Михаил Костин

Время умирать

© Костин М., 2015

© «Книма» (ИП Бреге Е. В.), 2015

* * *

Часть первая

Перед рассветом

Глава 1

До Леса Потерянных Душ мы добирались почти неделю. По пути наш отряд попал в болото и долго выбирался на твердую землю. Несколько раз приходилось отгонять волчьи стаи, а однажды мы столкнулись с компанией подозрительных личностей при оружии. Впрочем, эти охламоны так испугались нашего отряда, что, недолго думая, дернули в чащу, да так, что только пятки сверкали. Возможно, это были разбойники, устроившие себе убежище в безлюдных урочищах Магниссии, а может, просто бродяги-авантюристы, которым не нужны были лишние проблемы.

Дорога казалась долгой, скучной, унылой, вдобавок у нас стала заканчиваться провизия, а пополнить запасы в пустынных землях было негде. Все мысли вертелись вокруг еды. Как запретишь мечтать о парном молоке, сметане, супе из свежей курицы, да и вообще обо всех вкусностях хорошей харчевни? Айку, моему лучшему другу и верному спутнику, тоже очень хотелось поесть хотя бы просто свежего хлеба, теплого, только из печи. А еще все мы мечтали о нормальном сне – славно было бы лечь не на голой земле, а на уютной теплой кровати… Но увы, вокруг были лишь обомшелые деревья, грязная дорога да заросшие ряской пруды с камышами. Айк даже пошутил, что готов отведать лягушачьего супчика, но хор лягушек, словно подслушав разговор, резко умолк и затаился в тине. Ехать дальше в тишине было как-то тревожно, но организовывать привал никто не собирался, да и ночевать в сырости не хотелось. Кому охота мерзнуть на холодной земле, когда вокруг все тонет в знобком тумане?

За те недолгие месяцы, что я провел вне родного Виллона, врагов у меня прибавилось, а друзей, наоборот, осталось совсем немного. Из бравого отряда, что в начале весны отправился на поиски каравана отца, остались лишь Айк и я. Конечно, с нами были дорсы – Элсон, Арим, Рэвис, Робу, и еще несколько человек, но назвать этих людей друзьями я не мог, тем более что их истинные намерения и цели оставались для меня загадкой. Скорее, я рассматривал дорсов как временных союзников в поисках моего брата Рика, который исчез на окраине Рам Дира при самых загадочных обстоятельствах. В пылу борьбы с братьями Ордена Духов он схватил злополучную шкатулку, которую в тайне передал нам предводитель алавантаров, Аграз, и мгновенно исчез без следа.

Точнее, след его мы всетаки нашли – в одном из снов-видений мы с Айком услышали, как некий загадочный учитель упомянул о том, что у него в башне, где-то в глуши Леса Потерянных Душ, находился «какой-то парень из Виллона». То, что мой брат Рик был тем самым «парнем», я не сомневался. Возможно, многие списали бы мое убеждение на бред помешавшегося от горя, но я-то знал, что дальновидение не допускает случайностей и тем более бреда. А значит, Рик действительно был в башне, и чтобы вызволить его, мы вот уже несколько дней брели через пустынные земли некогда могущественной Магниссии в поисках логова «учителя».

Уже темнело, когда болото и полумертвые деревья с покрытыми плесенью ветвями отступили. Лошади вывезли нас к холмистой местности, поросшей старыми высокими соснами. Все очень устали – каждая жилка моего тела настоятельно требовала отдыха, и я только и мечтал, как бы скорее залезть под одеяло. Когда Арим объявил, наконец, привал, я буквально рухнул в траву, но вскоре обнаружил, что не могу уснуть. Я долго лежал с открытыми глазами, глядел в небо. Там, среди невесомых серых ночных облаков, понемногу проглядывали звезды, а один раз даже появилась луна – словно в темном окне кто-то зажег свечу. Я попробовал устроиться поудобнее, но удобной позы не нашлось. Я крутился с боку на бок, пока окончательно не разорил свое ложе. Пришлось сесть и выпутываться из одеяла.

– Глотни-ка, а то вижу, не спится, – обратился ко мне из темноты толстяк Рэвис, – не бойся, это пойло хорошее, легкое, на ромашке настоянное.

Я принял из его рук флягу, отпил, и… явь настолько быстро переросла в сон, что я даже не заметил разницы между ними. Я просто обнаружил себя в каком-то странном и непонятном месте. Вокруг раскинулись руины. Огромные древние камни, поросшие мхом, зеленая трава, пробивающаяся меж тех валунов, раскидистые деревья… и мирно дремлющий напротив Айк. Окликнув друга, я словно сам почувствовал, как он медленно просыпается. Ощущение было такое, будто Айк поднимается из глубокого колодца, мучительно долго летит вверх в полном безмолвии. Неожиданно резкий звук разорвал тишину и отразился от стен колодца – капля упала в воду, затем еще одна, и еще…

Гул тысяч капель нарастал, и так же ускорялось движение к едва заметному кусочку голубого неба, которое стремительно мчалось навстречу. Еще миг – и мир взорвался всеми звуками и красками!

Айк открыл глаза и спросил: – Где мы?

В ответ я лишь пожал плечами и завертел головой, осматривая незнакомое место. Наверное, когда-то руины были огромным дворцом. В уцелевших переходах заунывно высвистывал ветер. Через широкую брешь в стене было видно, как у подножия холма течет неестественно синяя река.

Я поежился. Мой друг это заметил.

– Ты что, Дарольд? В первый раз, что ли? – спросил он и ободряюще улыбнулся.

– Ясно, что не в первый, – прошептал я. – Только что-то здесь не так, понимаешь? Что-то неправильно.

– Да ладно тебе, все как всегда… – начал было друг, но тут до нас донесся запах дыма, смешанный с чудесным ароматом жареного мяса. Айк жадно сглотнул и зашарил взглядом по окрестностям в поисках источника соблазнительного аромата. Я последовал его примеру. Вдалеке, над невысокой, почти не пострадавшей от разрушения угловой башенкой поднимался легкий дымок. Похоже, запах доносился именно оттуда. Запах во сне – это было ново и непонятно.

Не сговариваясь, мы заспешили к башенке. У входа я подумал, что не стоило так торопиться, ведь неизвестно: кто там жарит мясо? Да и вообще – чье это мясо? Но Айк уже лез по выщербленной гранитной лестнице, а та бежала вверх по стенам, обвивая граненый столб, увешанный неожиданно хорошо сохранившимися каменными зеркалами, отражавшими почти так же четко, как стеклянные или серебряные. Только каждое зеркало показывало нечто, отличающееся от соседнего.

В одном я увидел очень похожего на меня человека, сидящего за большим столом, уставленным множеством блюд. Человек был старым и обрюзгшим. Морщинистое лицо его покрывала неопрятная борода, одет он был в роскошный, но безвкусный костюм и вел себя под стать облику – давясь, пожирал разнообразные яства. Зрелище было не из приятных, и я отвернулся. Поднявшись на несколько ступенек, я вновь взглянул в зеркало и увидел другого человека. Он тоже был похож на меня, но в этот раз был старше всего лет на пять и стоял на морском берегу, отбиваясь кривым мечом от каких-то полуголых людей с пиками.

– Ты только посмотри, – бросил я Айку и заглянул ему за плечо. В зеркале стоял схожий с моим другом человек, практически голый, в обществе нескольких полупьяных девиц. Дело, судя по убранству комнаты, происходило в каком-то притоне. Айк покраснел.

– Пошли быстрее, – бросил он и отвернулся от зеркала, – это наверняка какое-нибудь колдовство…

Мы старались не глядеть в зеркала, но взгляды невольно цеплялись за услужливо показываемые подробности чьих-то жизней. И, как назло, в основном все эти подробности носили весьма неприятный характер. В ехидных зеркалах персонажи умирали в лохмотьях под забором, были узниками, которых пытали звероподобные палачи в задворках мрачных темниц. Несколько раз мы видели мертвые тела, которые уже грызли шакалы и клевали вороны на полях сражений. Главные герои были странным образом схожи с нами. Я испугался, что этому безумному калейдоскопу не будет конца, но нет, лестница закончилась небольшой площадкой, окантованной низким парапетом, и…

Мы замерли от удивления. Нет, нельзя сказать, что тот, кого мы увидели, был нам незнаком, но все же мы никак не ожидали встретить именно его. Да и, откровенно говоря, встреча эта была не особо радостной.

– Добрый день, – проскрипел знакомый голос. Дух Жимор сидел на охапке хвороста у самодельной печурки, сложенной из обломков каменной балюстрады, и жарил на решетке тушку зайца. Он крошил траву на подрумянившееся мясо и время от времени сбрызгивал его какой-то пахучей приправой из глиняной бутылочки.

– Что, удивлены?

– Кто? Мы? – Айк попытался изобразить удивление.

– Разве вы здесь еще кого-то видите? – усмехнулся дух-хранитель.

– Ты же вроде должен быть в своей обители, – бросил я в ответ.

– Да вот, решил сменить обстановку. Как? Нравится? – Жимор перевернул зайца, опять полил тушку темной жидкостью. От запаха жареного мяса у меня свело скулы, а рот наполнился слюной.

– Что это за место? – спросил Айк.

– Место как место. Ничем не хуже моей обители, – пожал плечами Жимор, колдуя над зайцем. Он заметил наши голодные взгляды и замахал руками: – Эй, эй, эй! Нечего на мой обед зариться.

– Больно надо, – я с сожалением отвернулся, но постарался не подать виду, – тем более это все равно сон…

– Сон? Вот как? – сухо усмехнулся Жимор. – Я бы назвал это иначе. Например, сонное пространство или пространство сна. И хотя мы сейчас находимся в этом самом пространстве сна, это чудесное мясо не станет менее вкусным, и если вы его съедите, то я останусь голодным… А мой голод будет таким же настоящим, как и в реальном мире.

– Что-то я не очень понимаю… – протянул Айк.

– Это не удивительно. Ты вообще не очень… понимающий, – засмеялся Жимор.

– Но, но! – Айк сжал кулаки. – Нарываешься!

– Подожди, – остановил я друга и обратился к Жимору: – Поясни, о чем ты.

– А что тут непонятного? – удивился Жимор. – Вот оно, мясо, аппетитное, жареное. Если я его съем, то утолю свой голод, а если его съедите вы, то я останусь голодным. По-моему, все предельно просто.

– Но как можно утолить голод мясом, которое тебе снится?

Жимор ответил не сразу. Достав откуда-то двузубую вилку и короткий узкий нож, он срезал с тушки кусочек мяса, отправил в рот и начал задумчиво жевать.

– Ах, розмарина не хватает, – буркнул он с набитым ртом, все тщательно прожевал и только затем добавил: – Учу вас, учу, а вы не понимаете самых простых вещей. Пространство сна не менее материально, чем тварный мир, и чем больше в вас энергии, чем сильнее ваше дальновидение, тем реальнее в нем жизнь. Да, розмарина определенно не хватает.

– Какого еще розмарина? – рассердился Айк.

– Ох, как же с вами тяжело, – Жимор закатил глаза. – Розмарин – это такая приправа к мясу. А что касается остального…

Жимор отер тряпицей жир с пальцев, посмотрел на нас и недобро улыбнулся.

– Объяснять подробно не буду, все равно не поймете, скажу лишь, что накапливаемая в теле каждого мага энергия приводит к определенным внутренним изменениям. Со временем такой человек может научиться не зависеть от материальных необходимостей и полагаться лишь на саму энергию.

– То есть на мясо в пространстве сна… – вставил Айк.

– О, делаешь успехи! Именно так. Конечно, полностью отказаться от реальных вещей никто не может, но в сложной ситуации хороший маг может всегда положиться на энергию, – продолжил объяснение Жимор, отрезая от зайца еще кусочек. – Правда, есть один недостаток. Чем больше человек полагается на энергию, тем более уязвим он перед опасностями, которые таит в себе мир снов. Вот, например, почему люди иногда умирают во сне с криками ужаса? Думаете только от страха? Бывает, что так, а бывает, что кто-то или что-то их убивает там, далеко за гранью реальности, в мире сновидений. Конечно, для простых смертных, ничего не знающих о магии, опасность снов не так велика, а вот для таких как вы, в ком живет энергия хранителя, опасности эти могут оказаться куда страшнее любого земного хищника или бандита. Ибо простой смертный проникает в пространство сна случайно, а вы с вашим дальновидением всегда открыты этому миру, даже если вы этого и не осознаете.

– Что-то как-то все это смахивает на угрозу, – заметил Айк.

– Угрозу? – притворно изумился Жимор, жуя мясо. – Какие могут быть угрозы. Я всего лишь отвечаю на ваши вопросы.

– А по мне так это – самая настоящая угроза, – огрызнулся Айк.

Дух посмотрел на остатки мяса, замер на секунду в раздумье, словно решая: есть или не есть, потом покачал головой и снова ухмыльнулся, гнусно и откровенно издевательски.

– Нет, нет, это я о мясе, о вкусном, сочном мясе, – сказал он. – Вы только посмотрите, как оно аппетитно выглядит, а какой аромат? Чувствуете? Вот я отрезаю кусок, кладу в рот, жую. М-м-м, если бы к нему еще розмарин, это была бы просто амброзия, совершенная пища. Но и так тоже очень даже ничего…

Наступила пауза. Мы смотрели на Жимора, а он медленно доедал свое мясо. Когда с зайцем было покончено, дух вытер рот и руки, отпил воды из кувшина и произнес:

– Друзья мои, давайте посмотрим, что мы имеем на сегодняшний день. После того, как мой соратник, дух и хранитель священных истин, Дормир, пожертвовал собой, чтобы передать вам, простым смертным, бесценный дар магии, я, рискуя всем, провел вас через всю Эторию, открыл свою обитель, рассказал самые сокровенные тайны и наконец указал дорогу к великому древнему городу Ша Мира. Взамен я попросил самую малость – разбудить своих собратьев, стражей Рам Дира. Но вы предали меня и связались с мерзкими дорсами! Вот так, без всякой причины вы перешли на чужую сторону и бросили Рам Дир на произвол судьбы… и вы еще спрашиваете, есть ли в моих словах угроза?

Жимор встал и грозно объявил: – Конечно есть! Или вы думали, что мы, великие и могущественные отцы Этории, просто так простим вам ваши проступки? Нет уж, этому не бывать!

– Про предательство – это ты зря, – Айк попытался изобразить на лице обиду. – Это не мы вас предали, а вы нас, вернее, ваши слуги!

– Да, да! – крикнул я вдогонку, – ваши братья напали на нас среди ночи и силой потащили неизвестно куда.

– Угу, – кивнул Айк, – и, между прочим, тебя, Жимор, в тот момент рядом не было, а вот дорсы были, и они нас спасли!

– И вы решили, что они ваши друзья? – злобно осклабился Жимор.

– Извиняйте, господин дух и хранитель, но другого выбора у нас не было, – огрызнулся Айк.

– Выбор есть всегда! – произнес Жимор.

– Послушай, – сказал я и сам удивился тому, как спокойно я говорил, – мы сделали все, как ты велел. Мы нашли город, открыли его врата, запустили в него служителей Ордена… разве не в этом было наше предназначение как избранных?

– Да и твое тоже?! – добавил Айк.

– Мое предназначение? – Жимор поворошил прутиком заячьи косточки, догорающие среди углей очага. – Мое предназначение – это мое дело. Мое и только мое! А ваше дело – оно еще и общее, ибо ваши действия касаются всех, и смертных, и духов, и хранителей, – Жимор говорил с нажимом, но по тому, как он путался в словах, было видно, что он не столь равнодушен к происходящему. – Вы должны были разбудить стражей, но вы этого не сделали! Это ваша ошибка, но ее еще можно исправить. Одумайтесь, вернитесь в Рам Дир, и разбудите стражей! Если хотите, рассматривайте это как приказ, и знайте, наказание за неповиновение будет незамедлительным, неважно, в пространстве сна или наяву. Хотя, если вы действительно настолько глупы, что не понимаете очевидных вещей, то вас нет даже смысла карать. С вами разберется Отвергнутый, а уж он-то милосердием не отличается.

Дух как-то странно щелкнул пальцами, и мы вынырнули из видения.

В лагере все было, как и прежде. Холмы и сосны, качающие в вышине разлапистыми ветвями. Только звезд теперь совсем не было, а на востоке уже разгоралась заря. Арим не спал. Не спали и остальные. Они седлали лошадей и собирали снаряжение. Я перевел взгляд на друга. Айк выглядел озадаченным.

– Это что же получается, – сказал он, – вначале служители Ордена нам физиономии намяли, а теперь еще и дух угрожает?

– Интересно, насчет того, что можно убить во сне, Жимор правду говорил? – вслух размышлял я.

– Нужно у дорсов спросить, – предложил Айк.

– Думаешь, они знают?

– Не знаю, – покачал головой Айк, невольно я сделал то же самое. Но расспросить наших спутников сразу не получилось. Стоило нам встать, как захлестнула утренняя суета. Вначале подошел Элсон с рассказом об охоте и провианте, которого всегда не хватало. Потом подскочил Робу и стал долго и упорно убеждать, что прежде, чем войти в Лес Потерянных Душ, нам просто необходимо съесть какую-то смесь неприличного желтого цвета. Так как Робу имел весьма решительный вид, съесть зелье нам все же пришлось, отчего мы потом долго плевались и кашляли. Затем прозвучала команда к отправлению, и возможность поговорить появилась лишь через час, когда место стоянки осталось далеко позади.

Подъехав к Ариму, мы изложили суть увиденного. Дорс слушал внимательно, не перебивал и даже, казалось, не обращал внимания на то, что мы постоянно сбивались.

– Рано или поздно это должно было случиться, – передернул плечами Арим, когда мы завершили рассказ, – сколько бы лет ни прошло, а духи ведут себя по-прежнему. Вначале они притворяются друзьями и союзниками, пытаются взять уговорами и подарками, а если это не срабатывает, переходят к угрозам и насилию. Но волноваться не стоит. Духи – известные лжецы, а то, что в пространстве сна можно умереть… – Арим многозначительно улыбнулся. – Да, такое возможно, но маловероятно. Любое заклинание, которое может убить человека во сне, требует огромного количества энергии, а в наши дни энергия – вещь очень редкая. Ну, и потом: вы сами наделены немалой силой, и просто так вас умертвить во сне не удастся.

– Даже Жимору?

– У Жимора и ему подобных энергии хватает лишь на незатейливые иллюзии вроде жареного зайца.

– А как же стражи?

– Не буду скрывать, у стражей скрытых городов сил энергии гораздо больше, чем у духов. Нам очень повезло, что в Рам Дире их пробуждение удалось предотвратить.

– Скажи, как вам это удалось, – сказал Айк.

– К сожалению, я пока не могу…

– Не хочешь?

– Да нет, просто я сам ничего толком не понял, – ответил Арим и, слегка переменившись в лице, решительно пришпорил коня. Оставшись в растерянности, мы переглянулись.

– Странно, – произнес Айк, почесывая затылок.

– Надеюсь, позже он объяснится, – сказал я.

– Я тоже надеюсь, – согласился друг и добавил, – а по поводу Жимора думаю Арим прав.

– Это почему?

– Сколько мы уже бежим? Вторую неделю? Если бы он мог с нами что-нибудь сделать, он бы уже сделал, во сне или наяву. А так как мы с тобой живы и здоровы, выходит силенок у нашего духа действительно маловато.

– Так мы ж не какая-нибудь дворовая шпана, мы – великие маги! – торжественно объявил я и рассмеялся.

Глава 2

– Ну и чаща, – бормотал себе под нос Робу. – Тут и целое войско с топорами не пройдет!

Вокруг нас и в самом деле были почти непроходимые заросли старого шиповника, колючего боярышника и лещины, перевитые хмелем. Косматые ели и дубы с узловатыми ветвями высились над этим зеленым хаосом, словно утесы. Лес Потерянных Душ оправдывал свою репутацию глухого и безлюдного места. Как и в прошлый раз, когда мы вместе с войском сира Джама продвигались вдоль кромки этого гиблого места, мне вспоминались старинные легенды о странных недугах, отравленной воде, жутких и таинственных обитателях здешних дебрей и о пропавших без следа людях. Но куда сильнее меня волновало другое – мучило чувство, что я здесь уже был. И вскоре я понял, почему.

Как только наш отряд вышел на обширную прогалину, перед нами открылся вид на высоченную черную башню. Сама башня была еще далеко впереди, но размеры ее впечатляли. Огромные гладкие камни прямо-таки дышали седой древностью. И это величественное и грозное сооружение я уже видел в своих кошмарах, в Виллоне, задолго до начала моего бесконечного похода. Я невольно закрыл глаза, в памяти тут же всплыли картинки из давних снов:

«…Мы с Айком шли к высокой черной башне, выстроенной из необычного камня. Башня выглядела глухой – ни окон, ни бойниц, только гладкие стены, которые поднимались так высоко, что скрывались в плотных серых тучах. Через открытую настежь дверь мы прошли темным сводчатым коридором вглубь мрачного сооружения. Коридор упирался в железную дверь. Несмотря на свои размеры, она открылась легко. Дальше нас ждал огромный сумрачный зал. Его мозаичный пол покрывали изображения каких-то фантастических животных. Большие квадратные столбы подпирали высокий сводчатый потолок, из центра которого вверх уходила круглая шахта, окруженная двумя рядами зеркальных колонн. Повсюду валялись прогоревшие факелы, а в дальнем конце зала едва выступал из мрака массивный очаг в виде беззубой пасти неведомого зверя. Нам было неуютно, а царившая тишина нагоняла страх. И не зря.

…Высоко, у самого потолка появился огненный шар. Повисев немного в воздухе, он дернулся, рванул вниз и с силой врезался в основание одной из колонн. На мраморный пол полетели снопы искр, и из них выползла огромная уродливая тварь. Ее могучее туловище было покрыто свалявшейся коричневой шерстью, длинные когти выглядели устрашающе, а налитые кровью глаза горели ненавистью ко всему живому. Из пасти жуткого создания вырывались ослепительные языки пламени. Выжить в сражении с таким противником шансов практически не было…»

– Ага! – услышал я возбужденный выкрик Робу, – я же говорил, что она существует.

Ученый-дорс стоял в двух шагах от меня, он подпрыгивал на месте и указывал на башню:

– Вот, пожалуйста, стоит себе, целая и невредимая. И никуда она не исчезла! И ничего я не придумал! А то говорили: «Нет, Робу, ты спятил. Робу, ты сумасшедший, никакой башни нет…». Но она же есть! Вот она! Ну, и кто теперь прав? Ох, хотел бы я посмотреть на лица тех умников, что все эти годы затыкали мне рот.

Пока мы выслушивали от Робу сквернословия в адрес противников и восхваления в свой собственный, Элсон чуть отошел назад, напрягся, присел и стал медленно осматривать окружающие нас деревья. Краем глаза я уловил, как его рука потянулась к мечу, и он крикнул:

– К бою!

Вначале была лишь тень, а когда она обрела очертания жуткой твари, я оторопел от удивления. Ужасное создание было мне тоже знакомо. Как и башню, я не раз видел его в своих снах, только наяву чудище вызывало гораздо больший страх и еще большее отвращение. Зверь был помесью волка и человека – противоестественной, ненормальной. Черная сальная шерсть покрывала бо́льшую часть его уродливого туловища. Под шкурой перекатывались тугие мышцы. Руки-лапы заканчивались острыми, как кинжалы, кривыми когтями, а из усеянной устрашающими желтыми зубами зловонной пасти текла пенистая слюна.

Мы приготовились к схватке. Слева от меня встал Айк и Элсон, справа Рэвис и другие дорсы. Чуть в стороне расположился Арим. Он вытянул руки и начал что-то напевать. На кончиках его пальцев вдруг возник маленький голубой шар, изливающий мягкий свет. Какое-то мгновение он висел, чуть смещаясь то вверх, то вниз, а потом исчез. Заглядевшись на магическое представление, я чуть не прозевал первую атаку.

Тварь двигалась неимоверно быстро, но Элсон оказался проворнее – его меч встретил зверя в воздухе и спас меня от верной смерти. Зверь попытался достать зубами обидчика, но промахнулся. Слетев с клинка, он повалился на землю, заливая все вокруг густой темной кровью, и невольно подставил под удар другой бок, куда я не замедлил вонзить меч. Раскидывая когтями землю, враг бросился прочь. Глухой рев, наполненный злобой и болью, огласил заросли. Но праздновать победу было рано. Полученные раны, казалось, только удвоили ярость зверя. Рыча, он развернулся и двинулся по широкой дуге, словно искал слабое место в нашей обороне.

Моя рука дрогнула. Зверь это заметил и ринулся в новую атаку. Я кинулся в сторону, но где-то на краю сознания волчком крутнулась мысль: «Не успеваю!». Дальше все происходило как во сне, как будто кто-то замедлил время, растянул мгновение на долгие минуты. Я летел и наблюдал, как приближался зверь, как что-то кричал Элсон, прыгал Айк, а Арим соткал из воздуха новый шар и бросил его в чудовище. Яркая синяя вспышка ослепила. Я закрыл глаза, а когда открыл, то уже лежал на земле рядом с бездыханным уродливым телом. В изумлении я смотрел то на мертвое чудовище, то на Арима. Предводитель дорсов подмигнул и разжал кулак. На его ладони лежал зеленый кристалл.

– Я же говорил, у нас есть пара надежных инструментов, – сказал он.

– Ох, крысиный хвост, что ж это за тварь такая? – спросил Айк, помогая мне подняться на ноги.

– Это не тварь… это троллер, – ответил Элсон. Он стоял над мертвым зверем и вытирал меч мокрой травой.

– Такие создания сражались на стороне Господина Древности в Великой Войне, – поспешил с пояснениями Рэвис. – Его очень трудно убить, а сам он делает это с охотой и весьма умело.

– Да ладно?! Я думал троллеры только в сказках бывают, – недоверчиво воскликнул Айк.

– И в сказках, и в жизни, – заметил Рэвис.

– Интересно, откуда здесь взялся этот? – спросил я.

– Да кто ж его знает, – пожал плечами дорс. – Может, это потомок тех, кто во времена Великой Войны вторгся сюда с севера, а может, сам пришел из-за Края Земли.

Мы с Айком еще раз взглянули на чудовище из наших кошмаров.

– Дарольд, выходит в Виллоне мы видели наше будущее? – произнес мой друг, почесывая затылок.

– Выходит, что так, – согласился я.

– Неужели такое возможно?

– А почему нет? Магия – вещь необъяснимая, – встрял в разговор Арим.

– Магия магией, а что с телом делать будем? – прервал беседу Рэвис.

– Как что, здесь оставим, – ответил Элсон.

– Нет, так нельзя! – послышался голос Робу. Дорс-ученый с трудом выбирался из колючего кустарника. Как он туда попал и что там делал, я, конечно, догадывался, но ничего не сказал. – Это же не зверек какой-то, а самый настоящий троллер. Можно сказать – находка целой эпохи!

– И что ты предлагаешь? С собой эту тушу нести? – усмехнулся Элсон.

– Нет, – засмущался Робу, – можно взять хотя бы голову, а за остальным вернемся после.

– Никаких голов, – отрезал Элсон.

– Но…

– И никаких «но»!

Робу засопел, но возражать не стал. Вместо этого, он стал быстро зарисовывать изображение мертвого чудища. Занятие это растянулось почти на час, но трогать Робу никто не решился, так что к подножию башни мы добрались лишь к вечеру.

Сомнений не осталось, это была башня из снов. Обойдя строение несколько раз, мы не нашли ни дверей, ни окон. Даже трещин нигде не было. Но сдаваться я не собирался и принялся наматывать круги вокруг фундамента, пытаясь отыскать хоть что-то. Я так и бродил, пока меня не отвлекли чей-то короткий крик и брань Элсона. Через минуту появился и сам южанин. За собой он волок какого-то человека со скрученными за спиной руками. Я пригляделся. Это был обычный мужчина средних лет, в грязном плаще поверх грубоватой одежды. Таким же выглядело и его лицо – встретишь такого и не запомнишь. Пленник тем временем вяло сопротивлялся, но шансов на успех не имел, о чем свидетельствовали большой свежий синяк под глазом и разбитая в кровь губа.

Элсон, скорчив недовольную мину, тряхнул пленника, словно мешок с картошкой, и бросил на землю.

– Поймал вам еще одного местного зверя, – улыбнулся южанин, – к башне шел.

– Ты кто? – осведомился Арим.

Пленник подобрался. Было видно, как он собирает остатки воли в кулак.

– Для вас никто, – пробурчал в ответ мужик. Голос его показался мне знакомым. Из памяти вдруг выплыл фрагмент недавнего видения – Ласев… Каров… таинственный учитель. Голос мужичка уж очень походил на голос того человека, что беседовал с «учителем» о «парне из Виллона».

– По-моему это Кримсор, – вставил я.

– Неужели? – протянул Арим. – Какая удача, слуга самого учителя.

– Да, я – слуга, – надменно ответил тот и попытался привстать, но резкий пинок Элсона вновь бросил его на землю.

– Ну что, проводишь нас к своему господину? – спросил Элсон.

– Зачем?

– Нам очень надо с ним поговорить, – хмыкнул Арим.

– Моему господину не о чем говорить с такими, как вы! – бросил Кримсор.

– Это почему же? – Арим изобразил удивление.

– Да потому, что вы пришли сюда без приглашения, а мой господин незваных гостей не жалует. Ох, как не жалует! Он с вами в миг разберется. Ой, как разберется!

Пленник всем своим видом показывал, что не намерен больше говорить, но Элсон думал иначе.

– Арим, дай-ка мне пару минут побеседовать один на один с этим грубияном, – потер руки южанин.

– Может, вначале его обыщем, – предложил Робу.

Элсон кивнул и быстро обшарил мужика. Его добычей стали кошель с медяками, луковица и фляга с элем – для нас предметы совершенно бесполезные. Явно разочарованный таким результатом, Элсон еще раз тряхнул пленника, потом отошел на несколько шагов, присмотрелся, вернулся и снова отошел. Пленник был невозмутим, но как только Элсон заинтересовался его обувью, он сглотнул. В ответ южанин усмехнулся, изо всех сил ударив пленника ногой в живот. Тот взвизгнул и повалился набок. Невозмутимый Элсон сдернул с мужика левый сапог и одним движением оторвал каблук. Из небольшого отверстия ему на ладонь выпал длинный тонкий ключ кривой формы.

– Ну-ка, ну-ка, что же этот ключик открывает? – Элсон с улыбкой воззрился на Кримсора. Тот испуганно завозился. Глаза забегали, и от былой надменности, не осталось и следа.

– Тебе никогда не найти дверь! – выкрикнул пленник и испуганно замолк, сжав губы с такой силой, что они побелели.

Элсон наклонился. Кримсор тут же задергался и завопил:

– Ничего не скажу!!!

– Ты уже все сказал, – южанин отвесил ему подзатыльник и пошел к башне.

Вход обнаружился быстрее, чем кто-либо ожидал. Вернее, обнаружил его Робу, у которого был явный талант. Потайная дверь была замаскирована под камень, но вполне различима.

– И как мы ее раньше не заметили? – удивился Айк.

– Скорее всего, разгадка в ключе, – ответил Робу, – думаю, в нем скрыта магическая сила, она-то и позволяет заметить дверь. Я о таком читал…

– Ну, что ж, раз есть дверь – нужно ее открыть, – произнес Элсон и вставил ключ в замочную скважину.

Внутри башни было прохладно и сухо. Наши блуждания по коридорам первого этажа были недолгими. Очень скоро мы оказались в зале, еле освещенном светильниками-шарами. Как и башня, зал был мне знаком. Я видел его в своих снах. А если так, то нас ожидал бой с новым чудовищем. Я поспешил предупредить остальных, но не успел. Свет вдруг погас, и над нашими головами засверкали яркие вспышки. Пятна синего, красного и зеленого цвета кружились, словно снежинки, а потом сошлись вместе и превратились в пламенеющий красный шар, который заметался по залу и изо всей силы врезался в зеркальную стену. Ослепительные языки пламени поползли в стороны. Огонь обжигал лицо и руки, стало трудно дышать. За спиной послышались крики боли. Кто-то из дорсов бросил оружие, кто-то упал на пол, но оглядываться не было времени. Из пламени вышло нечто ужасное.

Могучее туловище неизвестного создания покрывала свалявшаяся коричневая шерсть, по мраморному полу гулко бряцали кривые и острые черные когти. Невероятно длинные конечности были удивительно гибкими. Передвигалось чудище на четырех лапах. его голова покачивалась, будто оно было слепо. Но даже если тварь была незрячая, она все равно была крайне опасна. Мы толком не успели ничего понять, а одна из лап чудища с неожиданным проворством выстрелила вперед и прижала Арима к стене. Остальные дорсы кинулись на помощь, но тут же полетели в разные стороны, разбросанные ударами. Одному из дорсов, молодому парню, и вовсе не повезло. Семипалая перепончатая лапа с длинными когтистыми пальцами-крюками ухватилась за голову бедняги. Лицо его исказилось, раздался жалобный крик. Зверюга повертела извивающуюся фигуру перед собой, как будто выбирала, с какого бока добыча вкуснее, а потом со всей силы тряхнула. Парень завопил еще сильнее и вонзил в лапу врага кинжал. Тварь дернулась, отпустила Арима, и он в прыжке нанес молниеносный удар.

Сильнейший из бойцов, получивший такой удар, тотчас же упал бы замертво. Но чудовище лишь слегка отпрянуло. Голова с зубастой пастью и лиловыми глазами удивленно дернулась. Уже бездыханный молодой дорс как пушинка полетел в дальний угол, где стоял я. Обмякшее тело несчастного сбило меня с ног, а рукоять кинжала больно ударила по голове. В глазах потемнело, но шум и грохот быстро привел меня в чувства.

Дорсы метались из стороны в сторону, нанося чудовищу разящие удары. Начинаясь неуклюже и вяло, движения твари вдруг приобретали поразительную скорость. Ее стремительные развороты и выпады невозможно было предугадать. Каким-то чудом дорсам удавалось ускользать, хотя на одежде уже виднелись следы крови. Их собственные атаки тоже нередко достигали цели, но особого вреда не причиняли, оставляя на бурой густой шерсти лишь едва заметные следы.

Со стороны казалось, что все удары словно вязли в непробиваемой оболочке, плотно облегающей тело чудовища. Хотелось прийти на помощь, но я понимал, что встревать сейчас в этот поединок – значит помешать союзникам. Айк, похоже, думал о том же, поскольку в схватке участия не принимал, а стоял поодаль в другом конце зала и наблюдал, как, извернувшись в каком-то совершенно немыслимом прыжке, Элсон ударил врага сзади. Тварь повалилась на пол, но, падая, успела поддеть Робу своей длиннющей лапой. Тот упал неудачно, сильно ударился и даже не успел опомниться, как над ним уже взметнулись лапы-крюки. Робу закрыл лицо руками и закричал. В этот момент в голову чудища полетел подхваченный Рэвисом факел. Пронзительный визг наполнил комнату. Тварь замотала обожженной головой. Арим подскочил с другой стороны и нанес чудовищу удар в сипну. Плавным, замедленно-растянутым прыжком, враг развернулся и двинулся на предводителя дорсов. Арим был один, ему нужна была помощь, и я начал выискивать возможность для атаки.

Сосредоточиться мешал мерзкий визг, который не прекращался ни на секунду. Осторожно вымеряя каждый шаг, я попытался приблизиться к чудищу, но тут из тени появился Айк и проскользнул мимо меня. Я бросился вслед за другом, но могучая лапа подхватила меня и с силой отшвырнула в сторону. Хотя полет был недолгим, удар выбил из меня весь дух. Воздуха не хватало, в глазах плыло. Пытаясь вдохнуть, я даже не мог пошевелиться и лишь наблюдал, как вслед за мной в воздух взлетел и мой друг. С криком злости Айк с грохотом повалился на каменный пол шагах в десяти от меня. Я кинулся к другу, но ногу обожгло болью.

Чудище поймало меня за лодыжку. Несильного рывка оказалось достаточно, чтобы я вновь взлетел и упал. Спина налилась тягучей болью. Я увидел серый закопченный потолок и безобразную голову врага, неспешно склоняющуюся надо мной. Лиловые глаза, искаженная злобой уродливая морда, длинный раздвоенный язык. Во второй раз за день я приготовился умереть. Но когда тварь уже намеревалась вонзить клыки в мою плоть, вновь появился Айк. В его руках был лук.

Первый же выстрел попал в цель, но стрела не смогла пробить толстую шкуру и со звоном упала на мраморный пол. Следующий выстрел оказался более удачным – стрела вонзилась в голову чудовища. Издав ужасный рев, тварь ухватилась за стрелу, сломала ее, и, забыв про меня, бросилось на Айка. Но еще один искусный выстрел остановил атаку, пронзив шею зверя. Густая кровь тяжелыми каплями брызнула на мраморные плиты. Тварь забилась в агонии и оглушительно заревела. В этот момент из-за колонны вынырнул Элсон. Он размахнулся и воткнул свой меч в раскрытую пасть чудища. Из глотки вырвался луч яркого белого света. В глазах замельтешили темные и светлые пятна. А потом все почернело и исчезло.

Толчки доходили притупленным эхом, становясь все чувствительнее. Наконец я понял, что меня трясут за плечо.

– Дарольд, ты как? – Арим осторожно приподнял мне голову.

– Вроде бы жив, – прошептал я, с трудом открывая глаза.

– Это хорошо, что жив, – облегченно выдохнул Арим.

– А то мы испугались, что ты к предкам нашим отправился, – добавил Айк, и на его измазанном пылью и кровью лице появилась вымученная улыбка.

– Где… где оно? – спросил я и, поборов приступ тошноты, приподнялся. Похоже, мне и на этот раз повезло. От моей одежды остались едва ли не лохмотья, но серьезных ран, кроме ушибов и царапин, не было, если не считать огромной шишки на затылке. Ко мне подскочил Робу, и в дело пошли эликсир и травы.

– Повязку пока не снимай, – сказал дорс-ученый, заматывая мне голову, – и полежи еще немного. Нужно восстановить силы, иначе не дойдешь.

Я попытался внять совету Робу, но на меня нашло странное состояние. Смертельная усталость перемешивалась с лихорадочным возбуждением. Не в силах больше лежать, я встал и, шатаясь, подошел к мертвой туше – что-то внутри требовало удостовериться в подлинности нашей победы. Поверженный враг лежал в неестественной позе. Из страшной раны сочилась вязкая темная кровь. Было в этом что-то завораживающее. Все произошедшее казалось одновременно противоестественным и ужасающе реальным. Глядя на распростертое тело, я словно стоял у порога мрачной тайны. Казалось, что-то должно открыться или произойти. Еще один шаг… еще одна дверь… и все сразу станет понятным.

– Ох, ну и мерзость, – послышался голос Элсона. Он стоял у меня за спиной и тоже рассматривал мертвого зверя.

– Троллер? – спросил я.

– Нет, – ответил южанин, – о таком уродце даже я не слышал. И как только нам его удалось уложить, до сих пор не пойму.

– Тактика и смелость, – произнес Робу.

– Ну и пара точных выстрелов, – добавил я, взглянув на Айка. Друг улыбнулся и приподнял изогнутый резной лук.

– Где ты его раздобыл? – поинтересовался я.

– Да меня когда отшвырнуло, я все свое оружие растерял. Думал смерть мне, а тут гляжу, рядом лук валяется и короб со стрелами.

– Ты лучше расскажи, где так стрелять научился? – вставил Элсон.

Айк задумчиво взглянул на оружие.

– Не знаю, я вроде с луками особо никогда не дружил. Может, просто повезло?

– Может, и так, – согласился я, – а может, везение здесь и не при чем.

– Неважно. Вы, ребята, хорошо дрались, – сказал Элсон. – А я вот сплоховал…

Мы с удивлением посмотрели на южанина. На вид он был вполне здоров и невредим. Я перевел взгляд с него на чудовище и обратно.

– Да не в этом смысле, – сплюнул Элсон, словно прочитав наши мысли. – Пленного я упустил.

– Сбежал? – спросил Айк.

– Хуже. Когда началась вся эта заварушка, этот тип попытался удрать. А я не рассчитал силу и пришиб его. Вон лежит, у двери. Теперь мы остались без «проводника».

– Ничего, как-нибудь разберемся, главное, что мы живы, – ответил я.

– Мы-то живы, а вот они… – Элсон кивнул на тела дорсов, что лежали по залу. – Можно считать, что от нашего отряда только мы и остались…

Действительно, после схватки в живых остались шестеро, включая меня и Айка. Горло сдавило, но времени оплакивать потери не было. Отставив мертвых там, где их настигла смерть, мы покинули зал и, наткнувшись на широкую лестницу, начали подъем в поисках хозяина башни и моего брата.

Этаж за этажом мы двигались вверх. Ноги гудели. Голова и спина ныли. На боль легла усталость от предыдущих стычек. Спутники мои не жаловались, но выглядели не лучше. Открыв очередную дверь, мы вошли в новый коридор. Там было пусто и тихо…

Человек в коричневой шляпе появился, словно ниоткуда. Он стоял перед нами не по-человечески, а неестественно прямо, задрав вверх бесцветную бороденку.

– Незваные гости, – объявил незнакомец, – я вижу, вы одолели моих сторожевых зверушек! Нехорошо! Очень нехорошо. Я так долго над ними трудился, а вы их взяли и убили. Нехорошо, ой, как нехорошо! Вламываетесь без приглашения, ведете себя, как разбойники. Неприлично, ох, как неприлично!

Человек в шляпе глядел на нас зло, глаза его сверкали. Откуда-то появился парализующий страх. Он приковал меня к месту, не позволяя пошевелить ни рукой, ни ногой. Я всмотрелся и тут же узнал незнакомца. Это был тот самый пресловутый учитель.

– Не стоило вам сюда приходить, не стоило тревожить! – учитель махнул рукой и взвизгнул, совсем по-детски: – Эй, слуги мои! Вперед!

Из невидимого разлома стены в коридор ввалились вооруженные люди. Их лица закрывали черные маски, на туниках красовались странные символы красного цвета. Пока «слуги» медленно двигались на нас, учитель размахивал своими костлявыми руками. Раздался треск – и в нас полетел багровый огненный сгусток. В то же мгновение впереди выросла полупрозрачная стена из дыма. Сгусток врезался в преграду и исчез. Исчезла и стена. Пытаясь понять, что происходит, я заметался по коридору. Учитель по-прежнему разводил руками, а сзади стоял Арим и что-то напевал. Я понял, что стена из дыма его рук дело. Вопрос родился сам собой, но было не до вопросов. Рядом зазвенела сталь.

«Слуги» оказались неопытными воинами, но их было много, и в схватке пришлось участвовать всем. Пока мы отражали атаки и нападали сами, Арим и учитель пускали в ход все новые заклинания. Какое-то время противостояние было равным, но потом одному из «слуг» удалось добраться до Арима. Хотя сама атака успехом не увенчалась, Арим отвлекся, и этого оказалось достаточно, чтобы новый огненный сгусток достиг цели. Пламенный шар врезался в предводителя дорсов и отбросил его назад. Я испугался, что Арим погиб, но нет. Он с трудом встал и возобновил борьбу.

– Дарольд! Айк! – крикнул Элсон. – Этот паршивец не зря нас здесь ждал, быстрее, ищите Рика. Мы этих уродов займем!

В доказательство своих слов южанин полоснул мечом ближайшего врага. Тот заревел от боли и упал. Что было дальше, я уже не видел. Мы бросились к ближайшей двери. Учитель явно хотел нас остановить, но каждый раз, когда он отправлял в нашу сторону сгусток огня, нас защищала стена из дыма. Под его злым взглядом мы исчезли в дверном проеме, за которым нас ожидала куча мусора и пустые бочки. Мы выскочили обратно в коридор и побежали в следующую комнату… Повезло нам лишь на четвертый раз. Мы оказались в длинном зале с камерами, клетками, станками для пыток и десятками мертвецов. Стояла жуткая вонь, по углам злобно пищали жирные крысы – они жрали мертвую человеческую плоть, и это было омерзительно.

Сердце мое забилось с удвоенной силой. Кто-то из этих несчастных мог оказаться моим братом. В тусклом свете факелов мы принялись рассматривать каждый труп, но к счастью все лица были нам незнакомы. Подойдя к очередному бездыханному телу, я заметил движение в одной из клеток.

– Рик! Рик!!! Это ты? Ты здесь? – закричал я и подбежал к решетчатой двери. В дальнем углу сидел заросший и грязный, но живой человек.

– Эй! – обратился я к узнику. – Я ищу брата, высокий такой, большой, на северном наречии говорит, его недели две назад сюда притащили, Риком зовут. Может, ты его видел?

Пленник промолчал.

– Молодой парень… из Нордении, – я не терял надежды получить ответ.

Человек опять ничего не ответил и лишь сжался в комок.

«Наверное, не говорит по-нашему», – подумал я, и тут услышал свист Айка. Он стоял около большой клетки на другой стороне и махал мне рукой. В несколько прыжков я оказался рядом с другом. На меня из-за толстых прутьев смотрел изможденный, обросший мужчина.

– Я брата ищу, Риком зовут! – прокричал я.

– Был здесь один паренек с таким именем, только увели его, – ответил узник на чистом северном наречии.

– Ты что из Нордении? – спросил Айк, прежде чем я успел задать свой следующий вопрос.

– Оттуда, из Пули.

– А здесь как оказался?

– Как и все, поступил на службу к учителю, провинился, и вот теперь сижу, жду когда меня прикончат.

– Как прикончат? – удивился мой друг.

– Как всех. Отсюда два пути – либо на верхние этажи, либо вниз, зверью на съедение.

– Мой брат, его куда увели? – заволновался я.

– Наверх увели.

– Уверен?

– Уверен, – ответил узник. – Видите вон ту дверь, что в дальнем конце… она ведет наверх, парня забрали туда…

– А что у вас наверху?

– Этого я не знаю, меня туда не водили.

– Дарольд, – схватил меня за рукав Айк. – Быстрее, наверх!

– А как же он? – кивнул я в сторону узника.

– Мне отсюда все равно не выбраться, – ответил мужчина.

– Мы можем открыть дверь… – предложил я.

– Даже если и откроете, у меня кандалы, да и ноги не ходят совсем. Я все равно далеко не убегу.

Спорить я не стал.

За дверью обнаружилась винтовая лестница, чистая и освещенная. Следующие два этажа оказались заперты, на третьем был один просторный зал без мебели – лишь голые стены, а на четвертом нас поджидали трое слуг учителя, вот только с оружием они управлялись совсем скверно. Схватка была быстрой. Айк ловким движением оттеснил сразу двух слуг, а я набросился на третьего. Слуга был без доспехов, и это его погубило. Мой друг нанес несколько ударов, враг крикнул что-то невнятное, упал, дернулся и умер. Вскоре за ним отправились и остальные, сраженные ловкими ударами Айка. Удостоверившись, что враги мертвы, мы открыли дверь и осторожно вошли. Интуиция и видения нас не подвели. Внутри, в большой круглой комнате, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту, на полу лежал Рик. Я кинулся к брату.

– Дарольд, Айк! – пробормотал Рик, как только понял, что происходит. – Я уже думал, что мне конец.

– Не говори глупостей, мы тебя никогда не бросим!

– Да я не сомневался, что вы искать будете, только я никак не думал, что вы меня найдете. Вы вообще знаете, где мы?

– Конечно, мы же сюда на своих ногах пришли, – усмехнулся Айк, выглядывая на лестницу.

– Ну и?

– Что «ну и»?

– Где мы? – спросил Рик.

– А ты разве не знаешь? – удивился я.

– Откуда?! Я как в Рам Дире до той проклятой шкатулки дотронулся, так сразу здесь и очутился. Где, что, как – ничего не знаю.

– Мы в старой башне в Лесу Потерянных Душ.

– Да ладно, прямо в самом лесу?

– Ага, только давай поднимайся, нужно скорее отсюда выбираться.

Втроем мы поспешили обратно, вниз по винтовой лестнице, через зал с трупами, в коридор, откуда все еще доносился звон оружия.

– Так вы не одни? – крикнул Рик.

– Нет, конечно, – ответил я и нырнул в дверной проем. К счастью все наши были живы. Вокруг них лежали мертвые и умирающие «слуги», а пол был усеян оружием. Но наши спутники сражались, и не собирались сдаваться. Я поднял первый попавшийся меч и передал его брату, но в это мгновение в воздухе вдруг заплясали синие и лиловые молнии, они били в пол и стены, медленно подбираясь к нам. Завидев нас, учитель вновь воспользовался магией, но и Арим не терял времени. Одна фраза, один взмах руки – и молнии рассеялись.

– Я не смогу его долго сдерживать! – прокричал предводитель дорсов, захлебываясь кашлем. – Надо уходить!

– Куда? – крикнул я, – обратно в лес?

– Нет, в лес не успеем. Нужно отыскать вход в лабиринт – это наш единственный шанс.

– Да где ж мы его найдем? – возмутился Айк.

– Кажется, я знаю! – воскликнул Рик. – Я как раз через него сюда попал!

Этого объяснения было достаточно. Арим нагнал магического дыма, и под его прикрытием мы поспешили к лестнице. Рик повел нас на нижние этажи, где в одной из комнат стояла каменная колонна, испещренная странными знаками. Такая же колонна встретила нас недалеко от Селенсии, и что-то схожее мы видели в Рам Дире.

– И что теперь? – спросил Айк, разглядывая колонну, но не решаясь подойти ближе.

– Не знаю, может, дотронуться? – предложил я.

Мы начали прикладывать руки к разным частям колонны. Но ничего не происходило.

– Здесь нужно заклинание, – устало объяснил Арим и вынул из кармана треугольную пластину. – С помощью этого ключа мы можем открыть любой вход в лабиринт.

Арим что-то выкрикнул и приложил пластину к колонне. Все вокруг загудело. Комнату затрясло. Я потерял равновесие и полетел на пол. Потом была ослепительная вспышка и грохот такой силы, что, казалось, рушится вся башня… а дальше был сон…

Глава 3

Сон был долгим и утомительным, из тех, когда сам не понимаешь, как долго спал, и даже не знаешь, где именно уснул. Все, что вертелось в голове – какая-то таинственная башня, какой-то лес, и Рик.

«Да уж, сон, так сон. Или все же видение? – мысли текли вяло, словно осенняя вода в ручье. – Наверное, видение. Но тогда это всем видениям видение».

Неплохо бы и проснуться, но почему-то мне совсем не хотелось открывать глаза. Было немного прохладно и хотелось пить, но лежать в неизвестности все же было приятнее, совсем не хотелось расставаться с этим расслабляющим ощущением. «Интересно, сколько еще мне дадут поспать? Отец наверняка занят каким-то важным делом, Эйв ему, конечно же, помогает, Рик, скорее всего, шатается по городу. Оставались мать и сестры. Ну, сестры будить точно не будут, не хватит смелости, а вот мама может».

Я потянулся. Ноги немного затекли, и почему-то заболела правая рука.

«Странно. Вроде я нигде не ударялся. Откуда тогда боль? Может, во сне стукнулся? Да, наверное, так, ну ничего, пройдет…»

Решив еще полежать, я понадеялся, что неприятное ощущение отступит, но боль не уходила. Наоборот, она только усилилась. По-прежнему не открывая глаз, я потер больное место – не помогло. «Эх, видимо, пора все же вставать».

Я медленно открыл глаза… и к великому своему удивлению обнаружил, что лежу не дома, а в каком-то лесу. Лес был густой, но почему-то знакомый. Я сел. Болела голова, в ней царил невообразимый сумбур. Вначале на ум ничего не приходило, я даже начал злиться, и вдруг память вернулась. Я вспомнил все – и путешествия, и битвы, и видения, и Лес Потерянных Душ, и башню, и учителя. Меня бросило в холодный пот, и я вскочил на ноги.

– Рик? Айк? – кажется, я крикнул это в голос. Но услышать меня было некому. Я был один. «Где же остальные? Где Башня – или хотя бы ее руины?»

Никого, только деревья да кусты. Я старательно прислушался – тишина. Вернее, звуков было великое множество, но это был обычный лесной шум – шелест листьев, щебетание птиц, шуршание травы. Кричать еще раз я не осмелился – где-то рядом могли быть враги. Но ведь где-то рядом должны быть и друзья! Или… все мертвы? На меня накатила волна страха и слабости, но раскисать было нельзя, и я откинул неприятную мысль. Если я жив, то и они живы. Должны быть живы.

На всякий случай я внимательно себя осмотрел. Кроме руки и головы, ничего не болело. Впрочем, головная боль уже потихоньку отступала. Не было ни тошноты, ни головокружения, и это радовало. В конце концов, я решил не терять времени на бесполезные рассуждения, и, отряхнувшись, пошел через лес. Я не знал, куда иду, но надеялся, что рано или поздно мне повезет, и я наткнусь на какой-то знак, след, чьи-то вещи, тела. Нет, нет, тела я находить не хочу!

Вскоре мое желание сбылось, и я наткнулся на признаки жизни, и их было немало – поломанные ветви, пеньки срубленных деревьев, пару раз попадались отпечатки грубых крестьянских башмаков. Это поставило меня в тупик. Неужели легенды лгут. Неужели и в Лесу Потерянных Душ живут люди? Я вышел на опушку и увидел то, что совсем не ожидал увидеть.

Ноги подкосились, и я опустился на траву. Мысли скакали, словно перепуганные белки. Этого не могло быть… Это было невозможно! Но это было. Если только зрение не обманывало меня, я находился вовсе не в Лесу Потерянных Душ, и даже не в Магниссии, а рядом с родным Виллоном. Но как? Почему? Как так случилось?

Чтобы убедиться, что все реально, я ущипнул себя. Потом еще раз, сильно, до синяка. Черепичные кровли и башенки никуда не исчезли. Виллон по-прежнему стоял передо мной. Растерянность и удивление сменились ощущением радости. Я был дома! Дома! Увы, радость оказалась недолгой. Вскоре впереди я заметил на дороге трех крепких мужчин при оружии. Внутри похолодело. Повинуясь недоброму предчувствию, я метнулся к придорожным кустам и уже из укрытия принялся внимательно разглядывать странную троицу. Их присутствие здесь было неестественным – у нас не ходят с оружием средь бела дня. Да и вообще…

Только сейчас я понял, что окрестности Виллона были как-то уж слишком безлюдны даже для трудового дня. Троица подошла ближе, и тут я их узнал. Нет, не самих людей, а их одежду – это были братья Ордена Духов. И хотя в городе всегда жил брат Ордена, у него даже была часовня и небольшое подворье, но того я знал, и его среди мужчин не было.

«Слуги духов в Виллоне? Неужели явились за мной? Нет, они не могли знать, что я окажусь дома. Я сам не знал. А может, я напрасно паникую? Сколько меня не было в городе? За это время все могло измениться. Все наверняка изменилось. Хотя… а вдруг засада?»

Слово «засада» меня напугала. Осторожно, крадучись, словно вор, я пошел по кустам вдоль дороги. В город я попал без особого труда. Улицы были пусты, даже рядом с местным трактиром не было ни души. Здесь явно происходило что-то неладное. А возможно, уже произошло.

Я скользнул в неприметный проулок и перевел дух. Надо было успокоиться. Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Когда задерживал дыхание, чувствовал, как сердце молотом бьется внутри. Легче не стало, но сидеть на месте было невыносимо, и я двинулся дальше. Перебираясь через груды мусора и дважды чуть не провалившись в помойные ямы, я вышел к центральной площади. Опасения многократно усилились. Никого из горожан там не было, зато возле часовни толпилось не меньше десятка братьев Ордена.

«Так, – лихорадочно думал я, – по словам Жимора, рядом с нашим городом было озеро Духа, того самого, что якобы передал нам свою энергию. Может, братья здесь по его душу? Но тогда где все горожане?»

Я снова сделал глубокий вдох.

«Ладно, позже разберусь. Я все-таки дома!» Один раз я уже возвращался в Виллон, но не повидался с родными. Второй раз этого допускать нельзя. Я решил не думать о плохом и направился к родительскому дому.

На дорогу ушло довольно много времени. Идти открыто я поостерегся, и потому пробирался проулками, стараясь скрываться в тени. И вот, наконец, знакомая покосившаяся ограда. Я перемахнул через частокол и ужаснулся. Окна и двери оказались заколочены досками, посеревшими от влаги. Вокруг царила тишина и уныние. Лишь яркая тряпка валялась в пыли у крыльца. Я поднял ее. На глазах выступили слезы. Горло сжало, словно клещами. Это был любимый праздничный платок моей младшей сестры…

– Где же вы, родные мои? Куда вы подевались? – прошептал я, прижимая платок к груди.

Я подошел к ближайшему окну, оторвал несколько досок и влез внутрь. В доме было темно и очень тихо. Повсюду валялась одежда, всякая утварь, уже давно сгнившие продукты. Сильного беспорядка я не увидел, но было очевидно – мама и сестры собирались в суматохе, спешили. Обшарив весь первый этаж, я поднялся на второй, зашел в свою комнату. Там было все, как и раньше, только теперь кровать и стол покрывал толстый слой пыли. По полу бегали тараканы, где-то скреблась мышь. Я попытался присесть на стул, но не смог. На душе было слишком скверно.

Не в силах больше находиться внутри, я выбрался на улицу и почему-то побрел к забору, разделяющему наш дом с соседским. Висевшая на одном гвозде доска была на месте. Протиснувшись через лазейку, я ввалился в чужой огород. У соседа – старого кожевника Томаса – жила злая и зубастая собака, она всегда лаяла и рычала, но в этот раз ее не было слышно. Соседский дом был таким же пустым, безжизненным и заколоченным, как и наш. Зато двери мастерской кожевника были распахнуты настежь. Надежда мелькнула ночным светлячком и тут же пропала. На пороге я увидел облепленный истлевшей шерстью скелет собаки, скорее всего, это был тот самый злой сторожевой пес.

Уже не таясь, я кинулся в следующий двор, где жила семья торговца сыром. Там меня ждало все те же запустение. Но больше всего меня потрясли аккуратно заколоченные двери и окна. Это был знак того, что люди уходят отсюда надолго, а быть может, и навсегда. Толстые, добротные, хотя и успевшие уже посереть от времени, доски, солидные кованые гвозди одинакового вида. Их явно забивал один и тот же человек. Что-то подсказывало мне, что он не был жителем Виллона. Как будто хороший прочный гроб сделали и заколотили. Тогда-то я осознал – бесполезно, таясь и оглядываясь, бродить от дома к дому – в Виллоне никого не было. Никого, кроме братьев Ордена. И это было ужасно! Все, кого я знал, кого любил и кому радовался – исчезли.

Вдруг захотелось кричать, но я сдержался. Глаза щипало, комок стоял в горле. Но слез не было. Может быть, не было совсем, а может, потому, что на них не было времени. Я уже не был тем наивным мальчиком, что когда-то покинул Виллон. Я повзрослел, поумнел и немного обозлился. Предаваться скорби я больше не желал. Я желал действовать!

– Эй, брат Торкват, – послышалось вдруг за забором.

Я прильнул к доскам и замер.

– Ты слышишь? Вроде кто-то ходит?

– Да ладно, кому тут бродить? Всех уже давно отправили, куда следует, пошли лучше в лагерь, скоро обед, а брат-кухарь обещал порадовать похлебкой из баранины с чесноком.

– Откуда у него баранина?

– Так наши ребята караван вчера перехватили, разве не слышал?

– Не-а…

Затаив дыхание, я смотрел сквозь щель в ограде. Мимо прошли два служителя Ордена, держа на плечах длинные копья. Они двигались расслабленно, не ожидая никакой опасности. Я стиснул зубы и сжал кулаки, готовый броситься на них, но очень быстро понял, что этот бой я проиграю, и моя смерть никому не поможет. Сейчас нужно было не драться, а как можно скорее уходить.

Уже в глубине заброшенного фруктового сада на окраине Виллона, я позволил себе передохнуть. Мысль, пришедшая после недолго размышления, была простой и страшной, как детский гроб. Я понял, что идти, на самом деле, мне было некуда – в Виллоне пусто, в Сироне, где заправляла Леди Кафир, опасно, в Бонвилле только суровая неизвестность. Кончено, еще оставался Пули. Но город-порт был слишком далеко, а у меня не было ни денег, ни лошади, чтобы туда добраться.

«Что же делать? Что?!»

Сквозь отчаяние я неожиданно кое-что вспомнил, вернее кое-кого. Я едва удержался, чтобы театральным жестом не хлопнуть себя по лбу. Ведь совсем недалеко жил отшельник Ирк, тот старец, что помог нам с переводом книги алавантаров. Помнится, отшельник знал весьма немало, и о Нордении, и о мире, и о хранителях. Может быть, он мне поможет?

«Да, решено! Отправляюсь к старику!»

Перед глазами промелькнули лица мамы и сестер.

«Я обязательно вас найду!» – сказал я себе и побрел к дороге.

Путь до поляны, где жил отшельник, занял у меня намного больше времени, чем в прошлый раз. Во-первых, с той встречи прошло уже немало времени, и я с трудом вспоминал дорогу. А во-вторых, стараясь избегать встреч с другими путниками, мне часто приходилось выбирать окольные тропы, отчего я пару раз чуть не заблудился. Но удача ли, случай ли – я все же нашел то место, где в окружении лесных деревьев ютилось маленькое жилище отшельника. Сколько времени прошло, а на поляне ничего не изменилось. Так же торчала на краю прогалины скромная хижина с кривой трубой – глиняная мазанка, крытая поросшим травой дерном. И так же темнели крошечные грязные слюдяные окошки.

Разглядывая домик, я испугался, что он окажется пуст. Ирк ведь уже старик, да и мятеж нельзя сбрасывать со счетов. Словно в ответ, из коричневой глиняной трубы поднялась тонкая струйка дыма, и я вздохнул с облегчением. Отшельник был жив, и был дома. Я подошел и дернул дверь. Она отворилась легко. Внутри, нагнувшись над убогим очагом, стоял Ирк. Услышав скрип, отшельник обернулся. Лицо его исказил неподдельный испуг. Я понял, как выгляжу в его глазах – грязный, усталый оборванец, беглый оруженосец или мятежник, или вообще разбойник с большой дороги.

– Ты кто? – спросил старец дрожащим голосом.

– Я Дарольд Ллойд…

– Дарольд… Марольд… – тут же меняясь в лице, рявкнул отшельник. – Нет, не принимаю.

– Мы с вами знакомы… я приходил к вам вместе с Минаром Эмилем. Мы оба служили оруженосцами у сира Рона из Сирона.

– Минар, говоришь, – Ирк задумался. – Хм-м-м, да… Минара я помню, он служит Сиру Рону в Сироне.

– Именно так, и я тоже служу Сиру Рону.

– А вот тебя я не помню.

– Ну, как же так?

– А вот так, – нахмурился старец. – Не знаю я тебя и все. Уходи!

– Ирк, пожалуйста, попытайтесь вспомнить! – я повысил голос. – Мы вам книгу приносили из обители Ордена духов, что здесь неподалеку.

– Нет, не помню.

– Книга та не простая была, она принадлежала алавантарам!

Отшельник напрягся.

– Алавантары, говоришь, – он присел, почесывая затылок. – Ладно, заходи. Только дверь закрой, а то холодно.

Я закрыл дверь и присел на колченогий табурет. Ирк достал уже знакомый мне прибор из двух стеклянных кругов и проволоки, надел его на нос и осмотрел меня с ног до головы:

– Вас тогда интересовал Уру, так? – прошамкал он.

– Да, так оно и было! – радостно воскликнул я.

– А тебя я отправил на поиски послушников Господина Древности…

– Да!

– Хм-м-м, я думал, ты погиб.

– Погиб? Почему?

– В борьбе с Господином Древности редко кто выживает.

– Я выжил!

– Это верно. Сидишь тут… целый… живой. А где остальные?

– Я один.

– Один? Что же ты один тут делаешь?

– Это длинная история, господин Ирк.

– Эй, эй! Ты что это! А ну прекрати!

– Что я такого сказал? – я привстал.

– Какой я тебе «господин»?!

Тут я вспомнил слова Минара, что Ирк очень не любил, когда его называли «господином».

– Ох, извините, Ирк, я совсем запамятовал, – попытался оправдаться я.

– Ладно, на первый раз прощаю, – смягчил свой тон отшельник. – Но если услышу это слово опять, то останешься на поляне. Нет, не на поляне, в лес пойдешь. Понял?

Я кивнул.

– А теперь рассказывай все и по порядку.

Вздохнув, я начал свой рассказ, который, как и ожидалось, получился весьма длинным. В какой-то момент на столе появилось угощение. Похоже, я весьма проголодался за время пути и накинулся на еду, забыв про все нормы приличия. Набивая рот то тушеными грибами, то хлебом с сыром, я продолжал говорить. Получалось у меня не очень складно, но Ирка, казалось, это совсем не беспокоило. Когда же моя история подошла к концу, старик заметно оживился.

– Значит… дорсы – твои друзья?

– На счет друзей не знаю, – ответил я, – но они враждуют с Орденом Духов, а Орден меня совсем не жалует.

– Кто у них лидер?

– Арим.

– Хм-м-м… Арим… и ты его видел?

Я вздохнул – чтобы говорить с отшельником, нужно было иметь большое терпение.

– Так мы же вместе до Башни добирались, а потом с учителем проклятым бились, после чего я здесь и очутился!

– Жаль…

– Жаль? – удивился и насторожился я.

– Как говорят в одной далекой стране: «Гора не сходится с горой, а вот человек с человеком – непременно», – грустно улыбнулся Ирк. Он посмотрел на меня и добавил: – Ты был честен со мной, и потому я буду откровенен с тобой, тем более что времени у нас, похоже, много меньше, чем я предполагал.

Интонация отшельника изменилась, изменилась и манера разговора. Он больше не казался рассеянным, забывчивым стариком, нет, теперь он говорил как настоящий мудрый ученый муж.

– Так вот, юный Дарольд Ллойд, мой холодный прием – это всего лишь ширма. На самом деле я прекрасно помнил, кто ты, знал я и о том, где ты побывал, и что с тобой стряслось. Но прежде чем раскрывать себя, я должен был убедиться, что ты – тот, кем был раньше.

– То есть как? – не понял я.

– Мне нужно было увериться, что никто и ничто тебя не изменило и не испортило. Выслушав твой рассказ, я в этом полностью убедился, и теперь могу раскрыть тебе свою небольшую тайну. Вот уже многие годы я являюсь другом и союзником дорсов и вместе с ними борюсь против хранителей и их послушников.

Я едва не подавился грибами.

– Как? И ты дорс?

Старик покачал головой:

– Нет, я не дорс, но я всецело поддерживаю их борьбу с пресловутыми хранителями. Более того, я отчасти виноват в том, что ты сейчас оказался здесь. Уже тогда, во время нашей первой встречи я начал подозревать, что и ты, и твои спутники как-то связаны с хранителями.

Я замер. Казалось бы, после всего того, что со мной произошло, я разучился удивляться, но отшельнику удалось меня поразить. Оказывается, я – просто пешка в чьей-то сложной и коварной игре, где все роли давно расписаны, а ходы спланированы. Мне представилась марионетка, висящая на нитках, за которые дергала чья-то опытная и умелая рука; шахматная доска и фигуры, передвигающиеся по воле игроков.

– Ты знал и о нас, и о том, что нам предстоит пережить, и ничего нам не сказал?! – процедил я сквозь зубы. – Из-за тебя и таких добродетелей, как ты, я всех потерял! Всех до одного! Ты… ты просто подлец!

– Горе твое понятно, твой гнев обоснован. Наверное, мне нужно было вести себя с вами более открыто, – тихо ответил Ирк.

– Поздно оправдываться!

– Нет, не поздно, – возразил отшельник, – пойми, тогда я не мог всего рассказать. Это было слишком опасно. За вами следили, на вас охотились, и самое главное: вас пытались использовать. Я не мог рисковать.

– Так говорят только трусы!

– Да, наверное, ты прав, – печально сказал отшельник. – И я это понимаю, но не все еще потеряно. Ведь ты жив, и ты здесь.

– Мне наплевать, – огрызнулся я. – Что с того, что я жив? Жив, а семья пропала. Отца нет, Эйв у аалов, Рик, скорее всего, погиб, а мать и сестры исчезли.

– Это печально, – согласился Ирк.

– Печально?! Да это просто ужасно!

– И здесь ты прав.

Я зло посмотрел на отшельника и вдруг осознал, что меня больше не интересуют хранители, дорсы, аалы, скрытые города, великие войны, магия и даже спасение Этории. Меня волновали судьбы родных и друзей! И все!

Ирк тем временем опустил глаза и произнес:

– Я думаю, можно еще что-то изменить. И первый правильный шаг ты уже сделал. Ты пришел ко мне.

– Если бы я знал, кто ты на самом деле, я бы отправился куда-нибудь подальше отсюда.

– Успокойся, Дарольд, – отшельник поднялся, снял стекляшки с носа и произнес твердым решительным тоном: – Я хоть и старик, но кое-что могу, и я сделаю все, чтобы тебе помочь.

– Зачем? – спросил я.

– Все просто: помогая тебе, я помогаю Этории. Хотим мы этого или нет, но борьба продолжается, и ни тебе, ни мне от этого не отстраниться. Ты говорил, что все это спектакль, и ты прав. Мы – актеры, но мы еще и люди, и от нас, а не от хозяев труппы зависит, что мы сыграем на сцене, понимаешь?

Какое-то время я сидел в раздумье. Постепенно гнев поутих, в голову стали возвращаться разумные мысли. Помощь мне действительно нужна, а старец был человеком знающим, да и с дорсами я в принципе не ссорился. Злость к ним была, а вот ненависти не было. Более того, я понимал, что в одиночку мне со всеми трудностями не справиться. Может быть, в сказках и песнях странствующие герои боролись со всем злом мира в одиночку, побеждая одного негодяя за другим, но в реальности выжить одному было невозможно. Так что если уж отправляться на поиски матери и сестер, то уж лучше с Ирком – моим единственным помощником.

– С чего начнем? – сухо спросил я.

– Начнем с Бонвиля. У меня там остались кое-какие знакомые. Если в Виллоне что-то произошло, они мне расскажут. Ну а если выяснить ничего не удастся, двинемся к Рам Диру.

– Почему Рам Дир?

– Ну, судя по твоим рассказам, там правит сир Джам, – ответил Ирк. – Я уверен, он по-прежнему остается твоим союзником. И потом… – старец сделал паузу. – Рам Дир – это единственное место, где ты сможешь развить свои способности.

– Ты что, действительно веришь, что во мне есть некая сила хранителя?

– Конечно верю, так же, как я верю, что очень скоро ты ее почувствуешь сам. И это не предположение, а убеждение. Истинная мощь природы, вложенная в человека, грандиозна и совершенно не изведана. А стало быть, познавший хоть толику ее тайн способен на многое, кажущееся чудом всем остальным. Кто-то называет твои способностью даром древних хранителей, кто-то магией, я же уверен, что твои способности были в тебе всегда, их лишь разбудили.

Ирк был убедителен, и я решил с ним согласиться.

Беседа затянулась. За окном стемнело, и отшельник, не в силах бороться с усталостью, отправился спать. Меня он попросил остаться на поляне. Я не возражал. Свежий воздух и чистое звездное небо были мне больше по душе, да и спать я особо не хотел. Ворочаясь на лежанке из веток и одеяла, которое мне выдал Ирк, я вглядывался в густой мрак леса. Решение было принято, и отступать вроде некуда, однако сомнения жгли душу, и уснул я далеко за полночь.

Проснулся я рано. Начинало светать. Я встал и прошелся по еще сонному лесу. Прогулка немного взбодрила. «У меня все получится… все получится… – раз за разом, будто заклинание, повторял я себе. – Я найду всех и сделаю так, чтобы мы все вернулись к нормальной жизни».

В глазах по-прежнему стояли слезы, но в сердце горела непреклонная решимость. Мою решимость разделял Ирк, по крайне мере, когда он появился на пороге своей хижины, во взгляде я увидел именно ее. «Что ж, может, отшельник действительно искренне хочет помочь. Пускай. Я не буду возражать…»

Глава 4

День только разгорался. Шли мы настолько быстро, насколько позволяли старческие ноги моего спутника. Дорога постепенно заполнилась людьми. Мятеж, расколовший восточную Нордению, почти угас, и людской поток вернулся на дороги. Домой спешили согнанные недавней смутой крестьяне, напуганные событиями лавочники и ремесленники. Нам встречались пешие и конные, повозки и носилки, тележки, запряженные ослами, и огромные телеги. И, конечно же, повсюду оживленно суетились всякие авантюристы и темные личности, та человеческая муть, что поднимается всякий раз во времена бедствий и развала, чтобы ухватить свой кусок, да пожирнее.

Жгучая жара томила, твердая почва вызывала боль в ступнях, а вездесущая пыль настырно лезла в глаза, да так сильно, что зрение мое притупилось, и я едва заметил, как людская масса на дороге вдруг замерла, а потом, взорвавшись воплями и криками, бросилась в разные стороны, освобождая проезд. Даже вполне законопослушные на вид путники торопились поскорее убраться на обочину. Мы тоже ушли с дороги. И вовремя. Не прошло и пяти минут, как впереди показался движущийся мелкой рысью отряд всадников, человек тридцать. Все они были при оружии и в плащах цвета герцогского стяга провинции Буа. У многих на пиках болтались такие же вымпелы.

Первым на могучем белом жеребце ехал воин лет пятидесяти, грузный, словно вековой дуб. Косматая рыжая голова, борода почти до глаз, грубый и корявый нос, явно сломанный не раз. Напоминал он вовсе не слугу короля Нордении, а самого настоящего разбойника. Это впечатление укреплял вид его обмундирования: дешевый, кованый в деревенской кузнице шлем; доспех с чеканными, украшенными золотом зерцалами тонкой работы, явно трофейный; длинный меч и дубовая палица у седла, усаженная гвоздями. Едущие следом выглядели не лучше. На одном всаднике была женская кофта с золотыми пуговицами, у другого – вытертые солдатские сапоги в сочетании с бархатными штанами, третий вооружился огромными топором мясника и таким же длинным мясницким ножом в дополнение к кистеню.

– Это еще что за шуты? – спросил я шепотом.

– Полагаю, вспомогательные части гарнизона нового герцога Буаского, – сообщил Ирк. – После мятежа регулярных солдат не хватает, вот и набирают дополнительные отряды.

– Да какие они солдаты? Это же сброд какой-то! – возмутился я, вспоминая те далекие дни, когда провинцией правил сир Тэм. Но сир Тэм выступил на стороне мятежников, за что поплатился жизнью. А тот, кого король поставил на его место, похоже, намного меньше беспокоился о благополучии провинции.

Пестрый отряд почти скрылся за поворотом, как вдруг ехавший последним новоиспеченный солдат наклонился и подхватил с обочины оказавшуюся рядом девушку. Невзирая на ее дикие крики, он, как тюк с добычей, перекинул несчастную через седло и двинулся дальше. Остальные вояки встретили поведение сотоварища дружным гоготом, особенно когда в ответ на истошный девичий визг тот задрал на несчастной юбку, демонстрируя всему миру розовые округлости. Толпа смотрела на все происходящее с негодованием и испугом, но никто не вмешался. Когда же всадники скрылись из виду, люди вернулись на дорогу, хмурясь и в полголоса бранясь.

Увиденное потрясло меня до глубины души. Хотя я и не ожидал встретить в Буа былого благолепия, но чтобы дело дошло до такого… В прежние времена любой, будь то солдат или простолюдин, так нагло похитивший женщину, рисковал быть повешенным на первом же дубу, как злодей или насильник.

– Вот, Дарольд, так мы и живем, – саркастически скривился отшельник, – теперь ты понимаешь, что нет ничего удивительного в судьбе твоих родных. Здесь – наемники, там – братья Ордена. И те и другие действуют совершенно безнаказанно.

В ответ я лишь горько вздохнул.

До провинциальной столицы мы добирались несколько дней. А, добравшись, расстроились. Бонвиль изменился. То тут, то там виднелись пепелища, многие дома стояли пустыми, с выбитыми окнами и дверьми. Битые черепки и обломки мебели напоминали о недавних погромах. Горожане старались поменьше показываться на улице. Там, где собирались вместе хоть несколько человек, тотчас появлялась стража и всех разгоняла. Мрачные лица, бегающие глаза, короткие приглушенные фразы – вот как теперь выглядели жители когда-то самого веселого и шумного города Буа. Как пояснил один разговорчивый прохожий, после мятежа город находился в полной власти королевской гвардии, которая помогала новому правителю, железной рукой искоренять «крамолу». Из Бонвиля по всей провинции рассылались военные суды в сопровождении палачей, а обратно привозили мятежников и преступников для суда, публичных пыток и казни.

* * *

– Дарольд, ты только посмотри, во что превратили такой чудесный город! Негодяи, мерзавцы, – с негодованием в голосе сетовал Ирк, когда мимо прошли очередные патрульные, пьяные и злые. С трудом преодолев еще несколько шагов, солдаты остановились. Может, они услышали отшельника, может, их привлекло что-то еще, но общаться с этим сбродом нам совсем не хотелось, и мы поспешили укрыться в первом попавшемся переулке, где на нашу удачу затерялся небольшой трактир.

Внутри было битком, но посетители почти ничего не заказывали. Многие походили на моряков, и все слушали мужчину странного вида, который рассказывал о Лорандии, еще одном объятом горем государстве Этории. Со слов рассказчика, положение в далеком королевстве было не ахти. Пока большая часть страны находилась в растерянности и смятении, а главнокомандующий граф Корвин вместе с королевой Лолой Овербурно заперлись в столице, рассчитывая отсидеться за высокими стенами, некий генерал Горт собрал армию в южных графствах и выступил против имперских захватчиков. К сожалению, новоявленный спаситель оказался не самым умелым военачальником и в первом же сражении был разбит в пух и прах. Его армия была опрокинута, а сам Грот попал в плен вместе со всем своим штабом. Такое яркое поражение вызвало еще большую панику среди населения, и один за другим города Лорандии стали сдаваться на милость войскам Северной Империи.

– Первым пал Той-Савье, потом Лулонару, а там и Рину не выдержал, – говорил рассказчик, – победители не стали устраивать резню, зато во всю развернулся повальный грабеж…

– А что с Орвье? – прокричал кто-то из зала.

– Орвье пока верен королеве, но он в кольце. Кимросо тоже в осаде. Ровеннол наверное уже захвачен…

– Не может быть!

– Как же так?

– Почему наши легионы бездействуют?

– Неужели все так плохо?

Один за другим злые вопли разлетались по залу. Понимая, что ничем хорошим эта история не закончится, мы отказались от заказа и поспешили к выходу.

Поплутав по грязным улочкам еще с полчаса, Ирк привел меня к другой харчевне, попасть в которую стоило немалых трудов. Отшельник, казалось, словно нарочно выбрал самое популярное заведение в городе. Приходилось буквально продираться сквозь толщу теснящих друг друга орущих и пьяных мужланов, которые суетились у входа, где их сдерживала тройка бравых ребят очень внушительных размеров. Вышибалы вальяжно осматривали желающих попасть внутрь, кое-кого пропускали, некоторых отгоняли прочь. Хотя народ явно был недоволен таким отношением, спорить, а тем более наглеть, никто не решался.

Мы остановились немного поодаль. Постояв минуту, другую, отшельник толкнул меня в плечо и уверенным шагом направился к охранникам. Недоумевая, я последовал за ним.

– Куда прешь, старый! Не видишь – очередь! – прорычал один их стражей, указывая короткой дубинкой на толпу внизу.

– А мы заплатим, – ответил Ирк и показал мужику несколько медяков. Тот почесал затылок, оглянулся и сказал:

– Еще добавишь?

Ирк добавил две монеты, отчего вышибала ощерился и отступил, разрешая нам пройти.

* * *

Внутри было душно, тесно и очень накурено. В дверях нас встретил половой, разбитной малый лет двадцати.

– Добрый вечер, господа. Посидите здесь, – указал он на широкий подоконник. – Места скоро освободятся, а я пока принесу вам пива… презент от заведения!

– Долго же он будет нести, – пробурчал я, оглядывая огромную толпу, поминутно требующую выпивки.

– Пусть несет подольше, – ответил Ирк. – Мы сюда не пьянствовать пришли, а послушать, о чем нынче болтают. Может, посчастливится, и узнаем что-нибудь о темных делишках служителей Ордена.

Идея подслушать разговоры посетителей именно в этом заведении меня удивила. Вокруг стоял такой галдеж, что звенело в ушах, и долетавшие до нас обрывки фраз перемешивались в самый неимоверный винегрет.

– Почему именно здесь? – спросил я.

– Ха, это не просто харчевня, – улыбнулся Ирк. – Это самое популярное из всех заведений свободного типа. То есть здесь не стоит опасаться облав или обысков. Каждый, у кого есть деньги, может расслабиться, отдохнуть и не думать, что ночью его арестуют или перережут глотку. Те, кто сюда захаживают, как правило, люди серьезные, слов на ветер не бросают, и потому истории у них чаще всего правдивые.

– Что ж мы сюда сразу не пошли? – нахмурился я.

– Надо было удостовериться, что за нами никто не следит, – ответил отшельник.

– И?

– Вроде все нормально, соглядатаев нет, – ответил Ирк и стал внимательно вслушиваться, силясь разобрать тот или иной разговор.

Он внимал речам юрких уличных торговцев, затеявших перекусить среди долгого дня, накрашенных девиц, ражих приказчиков из купеческих лавок, и всяких темных личностей, которых в зале было с избытком. Я тоже пытался вслушиваться, но от постоянного гама уже болела голова, а среди ароматов табака, лука, пива и пота дышалось трудно. Но я не сдавался, и мое упорство вскоре принесло первые плоды. Так я услышал, как вдрызг пьяный мужик, сидевший неподалеку, заявил двум своим собеседникам, явно не местным, что, несмотря на всю показную жестокость, положение новых хозяев в городе было довольно шатким. С его слов, ночь новому герцогу не принадлежала. Хотя после наступления темноты почти во всех кварталах запрещалось выходить на улицы, а сами улицы перегораживались цепями, рогатками и бревнами, – в Бонвиле царил хаос. Каждую ночь случались грабежи, насилие, убийства, причем к ворам и разбойникам еще добавились бывшие солдаты и дружинники тех рыцарей, чей выбор в конфликте оказался неудачным. Они нападали на охрану, устраивали засады, поджигали склады, похищали знатных особ. За пределами города ситуация была не лучше. Занятые охотой на мятежников, королевская гвардия и местные сиры совсем позабыли об охране своих подданных. Патрулировались лишь главные дороги, и только в большие деревни иногда заглядывали солдаты. Таким положением воспользовались всякого рода бандиты, отчего в провинции царил разбой. К сожалению, на мой вопрос о Виллоне мужик ничего не ответил. Он попросту уснул, и мне пришлось переключить внимание на других посетителей: сперва на высокого парня, который громогласно и бесстыдно живописал свои подвиги на любовной ниве, потом на компанию каменщиков, поносивших цеховое начальство, а затем на бродячего предсказателя.

– Ох, грядет возвращение тьмы, – торжественно молвил он. – Ох, странные и страшные вещи творятся по всей Этории! Мир наш просто переполнен злом! А там, где зло, там и магия. О, да! Магия оживает! Черное, скверное волшебство расползается по нашим землям! Оно поедает нас и все, все, все вокруг!!!

Я заинтересовался, но бродяга принялся распинаться о каком-то старом проклятии, которое, дескать, нужно снять с Этории, и потому предлагал всем слушающим сдать по медяку, якобы на покупку секретного манускрипта. Рядом остановились два горожанина, по виду служащие мелкими приказчиками у купцов. На них речь пророка-самозванца произвела глубокое впечатление.

– Вот, правду человек говорит, зло поднимает голову! – вздохнул один из гостей, отдав медяк прохвосту.

– Ой, и не говори! – согласился другой. – Мятеж, смута, грабежи, убийства, да и эти беженцы, будь они прокляты…

– Это, что, – продолжил первый, – намедни шурин из Пуно вернулся, такого порассказал…

– А что там такого в Пуно, чего у нас нет?

– Ох, недобрые дела творятся там. В лесах мятежные рыцари рыщут. Бандиты людей десятками воруют и в рабство продают, а волков расплодилось такое множество, что прямо житья нет!

– Сущую правду говорите, почтеннейшие, – неожиданно в беседу вмешался Ирк, и я напрягся, – скверные времена наступили, ой, какие скверные. Я сам книжник, много чего познал, но о том, что сейчас творится в Буа, даже в книгах не читывал.

– Так где такое прочитаешь, старец? – протянул один из приказчиков. – Такого в нашем королевстве отродясь не бывало.

– Верно говорите, уважаемый, ой, как верно, – согласился Ирк. – Вот, к примеру, шли мы с моим учеником, – отшельник указал на меня, – мимо городка одного недели две назад… Городок как городок, а стоит пустой, без единого человека. Только братья Ордена по улицам ходят. Мы служителей поспрашивали, так они нам такого порассказали, ужас!

– Что ж такого они вам наговорили, старче? – спросил один из собеседников.

– Да будто всех людей из того города чудища в лес утащили, да какие – полулюди, полуволки!

– Ага, чудища звериные! Как же! – хохотнул тот из собеседников, что выглядел по-моложе, – вы, старче, слишком засиделись в своих библиотеках, потому, наверное, и верите во всякие глупости. В наших местах нет, и никогда не было полулюдей-полуволков, а с опустевшими городами история известная, только там не чудища постарались, а братья Ордена.

– Что вы говорите?! – притворно изумился Ирк. – Неужели наш Орден сам людей похищает?

– Не похищает, а собирает… пособников мятежа, это у нас теперь так называется.

– Откуда вам, милейший, такие подробности известны?

– Откуда, откуда, указ от нового герцога пару недель назад вышел. В нем так и говорится: «Отныне Орден Духов будет помогать гвардии и королю выявлять и устранять всех предателей и смутьянов».

– Вот они и устраняют, – подхватил второй собеседник, – стоит себе город, а сеньор у города – мятежник. Самого сира гвардейцы уже арестовали или убили, а на подданных времени на хватило. Вот и заявляются туда служители Ордена, объявляют всех пособниками и предателями, собирают в кучу и вывозят прочь из города.

– Неужели? – округлил глаза отшельник.

Мой кузен сам видел, как два таких каравана на север угнали, – утвердительно произнес первый.

В этот момент в таверну ввалилось несколько стражей порядка. Наши собеседники мгновенно замолчали и уткнулись в кружки с пивом. Знали они, конечно, побольше, чем сказали, но в их глазах мелькнул такой испуг, что стало ясно – дальше они говорить не будут. Мы не решились настаивать. Так и не дождавшись «презента от заведения», мы направились дальше по залу в поисках новых собеседников. Вскоре в углу я заметил, заросшего рыжей бородой косматого мужчину в грубой кожаной крутке, домотканых штанах и сыромятных сапогах. Во всклокоченных волосах и бороде торчала солома, на поясе болтался здоровенный тесак. Что-то было в этом типе знакомое, кого-то он мне напоминал. Бородач как будто почуял мой взгляд и уставился в мою сторону. Сквозь его бороду проступила гримаса глубокого изумления. Изумление настигло и меня. В прокуренном злачном месте среди шумных подвыпивших мужиков на меня смотрел Эйо, бывший начальника стражи сира Рона из Сирона, тот самый, кого поймали люди Леди Кафир вместе с Арком и Робом и обвинили в измене.

Минут пять Эйо смотрел на меня, словно пытаясь определить, не привиделся ли я ему в пьяном бреду. Потом хлопнул себя по лбу, подскочил и кинулся ко мне, по пути отпихнув какого-то худосочного типа явно криминальной наружности. Тот не полез в драку, а наоборот, что-то вежливо пискнул. Видать, рыжий имел немалый вес на здешнем «городском дне».

– Дарольд? – крикнул Эйо.

Я кивнул.

– Дарольд из Виллона?

Я вновь кивнул.

– Оруженосец сира Рона?

Я кивнул в третий раз и тут же оказался в медвежьих объятиях.

– Как же я рад тебя видеть! – проревел рыжий вояка прямо мне в ухо. – Слушай, Минар с тобой?

– С ним сложнее, – ответил я.

– Да у кого сейчас просто, ты просто скажи, он с тобой?

Я мотнул головой. Эйо расстроено вздохнул.

– Жив хоть?

– Насколько мне известно да…

Бывший начальник стражи слегка покачал головой и посмотрел на Ирка:

– Твой старик?

– Мой… спутник, – ответил я немного нерешительно.

– А я думал – отец, ты ведь отца отправлялся искать, так?

– Отца и брата, – тихо и с грустью подтвердил я.

– Ну и что? Нашел?

– Нашел.

– А этот старикан кто? – Эйо скосил глаза на отшельника.

– Познакомься: Ирк Мудрый, отшельник из Буа.

Я повернулся к старцу:

– Эйо, начальник стражи сира Рона из Сирона.

Ирк прищурился:

– Интересно, что это начальник стражи делает в Бонвиле да еще в таком заведении?

– Много чего, – огрызнулся Эйо, и повернулся ко мне:

– Боюсь у меня для тебя скверные новости, Дарольд. Друзей твоих, Арка и Роба, к Барьеру забрали. Не уберег я их…

– Знаю, – сухо ответил я.

– Знаешь? Откуда?

– Здесь не могу…

– Согласен, – произнес Эйо, огляделся и добавил, – неподалеку есть неплохая забегаловка, небольшая, но надежная. Меня там знают, мешать никто не будет. Пойдемте, обсудим все как надо.

Эйо подозвал прислугу, расплатился и через черный ход вывел нас на грязный внутренний двор. Оттуда через лабиринт тесных переулков, мимо стай бездомных собак и вонючих свалок мы добрались до трехэтажного здания серого цвета, с заколоченными окнами, но добротной, почти новой дубовой дверью. Вокруг сновали непонятные личности, постоянно что-то билось, кто-то плакал, хотя это мог быть и ветер. Эйо подошел к двери и стукнул дважды, выдержал паузу и стукнул еще раз. Дверь открылась. Появился лысый здоровяк и без лишних вопросов впустил нас внутрь.

По сравнению с предыдущим заведением здесь было пусто. Всего три посетителя, причем все трое выглядели как самые настоящие бандиты.

– Добро пожаловать в «Синяк», – объявил Эйо и уселся за свободный столик. Мы сели рядом.

– Эй, рыжая скотина, заказывай или проваливай, – крикнул человек из-за стойки, грузный усатый мужчина в кожаном фартуке на голое тело. Не знаю, были ли на нем штаны, но я очень надеялся, что да.

– Три больших и побыстрее, – ответил таким же криком Эйо. – И это, свежего давай, рожа усатая!

– У нас всегда свежее, – буркнул хозяин.

– Ну да, как будто я тут в первый раз.

Мужик что-то проворчал в ответ, схватил три огромные кружки и исчез за дверью. Эйо повернулся к Ирку и спросил: – Ты… это, отшельник значит? – ученый кивнул. Они перекинулись несколькими фразами, каждый с недоверием оглядывая другого. В конце концов, оба сошлись на том, что будут полагаться на меня, а я тратить время на выстраивание доверительных отношений не желал. Раз уж встретились, будем говорить.

– Если ты про друзей своих знаешь, может, и про повстанцев, что из Пули сбежали, ведаешь? – спросил Эйо, уже не сторонясь отшельника.

– И про них знаю.

– Ну, вот дела! У нас тут столько слухов ходит. Говорят, они новый город в Магниссии построили…

– Почти правду говорят, – ответил я. – Город есть, но его никто не строил, он там уже был.

– Ух, ты! Здорово! Как жаль, что они там, а я…

– А что ты? – спросил Ирк.

– Ха! Я здесь, – горько и печально скривился бывший начальник стражи. – Угораздило меня поставить не на ту лошадь… Сижу вот теперь, судьбу кляну.

– Неужели все так плохо?

– Хуже не придумаешь! После того, как меня в Сироне поймали, я в тюрьме оказался, казни ждал, но повезло. Пока эта змея, Кафир, пыталась понять, что к чему, нашлись верные друзья, рискнули и вытащили меня.

Эйо замялся, немного помолчал, а потом посмотрел мне в глаза и произнес:

– Ты же знаешь, Дарольд, я всегда был верен сиру Рону, а проклятая Кафир его убила. Так что, как только она за короля вступилась, я по другой дорожке пошел. Попал я к сиру Рауло, он меня назначил командовать сотней. Поначалу мы даже неплохо воевали, несколько стычек выиграли, двух местных сиров в плен взяли, а потом нас королевская гвардия накрыла.

– Страшно было? – участливо осведомился Ирк.

– Страшно? – переспросил Эйо. – Да я бы отдал что угодно, лишь бы забыть тот кошмарный день, да видать, уже не сумею. По гроб жизни буду помнить. На рассвете наши начали занимать боевые позиции недалеко от брода через Эгинку. Слева лес, справа – болото, впереди – река. Старый вояка сир Рауло не так уж плохо все придумал, да, видать, удача была не на нашей стороне. Королевские войска встали шагах в пятистах. Лучники и тяжелая латная пехота, всего около двух сотен. Ничего особенного, никаких самострелов, как потом говорили, никаких воинов семи футов роста с мечами длиной с них самих. Зато у них был очень толковый полководец. Жаль, так и не узнал его имени. Сир Рауло несколько часов пытался выманить врага к нам, совершал ложные вылазки, но никак…

Эйо помолчал, переводя дыхание.

– Только не знали мы, что все это время к нам с тылу их резервный отряд подкрадывался. А когда поняли, так поздно было. Они ударили с двух сторон, да с такой свирепостью, что…

Эйо бахнул кулаком по столу так, что он подпрыгнул.

– Дальше и говорить не о чем! Нас уничтожили в считанные минуты! От моей сотни к вечеру остались в живых я и Сэм. Каким-то чудом мы укрылись в болоте, потом добрались до Ломьера, сутки рыскали вокруг городских окраин, пытались проникнуть внутрь, но тщетно. Когда натолкнулись на патруль, Сэма ранили и схватили, а я ушел. После того я еще долго скитался, голодал, а затем примкнул к бандитам и стал чистить королевские караваны. Но я никого не убивал… – торопливо пояснил рыжий вояка. – Грабить – грабил, а чтобы жизни лишать без толку – нет.

Я подумал, что Эйо, скорее всего, врет, но не разбираться же с этим прямо в харчевне.

– А! Ладно, это теперь все быльем поросло, – Эйо махнул рукой. – То, что я вас встретил – вот знак судьбы! Я ж просто не знал, что с собой делать. Солдатом мне уже не быть, бандитом тоже – скверное это занятие, неблагородное. Думал собрать ватагу крепких ребят из бывших солдат и рвануть в Лорандию, там сейчас наемники в цене. Но теперь я вас встретил, и все будет по-другому!

– Ты ведь даже не знаешь, что мы тут делаем! – удивился я.

– Не важно, – обдавая меня застарелым перегаром, произнес Эйо. – В наше мутное время почтенному старцу и юному оруженосцу всегда пригодится хороший вояка, верно?

– Верно, – согласился Ирк.

– Вот и славно, – хлопнул себя по колену Эйо. – А сейчас давайте, рассказывайте, что у вас за история…

Эйо даже на месте заерзал от нетерпения. Я вздохнул и заговорил.

Рыжий вояка все выслушал, а потом еще долго думал. К этому времени принесли пиво. Он опустошил одну кружку, потом другую, и затем произнес:

– Отыщем сестер и матушку Дарольда, а потом в Рам Дир к сиру Джаму. Что ж, план хороший.

– План отличный, вот только последовательность не та, – возразил Ирк, – сначала нам в Рам Дир попасть нужно, а уж потом мать с сестрами искать.

– Неверно мыслишь старик, – возразил Эйо, – если мы сейчас не начнем поиски, потом будет поздно. Кто знает, что с ними братья Ордена делать собираются.

– Увы, но мы даже не знаем, куда их увели, – с грустью сказал я.

– А мы узнаем! – воскликнул рыжий. – Походим, поспрашиваем, следопыта наймем. Глядишь, что-то да выясним. Но все это завтра, а сейчас нужно отдохнуть. Вы где остановись?

– Пока нигде.

– Тогда жить будете со мной. Комната у меня большая, две кровати, на полу спать будем по очереди. Сколько у вас денег?

Вопрос прозвучал как-то двусмысленно, и отшельник красноречиво зыркнул на меня.

– Да вы не волнуйтесь, это не мне, – фыркнул Эйо с обидой в голосе. – Теперь в Бонвиле за все надо платить, и за следопытов, и за информацию.

– Деньги есть, – ответил Ирк.

– Вот и славно, завтра же возьмем следопыта. У меня как раз на примете есть один паренек. Молодой, проворный, я с ним уже работал. Отправим его в Виллон, пусть посмотрит, поспрашивает.

– Может, ему и в Сирон заехать? – предложил Ирк.

При упоминании о Сироне лицо бывшего начальника стражи скривилось, и он сглотнул, но возражать не стал:

– И туда пускай заедет.

– И в Лулион, – добавил я.

– А туда зачем? – удивился Эйо.

– Помнится, в поисках отцовского каравана я там беседовал с двумя персонажами, местным трактирщиком по имени Итер и Аулом…

– Не тот ли это прохвост, что телегу твоего отца нашел? – спросил Эйо.

– Именно он, – ответил я.

– Что ж, и туда пущай заедет, – согласился рыжий вояка.

– А вот я бы лучше со знатью Бонвильской поговорил, – вставил Ирк.

– Так в чем дело, старый?! Прямо сейчас и поговорим, а заодно и с королем пообщаемся, – рассмеялся Эйо.

– Не вижу ничего смешного, – обиделся отшельник.

– О, как! – рыжий вояка успокоился и тряхнул головой. – Послушай, старче, из бывшей знати в Бонвиле никого не осталось, а новые сеньоры вряд ли станут с вами разговаривать.

– Думаю, для меня это не проблема, – сказал Ирк.

– Ну, раз не проблема, тогда дерзай, – Эйо махнул на него рукой и принялся заказывать еду.

На следующее утро следопыт по имени Крукс, парнишка лет четырнадцати, появился рано, все выслушал и, получив деньги, тут же отправился в Виллон. Ирк ушел якобы в замок нового герцога, а мы с Эйо решили проверить злачные места Бонвиля.

Целый день мы бродили по малоприятным грязным переулкам и улочкам. Трактир за трактиром, притон за притоном. Мы пили, слушали, задавали вопросы. Иногда Эйо находил кого-то из знакомых, но чаще общались с кем придется. Кое-кто говорил скрытно, кто-то, наоборот, делился новостями с большой охотой, а кто-то вообще лыка не вязал. Пару раз меня чуть не поколотили за слишком откровенные вопросы, и только вмешательство рыжего спутника спасло от расправы. После очередного такого инцидента Эйо решил, что мне по таким заведениям ходить больше не зачем, и на следующий день я направился в более приличную часть города в надежде найти какого-нибудь путника или торговца, кто бывал в Виллоне в последнее время. Заодно я решил вести скрытое наблюдение за братьями Ордена. Во-первых, в городе по-прежнему находилась их обитель, а во-вторых, со слов местных, их число в Бонвиле удвоилось, если не утроилось. К сожалению, ничего дельного мне узнать не удалось. Никого, кто побывал в Виллоне, я не нашел, а служители Ордена всегда передвигались группами, ни с кем не беседовали и в трактирах не останавливались.

Отсутствие информации меня злило, заодно раздражал Бонвиль, его мрачные улицы, жители, патрули, и даже замок, которым раньше я так восхищался. Еще меня напрягало то, что за все это время меня ни разу не посетило видение. А ведь мне так хотелось выяснить, что же случилось с моими родными и друзьями. Но, увы, ночи я проводил, как обычный человек – без видений и даже без снов.

Крукс вернулся спустя десять дней. Он проехал по всем южным окрестностям Буа, как ему и было приказано. По пути ему удалось узнать, что за несколько недель до событий в Рам Дире в нескольких малых городах Буа, включая Виллон, вдруг появились братья Ордена. Почему они пришли, Крукс выяснить не смог, но он разузнал, что служители Ордена вместе с местными сеньорами собрали всех жителей, погрузили на повозки и отправили на север, причем не по главной дороге, а в обход.

– Их точно на север увезли? – спросил Эйо.

– Я тоже засомневался, – ответил Крукс, – и потому отправился проверить. Пришлось немного поплутать, но я все же обнаружил в нескольких лигах севернее границы Буа, в стороне от одной из деревень, за лесом, лагерь, и не просто лагерь, а тюремный, и заправляли там братья Ордена.

– Насчет братьев уверен? – нахмурился Эйо.

– Я два дня там ошивался, – ответил Крукс, – все там изучил, кто что делал, куда ходил, что вывозил, ввозил, выбрасывал. Узников человек сто, много женщин, детей. Условия не самые плохие, грубости нет, палатки теплые, но выпускать никого не выпускают. Охрана небольшая, но вооружена хорошо.

– Ничего, ничего, мы этим служителям крылышки-то пооборвем, – произнес Эйо, когда следопыт ушел, – предлагаю завтра поутру отправиться к тому лагерю и все разузнать.

– Согласен, – ответил Ирк. – Вы готовьтесь, а я пока схожу, поговорю кое с кем.

– С кем это ты собираешься говорить, старче? – настороженно спросил Эйо.

– Есть у меня один знакомый, он раньше с Орденом работал, провианты им доставлял…

– Что ж ты раньше с ним не беседовал? – напрягся рыжий.

– Он только вчера в город прибыл, – ответил Ирк и удалился, а Эйо наклонился ко мне и спросил:

– Слушай, Дарольд, а ты уверен, что твоему старикашке можно доверять?

– Нет, – честно ответил я.

– Что ж ты тогда с ним болтаешься?

– Так у меня выбора не было.

– Ладно, понял, – кивнул Эйо, – пошли, надо подготовиться.

Глава 5

Пещера была огромная. От резкого запаха плесени и мха слегка першило в горле, и при каждом выдохе изо рта вырывалось облачко пара. Толстые колонны высились повсюду, а неровные стены покрывала слабо светящаяся подземная поросль. Четыре тоннеля вели в разные стороны, Я стоял и разглядывал темные своды, пытаясь решить, куда идти дальше, но тут в одном из тоннелей появились багровые отсветы. Это был знак. Вздохнув, я отправился навстречу судьбе.

Тоннель закончился небольшим залом с прорубленными в камне окнами. Ровно посередине зияла дыра, в которой нервно мигал багровый свет. Рядом с отверстием стояла А-ти. На ней было все тоже зеленое платье, а в руках два посоха – деревянный и костяной. Ее руки были вознесены вверх. Плавным речитативом она произносила какое-то заклинание.

Откуда-то из пустоты ударила молния. Сверкнула, бессильно отразилась от окна и рассеялась. Еще раз… и еще. Когда молния ударила в четвертый раз, А-ти отложила посохи и склонила голову. Багровый огонь погас, ему на смену пришел обычный дневной свет.

– Я рада, что ты смог проникнуть сюда сквозь все преграды, – услышал я голос волшебницы.

– В прошлый раз ты была менее любезна, – произнес я.

– Если я была слишком резка с тобой, извини, меня охватил гнев. Но гнев был направлен не на тебя, а на того старого лжеца, что настраивал против меня. Лишь после разговора я поняла, что поступила неправильно. Я осознала, что, сама того не подозревая, поддалась на уловку. Старик намеренно спровоцировал меня, а я, не уловив подвоха, попалась.

– Выходит, моя дружба с Духом тебя больше не беспокоит?

– Не нужно лукавить, Дарольд. Твоей дружбе с древним лжецом пришел конец, как только ты и твои друзья отказались выполнять его приказы. Больше он вам не союзник, а это значит, что вам вновь нужна помощь, и я готова ее предоставить.

– Что-то мне подсказывает, что у твоей помощи есть ценник.

– Да, цена есть. Наши заклятые враги, проклятые даары, решились наконец-то покинуть свою тюрьму и вернуться на поверхность.

Голос волшебницы немного дрогнул. Я заметил, что вопрос о даарах тревожил ее.

– В обмен на мою помощь, я вынуждена попросить тебя рассказать все, что ты знаешь об их исходе, и о том, куда и зачем они направляются.

– Откуда я могу это знать? – попытался слукавить я.

– Брось свои игры, Дарольд, – возразила А-ти. – Я знаю, что даарам помогает твой хороший знакомый, Минар Эмиль, а с ним ты связан дальновидением.

– И что?

– А то, что даары враги не только нам, но и вам, людям!

– По мне так людям нечего опасаться, мы с даарами не воевали, в подземелья их не загоняли…

– У вас их земли!

– Не думаю, что дааров интересуют людские владения. Если уж им и нужны чьи-то земли, так скорее ваши.

– В этом ты прав, – согласилась А-ти, – мы их главные враги, но прежде чем сразиться с нами, они очистят Эторию от вас!

– По-моему не так давно ты убеждала меня, что главный враг людей – Господин Древности, – сказал я.

– Господин Древности еще далеко, а даары близко, и они наступают… наступают на ваши, людские земли.

– А вот мне кажется, что в мире достаточно других пустынных территорий. Например, Магниссия или горы Края Земли.

– И Магниссия и Край Земли слишком близки к Великому Лесу, и даары это знают. Если они выберутся наружу, они постараются осесть подальше, набраться сил…

– Послушай ее, Дарольд, – из тени неожиданно появился мой старший брат Эйв. Он подошел к волшебнице и добавил: – Я сам видел ужасы, которые учиняли даары во время древних войн, и я никогда не пожелаю подобного нашим согражданам. Никогда!

– Эйв! Откуда ты тут взялся? – воскликнул я, на мгновение забыв про суть разговора.

– Кто, как не родной брат, поможет тебе понять, насколько реальна новая угроза, – ответил Эйв.

– Я уверен, даары не хотят никакой войны, и потом их всего горстка, как они могут кому-то угрожать?

– Ты заблуждаешься, – произнесла А-ти, – рано или поздно ты поймешь, что даары злые и коварные существа, и тогда для борьбы с ними тебе понадобится особое оружие.

Волшебница выдержала паузу, потом произнесла какое-то заклинание, и в ее руках появился меч с кривым длинным и широким лезвием. Сталь клинка отливала голубым, а на рукояти ощерила пасть дикая кошка.

– Это «Меч Грозы», и он может стать твоим, – объявила А-ти.

* * *

Неожиданно видение оборвалось, и я очнулся.

– Хватит спать, – проревело мне в самое ухо какое-то исполинское чудовище. Открыв глаза, я увидел нависшего надо мной Эйо, едва не касавшегося моего лица отросшей бородой. Он всучил мне котелок и ткнул могучей рукой в направлении ручья, журчащего неподалеку. Я покорно встал и пошел, умылся ледяной водой, прогоняя остатки сна, набрал воды и, вернувшись, подвесил посудину над костром. Пока варилась каша, приправленная несколькими ломтями сушеного мяса, рыжий вояка молча достал из мешка заплесневелую головку сыра, луковицу и краюшку хлеба.

– Ну и лицо у тебя было, дружище, – произнес Эйо.

Я пропустил замечание и обратился к Ирку:

– Ты когда-нибудь слышал о «Мече Грозы»?

Ирк напрягся.

– А-ти обещала мне его подарить в знак примирения, – пояснил я.

– У тебя было видение? – спросил отшельник.

Я кивнул.

– Хм-м-м, дело принимает интересный оборот, – Ирк огладил клочковатую бороду и покивал, будто соглашаясь сам с собой.

– Так ты знаешь про меч или нет? – снова спросил я.

– Знаю, но это длинная история.

– Ничего, мы послушаем, – вставил усевшийся у костра Эйо. – Все равно каша еще не готова.

Ирк присел на придвинутое к костру бревно и заговорил:

– Надеюсь, вы знаете, что Эторией наш мир не исчерпывается, и в степях за Свободными Городами кочует множество племен и народцев? – Ирк внимательно посмотрел на нас из-под бровей. – Так вот, по легендам кочевников, где-то на другой стороне Великих Степей находится очень древняя и необычная страна под названием Замал. Долгое время все упоминания о ней считались вымыслом. Никто не видел ни Замала, ни ее обитателей, но, незадолго до моего отшельничества, в Азор наведался весьма известный путешественник-авантюрист по имени Варум, который утверждал, что побывал в той далекой стране, и в доказательство тому представил работы некоего чужеземного ученого по имени Лост. Эти труды наделали немало шума, и Варум без труда продал свою находку главной библиотеке Азора, где я с ней и познакомился.

Ирк сделал паузу, ожидая от нас реакции, но ее не последовало, и отшельник тяжело вздохнул:

– Неужели вы никогда не слышали о работах книжника Лоста? – видя недоумение на моем лице, Ирк презрительно фыркнул. Выражение лица Эйо вообще было не разобрать в буйной рыжей бороде. – Ох, как же скверно… ладно, слушайте и запоминайте, – и отшельник заговорил, ковыряя в углях костра сучковатой палкой: – в текстах книжника Лоста содержится единственное известное упоминание о пророчествах «танцующей цапли», или, как их принято теперь называть, откровениях Уку.

– Уку? – фыркнул Эйо. – Ну и имя!

Старик мученически закатил глаза и размеренным тоном школьного учителя, донельзя утомленного толпой непослушных малышей, продолжил:

– Так вот, ученый Лост писал, что много лет назад в Замале появился некий Дабат Торн, который объявил себя восставшим из мертвых Андериком Ореги.

– Кем, кем? – переспросил рыжий вояка.

– Ох, ффффф, ну как же с вами тяжело, – вздохнул Ирк. – Андерик Ореги – это самый первый правитель всех людей, основатель Рурала, родитель новой Этории.

– Ничего себе! – воскликнул Эйо.

Ирк закатил глаза, ему совсем не нравилось, что мы его постоянно перебивали.

– Дабат утверждал, что он стал Андериком когда его призвали небеса спасти мир от хаоса и смут. На удивление возрожденный правитель был весьма убедителен, и многие в Замале поверили ему, но не все. Замал раскололся. Началась война. Дабату удалось подчинить себе почти половину страны, прежде чем его растерянные противники решили отправиться за советом к самой известной провидице тех земель – старухе Уку, также известной как «Танцующая Цапля».

– Почему именно цапля? – спросил я.

– Этого я не знаю, – ответил Ирк раздраженно. – И книжник Лост никаких объяснений не давал, зато он утверждал, что Уку почуяла за Дабатом великие силы. Только силы эти были не спасительные, а темные, и через Дабата они стремились погрузить Замал в хаос и несчастье. Уку описала все ужасы грядущего времени, а потом объявила, что единственный, кто может спасти мир – это «сорваг», ее избранник.

– Избранник, хм-м-м, – протянул я, – звучит знакомо…

– Именно так, – согласился Ирк. – Уку лично выбрала «сорвага» и помогла ему объединить всех противников Дабата. Она даже заключила союз с аалами, которые, по словам Лоста, частенько посещали те земли. Лост подозревал, что «сорваг» на самом деле и сам был аалом, ибо его отвага, хитроумие и решительность порой казались недоступными для простого смертного. Видимо, ощущая растущую силу избранника Уку, Дабат предложил переговоры. Совраг согласился, но во время встречи между двумя вождями вспыхнула схватка. Сорваг и Дабат погибли, а их сторонники разбежались кто куда. Замал был спасен, правда, как оказалось, ненадолго потому, что «Танцующая Цапля» предсказала новое пришествие тьмы. В ином облике и под иными знаменами, в мир должны были вернуться темные силы.

Как вы, наверное, уже догадались, совпадения с нашей ситуацией поразительные, однако для нас сейчас важнее другое. Для борьбы с Дабатом Уку передала сорвагу великое оружие, извлеченное из могилы какого-то давно умершего владыки. Называлось оно «Меч Грозы», и, как гласит легенда, было наделено огромной силой.

– Если это то же оружие, как оно могло оказаться у А-ти? – спросил я.

– Этого я не знаю, – ответил Ирк. – Как не знаю я и того, существует ли «Меч Грозы» на самом деле.

– Думаешь, волшебница обманывает? – спросил я и задумался. Действительно, почему А-ти рассказал мне о «Мече Грозы» именно сейчас? Почему не передала его раньше при встрече?

– Смею предположить, что она это сделала намеренно, – сказал Ирк. – Она знала, где и с кем ты находишься, знала, кто я, и что я знаком с трудами книжника Лоста.

То, что говорил Ирк, было логично. Какое-то время я молча думал о видении, но потом сверкающие среди листвы лучи утреннего солнца отвлекли от раздумий. Чтобы взбодриться, я запел старинную рыцарскую балладу «Оруженосец и смерть», единственную песню, которую помнил наизусть:

– Когда кругом враги и пали все друзья,

Крепче держи свой меч, оруженосец!

Нам ли бояться смерти, выпьем по чаше вина –

И в бой, за честь сеньора и за родной Буа!

С холмов мне ответила одичавшая собака. Ирк испуганно замер, а Эйо недовольно обернулся и рявкнул:

– Хватит завывать! А то все уцелевшие в окрестностях волки вкупе с патрулями гвардейцев сбегутся сюда узнать, что за нечисть с оттоптанными ушами тут объявилась.

Насчет ушей рыжий был прав – с музыкальным слухом у меня действительно дела обстояли не важно, и я умолк.

Казалось, судьба опять решила посмеяться над нами. Стоило собрать волю в кулак и настроить себя на поистине тяжелое и опасное противостояние с братьями Ордена. Впрочем, обо всем по порядку.

К месту лагеря, о котором рассказал Крукс, мы добрались весьма быстро. Вот только лагеря там уже не было. Трава была вытоптана, на земле виднелись следы от костров, кое-где торчали покосившиеся бревна, и повсюду валялся мусор и всякий хлам. Но ни братьев Ордена, ни пленников мы не нашли. К счастью, никаких следов насилия мы тоже не обнаружили, и это обнадеживало, более того, Эйо смог определить направление, куда ушли бывшие обитатели лагеря.

Идя по следу, мы двигались от перелеска к перелеску, от оврага к оврагу, вязли в грязи, выбирались на тракты, останавливаясь в мелких деревеньках и шумных придорожных трактирах. Несколько дней даже следовали за табором, спасавшимся бегством откуда-то с окраин провинции Орти, потом свернули к западу, к Пули. За четыре дня мы обогнули город Эрмонт далеко с севера и углубились в обширные поля провинции Шанто. Денежные запасы таяли, болели ноги, ныла спина, потом пришел голод, который и заставил нас под вечер восьмого дня пробраться в деревушку со скромным названием – Нукавиль.

Толстый трактирщик равнодушно окинул взглядом нашу троицу, но презрительное равнодуши сменилось оживленным подобострастием, как только ему была продемонстрирована серебряная монета. Серебряник из запасов Ирка гарантировал нам вполне сносное кушанье и подробный рассказ о новостях окрестных земель. Из всех перечисленных событий нас заинтересовало лишь одно – появление в деревне обоза, который, громыхая и скрипя, прокатился по ночным улицам за неделю до нашего прихода. Самое важное – обозом управляли братья Ордена. На вопрос, куда они направились, трактирщик ничего внятного ответить не смог, но упомянул, что через день другой в Нукавиль вернется его кузен, местный охотник, который наверняка знал о странном караване побольше. Это был первый реальный шанс узнать что-то конкретное, и мы решили дождаться родственника трактирщика. Еще несколько медяков позволили нам разместиться на втором этаже в маленькой комнате с видом на отхожее место, но привередничать не приходилось.

Вынужденный перерыв в путешествии пошел мне на пользу. Силы восстановились, боли в теле притихли. А на третье утро объявился тот самый охотник. Немолодой уже человек, бородатый и такой же толстый, как трактирщик, сидел за стойкой и что-то с чавканьем жевал. Похоже, трактирщик успел оповестить его о нас, и как только мы появились, охотник перестал есть и попытался изобразить серьезность:

– Это ты за караваном братьев Ордена Духов следил? – минуя всякие приветствия, начал Эйо. Бывший начальник стражи уселся рядом с охотником, а мы с Ирком разместились с другой стороны.

– Эээ, это… как сказать… – замялся охотник.

– А как есть, так и скажи.

– Понимаете, я, в принципе, ни за кем не следил, просто так получилось, что мы двигались в одном направлении. Они шли своей дорогой, а я – своей, – попытался объясниться охотник.

– Да не волнуйся, – успокоил Эйо. – Мы про то, что ты следил за Орденом, никому не скажем, а за рассказ твой подробный заплатим.

С этими словами бывший стражник положил на стол несколько медяков. Деньги произвели на охотника такое же впечатление, как и на трактирщика днями ранее. Он немного расслабился, выражение его лица стало спокойнее. Представившись Гопом, он откинулся на стуле и добавил:

– И за выпивку заплатите?

Через пару минут перед охотником уже стояла пыльная бутылка с местным ягодным вином, и Гоп вовсю вещал о том, как он, утомленный бессонницей, заинтересовался странной процессией из нескольких десятков повозок под охраной братьев Ордена.

– Вы представляете! Телеги едут, а в них дети, женщины, даже старики! – рассказывал охотник.

– Давай-ка поподробнее, дружище.

– По мне, так все больше простые люди, – продолжил Гоп, – хотя если их взяли в плен братья Ордена, значит все-таки не простые, правильно? Иначе, зачем их держать под стражей? Мы тут пораскинули мозгами и решили, что, скорее всего, это какие-то чужеземцы, что против Ордена выступали. А вам-то зачем?

– У нас послание к служителям, – ответил Эйо, похоже, этот ответ у него был готов заранее.

– Какое еще послание?

– Наш хозяин весьма влиятельный человек из Бонвиля, – начал свое объяснение Эйо, – у него дела с Орденом. Какие именно, мы не знаем, но время от времени он посылает братьям разные письма. В этот раз он приказал нам доставить весточку тому самому обозу, за которым ты следовал. Только когда мы в назначенное место прибыли, караван уже снялся. Вот мы его и разыскиваем. Если письмо не передадим, хозяин нам головы поотрывает. А я еще жить хочу, понимаешь?

Охотник отпил вина и кивнул:

– Понимаю, у меня приятель в дружине у сира Басконта служит, у него за невыполнение приказа десять ударов палкой, а иногда и чего похуже. О, кстати, он мне недавно рассказывал, что будто в Буа серьезная облава затевается. Ищут всяких бродяг и смутьянов. Всяких… ну… нарушителей. Так что вы бы того, поосторожнее…

– Ерунда, – отмахнулся Ирк, – нам скрывать нечего, мы дело делаем, для Ордена между прочим.

– Так-то оно может и так, только по нынешним временам сперва схватят да в пыточную сволокут, а потом будут разбираться. А то и неровен час рубанут с оттягом, и поминай как звали. Сейчас ведь времена неспокойные!

– Да уж, времена тяжелые, – согласился Ирк.

– Вот, вот, мятеж, разбои, полкоролевства вне закона, никакого порядка.

– Ты случайно не знаешь, где сейчас тот караван? – вернулся я к волнующей нас теме.

– Дык как не знать, – самодовольно улыбнулся охотник. – Три дня пути на север по главной дороге, там за лесом местечко одно есть, пустынное. Вот там братья лагерем и встали. Думаю, надолго – лагерь они разбили по всем правилам, с изгородью и воротами.

Ирк вытащил карту, и мы уселись вокруг него.

– Показать можешь? – Эйо повернул хрустящий лист к Гопу.

Охотник засопел и навис над куском пергамента, разбираясь в названиях деревень, рек и лесов. Наконец его палец с грязным обломанным ногтем уперся в окраину лесного массива.

– Здесь!

Глава 6

Голову ломило до тошноты, тело ныло, во рту стоял отвратный привкус. Но все это указывало на одно – жив! Думая о том, как именно ему все-таки удалось выжить, Айк неподвижно лежал, казалось, целую вечность. Оставив бессмысленные размышления, он попытался открыть глаза. На удивление это ему удалось. Перед глазами плыло, но Айк сумел разобрать, что находится он не в башне, а где-то на природе. Солнечные лучи проскальзывали меж шелестящей листвой. Легкий ветерок лизнул щеку. Айк приходил в себя медленно, но постепенно стали вырисовываться очертания камней в траве, потом появился пологий склон, убегающий вверх, и белые облака на синем небе. За спиной слышалось журчание воды. Айк не мог сказать, была ли там речка иди мелкий ручей, но ощутил сильную жажду. Он попытался перевернуться. Понадобилось три попытки, прежде чем это ему удалось. Перед ним появилась струйка воды шириной всего пару локтей. Чистая водица резво бежала мимо, поблескивая на перекатах. Айка мучила такая нестерпимая жажда, что он сейчас даже из лужи бы напился.

Спасение от жажды было всего в шаге, но добраться до него оказалось не так-то легко. Упершись руками, Айк сделал движение вперед. Вышло неуклюже, Айк отдохнул и попытался еще. На это раз вышло лучше, и он упал лицом в холодную воду. Боль в голове стала понемногу утихать. Еще несколько минут, пару глотков, и Айк сумел сесть. Голова кружилась, тело ломило. Айк осмотрел себя, но кроме синяков и нескольких царапин, серьезных повреждений не нашел. «Кости целы, а мясо нарастет», – вспомнил Айк любимую поговорку своего деда, а вот вспомнить то, что с ним произошло в башне «учителя», никак не получалось. В памяти зиял темный провал. Айк снова огляделся. «Надо бы узнать, где я», – подумал он и поднялся на ноги. Немного постояв, он решил подняться на склон и медленно полез вверх. Одежда была грязной и прожженной, а из имущества при нем обнаружились лишь маленький мешок с несколькими монетами, нож, и кольцо отца, то самое, что он так усердно прятал от братьев Ордена.

Канава и ручей, куда он приземлился, находились на опушке небольшой зеленой рощицы. Вдалеке, за поросшей разнотравьем луговиной, виднелась довольно большая деревня. Она состояла из беленых глинобитных домиков, но это ровным счетом ничего не означало – так строили во многих местах в Этории. «Однако не лес», – подумал Айк и, почесав затылок, все еще отзывающийся тупой болью, направился к далеким строениям. На пыльных улочках было пустынно. Немногие встречные, одетые как простые селяне, с таким подозрением косились на его рваную и грязную одежду, что Айк счел за лучшее воздержаться от расспросов – уж больно неприветливо смотрели глаза из-под насупленных бровей.

Озираясь по сторонам, он вышел на площадь. В базарные дни здесь, должно быть, проходила ярмарка. Посреди площади высилось довольно-таки большое приземистое строение под черепичной крышей, с аляповато размалеванной вывеской, на которой красовался большой горланящий петух, распустивший разноцветный хвост. Никаких надписей рядом с птицей не было. Решив, что это все же местная забегаловка, и к путникам там относятся поприветливее, Айк нетвердым шагом ввалился в полутемное помещение.

Его встретила приятная, после уличного зноя, прохлада, и неприятные, после свежего воздуха, запахи пригорелого мяса. За стойкой никого не было, если не считать объемистого бочонка с позеленевшим бронзовым краном. Хозяин то ли вышел по делам, то ли просто дрых, предполагая отсутствие постояльцев в столь жаркий день. Несколько гостей сидели за массивным дубовым столом, который явно делал мастер с расчетом на то, чтобы его невозможно было сломать в кабацкой драке. Еще два типа подозрительной наружности расположились на лавке у входа и о чем-то тихо беседовали. По сизым носам и оплывшим красным глазам в них можно было без труда распознать местных завсегдатаев, для которых трактир – дом родной. Перед пьянчужками на небольшом круглом столе стояли несколько пустых бутылок мутного стекла, в которых обычно продавалось самое дешевое вино, и глиняное блюдо с обглоданными костями, когда-то бывшими курицей.

Айка совершенно не тянуло общаться с парой не внушающих доверия кабацких завсегдатаев, однако другие гости выглядели суровее, даже пугающе.

– День добрый, – обратился к пьяницам Айк. Те мрачно повернулись в его сторону. Один смотрел на незваного гостя как на привидение, другой – как на возможного мальчика для битья. Впрочем, оценив сложение Айка, второй забулдыга видимо, решил, что этот парень вряд ли стерпит какую-нибудь грубую шутку, и от этого взгляд его еще больше налился свинцом.

– Не будете ли вы так добры подсказать… – Айк замялся. Как объяснить этим двум, что он не имеет представления, куда попал?

– Северянин, – пробормотал один из забулдыг, – мы ты не понимать.

– Но я… – попытался продолжить Айк.

– Птичий не знать. Чик-чирик-чик, – пошутил-таки второй, сохранив при этом мрачную серьезность.

– Птичий, птичий.

– Совсем нет говорить чирик-кар-кар.

Айк нахмурился. Просто так издеваются, или, в самом деле, не разумеют в северном наречии? Если второе, то это уже кое-что. Значит он точно на юге. Но как? Почему? Ох, как нужны ответы. Решив, что чему быть, того не миновать, Айк нашарил в кармане мешочек с деньгами, и ловко выудил оттуда монетку. Соблазнительно повертев в пальцах медный кругляш, он подкинул его и, поймав одной рукой, положил на ладонь другой.

– И все же: не подскажут ли мне уважаемые господа, как называется это место и эта страна? – осведомился Айк, продолжая играть монеткой.

– Э-э-э, северянин… – раздраженная мина на лице первого сменилась улыбкой, причем на редкость жалкой и заискивающей. А второй так и вовсе расцвел. – Ты не знать чем спрашивай, но ты на земля очень великий город, Лима Оз!

Айк, конечно, слышал это название и даже знал, что Лима Оз был одним из свободных городов, находящихся где-то между Азоросом и дикими степями, но на этом его познания ограничились. «Выходит, его закинуло на другой конец Этории. Что же произошло в той Башне? Что это был за взрыв? И где теперь его спутники?»

Поразмыслив, Айк решил, что нетрезвые собеседники вознаграждения не заслуживают. Он ловко подбросил монету к потолку, поймал, и, сунув обратно в карман, вышел на улицу, провожаемый налившимися злобой взглядами и возгласами обиды. В деревне попадались еще люди, но на все попытки Айка заговорить они отвечали односложно и на южном наречии. Тем не менее, используя жалкие познания в южной речи и твердя название города, он кое-как выяснил, как добраться до Лима Оз и, вздохнув, отправился по корявой, избитой колесами повозок дороге.

Спустя час далеко впереди показались очертания стен надвратных башен и бастионов. Айк попытался ускорить шаг, но на него накатила необычайная слабость и дурнота. Голова закружилась, а вместе с ней начал бешено вращаться и мир вокруг. Дневной свет резко потемнел, и Айк, присев в придорожную траву, потерял сознание.

Очнувшись, он не без тревоги обнаружил, что находится не на обочине или в придорожной канаве, а в какой-то комнате, маленькой и полутемной. В воздухе ощущался терпкий, но неприятный аромат. Свет шел от небольшой масляной лампы. Окон не было, чувствовалась неприятная сырость. Судя по всему, помещение было подвалом. Из всех предметов обстановки в комнате обнаружился лишь старый соломенный матрас, на котором Айк и лежал. Причем ложе оказалось изрядно отсыревшим, отчего было немножко зябко.

Айк поежился и сел, думая – надо ли звать людей или подождать, пока хозяева подвала явятся сами. Долго думать, впрочем, не пришлось. Где-то наверху раздался громкий скрип. Под потолком открылась дверь, и в освещенном прямоугольнике дверного проема возникла чья-то фигура. Судя по размерам и очертаниям, это был здоровый взрослый мужчина. Айк напрягся, рука сама потянулась к карману, где лежал нож. Но там не было ничего. Денег и кольца тоже.

«Бандиты», – подумал Айк, приподнялся на локте, и тут же обнаружил, что к его щиколотке привязана крепкая веревка. Другой конец веревки был обмотан вокруг вбитого в стену чугунного кольца. Незнакомец тем временем постоял немного наверху, потом тяжелыми шагами спустился вниз по кривой ржавой лестнице. Теперь Айк мог разглядеть его во всех подробностях – немолодой, но крепкий мужчина, фигуру которого плотно обтягивал идеально подогнанный зеленый камзол, судя по покрою, военного образца. «По крайней мере, не бандит», – подумал Айк.

Человек в камзоле недоброжелательно оглядел Айка и начал что-то спрашивать у него лающим голосом. К сожалению, он тоже говорил на южном наречии, и Айк ничего не понял. После нескольких неудачных попыток что-то объяснить, незнакомец раздраженно сплюнул, зло рявкнул какое-то недоброе слово и ушел. Жалобно заскрипела лестница, заскрежетала и хлопнула дверь.

Айк снова остался один. Хотя первое знакомство с местной властью вышло неудачным, Айку стало легче. «Если не убил, значит не все так плохо», – подумал он не без юмора и откинулся на сырой матрас. Но насладиться одиночеством не получилось. Через пару минут дверь в подвал вновь открылась, и в камеру ввалилось сразу три человека. Все они были облачены в камзолы зеленого цвета с красными полосками на рукавах. Мужчины были вооружены короткими широкими мечами и дубинками. Мечи оставались в ножнах, а вот дубинками гости не постеснялись погрозить беспомощному узнику. В ответ Айк только развел руками. Сопротивляться он и не думал. Во-первых, у него не было сил противостоять сразу трем стражникам, а во-вторых, прежде чем драться, нужно было выяснить хоть какие-то детали своего положения. Пока солдаты пытались добиться от Айка хоть чего-то, в подвал спустился уже знакомый верзила. Он еще раз сплюнул сквозь зубы и что-то громко пролаял. «Вот ведь манеры, – скривился Айк, – или здесь так принято?» Вопрос остался невысказанным. Его поставили на ноги, отвязали, и грубым тычком в бок направили к выходу.

Из подвала Айка повели по длинному коридору, освещенному редкими факелами, к осклизлой каменной лестнице, а затем на несколько этажей вверх в круглый зал со стрельчатыми окнами. Там его уже ожидали, причем ожидала женщина, непринужденно устроившаяся за столом, заваленным бумагами. Дама была одета в легкие кожаные доспехи зеленого цвета, а за спиной у нее стояли две алебарды. Воительница, как ее тут же мысленно окрестил Айк, оказалась далеко не юной и отнюдь не прекрасной. Она вообще мало походила на героиню рыцарских романов. Это была зрелая женщина лет тридцати с небольшим, с заурядным лицом, так что, если не считать воинского облачения, что для Айка было в диковинку, – в южанке не было ничего примечательного.

– Кто ты, и что делаешь в нашем городе? – спросила воительница, смерив Айка холодным взором.

Говорила она без приязни, но все-таки на понятном ему языке и довольно чисто, что радовало.

– Я Айк… Это мое имя, – пояснил зачем-то мой друг. – С кем имею честь беседовать?

– Рия Виронас, капитан городской стражи, – сухо ответила женщина. – И заруби себе на носу, парень: вопросы тут задаю я.

Вопросов у воительницы было много. Айк старался отвечать честно и подробно, вот только о том, как именно он попал в свободный город Лима Оз на самом юге Этории, ответить он никак не мог. Последние его воспоминания были связаны с башней «учителя» в Лесу Потерянных Душ, а дальше зиял провал. Вначале такое положение дел раздражало воительницу, но потом, видимо поняв, что молодой человек не лукавит, и с памятью у него действительно не все в порядке, капитан городской стражи немного успокоилась. Айк же воспользовался моментом и задал пару вопросов.

Так ему удалось узнать, что он действительно находился в Лима Оз, и что нашел его ночной патруль, когда он просто лежал на обочине без сознания. Поскольку на бродягу он похож не был, да и на местного жителя тоже, а шпионов всех мастей в город пыталось проникнуть великое множество, патруль «задержал» Айка до выяснения личности. Его погрузили на телегу и отвезли в город. Там его, по-прежнему бесчувственного, как бревно с лесопилки, сунули в первую попавшуюся камеру в подвале городского отделения охраны. И вот теперь капитан Рия выясняла, кто же он на самом деле и что делает в городе.

Допрос продлился чуть более часа. К концу разговора Айку удалось убедить воительницу, что он не шпион и не бандит, а просто путник, у которого почему-то стало плохо с памятью. Айку даже показалось, что воительница изменила свое отношение к нему. Она оживилась, одобрительно поднимала брови и прищелкивала языком. Не укрылось от Айка и то, с каким интересом скользнул по его фигуре взгляд ее потеплевших глаз. Почему-то от этого взгляда у Айка начали гореть щеки, и он опустил глаза, пытаясь мысленно успокоить себя.

«Неужто я ей понравился? А может, ей приглянулось, как я держался? Может быть, проводящая все время среди грубых вояк, она не осталась равнодушной ко мне – юноше из другой страны, сильно от них отличающемуся? Ну и что? Ничего в этом такого и нет». Он поднял глаза, чувствуя, как медленно отступает румянец. Но изучающий взгляд исчез, на него вновь смотрело лицо сурового капитана стражи.

– Я свободен? – осведомился Айк.

– Да, – кивнула Рия. – Правда есть одна мелочь – нужно заплатить штраф за то, что валялся на дороге.

«Человек теряет сознание, а его штрафуют? Ну и законы!», – Айк уже собрался было возмутиться, но не успел.

– Впрочем, как я вижу из отчета, штраф ты уже оплатил, – сообщила женщина.

– Как? – недоуменно выдохнул он.

– У тебя были деньги, этого оказалось вполне достаточно, – ответила Рия и улыбнулась.

Айк снова почувствовал, как щеки его запылали, но этот был уже не от застенчивости, а от злости.

– Как же я теперь буду – без денег? – спросил он.

Женщина не ответила, лишь махнула стражникам рукой и углубилась в бумаги. Айка подхватили под руки, выволокли из здания, похожего на маленькую крепость, и вытолкнули за ворота. Уже знакомый мужлан в зеленом камзоле вернул Айку его жалкий скарб, среди которого был нож и пустой кошель. О кольце Айк даже не успел спросить, ворота захлопнулись, и он остался на городской улице один и без малейшего понятия о том, куда ему идти и что делать. Даже хлеба купить было не на что.

Улицы Лима Оз были забиты народом и повозками, причем большую часть повозок тащили не животные, а полуголые и грязные мужики. Как догадался Айк по исхлестанным спинам, это были рабы, люди из разных диких степных племен. Причем, как выяснилось позже, большинство из них не были захвачены или украдены. Их продавали горожанам сами же дикари, и хотя в Этории рабство было запрещено, запрет этот относился только к самим эторийцам, на диких людей с юга или севера он не распространялся. Отчаявшись найти хоть какую-то помощь, Айк брел по улицам, и в конце концов оказался в каких-то трущобах. Здесь всюду шныряли бродячие собаки, крысы и жалкого вида люди, не шибко отличавшиеся от крыс. Кто-то постоянно кричал. Из-за закрытых дверей и ставней слышались подозрительные звуки. Айк старался не обращать на все это внимание, он просто искал выход из обшарпанных, заплеванных переулков.

Повернув за очередной угол, он неожиданно налетел на группу подростков, тех, кто в одиночку прячутся по подвалам, а в толпе становятся очень смелыми, наглыми и очень жестокими. Молодые люди Айка не заметили, они были увлечены девушкой лет пятнадцати. Юнцы явно собирались позабавиться с ней против ее воли. У них тряслись от возбуждения руки, жар похоти заливал лица румянцем. В глазах жертвы же блестели слезы ужаса и отчаяния, а бледные руки крепко сжимали плетеную корзинку, из которой торчали какие-то тряпки.

Подбадривая друг друга скабрезными шутками, негодяи какое-то время прыгали вокруг жертвы, как хищные животные, а потом накинулись на хрупкое создание. Когда до Айка донесся душераздирающий, еще почти детский крик, жертва уже лежала на мокрой грязной мостовой, а над ней сгрудились насильники. Кто-то держал руки, кто-то ноги, кто-то рылся в валявшейся рядом корзине, а кто-то просто скакал вокруг, радостно посвистывая и глупо смеясь.

«Это не твое дело, – сказал Айку внутренний голос. – У них тут так принято. Их слишком много. Не лезь. Ступай своей дорогой. Не вмешивайся. Целее будешь. Шевели копытами, пока не заметили». Но от увиденного у Айка внутри уже все клокотало. Сам того, не замечая, он сделал первый шаг, дальше пошло проще – гнев толкал вперед. Перед глазами, чуть ли не впервые в жизни, встала кровавая пелена ненависти. Айк плохо различал своих противников и не думал о последствиях. Ярость требовала выхода.

– А ну прочь, урроды! – рявкнул он.

Крик прозвучал на удивление грозно. Раздраженные лица юнцов уставились на него. В глазах у шпаны появилось удивление, которое, впрочем, быстро сменилось недвусмысленной, неумолимой злобой. Оставив полуголую дрожащую жертву, юнцы двинулись к Айку, лишь один из них остался сидеть на девушке и с жадным интересом наблюдал за происходящим. Все складывалось как нельзя хуже – в руках у юных бандитов появились ножи и короткие дубинки. Уличные хулиганы явно были готовы к любому проявлению неповиновения. Самый рослый из них, в руке которого был сжат небольшой щербатый топор, широко улыбнулся и произнес:

– Опа, смелый, Север. Ти што, жених?

Парень говорил притворно вежливо, вкрадчиво, отчего Айку стало еще противнее.

– Может тепя деньжата?

– Да, да, деньжата, – просвистел другой бандит, лысый с кривой улыбкой.

– Выкуп! – крикнул первый. Айк решил, что он вожак.

– Да, да, выкуп. Давать выкуп, – подхватили остальные.

– Денег нет, – ответил Айк.

Стая вразнобой загоготала и стала наступать. Хищные и опасные, как шакалы, юнцы сжимали кольцо, осознавая свою силу. Айк отошел назад, прикидывая, как ему действовать дальше, и невольно удивляясь, откуда эти отбросы так хорошо знали северное наречие.

– Шаль, што нет, – сообщил главарь. – Надо деньга, тогда был бы раскофор…

Двое парней отрезали Айку путь в переулок. Было ясно, что теперь его не отпустят. Юнцы еще сузили кольцо, остановились, и стали что-то бурно обсуждать между собой, гнусно гогоча. Айк ничего не понимал, но предположил, что речь идет о том, кому из них выпадет честь убить его в этой вонючей дыре. Наверное, главарь хотел, чтобы его подручные потренировались на безоружном северянине. В конце концов, вперед вышел толстолицый бандит с веснушками, он громко свистнул и указал ножом на Айка. Айк напрягся. Противник наоборот был расслаблен. Улыбаясь, он принял боевую стойку – неумело-неуклюжую, даже немного комичную.

Айк сглотнул. Выхода не было. С одним юнцом, даже вооруженным, он, может, и справился бы, но за этим одним была целая толпа. И у каждого было оружие. Айк понял, что сегодня ему придется умереть. Но просто так сдаваться он не собирался. Кого-то из шакалов он с собой обязательно прихватит. Толстолицый противник откровенно лыбился, поигрывая ножом. Айк отер повлажневшие ладони о штаны, наткнулся на свой нож в кармане. Появление оружия, если его вообще можно было так назвать, вызвало бурную реакцию у малолетних бандитов. Они стали смеяться, хлопать в ладоши, то ли отдавая должное храбрости врага, то ли подбадривая товарища.

Подгоняемый друзьями, конопатый юнец сделал выпад. Затем еще и еще. Движения его были широкими, размашистыми, он словно дразнил Айка, предлагая атаковать. Это была провокация, на которую нельзя было поддаваться. Айк держался и уходил от замахов. В голове вертелась мысль: «Раз не успел ударить первым, значит надо ждать. Надо заставить врага сделать ошибку». Противник куражился, но выбранная Айком тактика бездействия делала свое дело. После нескольких минут замахи бандита стали более резкими и нервными. Улыбка сменилась гримасой злости. Айк тоже злился, но не столько на малолетнего врага, сколько на свою судьбу, которая так жестоко с ним обошлась.

«Вот, если бы друзья были рядом, вот тогда бы мы показали этим желторотым уродам, кто здесь хозяин. Мы устроили бы им взбучку».

Айк с досадой посмотрел на девушку. Она все еще лежала на земле, прикрываясь обрывками платья, а на ней сидел прыщавый грязный парень без передних зубов. Вид подонка еще больше разозлил Айка. Ярость накатила такой мощной волной, что он почувствовал, как готов разорвать в клочья всех обидчиков. Сверкающие от гнева глаза посмотрели на юных бандитов по-новому, особенно на того, кто продолжал прыгать вокруг него и ругаться. Глядя на неуклюжие движения, Айк вдруг представил, как он хватает шакаленка за горло и душит, душит с удовольствием, с усердием. А потом вообразил, как душит и остальных. Душит своими руками, сжимая пальцами глотки, ломая кости…

…Айк больше не видел окружающего мира, он видел лишь себя, и то, как он расправляется с каждым из бандитов. Он убивал без жалости, без остановки, убивал, пока крик девушки не вырвал его из необычного состояния. Он очнулся и увидел, что все еще стоит около стены, держа перед собой нож. Девушка все также лежала на мостовой, но теперь рядом с ней лежал еще кто-то. Сперва Айк не понял кто это, он даже подумал, что это еще одна жертва бандитов, которую он не заметил, но, присмотревшись, осознал, что там лежал юнец, мгновением раньше сидевший на девушке. Юнец был мертв, лицо его посинело, на губах пузырилась пена, а ладони обхватили шею, словно он пытался оторвать от горла душившие его невидимые руки.

Айк растеряно огляделся. С такими же синими лицами и вывалившимися из орбит глазами на грязной мостовой лежали остальные малолетние бандиты. Они были мертвы. Все до единого. В недоумении Айк начал судорожно искать спасителя, того, кто так быстро и бесшумно расправился с обидчиками, но вокруг никого не было. Лишь он и юная горожанка, которая медленно поднялась на ноги, натянула на себя разорванное платье и подошла к бывшему оруженосцу. Все еще плача, она пыталась что-то объяснить, но Айк ничего не понимал. Тогда девушка схватила его за рукав и потянула за собой. Айк подчинился.

Их путь с места схватки-бойни был недолгим, но для Айка время растянулось словно бы на несколько часов. Лишь когда они оказались внутри небольшого домика, сжатого с двух сторон такими же неказистыми постройками, что тянулись вдоль узкого переулка, Айк немного пришел в себя.

Айк сидел на стуле, а девушка прикорнула в углу. Она все еще дрожала, и что-то бормотала. В комнату вошел пожилой мужчина, лысый, с густой седой бородой. Девушка проснулась и бросилась к нему. Она говорила, плакала, снова говорила, и указывала пальцем на Айка. Мужчина выслушал ее внимательно. Было очевидно, что рассказ очень его расстроил. Но Айк так же понял – мужчина был рад тому, что девушка вернулась в целости и сохранности. Обняв девушку, он повернулся к Айку и что-то сказал. В этот раз Айк даже не пытался разобрать сказанное, он просто молча кивнул в ответ. Мужчина тоже кивнул и удалился. Айка вновь остался с девушкой, которая смущенно прятала глаза.

Когда дверь открылась заново, в комнату вошли уже знакомая капитан Рия и несколько стражников.

– Почему ты не сказал, что умеешь колдовать? – начала женщина-воительница с вопроса, стараясь заглянуть, кажется, в самую душу Айка…

На этом мое видение оборвалось, и я очнулся.

– Ты чего орешь? – грубовато пробурчал лежавший рядом Эйо. – Господин Древности приснился?

Старый Ирк тоже недовольно высунулся из под одеяла.

– Нет, я Айка видел, – ответил я, заставив своих спутников взволнованно переглянуться.

– Ты уверен, что это был он? – спросил Ирк.

– Я что, своего лучшего друга не узнаю?

– Ну и как он? Жив, здоров? – поинтересовался Эйо.

– По-моему, он в каком-то южном городе… Лима Оз, кажется.

– Хм-м-м, Лима Оз… это необычно, – протянул Ирк. – Расскажи-ка поподробнее.

Надо сказать, что описания давались мне поначалу непросто, я сбивался, не мог найти нужных слов, но потом голос мой окреп, речь потекла более гладко, а главное – более связно.

– Похоже это действительно Лима Оз, – произнес Ирк, когда я закончил.

– Но как туда попал Айк? – удивился я.

– Так же, как и ты попал в Буа, – предположил Ирк.

– А почему именно Лима Оз?

– Этого я пока не знаю, – покачал головой отшельник.

– Да какая разница, – воскликнул Эйо, – главное, Айк жив, хотя, судя по твоему рассказу, ему сейчас не очень сладко.

Бывший стражник попал в точку – Айку нужна была помощь, но помочь своему другу я не мог. Он был на другом конце мира, а я вновь охотился за караваном, только в этот раз караван принадлежал не отцу, а Ордену Духов.

Глава 7

«Смерть?

Нет, похоже, это была не смерть. После беспамятства, бесконечного полета и вращающегося скольжения, как в воронке водоворота, вновь стало возможно осознавать себя. Вокруг что-то гремело, свистело, потом ворвался колючий холодный ветер и потащил куда-то сквозь пространство. Где-то над головой ослепительно вспыхнула молния, оставив на сетчатке глаз очертания тяжелых облаков и поросших лесом гор. И тут же обрушился, словно камнепад, чудовищной силы ледяной дождь, вмиг оглушивший и не оставивший ни одной сухой нитки. Замерзшего, ослепшего, оглушенного, меня схватили чьи-то руки и принялись трясти. Послышались непонятные гортанные голоса. Кажется, говорили на северном наречии, но странно, искаженно и грубо. Все это продлилось совсем недолго, несколько мгновений, а потом беспамятство вернулось. Вместе с ним пришло и осознание того, что все это происходило не со мной. Но с кем?»

Ответ не заставил себя ждать.

Когда именно он вынырнул из небытия, Рик не помнил. Мой брат еще ничего не видел, плохо слышал, мало что ощущал, но знал, что жив, что мыслит, и этого пока было достаточно. Он вспомнил, как оказался в Башне, вспомнил, как в камеру ворвались мы с Айком, вспомнил учителя, дорсов, портал и взрыв… но то, что произошло после взрыва он вспомнить не мог. Где он сейчас? В Лесу? В Башне? Куда пропали остальные?

Рик попытался оглядеться, но не смог открыть глаза. Некоторое время его преследовало ощущение полной беспомощности, потом появилась боль, за ней вернулся слух. Его куда-то везли, спутанного, как барана или теленка на продажу, или как пойманную на охоте дичь, перекинув через резко пахнущий лошадиный круп. Слышался топот копыт, перекличка наездников и странный хруст.

Рик сделал усилие, открыл глаза и начал исподволь оглядываться. Вокруг были огромные снежные сугробы и стволы гигантских хвойных деревьев, в гуще которых визжали и рычали какие-то твари. Иногда, не решаясь приблизиться, молнией проносились мимо птицы, издавая пронзительные звуки. Один раз темный зверь величиной не меньше медведя вынырнул из снега и кинулся под ноги несшего Рика коня. Один из незнакомцев-пленителей бросился наперерез. Зверь наткнулся на выставленное копье, лязгнул клыками и с воем скрылся в чаще.

Спустя какое-то время темный полог древесных крон в нескольких местах прорезали косые дымные лучи. Стало светлее. Конь, несущий Рика в неизвестность, вырвался на опушку, сверху обожгло солнце, да так, что, обрадовавшийся было Рик тут же пожалел о недавней, как сейчас уже казалось, приятной тени. Один из незнакомцев повернулся и издал гортанный крик. Над головой послышался ответный крик невидимого спутника, земля дернулась, сетку мотнуло в воздухе и так шарахнуло Рика о твердый бок животного, что на какой-то миг потемнело в глазах.

Глядя на проплывавший мимо диковинный древесный ствол, по которому бегали большие белки, Рик подумал, что сейчас готов превратиться в такую вот белку, лишь бы сбежать. Ячейки сетки все сильнее врезались в тело. Неизвестные теперь двигались вниз по каменистому склону к гряде белых холмов. С одной стороны сверкало затянутое льдом огромное озеро, с другой растянулось редколесье. Невзрачное поселение возникло неожиданно. Рик заметил его только тогда, когда их небольшой караван оказался у высоких ворот, врезанных в темный, теряющийся в снегу, частокол. За воротами, над которыми был водружен громадный рогатый череп – причем с одним рогом во лбу, открылась улица, обрамленная кривобокими рублеными избами. Здесь не было простора, знакомого по широким улицам деревень Этории. Избы словно подпирали одна на другую. За ними высились стены, какие-то сети и неказистые сторожевые башни.

Откуда-то сбоку появился высокий мужчина с правильными чертами лица, но заросший бородой, как старая коряга мхом. Он жестом остановил коня и подошел к Рику. Встретившись взглядом с пленником, бородач покачал головой, буркнул что-то непонятное, и крикнул кому-то сзади:

– Эй! Гость непростой.

Несколько пар рук спустили Рика на землю, высвободили из сети и повели дальше по улице к длинному сараю, возле которого толпились похожие друг на друга люди. На вид они мало чем отличались от простых дикарей, тех, кого Рик видел в видениях. Правда он также подметил, что лица эти были столь же человеческие, как и у горожан Виллона. В глазах собравшихся была враждебность, презрение, насмешка, но вместе с тем было и сочувствие, любопытство и забава. Словно бы большинство уже знало, кто он и зачем его привезли. Изнутри избы раздавался тихий хор голосов – какое-то жуткое пение, становившееся то громче, то тише. От этих звуков по телу Рика поползли мурашки. Идти дальше ему совсем не хотелось, но выбора не было. Последовал легкий толчок, и он оказался внутри.

В помещении непонятной формы с низким потолком было душно, по стенам были развешаны факелы, отбрасывающие оранжевый свет на грубых деревянных идолов. Пахло чем-то неприятным, звериным. Кое-где сквозь щели в стенах просачивался дневной свет, пронизывая красноватую дымку тонкими бледными лучами. В центре раскачивалась в танце плотная толпа. Движения нескольких десятков людей подчинялись ударам барабанов в руках двух дряхлых полуголых мужчин. Еще несколько фигур в белых балахонах с капюшонами выстроились вдоль плоского серого камня, на котором горел костер. Зловещие языки пламени метались из стороны в сторону, вверх поднимались тяжелые спирали густого черного дыма. Трепещущее пламя отбрасывало жуткие тени. Рик не мог отвести взгляда. Мысли потекли вяло. Страх и тревога словно испарились. Осталось только чувство отрешенности, словно Рик наблюдал за тем, что с ним происходит, со стороны.

Кто-то подхватил его под руки. Он не сопротивлялся, а спокойно наблюдал, как его привязывают к одному из идолов, как стягивают одежду, как разрисовывают какими-то символами. Рик не напрягся даже когда перед ними вырос голый по пояс человек в меховых штанах. Лицо мужчины было раскрашено белой краской. В одной руке он держал чашу, в другой – небольшую метелку. «Колдун, не иначе», – вяло подумалось Рику. Полуголый дикарь тряс космами, приплясывал, крутился на месте и завывал. Рик решил, что его собираются принести в жертву. Далекий инстинкт самосохранения заставил проверить прочность привязи, брат дернул руками – ремни оказались крепкими. Рику подумалось, что ему стоило бы заволноваться, но волнение уже давно испарилось. Он просто смотрел, как бесновался колдун, а костяные фигурки на концах длинных шнурков, привязанных к прядям густых грязных волос, бились друг о друга.

Крашеный дикарь окунул кисточку в чашу и брызнул в лицо Рику. Остро пахнущая жидкость обожгла кожу. Перед глазами все закружилось. Грозные лики идолов приблизились, сурово уставившись на него. Постепенно статуи зашевелились, качнулись в ритме общего танца, и Рик вдруг обнаружил себя пляшущим среди них. Ремней на руках уже не было, рядом прыгала полуобнаженная девица, движения ее были гибкие и соблазнительные. Пыльные солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели сарая, пьяно-безумное колыхание ужасных обитателей дебрей, барабанная дробь внутри головы… перед глазами замелькали образы. Сталь. Кровь. Сталь. Кровь. Сталь… и вдруг все оборвалось. Сознание прояснилось, разум вернулся. Рик остановился. Он стоял среди безумных дикарей, в руке у него был нож. Из темноты к нему подскочил крашеный колдун.

– Чар ты не брать!? – спросил он.

Рик не ответил. Его мысли были заняты другим. Он пытался понять, как ему удалось освободиться от оков, и откуда у него в руке нож. Как будто читая мысли, колдун произнес:

– Нож брать, но горло резать нет. Предки не хотеть? Или Гавар правду говорить?

Колдун перестал трясти головой. В наступившей тишине еще слабо звучала музыка.

– Ты знать господин? – прищурился колдун.

– Нет, – честно ответил Рик.

Дикарь почему-то засмеялся. Он долго хихикал, постукивая о землю грубыми сапогами, все не мог остановиться, потом закрыл глаза и стал что-то бормотать. Шептался он долго и нудно. Рику это надоело.

– Чего тебе надо? – крикнул Рик.

– Уходить! – крикнул колдун в ответ и указал на дверь. – Ходить, гулять!

Рик не понял, но спорить не стал. С ножом в руке он вышел из сарая, пробился сквозь плотную толпу зевак и пошел прочь. Едва избы и ворота остались позади, солнце закатилось за зубчатые силуэты дальних гор, из-за туч выкатился месяц и расплескал повсюду живое серебро своих лучей. Они покрыли поле, кустарник и лес, что виднелся впереди. Пока Рик мучительно соображал, куда ему бежать, за спиной раздался шум. Рик обернулся. К нему приближались двое в волчьих куртках и с копьями.

– Эй! Не простой! Вождь хотеть ты говорить, – грубо прорычал один из них.

– Меня же отпустили, – с грустью в голосе сказал Рик.

– Я знать! Вождь говорить!

«Если бы хотели убить, убили бы», – произнес про себя Рик. Месяц в небе, казалось, ухмыльнулся, глядя на незадачливого пленника, так и не сумевшего вырваться на свободу. Рик сердито кивнул и пошел за конвоирами. Идти пришлось недолго. Недалеко от поселения, возле столба с черепами стоял рослый мужик в шкурах, волосы на его голове серебрились, а борода опускалась почти до живота.

– Я Шорох, вождь Дуба-ну, жителей Ваку-да, – произнес мужик на северном наречии без акцента.

– А я Рик, житель Виллона.

– Не слышал про такой, это где?

– В Нордении.

– И про такое не слышал, наверное, где-то на юге…

– Возможно, – честно ответил Рик и задумался. Он все еще не знал, где находится, – А мы сейчас где?

– В Ваку-да, – усмехнулся вождь.

– Про Ваку-да я понял, – вздохнул Рик, – но где это? В Этории? На юге? На севере?

– Наш Ваку-Да – самый северный из всех северных поселений на этой стороне мира. Дальше только руины и… вечный снег.

– Какие еще руины? Где?

– Потише с вопросами, а то у меня голова начинает болеть, – перебил вождь, – ты мне вообще своим появлением большую головную боль доставил. Думаешь, они просто так сюда идут? Нет, они идут сюда за тобой, а мне от этого только головная боль. Придут, как всегда всех распугают, отберут половину запасов, да еще юнцов наших прихватят, а нам молодые охотники самим нужны!

– О ком это ты? – спросил брат.

– О людях из руин, конечно, о ком же еще?!

– Какие люди из руин?

Вождь напрягся, но потом дернул плечами и расслабился:

– Ох, прав был Гавар, да и старый Гега тоже – «непростой» ты. Они так мне и сказали, а потом мне рассказали, что к нам идут люди из руин…

– Да кто они такие, эти люди из руин? – настойчиво продолжал спрашивать Рик.

– Кто такие – не знаю, и никто здесь не знает, и не знал никогда, – спокойным тоном объяснил Шорох. – Приходят они всегда с севера, со стороны руин, и всегда с поручениями от какого-то господина. Господин этот хоть нам и не господин, но ввязываться в его дела нам незачем, уж пусть лучше они, эти, из руин, с ним разбираются.

Рик задумался.

– Но ты не думай, ты не первый такой… «непростой». Таких, как ты, у нас уже много побывало. Вы как у священного камня появитесь, «они» сразу к нам. Старый Гега говорит – «они» ищут кого-то, но кого, он не знает.

– Не понимаю… – проговорил Рик, – ничего не понимаю.

– Что ты не понимаешь? – насмешливо спросил вождь. – Тебя у камня нашли, скоро «они» здесь будут, заберут тебя и все.

– Зачем я им?

– Я не знаю, может, друзья они тебе, а может – враги, только мне от этого одна головная боль.

– Так в чем же дело, дай мне уйти, и головной боли не будет, – предложил Рик.

– Ха, думаешь все так просто? – усмехнулся вождь. – Нет, не просто, – вздохнул он, – если я тебя не поймаю, люди из руин разозлятся и накажут, беды всякие на племя нашлют.

– Какие беды?

Издалека, там, где мерцало зарево костров, донеслись громкие нерадостные крики дикарей. Собеседник помедлил с ответом, а когда показалась группа людей, добавил:

– Сам их спроси, только осторожнее, «они» странные очень и отвечать на вопросы не любят.

– Может, знаешь, куда они меня поведут?

– В руины, куда же еще.

– А что там со мной будут делать?

– Я там не бывал, не знаю.

– Наверное, прирежут, – предположил Рик.

– Если так, постарайся умереть как мужчина.

Вождь сочувственно взглянул на Рика. Тот мрачно посмотрел на собеседника и задал последний вопрос:

– Скажи, откуда ты так хорошо знаешь северное наречие?

– Люди из руин заставили; это было одно из наказаний нашему племени за то, что мы одного такого, как ты, упустили.

Глава 8

Арк вышел из землянки. Он только-только вылечил двух простуженных девочек-близнецов у Сатны-вдовы и очень устал. В племени было и так мало детей, а после зимы с ледников частенько задували особенно холодные ветра. Следом за ними по ночам налетала пурга. В это время дети в Северной Пустоши умирали чаще обычного, так что новая необычная способность Арка видеть и исцелять всякого рода недуги, особенно у маленьких нордов, оказалась как нельзя кстати. То, что он брался помогать всем, и взрослым и детям, включая девочек, о которых дикари не очень-то заботились, вызвало уважение у женской половины племени.

Арк и Роб не знали, так ли обстояли дела в других племенах, но у фуркарс женщины играли в жизни племени очень важную роль. Они не только вели домашние дела, но и шили одежду, готовили пищу, ловили рыбу, сушили и заготавливали ягоды и коренья. Девушки даже охотились – метали легкие дротики и стреляли из луков, добывая мелкую дичь и птицу, чем удивляли Арка и Роба, привыкших к тому, что слабый пол ничем таким заниматься не должен. Впрочем и слабыми они не были – северная жизнь не располагала.

К ногам Арка подбежал серый пес и принялся тереться о старые сапоги, отвлекая его от посторонних мыслей. Он нагнулся и почесал пса за ухом. Еще по прибытию друзья заметили, что в поселке жили несколько десятков собак, вернее, прирученных волков, которые нашли с дикарями общий язык. Помимо них, на окраине обитало несколько небольших медведей мелкой лесной породы, которые подбирали гниющую рыбу и отбросы, а также стадо полудиких свиней, которых люди в голодное время забивали, чтобы пополнить запасы пищи. Звери не были в полном смысле домашними, но привыкли к человеку, признавая его главенство. Кстати, именно благодаря животным и детям друзья окончательно завоевали доверие фуркарс. Это случилось почти сразу после того, как они объявили себя рускас.

Арк хорошо помнил тот день. Неподалеку от поселка было озеро. В полноводье туда заходила вода из реки, и можно было ловить рыбу. Однажды друзья отправились к озеру вместе с компанией ребятишек. Подойдя к воде, они заметили, что на озере не было обычно многочисленных серых северных гусей. Роб невольно прислушался. Что-то его насторожило, и не зря. Вот на воду сел молодой гусь и сразу загоготал, закричал, стал махать крыльями, пытаясь взлететь, но не успел. Раздался всплеск, и птица ушла под воду. Собаки-волки тут же начали рычать и лаять. Ребятня с опаской отступила от берега, и только маленький Васкор, сын охотника Бунга, ничего не замечал. Улучив момент, он взобрался на камень поближе к в воде и закинул свою удочку. Не прошло и нескольких минут, как что-то ухватило крючок и дернуло вниз. Не желая упускать добычу, мальчуган полетел в воду, и, как гусь, исчез из виду.

За ребенком бросился самый большой пес, Торп, вожак всей стаи. Зверь погрузился под воду, схватил Васкора зубами и принялся тащить его к берегу, но какая-то невидимая сила поймала животное. Мальчик и пес вместе пошли на дно. Роб даже не понял, как и когда успел призвать силу. В голове представилось, как над озером поднимается большая волна и выбрасывает мальчика и пса на сушу. Роб всего лишь представил себе эту картину, а когда открыл глаза, то понял, что все это свершилось наяву.

Рядом с ним, мокрые и дрожащие, сидели Торп и Васкор, а рядом билась громадная, покрытая сплошь костяными наростами черная рыба. Чудище мотало хвостом, изгибалось и даже рычало, хотя вполне возможно, что рычал Торп, который уже опомнился и прыгал вокруг водной твари, оскалив зубы. Его порыв подхватили малолетние фуркарс и обрушили на врага все, что валялось под рукой. Тут же прибежали взрослые и удивились – они никогда раньше не видели такого ужасного создания. Лишь приковылявший дряхлый полуслепой Урво припомнил, что в юности слышал о чем-то подобном. По словам старика, такие огромные хищные рыбины жили вверх по реке, но никогда ранее не забирались в озера и пруды.

Что и говорить, убить такую тварь было за честь любому норду, а то, что это сделал бывший скин и новоявленный рускас, подняло авторитет друзей среди дикарей на недосягаемую высоту. Торп, хоть и животное, тоже оценил поступок, и, в благодарность за спасение, принял Роба и Арка в свою стаю, и с тех пор каждый волк прижимал уши при виде чужеземцев в знак уважения и признания.

Вокруг царила весна. Снег кое-где еще ослепительно сиял на ярком солнце, но это были небольшие островки, осевшие, покрытые блестящей коркой наста. Лисы начали гон, и теперь к ним присоединились волки и дикие коты. Показались первые стаи кочевых птиц: гусей, ворон и белых гарфангов – огромных сов. На лозняках появились пушистые почки, и распускающиеся ветки стали еще вкусней для оголодавших за зиму копытных. Несколько шерстистых носорогов пару дней назад появились в окрестностях селения и теперь, шумно фыркая, паслись в ближних кустарниках. Мяса с такого зверя хватило бы всему племени на много дней, но фуркарс не охотились на носорогов. Одно такое чудище весом с несколько быков в озлоблении могло передавить пару десятков охотников сразу. К таким потерям племя было не готово.

Становилось теплее. На проталинах уже пробивались первоцветы, распуская свои желтые и белые бутоны. Среди цветов сновали мелкие грызуны: земляные белки, мохнатые белые сурки, северные кролики. Перезимовав, они думали теперь не о запасах на долгую зиму, а о продолжении рода. У людей тоже наступала пора любви. Вот, например, старшей внучке из рода старухи-шаманки нравился светловолосый юноша-скин Корс из племени Огненных, что жили вниз по реке, за порогами, там, где стояли хвойные леса. Огненными их прозвали за то, что все их охотники были сплошь рыжеволосы. Была у них и другая особенность – они умели приручать диких лосей. Вот только Корсу это не помогло. Однажды он ушел погулять и потерялся, нашли его бродячие лесные охотники и продали фуркарс, и с тех пор он не знал ничего, кроме участи скина.

Хотя по настоянию новых рускас все скины племени получили свободу, старшие женщины все равно были против неравных браков. Несчастные влюбленные не раз пытались уговорить старух позволить им быть вместе, но те отвечали отказом. Когда же молодые объявили, что покончат с собой, друзья решили вмешаться и убедили старух дать согласие на брак. В общем, они постепенно свыкались со своим положением. И если вначале у них и были мысли бежать, то в последнее время они совсем позабыли об этом. Да и к чему? Ну, допустим, они убегут прочь, обманув надежды и упования племени. Но куда они пойдут? К барьерам? Даже если они и доберутся туда, там они, в лучшем случае, опять будут обречены на каторжный труд в темных штольнях. Ну, а в худшем – их продадут другим дикарям, а там надежды получить когда-нибудь свободу уже не будет. Нет, бежать некуда. Что их ждало в Нордении? Как ни тяжела была мысль о вечной разлуке с родными и друзьями, Арк и Роб понимали – на севере у них было будущее, а дома – нет.

Чтобы лучше узнать нордов, Арк даже принялся собирать местные легенды и верования. Сказания северян оказались мрачными и суровыми – под стать их холодному краю. Бесплодная земля, долгие зимние ночи, близкая смерть, дыхание которой ощущал каждый норд – все это наложило свой отпечаток на верования людей. Даже детские сказки говорили о злых духах, о людях, восставших после смерти, о мраке, свирепых хозяевах снегов, отступниках, чудищах и странных тенях, что охотились на заплутавших путников.

У нордов не было духов, хранителей, не было великих войн и империй. Для дикарей Северной Пустоши мир был прост и коварен. Давным-давно все норды были счастливы и жили на небесах. Их вождями были два брата, Краддом и Краммом. Обоим воинам нравилась одна и та же женщина, прекрасная шаманка Лерда. В борьбе за ее сердце Краддом и Краммом решили сделать возлюбленной самый прекрасный подарок, и тот, чей подарок она выберет, и станет ее возлюбленным. Краддом сотворил сушу и населил ее множеством прекрасных созданий. Краммом же создал водоемы, моря, озера и реки, и заселил их самыми разными существами. Подарки настолько понравились Лерде, что она пожелала владеть обоими мирами. Вот только делить свое владычество с кем-либо из братьев она не захотела. В тайне она пришла к каждому из воинов и пообещала стать именно его избранницей, если тот победит соперника в бою. Одержимые любовью, братья вызвали друг друга на поединок, но они не знали, что перед схваткой коварная Лерда смазала их оружие самым сильным ядом.

Пока Краддом и Краммом бились за сердце Лерды, в их раны просачивался яд. В конце концов жизненные силы оставили братьев, и они рухнули на землю. Тогда к ним явилась злорадствующая Лерда и рассказывала всю правду. Гнев и обида переполнили братьев. С последними вздохами они воззвали ко всем существам, которых сотворили, и попросили о мести. Из всех земных и водных тварей первым откликнулся ужасный змей Барр-Гаан, чей яд использовала Лерда. Он подкрался к шаманке, пока та еще глумилась над братьями. Змей сковал ее в своих объятиях, а другие твари спустили пленницу с небес на землю и отнесли в глубокую пещеру самой большой горы. Но, прежде чем звери успели заключить Лерду в каменную темницу, шаманка издала ужасный вопль. Ее зов донесся до небес. Не ведая, что на самом деле произошло, все норды поспешили на помощь. Разгневанные, они спустились с небес на землю и принялись уничтожать все живое. Но потом им открылась вся истина, и они попытались вернуться домой, только никто из них не знал дороги назад.

Обреченные на жизнь и смерть в новом неизведанном мире, норды обратились к змею Барр-Гаану и попросили прощение за то, что в гневе желали уничтожить все живое на земле и в воде. А еще они попросили никогда не ослаблять хватку и крепко держать коварную Лерду. Барр-Ганн согласился и взял власть над всеми подземельями, а нордов отправил жить на поверхность. Так, по преданиям севера, и родились три мира – мир небес, оставленный нордами, мир земли и воды, их новый дом, и мир подземный, где властвовал великий змей.

Тела вождей норды передали змею, и он положил их у ног скованной Лерды, чтобы та видела плоды своего злодеяния. Но шаманка особого раскаяния не чувствовала. С помощью своих чар она надеялась вырваться из заточения. Через видения и сны она проникала в наземный мир и соблазняла нордов обещаниями могущества и вечной жизни. Тех, кто верил в ее уговоры, она обучала черному колдовству и направляла в подземелья, на поиски своей темницы. Самым могучим из ее учеников был некий Корвинус. Именно он основал культ Лерды и собрал самую могучую армию ее почитателей. Вот только найти темницу ему так и не удалось, отчего Корвинус сошел с ума и умер, а культ Лерды угас.

Конечно, Арк прекрасно понимал, что правды во всех этих мифах было не больше, чем в Эторийских сказаниях о хранителях, но северная легенда о создании мира почему-то встревожила его. Возможно от того, что речь в ней шла не о всесильных существах извне, а о нордах, тех самых дикарях, что окружали его каждый день. А что, если мир действительно создали они, простые люди, со всеми своими достоинствами и недостатками? Арка пробрала дрожь.

Глава 9

«Должен же быть здесь хоть кто-то живой. Ведь должен же!», – впервые за много лет Минар поддался панике. Он метался темными лабиринтами Тар-лоссера, пытаясь отогнать страх, который грозил сковать разум. Дыхание сбилось. Погибший от руки убийцы Рубис был лишь первым в череде мертвецов, которых обнаружил Минар. У всех несчастных было перерезано горло. «Неужели это все дело рук одного убийцы?» – Минар передернулся. Очередной изгиб тоннеля подтвердил самые худшие опасения. Он склонился над телом, зачем-то пощупал пульс, хотя и без того было видно, что несчастный совместим с жизнью так же, как двуручный меч с ножнами от кинжала. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять – здесь вообще нет живых. И чужих тоже нет.

Холод пробежал по спине, захотелось позвать хоть кого-нибудь. Но выдавать свое присутствие неизвестному противнику Минар не хотел. Закусив губу, он перевел дыхание и побежал дальше. Ему продолжали встречаться лишь мертвые, словно по катакомбам пронесся метательный диск дааров, которым он так и не успел овладеть в совершенстве. Причем рука, бросившая его, была запредельно сильна и нечеловечески искусна.

Вдалеке раздался какой-то звук. «Стон? Или показалось?», – Минар остановился. Он долго вслушивался в тишину. «Нет, показалось. Видимо ветер. Он часто издает в подземельях и пещерах странные, пугающие звуки». Неожиданно звук повторился. На этот раз Минар четко расслышал именно стон. Такой звук не мог издать ветер, только живой человек, которому было очень больно. Минар прижался к стене и медленно и бесшумно пошел на голос.

Несчастный обнаружился через два изгиба подземного коридора. Это был дорс, имени которого Минар не знал. Он сидел возле входа в усыпальницу, привалившись к стене, и зажимал рукой рану на боку. Кровь сочилась сквозь пальцы, отчего кисть руки казалась черной и блестящей, словно была облачена в перчатку. Раненый смежил веки, лицо его выглядело неестественно бледным, землистым, отчего могло показаться, что он уже умер. Минар осторожно приблизился. Как будто чуя его присутствие, дорс открыл глаза и тихо простонал сквозь стиснутые зубы.

– Марик… – прошептал дорс, – Марик Вал…

– Оставь приветствия на потом, – перебил его Минар. – Лучше расскажи, что здесь случилось?

Дорс закашлялся, на губах показалась кровь. По пальцам, зажимающим рану, потекло сильнее. Минар опустился на колени, попытался убрать руку, чтобы осмотреть повреждение. Марик вяло его отпихнул.

– Оставь. Ты не целитель, – прошептал он. – А я и сам знаю, что мне осталось недолго.

– Паршиво, – произнес Минар.

Марик кивнул в ответ и снова закрыл глаза. Дыхание его было слабым. Минар испугался, что тот умер. Но нет.

– Они напали внезапно, – еле слышно заговорил дорс, не размыкая век. – Неожиданно. Мы не успели…

Он снова закашлялся.

– Кто «они»? – спросил Минар.

– Люди… на них была наша форма, но… они… не наши…

– Как они сюда попали? – этот вопрос Минар задавал себе с того самого момента, как сразился с первым убийцей.

– Не знаю… – раненый задергался в новом приступе кашля, болезненно изогнулся. Голос зазвучал сдавленно: – Мы не сразу сообразили…

«Сообразили бы раньше, были бы живы», – пришла на ум Минару циничная, но, увы, точная мысль.

– Слишком поздно, мы слишком позд… – начал Марик, но замолчал на полуслове. На сей раз причина была не в приступе кашля и слабости. Так молчат, когда стыдятся признаться в чем-то. Минар посмотрел на дорса. Пристально, испытующе. Тот вновь заговорил, почти тараторя, хотя в его состоянии это казалось невозможным.

– Они… они успели! Пока мы защищались… они… там… ничего… там пусто… там его больше нет…

– О чем ты?! – забыв об осторожности, закричал Минар.

– Они вскрыли ящик!

– Что?! Как? Как вы могли?

– Только один…

– Один – это уже слишком много! – Минар нервничал, боялся и кипел от злости одновременно. Он оставил Марика и бросился в усыпальницу. Вдоль стен тянулись ряды каменных ящиков-гробов, в которых спали хранители. Минар не раз захаживал в этот зал, проверял гробы, думал. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы понять – Марик говорил правду. Неизвестным удалось вскрыть один из ящиков, а значит, где-то прятался живой бодрствующий хранитель. Минар поежился не то от невеселых мыслей, не то от холода. Оглядевшись, он заметил, что зал затягивает туманом, как бывает весенним утром у реки. Туман полз между гробницами, стремительно сгущался. Еще мгновение, и он накрыл собой все. «Нет, только не сейчас. Сейчас дальновидение было совсем некстати! – подумал Минар, но до него уже доносились грохот, лязг оружия, и чьи-то крики.

«Что это? Новая атака?»

Он рванулся к выходу, но понял, что не может сдвинуться с места. Тем временем в проеме появилась фигура. Это был человек, облаченный в одежду дорса, но это был не дорс. Чужак по виду напоминал южанина, а раз так, значит, наемник. Незваный гость прошел мимо Минара к одной из гробниц. Там незнакомец провозился несколько минут, потом раздался неприятный скрежет, и крышка гроба сдвинулась. Из щели повалил зеленоватый дым. Лже-дорс подпрыгнул и бросился вон из зала. Но Минара он больше не интересовал. Его взгляд был прикован к гробнице, из которой поднималась человеческая фигура. Сомнений не было – это был хранитель, и он был невероятно похож на Химура. Только тело его было плотью, а не иллюзией. Осунувшееся лицо, запавшие глаза, кожа мертвенного оттенка. Минар видел перед собой почти скелет, обтянутый желтой пергаментной кожей.

Неожиданно взгляд хранителя задержался на том месте, где стоял Минар. Черные тонкие губы изогнулись в усмешке. Воскрешенный расхохотался жутким леденящим смехом. Впрочем, смеялся он недолго. Глаза его полыхнули, и на лицо вернулось сосредоточенное выражение. Покачиваясь, будто человек, который лежал в неудобной позе, а теперь едва держался на затекших ногах, он двинулся к выходу.

Туман вдруг рассеялся. Минар вынырнул из видения и горько усмехнулся – ситуация оказалась куда хуже, чем он мог себе предположить. Один, или все, в данном случае разница невелика. Хранитель действительно был на воле, где-то в подземелье Тар-лоссера, а значит, всем обитателям города грозила опасность. Нужно было что-то делать, но что? Минар был один, а в одиночку хранителя не найти, и даже если и найти, что толку? А вот хранитель один запросто может укрыться где-то в подземных лабиринтах, поднабрать сил, а затем пробудить остальных. Что этому можно противопоставить? В сложившихся обстоятельствах – ровным счетом ничего. Хотя нет…

Решение пришло само собой. «Бежать из города, бежать как можно быстрее и уводить с собой дааров!» С этой мыслью Минар вышел из зала. У порога лежал Марик. Он был еще жив, но выглядел так же паршиво, если только не хуже. Побуревшая от крови одежда влажно облепила тело вокруг раны.

– Сможешь идти? – спросил Минар, наклонившись.

– Брось меня. Уходи сам. Я все равно не жилец.

Минар подставил плечо.

– Клади руку, попробуем подняться.

– Брось…

– Нет, не брошу! Пойдешь с моей помощью, – скрежетнув зубами, настоял Минар.

Раненый положил руку на плечо, уперся, и Минар медленно поднялся на ноги.

– Хорошо, – подбодрил он. – Теперь идем.

– Куда? – спросил Марик.

– К порталу. Надеюсь, ты знаешь, как им пользоваться.

Раненый дорс пошатнулся. Окровавленная рука его оторвалась от раны и нырнула за пазуху. Перепачканные кровью пальцы вытащили свиток.

– Вот. Возьми.

– Что это?

– Здесь написано, как пользоваться порталом. Когда начался бой, Карис дал это мне и велел беречь как зеницу ока. Я сберег.

Минар сунул свиток за голенище сапога.

– Ладно, пошли.

Шаги давались с трудом. Каждый новый был тяжелее предыдущего. И если поначалу Минару казалось, что он запросто взвалит дорса на себя и дотащит куда угодно, то теперь он убеждался в обратном. Раненый пытался идти сам, лишь опираясь на плечо, но сил у него не было и, сделав шаг, он всем весом повисал на Минаре. Марик хрипел, иногда его накрывало, и он захлебывался кашлем. Последние приступы закончились тем, что его вырвало кровью. Это не добавляло бодрости, но другого выхода, как дотащить раненого до портала Минар не видел. В любом случае у него была цель, и думать о чем-то, кроме нее, не хотелось.

Впереди открылся новый просторный зал, в центре которого стояло сооружение, похожее на сломанные каменные врата какого-то замка. Это был портал. Последний рывок требовал массу усилий. Минар остановился и усадил дорса на пол:

– Передохнем, а то я ног не чую, – объяснил он.

Какое-то время они оба сидели молча и тяжело дышали. Минар пытался унять колотящееся сердце и расслабить уставшие мышцы. Раненый дышал еле-еле, грудь его практически не вздымалась, но воздух из нее выходил с хриплым свистом, как из прорванного бурдюка.

– Когда доберешься до наших, – наконец заговорил Минар, – первым делом отыщи Арима. Расскажи ему, что здесь произошло. Пусть он сразу же высылает подмогу.

Марик закашлялся. Когда его тело перестало содрогаться от приступов, он только молча кивнул, здоровой рукой размазав кровь по лицу.

«Хоть бы живым добрался, – подумал Минар. – Если не дойдет – все пропало». Он подставил плечо, с рычанием начал поднимать дорса, как вдруг со стороны портала раздался неприятный свист. Камни затряслись и засветились. Мгновением позже из темноты вынырнул силуэт, потом еще и еще. Люди, что выходили из портала, были Минару не знакомы.

– Это они, – прохрипел Марик.

Минар опустил дорса на землю, выхватил из-за пояса кинжал и вложил его раненому в руку.

– Мне не надо, – пробормотал тот. – Я все равно не жилец.

– Держи! – жестко повторил Минар, выхватывая второй рукой метательный диск.

На этот раз страха не было. Они оба уже, считай, покойники. Но лучше с оружием в руках, чем покорно, как скотина на бойне…

Враги их заметили, но не торопились. Да и куда было торопиться? Жертвы – вот они. Один раненый, второй явно уставший. Да и не бежит никуда. То, что бежать некуда, Минар понимал и сам. Он завертелся на месте, выбирая позицию поудобнее. Он очень хотел прирезать как можно больше ряженых самозванцев, а их стояло аж девять человек. Пальцы сжали странное оружие, рука легко отклонилась в замахе. Бросок! Диск сорвался и полетел в толпу. То ли рука дрогнула, то ли расчет оказался неверным, но диск полетел неудачно – косо, куда-то в сторону, а потом резко изменил траекторию движения и…

Двое из гостей с визгом повалились на землю, остальные отступили в стороны. Никто из них не умер, и назад диск не вернулся. Не то застрял где-то, не то просто упал на камни. На врагов атака Минара подействовала, как красная тряпка на быка. Опомнившись от шока, они рванулись вперед. Казалось, что они даже не остановятся, чтобы пустить в ход оружие, просто затопчут храбреца. Минар огляделся в поисках хоть какого-то оружия. Под ногами не оказалось даже камня, каким можно было бы размозжить голову. Минар, сам того не замечая, попятился. Это было ошибкой. Он оставил раненого дорса одного.

Наступавшие убили Марика как-то буднично, на ходу – взмах, удар, смерть. Дорс не сопротивлялся – попросту не мог, он умер тихо, а Минар лишился возможности передать весть о пробуждении хранителя. Шаг назад, еще шаг. Отступление не могло быть вечным – Минар уперся спиной в стену.

– Ну, давайте, твари! – рявкнул он. – Кто первый?

Пригнувшись и расставив руки, Минар подумал о том, что нужно прыгнуть на ближайшего противника и постараться сломать ему кадык до того, как в тело вонзятся клинки остальных. Но враги остановились шагах в десяти.

– Ну, что вы встали?! – закричал Минар, срываясь на хрип. – Трусы!

Ответом ему был дружный смех, отчего стало ясно – его не собираются убивать. Он был им нужен живым. «Если так, то лучше просто броситься на мечи», – подумал Минар и поднял глаза кверху, туда, где в нормальном мире было небо. «Все! Жизнь кончена. Больше я никого не увижу. Простите, даары, придется вам поискать другого Последователя Солнца». Минар вздохнул. Взгляд его от сводчатого потолка пополз вниз, пробежался по лицам врагов и застыл на остриях мечей, подрагивающих совсем рядом – только один рывок и все. Неожиданно голова ближайшего противника резко дернулась в сторону. Лицо побледнело. Руки метнулись к горлу, которое окрасилось красным. Кровь хлестнула, как из домашней птицы, которой отсекли голову. Минар вдруг почувствовал, что нужно падать, немедленно падать на землю, иначе смерть. Стоило ему только рухнуть вниз, как в воздухе вновь засвистело. В полумраке засверкали искры, послышались частые удары, словно железный дятел долбил своим стальным клювом камни. А спустя мгновение все стихло.

– Чисто, – рассек тишину ровный и знакомый голос.

Минар поднял голову. Трупы устилали все вокруг. Вид этой части подземного зала теперь был такой, словно здесь повеселился обезумевший мясник, но, быстро охладев к забаве, побросал все, как есть, и ушел в неведомом направлении, оставив на всеобщее обозрение результат своей полоумной шутки. Минар сдержал подступивший к горлу комок и посмотрел на нежданных спасителей. Дааров было всего трое.

– Великий прорицатель?! – тон даара, который обучал Минара броскам и хваткам, изменился, как только он увидел, кто перед ним стоит. – Указующий свет, вы ранены?

Минар мотнул головой. Даар нахмурился.

– Что здесь произошло?

– Пока сам не очень понимаю, – ответил Минар, встал и зачем-то принялся отряхивать штаны. – Вы-то как здесь оказались?

– За вами прошли через тайный ход, – ответил даар.

– Вы знаете о потайной двери? – удивился Минар.

– Да, – сухо произнес даар.

– Откуда?

– С этим вопросом вам стоит обратиться к Верховному Связному, – предложил даар.

– Что ж ты прав, пошли!

Неожиданно видение перенесло меня в другое место и к другим событиям.

Сир Джам тяжело поднялся из-за стола, тем самым показывая, что совет окончен. Он пребывал в раздражении, к тому же страдал от похмелья. Весь день ему приходилось решать тягомотные и пустяковые денежные споры, заниматься дележом домов и придумывать, как наказывать воров – вешать или ограничиться кнутом. А сколько было споров из-за знамени будущего государства! Рыцари предлагали белое полотнище с мечом, символом доблести, и девизом: «Защищать слабых и искоренять зло». И плевать им, что это против правил геральдики. Но куда хуже было то, что многие подчиненные слишком прониклись мятежным духом и всерьез считали, что новым государством должен управлять не высший совет, а некий синклит самых достойных, избираемых по заслугам. Причем всех будущих правителей они хотели выбирать и смещать по своему усмотрению. Доходило даже до того, что кое-кто поговаривал о включении в этот самый синклит не только тех, кто уже жил в городе, но и тех, кто обитал за его пределами, на окраинах, где и порядка-то до сих пор особого не было.

Сиру Джаму все это было не по душе, отчего голова у него шла кругом. А ведь у него, некоронованого правителя Рам Дира, хватало дел и посерьезнее! Например, нужно было срочно решать, что делать с Орденом Духов. На открытый конфликт он, конечно, идти не решался, да и не хотел, и потому избрал более длинный и хитрый путь. Сначала он выселил братьев с центральной площади, передав ее местных ученым, во главе с книжником Э’Дрефом, якобы для создания самой лучшей и самой обширной библиотеки во всей Этории. Спустя еще несколько недель он обратился к служителям Ордена с предложением-просьбой и вовсе перебраться из города в окрестности. Братья этому никак не обрадовались, но Сир Джам разъяснил, что вне Рам Дира неспокойно, люди боятся, а Орден может укрепить их дух, придать сил и навести там порядок. Кто-то же должен был и людей успокоить, и на путь истинный наставить.

В конце концов братья согласились и вышли за пределы города, где тут же принялись устанавливать свои законы. Сиру Джаму это не нравилось, но выбора не было. Главное – служители Ордена внутри города больше не проживали, хотя продолжали серьезно влиять на все, что происходило в Рам Дире.

Бывший второй капитан направился к выходу. Там его поджидал богато одетый невысокий человек лет тридцати с ранней лысиной. На лице его светилась широкая улыбка.

– Джавис, что тебе? – сухо спросил Сир Джам.

– Достопочтенный правитель Рам Дира, – обратился Джавис.

– Я не правитель, я лишь возглавляю Высший Совет, – бросил сир Джам.

– Да, да, конечно, извините, глава Высшего Совета этого великого города, – снова поклонился Джавис, – еще раз благодарю вас за мое спасение. Пожалуйста, окажите мне честь, примите эти скромные подарки.

Он хлопнул в ладоши. Из-за его спины появились слуги и поставили на пол три ларца. Сир Джам подошел ближе. В первом ларце аккуратной стопкой лежали книги в золотых с драгоценными камнями переплетах. Во втором были самые разные ткани и украшения. А в третьем оказались золотой кинжал с богато инкрустированной рукояткой, серебряный кубок с тончайшей чеканкой, изображающей аллегорию справедливого правления, металлические пластины с древними стихами и ажурный медальон с филигранным переплетением золотых нитей.

– Что ж, спасибо, – произнес сир Джам, – хотя я не очень люблю золото. Как ты посмотришь, если я передам все это в городскую казну? Могу приказать канцелярии выдать тебе расписку. Вы, купцы, расписки любите.

– Главы Советов великих городов не пишут расписок, – ответил купец Джавис. – И потом, помочь Рам Диру, это все равно, что помочь вам, ведь так?

Сир Джам кивнул.

– Если позволите, у меня для вас есть еще кое-что, – тут же вставил купец.

Бывший второй капитан ожидал этого. Он махнул рукой, купец еще раз поклонился и продолжил:

– Вчера в город пришел мой приказчик. Он как раз вернулся из Северной Империи, где принес не самые приятные новости.

– И какие же?

– Некий генерал Орнаво, используя свои связи и тайные богатства, обогнал других баронов и получил от императора задание чрезвычайной важности, а именно – любой ценой захватить ваш замечательный Рам Дир.

– Я это уже знаю, – сказал сир Джам.

– А знаете ли вы, уважаемый глава высшего городского совета, что имперцы уже подошли к границам Магниссии?

– К сожалению, и это для меня не новость, Джавис.

– Тогда не смею вас более беспокоить, господин глава высшего совета, – купец поклонился, и сир Джам отправился дальше, раздумывая. Все это время, несмотря на доносы осведомителей и доклады разведчиков, он очень надеялся, что Северная Империя не решится на открытый конфликт с Рам Диром, ведь она уже была в состоянии войны с Лорандией. Но, увы, император Урис все же обратил свое внимание на новый город, что сулило сиру Джаму массу неприятностей. Бывшему второму капитану Бонвиля оставалось лишь надеяться на смекалку и опыт старого сеньора Овада из Пуно, которого он отправил с заданием убедить имперцев оставить свои завоевательные планы, или хотя бы их отложить.

Глава 10

Восстание на юго-востоке Нордении вроде бы уже закончилось, а спокойствие в провинцию Буа так и не вернулось. Новая власть, похоже, не очень спешила наводить порядок. Патрули почти не попадались, зато на мостах нам предлагали заплатить за проезд какие-то вооруженные до зубов обиралы в цветах Королевской Гвардии. Такие же взимали дань около торговых постов и на паромных станциях. К нам приставали реже, чем к другим путникам, но платить приходилось. Конечно, можно было и не платить, но тогда драка была обеспечена, а лишний раз конфликтовать не хотелось, тем более что за время нашего похода не было ни дня, чтобы на глаза не попадались признаки недавнего насилия.

То тут, то там стояли сожженные дома, виднелись остатки разгромленных обозов, встречались виселицы с повешенными, над которыми довольно кружилось жирное и нахальное воронье. Иногда мы натыкались на места недавних стычек с еще не успевшими разложиться трупами, с которых стянули все, даже подштанники. Кто и с кем дрался, было непонятно. То ли разбойники со стражей, то ли стража со стражей, то ли разные банды друг с другом, а может, последние недобитые отряды мятежников с Королевской Гвардией. В одном перелеске мы натолкнулись на изрубленные тела полудюжины человек. Видать, эти сошлись из-за дележа добычи. Один из них так и умер, вцепившись в ожерелье, да с такой силой, что Эйо с трудом удалось разжать мертвые пальцы.

– Воистину, жадность губит людей страшнее чумы, – заметил Ирк, стоя в стороне. Видимо, отшельник процитировал какого-то древнего мудреца.

– Зато теперь мы богаче на несколько медяков, – ответил Эйо, приняв слова старца на свой счет.

Ирк промолчал и лишь проследил взглядом, как бывший стражник вешает на пояс неплохой полуторный меч и закидывает за спину арбалет с десятком болтов.

Все увиденное не радовало и не пугало, а заставляло все время быть настороже, и не зря. Не успели мы отойти от «жадных» мертвецов, как из кустов выскочили пять крепких мужиков. То ли они нас ждали, то ли вернулись за пожитками убитых. Подбадривая себя громкими криками, они накинулись на нас без расспроса, как бешеные псы на беззащитную добычу. Трое выбрали себе в жертву Эйо, а двое устремились к Ирку. Я почему-то врагов не заинтересовал.

Бандиты старались держаться уверенно и дерзко, но на бывшего начальника стражи Сирона это не произвело никакого впечатления. Он хладнокровно вскинул недавно найденный арбалет и выстрелил. Кованый болт настиг разбойника в пяти шагах от Эйо. Он крикнул что-то невнятное и упал замертво. Его приятели тут же остановились и отступили. Рыжий вояка бросил арбалет, выхватил кинжал и метнул его в мужика, что шел на отшельника. Бросок оказался неудачным, но мужик замешкался, и Ирк успел ткнуть ему посохом в пах, да так, что бандит с жалким воем присел и завыл от боли. Остальные бандиты остановились. Силы теперь были почти равны, а это в их планы не входило. Не дожидаясь, когда нападавшие придумают что-нибудь дельное, я бросился на них.

Моей жертвой стал подлец, что получил от Ирка посохом в живот. Один удар, и он повалился на бок, захлебываясь кровью. Рядом несколькими ловкими движениями Эйо расправился с другим негодяем, рослым мужиком в синих штанах. Уцелевшие враги даже развернулись и бросились бежать, но рыжий вояка и не думал их отпускать. Он хладнокровно зарядил арбалет одной, а затем второй стрелой, и оба выстрела были точны, несмотря на то, что враги пытались вилять и перекатываться.

– Ловко вы их, – сказал Ирк, когда все завершилось.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – заметил я и вместе с Эйо принялся осматривать трупы. Не обнаружив ничего стоящего, мы вернулись на дорогу и к полудню нашли то, что искали. Караван, о котором рассказывал местный охотник, встал лагерем в небольшой долине. Виднелись повозки, горели костры, топтались в стороне стреноженные лошади. Вдоль палаток прохаживались люди в одеждах Ордена, а в загонах за повозками толпились люди.

– Сколько же их тут, – прошептал Ирк и беззвучно зашевелил губами, видимо пытаясь сосчитать людей. Я тоже считал, но все время сбивался. Одно было ясно – людей было много, больше сотни. Жалкие, забитые фигурки боязливо жались в кучу.

– Что будем делать? – спросил я, сдерживая желание устремиться со всех ног к лагерю.

– Отступим и дождемся темноты, – ответил Ирк.

– Старик дело говорит, – согласился бывший начальник стражи, – видать и вправду умный.

– Мудрый, – поправил Ирк.

– А по мне хоть пнем по сове, хоть совой об пень. Сове без разницы. Отступаем, ждем до ночи, а там прогуляемся до лагеря и выясним, что да как.

Мудрец-отшельник кивнул, не то в знак согласия, не то по каким-то своим мыслям. Я тоже был не против, разве что…

– А если они до ночи снимутся и уйдут?

Эйо нахмурился.

– Ты это… от эмоций способность соображать потерял? Или поиздеваться решил?

– Я… почему?

– Да кто ж после обеда снимается? До завтрашнего утра они никуда не денутся.

Больше я вопросов не задавал. Вскоре мы нашли подходящее место для привала. Овражек под обрывом был окружен плотными кустами, чуть левее журчал небольшой ручей, а между корягами можно было развести крохотный костерок, который не увидел бы даже случайный прохожий. Не в силах сидеть на месте без дела, я натаскал хвороста, которого хватило бы дня на три. Ирк тем временем отправился прогуляться по окрестностям в поисках каких-то травок. Вернувшись, он разложил перед собой груду листьев и кореньев и с задумчивым выражением принялся что-то выбирать из этой кучи. Бывший стражник чистил оружие, а заодно поглядывал на старика, видимо, знахарство не укладывалось в его представления о простом понятном мире и было где-то за гранью понимания. Мои же мысли вертелись вокруг лагеря, где, наверное, теряя последнюю надежду, сидели мама и сестрички. Во всяком случае, я изо всех сил верил, что они там.

Время шло. Солнце село. Проснулся задремавший Эйо и с хрустом потянулся.

– Горазды вы спать, дружище, – оживился Ирк, который все это время сидел практически без движения.

– Кто знает, когда теперь удастся выспаться, – бодро отозвался рыжий вояка, разминая мышцы, – лучше впрок наспаться, чем потом носом клевать.

Ирк спорить не стал, на то он и мудрец, чтоб слова попусту на ветер не бросать. Эйо встал и осмотрелся. Свет дня окончательно угас, и на землю опустилась темнота.

– Ну! Мы пойдем побродим, а ты, старче, за костром следи, – Эйо хлопнул отшельника по плечу и направился вдоль обрыва, туда, где склон казался более пологим и можно было подняться наверх. Я поспешил следом. На полпути Эйо остановился, послюнявив, оттопырил кверху указательный палец и нахмурился. Потом он приложил палец к губам, давая мне понять, что нужно быть осторожным, и двинулся, огибая лагерь по широкой дуге. Вскоре он снова остановился и снова послюнявил палец, словно пробуя ветер на ощупь. Удовлетворенный, он опустился на землю, да так ловко, что я его потерял. Только что его фигура возвышалась передо мной мрачной тенью, и вдруг ее не стало, словно стерли одним взмахом мокрой тряпки. Я тоже плюхнулся на землю. На траве тяжелой испариной выступила вечерняя роса. От сырости засвербело в носу, и я еле сдержался, чтобы не чихнуть. Эйо оказался совсем рядом. Он подождал, пока я оправлюсь, и бесшумно пополз вперед, причем он так лихо орудовал руками и ногами, словно всю жизнь только и передвигался ползком. Я устремился за ним. Трава как будто стала выше, захлестала по лицу. Я прилично отстал, а когда нагнал бывшего начальника стражи, лагерь был уже совсем близко.

«Что дальше? Пробраться к пленным, попытаться отыскать родных?», – подумал я, и тут меня осенило, мы вовсе не обсудили плана действий. Я дернулся вперед, но Эйо остановил меня жестом и также беззвучно велел ждать. Я замер, наблюдая, как более опытный спутник исчез под одной из повозок. Время опять начало тянуться. Впереди, в десятке шагов от меня, горел костер. Рядом с ним сидел брат Ордена и вертел прутик над пламенем. На прутике было нанизано пяток грибов. Крупные, крепкие, и дух от них шел такой же крепкий. Рот непроизвольно наполнился слюной. Я сглотнул, и тут до меня донеслись новые звуки. Кто-то о чем-то говорил, но слов разобрать не получалось. Потом мелькнули тени, и возле сидящего брата появились еще двое.

Подошедшие что-то тихо спросили, но грибник не отозвался, только покачал головой и впился зубами в шляпку гриба. Гости помялись у костра и разошлись в разные стороны. Один удалился вглубь лагеря, а другой прошел, туда, куда, как мне показалось, уполз Эйо. Стараясь не дышать, чтоб не проронить ни единого звука, я тихо привстал. Роса на траве была теперь незаметна, и земля больше не казалась холодной. Впереди, в тени следующей повозки, я увидел служителя Ордена. Он выглядел, словно черный силуэт, нарисованный на темно-синей бумаге. Расстегнув ремень, слуга Духов приспустил штаны и принялся мочиться. Журчало так, будто в брата влили бочонок воды и несколько часов не пускали по нужде.

Неожиданно силуэтов стало два, а спустя еще мгновение они слились воедино. Я напрягся, но никаких посторонних звуков не услышал. Лагерь продолжал жить своей жизнью, а сзади оживал ночной лес. Возле меня зашуршало. Я вздрогнул. Из мрака возник Эйо и успокаивающе помахал рукой.

– Помоги, – шепнул он едва слышно и подтащил бесчувственное тело служителя Ордена.

Мне почему-то вспомнилась наша встреча в Бонвиле. Эйо тогда говорил, что разбойничал и грабил, но никого не убивал. Глядя на оглушенного служителя, мне почему-то в это совсем не верилось.

Бывший начальник стражи потряс меня за плечо.

– Не спи!

Я отогнал навязчивые мысли и схватил добычу за вторую руку.

* * *

Без лишних промедлений мы добрались до кустов, нырнули в овраг. В груди бешено колотилось, дышать было трудно. А вот Эйо даже не запыхался, хотя мы тащили довольно упитанного пленника. Ирк встретил нас с совершенно спокойным и умиротворенным лицом.

– С успешным возвращением, – произнес он, глядя, как Эйо сваливает на землю бесчувственное тело. Брат Ордена повалился, словно куль с мукой. Он все также был без сознания.

– Как ты его свалил? – задал я, наконец, терзавший меня вопрос.

– Со злости, – неохотно признался Эйо. – Лежу, наблюдаю, а тут он. Штаны распустил и давай журчать.

– В тебя попал?

– Если б попал, – сурово сообщил Эйо, – его бы уже в живых не было.

Ирк оценивающе посмотрел на бесчувственного служителя.

– Чем это вы его? – поинтересовался отшельник с видом исследователя. – Рукоятью меча?

– Зачем? Кулаком, – усмехнулся Эйо и сжал правую пятерню. – Там точка есть… и не такого кабана завалить можно.

Я поглядел на кулаки бывшего начальника стражи. Да, он вполне мог завалить кабана и более легким ударом. «Никого не убивал, значит. Ну да, мог и не убивать, а так… только ноги переломать и отпустить».

– Скоро очухается, – пообещал Эйо.

В подтверждение его слов, брат Ордена зашевелился и застонал.

– О! – кивнул Эйо. – Я ж говорю!

Он подошел к пленнику и рывком посадил его перед собой. Того качало. Оставшись без опоры, он снова стал заваливаться на бок, и Эйо пришлось его поддерживать. Делал он это безо всякого милосердия, награждая пленника увесистыми оплеухами.

– Кто… кто вы? Что… что вам… надо? – просипел служитель.

Я присмотрелся. Обычное лицо, обычный человек. Только одеяние брата Ордена отличало его от простолюдина. А с другой стороны, что еще я должен был увидеть? Жуткую образину? Чудище? Для того чтобы совершать гнусные поступки, вовсе не обязательно быть хромым горбатым уродцем с бельмом на глазу.

– Спрашивать будем мы, – объявил Эйо. – Понятно?

Пленник попытался выпрямиться, насколько ему позволяли спутанные руки, но получилось неуклюже.

– Я… я служитель Ордена Духов, – объявил он, – и я не буду отвечать каким-то негодяям– разбойникам! – объявил он.

От такой наглости я немного растерялся.

– Меня скоро начнут искать, – добавил брат Ордена не без гордости. – И найдут. А вас схватят и повесят.

Ирк, наблюдавший со стороны, поморщился. Эйо зло скрежетнул зубами и от души закатил пленнику в челюсть. Тот взвыл, дергая головой.

– Молитесь, чтобы вас повесили сразу! – сдавленно процедил он сквозь зубы. – Иначе посадят к невольникам, и жизнь ваша на много лет превратится в пытку!

– Зря мы с ним церемонимся, – произнес Эйо, вздернул пленника на ноги, развернул к себе и наотмашь ударил кулаком под дых. Когда тот с воем согнулся, рыжий вояка схватил его за волосы и ударил лицом о выставленное колено. Послышался мерзкий хруст. Пленник захлебнулся криком и упал на землю. Все лицо его было в крови.

– Это вас в Сироне научили, молодой человек? – ехидно поинтересовался Ирк.

– Разные учителя были, и в Сироне, и еще кое-где, – отозвался Эйо. В руках его появился кинжал.

– Что ты делаешь? – тихо спросил я.

– Готовлю инструмент, – нарочито громко пояснил Эйо. – Сперва я отрежу ему пальцы. По одному. Отрежу палец, подожду, подумаю, потом другой, третий. А когда пальцы закончатся…

– Перестань, – оборвал я.

– Нам же нужна информация, так? – спросил Эйо.

– Но мы же люди, а не звери, – попытался возразить я.

– А они? – Эйо пристально посмотрел мне в глаза. – Они – кто? У них твоя мать. У них твои сестры. Кстати, этот вот обещал тебя повесить.

Я не нашел, что ответить. Это было жутко, неправильно, нехорошо, но рыжий вояка был прав. Пока я боролся с совестью, Эйо усадил служителя на землю. У того из сломанного носа текла кровь, под глазами уже наливались чернотой синяки.

– Ты совершенно прав, многоуважаемый брат Ордена, тебя обязательно станут искать, и найдут, – улыбаясь, сказал Эйо, поднося кинжал к лицу пленника, – по частям…

Служитель с ужасом посмотрел на кинжал, потом издал какой-то заячий крик. Эйо деловито, словно он делал какую-то работу, вывернул связанные руки, зажал их под мышкой. Лезвие кинжала, сверкнув, коснулось скрюченных пальцев. Брат Ордена завизжал, забился, теряя остатки самообладания.

– Нет! Стойте! Я скажу… я все скажу…

Эйо легонько полоснул служителя по пальцу и остановился. С удовлетворенным видом он подмигнул мне, – мол, вот тебе, пожалуйста, можешь спрашивать.

– Кого вы держите в своем лагере? – спросил я первое, что пришло в голову.

– Они… мы… то есть нам приказали их задержать.

– Кого?

– Людей… жителей…

– Каких жителей? Откуда?

– Я не знаю. Вернее, пришло распоряжение собрать всех, кто живет в…

Тут пленник осекся.

– Живет где? – спросил уже Ирк.

Брат молчал, но когда Эйо дернул рукой, тихо произнес:

– Буа! Мы их в Буа забрали!

– Где именно вы их взяли? – давил я.

– Я точно не знаю, – ответил пленник и бросил на меня полный мольбы взгляд.

– Врешь, – взмахнул кинжалом Эйо и ткнул острием в запястье пленника.

Служитель снова истерично взвизгнул:

– А-а-а, не надо! Клянусь Духами! Зачем мне врать?!

Сердце сжалось в ожидании. Я надеялся, что он произнесет «Виллон», но, увы. Эйо схватил большой палец левой руки пленника и приставил к нему лезвие.

– Те, что мы взяли, они из Гуваролла, – взвизгнул служителей, – в трех днях пути отсюда, на границе с Шанто, остальных привели другие отряды, кого-то из Лаво, кого-то из Буро, есть еще три семейства из Синола…

– Из Виллона есть кто? – перебил я.

– Нет, из Виллона никого.

Надежда рухнула, как песчаный замок, подмытый приливной волной.

– Что вы собираетесь сделать со всеми этими людьми? – спросил Ирк.

– Как и приказано, отвезем на север в Великую крепость, – просипел брат Ордена.

– Почему туда?

– Так там наш главный штаб, там сейчас все старшие братья Ордена…

– Опять врешь, тварь! – рявкнул Эйо, но Ирк его остановил.

– Погоди, погоди, – старец наклонился к пленнику. – Я слышал о таком штабе, только я думал, что он находится к западу отсюда, недалеко от королевской столицы, возле озера Чудес.

– Нет, нет, оплот Ордена сейчас внутри Великой Крепости, туда-то мы и направляемся!

Во взгляде Ирка блеснуло торжество. Похоже, откровение брата было для отшельника таким же сюрпризом, как и для меня. В тот момент мне очень хотелось разузнать как можно больше об этом странном замке Ордена. Но больше всего мучил вопрос, почему служители скрывали это от простых эторийцев и от меня, а ведь я был одним из избранных!

– Зачем Ордену все эти люди? – задал я следующий вопрос.

– Я не знаю! Старшие братья приказывают, мы выполняем, они сказали людей на север гнать, мы гоним.

– Уверен? – прорычал Эйо.

– Да, да, уверен, полностью уверен! Только не убивайте меня, пожалуйста! Я вам все сказал, все как есть. Нельзя меня убивать…

– А мне кажется, тебе все равно руки укоротить не мешает, – зло усмехнулся рыжий вояка.

– Не-ет! – почти заплакал служитель. – Не надо, пожалуйста! Я… я правду говорю!

Слезы прочертили на грязном, заляпанном кровью лице пленника две светлые дорожки. Издалека донеслись голоса. Несколько человек шли по лесу, перекликаясь друг с другом. Эйо посмотрел на меня.

– Дарольд, глянь, что там.

Я вскарабкался наверх и увидел в темноте среди деревьев мерцающие огни.

– По ходу тревогу подняли, – вполголоса произнес я, вернувшись.

Пленник ухмыльнулся сквозь слезы и сказал: – Я же говорил, что вас найдут…

– Обязательно, – отозвался сзади него Эйо.

Его меч взлетел и обрушился на голову пленнику прежде чем я успел его остановить. Брат Ордена повалился набок.

– Ты его убил… – прошептал я.

– Он видел наши лица и знает, что мы ищем, – покачал головой Эйо.

– Но он был нашим пленником!

– Это война, Дарольд. Тут или ты, или – тебя.

Глава 11

То ли братья Ордена не решились нас преследовать, то ли посчитали, что королевская гвардия с нами разберется. А может быть, погоня была, но безнадежно отстала. Так или иначе, но нам удалось улизнуть. Мы шли всю ночь и утро, и привал устроили к полудню. Я думал, что бодр и полон сил, но как только опустился на землю, понял, что засыпаю.

Разбудил меня тревожный голос Эйо.

– Дарольд! Дарольд, подъем!

– Что случилось? – я потер глаза, посмотрел на солнце и отметил, что, судя по всему, проспал всего часа три, не больше.

– Уходим, быстро, быстро! – не вдаваясь в разъяснения, рыкнул Эйо.

Я поднялся, поглядел на Ирка с надеждой. Может, хоть старец объяснит, что происходит?

– Я ходил в деревню, что неподалеку, – снизошел отшельник. – Туда только-только прибыли братья Ордена. Их немного, но они верхом, при оружии и ведут себя не очень почтительно. Местные рассказали, что они ищут разбойников, посягнувших на честь Ордена. Они даже награду пообещали.

– Интересно…

– Ничего интересного, – отрубил Эйо. – Им нужны наши головы. Желательно в живом виде, но в мертвом тоже сгодятся. Сейчас они население подключают. Верно действуют, поганцы. Я бы тоже сам ловить не стал, а всех местных на уши поставил.

Избегая дорог и троп, мы старались двигаться под прикрытием деревьев, ныряли в овраги и ложбины, иногда кто-то из нас отправлялся вперед на разведку. Ночевки были поздними и краткими. Мы не разводили костров, наскоро перекусывали, поднимались до рассвета и все время петляли, путая следы, словно лисы. Под вечер третьего дня мы вышли к какой-то реке, прошли вдоль берега и вскоре обнаружили мост… вернее никакого моста там больше не было, из воды торчали лишь каменные быки, заложенные, должно быть, еще при прадеде нынешнего короля, а вот хорошие дубовые пролеты были порублены и сброшены в реку. Не вплавь же нам перебираться через холодный поток, изобилующий стремнинами и водоворотами, готовыми утащить зазевавшегося пловца на дно на поживу сомам и ракам? Пришлось искать переправу.

Пройдя пару лиг вниз по течению, мы наткнулись на деревушку в десяток домов. Выбрав самый приличный дом, выделявшийся крашеными наличниками и тесовой, а не соломенной крышей, мы постучались. Дверь нам открыл немолодой мужчина в коротких штанах и безрукавке на голое тело. Похоже, братья Ордена сюда еще не добрались, равно как и слухи о разбойниках, посягнувших на честь служителей. Но на просьбу перевезти на другой берег мужик грубовато отказал, заявив, что вот такие же, как мы, бродяги неделю назад, посулив серебро одному из жителей, мало того, что не заплатили, так еще в награду и избили, едва не выбив единственный глаз.

Эйо попытался объяснить, что мы не бродяги и бить никого не собираемся. Но мужик не поверил. А когда в разгар убеждения бывший стражник схватил мужика за грудки, на шум выскочили другие деревенские, вооруженные кто вилами, кто топором. Неизвестно, как бы пошло дело дальше, если бы не Ирк. Своим тихим вежливым голосом он попросил прощения у потрепанного мужика в безрукавке, и предложил местным, раз те не хотят нас перевозить, купить у них лодку, причем с тем условием, что посудину мы оставим на другом берегу.

– Это называется аренда, – заявил мужик в безрукавке. Он оказался деревенским старостой и, видимо, имел жизненного опыта поболее чем его односельчане, отчего был не прочь щегольнуть ученым словечком.

– Верно, верно, именно аренда, – кивнул Ирк. – Ну, так что вы решили, уважаемые?

Мужики переглянулись. До них дошло, что есть возможность заработать денег, ничего не делая и ничего не теряя. Но пока они спорили, чью лодку отдать, староста важно шагнул вперед и как бы нехотя сказал:

– Ладно, уговорили. Я продам… сдам вам в аренду свою старую лодку. За золотой! Идет?

Цена была грабительская. Столько не стоил и целый паром.

Ирк начал торг, и уже через пять минут снизил цену до одного серебряного, а еще через двадцать – до десяти медяков, после чего мы стали временными собственниками низкобортной щелястой посудины. Староста сам отвел нас за околицу, где в кустах была спрятана лодка то ли для ночного лова, то ли еще для каких надобностей.

Все шло хорошо. Но когда лодка уже была готова к отплытию, в полулиге от нас из высокой травы выскочил зверь. Я присмотрелся и почувствовал, как у меня холодеют руки от страха. Громадный, величиной с годовалого теленка, косматый зверь огромными прыжками мчался к реке, взрывая землю сильными лапами. Даже издали было видно длинные белые клыки, торчащие из оскаленной пасти.

Мы как один вскочили в лодку. Вместе с нами вскочил и перепуганный староста, и изо всех сил принялся работать веслами. Похоже, вода отпугнула зверя, и тварь, издав громогласный рев, развернулась и понеслась в деревню.

– Нужно вернуться, помочь людям! – воскликнул я.

– Не волнуйся, они знают, что делать, – ответил староста, работая веслами и тяжело дыша, – кто умный, уже в подвале сидит, а если мы туда сейчас сунемся, точно погибнем!

– Что это за зверь такой? – спросил я, пытаясь хоть что-то разглядеть на удаляющемся берегу.

– Не знаю, – отозвался староста. – В первый раз в наших краях он появился пару недель назад. Порезал полстада в соседней деревне и ушел. Деревенские сразу же к нашему сиру прибежали, но сир Аминьйон не поверил и делать ничего не стал. Честно говоря, я поначалу тоже не верил, пока зверь в нашу деревню не заявился. Паника тогда была страшная, мы думали, все, конец, но зверь никого не тронул. Задрал корову и уволок в лес. Мы тоже к сиру, а он нас даже не принял, лишь выдал нам пару старых копий и приказал самим охоту организовать. Мы-то понимали, что это бред, но против воли сеньора не попрешь. Выбрали самых смелых и пошли. Почти сразу на след зверя напали, ловушки расставили и сели ждать, вот только лучше бы мы никого не дождались.

Староста замолчал, в глазах проскользнул неподдельный страх.

– После той встречи из дюжины охотников домой вернулось трое, – продолжил он, – я и еще два рыбака. Мы даже понять ничего не успели. Вот вроде мы вяжем зверюгу, а вот она нас уже в клочья рвет. Клыки, как кинжалы! Ужас!

– А что ваш сир?

– Сволочь наш сир, вот что! – староста сплюнул за борт. Говорил он открыто и искренне, то ли поняв, что мы с властями не дружим, то ли ему уже нечего было опасаться. – Этот гад нас «криворукими» и «никчемными» обозвал, да еще заставил деньги заплатить за пропавшее оружие.

– Вот сквалыга! – возмутился Эйо.

– Вот, вот. После того случая часть наших ушла в город, а те, кто остался, к сиру больше ни ногой, у него все равно никакой защиты не получить.

– А сам– то что остался?

– Я же староста, – гордо ответил мужик, – да и некуда мне идти. А тварь, похоже, люди не очень интересуют, она все больше скот да кур ищет. Если к зверю не приставать, он не трогает, повоет, повоет, и уйдет.

В том, что зверя не интересовали люди, я сильно сомневался, но расспрашивать далее не стал, тем более что мы уже добрались до другого берега, а волчище исчез, словно его и не бывало. Пока я, стоя на песке, напряженно разглядывал пологий берег, староста оттолкнул лодку, махнул рукой на прощание и погреб обратно.

– Вот ведь жизнь у людей, – вздохнул Эйо. – С одной стороны сир щиплет, с другой – разбойники, а с третьей – зверюга злющая…

Я хотел было согласиться, но на меня нахлынуло видение.

– Торжище, – сообщил Ирман. Он, Арк, и еще несколько воинов сопровождали небольшой караван через освободившуюся от снега долину к дальнему базару. Это был первый караван фуркарс за многие месяцы – с десяток быков, груженных тюками с вяленым мясом, поверх которых были навалены оленьи, медвежьи и бобровые шкуры. Товар считался очень ценным, а дорога через дикие земли – слишком опасной, но племени нужна были соль, семена и железные орудия. Арк и Роб одними из первых вызвались сопроводить караван, но обоих сразу фуркарс отпустить отказались. Норды очень боялись вновь остаться без рускас… даже на время. В конце концов в поход отправился Арк, а Роб остался в деревне, врачевать и помогать по хозяйству.

Ирман указал вперед: – Большой торжище!

Был уже поздний вечер, но на севере наступили белые ночи, солнце едва опустилось за горизонт и уже начало подниматься. Арк без труда разглядел массивный частокол, который огибал поселение немалых размеров, принадлежащее занам, племени, в чьих владениях оказались солонцы, а соль в Северной Пустоши была большой редкостью и ценилась не меньше оружия. Поначалу сюда приходили именно за солью. Но постепенно люди стали обмениваться и другими товарами. Так появилось торжище, которое все время разрасталось и с годами превратилось в одно из самых больших во всей Пустоши, что сделало деревню похожей на город, с внешней стеной, высокими башнями и большими бревенчатыми воротами.

На входе стояли высокие бородатые норды в старых доспехах с большими бронзовыми секирами и останавливали всех, кто пытался проехать внутрь. Когда подошла очередь фуркарс, Ирман отдал стражникам пошлину – две соболиных и три куньих шкурки, и каравану разрешили проследовать дальше. А дальше за стеной открылось обширное пространство, забитое палатками, складами и балаганами из жердей. Все вокруг кипело, точно котел на огне. Для обмена и торговли сюда съехались караваны самых разных племен. Были тут и снежные кочевники на оленях, и воины с востока на низеньких мохнатых лошадках, и бродячие лесные охотники, и торговцы из каких-то совсем далеких и неизвестных мест. Они обменивали сушеную и вяленую рыбу, самоцветные камни, шерсть и меха, серебряные и золотые украшения, воск и мед, глиняную посуду, кость, птицу и скот.

Особенно ходовым товаром было оружие – ножи, мечи, наконечники для стрел и копий, изготовленные из камня, железа или кости. Любой товар здесь был хорош, если на него имелся покупатель. К слову, предлагали здесь и скинов, и не только проданных надсмотрщиками Великой Крепости, но и дикарей, захваченных в междоусобных стычках, похищенных тайком или выменянных на ценный товар.

Повсюду звучала разноязыкая речь. Арк слышал и родное северное наречие, и грубый, искаженный южный язык, и местные диалекты – иногда очень отличные друг от друга. Когда же слов не хватало, в ход шел язык жестов, необычная система движений пальцев и ладоней, которую понимали представители почти всех племен. Одновременно с фуркарс на торг прибыли и пастухи укар с дальнего запада. По большей части это были люди небольшого роста, жившие в ледяных тундрах, где пасли свои стада и охотились на мелкого зверя. Верхом на оленях до торжища укар было две недели пути. Арк, уже более-менее изучивший этот суровый край, понимал, насколько опасна была та дорога, где всякое могло случиться. Могли напасть другие племена, бродячие охотники или просто шайки беглых скинов. Были еще и хищники – волки, медведи, огромные рыси, горные львы, забегавшие иногда с южных хребтов. Так что укар выбирались на торжище редко, а в их земли и вовсе никто не заходил, потому и языка их никто не знал. Вот и приходилось объясняться с ними только жестами.

Оставив укар позади, Арк поспешил за остальными. Приезжие торговцы уже начали собирать товар, готовясь к ночи, но само городище и не думало успокаиваться. Оно скорее напоминало растревоженный улей. Со всех концов доносился шум, пение, женский смех и бой барабанов. В центре горел огромный костер, вокруг которого мелькали тени танцующих людей. У самого костра мест уже не было, и потому фуркарс пришлось устроиться поодаль, у частокола. Кто-то разжег огонь, кто-то поставил палатку. Потом был ужин и обильные возлияния. Только Арку пить не хотелось, и он вызвался охранять товар. Впрочем, особой необходимости в этом не было, внутри Торжища порядок поддерживали сами занам, и воров они не жаловали, за кражу сразу прибивали большими гвоздями к позорному столбу у входа и держали там до смерти.

Арк сидел в одиночестве и скучал. Его подмывало пойти туда, где горели костры и грохотали барабаны, но он трезво оценивал ситуацию. Что он там будет делать? Пить брагу и обниматься с красотками из других племен, иные из которых прибыли сюда в поисках мужей? А что будет, если в нем опознают бывшего скина? Да и не до чужих красоток ему уже. В деревне осталась чернокосая высокая Весприс, дочь Люта. Они давно перекидывалось взглядами, обменивались улыбками, но заговорить никто из них не решался. Арк стеснялся, а Весприс боялась рускас больше своего отца.

В раздумьях о прекрасной девушке Арк совсем не заметил, как из тени появилась согбенная фигура. Лишь когда незваный гость уселся рядом, Арк обратил на него взор и насторожился. На него глядел седобородый старец, у которого на шее блестел и переливался знакомый зеленый камень.

– Здравствуй, – обратился гость на северном наречии хотя и с заметным гортанным акцентом, почти клекоча по– орлиному.

– Здравствуй, – ответил Арк.

– Можешь звать меня Контийри, – продолжил старец. Он протянул руки к пламени и замер. Взгляд его устремился в огонь, причем так, словно не было для него занятия важнее. «Старик не воин, – отметил про себя Арк, – воин, пусть и бывший, не стал бы пялиться в огонь. Будь дело в лесу, и вовсе сел бы поодаль, чтоб не потерять зрение. Здесь-то бояться нечего, но… нет, все равно не воин… и не охотник».

– Холодно сегодня, – сказал старик, не поднимая глаз. – Как будто уже осень.

Фраза показалось фальшивой. Сам старик, кажется, холода не чувствовал в своем суконном плаще и холщовых штанах, заправленных в грубые сапоги.

– Рад встрече, – добавил старец.

Арк продолжал молчать, пытаясь понять, что именно нужно этому гостю.

– Ты, наверное, задаешься вопросом, зачем я тут? – спросил старик.

– Да нет, раз пришел, значит, есть зачем, – ответил Арк.

Наверное, будь он в Нордении, ответил бы иначе, сложнее, заковыристее, но на севере понимали только простую речь, так что Арку пришлось перенять местную привычку говорить несложно. Старик с пониманием посмотрел на собеседника.

– Ты прав, чужеземец, – согласился он, – хотя, нет, чужеземцем тебя называть ошибочно, лучше я буду называть тебя, как нужно.

– Называй, как хочешь, мне все равно, – сказал Арк.

– А вот и нет, – протянул старец, – тебе совсем не все равно. В отличие от всяких самозванцев, что облачаются в шаманские рясы и называют себя разными древними именами, ты – настоящий…

Старец оглянулся, словно испугался, что его кто-то подслушивает, и добавил:

– Ты ведь рускас, и сам это знаешь и потому тревожишься.

– Да не тревожусь я вовсе! – возразил Арк.

– Нет, тревожишься! Это у тебя на лице написано, и знаешь почему?

Арк промолчал.

– А потому, что ты все еще не понимаешь, почему именно тебе достался такой удел.

– Я этого не просил, – сам того не замечая, кинул Арк.

Контийри усмехнулся:

– Никто из нас не просил, потому мы и получили…

– Похоже, мне на роду написано получать то, о чем я не прошу, – вздохнул Арк и подумал: «Никогда не мечтал участвовать в интригах, смутах и войнах – а вот довелось. Даже в детстве в чародеев не играл – а теперь, раз – и чародей, причем с поклонниками».

– Запомни, судьба ничего не делает просто так, – мягко заметил старец, как будто читая мысли Арка. – Тот дар, что тебе достался, сам решает, кто его достоин, и знает, кто понимает хрупкость грани между жизнью и смертью, между природой и силой.

– Дар – это всегда хорошо, это просто замечательно, только что мне с ним делать? – спросил Арк уже серьезно.

– Разве ты не знаешь?! – изумился Контийри.

– Нет.

– Разве тот, кто передал тебе дар, не рассказал, что от тебя требуется?

Арк покачал головой.

– Странно, очень странно… но сути дела это не меняет.

– Какого еще дела?

– А! Вот и вопрос, видишь, тебе все же интересно.

– Допустим.

– Что ж, тянуть не буду! Не так давно у меня был необычный сон. Вначале я не понял, что он означает, но, узнав, что сюда пришел ты, мне все стало ясно. А предвиделось мне нехорошее… будто вожди многих племен прознали про деяния фуркарс и очень сильно разозлились…

– Я что-то не понимаю, – удивился Арк.

– Не лукавь! – ответил старец. – Ты прекрасно все понимаешь! Ведь именно с твоей подачи фуркарс нарушили один из самых священных законов земель севера и освободили скинов. И об этом скоро узнают все племена… и им это не понравится.

Старец еще раз огляделся.

– Ответь мне на вопрос, юный рускас, ты хорошо спишь в последнее время?

Голос старика зазвучал зловеще, словно он читал старинное и жуткое заклинание. Арк втянул голову в плечи. Сны у него действительно были тревожные и непонятные. Мертвые кости в высокой траве, черепа неведомых животных, зыбкий туман над зловонными болотами, обжигающими дыханием промозглого ветра, завывающие голоса и руины городов, уж слишком похожих на эторийские. Где-то за туманом, за седой мглой кто-то бродил, шептал незнакомые слова, и трава шуршала у него под ногами…

– Я вижу, ты понимаешь, о чем я, – вкрадчиво сказал старик, наклоняясь к Арку ближе, чтобы видеть его глаза. – Твоему другу, что остался в деревне, тоже снятся нехорошие сны.

Арк вздрогнул. Роб и в правду жаловался на то, что сны ему снились какие-то уж совсем недобрые, жуткие: то мрачные дебри северного угрюмого леса, то скалистые берега Бездны, то неистово галдящие стаи птиц, а еще безумие ночных схваток и кровь, кровь на снегу, на камнях, на траве. Роб часто просыпался в холодном поту с отчаянно колотящимся сердцем и до рассвета не мог сомкнуть глаз, а потом целыми днями ходил смурной и ничего не желал делать.

– Такие сны видят все истинные рускас, – пояснил Контийри. – Или ты думаешь, что вы одни такие? Нет, нас много, и нас беспокоит то, что сейчас творится в мире. И не только в Северной Пустоши, которую твои южные сородичи считают жалкой окраиной…

Старик помолчал, потом приосанился и заговорил торжественно, словно на празднике:

– Видишь ли, давным-давно наши прадеды предсказали, что однажды с юга прибудут два чужака. Будут они одарены великой силой, которая изменит жизнь всех нордов, вот только никто не знает, какими будут эти изменения, хорошими или плохими. Я уверен, что вы двое и есть те самые чужаки. Скрывать не буду, я очень встревожен вашим появлением, и не только я, другие рускас тоже волнуются, а кое-кто даже жаждет вас уничтожить. Но лично я считаю, что бояться вас не стоит, потому как вы – вестники перемен, а нашим людям перемены нужны.

– Откуда такая уверенность, что мы те самые?

– Из снов, юный рускас, из снов!

Арк выдохнул. По крайней мере, убивать его сейчас никто не будет.

– Мы долго спорили, что с вами делать, – продолжил Контийри. – И в конце концов решили не вмешиваться. Однако, – вздохнул старик, – боюсь, с таким решением согласились не все. Тот сон, о котором я тебе рассказал, не вымысел, а будущее, вам действительно грозит серьезная опасность, и стоят за ней рускас.

– А ты, выходит, пришел помочь? – осведомился Арк.

– Предупредить, не более. Теперь ты знаешь, что у вас и здесь есть враги.

Арк поморщился, как от головной боли.

– Уважаемый Контийри, мне до смерти надоели предначертания, пророчества и всякие предзнаменования.

– Ничем не могу помочь. Ты родился не в том месте и не в то время. Или наоборот – именно в том месте и в то время.

– Да уж, как-то даже грустно.

– Нам, рускас, грустить нельзя, мы призваны не грустить, а служить другим, – произнес Контийри и встал. – Мне пора. Костер почти погас, и тайн между нами больше не осталось. Можешь не сомневаться, твоя ноша тебе вполне по силам, а для отчаяния нет пока никаких оснований.

– Что-то не очень верится, – нахмурился Арк.

– Слушайся своей силы, следи за снами и действуй так, как велит тебе сердце. Ты же рускас!

Старый норд хлопнул в ладоши и зашагал прочь.

– Постой, почтеннейший, а как же совет? – крикнул ему в спину Арк.

Старик обернулся. На лице его впервые появилась озадаченность.

– Какой еще совет?

– Ну, как принято, наставление от старого мудреца молодому…

– Совет? – нахмурился Контийри. – А, ну вот тебе совет: побольше думай о делах и поменьше о девках черноволосых.

Контийри захихикал и скрылся.

Глава 12

Почему-то Минара привели не к Верховному связному, а в собственные покои, где его поджидал сир Адим. Увидев друга, молодой сеньор бросился навстречу, но замер.

– Ты весь в крови, – прошептал он.

– Кровь не моя, – ответил Минар и сел на ближайшую скамью. Вообще-то хотелось лечь, но он побоялся, что сразу уснет.

– Что случилось?

– Случилось слишком много, чтобы так просто объяснить.

Минар вытащил из-за пазухи свиток и протянул его сиру Адиму.

– Прочитай и постарайся запомнить.

Воодушевленный оказанным доверием, юноша начал читать манускрипт, а Минар откинулся к стене. Перед глазами снова возникли темные сводчатые коридоры и трупы дорсов. Но только мертвые почему-то казались живыми, и смотрели на него из темноты. Смотрели и ждали что-то. А он не знал, что делать, и рядом не было никого, кто мог бы подсказать, дать совет, да и просто ободрить и поддержать. Потом над мертвецами поднялся светящийся туман, в клубах которого возникла человеческая фигура. Минар замер. На него глядели полные яростного безумия глаза. Это был тот самый хранитель, что восстал из каменного горба. Минар дернулся и очнулся. Над ним склонился Адим.

– Ты кричал, – сообщил молодой сир.

Минар провел ладонью по лицу.

– Я только начал вчитываться, а ты закричал, – пояснил сир Адим, – кстати, мы под стражей. Я хотел выйти, но дверь караулят.

«Вот оно как, – подумал Минар, – неужели даары что-то подозревают. Хотя с другой стороны – потайные туннели, десятки трупов, портал, открытая гробница – от такого у любого закрадется сомнение».

Штора распахнулась, и в комнату влетел Верховный связной.

– Приветствую тебя, последователь солнца, великий прорицатель, указующий свет, – произнес даар уже привычное приветствие.

– И я приветствую тебя, Верховный Связной, – отозвался Минар. – Не подскажешь, отчего нас держат под охраной.

– Тебя нашли в странном месте, в странном виде. Тебе угрожали странные люди при странных обстоятельствах, – проговорил даар, каждый раз выделяя слово «странный», будто пробуя его на вкус в сочетании с другими словами в поисках наиболее мелодичного созвучия.

– Неужели вы мне не доверяете? – спросил Минар.

– Мы доверяем, я доверяю, но не понимаю, – пояснил даар. – То, что произошло сегодня в туннелях под Домом Света, вызывает множество вопросов.

– Боюсь, ответов у меня нет, – заметил Минар, готовясь к допросу.

– Тогда я буду довольствоваться тем, что у тебя есть.

– Достойный ответ, – кивнул Минар.

Даар поклонился. Минар отметил изящество этого полупоклона. Так кланяются тому, кого уважают, но не тому, на кого готовы молиться. Так кланяются равному.

– Не волнуйся, – произнес Минар, – скрывать мне от тебя нечего. Сядь, рассказ будет долгим.

Даар послушно опустился на скамью. Минар заговорил. Верховный Связной слушал внимательно, реагировал лишь легкими изменениями мимики. Сир Адим, казалось, не слушал вовсе, он погрузился в изучение свитка, но Минар отметил, что ушки юный сеньор держал там, где положено – на макушке. Минар действительно не скрыл ничего. Он рассказал об истинном происхождении подземного города, о страже, что все эти годы обманывал дааров, о лже-пророчестве, своих друзьях, дорсах, портале, странных наемниках, что появились в Тар-лоссере. Умолчал он только о своих редких видениях.

Когда Минар завершил, верховный связной, задумчиво покусывая губу, уставился в одну точку и не шевелился.

– И? – спросил бывший оруженосец, когда пауза уж слишком затянулась.

– Такое нельзя скрывать от остальных, – отозвался даар.

Минар кивнул. Возразить было нечего. Верховный связной поднялся и направился к выходу. У шторы он обернулся и тяжело вздохнул. Так вздыхает купец, которому обещали королевского коня, а привели пегую лошаденку, хоть и из королевской конюшни.

– Все это время мы ждали Последователя Солнца, Великого Прорицателя… а пришел ты.

– Я вижу, ты расстроен, – немного смущенно сказал Минар.

– Нет, у меня нет права сетовать на судьбу. Ты прошел испытание, пусть даже испытание это было ложное, но вера, она на то и вера, чтобы испытывать и заставлять бороться. Я выслушал твой рассказ, и я по-прежнему верю, что именно ты должен вести мой народ к солнцу.

– Да-а, – протянул юный сир, как только даар удалился, – история не из приятных. Я бы вновь задуматься о побеге, – он потряс свитком, – можем воспользоваться порталом.

– А как же они? – Минар кивнул на штору.

Сир Адим пожал плечами.

– Им нужен Покровитель Солнца, а не простой смертный с кучей проблем и загадок.

Минар задумался. Мальчишка был прав. И уйти можно, и не герой он вовсе. Вот только…

– Пойми, сегодня живой и очень страшный враг оказался на свободе, – сказал Минар с грустью в голосе, – и я должен его остановить.

– Ты знаешь, как это сделать? – спросил сир Адим.

– Нет, но я что-нибудь придумаю, я должен что-то придумать, сегодня погибло слишком много людей, чтобы я просто сбежал…

С последним аргументом сир Адим спорить не решился. А через два часа Минар уже стоял перед советом дааров и молчал. Собственно, добавить к уже рассказанному по второму разу, было нечего. Совет тоже безмолвствовал. Тишина затягивалась, вызывая гнетущее ощущение. Минар по-мальчишески шаркнул ногой, словно провинившийся ученик или нашкодивший подмастерье. Верховный Связной хмыкнул. Кто-то закашлял. Зал постепенно наполнился гулом – так жужжит потревоженное осиное гнездо. Непонятно, но с угрозой.

– Вы услышали Последователя Солнца, – наконец подал голос Верховный Связной. – Прямо сейчас где-то рядом ходит тот, кто способен помешать нашему исходу.

Верховный связной замер, выдерживая паузу, вслушиваясь в гул, словно радуясь его звучанию. Из гула по очереди начали выныривать голоса:

– Устроим облаву!

– Нужно снарядить группу и отыскать хранителя!

– Нужно заблокировать ворота!

– Нужно уничтожить оставшиеся гробницы!

– Убьем врага!

– Нет! – заметил грузный даар в синих одеждах. – Возможно, в пробуждении хранителя есть смысл!

– Возможно, в существовании хранителей есть смысл! – подхватил другой голос.

– Возможно, в существовании каждого есть смысл, – вступил в разговор Минар, – крысы тоже существуют веками и, наверное, в этом есть какой-то смысл, но наши женщины травят их ядом и не слишком заботятся о понимании их сущности.

– Я не знаю, о каких существах ты говоришь, Последователь Солнца, но если хранители существуют, значит они нужны этому миру, – ответил Верховный Связной.

– Возможно, пробудившемуся Хранителю мы не нужны, – предположил один из дааров.

– Возможно, он нас не тронет!

– Почему?

– Из уважения…

– Из жалости…

– Из жалости? Да это бред! – воскликнул Минар и вызвал новый всплеск восклицаний.

– А что плохого в жалости?

– Жалость лечит!

– Жалость помогает.

– В жалости нет ничего плохого, когда она не чрезмерна.

– Жалость не бывает сверх меры.

– Бывает! – встрял Минар.

– Жалостью можно обидеть, если она сверх меры.

– Жалостью можно убить!

– Из-за жалости можно предать.

Верховный Связной хлопнул в ладоши. Даары замолкли.

– Мы отвлеклись! – объявил он.

– Мое мнение однозначно, – сказал Минар. – Нужно найти и уничтожить хранителя.

– Как Последователь Солнца собирается это осуществить? – спросил высокий даар с почти людскими чертами лица.

Минар пожал плечами.

– Похоже, Последователь Солнца этого не знает!

– Если он не знает, как он поведет нас к свету?

– Как?

– Он даже не смог предотвратить пробуждение врага!

Минару хотелось вставить хоть слово оправдания, но он понимал, что это бесполезно. Обличающие и обвиняющие выкрики летели со всех сторон.

– Возможно, он вовсе не Последователь Солнца!

– Неужели мы ошиблись?!

– А если он говорит неправду?

– Вдруг это уловка?!

Верховный Связной опять хлопнул в ладоши, но тщетно. Тогда он взял посох и со всей силы стукнул им о каменный пол. Голоса стихли.

– Последователь Солнца, прошу простить нас, но нам придется продолжить без тебя. Наше решение ты узнаешь позже.

Минар грустно кивнул и вышел. На душе скребли кошки. Его попросту выставили, хотя и в вежливой форме. Похоже, даары и впрямь решили, что он никакой не спаситель и не избавитель.

Минар никогда не любил ждать, а сейчас, когда без него решалась его же судьба, он и вовсе не находил себе места, расхаживая из угла в угол.

– Дырку в полу проходишь, – меланхолично пошутил наблюдавший за ним сир Адим.

– Сколько можно заседать, – проворчал Минар, ловя себя на том, что прежде ворчливости за ним не наблюдалось.

Юный сир пожал плечами:

– В замке моего папеньки, когда сеньоры собирались по серьезному поводу, могли и неделю заседать.

– Вот ведь… – неопределенно сказал Минар и снова принялся нарезать круги. Его собственные мысли сейчас, так же, как и он, бегали по кругу. «Итак, – думал Минар, – до острова Когтя добраться никому не удалось. Значит, дорсы ничего не знают о случившемся. Сам я с хранителем не справлюсь. А он, сволочь, наверняка, затаился где-то рядом и выжидает, чтобы в удобный момент явиться и оживить остальных».

Минар остановился. В висках застучало. Как говорил один мудрец, из любого безвыходного положения всегда есть не менее двух выходов. Минар выхода не видел. Хотя нет, видел, но не считал это выходом, а потому вспоминалось изречение другого неглупого человека, который говорил, что безвыходное положение это положение, выход из которого тебе не нравится. Он взглянул на сира Адима. Юноша сидел на полу и что – то бормотал. «Нужно послать на остров юнца» – подумал Минар и сделал шаг в сторону сеньора, но тут штора распахнулась, и в проеме появился Верховный Связной. Вид у него был уставший. Даар прошел в комнату и сел на скамью, не дожидаясь приглашения.

– Совет окончен, – произнес он.

– И? – поторопил Минар.

– Мы приняли решение, – в глазах связного промелькнула гордость. – Мы не в праве сомневаться в пророчестве. Пророчество требует веры, веры без сомнений и требований ответов. Если мы начнем сомневаться, мы потеряем надежду, а именно надежда давала нам силы выжить в заточении все эти годы. Знай, Последователь Солнца, мы верим в тебя, и мы верим, что ты приведешь нас к свету, и если ты говоришь, что для этого нам нужно уничтожить хранителя, мы тебе поможем.

Минар выдохнул с облегчением.

– Спасибо за мудрое и правильное решение, – сказал он. – У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, как и где искать врага?

– Нет, но нам кажется, что главная угроза исходит не от пробудившегося хранителя, а от тех, кто еще спит.

– Вы правы, если проснутся остальные, всему миру не поздоровится! – согласился Минар.

– Тогда зачем ловить одного?

– Я что-то не совсем понимаю…

– Мы думаем, не стоит тратить силы на поимку одного хранителя, когда можно уничтожить всех.

Но как?

– Мы нашли один способ.

– Один?

– Только один.

– Тогда один – это лучше, чем ничего, – обрадовался Минар.

– С помощью заклинания наших предков мы обрушим каменный потолок и уничтожим город.

Минар, кивавший в такт словам, вздрогнул и с ужасом посмотрел на Верховного Связного.

– Вы хотите погубить собственный город?!

– Да, – кивнул Верховный Связной, – это единственный способ навсегда уничтожить усыпальницы.

– А как же вы?

– Мы уйдем, а город нам больше не понадобится, – Верховный Связной выдержал паузу. – Не волнуйся, Последователь Солнца, мы все осознали. Мы понимаем, почему ты настоял на том, чтобы все наши люди вернулись в город, и мы понимаем, почему ты позволил хранителю пробудиться. Ты пытался разъяснить нам простую истину: если мы хотим начать новую, светлую жизнь на поверхности, мы должны навсегда порвать с прошлым, и первый шаг на этом пути – уничтожить наш город, чтобы нам некуда было вернуться, чтобы мы не побежали назад, а продолжили идти вперед, к солнцу!

– Но… это ваш город! – растерялся Минар.

– Город не важен. Важна цель, а цель – свет, – объявил Верховный Связной.

Минар задумался. Разрушить целый город не входило в его планы, но если это – единственный способ остановить хранителя, что ж – пусть будет так.

– Я согласен, – объявил Минар.

– Тогда мы начинаем готовиться к исходу, – сказал Верховный Связной и вышел.

Глава 13

Шумным строем, с песнями, в Магниссию вошли объединенные силы экспедиционного корпуса Северной Империи и королевской гвардии Нордении. Руководил походом генерал Орнаво, человек внушительных размеров и с такими же внушительными связями. Грузной фигурой и красным лицом он больше напоминал трактирщика, но за простоватой внешностью крылся хитрый интриган и умелый организатор. Не случайно он ухитрился дослужиться до генерала без протекций и знатной родни, будучи третьим сыном провинциального барона.

Орнаво не был великим полководцем в прямом смысле этого слова. Более того, в боевых действиях он крайне редко лично участвовал, предпочитая руководить своими подразделениями из столичных покоев, но при этом добивался побед. Секрет его успеха был прост. Орнаво хорошо понимал, что войска нужно обеспечивать всем необходимым сполна и не экономил на снабжении, чем грешили другие генералы, часто имевшие привычку обирать подчиненных. Зато свои доходы Орнаво с лихвой возмещал трофеями, скупку и перепродажу награбленного он организовал почти идеально. На него работала целая армия торговцев и караванщиков. Не стеснялся он брать денег и с желающих откупиться от службы, а за взятки иногда даже покрывал преступления своих подчиненных. Но было еще одно обстоятельство, которое давало генералу Орнаво преимущество – он легко назначал на высокие должности людей низкого происхождения, а те платили ему преданностью и беспрекословным подчинением.

К сожалению для генерала, с началом войны в Лорандии его положение при дворе пошатнулось. Одно дело мелкие стычки и победоносные облавы на бандитов, другое – настоящие боевые действия. Хотя в первые месяцы военная кампания шла для имперцев хорошо, постепенно наступление увязло. Осажденные города никак не хотели сдаваться, потери превышали все возможные показатели, казна скудела. И, как это часто бывает, плохие новости с фронтов стали порождать массу неприятных вопросов в столице, среди которых не последними были: «А почему это наш генерал Орнаво не на фронте? А почему он кровью и потом не доказывает свою верность империи?»

Генерал как мог защищался от козней недругов; он утверждал, что в столице он гораздо эффективнее, что в его подчинении находятся отличные офицеры, способные сами принимать боевые решения. А еще он не уставал намекать, что у самих войск проблем нет, и если бы транспорт и провиант позволяли, то бравые имперские отряды уже вошли бы во вражескую столицу. Но, будучи человеком неглупым, генерал понимал, что рано или поздно ему все же придется доказать верность Империи в бою, и эта перспектива его совсем не радовала, но тут сама судьба даровала ему шанс.

До генерала дошли слухи, что в руинах Магниссии появился новый город под названием Рам Дир. Основали его мятежники из Нордении, бежавшие на восток после неудачного восстания. Прочие военачальники не придали этому особого значения, ибо все их внимание поглощали военные действия на южном направлении. Но генерал Орнаво сообразил, что из этого события можно извлечь большую пользу. Он лично отрядил своих лучших разведчиков, и те довольно скоро принесли ему подробные сведения о новом городе и его обитателях. Особенно генерала порадовало то, что у бывших мятежников было всего несколько сотен солдат, какие-то наемники и куча простого люда. С такой армией не то что город не защитить – небольшой замок не отстоять. Более того, как раз в это самое время в Северную Империю явилось целое вооруженное посольство из Нордении во главе с Лиором Бургуньонским по прозвищу Царственный Лис. Он привез личное послание короля, в котором тот просил оказать содействие в «поимке злокозненных бунтовщиков». Пока в столице согласовывали вопросы с посольством и выписывали нужные бумаги и пропуска, генерал Орнаво засуетился. Уж кто-кто, а он хорошо понимал, что сложившийся порядок вещей был нарушен: на пустовавших веками землях уже обосновались нордейцы, к тому же мятежники. А это, между прочим, прямая угроза интересам Империи. Кто захочет нести повинности и подчиняться баронам, если рядом есть страна, где много свободной земли и никакого надзора?

К императору генерал Орнаво пришел уже с подробным планом действий. Он немного сомневался, но опасения были напрасны. Поразмыслив, Урис Фрумаск Третий согласился отправить экспедицию на восток и даже подписал указ о назначении Орнаво главой Особого Оккупационного Корпуса с правами наместника и генерального судьи. Разумеется, Орнаво гордо пообещал служить родному владыке и империи, пока его не оставят силы. Но красочная, звучная клятва была лишь игрой. На самом деле меньше всего Орнаво беспокоила судьба империи. Просто в этом походе он увидел шанс не просто восстановить пошатнувшуюся репутацию, но и возвыситься. Мало того, что победа над Рам Диром заткнет рты всем его завистникам, – она принесет ему новые земли и новые богатства.

Генерал не медлил. Как только войско было готово, к нему присоединился сир Лиор Бургуньонский, и вместе они выступили на восток. Все шло по плану. Была, правда, одна загвоздка. Даже не загвоздка, а опасение. Многие осведомители предупреждали генерала, что Рам Дир – город не простой, и что там живут маги. Но генерал в эти слухи не верил, он был человеком образованным и прекрасно понимал, что волшебства в Этории нет и быть не может. Однако сведения о магах просочились в войска, и солдаты явно побаивались встречи с такими врагами. Впрочем, генерала и это не очень беспокоило. Он решил, что когда воины увидят лже– магов воочию, то поймут, что те просто обманщики и шарлатаны. Таким мечтам предавался самый толстый генерал Северной Империи, достопочтенный барон Орнаво, командующий Особым Оккупационным Корпусом.

Образ генерала исчез, и передо мною предстал мой брат. Странные «люди из руин» забрали его у нордов чуть больше недели назад и повезли на север. Все это время с него не спускали глаз. Но Рик и не думал бежать – куда ему было бежать в этих диких снежных краях? Да и как скроешься от конвоиров, что знают каждую тропинку?

На утро восьмого дня появились злополучные руины. На самом деле на руины они вовсе не походили – это был замок. Постройка выглядела большой и неказистой. Судя по всему, создатели этой крепости понятия не имели, что такое архитектура. Они сложили стены и башни из неотесанных камней, да так, что издали замок напоминал невероятно огромную кучу каменных глыб.

Навстречу каравану из крошечных на фоне исполинской стены ворот вышла группа из пяти человек. При более пристальном рассмотрении Рик удивленно обнаружил, что в отличие от конвоиров, стражи замка были очень похожи на жителей деревни, откуда его забрали, разве что волосы короче и лица выбриты. Рик тут же вспомнил слова вождя, что иногда «люди из руин» забирали к себе их детей. Видимо, эти дети подросли…

Рика стянули с лошади и без лишних слов отвели в темницу.

Маленькая одиночная камера представляла собой провонявший нечистотами каменный мешок с решетками вместо дверей. Вертикальные и горизонтальные прутья, выкованные из низкосортного железа, были толщиной с руку ребенка. Снаружи на двери висел навесной замок амбарных габаритов. Единственным источником света были чадящие масляные лампы, укрепленные в стенах коридора между двумя рядами камер. Время от времени были слышны чьи-то возгласы, откуда-то доносились звуки падения капель воды. От жуткой вони буквально резало глаза, болела голова. Два раза в день стражники приносили недоваренную кашу в грязной миске из некрашеной глины. Ложку не давали, и приходилось есть руками. Зато принесли целый кувшин воды, и Рик смог, наконец, утолить жажду.

Охранники сменялись, но они были неотличимы друг от друга в своем молчаливом безразличии. Так, в одиночестве и на скудном пайке, Рик коротал дни и ночи, пока их череду не нарушило появление низкорослого старичка. Он появился у решетки неожиданно и стал внимательно рассматривать Рика. Мой брат тоже уставился на старика. Тот был скуластым, кривоногим, с клочковатой бородой. Редкие волосы на плешивой голове охватывал золотой обруч. Из-под морщинистого лба смотрели маленькие глазки. Коричневую мантию на талии перехватывал пояс цвета весенней травы, такого же цвета камень украшал обруч на лбу.

– Что, нравлюсь? – хмуро поинтересовался Рик. – Иди-ка отсюда, тут не зверинец.

– Ты это о чем? – на чистом северном наречии ответил старик и усмехнулся, но не злобно, а как будто даже с сочувствием и пониманием.

– Что ты на меня уставился?

– Ты тоже смотришь на меня. Я же не огрызаюсь.

– Думаю, если мы поменяемся местами, и ты начнешь огрызаться.

– Возможно. Но пока я на этой стороне, а ты на той.

– Зачем пришел?

– На тебя посмотреть. Я же должен знать в лицо всех, кто здесь сидит. Особенно таких, как ты.

– Каких таких? – прорычал Рик.

– Таких бравых чужеземцев, которые изображают из себя героев и пытаются любыми путями пробраться в замок.

– По-моему, ты меня с кем-то путаешь…

– Может, и путаю, а может, и нет. Но от этого тебе не легче. Тебе вообще придется теперь очень трудно. Мне даже кажется, что тебе лучше умереть сейчас – зачем растягивать мучения на длительный срок? Лишние страдания, лишняя боль, зачем?

Рик ухмыльнулся:

– Благодарю за доброе пожелание, но я предпочитаю еще некоторое время помучиться. Кстати, может, расскажешь мне, что меня ожидает? Казнь? Пытки?

Старик покачал головой и сощурился. Его лицо выражало сожаление.

– Возможно и то и другое, не мне решать.

– Хорошо, – осклабился Рик, – я вспомню твою доброту. При случае…

– Напрасно ты злишься, я здесь вообще ни при чем, – пробурчал старец, – будь моя воля, я бы тебя отпустил…

– Так в чем же дело? – Рику вдруг стало смешно. – Отпускай, я возражать не буду.

Старикашка тоже хихикнул.

– Еще бы. Но, к твоему сожалению, тобой интересуются там… – старикан указал в потолок. – А против них я никто.

Рик изобразил безразличие. В конце концов, у каждой жизни есть свой предел. Он не тряпка и не трус и примет свою смерть с честью. Рик закрыл глаза и попытался мысленно проститься со всеми, кого знал и любил. Мысли путались, словно подводные травы. Когда Рик открыл глаза, старика уже не было. Сплюнув, мой брат сел на пол и принялся ждать казни. Впрочем, в тот день никто его казнить или пытать не собирался. С утра до самого обеда не происходило ровным счетом ничего. Рик сидел у решетки, но не слышал никаких звуков, кроме мерных шагов надсмотрщика по тюремному коридору. К обеду кто-то в дальнем конце коридора темницы начал кричать и греметь решеткой. Надсмотрщик убежал, послышались брань и проклятья. Потом начали бить в гонг. До Рика донеслись звуки борьбы, новые вопли, а спустя несколько минут мимо камеры проволокли тело в лохмотьях. Похоже, беднягу закололи копьями. Рику подумалось, что то же самое произойдет и с ним. Мысль была хоть и очевидной, но неприятной, а когда группа вооруженных людей подошла к его решетке, Рику стало страшно.

Без каких-либо объяснений моего брата вытащили из камеры и отвели куда-то наверх, в небольшую комнату, где царили роскошь и богатство. Золоченая резьба на благородном дереве стен, бархатные шторы, фрески, гобелены, фигурные светильники. На полу лежал ковер, несомненно, работы умельцев из Янтарной Империи. На ковре стоял столик с початой бутылкой вина и парой бокалов. Широченное окно напротив двери выходило на горный склон с зеленеющими соснами. У окна в кресле сидел мужчина. Он явно поджидал Рика. Старый человек в сутане поднялся, поправил длинные седые волосы, и произнес:

– Здравствуй. Я Клион, главный пресвитер этой обители.

– А я тот, кто с удовольствием свернет твою дряблую шею! – бросил Рик. Взгляд его равнодушно скользнул по богатому убранству комнаты и распахнутому окну.

– Знаешь, – сказал пресвитер, игнорируя грубость брата, – порядок вещей изменить нельзя, потому что мы тоже часть этого порядка. А часть не может замахнуться на целое. Но тогда зачем рождаться, жить, умирать? В чем смысл этой круговерти? И был ли смысл вообще?

Старик посмотрел на Рика, потом глаза его закатились, словно он хотел рассмотреть лепнину на потолке, но не удосужился повернуть голову.

– Вот судьба послала нам тебя, – продолжил он, – а кто ты? Шпион? Убийца? Просто заплутавший путник? Или желанный гость?! Нашим миром правят могущественные силы. Они играют судьбами людей, и игры эти много опаснее любых человеческих поступков. Подумай об этом – ни ты, ни я, ни король, ни поденщик, ни дикарь, ни самый уважаемый ученый – никто из нас не властен над судьбой.

Голос пресвитера теперь успокаивающе журчал, словно лесной ручей, но Рик слушал вполуха и молчал, переваривая мысль. Вернее, мысли было две. Вначале он задумался о странности этого места, а потом прикинул: если прыгнуть, сумеет ли он дотянуться до горла пресвитера и придушить старика, прежде чем ворвется охрана? Пока Рик оценивал шансы на успех, за ширмой в углу послышался шорох, а следом за ним – скрип арбалетного ворота, натягивающего тетиву. Он был под прицелом. Одно неверное движение – и тяжелый стальной болт вонзится в грудь. В этот момент пресвитер дернул Рика за рукав.

– Я спрашиваю: ты готов?

– Готов? К чему? – опомнился Рик.

– Ты, что не слушал меня?!

– Почему же, слушал. Но ничего не понял, – солгал Рик.

– Ты готов предстать перед господином или нет?

– А я думал, ты и есть господин… – протянул Рик.

– Нет, я пресвитер, первый слуга господина.

– Тогда кто господин?

Старик вздохнул.

– Да, сложно нам с тобой будет, очень сложно… наш господин – великий просветитель, познавший истину всего и вся.

– А имя у вашего «знатока всего и вся» имеется?

Старик открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент комнату заполонил знакомый мне белый туман. Из него к Рику вышел мужчина, молодой, стройный, с короткими черными волосами. Лицо его показалось Рику знакомым, но он никак не мог вспомнить, где именно они встречались.

– Рик Ллойд из города Виллона, добро пожаловать в мою скромную обитель. Я тот самый «знаток всего и вся», о котором так неуклюже вещал мой слуга. Он говорил, что я «господин», но на самом деле я всего лишь хранитель…

– Ты? Хранитель? – перебил Рик.

– И да, и нет. Я хранитель этого замка…

– А я думал, ты один из тех, древних…

– Когда-то очень давно я был одним из Хранителей Великих Истин. Но больше я им не являюсь…

– Значит ты дух, – вставил Рик.

– «Дух» предполагает, что я мертв, – произнес молодой человек, – а это не так. Я жив, просто нахожусь в состоянии «покоя», потому правильнее будет называть меня «спящим».

– Что тебе от меня нужно, «спящий знаток всего и вся»? – с издевкой в голосе поинтересовался Рик.

– Для начала я просто хочу познакомиться.

– Странный у тебя способ знакомства, – усмехнулся Рик. – Сунуть человека в темницу, посадить на хлеб и воду, а потом заявиться как ни в чем не бывало: «Здрасьте, вот я, «великий просветитель», будем знакомы!».

Человек вздохнул.

– К сожалению, у меня немало врагов, и многие из них жаждут меня найти. Их слуги уже не раз пытались пробраться в мой дом. Вот поэтому каждый раз, когда в замке появляется новый человек, его на некоторое время отправляют в подвал… до выяснения истинных мотивов.

– Лично я к вам попадать вовсе не собирался, меня сюда силой притащили «люди из руин».

– Ах, они, – молодой человек покачал головой. – Они, конечно, грубоваты и неумны, но, увы, других слуг в округе найти сложно, места здесь глухие…

– Возможно, твои слуги и глуповаты, но ты на глупца не похож, неужели ты сразу не понял, что я не враг и не лазутчик?

– Любое убеждение требует уверенности, а уверенность, в свою очередь, достигается наблюдением и изучением.

– Мог бы воспользоваться магией? Ты же маг?

– Ты прав. Я обладаю кое-какими магическими способностями, но, к сожалению, я связан с реальным миром только через видения. Физически я ничего не могу сделать, потому мне и приходится полагаться на слуг.

– Ну, что ж, тогда давай по делу, что тебе от меня нужно?

– Ты и сам уже знаешь, что у тебя есть некие, скажем так, неординарные способности. Как именно ты их заполучил, я не знаю, но они уникальны. Мне очень бы пригодился такой человек, как ты. Но прежде… ты умеешь читать?

– Умею, – ответил сбитый с толку Рик.

– Тогда не будем терять времени…

* * *

Туман рассеялся. Пред Риком вновь предстал пресвитер. Не говоря ни слова, он ударил в гонг, и в дверях появились стражники. Они проводили моего брата на площадку, где их ожидала сколоченная из дерева клеть наподобие тех, что используют в шахтах. Один из провожатых дернул за уходящий в вертикальный тоннель шнур, далеко внизу хлопнул бич и зацокали копыта лошади, крутящей ворот. Вопреки ожиданиям, клеть пошла не вниз, а вверх. Она поднялась на несколько этажей и остановилась. Стражники вывели Рика в длинный коридор и сопроводили в полутемный зал без окон. Там не было ничего, кроме четырех черных грубо отесанных валунов, которые окружали древнюю плиту с письменами на неведомом языке. Надписи, впрочем, практически стерлись и больше походили на царапины.

Из мрака выступили несколько человек с мрачными лицами, облаченные в такие же сутаны, как и пресвитер. Они окружили Рика и пригласили пройти в центр зала. Неожиданно перед глазами все поплыло, очертания реальных предметов смазались, утонули в разноцветных вспышках. Рик почувствовал боль во всем теле, словно с него содрали кожу. Какие-то неясные образы стали проступать сквозь вспышки, ноги задрожали, голова закружилась. «Я» Рика растворилось и исчезло. Он перестал ощущать себя. «Все, меня больше нет», – пронеслась в голове одинокая мысль. А потом Рик услышал голос. Он нашептывал ему о прошлом и настоящем, о жизни и смерти, о будущем, которое еще не случилось. Среди прочего Рик услышал слова: «Овир Лио Дим Валис не лжет! Овир Лио Дим Валис никогда не лжет!»

Еще мгновение, и Рик поплыл сквозь светящуюся мглу.

* * *

Жемчужное сияние вокруг убаюкивало, но стоило ему сосредоточиться и задаться вопросом, где он находится, как все тут же прояснилось, туман рассеялся, и он обнаружил себя лежащим на полу в каком-то заклинательном покое. Рик будто бы смотрел на себя со стороны. Вот его подняли и понесли прочь, а мир вокруг менялся, и вместе с ним менялся и он сам. Все то, что он знал раньше, стало незначительным, ненужным, мелким. На смену старому пришло новое, и Рик почему-то уверился, что именно это новое и есть истина.

Часть вторая

На острие меча

Глава 1

Айк оперся о мраморную балюстраду моста и улыбнулся самому себе. Он окинул взглядом город, задержавшись на высоких башнях дворца местного правителя. Мысленно он перебирал пути, которыми можно было добраться до владений принца Ятэпа Мира́еда. Например, можно держать путь по широким главным улицам, теперь, во время празднества, наводненным приезжими, или же можно пробраться через узкие и запутанные городские улочки и подворотни. В первом случае его, возможно, заметит дворцовая охрана и поднимет тревогу. Во втором – скорее всего придется столкнуться с какой-нибудь шайкой бандитов, способных серьезно осложнить и без того непростую ситуацию.

Неожиданно в голову ворвалась другая мысль. Айку подумалось, что во всей Этории наверное не было города, хотя бы вполовину такого богатого и шумного, как Лима Оз, большую часть которого занимал огромный базар. Перед ним, словно Море, раскинулось множество пестрых торговых палаток и рядов, среди которых то тут, то там поднимались деревянные здания постоялых дворов и трактиров. Разноязыкий гомон висел в раскаленном воздухе и день, и ночь. Здесь можно было найти все, что угодно: драгоценные камни, прозрачные, словно вода, и сверкающие, словно солнце; выкованные восточными мастерами невероятно прочные клинки; ткани легкие, как паутинка; благоухающие пряности, вино, доспехи. Из-под полы продавали яды, колдовские снадобья, якобы сулящие удачу; амулеты, старинное оружие и украшения, выкопанные из степных курганов. В продажу шли даже кости древних вождей, которые шарлатаны-колдуны растирали в муку и предлагали всем желающим как «волшебный» порошок, объясняя глупцам и отчаявшимся неудачникам, что вдохнувший прах великого воина обязательно обретет способности и отвагу умершего. Все ценное, что было на свете, свозилось предприимчивыми купцами в Лима Оз на продажу или обмен. А за товаром тянулись люди.

Тут можно было встретить вертких, как змеи, жителей Янтарной Империи, громадных, неповоротливых дваров, надменных обитателей Весталии, бродячих фокусников из Лорандии, угрюмых темнолицых табунщиков Северной Империи и даже обитателей великих степей – могучих людей, статью напоминающих медведей. Чтобы завлечь всю эту толпу, торговцы тратились на сияющие вывески из цветного стекла или крашеной слюды, а те, кто победнее, довольствовались размалеванными бычьими пузырями, натянутыми на деревянные рамы. Внутри таких вывесок чудесно перемигивались огни масляных ламп, закрываемые шторкой, которую взад-вперед двигал маленький вертячек или колесико. Вывески эти, иногда выполненные с большим мастерством искусными умельцами, должны были лишний раз привлечь внимание покупателей к лавкам и магазинчикам, которых было великое множество.

Одним словом, Лима Оз был вселенской ярмаркой, и от этого в нем всегда царила атмосфера веселья и праздника. «Нет во всей Этории места, хотя бы вполовину такого веселого, как наш Лима Оз», – повторяли местные жители, и были правы – в городе действительно было весело. Помимо базара, который шумел круглые сутки, атмосферу праздника поддерживали мелкие ярмарки, передвижные сцены с представлениями, открытые площадки-парки, и, конечно же, великолепный дворец принца, где от заката до рассвета пылали разноцветные огни, а богатые обитатели города никогда не уставали от балов и увеселений. Правда, кое-кто был недоволен таким положением дел. Время от времени краем уха Айк улавливал жалобы и нарекания. Частенько слышалось, что властитель не занимался городскими делами и лишь транжирил золото, а вместо того, чтобы помогать жителям, позволял казенным деньгам растекаться из дворца в самые разные увеселительные заведения.

К слову об увеселительных заведениях, – Айк посетил некоторые из них из чистого любопытства, как только слегка освоился в густом переплетенье городских улиц. Были в Лима Оз и публичные дома, и бары, и питейные, и рюмочные, и сосисочные, и сырные, и даже «передвижные», хотя Айк так и не смог понять, что именно это означало. Еще были арены для боев, от совсем маленьких, просто вырытых в земле ям на задних дворах кабаков, до настоящих театров, где могли разместиться сотни зрителей.

Профессиональные бойцы, бродяги, наемники, просто зеваки могли попытать воинского счастья в поединках с оружием и без него. Иной раз на кону стояли большие деньги, которые доставались победителю, но чаще всего выигрыш был совсем другим. Погибших бойцов хоронили за счет городской казны. Айк не раз видел, как под восторженный рев зрителей проигравших утаскивали с арен за ноги и грузили на повозки, выкрашенные в черный цвет. Когда Айк спросил Рию, отчего подобные кровавые развлечения привлекают столько народу. Воительница дала не свойственный себе длинный ответ:

– Толпа любит смотреть на страдания и смерть. Это заводит, щекочет нервы, а кроме того, многие зарабатывают неплохие деньги, делая ставки на того или иного бойца. Бывает, конечно, что люди сражаются и просто ради удовольствия, но тогда поединки ведутся до первой крови, а не до смерти. А еще на аренах можно совершенствовать свое боевое искусство. Ведь с каждой схваткой мы приобретаем знания и узнаем новые приемы.

– Мы? – удивился Айк.

– Ну да. Многие из нас, стражников, в прошлом были аренными бойцами.

– И ты? – поинтересовался мой друг.

– Всякое бывало… – равнодушно пожала плечами Рия, вызвав в Айке смесь чувств – восхищение и испуг.

Уже позже Айк понял, что все эти бои, схватки и мордобой были необходимы Лима Оз, ведь всего в нескольких конных переходах от города заканчивалась цивилизация, заканчивалась Этория, и начинались великие степи, где жили самые настоящие дикари, для которых не существовало ни законов, ни правил. Они не признавали границ, не уважали соглашения, и частенько нападали на Свободные Города, захватывали жителей, разворовывали богатства, воровали скот. Лима Оз не был исключением. Местным охранным отрядам не раз приходилось отражать такие атаки, а иногда и самим выходить в степи, чтобы отбить у дикарей награбленное добро и людей. С такими соседями боевая подготовка была просто необходима, и арены в этом случае служили хорошим местом для тренировок.

Шорох шагов на посыпанной гравием дорожке заставил Айка забыть о посторонних мыслях. Рия, как всегда, была в воинской одежде, и совсем не походила на других женщин Этории. На этот раз на ней была парадная форма: широкие зеленые шаровары, шелковый пояс, голубой камзол с бархатными вставками; плечи украшали витые золотые шнуры, усыпанные сапфирами. Темные волосы она собрала и подняла наверх так, что бы была видна точеная шея. Прическу скрепляла окаймляющая лоб золотая цепь.

Айк поперхнулся. Если обычно Рия напоминала мужчину, воина, то сейчас она выглядела как героиня какой-то волшебной сказки. И хотя черты ее лица не имели той утонченности, которая присуща большинству молодых симпатичных особ, воительница показалась Айку сногсшибательной.

– Доброго вечера вам, капитан! – улыбнулся Айк.

В ответ Рия лишь слегка склонила голову, хмуря брови и думая о чем-то своем.

– Что-то случилось? – поспешил спросить Айк.

– Нет, все идет по плану.

– А где Генерал?

– Он уже на месте.

Рия указала на замок принца впереди и зашагала по мосту. Айк последовал за ней. Он не знал, что ожидает его дальше, но следовал за воительницей молча, нервничая и судорожно перебирая детали их второй встречи.

– Почему ты не сказал, что знаешь магию? – спросила Рия тогда, оставшись наедине с Айком.

– Да не маг я вовсе! – ответил Айк. Но такой ответ воительницу не устроил.

– Послушай, скрывать тебе нечего! Если на то пошло, я всецело на твоей стороне. В Лима Оз вообще уважают и магию, и тех, кто ей повелевает. Из поколения в поколение мы передаем предания о повелителях магии, потомках волшебников великой Магниссии, которые все эти годы скрываются среди обычных людей, тихо верша свои магические дела…

Еще тогда Айк понял, что воительница и впрямь верила в магов, более того – она была уверена, что Айк тоже маг. Мой друг попытался разубедить женщину, и даже пересказал ей свою историю, начиная с Виллона и заканчивая происшествием в подворотне Лима Оз.

– Вот хоть у девушки спросите! Она все видела! – сказал в завершение своего рассказа Айк, имея в виду единственного свидетеля происшедшего.

– Уже спросила, – серьезно ответила Рия. – И она рассказала мне, что ты, не сделав ни шага, расправился с целой оравой мелких бандитов. А она дочь знахаря и кое-что понимает в таких делах.

– О, Духи… – горестно произнес Айк. – Но я не маг!

– Пусть так, – сказала Рия. – Но кое-кто из моего начальства все же хочет с тобой познакомиться.

– Это еще зачем? – не на шутку испугался Айк.

– Узнаешь.

Айк задумался. Угроза возможного ареста за убийство его совсем не радовала, но деваться было некуда. Уже на улице, следуя за воительницей, он услышал за спиной шум и обернулся. К нему бежала спасенная им девушка. Она опасливо глянула на Рию, а потом, крепко сжав руку Айка, неловко поцеловала в щеку и шепнула:

– Муна.

Немного растерянный, Айк повторил странное слово, и девушка ткнула пальчиком себе в грудь. Тогда Айк понял, Муна – это имя. Он кивнул и ткнул кулаком в себя:

– Айк!

Девица улыбнулась. Наблюдавшая за этой сценой Рия покачала головой и коротко бросила:

– Идем. С Муной потом пообщаешься!

Путь оказался недолгим, вскоре они подошли к роскошному особняку. Стража на входе, завидев капитана, отступила.

– Чей это дом? – отважился спросить Айк, когда они были уже внутри.

– Генерала Локса Бесстрашного.

«Генерал, видимо, большой любитель охоты», – подумалось Айку, когда они проходили через большой мраморный зал, стены которого украшали головы диковинных животных – от саблезубых барсов северных гор до единорогов южных степей. Кроме трофеев, на стенах висели маски, колчаны со стрелами, оружие в золоченых и украшенных каменьями ножнах, золотые светильники…

Айк смотрел по сторонам с широко раскрытым ртом. Ему казалось, что в доме генерала были собраны сокровища со всего мира. За деньги, вырученные от продажи всего этого, можно было бы построить еще один дворец, а может, и два. Правда при пристальном рассмотрении все сокровища обросли пылью, шкуры кое-где попортила моль, а клинки мечей покрыл слой ржавчины. Непреложная истина гласила: любое оружие ржавеет без дела. Айк подумал, что генерал, похоже, делом занимался нечасто.

Вскоре появился и сам хозяин. Бравый генерал Локс Бесстрашный был широкоплечим седым воякой с грубым голосом. Опустившись на диван, он погладил скрюченными пальцами мех и объявил, грозно сдвинув брови:

– Перед тем, как начать разговор, хочу предупредить, меня не так-то просто провести! Я вижу больше, чем многие, и гораздо больше, чем кажется!

Айк кивнул. Вот только ему показалось, что проницательным умом генерал не отличался. Заранее определив Айка как мага, Локс принялся посвящать гостя в детали светской жизни города с поспешностью и ловкостью заядлой сплетницы. Похоже, больше всего матерого наемника возмущали деяния правившего городом принца Ятэпа Мираеда, который, по утверждению Локса, имел наглость не только обложить данью лучшие торговые дома, но и нанять дополнительную охрану, состоящую исключительно из солдат отряда Браво-Солье, хотя до этого охраной всего города занимался только генерал.

Айк слушал и думал, что первое впечатление все же обманчиво, как и клинки на стенах. Генерал был не такой уж и бравый и слегка «проржавел» за годы мирной службы. А еще Айк понял, что воякой двигала не только и не столько обида, сколько простая жадность. Он сам хотел снимать сливки с городской торговли, а принц ему мешал.

– Это возмущает не только меня! – вещал тем временем генерал. – Этот выскочка Ятэп вызывает ненависть у всех уважаемых людей нашего города.

Айк невольно обратил свой взор на воительницу. Та лишь опустила голову.

– Да, да, именно так! – важно продолжал гудеть генерал. – А еще стоит знать, что войска Лима Оз всегда шли за своими генералами, а не за принцами.

Ситуация нравилась Айку все меньше. «Зачем его пригласили? Чтобы поделиться свежими сплетнями и посветить в интриги?» Это отнюдь не радовало, не даром же сказано: «Меньше знаешь, крепче спишь».

– Итак, вот такая у нас в Лима Оз ситуация на сегодняшний день. Вопросы есть? – осведомился генерал, закончив свое повествование.

– Да, есть, – решился Айк. – При чем здесь я?

– Ну, это совсем просто, – развел руками генерал. – Маг в наших рядах – это то необходимое, что позволит переломить ход политической игры и сместить недееспособного Мираеда!

Генерал почему-то подмигнул Айку и с завидным энтузиазмом принялся рассуждать на тему того, как славно заживет Лима Оз без «этого ничтожества, Ятэпа». Говорил Локс красочно, но часто неумно, и Айк в который раз покаялся в поспешности выводов.

– Ну, вот так… э-э-э… не помню – как тебя? – спросил генерал.

– Айк, – подсказала Рия.

– Так вот, Айк, можешь считать себя зачисленным на должность городского советника… ну, хотя бы по неординарным вопросам. Жалованье обычное – одна серебряная монета в неделю, ну и покои в самом модном в Лима Оз доходном доме купца Увера. Что скажешь?

Айк опешил. Та сумма, что ему предлагали, была сравнима с доходом небольшого постоялого двора в Буа! Но что-то его останавливало…

– У меня есть время на размышления? – спросил он.

– Ты хочешь подумать? – изумился генерал.

– Тут все не так просто… – выдавил из себя Айк.

– А… понимаю, тебе надо поговорить с собратьями, – генерал многозначительно закивал.

– Причем тут собратья? – не понял Айк.

– Как причем? Нам в Лима Оз достоверно известно, что все маги состоят в одной очень серьезной и очень секретной организации.

– Я не состою ни в какой секретной организации, – честно признался Айк.

– Хорошо, хорошо. Не хочешь говорить – и не надо, я же понимаю: секретность и все такое… – протянул генерал, кивая.

Сам Айк понял лишь одно – собеседника ему не переубедить, и потому просто пожал плечами.

– Скажи, когда я получу ответ? – спросил генерал.

– Ну, может завтра… вечером? – предложил Айк.

Генерал нахмурился:

– Что ж, завтра – так завтра.

Он повернулся к воительнице и принялся что-то с ней обсуждать на южном наречии. На Айка больше никто не обращал внимания. Через пару минут в зал вошел слуга и вывел его на улицу. Стоя среди уличной суеты, Айк вдохнул полной грудью. После сплетен и интриг, после ржавого генерала с его планами государственного переворота даже городской пыльный воздух показался чистым и свежим. Не желая участвовать ни в каких заговорах, Айк решительно зашагал прочь. До завтрашнего вечера он ждать не собирался. Он решил как можно скорее покинуть Лима Оз и направиться в Рам Дир к сиру Джаму.

Айку удалось пройти всего несколько шумных кварталов, а дальше на дороге возник затор. Из-за перевернутой телеги главная улица, ведущая к городским воротам, оказалась блокирована, и людям приходилось двигаться в обход. Айк тоже свернул, потом еще, и еще, постепенно люди куда-то растворились, исчезли шум и суета, и он вдруг понял, что заблудился. Случайно или нет, но Айк опять оказался на небольшой безлюдной улочке. Почему так вышло, что все центральные улицы были забиты до отказа, а переулки пустовали, Айк не знал. За спиной раздался шорох. Айк обернулся и краем глаза успел заметить какое-то движение. Он отпрянул. Перед ним возник человек в плаще и маске. В руках у него блеснул кинжал.

Айк торопливо вытащил нож, но противник двигался увереннее и быстрее. Кинжал полоснул по руке, боль пронзила все тело, кровь побежала по рукаву. Следующий выпад оказался еще страшнее. Сталь просвистела у самого лица, оцарапав щеку. Мой друг стиснул зубы. Страх сменился злостью, а следом за нею пришло ощущение нереальности происходящего. Айк словно бы посмотрел на схватку со стороны. Он больше не стоял у стены, застыв на месте, нет! Там было лишь его тело, бестолково размахивающее ножом, а сам он подлетел к нападавшему. Руки сомкнулись на шее бандита, пальцы сжались.

«Это все не по-настоящему, – думал Айк. – Это все от страха…»

Айк моргнул. Он по-прежнему стоял у стены, сжимая бесполезный нож, а перед ним лежал новый труп. В руках поверженного противника все еще было зажато оружие, а ноги слегка поддергивалась в агонии.

«Неужели это сделал я? Нет! Не может быть! А вдруг?!», – мысли в голове вспыхивали и гасли, как искры над костром. Айк огляделся. Никого. Это не может быть случайностью. Этот парень точно знал, на кого напал. Айк даже догадывался, кто подослал к нему убийцу. Злость вернулась, а с нею пришло и холодное спокойствие. Ему теперь хотелось только одного: поскорее рассказать старому недоумку в мундире по имени Локс, что подосланный им человек мертв. Мертв! Но прежде, чем он сделал шаг, его настигла Рия и еще несколько стражей. Лица их были встревоженными, дыхание сбилось. В руках сверкали обнаженные мечи и топоры.

– Цел? – спросила воительница, убирая клинок в ножны.

– Как видишь, – со злой иронией ответил Айк.

– Отлично, – она приободрилась, вытерла пот со лба, и улыбнулась. – А то мы думали, что они тебя достали…

– Кто – они?

Переведя дыхание, воительница приказала подчиненным обыскать убитого и улицу, а сама поведала Айку, что как только он вышел из особняка генерала, за ним увязался соглядатай. Его заметила охрана и доложила Рие, и она бросилась в погоню – но опоздала.

– Ну, почти опоздала, – с усмешкой заявил Айк, кивая в сторону бездыханного тела.

Воительница ничего не ответила.

– И куда мне теперь? Обратно тюрьму? – спросил он.

– Нет, если хочешь, можешь уйти из города. Ты же шел к воротам?

Айк стушевался. Воительница в отличие от генерала, кажется, и впрямь видела людей насквозь.

– Только, боюсь, далеко ты не уйдешь. Если ты еще не понял, этот человек был наемным убийцей. Мои люди уже выяснили, что тот, кто за тобой увязался, частенько ошивался в таверне, хозяин которой поставляет вино и снедь во дворец принца Мираеда.

– И? – спросил Айк.

– Ты, что не понимаешь?

– Нет.

– Это указывает на то, что тебя заказал кто-то из окружения принца, – объяснила Рия, – а раз так, спокойно уйти из города тебе не удастся.

– Что же мне тогда делать? – протянул Айк с горечью в голосе.

– Предложение генерала все еще в силе… – ответила воительница. – Или ты все еще будешь раздумывать до завтрашнего вечера?

Вопрос был риторическим – уже через пару часов Айк осматривал свои покои – шесть комнат, ванная и туалет редкого в Этории образца, где текущая вода уносила продукты жизнедеятельности в трубы городской канализации. Уже потом, по окончании того безумного дня, сидя в своих новых покоях, и вкушая жареного поросенка с кашей, Айк понял, что никого не волновало, был ли он настоящим магом или нет. Для генерала и его сторонников важен был сам символ – живой, настоящий маг. Тем более что его магическую силу уже преувеличили слухи, которые разлетелись по городу со скоростью штормового ветра. Восемь трупов в один день – этого было не утаить даже в свободном городе Лима Оз. Хотелось Айку этого или нет, но теперь он оказался втянут в самую гущу политических интриг. На него сделали ставку – и нужно было постараться не разочаровать своих покровителей. В конце концов, к нему могли подослать и более умелого убийцу…

* * *

Уже во дворце, в главном зале приемов, у Айка рябило в глазах, а так же звенело в ушах и чесалось в носу. Приглашенные гости оделись в соответствии со своими собственными представлениями о моде, однако в их костюмах обязательно присутствовали пурпурные или золотые цвета – как знак принадлежности к богатой части городского общества, ну и как признак желания произвести впечатление на окружающих. Пышно накрытые столы просто ломились от разнообразных яств. Купцы и торговцы, желавшие заслужить благосклонность отцов города, преподнесли к пиру всевозможные мясные блюда, сыры, вина и всякие деликатесы. Ароматы яств дополняли запахи духов, цветов и каких-то специй. Звуки большого оркестра, что играл в специальной ложе, похожей на котел, разносились в разные стороны и заставляли многих гостей вести беседы на повышенных тонах.

На возвышении напротив входа стояло кресло, по бокам которого застыли два стража из числа наемников. Это было место принца Ятэпа. Хотя в Лима Оз многие его и недолюбливали, этикет соблюдался неукоснительно. Айк это понял быстро, ведь он теперь служил генералу Локсу, а тот был одним из самых влиятельных противников принца. На публике Локс всегда поддерживал и восхвалял своего правителя и работодателя, но в частных беседах не скрывал ни ненависти, ни презрения. Генерал был уверен, что при власти принца Лима Оз переживал не лучшие времена. Он утверждал, что каждый год Ятэп вводил новые налоги, отчего крестьяне беднели, а казна скудела. Из-за стремления принца прибрать к рукам самую выгодную торговлю все меньше купцов везло в город товары, ряды на ярмарках пустели, а горожане лишались работы. При этом властитель города постоянно устраивал пышные приемы и праздники. Казенное золото уходило на украшение дворцов, на наряды, драгоценности и любовниц, а строительные подряды выдавались только сторонникам и фаворитам. При этом назначенные принцем чиновники, опять же по словам Локса, были сплошь тупицы и лизоблюды. «Лима Оз внешне выглядит, как нарядная игрушка, но изнутри его подтачивает неумолимый червь разорения», – сетовал генерал.

– Погляди, погляди, еще один негодяй! – прошипел один из советников генерала.

– Ох, как растолстел, даже камзол не застегивается, – подхватил другой приближенный Локса.

– Да как ему застегнуться, на казенные-то деньги и не так растолстеешь.

Беседующие не стеснялись в выражениях, и Айк поспешил найти того, о ком говорили слуги генерала, но в зале было так много тех, кто подпадал под описание, что Айк так и не понял, о ком именно шла речь.

Шепот за спиной усиливался. Айк поежился и посмотрел на Рию. Та была спокойна, как будто происходящее ее ничуть не волновало. Она положила руку ему на плечо и пояснила:

– У нас в Лима Оз даже принц не может арестовать свободного горожанина, не предъявив сначала обвинения в суде. А в чем можно обвинить этих двух? В глупых разговорах?

Айк немного успокоился. Если уж тем двоим ничего не грозит, то в чем можно обвинить его? В том, что он стоял рядом со сплетниками? Или что попал на прием во дворец по приглашению генерала Локса? Нет, за это не сажают. А вот за то, что он убил нескольких человек, вот за это посадить могут, и не только посадить, а еще и казнить.

Рия отвлеклась и устремила взгляд на кого-то из гостей, а Айку вспомнилась история ее жизни. Все же у этой женщины была интересная судьба. Ее дед происходил из какого-то степного племени и был самым настоящим дикарем. Из-за внутренних междоусобиц его изгнали из рода, и ему пришлось отправиться в Свободные города. Там он стал наемником и провоевал под разными стягами не один десяток лет. Когда пришло время оставить службу, он осел в Лима Оз, женился и стал отцом.

Его сын Рубир, отец Рии, тоже был наемником, по обычаю начав службу простым воином в отряде приятеля деда – тогда еще капитана Локса. Однажды караван, который охранял отряд Локса, подвергся нападению стаи степных хищников шигу – так дикари называли огромных диких собак, что охотились в степях. Половина наемников при виде зверья разбежалась, остальные попытались забросать шигу стрелами, но звери были слишком проворны. Лошади не слушались, сторожевые псы бросились прочь, верблюды ревели, сбывшись в кучу. В караване царила паника и хаос. Пока стая кружила вокруг повозок, несколько зверей устремились к хозяину каравана, почему-то решив пообедать именно им, возможно потому, что из всех людей, оказавшихся там, он был самым толстым. Увидев вопящего от ужаса купца, отец Рии кинулся наперерез хищникам, буквально в упор расстреливая зверей из своего арбалета. Шигу дрогнули и с воем отступили, а благодарный купец мало того что отвалил спасителю изрядно золота, так еще и сделал его начальником своей охраны.

Через пять лет купец умер. В наследницах осталась его единственная дочь, Нилена. Когда ее родной дядя попытался завладеть наследством, отец Рии заступился за дочь благодетеля, и охотник до чужого добра был посрамлен. В знак благодарности Нилена взяла в мужья статного наемника. Рия была младшей дочерью от того брака, и, как шутили домашние, весь буйный нрав деда-дикаря достался именно ей. Она с детства не любила приличествующие девочкам вязания и вышивания, зато целыми днями готова была пропадать в оружейной или смотреть на воинские тренировки отцовского отряда. Она бредила подвигами и в пятнадцать потребовала, чтобы отец взял ее на службу. Старый Рубир противиться не стал, но поставил условие. Девушка должна была начать службу рядовым и пройти все ступени обучения. В тайне Рубир надеялся напугать дочь, ждал, что тяжесть воинской службы заставит ее образумиться. Но Рия с честью выдержала все испытания, а когда ей исполнилось семнадцать, даже выиграла городские состязания мечников. Потом была служба и медленное продвижение от звания к званию, а затем генерал Локс предложил ей стать капитаном городской стражи, и Рия согласились…

…Послышались глухие удары копий об пол. Айк уставился на двери, ожидая увидеть принца. Но вместо вельможи в дверях появился высокий человек в темно-синем одеянии с золотой генеральской лентой и высоком шлеме с кокардой. Вошедший помедлил у входа, предоставив стражам возможность лицезреть его незащищенную спину. Затем поднял левую руку и погладил маленькую аккуратную бородку. В темно-русых волосах пробивалась седина, но старым он не выглядел. Это был генерал Локс Бесстрашный во всем своем великолепии. Особенно удивил Айка внушительных размеров перстень, что сверкал на его среднем пальце. Все в Лима Оз знали, что перстень был почетным трофеем генерала. Двадцать лет назад один степной вождь осадил Лима Оз в отместку за какую-то старую обиду. Локс вызвал врага на поединок и убил его одним ударом меча, а после приказал отлить из золотой бляхи, украшавшей грудь убитого, перстень.

Айк двинулся к Локсу, но Рия придержала его за руку. Пришлось подчиниться. Генерал тем временем подозвал к себе одного из своих слуг, что-то ему сказал и проследовал в другой конец зала, где его ожидали не менее важные особы. Пока генерал беседовал, его человек подбежал к Рии и что-то шепнул. Та ответила кивком, а потом наклонилась к Айку и сказал:

– Все отменяется… наслаждайся балом.

Айк вздохнул с облегчением. Участвовать в свержении принца ему совсем не хотелось.

Остаток вечера он провел, как и все: ел, пил, слушал всякие истории, наблюдал за людьми, и даже пару раз поучаствовал в танцах, а после Рия пригласила его домой. Приглашение было неожиданное, но Айк согласился. Спать ему все равно не хотелось, а на душе было спокойнее, когда воительница находилась рядом.

…Тлеющие в камине угли давали мало тепла. Несмотря на прохладу, на Рии была лишь длинная просторная рубашка с вышивкой по вороту. Легкая ткань облегала тело, так что Айк видел очертания женской фигуры. Ему было неловко, но хозяйке виднее, в чем ходить в доме. Может, у них в Лима Оз так принято? Он ведь до сих пор толком ничего не знал о жизни в южной Этории, о нравах и обычаях местных, об их понятиях и правилах поведения. Рия гибко наклонилась и подбросила несколько поленьев в камин. Раздался громкий треск. Сноп искр вылетел в дымоход. По комнате прокатилась волна тепла. Вспыхнуло веселое пламя, осветило комнату, позолотив волосы женщины. В трубе загудело.

– Теперь здесь теплее… – прошептала Рия, – иногда так не хватает тепла… – многозначительно добавила она.

Айк покраснел. Он не был глупцом. Он уже догадывался, что Рия неравнодушна к нему. Чем больше времени они проводили вместе, тем чаще он замечал, как при его появлении меняется ее голос, ее взгляд и жесты. Конечно, это были всего лишь мгновенные слабости, и они почти сразу исчезали, но Айк их замечал и задавался вопросом: как могло так получиться, что взрослая женщина, да еще женщина – воин, способная одним ударом сбить с ног здорового мужика, обратила внимание именно на него?

Ответа он, конечно, не знал, как и не знал, что нужно делать в подобной ситуации, как себя вести, что говорить. И потому он просто сидел и краснел, посматривая на отсветы огня, которые играли на прибитом к стене гигантском черепе с длинными клыками – черепе убитого отцом Рии шигу.

– Когда-то в степях жил целый народ, где женщины правили, а мужчины повиновались, – заговорила воительница, кивая на трофей. – И до сих пор во многих родах кочевников мужу принадлежит лишь конь и оружие, а женщине все остальное.

– Здесь, в Этории, все по-другому, – зачем-то сказал Айк.

Рия рассмеялась глубоким, грудным смехом.

– Ты по-прежнему думаешь, что Свободные Города – это Этория?

– Да, – честно ответил Айк.

– Ошибаешься, маг-чародей, жизнь в Свободных Городах скорее похожа на жизнь в Великих Степях…

– Но это же города – со стенами, торжищами, правителями и простолюдинами.

Рия засмеялась чуть громче и, опустившись на ковер, провела большим пальцем по жесткому ворсу.

– Для вас, северян, мы, может, и городские жители, но это не так. Уж поверь мне, я старше тебя лет на десять и повидала многое. Я ходила в степь с караванами на три месяца пути, я видела древние руины, о которых ваши книжники и не ведают… я встречалась со степняками, жила среди них, водила к ним купцов… Впрочем, это тебе необязательно знать.

– У нас у всех есть право на тайну, – произнес Айк. – И я не буду расспрашивать, хоть мне ужасно любопытно. Но кое о чем я все же спрошу: почему генерал все отменил?

Воительница обернулась к Айку и смерила его взглядом, который показался ему куда холоднее ночного ветра.

– Давай как-нибудь в другой раз, – ответила воительница, – я ведь пригласила тебя не для того, чтобы говорить о генерале и его заговорах.

Рия поднялась, подошла к Айку и рывком притянула его к себе. В следующее мгновение ее губы прижались к его губам. От поцелуя Айка пробрала дрожь. Он был удивлен, растерян и немного напуган. Рия чуть-чуть отстранилась, обняла его за плечи, прижалась головой к груди.

– Мне надоело быть одной… ты не представляешь, как я устала быть одна! – прошептала она.

С этими словами воительница взяла Айка за руку и повела по деревянной лестнице на второй этаж. Он не сопротивлялся, хотя и чувствовал себя не в своей тарелке. В комнате она толкнула его на кровать и одним движением сорвала с себя рубашку. Мгновением позже погасли свечи…

Глава 2

Едва первые лучи солнца осветили верхушки хижин, тишину потряс мощный, вырвавшийся из сотен глоток военный клич. В деревне начался страшный переполох, женщины завизжали, заплакали испуганные дети. Собаки, запоздало вспомнив, что призваны охранять своих хозяев, подняли жуткий лай. В одно мгновение все стало напоминать разоряемый медведем муравейник, где маленькие обитатели беспорядочно выбегают наружу и бестолково мечутся, не зная, что делать. Мужчины схватились за оружие и устремились к краю деревни, а там их ждало пугающее зрелище. На вершине холма, на фоне встающего солнца, застыла длинная цепочка всадников, превосходивших защитников числом, по меньшей мере, вдвое.

Враги не торопились нападать. Уверенные в своем превосходстве и безнадежности положения противника, они стояли и наблюдали за переполохом внизу в предвкушении быстрой победы и богатой добычи. Потом от вражеской шеренги отделился всадник. Его мощный вороной скакун, не чета мелким северным лошадкам, помчался вперед, взрывая копытами землю. Роскошный головной убор всадника, украшенный лисьими хвостами, развевался на ветру, словно знамя.

У подножья холма воин резко осадил жеребца и направил украшенное бунчуком из конского волоса копье на защитников. Лошадь нервно гарцевала под ним и вертелась на месте, явно желая продолжить путь, но всадник крепко держал поводья. Он скалил в широкой ухмылке обломанные почерневшие зубы. Его лицо было покрыто шрамами и татуировками, а шею украшало ожерелье из когтей черного медведя. Мускулистое тело покрывала кольчуга, а на меховых сапогах позвякивали настоящие рыцарские шпоры, неведомо какими путями попавшие на север.

Защитники прекрасно знали, кто стоял перед ними. Это был наводивший ужас вождь племени сорхор, жестокий и коварный Чираги. Ни один норд в здравом уме не мог даже подумать перечить ему. Его необузданному стремлению убивать не было предела. Он делал это постоянно и без какой-либо причины. Его не интересовали скины-рабы или добыча. Чираги находил какое-то зверское наслаждение в пытках и надругательстве над жертвами. Его больной мозг выдумывал все новые и новые способы терзать и мучить людей. Он резал, жег, закапывал, снимал живьем кожу, душил, рвал на части. Даже его союзники, рукари, морки и туркори, побаивались вождя-безумца, ведь от него никто не мог ожидать милосердия или благородства. Он вел войну по своим правилам, и правила эти вселяли страх в сердца даже самых отважных дикарей.

Вытянув вертящегося под ним коня плетью, Чираги разразился гортанным смехом. Шеренга всадников на холме дернулась и, не сбивая строй, стала спускаться к деревне. Защитникам оставалось лишь угрюмо наблюдать, как Чираги с силой воткнул копье в землю и затянул грозную военную песнь. От его зловещего пения в венах застывала кровь, и страх охватывал всех без исключения. Оно напоминало ночные стенания духов в горных ущельях и вой оживших мертвецов на восходных пустошах. В нем ощущалась некая мощная, магическая сила, сила, к которой многие стремятся, но которую не каждому дано найти.

Нападавшие бросили своих скакунов в галоп, опустили копья. Похоже, они намеревались покончить с защитниками одним ударом. В этот момент с другого конца деревни раздались полные ужаса крики женщин, детский плач – и торжествующие вопли. Случилось самое ужасное: противник обошел деревню и напал на спасавшихся бегством стариков, женщин и детей с тыла. Защитники в растерянности заметались. Одни ринулись спасаться бегством, другие – спасать родных и близких, третьи, сломав строй, кинулись на врага. Резня была короткой и кровавой. К заходу солнца все завершилось. Деревня опустела.

Убедившись, что люди ушли, из лесу вышла стая мелких лесных волков-трупоедов. Ноздри вожака стаи жадно втянули воздух. Запах крови будоражил. Он был голоден, но слишком осторожен. Стоя на краю лощины, зверь разглядывал лежащие внизу человеческие тела. Поскуливая от нетерпения, он пригибал голову, скалился и нервно прохаживался взад-вперед, с каждым разом спускаясь все ниже и ниже. Голод подталкивал вперед, придавал смелости. Зверь поднял голову, замер, настороженно прислушался, а потом побежал вниз по склону. Первым ему попалось тело юноши. Это был почти мальчишка в нездешней одежде. Череп его был разбит тяжелой палицей. На бледной шее серебрилась цепочка, к которой был прикреплен сверкнувший в свете заката кристалл…

Роб очнулся ото сна столь же глубокого, сколь и мучительного, сел, тяжело перевел дыхание. Тело пылало, и его не могла охладить покрывающая все вокруг ночная роса. Роб сидел, пытаясь успокоиться. Кровь в его венах пульсировала, подчиняясь далекому ритму… песне… зову… чему-то, доносящемуся откуда-то издалека… но вскоре звук стих, и Роб остался сидеть с тяжелой головой и трясущимися руками. Предупреждение старого рускас с Торжища превращалось в реальность. Соседние племена прознали про то, что фуркарс освободили своих скинов, и теперь намеревались уничтожить очернителей «истинных северных» традиций. Судя по видениям, что посещали Роба и Арка в последнее время, выиграть эту схватку фуркарс было не суждено. А ведь во снах друзья, как могли, пытались помочь племени! Они призвали магические силы, брались за оружие и вместе с остальными шли в бой, шли, дрались и погибали. Были даже честные поединки, когда то Роб, то Арк выходили биться с Чираги. Но никто из них не мог одолеть грозного противника, и по очереди они умирали, захлебываясь кровью и рыдая от боли.

«Значит, есть лишь один путь спастись», – подумал Роб, вспоминая картинку, что проносилась перед глазами столь же часто, сколь и кровавая битва. Друзьям виделся один и тот же древний город, вернее руины города. Груды камней казались знакомыми, и почему-то вселяли надежду на спасение и защиту. Но если там спасение, как туда добраться?

Не менее тяжелые вопросы мучили и Минара.

Диск уже привычно холодил пальцы. Минар занес руку и коротко выбросил ее вперед. Пальцы разжались, выпуская смертоносное оружие. Диск сорвался и улетел. Несколько ударов о стены, о статуи, пара отколотых кусков – и орудие вернулось обратно. Минар выставил руку и поймал сак-марс. Теперь он точно знал, какие ошибки допустил, когда встретился с врагами у портала. Точнее сказать, теперь он знал, что допустил все возможные ошибки, начиная с неверной постановки руки и заканчивая тем, что бросил сак-марс точно в цель, чего делать никак было нельзя. А ведь об этом он знал еще тогда, во время стычки с наемниками, но забыл, растерялся…

Диск снова сорвался с пальцев, теперь уже под другим углом, и вернулся обратно, описав весьма сложную кривую.

– Последователь Солнца, ваши успехи впечатляют, – заметил Верховный Связной, сидя чуть поодаль.

Минар слегка улыбнулся.

– Тренировки это прекрасно, – продолжил даар, – но, думаю, нам стоит заняться насущными делами, тем более что они безотлагательны.

Минар отложил в сторону диск и подсел к даару.

– Заклинание практически готово, все магические круги завершены. Осталось лишь назначить время исхода, – объявил верховный связной.

«Вы еще не готовы к переходу. Ни телом, не духом, – подумалось Минару». Он прекрасно понимал, что целый народ нельзя просто взять и согнать с насиженного места, даже если им посулить вечную молодость. Человеку всегда есть что терять, и он всегда держится за то малое, что имеет. И к тому, чтобы навсегда распрощаться с этим, нужно готовиться.

Минар нахмурился. Он подумал об удаче, о благосклонности судьбы, встречающейся так же редко, как жемчужины в морском песке. Он знал четверку таких счастливчиков. Они вышли из глухой деревни, которую местные почему-то гордо именовали городом, и пошли невесть куда. Они ничего не умели, но им крупно везло. А вот повезет ли даарам? И существует ли в мире такое количество удачи, чтобы хватило на целый народ?

Минар тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и спросил:

– Ты уверены, что ваши люди готовы к походу?

– Последователь Солнца, – вкрадчиво проговорил Верховный Связной. – Пойми, кроме тебя никто не сможет дать ответ на этот вопрос.

– Я не… – начал было Минар, но его внимание привлекла какая-то суета неподалеку. Незнакомый даар пытался прорваться через охрану, но ему это не удалось, и тогда он начал что-то поспешно говорить стражам, отчаянно жестикулируя. Наблюдая за перепалкой, Минар почему-то снова подумал об исходе: «Сколько времени у нас в запасе? Да нисколько! Хранитель не будет долго прятаться. Очень скоро он проявит себя, и тогда все… конец…»

Стража наконец расступилась, и даар подскочил к Верховному Связному. Лицо его было бледным, глаза полнены ужасом.

– Попытка прорыва, – сдавленным голосом объявил даар, – там, у входа…

У входа в купол было многолюдно и шумно. Кто-то надрывно кричал, требуя исполнения приказаний. Кто-то бежал по лестнице вверх к воротам, воины тащили связки дисков.

– Что происходит? – громко спросил Верховный Связной, когда вместе с Минаром добрался до входа в Дом Света.

– Там внутри чужак, – отозвался высокий даар, сжимая в руках два диска, – он пытался выйти, но мы его остановили.

Минар поспешил к дверям и осторожно всмотрелся внутрь зала. В дальнем конце, на грани света и тени, маячил одинокий силуэт. Сомнений не было, это был он – хранитель. Минар не мог видеть глаз древнего мага, но он чувствовал, что тот смотрит именно на него. Смотрит пристально, изучающе. Так изучают противника. Не того, что на поле боя машет мечом, а того, который стоит в стороне на пригорке и, видя бой в целом, управляет всеми мечами. Так смотрят на голову, а не на руки. И обычно такой взгляд возникает перед тем, как эту голову отделяют от тела. Внутри у Минара стало совсем холодно, словно он выпил ледяной воды на морозе.

Повернувшись к Верховному Связному, он сказал:

– Боюсь, времени у нас больше нет.

Верховный Связной все понял. Провернувшись, он принялся отдавать приказы. А зловещая фигура тем временем двинулась вперед. В круге света появился человек, высокий, худой, с короткими волосами странного рыжего цвета и глубокими морщинами. В сторону Хранителя полетели диски, которыми и без того было устлано все вокруг. Минар подивился мастерству дааров. Ему, хоть он и делал успехи, до такой виртуозности было далеко. Но диски не долетали до одинокой фигуры. Хранитель какое-то время постоял неподвижно, а потом отступил. Силуэт его мелькнул и растворился в кромешной тьме. Долгое время никто не сходил с места. Все ждали возвращения врага, но он не появился.

– Идем, – позвал Минара Верховный Связной, когда стало очевидным, что бой завершен. – А вы, – он обратился к даарам, – закройте двери.

В небольшой комнате стояли трое. Мрачный Минар, замкнутый Верховный Связной и слегка взволнованный сир Адим. Последний, кажется, перестал бояться и полностью поддался озорному мальчишескому азарту, вовсе здесь неуместному. Совсем иначе вел себя Верховный Связной. За его спиной был целый народ, стоявший на пороге величайших перемен. Для дааров все было очевидно: они должны были идти, не считаясь с потерями. А потерь обещалось быть много, теперь это понимали все. Верховный Связной хмурил брови и смотрел в сторону, словно отворачиваясь от яркого света. На ум Минару неожиданно пришла старинная охотничья поговорка о том, что из логова дракона есть как минимум два выхода – тот, через который ты вошел, и в мир духов.

– Сир Адим, – позвал Минар. – Помнится, я дал тебе свиток. Он все еще у тебя?

– Конечно, – кивнул юный сир.

– Дай, – коротко потребовал он, протягивая руку.

Юный сеньор вынул свернутый в рулон пергамент, заляпанный снаружи засохшей кровью. Минар сдернул ленту и расстелил пергамент на столе. «Вот он, другой выход из логова дракона, минуя долгие дни пути, минуя опасности и смерти! Всего-то и надо – открыть портал и уговорить дааров пройти через него». Минар нежно провел пальцами по строчкам. Так гладят разве что любимую женщину. Хотя, как и любимая женщина, этот свиток был сейчас для Минара смыслом всей его жизни.

Что это? – спросил даар.

– Выход, – объявил Минар.

– Я не понимаю… – вглядываясь в свиток, покачал головой Верховный Связной.

– Мы не пойдем по подземелью, – ответил Минар.

– Но как же мы достигнем солнца?

– Есть другой ход, магический. Сколько понадобится времени, чтобы собрать всех на главной площади?

– Следуя твоему совету, все наши люди уже давно прибыли в город, на сборы уйдет совсем немного времени, – ответил Верховный Связной.

– Прекрасно, – Минар улыбнулся и потер руки. – Пусть люди собираются и берут с собой только самое необходимое. Сегодня мы отправимся к солнцу!

Последняя фраза вышла как-то уж очень помпезно, и Минар слегка смутился. Он поднял глаза, и, стараясь вложить в голос всю решительность, на какую был способен, произнес:

– Сегодня я поведу вас к свету.

– Может, стоит собрать совет? – спросил даар.

– Собирать надо людей, а не совет, – отмахнулся Минар. – Когда все будет готово, мы уйдем и обрушим купол.

Вконец растерявшийся даар встал и двинулся к выходу. Минар выждал, когда его поспешные шаги стихнут за шторой, и повернулся к юному сиру. Тот смотрел на него со смесью недоверия и непонимания. Минар вздохнул. У него не осталось сил, чтобы что-то объяснять и доказывать.

– Сир Адим, – вымученно улыбнулся он юному сеньору, – ты точно знаешь, как открыть портал?

– Не совсем, вернее почти, ну… да… наверное, я… я могу… я попробую, – пролепетал молодой сир.

– Так знаешь или нет?! – рявкнул Минар.

– А… э… Да! Правда, там…

– Что – «там»?!

– Там есть несколько непонятных моментов… и терминов, – сир Адим посмотрел на Минара со страхом.

– Разберемся по ходу дела, – отрезал Минар и вышел из комнаты.

Глава 3

По лесной дороге, грохоча копытами и лязгая металлом, ползла длинная гусеница из конных и пеших воинов, телег и повозок. Армия насчитывала более трех тысяч солдат, не считая вооруженных обозных. Разведчики сира Овада уже второй день разглядывали из зарослей придорожных кустов бредущих по их души бородачей грозного вида. Народ все сплошь подобрался суровый и бывалый. Чудилось, будто под знамена генерала Орнаво собрались самые опытные солдаты Империи. Этот пестрый люд, безусловно, стоил дороже обычных ополченцев, зато и выглядел куда внушительнее. Было тут и примерно четыре сотни норденцев под стягами Королевской Гвардии. Среди их штандартов особенно выделялся тот, что принадлежал Царственному Лису. Правда самого сеньора с гвардейцами не было, он ехал впереди рядом с имперским генералом.

– Сколько еще до города? – спросил Орнаво.

– Судя по карте примерно лиг сорок, не меньше, – ответил Царственный Лис.

– Хммм, думаю, самое время сделать остановку, а то я что-то проголодался, – объявил генерал и дал команду разбить лагерь. Процессия остановилась. Солдаты принялась обустраиваться, но тут дозорные затрубили тревогу – из лесу появились двое всадников под флагом Рам Дира.

Имперцы окружили незваных гостей. У них отняли оружие, забрали лошадей и отвели к пестрой палатке, где прохлаждались Орнаво и Царственный Лис. С должным вниманием военачальники разглядывали юнцов. Хотя те были вполне норденского вида, и Царственный Лис вроде даже видел их мельком в свое время где-то на юге королевства, гости отличались от гвардейцев, и уж тем более от имперских солдат и офицеров. И дело тут было вовсе не в белых плащах с вышитым изображением меча и девизом. Скорее уж в лицах, на которых лежала печать какой-то особой гордости.

– Кто такие? – грозно осведомился Орнаво.

– Посланники вольного города Рам Дир, – выдохнул младший из гостей, ему еще не было пятнадцати.

– У нас для вас письмо с предложением мира и дружбы, – изо всех сил скрывая страх, подхватил старший, ему на вид было около восемнадцати.

– Во-от как? – протянул Орнаво, и всякому, кто его знал, стало ясно, судьба юношей решена. – И кто автор этого послания?

Старший хотел было что-то сказать, но запнулся.

Вместо него ответил младший.

– Достойнейший глава Высшего Совета, уважаемый сир Джам!

– Насколько мне известно, в этих землях нет никаких высших советов, и правителей тоже нет, – объявил генерал.

– Нет, есть, высший совет города Рам Дир, – возразил старший из гонцов.

– Я погляжу, вы совсем тупые, – генерал не на шутку разозлился, – перечить мне вздумали?

– Мы…

– Молчать! – взревел Орнаво. – Слушайте и запоминайте, уроды малолетние! Здесь главный – я! А ваши господа – мятежники и бандиты, и все они подлежат аресту!

– У нас…

– Что значит «у вас»? Кто вы такие, что бы «у вас» хоть что-то было? – Орнаво вытер слюну: – Пожалуй, вас за «у вас» я повешу!

– Он подозвал стоявшего рядом драбанта.

– Чего изволите, ваша милость?

– Найди хорошую веревку и вздерни этих двоих. Если выйдет, то на одном суку!

– Вы не посмеете, мы подданные Рам Дира! – воскликнул старший.

– Ах ты, собака! – прорычал Орнаво. – На кого пасть открыл? На имперского генерала?! Привык бунтовать?? Я вам покажу!

Богато украшенный золотом меч наполовину выскочил из ножен. Ярко блеснула имперская сталь. Глаза генерала полыхали яростью. Умение ждать изменило Оранво, вообще-то человеку терпеливому. Будучи и без того в дурном расположении духа, он был взбешен наглостью юнцов. Но зарубить их генерал не успел, его остановил Царственный Лис:

– Уважаемый генерал, – произнес сир, – позвольте напомнить, что они все-таки посланцы, и казнить их противно законам рыцарской чести, которую надлежит уважать при любых обстоятельствах, ибо попирающий ее законы и унижающий достойного противника, прежде всего, унижает этим самого себя.

– Вы, между прочим, здесь всего лишь посол, господин Бургуньонский, и находитесь на земле Всевеликой Северной Империи по разрешению нашего императора, а наш правитель назначил меня главой этого корпуса, так что для вас сейчас я высшая власть, и вы мне не указ! – ощерился генерал.

– Позволю себе не согласиться, уважаемый генерал, – невозмутимо сказал Лис. – Во-первых, я не ваш подчиненный и вообще не подданный правителя Всевеликой Северной империи. Во-вторых, я нахожусь в ранге посла только для вас, а для своих подчиненных я сир и рыцарь, и несу ответ не перед вами, а перед своим королем. И, в-третьих, мы уже не в Северной Империи, а в Магниссии, то есть на нейтральной территории. Так что власть ваша пусть и уважаемая, но номинальная. Мне же было дано задание арестовать мятежников и вывезти их в Нордению. Эти двое юнош явно мятежники, и потому я вынужден арестовать их по приказу моего сюзерена, короля Филиппа!

– Мы не мятежники, – процедил старший из юнцов, – это вы… – но тут рука стражника зажала ему рот.

– И по обвинению в оскорблении Его величества, – с улыбкой добавил Царственный Лис и шагнул к пленникам. Но дюжие стражники скрестили копья перед самым его лицом.

– Уважаемый генерал, неужели вы меня испугались? – спросил Лис и усмехнулся. – Уверяю вас, вы так храбры в войне с мальчишками, что меня вам бояться смысла нет…

Лицо Орнаво покраснело, а рука вновь легла на рукоять меча. За его спиной отчетливо лязгнула сталь, двое солдат многозначительно выдвинули из ножен свои клинки. Генерал обернулся и, яростно встопорщив жесткие усы, прошипел:

– Вы хотите их арестовать?

– Да, хочу.

– Отлично. Только вначале я их казню, а вы их потом арестуете.

– Увы, господин генерал, но арестовать трупы нельзя, хотя трупы никуда не убегут.

Генерал немного подумал, затем повернулся к подчиненному и скомандовал:

– Сержант! Я отменяю приказ. Вешать мы никого не будем. Тебя, – ткнул он пальцем в старшего посланника, – ослепят раскаленным железом. А вот тебе, – он обратил глумливый взор на младшего, который чуть не упал в обморок, – отрежут нос и уши…

– Господин генерал… – попытался встрять Лис.

– Вы против? – прищурился Орнаво. Лис лишь мотнул головой.

Через несколько минут лагерь огласили ужасные крики несчастных.

– Ну вот, теперь они ваши, – бросил довольно улыбающийся Орнаво, когда с наказанием было покончено, – можете арестовывать…

– Не имею никого желания, – отчеканил Лис. – Не знаю, как у вас в Империи, а у нас в Нордении нельзя дважды наказать за одно и то же преступление.

– В таком случае я их отпускаю, – рассмеялся Орнаво, – тем более, нужно же с кем-то передать мой ответ.

Как только имперцы скрылись из виду, к двум несчастным ребятам, еле стоящим на ногах, подлетели сир Овад и его оруженосцы. Полными ярости глазами они смотрели на мальчишек, на старшего, чье лицо было замотано окровавленными повязками, и на плачущего младшего, голова которого была обвязана тряпьем, а на шее, на веревочке болтались свежеобрезанные нос и уши. На этом же шнуре висело залитое кровью послание с печатью.

– Уроды, сволочи, звери, – ругались разведчики.

– Они за это заплатят, все заплатят! – рычал сир Овад.

Он усадил ребят на свою лошадь и поспешил обратно в Рам Дир.

Уже в городе, на совете, созванном в спешке, сир Джам вскрыл послание генерала Орнаво и зачитал его:

«Великий и мудрый Урис Фрумаск Третий, повелитель Всевеликой Северной Империи, защитник правосудия и хранитель справедливости, приказывает и повелевает всем тем, кто по ошибке или принуждению забрел на земли Магниссии вместе с мятежниками из Нордении, отказаться от власти самозванцев и покориться Императорскому закону. Все, кто пришел из Северной Империи, могут беспрепятственно вернуться домой, прочие могут отправиться, куда хотят. Сие не распространяется на бунтовщиков, что подняли оружие на своего государя – им великий и мудрый император приказывает смиренно сдаться и под стражей вернуться в Нордению для справедливого и честного суда…»

Далее шла особая грамота от короля Нордении:

«Я, Филипп, король Нордении, сын короля и внук короля, царствующий по праву предков, пятый, носящий это имя, всем своим нерадивым и недостойным вассалам и подданным шлю строгий приказ – сложить оружие и подчиниться власти сира Лиора Бургуньонского»…

Далее шел перечень официальных и малопонятных формулировок, посредством которых сильные мира сего имеют привычку выражать свои мысли, а суть их была такова, что всех рыцарей лишали титулов, владений, чести и гербов…

«…И всякий, кто посмеет не покориться, будь он подданный Всевеликой Северной Империи, Лорандии, Нордении или иного королевства, сеньор, простолюдин, мужчина или женщина с потомством, будет подвергнут суровому наказанию…»

– Что будем делать? – спросил сир Джам, закончив с посланием.

– По-моему все ясно, – бодро ответил сир Друзо, – уводим людей за стены и запираем ворота. В чистом поле нас разобьют и даже не заметят, но крепость им не одолеть.

– А долго мы так просидим? – спросил сир Бэррон.

– Надеюсь, долго сидеть не потребуется, – ответил сир Друзо. – По сведениям сира Овада, осадных машин у них нет, провианта не больше чем на месяц, а подкрепление в сотнях и сотнях лиг отсюда. Так что Рам Дир им не взять.

– Верно, – поддержал сир Верьен. – Стены тут просто чудо, как будто и не стояли без присмотра тысячу лет.

– Что толку от стен, будь они хоть из самого крепкого камня, – возразил сир Бэррон, – если у нас некого на них поставить? Рано или поздно враги просто построят лестницы и переберутся внутрь.

– Разрешите сказать, – попросил слова скромно жавшийся в углу человек в одежде горожанина. Это был Дов, единственный новый член Высшего Городского Совета, который представлял простых горожан. – Вам, благородные сиры, не стоит беспокоиться, жители Рам Дира найдут способ помочь городу. Каждый из нас, не важно, крестьянин или ремесленник, купец или лекарь, готов встать на защиту нашего нового дома.

Сир Джам с гордостью и уважением посмотрел на горожанина. В глазах у того горел воинственный огонь, а во взгляде не было ни капли колебания. Сир Джам не сомневался, этот человек действительно выйдет на стены, и выйдет не один. Бывший второй капитан поблагодарил Дова за его преданность и подвел итог:

– Собирайте людей, будем готовиться к осаде!

В тот же день в открытые ворота в Рам Дира ринулся поток людей и подвод. Сир Джам отдал приказ пускать всех, но только с самым необходимым. Люди, бросая уже обжитые дома и землянки, поля и огороды, устремились под защиту высоких древних стен. Парки и площади были забиты людьми, устраивавшими себе навесы из плащей или покрывал, или просто располагавшимися под телегами. А пока люди размещались, солдаты ввозили в город все продовольствие, которое только могли отыскать в окрестностях. Рам Дир готовился к осаде.

Глава 4

Дни напролет Рик проводил в скриптории, изучал разные манускрипты и книги, пытался разобраться с тем, что узнал в последнее время. Хотя он никогда не увлекался чтением и науками, иного выхода у него не было. Ему нужны были ответы, а магия хозяина замка вложила ему в память знание языков и письменности многих народов, но даже с ними он никак не мог уловить суть происходящего. Пока что Рику попадались в основном переписанные тексты древних летописей, рассказывающие об ужасных катастрофах и бедствиях, которые обрушивались на города и королевства.

Вот, например, «…год 892 от основания Первого Элиата. На юге началась первая война магистров, и десятки тысяч беженцев наводнили большие и малые владения Сианской Долины. На севере бушевали восстания скидов, на западе империя Каарито захватила власть над землями Салланы. Но вскоре и в самой империи начались волнения, которые положили начало бунту «серых колпаков»».

Или другое:

«Дикие племена кочевых людоедов бесчинствовали на юге и востоке, а из северных лесов хлынули столь же дикие племена скрилиггов. После внезапной смерти благочестивого Риона в Корио к власти пришел Нгар’Крулл и многие верные подданные лишились своих жизней…»

Или:

«…год 912-й от основания Первого Элиата. По всему миру бушевали шторма и смерчи. Во многих областях случались землетрясения, в горах извергались вулканы, а приморские берега заливали огромные волны. Земля огонь, вода и ветер равно несли разрушение и голод. Многие чародеи и книжники отчаянно винили в бедствиях пророчества темных времен…»

Рик подметил, что истории с пророчествами о бедах и конце мира повторялись с изрядной периодичностью. Поразмыслив о том, что и сейчас, по слухам, миру грозит истребление и хаос, он задумался – а стоит ли верить всем этим предсказаниям?

«…в первый новый месяц восьмого года от… (тут бумага была испорчена) …вместо тепла и возрождения в мир вернулись страдания. Небеса заволокли тяжелые черные тучи, и хлынул дождь, длившийся без остановки много дней и ночей. Ни единое зерно не взошло, реки вышли из берегов, а плодородные земли превратились в непроходимые топи. Пал скот. Умерли слабые и больные. Когда великие маги Корио все же рассеяли тучи, и выглянуло солнце, тепло стало еще одной напастью, ибо в огромных болотах расплодились тучи комаров, которые без устали разносили болезни и недуги. А затем вернулись снега и морозы. Лютый мор поразил все земли, и только вороны и стервятники радовались происходящему, кружа над городами и весями…»

Рик отложил ветхую хронику и взял другой листок, поновее:

«…стремление вскрыть Колодец Хаоса, чтобы предотвратить надвигающееся бедствие, побудило Лидьена собрать лучших учеников и отправиться в Великий Залив. А своего друга и заклинателя ветров, Алтурио, он послал предупредить Совет Дважды Рожденных. Но из-за склонности везде искать выгоду Алтурио направился не в Совет, а пришел к владычице Аштаре и все ей рассказал. Предавая друга и учителя, Алтурио не испытывал никакого раскаяния. Желая любыми путями остановить Лидьена, Аштара лично возглавила экспедицию к острову Сэрэм, где и настигла своего противника, когда тот уже вскрыл врата в главную залу Сердца Хаоса. Лидьену оставалось лишь дотянуться до колодца, но, ведомый Аштарой, Алтурио сразил своего бывшего друга. Он не знал, что все это время из глубины колодца с Аштарой беседовал неведомый голос, он рассказывал ей о могуществе тех сил, что заправляют стихией, и предлагал помочь владычице обуздать их. Аштара не устояла перед соблазном.

Алтурио оказался застигнут врасплох, подручные высокорожденной правительницы убили его, и он пал рядом с Лидьеном, а Аштара разрушила последние барьеры, и тогда катастрофа стала неизбежной. Вихрь вырвался наружу. Мощный взрыв потряс Западные горы до самых основ и расколол землю. Из трещин вырвался пепел и затянул небеса. Случившееся сдвинуло кости мира, воды заполнили зияющие раны земли, создав новое море».

Рядом была приписка выцветшими чернилами:

«Скорее всего именно так появились Семь Морей».

Ниже был текст, записанный другим почерком – видимо, древнее предание о тех днях:

«…земля наша опустошена вконец и совершенно разграблена, ибо Владыка изрек Слово Власти! Ужас, гибель и мука для тебя, житель поднебесья! Тогда побежавший от крика ужаса упадет в яму, и кто выйдет из ямы, попадет в огонь, и основы земли сотрясутся. Земля сокрушается, земля распадается, земля сильно потрясена. Шатается твердь, аки недужный человек, и нет тому предела…»

И еще – как будто в дополнение:

«К солнцу взлетели обломки скал,

Час разрушенья и смерти настал.

В море ударило пламя Укуна,

Вскипела вода в прибрежных лагунах.

Темные силы встали у Врат,

В ночи скелетов кости гремят…»

Рик отложил свиток. Он и так догадывался, что случилось потом. Интересно было другое. Когда все это было написано? Сколько лет этим преданиям? И не эти ли события древнейшей истории породили Хранителей?

В подобных условиях власть переходила к самым решительным, но не самым знающим. Собственно, знания сделались уже и не нужны, их стали бояться. Но даже оставшиеся знания, помноженные на непреклонность и злость, принесли немало вреда. Впрочем, Хранители возникли как раз в благополучное время, когда цивилизация Намори была на вершине могущества и процветала.

Невольно Рик вспомнил о своем новом знакомом. Овир все же был странным типом. Он вел себя как самый настоящий Дух, вернее, как Жимор из Великого Леса, но не переставал возмущаться взглядами хранителей, которые рассматривали мир как свою собственность, где все и вся существовали только ради их собственного блага. Сам же Овир уверял, что видел мир иначе. Он верил в то, что и хранители, и намори, и люди были лишь малой частью чего-то гораздо большего и должны были стремиться к гармонии с миром, а не господству над ним. Как обстояли дела на самом деле, Рик не знал. Но его не оставляло ощущение, будто он попал в чье-то видение, где все ненастоящее, где все – обман, наложенный на другой обман, но обман, крепко спаянный временем и традицией.

Рик по-прежнему чувствовал себя пленником, пусть и почетным. Его отмыли, неплохо одели, хоть и без излишеств, кормили – все же тут северные скудные земли. Ему позволяли гулять по коридорам исполинского замка и во внутреннем дворе, но за ворота не выпускали. Рик догадывался, что он зачем-то нужен хозяину замка… Но зачем? Ответа он не знал. Как-то совсем некстати вспомнилось, что в Нордении приговоренному к смерти давали последнее слово. Может быть, и ему дадут слово и тогда он задаст этот вопрос?

В зал вошел старикашка, тот самый, что когда-то рассматривал Рика в темнице под замком. Визитер усмехнулся, словно бы прочел во взгляде Рика понимание того, что сам только хотел сообщить. Ничего не сообщил, только жестом дал понять – «следуй за мной». Рик зло стиснул зубы, но сопротивление было бесполезно, ведь где-то близко наверняка находились стражники. «Седовласый выскочка», как обозвал его брат, был выходцем из какого-то неведомого племени дикарей, где занимался приготовлением разных снадобий – эликсиров, превращающих воинов в непобедимых бойцов, но при этом быстро лишающий их разума, и ядов, с помощью которых отправил на тот свет нескольких своих родственников. Именно за излишнее увлечение ядами седого изгнали из деревни, но изгнание не стало для Скулстира – так звали «выскочку» – наказанием, как надеялись его соплеменники. Довольно быстро на каком-то торжище он познакомился со слугами хозяина замка, и те предложили ему перебраться в руины. Скулстир согласился – его привлекла возможность обрести крышу над головой, но главное его манила полная безнаказанность в проведении своих зловещих экспериментов.

– Вот интересно было бы покопаться в твоих внутренностях, – говорил он, ухмыляясь гнилозубым ртом, – может быть, из них удалось бы приготовить снадобье для продления жизни…

– Как ты дошел до такой жизни? – спросил Рик, не выдержав.

– Я и не доходил, – удивился старик, – я всегда таким был, за что меня и выгнали.

– Неужели ты не скучаешь по большому миру? – спросил Рик с ехидством.

– Отчего это я должен по нему скучать? – удивился старик.

– Там ведь свобода, – пояснил Рик и вдруг представил, как старое чудовище вылезает к людям, затевает свои злодеяния. Его передернуло.

– Свобода?! – возразил Скулстир, скривившись. – А ты знаешь, как я жил? Я вынужден был спать в канавах и торговать шарлатанскими снадобьями, чтобы не умереть с голоду!

Скулстир вытянул шею и голосом базарного зазывалы завопил:

– Что вы изволите? Широчайший ассортимент лучших снадобий! Эликсиры, волшебные амулеты, приносящие счастье четки из костей! Прядь волос мертвеца! Для вас, девушки! Спрячьте их на груди у сердца, и парни толпой побегут за вами! Глаз водяного василиска, лечит от всех болезней! Хотите отыскать клад? Вот амулет, который вам поможет!

Он перевел дух и добавил сердито:

– Я, если хочешь знать, ненавижу все то, что находится за стенами этого замка. Для меня настоящая свобода здесь и только здесь. А тот мир, что за стенами, нужно спалить огнем!

Скулстир мерзко захихикал.

– Ну, ты-то до этого в любом случае не доживешь! – бросил Рик с отвращением.

– Может быть! – не обиделся старик. – Зато ты это наверняка увидишь! Судьба – она такая, хотя ладно, поговорили, – он сурово сдвинул брови. – Пресвитер требует тебя к себе.

* * *

Спустя несколько минут Рик стоял в кабинете пресвитера. Тот некоторое время рассматривал юношу, словно перед ним было какое-то диковинное животное. Рик почувствовал себя неуютно под пронзительным взглядом, но терять ему все равно было нечего, и он спросил:

– Я уже спрашивал у хозяина, но спрошу и у тебя – почему я здесь?

Пресвитер вздохнул, поднялся из-за стола и шагнул к окну. Он отодвинул тяжелую штору.

– Воля незримых сил, управляющих миром, привела тебя сюда…

– Зачем?

– За смертью…

– Раз так, о чем разговор? Решили убивать, так убивайте, – бросил Рик, презрительно сложив руки на груди. – Рано или поздно это должно произойти. Почему не сейчас?

– Никому здесь нет дела до твоего согласия. Ты или станешь тем, кем должен стать, или умрешь, и мы к тебе не прикоснемся.

– Вам нужно, чтобы я сам принял решение? Сам вступил в ваши… – Рик запнулся, пытаясь подобрать слова.

– Хватит болтать ерунду, решение всегда было и остается твоим. У тебя внутри живет чужая сила, великая сила, древняя. Кто и почему дал ее тебе, мне не известно. Возможно, знает хозяин, но и без него я понимаю, что если ты не научишься управлять своим даром – он убьет тебя.

Пресвитер, отвернувшись от окна, вновь пронзительно взглянул на Рика, потом махнул рукой, вернулся к столу и произнес:

– А научить тебя может только хозяин, лишь он ведает тайнами силы…

– Пусть учит, я не против, – вставил Рик.

– Он пытается, только это непросто. Сейчас вы общаетесь через видения, а видения и реальность – разные вещи. Это как лужа за окном и море. И там и там вода, и там и там рябь, но все остальное различается.

– Я что-то не очень тебя понимаю…

– Ты и не поймешь, если не доверишься хозяину.

Рик задумался. Он и сам начал ощущать, как внутри кто-то очень настойчиво и убедительно уговаривал поверить, что все услышанное – правда, и что ему действительно нужно прислушаться к хозяину замка. Рик пытался не слушать внутренний голос, но почему-то сделать это оказалось сложнее, чем он предполагал.

Глава 5

Айк пробирался через веселящуюся толпу с легкостью нагретого ножа, проходящего сквозь масло. Там, где другие видели людей в причудливых, украшенных разноцветными лентами маскарадных костюмах, с лицами, скрывающимися за масками, он различал потоки энергии. Толпа временами двигалась медленно, а иногда начинала вдруг стремительно накатывать на него со всех сторон. Народ веселился. Десятки жонглеров с мячами, ножами, булавами и факелами… Десятки раскрашенных актеров, сотни разряженных, нарумяненных и надушенных женщин с не самой лучшей репутацией, сотни суровых мужчин в доспехах и пышных нарядах, тысячи простых, неприметных личностей, среди которых кое-где можно было заметить всякого рода авантюристов, искателей приключений, воров, бандитов, и множество везде шныряющих нищих.

На одной площади внимание Айка привлекло занятное представление. Пять танцовщиц на помосте извивались под звуки флейт и барабана. Из одежды на них оставалось только по кусочку полупрозрачного красного шелка, которым они закрывали грудь и бедра, на гибких талиях висели чеканные бронзовые пластинки, пристегнутые к золоченым поясам.

Айк улыбнулся. Ему, что таить, нравилось представление, он любил пышные, величественные зрелища. Празднества в Свободных Городах – за исключением голодных лет – всегда были необыкновенно пышными и изобильными. Можно было набить желудок вкусной едой, если в кошельках звенели монеты, попробовать многолетние вина и пиво от лучших мастеров пивоварения. Торговцы предлагали предметы роскоши – это добавляло лоска и приводило в восторг зевак. На празднества приезжало немало иноземных гостей и казалось, что именно в Лима Оз находился центр всей Этории.

Отойдя от помоста с танцовщицами, Айк оказался у небольшой площадки с циркачами. Один человек принялся жонглировать острыми кинжалами, другой выдувал длинные, поднимающиеся к небу языки пламени. Дети в восторге визжали, лаяли собаки. В воздухе плыл аромат хорошо прожаренного мяса, смешивающийся с горьковатым запахом пива. Тут и там звучал громкий смех. Порой Айк замечал устремленные на него взгляды, но никто его не окликал и не дергал. Живущих в Лима Оз он, парень с севера, не очень-то интересовал, они вообще пытались забыть о том, что ждет их за следующим поворотом судьбы, забыть угрозы и неуверенность завтрашнего дня, всецело отдаваясь веселью.

Уличные музыканты с лютнями и трубами музыкой заглушали хохот, заполнявший все уличное пространство. Слышались пьяные вопли, истерическое пение, крики. Артисты с мячами и кольцами состязались в своем искусстве перед полуобнаженными красотками, которые заполняли улицу, сверкая начищенной бронзой браслетов и застежек сандалий.

Наконец он достиг нужного поворота. Несколько человек направлялись навстречу толпе. Айк подождал, пока они пройдут, и нырнул в переулок. Потом в другой, в третий, пока перед ним не появился деревянный забор, окружавший маленькую двухэтажную гостиницу. На вывеске был изображен осел, пьющий пиво. Айк улыбнулся – трактир, где генерал Локс назначил очередное собрание заговорщиков, так и назывался – «Пьяный осел». Во дворе прохлаждалась группа молодых людей при оружии. Айк их узнал, это были люди из личной охраны генерала. Они посмотрели на него настороженно, и Айк невольно притормозил. Он не знал, пропустят ли его на собрание, ведь сюда должна была прийти Рия, но ее вызвали по каким-то неотложным делам, и она послала его вместо себя. Неуклюжим движением Айк вытащил значок и письмо, которыми снабдила его воительница, и показал их охранникам. Те лениво расступились.

На втором этаже, в общей комнате, собралось человек двадцать во главе с генералом Локсом Бесстрашным. Кроме полусонного охранника у двери, на Айка никто не обратил никакого внимания. Все собравшиеся пили, играли в кости, что-то громко обсуждали, кто-то даже спал, и все были весьма пьяны. Собрание вообще больше походило на вечеринку, а не на совет заговорщиков. Как можно было что-то обсуждать в такой обстановке, Айк не понимал, но нужно было выполнить просьбу Рии. Стараясь оставаться незамеченным, Айк сел за дальний столик и прислушался. За то время, что он провел в Лима Оз, он успел подучить южное наречие и понимал многое из того, что говорилось вокруг.

– …Нет, нет, милый друг… – втолковывал купеческому приказчику какой-то седой наемник, – не надо объяснений. Я прекрасно понимаю, что жить в городе и таскать в койку хорошеньких девушек приятней, чем командовать полком в каком-нибудь захолустье… В наше время молодежь была иного мнения, но… о вкусах не спорят. И если тебе нравится купеческая стезя, так в чем вопрос? Работай, но тогда изволь платить и за спокойствие, и за девок, и за безопасность!

– …правда ваша, – неслось с другой стороны. – Принц Горм – он вроде нашего Ятэпа. Его старший брат, возможно, стремился к лучшему, но у судьбы оказались другие планы, и вот он уже пятый год лежит в родовом склепе.

– …Форс? Разумеется. Он может и не прочь закрепить завоевания в Лорандии, но против Лима Оз не пойдет…

Айк повернулся к столу, где Локс общался с одним из своих офицеров. Рассуждения их были о магии.

– Что бы там ни было в прошлом, – говорил генерал, – сейчас никакой магии нет, а есть только чудаки, живущие иллюзиями. Они роются в развалинах, читают старые книги, пытаются познать забытое, надеются что-то отыскать, но никто из них ровным счетом так ничего и не достиг. Я даже не стану разбирать вопрос о том, имеет ли предание о магах твердое основание, или все это один сплошной обман… я лишь подмечу: доказательств существования магии нет!

– Разве мыслимо простым обманом увлечь стольких людей? – возразил офицер, – Голый обман раскрывается быстро. А тут история! Вспомните хотя бы Великую Войну, тогда погибли целые империи. Неужто в этом виновна лишь грубая сила клинка?

– Уважаемый Таорунг, любую империю можно развалить и без магии, а войну затеять так вообще особого ума не надо. Вон, посмотри, что в Лорандии делается, и все это безо всякой магии!

– Хорошо, а что вы скажете по поводу Магниссии? Неужели вы будете отрицать то, что там жили и творили настоящие маги?

– Почему же, маги были, вот только самой магии не было.

– Но как же тогда, по-вашему, тамошние колдуны творили свои чудеса?

– О каких чудесах мы с вами, уважаемый Таорунг, говорим? Я в Магниссии не был, чудес не видел, вы, как я знаю, – тоже.

– Нет, конечно.

– Вот, вот, потому я и считаю, что в Магниссии жили обычные шарлатаны и фокусники. Прямо сейчас на главной площади нашего Лима Оз какие-нибудь артисты наверняка выпускают изо рта огненные струи. Это удивительно, это вызывает восхищение, возможно, многим доверчивым простакам это кажется настоящей магией. Но магия ли это?

– Возможно вы правы, генерал, – улыбнулся офицер. А Локс отпил из высокого бокала и продолжил:

– Честно говоря, мне все равно, есть ли магия на самом деле или нет. Она меня интересует лишь в том смысле, в каком может помочь в достижении нашей цели, и потому даже намек на то, что у меня в союзниках ходит «маг» является серьезным оружием в борьбе с принцем.

– Извините, генерал, но это еще и очень опасное оружие.

– В каком смысле?

– Очень просто. Объявив о том, что ваш союзник – «маг», вы наделяете его немалой силой, пусть даже и вымышленной. А что, если после всех событий он захочет чего-то большего? Вы же знаете, каковы люди в наше время. Стоит им только намекнуть на то, что они чего-то стоят, они сразу же начинают мнить себя самими важными персонами. Вы же этого «мага» совсем не знаете.

– Не проблема, – ухмыльнулся генерал, наклонился вперед и добавил уже вполголоса, но Айк его все равно услышал: – Никто не собирается держать «мага» дольше нужного. Если наш план сработает, мы его быстренько устраним, ну, а если у нас не получится – обвиним во всем его. Пусть палач его голову рубит, а не наши.

– Это как?

– Скажем, что за заговором стоял именно «маг», что под влиянием его злых чар мы не понимали, что делали. Иначе как объяснить то, что мы, верные слуги Лима Оз, подняли руку на своего правителя?

– Но ведь ваш союзник не «маг», – удивился Таорунг. – А если люди принца начнут его проверять?

– Верное замечание, друг мой, – генерал задумался, а потом добавил: – Возможно будет лучше, если наш «маг» и вовсе не переживет переворота. Мертвый маг есть мертвый маг, и все вопросы мертвы вместе с ним.

– Главное, чтобы он не оказался настоящим магом, – заметил Таорунг.

– Абсурд. Ну сами подумайте, откуда в Лима Оз взяться настоящему магу?

– Не знаю, не знаю. Капитан Рия утверждает, что он действительно чародей. Она говорит, что у нее есть свидетели…

– Может, капитан Рия и хороший солдат, но человек она недалекий, да еще и женщина.

– Верно, верно, – согласился Таорунг.

Насмешливая улыбка скривила толстые генеральские губы.

– Как говорится, нет человека – нет проблемы.

Дальше Айк слушать не стал. Опустив голову, чтобы остаться незамеченным, он поспешил к выходу.

Возвращаться в свои апартаменты Айк не решился – вдруг там засада? Вместо этого он пошел к Рие. Двигался он скрытно, минуя патрули и пряча свое лицо перед случайными прохожими. Его походка выглядела скованно и неестественно, но к счастью, на улице вовсю хлестал дождь, и на одинокую фигуру никто внимания не обращал. Оказавшись у дома капитана, Айк посмотрел по сторонам и, убедившись, что никого рядом нет, постучал. Дверь открылась. На пороге его встретила воительница.

– Я тебя не ждала… – с легким удивлением произнесла она. – Но рада видеть…

– Можно войти? – спросил Айк. Рия кивнула.

* * *

Пока Айк стягивал с себя плащ, сзади подошла воительница и взяла его за локти. От испуга у него душа ушла в пятки. На мгновение он подумал об убийцах, но испуг испарился, как только ее руки обвились вокруг его талии. Она прижала его к себе, а потом развернула.

– Я все время думала о тебе… – начала воительница.

Айк нахмурился. Лицо ее выглядело слегка усталым. Во взгляде чувствовалось напряжение.

– Я был на собрании… – произнес он.

– Опять пришлось слушать пьяную болтовню? – Рия усмехнулась, отпустила Айка и подошла к столику у камина, на котором стояли кувшин с вином и тарелка с сыром. – Извини, у меня действительно были важные дела. Я встречалась с ремесленниками из нижних кварталов. Там последнее время очень неспокойно. Многие недовольны принцем.

Она взяла бокал, налила вина и поднесла Айку.

– Это из Лорандии, из старых запасов, – пояснила воительница.

Айк вдохнул аромат, в носу заиграли запахи яблок и вишни. «Хорошее вино», – подумал он и сделал глоток. По телу побежало приятное тепло. Рия широко улыбнулась.

– У меня для тебя подарок.

Она достала из шкафа ящик из красного дерева и окинула крышку. Внутри, на черном бархате, лежали два кинжала тонкой работы, с искусно вырезанными из бивня кита-единорога – их трупы иногда выносило на берег Бездны – рукоятями. В навершиях клинков были вставлены драгоценные камни «чистой воды». Айк взял один клинок и поднес к горящей свече. Он повертел его в пальцах, поворачивая то одной, то другой стороной к свету и любуясь больше резьбой, чем камнями.

– Они, наверное, очень дорогие, – заметил он.

– Для капитана городской стражи во всех лавках свои, особые цены, – подмигнула Рия и добавила. – Ну что ты ждешь, давай, бери.

Айк кивнул и прицепил оружие к поясу.

– Спасибо!

– Вот, теперь ты настоящий воин… – начала Рия, но запнулась и добавила: – Вернее, ты им и был, просто я хотела сказать, что сейчас ты выглядишь еще лучше… не то, что бы ты выглядел плохо, просто я подумала… кстати, ты есть хочешь? Я отпустила кухарку, но у меня в погребе есть запеченная баранья нога и отличные соленья.

– Нет, спасибо, я сыт. Мне нужно кое о чем тебя спросить.

– Спрашивай, – Рия села за стол.

– Я знаю, что генерал Локс был сослуживцем твоего отца… – начал Айк.

– Командиром, – поправила его воительница.

– Да, да, командиром, и я знаю, что ты служишь под его началом. Но скажи, ты ему доверяешь?

– Что значит «доверяю»? – удивилась воительница. Улыбка покинула ее лицо. – Он мой командир, моя обязанность не доверять ему, а выполнять его приказы.

– Я имею в виду другое – ты ему доверяешь как человеку?

– Я тебя не понимаю.

– Ты веришь в искренность его желания помочь городу?

– Конечно! Разве ты не видишь, что творится в Лима Оз? Разве не замечаешь, как разбазариваются городские средства, как растут налоги, как растет недовольство среди простых горожан?

– Честно говоря, я этого не очень-то замечаю, – пробурчал Айк.

– Ты сомневаешься в словах генерала? Ты не веришь человеку, который всю свою жизнь посвятил защите этого города? – возмутилась Рия. Ей явно не нравился этот разговор. – И вообще, к чему все эти вопросы?

Когда Айк только вошел в дом воительницы, он хотел рассказать ей все, что случилось на собрании. Он хотел поделиться с Рией опасениями и попросить совета, а может и защиты. Но чем больше он расспрашивал воительницу, тем сильнее становилось ощущение опасности, словно бы что-то внутри него предупреждало: «Молчи!».

– Просто я хочу знать, во что ввязался, – ответил Айк.

– Не волнуйся, ты встал на правильный путь, – поспешила уверить его Рия, – генерал Локс знает что делает.

– Спасибо, госпожа капитан, теперь я чувствую себя «гораздо» спокойнее, – тихо произнес Айк.

– Оставь эти титулы, мой воин, – улыбка вернулась на лицо Рии. – Здесь они ни к чему. Думаю, нам не стоит тратить время зря…

Под утро Айк осторожно перебрался через мирно посапывающую Рию, наощупь оделся и направился к лестнице. Внизу он нашел заплечный мешок, собрал в него остатки еды, кое-какую утварь и вчерашний подарок. Сперва он хотел оставить подарок воительнице, но потом подумал, что лишня пара клинков никогда не помешает, да и стоят они немало, а дорога предстояла долгая. Рия наверняка разозлится, у нее, скорее всего, возникнут неприятности, но, в конце-то концов, речь идет о его жизни! В передней Айк накинул на плечи выцветший плащ и еще раз обдумал план побега. Нужно идти по второстепенным улочкам к южным воротам. Если нигде не останавливаться, то можно успеть как раз к их открытию, там наверняка уже соберется утренняя толпа, с ней он и выскользнет из Лима Оз, ну а дальше на север, в Рам Дир подальше от генерала Локса, принца Ятэпа, заговора и интриг.

Айк потянулся к ручке двери, но тут из-за спины прозвучал полный горечи знакомый голос:

– Так тебе было надо от меня только одно?

Айк обреченно обернулся. Обнаженная Рия стояла у лестницы и смотрела на него без злобы, но с каким-то грустным осуждением. Оружия при ней не было, а дверь была не заперта, но Айк знал, что не успеет, – если голая воительница захочет, она справится с ним безо всякого оружия. Айк тяжело вздохнул:

– Ты все не так поняла. Я пытался тебе объяснить…

– Так попробуй еще раз, – ответила Рия и присела рядом с камином. Что-то во взгляде женщины заставило Айка скинуть плащ и усесться рядом. Он налил себе вина, выпил залпом и рассказал обо всем, что услышал в «Пьяном Осле».

– «Нет человека – нет проблемы» говоришь? – процедила сквозь зубы Рия, когда Айк замолчал.

Айк кивнул.

– Паршиво, – бросила Рия. – Честно говоря, насчет генерала у меня всегда были сомнения… про него еще мой отец всякое рассказывал…

– Подожди, – перебил Айк. – Зачем же ты вчера его защищала? К чему были все эти – «Генерал – человек честный», «Генерал жизнь городу отдал»?

– Я не знала, почему ты спрашиваешь…

– Неужели ты думала, что меня генерал подослал? – обиженно бросил Айк.

– Слушай, прекрати обижаться! Мы с тобой не в Нордении, мы в Лима Оз, а доверие здесь найти сложнее, чем Духа. И потом, что мне было думать? Ты вваливаешься после собрания, без приглашения, без причины, и начинаешь расспрашивать про генерала, как я к нему отношусь, верю ли я ему, поддерживаю ли его планы, доверяю ли его руководству. Что мне было думать?

Айк промолчал. В словах воительницы была логика.

– Без должного объяснения, я просто не могла признаться тебе в том, что думаю на самом деле. Я не могла сказать тебе, что я никогда не уважала этого болвана, что его план захвата власти – полный бред, а его ближайшее окружение – сброд идиотов и подхалимов.

Рия посмотрела в глаза Айку, взяла его за руку и произнесла почти шепотом:

– Вчера ты пришел ко мне за помощью, а я тебе не помогла… Извини. Рия еще сильнее сжала руку Айка. – Больше такого не повторится.

Айк кивнул. Рия одарила его молниеносным поцелуем и сказала:

– Проблема у нас серьезная, и исходит она даже не столько от Локса, сколько от его бестолкового окружения. Наш Бесстрашный генерал болтает часто и много, но действиями свои заявления подкрепляет крайне редко. Зато его люди всегда готовы угодить командиру. Стоит генералу что-то заявить вслух, как кто-то из подчиненных уже спешит это исполнить. По мне, так у нас теперь есть только один выход.

– Какой?

– Побыстрее вытащить тебя из города!

Снаружи послышался какой-то шорох. Рия резко поднялась с места и, показав Айку сидеть тихо, исчезла в одной из комнат. Вернулась она минут через пять, в мундире и с оружием наготове. Айк смотрел на нее непонимающе.

– У дома четверо… Я их не знаю, и выглядят как не местные, – пояснила Рия.

– Что им нужно?

– Либо им нужна я, либо ты. В любом случае оставаться нам здесь нельзя.

Айк отшатнулся, зацепившись плечом за дверцу шкафа.

– Люди генерала?

– Возможно.

– Но как они узнали?

Глаза Рии впились в Айка. Его пробрала дрожь, но на этот раз не похожая на ту, которую он ощущал, когда Рия целовала его.

– Не знаю, – ответила воительница и потащила Айка на второй этаж. Она подвела его к окну и распахнула ставни.

– Вылезай. Тут карниз, пойдешь по нему до крыши соседнего дома, с нее спрыгнешь в переулок. Я – за тобой.

Очутившись в переулке, еще залитом ночными сумерками, Айк огляделся, и в тот же миг рядом со щекой просвистел и ударился о стену метательный нож. Айк отпрыгнул в сторону. Перед глазами невесть откуда появился человечек маленького роста. Айк сорвался и побежал, но тут же запнулся за вывороченный из мостовой камень, вытянувшись во весь рост.

Нападавший злорадно ухмыльнулся, но напасть не успел. Сверху на него обрушилась Рия. Она ударила человечка подкованным сапогом, и тот рухнул без чувств.

– Встретимся у городской конюшни, – улыбнулась воительница, чмокнула Айка в губы и оттолкнула от себя. – А теперь беги!

Айк помчался вниз по улице. Он ждал, что снова раздастся свист кинжала или дротика, но все обошлось. В какой-то момент из проулка выскочила Рия. Ее дыхание совсем не сбилось, по полным губам блуждала улыбка победительницы.

– Кажется, начинается! – бросила она.

– Фу-ух… Что… Что начинается? – выдохнул запыхавшийся Айк.

– Охота!

Айк обернулся, но позади никого не было.

– На кого?

– На нас, дурачок.

– Что делать?

– Бежать!

Они завернули за угол и выскочили на небольшую площадь. Впереди, примерно в двадцати шагах, стояли трое. Рия затормозила. Айк остановился рядом. За спиной появились еще пятеро, все при оружии. По их виду и тяжелому дыханию было понятно, что они гнались за парочкой от самого дома воительницы. Враги явно знали, как опасна Рия, и держались на расстоянии.

– Нам нет надобности биться с тобой, капитан, – выкрикнул один из нападавших. – Отдай мальчишку, и мы уйдем.

– Нет уж, хотите мальчишку – придется иметь дело со мной, – ответила Рия.

– У нас приказ, – крикнул противник.

– И у меня приказ.

– Что ж, пусть будет по-твоему, женщина, – мужик махнул рукой, и головорезы начали медленно сходиться. Рия прижалась спиной к Айку.

– Впереди только трое, – прошептала она. – Я первая, ты за мной. Готов?

Они сорвались с места. Длинные ноги Рии обеспечивали ей преимущество, хотя и небольшое. Наемники, стоявшие впереди, кинулись наперерез, но справиться с капитаном охраны не смогли. Айк с неподдельным удивлением наблюдал, как Рия на полном ходу врезалась в нападавших. Двое довольно грузных мужчин отлетели от воительницы, как малые дети. Один упал с раскроенным черепом, другой потерял свое оружие и пару зубов. Третий получил кулаком по лицу и, пошатнувшись, попятился назад. Вдогонку ему полетел еще удар. Мужик взвизгнул и упал на колени. Проход был открыт. Рия и Айк были почти на свободе, но один из лежащих наемников, тот, что с выбитыми зубами, успел схватить бегущего Айка за край плаща.

– Пусти! – крикнул Айк, выдирая ткань из скрюченных пальцев. Со второй попытки ему это удалось, но время было потеряно. Головорезы, что бежали за ними, оказались совсем рядом, а Рия – слишком далеко.

Айк попытался вытащить один из подарочных кинжалов, но зацепился резной рукоятью за отворот куртки. Безнадежность ситуации была очевидна, но неожиданно, в драку вмешался новый персонаж. Человек выскочил из тени неожиданно. Он взмахнул мечом, словно художник кистью, и один из врагов покатился по мостовой, заливаясь кровью. За ним последовал второй – меч пронзил ему грудь. Еще несколько взмахов, и оставшиеся враги отступили, но незнакомец и не думал останавливаться, продолжая свой танец смерти, он последовал за ними. На мелькавшем в воздухе клинке играли отблески света. В неестественной утренней тишине раздавались лишь крики, но ни разу не лязгнул металл, встретившийся с металлом.

Очередной враг согнулся пополам, держась за распоротый живот. Незнакомец тенью метнулся обратно, держа в левой руке меч убитого наемника, остановился и крутанулся на месте, перенес вес тела с одной ноги на другую. Не дожидаясь атаки, последний враг в ужасе бросился прочь с такой скоростью, словно за ним гнались духи. Незнакомец проводил убегающего взглядом, потом развернулся и подошел к потрясенному увиденным Айку. Рия встала между юношей и незнакомцем.

– Рогнар, – обратилась она к мужчине. В голосе Рии чувствовалось напряжение. – Что происходит?

– Не знаю, госпожа капитан, – ответил воин, – я направлялся к вам с поручением от генерала, когда соседи сообщили, что за вами погоня.

– Ты, как всегда, прибыл во время.

– Стараюсь.

– Ловко вы их, – вставил Айк, оглядываясь.

– У меня был хороший наставник, – ответил Рогнар.

– Что ж, вижу, не зря я потратила на тебе время, – улыбнулась Рия и принялась обыскивать тела погибших.

– Крысиный хвост! – ругнулась воительница. – Ни документов, ни писем, ничего…

Она поднялась и обратилась к вытиравшему меч Рогнару:

– Что у тебя за поручение?

– Генерал просил явиться в ставку до полудня.

– Что-нибудь еще?

– Да, он просил прихватить вашего нового знакомого, но, я вижу, что он уже с вами. Капитан, вас проводить к генералу?

– Нет, до полудня еще есть время. Мы с моим знакомым кое-что должны сделать, а ты отправляйся к генералу и сообщи о произошедшем.

– Госпожа капитан, они могут вернуться…

– Думаю не вернутся. Ты им преподал достойный урок. И потом, в следующий раз врасплох они меня уже не застанут!

– Позвольте хотя бы прислать вам людей в подкрепление, – продолжал настаивать Рогнар.

– Нет, лучше пошли людей к моему дому. Я не хочу, чтобы там все растащили.

– Слушаюсь! – Рогнар кинул меч в ножны, развернулся и исчез так же стремительно, как и появился.

– Побег отменяется, – объявила Рия, когда они остались одни. – Будем пробираться к принцу!

– Как к принцу?! Зачем? – поперхнулся Айк.

– Жизнь твою спасать, дурачок.

– Разве не принц этих людей послал? – спросил Айк, указывая на тела.

– Может, и он, а может и кто-то из генеральских. Но у нас для принца есть важная информация, и ее мы обменяем на твою жизнь! И потом наш принц перебежчиков любит. Он с их помощью к власти пришел и с их помощью удерживал ее все эти годы. Если мы ему все расскажем, он может тебя и отпустить.

– А как же благополучие города?

– Неужели ты веришь, что если вместо принца городом станет заправлять генерал, людям станет легче жить?

Айк промолчал.

– Запомни – в свободных городах всем нужны власть и деньги, а благополучие города волнует местных властителей в самую последнюю очередь.

Айк шел молча, только непонимающе поглядывал то на Рию, то на людей вокруг, ища взглядом новых врагов. Но врагов среди вяло плетущихся горожан не оказалось, и они беспрепятственно добрались до замка принца Ятэпа. У ворот их встретила стража. С непроницаемым лицом Рия сообщила, что у нее для принца сообщение особой важности. Охрана спрашивать лишнего не стала. А вот со стражем, что стерег личные покои принца, пришлось поскандалить.

– Его высочество Ятэп изволят почивать! – твердил страж.

– Ты что, глухой? Я же говорю, дело у меня особой важности, и касается благополучия нашего принца, – возмущалась Рия.

– Все равно не положено!

– Олух безмозглый, если ты меня не пропустишь, сон принца может оказаться вечным!

– Без особого разрешения нельзя.

– Я капитан городской стражи, болван!

– Что за шум? – раздался голос из-за массивной двери. Створка приоткрылась, и в дверях появился полуголый молодой человек в дорогом шелковом халате с золотыми пуговицами.

Позади него Айк разглядел испуганные личики двух девушек.

– Уважаемый советник Топаль, – начал страж. – Эта дама…

– Не дама, дурень! – рявкнула Рия. – А капитан городской стражи.

– Хорошо, хорошо, капитан городской стражи настаивает на немедленной аудиенции с Его Высочеством.

– Что значит – «настаивает»? – возмутился советник. – Это же не какая-то там городская забегаловка, – это дворец.

Он повернулся к Рии:

– Капитан, вы что, хотите лишиться своего поста, или того хуже статуса гражданина Лима Оз?

– Никак нет, господин советник, – склонила голову Рия. Айк видел, что такие любезности давались ей с трудом, но она терпела. – У меня очень важное дело к принцу…

– Ну, раз важное, выкладывайте.

– Я предпочла бы обсудить это лично с принцем.

– А я предпочитаю всегда оставаться молодым и красивым, и чтобы после вечеринок поутру не болела голова.

– И все же, господин советник, я настаиваю…

– Вы что со смотровой башни свалились, капитан? Как вы можете здесь на чем-то настаивать? Есть дело – говорите, или вас арестуют за «наглость».

– За что? – не удержался Айк.

– За наглость, – повторил советник и, заметив Айка, немного задумался. – Так, подождите, подождите, – протянул он после непродолжительной паузы. – Это же новый знакомый генерала Локса… загадочный советник по особым поручениям… – советник почесал подбородок. – Он тоже к вашему делу имеет отношение?

– Да.

– Интересно. И все же вы должны рассказать мне суть дела, прежде чем я допущу вас к Его Высочеству. Хотя бы в двух словах.

– Хорошо, в двух словах: против принца готовится заговор.

Сказанное подействовало моментально. Советник выпрямился, цыкнул на перешептывающихся девиц и приоткрыл дверь.

– Заходите, – сказал он и наклонился к стражу:

– Никого не впускать, и вызови дополнительную охрану, да побольше!

Страж кивнул и что-то прокричал, но его уже никто не слушал.

– Так, вы, обе – давайте в комнату… – прошипел советник двум девицам, провожая гостей к двери в другом конце зала. Там он позвонил в колокольчик. Из-за двери невнятно ответили. Похоже, это было приглашение. Новая комната была в два раза меньше зала, но все равно впечатляла своими размерами. В центре стояла огромная круглая кровать, на которой расположились несколько человек. Вернее, там лежали пять девушек самых разных возрастов и размеров и один немолодой тощий мужчина с обрюзгшим лицом. Он приподнял голову и спросил:

– Топаль, ну что еще?

– Ваше высочество, у нас тут… – начал было советник, но человек перебил его.

– О, капитан Рия! Признаться, если бы вы пришли чуть пораньше, мы бы могли славно повеселиться… – Ятэп многозначительно усмехнулся. – А это кто такой?

– Это тот самый, знаменитый новый советник Локса, о котором ходит столько слухов, – пояснил Топаль.

– Новоявленный маг и волшебник, как же, наслышан. Рия, неужели, вы решили лично нас познакомить? Не стоило себя так утруждать, уверяю вас, если бы я хотел с ним увидеться, я бы это сделал сам и без каких-либо посредников.

На Айка принц смотрел с тем же выражением, как ленивая хозяйка на кухонного таракана.

– Сейчас не время для свиданий, Ваше Высочество… – отрезала Рия, но договорить не успела, за стеной послышались крики…

Испуганный советник подскочил к двери, высунулся и отпрянул. В комнату ворвались с полдюжины охранников. Они захлопнули дверь и принялись заваливать ее креслами, диванами и шкафами. Потрясенный принц умолк, наложницы тихо повизгивали. Шум не стихал еще около часа, а потом все оборвалось, и из-за двери послышался знакомый голос:

– Эй! Там! – прогремел бас генерала Локса. – Я обращаюсь к вам, скоты из банды Браво-Солье. Не буду долго болтать. Там у вас принц Ятэп. Приволоките мне его. Лучше живым, но можно и мертвым. Сделаете, как я говорю, и вам зачтется. Если сделаете все быстро, я разрешу забрать его девок и все золото, что найдете в спальне!

Охранники переглянулись, а потом как-то очень нехорошо посмотрели на принца. Рия с мечом наизготовку встала на пути, но тут же обреченно его опустила – в грудь ей смотрел взведенный арбалет.

Принц отпрыгнул к стене и сорвал с нее старинную алебарду.

– Живым я вам не дамся, псы! – презрительно сплюнул он.

В эту минуту лицо принца было исполнено подлинного величия. Даже в ночной рубашке он выглядел как правитель.

– Эй, Локс, ты же у нас Бесстрашный, – заорал принц. – Давай выйдем и сразимся – один на один, без всех этих шакалов!

– Еще чего! – прогрохотал генеральский бас. – Много чести тебе.

В этот момент советник Топаль поднялся на ноги и оценивающе посмотрел на принца.

– Ну, ваше высочество, не дурите. Давайте, положите оружие, и закончим это дело, – бросил он и обратился к охране: – Думаю, парни, вы примите правильное решение в этой щекотливой ситуации.

В руке у ближнего к принцу стража появился метательный нож. Через мгновение он уже торчал из груди Ятэпа. А еще через минуту комната заполнилась вооруженными людьми в зеленых мундирах, во главе которых важно выступал Локс. Генерал торжествуя озирал место гибели властителя Лима Оз.

– Я свое слово держу! – сообщил он притиснутым к стене охранникам. Возьмите тут все, что сможете унести и убирайтесь, пока я добрый. Но чтобы до завтра и духу вашего не было в моем Лима Оз! А то повешу на воротах вверх ногами.

Генерал обратился к советнику:

– Топаль, останься, у меня к тебе разговор… серьезный.

Советник суетливо поклонился и отошел в сторону, а взгляд генерала переключился на Айка и воительницу. Лицо Локса исказилось гневом.

– Рия, ради чего? – он гнусно ухмыльнулся. – Неужели из-за него? Так тем более непростительно, чтобы такая женщина, как ты, влюбилась в слизняка, которого я могу придушить одной левой рукой. Только подумать, какое жалкое потомство могло бы быть от этого союза! Казнить обоих.

– Может, маг еще пригодится? – осведомился Таорунг, который стоял в проходе.

– Мы победили и без мага, – бросил генерал, – вот он, этот маг. Стоит беспомощный. И что он может? Я бы его вообще отпустил, настолько он ничтожен. Но ведь он, чего доброго, решит мстить за свою… кхе… бабу…

Генерал заржал, запрокинув голову. Успокоился, впрочем, он так же резко, как и начал хохотать.

– Нет уж, пусть вместе с ней подыхает. Ее-то я пощадить никак не могу. В магию я не верю, зато верю в преданность и потому ненавижу предателей. Отрубить им головы на ярмарочной площади и выставить на кольях в назидание всем. Тела вывезти за город и бросить на поживу воронам. Выполнять!

Айка и Рию потащили из зала. В дверях воительница вывернулась и посмотрела на юношу.

– Прости, любимый! – выкрикнула Рия. – Я не хотела!

У Айка все поплыло перед глазами. Он почувствовал, как мир вокруг заволокло мутной дымкой, а в следующий миг обнаружил, что выходит из своего тела, так же, как тогда, в подворотне…

Все – и генерал, и его подручные, и охранники, и Рия – странно замедлились, словно они играли в детскую игру «замри-умри-воскресни». И только Айк, точнее, тот, второй, невидимый Айк, что вышел из тела, двигался быстро и действовал решительно. Вот его пальцы сомкнулись на бычьей шее генерала. Он услышал, как вояка захрипел. Вокруг все с ужасом взирали на синеющее лицо нового повелителя Лима Оз. Глаза генерала закатились, язык вывалился изо рта. Тело рухнуло на дорогой паркет, дергаясь в судорогах. Когда время вернулось к своему привычному течению, среди тех, кто был в комнате царили испуг и растерянность. Лишь Рия не испугалась. Она отбила нацеленный в нее арбалет, дала рукоятью меча по зубам кому-то из солдат, сбила с ног еще одного и буквально расшвыряла всех. На Айка накатил гнев.

– Ничтожный, говоришь! – прокричал он, обращаясь к полумертвому генералу. – Ну, вот ты уже почуял, какой я ничтожный, на своей шее почуял! Ты спрашивал, что я могу сделать? Так вот, я могу раздавить тебя, как червя навозного! – Айк в ярости брызгал слюной. – Да ты сам предатель, каких поискать! Сперва предал принца, потом меня, хотя я головой рисковал из-за твоих грязных делишек!

Генерал хрипел и откашливался, судорожно хватая воздух широко открытым ртом.

– Кого ты еще думаешь предать? Вот их? – Айк обвел широким жестом правой руки собравшихся солдат.

На него напало непонятное вдохновение и, судя по лицам воинов, слова его нашли немалый отклик в их душах, тем более что они и без того были потрясены всем увиденным.

– Ты – Бесстрашный? – орал Айк. – Да ты трус! Принц Ятэп был, по твоим словам, слабак, что ж ты с ним не сразился? Ты просто испугался за свою генеральскую шкуру!

Услышав слова о трусости, генерал взревел, как медведь, тяжело поднялся на ноги и выхватил меч. Но перед ним вырос Таорунг. Не говоря ни слова, офицер вонзил клинок в широкую грудь Локса и отступил в сторону. Хлынула кровь. Генерал попытался что-то сказать, но не смог и грохнулся навзничь. Таорунг бросил меч на пол и с поклоном обернулся к Айку.

– Не сердитесь, господин маг. Этот невежа давно должен был получить по заслугам. Он был дураком и не верил в магию. А я в магию верю, и верю в вас, господин маг!

Офицер присел на колено. Айк чуть отпрянул от неожиданности. Потребовались невероятные усилия, чтобы совладать с собой и сохранить достойное выражение на лице. По залу покатилась волна бряцанья. Находившиеся в зале воины последовали примеру Таорунга. Последней колено приклонила Рия. Такого Айк никак не ожидал.

Глава 6

– Это невозможно, это просто немыслимо! – в очередной раз пробормотал Айк.

– Но почему же, господин маг? – с доброжелательной улыбкой пожал плечами Топаль. После скоропостижной смерти генерала, советник решил никуда не уходить, а Айк по совету Рии не стал его выгонять, даже несмотря на то, что он предал принца.

– Ну в это же никто не поверит!

– Вот ведь! – Рия еле сдержала крепкое словцо. – Ему трон предлагают, а он носом крутит! Можно подумать, мы уговариваем тебя выпрыгнуть в окно, а не принять власть над Свободным Городом!

– Да меня же назавтра вздернут как лжеца! – чуть не завопил Айк.

– Вы слишком плохо думаете о своих подданных, Ваше Высочество, заметил Таорунг, – люди склонны верить в самые удивительные и нелепые вещи. Охотники и дровосеки верят в леших и зеленых дев, крестьяне – в овинников, домовиков, полевых дедов… братья Ордена Духа… а, между прочим, среди них встречаются и очень образованные люди! – верят в своих Духов…

Айк было дернулся сказать, что с духом он общался сам и не раз, но придержал язык – не время.

– Все равно никто не поверит!

– Ваша скромность делает вам честь, – улыбнулся Топаль. – А что касается нравов и мнений жителей Лима Оз, предоставьте судить нам – его коренным жителям.

– Хорошо, – тихо сказал Айк.

– Вот и славно. Итак, у нас в городе издавна бытуют всякие предания о магах. Сказки они, конечно, может, и сказки, но горожане их рассказывают из поколения в поколение. И это можно использовать с пользой. Например, мне вспоминается одна весьма известная легенда о том, как в далекие времена в Лима Оз всем заправляли маги, но они бежали из города на север после какой-то смуты. Почему бы вам не оказаться потомком того знатного рода? Мы объявим вас наследником и расскажем, что в тайне искали вас многие годы, чтобы вернуть вам трон и город.

Айк рассмеялся. Этот советник наверное считает его наивным мальчишкой, но только Айк уже давно не тот деревенский простофиля из Виллона, каким был год назад. Он кое-что повидал, и видит Топаля насквозь. Бывший советник собирается использовать выпавший шанс в лице оказавшегося в городе мага, чтобы достичь богатства и славы. Вот Рия – дело другое. Она хоть и воин, но сердце женское, совестливое и доброе. Она и в самом деле думает о городе. Взгляд Айка невольно обратился в угол зала, где лежали накрытые сорванными со стен шпалерами два тела – Ятэпа Мираеда и Локса Бесстрашного.

Да – вот он, наглядный урок властолюбцам: двое очень любивших власть и славу. Один ради нее нарушил и присягу, и обещания, другой – все писаные и неписаные законы города. А конец один. Разве рядом с двумя такими покойниками захочется занять трон? Оба были куда опытнее, а вот как закончили!

– Я же ничего не смыслю в государственных делах! – жалобно выдавил из себя Айк в качестве последнего аргумента и поглядел на толпящихся у входа солдат и офицеров, ждущих его решения. На лицах у многих было недоумение. «Чего этот странный юноша ломается, когда уважаемые люди предлагают ему ни много, ни мало – престол вольного города?!»

– Господа, – бросила, порывисто вскакивая, Рия, – позвольте мне поговорить с новым принцем наедине.

И, не дожидаясь согласия, она повела Айка прямо в спальню покойного хозяина дворца, не забыв закрыть двери. Как бы Айк ни был встревожен и растерян, он не упустил возможности изучить покои принца. Прежний глава славного города Лима Оз жил в пошлой роскоши. Все было облицовано деревянными резными панелями с золотой, серебряной и перламутровой инкрустацией. На стенах висели множество золотых светильников, наполненных благовонными маслами. Низкий столик из мрамора был уставлен золотыми кубками с недопитым вином. На большом пушистом ковре, в центре которого стояла монументальная кровать под балдахином, валялась полупрозрачная женская сорочка в кружевах и рюшечках.

Прежде чем ступить на ковер, Рия подобрала дорогой предмет туалета и небрежно обтерла им свои запылившиеся сапоги. Затем уселась на один из низких пуфиков, и посадила рядом с собой Айка.

– Ты жить хочешь? – спросила Рия и взяла со столика маленькое красное яблоко.

– Конечно.

– Тогда придется согласиться на их предложение хотя бы потому, что если ты откажется, половина тех, кто сейчас толпится за дверями, захочет прирезать тебя… Ну и меня с тобой за компанию, причем не по злобе, а чтобы оправдаться перед горожанами, когда начнется смута…

– Какая смута? – не понял Айк, и внутри у него все заледенело от страха.

Рия посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Айк, ты хоть понимаешь, что город остался без правителя? Вот уже почти целый день Лима Оз живет без власти, – она посмотрела в окно, где за тонкими шторами виднелись очертания черепичных крыш. – Последний раз такое было ровно сорок лет назад, когда в ходе дворцового переворота погибли и прежний принц, и претендент на престол. Потом два месяца длилась междоусобная война. Только убитыми город потерял больше пяти тысяч человек. Причем большинство были простые горожане, ко всем тем делам непричастные.

Слова Рии звучали убедительно, да и сам Айк понимал, что нельзя вот так просто быть замешанным в заговоре, прикончить генерала и спокойно уйти. Можно было бы попробовать бежать, но как убежишь, когда дворец кишит солдатами, да и ворота наверняка закрыты. И стража уже предупреждена, ведь на его глазах Таорунг послал туда людей проводить обезоруженных наемников покойного принца, которых было решено немедля изгнать из города. А как бросить Рию? Айк еще не разобрался, любит ли он эту женщину, но он был обязан ей многим, и прежде всего – жизнью.

– Я все равно не смогу! – страдальчески вздохнув, сообщил он.

– Не беспокойся, у тебя достаточно советников и советчиков: проблема будет лишь в том, чтобы разобрать, чьи советы правильные, а чьи нет, – усмехнулась воительница.

– Хорошо, – поднялся юноша, решив, что чему быть – того не миновать.

Нервно гомонящая толпа затихла, когда Айк появился в дверях. Он внимательно оглядел всех, гордо вскинул голову и заговорил:

– Посоветовавшись с достойнейшей Рией и как следует все обдумав, я решил принять ваше предложение и взять в свои руки управление Лима Оз, – чувствуя, как от волнения пересыхает в горле, Айк судорожно сглотнул и продолжил: – Обещаю править справедливо и честно, не чинить притеснений и соблюдать законы и обычаи вашего города.

Он сделал паузу. Топаль радостно улыбался, видимо, уже подсчитывая в уме предстоящие барыши.

– Заранее предупреждаю тех, кто считает меня чей-то марионеткой! – снова заговорил Айк, и голос его зазвенел. – Не забывайте – я маг, и вижу все черные помыслы!

– Слава нашему принцу-магу! – воскликнул кто-то в дверях. – Слава новому принцу! Слава Айку Северянину!

– Слава! Слава! – загрохотало под сводами дворца.

– И вот мой первый указ, – объявил Айк, когда гомон поутих. – Начальником своей личной охраны я назначаю капитана Рию и присваиваю ей чин генерала.

Удивленный вздох разнесся над толпой – еще никогда в истории Лима Оз в городе не бывало женщины-генерала!

– Так же я даю генеральский чин офицеру Таорунгу, который будет служить мне военным советником и командующим войсками города Лима Оз. Уважаемый Топаль послужит мне советником по городским вопросам, ну и наконец, всем участникам сегодняшних событий… – Айк замялся, ибо с его языка чуть не сорвалось слово «заговор», – всем присутствующим здесь солдатам и офицерам повелеваю выдать из городской казны по десять серебряных.

По залу прокатилась волна ликования.

Разошлись все очень поздно. Измученный Айк прошел в спальню принца, вернее, уже в свою собственную, и завалился на кровать, еще хранящую приторный запах духов. Рия подошла, но не села рядом, как сделала бы раньше, а по-уставному стала в трех шагах, вытянувшись по стойке смирно.

– Какие будут приказания, мой принц? – и по ее спокойному лицу было неясно, шутит ли она или же действительно так серьезно относится к возложенным на нее обязанностям.

Усталость прошедшего трудного дня давала знать о себе. Айк потер лицо и вздохнул.

– Найди ту девушку, что я отбил у бандитов.

– Прошу прощения, э-э-э… мой принц, но зачем? – в голосе Рия послышались некие странные нотки, и Айк подумал, уж не испугалась ли его возлюбленная, что, назначив ее генералом, он хочет дать ей отставку как любовнице?

– Похоже, прислуга вся разбежалась, да и нет особого доверия у меня к лакеям Мираеда, – объяснил Айк. – И потом, не могу же я сам относить свои штаны прачкам или зашивать дырки в мантии… кстати, здешним принцам полагается мантия?

Рия замешкалась с ответом, а когда подняла глаза, обнаружила, что Айк, теперь уже принц Айк Северянин, забылся глубоким сном.

Глава 7

Легкий ветерок храбро влетел на лесную опушку, раскачал верхушки гигантских елей, поиграл с пламенем небольшого костра и быстро затих в густых кустах дикой ежевики. Солнце безуспешно пыталось зацепиться за снежные вершины гор, но ночная тьма медленно и неумолимо наваливалась на гаснущий день. Лучи заходящего солнца осветили небольшую кавалькаду. Четверо всадников были явно уроженцами северных пустошей: кожаные куртки с меховой оторочкой, вытертые меховые штаны, мускулистые плечи, суровые лица. За спиной у каждого висел длинный лук с колчаном стрел. На поясе поблескивали тяжелые охотничьи ножи, у одного покачивался в ножнах тяжелый меч. Обличие пятого всадника выдавало в нем чужака. Длинный плащ и потрепанная меховая шапка с опущенными ушами, худощавая юношеская фигура, правильные черты лица выходца из земель по ту сторону гор. Но главное – болтающийся на шее камень на массивной цепочке, в глубине которого время от времени посверкивали крошечные искры.

Первый летний месяц подходил к концу, но тепла до сих пор не чувствовалось, даже наоборот, порой казалось, что уже царит осень. Опавшие листья быстро скрылись под снегом и столь же быстро с севера пришли холода. Обитатели пустошей, как могли, прятались от холода, утепляя временные жилища, утепляли свои хижины. Фуркарс, в отличие от других племен, делали это с некой опаской, ведь в любой момент они могли покинуть свою деревню и отправиться туда, куда укажут рускас. Но рускас молчали, вернее, молчал один из них, Роб. Он остался в деревне и вместе с остальными ждал возвращения друга, который ушел на поиски нового дома, ждал с нетерпением и страхом, ведь решалась судьба всего племени.

Небольшой отряд во главе с Арком вот уже вторую неделю двигался с востока на запад вдоль подножия гор, в надежде, что в этот раз им повезет, и они наконец найдут руины затерянного города. Пробираясь через очередное нагромождение камней и кустарников, старший охотник Ренр ругнулся и сплюнул. Он происходил из славного рода потомков Бэра Седого – некогда вождя племени, и ему вовсе не нравились нововведения, выдуманные чужеземцами. Особенно его злило решение освободить скинов. Никогда еще норды не освобождали рабов! Вернее, рабов, бывало, принимали в племя, меняли, отпускали за выкуп, было и такое. Но чтобы вот так взять и освободить? Ренр этого не одобрял и считал, что такие опрометчивые поступки до добра не доведут.

И как в воду глядел…

Как только новость о свободных скинах разлетелась по северной пустоши, на фуркарс ополчились все соседи, надвигалась война, племя ожидало позорное бегство, а он, опытный воин, должен был найти путь, по которому его родное племя уйдет от верной гибели. Ренр злился, ругался, косо смотрел на Арка, но продолжал двигаться вперед, ведя за собой остальных.

Оставив деревню, он двинулся по знакомым, родным местам, но затем свернул на юг в край племени орлас. К счастью большая часть чужих земель была покрыта густыми лесами. Риск попасться на глаза чужакам, конечно, был, но отряд действовал осторожно. Несколько раз пришлось отгонять волков, а однажды даже дикого кабана, и два раза фуркарс прятались в чаще, чтобы не попасться на глаза проходящим охотникам. За лесом начались владения другого племени, авагос. В отличие от своих соседей, авагос тут же заметили вторжение и выехали навстречу возможным врагам. Потребовалось немало усилий и товара, чтобы уговорить авагос пропустить фуркарс дальше. Ренру это тоже не нравилось. Он предпочел бы силой пробиться через чужие владения, ведь все они были отличными воинами, и оружие у них было куда лучше, чем у врага. Но молодой рускас настоял на мирном решении, и потому они лишились половины своих запасов. А затем началась горная местность.

Хотя в безоблачную погоду горные хребты были видны и из их родной деревни, теперь эта каменная стена закрывала половину неба. Воздух стал холоднее, в нем словно бы сгустилась опасность.

– Ренр, – прошептал Аннар, молодой охотник, что шел чуть позади, – тут плохо, тут людоед.

– Людоед нет, – буркнул опытный охотник.

– Но норд говорить… плохие слова говорить… людоед говорить, и чудища говорить, – волновался молодой фуркарс.

– Норд глупый говорить, – спросил Ренр. – Нет людоед! Есть река! Река переходить! Трудно!

Ренр был прав. Горная река оказалась серьезным препятствием. Пришлось спешиться и сделать плот. На это ушло полдня, еще столько же пришлось потратить на переправу. Лишь глубокой ночью отряд оказался на другом берегу. Силы были на исходе. Усталость не щадила никого, даже сильных и выносливых нордов, которые как один повалились на землю. Ренр пытался не спать, но сон настиг и его, а наутро, когда он проснулся, Арк сообщил, что ему пришло видение.

Моему другу приснилась змея с головой крючконосого старца. У старика была длинная белая борода, а на лбу красовалась массивная корона, усаженная кроваво красными рубинами. Голова строила Арку отвратительные рожи, а тело рептилии сотрясалось от смеха. Тварь явно издевалась над Арком, отчего он даже начал злиться:

– Ты и впрямь меня представляешь таким мерзким змеем с бородой? – наконец заговорил змей.

– Я не представляю, ты сам такой явился, – возразил Арк.

– Неужели ты думаешь, что я сам себе такой отвратительный образ выбрал?

– А мне откуда знать, что и как ты себе выбрал? Я даже не знаю, кто ты!

– Неужели у тебя такая короткая память, юный рускас? Мы же встречались совсем недавно, беседовали, ты у меня совета просил…

– Контийри? – удивился Арк. Только сейчас он узнал лицо гостя. Это был старый рускас с торжища.

– Да, это я.

– Но почему ты змей?

– Здесь царит твое воображение, а не мое. И змей и борода – твои образы.

– Странно.

– Это уж точно. Таким я еще не бывал.

– Зачем пришел, Контийри?

– Я никуда не приходил, это ты меня вызвал. Я часть твоего воображения.

– Ничего не понимаю, – вздохнул Арк.

– А чего тут понимать, ты потерян, тебе нужна помощь, вот ты и обратился к силе, что живет в тебе, а она пробудила в тебе ранее неизвестную часть сознания.

– Выходит, я тебя выдумал?

– Наконец-то! Да, выдумал, и придумал мне вот такой образ.

– Это что же, я с сам собой беседую?

– Именно так.

– Я, наверное, схожу с ума…

– Вовсе нет. Как представитель твоего сознания я могу с уверенностью сказать, что с ума ты не сходишь. Просто у тебя появилась еще одна способность. Если хочешь, считай меня своей интуицией или внутренним голосом. У тебя же раньше был внутренний голос?

Арк кивнул.

– И интуиция была.

Арк снова кивнул.

– Вот, я и есть часть и того, и другого. Ты позвал – я пришел.

– Да, но я даже не знаю, зачем тебя позвал?

– Ох, сложно нам придется… – змей вздохнул. Он свернулся в клубок, так, что только голова приподнималась из колец, и продолжил: – Вызвал ты меня, потому что находишься в смятении. Ты знаешь, что твоему племени грозит ужасная опасность. И знаешь, что если ничего не предпримешь, то ты и все твои новые друзья умрете. Следуя видению о заброшенном городе, ты решился найти своему племени новый дом. Но ты боишься, что, пустившись в путь, ты обречешь фуркарс на мучительное голодное существование, лишив их дома и земли. Ты боишься, что город из видений – всего лишь плод твоего воображения. Тебе нужен совет, и ты призвал меня.

– Наверное, ты прав.

– Конечно, прав, и вот, что я тебе скажу… Страх твой оправдан, но он скоро исчезнет, потому что затерянный древний город действительно существует, и очень скоро ты его отыщешь. Я почти уверен, что это произойдет завтра.

– Откуда такая уверенность?

– Я видел этот город в твоих воспоминаниях, видел, как он выглядит, и знаю, как к нему добраться.

– Если ты все это знаешь, почему не знаю я?

– Ты помнишь каждое мгновение своего существования? Можешь сказать, что именно делал или видел каждый день своей жизни?

– Не могу, – честно ответил Арк.

– Правильно, не можешь, а ведь все это есть в твоей памяти, где-то в глубине ее, вдали от свежих воспоминаний и ощущений, – сообщил змей. – Тебе очень сложно туда добраться, а мне нет.

– Это почему?

– Представь, что твоя память – это огромная библиотека, а я ее хранитель, который очень хорошо знает, где что лежит. Сейчас тебе нужно узнать путь к руинам древнего города, и это знание я передаю тебе. Когда ты проснешься, ты будешь знать, куда идти. И еще: советую поторопиться, враги уже близко! – змей выпрямился и поклонился: – До следующей встречи, – сказал он и исчез, а Арк проснулся.

К его собственному удивлению, он теперь действительно знал, где искать заброшенный город. Он даже знал, сколько времени осталось у фуркарс до того дня, когда враги нападут на деревню. Уверенный в себе и воодушевленный, Арк поднял отряд, сообщил им о видении, и они отправились в путь.

Вскоре сосны расступились, а вдали появилась неприступная скалистая гряда, вершины которой терялись в облаках. Гряда была разрезана ущельем, словно невиданный исполин вонзил в нее огромный топор. Пенистый поток вытекал из ущелья, огибал с двух сторон скалистый остров и поворачивал на восток. Вдоль реки вверх бежала едва заметная тропа. Следуя тропе, отряд поднимался больше часа, прежде чем вышел на мощеную каменными плитами дорогу, которая привела их к каменному мосту. Путники не без опаски разглядывали древнее сооружение, а мост был именно древний и за ним стояли такие же древние руины.

Арк скосил глаза на нордов – те смотрели на развалины, и было видно, что их обуревали смешанные чувства: и удивление перед чудом, и страх перед неизведанным. Сам Арк ощущал неясную тревогу, но не мог понять причин, вызвавших ее. За ужином путники по-прежнему напряженно молчали. Даже утром, при ярком солнечном свете, под звонкое пение птиц, тягостное чувство не улетучилось. Арку вдруг пришло видение, от которого он побледнел, покачнулся и чуть не повалился на землю.

– Быстрее, возвращаемся! – еле слышно сказал он, когда пришел в себя.

Глава 8

В комнате царил уютный полумрак. Свет небольших масляных светильников был мягок и рассеян. Он отражался от зеленых, коричневых и золотистых узоров ковров на полу и стенах, недавней новинке, перенятой жителями Лима Оз у своих восточных соседей. По своей воле Айк не стал бы жить в такой роскоши, она напоминала ему об убитом принце, но тут решал не он, а Рия, поскольку это были ее покои. Длинный густой ворс ковра скрывал шорох шагов, от бронзовых курильниц поднимались струйки сизого дымка, разнося пряный аромат. Запахи складывались в такой сказочный букет, что хотелось дышать медленно, наслаждаясь каждым вдохом. Матовые сердоликовые светильники расположились вокруг широкого ложа. Обстановка была подобрана безупречно. Рия проявила тонкий вкус. Не менее тщательно были подобраны и душистые масла, которыми она полюбила умащивать тело перед сном.

В будуаре у нее стояло множество флакончиков, напоминающих своими гранеными силуэтами башни сказочного городка. Оказалось, что воительница знала в этом толк. Ее ловкость и уверенность при выборе ароматов – мускуса, сандала, имбиря, терпкой гвоздики – удивляла.

«А вроде была вся из себя такая суровая, жесткая, ненавидящая женские штучки», – думал Айк и невольно вспоминал аскетичную обстановку в городском доме Рии. Там все оставалось по-прежнему, вот только воительница туда больше не наведывалась.

В дверях появилась Муна, одетая в платье синего бархата с серебряной цепью старшей домоправительницы и кружевной передник. Такую форму носила отныне вся дворцовая прислуга.

– Ваше Высочество, карета подана, – кланяясь, сообщила девушка.

– Отлично, я уже готов, – воскликнул Айк. – Нужно лишь позвать генерала. Эй, Рия, не заставляй ждать принца, а то он сейчас уедет без тебя! – проговорил он нарочито сердитым голосом.

Дверь распахнулась, на пороге предстала воительница во всем своем великолепии. Пурпурная кожаная безрукавка с большим фигурным вырезом на груди была богато отделана сияющими золотыми брошами и пышными галунами. Так же разукрашены были и свободные бархатные штаны. На роскошном поясе с огромной серебряной пряжкой в виде головы дракона кроме меча висели еще два кинжала – те самые, которые она когда-то подарила Айку. Но как Рия ни просила, новоявленный повелитель вернул ей столь дорогой подарок. Одеяние дополнял короткий плащ белого атласа с синей подкладкой на круглой золотой фибуле и зеленые сафьяновые сапожки с серебряными шпорами и широкими раструбами. Обнаженные до плеч руки восхищали игрой сильных мышц.

– Ты так и поедешь? – удивился Айк. Наряд ему показался уж слишком откровенным.

– А что? – спросила Рия.

– Не слишком ли твой костюм… открытый?

– Разве сейчас не праздник? – рассмеялась воительница. – Не все ж мне в мундире ходить?

И добавила:

– Привыкай, это ведь теперь твой город. Тут свои обычаи, свои правила. Кстати, в Лима Оз лет пятнадцать уже как не устраивают Цум Ха.

– Что еще за Цум Ха?

– Так называются забеги, в которых участвуют только обнаженные женщины, – рассмеялась Рия. – Победительница имеет право выбрать в толпе любого мужчину и провести с ним ночь.

Айк почему-то покраснел и последовал за воительницей, покачивая головой.

В сопровождении конвоя из десятка солдат главная пара города спустилась по парадной лестнице дворца и села в роскошный экипаж, запряженный четверкой вороных коней. По дороге Айк оглядывал нарядно убранные улицы, время от времени отвечая на радостные крики горожан, приветствующих своего правителя. Праздник в Лима Оз шел уже третий день. Главные площади с утра до вечера были заполнены весело гомонящим народом. То тут, то там возвышались помосты, на которых в больших котлах варилась ароматная похлебка, а над огнем крутились бараньи и бычьи туши, рядом с которыми сновали мальчишки. Праздник Солнцестояния был традиционно любим горожанами Лима Оз. Он символизировал обновление жизни. А новая жизнь должна была быть, конечно, лучше прежней. Как же иначе? Ведь у них теперь был новый правитель – не жадный и распутный принц Мираед, не грубый солдафон Локс, а потомок древней династии, юный маг Айк Северянин!

На время праздника привычный порядок вещей отменялся. Каждый мог заговорить с любым человеком без соблюдения этикета. И купец, и чиновник, и почтенный член городского собрания, наемный солдат или крестьянин – все на это чудесное время становились просто гражданами Свободного Города Лима Оз. Карнавальные маски злобного духа, волка или другого дикого зверя могли скрывать кого угодно – от бедного пьяницы до хмельного богача. Каждая улица города выступала со своей праздничной процессией, стараясь перещеголять других. Храмы местных божеств, капища предков и степных божков ломились от приношений прихожан.

Экипаж выехал на центральную площадь. Тут была воздвигнута большая и помпезная деревянная трибуна под высоким тентом. Место правителя в верхнем ряду выделялось высоким резным креслом из красного дерева. Сверху свисали витые шнуры и кисти алого цвета. Айк неловко выполз из кареты и устроился в кресле. По левую руку от него села Рия, по правую – с полдюжины отцов города. Айк смотрел по сторонам, поглощал приносимую слугами еду и напитки и перебрасывался словами с Рией. А внизу гудел народ. Везде царило веселье, шли представления, и рекой лилось вино. Жители пили и за здоровье Айка. Да, вот уже месяц он принц, правит городом Лима Оз и его окрестностями, в которых между прочим, с полсотни деревень. И как будто бы правит успешно.

Айк в мыслях вновь вернулся к тому утру после достопамятного переворота. Тогда глашатаи объявили горожанам о трех важных событиях: убийстве генералом Локсом Бесстрашным принца Ятэпа, убийстве генерала Локса стражей принца, и прибытие потомка древней династии. А днем позже последовали первые указы нового правителя, Айка Северянина. Было объявлено об отмене недоимок по налогам для всех без исключения подданных, о снижении пошлин на вывоз товаров. Одновременно горожан заверили, что новый принц не намерен заводить свою торговлю, и потому вмешиваться в дела гильдий и купеческих домов не будет. Последним решением было похоронить Локса Бесстрашного и принца Ятэпа в семейных склепах с надлежащими почестями.

Все это помогло завоевать Айку славу благородного и честного правителя. А то, что он маг, никого особенно не волновало. Правда, не обошлось без проблем. Прежние сторонники Ятэпа втайне шептались о наглом узурпаторе, недовольны были и сторонники Локса, которые запустили всякого рода пересуды. Вскоре в городе начали поговаривать, что Айк – посланник неких темных сил, что он шпион аалов, мечтающих поработить род людской, и наконец, кое-кто стал утверждать, что новый правитель имел какое-то отношение к степнякам. А спустя несколько недель по тавернам и кабакам поползли уже совсем скверные слухи о приближающейся войне с соседями. К сожалению последние оказались правдой. Как рассказывали торговцы, возвращающиеся в Лима Оз, соседний город Ирис как-то подозрительно зашевелился. Забурлили правители и других земель. Айк и сам понимал, что рано или поздно война между городами начнется. Про нее еще недоброй памяти Локс говорил. Но неужели так скоро?

Веселье на центральной площади между тем било ключом. Трактирщики едва успевали подсчитывать выручку. Уличные продавцы пирожков и холодного пива с трудом справлялись с потоком шумных покупателей. Тут же пристроились фокусники. На них смотрели особенно заинтересованно, а вдруг они тоже немножко маги? Время от времени толпа разражалась криками радости. Так площадь встречала купцов Золотой Гильдии, которых назначили виночерпиями праздника. Они невозмутимо шествовали со стороны главных провиантских складов, а за ними проворные слуги катили бочки с вином. Это была очередная порция праздничного угощения, оплаченного из городской казны. За бочками шли жонглеры и комедианты.

Начало смеркаться, но город и не думал смолкать. Улицы, площади и парки озарились светом множества факелов, а шум голосов в сумерках зазвучал еще громче. Из открытых окон домов и харчевен доносились песни. По их звукам легко можно было понять, где гуляют солдаты городской стражи, где расположились ремесленники, а где крестьяне, привезшие на праздничный торг урожай. Места внутри хватало не всем, и накрытые столы заполнили улицы. Лишь поздним вечером Айку удалось вернуться во дворец. Но и там пришлось потрудиться. Несколько часов ему пришлось принимать поздравительные делегации из пригородных сел. Занятие это было утомительное, и Айк уже начал понимать покойного Ятэпа, игнорировавшего все эти церемонии, от которых, наверное, свихнулся бы любой мажордом. Но не подражать же так плохо кончившему принцу Мираеду?

Когда же новый правитель вернулся в свои покои, Рия уже полулежала на ярких подушках, вяло поигрывая жемчужным ожерельем, поднесенным ей гильдией уличных торговцев. Сиреневый с золотым шитьем орнамент ее свободных одежд отлично гармонировал с узорчатым плетением и пышной бахромой ковров.

– Ты, я вижу, уже засыпаешь на ходу? – заметила воительница. – Но придется еще потерпеть, мой милый: тут ко мне обратился один человек… он друг.

И прежде чем Айк успел ехидно осведомиться, каких торговых привилегий гость будет просить, нахмурившись, добавила:

– Это не то, что ты подумал. Этот гость из Лиора. И он прибыл к нам по важному делу.

Айк слишком устал, чтобы возражать, и кивнул. Спустя пару минут в комнату вошел человек с короткой бородкой, нарочито скромно одетый в потертые суконные штаны, простую серую рубаху и заплатанную кожаную куртку. На поясе болтались пустые ножны – необходимая предосторожность стражи. Гость поклонился в пояс, причем чувствовалось, что делает он это искренне.

– Прошу прощения, что потревожил вас в столь поздний час, Ваше Высочество, – начал он. – Меня зовут Ингмар Сотис, я купец суконной гильдии из города Лиора.

«Точно, пришел просить пошлину снизить, – устало подумал Айк. – Только вот почему этот торговец оделся так нищенски? На бедность свою намекает?»

– А еще, по совместительству, я десятник добровольной городской дружины, – продолжил между тем гость. – Мы охраняем город от злодеев и одновременно обучаем молодежь на случай нашествия врага, ибо надеяться на стражу нашего принца особого основания нет… Но это не так уж важно, а важно то, что пару недель назад мы задержали курьера, везущего в город контрабандный шелк. И он, вместо того чтобы сдаться, как это обычно бывает, схватился за меч. Пришлось его прикончить… Так вот, при нем кроме щелка мы нашли пять фунтов корня сушеного аконитового гриба…

– Ого! – не сдержался Айк. Еще в первые часы своего правления он узнал от своих новых советников, что аконитовый гриб, растущий в северных лесах у Барьера, был излюбленным средством отравителей. Щепотка высушенного гриба, подмешанная в вино или еду, гарантировала быструю, но мучительную смерть. Противоядия не существовало. Понятно, почему неизвестный так отчаянно оборонялся, за мельчайшую дозу гриба полагалась виселица или вечная каторга.

– Я рад за вас, но при чем тут я? – вымолвил Айк.

– Терпение, Ваше Высочество. При нем мы обнаружили еще и письмо. Думаю, оно заинтересует вас, ибо его содержимое касается вашего города и вас лично.

Ингмар протянул Айку сложенный вчетверо листок. Чувствуя, как невольно холодеют губы, Айк принялся читать. Верхняя часть письма была оторвана, а далее шел следующий текст:

«…Желаю и вам здравствовать, Орис, владыка Азороса, чья власть в молчании и неведеньи. Ваши подозрения подтвердились, в чем я, скудоумный, позволил усомниться. Один из нечестивых (далее шли зачеркнуты строки)…

При этом он не смог бы добиться ничего, но ему помогла одна распутная женщина, по недоразумению носящая чин генерала…

Дальше вновь тщательно вымаранные строки.

…я предприму все меры, чтобы лже– маг не усидел на вашем месте…

Вновь сплошное чернильное пятно.

…прошу прислать людей, имеющих военный опыт, потому как, боюсь, война с Лима Оз неизбежна».

– Письмо, было адресовано в трактир «Князь Тишины», место, надо сказать, пользующееся дурной славой, – пояснил гость. – Там собираются всякие знахари, гадатели, самозваные лекари и отравители…

– Зачем вы мне это рассказываете? – осведомился Айк.

– Чтобы вы знали – в Свободных городах у вас есть друзья, – ответил гость, – мне и таким, как я, уже давно не нравятся своеволие правителей и наглость наемников.

– Но я тоже правитель, и, говорят, наглый узурпатор, – улыбнулся Айк. – Меня тоже окружают наемники.

– Да, но вы первый, кто, придя к власти, не потребовал себе богатых даров и не ввел новый сбор для своего обогащения, – заметил Ингмар. – Для нас, простых купцов – Айк невольно улыбнулся – для всех мелких хозяев, этого более чем достаточно.

Айк сохранял спокойствие, но как только гость удалился, тяжко вздохнул и опустился на ковер. Напрасны были надежды. В покое его не оставят.

Глава 9

Длинный рычаг катапульты со звоном ударил по опорной балке, так что кирпичная стена под ногами ощутимо вздрогнула. Стофунтовый гладко обтесанный валун поднял далеко от городской стены столб пыли.

– Шагов триста будет, – довольно крякнул старший мастер. – В самый раз!

– Не оборвется? – Айк с сомнением потрогал слишком тонкий на его взгляд ременной жгут, удерживающий плечо рычага на сколоченной из дуба станине.

– А чего ж ему обрываться, Ваше Высочество? Шкура бычья, первый сорт, самая свежая.

– Тебе виднее.

Старший мастер поклонился и ушел вразвалку, дел у него было еще очень много. Оставшись в одиночестве, Айк перегнулся через парапет, посмотрел еще раз туда, где упал камень, затем окинул взглядом тянущиеся справа и слева от него крепостные стены, опоясывающие город подобно панцирному поясу. Воздвигнутые еще при прадедах нынешних жителей, стены уже давно успели покрыться лишайниками, а кое-где даже порасти травой и деревцами. Но это были хорошие крепкие стены доброй кирпичной кладки, с потайными ходами и высокими зубцами.

«Стены-то крепкие, а вот крепки ли защитники?», – подумалось Айку. Он вздохнул. Отсюда, с Башни Сокола, что стояла над Соляными воротами, ему был виден весь Лима Оз. Высокие, тесно прижавшиеся друг к другу дома в три-четыре этажа с остроконечными крышами, с дворами-колодцами, лабиринты узких извилистых улиц, площади и рынки. Раньше внизу бурлила жизнь, но сейчас город был пуст, только у баррикад и ворот кипела работа.

Айк мысленно представил себе карту города, что висела в зале собраний. Он каждый день смотрел на нее, думая, как организовать оборону. На Торговые ворота он поставил отряд из самых крепких и храбрых крестьян, пришедших в город в преддверии осады. Айк был уверен, что здесь ополченцы будут сражаться лучше, потому что с каменного забрала ворот можно разглядеть родные деревни. Бывший рыцарь из Весталии, сир Монтаут, бежавший в Свободные города после ссоры с имперским бароном, командовал обороной Коровьих ворот. Сводный отряд степняков под началом торговца лошадьми Иктоба отвечал за ворота Сардин. Таорунг и Рогнар взяли на себя за оборону Вольных торговых рядов – там был самый опасный участок. Внутри города, на барбакане возле нового моста, командовал начальник таможни Дор и умудренный опытом Гильом Калафар – наемник из Азора. Он давно удалился на покой, но ради защиты города вернулся в строй и даже вооружил своей богатой коллекцией оружия приличный отряд. На баррикады Айк намеревался отправить грузчиков, ремесленников, и каменщиков, но очень надеялся, что до них битва не дойдет.

Молодой правитель Лим Оз спустился с башни. Внизу его ждал Масо Пестильо. Он был купцом и сыном старого солдата. Поверх кирасы на нем был всегда надет расшитый золотом плащ с широкими рукавами, и сам он был увешан драгоценностями. Его солдаты, в шлемах и кирасах, выстроились друг за другом в пять рядов. В случае атаки первый ряд, стоя на коленях, стрелял из арбалетов, второй целился над их головами, а два последних, куда набирали самых рослых, длинными копьями прикрывали стрелков. Ну, и наконец, пятый ряд состоял из мечников, что должны были броситься в атаку на расстроенных стрельбой врагов. По команде фаланга должна была двигаться вперед или отступать. Она была подобна огромному живому ежу, ощетинившемуся острыми стальными иглами, на которых должны были умирать вражеские кони и всадники. Этот способ построения бравый купец почерпнул из рассказов отца и снарядил весь отряд на свои деньги.

Глядя на этих хорошо вооруженных солдат, Айк почти успокоился. Но, увы, это спокойствие было призрачным. Настоящих солдат в городе оказалось немного, а горожане хоть и храбры, но как воины проигрывали профессионалам. А вот армия трех вражеских городов – Кора, Ириса и Лиора, что надвигалась на Лима Оз, состояла как раз из отборных наемных отрядов. Со слов лазутчиков, на самом деле за походом стоял Азорос, вернее один из его правителей, купец по имени Орис, который открыто заявлял, что военная компания против Лима Оз необходима для изгнания узурпатора и чернокнижника, ответственного за убийство принца Мираеда. Уж кого-кого, а Ориса Айк помнил хорошо. Ведь это он организовал нападение на караван отца, это по его приказу наемники утащили отца и брата Дарольда, и именно он попытался схватить нас самих, когда мы пробрались в его поместье, где он соорудил самую настоящую тюрьму. Одним словом – Орис был настоящим врагом. Айк даже поймал себя на мысли, что искренне, от всего сердца ненавидит азорского купца. Но легче от этого не становилось. Орис был сильным, коварным и очень влиятельным противником. Он не жалел денег ни на армию, ни на ее снаряжение, а главнокомандующим войска трех городов он назначил Симона Бореалис, генерала, известного своей грубостью и жестокостью. Приняв правление войсками, опытный наемник тут же заявил, что отдаст Лима Оз на разграбление не на три дня, как положено, а на целых десять, и что прикажет своим воинам обесчестить всех девушек города. А еще пообещал сделать из черепа «мальчишки-самозванца» пивную кружку, и повесить всех советников на фонарных столбах вместе с их семьями.

Картинка сменилась…

Вдали появилось нечто темное, сверкающее. Это солнце отражалось от полированных доспехов главных отрядов противника. Примерно в лиге от города походные колонны, сопровождаемые телегами с катапультами и штурмовыми лестницами, разбились на три больших группы. Две, развернувшись в атакующие порядки, зашли с восточной стороны, а третья заняла позиции на западе. Не избалованные подобными зрелищами граждане, привлеченные криками с городских стен, бросились к Золотым Воротам, откуда лучше всего были видны вражеские позиции. Их отгоняли стражники. Потом послышался голос одинокой трубы. Вражеский глашатай с большой буциной, изогнутой военной трубой, в одной руке и белым флажком в другой, подъехал прямо к стене, и начал громко выкрикивать послание.

– От храброго и славного доблестью генерала Симона Бореалиса гражданам Лима Оз! Подымите голову, граждане славного Лима Оз и узрите, что вы пригрели на своей груди ядовитую змею! Знайте, ваш новый правитель – колдун и чернокнижник! Он – слуга темных сил, и в тайне готовится обрушить на ваши головы великие беды! Но не все еще потеряно! Мы пришли, чтобы спасти вас от ужасов и бедствий. Мы пришли вам помочь. Откройте ворота, выдайте нам лже-правителя и вашим жизням ничего более не будет угрожать!

Зачитав послание, всадник удалился, а по городской толпе побежали самые разные вопли:

– Что нам делать?

– Пустить их в город?

– Да нас же всех перережут!

– Голову нам морочат, скажу я вам.

– А никто и не говорит, что это правда.

– Ага, открой им ворота – а они на них же нас и вздернут!

– Знаем мы этого Симона!

Люди переглядывались, перекрикивались, шептались, гудели. Кто-то, махнув рукой, уходил, громко бросив напоследок:

– Дети мы, что ли, верить в эту чушь?

Потом в толпе послышались призывы идти сражаться за принца Айка и Свободный Город Лима Оз. Люди воодушевлялись. Везде были видны разгоряченные лица, слышались вопли восторга, вой многих голосов. Наблюдая за всем этим, Айк вдруг ощутил странное чувство. Эти люди сами, по доброй воле, готовы были сражаться и умереть за него. И ему оставалось только встать с ними в одном строю.

И вновь картинка сменилась…

Симон Бореалис поднял свои войска на штурм еще затемно. Атакующие шеренги шли на приступ сквозь туман, не успевший рассеяться под лучами солнца. Лучи рассветного светила играли на блестящих кирасах, начищенных шлемах и суровых лицах. Солдаты несли длинные лестницы, чтобы взбираться на стены, фашины и плетни для преодоления рва.

– На штурм! На штурм! – вопили они.

Приступ начался. Наемники карабкались по лестницам, размахивая мечами и боевыми топорами. В ответ в них летели стрелы, сверху потекли смола и кипяток, посыпались камни и бревна. Летучий отряд, набранный из самых опытных стрелков в Лима Оз, вооружившись арбалетами, носился вдоль стен. По команде старших стрелки поднимались на забрала стены в том месте, где враг собирался наиболее густо, и на нападавших обрушивался смертоносный ливень стальных болтов.

Видно было, как то и дело срывались вниз фигурки людей, казавшиеся маленькими, игрушечными, как ломались лестницы и падали в гущу атакующих. Айк ни разу не видел настоящего штурма, но прекрасно представлял себе, какой ужас разворачивался у подножия стен. А потом положение защитников серьезно осложнилось. Противнику удалось поставить с десяток лестниц и подняться на западную стену. Завязался отчаянный бой; отряд городской стражи и ополченцы пытались сбросить неприятеля с забрала, но тщетно. На помощь сражающимся пришли горожане из кузнечной гильдии. Прямо в гуще атакующих расцвел дымно-красный цветок взрыва, до Айка долетел громкий хлопок. Начиненная селитрой и серой бочка взорвалась и разметала воинов Бореалиса, а копья и мечи защитников Лима Оз довершили разгром. Трупы врагов сбросили со стены, осадные лестницы втаскивали наверх и рубили на части. На этом участке приступ был отбит.

Чуть дальше наемники Симона пошли на штурм барбакана. Прикрывшись тяжелыми щитами на манер гигантской черепахи, они двинулись к низким стенам предмостного бастиона. Арбалетчики Лима Оз дали залп, убедились в прочности защиты неприятеля и прекратили стрельбу, сберегая боеприпас. Их место заняли копейщики и мечники, готовые схватиться с нападавшими накоротке. Сквозь прорезь шлема Айк видел, как к защитникам города приближается стена щитов, ощетинившаяся копьями и арбалетами. В последний момент выстроившиеся у барбакана расступились, и в глубине их строя показалась большая медная труба, установленная на повозке. Рядом с нею находился большой мех из цельной бычьей шкуры. Такие устройства появились не так давно, их использовали на кораблях для защиты от пиратов.

Высокий старик в длиннополом одеянии, глава гильдии кожевенников, поднес факел к трубе. Одновременно на рычаги мехов навалилось с десяток дюжих подмастерий. Язык пламени шагов в двадцать облизал строй воинов Бореалиса. Черепаха вспыхнула, словно солома. Эффект превзошел все ожидания. Вопя, вражеские солдаты бросали пылающее оружие, щиты, бежали, падали, катались по земле, царапали закованные в железо тела, тщетно пытаясь сорвать раскаленные панцири и кирасы. Смертельное пламя не затухало, выжигая все и даже плавя металл доспехов. Строй сломался, беспомощно рассыпаясь, а на уцелевших с барбакана и стен обрушился рой стрел. Горючее вещество, которое выплюнула медная труба, было приготовлено городским цехом аптекарей во главе со старым и мудрым Игмором. Эта смесь горела ярче и дольше, чем смола каменных сосен, и ее невозможно было потушить водой.

Тем не менее, атаки продолжились, люди Бореалиса все прибывали и прибывали, заставляя осажденных распылять силы. Тут на наблюдательный пункт прибежал запыхавшийся вестовой.

– Ваше Высочество, они атакуют Соляные ворота! – выпалил он. – Там просят подкрепления.

Айк сплюнул. Самым ближайшим резервом была сотня его личной охраны, ее на время войны ему буквально навязали Рия и Таорунг. И отсиживаться он не собирался.

– За мной! – приказал он солдатам и поспешил к Соляным воротам, где царила неразбериха. Воины бегали, размахивая оружием, кричали, метались из стороны в сторону, явно не понимая, что делать. Тем временем на стене над воротами собрались не больше пяти десятков стрелков.

– Что тут происходит? – хмуро спросил Айк у первого попавшегося ополченца.

– Там, там… – задыхаясь, он начал тыкать грязным пальцем куда-то за ворота. В глазах парня плескался ужас.

Поднявшись на привратную башню, Айк увидел, что так напугало горожан – к городу приближалось огромное сооружение, обшитое сырыми бычьими шкурами. Издали могло показаться, что это гранитная скала сошла с места, и сейчас, повинуясь колдовской силе, идет к городским стенам, чтобы смять, разметать их всей тяжестью своего каменного тела. Надсадно визжали шесть пар колес, каждое – почти в человеческий рост высотой.

– Осадная башня, – сказал кто-то рядом, – шкурами обшили, не поджечь.

Айк нахмурился. Он увидел, что на верхней площадке башни столпились воины в латах, готовые по выдвижному мостику перейти на городскую стену.

– Катапульты! – скомандовал Айк. – Все – к катапультам! Быстро, быстро! Разворачивайте – и стреляйте! Всем бить по башне!

Хаос внизу, у ворот, закончился – ополченцы поняли, что нужно делать. Одни крутили вороты метательных машин, другие волокли камни и обрубки бревен, закладывали их в кожаные кошели. Захлопали выстрелы. Над головой Айка со свистом пронесся каменный обломок странной формы и врезался в осадную башню, сотрясся ее до самого основания.

– Чем они стреляют? – спросил Айк у молодого капитана. Тот усмехнулся.

– Обломками мраморных статуй принца Япэта.

Катапульты били, не останавливаясь, но – тщетно. Камни и бревна отскакивали от исполинской конструкции, как мячики. Метательные машины были беспомощны против великанши.

– Попробуем все же поджечь! – сказал Айк и дал распоряжение стрелкам.

Чуть погодя воздух наполнился свистом десятков стрел, несущих горящую просмоленную паклю. Они почти сразу бессильно гасли, вонзившись в сырую кожу. Несущее в своем чреве сотни наемников осадное сооружение все ближе продвигалось к стенам осажденного города. Слышалось хлопанье бичей, рев быков, напряженное дыхание, вырывавшееся разом из груди сидевших в нижнем этаже рабов и пленников, когда они дружно тянули за ремни, что вращали колеса.

Айк оглядел напрягшиеся лица защитников.

– Приготовьте горшки с горючей смесью, – скомандовал он.

Вновь заработали катапульты. На этот раз в кожаные кошели закладывали глиняные сосуды, наполненные все тем же составом, сваренным аптекарями. Прислуга поджигала фитили, щелкали отпущенные рычаги, и сосуды, дымя горящей паклей, взмывали в небо. О тело башни разом разбилось полдюжины метательных снарядов. Вспыхнуло оранжевое жаркое пламя, заклубился зловонный, режущий глаза дым. Однако враг приготовился и к этому – через узкие, неразличимые для стрелков амбразуры обильно полилась запасенная вода, смывая со шкур тягучую, жарко полыхавшую жидкость. И все это время грозное сооружение настойчиво продвигалось к цели, Когда башня была в каких-то тридцати шагах, Айк увидел, как стоявший под навесом человек в полном доспехе с рыцарским гербом на груди опустил забрало, извлек меч из ножен. Следуя его примеру, остальные воины приготовили оружие.

– Ваше Высочество, уходите! – заорал прямо в ухо Айку молодой капитан, – скоро тут будет жарко…

Уйти, бросить своих людей на смерть, забиться в угол, как крыса, и ждать, пока торжествующий Бореалис выкурит тебя? Ну уж нет! Башня заскрипела, останавливаясь. Вот-вот опустится штурмовой мост, и ревущий поток наемников, размахивающих смертоносным железом, хлынет на стены, сметая все на своем пути. Айк, охваченный боевой горячкой, не заметил, в какой момент мир вокруг подернулся знакомой пеленой. Он вышел из своего тела и бестелесным призраком опустился прямо на площадку громадной осадной машины. Невидимыми руками Айк схватил рыцаря в серебристом доспехе за руку и столкнул вниз. Еще несколько солдат полетели в люк, ведущий внутрь. Закованные в сталь воины сбивали с ног тех, кто поднимался снизу. Возгласы ужаса наполнили башню – атакующие не понимали, что происходит. Тем временем Айк беспрепятственно прошел сквозь человеческое месиво, магическим зрением изучая конструкцию башни. Взор его выделил среди сплетения балок ту, что неплотно сидела в пазах. Подлетев под нее, Айк сдвинул толстый дубовый брус с места. Балка заскрипела, но тут боль пронзила все тело, мгла заволокла взор, а потом мир скрылся в ослепительной вспышке…

– Господин… вы ранены?! Лекаря, быстро! – вопил кто-то возле Айка.

С трудом раскрыв глаза, Айк увидел склонившихся над ним воинов. Он попробовал встать, но ощутил сильную слабость во всем теле. Башня так и замерла, не доползя каких-то двух десятков шагов до стены. Она сильно покосилась, из ее недр доносился треск ломающихся бревен, сливающийся с воплями людей. Вдруг, содрогнувшись до основания, деревянная махина начала крениться. Оборвался, повиснув на лязгнувших цепях, штурмовой мост. С хрустом подломилось сразу два колеса. Третье колесо слетело с оси. Крепко сбитые толстыми коваными гвоздями балки разъехались, словно жерди, связанные гнилой веревкой, и могучая конструкция разом обрушилась вниз, погребая под собой и жаждавших ворваться в город воинов, и несчастных рабов.

Айк почувствовал облегчение и тут же почувствовал невероятную слабость. Какая-то сила выдернула его из бытия, и он потерял сознание.

Глава 10

Дни тянулись. Мы шли, спали, прятались, снова шли. Подъем на рассвете, путь до полудня, сон, дорога – до самой поздней ночи. Мы сторонились людей, заходили в селения только в случае крайней нужды, ни с кем не заговаривали. Кролики и перепела, попавшие в силки, коренья и грибы служили нам пищей. Так мы добрались до Края Земли. Отыскав среди зарослей боярышника и дикого шиповника достаточно большую расщелину, где можно было укрыться, мы устроились у небольшого костерка, а потом Эйо отправился на разведку. Вернулся он затемно.

– Похоже, дорога свободна, патрулей не видно.

Я молча кивнул в знак согласия и подвинул к Эйо котелок, он взял ложку и доел жидкий суп из половинки пойманной куропатки. Почему-то мне снова стало тревожно. В поисках поддержки, я посмотрел на Эйо, на укладывающегося в расселине Ирка, сосредоточенно мастерившего себе постель из плаща и кое-как надерганной травы. Ирк полушепотом жаловался на тяжелую жизнь, вынуждающую его на старости лет, вместо того чтобы дать покой старым костям, морозить их в дороге на ночевках под открытым небом. Я задрожал: не от страха или холода – от ожидания неизвестно чего. Но, в конце концов, согревшись под теплым одеялом, я незаметно соскользнул в сон, словно сошел с тропинки в густую высокую траву. Перед глазами появился ночной военный лагерь, освещенный кострами. Слышались чьи-то голоса, ржание коней, лязг железа, треск ломаемых веток, смех и грубое пение. Ноздрей коснулись обычные для таких мест запахи лошадиного навоза, дыма и подгоревшей похлебки, причем, судя по всему, кашевары добавили в котел какую-то гадость вроде протухшей рыбы. Незримый, я двинулся по лагерю.

Солдаты на корточках сидели у костров, офицеры громко говорили в своих палатках, звеня кубками с вином. Судя по облику воинства, пестрым штандартам, нашивкам с незнакомыми символами и отсутствию рыцарской конницы, тут заправляли наемники. На окраине лагеря показалась небольшая таверна. Мимо проплыла замызганная вывеска и надпись на нескольких языках, в том числе и на северном наречие – «Хитрая лисица». На щите из досок была изображена лисица в шляпе, с важным видом пересчитывающая золотые монеты.

У входа, прямо в луже сидел мертвецки пьяный вояка, судя по нашивкам, офицер-наемник – залихватски закрученные усы, щетина, грязный бархатный плащ, дорогие перстни и украшенный самоцветами эфес меча. В голове мелькнула мысль, что если это страж, то к своим обязанностям он относится крайне скверно. Внутри таверны в глаза ударил свет множества свечей, льющийся с массивной кованой люстры, что на цепях свисала с потолка. У лестницы, ведущей в галерею второго этажа, где из-за полуоткрытых дверей слышались похотливые стоны и повизгивания, сидели и полулежали пьяные люди. На круглой сцене в центре зала среди пустых бутылок и объедков плясали усталые танцовщицы, прикрытые скудной одеждой. Чуть поодаль на длинных кожаных диванах развалилась группа вояк. Все богато, но безвкусно одетые, с дорогим оружием, в перстнях и золотых поясах, с длинными тяжелыми цепями на шеях. Возникло ощущение, что я попал в компанию отъявленных висельников и отбросов общества, словно тут собрались убийцы, грабители и бандиты с большой дороги. Лица многих были изуродованы шрамами, кое у кого не хватало глаза или уха, а у нескольких даже имелись клейма преступников. В центре этого жутковатого сборища восседал седой, хотя еще и не старый бородатый здоровяк в дорогом, но грязном парчовом кафтане с украшенными самоцветами и жемчужинами золотыми пуговицами, коих было не меньше трех десятков. Он чавкал и глодал огромный кабаний окорок. Жирный сок стекал по волосатым рукам.

– Что за поганое место? – изрек он, оторвавшись от мяса. – Ни хорошего борделя, ни даже приличного кабака. И мясо опять жесткое.

– Надеюсь, мы здесь надолго не задержимся, – откликнулся кто-то из сидящих рядом.

– Да упаси Дух! Еще неделька, и мы выкурим этого Айка Северянина, как крысу из норы.

Окружающие рассмеялись, но смех получился натужным, невеселым.

– А если так быстро не удастся? – выразил сомнение толстый мужик в черной кожаной куртке.

– Тогда мы раздавим этот город как орех! – прорычал здоровяк.

– Зря вы так легковесно рассуждаете, почтенный Симон, – произнес с сомнением человек, выделявшийся среди сборища благородным обликом и опрятным видом. – Ведь кто наши солдаты? Старых опытных вояк не так много, зато полно всякой швали, которую собирали по трущобам, кабакам и тюрьмам. Большей частью это пройдохи и лентяи, которые болтались на улице без всякого дела. У таких нет ни чувства долга, ни ответственности. Если новый правитель Лима Оз пообещает им деньги, они наверняка перебегут на его сторону.

– Бросьте, Эмилиано, – расхохотался бородач, – сколько бы им ни пообещали, это ничтожная сумма по сравнению с тем, что они награбят в этом городишке после моей сокрушительной победы.

– Победа! – расхохотался кто-то за соседним столом.

– И вообще, о чем мы тут рассуждаем? – прорычал здоровяк, – время у нас есть, деньги нам платят, и девок по округе вон сколько насобирали! Эй, хозяин! Вина! И гони новеньких, а то эти ползают, как сонные мухи.

В этот момент неведомая сила потащила меня из таверны. Голоса пирующих и пьяный хохот смолкли. Мгновением позже я очутился в темном тоннеле, подсвеченном лишь фосфоресцирующей плесенью на стенах. Пролетев подземным коридором, я оказался в сводчатом подвале. Оттуда я поднялся вверх и вырвался из крохотной часовни, скорее всего, когда-то она принадлежала Ордену Духов. Вокруг раскинулось кладбище.

«И куда это меня занесло?», – подумалось мне. Как будто отвечая, все та же невидимая сила вознесла меня выше. Внизу открылся целый город, и я полетел над его улицами и кварталами к трехэтажному зданию, где светилось всего одно окно. Я попытался разглядеть, что происходит внутри, но не успел – меня повлекло дальше, в одну из сторожевых башен городской стены. У подножия суетилось с десяток людей, а предметом их волнения была худощавая фигура в вышитом серебром плаще, лежащая на земле. Это был Айк. Он лежал неподвижно, глаза его были закрыты. На меня накатился страх: «Неужели мертв?»

К счастью, веки его вздрогнули, голова провернулась, и он исчез, причем исчез не только он, но и город, и груда камней, и люди, что его окружали. Вместо них я теперь был окружен белым светом. Я парил в этой сияющей пустоте один, а потом рядом возник Айк.

– Дружище, ты жив! – воскликнул я.

– Вроде жив… – Айк ошарашено озирался.

– Я, между прочим, за тобой уже не первый раз наблюдаю, вот только никак не мог до тебя достучаться.

– Как это «не в первый»? Ты что, все про меня все знаешь?

– Ну, не все…

– Хм-м-м, а сам ты сейчас где? – спросил Айк.

– В Нордении.

– Да ладно! – расцвел друг. – Так ты совсем рядом с домом! А в Виллоне был?

– Да уж, побывал, – с грустью в голосе ответил я.

Айк не заметил смены моего настроения.

– Как там все? Как родители? Сестры?

Я вздохнул.

– Боюсь, у меня плохие новости, дружище. Всех жителей Виллона угнали братья Ордена.

– Как – угнали? – лицо Айка вытянулось. – Всех?!

– Всех до единого.

– Куда?

– Они их в Великую Крепость ведут, оказывается у Ордена там штаб. Но ты не волнуйся, я, Ирк и Эйо идем по следу. Обещаю, мы их найдем. Слышишь, Айк, мы их обязательно найдем!

– Дарольд, подожди, – замотал головой Айк. – зачем Ордену наш Виллон? И вообще, как им удалось похитить целый город? – Айк принялся забрасывать меня вопросами. Но я не знал, сколько еще продлится наша встреча, и потому поспешил оборвать друга:

– Ты теперь вроде как правитель Лима Оз, так?

– Ага, – улыбнулся Айк, но улыбка его была печальной. – Вот только недолго мне тут править осталось. Еще чуть-чуть и город падет, а мерзавец Бореалис повесит меня на самом высоком дереве…

«Бореалис? Это, наверное, тот детина в парчовом кафтане», – подумал я, а вслух сказал:

– Видать и в самом деле нам кто-то помогает… таверну «Хитрая лисица» знаешь?

– Слышать слышал, – на лице Айка возникла заинтересованность, – но бывать не приходилось. Говорят, сомнительное место.

– Я почти уверен, что твои враги заседают там каждый вечер, планы войны обсуждают.

– Спасибо за новость, только толку от нее никакого, мне туда через линию фронта все равно не добраться, и из катапульты, насколько помню, не добить!

– Так не нужно никакой катапульты, – воскликнул я. – От этой самой таверны в твой город ведет подземный ход, аккурат к старой часовне, что на кладбище.

В этот миг позади Айка что-то мелькнуло, и он исчез, а меня швырнуло в бездну. Когда я открыл глаза, надо мной навис Эйо, чья очередь сторожить лагерь уже подходила к концу.

– Что, опять кошмар? – спросил бывший стражник.

– Да вроде нет, – ответил я.

– Готов заступать?

Я кивнул, сел и уставился на краснеющие угольки костра, думая о моем друге. Неизвестность тяготила, но была еще и надежда. Оставалось только ждать еще одного видения, и оно пришло следующей ночью.

Айк стоял, привалившись к стене, и задумчиво разглядывал поле, лежащее внизу. Изрытое упавшими камнями из баллист, заваленное обломками лестниц и щитами, утыканное сломанными стрелами, оно навевало грустные мысли. Повсюду лежали убитые в сегодняшней вылазке, их еще не успели убрать. Чей-то раненый конь крутился на месте, время от времени вскидываясь на дыбы. Рядом сверкала под луной брошеная кираса.

После провалившегося первого штурма Айк и его люди отразили еще несколько атак. Горожане даже воодушевились, и не зря – поутру прилетел голубь от посланников Рии. Союзные степные племена согласились помочь и уже собирали всадников, чтобы ударить наемникам в тыл.

«Но вот продержимся ли мы? – думал Айк. – Наши силы на исходе, да и припасов уже не густо». Помимо прочего, Айк знал, что в лагере Симона Бореалиса достраивались еще две осадные башни. В памяти всплыл недавний военный совет. Первым докладывал Таорунг:

– Ваше Высочество, в строю осталось две тысячи двести бойцов. Стрел мало, кузнецы работают день и ночь, но доспехов и оружия не хватает.

За ними выступил командир летучего отряда стрелков. Он был краток:

– Заряды подходят к концу, осталось по десятку болтов на человека. Нечем кормить лошадей, а без них мы не сумеем быстро передвигаться с одного участка обороны к другому.

– Феликий кан, – взял слово степняк Гурх. – Мой фоин сильно устать, мы потерять половина копий, луки тоже много сломать, часто стрелять. Стрелы хороший нет. Плохо драться если нет… мы плохо…

– Раненых так много, что врачевателей не хватает, лекарства на исходе, – главный лекарь, почтенный Борье, тяжело вздохнул. – Только вчера у меня в госпитале умерло тридцать человек… а в нормальное время и при нормальных условиях их можно было бы спасти… скверно это, очень скверно.

Айку оставалось лишь кивать в ответ. Он все знал, все понимал, как и то, что на кладбищах города уже не хватало мест, чтобы хоронить погибших. Но нужно внимать совету, слушать, думать, ободрять, ведь он правитель, да к тому же маг! Он здесь в ответе за всех и за все.

– Господа, мы все понимаем, что наш город в опасности, – встряла Рия. – Мы можем выслушивать жалобы хоть до самой смерти, но я думаю, что стоит попытаться найти возможность выжить и победить! Да, мы сейчас в затруднительном положении…

– В затруднительном положении?! – бесцеремонно перебил воительницу командир отряда из квартала караванщиков, как уже успел узнать Айк, троюродный дядя Рии по матери. – Твой отец-покойник, не к ночи будь помянут, выразился бы попросту, по-вашему, по-солдатски: «в заднице»! И это было бы совершенной правдой.

– Спокойней, Уртос, – вставил свое веское слово советник Топаль, – они тоже потеряли немало, говорят, сам Бореалис получил стрелу в бедро…

– Скоро должны подойти союзники, – добавила Рия.

– Девочка моя, не тешь себя иллюзиями, – возразил Уртос. – Нам нужно рассчитывать только на свои силы.

Рия посмотрела ему в лицо. Здоровяк с широченными плечами отвел глаза, не выдержав ее взгляда.

– Мы победим или умрем, – тихо сказала она, – другого не дано.

На этом Айк закрыл военный совет.

С горечью он сейчас думал, что как ни ряди ворона в павлиньи перья – толку не будет, что какой бы он ни был маг, но все-таки не принц. И самое умное, что он мог сделать, когда его почти силком запихнули на трон – сбежать при первой же возможности. Пусть бы правителем стал Таорунг или Рия, они и достойнее, и из-за них не началась бы война. И люди были бы живы… и он сейчас бы уже, наверное, сидел в Рам Дире, под крылышком у сира Джама. Уж там-то на него бы никто не напал – не посмели бы!

А теперь… И ведь одной его жизнью дело не ограничится! И Рия, и Таорунг, и многие достойные люди погибнут в случае его поражения. А сколько еще поляжет простых, ни в чем не повинных горожан?

Со щеки Айка скатилась слеза, он по-детски всхлипнул, но тут же взял себя в руки. Оставалось одно, последнее средство повлиять на исход войны – воспользоваться подсказкой про подземный ход, который вел в таверну «Хитрая лиса».

Глава 11

Дорога петляла между деревьями. Собственно, это была даже не дорога, а скорее лесная тропа. Мы в очередной раз повернули, и тут же впереди послышался стук копыт.

– Это не братья Ордена, – уверено изрек Эйо. – Те остались сзади. А эти впереди.

– Разбойники? – предположил я.

– Разбойники на лошадях в наше время – это какие-то чересчур удачливые разбойники, – не согласился Эйо. – Скорее патруль. Хотя нам не важно, быстрее прячемся.

Мы сошли с тропы, но слишком поздно, – всадники нас заметили.

– Бежим! – рявкнул Эйо. – В лесу верхом они нас не догонят.

Я сорвался с места. Деревья вокруг замелькали бешеным хороводом. Но преследователи оказались не так глупы. Побросав лошадей там, где стало трудно проехать верхом, они бросились за нами на своих двоих. Могучая спина Эйо мелькала впереди, он лихо огибал препятствия и, казалось, мог бежать так бесконечно долго. А вот Ирк отставал. Беготня по лесу была не для старика. Дыхание рвалось у него из груди с хрипом.

– Стой, – окликнул я бывшего стражника.

Эйо проскочил чуть вперед, притормозил, разворачиваясь на ходу, вернулся к нам. Дыхание его было ровным, почти не сбитым. Лицо помрачнело. Я и сам понимал, что против тех, кто за нами гнался, нам не выстоять, но бросать старика было нельзя. Рыжий воин обнажил меч, скинул с плеча и сунул Ирку арбалет.

– Держи, старче, надеюсь, ты не всегда был мудрым, и чего делать с этой штукой, знаешь.

– Да уж разберусь как-нибудь, – сварливо отозвался старик, но в голосе его послышалась благодарность.

Преследователи были уже близко. Они видели, что мы сбавили темп и тоже не торопились. Подходили теперь с уважительной опаской, хоть и осознавали свое превосходство. По разномастным гербам на замызганных плащах и камзолах я понял, что это не просто бандиты, а люди, когда-то служившие под знаменами сеньоров.

– Эй, вы, твари разбойничьи! – выкрикнул тот, что шел на шаг ближе остальных. – Сдавайтесь по-хорошему!

Эйо усмехнулся.

– Это мы-то разбойники? На себя посмотрите. Сброд бандитский.

Последнее слово слетело, как плевок. И это решило дело. Нет, они не бросились вперед, как бросаются задетые за живое неудачники. Они шли на нас слаженно, уверенно. Словно зная, что их ждет не самая приятная работа, но готовые эту работу выполнять. Я чуть попятился в поисках удобной позиции. Эйо сделал то же самое. Сейчас мы стояли с ним спина к спине. Враги обходили по дуге. Никто не начинал драки, словно только примеряясь, собираясь с силами. Первым не выдержал старый Ирк. Болт сорвался с арбалета и вонзился в ствол дерева.

Выстрел словно бы послужил сигналом к началу схватки. Враги бросились вперед. Я отразил первый удар, затем второй. Не знаю, сколько человек было у меня за спиной, со сколькими дрался Эйо, но моя парочка противников скорее мешала друг другу. Удары сыпались со всех сторон, но они были не опасны, и я легко отражал их, хотя понимал, что долго так продолжаться не может. Напасть самому мне не дадут, а вечно отбиваться невозможно. Меч с каждым взмахом казался все тяжелее. Правый противник отступил на полшага, освобождая пространство для маневра левому. Взлетел, блеснув на солнце клинок. И в этот момент…

…Внезапно все вокруг заволокло туманной дымкой. Остались только лица нападавших. А потом туман отступил, и я увидел совсем другое место. Людей было значительно больше. Они стояли двумя лагерями, готовясь к решающей битве. Трепетали флаги на ветру, болтались вымпелы. Я был в «нашем» лагере и почему-то точно знал, что именно этот лагерь – «наш». Я словно летел над строем, видел хмурые, полные решимости лица. Лица людей, готовящихся к схватке.

Запела боевая труба. Люди напряглись. В следующее мгновение раздался приказ, и воины устремились вперед. Нет, это были не разбойники, это были повстанцы. Со свистом полетели сорвавшиеся с тетив стрелы. Они на мгновение затмили солнце – и обрушились на врага. Так и не успевшие вступить в бой воины падали, хватаясь руками за пробившие их тела дротики. За первой волной стрел пронеслась еще одна, и еще. А потом два войска схлестнулись, словно огромные морские волны. Загрохотало железо, послышались отчаянные крики и проклятия. Никто больше не стрелял, боясь поранить в этой суматохе своих. Теперь все решала только сила. И хитрость. Военную смекалку никто не отменял, и я видел вражеских командиров, наблюдавших за схваткой со стороны. И «наших» командиров, готовых в любую минуту выхватить оружие и броситься в бой, только бы поддержать дух своего войска. А дух этот ослабевал. Враг давил, и сейчас уже было ясно, что нужно вмешаться, иначе повстанцы побегут. Вдалеке, на холме, появилась фигура конного воина. Что-то в ней показалось мне знакомым. Всадник воздел меч, и тут я узнал его, узнал и закричал, забыв, что это видение:

– Сир Джам!

…Картинка рассыпалась, видение пропало, словно туман под порывом резкого ветра.

– Сир Джам! – услышал я собственный голос.

Прошло, кажется, всего мгновение. Вскинутый меч устремился вниз, выбивая у меня из рук мой короткий клинок. От удара ослабевшие запястья свело судорогой. Меч грохнулся на землю, приминая траву. Тут же у меня перед носом возникло несколько обнаженных клинков. Я медленно поднял руки. За спиной звякнуло, чертыхнулся Эйо. Видимо бывший начальник стражи тоже оказался обезоруженным. С грустью я наблюдал, как прижимают к дереву Ирка, заставляя его бросить арбалет. Все было кончено.

Нас довольно грубо обыскали и связали. Эйо попытался вырваться, и, получив по затылку рукоятью топора, обмяк в руках нападавших.

– Смотри-ка, – немолодой лысый мужчина с крестообразным шрамом на щеке, видимо, старший среди наших пленителей, развернул узелок, хранившийся у Эйо. – Да тут на приличный трактир наберется.

– Я же говорил – разбойники! Вздернуть бы их… – проворчал один из воинов, перебирая наше оружие.

– Уверяю вас, – возразил Ирк, – мы никоим образом не разбойники, это было найдено нами по дороге…

– Ага, в канаве валялось, – загоготали окружающие. – Постыдился бы, дед! На старости лет связался с бандитами, а теперь еще врешь. Перед смертью, между прочим, врешь! А перед ней каяться полагается.

Мне стало нехорошо. Глупость какая! Неужели же моему пути суждено оборваться в этом безымянном лесу…

– Старшой, что делать будем? – обратился один из нападавших к лысому солдату.

– Ну, а что тут говорить… – он пожал плечами, – сир Джам, да пребудут с ним Духи, помнится, утверждал, что с разбойниками разговор один…

– Постойте! – вскрикнул я, – вы знаете сира Джама?!

Незнакомцы замерли, на лицах было удивление и настороженность.

– Мы-то ладно, а вот откуда ты его знаешь? – удивился лысый мужик.

– Я оруженосец сира Рона! – поспешил я с ответом. – Только что вернулся из Магниссии, где вместе с сиром Джамом открыл врата нового города…

Я запнулся, в горле пересохло, не хватало дыхания. Я выпалил все одним духом, настолько был силен подгонявший меня страх.

Предводитель потер шрам, внимательно поглядел на меня.

– Что-то я тебя никак не припомню, а я с сиром не один год провел.

– Так я и не говорю, что служил у сира. Я ему помогал.

Солдат слегка пожал плечами:

– И где же ты ему помогал?

– Я ж говорю, в Магниссии! – выпалил я.

– Что-то не очень верится, – заметил мужик, что держал меня.

– А может, правду говорит? – спросил другой.

– Эймс, ты что-нибудь про такое знаешь?

– Не, мы же с сиром в Пули не попали, наш отряд в Пуно застрял, а когда мы до порта добрались, он уже отбыл. Так что если этот оборванец прибился к сиру в Пули, может, и правду говорит.

– В Пули я ни к кому не прибивался, – возразил я и тут же пожалел об этом.

– Как же ты тогда в Магниссию попал?

– Я сира Джама в Селенсии ждал, есть такой городок на восточном побережье.

Такой ответ еще больше озадачил собеседников, и тогда, понимая, что терять мне, в принципе, нечего, я рассказал незнакомым мне людям историю о Рам Дире. Рассказал я, конечно, не все. Многие детали я утаил, но и без этих деталей история вышла более чем странная.

– Как же ты здесь оказался? – с неподдельным удивлением спросил меня лысый вояка.

– Я сам не знаю, последнее, что помню – взрыв, треск, а потом раз и Виллон, – ответил я.

– По-моему, он нам просто зубы заговаривает! – бросил кто-то из воинов.

– Нет, все это – чистая правда, – вмешался Ирк. – И это говорю вам я, Ирк Мудрый, отшельник из Буа. Если же вы не знаете, кто я, то позвольте рассказать…

На удивление историю своей жизни Ирк умудрился поведать всего за несколько минут. Все было четко и по существу. Судьба Ирка поразила солдат не меньше моего рассказа. Но все же договорить Ирк не успел, потому что пробудился Эйо, и посыпалась такая брань, что мне сразу захотелось заткнуть уши. В этот раз, правда, никто Эйо не остановил. А когда бывший стражник сделал паузу, чтобы перевести дух, один из солдат с неподдельным восхищением заметил:

– Давно я такого не слышал! Прямо как наш старина Логгон.

– Не знаю, как все прочие, а этот рыжий точно солдатом был, – согласился другой, – такие загибы только в казарме можно выучить.

– Не был, а есть, урод ты дерьмоухий! – рявкнул Эйо. – Приняв присягу, верен ей навсегда, а мой сир меня от моих обязанностей не освобождал, так что как был я солдатом сира Рона, так им и остаюсь. Ясно вам, соплежуи друсливые?

– Ты на чьей стороне воевал, браток? – спокойно спросил его лысый.

– Думаешь, если б я за короля дрался, то стал бы с тобой лясы точить?

– Нет, – честно ответил солдат.

– Вот то-то и оно. Да помогите уже кто-нибудь встать, башка гудит…

Нас развязали, но расспросы на этом не закончились. Более того, беседа затянулась на пару часов. Уже был состряпан ужин, уже звенели над ухом летящие на огонь костра комары и слипались сонно глаза, а мы все продолжали и продолжали делиться историями. Так прошла ночь. А наутро, толком не выспавшись, мы тронулись в путь, уже будучи спутниками. Наш отряд пополнился на шесть человек, все солдаты-мятежники, что сражались вместе с сиром Джамом. Командовал ими бывший сержант, Эймс Олинс.

– Эх, какую армию мы тогда собрали! – восхищенно вспоминал солдат, ехавший со мной рядом. Звали его Эжен, и он был ненамного старше меня, – почти четыре сотни всадников: рыцари, оруженосцы. Сила! Если бы еще везения побольше, быть бы нам в столице.

Судя по его приподнятому тону, Эжен воспринимал все случившееся как великолепное приключение. А ведь еще не так давно я сам был почти таким же глупым восторженным юнцом, млеющим от предстоящих странствий и побед! «Впрочем, – не без гордости подумал я, – в конце концов, я покинул дом не в поисках развлечений и не для того, чтобы без толку помахать мечом, а чтобы отыскать отца и брата».

– Не оценили мы сира Жиро, – продолжал Эжен, – он Требьен на коменданта оставил, сам к Алаванскому полю прискакал. В страшной спешке начали стены править, народ вооружать. Мы думали – ну и пусть, не устоять все равно городу. А пока собирались, тут и подошла гвардия. Обложили нас враги, ровно мыши сыр, вот-вот зубы вонзят. Еле ушли. Ну, а дальше все хуже и хуже. В итоге осталось нас всего шестеро. Жаль, могло бы все иначе сложиться…

Здесь я был согласен с Эженом. И у меня могло бы все сложиться иначе, но не сложилось.

Через день мы вышли из лесистой долины и обнаружили, что на холме нас уже поджидали.

– Все! Попали! – пропищал позади меня Эжен, всматриваясь в штандарты королевской гвардии. – Сейчас изрубят в капусту, и дело с концом!

– По-моему, они нас не заметили! – заявил Аро, с которым мы сидели на одном коне.

– Поворачиваем! Быстрее! – рявкнул Эйо.

О том, как мы уходили от погони, плутали по чаще, скакали через холмы, вспоминалось с трудом. Да и что запоминающегося может быть в бегстве? Впрочем, почему бегство? Разве уйти от превосходящего многократно противника такое уж бегство? Ирк, например, утверждал, что многие великие полководцы прошлого были вынуждены отступать с поля боя.

Когда стало понятно, что мы оторвались, прозвучал приказ остановиться. Остановка был нам просто необходима, особенно лошадям. Едва солдаты начали развязывать мешки с немудреной походной снедью, чтобы подкрепиться, как я провалился в белесый туман, откуда уже бестелесным вышел к лесной поляне. Мне очень хотелось увидеть мать и сестер, друзей, узнать, чем закончилось дело у Айка, а вместо этого меня занесло во владения волшебницы! Передо мной появились А-ти с Эйвом.

– Давно не виделись! Все хорошо? Здоровы, счастливы? – сказал я с сарказмом в голосе.

– Дарольд, оставь свои детские издевки при себе, здесь они не уместны, – с ледяным равнодушием произнес Эйв. – Скажи, ты принял решение?

– Решение?

– Ты с нами или против нас?

– В прошлый раз вы были более добродушны, – заметил я.

– Да, но это было тогда, а сейчас все изменилось, времени на уговоры не осталось.

– Хорошо, тогда поясни, братец, что значит – быть с вами?

– Не придуривайся, – разозлился Эйв, – ты прекрасно все понимаешь!

– И все же…

– Что ж, будь по-твоему, – фыркнул Эйв. – Если ты нам друг, то расскажешь все, что тебе известно о наших врагах, злостных даарах, а затем поможешь завладеть Рам Диром.

– Насколько мне известно, у Рам Дира уже есть хозяева, – вставил я.

– Чушь, ерунда, – встряла А-ти. – Те, кого ты привел в древний город, понятия не имеют, какой силой располагают. Они как слепые котята. Оставить город им, это все равно, что отдать все книги мира безграмотному лентяю. Он может их держать и листать, но смысла слов никогда не поймет. Рам Дир должен принадлежать тем, кому он действительно нужен и кто знает, как его использовать на благо всех.

– То есть Рам Дир должен отойти вам?

– Да, именно так, Дарольд!

– А что же станется с теми, кто уже живет в городе?

– Если они согласятся покинуть город, мы обещаем найти им новый дом, возможно, вблизи Великого Леса.

– Но…

– Дарольд, ты с нами или нет?!

– Я так не могу…

– С нами или нет?

– А можно еще подумать?

– Итак, – объявила А-ти, – я все поняла. Знай, Дарольд Ллойд, отныне ты нам враг… И ты, и твои знакомцы – вы все враги! И совсем скоро вы узнаете, что легенды про могущество аалов не лгут!

А-ти одарила меня таким ледяным взглядом, что, признаюсь, мне стало по-настоящему нехорошо. Да что там говорить, я испугался! Во-первых, я знал получше многих, что аалы – не плод воображения рассказчиков, они действительно существуют и обладают знаниями магии. Я знал, что это могущественный древний народ, и заполучить его в качестве врага я не пожелал бы никому!

– Впрочем, ты можешь радоваться, братец, – произнес Эйв. Мне показалось, что реплика моего брата удивила волшебницу, потому что она как-то странно посмотрела на него. Но Эйв взгляда не заметил и продолжил: – У тебя еще есть шанс примкнуть к нам. Пока не все в Великом Лесу думают так же, как наша великая А-ти. Некоторые все еще выжидают и наблюдают. Но очень скоро и они увидят истинную картину происходящего. Они поймут, что единственное правильное решение – захват Рам Дира. Поверь мне, это лишь вопрос времени. Не пройдет и года, как силы всех Великих Домов сольются воедино, и тогда вас ждет неминуемый крах! Так что, дорогой братец, используй эти оставшиеся дни с умом…

– Не трудись, Эйв, – оборвал его А-ти. – с Дарольдом мы увидимся лишь в день его смерти…

Она отвернулась, а я очнулся на лесной поляне.

– Эй, браток, – фамильярно окликнул меня Эймс. – Ты чуть лицом в костер не ткнулся. Не спи в походе – можешь проснуться в царстве Духов.

Глава 12

– Ваше величество, – проникновенно сообщил стоявший в дверях солдат. – Все было именно так, как вы и сказали. Нашли мы подземный ход аккурат под алтарной плитой, и доходит он именно до той самой таверны. За сорок шагов слышно, как вопят пьяные.

– Феликий кан! – заявил Гурх. – Мы спустились со стены и фзять языка. Он подтвердить, гряссный шакал сопирается кашдый день в «Лисица» и софещаться. Хотя, – он осклабился, – фраги уше саметиль отщень странный весч, на фоенный софет с сопой натщальники этих псов сабирать много проташный деффка.

– Думаю, если повелитель не возражает, мы начнем, – резюмировал Таорунг, облаченный в легкие доспехи и шлем.

– Только не забудь, – напомнил Айк, – пленных брать живьем.

Один за другим воины спускались в люк на полу часовни. Не гремело оружие, не звякали кольчуги, не слышно было топота и привычной на войне ругани – все понимали, какое ответственное дело им поручено. Глядя на детину с двуручным мечом, с грацией кошки спрыгнувшего в провал, Айк подумал, что бойцы напоминают ему призраков, бесшумных, бестелесных, но весьма грозных.

Подземный ход встретил отряд сыростью и плесенью. Скачущие по стенам тени, казалось, удваивали количество солдат, и от этого теснота лишь усиливалась. Айк подумал, что их затея обречена на провал, но, взглянув на спокойное лицо Рии, идущей рядом, он устыдился своего малодушия. Подземный ход закончился внезапно – лестницей и тупиком. Из-за стены послышались гомон и пьяные выкрики пирующих. Таорунг осторожно подошел к стене, поднял фонарь и увидел дверь из дубовых досок.

Снаружи она была облицована плиткой, имевшей вид кирпичей. Запирал ее какой-то секретный и жутко сложный замок, открывавшийся откуда-то снаружи, так подсказал Кортис Хитрюга, самый ловкий из воров Лима Оз, ныне десятник ополчения.

– Бойс! – шепотом приказала Рия. – Давай, твой выход!

Вперед выдвинулся громила в панцире. В руках у него уже было обитое железом тяжелое бревно мореного дуба.

– Всем приготовиться, – распорядилась воительница.

Обнажились мечи, заскрипели сети, которыми в мирное время охотники ловили зайцев и мелких степных оленей. «Сейчас, – усмехнулся Айк, – в них предстоит попасться куда более крупной дичи».

Перехватив бревно поудобнее, Бойс размахнулся и со всей возможной силой ударил тараном прямо в середину двери. Та распахнулась от первого же удара – секретный замок не выдержал. Силач пролетел внутрь трактира – послышался грохот сокрушаемой мебели, проклятия, хохот, визг…

Воины Лима Оз устремились вперед, увлекая Айка за собой. Пиршественный зал был ярко освещен множеством светильников. Сизыми струйками курились благовония, плавно поднимаясь к высокому, терявшемуся в полумраке потолку. В центре зала под звуки бубнов и флейт кружились полуобнаженные танцовщицы – сейчас они стояли растерянные и ничего не понимали. Замерли в недоумении и десятка три наемников. Они с удивлением взирали, как из проема, возникшего прямо в кирпичной стене, появлялись люди – но даже не пытались что-то сделать, они были слишком пьяны, у многих на коленях сидели такие же пьяные девицы.

В воздух взметнулись сети, и вскоре все посетители, включая бравого Бореалиса, лежали на полу, спеленатые, словно олени. Мутный взгляд генерала остановился на Айке, вступившем в зал последним.

– Э-э-э, ты кто такой? – спросил он.

– Я правитель Лима Оз, Айк Северянин, – представился тот и добавил после паузы: – А ты, значит, и есть тот самый Бореалис, что пообещал обесчестить всех девушек моего города и сделать из моего черепа жбан для пива?

– Кружку… – машинально прогудел Бореалис, хмель быстро оставлял его сознание, и он начал осознавать, что именно происходит.

– Ты видимо не читал мудрых книг, – снисходительно усмехнулся Айк. – «Не обижай слабого детеныша, быть может, это детеныш льва». Ты готов ответить за свои слова?

– Чего?

– Я вызываю тебя на бой по законам чести! – бросил Айк. – Ты пришел завоевать мой город и убить меня, ну так вот он я!

– На бой? Ты серьезно? – гоготнул он. – Я это дело люблю.

– Какое дело? – не понял Айк.

– Убивать! Лично зарубил человек сорок. И это только тех, кого помню.

Бореалис задергался в сетях.

– Развяжите его, – скомандовал Айк.

Солдаты переглянулись, Рия кивнула, и они повиновались, распутав наемника. Тот вскочил и схватился за меч, что лежал рядом.

Генерал пару раз махнул оружием, примерился.

– Эй, – обратился Бореалис к солдатам Лима Оз, – дайте вашему мальчишке нормальное оружие, а то этим дрючком только свиней колоть! – его грубый волосатый палец презрительно ткнул в украшенный рубинами и сапфирами церемониальный меч, висевший на поясе Айка. – Мне и прирезать его будет совестно, – хохотнул генерал.

– Не нужно, – покачал головой Айк. – Я буду драться с тобой другим оружием.

– Это чем же? – ухмыльнулся генерал. – На кулачках?

– Силой, которую тебе не понять!

В толпе пленных кто-то рассмеялся, хотя краем глаза Айк отметил, что лица многих стали озабоченными, видимо, даже сквозь винные пары они поняли, что дело нешуточное, раз этот странный юноша всерьез хочет биться с могучим врагом без оружия.

– Ну, и я тогда без меча буду драться, – ответил генерал, стащил с себя пояс с ножнами и отбросил в сторону. – Задавлю тебя голыми руками, прямо на глазах у этой шлюхи в штанах, – он указал рукой на Рию. – А ты приготовься, баба-генерал. После того, как я прикончу сопляка, – займусь тобой, а мои ребята помогут…

Генерал стал в борцовскую стойку, слегка согнув колени и выставив вперед узловатые ручищи в дорогих перстнях. На лице его играла мерзкая ухмылка матерого головореза, предвкушающего очередное безнаказанное убийство. На секунду Айк ощутил страх – а вдруг магия его оставила? Но нет, он с легкостью оставил свое тело стоять с остекленевшим взором, а сам приблизился к генералу, и с силой сдавил ему шею. Бореалис захрипел, задергался, пытаясь оторвать от себя невидимые руки. Даже попробовал кинуться к Айку, но, не пройдя и шага, рухнул на пол. Доски вздрогнули от удара многопудовой туши. Генерал хрипел и корчился. Айк продолжал держать магический захват. Он не испытывал никаких угрызений совести. Симон Бореалис был врагом и слугой Ориса. Может быть, он и пощадил бы его, чтобы, заковав в кандалы, посадить в клетку и выставить на дворцовой площади на потеху горожанам. Но Бореалис оскорбил весь город, а такое Айк простить не мог.

Генерал замер, лицо его одеревенело, глаза подернулись пеленой. Айк незаметно для себя вернулся в тело. Он окинул взглядом пленных наемников. Здоровенные, покрытые шрамами вояки были бледны, как мертвецы, губы у них тряслись, глаза блестели от страха.

– Вы это видели?! – обратился он к ним. – Я придушил вашего генерала как паршивую крысу. И то же самое я могу сделать с любым из вас. Но, на ваше счастье, в отличие от Бореалиса я не люблю убивать, – Айк пренебрежительно пнул тело наемника носком сапога, – вы все мои пленники. Хотите жить – делайте то, что я говорю!

Через пять минут таверна опустела. В ней остался лишь труп Бореалиса, испуганные танцовщицы и трактирщик. А еще из задней комнаты трактира исчезли три тяжеленных сундука с золотом. Это была казна наемников. Они никогда не доверяли друг другу, и каждый подозревал другого в стремлении украсть плату и сбежать с поля боя, поэтому ее всегда хранили на глазах у всех. Но это было лишь полдела. Теперь предстояло осуществить вторую часть плана, придуманного Айком. Рия и Таорунг, когда узнали о ней, сперва дружно выругались самыми солеными солдатскими словечками, а потом с уважением в голосе сообщили Айку, что если все получится, то они не достойны быть даже его оруженосцами.

С ужасом смотрели плененные наемники на полуголых могучих палачей в одних кожаных набедренных повязках, что поджидали их в глубоком мрачном подвале. На столах перед палачами были разложены разнообразные пыточные инструменты с подозрительными следами на когда-то блестящих поверхностях. Дымили жаровни. Повсюду валялись кости и черепа животных, среди которых выделялся один огромный с клыками чуть не в локоть длиной. На полках стояли сосуды с разноцветными зельями, издающими едкий запах, и старые книги в черных переплетах. В центре в креслах сидели люди в черных балахонах. Их лица закрывали шелковые маски. Кто-то из пленных совсем не по-солдатски воззвал к духам с просьбой защитить.

Какое-то время ничего не происходило. Потом один из сидящих встал и открыл лицо. Это был Айк.

– Итак, – произнес мой друг и прошелся по подземелью, – вы, наверное, в детстве слышали страшные сказки о злых магах и чародеях? Так вот, – он не успел закончить фразу – из-за двери донесся дикий крик, полный нечеловеческого ужаса и боли. Пленники взволновано загомонили. Айк досадливо поморщился и продолжил:

– Многое в тех сказках – правда. Я знаю, потому, что я сам чародей. Я повелеваю такими силами, о которых вы и понятия не имеете. Я могу превратить вас в крыс, могу стереть в порошок, могу… ну, вы меня поняли. Обычно, я не беседую с пленными, но сегодня я в хорошем расположении духа, и потому решил предложить вам выбор. Если вы хотите спастись, вы должны стать полезными мне, повелителю великого города Лима Оз.

В этот момент заранее предупрежденные слуги сдернули ткань, под которой оказался сундук со сверкающим в свете факелов золотом. На лицах наемников теперь был не только испуг и сожаление об утраченном сокровище, но и удивление.

– Посмотрите, – произнес Айк, – это может вернуться к вам, но для этого вы уже сегодня днем должны ударить по вашим бывшим союзникам, войскам из трех городов, и погнать их прочь с моих земель!

Пленники молчали.

– Вы, конечно, вправе отказаться, – продолжил Айк, – но тогда плату придется поделить между теми, кто согласится на мое предложение. Еще им достанутся все трофеи, и все девки, что пришли с вашим обозом… хотя нет, девок я заберу себе. – Айк многозначительно оглядел наемников и скучным голосом добавил: – Ну, и еще одна малость. Несогласных ждут неприятности. Сначала мои палачи, а они самые искусные в округе, раздробят упрямцам кости, но так, чтобы не повредить внутренности и жилы. Затем живьем снимут кожу. А потом бросят в клетку с голодными Шингу.

Неожиданно двери распахнулись и полдюжины карликов в красных масках и рубахах, тяжело пыхтя, втолкнули в подвал клетку, в которой бились о прутья громко рычащие дикие псы.

– Будьте уверены, вы проживете до самого конца, и увидите, как эти серые твари будут глодать ваши конечности, – Айк засмеялся самым зловещим смехом, на какой только был способен.

Наемники побелели от ужаса. Привыкшие к военным жестокостям, они не смогли выдержать описания столь изощренной казни.

– Итак, кто готов принести мне клятву верности? – резко оборвав смех, спросил Айк.

Не прошло и минуты, как последний вражеский капитан поставил подпись под договором собственной кровью. Покончив со спектаклем, Айк отправил трясущихся наемников восвояси, а сам в изнеможении опустился на каменный пол. С него градом лил пот, одежда была мокрой – хоть выжимай. Если бы враги знали, как все обстоит на самом деле… инструменты ужасных палачей – это наборы зубодеров, слесарей, кузнецов и столяров, специально собранные по всему городу. Роль самих палачей исполняли самые могучие грузчики с городских рынков. Кости и черепа были взяты у чучельников и трактирщиков, а громадный череп пожертвовала для представления Рия. Карлики были актерами одного из бродячих цирков, крики и вой тоже искусно изображали спрятанные за дверью артисты. Единственным предметом, имеющим хоть какое-то отношение к темным силам, был золотой череп. Его Айк отыскал в городской сокровищнице. По преданию, череп принадлежал какому-то заезжему колдуну, в незапамятные времена отдавшему Духу душу в Лима Оз.

Но наемникам было необязательно всего этого знать. Айк теперь не сомневался, что поутру испуганные солдаты удачи ударят по ничего не подозревающим солдатам городских армий и погонят их прочь.

Вошла Рия и тихо присела рядом.

– Видишь, все получилось! – сказал он.

– Признаюсь, я до последнего сомневалась, что все пройдет как надо… – согласилась воительница. – Ну, захватить в плен военачальников врага, отобрать казну, чтобы отряды, оставшиеся без командиров, были деморализованы и ушли – в это еще можно поверить. Но представление! Получилось так натурально… у меня до сих пор мурашки по коже…

– Спасибо, – рассмеялся Айк, приобняв Рию за плечи, – я и сам не ожидал, что сработает.

– А ты говоришь, что не годишься в правители Лима Оз…

Я вынырнул из видения и обнаружил себя покачивающимся в седле. Неожиданно Эймс резко остановил коня и приподнялся на стременах. Далеко впереди по дороге мчалась фигурка всадника – это возвращался из разведки Эжен.

– Там гвардейцы! – крикнул он, останавливая коня. – Прямо по дороге!

– Тогда придется обогнуть лес с севера, – Эймс достал из седельной сумы карту, развернул, провел по ней пальцем.

– Не получится, – вмешался Ирк.

– Это почему?

– У вас карта старая, с севера дороги теперь нет, зато есть одна тропа, идет через овраг, если поторопимся, за ночь управимся, – ответил отшельник.

Все согласились, но идти тропой, о которой говорил Ирк, оказалось нелегко. Лес был диким. Нам пришлось спешиться и тянуть коней за поводья. Бурелом закончился болотом, идти в которое наши скакуны отказывались наотрез. Нужно было либо бросать лошадей, либо искать новый путь. В конечном итоге мы потратили целый день, обходя болото, а когда вышли на новую дорогу, то нарвались на еще один пост, правда, уже поменьше. Нарвались по неосторожности. И нам снова пришлось бежать. Ощущать себя добычей было неприятно, но развернуться и дать бой королевской гвардии, имея всего лишь восемь человек, было подобно самоубийству.

Мы бежали и прятались до самых гор, а дальше пришло время применить хитрость, ведь просто так в Великую Крепость попасть было невозможно. Нужно было что-то придумать, и мы придумали, вернее, придумал Ирк. План был прост, и что самое важное, почти полностью правдив. Ирк Мудрый должен был сыграть самого себя, мол, он, отшельник из Буа, решил, наконец, покинуть свой дом и направился в Великую Крепость, чтобы посетить местную библиотеку. Мы же должны были играть роль его охраны.

Для большей достоверности нам пришлось не только заучить легенду и новые имена, но и избавиться от большей части доспехов, которые выдавали в спутниках солдат. На вырученные деньги мы прикупили обмундирование попроще, а Эйо отыскал у себя в сумке несколько наемнических жетонов, которые мы прикрепили на воротники кожаных курток. В новом обличие и с новыми именами, мы подъехали к деревне Жуйи, последнему форпосту Нордении, за которым высилась громадная стена, перегораживающая ущелье.

– Мне очень интересно знать, как ты туда попадешь, старче? – ядовито поинтересовался Эйо. – У тебя там бабушка похоронена? Или внебрачный сын живет? А может, ты летать умеешь, или знаешь подземный ход?

Ирк поморщился:

– Грубо, молодой человек, очень грубо. У меня там нет никаких родственников. Крыльев у меня тоже нет, подкопами я тут не занимался. Зато я великий ученый муж, Ирк Мудрый, а это имя известно даже здесь.

– Допустим, си… – я поперхнулся и проглотил нелюбимое стариком слово. – Допустим, вас они пропустят. А нас?

– Дарольд прав, – покачал головой Эйо. – Тебя они пропустят, а нам прикажут ждать здесь, вот увидишь.

– Наемная охрана, дело частное, – победно сверкнул глазами старец. – Может между барьерами и безопаснее, чем в Нордении, но не идеально. И потом, если мне не изменяет память, Великая Крепость просто кишит преступниками всех мастей, хоть они и зовутся стражами, а у меня ценный товар…

– Какой такой товар? – спросил Эйо.

– Как какой? Знания, мой друг, великие знания. – Ирк постучал себя по голове. – Вот здесь, в этом черепке, покоится не один великий секрет.

– В этом есть смысл, – почесал подбородок Эймс. – Но почти десяток охраны для старого, пусть даже и очень мудрого мужа, это все равно черезчур. Вот если бы вы были сиром, то такая охрана никаких подозрений не вызвала бы. А вы простой мудрец…

Ирк насупился. Мохнатые седые брови сошлись на переносице. Я помнил приступы гнева старика, потому поспешил отойти в сторону.

– Простой мудрец? – взревел старик с угрозой, да так, что Эймс вздрогнул. – Это воин может быть простой, даже очень простой. А каждый, заслуживший звание мудреца, причем не присвоивший, а именно заслуживший, далеко не так прост. Уж во всяком случае, сложнее любого сира.

– Ладно, успокойся. Раз важный муж, значит важный, а мы что… мы охрана, наемные люди, – усмехнулся Эйо и хлопнул Ирка по плечу.

* * *

Через пару минут старик уже восседал на коне и ехал впереди. Вид у мудреца был важен и загадочен. Так действительно мог выглядеть только величайший ум эпохи. И если я смотрел на Ирка с замиранием сердца, то и охрана должна была проникнуться его величием. Следом за стариком двигались мы. Оружие нам, правда, пришлось убрать, и хотя без меча я чувствовал себя голым, это оказалось неизбежной мерой. Что чувствовал Эжен, я мог только догадываться. Но, судя по тому, что он ежился и зябко поводил плечами, ощущал он себя неуютно. Завершали процессию Эйо и Эймс. Они пытались сохранять каменное выражение лиц, но им это удавалось с трудом.

Ворота туннеля под Стеной приближались, и меня терзали сомнения. С одной стороны не терпелось попасть внутрь и найти родных. От этой мысли сердце заходилось и начинало стучать, как кузнечный молот. С другой – приближающийся вход пугал. А вдруг наша затея не сработает? И тогда сердце замирало, а в груди воцарялся холод, подобный тому, что царит высоко в горах.

– Стоять! – рявкнул кто-то из-под входной арки. Проход в стене больше напоминал длинный темный туннель. И я только сейчас, глядя на него, осознал, насколько же велика была барьерная стена. Из темноты вынырнули четверо мужиков с голубыми шарфами на шеях. В руках оружие. На лицах суровая решимость.

– Кто, зачем, откуда? – проговорил старший из них с угрозой, причем старший по возрасту.

– Не очень-то гостеприимно, – небрежно фыркнул Ирк. – С другой стороны никто и не ждал от вас гостеприимности.

Старик выглядел настолько надменно, что страж на мгновение даже растерялся. Но он быстро взял себя в руки и рявкнул:

– Я жду ответов, старик!

– Мы едем с юга, – сообщил Ирк. – Я ученый. Историк. Исследователь, автор множества открытий и научных трудов. Сейчас я работаю над новым изданием истории Великой Цитадели, и потому мне необходим доступ к вашей библиотеке, вернее к архивам, что находятся под ней.

Стражники странно поглядели на старца. Я внутренне содрогнулся.

– Имя, – потребовал пытливый страж.

– Имя мое достаточно известно в мире ученых мужей, – небрежно ответил старик. – Но вряд ли оно вам что-то скажет.

Охранник напрягся.

– Я жду, – сквозь зубы процедил он.

Отшельник вздохнул:

– Ирк Верусский, третий сын графа Лома Оранского Красивого, изобретатель катапульты Армада, учитель третьего ранга академии знаний Великой Янтарной Империи, заслуженный историк Азороского Совета мудрости, обладатель священной книги Арабийского Союза Мудрецов Третьего созыва, известный также как Ирк Мудрый, Ирк Учитель, а с недавних пор еще и отшельник из Буа.

Охранник посмотрел на остальных из нашего отряда, потом оглянулся и закричал:

– Эй, Алаферн, пойди сюда!

Появился мужчина лет сорока в кольчуге с короткими рукавами и мечом на поясе.

– Что такое? – возмущенно спросил он, вытирая жирные руки, из чего я сделал вывод, что его оторвали от трапезы.

– Вот, старичок утверждает, что он самый важный ученый во всем мире.

– Хм-м-м, ученый? А как себя называет?

– Ирк… и что там еще? – охранник обратился к отшельнику, немного покраснев.

– Для вас просто Ирк Мудрый, – ответил старец, слегка разочарованным голосом.

– Ирк Мудрый, – повторил Алаферн и принялся пристально изучать старца.

– Ну, ты у нас здесь самый начитанный, знаешь такого? – спросил первый охранник.

– Конечно знаю. Ирк Мудрый один из величайших создателей осадных машин, можно сказать, родоначальник механики нового поколения, – ответил Алаферн.

– Так это он или нет?

– Откуда я знаю, я его никогда не видел.

– Тогда спроси что-нибудь?

Алафрен пожал плечами и обратился к отшельнику:

– Ладно. Скажите, мудрейший, какова зона поражения снаряда катапульты Домиант?

– Уважаемый, как вас там, Алафрен, ваш вопрос глуп, – отрезал Ирк.

– Почему? – спросил обиженный охранник.

– Да потому, что зона поражения снаряда зависит, прежде всего, от самого снаряда, а упомянутый вами Домиант может быть заряжен девятью разными видами снарядов. Какой именно снаряд вас интересует? Более того, о каких погодных условиях мы с вами говорим?

– А я думал, что у Домианта всего восемь снарядов, – промямлил охранник.

– Это меня нисколько не удивляет, – заметил Ирк, – последний, девятый тип снаряда я в основной работе не указал, права на него у меня купил один граф, так что о нем знают далеко не все.

– А мне можно узнать?

– Ну, если вы меня пропустите, пожалуй, мы могли бы договориться.

– Пожалуй, – произнес Алафрен, – так, какой же девятый снаряд?

– Стальная цепь, – ответил Ирк.

– Цепь, стальная! Гениально, просто гениально, я… я должен немедленно это записать. А какого размера?

– Три с половиной локтя, – ответил Ирк.

Алафрен кивнул и, что-то бурча под нос, убежал в караульное помещение.

– Куда это он? – спросил первый охранник, провожая взглядом сослуживца.

– Записывать услышанное, – пояснил Ирк.

– Надеюсь, старик, ты не забудешь упомянуть добродетель стражей барьера, когда станешь марать бумагу.

Ирк с достоинством кивнул.

– Обязательно упомяну. Как только буду иметь честь убедиться в этих добродетелях лично.

– Будешь, – пробурчал страж.

Голос его стал чуть мягче, и я вздохнул с облегчением.

– С тобой понятно, а это что за сброд?

Глаза охранника сделались пытливыми. Взгляд колол чуть ли не через одежду.

– Охрана, – пренебрежительно отмахнулся Ирк. – Времена нынче неспокойные. По дорогам шастает всякое отребье. Если б не эти, – старик кивнул на наши каменные рожи, – вряд ли я добрался сюда в добром здравии.

– Хм-м-м, и что, все – твоя охрана?

– Это только часть, – ответил Ирк.

Охранник кивнул.

– Да пропусти ты их, – вмешался, высунувший голову, Алафрен. – Видишь, ученый торопится!

– Эээ, ладно, проезжайте!

Глава 13

Таверна была самой обычной, не лучше и не хуже любой другой. Поцарапанные и залитые неизвестно чем столешницы, отполированные задницами до сального блеска лавки. Стены, впитавшие навсегда запах пива, вина, жареного мяса и чесночной похлебки.

Мы сидели за столиком в углу. Отсюда просматривался и вход, и лестница на второй этаж, где располагались комнаты для ночлега. Две из них мы снимали уже третьи сутки. Пройти за барьер и попасть в Великую Крепость оказалось не одним и тем же. В цитадель пускали далеко не всех. Чтобы пробраться внутрь, нужно было иметь специальный пропуск, достать который можно было только у надсмотрщиков. А так как ни одного надсмотрщика мы не знали, нам пришлось искать другой путь. Первое, что пришло на ум – подкуп. Но, как выяснилось, это оказалось делом невозможным. Все ворота охранялись целыми отрядами, и никто из стражей не хотел с нами разговаривать. Те же, кто выходили из крепости, нас игнорировали, так что нам оставалось лишь ждать, когда кто-нибудь заглянет в таверну и напьется настолько, чтобы согласиться за деньги провести нас в цитадель. Но за все дни, что мы провели в Великой Крепости, никто стоящий в таверну не забредал, а те, кто появлялся, ничем помочь не могли.

Первому надоело ждать Ирку. Фыркая и ругаясь, он решил осмотреть окрестности. Отпускать старика было, конечно, боязно, но более безобидного, а стало быть, и незаметного среди нас не было. Мудрец обещался выяснить хоть что-то и велел ждать. Вот только ожидание затягивалось. Я вяло ковырял жесткую, как подметка отбивную, когда сверху спустились Эйо и Эймс. Оба выглядели весьма и весьма помято. За вечер до этого они от безделья решили выяснить, кто больше выпьет и дольше удержится на ногах. К чести обоих победила дружба. Бывший помощник капитана и бывший начальник стражи уползали наверх в обнимку. На ногах при этом они держались с трудом, зато песни горланили громко.

– Что ж вы пива не заказали? – тоскливо поинтересовался Эйо, оглядывая стол.

Он взмахнул рукой, привлекая слугу. Прежде чем тот успел подбежать, бывший охранник объяснил на пальцах, что ему требуется.

– Не приходил? – спросил Эймс, отставляя пустую кружку, выпитую залпом. Способность говорить к нему вернулась только после этого.

– Нет, – отрицательно покачал я головой, но в этот момент в дверях возник знакомый сгорбленный силуэт Ирка.

– Вовремя, – протянул бывший сержант, переводя взгляд с опустошенной кружки на вторую, еще полную. – А то бы опять сорвались. Если утро начинается с пива, а делать до вечера нечего, считай, день пропал даром.

Он вяло махнул рукой крест-накрест, словно перечеркивая начинающийся день. Не обращая внимания на жест рыжего вояки, Ирк уселся на скамейку.

– А вы время зря не теряли, молодые люди, – не без ехидства сообщил он. – Краше только в гроб кладут.

– Не тяни, старче, – попросил Эйо. – Лучше рассказывай. Мы ведь не для того тебя ждали, чтоб желчь твою собирать по каплям.

Ирк насупил брови и повернулся ко мне.

– Кое-что мне выяснить удалось, – сообщил Ирк, отпил из ближайшей кружки и перешел на шепот. – Во-первых, братья Ордена в Крепости действительно есть, и, судя по разговорам, их там много.

– Значит, все-таки не врал пленный брат, – вставил Эйо.

– Ну, я бы пока не стал делать таких выводов, – осадил бывшего вояку отшельник. – То, что Орден в крепости есть, еще не означает, что у них там штаб, а это мы сможем узнать, лишь попав внутрь.

– Это я тебе и так мог сказать, без хождений, – усмехнулся Эйо.

Ирк с явным недовольством взглянул на бывшего начальника стражи и вздохнул:

– Вот только, сидя в этом заведении, мы ничего не добьемся.

– Это почему же? – поинтересовался Эймс.

– Да потому, что ни надсмотрщики, ни братья Ордена сюда не заходят. Это простая харчевня, а еда и ночлег их не интересуют.

– Тогда что же их интересует?

– То же что и вас: азартные игры, девки, крепленое вино.

– Где же нам девок-то найти? – спросил бывший солдат, почесывая затылок.

– Как утверждают местные, неподалеку есть одно такое заведение, там всегда можно найти все вышеупомянутое, и даже больше.

– Тогда чего мы тут прохлаждаемся? Нам нужно немедленно туда! – оживился Эйо.

Спустя час, спрыгнув с телеги, нанятой неподалеку, мы подошли к трехэтажному каменному дому. У крыльца суетилось человек двадцать. Толпа была разношерстная, но среди желающих попасть внутрь я приметил три синих шарфа и один зеленый. Это обнадеживало. Следуя за Ирком, мы влились в народ. Простояв около часа, мы добрались до дверей, где лицом к лицу столкнулись с двумя громилами.

– Оружие, стекло, дурь, – буркнул широкоплечий парень.

– Нет ничего, – ответил Ирк за всех.

Охранник кивнул и, очевидно не поверив, принялся обыскивать нас с ног до головы. Мы не сопротивлялись, хотя приятного было мало. По завершению обыска второй охранник открыл дверь и пропустил нас в небольшое круглое фойе. Там поджидала миловидная девица лет двадцати, облаченная в кожаный костюм серого цвета, с увесистым кинжалом на бедре.

– Добро пожаловать в «Синюю Птицу», – пропела девушка. Голос ее звучал приятно и ровно. – Похоже, вы, господа, у нас впервые, потому позвольте рассказать вам о правилах поведения в нашем прекрасном заведении.

Девушка улыбнулась.

– Правило первое: никакого насилия! Это касается как работников заведения, так и посетителей. Если у вас возникла проблема, обратитесь к ближайшему охраннику, если вас обидел кто-то из наших слуг, подойдите ко мне, мы разберемся и примем нужные меры, в противном случае ваш визит может окончиться преждевременно, а все ваши ставки сгорят.

Она улыбнулась, провела кончиком языка по губам и продолжила:

– Правило второе: каждая услуга, предоставляемая в «Синей птице», платная. Расценки вы можете найти на любой из досок объявлений. Услуги предоставляются только после полной оплаты.

Правило третье, если у вас закончились наличные, вы можете занять их у нас. В качестве залога принимаются украшения, одежда, кони, недвижимость и гарантии гильдии торговцев.

Ну и, наконец, правило четвертое: вход в нашем заведении платный, пять медных монет с человека.

Девица грациозно потянула руку. Ирк послушно заплатил. Привратница пересчитала деньги и отодвинула штору. Там оказалась массивная дверь. Девица постучала три раза, дверь открылась, и мы вошли в огромный, залитый светом шумный зал, забитый людьми и наполненный табачным дымом.

За все время, что я провел вне Виллона, я повидал немало странных и удивительных мест, но такого еще не встречал. Столы, за которыми играли в азартные игры, изысканная еда и выпивка, танцующие девушки, с десяток сцен, столько же лестниц, множество дверей и вызывающая роскошь, сравнимая разве что с дворцами герцогов и баронов. Народ толпился везде, галдел, пил, общался… Мне понадобилось не одна минута, чтобы прийти в себя.

– Вот это местечко! – воскликнул Эйо, разглядывая происходящее вокруг. Губы его растянулись в улыбке, а руки сами полезли в карман за деньгами. – Если б я знал, что тут такое, я бы сразу сюда отправился, а не торчал бы в Бонвилле, как пень без сучка.

Бывший вояка хлопнул в ладоши и уже было собрался отправиться к ближайшему столу, но Ирк схватил его за рукав и одернул:

– Мы сюда не развлекаться пришли.

– А я и не думал развлекаться, – тут же парировал Эйо. Он кивнул на стол, где, как оказалось, стояло двое с синими шарфами, – я к ним, поближе…

Ирк нахмурился, но руку Эйо отпустил.

– Отличная идея! – подхватил Эймс. – Присмотримся, послушаем, может, повезет…

– Ладно, идите и слушайте, только помните, наша цель – цитадель, встречаемся здесь же через два часа, – произнес старик и побрел к сценам. Эйо и еще пара солдат поспешили к игровым столам, где слышался дробный перестук костей и женский смех. Эймс и Эжен уставились на полуголых девиц у лестницы, а я направился изучать толпу, что собралась вокруг какого-то поющего крашеного шута.

Я успел сделать всего пару шагов, когда меня остановило мимолетное видение. Передо мной появился человек в синем шарфе. Он стоял у какой-то стойки и что-то громко вещал. Лицо его было мне знакомо. Да! Я узнал его! Лакр! Тот самый слуга сира Тэма, сеньора из Пули, который подставил моих друзей, Арка и Роба, и отправил их к нордам.

«Ах ты, гнусный предатель, пособник алавантаров, – подумал я. – Значит, ты еще жив, и не просто жив, а здравствуешь. Что ж, недолго тебе радоваться, на этот раз ты не уйдешь…»

Видение развеялось, и я вдруг понял, что Лакр находился где-то в «Синей птице». Да, сомнений не было – те же цвета, те же декорации, тот же гам. Я пустился на его поиски. Добравшись до одного конца зала, я развернулся и поспешил обратно к входу. Но и там никого не было. Внутри кипела злость, она росла и била по сознанию, как молот по наковальне.

В какой-то момент меня толкнули. Несильно, но этого было достаточно. Гнев выплеснулся, и я схватил обидчика. Тело мое напряглось, а руки сами швырнули незнакомца в сторону. Потом все пошло как в тумане. Помню, что кто-то упал, закричал, как передо мной появилось трое охранников. Первый попытался меня схватить, но я увернулся и ударил его в лицо, потом наскочил на второго и пнул в живот третьего. С каждым движением гнев во мне только усиливался. Кто-то ударил меня сзади. Боли я не почувствовал, просто меня отбросило в сторону, и я упал, а сверху посыпались новые удары. Сколько это длилось, не помню, но в какой-то момент в драку вмешался Эйо. Он оттеснил нападавших, схватил меня и поволок в сторону, но вскоре и на него накинулись мускулистые громилы. А потом я потерял сознание.

* * *

Очнулся я в каком-то сарае. Рядом сидел Эйо, ругался и вытирал кровь с лица.

– О, боец очухался! Ну, ты даешь! – усмехнулся Эйо, заметив, что я зашевелился. – С виду щуплый, а дерешься, как зверь. Я уже давно в такой потасовке не бывал.

– Потасовке… – повторил я.

– Ты, что, не помнишь?

Я покачал головой.

– Ну да? Ты же половину заведения разнес. Не знаю, что там тебя так взбесило, но бился ты, как псих. Когда я подоспел, на тебе уже семь охранников висело. Я, конечно, попытался тебя высвободить, но к ним подмога подоспела, так что поколотили нас с тобой на славу.

– А что остальные? – спросил я, пытаясь разглядеть тех, кто лежал рядом.

– Они, слава Духам, в драке не участвовали, так что за них не беспокойся, – успокоил меня Эйо.

Я огляделся.

– Мы в отстойнике, – пояснил рыжий, – похоже, сюда отправляют всех провинившихся.

– И что с нами тут будут делать?

– Ничего, просто будут держать, пока мы не успокоимся, а потом выпустят.

– Так вот и выпустят?

– Да куда же они денутся, конечно, выпустят. Из-за чего сорвался-то?

– Видение, – пробубнил я.

– Неужели? И какое?

– Один старый знакомый привиделся, Ларком зовут. Редкостная сволочь, в Пули на алавантаров работал, людей убивал, а потом сюда попал. Друзей моих подставил, да так, что сидят они теперь в Северных Пустошах и выбраться не могут.

– Вот гад, – протянул Эйо, – таких нужно сразу кончать, на месте.

В сарай ввалился изрядно пьяный человек, судя по одежде, один из охранников «Синей Птицы». Завидев гостя, я приготовился к побоям, но охранник лишь окликнул нас:

– Ей, вы, с ученым знакомы?

– Да, – ответил Эйо.

– Тогда на выход. За вас внесли штраф.

– Кто?

– Вот народ странный, да ученый ваш и внес, извинился и отдал деньги за вас обоих, так что давайте пошевеливайтесь, вам здесь не постоялый двор.

Мы поднялись и поплелись к воротам. Под ногами то и дело попадались какие-то еле дышащие тела, и нам приходилось или обходить их или переступать. Я уже был у выхода, когда один из постояльцев, что лежал ничком на полу, привлек мое внимание. Хотя освещение было скудное, я не мог не заметить знакомые черты лица. Я остановился, наклонился и тут же отпрянул. Передо мной лежал Ларк, в стельку пьяный, с подбитым глазом и запекшейся кровью на подбородке, правда без шарфа, но то, что это был он сомнений не было. Я похлопал Эйо по плечу. Тот остановился.

– Это он, – прошептал я.

– Кто? – не понял рыжий.

– Ларк.

– Уверен?

Я кивнул. Эйо огляделся. Охранник уже ждал нас у выход.

– Послушай, а можно с нами нашего дружка забрать? – спросил Эйо.

– Какого еще дружка?

– Да вот он лежит…

– Ученый ничего про дружков не говорил, и денег не вносил.

– А ты пойди и скажи, что мы друга из Цитадели отыскали, и что за него тоже штраф нужно уплатить.

Охранник подумал и уже было хотел отказать, но Эйо его опередил.

– За него вдвойне заплатим.

Охранник сплюнул и исчез. Спустя какое-то время он вернулся и буркнул:

– Забирайте и этого.

Мы подхватили Ларка и потащили к задней стене «Синей Птицы». Там нас ждали остальные. Они явно были недовольны, особенно Ирк.

– Вы что себе позволяете?! Это вам что, прогулка в парке, или вы здесь развлекаться собрались? – проскрипел отшельник. – Вы понимаете, что почти провалили весь план? Да что я говорю, вы его провалили. Кто знает, что о вас будут наутро говорить, уж кто-кто, а братья Ордена о вас точно прознают. И что это еще за друг такой, за которого я должен был две суммы отдать? Новый собутыльник?

– Успокойся, старче, – вставил Эйо. – Дарольд нашел наш ключик к Цитадели.

– Какой еще ключик?

– А вот такой, говорящий, вернее, спящий, – Эйо приподнял голову Ларка, так что все могли разглядеть его физиономию, – познакомьтесь, знакомый Дарольда, гад редкостный, но не в этом суть, у него синий шарф есть, а значит, он сможет провести нас в Цитадель.

– Если он враг, как же он нас проведет? – спросил Эжен.

– А его никто спрашивать не будет, – усмехнулся Эйо, – сначала, мы его отведем в укромное место, допросим, а когда он нам все расскажет, позаимствуем его костюм и шарфик.

– Похоже, ты все уже спланировал, – вздохнул Ирк. – Может, у кого будут идеи получше?

Никто не ответил. Отшельник покачал головой и заковылял к телеге.

Вскоре очнулся Ларк. Он начал что-то говорить, потом попытался встать и даже что-то выкрикнул, но кулак Эйо его успокоил, а когда синий шарф снова пришел в себя, удар поддых лишил его всякой способности говорить. Этого хватило, чтобы отнести пленника в комнату и привязать к стулу. А потом Ларк узнал меня.

– Эй! Я тебя знаю! Ты один их тех, кто в Пули меня сдал! Я вас еще тогда раскусил, ага. Вы не простые, нет. Вы эти…

Ларк затряс головой и начал дико смеяться. Мы молча наблюдали.

– Понял я, все понял. Никакие вы не оруженосцы, ох, нет, вы звери другого пошиба и работаете на персонажей гораздо опаснее моего бывшего господина! А я… я не такой… нет, я не такой, как вы!

Ларк снова засмеялся. Это невероятно взбесило меня, я подлетел к охраннику и от души врезал ему по физиономии. Отойдя на несколько шагов, я сел на стул, и рядом оказался Эйо:

– Не твое это дело, парень, для такой работы нужен другой человек.

Я посмотрел на рыжего вояку. Он потрепал меня за плечо и добавил:

– Позволь, я с ним пообщаюсь… наедине.

Через час дверь отворилась. В обеденный зал спустился Эйо. Он выглядел усталым, кулаки были сбиты в кровь. Подсев за стол, он опустошил бокал вина и сказал:

– Похоже братья Ордена здесь неспроста.

Подошел слуга, поставил перед бывшим стражником миску с дымящейся похлебкой. Эйо выждал, пока тот удалится. Взял ложку, кусок хлеба и не спеша принялся за еду.

– Орден Духов, – произнес он между делом, – готовится к войне. С кем именно – знают только самые старшие братья, но врага побаиваются, потому и перенесли сюда свой штаб. А недавно они договорились с надсмотрщиками и принялись завозить всякий люд…

– Про Виллон что-нибудь узнал? – перебил я.

– Да, я этого негодяя про твой город отдельно порасспросил.

Эйо прервался на полуслове, в два глотка осушил новую кружку пива и, грохнув пустой емкостью по столу, крякнул:

– Ох, вот сейчас жить стало лучше, жить стало веселее.

Ирк пропустил последние слова бывшего солдата мимо ушей и сказал:

– К сожалению, уважаемый, нам нужно что-то посущественнее.

Эйо кивнул.

– Дарольд, клянусь, я пытался, но мерзавец ничего не знал. И если я говорю, что не знал, значит, точно не знал.

– Неужели ничего? – возмутился я.

– Нет, кое-что я из него все же выудил, – не без гордости отозвался Эйо. – Например, пленников братья держат не в крепости, а в отдельном лагере на восточной стороне долины.

– Он сможет показать дорогу? – спросил Ирк.

– Увы, мудрейший, Ларк уже ничего не сможет показать, – протянул рыжий вояка.

– Это почему? – удивился Ирк.

Эйо перестал есть, посмотрел на мудреца с грустью и пояснил:

– Он больше ничего не сможет показать, или сказать, или сделать… некрепкий парень оказался, совсем некрепкий. И шарф его дома остался, не удастся теперь в надсмотрщика переодеться.

И тут все поняли, что именно произошло в комнате на втором этаже. Я не испытывал сожаления, и это меня напугало, но лишь на мгновение. Смерть Ларка я воспринял легко, и думал уже о том, чтобы поскорее добраться до родных. Последствия допроса устранил сам Эйо, и когда я появился в комнате, она показалась мне такой же, как и раньше, разве что кровати были сдвинуты вместе.

Поутру мы оставили харчевню и отправились на восток. Дорога была пустынной и унылой, но передвигались мы быстро, так что к вечеру второго дня впереди вырос забор того самого лагеря, о котором рассказал Ларк.

– Что теперь? – спросил Эжен.

– Что-что, – буркнул Эйо. – Возьмем какого-нибудь братца за жабры да и потолкуем.

– Вместе пойдем? – спросил я рыжего вояку.

– Нет, – покачал головой бывший начальник стражи. – Посиди-ка ты с нашим престарелым другом. А мы с ребятами прогуляемся.

Эймс и его люди обменялись красноречивыми взглядами, встали и отправились к дальнему частоколу.

– Как они попадут в лагерь? – спросил я.

– Меньше знаешь, крепче спишь, – мудро изрек Ирк и, прикрыв глаза, привалился к дереву. Меня не переставало удивлять, как старик мог отстраняться от мира, словно между ним и реальной действительностью вырастала стена. У меня так не получалось, и я искренне ему завидовал. Как бы мне сейчас хотелось отгородиться от всего, от страхов, переживаний и нетерпения, от переполнявших чувств и невыносимости ожидания.

Время шло. Я уснул, а проснулся от того, что послышались шаги и еще какие-то звуки, возникающие обычно при перетаскивании чего-то тяжелого по земле.

– Кто? – окликнул я невидимых гостей.

– Свои, – отозвался довольный голос Эйо. Следом за голосом появился и он сам в компании сержанта и солдат. С ними был пленник. Вопреки моим ожиданиям, жертва вылазки была в сознании, только руки связаны и во рту кляп. Эйо подтащил пленника к дереву и усадил на землю.

– Тяжелый, гад, – пожаловался рыжий вояка и вытащил кляп.

Первым делом пленник закашлялся, но прежде, чем кашель утих, Эймс приставил ему к глотке кинжал и предупредил:

– Будешь орать – зарежем.

Человек кивнул. Эйо посмотрел на меня, предлагая вести допрос.

– Ответишь на вопросы, – мягко, насколько мог, пообещал я, – мы тебя отпустим и больно не сделаем.

– Кто это, вы? – вместо ответа спросил пленник.

– Сейчас много важнее кто ты такой!

– Я Клус, младший брат Ордена Духов, – ответил мужичок.

– Отлично, ты-то нам и нужен! – сказал я и начал задавать вопросы, угрюмо глядя на пленника. Он отвечал подробно, обстоятельно, видимо, осознав, что от этого зависит его жизнь.

Да, Орден готовился к войне. Да, братья привозили невольников в Великую Крепость. Да, из Нордении, и из других королевств. Зачем? Младший брат не знал. Этого ему никто не объяснил. Просто приказали и все.

– Меня интересуют те, кого доставили сюда из Виллона, – сказал я, – знаешь такой город?

– Знаю, но их здесь нет, – проговорил брат Ордена, пряча глаза.

– Не ври! Мы знаем, что их привезли сюда!

Пленник помотал головой, как корова, к которой пристают надоедливые мухи.

– Вы не понимаете. Их уже здесь нет, – произнес пленный брат, – у нас пропало несколько караванов с провиантом. Еще кое-что отобрали местные стражники. Запасы были на грани, а людей кормить надо. Вот нам и пришлось обменять партию задержанных на провиант.

– Обменять на что? Кому? – прорычал Эйо.

– Мы с дикарями поменялись. Они нам товар, а мы им людей… здесь всегда так делают…

Я одарил пленника таким взглядом, что он вздрогнул и попытался отодвинуться подальше.

– Дикари требовали молодых, – попытался оправдаться брат Ордена. – Караван из Виллона только прибыл… и там много было парней и девушек… нам старшие приказали… они сказали всех отдать, но стариков норды не взяли… пришлось их в лагере оставить.

– Значит, моя мать здесь, – воскликнул я, то ли от радости, то ли от горя, – Фора Ллойд, знаешь ее?! Отвечай!

– Ллойд… я… я не…

– Что, не узнаешь? – прошипел я и от злости пнул пленника ногой. Он упал.

– Она… ее… я ее знаю, вернее знал, даже не знал, видел. Она и еще несколько стариков бросились отбивать молодых… Сумасшедшие. Мы пытались их усмирить, но они ничего не хотели слушать… мы их пытались спасти, но норды не дали, перебили их всех… мы даже ничего не успели сделать.

Моя мама! Сумасшедшая?! Ох, нет, она не сумасшедшая! Она МАТЬ!!! А на что рассчитывает мать, когда ее дочерей отдают рабами в дикие земли? Ни на что она не рассчитывает. Она просто встает и бросается на защиту. Она отдает все, чтобы спасти своих детей от ужасной участи. Она борется до последнего вздоха…

– Вы ее убили, – процедил я.

– Нет, нет, мы не убивали, – заплакал брат Ордена, – мы их спасти пытались, но дикари не дали. Они же дикие.

Не знаю почему, но я ждал этих слов. С самого начала как увидел пленника в руках Эйо. Может быть, это было дальновидение, может, животное ощущение беды. Но с того самого момента, как я услышал запинающийся голос пленника, я знал, что ничем хорошим его история не закончится. Знал, хотя не мог этого знать. И ждал в надежде услышать другое. Ждал до конца. И вот он, конец. Мои сестры превратились в рабынь. Моя мать погибла. И ради чего? Почему? Неужели это наказание мне за мои проступки, за то, что ушел искать караван? Нет уж, не верю. Если и есть наказание, так не мое, а от меня. Да! Я уж позабочусь, чтобы все те, кто обидел мою семью, поплатились за это. Да! Наказание будет, и я его раздам всем и по заслугам!

Пленник продолжал еще что-то говорить, но я его не слышал. Холод и оцепенение проходили. Внутри нарастали ярость, боль и желание пустить кровь, отомстить. Перед глазами возникла мутная пелена. Рукоять меча была непривычно холодной. Удар был молниеносен.

– Спаси… – взвизгнул брат Ордена и выдохнул уже хриплым шепотом, – …т-е-е-е-е…

Он упал и замер, а у меня перед глазами стояли родные. В сердце был ледяной холод и боль, словно его сперва заморозили, а потом расколотили на мелкие осколки. Я не слышал слов. Все слова закончились. Они были теперь ни к чему. Кто-то схватил меня за плечо, пытаясь задержать. Я рванулся, затрещала ткань. Сзади слышался чей-то топот, сбитое дыхание. Меня хотели догнать, остановить. Плевать. Не важно. Все теперь не важно. Я уходил искать отца, а потерял всех – отца, мать, сестер, братьев, друзей. У меня никого не осталось. От моей жизни не осталось ничего.

* * *

Только бы добежать!

«Стой!» – гаркнул незнакомый голос. Он доносился не сзади, а сбоку. Я обернулся. Ко мне приближался патруль. Суровые лица, оружие, доспехи. До лагеря я не добежал, но это не страшно. Меч, по-прежнему зажатый в руках, описал полукруг. Смертоносный росчерк стали, звон клинков, крики, ругань – все слилось воедино и потонуло в бешеном бое сердца.

В глазах было темно. Я рубил, рычал, бил, прыгал и снова рубил. Кажется, кричал, кажется, готов был рвать зубами, а может, и рвал… не помню. Очнулся я среди трупов. Кто-то окровавленный уползал в темноту. Я рванулся за ним, но сзади навалилось что-то огромное, а потом я провалился в туман. Туман был плотный, такой плотный, какой не был, наверное, ни разу. И в этом жутком мареве замаячил странный силуэт. По коже побежали мурашки. На мгновение забылись и гнев, и ярость, и боль утраты, и отчаяние.

– Чего тебе нужно? – крикнул я тому, кто шел ко мне.

Силуэт дернулся, и мне почудилось, что он улыбнулся, хотя улыбки видно не было, да и лица не было, но я почему-то знал, что незваный гость улыбается.

– Хочу поговорить, пока не поздно, – произнес неожиданно мягкий голос. В нем не было злобы, не было раздражения, не было лести. Но была сила.

– Хочешь поговорить, выйди из мрака.

Туман раздвинулся. Силуэт приобрел очертания и превратился в огромного волка. Глаза его загадочно светились. Я вздрогнул. Я видел это невероятно огромное создание раньше, у реки, когда уходил от братьев Ордена.

– Так это был ты? – спросил я.

– Нет, – честно ответил бархатный голос. При этом волчья пасть оставалась без движения.

– Как нет? Я же видел тебя у реки!

– Ты видел зверя, а не меня, – ответил голос все тем же размеренным тоном.

– Значит, это не твой истинный облик?

– Нет, этот образ выбрал мне ты, хотя не все ли равно, кто как выглядит?

– Мне не все равно, – обрубил я, – хочешь говорить, покажи свое настоящее лицо.

– Успокойся, оставь свой гнев, освободи разум, – продолжил голос.

Я попытался успокоиться.

Волк молча отступил назад и растворился ломаной тенью в густом тумане, а через мгновение передо мной предстал мой брат Рик. Только глаза у него были чужие, страшные, черные, как два заброшенных колодца, с которых сдернули налет паутины, но не смогли стряхнуть налет времени.

– Я же сказал – успокойся! Гнев тебе только мешает, – объявил голос. Губы Рика шевелились в такт словам, но голос был не его, все тот же бархатный, незнакомый. Я молчал, а мой брат смотрел на меня, будто из глубин вечности, из могилы, в которую зарыли саму историю.

– Ты не мой брат, – процедил я.

– Да, я не он.

– Тогда зачем взял его образ?

– Это не я, а ты…

В этот момент я поймал себя на мысли, что гнев действительно все еще был во мне. Я собрался и отодвинул его в сторону. Постепенно Рик растаял, и на его месте появился другой человек, незнакомый, молодой, стройный, с короткими черными волосами. Черты его лица были ничем не примечательны, простое лицо, каких в Этории великое множество. Человек осмотрел себя, как бы удостоверяясь, что все на месте, потом взглянул на меня и произнес:

– Ну вот, наконец-то мы встретились лицом к лицу, как ты и хотел.

– Господин Древности? – спросил я.

– Я хоть и древний, но не господин, – ответил собеседник. – Меня зовут Вар Ло, и того, о ком ты говоришь, я знаю. Он зол и очень опасен, и он не друг мне. Скажи, как мне обращаться к тебе? Дарольд Ллойд из Виллона? Оруженосец сира Рона? Избранник Духов? Спаситель Мира? Повелитель магии? Или просто – деревенщина? – в голосе опять почувствовалась улыбка.

– Дарольд – вполне достаточно, – сухо ответил я.

– Что ж, Дарольд, теперь, когда мы познакомились, может быть, побеседуем?

– Я не беседую с врагами.

– Но я не враг, и потом ты же сам сказал, что если я явлюсь к тебе в своем истинном обличии, мы поговорим, ведь так? – слегка удивленно спросил Вар Ло.

– Да, но это было до того, как ты превратился в моего брата.

– Извини, но в этом моей вины нет. Твой собственный разум избрал для меня такой образ.

– Дело не в обиде, а в обмане.

– Значит, дело в доверии?

– Именно так, и я врагам не доверяю.

– Ох, почему ты так уверен, что я враг?

– Я много чего о тебе знаю! – огрызнулся я.

– Польщен, – склонил голову Вар Ло. – Вот только не могу понять, чем вызван такой интерес к моей скромной персоне?

– Поверь мне, этот интерес вынужденный.

– Может, пояснишь?

– Да запросто, ты Господин Древности, и твои слуги доставили мне превеликое множество неприятностей… и не только мне…

– Хорошо, я повторю вновь. Я не «Господин Древности», того зовут Овир, а я Вар Ло… Мы два совершенно разных человека.

– Я тебе не верю!

– Объяснимо, но кому ты тогда веришь?

И тут же перед глазами замелькали лица: блистательная А-ти, Жимор, мой брат Эйв, Минар, дорсы, сиры, алавантары, Арк, Роб, Айк. Всех, кого я знал, можно было разделить на две группы. В первой, совсем маленькой, были мои друзья, люди, кому я безоговорочно верил, но никто из них толком ничего не знал ни о Господине Древности, ни о магии, ни о прошлом Этории. Вторая же группа была куда как внушительнее. Ее составляли люди и существа, которые знали много больше меня. Они всегда представлялись друзьями, вызывались помочь, защитить. Но при этом всегда что-то от меня хотели, а потом я вдруг понимал, что меня либо обманывают, либо используют.

– Все равно, я тебе верить не собираюсь!

– И не надо, – мягко произнес мой собеседник, – только знай, в отличие от остальных, я не собираюсь тебя обманывать, не собираюсь использовать или о чем-то тебя просить.

– Неужели? Как благородно!

– Не в благородстве дело. Просто я с тобой полностью согласен. Дружеские отношения строятся на доверии, а не на обещаниях и лести.

– Ты хочешь стать моим другом?

– Я еще не решил. Мы почти незнакомы, а такая вещь, как дружба, требует времени и изрядного внимания. Но я тебе уж точно не враг.

– А кто тогда враг?

– Этого я не знаю. Возможно, братья Ордена Духа, возможно аалы или Хранители, а может, кто-то из твоего ближнего окружения. Не мне решать…

– Мне кажется, я такое уже где-то слышал и не раз: «мы не враги, враги они, верь нам, а не им… правда только у нас… у них лишь ложь».

– Возможно, но я знаю, что многие, с кем сводила тебя судьба, говорили правду, пусть иногда не всю и не всегда.

«Как Минар», – подумал я, или сказал вслух?

– Да, именно так. Минар Эмиль никогда тебя не обманывал, он всегда говорил только правду. Иногда не всю. Но ведь не сказать всей правды – не значит солгать.

Вар Ло говорил так гладко, что ему в самом деле хотелось верить. Голос звучал ровно и мягко:

– Минар никогда не призывал тебя к действиям, никогда не требовал, не обязывал. Просто ты узнал о том, кто он на самом деле, и напрягся. А знаешь, почему?

– Нет, – честно ответил я.

– Он знает своего врага, а ты со своим не определился. Ты никому не веришь. Ты боишься принять чью-то сторону, боишься совершить непоправимую ошибку, – а вдруг враг на самом деле с другой стороны?

– И что ты предлагаешь? – мрачно спросил я.

– Ничего, – пожал плечами Вар Ло, – я же сказал, мне от тебя ничего не нужно. Вначале ты должен найти себя и определиться. А вот когда определишься, у меня будет к тебе предложение.

– Какое еще предложение?

– Вначале определись, подумай, реши, а вот когда решишь, я расскажу тебе о своем предложении.

И тут откуда-то пришло решение, само собой, мгновенно. И от этого стало удивительно легко. Словно разом исчезли все заботы и тревоги, и даже щемящая тоска в сердце чуть отступила.

– Хорошо, я решил. Ты мне не враг! – произнес я.

– Похвально. Но нам предстоит еще долгий путь, а пока немного мудрости от великого и могущественного человека древности, – собеседник рассмеялся. – Если хочешь выжить и найти своих близких, тебе нужно выбираться из Великой Крепости и как можно быстрее.

Тут память вернулась и я вздрогнул. Вар Ло был прав, в Великой Крепости я больше оставаться не мог. Мне нужен был безопасный выход.

– Позволь тебе помочь, – продолжил Вар Ло.

– Зачем?

– Жест доброй воли… хотя, нет… наступит день, когда мне понадобится услуга и от тебя.

– Так это и есть твое предложение? Услуга за услугу?

– И да, и нет. Как я уже сказал, чтобы стать друзьями, нужно время, доверие и понимание, а мы только познакомились. До дружбы нам еще очень далеко, но иногда оказывать друг другу услуги, я думаю, мы вполне можем, тебе не кажется?

Я кивнул в знак согласия, и тут же из тумана выступили очертания портала. Каменная колонна стояла в мрачном подземном сводчатом зале и будто ждала меня. А дальше словно кто-то схватил меня за шиворот и поволок назад с бешеной скоростью. Так, что мне оставалось только смотреть, как быстро удаляется колонна, пещера, коридоры и шахты. Потом меня выбросило наружу, и я поплыл над деревьями. Вот показалась дорога, а вот и лагерь. Но меня продолжало неумолимо тащить дальше. И вдруг все оборвалось. Я открыл глаза, надо мною висел Эйо. Я снова был в реальном мире. Но то, что изменилось внутри меня, не исчезло, а осталось.

Рыжий вояка помог мне подняться на ноги. Я не сопротивлялся. Не потому, что сил больше не было, а потому что сопротивляться было незачем.

– Что ж ты наделал? – прохрипел Эйо.

– Он ушел, – произнес я, глядя на удаляющийся силуэт выжившего патрульного.

Эйо был мрачен. Он бросил к ногам Ирка и Эймса трофейные синие шарфы.

– Вот, на нас теперь еще трупы.

Больше он не произнес ни слова. И остальные тоже. Все ждали, что скажу я. А я стоял и молчал. Ирк попытался что-то спросить, я не ответил. Как долго я провел в таком состоянии, не помню, помню лишь, что, когда начал говорить, то рассказал о видении, но рассказал не все. Вся история моей встречи с Вар Ло была слишком странна. Я рассказал только о шансе избежать погони. Уйти через портал в неизвестность. Не знаю, может, помогла безвыходность ситуации, ведь бежать теперь было некуда, а может, мое внутреннее спокойствие. Но мои спутники мне поверили, и я повел их за собой. И это тоже было удивительно. Прежде мне не приходилось никого никуда вести. Я сам был ведомым. Исключением стал разве что наш поход из Виллона, но это не в счет. Я никого не звал за собой. И никто не говорил, что идет именно за мной, никто не жертвовал ничем ради моей идеи. Я шел искать отца, мои друзья шли на поиски приключений. Каждый из нас что-то нашел. Быть может, не совсем то, что искал, но нашел. Теперь же я сознательно брал ответственность за жизни других.

Глава 14

Айк стоял у шатра в окружении свиты. Он смотрел вдаль и вспоминал, как спустя два месяца после начала войны депутация именитых граждан города Лиор на большом золотом блюде принесла ему ключ от главных ворот. Это было неожиданно, ведь только утром того знаменательного дня перебежчики рассказали Айку, что произошло во вражеском стане. Испуганный правитель, старый и глупый принц Геронтий, в страхе написал письмо наместнику пограничной провинции Янтарной империи с просьбой прислать войска на помощь. Но командиры городского ополчения во главе с Ингваллом перехватили письмо и, посчитав такой поступок изменой, арестовали правителя и всю городскую верхушку.

Власть повстанцы решили передать Айку и тем самым прекратить войну. Это была вторая победа Айка Северянина. Потеря богатого и хорошо укрепленного Лиора чувствительно ослабила силы коалиции Ориса. Айк же, напротив, получил в лице Лиорского гарнизона хорошее подкрепление и надежную позицию в случае отступления. Такого развития событий не ожидал никто. А все потому, что после внушительной и, что самое главное, почти бескровной победы над наемниками, Айк не стал осаждать вражеские города, не стал разделять свои силы. Его люди принялись наносить удары во все стороны сразу, разгоняя мелкие отряды наемников, перехватывая караваны, забирая скот и провианты. Лиор сдался вторым, первым склонил колено город Ирис, чьи власти затворили ворота и решили пересидеть войну за стенами.

Поначалу такое решение казалось мудрым, но стоящие в городе наемники долго ждать не стали. С удручающей быстротой они потеряли остатки боеготовности, предавшись беспробудному пьянству и разврату. Ну а когда вино и пиво закончились, они устроили бунт. Резня, грабеж и пожары захлестнули город, горожане сами открыли ворота и впустили войска Лима Оз. Местного правителя Айк сурово наказал, отняв у него все богатства, а самого принца отправил послом к степнякам, что на самом деле означало изгнание.

Айк наблюдал за своими солдатами, сидя в кресле, стоящем на балконе дворца правителя Лиора. Воины на площади поглощали горячие лепешки, пироги, мясо, дичь, сыр, свежие овощи… эля, пива и вина было в избытке – все это лилось из больших бочек во фляги и кружки. Все радовались. Все, от самого простого солдата или даже обозника, до генерала, ликовали, понимая, что одолели неприятеля и переломили ход войны. Множество глоток ревели сочиненную бывшим комедиантом, а ныне командиром сотни Эдвином Крольером, песню восхваляющую доблесть воинов Свободного Города.

Эй, враги Лима Оз – вам теперь мы отплатим за зло!

К битве готовьтесь – время мечей пришло.

Гибель несет вам нашего гнева волна,

Будет жестокой, но справедливой эта война!

Свита отвлеклась. Айк уловил момент и покинул балкон. Спустившись вниз, он покинул дворец и пошел бродить по улицам нового для него города.

– Эй! – окликнул его какой-то солдат, – местный?

– Нет, – честно ответил Айк.

– Генерала в юбке видел? – озабоченно спросил солдат.

– Нет.

– Ах, крысий хвост. Куда же она запропастилась?

– А что такое? – поинтересовался Айк.

– Да командир приказал ей послание доставить, мол, Его Высочество новый принц северянин очень гневается, что ее нет, даже обещал превратить всех в жаб, если не отыщем.

– Увижу – скажу, – ответил Айк и добавил, – а что, новый правитель и правда пообещал превратить всех в жаб?

– Разное болтают, – почесал затылок солдат, деревенского вида малый, – я, правда, не думаю, что такой человек, как он, стал бы своих же солдат в жаб превращать, с кем ему тогда воевать?

– Что верно, то верно, – согласился Айк, – с жабами войну не выиграешь.

– Вот и я о том же.

Солдат кивнул и удалился, Айк же продолжил путь. Он очень развеселился и поэтому не сразу увидел стоявшую на углу женщину в мужском костюме. Луч заката упал на ее лицо, и Айк с удивлением узнал в ней свою Рию. Он окликнул ее, но она не ответила, а нырнула в тень. Он бросился следом. Когда он ее догнал, Рия потупилась, а потом, круто повернувшись, зашагала прочь, но так, словно приглашала идти за собой. Айк устремился за ней.

– Что же это ты убегаешь? – крикнул он. – Нехорошо, я же все-таки принц.

Айк окинул ее взглядом с головы до ног. Ладная крепкая фигурка. И незаметно, что она воин, в ней не было ничего грозного и опасного. Солнце между тем окончательно зашло, раскрасив небеса багровыми и розовыми тонами. Они были в каком-то парке. Летали большие черные бабочки, в кустах перекликались птицы.

– Не думал я, что ты такая, – продолжал говорить он.

– Какая? – Рия остановилась и с любопытством взглянула на него.

– Капризная! Люди тебя ищут, а ты по городу бегаешь, как девчонка!

– Раз я девчонка, то догони, – воскликнула она и побежала.

Она неслась между деревьев, словно летела. Айк едва поспевал. Парк становился все гуще. Неожиданно воительница остановилась и присела на траву.

– Айк, я думаю, может, нам расстаться? – тихим голосом спросила она.

– Как… – у моего друга перехватило дыхание. – Ты меня больше не…

– Люблю, – вздохнула она, – и хочу быть с тобой. Но это невозможно, ты же принц…

– Причем тут это? – вскипел Айк, – принц, не принц… Хоть бы и король!

– Айк, рано или поздно тебе придется жениться, а для этого я слишком незнатная. Конечно, при королевском дворе бывают фаворитки, но это не для меня. Прости, но я не гожусь в любовницы при живой жене. А теперь после победы над Лиором к твоим услугам любая невеста из свободных городов, – Рия рассуждала холодно и отстраненно, словно не о ней шла речь.

Тут Айку изменила его вежливость и спокойствие, и он впервые за очень-очень долгое время, выругался. Рия с удивлением посмотрела на разошедшегося друга, но промолчала. Так они и сидели при свете взошедшей луны и молчали. Наконец, не выдержав, Айк схватил и притянул ее к себе. В глазах Рии отражались облака. Рыже-багряный свет вечерней зари заливал трепещущую листву деревьев. Воительница попыталась вырваться, но Айк не отпускал, и Рия вдруг обнаружила, что не может разорвать кольцо рук.

Обратно они вернулись поздно, но до покоев не добрались, их пригласили на военный совет, где Таорунг представил план захвата последнего, третьего города. А после совета началась пирушка.

– Ну ладно, меня это касается лишь постольку поскольку. Даже более того, ваш предыдущий план целиком удался. Я не прочь повторить подобное, – весело говорил Таорунг.

– Не заблуждайтесь, друзья, – скептически произнес Топаль и посмотрел на военных, – такой случай выпадает чрезвычайно редко.

– А, феликий фан Айк, фсе рафно чую, будет победа, – сказал степняк, и Таорунг его поддержал.

Айк прислушался к своим чувствам. Он ощущал тревогу, оттого что не мог передать собственное беспокойство этим людям, которые воспринимали жизнь как перерыв между боями. Он принял план, но уверен ли он до конца, что именно это нужно сейчас делать? А главное, все ведь рассчитано на то, что война закончится быстро. Если боевые действия затянутся, то как бы против них не выступила сила покрупнее, из Азора или из Янтарной Империи.

– Вы думаете, для всего мира осталось секретом, что мы объединили уже три города? – Айк с сожалением покачал головой. – Мы играем с огнем, господа советники. Орис не настолько слаб, как вам кажется. Не стоит расслабляться…

– Пока что мы убеждаемся в обратном, – перебил его подвыпивший Таорунг.

– Не сомневайтесь, Ваше Высочество, – добавила Рия, – мы слишком долго жили в мире, война нам всем пошла на пользу!

– Да, бросьте волноваться, уважаемый принц, – отмахнулся с улыбкой один из наемников, что когда-то служил под началом Бореалиса, – как правильно заметила доблестная генерал Рия, мы слишком долго жили без войны, и от этого мы все ожирели и одряхлели. Какие были у нас войны за последние сто лет? Стычки с пиратами, разбойниками, мелкие волнения черни, междоусобицы, склоки? Помните, – продолжил пьянеющий собеседник, – когда вы взяли нас в плен, то цитировали слова какого-то мудреца про львенка. Так вот, выпьем за то, чтобы львенок как можно скорее вырос во льва и поставил свои лапы на немощную грудь поверженных врагов!

– Это может кончиться большой войной, – заметил Айк.

Наемник усмехнулся:

– А по мне, так давно пора. Только на войне и есть веселье для настоящего мужчины.

– Надеюсь, вы правы, – вставил Топаль.

– Конечно прав! – засмеялся наемник, то ли от выпивки, то ли от сказанного. – Хотя жаль, что мы не можем жить в мире…

– Почему не можем? Вот создадим Союз Свободных Городов, и будем жить в мире! – возразил Топаль.

Таорунг тоже засмеялся. Айк усмехнулся, но грустно. Похоже, в его жизни чем дальше, тем больше появлялось проблем. Мир вот теперь надо устанавливать, заключать договоры, улаживать все дела между городами. Еще и в самом деле потребуют жениться на дочери какого-нибудь правителя или богатого купца. Но он не сможет предать Рию, ту, кто первой подарила ему любовь.

«Я, в конец концов, принц или не принц?!» – высокомерно изрек он про себя.

– Кстати, Ваше Высочество, – бросил Таорунг, – мы тут на днях поймали одного странного типа. Он смущал солдат, рассказывая, что грядет возвращение эры великих бедствий и предрекал приход Господина Древности. А еще он утверждал, что вы предтеча этого самого Господина.

– Почему не привели ко мне? – угрюмо спросил Айк.

– Увы, он убил себя, приняв спрятанный в перстне яд.

Айк задумался.

Картинка сменилась, видение перенесло меня далеко на север.

Последний день последнего летнего месяца выдался необычно жарким. В такие дни стоит наслаждаться теплом и природой, но фуркарс было не до наслаждений. В полдень тишину в селении нарушил грохот большого барабана. Вздымая клубы пыли, всадник остановил коня, сполз с седла и на заплетающихся ногах подбежал к хижине вождя. Разведчик из дальнего дозора, молодой охотник Тарс, тяжело дышал, губы его запеклись и потрескались. Было видно, он очень долго ехал верхом.

Вождь Хуру, видя, что наездник еле держится на ногах, указал на место рядом с собой, приказал принести воды. Гость жадно осушил берестяную чашу, хотел что-то сказать, но голос у него сорвался.

– Дыши! – произнес вождь. Молодой норд немного пришел в себя.

– Мудрый рускас правду говорить, – сказал он. – Чираги близко, за дальний холм, много воин, плохо!

Вождь Хуру встал и вышел, а уже через несколько минут звук большого рога созвал всех обитателей деревни. В его звуке было что-то такое, отчего люди проникались тревогой и опасностью. Люди не шли, а бежали. Кони, которые паслись за оградой, начали беспокойно топтаться, прядать ушами и всхрапывать. Дети, хотя их и не звали, тоже прибежали и встали поодаль; пришли женщины, бывшие скины, приковыляли даже старики…

– Слушать, – произнес Хуру, дождавшись когда все соберутся. – Враг ходить, Чираги, близко! Мы бой готов! Я бой хотеть! Рускас говорить – нет, говорить ходить гора! Гора новый дом. Я верить рускас, вы верить рускас. Ходить плохо! Не драться плохо больше! Нет дома плохо! Но фуркарс смерть тоже плохо. Нет фуркарс, нет жизни! Фуркарс нет сражаться, нет ждать смерть, фуркарс ходить за рускас.

Молчание было вождю ответом. Новость была одновременно и ожидаема, и страшна, ибо, даже готовясь к худшему, фуркарс надеялись – а вдруг не сбудется, вдруг пронесет? Но, увы, суровые предсказания сбывались одно за другим.

Выдержав паузу, Хуру продолжил:

– Чираги, хитрый. И я хитрый. Фуркарс ходить с рускас, я ходить Чираги. Он ходить я. Фуркарс нет смерть! Все! Я сказать!

Следующие часы были заполнены подготовкой к походу. Люди грузили на повозки уже заготовленные запасы, запрягали лошадей и быков, собирали плетеные из прутьев и обтянутые кожей большие лодки. Всем заправлял сын Хуру, Корвар, Арк и Роб только помогали. Норды и скины работали вместе, деловито, без особых эмоций. Правда когда караван был готов, послышались одинокие рыдания.

– Студеная ночь черна и бездонна, – вспомнил Арк строки из одной книги, что читал еще в Виллоне, – несет от нее могилою… поглотит она нас… о, лучше бы нам умереть на могилах праотцов, чем оставить их на поругание!

Арк посмотрел на одноплеменников. Никто не бунтовал, не паниковал. Может, тому причиной было спокойствие Хуру, а может, вера в рускас окрепла.

Поутру племя длинной вереницей двинулось на юг. Впереди воины и собаки-волки, потом повозки, полудикие свиньи, а дальше цепочка женщин, стариков и детей. Вьючные лошади ступали медленно, неся тюки, на которых сидели, покачиваясь в такт лошадиным шагам, самые маленькие дети. Вот проехала девочка, держа на руках корзину со щенками. На плече ее старшей сестры, идущей рядом, сидела рыжая белка, прикрывшись пушистым хвостом. Несколько позади гордо вышагивал четырехлетний малыш, на длинном ремне он вел в несколько раз большего, чем он сам, бурого медвежонка. Зверь шагал с ленивой важностью, покачиваясь в такт шагам, как ствол дерева на спокойной речной волне…

Они шли в древний город-руины, но путь Арк и Роб избрали отличный от того, каким двигался поисковый отряд неделями раньше. Идти мелкой группой через чужие леса и земли – это одно, а двигаться целым народом – совсем другое. Если не звери, то уж точно другие племена настигли бы их и перебили. Гораздо проще было проплыть большую часть по реке, что тянулась почти до самых гор, а там, под прикрытием скал и пещер двинуться к заснеженным вершинам. До реки племя добралось без особых проблем.

Сумрачно вглядывался Арк в густой холодный туман. Синяя зыбь, казалось, уходила в бесконечную даль, а за нею в синей дымке вырисовывались пики гор. Берега реки окружали нехоженые леса, кое-где вздымались ввысь утесы. Чем дальше, тем их становилось больше, и возникало ощущение, что река закована в камень. Едва лодки и плоты отплыли от берега, как подул ветер. Волны, взлетая зелеными брызгами, начали биться о скалы и пениться. Арк заволновался, как-то не понравился ему этот ветер, и он решил дождаться доброй погоды и попутного ветра.

Решение это оказалось более чем верным. К вечеру над рекой повисли тучи, синие воды стали черными, и налетел шквал. Шторм стих только к утру, причем стих внезапно. Воды реки живым хрусталем сверкали на солнце, отражая синь небес и очертания гор. Снова подул ветер, но в этот раз он был легким, попутным. В прозрачной, чуть голубой воде на огромной глубине видны были камни, водоросли, косяки рыб. В заводях беспечно кувыркались утки, купались лебеди, а в небе свистели птицы, пахло смолой кедров, сосен. Лучшего времени к отплытию и придумать было нельзя.

Путь по воде прошел спокойно. Казалось, все живое в Северной Пустоши сторонилось рек, и, наверное, это было оправдано. Норды, да и звери, побаивались воды, они предпочитали твердую землю. Фуркарс беспокойно сидели в лодках и на плотах, двигаясь вперед настолько быстро, насколько позволяла погода, течение и силы. Доплыв до устья реки, люди поспешили сойти на сушу, но там их уже поджидали жители окрестных земель. Вначале они всполошились, увидев на реке чужаков – столько людей, многие при оружии, не иначе как нашествие, но потом поняли, что фуркарс идут мимо, успокоились и даже предложили обменяться кое-каким товаром. Арк, воспользовавшись такой возможностью, старался прикупить побольше еды и припасов, щедро расплачиваясь, отдавая украшения и железные орудия. Но не успел закончиться торг, как на пригорке около берега появилось более полусотни вооруженных людей. Это были дукос, кочевники с востока.

Молодой предводитель в красном кожаном кафтане и в шапке, украшенной чеканным серебряным цветком, поднялся в стременах. Корвар и Ренр вышли навстречу, и вскоре к ним присоединились Арк и Роб.

– Э-э-э-э, почему пришли? – спросил наездник.

– Мы фуркарс с северных земель долины Ма-тара, наш путь лежит на юг к большим горам Края Земли, – ответил Арк. – Дозволишь ли ты нам пройти?

– Я звать Хунгард, – сообщил в ответ кочевник. – И я не пропускать фуркарс.

Арк хотел было возразить, но кочевник опередил его:

– Ты рускас?

– Да, – ответил Арк.

– Ты тоже рускас? – обратился Хунгард к Робу. Тот кивнул.

– Ха… я знать… я слышать. Торака говорить, вас говорить, когда ходить река. Говорить, зачем ходить. Я ждать.

– Зачем? – спросил Арк. Он напрягся, ожидая, что ситуация будет развиваться не в лучшую сторону.

– Дукос воевать поганый корами, они драться плохо. Они убивать лошадь. Они воровать скин, травить вода. Мы воевать долго и проиграть. Корами убить дукос много, мы бежать. Корами искать. Мы нет дом. Мы нет охота. Плохо.

– Выходит, и за вами ведется охота, – подметил Роб.

– Охота. Мы бежать горы. Но дальше бежать нет. Мы старуха Торака просить. Она сказать рускас и фуркарс тоже бежать. Мы ждать. Мы просить рускас взять дукос. Но мы не одни. С дукос ламохон.

Про ламохонов Арк уже слышал, так в Северной Пустоши звали беглецов и изгоев, которых родные племена лишали крова и приюта. Часто такие норды сбивались в шайки, охотились и разбойничали. Время от времени, объединившись, племена устраивали на них облавы и без разбору рубили всех, кого ловили.

Выслушав молодого предводителя дукос, Арк и Роб принялись прощупывать гостя и его людей своей магией. Особых добродетелей они, конечно, не обнаружили, да и не ожидали. Но в общем люди эти были искренни, и в своем желании вновь попасть в племя, пусть и чужое, не лукавили. Так неожиданно племя пополнилось новыми людьми.

Хунгард и его люди заняли место в конце колонны, а ламохоны вообще предпочли держаться на расстоянии. Арк должен был признаться, приобретение это оказалось полезным. На третьей неделе пути вдоль Края Земли племя вилкос попыталось устроить засаду, но, увидев сплоченный отряд бывших ламохонов на правом фланге и дукос на левом, они решили отступить. Несколько раз вилкос все же нападали на караван по ночам, пуская стрелы по кострам, но Арк и Роб были начеку и успевали вовремя предупредить об опасности. А чуть позже в течение нескольких дней за ними шли хмори, и фуркарс приходилось идти с луками и пиками наготове. Но все обошлось. Хмори на атаку так и не решились, лишь стащили двух кабанов и убили одного медведя. Между тем приближалась осень. Арк с Робом все чаще ловили на себе встревоженные взоры соплеменников: не застигнут ли племя в дороге холода? Но долго волноваться не пришлось, вскоре они вышли к трем исполинским камням, сложенным аркой. Скорее всего, они служили святилищем каким-то забытым богам. Об этом свидетельствовали стертые резные значки на верхней перекладине. Исчез язык, на котором они были написаны, ушли люди, чтившие это место, забылись боги… и вот теперь под арку вступили новые хозяева.

Только когда фуркарс подошли к руинам почти вплотную, норды по-настоящему осознали, насколько они велики. Наверное, понадобился бы целый сезон, чтобы их обойти. Но не в одних размерах было дело.

– Какое странное место, – пробормотал Роб, продвигаясь вглубь развалин. И чем дальше он шел, тем больше удивлялся. За свою довольно короткую жизнь он видел не так уж мало крепостей и городов. Но это место было другое… необычное. Ажурные мостики между башнями, дома в виде больших высоких труб с широкими окнами, вымощенные камнем улицы, поднятые на насыпях над уровнем земли, пандусы и лестницы.

– Как будто не для людей строили, – предположил Роб.

– Место другой. Не хорошо, – протянул Хунгард.

– Может, оно и так… – согласился Арк. – Но нам тут жить, так что будем привыкать.

Глава 15

Исход. Начало или конец? Минар еще не знал, но он не мог не проникнуться всей грандиозностью происходящего. Он и не предполагал, что в подземном городе и его окрестностях живет столько дааров. Он шел к порталу, а за ним двигались плотные, хорошо организованные колонны. Даары шли молча, четко отбивая шаг, даже дети. И почему Минар думал, что они не готовы к походу?

Сир Адим, семенивший сзади, поравнялся с Минаром и зашептал:

– Это безумие!

– Ты же хотел бежать, вот мы и бежим, – сквозь зубы напомнил Минар.

– Я думал, нас будет двое! – губы мальчишки предательски дрогнули. – А тут…

– Вот поэтому ты пойдешь замыкающим, – жестоко сообщил Минар. – И сделаешь все, чтобы с дарами ничего не случилось. А я пойду первым.

– Я не хочу быть последним, – потеряно отозвался юный лорд.

– Забудь о желаниях. Ты теперь проводник, как я, и на тебе лежит серьезная ответственность.

– Но я не могу.

– Можешь, сир, ты все можешь, ты же рыцарь. Никому другому я доверить такое задание не могу, как не могу рисковать тобой, отправляя тебя первым. Если хочешь, это приказ.

– Но ведь здесь я сеньор, – промямлил сир Адим.

– Уверен? – спросил Минар и оглянулся. Суровые даары смотрели на него, ожидая новой команды.

Сир Адим поежился.

– Там, наверху, может, ты и сеньор, и рыцарь… но здесь, внизу, тебе придется делать то, что говорю тебе я.

– А если я не справлюсь? – спросил юный сир.

– Справишься, ты сильный и умный не по годам, – улыбнулся Минар, подпустив немного лести.

Сир Адим еще раз вздрогнул и покосился на портал. Минару вдруг подумалось – не слишком ли большую ношу он взваливает на эти, по сути, еще детские плечи?

«Нормально, – оборвал себя он. – Сеньор, конечно, еще мальчишка, но он родился в рыцарской семье, а значит, с детства готовился управлять землями и людьми. А управлять – значит не просто тыкать пальцем и требовать что-то по воле собственного каприза. Управлять – значит думать. Если же думать только о себе и своих капризах, то очень скоро окажешься не у дел, независимо от того, чем управлять: семьей, мясной лавкой, замком с окрестными землями или целым государством. Рожденный властвовать должен быть готов думать о народе с детства».

Минар подошел к порталу, рядом появился Верховный Связной.

– Все готово? – спросил Минар.

Верховный связной кивнул.

– Как откроем портал, – продолжил Минар, – я пойду первым, следом за мной пройдут десять дааров. Если ничего не произойдет, идите все по очереди. Последние обрушают купол. Это очень важно! Если Хранители обретут свободу – все будет напрасно.

Верховный связной снова кивнул. Минар повернулся к сиру Адиму, бодро хлопнул юного сеньора по плечу.

– Увидимся на другой стороне, – шепнул он. – Я рассчитываю на тебя, парень!

Впереди был портал, а за спиной народ, который верил в него, как в древнее пророчество. Минар усмехнулся. Ему бы хоть часть той веры. «Даарам хорошо, им есть в кого верить. А в кого верить мне? Только в себя, как это ни печально», – подумал Минар, а вслух произнес только одно короткое слово:

– Вперед!

Сзади зашелестели шаги сотен ног. Минар поразился: как, оказывается, все просто – одно слово, и история целого народа меняется, движется по новому пути. У самого порога Минар остановился. То, что ему предстояло сейчас сделать, он сам до конца не понимал. Как работает портал? Как работает лабиринт?

Осторожно он начал выполнять один жест за другим, потом произнес заученные фразы заклинаний и приложил ладони к кромке портала. Врата вспыхнули. Точно так они светились, когда из них выходили те, кто убили Марика и почти убили его самого. Минаром вдруг овладел испуг. Он подумал, что сейчас ему навстречу из портала выйдет враг, сильный и безжалостный. Но нет, мутная гладь портала была спокойна. Переведя дух, Минар взмахнул рукой, как бы призывая идти за ним, и закрыл глаза…

Сиру Адиму было тяжело. Одно чувство сменялось другим. Поначалу ему было неуютно, потом радостно, а потом страшно. Рядом с Минаром он чувствовал хоть какую-то уверенность в себе, но Минар ушел, оставив его среди незнакомых дааров, и уверенность пропала, сменившись страхом. Юный рыцарь стоял и смотрел, как одна за другой приходили в движение колонны синекожих. Минар не сказал ни слова, но люди шли за ним. И это привело юного сеньора в неописуемый восторг. Было в этом что-то нереальное, невообразимое, сказочное. Сир Адим смотрел на лица тех, кто проходил мимо. Поразительные лица! Они светились надеждой и верой в правильность своего выбора.

Сир Адим сглотнул и закашлялся – в горле пересохло. Волнение было связано с исходом. Сир принимал в нем почти такое же важное участие, как и Минар, которого даары почитали за великого героя и спасителя. «Если бы отец знал об этом, он, наверное, гордился бы мною», – подумал сир Адим, глядя на исчезающие в портале фигуры дааров. Юный сир не мог сказать, сколько прошло времени. Зрелище было настолько завораживающим, что чувство времени пропало. Но все на этом свете имеет свое завершение, завершился и исход.

Рядом с сиром Адимом появилось несколько незнакомых воинов.

Сир Адим кивнул знакомому и спросил:

– Вы тоже в арьергарде?

– Что это такое? – сухо спросил ближний даар.

– Ну, в конце значит.

Синекожий воин промолчал, окинул взглядом оставшихся возле портала. Их здесь было совсем немного, не больше полусотни.

– Обрушим купол и уйдем, – сказал он без эмоций.

Юный сир перевел взгляд на оставшийся позади город и подземные переходы. Сейчас они выглядели мертвыми, словно тут прокатилась чума или еще что похуже. По пустым тоннелям гулял жутковато завывающий ветерок.

«Если бы город оставить таким, как есть, и не разрушить, когда-нибудь сюда доберутся люди и наверняка будут задаваться вопросом – что же здесь произошло, почему такое поселение оказалось покинутым, – подумал сир Адим. – Хотя нет, никто и никогда сюда не доберется, потому что добираться будет некуда».

Закончить мысль он не успел – из дальнего тоннеля выбежало несколько дааров, один из них махнул рукой, давая понять, что все в порядке.

– Уходим! – коротко скомандовал высокий даар, и тут земля под ногами сира Адима затряслась, по ушам ударил низкий тяжелый грохот, а из тоннеля выкатились плотные клубы пыли. Все вокруг потонуло в пыльной мгле, словно во время песчаной бури в пустыни. Сир Адим упал на четвереньки и на ощупь пополз к порталу. Он так и не понял, как происходит переход, просто вдруг осознал, что покинул подземелья дааров и находится в лабиринте.

Минар почему-то ожидал мгновенного перемещения – вошел в подземном городе, вышел на острове Когтя. Но нет, лабиринт оказался именно лабиринтом – множество хитро переплетенных путей, ведущих неизвестно куда сквозь серую мглу. Блуждать по ним можно было вечно. Отчего-то появился страх. А вдруг все это обман? Может быть, через лабиринт нельзя добраться до острова Когтя? Может быть, Марик был вовсе не дорс, и это ловушка?

Минара обдало волной могильного холода. Куда он идет? Куда он ведет несчастных дааров? На него надеется целый народ, а он… он ничего не сделал сам. Ничего. Ему подсказывали, что делать и куда идти. Ему давали указания – и только. Минару казалось, что он ощущал, как в спину ему смотрят тысячи глаз. Обернуться было страшнее, чем взглянуть в пустые глазницы смерти. В голове появился образ Верховного Связного.

– Чего ты ждешь? Мой народ верит тебе, – прошептал даар.

– Я не могу, – едва не заплакал Минар.

– Никто, кроме тебя, не выведет нас отсюда. Ты лишен права на «не могу».

«У меня есть право управлять целым народом, – подумал Минар, – но нет права отказаться от этого народа. У меня стало слишком много прав, настолько много, что меня придавило обязанностями. Почему одно не бывает без другого?»

Минар не успел ответить на свой же вопрос, вокруг все дрогнуло, а по глазам больно ударил яркий свет. Просто вспыхнуло что-то в темноте, а может, это пришла смерть? Говорят, что каждый, кто умирает, видит свет. Но время шло, а свет не пропадал. Выходит, он был жив!

Минар попытался сделать шаг. Ему удалось. Выходит, лабиринт закончился. Он вышел! Он все-таки выбрался! Он добрался до острова! Подземелья, порталы, лабиринты, Царство вечного мрака – все это позади. Впереди родной поднебесный мир, где есть солнце, небо и облака. Минар вдохнул полной грудью, щуря глаза от яркого солнца. Ему захотелось по-детски броситься бежать, срывая с себя пропыленную одежду. Просто бежать по траве, не думая, не разбирая дороги, подставляя лицо ветру. Он подавил озорное желание, обернулся и увидел множество дааров, ошарашено озиравшихся, прикрывая слезящиеся от свет глаза. На расстоянии вытянутой руки застыл Верховный Связной. Лицо его было грязным, но оно светилось счастьем, и от этого Минар почувствовал невероятный душевный подъем. Наверное, так чувствовал себя тот, кто сотворил этот мир, в последний день творения.

Тысячи пар слезящихся глаз смотрели на него сейчас так, словно готовы были отдать теперь за него все, что имели в жизни, и саму жизнь.

«А ведь они не верили до конца», – подумалось ему.

Верховный Связной подошел к Минару, чуть наклонился вперед и шепотом сказал так, чтобы слышал только он:

– Помнишь, я говорил тебе, что мы осознали истину пророчества? Так вот, знай: наша вера в тебя никогда не угаснет, потому что ты – посланник Солнца, а мы – твои последователи. Отныне и навсегда народ дааров – твой народ. Веди нас, как вывел нас из тьмы. Веди по жизни, по миру. Послушание наше будет беспрекословным. Сомнения никогда не поселятся в наших душах. А тот, кто усомнится, достоин будет вечной тьмы.

Верховный Связной опустился на колени. Глаза его слезились. Может быть, от непривычного света, а может, от невероятного счастья, до которого он не надеялся дожить.

– Научи нас, как жить в этом мире!

Минар замер. Оторвав глаза от Верховного Связного, он перевел взгляд дальше. Посмотрел поверх голов, словно пытаясь охватить одним взглядом весь народ, вышедший из-под земли. И под этим взглядом даары один за другим принялись опускаться на колени. Минар понял – они готовы были идти за ним куда угодно и выполнять любое его распоряжение. Они верили ему, как себе, а может быть, больше, чем себе, потому что не могли до конца поверить в то, что наконец-то вышли к свету. Он стоял, как громом пораженный. Этот народ теперь – его народ. Они верят ему, верят в него. Каждый из них, а значит, он не может растоптать эту веру. Он будет ответственен за каждого из них до конца жизни, перед народом, выведенным им из-под земли, перед собой, перед совестью своей, перед будущим. Груз этот не был легким, но, осознав его, осознав себя, Минар вдруг почувствовал облегчение. Он нашел свое место. Он больше не был дорсом, не был оруженосцем или даже человеком. Он стал дааром.

– Встаньте! – тихо попросил Минар. – Я буду с вами. Буду до конца.

И, широко шагая, он двинулся вперед. Он не оборачивался, ему это было не нужно. Он и так знал, что за спиной у него стоит целый народ. С этого дня – и теперь уже до последнего вздоха.

* * *

Видение сменилось и перенесло меня в окрестности Рам Дира.

Проснувшийся с рассветом имперский лагерь жил своей обычной жизнью. Большинство народа трапезничало, где-то стучали топоры, звенели пилы – войска занимались постройкой осадных орудий. Оглядевшись по сторонам, Лиор Бургуньонский усмехнулся. Толстяк-генерал притащил сюда все, что мог найти в имперских арсеналах, в основном старье, так как более новые и мощные машины давно увезли обстреливать города Лорандии.

Хотя, возможно, он просто не стал обременять себя лишним грузом, ибо рассчитывал на легкую победу. Впрочем, штурмовать город Орнаво не хотел, предприятие это было долгое и нудное, куда приятнее было бы запугать жителей и принудить их самих открыть ворота. Для устрашения защитников странного города в первый же день осады Орнаво приказал сжечь все постройки в окрестностях. Сир Жеан, помощник Царственного Лиса, позволил себе выразить сомнение в правильности такого шага, но его одернули, как малолетнего оруженосца.

– А что, если мы застрянем здесь надолго? – говорил норденский сир. – Тогда мы могли бы использовать часть построек для размещения наших людей.

– Бред, ерунда! – крикнул генерал Орнаво. – Наша победа – вопрос недели, а вы говорите «застрянем надолго». Уж не трусите ли вы, сеньор как вас там?

Лису пришлось вступиться за оскорбленного рыцаря, и конфликт был улажен, хотя участвовать в сожжении предместий норденцы отказались. Они выступили лишь в качестве зрителей, наблюдая, как имперцы ломают и сжигают постройки и травят посевы.

Со стен Рам Дира неслись крики ярости и боли, люди не могли сдержать гнева, видя, как уничтожается их скромное хозяйство, в создание которого они вложили столько сил и труда. Лис даже поймал себя на мысли, что сочувствует бедолагам. Но дело было сделано, и теперь пространство между городом и густым лесом покрывали лишь пепелища и белые шатры имперцев. Чуть поодаль, на небольшом пригорке у самой реки, возвышался большой алый шатер с флагом и гербом Нордении, там обретался Царственный Лис. Вокруг него расположились полотняные палатки его рыцарей. Для офицеров даже возвели походную харчевню, откуда по вечерам доносились хохот, музыка и гам. Справа от нее разбили свой лагерь несколько наемных отрядов, судя по рваной ткани и грязной одежде, какой-то сброд.

Уже темнело, когда Лис вместе со своей свитой направился к шатру Орнаво, где вскоре должен был начаться военный совет. Внутри стоял огромный стол, на нем расстелили старинные и современные карты. Во главе стола сидел сам генерал, рядом с ним стоял странный тип в рясе, лицо которого показалось мне знакомым. Приглядевшись, я узнал его, это был брат Атов.

– Господа офицеры, – объявил генерал, – я позвал вас, дабы ознакомить с планом предстоящего сражения. Диспозиция такова: в центре встанет тяжелая пехота, позади них – половина стрелков. На правом фланге мы разместим наемную пехоту и рыцарский полк наших добрых союзников из Нордении. Оставшихся лучников, арбалетчиков и особый отряд, вооруженный самострелами, мы сосредоточим у ручья на левом фланге. Пехота пойдет на штурм по сигналу, прикрытие будут осуществлять по моей команде. Захватив стены, наши солдаты откроют ворота, и мы завершим штурм до захода солнца! Ну, а если враг решит выйти и дать нам встречный бой, слева его засыплют стрелами лучники и арбалетчики барона Форара, а справа ударит кавалерия. По-моему, все просто.

– Извините, уважаемый генерал, – встрял Лис, – но откуда такая уверенность, что пехота возьмет стены?

– Ерунда, – отмахнулся толстяк, – обязательно возьмут, у нас огромное преимущество!

– Я понимаю, господин генерал, но вы же знаете, осада – дело нелегкое.

Орнаво засопел и нахмурился.

– У меня легкое, а знаете почему, дружище? – спросил он.

Царственный Лис отрицательно покачал головой.

– Познакомьтесь, это брат Атов из Ордена Духов! – представил монаха генерал.

– Орден Духов? – удивился Царственный Лис. – Но какое отношение он имеет к штурму…

– Самое прямое. Прошу вас, брат Атов.

Выйдя на середину, служитель поклонился и заговорил.

Бывшие рыцари Нордении смотрели со стен Рам Дира вниз. Вся долина между рекой и лесом была усеяна вражескими войсками. Около леса развевались знамена коронной пехоты, в центре стояли рыцари, а позади конницы выделялась группа всадников, доспехи которых были богато отделаны золотом. Сир Джам указал на одного из них и сказал:

– Похоже, в синем Царственный Лис.

– Его мы уложим первым! – зло усмехнулся сир Бэррон.

За Лисом стоял полк пеших копейщиков в пять шеренг, а за ними цепью развернулись арбалетчики в железных касках и одетые в зеленое лучники.

– А вот и егеря, – продолжал сир Джам.

– Уверены? – спросил сир Друзо, скорее для того, чтобы хоть как-то отвлечься от тревоги.

– Да, – подтвердил бывший второй капитан. – Опасная вещь эти наемные лучники, когда стоят в двух сотнях шагов от тебя. А вот накоротке они вояки никудышные, сразу разбегаются. Так что приготовьте щиты, чтобы не положить людей под обстрелом.

Командир городского ополчения, стоявший рядом, вздохнул. Войско ему досталось хоть и храброе, но плохо вооруженное. Мечей и копий всем не хватало, и в ход шли лопаты, топоры и другая утварь вроде кузнечных молотов и кирок. О больших щитах он даже не мог и мечтать, в Рам Дире их просто не было. Пришлось выбивать дно у бочек, использовать снятые с петель двери и калитки.

– Ну, а вот там сам Орнаво, наш будущий победитель, – иронически заметил сир Джам. – У-у-у, как суетится! Видать, спешит оправдать оказанное ему доверие. Посредственность полная, зато хитер, как сто лисиц. Любому Лису, хоть царственному хоть простому до него далеко.

В стальном шлеме было жарко, но генерал Орнаво и не думал его снимать, он только поднял забрало, подставляя лицо прохладному ветру, дувшему с реки. Его люди, – отборная сотня тяжеловооруженных всадников и две сотни наемников, выстроившихся за спиной генерала, застыли в полной боевой готовности. Ни один шлем не был снят, ни одна пряжка не была расстегнута. Закованные в железо воины стойко переносили жару и тяжесть доспехов. Отлично экипированные, прекрасно обученные, они были готовы выполнить любой приказ.

Из покинутого лагеря выехало несколько всадников, они рысью поскакали в сторону главных ворот. Не сбавляя скорости, всадники взлетели на пригорок и резко осадили коней у черного жеребца генерала. Лиор Бургуньонский тоже был облачен в полный рыцарский доспех, и только вместо шлема на нем была круглая войлочная шапочка.

Какое-то время все стояли в неподвижности, но вот запели горны разодетых герольдов, и имперская пехота сдвинулась с места. Позади них зашагали стрелки, вооруженные небольшими, собранными из роговых пластин, луками. Как заметил сир Джам, эти луки обладали огромной пробивной силой, и даже полный рыцарский доспех иногда от них не спасал. Шагов за триста до городских стен имперские войска разошлись тремя клиньями. Сир Джам тяжело вздохнул. Сейчас ему было тяжело, как никогда, ибо от него ничего не зависело. Все сейчас решала удача.

– Сир! – к нему подбежал его посыльный. – Прилетела птица от разведчиков. Они говорят, что недалеко отсюда замечены странные существа и их много.

– Что еще за существа? – удивился сир Джам, немного раздраженный неуместностью сообщения, – лешие, русалки, кикиморы? Может, мне назначить им плетей, чтоб не пили в дозоре?

– Нет, – сообщил оруженосец, – в том-то и дело, что, по их словам, пришельцы… похожи на людей, но не люди. Они… у них кожа синего цвета, и они при оружии!

Глава 16

К шахте вел горный серпантин, извилистый и коварный, как змея. Мы бросили лошадей и поднялись по поросшему чахлым кустарником склону. У входа дежурила стража.

– Шарфы! – скомандовал Ирк.

Эйо кивнул.

Старик ткнул пальцем в Эйо и Эймса: – Ты и ты. Вы будете надсмотрщиками, мы – работниками. Спустите нас в шахту. Если повезет, никто ничего не заподозрит. Эйо сунул Эймсу синий шарф. Второй такой же он уже напялил на себя.

– Быстрее, – велел Ирк, оглядываясь назад.

Я тоже оглянулся. Внизу вдалеке возникли фигурки людей. Возможно, это были наши преследователи.

– Быстрее, – повторил Ирк. – Пока они сюда доберутся, пока в объезд до шахты… Если все будет нормально, успеем.

– Подъем, лентяи! – гаркнул Эйо, входя в роль охранника.

Мы подошли к входу. Эйо обозвал нас тупыми свиньями, и те из охраны, что стояли подле входа, посмотрели на него с веселыми улыбками. Так смотрят скучающие, утомленные службой люди на такого же, как и они, служаку, что не лезет в карман за крепким словцом.

– Здорова, братцы! – издалека крикнул рыжий вояка.

– Здоровей видали! – отозвались стражники. Вперед вышел человек в синем шарфе.

– Что за дохлятина? – спросил он.

– Пополнение! – бодро ответил Эйо и отвесил пинка Эжену. – Тупые, ленивые и слабосильные бараны. Все как вы любите.

Синий шарф расхохотался. Вместе с ним заржал и Эйо.

– Бумаги давай.

Эйо скорчил задумчивую мину, потом, словно вспомнив что-то, повернулся к Эймсу.

– Слышь, бумага на них где?

– Ты у меня спрашиваешь? – не то подыграл, не то в самом деле удивился Эймс.

Стража перестала улыбаться.

– А у кого? – вопросил Эйо.

– У меня нет!

– И у меня нет!

– Так это что ж получается, они внизу остались? Нет, ну вы видели? – всплеснул руками Эйо. – Остолоп! Да тебя за такие дела тоже в шахту надо загнать!

– Простите, ваша милость… – промямлил Эймс, искусно изображая туповатого служаку. – Больше не повторится…

– У-у-у, бестолочь! – замахнулся на него Эйо и повернулся к начальнику стражников: – Уважаемый, а может, примешь так? А я бумаги попозже пришлю – и баклагу вина в придачу, ну?

– Без бумаг не положено, – посерьезнел страж.

– Ну, что ж мне, назад с ними топать? – кивнул Эйо на нас, чуть не плача.

– Ладно, Дух с вами, – смилостивился начальник стражи. – Но только бумаги принеси до вечера. И про вино не забудь!

Эйо просветлел, будто охранник был главным и единственным благодетелем в его жизни.

– Спасибо, уважаемый, выручил! Не одну – две баклаги вина пришлю!

– Ты погоди, – остановил его стражник. – Рано радуешься. Ты раз документы забыл, сам их в приемку веди, а то там вопросы будут задавать, а что я им скажу?

Спустившись на несколько ярусов, мы отправились по коридору туда, где принимали работников. Впереди горели огни, суетились люди. С десяток человек, все при оружии, сидели за длинным столом и трапезничали. Завидев нас, двое из них встали.

– Что такое? – спросил рослый страж в кожаных доспехах.

– Пополнение, – дружелюбно пояснил Эйо.

– Какое еще пополнение, у нас все отрады укомплектованы!

– Не знаю, что и кто у вас укомплектован, а нам приказано доставить вот эту группу…

– А ну, давай сюда бумаги, сейчас посмотрим!

С бумагами вышла такая же заминка, как и наверху, а пока Эйо и охранник препирались, в темноте коридора появились несколько огней. Кто-то очень быстро приближался к нам. Вновь у меня внутри возникло отчетливое чувство неминуемой опасности. Я взглянул на Эйо, рыжий вояка сразу все понял. Его рука сама метнулась под одежду. Охранник отскочил, вскрикнул, и все вокруг пришло в движение. Зазвенело железо. Ругался на чем свет стоит Эйо, рубил мечом направо и налево Эжен. Молча фехтовал Эймс. Растерянно отбивался от нападавших Ирк. Другие солдаты бились в темноте, но я их не видел. Я отбил удар одного из стражников, ранил другого, и вдруг осознал, что старец исчез. Встревоженный, я бросился в самую гущу схватки и увидел скорчившееся на полу тело, под которым расплывалась лужа крови. Один из стражников замахнулся, видимо, намереваясь добить раненого мудреца. Я сделал глубокий выпад и вонзил меч в грудь противника. Тот упал, а я склонился над Ирком.

– Зачем ты так? – тихо спросил он.

Я не понял. Глаза застилали слезы, в горле клокотало.

– Все будет хорошо, – пробормотал я. В этот момент к нам подбежал Эйо. Звуков боя я больше не слышал. Похоже, все закончилось.

– Пора уходить, – крикнул рыжий.

– Он сам не сможет. Понесете вы двое, потом поменяемся, – приказал я.

Эйо и Эймс наклонились, готовые исполнить приказ, но Ирк их остановил:

– Нет, не надо.

Голос прозвучал удивительно властно. Взгляд у мудреца стал вдруг светлым, словно он уже пребывал в царстве Духов и остался здесь только для того, чтобы сказать что-то важное.

– Со мной вы не уйдете, – произнес он, глядя мне в глаза.

Я попытался спорить, но не смог и просто смотрел на Ирка, чувствуя, как по щекам бегут слезы.

– Мы можем что-то для тебя сделать, старче? – спросил Эйо.

– Оставьте мне арбалет, – попросил Ирк.

Эйо поднял с пола трофейный арбалет и протянул его старику. Немощная рука неожиданно крепко ухватила оружие. Ирк был бледен, щеки его запали, но глаза горели, как две крупных южных звезды. В этот момент в коридоре послышался топот. Погоня была рядом.

– Спускайтесь дальше, – приказал я. – Я догоню.

Эйо и остальные повиновались. Не оборачиваясь, я смотрел Ирку в глаза. Я знал, что вижу старика в последний раз.

– Спасибо, что задержался, – улыбнулся Ирк.

Он сунул руку в свой мешок и достал книгу в кожаном переплете. Протянул мне. Я открыл ее – половина страниц была пуста. Я захлопнул книгу и поглядел на обложку. Там, выдавленное на тонкой коже, читалось название: «Хроники Этории».

– Что это? – спросил я.

– Мое последнее произведение.

– А что мне с ним делать?

– Ты должен его завершить, – произнес Ирк. – Я не смогу, не успею.

– Но я не умею!

– Умеешь!

– А что писать-то?

– Все! Дневник, летопись… любовный роман. Все, что в голову придет. Я не смогу, а тебе жить и продолжать дела тех, кто оставил тебя. Обещай, что закончишь.

«Обещаю!», – хотел сказать я, но слова застряли в горле.

– Путь избранного может быть тернист и неоднозначен, – произнес Ирк, – надеюсь, ты дойдешь до конца, а моя смерть… это лишь заминка. Наклонись.

Я подался вперед. Старик ухватил меня за шею. Пальцы его оказались невероятно крепкими и сильными. Он притянул меня к себе и поцеловал в лоб. Так любящие родители целуют несмышленых детей.

– Ни о чем не жалей, – попросил Ирк. – И обо мне тоже. Когда-нибудь мы встретимся.

Я выпрямился. Топот множился звуками и эхом, преследователи были уже совсем рядом. Послышались крики.

– Ступай, – велел Ирк. Он вскинул арбалет и повернулся к преследователям. Я побежал. Слезы стояли в глазах. Горло сжимали спазмы. «О чем он говорил? О чем?» Я не понял и половины, но запомнил слова старика навсегда. В шахте было сумрачно и сыро. Впереди маячили темные фигуры моих спутников.

«Я обещаю тебе, Ирк мудрый, я клянусь, что осмыслю все, что ты мне сказал. Я закончу дело, начатое тобой!», – подумал я, а рука плотнее прижала к груди недописанную книгу. Эйо внимательно посмотрел на меня, но не стал задавать лишних вопросов.

– Ну что, командир? – спросил Эймс. – Пора?

– Вперед, – приказал я, и первым шагнул в темноту шахты.

Content

Михаил Костин
Время умирать

Часть первая Перед рассветом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть вторая На острие меча

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16