Екатерина Цыганок

Резонанс Душ

Пролог

— Доктор! Доктор, как она?…

— Она более — менее в порядке, посмотрите сами: физически она в критическом состоянии, но в, своего рода, коме. Самое главное цел «материал», не забывайте об этом, он важнее всего, что здесь находится.

— Что вы собираетесь с ней сделать? Посмотрите, ее ведь по кусочкам нужно собирать!

— Не Вы ли в этом виноваты?!

— Не я лично взрыв…

— Но Ваши люди и под Вашим «чутким» руководством разнесли здесь все к чертям собачьим!…

— Командир! Извините, Командир, куда отнести остальные тела?

— Кто-нибудь выжил?

— Все трое погибли. Мужчина выстрелом в голову, женщина и ребенок при взрыве. И была еще девочка…

— Ее я забираю с собой, солдат. Это не ваше дело.

— Хорошо…Отнесите тела в лес и подожгите. И подожгите их так, чтобы ничего не осталось. Выполняйте!

— Вас понял.

— Но это же варварство, командир!!!

— Не такое варварство, которое вы собираетесь сотворить с этой девочкой, доктор. Далеко не такое… Грузите тело, только крайне осторожно! И едем на базу… Группа зачистки, работайте быстрее, пока не рассвело!

— Вас понял, командир.

— А то здесь скоро станет жарко.

СТАДИЯ I

1

Приближалась весна или то, что от нее осталось. Ведь зима теперь не та, что была прежде, до войны: никакого снега, никаких метелей и температура остается все той же. Люди просто привыкли, что через три месяца одно время года приходит на смену другому, но на деле же ничего не меняется. По крайней мере, там, где мы жили. Здесь постоянно господствовало лето, если уж называть по временам года. Жара, потрескавшаяся земля от засухи, редкий ветер и никакого дождя, вот постоянные спутники этого места. Воздрук. Не город, но и не опорный пункт, расположенный под землей как и многие лаборатории и базы Федерации.

С поверхности нас прикрывали разрушенные здания старого города, забытого всеми, кроме старожил, которые жили в деревнях неподалеку от него, но не произносили вслух. Либо боялись навлечь на себя такую же участь, как и жители этого города, либо из страха перед шпионами и солдатами. Никто не любит вспоминать старые времена, когда все поменялось, когда мир изменился. А дети, рожденные уже во время войны, и не изъявляют желания узнавать, на чьих городах построены их дома или же по чьим костям они нынче ходят. История никому не нужна.

Иногда, поднимаясь в лифте или по ступеням на поверхность, я представляю, что ничего не было: ни многочисленных взрывов, разрушивших и унесших жизни миллионы людей; ни погибшей природы; ни серых газовых облаков; ни тех мутантов… А вижу яркое солнце, согревающее, не жарящее и не палящее; небо, чисто-голубое; город вновь оживший, со всей своей суматохой, со всей беззаботностью. Боже, я до боли в груди хочу вернуть то, что желал вернуть мой отец.

Но нам уже с ним не вернуться в бьющий своей жизнью город, нет. Республиканцы отобрали его. Но я продолжу наше дело. Верну нашу мечту, чего бы мне это не стоило.

* * *

Он вошел к себе в кабинет и подошел к зеркалу: глаза красные и влажные от непролитых слез. Столько мучений на бедную девочку. Потом как бы взяв себя в руки, он одернул себя жестко:

— Она была рождена для этого! — и, смахнув застывшие слезы, метнулся к своему столу. Набрал на компьютере комбинацию, и через пару минут на экране появилось мужское лицо. Суровое, в глазах была, и мудрость, и сталь, и печаль. Он собирался с силами, но через минуту посмотрел прямо в глаза экранному изображению и произнес:

— Я сделал это. Объект перенес все и не умер. Состояние стабильно. — Тихим, немного стыдливым голосом проговорил, но он был уверен, что все делает правильно, верно. И немного расслабился. Его собеседник потер подбородок и сложил руки вместе, задумчиво глядя куда-то в сторону. Но потом кратко ответил:

— Хорошо. Я направлю тренера. Инструктора. Спасибо, доктор. Совет этого не забудет. Всего доброго. — И суровое лицо пропало с экрана компьютера, так и оставив полного удивления и испуга с открытым ртом доктора Гордона Брэннона.

— Только не Инструктор!!! — была его единственная мысль в голове.

* * *

— Доктор Брэннон, почему именно ребенок и именно она?

— Дело не в том, ребенок это или нет, и что он женского или мужского пола. Я бы не стал губить семью гражданских лишь из-за моих предчувствий или предположений. Я следил за этой семьей и в частности за ребенком много лет, пока не убедился.

— Не убедились в чем? — выпытывала правду молодая лаборантка.

— Что в ней находится «материал», — быстро ответил доктор.

Сара охнула при этих словах, округлив глаза так, что доктор Брэннон немного испугался. Девушка, хоть молодая и единственная в научно-исследовательской лаборатории, была, как говорят парни, «на троечку», и это ее выражение лица еще больше усугубляло картину.

— «Материал» — произнесла она шепотом и повернула голову к «предмету» их разговора. В огромном капсулевидном устройстве, «кровати», как между собой называли его ученые, лежала девочка лет тринадцати. Свернувшись в позе эмбриона, она лежала, не двигаясь так уже пару недель, без каких-либо видимых ран или оторванных конечностей.

— Вы хорошо над ней потрудились: она как новенькая, — довольно произнесла девушка и невольно улыбнулась, — надеюсь, она милая.

— Спасибо, Сара, но это не только моих рук дело, а также всего остального персонала. Не собираешься ли ты заводить с ней дружбу? — лукаво спросил доктор.

Не дождавшись ответа, он вдруг посерьезнел и сказал — «Даже не думай об этом. Теперь это оружие, и оно лишь поверхностно напоминает человека, а внутри…внутри нет ничего, кроме неиссякаемой силы, которую нужно контролировать, направлять против врагов и уничтожать их. В этом и был весь смысл проекта «Кира». Она — оружие, которое поможет нам обрести мир…»

Доктор перевел взгляд на «объект» и залюбовался. «Да, она изменит мир…только в какую сторону?».

Сара же хотела себе подругу или младшую сестренку, которую бы она могла оберегать или делиться секретами, но иметь подругу не так весомо как желание покончить с этой войной. Войной, которая всего за несколько лет забрала миллионы жизней и в том числе ее семью. Поэтому личные потребности уходили на второй план. Она вздохнула и перевела взгляд с объекта на доктора.

— Правда ли, что сказали парни из хирургии, будто Вы удалили теменную часть головного мозга? Да так, что не задели какие-либо другие отделы?

Он немного повременил с ответом. Да уж! Удалить часть мозга — не проблема, но удалить, не задев другие жизненно важные отделы — это мастерство. Приказ о том, чтобы девочка ничего не помнила и в будущем ничего не чувствовала, немного его озадачили… поначалу. Но потом — три помощника, двадцатилетний опыт в хирургии и давление сверху сделали свое: операция прошла успешно, объект никогда ничего не вспомнит и не почувствует; оружие, что от него и требовали.

На деле же доктор подумал, что не в компетенции Сары знать все подробности и вообще что-либо знать:

— А ты веришь всему, что говорят эти недоумки? Я всего лишь поработал с ее нервными окончаниями и все, остальное тебе знать необязательно: меньше знаешь, крепче спишь. И он ей подмигнул.

— А когда вы начнете ее обучение, когда проснется или позже? — расстроено спросила девушка, облокотившись о перила. Очки ее немного съехали, но она по-видимому даже не заметила этого.

— Обучение начнется, когда сюда прибудет Инструктор. Я лишь буду отвечать за ее физическое состояние и целостность «материала». То, что приказали сверху, я сделал. Остальным же займется он.

Инструктор…при мысли о нем доктор Брэннон содрогнулся. Никто не знает его настоящего имени. Ужасный, если можно так сказать, человек, — не жалел никого из своих подопечных. Он их ломал, но не только физически, хотя во время тренировок и такое случалось, а ломал морально. До такой степени, что они забывали свои семьи и даже имена. Поэтому таких солдат немного, и они на вес золота, ведь многие не доживают до экзамена. Его «выпускники» — это бессовестные люди без принципов и морали, у которых цель — остаться в живых и убить как можно больше хоррендов. Но можно было согласиться, что выполняли они задания на высшем уровне. Никто и никогда не проваливал миссию, выполняя ее вместе с одним из «безымянных». И эта маленькая девочка будет одной из его учениц.

Но она станет лучшей…

— …Доктор! Доктор Брэннон! — вывела его из раздумий Сара, уже совсем свесившись с перил, — а если Инструктор прибудет, а девочка не выйдет из комы, что мы будем делать?

— Так ведь она не в коме, — улыбнувшись, произнес доктор, поправляя свой халат, как безупречный ученик, — просто спит. Мы можем разбудить ее и проверить, на что она способна в любое удобное для нас время. И мы этим займемся завтра с утра. Объект должен хотя бы ходить к приезду Инструктора.

* * *

Темно… везде. А может это не темнота, ведь тут ничего нет, значит, пустота. Нет, и то, и другое…и что-то третье, что-то внутри, зовет…Нужно ли идти? А вот крик, господи, пронзительный крик, но кто и где!? Нужно идти, куда зовут. Не могу терпеть его — он как будто разрывает тебя изнутри на части и сжигает, нет предела этому…

— Акпх…ахх. ххх…

— Удерживайте ее! Тихо, девочка, тихо. — Шептала на ухо единственной пациентке Сара, — все будет хорошо, ты главное вдыхай и выдыхай, как я. И Сара начала показывать девочке, как нужно дышать, ведь та постоянно забывала, как это делать и просто лежала и корчилась, пока кто-нибудь из врачей не заметит ее пульс или синие губы. Она снова уложила ее и держала за руку, пока объект не стал дышать спокойно и умеренно, а вскоре и не заснула снова, только уже в своей комнате.

В последние дни велась интенсивная терапия работоспособности мышц, органов и суставов объекта. Девочка быстро восстанавливала силы, но мышцы все равно требовали должных тренировок. Но они не проводились, так как у объекта не было тренера, т. е. Инструктор до сих пор не прибыл. Поэтому главное ее занятие было — сидеть в своей комнате и читать. Но когда кто-нибудь из врачей или ее наблюдателей заходили в комнату, все подтверждали лишь одно: «Объект сидит на полу и смотрит перед собой или же на ставни окна».

* * *

Окно. Я каждый день смотрю на это окно и ничего не вижу. Не вижу реальность, то, что сотворило человечество со своим же миром, домом, как они его называют. Как говорится — Смешно! Они создавали орудия массового поражения для чего? Ради мира, справедливости или безопасности? И что получили в итоге: выгоревшее дотла, пустынное, мертвое подобие былой красоты. Не вижу этого всего, потому что все спрятались как мыши под землей, а это закрытое лже-окно только напоминает им о бессилии что-либо исправить.

Зато во сне я смотрю на пустые и полуразрушенные здания; на небо, постоянно кроваво-красное или еще хуже серо-черное от газов и взрывов, происходящих каждый день, которые истерзали планету до ужаса. И будь у нее способность говорить, она бы лишь умоляла о прекращении этой пытки, о свободе. Еще вижу засохшие или обгоревшие деревья, похожие на скелетов, протягивающих к тебе свои руки, с желанием схватить тебя и не отпускать до тех пор, пока ты не почувствуешь их…

Чувства…они все думают, что я глуха или слепа и неспособна понять, что они из меня сделали. Знаю, что ничего не чувствую, просто подслушала один разговор между врачом и моим создателем. Но я читала о них и могу себе представить, что это такое.

Я думала о побеге, но мне некуда бежать. Я думала о смерти, но не могу себя убить. Мне выгоднее дождаться. Да, я слышала, что должен был приехать какой-то Инструктор, который ломает людей. Слухи о нем ходят ужасные, и поэтому, еще не знаю как, но он сломает меня, обязан.

Обязан освободить от темноты и пустоты, которые окутывают меня, как только я засыпаю и начинаю задыхаться. До тех пор, пока не увижу перед собой лицо девушки. Круглолицей с каштановыми волосами, которые торчат во все стороны; с круглыми очками и большими карими глазами. Она заходит ко мне чаще всех и смотрит, как будто чего-то ждет, или хочет что-то сказать. А я не говорю, не потому что не могу, а потому что нет необходимости.

Очнулась я несколько месяцев назад. Предполагалось, что мой разум будет как у новорожденного ребенка, но все ошиблись, даже создатель. Он сказал, что мои способности превысили его ожидания и расчеты, и что я смогу составить конкуренцию любому человеку моего возраста и даже немного больше. Все из-за какого-то «материала». Видимо, это источник моих сил, надо будет спросить создателя об этом, хоть раз.

Мои размышления прервали шаги в комнате. Черт, а я и не заметила, что здесь кто-то находится. Надо быть осторожнее в следующий раз. Человек обошел меня со спины и встал передо мной. Я подняла голову и увидела огромного, но в то же время слаженного мужчину, который смотрел на меня пристально, пронизывающим взглядом. От него исходила опасность, такой силы, что я отвела взгляд.

Он продолжал стоять, молча, рассматривая меня. Я снова повернула голову и встретилась с ним взглядом…Нет, он не принесет свободу, не избавит от темноты, вдруг поняла я. Он и есть темнота. Инструктор.

2

Мужчина предчувствовал, что разговор не получится, а если и получится, то они не придут к согласию. Он ненавидел Инструктора каждой клеточкой своей души. А теперь этот монстр тренирует его девочку, избивая до полусмерти. Как это возможно? Чему она может научиться, будучи избитой и находясь без сознания каждую их встречу, потому что тренировкой это смешно назвать. Гордон подскочил в кресле от громкого удара с поверхности: неподалеку проходили учения. Они его пугали до смерти. Все равно надо собраться с духом и пойти переговорить с ним.

— Ваши тренировки. В чем они заключаются? В избиении до полусмерти объекта?

— Мы же оба знаем, что она не умрет. А метод мой заключается лишь в том, чтобы пробудить в ней желание драться, сражаться, защищаться; она должна понять это, и когда поймет, ран у нее будет значительно меньше. — Спокойным тоном сказал доктору Инструктор, когда они находились в комнате второго.

— Она же меньше вас в несколько раз! — воскликнул доктор Брэннон. — А вы избиваете ее как будто она республиканка или еще хуже — хорренд.

— Повторюсь еще раз — от нее все зависит, она сама должна понять, кто такая. Есть желание — есть результат. Не раздумывать, а действовать. — И мужчина улыбнулся, хищно сверкая своими темными глазами. Доктор, не выдержав взгляда, развернулся и быстро вышел из комнаты. И он был готов поклясться, что услышал смех, но его заглушил очередной удар с поверхности.

* * *

— Вставай! — прогремел где-то над ухом его голос.

Я открыла глаза и увидела своего мучителя, склонившего ко мне лицо и как обычно со сверлящим взглядом. Мы тренировались уже второй месяц, но я все равно оказывалась каждый день вся в крови и без сознания. Да, создатель оказался прав: разум мой превышал человеческую норму, но что касается физической подготовки — ноль. Даже ниже нуля.

Мне приходилось каждый день вставать в шесть утра и идти в тренировочный зал, где ожидал он — всегда готовый к любой опасности, как будто и не спал. Может и я когда-нибудь смогу научиться, не спать. Хотя кошмары меня больше не мучили, я без задних ног приходила в десять вечера и заваливалась спать. И так каждый день: подъем в шесть утра, тренировка, мед. центр и спать, были еще, конечно, перерывы на обед и перекусы.

Инструктор никогда мне ничего не говорил, кроме обрывочных фраз или ругательств. Не знаю, что он хотел этим сказать, может задеть за живое, чтобы я расплакалась и убежала. Но об одном факте создатель, видимо, умолчал: я не плачу, а еще у меня до сих пор проблемы с бегом.

— Вставай, — уже как-то устало произнес он.

Я даже подняла голову, чтобы увидеть его. Устало он еще никогда не говорил. Может это уловка какая-то? Ой, кровь из носа хлынула, как вода из крана; а во рту творилось что-то невыразимое: половина челюсти была выбита основательно, так же, как и отсутствовали почти все передние зубы. И думаю, на следующий день проявилась бы парочка фингалов, если бы не одно но: каждый вечер после такой «тренировки» меня заштопывал создатель.

— На сегодня хватит. Ты опять ничему не научилась, как за сегодняшний день, так и за все предыдущие. Он повернулся ко мне спиной и направился в душевую комнату. Некоторое время слышался звук воды, затем тишина, и высокая фигура появилась в проеме двери:

— Иди. Я тебя здесь более не задерживаю. Жду завтра без опозданий.

Я встала и прошла мимо него к выходу из зала и мельком взглянула на свое отражение. Боже! Да он мясник… Если бы я чувствовала боль, то умерла бы на месте от таких ушибов и ранений. Выйдя, я бегом направилась в медицинский центр к создателю.

* * *

— Как прошла твоя тренировка сегодня? Ты хоть ударила его пару раз? — допрашивала меня Сара, усевшись рядом на кушетку, впрочем, как и каждый вечер, когда я прибегала в мед. центр, — Ты должна была его уже уложить на лопатки пару раз, а лучше всего разбить лицо так, как и он твое. — заявила она с таким воодушевлением, будто сама хотела избить Инструктора до потери пульса. Или сделать что-то другое, отомстить? Но за что?

Я промолчала. Как и всегда, слушаю ее болтовню, но никогда не отвечаю. Я ни с кем здесь не разговариваю, кроме создателя, но главный мой вопрос ему еще не задала.

— Здравствуй, Кира. Мда, сегодня ты выглядишь еще хуже, чем вчера, — сказал доктор, осматривая меня с обеспокоенным видом, — Сара, оставь нас, пожалуйста, я позову тебя позже.

— Да, доктор, — произнесла та, смотря в пол, и пулей выскочила из медотсека.

Доктор подошел к умывальнику и начал мыть руки, затем надел перчатки и подошел к столику со всеми инструментами.

— Она в Вас влюблена, Вы в курсе этого, доктор? — спросила я, пристально глядя ему в глаза, выискивая что-то. Что я в них хотела увидеть?

— Я слишком стар для этого, моя золотая, — произнес он, вкалывая мне в вену какой-то препарат; затем резко взял мою челюсть и рывком вправил ее на место, — подвигай челюстью, милая. Вот так, хорошо. Та-ак, теперь займемся самими зубами…хм, и где же они? Инструктор не отдает их, а забирает себе как трофей? — усмехнулся доктор, хотя в его словах я не уловила ни намека на сарказм.

— Сегодня он сказал мне, что я ничему не учусь. Чему же тут учиться, когда и так знаешь, как убить человека, если он намекает на это.

— Да? И как же ты намерена это сделать без физ. подготовки?… — Но не дождавшись ответа, доктор начал восстанавливать мои зубы лазером, поэтому я молчала. — Знаешь, дорогая моя, — прервал он молчание, — смысл не в том, чтобы знать, как убить, а в том, чтобы иметь силу, позволившую тебе сделать это, и сделать это незамедлительно. А я заметил в последнее время, что ты много думаешь, анализируешь, и это забирает свою долю времени. Поэтому ты приходишь, каждый день вся в крови, с переломами: ты не успеваешь дать ему отпор. А должна бы уже.

Он закончил, отложил лазер и уставился на мой нос, взял молоточек и еще какую-то длинную тонкую железную палку. Эта палка через мгновение оказалась у меня в ноздре и по ней сверху доктор начал долбить молотком. Я слышала, как в носу что-то ломается и хрустит, через некоторое время палка лежала вся в крови в физрастворе, затем доктор протер ее и убрал куда подальше от моих глаз. Повисла некоторая пауза, и я подумала, что пора:

— Но у него ведь годы практики, а я тренируюсь только месяц. Все вы надеетесь на мои блестящие результаты через месяц, почему? Из-за «материала»?

— Да, девочка, из-за него. Ты единственная такая; у тебя безграничная сила. Ты только должна научиться управлять и контролировать ее. И именно для этого к тебе приставлен Инструктор. Для такой огромной силы внутри, нужна и сила снаружи, ты должна понимать это. Как говорится, в здоровом теле, здоровый дух. — Вздохнув, сказал он и начал протирать какой-то мазью мое лицо.

Я провела языком по новеньким зубам — от них еще исходил привкус какой-то неестественной гари, но потерпеть было можно.

— Значит, если меня научить всем приемам в физическом плане и вручить оружие, то я стану супер-девушкой?

— Ты и будешь самым смертоносным оружием. И я надеюсь, что именно ты положишь конец этой войне. Политика, дипломатия и переговоры уже здесь не действуют и ничего не решают, только расправы и битвы. — И он как-то печально вздохнул, но потом моментально переменился. — Все. Иди в свою комнату, тебе рано вставать, думаю, после нашего разговора, в этом центре я буду видеть тебя реже.

Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. Так делают, наверное, родители по отношению к своим детям.

* * *

Не спится. 3:55. Черт, через два часа мне конец. Может выйти и пройтись по базе, пока есть время? Тем более раз нет сна, почему бы и не прогуляться, для моих мышц это было бы полезнее, чем лежать или сидеть в тесной комнате и снова смотреть на окно.

Я надела штаны, а поверх майки толстовку и вышла. Хм…а я и не думала, что в таком огромном здании будет так тихо. Я никогда не знала реальных размеров базы, так же, как и не знала, сколько здесь людей или этажей. Все свое время раньше я проводила в комнате или в лаборатории, но за последний месяц кругозор мой расширился до мед. центра и тренировочного зала.

Других солдат я тоже никогда не видела, одного лишь Инструктора и то, я не знаю, кем он был. Были еще врачи, лаборанты и пара охранников. Но я не думаю, что они — солдаты.

За этими размышлениями, я не заметила, как прошла в холл. Огромный и просторный, он был обычным, хотя с какой-то своей атмосферой и статуями, какие бывали раньше, до войны. Также там стояло много огромных растений, скорее всего искусственных, да несколько картин с членами правительства или Верховного Совета и, конечно же, по бокам свисали флаги и знамена Федерации: огромный синий ворон на черном фоне — «Холод, равнодушие и смерть всем врагам». Таков был девиз, который я прочитала в книге по истории. И с такой нашивкой была форма каждого нашего солдата.

Как оказалось, в холле я была не одна: за этими огромными растениями я не увидела двух мужчин. Одного я раньше здесь не видела, но он был в форме и ниже ростом второго. Ох, блин, второго я узнаю или увижу сразу среди тысячи других людей. Инструктор.

Я быстро спряталась за одну из статуй и вовремя, по-моему, он что-то услышал и повернул голову в мою сторону. Этот человек когда-нибудь спит? Они о чем-то оживленно разговаривали, но вполголоса. Не задерживаясь на месте, я отправилась дальше.

Я проходила в какие-то части корпуса, но везде требовался пропуск или разрешение, а у меня, ни того, ни другого не имелось в помине. Поэтому мне пришлось оставить идею рассмотреть все досконально, ну и ладно.

Через некоторое время, после крутых подъемов по лестницам, я вышла на первый этаж какого-то здания, ничего общего не имевшего с нашей базой, как я поняла. Так как мы жили под землей, это здание отлично прикрывало нас от опасностей извне. Я стала подниматься по этажам все выше и выше, пока не наткнулась на, своего рода, комнату, но с разбитыми окнами, которые когда-то были во весь рост, а сейчас здесь не было ничего, кроме клеенки, которая заклеивала эти «дыры». Кое-где она порвалась, и сквозь нее открылся вид с двенадцатого этажа. Я подошла ближе и увидела выступ, на который можно было сесть, поболтать ногами и увидеть пока еще темноту, а там вдалеке что-то светилось… Разорвав клеенку до конца, я подошла к выступу и стала вглядываться вдаль. Светилось, но не двигалось. Что это?

Мои размышления прервал писклявый звук. Будильник на часах. Нужно торопиться, иначе будет плохо.

* * *

Тренировочный зал был большой, да. Я сразу поняла, что здесь обычно тренируется не один десяток солдат. Но всегда мы находились здесь вдвоем. Кругом были маты, некоторые за ненадобностью использования были покрыты толстым слоем пыли. Над некоторыми в углах висели боксерские груши, к которым меня не подпускали даже на пушечный выстрел. Стены этого зала были зеркальными, это мне нравилось больше всего, ты мог в отражении отслеживать свои движения и корректировать с любой точки обзора. Но зеркальными стены были уже не все…из-за нас.

— Становись на весы, — «поздоровался» Инструктор, как только я зашла в зал. Я разулась и встала: 38 кг — это не показатель для второго месяца тренировок. Хотя, изначальный вес был куда скромнее — 33 кг.

— Ты ешь? — задал он этот вопрос, хотя скорее риторический, отвечать ведь я не собиралась. — Ладно, разминайся и начинай бегать, до тех пор, пока не остановлю. А я подумаю над твоим рационом. И он ушел к себе в кабинет, видимо, за инвентарем для сегодняшних занятий.

Я начала разминаться: что-то недовольно хрустело, тянулось, рвалось; а где-то что-то наоборот требовало этой разминки. И тут я поняла, что требует силы, энергии и физической подготовки: «материал». Я потихоньку начала идти быстрым шагом, закрыв глаза и ощутив поток воздуха внутри легких, почувствовала его, «материал». И меня это настолько подтолкнуло, что я побежала, но побежала не как обычно: еле-еле и спотыкаясь, а легко и непринужденно, как будто лечу. Даже дышать стало легче.

— Наконец-то. — Только и сказал Инструктор, появившись, со всем инвентарем. Оттащил его в угол и стал что-то помечать или записывать, я не столько обращала внимание на него, сколько на бег и дыхание; хотя, когда он сказал эту фразу, я чуть не споткнулась.

Спустя час, он все-таки меня остановил:

— Вот, теперь это твое меню. К концу месяца ты должна набрать хотя бы семь кило. Я развернула листок и увидела супер-правильное меню, только для тех, кто хочет набрать вес — в основном белки; «Ну ладно, наберу я тебе, мистер, семь кило».

— А теперь ударь меня. — Я оторвала взгляд от листка и опешила, но потом подумала: если смогла направить силу «материала» на бег, так можно и направить ее на удар. И ударила. Ну, попыталась. Как только я хотела до него дотронуться, он поставил блок и отбросил меня как щепку. Слава богу, отлетела в этот раз недалеко и не об стенку, а это уже результат. Я встала, разогналась и снова…отлетела.

— Ты будешь сегодня стараться?! Или мне опять придется избить тебя до потери пульса и нести в мед. отсек, как в первый раз?!

О! этого я никогда не забуду. Это было первое наше занятие: вырубил он меня хоть и не с первого удара, но в итоге пульс я потеряла и «в зеркало было страшно смотреть» (как сказала Сара), плюс я отлетела к стенке с зеркалами, и пара кусков тогда осталась в моей голове.

Я сплюнула в сторону: уже пошла кровь. Как-то быстро. Попробуем еще раз: я посмотрела ему прямо в глаза — темнота. А внутри меня что-то загорелось… оттолкнулась от пола и побежала с огромной скоростью, размахнулась и ударила его с такой силой, что даже услышала хруст, но не поняла чей именно: мой кулак или его челюсть?

Когда я открыла глаза (оказывается, я закрыла их перед ударом), то увидела, крепкого и мускулистого мужчину, стоящего на четвереньках ко мне спиной, и схаркивающего что-то…зубы? кровь? Он медленно стал подниматься, качаясь, но все-таки удерживаясь в сознании. Я стояла неподвижно все в той же позе, в какой долбанула этого садиста.

— Ты мне челюсть сломала! — не услышав последнего слова, я почувствовала, как из груди резко вышел весь воздух: ударил в сплетение, даже в глазах потемнело. Я начала жадно хватать ртом воздух, но не успела и сделать пару вдохов, как услышала хруст ребер. Пока я там разбиралась со своими черными пятнами перед глазами, Инструктор перекинул меня через себя, как палку, и со всей силы я ударилась об пол.

Эти черные пятна перед глазами и нехватка воздуха вообще дезориентировали меня, поэтому я просто перевернулась на спину и с отдышкой сказала:

— Ско-ль-ко Вам-лет? — Да, это самый глупый вопрос, который можно было задать, но уже поздно.

— Надо же, кто-то умеет разговаривать, — ехидно и с каким-то усилием раздалось где-то сбоку. Я все моргала и моргала, а пятна не пропадали, лишь еще одно появилось справа. Но потом я поняла, что это голова, точнее Инструктор.

— А сколько ты мне дашь?

— Двадцать семь.

— Хм…пусть столько и будет. Ведь настоящий возраст я бы никогда тебе не сказал.

— Вы боитесь? — наконец эти пятна прошли, и я смогла посмотреть в черные глаза. Его брови вздернулись высоко, это я поняла было от удивления.

— Мне нечего бояться, девочка, если я скажу свой настоящий возраст, тебя придется убить, но ведь ты так важна для Федерации и для доктора, что мне не хотелось бы лишать тебя жизни и расстраивать добрую половину людей.

— А мне четырнадцать недавно исполнилось, — почему-то ответила я. Зачем ему знать об этом? Зачем вообще было разговаривать с ним?

— Мне неинтересно, когда и сколько тебе исполнилось.

Он резко встал, ощупал свою челюсть и произнес:

— Сегодня не тебе одной придется идти в мед. отсек, — и я заметила тень улыбки, которая сразу же пропала, — вставай, мы только начали. Бери скакалку и начинай прыгать, надеюсь, это ты в состоянии еще сделать.

Уже полностью восстановив силы, я встала и взяла скакалку. Но при каждом прыжке, внутри меня что-то стукало или терлось об органы. Ах, да, ребра…а ведь это только начало тренировки, пришлось продолжать, иначе, он мне еще что-нибудь сломает, прежде, чем я доберусь до мед. отсека.

* * *

После очередной тренировки, я отправилась не в свою комнату, а туда, куда уже давно хотела попасть. Но успехи в использовании моей силы отмели эту необходимость. Теперь же я просто туда стремилась, мне стало тесно в своей комнате, и надоело смотреть все в ту же неменяющуюся картину на окне. А оттуда видно что-то совсем другое — чего я еще не знаю.

Я поднялась и зашла в эту комнату: за несколько недель здесь ничего не изменилось — пустая, залепленная клеенкой вместо окон, какой-то хлам возле выхода и только одна из клеенок разорвана до конца. Несильный ветер колыхал эти обрывки. Я подошла к тому месту и села на выступ. Пропикали часы на руках — нужно есть. Хоть и вкус у этой еды был для меня непривычен и нов, должна отметить, что диета действенная: за эти три недели я набрала пять кило. Еще два, и я утру нос этому гаду.

Что у нас сегодня? Куриная грудка, снова яйца, и салат какой-то, да еще протеиновый коктейль. Я засмотрелась вдаль на этот свет, не понимая его природу; он также не двигался, но светил так ярко, как звезда на небе; которых уже давно не было видно за слоем дыма. О звездах я слышала и видела картинки и думаю, они бы выглядели точно также, как и этот свет вдалеке.

Я жевала, жевала и за мыслями об этом свечении не услышала, как со мной кто-то говорил; мне пришлось извернуться на выступе, чтобы увидеть его. Высокий мужчина, может парень; то, что это мужчина (или парень), я поняла по телосложению и теперь уже по голосу, лица я его не видела — он был в шлеме; такой шлем был от силовой брони: весь черный и блестящий, с затонированной маской перед лицом. Сам костюм был облегающим и повторял каждый изгиб и мускул его тела. Хоть и на взгляд этот костюм казался хрупким и как ткань, на самом же деле он был крепче обычной стальной брони. Такие носили элитные солдаты Федерации — я видела в фильмах по истории. На левой груди был синий ворон и внизу девиз, тот самый…

О, и да, у этого парня был автомат, дуло которого было направлено на меня…

— Спрашиваю в последний раз: ты кто такая и что здесь делаешь!? Ты язык проглотила, милая? — голос у него был хоть и предупреждающий, сулящий неприятности, я поняла, что он не собирается стрелять.

Я отвернулась от него и продолжила трапезу — мне не было дела до какого-то там солдата, и уж тем более я не собиралась перед ним отчитываться. И тут я почувствовала, что дуло уткнулось мне прямо в затылок:

— Ты, твою мать, охренела? Не отворачивайся от меня, когда я с тобой разговариваю! Ты как сюда пробралась? — его голос уже стал яростным. Я лишь глубоко вздохнула, прожевала кусок курицы и подвинулась, освобождая место на выступе. Сначала он снова поднял автомат, затем замер, видимо, о чем-то задумавшись, и спросил уже как-то с жалостью, что ли:

— Что, немая? — он опустил автомат, но не рискнул сесть рядом. Да уж, здоровый парень боялся девочки, весом, наверное, чуть меньше половины его собственного. Я посмотрела на него еще раз и похлопала по месту, которое освободила для него.

Щелчок. Хм…предохранитель. Ну хоть целиться уже не будет и на том спасибо. Я снова уставилась вдаль, на тот свет. Вдруг слева от себя услышала шорох и возню: солдат перекидывал автомат на ремне себе за спину и уселся рядом, но шлем так и не снял, он спокойно произнес:

— Тебе не следует здесь находиться, мало ли, кто мог тебя увидеть. Тебе нужно идти в безопасное место, где много гражданских, которых на рассвете увезут в город.

И он указал пальцем прямо на то свечение. Город. Так, значит, это огни города? Странно, я думала, все города пустынны или разрушены, и люди прячутся под землей. Как и наша база, которая находилась под землей и скрывалась в тени этих огромных одиноких построек былого великолепия.

Мы молчали некоторое время, задумавшись каждый о своем. И я осознала, что краем глаза рассматриваю его; его форму. Она была вся черная, но кое-где просвечивала синим, видимо, электричество или свет этого костюма. Я даже не заметила, как протянула руку и дотронулась до костюма: на ощупь он был как чешуя какой-нибудь рептилии, но очень мелкая и очень крепкая чешуя. По-моему, парень даже не почувствовал, как я дотронулась до него; но голову все-таки повернул. Я подняла взгляд от руки и увидела лицо девушки: худое, с выпирающими скулами, впалыми щеками, немного румяное; с тусклыми, но темными волосами, затянутыми сзади в хвост и чуть полные губы, но бледные, чтобы выглядеть красиво; и ее глаза, обычные карие, ничего не выражающие глаза, смотрели на меня бесстрастно.

Мое отражение. Я никогда не обращала внимания на себя, но сейчас рассмотрела себя с такой точностью и ясностью, что поняла — я больше не выгляжу как ребенок: поправилась, выросла (да, да поправилась!). Вот что имел в виду создатель: сила, которая внутри меня, должна соответствовать и контролироваться силой снаружи. Значит, Инструктор не просто хотел откормить меня и отправить на убой как свинью; хотел посмотреть, на что я буду способна в будущем — не всегда же мне бегать и прыгать на скакалке.

Послышался какой-то механический звук, как от открывания дверей в фильмах про космос. Это солдат снял свой шлем, повернул голову и посмотрел мне в глаза. Наверное, как любая другая девушка-подросток я должна была растаять и сразу же с первого взгляда влюбиться в этого парня. Но то, что предстало моему взору, не произвело на меня ровно никакого впечатления: ему было на вид где-то двадцать два года, не больше; голубые глаза, русый цвет волос и загорелая кожа, а губы были среднего размера. Ну прям плейбой, или как там говорят девушки. Саре бы он очень понравился, будь она помоложе.

— Я Макс, — и он протянул мне руку в механической перчатке.

— Проект «Кира», — ровно ответила я на его рукопожатие. И тут он резко, от удивления, отпрянул от меня и соскользнул с выступа: хорошо, что мы держались за руки. Я ухватилась за него покрепче, но его вес был не по моим меркам, и он тянул меня за собой. Я мельком увидела, как его шлем ударился и раскололся о землю на мелкие кусочки и представила его…что с ним будет, если отпустить: расколется и разлетится на куски как шлем, или превратится в лепешку.

«Ты слишком много думаешь, анализируешь…действуй и у тебя все получится», — раздались в голове слова создателя. И я даже не заметила, как закинула его обратно в комнату. Но он не просто попал в комнату, а отлетел прямо к противоположной стороне, где находился выход.

От пыли, поднятой им, ну и, конечно же, мной, он начал дико кашлять. Я встала, думая, что предполагается делать в такой ситуации, но ничего не зная о первой помощи, я просто стояла и, сложив руки, смотрела на него. Когда жуткие спазмы прекратились, и он вздохнул нормально полной грудью, то поднялся и взглянул на меня бешеными глазами, которые покраснели на месте белков: видимо, у него была аллергия на пыль, и он поэтому не снимал так долго шлем. Упс…

— Ты…ты разговариваешь! — скорее утверждал, чем спрашивал этот бедолага. И направил на меня свой автомат. — Почему до этого молчала? Я столько раз у тебя спрашивал! — по-моему, у него началась истерика. Он начал сокрушаться, что-то насчет разбитого шлема, но я уже не слушала, отвернувшись от него, я собрала свои вещи, и уже было вышла из комнаты, как он спросил:

— Проект «Кира»? Так вот, что ты тут делаешь — ты из базы. Скучно стало под землей; решила народ попугать. Что ж тебе это удалось, твою мать. — Видно, что паника уже прошла, и солдат перешел на ругательства: не мог смириться, что девчонка спасла ему жизнь. Вот и бесится.

— Ты можешь просто сказать «Спасибо»… Твое уязвленное самолюбие сейчас ничем тебе не поможет.

Он вздохнул, протер глаза:

— Извини, я просто в шоке: вот я висел на волоске от смерти, а вот стою и разговариваю с секретным объектом…и да, спасибо; хотя в этом есть и твоя вина. — Он нервно рассмеялся, и это немного разрядило обстановку.

— А что у тебя с глазами? — все спрашивал он меня и пытался заглянуть в них.

— А что с ними не так? — ровным тоном спросила я.

— В них был свет, и потом ты быстро закинула меня внутрь, ты даже перестаралась. Повернулся к тому месту, куда он упал и развел руками. Все было вверх дном. Парень прыгал вокруг меня, как заведенный: никогда такого не видела. Наверное, волна шока все-таки не прошла:

— Ты ранен? — спросила я, чтобы отвлечь, наконец-таки, его от моих глаз.

— Нет, Слава Богу. Но за шлем мне придется отвечать по всей строгости закона, — и он утих; задумался о предстоящем разговоре с командованием. — Ладно, пойдем, провожу тебя, проект «Кира» .кстати, могу я звать тебя просто по имени?

— Не стоит. Иди, отчитывайся за шлем. — И я быстро вышла из комнаты, не ответив на его последний вопрос.

3

— Ее нужно выпустить на пару часов. В соседнее поселение, чтобы она увидела других людей и ситуацию, которая сейчас происходит.

— Еще рано. Она не готова к выходу в люди.

— Но она же была в том здании, видела издалека город. Парень нам все доложил.

Доктор Брэннон не любил и не хотел разговаривать об объекте с генералом Конродом, но ему приходилось, ведь это именно он профинансировал все его исследования, и был в долгу у него. Черт, как он не любил оставаться в долгу. Особенно у таких людей, как генерал.

Хотя ему ли говорить о хороших людях, о честности и справедливости. Кира. Он уже обманул ее, «убил», потом стер ее память. Доктору казалось, что, знай она правду, не раздумывая, оторвала бы ему голову.

— Хорошо. Я с Вами согласен, генерал. Но пусть пойдет не одна и не в сопровождении охраны. Я бы настоял на такой кандидатуре как Инструктор. — Господи прости, если он произнес это вслух. Но лучшего защитника для нее ему пока не найти.

— Инструктор…специфический выбор, — он ухмыльнулся. — Хорошо. Я отдам приказ: через два дня они отправятся в Лэксон-сити, на полдня. Всего доброго, доктор.

— До свидания, генерал. — Он вздохнул и отключил приемник разговора на компьютере.

После случая в здании, Кира прибежала к нему и все рассказала. Он и подумать не мог, что такая маленькая, хрупкая девушка вытащит солдата, да еще и в силовой броне.

«Материал». Неизведанная и неиссякаемая сила. Почти пятнадцать лет он проводил исследования на предмет его существования. И вот нашел. Четырнадцать лет назад он впервые услышал сигнал от своих коллег, врачей о сложных родах женщины, которая произвела на свет ребенка с сияющими глазами. Но тогда этот факт замяли и шума даже не произошло. Тайно были взяты лишь анализы, и после доктор понял, что ребенок необычный и чем-то обладает, какой-то силой схожей с теми исследованиями, которые он проводил. И начал пристально следить за этой семьей. Он думал, что и второй ребенок, но постарше, тоже обладает такими же способностями, ведь мать и отец у них были одни и те же. Затем он провел дополнительное собрание со своими коллегами со всего света, точнее с той частью света, с которой война не велась. И все пришли к выводу, что девочка была единственной носительницей и что существовали силы, неподвластные человеческому разуму.

У доктора же имелась теория, которой он ни с кем не делился. Он предполагал, что в ответ на эту войну, которая испещрила Землю многими дырами и износили ее. Она, планета, выплеснула поток своей жизненной энергии, и он попал в чрево женщины, когда та была беременна Кирой. Но опять же, то была лишь теория. И никаких доказательств нет. Но каким-то же образом «материал» появился в ней…

* * *

— Бей. Сильнее. Давай, твою мать! И дыши, сколько можно тебе повторять! — я изо всех сил старалась выбить дух из этой груши, но пока что дух выходил из меня. А еще над ухом орал этот ненормальный. Мне-то все равно, что он там кричит, но голос у него был такой, что у обычного человека кровь застыла бы в жилах. Я невольно отвлеклась, чтобы посмотреть на выражение его лица. Но тут же получила поддых и меня согнуло пополам, на половине пути он поймал меня за кадык и начал давить, отчего мне стало не хватать воздуха, и перед глазами все поплыло. Инструктор поднял меня одной рукой, держась за мою шею, пристально смотря мне в глаза, зашипел, как змей:

— Что ты хотела увидеть на моем лице, девчонка? — и он оторвал меня от пола, но склонил мою голову к своей так, что я могла поклясться, что услышала хруст в шее. — Отвечай!

— Я… — не могла никак набрать воздуха и сказать, — я (кашель), хо-тел-а (бульканье). Мужчина скривился и отбросил меня от себя, как котенка. Да я набрала те семь кило, но, по-моему, мой вес не шел ни в какое сравнение с его силой. Наверное, если бы я весила сто килограммов, то все равно бы отбросил как пушинку.

Я лежала на животе, кашляя и харкая всем, чем можно; думала, что и кадык тоже пойдет следом, но нет. Прокашлявшись, я медленно, но верно восстанавливала дыхание и села на колени, опершись о ноги руками, голову я все еще не поднимала, но услышала его приближающиеся шаги. Инструктор сел напротив меня также как и я и ждал, чего?

Наконец дыхание восстановилось, зуд и жжение в горле поутихли. Я подняла голову (при этом что-то хрустнуло) и посмотрела на него, не в его глаза, а на лицо: каменное выражение; даже не моргает, ровный и изящный нос; губы, они были выразительные, про такие губы в романах о любви раньше сказали бы, как же там…спелые, сочные, что ли; черные волосы, зачесанные назад, они, наверное, закрывают ему даже лицо, но на протяжении всех тренировок он их все время собирает в маленький хвост. У него был даже загар, несильный, но заметный. Я рассмотрела все с точностью, как ювелир бриллиант, и сказала бы, что он идеален, если бы не глаза… По какой-то причине я не могла долго смотреть на них (а глаза ли это были). Тьма, бесконечность, пустота.

— Что, понравился? — холодным голосом спросил он. Значит, получал удовольствие от того, как я его рассматриваю.

— А вы думаете, сможете кому-то понравиться с такими глазами? — Я не стала дожидаться его ответа и сказала все прямо в лицо. — Отвечая на ваш предыдущий вопрос, скажу, что думала увидеть на вашем лице наслаждение, которое должны испытывать, когда мучаете своих учеников, но его там не было. А, значит, вам противно то, что вы делаете, и это все маска. Отвечая на ваш последний вопрос, скажу лишь, что ничего не чувствую, совсем, так как была лишена этого с рождения. И не знаю, что такое нравится — не нравится.

После этих слов я встала и подошла к груше, снова пытаясь выбить из нее как можно больше. А он так и сидел сзади меня. В огромном зеркале напротив я лишь заметила, что он улыбается.

* * *

День выдался не только тяжелым, хоть я и не чувствовала усталости, ощущение того, что атмосфера вокруг давит была ужасной. Каждый, кто мне встречался на пути в лабораторию, хоть и улыбался приветственно, выглядел так, будто держит на себе все проблемы человечества. Да, я слышала об этом дне, день Хандры и Великой Печали. Так шутливо прозвали его ученые-аналитики. Первый день последнего месяца весны, в преддверии лета плюс еще действительная жара на поверхности и магнитные бури плохо сказывались на человеческом организме. Поэтому в этот день никто не работал, все сидели в своих комнатах и, как говорится, хандрили.

Все из лаборатории торопились по постелям. Все, кроме доктора. Да, ему тоже я видела было плохо, он был бледный и печальный, но не уходил. Работа превыше всего — его девиз по жизни. Сара тоже старалась идти по его стопам, но у нее слабо получалось.

— Мне надоело видеть тебя в таком состоянии каждый день. — расстроено сказал создатель, как только вошел в мед. отсек, — сегодня просто мясорубка какая-то, а не лицо; а с ногой что?

— Просто кто-то сегодня кого-то задел за живое, — сплевывая почти на каждом слове, выговорила я.

— Что ты ему сказала? Ты что-то начала чувствовать? — быстро и взволнованно спросил доктор. Его руки начали немного подрагивать, когда он готовил шприц с лекарством, но, как ни странно, попал в вену с первого раза.

— Нет, я ничего не чувствую. Вы же знаете, я изучала психологию и эмоции в частности. Вот и проверила свою теорию на практике.

Кажется, доктор глубоко выдохнул:

— И вот результат сидит передо мной и сплевывает после каждого слова! Ты же знаешь, как я волнуюсь за тебя. Если бы ты сейчас все это чувствовала, ты бы так кричала, что я, наверное, не сдержался бы, да и Сара тоже.

Мне какое дело до Сары и до Вашего сдерживания? Этот вопрос остался у меня в голове. Почему-то я не стала его произносить, что-то остановило.

Когда доктор поднял штанину, он выругался. Я подняла голову и увидела, что вместо коленной чашечки пустота — мясо, две кости торчат и везде кровь, кровь. В комнату влетела Сара с какими-то документами, но как только она увидела мою ногу, резко развернулась и побежала в туалет.

— Что с ней? — не поняла я.

— Ее тошнит. Видишь ли, не каждый может видеть такие вот картины насилия и сохранять хладнокровие, плюс ко всему еще сегодня этот проклятый День. По-моему, Инструктор скоро соберет весь твой скелет. — Попытался пошутить он, но лишь вздохнул. Потом воткнул мне в мышцу на ноге здоровый шприц. Началось какое-то покалывание, и доктор начал работать.

Мы сидели в молчании, только я иногда сплевывала кровь или зубы, да сморкалась кровью. Еще стучали инструменты доктора. Он даже начал напевать какую-то мелодию, а иногда двигаться в такт ей. Сара так и не появилась.

— Я, кстати, забыл тебе сказать, послезавтра днем ты и Инструктор едете в местное поселение.

— С какой целью? — сплюнула я в ведрышко.

— Осмотреться, познакомиться с другими людьми. Возможно, ты там чему-нибудь научишься. Тебе это будет полезно.

— Ладно. — Уже высморкалась я в ведро.

— Так…после того, как я подправлю тебе лицо, пойдем в лабораторию, сегодня ты поспишь там. Из-за ноги, ребер и шеи тебе нужно восстановить все в рабочее состояние, поэтому проведешь ночь в «кровати». Хотел бы я знать, что же ты такого сказала или сделала, что он так тебя избил.

— Я сказала ему правду, но она ему, видимо, не понравилась.

Создатель лишь тяжело вздохнул: переживал, я так поняла.

Через полчаса его трудов надо мной, я лежала внутри «кровати» голая, уже не выглядевшая как скелет, но все равно была худой для той нормы, которую предусматривал для меня Инструктор. Физ. раствор еще не начал наполнять «кровать», мне только надели маску, закрывавшую нижнюю часть лица, чтобы дышать, «Выпрямись, Кира», — услышала я голос доктора неподалеку. Я выполнила его просьбу и почувствовала, как стальные обручи обхватывают мои запястья, шею, голени и пояс; также появился какой-то стальной обод, который закрыл половину головы, накрывая глаза, и видеть потолок я уже не могла. Затем крышка «кровати» стала опускаться, оставив меня лежать в герметичной капсуле; вдруг стало слышно, как раствор наполняет ее. Еще из меня торчало множество трубочек. Когда «кровать» полностью наполнилась, она перешла в вертикальное положение. Вот в таком состоянии я проведу всю ночь.

Темнота. О, нет, снова! А там, где темнота, есть и пустота. И крик, нечеловеческий; нет, не крик, вопль. И не один, а сотни, тысячи — все они слились в один протяжный вой… боли? Боль…

Вдруг внутри что-то щелкнуло как выключателем, и все стихло. Тишина и что-то впереди светится, белое или желтое, но очень яркое. Зовет…меня? Иду, конечно, иду, лишь бы не слышать этих криков.

Резко открыв глаза, я обнаружила, что все еще нахожусь в «кровати», но обода на глазах уже не было. В остальном же ничего не изменилось, кроме, разве что, на меня кто-то пристально смотрел, выжигал во мне дыры. Я пыталась мотать головой, но стальной обруч на шее мешал сделать хоть какое-то движение. Из-за физ. раствора глазам было трудно на чем-то сфокусироваться. Если узнаю, кто наблюдает за мной, шею сверну — это я уже умела. И вдруг меня как будто потянуло посмотреть направо: ага, ну конечно, вот откуда мне снилась эта темнота. Инструктор стоял и пожирал меня взглядом своих «черных дыр»; затем нажал на панели управления комбинацию клавиш, и физ. раствор начало спускать, как в ванной воду, через отверстие снизу. После, капсула приняла горизонтальное положение, и все стальные обручи отстегнулись. Я сняла маску и вылезла из капсулы. Инструктор до сих пор выжигал во мне дыры. А мне оставалось только подойти к нему, и уставиться на него в ответ.

— Иди в свою комнату и прими душ. Встретимся через полчаса в зале.

Он повернулся ко мне спиной и вышел.

Через час я, как обычно, бегала. Но бегала уже на высшем уровне. Хоть что-то получается. Потом скакалка, спарринг с этим монстром, опять скакалка, бокс с грушей.

И тренажеры. Сегодня у нас верхняя часть туловища, значит, мне конец — руки были до сих пор слабы. А Инструктор не поможет, покажет, как надо делать, но не поможет. Где надо, так вообще сломает какую-нибудь кость.

— Ты держала до того, как я прибыл сюда в руках пистолет или автомат? — перебил мои размышления этот садист.

— Нет. — Коротко и ясно.

— Тогда иди сюда: сегодня я буду учить тебя, как держать правильно в руках пистолет. — Сделал он акцент на слова «держать» и «правильно».

— Лишь держать? — спросила я, подходя к нему и сбрасывая толстовку: пот стекал ручьем.

— С тебя большего пока и не требуется, да ты и не сумеешь, — ехидно сказал он. Эта фраза зацепила бы меня, не будь я настолько равнодушна, как к нему, как к ней, так и к этому пистолету.

— Это Беретта. Держи ее в руках так, как я сейчас: дуло должно смотреть от тебя, а не на тебя. Это — предохранитель, помогает тебе не наделать глупостей, так что ты пока будешь пользоваться с ним. Это — магазин с боевыми патронами, здесь семнадцать штук; отводишь затвор до характерного щелчка, убираешь кнопку предохранителя и целишься. Это спусковой крючок, с помощью которого и происходит выстрел.

Он вытянул правую руку перед собой и начал стрелять по мишени. Звук был сильный, но я знаю, что другие оружия не лучше, поэтому хладнокровно стояла и смотрела, попадет ли этот орел хоть во что-нибудь.

Нда, от мишени ничего не осталось.

— Держи, — и отдал мне пистолет, поначалу он оказался большеват и тяжеловат для моей руки, и тогда я взяла его двумя руками, убрала с предохранителя, встала прямо, расставив ноги, и вытянула вперед руки. Правда, прицеливаться было не во что, кроме как в гвозди, вбитые в стену, они вырисовывали круг. Я прицелилась в один из них и выстрелила: мимо. Сзади подошел Инструктор, сейчас опять что-нибудь скажет. Вместо этого, он положил свои руки на мои и помог правильно прицелиться: «Стреляй», — шепнул он на ухо и убрал свои руки, но не отошел. Я выстрелила, два раза. Один промазала, второй попала.

— Попробуй еще раз, — прошептал он мне сладко на ухо. Я закрыла глаза, внутри что-то взорвалось и, открыв глаза, увидела все в новом цвете, виде и качестве. Я вертела головой во все стороны и видела, все с такой детализацией, с таким качеством, что любой бы позавидовал. Но что-то меня не устраивало…сзади, назад, я не могла повернуться и посмотреть назад, там что-то было такое, чего моя сущность не хотела видеть…темнота.

Потом я услышала голос, холодный, предвещающий смерть, но в то же время обещающий:

— Стреляй, солнце. Я долго ждать не буду и разверну тебя к себе.

После этой фразы я выпалила всю обойму до конца. Я даже не помню, куда целилась, а когда посмотрела, то от места, где были гвоздики, осталась дырка в стене.

— Для первого раза неплохо, — проговорил тот же голос. Пистолет выпал у меня из рук, я упала на колени и заткнула руками уши, чтобы не слышать это…после, всегда будет темнота и крики, тысячи криков. Внутри часть меня съежилась от этого напора. Но потом я почувствовала прикосновение к плечу и уже своим голосом Инструктор сказал:

— Вставай, тренировка только началась. Запомнила, как держать пистолет? — Я все еще молчала.

— Кивни, если запомнила, — моя голова медленно опустилась и поднялась. Он быстро развернулся и прошел в свой кабинет. — Мне подойти и выбить из тебя всю дурь, чтобы ты начала заниматься? — Спросил он, наполовину развернувшись ко мне.

Я быстро встала, убрала, наконец, руки от ушей и побежала по залу. Через полчаса он выйдет из комнаты и будет спарринг: пришло время надрать кому-то задницу, с этими мыслями я побежала еще быстрее.

Хруст. Такой знакомый хруст кости раздался в тишине тренировочного зала. И я поняла, что победила — я сломала руку, точнее кисть, точнее палец Инструктору. Но он, кажется, этого даже не заметил и продолжил бить, только уже сильнее, но теперь он подсказывал (с чего такая доброжелательность?):

— Уклоняйся!…Ставь блок…Дыши, помни про дыхание!

Я хотела повторить, что произошло ранее: разбудить или достучаться до своей силы, но она не хотела откликаться. И вот знакомый хруст, вот только это моя рука, левая, затем быстрый удар в живот. Соберись! И вдруг! Я остановила его правую руку, стремившуюся к моему виску, подняла голову и смогла посмотреть ему в глаза. Я со всей присущей мне теперь силой сжала его кулак, как комок бумаги и ударила его между ног, да так, что Инструктор согнулся пополам, но я схватила его за кадык и подняла голову, направляя к своему лицу:

— Тебе понравилось? Понравилось наблюдать за мной в лаборатории, извращенец? — И снова я ударила его со всей силы уже по ребрам, стала молотить по лицу, ломая каждую косточку, вспоминая каждый свой день в мед. отсеке. Потом резко все закончилось: видимо, Инструктор пришел в себя и отбросил меня в противоположный конец зала. Надо же, давно такого не было, ох и сильно же его разозлила. Но я уже не помню, что произошло дальше — я отключилась; помню только, как кто-то тяжело дыша, нес меня по воздуху, а после, я нырнула в тьму.

Очнулась я, резко вскочив и не понимая, где и что произошло. Я осмотрелась: справа — металлический шкаф; слева — моя кровать и собственно я; посередине — лже-окно, такое знакомое — без занавесок, но с железными ставнями; простой серый ковер на полу сзади входная дверь. Моя комната. Откинувшись на подушку, пришла мысль — хоть нет темноты…

* * *

— Нет, сегодня ты туда не поедешь.

— Вы же так хотели, чтобы я узнала что-нибудь полезное; увидела, как живут люди во время войны.

— Я и до сих пор считаю, что тебе это будет все на руку, но после некоторых событий, произошедших вчера, я…эмм, не могу отправить тебя без должного сопровождения.

— А что не так? Разве я не отправляюсь с Инструктором?

— Ладно… — и доктор, вздохнув, произнес. — При вчерашней вашей стычке или драке, как вы там это называете, произошел кое-какой инцидент.

— Какой? Вы видите, что со мной все хорошо, все зажило.

— Речь не о тебе… — он замялся, прежде чем договорить. — Ты до такой степени избила Инструктора, что, принеся тебя в мед. отсек, он рухнул без сознания, и пришлось его поместить на некоторое время в твою «кровать». Вот.

Так это он нес меня. Потом сам же и вырубился. Что там произошло? Помню урывками: вот я ломаю ему палец…он мне руку; потом что-то взорвалось внутри и растеклось по всему телу; сжимаю его кадык и что-то говорю… Ха, я утерла-таки ему нос… А как же вырубилась я? Ах да, знакомый удар об стенку, но в этот раз было сильнее; тяжелое дыхание надо мной, и я очнулась в своей комнате.

— Можно к нему сходить, посмотреть, как его дела? — произнесла спокойным тоном, а сама думала, как буду теперь я выжигать в нем дыры и смотреть, что он при этом чувствует.

— Не сейчас. Возможно, вечером…тем более, зачем тебе это? — в замешательстве проговорил доктор.

— Я хочу увидеть, что с ним сделала: ушибы и ранения, какой степени и увидеть, что он чувствует при этом. — Честно призналась я.

У доктора чуть глаза из орбит не вылезли, на лбу появилась испарина, и руки его снова начали трястись. Но через несколько минут он закрыл глаза и глубоко вдохнул и выдохнул…сделал так несколько раз, приметила я.

— Ладно, пойдем.

Мы шли по длинному и большому коридору, со всех сторон светили лампы. Когда подошли к двери лаборатории, я задумалась, что никогда не была на стороне наблюдателя; я всегда была в центре событий, и капсула находилась в центре зала лаборатории. Теперь же, зайдя внутрь, я увидела огромный исследовательский центр: было много людей, снующих туда-сюда, некоторые подходили к доктору и спрашивали его о чем-то. Я стояла на мостике второго этажа и мне открывалась вся картина первого: внизу стояли двумя полукругами огромные компьютеры, обеспечивающие и следящие за жизнеспособностью человека в капсуле; все мигало, сверкало и пищало; за этими компьютерами сидели врачи и что-то печатали на своих устройствах; а еще здесь было много проводов, труб и шлангов…и все они вели путь к капсуле, которая стояла в центре всего.

Затем я перевела взгляд и увидела предмет моего интереса. Он был в той позе, что и я в прошлый раз: в вертикальном положении. Но было одно, даже несколько «но»: Инструктор был без стальных обручей на конечностях и поясе, без обода на глазах и без маски. Он что, не дышит? И как он держится неподвижно в таком положении?

Я было хотела повернуться к создателю и спросить, как заметила сзади Инструктора какое-то приспособление, повторяющее его позвоночник — оно было темного цвета и явно железное, но на сгибах искусственных позвонков виднелся свет. От него отходило много креплений. Наверное, генератор какой-нибудь, чтобы держался ровно. Он был прикреплен к его позвоночнику, видимо, на нем мужчина и висел.

Но выглядел этот парень и правда плохо: лицо его было, мягко сказать, ужасающее — развороченный нос, но кровь уже не шла; вместо глаз щелочки и фингалы; кости поломанной челюсти торчали с одной стороны и разбитые губы; даже волосы на голове были выдернуты, ого. Синяки и ссадины были по всему телу, даже вмятина с левой стороны ребер; рука, точнее кисть была деформирована до неузнаваемости; тот самый палец, который я сломала в начале, торчал в сторону, в отличие от остальных. Я опустила взгляд ниже: только теперь я поняла, что он был голый. Первый раз за свое существование увидела голого мужчину. Я стояла и внимательно рассматривала то место между ног, но ничего не понимала: как оно может нравиться женщинам. Ну ладно…с ногами вроде у него все было в порядке: никаких переломов и ран я не увидела. Но оставался вопрос.

— Ну что, налюбовалась своей работой? — как-то недовольно спросил доктор.

— Не вы ли все хотели, чтобы я надрала ему задницу? — парировала я.

Он запнулся, но произнес:

— Да, мы хотели. И получили результат.

— Доктор, почему он без стальных обручей и почему Вы не обработали сначала ему все раны, как мне, а потом поместили в капсулу?

— В стальные обручи он бы не поместился, так как их делали под тебя. А не обработал все раны и переломы, потому что не успел — он начал терять сознание и проваливаться в кому сразу же, как принес тебя. Поэтому, когда он придет в сознание, я начну ему все вправлять и выправлять, в общем, все, что делал с тобой все эти месяцы. Это ты его так за все разы сразу что ли? — спросил он, немного расслабляясь и улыбаясь.

— Не исключено. Но как он дышит без маски?

— Он не дышит. Я не знаю как, но он не дышит, хотя сердце и мозг его работают.

Через всю лабораторию к доктору подбежала Сара с горящими глазами и что-то быстро начала ему тараторить, потом она подняла на меня взгляд и посмотрела так, что я бы сказала — она ненавидит меня:

— Получилось все-таки? Ты его чуть не убила! — выкрикнула она, затем быстро скрылась за какой-то из дверей.

— Вот видишь, ты была не права. — Я молчала, все еще смотря в след этой ненормальной и не понимая такую смену настроения ко мне. — Она влюблена вовсе не в меня, а в Инструктора. Господи, что она в нем нашла, — пробормотал себе под нос доктор, — зверь, монстр…может сейчас девушек такие привлекают…

— Мне все равно, — прервала я его бормотание. — Я лишь приходила посмотреть на результат своей работы. — Если понадоблюсь, я буду в комнате.

— Хорошо, милая. — Он поцеловал меня в лоб… снова?

* * *

Огни в кабинете доктора погасли. Значит, и он уже ушел. Он всегда работает допоздна, а иногда, когда дело касается его любимой Киры, он вообще не спит. Чушь! Ее невозможно убить. Что он в ней нашел или, таким образом, он искупает свои грехи. Как будто это ему поможет. Девушка услышала удаляющиеся шаги и со вздохом облегчения почувствовала, что она наконец-то одна. Хотя, не совсем.

Выйдя из своего укрытия, она бегом направилась к лаборатории, доставая на ходу пропуск. Теперь никто не сможет помешать, закрыв за собой дверь, она сняла халат и очки и медленным шагом подошла к капсуле. Прислонив руку, она сразу одернула ее как бы боясь потревожить его сон, но, осмелев, она прикоснулась и улыбнулась во весь рот. И смотрела на Инструктора, затаив дыхание. «Любимый». Жадно рассматривая каждый сантиметр его тела, она вспоминала каждую их встречу на базах Федерации. Она специально выбивала себе обучение в то или иное место, где оказывался Он, чтобы в лишний раз побыть с ним. С того самого момента, когда он вскружил ей голову в Финиме. Ей было всего двадцать, молодая, подающая надежды лаборантка. Заметила его случайно по пути домой и понеслось. Девушка негромко захихикала, вспоминая это.

— Что она с тобой сделала? — шепотом произнесла Сара, проходя вокруг капсулы и рассматривая каждое повреждение. На глаза ее навернулись слезы.

Но потом она отошла в центр комнаты прямо перед капсулой, мгновенно поменявшись в лице: оно стало злым и яростным, хотя слезы все еще скатывались вниз по щекам.

— На ее месте должна была быть я. Ты это заслужил. — Холодным тоном произнесла она и, резко развернувшись, схватила свои вещи и выбежала из зала.

* * *

Через два дня перед сном создатель позвал меня к себе. В эти несколько дней мне нечем было себя занять: тренировок так и не было, хотя можно было и потренироваться мне с другим человеком или самой. Но мне запретили, и приходилось все время торчать в комнате. Я перестала ходить на двенадцатый этаж — не хотела видеться с тем солдатом, а я знала, что он там будет.

Я постучала в дверь его комнаты и зашла. Там была все та же обстановка ничего не изменилось: кровати не было, только какая-то маленькая кушетка зеленого цвета в центре и кресло в дальнем углу комнаты. Со всех сторон на меня смотрели стеллажи с книгами всех сфер деятельности человека: я часто брала у создателя книги восполнить недостающие знания; на полу валялось множество бумаг; за кушеткой стоял огромный стол из красного дерева, загруженный всяким хламом и огромная чашка с кофе, который так любил здесь весь персонал.

Он сидел на кушетке, положив ногу на ногу, и читал какие-то документы. Хмурился при каждом прочтенном ему слове. Ему было пятьдесят три или больше, мне, вроде Сара говорила, но выглядел для своего возраста довольно-таки свежо: у него была стройная, но не худая фигура среднего роста; морщины были не так глубоки, постоянно взъерошенные волосы с проседью; и очки, которые он носил время от времени. Наверное, в молодости был красавцем.

— Садись рядом со мной, — сказал он, не отрываясь от бумаг и еще больше хмурясь. — Мы переговорили с генералом Конродом о твоей прогулке в местное поселение без Инструктора, и он дал согласие. Но с тобой поедет передовой отряд Федерации, от которого ты не должна отходить ни на шаг.

— Но как же я тогда познакомлюсь и увижу что-нибудь полезное у людей, если рядом будут солдаты?

— Ничего страшного. Потерпят их, да и наши солдаты не такие уж изверги, как ты слышала. Будь ты с Инструктором, люди бы его больше боялись, чем их всех вместе взятых.

— Почему?

— Что почему? — не понял доктор и оторвал глаза от бумаг.

— Почему все боятся Инструктора? — пристально глядя, спросила я.

Доктор некоторое время отводил взгляд и молчал, потом сказал:

— Ты же и так знаешь, что он творит с людьми. А его глаза…никто не смотрит в них, не выдерживает давления.

— Кто он? — шепотом поинтересовалась я, будто бы нас могли подслушать.

— Не знаю. Никто не ответит тебе на этот вопрос. Я считаю, что это не человек, а зверь, и правительство думает, что приручило его, — и усмехнулся, — он волен сам выбирать, на чьей ему быть стороне. Почему именно Федерация — не знаю. Выбор, наверное. Но он ломает сознание своих учеников и лишь сильнейшие переживают это сумасшествие, это, как бы тебе сказать, экзамен. Умрет солдат или нет — другого быть не может. Если выжил — он уже профессионал и его ставят на ступень и звание выше, чем любого другого. Такие и командуют отрядами, ведут бои в самых горячих точках и идут на невыполнимые миссии.

— И много таких людей?

— Нет, больше сотни во всей армии Федерации. Не все хотят идти к нему, зная, что будет.

— Я ведь не выбирала, куда мне идти, меня сразу приставили к нему.

— Ты — уникальный случай. Ты пройдешь все его экзамены безоговорочно, я не сомневаюсь. Ты видела, что с ним сотворила, вот и думай, что будет дальше. А выбор свой тебе предстоит только сделать, и все будет зависеть только от него.

Я замолчала ненадолго, но потом спросила:

— Когда прибудет сопровождение, и мы отправимся?

— Завтра в десять утра. Так что будь готова к этому времени и жди у входа в базу.

— Поняла. Я могу идти?

— Да, иди, конечно, — отхлебнув кофе, сказал доктор.

* * *

В десять утра, как мне и сказали, я сидела на БТР в ангаре, возле выхода на улицу. Болтая ногами, я уплетала свой обед. На мне были короткие шорты, гетры, как у футболистов раньше и кеды; наверх я надела обычную майку и кожаную черную куртку поверх; волосы я завязала как всегда в хвост. Мне еще зачем-то выдали маску с запасом кислорода на несколько часов.

Я уже допивала свой коктейль, как услышала шаги позади себя. Ко мне шел отряд из пяти солдат в броне и, надо же, среди них была женщина. Один солдат отделился от группы и подбежал ко мне, снял шлем, и я узнала того парня, как его звали?…не помню.

— Привет. Сегодня мы — твоя охрана. Я, как услышал, что Инструктор не сможет вывести тебя, сразу же вызвался, потом подтянулись ребята. — Я посмотрела на них — стояли уже без шлемов и недовольно смотрели на меня.

— Подтянулись, говоришь, сами? — бесстрастно сделала вывод я.

Он немного покраснел и оглянулся: быстрым шагом приближался еще один в силовой броне, хотя и отличался от других в некоторых местах. У него она была серо-черного цвета и были отличительные знаки, такие как изогнутые кверху наплечники, как будто крылья, и шлем его просвечивал сзади синим. В остальном же он был точно такой же — видимо, он сегодня за главного. Те четверо отдали ему честь, но он прошел мимо них и подходил ко нам.

— Здесь нельзя сидеть, юная леди! Встала быстро отсюда. — Я спрыгнула и выкинула свой мусор в ближайшее ведро и вернулась к командиру. — На сегодня мы — твоя группа сопровождения. Я — командир Стоун, с остальными познакомишься в машине. Так как ты выходишь в первый раз на улицу, запомни: не отходи от нас ни на шаг, при приближении врага ты бежишь или за одного из солдата, или в ближайшее здание и прячешься, сидишь до тех пор, пока мы тебя не найдем.

— А если вас уже нет в живых? — резонно спросила я.

— Тогда вот тебе это, — и он дал мне маленький наушник с таким же переговорным устройством. — Всунь в ухо и тебе станет о нас все известно. Остальное расскажу на месте. Все в машину. — Приказал он.

Все начали забираться в БТР. Я оказалась предпоследней. Все, кроме Макса (вспомнила) уже залезли и даже не смотрели в мою сторону. Парень предложил свою помощь, но я, проигнорировав его, забралась сама и села с краю. Он, немного расстроившись, залез и закрыл за собой двери машины.

Ехали мы минут сорок, не больше. Но так как это был БТР, видеть пейзаж я не могла. Все сидели молча, и никто на меня не смотрел. Зато я рассмотрела всех. Девушка с короткими красными волосами была красивая; облегающий костюм плюс ко всему подчеркивал ее спортивную фигуру. Еще были двое близнецов, правда у одного серьга была в левом ухе, у другого в правом, и оба были блондины. Последний солдат был самым огромным среди всех, бритый на лысо, и со шрамами на лице. Все были молодые. Командира я не видела, так как он сидел рядом с водителем и о чем-то с ним разговаривал.

Когда мы вышли из машины, я не увидела ничего. Ничего, кроме пустынных зданий и улиц. Не было деревьев. Везде разруха и беспорядок, кое-где еще стояли проржавевшие автомобили. Ветер шумел и раскидывал из стороны в сторону всякий мусор. В остальном же здесь была тишина.

— И где местные?

Командир посмотрел на свои часы и сказал:

— Скоро будут, они сейчас в часовне. Придут сюда: мы привезли им одежду и еду, здесь точка сбора.

Через несколько минут сквозь ветер я услышала шаркающие шаги, так ходят обессилевшие старики. Но из-за угла вышел не старик или раненый, а ребенок лет десяти. Он смотрел в землю, не обращая на нас никакого внимания; был в обносках и дико худой, даже худее меня, когда я очнулась. В руках у него была банка от какой-то еды, пустая. Мальчик, видимо, ждал, что еда там сама появится и не отпускал. Вдруг он резко остановился и оглянулся на нас, стал переводить свой невидящий взгляд от солдата к солдату, и вскоре остановился на мне.

Открыв рот и ревя во все горло, он бежал ко мне с распростертыми объятьями до тех пор, пока его грубо не остановили.

— Нельзя, пацан. Лучше возьми еды и одежду и проваливай отсюда. — Сказал громила и отдал ему все необходимое. Парень взял, но продолжал таращиться на меня во все глаза, а слезы его все стекали.

И я увидела других людей, таких же: в обносках, несчастных, худых и без надежды. Но как только кто-нибудь, замечал меня, все раскрывали глаза и начинали шептаться. Чего они хотели?

— Почему все так смотрят на меня?

— Наверное, что-то чувствуют от тебя, — сказал многозначительно Макс, но продолжал прикрывать меня своим телом.

Может люди чувствовали «материал», хотя откуда им знать о нем? Из толпы к нам подошел мужчина лет шестидесяти и произнес:

— Спасибо Федерации за столько подарков. — И перевел взгляд на меня. — Особенно за нее.

— Она не собирается оставаться здесь. Ее лишь выпустили на некоторое время, чтобы увидеть других и познакомиться с местными. — Предупреждающе ответил командир.

— Но может же она хотя бы присесть вместе с нами и разделить трапезу и пообщаться, м? — он добродушно улыбнулся.

— Хорошо.

Все мешки с едой, одеждой и первой помощью перетащили в, так называемое, главное здание. На деле же это оказалось полуразрушенное девятиэтажное здание. Но здесь было тепло, и каждый рылся в привезенных вещах, с удовольствием разглядывая содержимое. Женщины начали готовить еду, а мужчины сели передо мной и пристально, но с надеждой смотрели мне в глаза.

Я тоже села, хотя мои сопровождающие продолжали стоять в полной готовности. Эти люди же ничего им не могли сделать. Все начали есть, пить, разговаривать. Кто-то даже играл на гитаре, другие же подпевали и танцевали в такт. Они показывали мне свои рисунки, поделки. Я не понимала, зачем? Отклика я никакого не получала внутри. У них была своя атмосфера, но все же это не поможет им пережить войну. Отчаяние, вот, что у них в душе и в голове.

По большей части я слушала и наблюдала за всеми. Через несколько часов тот мужчина, который заговорил первым, обратился ко мне:

— Нас здесь немного, и с оружием мы обращаться не умеем. Нас около сотни, не больше. Я главный в этом ковене, меня можешь звать Джул. И он улыбнулся своими желтыми зубами кое-где сгнившими, а кое-где и отсутствовавшими. — А как зовут тебя?

— Кира.

— Мы так долго ожидали тебя, Кира. Ты должна нам помочь. Мы умираем. Она умирает. И ты должна спасти, спасти хотя бы ее. — Начал приближаться он. В его глазах что-то сверкнуло.

— Кого?

— Землю. Мы общаемся с ней: она страдает. Она каждую ночь взывает к тебе, кричит от боли.

— Ты сказал крики. Это что же, планета со мной так общается?

— Да, ты должна прекратить эту войну. Ты же носительница силы. — Слезы стояли у него в глазах, но он был рад, что я его поняла.

— Я еще не готова. Я ничего не знаю о врагах, об оружии.

— Так ты и есть то самое оружие. — Уже шепотом произнес он. — Все захотят воспользоваться тобою. Но ты думай своей головой и чувствуй своим сердцем.

— Я лишена чувств, старик, но никому не позволю собой пользоваться. Я до сих пор не поняла, что могу совершить, но раз от меня требуется что-то, я постараюсь.

В его взгляде что-то изменилось, он мгновенно стал безумен и ненормален:

— Постараешься!? Постараешься! Мы страдали пятьдесят лет, слышишь, пятьдесят лет из-за этой войны, а ты говоришь — постараешься! — последнее слово он выплюнул мне в лицо. Потом сразу же побледнел, видимо, что-то разглядев в моих глазах, лишь прошептал: «Пощади». И хотел уже кинуться мне в ноги, как красноволосая откинула его далеко к стенке.

— В порядке? — спросила она. После утвердительного кивка, я умылась водой, принесенной в кружке, и вытерлась рукавом. Мне не хотелось больше здесь находиться.

Я вышла на свежий воздух и начала бродить по улицам некогда милого городка. В чем смысл этой поездки? Я ничему не научилась, только в очередной раз увидела общество людей, доведенных до такого отчаяния, что каждый в нем готов пойти на все, даже на безумные поступки. Хоть я и не чувствовала ничего, но отлично понимала: кто-то проверяет меня. Но кто? Создатель? Не может такого быть. Скорее всего, кто-то выше. Ну что ж, посмотрим, кто кого.

Хруст веток вывел меня из ступора, и я увидела того самого мальчишку. Он выглядывал из-за угла. Сейчас он уже был одет в майку и штаны на несколько размеров больше него. Не плакал, но стал медленно подходить ко мне, сжимая что-то в руке. Когда он подошел достаточно близко, без всяких слов вложил мне в руку железный кругляш, как монета, но не совсем. Приготовившись бежать, он развернулся ко мне лицом и приложил указательный палец к губам. Чтоб молчала…да я и так никому бы не сказала. И убежал.

Я раскрыла ладонь, на ней действительно лежало подобие медальона, но меня привлек рисунок: выгравированное огромное древо с длинными корнями и пышной кроной. Величественное.

От разглядывания этого медальона меня вывел глухой звук. Звук падающего о землю тела. Я подняла голову и увидела того самого мальчика, лежащего в луже собственной крови, а глаза его были устремлены далеко-далеко…

Меня быстро схватили за шиворот и затащили в одну из хижин. Это был командир Стоун. Он толкнул меня в самый темный угол и прикрыл ящиком.

— Сиди здесь и ни звука! Я вернусь за тобой! — и сразу же скрылся за дверью.

На улице начали слышаться звуки стрельбы, крики. Я пыталась разглядеть сквозь щели в стене хоть что-нибудь, но безуспешно. Пришлось сжать посильнее в руках медальон и, обхватив колени, ждать.

Через некоторое время дверь со звонким стуком распахнулась, и в хижину вбежали мать с ребенком на руках. Но не успела она закрыть дверь, как следом ворвались трое мужчин. Женщина умоляла их, прижимая к груди ребенка, но их это только забавляло. Один из них взял младенца за шею и свернул голову. Обезумевшая она кинулась на него и, выхватив нож, поранила руку. Двое других стали сдирать с нее одежду и держать.

Прикрыв глаза, я не видела, что было дальше, лишь слышала крики и плачь женщины, а также довольные стоны каждого из тех налетчиков. Я не помню отчетливо, что было дальше, лишь кусочки. Единственное, что хорошо отпечаталось так это — три мужских трупа у ног. И ребенок на руках. Моих. Что-то шепчу, пытаясь его разбудить, а он не слышит, но почему? Должно было сработать! Он должен был проснуться. Ребенка отбирает мать, прижимает к груди и садится в угол, начиная раскачиваться. Вслед слышу ее последние слова:

— Ты — жизнь. А его душа уже у смерти, и поэтому не смогла разбудить.

В хижину сразу же забежал Макс и забрал меня.

— Садитесь все в машину. С тобой все в порядке? — спросил командир, останавливая и осматривая меня. Я, чуть не выронив медальон, сказала, что все нормально и быстро спрятала его в карман куртки. Залезла в машину и закрыла глаза: не хотелось на кого-либо смотреть или, уж тем более, разговаривать.

* * *

Со времени, как мы вернулись, прошло где-то часов восемь. Первый час ночи, а мне не спится. Перед глазами стояла та безумная картина пыток женщины и убийства ребенка. И что сделала с теми парнями? Не помню… Как она сказала, кто я? Жизнь. Скорее всего, она почувствовала, как и все остальные, во мне силу материала. Какие ужасные люди, и это были не хорренды и не республиканцы. Местные налетчики. Никому не служили, никому не принадлежали.

Неожиданно я встала и вышла из своей комнаты, даже не одеваясь во что-либо. Меня дико куда-то начало тянуть.

Перед входом в лабораторию остановилась, тяжело дыша, как после пробежки. Открыла дверь и первое, что я заметила, была тишина и тусклый свет от всех лампочек и включенных компьютеров, которые освещали зал. Инструктор находился в той же позе, но синяки, ссадины и вмятина пропали. Только голова и рука оставались в том же состоянии. Я долго смотрела на него и впала в какой-то ступор. И вдруг его рука резко прикоснулась к стенке капсулы перед ним и стала ощупывать ее, второй рукой (деформированной) он не двигал. Я наблюдала, затаив дыхание, и думала, что будет дальше.

Инструктор начал долбить со всей силы по стенке, пытаясь выбраться. Даже глаза не открывает. Я подбежала к тому самому пульту управления, но не знала какие кнопки нажимать. И сделала то, что делает маленький ребенок: начала нажимать все сразу, но не торопясь. Послышался звук, уплывающего физ. раствора и капсула начала менять позицию, переходя в горизонтальное положение. Крышка «кровати» открылась, но оттуда никто не вставал.

Я медленно стала подходить и увидела его, лежащего с закрытыми глазами. Уже хотела было дотронуться, но он перехватил мою руку и сжал настолько сильно, что я услышала хруст, но этого не может быть. Вдруг он открыл глаза и рот, начав кричать; кричать тысячами голосов! Господи, я думала, это никогда не закончится, звук становился все громче и громче, норовя разорвать мне перепонки…

Подскочив на кровати, я начала осматривать свою руку. На ней ничего не оказалось. Не может быть. Теперь я знала, как именно чувствуется боль…

* * *

Через несколько дней я разминалась в зале. Мне сказали, что Инструктор пришел в себя и проводить тренировку будет. Я все еще не могла забыть о том кошмаре и часто поглядывала на свою руку, но там ничего не появлялось и не менялось. Что же тогда это было.

С громким стуком дверь в зал распахнулась, и появился Инструктор. Он зашел не через свой кабинет или что у него там было, а через общую дверь, откуда приходила я: видимо, только что разговаривал с командованием или с доктором. А, может, он только из лаборатории? Тогда ему бы тоже не мешало поразминаться, а то столько дней без движения.

Никаких травм я на нем не заметила, как новенький, только сам он был какой-то задумчивый и напряженный.

— Становись на весы. — Опять, ладно — 49. — Более-менее начинаешь становиться похожей на человека. Твой оптимальный вес с учетом роста и возраста пока должен оставаться таким. Но с каждым годом ты должна рассчитывать все, особенно взаимоотношение мышц с жиром. Но, в принципе, я удовлетворен. На данный момент времени. Теперь скажи мне, почему ты не тренировалась, пока я… восстанавливался? — он произнес последнее слово с каким-то отвращением, что даже поморщился.

— Мне было запрещено. Только вы прикреплены ко мне в качестве тренера.

— Могла бы заниматься и одна. — Голос становился все тверже и тверже.

— Повторюсь, мне было запрещено. — Сказала спокойно я, но даже и не поняла, как начала пятиться от него. Инструктор это заметил, глубоко вздохнул и уже спокойным тоном ответил:

— Значит, ходить по ночам, без сопровождения ты можешь, а вот одной размяться — было запрещено. — Он многозначительно посмотрел на меня. Он что, в тот раз за статуей все-таки заметил меня? Почему не рассказал создателю или еще кому-нибудь выше?

— Да, именно так. — Только и ответила я.

— По-моему, так ты просто обленилась. Ладно, сегодня будем приводить все в порядок. Но в свете недавних событий, — Он посмотрел на свою руку, которую я сжала тогда при драке, — теперь наши тренировки будут проводиться по-другому. Первая половина дня — интенсивное изучение рукопашного боя, а также тренажеры и все остальное, что делали до этого; а вторая половина дня — изучение холодного и стрелкового оружия, ну и практика, естественно. И он улыбнулся, показав все тридцать два ровных и белых зуба. Он ждал с нетерпением, когда же я буду истекать кровью от новых тренировок, и речь уже шла не только о переломах…

* * *

Как ни странно, но сегодня, после тренировки я появилась в мед. центре лишь для того, чтобы залечить сломанную кисть (уж не месть ли это?), мне даже понравилось сегодняшнее обучение тхэквандо, каратэ и джиу-джитсу. А насчет холодного оружия, то, мне еще рано становиться в спарринг с Инструктором: во-первых, он быстро уложил меня на лопатки, приставив кинжал к горлу, во-вторых, при ударе я рассекла случайно ему…ягодицу. После этого, отправились мы в мед. центр вместе в полном молчании.

Спать не хотелось. Я была возбуждена от предстоящих интересных тренировок. Теперь я рвалась туда и не съеживалась больше под напором его взгляда. В дверь комнаты постучали, но не было слышно никого. Я встала и открыла ее, рассматривая светлый коридор, никого не увидела, даже тени. Хотела было уже закрыть дверь, как увидела внизу листок бумаги; там было написано: «Не спится — приходи на этаж».

Я лишь могла бы закатить глаза, если бы что-то испытывала, но мне правда не спалось, поэтому лучше сходить туда, чем тупо смотреть в потолок.

Открыв дверь, я увидела лишь силуэт, который сидел на выступе, но я знала, кто это и быстро к нему присоединилась.

— Привет. А я уже думал, что не придешь. — С искренней улыбкой произнес Макс и внимательно стал рассматривать меня.

— Привет. Я думала, было бы это целесообразно, ведь мне запретили выходить куда-либо без Инструктора.

Макс наконец перестал меня пожирать взглядом и сказал зло:

— Без этого Инструктора уже никто не может сделать и шагу! Федерация на нем помешалась, как и на тебе, кстати, но не так сильно. Ты ведь не так давно, как он в войсках.

— А сколько ему лет? — Сколько можно задавать этот вопрос!?

— Не знаю, — отмахнулся Макс, но потом все же ответил, — Шел слух из триста четырнадцатой роты, где он готовил к выпуску двух ребят, что ему больше пятидесяти. Но я в эту чушь не верю. Да, у нас сейчас технологии зашли далеко, но не настолько же, чтобы продлевать жизнь человеку до бесконечности, и вообще, человек ли это… — Скривился он. — Кстати, выглядишь ты просто потрясающе, если сравнивать с первым разом…Будешь? — Улыбнувшись, он протянул мне пару мармеладных мишек, которые были очень редки в наше время.

— Где ты их достал? — Взяв парочку, спросила я.

— У меня есть пара мест и свои связи, через которые я могу достать, хоть и в небольшом количестве, но почти все, что захочешь.

Я попробовала одного на вкус: сладкое желейное; я долго его разжевывала, пока во рту ничего не осталось. Затем положила второго: то же самое ничего нового, кроме того, что он был синего цвета, а первый — желтого.

— Ты был когда-нибудь в городе? — Спросила я, вглядываясь в тот свет.

— Я там родился, — улыбнувшись и снова начав пожирать меня глазами, ответил он. — Там совсем другая жизнь, нежели, за пределами. Таких городов у Федерации несколько тысяч. Остальные же живут под землей или в космосе на специально созданных станциях, но там я никогда не был — мне неинтересно сидеть без дела и наблюдать сверху, как мою планету разрывают на части.

При этих словах внутри меня что-то дернуло. На мгновение я закрыла глаза и увидела огромную трещину в коре Земли, куда падали здания, автомобили, деревья, люди и крики… Я быстро открыла глаза и начала тяжело дышать. Макс схватил меня за плечи и начал трясти:

— Эээй, Кира! Проект «Кира»! С тобой все хорошо?

— Просто Кира, зови меня Кира. Это, скорее всего, от твоих конфет. Не давай мне их больше. — Уже успокоившись, сказала я.

— От моих конфет, — пробурчал себе под нос парень. — Скорее, это у тебя в голове что-то щелкнуло.

— А как же города защищаются от ракетных ударов? — Продолжала спрашивать я, не обращая внимания на его высказывания.

— Радиоактивные заглушки; локаторы, которые расставлены по всему городу. А такой яркий свет отпугивает хоррендов. Поэтому кажется, что это не город, а звезда какая-нибудь.

— Кто такие хорренды?

— А ты разве не знаешь? — после отрицательного кивка головой он продолжил, — После того, как мир разделился на две противоборствующие стороны и после первых химических и ядерных ударов по различным странам, а в особенности, по мирному населению, все поменялось. Это «мирное» население выбрало третий путь или сторону, как говорится: годами добровольно жить возле ядерных воронок без масок или защитного костюма; да, первопроходцы погибали, но их дети и дети их детей приспособились и стали мутировать. Хорренды — это отголоски, тень людей, не взлюбивших тех, кто начал эту войну — они против всех. Здоровые и почти неубиваемые, но очень тупые; они боятся света, но иногда они прорываются и уничтожают целые города, не жалея никого на своем пути.

— А кто первый начал войну?

— Никто не знает. Конечно же, правительство Федерации скажет тебе, что первыми нанесли удар Объединенные Республики; те же, в свою очередь, скажут, что Федерация была зачинщиком.

Ужас, какой ужас. И после этого, он будет мне рассказывать, что хорренды тупые, хотя люди недалеко ушли: сцепились друг с другом и развязали эту войну, а все ради чего? Смысла нет…не вижу смысла.

Зачем спасать людей, если они сами загнали себя в ловушку, они сами не хотят быть спасенными. Я могу помочь лишь планете: измученной, дырявой планете. Только ей. После своих размышлений, я резко встала и, ничего не сказав опешившему Максу, вышла из комнаты, решив, что больше никогда здесь не появлюсь.

* * *

После того дня я больше ни с кем не разговаривала, даже с создателем. А с остальными и подавно. Я также тренировалась, но у меня теперь была другая цель: мне было все равно на людей и на то, что с ними связано. При первой же возможности я хотела избавить мир от них, но не сейчас.

Как только буду готова.

— Почему ты вдруг замолчала? — спросил меня через два месяца Инструктор, беря в руки два больших кинжала танто.

Не ответив ему, я взяла один из них и взмахнула. Я многому научилась: с легкостью теперь не только двигала предметами в руке, но и сама двигалась с достоинством. Его лезвие ударилось с такой силой о мое, что металл не выдержал и раскололся на части; но ведь это было только начало, а прекращать не хотелось. С остатком «кинжала» я продолжила его атаковать.

Инструктор же как будто смеялся надо мной, уворачиваясь и перекидывая меня через себя, он успевал давать мне тыльной стороной кинжала по заднице и смеяться:

— Давай, девочка. Я же знаю, что ты можешь… — И я, отбросив ненужную часть ножа, побежала со всей силы к нему. Он, приготовившись к этому, положил свой нож себе под ноги и поймал меня, как говорится, «в полете», одной рукой за шею, а другой — скрестив обе мои за спиной.

— Знаешь, в чем твоя ошибка? — Не отпуская, продолжал он. Я вырывалась и вырывалась, пока ему это не надоело, и он не перевернул и не положил меня на живот. Уселся мне на ягодицы и, схватив за волосы, отвел мою голову назад. Затем он приставил к шее, где-то возле артерии свой кинжал.

— Знаешь? — произнес он неторопливо и шепотом возле уха. Я продолжала вырываться и молчать. — Достала… — Вздохнул и отбросил меня к стойке с оружием. — Бери оружие и продолжим.

На этот раз я взяла пару стилетов и побежала к нему. У него в руках был тот же танто. Мы бились теперь серьезно: у каждого в глазах не было ни намека на иронию (это, конечно же, касается Инструктора), лишь сосредоточенность на деле. Затем произошло несколько событий: в его глазах вспыхнула темнота и окутала зал, а в моих глазах вспыхнул свет. И мы начали двигаться уже быстрее, я даже заметила, что расстояние между нашими столкновениями увеличивалось и, естественно, удар получался в несколько раз сильнее обычного.

Я снова откинула остатки своего оружия, но теперь намеревалась голыми руками утереть ему нос. Оказавшись на той самой зеркальной стенке, где так много раз теряла сознание до этого, теперь я как бы стояла на ней, но в той же плоскости, подняла голову и увидела на противоположной стороне Инструктора, стоявшего в той же позе и смотревшего мне прямо в…глаза? Мы одновременно оттолкнулись с такой силой, что все зеркала разлетелись вдребезги. Весь боевой инвентарь куда-то вышибло, а стойку с оружием разнесло в щепки. Посередине зала мы столкнулись, и произошел наимощнейший взрыв, что его могли не услышать разве что только на поверхности.

Я лежала в другом конце зала и задыхалась, впервые с того раза, снова. Каждый осколок впился в меня везде, где только можно. Я кашляла и задыхалась, мучаясь от того, что все это не прекращается, а лишь становится интенсивнее.

Сквозь свои стоны (я стонала?), мне послышались шаги. Я посмотрела, кто это, думая, что пришел создатель — так быстро…хотя нас на всех этажах было слышно.

— Тихо, тихо… — тот же холодный и предупреждающий голос, — я тебе помогу. Он положил свою руку мне на лоб, и я начала успокаиваться; стоны мои стихли, дыхание восстановилось. Когда я откашлялась в последний раз, рука уже не лежала на лбу…такая холодная рука.

— И в чем же моя ошибка? — с трудом спросила я. Кто-то рядом довольно усмехнулся и произнес уже своим голосом:

— Ты слишком много думаешь. Пока ты выбирала, какими способами будешь меня резать или убивать, я сломал твой кинжал; затем, пока ты выбирала оружие, я нашел твое слабое место, и снова ты осталась вне игры. Потом, конечно, уже началось совсем другое: ты стала ловчее, быстрее, но все равно в результате лежишь вся искромсанная. Мой совет — научись думать быстрее.

— Не Вы первый, кто это говорит. Создатель тоже обмолвился как-то. — После этих слов, в Его глазах что-то сверкнуло, и появилась гримаса ненависти. Что-то я чаще и чаще начинаю ее видеть.

Я постаралась рассмотреть Его внимательнее, но пока не получалось: в правом глазу оказалось три средних осколка от зеркала. Левым я рассмотрела, что была вся в этих стеклах, почти разорвана, но кровь почему-то больше не шла. Я взглянула на Инструктора и открыла рот: на нем ничего не было, не в том смысле, что он был голый; а в том смысле, что не было никаких ран, он просто сидел рядом со мной и держал меня за руку.

— Я бы и сама, конечно, встала и пошла в мед. центр, но, — я набрала в грудь, как можно больше воздуха, — не могли бы Вы меня туда отнести?

— Мог бы, но мы подняли такой шум, что минут через пять здесь будут все; в том числе и твой ненаглядный создатель.

— Вы остановили у меня кровотечение? — Не обращая внимания на его колкости, спросила я.

— Да, останавливаю, пока держу тебя за руку, — и он поднял наши с ним руки, держащие друг друга.

— Кто Вы такой? И сколько Вам лет? — Не удержалась и спросила я снова.

— Зачем тебе это? — резонно спросил он. — Ты девушка в два раза младше меня, если исходить из того, сколько ты мне дала; также ты ничем и никем не интересуешься и ничего не чувствуешь, я прав? Тогда зачем? — Многозначительно посмотрел он на меня.

— Может резко заинтересовалась… — Произнесла я себе под нос, но Инструктор услышал.

— Не надо. Никогда и никого не спрашивай обо мне. И даже не вспоминай. Тем более, после экзамена наши пути разойдутся. — Сказал он холодным тоном, погрузившись в молчание. Видимо, я не первая, кого он так посылал.

— Вы знаете, что в Вас влюблена одна девушка?

Он рассмеялся, но это уже был не теплый, а отчужденный смех:

— Да знаю. Эта глупая девчонка привязалась ко мне, потому что однажды от скуки я решил вскружить ей голову, и вот результат.

— Вам-то смешно, а меня она чуть не убила, когда Вы оказались в капсуле.

Он резко замолчал и начал отпускать мою руку:

— За тобой уже пришли, солнце. Не буду мешать. Выздоравливай.

После этого я почувствовала как кровь подо мной и на мне, везде, начала растекаться, но я слышала голоса врачей и охраны, слышала, как создатель что-то кричит. Даже Сара пришла в зал, но скорее всего, посмотреть, на Инструктора, который стоял неподалеку и докладывал командованию и создателю о том, что произошло.

4

Полтора года спустя.

— Ты перестал ко мне заходить. С того времени, как ты появился на этой базе мы были вместе всего лишь один раз, почему? Ты принял обет безбрачия? — пыталась пошутить девушка, нервно заламывая руки у себя за спиной.

Глаза цвета глубокой ночи и беспроглядной темноты обратились к ней, и она сжалась, думая, что это была самая глупая в мире идея прийти к нему. Было бы легче разговаривать на ее территории, хотя нет, он везде чувствовал себя уверенным. Она вся затряслась.

Инструктор медленно подошел к ней, не сводя взгляда, и спросил:

— Ты любишь меня?

— Да, — шепотом ответила Сара, ожидая, что он сейчас ее обнимет и поцелует.

— И сделаешь все, что я попрошу? — это уже он сказал ей на ухо, так сладко, что ее колени задрожали.

— Да…

— Я прошу тебя, оставь меня в покое…на неделю. — И отвернулся, выходя из комнаты, оставляя девушку одну.

Сару начало трясти уже не от удовольствия. Она сжала руки в кулаки и закрыла глаза, сначала это было разочарование, медленно переходящее в злость, и наконец отчаяние и безысходность. Ее сотрясали рыдания от безысходности ее положения. Она понимала это, но деться никуда не могла. Все происходит так, как хочет он.

* * *

— Когда Вы говорите, состоится экзамен объекта? — спросил доктор у Инструктора. Они находились в комнате доктора, в такой же, ничуть не изменившейся за последний год, разве что только бумаг на полу прибавилось.

— Через неделю. И если Верховное командование хочет присутствовать, то пусть поторопится. Больше ждать не собираюсь, я и так долго откладывал.

Доктор отпил кофе из своей огромной кружки и сказал:

— Я предупрежу Совет о Ваших незамедлительных делах, и думаю, они поторопятся и прибудут вовремя.

— Буду Вам признателен, доктор. — Смерил Инструктор его холодным взглядом и стремительно покинул комнату.

Кира. Она больше ни с кем не разговаривала, даже с ним. Замкнулась полностью в себе. Что-то произошло. Но что? Она выходила на поверхность всего один раз, но без него. Может там и случилось нечто. Или она подслушала какой-нибудь разговор своего любимого создателя о себе и узнала правду. Или тот мальчишка солдат что-то ей сказал о войне, о нем…

Неважно, все это неважно. Через неделю будет экзамен, и он уедет в Старую Африку, там новобранцы. Уж на них-то он оторвется по-полной.

А Кире, кажется, даже не требуется никакой экзамен, она и так все знает и умеет обращаться со всеми видами оружия, уже как профессионал. Подросток-убийца. Он усмехнулся этой мысли. Шестнадцать лет, а уже отправляют на войну, да еще и девушку. Первую часть экзамена она пройдет без препятствий, а вот вторую. Именно во время второй части многие и умирают: ведь, проводить ее будет именно он, Инструктор.

* * *

Я бежала, не останавливаясь и целясь уже «пустым» автоматом во все, что не так лежит; бежала от укрытия к укрытию, стреляя теперь из пистолета в неожиданно появлявшихся кое-где солдат. Села за одним из укрытий и проверила, что еще осталось после, можно так сказать, «мясорубки»: за спиной на ремне висел Барретт М82 с неполным магазином, два полных Сиг-Сойера; и Танто. Немного, но рукопашный бой я предпочитаю больше.

Установив винтовку, я начала ждать и осматривать территорию. Она, конечно, была небольшая, но для экзамена подойдет, в одном проходе появился огромный человек в силовике и не раздумывая, я отправила одну пулю в голову, другую в место на сгибе плеча: более уязвимые, на мой взгляд. Громила упал и больше не шевелился, но он очнется у себя в корпусе уже через полчаса, так как я стреляла не боевыми патронами, а просто снотворным, черт, а так хотелось. Начали выползать кучкой другие и тоже не с пустыми руками, я укрывалась от гранат и выстрелов, ведь в отличие от всех этих людей, я была в обычных шортах, майке и куртке. С их стороны было некомпетентно отправлять меня без должной защиты.

Достреляв магазин, я бросила винтовку и перекатилась в другое место и стала ползти. Дыши, дыши, только не сбей дыхание! Я резко встала и, достав Сиг-Сойеры, начала палить по каждому: человек-пуля; человек-пуля. И так чередовалось, пока не стало тихо. Пыль была поднята до потолка огромного ангара, или какого-то помещения, где проводился экзамен. Я была вся измазана в ней, вперемешку с потом и кровью, значит, кто-то все-таки меня достал.

Вдруг прозвучал резкий звук, и меня окружили солдаты, двадцать три, насчитала я. Не задумываясь, быстро кинулась к одному и начала тыкать его кинжалом, но все кинжалы были бессильны против брони Федерации. «Нечестно» — подумала я, все еще прикрываясь тем солдатом и внимательно рассматривая всех. Придется драться голыми руками, хотя не совсем.

Моя сила присутствовала со мной теперь постоянно, мне не требовалось к ней взывать. Я отбросила этого бедолагу, сломав шею. Прыгнула к остальным, не замечала, что некоторые из них кричат и стреляют в меня боевыми патронами. Я раскидывала их как мошек, применяя всевозможные приемы, которыми теперь владела. Я скакала от одного выступа к другому, уворачиваясь от пуль уже десятерых солдат. Кинувшись в самую гущу, я подняла такое облако пыли, что ничего невозможно было разглядеть.

Наблюдавшие за мной через бронированные стекла, члены Верховного Совета, персонал базы, создатель (а может быть и Инструктор?), пытались меня разглядеть и тут резко им в стекло прилетел мой «подарочек»: солдат без сознания, с явными переломами. И когда он соскальзывал медленно вниз, оставались разводы крови на стекле. У создателя будет тяжелая ночка, обрабатывая их всех.

Я стояла посередине, вся в пыли и немного запыхавшаяся. Сделав поклон людям за стеклом, я поправила свои волосы и стала удаляться в туалет. Потому что первая часть закончена, надо привести себя в порядок и подготовиться ко второй.

— Проходи, садись за стол. — Сказал мне непринужденным голосом Инструктор. Мы находились в очень светлой комнате, в то же время без окон, кроме одного, через которое за мной наблюдали. В ней были только стол и два стула, стоящих друг против друга. Мужчина был во всем черном: черная обтягивающая майка, спортивные штаны и кроссовки. Вот это контрастик!

Безо всяких задних мыслей я села и стала ждать, что будет дальше. Он тоже присел на второй стул и положил руки, скрестив их вместе. Наши взгляды встретились, и все резко потухло: или что-то с электричеством или что-то у меня в голове.

— Не сопротивляйся, — прошипел голос, такой знакомый и такой страшный. Я перестала что-либо ощущать, оказалась в полной темноте, значит, все-таки не электричество.

Спустя некоторое время (а шло ли оно тут вообще), я услышала что-то далеко и этот звук приближался. О, нет! Голоса, крики и в сочетании с этими звуками, появилось зрелище, оно ослепило меня: тысячи людей лежат мертвые, друг на друге, некоторые пытаются выползти из-под этой кучи, но нет сил; плач детей, взрослых; деревья, те самые деревья, которые снились мне поначалу; полуразрушенные здания… апокалипсис. И на фоне этого — красное небо, с постоянными вспышками: все новые и новые взрывы. Я наблюдала эту картину, хватаясь за голову, и заметила, как подо мной разверзлась земля, выпуская потоки лавы на все, что ей попадается на пути. И краем глаза я увидела какую-то тень, выскочившую сразу же за лавой, но скрывшуюся так быстро, что я больше ее нигде не смогла увидеть.

— Знаешь, что это? — Спросил голос. Я покачала головой, не в состоянии что-либо сказать. — Это начало войны, первые удары, первые последствия атаки. Кучи трупов, выгоревшая трава и деревья, высушенные моря, реки и озера; отравленный воздух; погибшие животные и потрескавшаяся Земля, предупреждающая о прекращении войны между людьми, иначе будет хуже. Но никто не внял ее предупреждениям, все продолжали сражаться. Открою тебе правду: войну начала Федерация. Но это был вынужденный ход или ответ, называй как хочешь, на отказ Объединенных Республик вести переговоры о мире в стране, которую они делили на равные части. Поэтому виноваты обе стороны.

— Откуда Вы знаете, что это начало? — осипшим голосом спросила я, все еще не веря в происходящее.

— Я был там. — Просто ответил голос. — Сначала я был наблюдателем, а вскоре непосредственным участником событий. Но за все это время я так и не смог прекратить эту войну.

— Зачем же Вы стали сражаться? Ведь можно же было не уподобляться людям? — перевела я взгляд от картины, ища Инструктора, но его нигде не было видно.

— Это был мой выбор. Как и тебе, мне предоставили его. Но заключался он в другом. Я должен был выбрать: идти мне на войну или обучать и делать из солдат специалистов в их деле. Ты видишь последствия, я тренирую людей Федерации. Но я — особенный случай, у меня не один выбор, как у простых людей, а два. Второй выбор напрямую зависит от твоего. Больше я пока сказать не могу.

— И какой же выбор я должна сделать? — Картина поменялась, и я увидела женщину с мертвым ребенком на руках, ревущую и проклинающую всех. Картины начали меняться быстрее, показывая мне всю жестокость людей: даже рабство. Голод, бедность, грязь и болезни. Убийства, много убийств детей, стариков и женщин самыми разными способами. Пытки солдат или обычных граждан мужчин.

— Прекрати это! — Закричала я не своим голосом. — Убери все! — Я заметила, что начала плакать, всхлипывая с каждым вздохом. Вся гамма чувств обрушилась на меня лавиной. Умом можно тронуться, если испытать все разом. — Пожалуйста… — Уже умоляла я его тихим голосом, — Прекрати. Но все стало только хуже: каждый плачь и каждый крик боли проходили через меня и, почувствовав их, пропустив их сквозь себя, я завалилась на бок и начала выть. Выть так же, как это было в моих кошмарах. Но дальше я чувствовать начала не только морально, но и физически. Я перекатилась на спину и уже просто орала, захлебываясь в слезах и крови, которая вытекала изо рта, ушей и ноздрей, вспоминая те страдания и чувствуя боль.

— Да, люди жадны, амбициозны, коварны, страшны и жестоки. Но сейчас, что ты чувствуешь сейчас? — Обратился он ко мне, спустя некоторое время.

— Сейчас я чувствую чистоту и невинность некоторых из них; доброту и заботу; надежду и веру в светлое будущее и самое главное, чувствую любовь. — Шепотом от бессилия сказала я.

— Видишь, власть делает их другими, меняет до неузнаваемости. Ты должна будешь решить — жизнь или смерть им.

Продолжая лежать без признаков движения, я произнесла:

— И когда должен быть сделан выбор?

— Ты сама это поймешь, обещаю. На тебя возлагают огромные надежды, но это не умаляет их общий грех.

— Что это была за тень, когда вы показывали первую картину? — с трудом владея языком, спросила я.

— Это первый ответ Земли на действия людей. — Коротко сказал мне голос, ничего не пояснив. — Ты в порядке?

Я только кивнула головой или подумала, что кивнула, а дальше яркий свет ослепил меня со всех сторон.

Осмотревшись, я поняла, что мы находились все в той же комнате, и ничего не изменилось, кроме изменений внутри меня. Инструктор глядел, ожидая какого-то ответа, или реакции, что со мной все в порядке и ничто мне не грозит, внимательно рассмотрев, он вздохнул и махнул рукой в сторону стекла.

— Поздравляю, — усталым и грустным голосом сказал он, хотя мне, наверное, показалось. — Ты прошла экзамен. — После этого он резко встал и вышел. И больше на базе я его не видела.

СТАДИЯ II

5

— Теперь ты поедешь в город, точнее в Столицу. И оттуда будешь выполнять задания. Я, конечно же, поеду с тобой. Ведь я единственный, кто знает все о тебе. А в помощники ко мне вызвалась Сара, ты не против? — Проговорил такую длинную речь на одном дыхании доктор, ожидая моего ответа. Но, ничего не услышав, продолжил, — Я давно мечтал вернуться в Столицу, там очень красиво. Тебе понравится. Отправляйся к себе в комнату и собирай свои вещи, мы вылетаем сегодня ночью, ведь это секретная операция. — Он подмигнул мне и поцеловал в лоб.

Ничего не ответив ему, я отправилась в комнату. Собирать-то было нечего, я лишь переоделась в новые шорты, майку и те же гольфы с курткой. Вспомнив кое-что, достала из кармана куртки тот медальон: нужно узнать, что это за дерево, ведь не просто так мальчишка подарил мне его с этим изображением. Оружия с собой мне еще не давали, и поэтому в рюкзак нечего было складывать. Я в последний раз улеглась на кровать и по привычке начала смотреть на окно.

Наконец-то я уеду отсюда, и спать, скорее всего, буду меньше во много раз. После той части экзамена, многое стало понятно. Понятно, почему не все проходят испытания: не выдерживают ту бурю эмоций, которую испытывает каждый человек на протяжении всей войны, и лишь сильнейшим открывается истина и в их силах сделать собственный выбор, который поможет остановить войну. Сколько там говорил «безымянных» у Федерации создатель…больше сотни, и у каждого он свой.

И когда же я буду готова? Думала об этом, вертя в руках кругляш и смотря на окно. Ничего не оставалось кроме, как послушно выполнять приказы и убивать людей и не только их. Я еще ни разу не видела, как выглядит хорренд. Но думаю, мне представится такая возможность.

После, я встала и решила в последний раз пойти туда, куда поклялась больше не ходить, но решила нарушить свое обещание. Через десять минут я стояла на самом краю выступа и смотрела вниз, ветер развевал мои волосы: я их больше почему-то не заплетала в хвост. Смотрела и думала, если спрыгну — что будет: разобьюсь или сила «материала» настолько сильна, что упав с двенадцатого этажа, на мне не будет ни царапины.

Недолго думая, я шагнула в пропасть. Ощущение было такое, как будто ты летишь, и тело ничего не весит. Полет, точнее падение длилось недолго: через минуту я сидела на заднице и смотрела на свои ноги, или на то, что с ними стало. Кости обеих стоп и голеней представляли собой распустившийся цветок; естественно, начала идти кровь. Даже бедренная кость на правой ноге дополнила картину: торчала из кожи, как поломанная ветка дерева.

Непроизвольно я улыбнулась (улыбнулась!?), смотря на сей букет из раздробленных костей. Хм, а крови уходило много и, поток только усиливался. Я попробовала встать, но мне не на что было опереться. После недолгих раздумий, пришлось ползти к входу в базу — Может тревогу поднять? Хотя не хотелось, чтобы сбегались все находившиеся на поверхности солдаты, а потом еще и весь персонал.

Ладно, будем ползти, но долго я так не смогу, перед глазами начали появляться уже темные точки. Я обернулась и присвистнула, да уж, след после себя оставляю феноменальный, кое-где с кусочками мяса.

Вдруг меня кто-то резко взял на руки и понес к входу здания.

— У тебя с головой все нормально или ты еще и ею ударилась? Какого черта ты прыгнула с двенадцатого этажа!? Посмотри на свои ноги! А что бы было с головой? Дура! — Никак не мог замолчать Макс. А мне вдруг почему-то было приятно видеть его, находиться рядом с ним. Чувствовать от него тепло. И не понимая, что делаю, я обняла его.

— Пришла за мармеладными мишками, но никого не оказалось. Вот и решила прыгнуть, ведь без мишек мне не жить. — Пыталась пошутить я.

— Ты впервые шутишь…у тебя точно все в порядке? Хотя какой тут порядок, — и он окинул меня взглядом.

— Ну, тебе же стало смешно? Ну хоть немного, я просто практикуюсь в этом виде.

— Да уж, хреново получается, моя дорогая. Ты только сознание не теряй.

— А что ты тут делаешь?

— Не знаю, по какой случайности: счастливой или нет; но сегодня я патрулирую этот участок. Давненько я тебя не видел — выглядишь прекрасно, не считая раздробленых ног. Зачем ты прыгнула?

Я задумалась, но решила все-таки сказать ему правду, не знаю, но Макс внушал доверие:

— Хотела узнать, могу ли я приземлиться, ничего себе не сломав. Но видишь, какой результат, надо еще попрактиковаться. После успешной сдачи экзамена, я думала, что мне все по плечу. Оказывается — это только начало.

Парень замолчал на некоторое время, смотря прямо перед собой, но потом вдруг резко повернулся ко мне лицом и натянуто улыбнулся:

— Поздравляю, кстати. Хотел в тот же день прийти, но не мог решиться, вдруг ты не хочешь меня видеть, ведь в прошлый раз ты так внезапно ушла, и я долго ломал себе голову, что не так сказал.

Мы подошли к входу, Макс набрал код и, зайдя в лифт, произнес:

— Не просветишь? — Он подкинул меня у себя на руках, также улыбаясь.

— Эй! Аккуратно, а то сейчас посыплюсь, — снова попыталась пошутить я.

— Нет, плохо у тебя с юмором, — сказал он, поморщившись. Когда вышли из лифта, Макс увидел каталку и положил меня на нее и, чтобы не пугать еще не спящий персонал накрыл мои ноги каким-то одеялом.

— Думаешь, это поможет? У меня же сильное кровотечение.

— Ничего страшного, вытрут. Некоторое время мы ехали молча, потом я ему призналась во всем. Выложила всю правду о том, почему тогда ушла, что было у меня на душе, и что думаю сейчас, но умолчала о второй части экзамена, а конкретно, что там было. Но про выбор я упомянула, вкратце.

— Значит, у каждого есть свой выбор… — Задумчиво, произнес парень, — Ты уже свой сделала?

— Нет, когда буду готова, тогда и сделаю.

Мы продвигались по коридорам нашей базы, обсуждая все мои изменения. Я даже рассказала ему о том, что меня тяготила ситуация, произошедшая при моей первой вылазке на поверхность. Не знаю почему, но мне казалось правильным поделиться этим с Максом. Почему с ним? Сама не пойму.

Внутри было не сказать, что легко, но подъем внутренних сил и тонус повысился. «Мой личный психолог» — назвала его я, когда закончила повествовать. Он хмыкнул и почесал затылок, остановился и, заглянув мне в глаза, сказал:

— Может, ты еще этого не понимаешь и не встречалась с этим, но это называется по-другому. — И мы продолжили путь. Но спустя пару минут он сказал:

— А насчет младенца и женщины, могу лишь сказать, либо мой кругозор знаний слишком узок для восприятия этой ситуации. Либо ты действительно не могла помочь малышу: Кир, каждого не спасешь.

Я лежала на каталке, на потолке, одна лампа сменялась другой. Пока мы ехали, обдумывая его слова, мысленно с ним согласилась. Наверное.

— Ты проводишь меня, когда буду отсюда уезжать? — вдруг спросила, снова нарушая тишину.

Парень как-то неопределенно передернул плечами, и лицо его сделалось на мгновение печальным, но печаль эта скрылась за улыбкой:

— Не могу обещать, но постараюсь, хорошо? — и сразу подмигнул. Я кивнула в ответ.

— Ладно. — Просто ответил он. — Да уж за один вечер столько от тебя слов услышал, что немного потерялся. Сколько тебе лет?

— Пока шестнадцать, через неделю будет семнадцать. А что? — развернувшись, спросила я.

— Да так просто. Ты разговариваешь и мыслишь не как подросток, а как взрослый человек, зато делаешь такие поступки, что пятилетний малыш бы понял, что нельзя так поступать.

Я подняла голову и посмотрела на одеяло, полностью промокшее. Макс остановил каталку перед входом в мед. центр, а сам пошел набирать код, чтобы войти. Дверь открылась, и все, кто находился там, резко повернули головы в нашу сторону. В их числе был и создатель, который с бешеными глазами уже несся ко мне.

— Что такое, Кири? Почему ты здесь, да еще и на каталке? — Обеспокоенно спрашивал он. Некоторые тоже начали подтягиваться в нашу сторону и наблюдать, что происходит. Макс быстро убрал одеяло и кинул куда-то в угол и стал смотреть на реакцию остальных.

Доктор стоял в шоке и смотрел, не двигаясь и ничего не говоря, минут пять. Остальные же резко отвернулись, другие же наоборот стали приближаться, а Сару в этот раз все-таки стошнило прямо на пол.

— Видишь, Макс, по-моему, шутка удалась. — Произнесла я и снова улыбнулась. Но это была пустая улыбка без каких-либо эмоций, а парень стоял и молчал, думая ударить доктора или тот сам придет в порядок.

Создатель очнулся и быстро повез меня в лабораторию, крича на ходу своим помощникам, что нужно сделать. Сначала меня перекинули на какой-то стол, раздели. Но гольфы им было труднее снимать, и они их просто разрезали, как и шорты с нижним бельем.

Создатель начал очищать кожу вокруг ран от грязи. В воздухе почувствовался запах мыла и нашатыря; а затем спирта и йода. Открытые раны обложили стерильным бельем и снова обрабатывание ран, но вскоре началось самое интересное. Создатель начал электроотсосом «убирать» сгустки крови или мелкие кусочки костей; в некоторых местах он делал рассечение. После этого он приступил к иссечению поврежденных тканей с поверхности в глубину раны. Ух, это было захватывающе, слышать, как вправляют кости на место. В ступни он вставлял какие-то спицы, очень часто промывал и давал приказы своим помощникам. Спустя пять часов я находилась в «кровати», восстанавливая мышечную силу ног.

Сквозь сон я снова почувствовала, как на меня кто-то смотрит. Но этот взгляд был не таким тяжелым и выжигающим дыры. Он был каким-то светлым и легким, я подумала сразу, что это создатель на меня так смотрит, ну или Макс, со своим вечным обожанием в глазах.

Открыв глаза, я увидела женский силуэт напротив капсулы, но лица я так и не смогла рассмотреть, лишь общие черты. Кому из женщин понадобилось на меня пялиться? Потом меня как осенило, в лаборатории работает лишь одна девушка. Сара.

Я посмотрела на нее, не понимая, что собирается сделать эта женщина.

— Я лишь зашла посмотреть, как ты, и проверить состояние твоих конечностей. — Она смущенно смотрела на мои ноги, иногда отворачиваясь и пряча взгляд. — И да, хотелось бы извиниться за тот раз, когда сорвалась и накричала на тебя. Он для меня все, понимаешь? — «Нет, не понимаю я тебя, черт! Иди отсюда». — Подумала я. — Если его не станет, не станет и меня.

Нажав клавиши на панели какого-то компьютера, она развернулась и выбежала из лаборатории.

Какого…ты меня разбудила и ушла? Чтобы, я висела в таком положении, пока не придет создатель?

Я попробовала опустить голову и посмотреть, в каком состоянии находились мои ноги. С легкостью мне удалось рассмотреть все: целенькие и невредимые, но в некоторых местах были закреплены жгуты. Потом меня переклинило: где мои обручи на конечностях? Быстро дотронувшись до спины сзади, точнее до позвоночника, я нащупала то самое устройство — горячее, значит, точно батарейка.

Может сильно раскачаться и удариться о стекло? Не успела я это сделать, как дверь в лабораторию открылась, и зашел создатель. Отключив все системы, через пять минут я стояла в халате напротив него. А он потихоньку снимал жгуты.

— Из-за твоей прихоти и безалаберности нам пришлось отложить переезд на неопределенный срок! — Строго сказал он, еле сдерживаясь, чтобы не начать кричать. — Ты знаешь, что мне наговорили сверху? Конечно, не знаешь, тебе все равно! — Теперь кричал. — На всех все равно! Зачем ты спрыгнула, а, зачем? Тебе не сиделось в своей комнате? Хотела полетать! Так в чем смысл был, ответь мне, в чем?

— Смысл был в проверке моих способностей. А вот смысла в вашей войне я не вижу, доктор. — Холодным голосом ответила я.

— Моей войне? В моей войне! Я ненавижу эту войну так же, как ее ненавидит здесь весь персонал. Я лишь делаю все, чтобы ее прекратить! Ты не знаешь ничего, девчонка, ничего, что пережили мы, обычные люди, которые умеют чувствовать; которые потеряли своих родных и близких. У нас осталась лишь маленькая надежда, точнее ее огонек, искра. А ты и не понимаешь, зачем была создана. — Уже тихим голосом закончил он.

Вздохнув, я прижалась к его груди, думая, что так будет лучше и правильнее. Доктор был в огромном шоке, и лишь сказала:

— Спасибо. Я пойду в свою комнату восстанавливаться.

6

Через неделю после происшествия, когда все улеглось, и я смогла уже бегать, в полночь мы стояли на каком-то огромном поле. В некоторых местах проглядывала сухая трава. Ожидали мы соответствующую охрану и вертолет, который доставит нас прямо в Столицу. В мое новое жилище. Я оглянулась посмотреть на огромное, разрушенное здание, которое прикрывало нашу подземную базу. Не знаю, кто нас будет сопровождать в качестве охраны, но я так и не попрощалась с Максом и думала до последнего, что он найдет способ это сделать.

Сара стояла укутанная в какой-то плащ и дрожала. Странно, было тепло, даже очень, или она не привыкла к ночным переездам, или вообще к переездам. Доктор стоял неподалеку с чемоданом в руках и разговаривал с одним из охранников о чем-то. Все они выглядели уставшими, но в то же время напряженными и взволнованными.

Минут через пятнадцать из темноты, как из неоткуда приземлился вертолет. Пилоты не стали выходить, но из кабины к нам направился быстрым шагом мужчина в серо-черном силовике. Он снял шлем и начал быстро разговаривать с доктором; из-за шума вертолета и густой темноты я не расслышала о чем шла речь и не разглядела солдата. Потом мужчина надел шлем, и доктор, повернувшись к нам с Сарой, указал, что надо поторапливаться.

Мы быстро сели, и все пристегнулись, кроме меня; выдали наушники, но разговаривать не осмеливался пока никто. Напротив меня сидел еще один в форме, и я почувствовала, что он пристально на меня смотрит, слева от него сидел доктор и Сара, а справа от меня сел тот мужчина, который выбегал из вертолета и еще один солдат. Также в самолете было двое пилотов.

— Привет, я — командир Эдриен, — Поздоровался сидящий справа парень. — Это — Саммерс и Руди. — Указал он по очереди, сперва на напротив сидящего, а затем на самого крайнего справа от меня.

— Эдриен, значит, «сильный, зрелый; готовый на самопожертвование»? — спросила я. — Он хмыкнул, но ответил добродушно, — Нет, Эдриен, как имя и все. Скорее всего, он улыбнулся, но из-за шлема я этого не увидела. Я лишь чувствовала, что этот Саммерс обсматривает меня и пристально следит за каждым моим движением.

— Кира. — Протянула руку я Эдриену, и готова была поспорить, что в это время Саммерс схватился за автомат. Таак, парень с предубеждениями о моей ненормальности и, скорее всего, с ненавидящим взглядом. Ух, я еще ничего не успела сделать, а он уже так резко готов расколошматить меня.

Эдриен, тем временем, ответил на рукопожатие, я также протянула руку Руди, он ответил, но рука его тряслась. Зато Саммерс схватил меня мертвой хваткой и не отпускал несколько мгновений. Может сжать его запястье так, чтобы оно у него полгода восстанавливалось? Но затем я поймала предупреждающий взгляд доктора, и быстро разжала руку.

— Мы прилетим в Столицу через восемь часов, так что советую вздремнуть. — Проговорил Эдриен. — Также у нас будет дозаправка в Кэмтлерсе, где мы немного перекусим и отправимся далее. Надеюсь, с хоррендами мы не увидимся там.

Я резко повернула голову в его сторону:

— Хорренды? Они там близко?

— Да, к несчастью, наши границы находятся прямо возле их, так сказать, поселения. Но с теми хоррендами у нас, более-менее нейтральные отношения, но они в любой момент могут разрушиться. И будет опасно, ведь до Столицы от Кэмтлерса недалеко. Но на протяжении пяти лет оттуда к нам никто не совался, и я этому только рад.

— Я бы хотела увидеть хоть одного хорренда. Его и вправду так трудно убить? — С сомнением спросила я.

Саммерс хмыкнул, но ничего не сказал, вместо него ответил снова командир:

— Они два метра ростом, если не больше и весят двести, а некоторые даже триста килограмм, и это не какой-нибудь жир, а сплошная мускулатура. Я не знаю, видела ли ты раньше, был такой фильм, еще до войны, назывался «Халк», не видела? — я покачала головой. — Если будет возможность, посмотри. Примерно так и выглядят хорренды, только лица уродливее, и бегают не голышом, а в самодельной броне. И, признаюсь, это выглядит страшно.

— Хотелось бы поговорить с одним из них. Они ведь разговаривают еще? — допрашивала капитана я.

— Некоторые разговаривают, а некоторые, озверев окончательно, лишь рычат.

— Подскажите, а далеко поселение хоррендов от Кэмтлерса? — начала издалека я, думая, что никто не заметит, хотя увидела, что доктор немного насторожился, но ничего не произнес.

— Нет, в паре часов езды на джипе восточнее. Но, я тебя туда не отвезу, даже не думай. Мне поставили конкретную задачу: доставить тебя в Столицу в целости и сохранности. Хоррендов в расписании не было. — Сказал твердо, но не зло. Гордон шумно выдохнул с облегчением. Но то, каким тоном ответил мне командир, я поняла, что был еще шанс его уговорить, но не при докторе и посторонних, а с глазу на глаз.

Все вдруг замолчали, и каждый думал о своем, уставившись то в потолок, то в темноту по обеим сторонам дверей, то себе под ноги, кроме, конечно же, Саммерса, который все так же смотрел на меня. Я же в ответ уставилась тоже ему в лицо, или туда, где предполагалось, ему находиться.

Вместо него я видела лишь свое отражение, сильно изменившееся с тех пор, как в первый раз посмотрела на него через шлем Макса. Лицо правильной формы; кожа немного загорелая (хотя где я успела загореть?); глаза того же карего оттенка, но выглядели чуть ярче; ровный аккуратный нос; полные и чуть алые губы (уже не бледные). И волосы, вот на что смотрел создатель с явным восхищением, они были мне уже чуть ниже плеч; густые и цвет был насыщеннее — каштановый или какой-то там шоколад (говорила Сара). Они были собраны в высокий тугой хвост.

Вертолет немного тряхнуло в воздухе, и я упала на Саммерса, который быстро оттолкнул меня, рыкнув:

— Пристегиваться надо, кроха!

— Кроха у тебя между ног, а я может тебе и жизнь в будущем спасу. — Пристегнувшись, ответила я.

— Это уж вряд ли, — буркнул он себе под нос.

Все, кто слышал эту перепалку, немного расслабились, а Эдриен вообще присвистнул и начал посмеиваться. Хм, может моя практика в юморе набирает очки, и Макс был не прав. Макс, мы с ним даже не попрощались… Может еще увидимся где-нибудь, но кого-кого, а его я хотела спасти и оставить в живых.

Саммерс резко заткнулся, но смотреть на меня не перестал. И, по-моему, стал понемногу направлять на меня автомат, прицеливаясь. Ох, час от часу не легче. Я повернула голову и стала всматриваться в темноту, везде была беспроглядная ночь, но внизу еще что-то блестело.

— Это океан, — раздался рядом голос командира. — Днем красивее, чем ночью во много раз. Ты видела море или океан когда-нибудь? — Я покачала головой и лишь прилипла к стеклу плотней, думая, что разгляжу еще что-нибудь, но там ничего больше не было.

Оставшееся время до Кэмтлерса мы летели молча, а доктор с Сарой вообще уснули, остальные же вместе со мной сидели и смотрели по сторонам. Спать мне совсем не хотелось. Неужели я овладела этим навыком?

Приземлились мы на рассвете, еще не очень заметном, но рассвете. Место, где мы оказались, было с небольшой растительностью, видимо, где-то неподалеку был лес. Повсюду бегали отряды солдат, и везде стояла различная военная техника. Даа, соседство с хоррендами ничего хорошего не предполагает. Но главное здание здесь было одно — двухэтажное, типа администрации в городе, даже не разрушенное, лагерь был огорожен огромной каменной стеной, а сверху была колючая проволока с электричеством, также возле стен находились огромные прожектора, которые еще работали. Несмотря на ночь, жизнь уже здесь кипела. На войне, такое понятие как сон, редкость. Еще стояло множество палаток: огромных и совсем маленьких. Также там были и ангары, но не такие большие, как на нашей базе.

— Если хотите перекусить, вам лучше подойти к тому ангару с множеством столиков. — Командир указал на средних размеров здание неподалеку от нас. — Роджерс готовит вполне сносно, я надеюсь, вы не такие гурманы, какие бывают в Столице?

— Нет-нет, — поспешно ответил, уставший доктор. — Мы едим все, что могут нам предложить.

— Хорошо, тогда пройдите с остальными в столовую. А мне нужно доложить о прибытии сюда, а также распорядиться насчет дозаправки.

Мы впятером пошли в столовую и сели в самый дальний угол, я так поняла, чтобы не привлекать внимания. Доктор с Сарой и Руди пошли брать еду на всех, а мы с Саммерсом остались вдвоем. Сидели молча, а потом он снял шлем и предстал передо мной во всей своей «красоте»: ему было лет тридцать, не больше; темные подстриженные под ежик волосы, серые глаза, правый глаз пересекал шрам до середины щеки, нос поломанный несколько раз, но вправленный очень умело и средней толщины губы. Он заметил, что я его рассматриваю и скривился в подобие улыбки:

— Неприлично так смотреть, кроха.

— А тебе, значит, можно на меня пялиться без перерыва подряд пять часов, м? — парировала я.

— Я следил, чтобы ты не наделала глупостей.

— Я их не делаю.

— Угу, а как же прыжок с двенадцатого этажа? Поступок здравомыслящего человека, не так ли? — Ехидно спросил он и начал грызть зубочистку.

— Тебе сказали лишь то, что нужно. Правду тебе бы все равно никто не открыл. А ее знают только я и доктор.

— А Макс разве не знает? — Поинтересовался он, внимательно разглядывая меня, думал, как я отреагирую.

— Ты с ним знаком?

— Да, очень хорошо, кстати. Он просил прощения, что не сможет тебя проводить и попрощаться с тобой, только передал вот это. — И Саммерс достал откуда-то из-за пазухи небольшую темного цвета коробочку, резко выхватив у него из рук, я быстро ее открыла. Там была куча мармеладных мишек всех цветов и даже разных размеров и маленькая записка с надписью: «Извини и С Днем Рождения!:)». Я непроизвольно улыбнулась и взяла зеленую конфету в рот. Остальное же спрятала себе в карман куртки.

— Ты даже не поделишься? — иронично спросил Саммерс.

— Нет, не вижу смысла. Они мои. — Быстро сказала я. — И не называй меня крохой, а то будет хуже.

Он поднял руки, как бы сдаваясь:

— Хорошо, малыш, как скажешь.

Через несколько минут к нам присоединились остальные и вскоре подошел и Эдриен. Я ела лишь салат и пила протеиновый коктейль. Руди оказался темнокожим и вполне милым на вид парнем. Но он все также молчал, наверное, скромняга. Эдриен же был, можно сказать нестандартной внешности: ему на вид было двадцать три года; левый его глаз был ярко-зеленый, а правый — какого-то желтого оттенка. На шее у него виднелся фрагмент татуировки, как переплетение чего-то. Хотелось бы рассмотреть, что это. Нижняя губа была немного деформирована, может после какой-нибудь серьезной драки. А волосы были взлохмаченные, короткие, темного цвета, хотя передняя прядь была окрашена в синий цвет. Да, яркий парень.

— Командир, — окликнула его, когда все стали расходиться. Саммерс прищурил подозрительно свои глаза и встал неподалеку. Сара с доктором уже были на выходе из ангара. Руди пропал из виду. — Я бы хотела с Вами переговорить, с глазу на глаз.

Эдриен осмотрел всех, кивнул Саммерсу, и мы пошли в противоположном направлении от выхода. Он провел меня через узкий коридорчик, который плавно переходил в кухню, где готовилась на всех еда. Запах стоял не скажу, что приятный, но у солдат сегодня явно не праздничное блюдо. В конце кухни была дверь, мы прошли в нее, она вывела нас на задний двор, где стояли мусорные баки и больше ничего. Парень повернулся ко мне и вопросительно поднял брови, уставившись на меня своими разноцветными глазами.

— Отвезите меня к хоррендам.

Он огорченно вздохнул, прикрывая глаза:

— Я-то думал…

— Я не хотела вас огорчать, но мне нужно с ними познакомиться. Я ничего о них не знаю. У доктора в библиотеке о них ничего не было сказано и даже не знаю, что это и каково это, находиться рядом с ними.

— В Столице много материала о хоррендах, там и восполнишь знания.

— Да какие книги и статьи могут сравниться с практикой, скажи мне! — схватила его за руку, хотя думаю, это было лишнее. Но что-то в его глазах изменилось, он медленно убрал мою руку и сказал:

— Хорошо, я сообщу Совету, что ты изъявляешь желание. Большего от меня не требуй. Решение зависит от них, ты поняла? — Серьезным тоном спросил он.

Через час мы стояли во дворе возле здания администрации. Доктор косо на меня поглядывал, но ничего не говорил, услышав о том, что я уговорила командира, он пришел в отчаяние и теперь ходил и надеялся, что Совет мне откажет. Саре, казалось, было все равно, она сидела на лавочке и засыпала. Руди стоял, задумчиво глядя себе под ноги, но как только он заметил, что я на него смотрю, сразу же надел шлем. Что за парень?

Кого действительно забавляла данная ситуация, так это Саммерса: он уже перестал на меня пялиться, но не отходил ни на шаг и при удобном случае начинал смешно делать зарядку. Сейчас он разминал тазобедренный отдел, как он сказал. После начал делать выпады. Лучше бы я этого не видела.

— Саммерс, ты как всегда! А-ха-ха! — Послышались вопли и смех проходивших мимо. Но парню было, видимо, все равно, и он продолжал. Меня это поразило.

Наконец из главного входа показалась фигура командира, быстро приближавшегося к нам. Увидев Саммерса, он покачал головой и улыбнулся, а мне сказал:

— Я поговорил с местным командованием и Советом: они дали добро на поход к хоррендам, но только лишь с нами. Доктору Брэннону и Саре придется остаться здесь, они как раз поспят, примут душ, пока нас не будет.

— Хорошо. — Только и могла сказать, продолжая есть свой салат. Я заметила, как доктор совсем поник после этих слов. Не могу понять, разве они создали меня не для того, чтобы я охотилась, убивала или узнавала о враге как можно больше. Теперь он решил включить озабоченного и несчастного. Бред.

Через час мы уже были на полпути к хоррендам. С собой мне, естественно, никто ничего не дал, зато парни сидели, вооружившись до зубов. «На всякий случай». — Подмигнул мне Эдриен перед отъездом. Он был за рулем, рядом с ним Саммерс, я с Руди сидела сзади. Вроде, руки у него больше не тряслись, но он также продолжал молчать. Я бы непрочь побывать за рулем, но я не умею водить, никто меня не учил. В столице кого-нибудь попрошу, может, доктор или Сара умеют.

Рассвет лишь только пробивался на горизонте, но из-за газовых облаков было еще достаточно темно. Хоть и был конец осени, прохлада ощущалась лишь ночью и сейчас, когда мы ехали в джипе. Как говорится с ветерком. Ветер бил прямо в лицо, разбрасывая кончики волос в разные стороны. По обеим сторонам машины пейзаж был неизменным: пустыня, пустыня; хотя нет, вон вдалеке виднелся какой-то маленький прилесок, а чуть дальше начинался уже довольно-таки большой лес. Но как только мы начали его объезжать слово «большой» утратило свою силу: он казался большим, на самом же деле это была просто лесополоса и была она большой только из-за длины. Да и деревья выглядели больными, чахлыми и тонкими. Дорога была ухабистая и каждая кочка ощущалась мною очень и очень сильно: я подскакивала на сиденье и, когда резко приземлялась на него, челюсти больно стукались друг о друга.

— Смотри не прикуси язык, кроха! — крикнул мне Саммерс и засмеялся во все горло, но нас тряхнуло снова, и он больно ударился о бардачок лбом. Эдриен и Руди начали улюлюкать в ответ.

— Пошли вы! — услышала я и заметила, что улыбаюсь! Улыбаюсь! Нахмурившись и повернувшись к окну, я продолжила следить дальше за сменой пейзажа.

— Мы уже совсем близко. Еще где-то пара километров. — Крикнул сквозь шум джипа Эдриен. — Но они нас уже почуяли, поэтому будут готовы сразу, как только заедим на их территорию.

Надо же, почуяли.

Перед въездом в какую-то деревню на середине дороги показалась огромная фигура в броне. Мы остановились и стали ждать. Фигура стала подходить, но я все никак не могла его разглядеть. Когда же он подошел, я бы охренела, если бы могла. Это был хорренд, вне всякого сомнения. Выглядел он ну просто ужасно. Хоть, и рост, и масса говорили о его огромной физической силе, когда я посмотрела на его кожу (или что это), было не до смеха. Она была серо-зеленая, вся в струпьях и гной стекал, не прекращаясь. А лицо не выражало никаких эмоций, кроме злобы и ненависти ко всем. Глаза были полностью белые, без зрачков, но я уверена, видеть он мог прекрасно. Носа не было, лишь две щелочки и губ тоже не было. Только полусгнившая челюсть. От него исходил такой смрад, что я немного прослезилась, вот, значит, зачем солдатам шлемы!

— З-з-за-че-м пр-и-ех-ал-и? — произнесло оно низким утробным голосом. Говорил с трудом — забывал уже речь.

— Поговорить с Ури, и мы привезли еды. — Спокойно и размеренно произнес Эдриен.

Хорренд окинул всех взглядом, посмотрев на меня, он сказал:

— Она е-ед-а?

— Хорошая шутка. Нет, ты знаешь, что другая и в большом количестве. А эта слишком маленькая для вас.

— Н-ну да.. — Хрюкнул он. — Пр-ое-з-з-жа-й.

И мы проехали в деревню. Чем дальше мы ехали, тем мощнее становился запах. Я все-таки повязала себе на лицо, кроме глаз, повязку. Стало чуть легче.

— И все здесь с таким трудом разговаривают? — Спросила я у командира.

— Нет, большинство уже вообще не разговаривает. Но Ури, он единственный, кто помнит человеческую речь, и он главарь. — Многозначительно сказал парень.

* * *

Через пятнадцать минут мы находились в конечной точке — в огромном зале доисторических времен полуобвалившегося каменного и сырого здания. Он был большой, и грязный, везде валялись кучи тряпья, где на некоторых спали здоровяки. Здесь было очень темно, единственным источником света служил костер, разведенный в центре зала, в конце же на самой огромной куче мусора сидел огромный хорренд, почти тот же, какого мы видели на въезде, но больше, и кожа его отдавала синевой, а на голове у него было подобие шлема. Дышал он с трудом и шумно, слюна его стекала по подбородку дальше вниз. Он смотрел на нас своими белесыми глазами очень внимательно, принюхиваясь иногда.

— Зачем вы приехали? — Спокойно и вполне по-человечески спросил он. — День Обмена только через две недели, я вас не ждал.

— Я знаю, когда День Обмена. Мы привезли еды, и кое-кто хотел воочию увидеть и познакомиться с тобой.

Видимо, хорренды любили лесть, так как Ури довольно хрюкнув, заерзал на своем седалище.

— Ну и? Кто это? — С нетерпением произнес здоровяк.

Парни расступились, до этого я скрывалась за их спинами, и прошла вперед. Я помахала рукой и попыталась сделать свой голос дружелюбным, как это делают люди:

— Привет, Ури. Меня зовут Кира. Я пришла посмотреть на самого крутого по слухам хорренда и вообще увидеть, как они живут, чем питаются, как дерутся…

— Остановись! Ты так быстро все сказала, что я почти ничего не понял. Но я запомнил, что ты обо мне слышала. Что ты обо мне слышала? — прищурившись, спросил он и медленно встал. А в полный рост он куда мощнее и опаснее выглядит.

— Ты главарь этого поселения, и вы в союзе с нами.

— Это правда. — Он начал подходить ко мне медленно и принюхиваться все интенсивнее. — Молодая совсем… Ты убивала кого-нибудь?

Хм…медленно, но верно разговор перешел на меня, а он не так глуп, чтобы выдавать информацию о себе.

— Нет, но скоро буду…и не только людей. — Уже я ответила, внимательно следя за его реакцией. За спиной я услышала легкий, почти неслышный щелчок предохранителя — парни уже к чему-то были готовы. Наступила тишина, Ури остановился, оглядел меня с ног до головы, потом посмотрел на солдат и снова на меня.

— Ты не из солдат, но я уверен, ты и не из гражданских. Кто ты?

— Самое опасное в мире оружие. — Холодным шепотом, и прямо глядя ему в глаза, сказала я. Он подошел уже ко мне вплотную и склонил свою голову к моей так, что они оказались на одном уровне. Слюна все также, не прекращаясь, капала на пол, смрад от него исходил жуткий, даже сквозь повязку его было слышно.

Он резко взял меня за руку, поднял, как перышко, и стал сдавливать руку, ожидая, когда же я закричу.

— Ури! Отпусти ее, иначе мы откроем по тебе огонь! — Яростно крикнул командир, направляя на него дуло автомата.

— Она же самое смертельное оружие, так пусть докажет мне, Эдриен. — Смеясь, произнес он, все еще сжимая, но еще теперь и тряся меня, сказал хорренд.

Из-за него у меня из кармана выпал медальон и куда-то укатился, куда именно я уже не увидела. Мне надоело, и резко ударив Ури по челюсти ногой, я приземлилась на корточки. Затем, не успев прийти в себя, он получил от меня еще пару ударов в челюсть. Уже с помощью силы я стала долбить его во всевозможные открытые от брони места, но один раз ногой он получил по грудине, там осталась огромная вмятина, в то время, как сам Ури оставил вмятину в стене. Закончив, я пошла по залу искать медальон, но никак не могла увидеть, куда он укатился. В конце концов, я заметила, что он оказался под мычащим от боли главарем, когда тот еле встал. Только он увидел, к чему я тяну руку, как открыл рот и, упав на колени, начал кланяться мне в ноги. Другие, сбежавшиеся на грохот крепыши, тоже попадали в такую же позу. Я в недоумении уставилась на них на всех, а потом на парней, которые до этого стояли молча и ничего не говорили, явно были в шоке.

— Мунд! — Всхлипывая, воскликнул Ури. И все хором вторили ему. — Древо жизни! Вот ты откуда! Проходи, садись на мое место. Ты хотела узнать все о нас, ты все узнаешь, задавай вопрос. — Быстро (!) затараторил он и отвел меня на свое «коронное» место, а сам же вместе с остальными сел внизу этой кучи и стал внимательно ждать, что же я скажу.

Я немного подумала и решила поспрашивать сначала о них, а потом перейдем к более интересной теме, теперь уже резко всплывшей в моей голове.

— Чем вы питаетесь? Откуда у вас столько сил, если некоторые ядерные воронки уже исчезли, а рядом нет ни одной? Где вы взяли такую броню? Явно же не на рынке? Сколько вас всего в мире? И почему именно ваше поселение с нами в союзе? Сколько по времени занимает мутация? Больно ли это? Есть ли среди вас дети или они появляются у вас естественным путем? И главное, зачем вы избрали путь хорренда? — Даже немного запыхавшись, вывалила все вопросы я.

В зале повисло некоторое молчание, крепыши уставились на Ури, ожидая чего-то. Может, не хотели, чтобы он взболтнул чего лишнего.

— Мы питаемся всем, что можем отыскать, — начал медленно и куда-то глядя за мою спину главарь, — это звери, растения, также ваша пища, которую вы привозите нам, но едим все в сыром виде. Ты не подумай, людей не едим, хотя где-то далеко есть озверевший народ хоррендов, он ест и их. А сил у нас столько из-за здешней водицы — и он горько усмехнулся, — есть тут неподалеку озерцо, только и осталось от него это слово «озерцо», на самом же деле там химические отходы. Но выбора у нас нет, если мы хорренды, то должны поддерживать в себе огромные силы. А взрывы, девочка, происходят всегда, даже сейчас, когда, казалось бы, прошло столько времени и нет ресурсов, они продолжаются с новой силой. Такую броню мы сделали сами из отбросов и мусора, да, сами! — и он засмеялся. — Сколько нас всего я не знаю, и знать не хочу. Да, мы хорренды, но не такие кровожадные, как другие, хоть и ненавидим людей за начавшуюся войну. Я уже не помню, сколько превращался, но думаю, что в среднем около недели. Да, это жуткая и мучительная боль. Все твое тело горит, ломается и пульсирует, но затем происходит перерождение и облегчение. Детей у нас быть не может, таков наш выбор, такова наша стезя. — Промолвил здоровяк скорбно, но уверенно и продолжил:

— Решили стать такими от безысходности, нас никто не предупреждал, что политики не смогут все мирно разрешить и прибегнут к силе. В ответ же мы прибегнули к своей единственной и, на тот момент, яркой и здравомыслящей идее — получить другую силу и убить их всех, чтобы прекратить все разом. Но на словах это звучит легче, чем на деле. Многие умерли при мутации; затем у нас пошла междоусобица, главари разделились, кто-то пошел своей дорогой, кто-то пошел в противоположную сторону, и в итоге я принял решение помогать военным, но только в крайних случаях. Я не пойду против хоррендов, только против республиканцев, в особенности на правительство, ведь только оно в ответе за все произошедшее и происходящее. Конечно, правительство Федерации не лучше, но теперь ли жаловаться? — И он надолго замолчал, как и другие, опустив голову.

Я сидела, осмысливая его слова. Все бешено и как бы по кругу вертелось у меня в голове, норовя взорваться в любую секунду. Я посмотрела на ребят, они стояли в полном молчании и шоке, опустив автоматы. Даже Саммерс убрал гранату, думая ее подорвать, когда Ури меня схватил. Руди, по-моему, снова начало слегка трясти, но он стойко держался. А Эдриен смотрел мне в глаза, но смотрел без какого-либо беспокойства, а просто и непринужденно, но что-то обдумывая, а потом улыбнулся. Знакомая улыбка…только откуда?

— Мы можем остаться наедине с тобой, Ури? — спросила как бы невзначай я, но сразу услышала протестующие возгласы ребят и некоторых здоровяков.

— Зачем, Кира? — С явным любопытством спросил он, вставая.

— Я хочу спросить у тебя кое-что.

Ури, видимо, поняв, на что я намекаю, быстро приказал всем выйти. Я же махнула рукой, давая знак, что смогу за себя постоять, и парни покинули зал. Как только двери закрылись, он повернулся ко мне с горящими глазами:

— Говори…

— Что это такое, этот Мунд?

— Ты что же не знаешь, что означает твоя круглая штуковина? — И он прищурился, подозревая что-то. — Украла?

— Нет-нет, мне это ни к чему — воровать, тем более, это ж не золото или бриллианты. Мне этот медальон подарил один мальчик из поселения, оно называется Лэксон-сити.

— Я бывал там, будучи человеком… Это — Древо Жизни, по нашему поверью, все души после смерти человека возвращаются к нему, к обиталищу Земли? На нем держится вся вселенная. Это поверье такое, наше собственное. Ни один хорренд не осмеливался его нарушать, каким бы жестоким и кровожадным он ни был. Очень мало людей на земле знают об истории хоррендов, а об их вере единицы. И если тебя увидят с этим символом, тебя посчитают святой или, как считаю я, миссией. Еще это знак противоборствующих сил на Земле: добре и зле. Они находятся в каждом человеке, если тот еще не сделал свой выбор.

— Какой выбор?

— На какой он стороне. Если добро, то совершать лишь добро и дарить всем свет, не смотря на окружающую его ситуацию. Если зло, то разрушать и мешать любыми способами добру победить, сеять тьму и раздор. Это вечная схватка, и чтобы она в чью-то пользу закончилась, невозможно. Но в данном случае, я думаю, что после стольких лет ада на земле, это знак, что появится или уже появилось что-то хорошее, и оно изменит мир. Именно поэтому медальон у тебя.

— Ты думаешь, я изменю мир и исправлю ошибки человечества, совершенные по их же глупости, считая меня какой-то миссией?! — Крикнула я, не сдержавшись. Что это со мной? — В моих планах было лишь убить их всех и оставить только тех, кто достоин.

— Такого не может быть. Как ты можешь отсеивать по отдельности, кто должен жить, а кто умереть? Так нельзя!

— Это мой выбор, который я должна буду делать в будущем.

— Выбор делается только один раз в жизни, пойми это. Так что навряд ли у тебя с этим что-то получится.

— Но как? Инструктор дал мне ясно понять, что именно я буду решать, кому жить, а кому умереть. — Никак не могла разобраться я.

— Скорее всего, он имел в виду что-то другое, а ты недопоняла.

— Тогда как я прошла экзамен? — вслух размышляла я. — А ты что его знаешь?

— О! В мире, нет никого, кто бы не слышал о нем. Но мне довелось с ним видеться пару раз. Перед тем, как мы заключили с людьми перемирие — он тогда хотел отрубить мне башку с помощью мачете; а в последний раз он приезжал полгода назад, какие-то дела у него были, и он любезно заглянул. — Засмеялся здоровяк.

— Хм, мило, — попыталась улыбнуться я.

— Если ты оружие, то, наверное, твой выбор в том — спасти остатки людей или просто их всех уничтожить, вот и все.

— Да, скорее всего, именно так. А что же будет с вами, если я выберу спасение человечества?

Главарь задумался на некоторое время, но потом улыбнулся и сказал:

— Мы отправимся к обиталищу за прощением.

Я встала и направилась к выходу из зала.

— Спасибо тебе, Ури, за всю предоставленную мне информацию. Кое-где ты меня просвятил а кое-где помог разобраться. Но, если можно было, я бы вернула тебя к человеческой форме жизни.

— Тут нужно желание, и мое, и твое. Но я не хочу. Я отвык от жизни человека, убив многих из них. — И он помахал мне рукой.

На обратном пути все сидели и молчали, особенно почему-то Эдриен. В этот раз я села рядом с ним. Все сняли шлемы, и мне предстала картина нахмурившегося и глубоко погруженного в свои мысли солдата. Повернувшись назад, я увидела тоже самое: Саммерс грыз зубочистку с таким же выражением лица, а Руди уткнулся взглядом вниз. Но и мне после услышанного, не горелось разговаривать, поэтому я отвернулась и уставилась на вид из кабины справа.

Уже рассвело окончательно и мне стал виден тот самый лес четче. Обычный, ничем непримечательный, как оазис посреди пустыни, хотя так оно и было: вокруг пустыня и только этот лесок, как будто заманивал, умирающего туриста зайти охладиться и может, испить воды, хотя после слов Ури, там одна химия и только. Небо было почти без газовых облаков, но кое-где была видна серость. И это, я знала, не из-за погоды. Приближалась буря.

Вернувшись в Кэмтлерс, я решила остаться со своими мыслями наедине и никому не показываться на глаза. Поэтому быстро вышла из джипа и побежала к себе в выделенную мне комнату. И только я коснулась головой подушки, как провалилась в забытье.

7

Разбудил меня создатель через два часа. Он сказал, что мы должны попасть и обосноваться в Столице до темноты, и поэтому пора выдвигаться, точнее вылетать.

Все сидели на тех же местах, что и до этого. Лиц солдат я не видела, и они не произносили ни слова. Через полчаса, когда Кэмтлерс уже скрылся за горизонтом, с другой стороны я увидела очень яркую вспышку, которая окрасила небо в красно-оранжевый цвет. Взрыв. Значит, где-то неподалеку идет бойня. Но это не наше дело. Пока нет. Мы должны долететь целые и невредимые в Столицу, чтобы я предстала перед Верховным командованием и правительством, в том числе и перед Президентом во всей красе и силе. Президент, вот, кто еще меня не видел, но наслышан о моей прекрасной сдаче экзамена. Он во всем виноват. И он умрет первым.

— Эй, о чем задумалась, солнце? — Вывел меня из раздумий Эдриен, где в своей фантазии я уже отрывала голову Президенту, как бы он там ни выглядел. — Вид у тебя такой грозный и опасный. — И он засмеялся, ну или попробовал.

— Ни о чем хорошем. Ты же знаешь в такое время, о прекрасном не подумаешь. — И я головой указала на то место, где была вспышка.

— Ну да, но ты не падай духом и не хмурься. Тебе это не идет. — Он что, подкатывал ко мне или, как это называется, пытался сделать комплимент? Как он меня назвал, солнце? Что-то новенькое или забытое старое…

— Почему солнце? — Спросила я, повернув к нему голову. Ох, как бы мне хотелось увидеть его лицо.

— У тебя в последние часы ярко светятся глаза. Не совсем фонари, хотя они стали светлее, но не бледнее. Сама посмотри. — И он повернулся головой, точнее шлемом ко мне. Действительно, больше не было карих глаз, вместо них был какой-то светло-оранжевый оттенок, что ли, но не янтарь; и этот оттенок не выглядел бледным, он как будто светился, не сильно, но заметно. Лава, что ли… Внутри бурлила жизнь. Пришла мне неожиданно мысль в голову.

— Наверное, «материал», да, доктор? — Произнесла я и протерла их тыльной стороной руки.

— Именно он, — деловым тоном сказал тот, — Сара, запиши в протокол дату изменения. Это может нам пригодиться в будущем. — Сара поспешно стала печатать на компьютере, а создатель тем временем, светил мне в глаза карманным фонариком, проверяя и выискивая новые изменения. — Вроде больше ничего нового. Приедем, нужно будет сделать МРТ, ЭКГ, ЭЭГ.

— Ого, сразу столько? — пробурчала я. — Мне же надо предстать перед «властью» Федерации.

— Разве я тебе не сказал? Ты покажешься им потом, через некоторое время, так как не все члены правительства в Столице, да и сам Президент отсутствует.

— А, понятно. Значит, новые исследования и анализы. — Подытожила я. — А тренировки?

- Все останется без изменений. Конечно же, тебя будет тренировать не Инструктор, но вполне компетентый в этом деле человек. Один из его учеников, безымянный. — Как-то недовольно произнес доктор.

— Вы против безымянных или сомневаетесь в их способностях? — Резко спросил Эдриен, даже чересчур. Заметив свою резкость и взгляды, направленные на него, он извинился и замолчал.

— Нет, я не против них. Просто у них же больше нет воли или морали. И на это просто жаль смотреть. — Ответил после продолжительного молчания создатель.

— Но они же сами выбрали такой путь. И, тем более, разве не они играют огромную роль в передовых отрядах? Я думаю, что да.

— Это ваше мнение, солдат. А это мое мнение. Так давайте же останемся каждый при своем.

— Хорошо, не буду оспаривать. — В кабине даже похолодело от такого ответа, точнее от тона, которым Эдриен произнес эти слова. Видимо, этот парень любил безымянных, что ж не пошел в их ряды?

И мою мысль озвучил человек, от которого я вообще не ожидала что-либо услышать. Сара. Эдриен некоторое время молчал, обдумывая что-то. Но ответил:

— Не было возможности встретиться с Инструктором.

Сара сразу же замолчала и уткнулась головой в ноутбук, как только услышала о нем.

— Подними голову ко мне обратно и ответь, ты бы хотела с ним встретиться и поговорить наедине, м? — Сара, как под гипнозом подняла медленно голову и сказала то чего, наверное, никто не ожидал услышать:

— Больше всего на свете… — У создателя так челюсть и отвисла. Руди с Саммерсом переглянулись, и второй присвистнул. А Эдриен только довольно хмыкнул. Я же, наверное, повторила бы судьбу доктора, если бы не была в курсе событий, и мне было бы не все равно. Сара же, будто очнувшись, вся покраснела как помидор и оградилась ото всех еще больше ноутбуком.

— Зачем ты это сделал? — Спросила я Эдриена так, чтобы девушка ничего не услышала. — Тебе нравится издеваться над бедняжкой?

— Кира, перестань, — будто не выдержав, сказал он, но тоже тихо, — она не такая уж и бедная. Я слышал, что у нее отличный с ним секс, как только они находятся где-нибудь на одной из баз Федерации. Так что не беспокойся о ней.

— Секс? Что это? — Я, конечно, слышала о нем, но ничего конкретного мне в голову не приходило, и даже не представляю, как это все происходит.

— Мне, вроде, сказали, что ты многое знаешь не по годам, но это-то ты должна знать. — Недоверчиво сказал парень.

— Ну, у создателя были книжки по биологии, но там рассматривалось все с другой стороны и все.

— А ты целовалась с кем-нибудь?

— Эмм… меня только создатель целовал, — Эдриен очень быстро снял шлем и уставился на меня огромными разноцветными глазами, и потом появилась гримаса отвращения. — Чего ты скривился, в лоб же тоже считается как поцелуй, или это совсем другое?

Он очень быстро выдохнул, словно камень с плеч скинул:

— В лоб, говоришь…А я уже подумал…Ладно, не заморачивайся. Нет, я имел в виду настоящий поцелуй, между парнем и девушкой, губы в губы.

— Ээ, нет, такого не было. И с чего это ты такой любопытный на этот счет вдруг стал? Я тебя знаю меньше суток.

— Да так, просто. С Днем Рождения, кстати. — Он подмигнул мне зеленым глазом и надел обратно шлем.

Надо будет узнать, что такое поцелуй и секс, но не с биологической точки зрения. Я откинулась на сидение и достала синего мишку. Без слов дала его Саммерсу, а себе взяла красного и положила в рот.

— Спасибо, — сказал, тот жуя.

Я же закрыла глаза, пытаясь заснуть.

Сна, как такового я не увидела, вместо этого перед глазами вертелись лица всех, с кем я знакома, и они просили меня о чем-то, но разобрать я не смогла. Когда проснулась, Саммерс сказал мне, что уже подлетаем и через десять минут будем на месте. Я уставилась в окно и увидела издалека колоссальных размеров купол какого-то желтовато-прозрачного цвета и огромнейшие стены. Да уж без должной подготовки, туда не подобраться.

— Этот купол спасает город от ракет и прочего, также на нем закреплены очень мощные прожектора — от хоррендов; а сквозь эту стену не пробраться никому: несколько слоев титана и бетона, а сверху проволока разрядом в двести тысяч вольт. Ну и, в крайнем случае, под землей находится город-бункер. Лучше защиты не найти, на данный момент. — Рассказал мне все Эдриен.

— А сколько людей проживает в столице?

— Около двадцати миллионов. Немного, да, но все же…лучше, чем ничего. — И он грустно усмехнулся.

Да, лучше… Когда мы вышли из вертолета и прошли к машине, я видела очень много людей в форме. Нет, не в броне, а в обычной форме — мужчины и женщины все они были так одеты. Видимо, капитан заметил, как я рассматриваю их всех и сказал, что на всех силовой брони не хватает и поэтому некоторые солдаты сражаются в обычной довоенной форме. Это было несправедливо по отношению к ним, как и ко мне во время экзамена.

Пока мы ехали по городу в джипе, я заметила, что все здания остались нетронутыми, т. е. как будто этот город война обошла стороной. В основном, все выглядело как в обычной жизни. Дети бегали на площадках, веселились и улыбались, недалеко от них сидели их мамы и присматривали за ними. Даже воздух здесь был другим, свежим. Я видела парк, самый настоящий парк с деревьями, кустами и многими другими растениями и животными, и маленький пруд в центре. Много торговых лавочек, продавцы которых кричали каждому прохожему, привлекая их внимание. Неоновые вывески горели тут и там с названиями разных кафе и ресторанов; отелей и просто бегущей рекламой или новостями. Магазины одежды сменяли магазины обуви. Торговые центры и даже кинотеатр. Я бы поверила, что это обычный город и сейчас нет никакой войны, если бы напоминанием не служили солдаты, кое-где патрулирующие улицы, разъезжающая военная техника и этот огромный купол над городом, закрывающий небо.

Даа, вот тебе и Столица — все по высшему разряду. Интересно, а в других густонаселенных городах тоже такая флора и фауна? Думаю, что нет…Это же сердце Федерации. Сперва здесь все должно быть исправлено, переделано. Эгоисты, а не правительство.

Через полтора часа мы подъехали к огромному зданию. Мне сказали, что это исследовательский центр и база сразу. Этажей здесь было много, да и выглядело это здание раза в два больше нашего центра. Ух, сколько мне всего здесь предстоит… С такими мыслями я вошла в него, понимая, что теперь это мой новый «дом». Комната здесь тоже отличалась от моей предыдущей. Мне выделили ее в корпусе, где живут все остальные солдаты, на четырнадцатом этаже. Окон в ней почему-то не было, зато выглядела она боле уютной: большая кровать (зачем?) стояла чуть дальше в комнате с левой стороны, была и душевая комната; справа был шкаф, не очень большой, но вместительный и дальше стоял письменный стол, но надобности я в нем не видела. И для меня это осталось загадкой. Отсутствие окон компенсировало наличие хорошего освещения. Я скинула рюкзак на пол и подумала, что очень хочу обмыться: после перелета и встречи с «не очень чистоплотными» хоррендами, это требовалось незамедлительно.

* * *

Позже, когда я отдыхала на новом месте, в мою комнату постучали и сразу вошли без предупреждения. Это был огромный человек, одни мускулы и только; немного с отсутствующим взглядом и каменным выражением лица; весь в шрамах, хочу заметить.

Как оказалось, это был мой новый тренер, безымянный. Хотя он представился как Изи. Да уж, Изи…подходящее имя. Он зашел, чтобы лично поприветствовать новобранца в рядах безымянных и сообщить мне, что с завтрашнего утра начинаются тренировки, а через две недели отряд, в который меня определят, поедет на задание. Мое первое задание. В чем его суть он мне не мог объяснить, но намекнул лишь на то, что там будет очень жарко.

Мы еще некоторое время пообщались, кстати, есть у него душа, и помнит он свою семью, доктор как всегда преувеличивает. Но как и у почти всех людей, его семья погибла при взрывах. Поэтому он и пошел сначала служить, а потом, думая, что ничего уже не потеряет, решил вступить в ряды безымянных. Но этот его отчужденный взгляд, его не скроешь ни от кого. Как будто он заглянул в саму суть бытия, и сейчас на все окружающее смотрит «сквозь пальцы».

И да, он также, как и все приметил мой новый цвет глаз…

* * *

Когда я спускалась на ужин, я еще не знала, что есть мне придется в общей столовой, где все: солдаты, как в силовой броне, так и просто в форме; сотрудники лаборатории, врачи и даже некоторое командование сидели за соседними столами и терлись плечами друг о друга.

Столовая была просто битком набита народом, и она была большая. Высокие потолки, яркое освещение и запах, запах здесь стоял куда более приятный, чем в Кэмтлерсе и, уж тем более, в поселении хоррендов. Я успела понять, что все-таки здесь было какое-то деление: на втором этаже столовой ело более привилегированное общество: ученые-аналитики; люди в обычных костюмах, скорее всего, политики; и какое-то командование. Но кто именно, я еще не различала по рангам, лишь только поняла, что расцветка от брони отличалась от остальных, с кем я встречалась.

Подойдя ближе к стойке, я быстро взяла один из подносов, чтобы меньше привлекать внимание. Выбрала еду наугад и села в самом дальнем конце зала: и была одна, и оттуда было легче за людьми наблюдать. Я вообще не увидела никого из знакомых, с кем могла бы хотя бы притвориться, что говорю. Гордон с Сарой, наверняка загружены своими делами и пропустят трапезу, как они делали это много раз раньше.

Хотя вон, в другом конце зала сидел Руди и весело беседовал со своими товарищами. Кто-то из его соседей склонился к нему и произнес что-то, парень взглянул на меня, и я впервые увидела, как он на меня дерзко смотрит. А потом с отвращением отвернулся. Странно, при Эдриене и Саммерсе он не был таким, что такое?

Я уже допивала свой коктейль, как кто-то кинул в меня помидором. Прилетело прямо в висок, да еще и с таким звуком. Это ужасно, со стороны того человека, который это сделал. Ведь, в принципе едой кидаться нельзя, а во-вторых, она сейчас много кому нужна, а он раскидывает ее налево и направо.

Я сидела боком к этому «шутнику» и периферийным зрением заметила, что это была девушка (твою мать, с девушками я еще не разбиралась) за тремя столами от меня. Я подумала, что лучше проигнорировать ее, чем вступать с ней в перепалку, ведь уже известно, кто выйдет из нее победителем.

Но она даже и не собиралась останавливаться: в этот раз, я успела заметить, что у нее оказалось два помидора. Я резко повернула в ее сторону голову и в движении поймала их: один оставила себе, а второй незамедлительно отправила ей прямо в лицо, она даже не успела отреагировать.

Надкусив второй помидор, пожалела о первом, ведь они оказались такими вкусными, а я испортила продукт. Она только хотела встать и подбежать ко мне, как ее кто-то грубо окликнул:

— Нера! Сядь на место! — Голос был громким и устрашающим, так что девушка сразу же села на место, вытерла лицо и, скрестив руки на груди, смотрела на меня уничтожающим взглядом. Все резко встали.

Со стороны входа появился мужчина лет пятидесяти, в силовой броне, которая помимо известных мне черного, серого и синего цветов, еще имела какие-то золотые вставки. Ааа, ясно, кто-то сверху, только эта птичка поважнее тех, кого я видела раньше.

— Я - генерал Йозеф, Кира. Приветствую тебя в Столице и на нашей базе.

— У вас все здесь такие гостеприимные? — С равнодушием и не смотря в его сторону, спросила я. Он стоял прямо надо мной, ожидая, что я вскочу, как солдат и отсалютую ему. Не дождется. Мною никто не будет командовать.

— Ты должна извинить Неру за ее поведение, недостойное солдата, а тем более девушки. — Последние слова он выкрикнул в зал, чтобы услышали все и, в первую очередь, Нера. Она съежилась и теперь выглядела жалко.

— Мне не за что ее извинять. Наверное, она очень ценна или просто нема, как рыба, раз за нее извиняется такой человек, как генерал. — После моего высказывания наступила гробовая тишина. Я подняла голову к генералу, и его взгляд хоть, может, и был до этого дружелюбным, то сейчас же там был лед. Лед на суровом лице.

— Так вы не ответили на мой вопрос, генерал.

— Нет, не все. Видишь, я лично подошел к тебе, поприветствовать; отнесся, так сказать, к тебе с уважением. И думал, у тебя тоже присутствуют некие зачатки манер или того же уважения.

— Они бы присутствовали и сейчас, не испорть ваша, не знаю даже как ее назвать, подопечная, мне настроение и аппетит. Хотя, должна заметить готовят здесь прекрасно. Мои благодарности повару. — И, не зная кто из них кто, я повернулась в зал и поклонилась с пустой улыбкой на лице.

— Пройдем в мой кабинет, там и поговорим. — Строго приказал он мне.

— Если это приказ, то я не собираюсь его выполнять. Вы можете меня попросить.

— Я что, похож на мальчика? Быстро встала и чтоб через пять минут ты была в моем кабинете. После этих слов он резко развернулся и вышел из столовой. Всё это время, все, кто находился в столовой стояли по стойке смирно, кроме меня и Неры. Значит, она действительно имеет здесь авторитет.

Не провела я здесь еще и одного дня, а уже нажила себе врагов. Хотя дружить я тоже ни с кем не собиралась. Поэтому, недолго думая, я вытерла висок и отправилась в кабинет к генералу в сопровождении сотрудника базы.

* * *

Говорят, какой кабинет у человека, такой он и внутри, такова его суть. Кабинет генерала был не таким как у доктора, далеко не таким. Здесь чувствовалась атмосфера холодности и стали. Хоть он и был его, генерал не стал его «облагораживать» или оставлять здесь свои личные вещи. Преобладал минимализм: на металлическом столе не было ничего лишнего, только компьютер и пара документов, лежащих строго и ровно; одна электронная ручка и такой же карандаш и больше ничего. На полках, таких же металлических, были разложены его награды, на противоположном стенде — папки с документами, пронумерованные. А на стене за спиной фотография Президента. Единственная вещь, которая здесь послужила бы личным предметом, это именной портсигар.

— Много у вас в армии девушек? — Спросила я, как только переступила порог его кабинета. Он повернулся ко мне и резко подбежав, зашипел перед лицом (даже вены выступили):

— Никогда! Слышишь, никогда не смей подрывать мой авторитет перед солдатами девчонка! Если ты и жива, то только лишь по моему приказу. Малейшее непослушание, и я прикажу доктору Брэннону разобрать тебя по кускам также, как он и собрал тебя, ясно? То, что ты еще жива — это лишь моя заслуга и только.

— Да, сэр, поняла. — Коротко ответила я, лишь бы отвязался. Он отошел от меня и сел за свой стол, явно удовлетворенный моим ответом.

— Расскажу сейчас тебе где, когда и с кем ты будешь выполнять задания. У тебя будут как скрытные миссии, так и задания в горячих точках, которые ты будешь проходить вместе с безымянными, т. е. вы можете напороться на хоррендов. — Он деловито натянул очки и стал просматривать бумаги. — Ага, вот. Ты состоишь во втором спецотряде под командованием капитана Ганса. В отряд входят три солдата в силовой броне, включая капитана; четверых солдат в форме и одного безымянного. Ну и теперь ты, следовательно.

— А разве не безымянные командуют отрядами?

— В этом отряде — нет. Его отряд очень маленький, ему долгое время требовались люди, ну а ты сможешь заменить пару-тройку солдат. — И он улыбнулся, при этом закуривая сигару.

— Возможно, но я еще никого не убивала, разве что доводила до комы Инструктора и избила главаря хоррендов.

Огонь от зажигалки так и остался гореть возле сигары, не зажигая ее. Йозеф был явно шокирован, услышав про Инструктора и хорренда. Он уставился на меня немигающим взглядом. Потом, сообразив, что пауза затянулась, убрал сигару и снова взял бумаги.

— Эээм, да-да… В первый раз всегда страшно, но потом в это втягиваешься и уже не замечаешь, кого ты подстрелил.

— То есть вы хотите сказать, это своего рода развлечение?

— Возможно. Но не на жизнь, а на смерть. Просто подумай, если бы ты относилась к каждому убитому серьезно; или когда рядом погибают твои друзья, недолго и умом тронуться, поэтому советую ни к кому не привязываться.

— А вы что, кроме мужчин стреляли еще в кого-то?

— Дорогая моя, если ты собралась меня осуждать или взывать к моей совести, то выкинь куда-нибудь это дерьмо. Я столько всего повидал за эту войну, что могу сказать, что да, не только в мужчин.

Я подняла руки, сдаваясь, и ничего ему не ответила.

— Через две недели ваш отряд полетит в Морак — это наша северная граница, там сейчас ведутся беспрерывные бои, и вы будете подмогой другим отрядам, которые застряли там. Черт, никак не могут выполнить простого задания: нужно всего лишь очистить город до конца от республиканцев и установить там опорный пункт, с его помощью мы сможем отслеживать ходы противника с точностью до наоборот, это очень хорошая точка, и она нам кровь из носа как нужна.

— Вы бы могли послать туда больше людей, разве не так? Республиканцам явно тоже нужна эта точка. И раз так, как вы говорите, что уже очень долго не можете взять город, то наших войск там меньше. Это же очевидно.

— Спасибо, яснознающая! Я бы десять отрядов в силовике послал туда, но Верховное командование отправляет лишь ваш и еще несколько отрядов в форме.

— Пушечное мясо?

— Что, прости? — Он недоумевающе на меня уставился.

— Сегодня, приехав в город, я увидела очень многих людей в обычной форме. Я поняла, что это пушечное мясо, им нужно здесь находиться, на базе, а не в горячих точках.

— Это, прежде всего, солдаты. Они обязаны исполнить свой долг перед Федерацией и помочь закончить эту войну.

— А что нужно сделать, чтобы получить силовую броню, генерал? — Внимательно вглядываясь в его глаза, спросила я.

— Нужно иметь исключительные физические качества, а также мужество, честь и достоинство, и уважение к своей стране.

— Я уверена, каждый обладает такими качествами. И вы меня не убедили в исключительности солдат в силовой броне. Если вы посылаете их в такие места, у них не меньшее право носить силовик, чем вам или другим, не так ли? Хотя вы в это время сидите здесь и спокойно курите.

— В свое время я прошел столько боев, что заслужил эту форму. Но, знаешь, это не успокаивает, и иногда я смотрю на нее с отвращением. Хотя тебе не понять. В общем, с завтрашнего дня ты входишь в распоряжение старшего лейтенанта Изи Бишопа, он будет заниматься твоими тренировками вместо Инструктора. Затем ты должна будешь пойти к капитану Гансу, и там вы более тщательнее обсудите задание и познакомитесь.

Его взгляд стал каким-то задумчивым, как будто перед ним сейчас всплывали картины из его прошлого. Стояла какая-то гнетущая тишина, а потом он внезапно посмотрел мне прямо в глаза и сказал странную фразу:

— Очень красивые и жизнеобещающие глаза у тебя. Ты можешь идти.

— Есть, сэр.

* * *

Вернувшись к себе в комнату, я легла на кровать и задумалась о своем будущем и постепенно стала проваливаться в сон. Но не успела заснуть, как ко мне в комнату кто-то постучался. Довольно тихо, но достаточно, чтобы я услышала. Я села на кровати, прислушиваясь. Звук повторился. И тогда уже, подходя к двери, задумалась — кому меня еще сегодня не представили. Какое-то шестое чувство заставило меня сначала посмотреть в дверной глазок: там никого не оказалось. Я пожала плечами и уже хотела развернуться и идти спать, как стук повторился.

Резко подскочив к двери, я схватилась за ручку и выглянула в коридор. Увидела я лишь тень, так и не поняв, кто это был.

Затем я почувствовала запах горящего мяса, опустив взгляд на дверную ручку и на свою ладонь, подумала, что все-таки придется сегодня побеспокоить доктора. Моя рука выглядела ужасно: верхний слой кожи как будто чем-то разъело, но меня, скорее всего, пытались поджарить. Ну, в некотором роде им это удалось. Лучше поторопиться — за ручку я держалась довольно-таки долго, поэтому кое-где виднелись части костей.

— Ого, ты что-то рано сюда пришла! — воскликнул Гордон Брэннон, заметив меня в дверях медотсека, махающую ему поврежденной рукой.

— Мне повезло с гостеприимными людьми в Столице. Вас тоже так встретили? — Окинула я его взглядом, думая, что не только меня здесь ненавидят. Но нет, док стоял целый и невредимый.

— Нет, если можно так сказать, мне повезло. Хотя у нас с Сарой выдался чертовски тяжелый день. Иди, я обработаю твою руку. Как это произошло? — Внимательно рассмотрев рану, Гордон начал с помощью шприца-пистолета вкалывать быстро мне какую-то, то ли мазь, то ли что-то еще.

— Надо мной подшутили неудачно. Для них, конечно же. Как только узнаю, кто это был, подожгу его или ее также. Я посмотрела уже на свою перебинтованную руку и перевела взгляд на доктора.

— Не надо никому мстить, Кири. Ты же не из таких людей. Будь умнее и выше их. — В его голосе звучала просьба, не мольба, не приказ…просто просьба. Мы простояли так довольно долго — он держал меня за руку, а я внимательно смотрела в его лицо.

— Хорошо, но все равно выясню, кто это был. С этими словами я развернулась и вышла в коридор центра, а через пятнадцать минут уже лежала в своей кровати с ноутбуком и читала о сексе и поцелуях. Ничего не поняв, я отложила компьютер и легла спать. Этой ночью мне почему-то снились Эдриен и Инструктор в одном лице. Они как будто соединились воедино и с усмешкой смотрели на меня. Скажу вам неприятное ощущение.

8

Через две недели находясь в общей комнате со своим отрядом, мы ждали полковника Мейерсона, именно он объяснит ситуацию, происходящую в Мораке, а также объяснит нам детально где и куда мы высаживаемся и какова наша цель. Я ждала вместе с остальными в полном молчании, заметив при этом, что все без исключения волнуются, даже безымянный Рикс.

Почему-то с безымянными мне было легче находить общий язык, нежели с другими людьми. Может нас объединяло то, через что мы прошли каждый в свое время. Он был общительным, но также с отчужденным взглядом, иногда устремленным будто сквозь тебя. Другие члены отряда не были враждебны ко мне. Но общались мы только насчет задания и всего лишь парами фраз. Капитан Ганс был опытным бойцом, это я подметила на общих тренировках и по седине в волосах и по печали во взгляде. Ну и конечно же, по цвету брони. Среди пушечного мяса была девушка, и этот факт мне был непонятен, хотя встревать опять куда-либо и выяснять мне не хотелось. Я лишь ждала, когда буду выполнять задания самостоятельно, без кого-либо постороннего. Мне это сообщил Изи на индивидуальной тренировке пять дней назад.

Тренировки с ним радикально отличались от тренировок с Инструктором. Да, он был сильный и опытный в боевых искусствах, но мне не хватало какой-то изюмины, и без этой изюмины, тренировка казалась тусклой и одноплановой, но они помогали оставаться мне в форме.

Хлопнув громко дверью, в комнату вихрем вошел полковник Мейерсон, он произнес:

— Вам, господа, сегодня повезло — вам в отряд направляют еще одного человека. Но он прибудет уже сразу в Морак, так как у нас нет времени ждать его. — Объяснил коротко он, листая бумаги и сверяясь с информацией в компьютере. — Итак, ваша задача на начальном этапе выполнения состоит в том, чтобы добраться незамеченными до западной стены главного здания. В этом главном здании находится пульт управления всей радиоточкой города и не только. Если мы ее захватим, нам будет известен каждый шаг противника в городе, а также единицы боевой и воздушной техники. Вам будут помогать теперь уже пять других спецотрядов и шесть безымянных вместо двух обычных. На большее мы рассчитывать не можем. Хотя, если слухи правдивы, то… — он перевел взгляд на меня, — шансы у нас есть. Нам нужен этот город, и он должен быть нашим.

— Будет ли какая-нибудь техника обеспечивать наше прикрытие? — спросил капитан, что-то помечая у себя в блокноте.

— Будет пара БТР и два боевых вертолета. Не забывайте, Ганс, вы — тоже можете быть прикрытием.

— Просто сумасшествие какое-то! — воскликнул Дьюи, снайпер первого класса. — Мы отправляемся в одну из самых горячих точек, а правительство не может выделить дюжины боевых танков. Мы не успеем добраться туда, как нас всех перестреляют еще раньше.

— Ты хочешь пойти и поговорить лично с Верховным командованием, Дьюи? Думаю, что нет. Тем более вас высадят в безопасной зоне, там только местные жители, которые, я так понял, на стороне Федерации. Вам нужно двигаться как можно тише, чтобы противник, у которого имеется боевая техника, не сделал из вас кусочки мяса.

— Некоторые здесь и без того служат кусками мяса… — Проговорила я себе под нос, но все меня услышали.

— И кто же это, по-вашему? — С раздражением произнес полковник.

— Посмотрите в глаза каждому, кто сидит здесь не в силовике, и вы поймете. Конечно, исключая меня и Рикса. Эта броня, как я поняла из разговора с генералом Йозефом, не светит никому из них.

— Ну, посмотрел я в их глаза, думаешь, ты одна такая умная, будто не заметил их страха.

— Я лишь просто говорю, что бессмысленно их туда посылать, они и выстрелить не успеют, как умрут. Им лучше оставаться здесь, в Столице и следить за развитиями событий отсюда, а лучше всего сделать каждому силовую броню.

— Спасибо за столь проникновенную речь, я учту все ваши пожелания, мадам. — Улыбнулся он сладко, а потом, резко изменив голос и выражение лица, произнес. — А теперь замолчала и села. Слушаем дальше: высадившись, вы встретитесь со своим солдатом и сразу же отправитесь выполнять задание, за вами пойдет по следам десятая стрелковая, а с воздуха вас должны прикрывать по очереди «Пчелы». После того, как вы доберетесь до здания, нужно будет переподключить пульт управления радиоточкой под наши частоты. Какая группа или отряд это сделает — неважно, главное, чтобы вы были всегда на связи и состыковывали свои действия с другими. После захвата остальные солдаты останутся патрулировать до тех пор, пока Верховное правительство не даст соглашение на ввоз бронетехники и основных сил войск. Все ясно?

— Да, сэр. — Сказали мы в один голос.

— Удачи вам всем. — И он скрылся за дверью.

— Не надо было тебе вмешиваться, — сказал мне Рикс, когда спустя пару минут мы стояли в оружейном отсеке и получали оружие, — пушечники и так бледновато выглядели, а после твоих слов так вообще позеленели. Ты играешь цветом их кожи?

— Никто ничем не играется. Мне просто непонятен смысл их стремления умереть побыстрее. И все. Кстати, ты дрался когда-нибудь с хоррендом?

— С хоррендом нет, но мне пришлось в свое время уложить на лопатки нашего босса, — и он засмеялся. — А это равняется двум хоррендам в броне.

— Ты знаешь, как его зовут или сколько ему лет? — Снова повторила свою попытку я.

— Нет. Никто не знает. Хотя может быть его подружка… А что, он тебе приглянулся? — И снова засмеялся, перекидывая ремень с РПГ.

— Угу, обязательно. — Без выражения ответила, держа и поглаживая в руках катану. — Пожалуй, возьму.

— Налегке? — Усмехнулся Рикс.

— Возьму еще автомат и пару пистолетов. Ближний бой я предпочитаю больше.

— Не буду спорить.

И мы пошли к посадочному пункту, где нас уже ожидали остальные. У всех были мрачные лица, и что-то мне подсказывало, что это не только из-за задания, но и по причине моих слов. Но я же желала всем добра, поэтому уж лучше горькая правда.

— Ребят, если вас это успокоит — мне не то, что броню не дали, мне даже форму не выделили. И я буду выполнять задание вот в таком виде. — И я обвела себя рукой, сидя в обтягивающих лосинах, кроссовках и майке с курткой. — Я, если хотите, буду вам помогать отстреливаться и сведу до минимума процент вашей смертности. Ну как вам?

Все молчали, не горя желанием со мной говорить. Но через некоторое время та девушка повернулась ко мне и сказала:

— Хорошо, раз другие молчат, то я скажу. Это твое первое задание, а мы уже не в первый раз под пулями, и было у нас всякое, так что можешь идти со своей защитой куда подальше.

— Да без проблем. Мое дело — предложить, ваше дело — отказаться. И я залезла в вертолет рядом с Риксом, откинувшись на сидение. Зря тогда они отказались, ведь могли бы выжить все без исключения.

* * *

Подлетая, я видела, как многие солдаты обмениваются друг с другом нервными взглядами. Мы с Риксом сидели плечом к плечу, но когда я заглянула в его глаза, там не было ничего — ни страха, ни волнения, ни даже намека на что-либо. Вот она — сосредоточенность на деле. Я подумала, что мне тоже не стоит расслабляться, как-никак это мое первое задание.

Мы высадились на небольшой базе, даже не базе, а опорном пункте, где находились местные солдаты и наши войска, ожидающие последний отряд. Как объяснил нам капитан, мы должны будем после небольшого инструктажа отправиться выполнять задание.

В то время как капитанами обговаривались детали, наш отряд стоял возле одного из БТР, никто не разговаривал, все молчали. Даже другие отряды хоть и обменивались фразами, то только шепотом. И вдруг среди этой глухой тишины громко раздалось:

— КРОХА! Приветствую тебя в этом адовом местечке! — широко улыбаясь, проговорил мне Саммерс, быстро подходя ко мне. Все вокруг напряглись и гневно уставились на него, но ему было все равно. Парень шел со шлемом в руке легкой походкой, как будто через каких-нибудь пятнадцать минут мы не будем сражаться.

— Я же тебе ясно сказала: не называй меня так. — Отчеканила я каждое слово, — ты что, не понимаешь?

— Все я понимаю, малышка, просто забыл твое имя. Мне как пуля в голову попала, так проблемы с запоминанием имен, — все так же отшучивался этот хитрец. — Я, кстати, направлен к вам в отряд как «наиболее опытный, компетентный и сильный человек». Так сказало командование.

— Смотри, не расхвали себя! И в чем же заключается твоя компетентность?

— Ей-богу не знаю, малыш, но именно это слово употребил генерал Йозеф. Наверное, за тобой приглядывать.

Я промолчала, зная, что генерал теперь от меня так просто не отвяжется.

— Итак, внимание! — начал говорить капитан, подходя к нам. — Наш с вами отряд пойдет пешком до главного здания, по пути убивая всевозможных врагов, после чего мы располагаемся у западной стены постройки и ждем, когда поступит сигнал о том, что можно заходить в здание и производить захват. Но в здание пойдут не все: пойдут я и ты, Кира. Остальные же разгруппируются по квадрату и, при наступлении республиканцев, будут оборонять наш участок. Вы останетесь под командованием Рикса. Вопросы? — Быстро и четко сформулировал весь план капитан.

— Когда доберемся до западной части, я ведь могу забраться на крышу и оттуда выслеживать и отстреливать врагов? — спросил Дьюи.

— Только лишь когда здание будет находиться под нашим контролем. Я дам тебе сигнал.

— А почему пойдем лишь мы с вами, капитан? — внимательно посмотрев на него, спросила я. — Я думаю, к нам мог бы присоединиться еще Саммерс, вы так не думаете?

Он ненадолго задумался, но сказал:

— Ладно, хорошо, Саммерс, ты отправишься с нами. А теперь быстро собираемся и строиться. Время и так поджимает.

Добираться пришлось ночью и мне настоятельно посоветовали надеть солнцезащитные очки, иначе нас всех обнаружат, и мы даже не сможем дойти до здания. В очках я видела также как и без них, но со стороны я выглядела глупо, и Саммерс это озвучил.

— Тогда давай я их сниму. Вот будет весело, посмотреть на вас мертвых.

— Эй, я же пошутил. — «Обиделся» он. И мы продолжили двигаться в кромешной темноте. Западная сторона здания пришлась на небольшой лесок, и поэтому это создавало для нас дополнительное прикрытие. Двигались мы бесшумно и прислушивались к каждому постороннему звуку. Капитан давал указания иногда по микронаушникам, иногда по знакам руками.

Мы уже почти было добрались до здания без единого выстрела, как южная группа начала пальбу. Да еще такую, что стали видны вспышки, и приборы ночного видения также как и мои очки уже не понадобились: мы засветились. Над нами сразу начали кружить вертолеты.

Я подняла свой автомат, готовясь уже, наконец, применить его, но так никого еще пока не увидела. Мы продолжали бежать так стремительно, что я слышала тяжелое дыхание некоторых пушечников. Я увидела его не сразу, а после того, как он сделал огромную дырку в голове одного из наших — снайпер. Все рассредоточились: кто за деревьями, кто за валунами. Он застиг меня врасплох, когда я стояла посреди местности, где не было никакого укрытия. Я начала стрелять в его сторону маленькими очередями, чтобы не растратить весь магазин, до тех пор, пока не спрячусь. Также мне помогали люди из отряда. Так я бегала и стреляла, пока он не попал мне в автомат, который заискрился и выпал из рук, обжигая их. Стоять и смотреть на него не было смысла и, использовав силу, я побежала очень быстро по направлению к кустам, он даже не заметил.

Всю эту какофонию бессмысленных выстрелов, которые не могли достать этого снайпера, завершил Рикс с РПГ. И через несколько секунд там, где было его место, поднялось облако дыма.

Теперь и в нашу сторону направлялись солдаты Республики, их было довольно много, больше, чем нас.

Отстреливаться я уже начала пистолетами, и пули очень хорошо входили в плоть каждого, кто попадался мне на пути. Меня привлекал этот звук, и я почувствовала (почувствовала?!) что-то очень непривычное для себя, но, в то же время, притягивающее. Жажда убийства, наслаждение от этого процесса, от того как ты лишаешь жизнь врага, да именно это я и чувствовала.

Когда у меня закончились патроны для пистолетов, я достала из-за спины последнее свое оружие: катана. Теперь я уже просто смеялась в лицо, но смех этот перестал быть нормальным, он стал каким-то сумасшедшим, неприятным. Перед глазами опустилась как бы темная пелена, но через некоторое время я остановилась посреди всего того, что натворила. С широко открытыми глазами я смотрела на тела, лежащие у моих ног. Вокруг где-то были даже не тела, а куски. Да, да, именно куски человеческой плоти. Пелена растворилась, не оставив и следа. Что это было? «Материал»? Но я не взывала к силе.

Я даже не заметила, тишины вокруг, лишь вдалеке продолжались перестрелки: свой же участок мы отбили довольно быстро, теперь оставалось лишь ждать сигнал, чтобы продвигаться внутрь.

Сзади ко мне подошел Саммерс, снял свой шлем и начал что-то говорить, но я его не слышала, а продолжала, тяжело дыша, разглядывать кучи трупов перед собой.

— …так классно! Вот что значит быть ученицей Инструктора и обладать силой! Захватывает! — Расхваливал он меня.

Пошел ты..! — Хотела сказать я ему, но лишь провела взглядом и ушла от него, подходя к капитану, который продолжал раздавать приказы и с кем-то связываться. Я встретилась взглядом с Риксом, в нем было осуждение? Нет, понимание. Понимание того, кто я, и что совершила. Он сам почти такой же. Почему-то от этого мне не стало легче.

— Готовьтесь, минуты через две-три выдвигаемся. Я пойду вперед, Кира, ты в центре, а Саммерс позади. Наша задача — войти в здание, произвести зачистку до конца и добраться до главного пульта.

— Кто-нибудь из других отрядов тоже будет там?

— Хотелось бы, но неизвестно как обстоят дела в других участках, нам еще меньше всего досталось. Основные силы находятся возле центрального входа и восточной стороны. Так все, идем. С этими словами мы по очереди перелезли через стену, оставив, остальных ребят позади себя.

* * *

Медленно, но верно мы продвигались к входу в здание. Уже не было смысла идти бесшумно. Капитан и Саммерс продолжали стрелять в далекостоящих, я же в это время занималась ближним боем, хотя в одного кинула-таки нож. Когда мы вошли в здание, стояла полная тишина, как будто все, кто здесь находились, вымерли, или их снесло мгновенно ветром. Внутри горел яркий свет, и только тогда я поняла и увидела, что вся в крови. Нет, не в своей… Но останавливаться было нельзя, каждая минута была на вес золота.

— Нам нужно на шестой этаж. Я бы предложил лифт, но у нас стоит четкое задание — зачистить территорию, так что пойдем пешком.

— Но нам же нужно поскорее переподключить этот пульт, — сказала я. — Что если вам с Саммерсом поехать на лифте и сделать это? А зачисткой займусь я. Так мы сэкономим время.

— Я согласен с Кирой, капитан. — Очень серьезно ответил солдат. Капитан задумался, но сказал:

— Хорошо. Вперед.

Как только двери лифта за ними закрылись, я быстро оглянулась: везде хоть и было тихо, но был беспорядок. Они, скорее всего, знали, что мы придем, но не успели собрать все документы или что-то еще. Я отправилась вверх по центральной лестнице, никого не встречая на своем пути. Так я добралась до четвертого этажа, где огромными неоновыми буквами было написано: «Научно-исследовательская лаборатория. Вход строго для персонала и врачей». Почувствовав что-то, я решила сходить туда и проверить, что или кто там находится.

Когда я зашла, то ничего необычного не обнаружила, даже наоборот, эта лаборатория чем-то была похожа на нашу, где я очнулась. Но потом я стала замечать довольно резкие отличия: не было огромных компьютеров, были пробирки, колбы и в них была кровь. Также на столах стояли огромные банки с человеческими органами, некоторые были разбиты и валялись на полу. Но верхом всей этой жути был огромный прозрачный резервуар, не знаю с чем, но с чем-то мутным, и внутри него что-то плавало. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть… Но так и не смогла: сзади меня стоял республиканский солдат, это я увидела в отражении стекла.

Но у него был не пистолет или автомат, у него были кинжалы. Я резко развернулась и взмахнула клинком, но он так ловко уворачивался от моих атак, и во мне проснулись, азарт и желание убивать.

У республиканцев была схожая форма, только отличалась она лишь тем, что была черно-красной. Поэтому мы были с ним немного похожи: он в красной форме, я — в крови. Через некоторое время, когда моя сила начала набирать все больше и больше оборотов, парень начал сдавать… И когда после выпада, он хотел нанести мне удар, я отрезала сначала ему левую руку, а затем и голову.

Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на то, что сделала, потихоньку приходя в «человеческий режим». Потом за дверьми лаборатории услышала бег и направилась туда. Так я проходила каждый оставшийся этаж, пока не дошла до двери главного корпуса, где находился пульт управления.

Как только я зашла, мне в затылок уткнулось дуло пистолета или автомата, я пока еще не поняла. Но перед собой я увидела Саммерса, лежащего без сознания или убитого, неопределенно, и капитана, стоявшего на коленях перед кем-то, кто сидел в кресле, а также четверо республиканцев. Кресло развернулось, и сидевший в нем мужчина лет сорока дружелюбным тоном спросил:

— И кто это у нас тут? Ох, какая красивая! Вся измазанная в крови и глазааа, — он как будто зашипел на последнем слоге. — Просто дикарка! — И он рассмеялся, но потом вдруг резко замолчал и посмотрел холодным взглядом. Развернулся на кресле и начал отдавать распоряжения своим подопечным:

— Всех в плен, я думаю, они понадобятся доктору. И быстро отсюда уходим, город, а тем более здание нам уже не нужны.

Тут я решила действовать: пока он сидел отдавал приказы, я призвала силу и очень быстро перебила всех солдат. В воздухе поймала пистолет и приставила к его лбу:

— Знаешь, в чем твоя ошибка, солдат? Ты слишком много думаешь! — Повторила я слова Инструктора, когда-то сказанные мне, и после них я выстрелила в упор. Он откинулся на кресле, чуть откатившись от меня с простреленной головой и стеклянными глазами.

— Вы переподключили пульт управления? — Спросила я капитана, приводя в чувство Саммерса.

— Нет, к сожалению, не успели. Сейчас я этим займусь. Где ты была так долго?

— Проводила зачистку. — Только и ответила ему, не говоря о лаборатории.

* * *

После того, как захват здания был произведен, мы отправились к нашему отряду, так как предполагалось, что в скором времени республиканцы будут идти в наступление, отбивать его же.

Но после услышанного, мне казалось, они уехали отсюда с концами. Морак был не так важен, значит, для них, как для нас. И это настораживало…

Когда мы вышли из здания, бои велись уже в отдаленных частях города, и нас пока это не касалось, значит, можно было передохнуть. Но какое-то тревожное чувство не давало покоя. Подойдя к стоянке нашего отряда, мы не обнаружили ничего. Совсем ничего и никого, лишь перевернутое оборудование и боеприпасы, которое успели второпях разложить, чтобы отстреливаться. Рикс и все остальные куда-то бесследно пропали. Но также я бы не сказала, что следов борьбы не было. На земле лежало несколько трупов.

— Где же все? Капитан, где все? — сказал немного пришедший в себя Саммерс.

— Не знаю. Этого не может быть. Дьюи, Лара, Джош… — И он упал на колени, закрывая лицо руками.

— Кэп! Капитан, это вы? — Услышали мы с западного выступа крыши. — О Господи, как я рад вас видеть!

— Дьюи! Ты как там? Сможешь спуститься? Где все остальные? Что здесь случилось? — Нервно спрашивал Ганс.

Через некоторое время Дьюи оказался рядом с нами, из живота шла кровь, но парень твердо стоял на ногах и начал говорить:

— Как только вы ушли и зачистили для меня подходящий участок, я отправился туда. Мы стали готовиться к обороне. Но спустя некоторое время со стороны леса я заметил движение и предупредил всех, чтобы готовились к встрече. Это были республиканцы, но они не пытались нас убить, они хотели лишь вырубить нас, и им это, кстати, удалось, почти. — И мужчина указал на трупы своих товарищей. — Некоторых вырубили с помощью какого-то снотворного, упаковали в пакеты и утащили в лес. Меня же они подстреленного не тронули, подумали, что я — дохлый номер. Но они свалили даже безымянного Рикса. Я даже не могу вам сказать в каком направлении они ушли, капитан. Простите меня.

— Ты не виноват, сынок. Никто не виноват. Мы их отыщем, обязательно.

На рассвете капитану по рации сообщили, что в город ввели нашу основную технику и дополнительные отряды, а это значит, что город полностью наш, и мы четверо можем идти в опорный пункт, где нам окажут помощь, которая нам нужна. Саммерс уже пришел в себя, но он очень сильно хромал; капитан Ганс придерживал правую руку; но Дьюи хоть и старался держаться, выглядел как мел, я вела его под руку.

Добравшись до лагеря, я первым делом пошла умываться. Я хотела смыть всю эту кровь с себя, старательно намыливая каждый сантиметр своего тела. И только лишь после этого, я заметила, что тоже немного ранена: два глубоких пореза на предплечье и ожоги на ладонях от искр автомата. В медпункте мне все обработали и забинтовали, и что делать дальше я не знала, поэтому решила пойти посмотреть, как там Саммерс.

Он лежал на кровати, а нога была забетонирована в специальный гипс: так быстрее заживает и можно ходить.

— Ого, кого я вижу! Крошка-убийца пришла навестить бедного Глена Саммерса.

— Я предупреждала. — Он резко заткнулся и поднял руки вверх. — Ты не знаешь, когда мы отправляемся на базу?

— Вроде бы капитан сказал, что через три часа, так что время есть.

— Время на что?

— На сон. Я чертовски устал и у меня так болит голова и нога, но такова война, кому-то вообще не повезло сегодня ночью, и он лежит сейчас кучкой мяса. — Проговорил Саммерс, усмехаясь.

— Ты, кстати, будь поосторожнее со словами, раз ты видел, на что я способна. — В ответ подмигнула ему я, вставая и собираясь уходить.

— Эй! — Окликнул он меня, когда я была у выхода, — Добро пожаловать!

9

Сидя в столовой и ковыряя вилкой в тарелке, я все никак не могла забыть некоторые моменты из моего первого задания. Во-первых, чувства, возникшие, когда я начала убивать людей. Во-вторых, что это было за здание, и что это за лаборатория смерти? В которой лежат отрезанные части людей и что-то еще похуже. Вспомнив тот резервуар с мутной водой, желание есть пропало окончательно. Доктора я не спрашивала еще насчет проявления моих чувств, но в ближайшее время нужно обязательно это выяснить.

— Привет. Я присяду? — Весело спросил Эдриен.

— Да, садись. Давно тебя не видела: задания?

— И не только. Знаешь, как трудно во время войны устраивать личную жизнь, — и он картинно вздохнул. — Девушки прохода не дают, а те, которые вдохновляют или пробуждают желание, наоборот: видеть не хотят.

— Нет, я этого не знаю. И, наверное, это к лучшему, ведь сейчас не до отношений.

Мы недолго помолчали, каждый думая о своем, но через пару минут он спросил:

— Как прошел твой первый бой?

— Относительно нормально, серьезных повреждений нет, но мы потеряли…

— Не надо мне говорить официально и рапортовать, — перебил он меня. — Я про тебя спрашиваю, как ты чувствуешь себя морально. Мозги не поплыли от таких страшных картин убийств.

Я задумалась на некоторое время, вспоминая детали, и сказала, наверное, то, от чего бы создатель упал в обморок:

— Чувствую себя хуже некуда. Ты понимаешь, — и я взглянула в его разноцветные глаза, — я была вся в крови, в их крови. Это ужасно, но с другой стороны, видеть, как потухает в глазах огонь, жизнь…в этом я чувствовала какое-то наслаждение, удовлетворение. И я не знаю, что мне делать. Что?

Я резко повернула в его сторону голову и увидела, что Эдриен улыбается, улыбается всеми зубами, такой знакомой улыбкой. Когда он заметил, что я рассматриваю его, он быстро переменился в лице и ответил вполне серьезно:

— Все нормально, Кира, это лишь твой первый опыт. У некоторых солдат тоже такое бывает. Это временное помешательство из-за того, что ты никогда до этого не была в боях. Со временем это пройдет. — И он подмигнул мне. — Тебя может что-то еще беспокоит?

— Да, там, когда я оказалась внутри на одном из этажей была лаборатория. И там было много странных и непонятных мне вещей. Колбы с кровью, рентгены, просто человеческие фотографии, а также части тела. И когда я подумала, что это просто медотсек, то увидела огромный резервуар, с какой-то мутной водой…но странным была не вода, Эдриен, там что-то в ней плавало, и я не знаю, что это.

— Ну ты можешь описать хоть как оно выглядело? — Спросил он, явно над чем-то, начиная думать.

— Я не успела. Меня застал врасплох республиканец.

— Ясно. Ты своему доктору об этом не говорила?

— Нет, пока нет, но собираюсь. Как думаешь, он может знать?

— Спроси его. — Просто ответил он, — Он ведь многое знает, но не все…Ладно, извини, мне надо бежать. Рад был увидеться, заходи ко мне, как станет скучно. И он чуть ли не бегом отправился из столовой. Да уж, скучно мне тут точно не будет.

Я еще посидела минут пять за столом, но когда вставала, встретилась лицом к лицу с Нерой. Я видела по взгляду, что она хочет мне что-то сказать, но явно не могла, не знаю почему, может из-за слухов обо мне, а может ей было сказано молчать (опять же вспоминается сразу генерал Йозеф). Через пару минут такой немой сцены между нами, я развернулась и вышла из столовой, но услышала все-таки ее последнее слово: «сука». Хм, в чем же дело? Чем я не угодила этой милой девушке? Скорее всего, я подорвала ее авторитет здесь, и она всячески хочет меня или убрать или опозорить. Да, случай с горящей ручкой, я уверена, был ее рук дела.

* * *

Боги, как же здесь было жарко. Старая Африка — просто ад на земле. Пот стекал с его лба ручьем. Он вытер тыльной стороной ладони голову и надел каску. Все-таки пограничная зона. Рисковать нельзя, скоро закончится его смена, и он со спокойной душой отправится сначала в холодный душ, а потом в кровать. Прикусив губу, парень даже заскулил, представляя эту картину перед глазами. Как это еще совсем не скоро. Даже ночью температура спадала не настолько, чтобы земля могла остыть. Жара, пограничная зона, плюс еще этот гад никак не уедет отсюда. И солдат при этой мысли сплюнул в сторону, перекидывая в другую руку автомат. Скольких он выбрал? Или как ему Або сказал, они сами к нему напрашиваются в службу. В мире и так неспокойно, так давайте же позовем этого садиста сюда. И рядовой Жако Аран горько сплюнул еще раз. Он ненавидел его и боялся. Боялся, потому что слухи ходили о нем всякие ужасные, что он вовсе не человек, а демон, выползший из преисподней и собирающий души. Боялся, потому что недавно он видел его издалека, и ему хватило этого, глаза были чернее неба ночью над головой. А ненавидел, потому что он забрал его друга, его лучшего друга в свои ученики.

— Дай угадаю, ты думаешь обо мне. — Послышался из темноты его голос. Жако не ожидал этого, и все мысли разом вылетели из головы. От испуга он направил дуло автомата в темноту, откуда донеслись до него слова. Парень нервно сглотнул, и навстречу из тени ему вышел мужчина во всем черном: футболка с длинным рукавом, армейские штаны, и берцы. Черные глаза не смотрели на него, да парню и не хотелось, и он сам избегал взгляда.

— Я присяду? — указал мужчина на ящик, стоящий возле стены и, не дожидаясь ответа, сел и уставился на небо, точнее на мелькавшие сквозь облака его кусочки. Он вдохнул полной грудью воздух, закинул за спину руки и откинулся назад на стену.

— Так чем ты недоволен? — с улыбкой спросил Инструктор и перевел на Жако свой взгляд.

Жако оглянулся по сторонам: прожектора с вышки время от времени светили в их сторону, неподалеку были его товарищи, и, в случае чего, могли ему помочь. Поэтому он, немного набравшись с духом, сказал:

— Тобой. Тем, что ты делаешь. Ты — демон, забирающий души наших друзей и превращающий их в своих кукол-марионеток.

— Интересная гипотеза. Сам придумал или с друзьями? — Глядя в темноту, с высоты пограничной ограды и нахмурившись, спросил мужчина серьезным тоном. От улыбки не осталось и следа.

— Все так считают, не только в Старой Африке. Во многих городах страны, даже враги тебя считают таковым.

— Ну, враги должны меня бояться. Я нанес тебе личную обиду? — Уже пристальнее всматриваясь в темноту и прислушиваясь, продолжил Инструктор.

— Да, ты забрал моего лучшего друга Ренэ, забрал его душу. — Это было сказано уже безо всякого страха, а с упреком и дерзостью. Дуло автомата смотрело на Инструктора. Щелчок, и солдат встал в боевую позицию.

— Ты намереваешься меня убить сейчас? — Будто позабыв о темноте за оградой и вспомнив о солдате, вздернул брови, и в удивлении произнес тот. — Прежде чем все начнется, дай мне прояснить ситуацию, — Инструктор встал и отряхнул пыль со штанов и подошел вплотную к солдату, автомат уткнулся ему в грудь. — Я никого не принуждаю становиться безымянным, они сами приходят ко мне или зовут, чтобы стать такими. И лишь помогаю им. Это их выбор, собственный. — Он нагнулся к парню и прошептал на ухо леденящим душу голосом, — Признаюсь, я не демон, как вы говорите, я хуже.

Автомат упал на землю, а через несколько секунд и солдат повалился, содрогаясь в судорогах. Звук сломанной ветки внизу ограды все прекратил, и муки солдата, и дальнейшую тишину пограничной зоны. Инструктор подошел к парню и сказал:

— А теперь вставай, Жако Аран, тебе пока рано умирать. Во всяком случае, не от моей руки. Поднимай тревогу.

— Разведчики республиканцев? Зачем им соваться сюда? — Спросил испуганно рядовой, поднимаясь на ноги. Его еще штормило, и он не услышал слова его собеседника, накидывая ремень с автоматом. Он, облокотившись о стену, начал тяжело дышать и переспросил, что сказал ему Инструктор, почувствовал тяжелую руку на своем плече и резко повернул голову.

— Хорренды. Поднимай тревогу.

* * *

Вой сирены дергал каждый его нерв. С хоррендами пограничникам еще не приходилось сталкиваться. Что им здесь нужно? Говорят, что они нападают лишь на города и села. Почему они решили напасть на хорошо охраняемую пограничную зону, зная, что их будут отстреливать и та сторона и эта.

Жако сидел на своем посту, целясь в темноту, давая сигнал, чтобы в то место посветили прожектором. Как только на указанный им участок упал свет, взревел гром, и огромная туша унеслась далеко в темноту, подальше от яркого света. Парень дрогнул, он до последнего не верил, что это пришли хорренды, и что он дал двойной сигнал, вместо одинарного. Один — республиканец; два — хорренд. Его товарищи сбегались, и солдат становилось все больше и больше с каждой минутой. Вот Хендрикс, Джов, Мишель и многие другие. Жако становилось все легче с каждой секундой.

— Кто дал тревогу? — шепотом из укрытия спросила Мишель, доставая гранаты и выкладывая их перед собой. Жако поднял руку, и все уставились на него в шоке.

— Сколько их? Как ты их заметил? Почему ты до сих пор жив? — посыпались на него со всех сторон вопросы, на которые парень не знал ответы и не успел ответить, внезапный рев оглушил всех отовсюду. Земля под ногами тряслась с сокрушительной силой. Жако увидел, как на мостик вышел командир Льюис, приложил к глазам прибор ночного видения и стал смотреть.

— Четырнадцать ублюдков на сотню человек! Свети их, парни! — Скомандовал он. — Приготовиться! Нам нужно лишь их задержать до прибытия техники! Мы не дадим этим скотам пройти на нашу территорию! Холод, равнодушие и смерть всем врагам! — выкрикнул он напоследок девиз, и все ему вторили. Командир лишь умолчал, что техника может прибыть в течение нескольких часов. А к этому моменту она может не понадобиться: или всех убьют, или рассветет. Но он надеялся, что все-таки это случится раньше. Ему оставалось обратиться за помощью только к одному человеку, который сейчас находился неизвестно где.

— Они уже рядом. Как они прошли республиканскую зону? — задумчиво спросил Хендрикс, мужчина с рыжими усами и огромным опытом за плечами. Жуя конец сигары, он сплюнул в сторону. — Никто не готов сегодня умирать? Вот и отлично, все на исходную. Реджи, посвети в того долбанутого, на двенадцать часов. Он уже возле ограды.

Прожектор резко метнулся в ту сторону, куда ему указали, и в свете его все увидели огромного в лохмотьях хорренда. Он был почти весь белый, с красными венами по всему телу, а рост его и масса превышали все мыслимые размеры. Хорренд взвыл от света, но не прервал движения и, уж тем более, не развернулся. Все напряглись и уже готовы были начать пальбу, как хорренда сбил с ног кто-то почти такой же большой, но выглядевший по-человечески. Прожектор потерял их из виду, но возле ограды солдаты услышали рев, и все начали пальбу.

Командир Льюис, появившийся снова на мостике теперь уже видел их всех в свете прожекторов: хоррендов, дравшихся с безымянными. Он, как и все, не верил в эту методику, но вот они, эти солдаты, перед ним, сражаются с монстроподобными хоррендами. Теперь командир неистово желал победы безымянным, но их было всего трое. Гранаты не помогали, пули тоже, они почти уже не реагировали на прожекторы. Льюис в отчаянии кинулся сам к пулемету в то время, как произошел прорыв. Одни из хоррендов кинул безымянного в ограду с неимоверной силой, стена рухнула, забрав жизни нескольких солдат и ранив еще десяток. Все оставшиеся в живых здоровяки, как муравьи кинулись к этой дыре.

Того хорренда откинуло сразу же, да с такой силой, что на месте, где у него должно быть сердце возникла дыра. Все сородичи остановились, увидев его в таком состоянии, даже звуки стрельбы стихли. Из пролома в ограде вышел, отряхиваясь, Инструктор. Он подошел к мертвому безымянному, лежащему рядом, проверил пульс. Удостоверившись, что мужчина действительно мертв, его лицо на мгновение исказила боль.

— Шестеро. — Сказав это, он подскочил к ближайшему с молниеносной скоростью. Тот даже не заметил, а лишь почувствовал мертвую хватку на своей шее, а затем хруст. Следующих двух он избивал до полусмерти, ломая каждую кость, нанося сокрушительные удары: и перед смертью одному он вырвал горло, другому — нижнюю челюсть. Остальные отошли уже от шока и один кинулся на него, ревя во всю глотку. Злость, которая застелила этому хорренду глаза, помогла ему нанести пару ударов Инструктору и схватить его за шею. Он поднес Инструктора к лицу и стал тяжело дышать, сдавливая свою ношу. Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, в следующее мгновение хорренд закатил глаза и лежал в луже собственной крови, а Инструктор держал в руках его сердце. Предпоследнему он в недолгой схватке раздавил ногой череп.

Подходя к последнему хорренду, его глаза уже полностью стали черными, покрывая даже белок. Этот даже и не собирался драться, он рухнул перед Инструктором на колени и сказал:

— Сохрани мне жизнь, и я все тебе поведаю. — Единственный, кто смотрел прямо в глаза и не боялся.

— Что ты можешь мне полезного сказать? — Леденящим душу голосом проговорил он. Хорренд задрожал, но не стал дрыгаться в конвульсиях, как Жако Аран.

— Мы не собирались нападать, вы нас вынудили. Стали слепить нас своими прожекторами, а потом еще появились эти, — он указал головой на мертвого безымянного, — Мы лишь хотели пройти границу.

Инструктор стоял, обдумывая каждое его слово: хоррендов действительно было мало для нападения. Тем более, до этого ни один из них не осмеливался нападать на пограничную зону. Да и в темноте, когда он выслушивал речи того сопляка, он не чувствовал угрозы, лишь понял, что они рядом.

— Как вы прошли республиканскую зону? — И уже видел, как сюда направляется командир Льюис с сопровождением.

— У них сегодня какой-то праздник, и территорию они охраняют не так серьезно, как вы, и мы надеялись, что этот праздник и у вас. Но ошиблись. Надо было переговорить с вами, а не лезть на рожон, а Мо начал рычать, никого не послушав, и кинулся вперед, и все побежали.

— Что вы забыли в Федерации?

— Ничего! Слышишь, мы ничего не забывали! Мы бежим из Республики, потому что хорренды пропадают, темный! Нас не убивают, не пытают, мы исчезаем бесследно, а кто тому виной? Я запомнил это имя, темный, запомнил навсегда. А теперь его будешь знать и ты, потому что этот демон придет и сюда. Деррек Маккуин. Те хорренды, которые ушли убивать его, так и не вернулись, что он с ними делает — никто не знает, но точно не убивает. — Он перестал кричать, но продолжал проговаривать это имя себе под нос и иногда стучать себя по голове. Инструктор смотрел на него, потом повернулся к подбежавшему к нему командиру и проговорил:

— Его надо пропустить.

Командир не стал с ним спорить. После увиденного, ему еще долго не хотелось ни с кем спорить. Особенно с этим парнем. Единственное желание его было: поскорее бы он уехал отсюда.

* * *

Дождь. Никогда не видела такого явления. Что он из себя представляет? Как это, когда вода падает сверху? И почему именно каплями, а не огромными ручьями или струями. Хотела бы почувствовать, как капли падают и соприкасаются с твоей кожей, как они скатываются ниже, пока окончательно не упадут на землю. Но этому не бывать, потому что огромный купол над городом ограждает от этого и приходится смотреть, как они стукаются о прозрачную ограду, не долетая сюда. Сидеть в парке и наблюдать за людьми, было довольно занимательно, да и думать здесь никто не мешал. После нескольких таких дней, я поняла, что на задания я пока не отправлюсь. В чем была причина — неизвестно, даже предположить не могла. Да и тренировки с Изи как-то резко прекратились. Мне сообщили, что его срочно отправили на одно задание, с которого он еще не вернулся, и я ждала его возвращения.

Доктора и Сару я видела только когда вернулась с задания, Гордон убедился лишь, что со мной все в порядке, и они быстро исчезли из поля видимости. Мне казалось, что кто-то хочет ограничить мое общение с теми людьми, с которыми я, по крайней мере, пару раз, но контактировала. И ощущение того, что кто-то следит не проходило, а возрастало с каждым днем. И следит профессионально, столько времени прошло, а я так и не выяснила кто это.

Вдруг, я заметила, что люди стали медленно подходить к главной дороге, бросая все свои дела и разговоры. Я последовала за молодой девушкой с ребенком на руках, пока не увидела, в чем причина такого столпотворения. В главные ворота въезжал огромный кортеж из нескольких боевых танков; БТР и многих обычных бронированных джипов. На одной из машин были повешены флаги и знамя нашей Федерации. Все стало на свои места: приехали люди из Верховного командования, а, может, и Президент. И не отправляли меня на задания лишь потому, что я должна буду в скором времени перед ними предстать. В подтверждении моим мыслям, стоящий рядом солдат схватил меня за руку и быстро отдал мне какую-то записку, на которой было написано кривым почерком: «Немедленно беги в лабораторию!!!». Я могла бы и догадаться, что они все знали еще со вчерашнего вечера или сегодняшнего утра, что приедет правительство, но из-за кучи работы, да и ограниченного со мной общения, это получилось сделать только сейчас. И я не раздумывая, побежала туда, используя силу.

Остановилась я прямо перед входом в лабораторию, поколебавшись секунду, но потом сразу вошла. Доктор бегал как ужаленный по лаборатории, собирая какие-то бумаги. Он много кричал, и я приметила, что руки его немного тряслись. Волнение на лицо, причем ярко выраженное. Как ни странно, но Сару я нигде не видела, хотя я думаю, она зря время не теряет и выполняет какие-либо другие поручения.

Увидев меня, создатель махнул рукой, и я подошла к нему.

— Привет, Кири. Извини, что не наедине — видишь какая суматоха: кипы бумаг, а ничего не можем найти. — Вяло отшучивался он, еще больше выходя из себя.

— Вы здорово волнуетесь, доктор. Не бойтесь, я знаю причину: только что видела правительственный кортеж. И все сразу сошлось. Меня сегодня представят Совету?

— Да, — выдохнул он, — через несколько часов. И я хочу просто предупредить тебя вести себя с ними уважительно, и не язви. А то генерал Йозеф, я слышал, не очень хорошего о тебе мнения.

— Какая разница, какого они обо мне мнения? Ведь, самое главное — это результативность и качество выполнения моих задач. Разве не так?

— Так, да. Но большинство, хотя о чем я говорю, какое большинство, почти все члены командования против моих исследований по поводу тебя, и все чуждое они воспринимают негативно. Но нашлась пара человек, которые меня поддержали, и я, и ты не имеем права показать себя с худшей стороны и разочаровать их. Пожалуйста, будь сегодня, как говорится «на высоте». — И он подмигнул мне.

— Как скажете. Вы ведь создали меня, и слушать я буду только Вас. Он промолчал, задумчиво глядя на меня, то ли с грустью, то ли с печалью (почему?). Но поцеловал меня в лоб.

— Обещай, что будешь стоять смирно и спокойно. До тех пор, пока тебя не спросят, ты будешь молчать.

— Да. — Непринужденно ответила я.

— Нет, Кира, — и он схватил меня за плечи и развернул лицом к себе, — я говорю предельно серьезно.

— Я обещаю. — Видимо в моем голосе прозвучала какая-то твердость, что он выпрямился, довольно оглядев меня:

— Теперь верю. Иди в свою комнату, тебя вызовут. — Сказав это, побежал к одному из ассистентов и продолжил работать.

10

— Добро пожаловать, дамы и господа на очередном собрании и благодарю тех, кто смог добраться в Столицу из самых отдаленных концов нашей с Вами Федерации без каких-либо проблем. — Начал свою речь Президент. В отличие от всех генералов и других высокопоставленных чинов, он был одет в костюм, хотя те, в свою очередь, одели свои силовики. И только сейчас я увидела всю палитру отличий по рангам и званиям.

Теперь я различала их всех с быстротой: генералы, майоры, полковники, сержанты и даже их помощники, но также были некоторые рядовые, выполняющие роль секретарей.

Но в Верховном Совете было десять человек, включая Президента. Хотя одно, десятое кресло было пустым. Среди них были и женщины, две: одна помоложе, но не настолько, чтобы не иметь за плечами огромного боевого опыта. А вторая была лет пятидесяти с лишним, с твердым взглядом и шрамом на лице. Довольно устрашающе…

Заседание проходило в огромном зале без окон. Создавалось впечатление средневекового суда, где были расположены трибуны, на которых восседали все члены Совета и остальные люди, среди которых были доктор, Сара, я. Капитана Ганса и Саммерса, я увидела мельком, но мне этого хватило, чтобы понять, что у них взяли показания. Но какой вопрос на повестке дня, я не знала.

— Все мы знаем доктора Брэннона. Гениальнейший человек, который зарекомендовал себя как отличного ученого, доктора и ответственного работника. Именно он выдвинул теорию о том, что существуют иные силы, которые помогают или же наоборот вредят человечеству, не так ли, доктор? — Он обратился к нему так резко, что создатель немного опешил и не спешил отвечать, но затем все-таки поднялся и сказал:

— Д-да, я, у меня имеется теория, — начал он неуверенно. — Все мы связаны с Землей, в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Мы все — ее дети. И то, что мы сотворили пятьдесят с лишним лет назад слишком ужасно и не поддается описанию. И поэтому в ответ на наши действия, она проявила свою силу и показала, что может нам ответить и каким образом.

— Вы хотите сказать, что Земля — это что-то одушевленное? Но это бред! — Возмутился один из членов Совета.

— Успокойтесь, генерал Флинн. — Прервал его Президент, — Это всего лишь теория, доказательств нет. Ведь так? — И он многозначительно уставился на доктора.

— Вообще-то есть. — Сказали откуда-то слева. И все головы повернулись в ту сторону. Из тени вышел мужчина, опирающийся на трость: он был не в силовике, но его правая нога, она была полностью железная.

— Добрый день, генерал Конрод. — Холодно поприветствовал его Президент. — Видимо, вам забыли сообщить, что собрание переносится.

— Ничего мне не сообщали, по счастливой случайности я прибыл в Столицу неделю назад на консультацию к доктору, и именно он сообщил мне о заседании. Они пару минут буравили друг друга взглядами, но потом генерал, спокойно развернувшись, сел на пустующее кресло в Совете.

— И? Доктор, Вы не продемонстрируете свои доказательства? — Выжидающе спросила женщина со шрамом.

— Да, конечно. Кири, вставай и иди в центр зала. — Сказал он мне полушепотом. Я сначала не поняла, что имеет в виду создатель. Но потом до меня дошло, что доказательство — это я.

— Вот, дамы и господа, это мое доказательство. Проект Кира. Оружие, которое изменит мир.

— И как же Вы нашли ее или создали. В чем суть данного орудия? — Спросил Президент, рассматривая меня с притворным любопытством, как будто ему про меня и не рассказывали и про мою сдачу экзамена.

Создатель посмотрел на меня с какой-то грустью, видимо, готовясь в чем-то признаться, сказал:

— Возвращаясь к своей теории, скажу, что восемнадцать лет назад я обнаружил такое понятие как «материал». Вам всем, наверное, оно знакомо. Для тех, кто не знает — это жизненная сила Земли. Отвечая на Ваш вопрос, скажу, что эта сила изначально появилась не в Кире, а в ее... гм.... матери, биологической. Она в то время была ею беременна, и этот поток попал в ее чрево. Когда же все-таки девочка родилась, мои коллеги сообщили мне, что ребенок имеет необычный цвет глаз, и я немедленно попросил их о взятии анализов, но скрытно. Вскоре при изучении анализов, и матери, и ребенка, я выяснил, что у матери этого материала больше нет и, что он находится только лишь в девочке. На протяжении ее взросления я следил за ней, но окончательно убедился лишь, когда той исполнилось тринадцать лет. Тогда она во дворе своего дома непроизвольно выпустила поток энергии из себя и снесла пару деревьев. Вот именно тогда-то я и приступил к действиям.

— К каким именно? — Спросила, заворожено глядя на меня, женщина помоложе.

Доктор долго не мог произнести ни слова, затем, собравшись с силами и взглянув на меня как в последний раз, выговорил все на одном дыхании:

— Мы прилетели ночью: я и группа зачистки, выделенная генералом Конродом. Они убили всех членов семьи, а девочка при взрыве очень серьезно пострадала, отчего мы думали, что миссия провалена, но она лишь впала в кому. Ее тело я забрал на базу Воздрук и начал ее восстанавливать, где впоследствии она тренировалась с Инструктором. А про экзамен, господин Президент, вы все знаете по моим отчетам и видео-файлам.

— Она знала о том, что вы сделали с ее семьей?

— Нет, я вырезал теменную часть головного мозга. Поэтому она ничего не чувствует и ничего не помнит.

— А сейчас, когда правда раскрылась, не боитесь ли вы, что она вам отомстит и убьет?

— Нет, теперь не боюсь. Я держал все это в себе на протяжении пяти лет, но сейчас я спокоен и свободен. А она вправе решать, как со мной поступить.

Наступила мертвая тишина, и все взгляды обратились ко мне. Чего они ждали? Того, что я сейчас подойду и голыми руками оторву голову создателю? Нет, я этого не сделаю. Ведь кто, если не он сможет меня вылечить, он знает обо мне все, абсолютно. Тем более, я к нему привыкла.

— Спасибо, доктор Брэннон, за ваш тщательный доклад об объекте, но у меня, да и у всех складывается такое ощущение, что такая девчонка как она никак не подходит на роль спасителя мира и рода человеческого.

— А как я должна выглядеть, чтобы убедить вас всех здесь присутствующих, что я — то самое оружие, а? — Резко спросила. — Я могу прямо сейчас одним лишь взглядом довести Вас до помешательства, Президент. — И я стала медленно подходить к нему. Остановили меня быстро и еще как: ударили электрической палкой в лицо, при этом мои очки слетели, и я упала на пол, сильно ударившись головой. Через некоторое мгновение стояла уже на ногах. И, видимо, потому как была вся в крови и с горящими глазами, заметила их страх. Но затем меня как будто окатили холодной водой… Я ощутила на себе чей-то взгляд: холодный, тяжелый. Успокоившись, быстро надела очки и вытерла кровь рукавом. Я осмотрела весь зал, но так ничего и не обнаружила.

— Обратимся к вашему первому заданию, — раздался голос генерала Йозефа. — Вы проходили его вместе с капитаном Гансом и его отрядом?

— Да.

— А также рядовым Гленом Саммерсом?

— Да.

— В отряде с кем Вы общались чаще всего?

— Безымянный Рикс и рядовой Саммерс.

— Почему Ваш выбор пал именно на безымянного Рикса?

— С ним у меня много общего.

— И что же это? — Прищурившись, спросил он.

— Нет чувств, нет проблем, и мы вместе заглянули туда, куда вы никогда не посмеете.

— Почему же?

— У вас не хватит смелости — вам есть, что терять. — И я обвела весь зал взглядом.

Йозеф молчал некоторое время, затем продолжил:

— Рядовой признался нам, что при атаке на республиканцев ты не уступала. Но также он сказал, что ты начала смеяться, когда разрезала их тела на части, тебе нравилось, и ты получала от этого удовольствие, это правда?

— Я этого не помню. — Спокойно ответила я, хотя это была не правда.

— Понятно. А что же Вам запомнилось? — Снова перешел на деловой тон.

— Я была в каком-то забытье, и уверена, убила бы и своих солдат, если бы не устала.

— Устала? Мне казалось, что доктор дал четкое понятие, что внутри Вас неиссякаемая энергия, какая же тут усталость?

— На это Вам может ответить только доктор. Я лишь носитель силы.

— Да, генерал, у Киры происходят временами скачки ее энергии. Это я забыл упомянуть, и природа этого мне еще не понятна. — Вступился за меня он.

— Хорошо. Тогда скажите мне, что произошло в здании?

— Что именно Вы хотите знать?

— Я хочу знать все, что Вы делали с того момента как расстались с капитаном и рядовым у лифта.

— Я, как и было мне приказано, проводила зачистку каждого этажа, но, в основном, здание оказалось пустым.

— Тогда где Вы пропадали так долго? Капитан сказал, что Вас не было около получаса, пока они находились в плену у врагов.

— Я была на четвертом этаже. В лаборатории. Там, видимо, проводились какие-то опыты, так как я заметила много оборудования для этого. А также я увидела что-то.

— И что же?! — Не выдержав, спросил Президент и вскочил со своего места. — Что там было?

— Я не смогла рассмотреть, на меня напал республиканец. А разве потом наши солдаты не заходили туда?

— Они были там, но ничего не обнаружили. Кто-то успел все убрать. Что было дальше? — Продолжил спокойно генерал, прищуриваясь.

— После переподключения радио-точки мы вернулись на наши позиции, но не обнаружили никого. Только разбросанное оружие, техника, и несколько трупов. Позже еще один солдат объявился. Его и допрашивайте, что было дальше, он знает и видел гораздо больше нас. Генерал Йозеф полистал еще свою папку, и видимо, вопросов у него больше не было. Поэтому женщина со шрамом подытожила:

— Итак, мы допросили объект, многое сходится, мистер Президент, так чего же вы еще хотите? У нас помимо нее, есть еще что обсуждать, поэтому я не желаю ничего слушать об этой девчонке. В отдаленных местах Федерации происходят беспрерывные бои, а мы выясняем, что делала она каких-то полчаса. Это просто возмутимо!

— Да, Анджела, я с тобой согласен. — Проговорил спокойным голосом тот. — Но мы обязательно вернемся к этому вопросу, тем более полчаса, потраченных ею в том месте, о котором мы так грезили. Нельзя это спускать с рук.

Я стояла и слушала это, думая, что моя пытка окончена, но оказалось, что нет. Опять этот пронизывающий, тяжелый взгляд. Как будто сканируют вдоль и поперек или… или выжигают дыры. Я резко крутанулась вокруг своей оси, еще не до конца осознавая то, что должна была понять с самого начала заседания. Я бегала глазами по залу, ища знакомую фигуру и глаза. Но тщетно. Его здесь не было, тогда кто на меня так влиял?

— У вас все в порядке, объект Кира? — Заметив мою реакцию, спросил Президент.

— Смотря, что Вы подразумеваете под словом «порядок». — Ответила я и улыбнулась одним уголком губ.

— Увести! — Резко произнес тот. И меня схватили под руки и вывели из зала. И надо же, довели прямо до моей комнаты. Где я осталась одна… совершенно.

11

Будильник прозвенел мерзким треньканьем на всю комнату. Рука сразу же упала на кнопку его отключения. Девушка еще больше завернулась в одеяло, думая, что никуда не опоздает. Рядом кто-то зашевелился, и сильные руки обхватили ее вокруг талии и притянули к себе. Одеяло бесследно исчезло, и на мгновение Сара покрылась гусиной кожей. Но, когда мужчина ее поцеловал, она растаяла, как масло на солнце.

Она давно так хорошо себя не чувствовала: была легкой, свободной, благодарной. Но самое главное она была любимой. Неужели все прошло? А если нет? Девушка испугалась этой мысли и вздрогнула в постели.

— Опять? — спросил он обеспокоенно, надвиснув над ней. Глаза его быстро метались по ее лицу.

— Все хорошо, я все никак не могу привыкнуть к мысли, что свободна. Слишком долго…ты должен понять. Осознание того, что все кончено, пришло, но вдруг где-то внутри он все еще держит надо мной контроль, и при встрече я кинусь ему на шею. Это страшит больше всего, я не хочу тебя забывать, Глен. Ты единственное, что произошло со мной действительно хорошее, и я счастлива.

— Он не заберет тебя. Ты свободна. Главное, не думай об этом. Тем более, разве сегодня у тебя не выходной? Зачем ты завела будильник? — Не дожидаясь ответа мужчина накинулся на нее, заставив забыть о всех проблемах на некоторое время.

* * *

Завтра будет легче. С этой мыслью меня везли в закрытой бронированной машине по Столице с очередного задания. Хорошо, что водитель и сопровождающий солдат меня не видели, а то седина была бы обеспечена обоим. Да и окно для разговора с водителем было закрыто намертво. Я сидела одна, осматривая пустующие места, где должны были сидеть люди из моего отряда, но никого в живых не осталось. В свете последних происходящих со мной событий, нужно срочно переговорить с доктором…

Блин, уже весь пол в крови, надо что-то приложить к…груди, надвинуть кепку еще ниже и прикрыть нижнюю часть лица. Оторвав небольшой лоскуток ткани, и, повязав себе вокруг лица, я принялась останавливать кровотечение на груди, но ничего не помогало. Надо бы спросить, сколько еще ехать. Но, вспомнив, что не могу говорить, села обратно надев очки, иначе я не только распугаю солдат, но и всех врачей и персонал.

Мне повезло, что подвезли меня к заднему двору медицинского отдела. Открыв задние двери грузовика, доктора стали немедленно подключать меня ко всяким переносным приборам и капельницам. Один из молодых лаборантов сорвал повязку, зацепив очки, и упал в обморок, остальные хладнокровно уложили меня на каталку. Парня они вынесли следом. Через десять минут я уже сидела в лаборатории с Гордоном под светом его ламп и заботливым взглядом.

— Почему меня не отправляют на одиночные задания? — Спросила его. Уже вечерело, хотя мы не заметили, как быстро прошло время. Создатель до сих пор восстанавливал мне лицо, которое повредилось, если можно так сказать, при взрыве гранаты.

— Не знаю, Кири. И не разговаривай, я сейчас возьмусь за твою челюсть и попытаюсь поставить ее на место. Послышался трескающийся звук, затем доктор начал восстанавливать связки. С языком уже проблем не было. Пока он был занят своей работой я начала размышлять: прошло уже почти восемь месяцев, а меня так и не ставят в одиночные задания — до сих пор наблюдают. От Рикса и Изи нет никаких новостей так же. Вывод один — их больше нет в живых, хотя ходят слухи, что уже достаточно много безымянных пропали без вести. А Инструктор бездействует, по крайней мере, я не слышала также о нем никаких новостей и не видела его больше с тех пор после экзамена. Хотя он должен был отреагировать, ведь это его подопечные.

В это время доктор закончил восстанавливать кожный покров, слава богу, у меня снова появились веки, и я не преминула сразу же несколько раз моргнуть.

— Кира, не торопись. Это же тонкая работа, надо подождать, чтобы все установилось на свои места, и остыла новая кожа.

— Доктор, у меня перед лицом взорвалась граната, что может быть еще горячее? — И я начала уже облизывать губы. — Я хочу пить.

— Через пять минут. — Та-а-к, что тут у нас… — Коротко бросил он, снимая окровавленные перчатки и надевая новые. — Грудь. Здесь нужно будет попотеть, и спать ты будешь в капсуле сегодня. — Сказал он, аккуратно вырезая остатки одежды с грудной клетки. — Повезло: органы не сильно задеты, только пара осколков в легких и селезенке, сердце не тронуто и, как всегда, ребра: трех с половиной нет, и пять поломаны. Что ты делала?

— Как что, дралась. И всю волну от взрыва взяла на себя. — Уже с трубочкой во рту сказала я.

— Это я уже понял. Возвращаясь к твоему вопросу, хотел бы лишь сказать, что, скорее всего, тебя не отпускают на одиночные задания лишь потому, что они боятся, что ты уйдешь или перейдешь на сторону врага.

— А они не задумывались о том, что, когда я иду на задания с группой, я возвращаюсь, а остальные нет, м? Это был уже девятый отряд, понимаете девятый. — С нажимом на последнее слово сказала я. — И при всем при этом я возвращаюсь, а не ухожу. Остальные люди молятся, чтобы я не выполняла задания с ними, они считают меня какой-то проклятой.

— Ты не проклятая. Ты просто особенная. В тех условиях, где можешь выжить ты, простой человек не в состоянии. — Произнес в мою защиту он.

— Тогда хватит меня ставить в отряды, — схватившись забинтованной рукой за его рукав, твердо сказала я доктору, — скажите им, что я буду выполнять задания, какие они захотят и где угодно. И буду возвращаться, но не надо меня в люди, не надо, слышите?

— Хорошо, я поговорю с генералом Йозефом.

— Нет, вы поговорите со всем Советом. — Холодно взглянув на него, сказала я.

— Ты же знаешь, что это будет трудно сделать: собрать весь Совет. Должна быть веская причина.

— Веская причина? Чем вам не причина, что уже девять отрядов людей как в силовике, так и в обычной форме уничтожены? И кто же остался в живых среди них? Только я…

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах. — С грустью в голосе ответил создатель. Затем надел повязку на лицо и прозрачные очки-маску на глаза. — А сейчас помолчи, мне нужно вытащить осколки и сделать тебе новые ребра.

Спустя некоторое время я прервала молчание:

— А где Сара? Я думала, она с вами постоянно.

— Как видишь, нет. Она молодая девушка. И да, сейчас хоть и военное время, но личную жизнь никто не отменял.

— Я думала, что она влюблена только в одного человека. — При этих словах доктор помрачнел.

— Человека ли? Нет, как мне известно, его здесь нет. Он разыскивает по всему миру своих солдат, но пока безрезультатно. Скучаешь по своим друзьям? — спросил доктор.

— Скучаю? Ну, со стороны чувствующего человека, я бы сказала именно так: да, я скучаю. Но мне не дано это испытать. — И сразу повисло молчание: ведь мы оба знали, по чьей вине я ничего не помнила о своих настоящих родителях и почему ничего не чувствую. Но я не затрагивала эту тему сразу же, как меня вывели тогда из зала Совета. Я не видела смысла. Если доктор и переживает или мучается по этому поводу, то это только на его совести.

— Ты мстишь мне? — Тихо, почти шепотом произнес он.

— Как и зачем?

— После того признания на заседании ты ничего мне не сделала и не сказала. А должна была.

— Что именно я должна была Вам сказать или сделать?

— Да хотя бы для начала узнать, зачем я это сделал, чем руководствовался. А уж затем оторвать мне голову. Но ты, как оказалось, придумала более изощренный способ: месть.

— Мне нет смысла Вам мстить, тем более это не я Вам мщу. Это внутри вас говорит ваша совесть. — Вы мне еще нужны. Кто-то же должен меня лечить. А кто, как не вы справитесь с этим.

Он слабо улыбнулся и поцеловал меня в лоб:

— Да уж, теперь я точно от тебя никуда не денусь, раз ты не позволяешь мне умереть. Вот сейчас попробуй встать, только осторожно, и держи костыли — постарайся не наступать на ногу, а то рана откроется. Садись в кресло, я подвезу тебя к капсуле. В этот раз ты будешь закреплена только со спины, иначе все пойдет насмарку.

Я села в кресло, и создатель повез меня к капсуле. После того, как я была закреплена и поднята на нужный уровень, мне надели маску и прикрепили пару датчиков. И только потом «кровать» стала наполняться жидкостью. Хоть я и имела относительную свободу действий, но все равно мне было неудобно и непривычно без скоб и обручей на конечностях. Тем более в этот раз, так как была повреждена вся передняя сторона тела, я лежала горизонтально, раскинув руки в стороны и видеть, что происходит в лаборатории, я не могла.

Лишь огромный потолок возвышался надо мной, лампы которого горели очень ярко. Я невольно засмотрелась на него и не услышала, как доктор с кем-то разговаривал. Голос его собеседника был мне знаком: генерал Конрод. Что привело генерала в столь поздний час сюда. Проблемы с ногой или проблемы иного характера? Голову повернуть и посмотреть я не могла, но услышать постараться можно.

— …да я хотел бы как можно скорее поменять ногу, а то эта совсем проржавела. Как скоро это произойдет? — Вежливым тоном говорил он.

— Прошу прощения, она бы была готова и сегодня, чтобы Вы могли спокойно ехать по своим делам, но вернулась Кира с задания, поэтому я работал по большей части сегодня с ней.

— Ничего страшного, доктор. Как она?

— Уже в полном порядке, ей осталось только отдохнуть хорошенько.

— Она вернулась одна? — Тихим и серьезным голосом спросил он.

Доктор ничего ему не ответил, видимо, тут ответов не требовалось.

— Генерал, могу я рассчитывать на Вашу поддержку в Совете при одном деле? — Начал было он.

— Смотря, какое оно, это дело… — С любопытством произнес тот.

— Я думаю, Вы успели заметить, что уже с девятым отрядом Кира уходила на задание и приходила одна, — генерал не стал отвечать или перебивать доктора. — Так вот дело вот в чем, я бы осмелился просить Совет поставить ее в одиночные задания. Я знаю, некоторые сомневаются, что она вернется и не предаст нас, но до этого она же возвращалась. Тем более ходят слухи среди солдат о том, что она проклятая, и боевой дух у них падает, когда ее назначают к ним. Эмм, что скажете?

— Я скажу, что в Совете десять человек, а не я один. Поэтому как будут результаты, я дам Вам знать. А насчет ноги все-таки поторопитесь, она меня действительно беспокоит мне крайне неприятно находиться с Президентом на одной территории. Доброй ночи, Гордон. И я ощутила, как он окинул меня взглядом, хотя я не успела понять какой, он был мимолетным.

— Да, конечно. Доброй ночи, генерал. — Сказал, уже скрывшемуся из виду мужчине он.

Скоба, закрепленная на моем позвоночнике, позволявшая мне находиться горизонтально очень грела, и я подумала, что эта та же батарейка, какая и была закреплена у Инструктора, когда в свое время я отправила его в нокаут. От этой мысли я улыбнулась, но из-за маски никто, кроме меня не мог видеть и знать, что я делаю. Тепло от скобы и свет от ламп на потолке успокаивали, и я стала медленно погружаться в глубокий сон.

* * *

Спустя два дня я была в парке на той же лавочке, на которой сидела все время, наблюдая за людьми, и ждала вестей от доктора поводу моего перевода на одиночку. Но все было тихо: создатель, как и члены Совета молчали.

И вдруг, прервав мои мысли, прямо перед моим лицом возник букет цветов: лилии, свежие, кое-где с капельками воды на стеблях. Я подняла голову — передо мной стоял Эдриен с самодовольной ухмылкой. Заметив, что я никак не реагирую на цветы, улыбка сползла с его лица, и он вопросительно уставился на меня. Это уже был не первый знак внимания, оказанный им, до этого дарил мне шоколадные конфеты, их-то я взяла, так как люблю сладкое (Макс приучил). Потом говорил многозначительные комплименты в мою сторону. Один раз устроил салют, когда я уставшая возвращалась с задания, но, увидев меня одну-единственную из отряда и в паршивом настроении, да еще с серьезными повреждениями, он прекратил. Но теперь снова взялся за свое.

— Я думал, всем девушкам нравятся лилии. Их, кстати, чтобы ты знала, сейчас очень трудно достать. — Сказал парень, усаживаясь рядом, и уже было замахнулся выкинуть букет в урну, стоявшую неподалеку, как его остановила.

— Не губи. Хорошие цветы. — Я забрала букет и провела медленно пальцем по одному цветку, потом по второму, по третьему, по каждому из них, — Еще живые. Спасибо.

— И что это значит? Ты дашь мне шанс? — Оживился он вдруг, и в разноцветных глазах блеснул опасный огонек. Но сразу погас, когда я покачала отрицательно головой.

— Пойми, у меня другая цель, я не создана для этого.

— Ты ведь даже не пробовала. — Сказал парень лукаво и подмигнул, улыбаясь. Затем встал и направился в сторону главного здания спокойным шагом. Это еще не все.

Вечером, ухаживая за цветами, ко мне постучали и передали сообщение: меня вдруг срочно вызвали к генералу Йозефу.

Он стоял возле окна, покуривая одну из своих любимых сигар. Как только я вошла к нему в кабинет, он развернулся ко мне:

— Ну что ж, ты добилась своего, — без прелюдий начал он, — большинство членов Совета проголосовали за то, чтобы ты выполняла задания отдельно от остальных солдат. Поэтому вот твое следующее задание: на северо-западе находятся остатки от некогда великого города Шио, его разрушили хорренды, которые теперь там и обитают. Это поселение очень свирепое, поэтому ты будешь должна переговорить с ними, а лучше всего с главарем о перемирии, хотя бы до окончания войны.

— Из меня плохой дипломат, тем более с хоррендами общаться не стоит. Лучше сразу убить.

— Развивай дипломатию. Они нам нужны как союзники. Это стратегически важно, ты поняла? И ЭТО твое задание.

— Дайте подумать, я должна буду с ними разговаривать, даже в то время, как они будут ломать меня или выдергивать конечности?

— Если дойдет до этого, то ты должна будешь всех их уничтожить.

— Сколько хоррендов в поселении?

— Около пятидесяти. — Повисла пауза. — Что, много для одной тебя? Может направить вместе с тобой пару отрядов?

— Нет, лучше я буду убедительна в своих доводах о присоединении к Федерации.

— Отправляешься через три дня, вылет в четыре часа пополудни, — официальным тоном сказал он, затягиваясь. — И да, не играй с гранатами в этот раз. Можешь идти.

— Да, сэр. А, и у меня к вам вопрос, генерал: а как проголосовали вы? — Уже на полпути к двери спросила я. Тот лишь хищно улыбнулся и произнес одно слово:

— «За».

12

— Как одна? В Шио? Они там сошли с ума! Туда не суется ни одна из сторон уже много лет. Это самоубийство! — Возмущался Эдриен, когда я пришла к нему в гости вечером поделиться новостями и ужином. Он был одет в спортивные штаны — вышел только что из душа, поняла я. Теперь я смогла рассмотреть полностью его татуировку: вся правая сторона была «забита». Рисунок походил на вязь, или ветки, или плющ; что-то среднее, но очень красивое, полностью черное…это завораживало. Я невольно засмотрелась на него и прослушала то, что он мне сказал.

— Что? Э, что ты сказал? — он хитро посмотрел на меня, подошел ко мне и взял свою порцию с подноса:

— Нравится? Это я сделал, когда был зеленым мальчишкой. Точнее не я, а другой человек, старший брат. Он был против, но я — упрямый и добился своего. Правда иногда она отпугивает представительниц прекрасной половины человечества, зато я без нее не могу уже: привык, как вторая кожа. И плюс ко всему у нее есть волшебные свойства.

— Какие же?

— Ха, так я все свои секреты и рассказал. Нет, красавица, у меня тоже есть своя тайна. Может потом я тебе и скажу, но не сейчас. — И он мне подмигнул.

— А глаза? Почему такие глаза? — Внимательно заглядывая в них, спросила я.

— Не знаю. Аномалия может какая-нибудь произошла, и я выродился таким. Но я не считаю это недостатком, потому как у моего отца были янтарные глаза, а у матери — зеленые. — И он улыбнулся, присаживаясь рядом. Некоторое время мы сидели молча, Эдриен активно работал челюстями, а я пила свой, уже ставший частью моей жизни, протеиновый коктейль.

— А много у тебя поклонниц? — Вдруг неожиданно для себя спросила я у него, отчего быстро встала, отошла от него в другой конец комнаты и уставилась в окно. Я слышала, что он перестал есть и отложил свою посуду, ощущала его пристальный взгляд, устремленный ко мне.

— Конкретное количество я тебе не назову, но достаточно, чтобы моя постоянная девушка взбесилась и дулась на меня до конца дней. — И он рассмеялся. Я резко повернулась к нему и произнесла с интересом:

— Почему ты смеешься? И почему твоя девушка должна дуться на тебя?

— Ей-богу, Кира, ты как с другой планеты. Хотя может, я чего-то не знаю о тебе, — сказал он, увидев, как я непонимающе уставилась на него, — просто вы, девушки — существа какие-то странные и понять мужчине женскую суть очень трудно. Вы ревнуете к любой мелочи, даже незначительной. Но мне кажется — ты другая. И он осекся на последних словах и уставился в пол.

— А какая я? — И медленно начала подходить к нему.

— Ты... ты.... пфууу, — он в растерянности провел рукой по волосам, — слушай, в другой ситуации я бы мог девушке таких слов наговорить, что она бы растаяла, но в твоем случае, — и он резко поднял ко мне взгляд, — я хочу быть искренним по отношению к тебе.

— Говори.

— Когда я тебя в первый раз увидел, то обомлел: ты очень красивая, да что там говорить, ты — сексуальная. Твои глаза, фигура, губы; меня тянет к тебе, но в то же время ты ни на кого не смотришь, ты сосредоточена только на войне и заданиях. И из-за этого мне кажется, что ты очень холодная. Кстати, все молодые парни о тебе только и говорят с того времени, как ты тут оказалась.

— Хм, странно, мне казалось, все обо мне только плохого мнения, и говорят, что я проклятая.

— Ну да, слышал об этом. Но это не так, я знаю. Может, ты мне расскажешь, кто ты и почему такая отстраненная.

— Разве вас не информировали в тот день, когда вы забирали нас с базы?

— Вкратце. Сказали просто, что нужно доставить тебя в целости и сохранности, а кто ты, не сказали.

— Я - секретное оружие Федерации. Во мне сила Земли, которая появилась еще с рождения, но когда мне было тринадцать, приехал создатель и забрал меня. Еще он сделал мне операцию по удалению части мозга, отвечающую за чувства и эмоции, а также стер память. Сейчас мне восемнадцать, доктор во всем мне признался, но ничего уже не исправишь — я ничего не чувствую.

Спокойным голосом проговорила я, в то время как глаза Эдриена, с каждым произнесенным мною словом, округлялись все больше и больше.

— Господи, это же противоестественно. Так не должно происходить с людьми. То же я считаю и про хоррендов.

Он схватился руками за волосы и сел на диван, тихо что-то бормоча. Я подошла к нему и села перед ним на пол, заставляя посмотреть на себя. Ошарашенный, Эдриен перевел взгляд на меня.

— Ты не должен за меня так переживать. Это моя судьба, а впоследствии будет мой выбор. И ты никакого отношения к этому не имеешь.

— Тебя тренировал Инструктор? — Вдруг спросил он. При упоминании о нем я вздрогнула. Не знаю почему, но этот человек производил на меня необъяснимый эффект.

— Ты с ним знаком?

— Ты не ответила. — Мрачным тоном произнес Эдриен.

— Да, он тренировал, и он же принимал участие в моем экзамене. Но я давно его не видела. Теперь ты ответь.

Некоторое время молодой человек молчал, лишь желваки его двигались, и взгляд сделался отстраненно-напряженным.

— Эдриен, — шепотом окликнула я его, — что с тобой?

— Да, я знаком с ним. И очень хорошо. Кира, он — мой старший брат.

Вот теперь я действительно бы охренела, если бы могла. Я уставилась на него, ничего не говоря, сжав его руку так, что парень поморщился.

— Сколько ему лет? — Ничего не замечая, спросила я.

— Не знаю. Он мне вообще-то не родной брат, а названный. В детстве нашел меня больного и полуживого, вырастил, обучил многому, набил эту картинку. Я хотел вступить в ряды безымянных, но он был против. Сказал, что я не такой, ничего не потерял, а наоборот приобрел: семью. В отличие от них. Но однажды мне все-таки удалось приблизиться к разгадке его возраста: он появился на свет до того, как началась война. Это все, что известно.

— А имя? Ты знаешь, как его зовут? — Выпытывала я, еще сильнее сжимая руку Эдриену.

— Кира, я не против, конечно, что ты в меня так вцепилась, но, солнце, ты мне сейчас руку сломаешь. — Уворачивался от ответа он.

— Скажи, мне надо знать, и я отпущу тебя.

— На что ты пойдешь, чтобы узнать его имя?

— Чего ты хочешь?

— Не бойся, цены это никакой не имеет для тебя, зато для меня это будет наслаждением. Поцелуй меня. По-настоящему, как я тебе тогда говорил.

Я немного опешила и разжала руку, а Эдриен уставился на меня, ожидая действий.

— Хорошо. Но что я должна сделать?

Удовлетворенный, он придвинулся ко мне лицом и накрыл мои губы своими, затем немного отодвинулся, усмехаясь, сказал:

— Закрыть глаза и расслабить рот.

Я выполнила его просьбу. И в то же мгновение он начал меня целовать: сначала осторожно, как бы боясь напугать, но потом, когда я начала отвечать, он перестал быть спокойным. Поднял меня на руки и посадил к себе на колени, водя при этом по всему моему телу руками и целуя с большей страстью, чем прежде. Я отстранилась, спустя некоторое время, когда он хотел снять с меня майку.

— Думаю, что хватит для того, чтобы сказать, как зовут Инструктора.

Тяжело дыша и закрыв глаза, Эдриен некоторое время приходил в себя. Но уже через минуту он вышел из комнаты в душевую.

— РоЄман. — Донеслось сквозь шум воды.

Я встала и прошла в душевую к нему. Он стоял там, склонившись над раковиной, немного вспотел, и бусинки пота перекатывались по мышцам на спине, иногда казалось, что его татуировка живая и движется в такт его дыханию, но это было не так.

— Наверное, мне стоит извиниться?

На мгновение он замер и, выпрямившись, стоял так же, не произнося ни слова. Поняв, что я обидела его, но чем именно — неизвестно, я сказала только:

— Эдриен, спасибо, что сказал имя. Я, наверное, пойду тогда.

— Это все, что ты хочешь мне сказать? — Сквозь зубы проговорил он.

— Послушай, если я обидела тебя, то ты пойми, я не знаю как.

— В тебе ничего не ёкнуло, когда я тебя целовал? — Обреченно произнес он.

— Я же все тебе рассказала….думала, ты понял.

Он горько улыбнулся и стал вытираться полотенцем:

— Да, я все понял. Абсолютно все. Извини, я должен отдохнуть, у меня завтра трудный день и спасибо за ужин.

Он не смотрел мне в глаза, он вообще не смотрел в мою сторону. Я лишь развернулась и тихо вышла, взяв с собой поднос. Переступив порог, я перевела дыхание и подумала, что все-таки там, внутри меня произошло что-то, новое и непривычное. Скорее всего, в первый раз в своей жизни, я испытала возбуждение, смешанное со страхом; страхом чего-то необъяснимого и непонятного. Я оперлась спиной о стенку, не в состоянии стоять спокойно: колени немного потряхивало.

Что же со мной происходит? Согласно показаниям доктора, у меня нет чувств, но что же было на моем первом задании, и это повторилось сейчас в комнате. Может это все из-за материала? А если создатель ошибся, и впоследствии вся гамма эмоций обрушится на меня, как тогда, на экзамене. Никогда не забуду тот день. Как так получилось, что Инструктор заставил меня прочувствовать все те эмоции, не знаю. И почему сейчас все это происходит.

Я осела на пол, зажмурив глаза и закрыв уши руками, стала покачиваться из стороны в сторону. Где он?! Где тот человек, который даст ответы на все вопросы. Мне он нужен; мне нужно знать. Я заметила, что плачу лишь тогда, когда пара капель упали на пол. Я остановилась, провела рукой по щеке и уставилась на нее: капля медленно скатывалась вниз.

Слизнув ее, меня как будто прошибло током: соленый привкус слез обострил все мои рецепторы. Нужно кое-что проверить, окончательно убедиться в том, что со мной начали происходить изменения из-за материала.

Вытерев остатки слез, я резко встала и ворвалась в комнату Эдриена. Вода в душе лилась сильным потоком, отчего я подумала, что он снова принимает душ. От удивления Эдриен чуть не поскользнулся, когда я, подбегая к нему, снимала майку.

Парень впился в меня и прижал к стенке, целуя неистово, будто из него вырвался ураган. А я, а что я, я просто таяла в его умелых руках, которые уже скинули остатки одежды, и мы стояли под горячими струями воды совершенно обнаженные. Да, я убедилась, что во мне пробудились некоторые эмоции по отношению к нему, но это произошло так неожиданно для меня, что сначала не придавала этому значения. Теперь же во мне полыхал огонь, особенно внизу живота.

— Эдриен, у меня там внизу что-то не то происходит. — Еле выговаривая слова, произнесла я.

— Все правильно там происходит. Это, значит, что мы движемся в верном направлении. — Сказал лукаво он и снова начал меня целовать, только уже не только в губы, но и опускаться ниже: к шее, ключице и груди. Ей он уделил особенное внимание — сначала он целовал левый сосок, отчего я задрожала; а правую грудь просто гладил, мягко сминая; затем он переместился и накрыл ртом мой правый сосок. Я перестала себя контролировать и начала стонать, впившись пальцами в его волосы.

— Прости, солнце, но нам нужно прерваться на некоторое время, ибо я не хочу заниматься с тобой сексом в душе, по крайней мере, в твой первый раз. — Произнес он хриплым от возбуждения голосом.

Он без предупреждения схватил меня за ягодицы и взял на руки. Через минуту мы оказались у него в кровати. Почему-то Эдриен остановился и заглянул мне в глаза:

— Ты действительно этого хочешь? — Спросил он, пока еще не было поздно.

— Да, хочу. — Честно ответила я, проводя рукой по щеке. И он одним резким толчком оказался внутри меня, отчего я охнула и выгнулась, вцепившись в него пальцами. Некоторое время он не двигался во мне, и я лишь ощущала пульсацию внизу и приятную боль. Но когда Эдриен начал двигаться, у меня перехватило дыхание. Это было ни с чем не сравнимое удовольствие. Даже когда я разрезала на куски солдат Республики, это чувство было не таким, как сейчас. И от этого мне захотелось большего, и стала двигаться ему навстречу, получая еще большее наслаждение.

— Кира, как я долго этого ждал, ты не представляешь… — Тяжело дыша, прошептал мне в ухо парень, в то время как я, обняв его за плечи и закрыв глаза, улыбалась и иногда шептала его имя. Вдруг он начал двигаться быстрее и глубже. От этого я уже не могла сдержать стон, а вскоре начала кричать, чувствуя, что внутри сейчас что-то взорвется…

— Эдриен! Внутри что-то происходит! Эдриен! — Испугавшись, крикнула я. Но мое последнее слово заглушил его глубокий стон и последнее движение, и вдруг меня ослепило яркой вспышкой и, на мгновение, перестала себя ощущать, была легкой как перышко.

— Я же говорил, что все правильно там происходит…Солнце. — Услышала я и открыла глаза. И вскрикнула от неожиданности: перед моим лицом был Инструктор. Я зажмурилась и, быстро открыв глаза, снова увидела Эдриена. Он смотрел на меня обеспокоенно и взялся за руку.

— Все хорошо? — Как-то нервно поинтересовался он.

— Да, все в порядке. Просто там, внизу немного заболело. Напугала?

— Если только чуть-чуть. — Он улыбнулся мне такой знакомой улыбкой. Ну конечно, они же ведь братья, хоть и названные. — Иди ко мне, моя девочка. Я придвинулась к нему и легла на его грудь, а он обнял меня за талию и укрыл нас одеялом.

— Эдриен, я никогда такого еще не испытывала, мне было и больно, и приятно, но больше приятно.

— Это хорошо. Рад, что тебе понравилось. Правда, я старался лишь наполовину. — Гладя мое плечо, сказал он и начал напевать какую-то песню.

— Если ты продолжишь и дальше, то я засну. — Сказала, уже почти погружаясь в сон.

Он хмыкнул, но петь не перестал, сгреб меня в охапку и стал покачивать, как ребенка:

— Спи, солнце. А я буду охранять твой сон.

13

Утром я проснулась немного разбитой, но удовлетворенной. Повернув голову в надежде увидеть Эдриена, я обнаружила смятую подушку и пустое место. Никто не откликался, и уже подумав, что парень не придет, я услышала, как хлопнула входная дверь, и в проходе появился он, улыбаясь во все лицо.

— Уже собиралась уходить, — потягиваясь, сказала я. При этом одеяло сползло, и грудь предстала его взору. Парень начал жадно ее разглядывать, улыбка сползла с его лица, уступив место похоти.

— Эдриен! Даже не думай! — Прикрываясь, крикнула я, чтобы привести его в чувство.

— Я в данный момент вообще не думаю. — Он сделал несколько шагов по направлению ко мне, прежде чем я вскочила и убежала в душ, замкнув дверь.

— Лучше скажи, куда ты уходил? — Попыталась отвлечь его.

— Я ходил к генералу Йозефу… — Начал было он, но замолчал, затем продолжил, — В общем, я отправляюсь вместе с тобой на задание. Не могу рисковать тобою.

— А ты не думал, что хоррендам будет легче убить тебя, чем меня. И у меня больше силы и возможностей справиться с ними одной, ты будешь лишь мешать.

— С ума сошла? — Стукнул он со всей силы в дверь. — Открой дверь! Ты же не хочешь сказать, что тебе не нужна моя помощь?

— Не нужна… Но как я поняла, генерал разрешил тебе со мной отправиться, и просить тебя остаться — пустая трата времени, так?

— Ты все правильно поняла. Открой эту чертову дверь! Я хочу к тебе.

— А если бы мы с тобой не переспали, ты бы не пошел проситься к нему? Ответь только честно.

Повисло молчание, и Эдриен уткнулся лбом в дверь, дернул ее за ручку. Теперь я поняла, что не пошел.

— Не знаю, — донеслось до меня тихим голосом, — честно, не знаю. Но теперь я уверен в этом, и я пойду за тобой, куда захочешь.

— Это ни к чему. Достаточно того, что ты уже едешь в Шио.

Я отошла от двери и зашла в кабину душа, включив горячую воду на полную мощность: отчего-то мне стало холодно. Но не прошло и пары минут, как дверь с громким звуком вылетела с петель, и зашел Эдриен. Он встал передо мной, смотря прямо в глаза, и сказал:

— Ты не поняла. Когда вчера ты пришла и сказала, что тебя отправляют туда одну, я еще не до конца осознавал, что пойду с тобой, а когда случилось то, что случилось, все стало окончательно понятно и решено. Ты слышишь меня: я иду с тобой!

Сказал он не требующим возражений голосом. Снова повисло молчание, лишь, прерываемое шумом воды. Через несколько мгновений я шумно выдохнула, скрывая улыбку, но парень это заметил и приблизился ко мне. Без предупреждения поднял меня на руки и понес в кровать.

* * *

Президент уже сидел в его кабинете с недовольным выражением лица, постукивая пальцами по столу и поглядывая на часы. Он был, как всегда, безупречно одет, хотя было раннее утро. Действительно, это же глава Федерации, как он мог допустить такую мысль и представить Президента растрепанным или невыспавшимся, чушь.

Генерал Йозеф быстро прошел на свое место: он и так заставил себя долго ждать, это было написано на лице его гостя.

— Вы думаете, я одобрю это решение и отправлю вместе с ней мальчишку? — начал спокойно глава государства, поправляя воротник рубашки. — Она должна отправиться туда одна!

— Успокойтесь, прошу вас. Да, он очень ценный боец, и мы будем особенно по нему скорбеть. Но командир Эдриен лишь очередной павший за свою Родину солдат. Мы отдадим ему все причитающиеся почести. Нам повезло — у него нет ни родных, ни близких. Объект ему небезразличен, как мне доложили, и если она бы отправилась одна, с ним могла возникнуть проблема. Но сейчас, если они погибнут там вдвоем, избавимся от всех проблем и скажем, что он пал смертью героя.

Президент выслушал его, не прерывая, и заерзал на стуле обеспокоенно:

— Я уверен, она — шпионка республиканцев. Кто-то выдает всю секретную информацию о нас! И доктор, кстати, тоже. Что сделаем с ним?

— Пока ничего. Нужно, для начала, удостовериться в смерти объекта и командира. Затем ссылка или смерть. — И генерал с уверенным видом закурил сигару. Президент поморщился и встал.

— Прекрасно. Одобряю. Оповестите меня, как только что-нибудь станет известно.

— Непременно.

* * *

— Эдриен, давай прервемся, все-таки нам через четыре часа вылетать. Я должна подготовиться, да и ты тоже. — Еле вырвавшись из его цепких объятий, произнесла я.

— У меня такое чувство, будто ты хочешь от меня сбежать, — ответил он и засмеялся. — Ладно, ладно. Тебе уходить надо?

— Да, я должна встретиться перед отлетом с создателем и сходить в оружейную, — одеваясь, проговорила я.

Эдриен посерьезнел вдруг:

— Он всегда тебя осматривает перед заданиями?

— Да, он единственный, кто все обо мне знает.

— Угу, притом, что чуть не убил и вырезал половину мозга.

— Я не пойму твоей агрессии, что не так? Почему ты его ненавидишь?

— Крича о мире и добре, совершать такое еще с ребенком… Тебе не кажется это странным? — Спросил он, но, не дождавшись моего ответа, продолжил:

— Ты же сама как-то сказала мне про выбор человека, что у каждого он свой. И, знаешь, твой создатель уже давно сделал не тот выбор, прикрываясь благими намерениями. Он говорил тебе, что будет использовать любые средства лишь бы закончить эту войну?

— Говорил.

— И заблаговременно стер тебе память, вырезал часть мозга, чтобы ты не смогла его убить, отомстив тем самым. Кира, послушай, тебя используют.

— Мне уже когда-то сказал один человек, что меня используют, и будут использовать, — смотря куда-то вдаль, проговорила я. — Я отвечу тебе то же, что и ему: нет и еще раз нет, никому не позволю этого, а если узнаю — смерть.

— Тогда ты забыла убить доктора.

— Я его не трону ни при каком раскладе: мне он нужен, потому что лечит все мои раны. И мне слабо верится, что это он. Он бы признался.

— Почему ты в этом так уверена? — недовольно спросил Эдриен.

— У него есть совесть, и если бы он действительно использовал меня, она бы его сожрала, и он сам себя избавил бы от мучений. Довольно, я не хочу больше об этом разговаривать. — Произнесла, наклоняясь и целуя молодого человека в губы. Он расслабился, и если бы я не увернулась, мы бы точно никуда не полетели.

* * *

— Ну надо же, тебе выдали форму. Да еще какую! — Присвистнул Эдриен, когда я приближалась к вертолетной площадке в силовой броне, которая обтягивала каждый сантиметр моего тела. — Напомни, мы точно летим к хоррендам или в ближайший стрип-бар?

— Ну хватит, нужно настроиться на задание. Оно очень непростое, а ты со своими шуточками отвлекаешь не только меня, но и себя.

— Ладно. Я только хотел сказать, что в обтягивающем костюме ты очень хороша. Садись в вертолет. — Сказал он, подавая мне руку.

Мы сели друг напротив друга, но перед этим я успела глянуть на пилотов, которые нервно посмотрели на меня и, кажется, перекрестились. Меня это немного смутило, но я быстро отмела эту мысль в сторону, так как нужно было настраиваться на серьезный разговор, если он получится. А он должен получиться, ведь я прихватила с собой веский аргумент.

Эдриен о чем-то разговаривал с пилотами, но так как я не надевала никогда наушники, не могла разобрать, о чем именно мужчины беседуют. Затем Эдриен дал знак, чтобы я его послушала и приложила один наушник к уху:

— Нас высадят прямо перед их поселением, естественно нас к тому времени почуют. Я надеюсь, ты успеешь сказать им, что мы пришли поговорить, а не убивать их, по крайней мере, сейчас. И, если переговоры пройдут успешно, нас заберут через пять часов на этом же месте.

— А если нет?

— А если нет, то мы останемся отличным ужином у них на столах, и нас запомнят как неудачников в переговорах с хоррендами. — Подмигнул мне парень. Почему он относится ко всему этому так несерьезно и постоянно шутит?

— Почему ты все время шутишь? — Резко спросила я. — Мы летим в смертельное место, а ты мало того, что не сосредоточен, так ты еще постоянно смеешься, да что с тобой?

— Кира, это нервное. Ты думаешь, отвоевав столько лет и попадая во всевозможные ситуации, я не понимаю серьезности нашей операции? Ошибаешься. Еще плюс ко всему мне прибавилось еще одно волнение. — Сказал он, многозначительно глядя мне в глаза. Но он не закончил фразу и отвернулся, уставившись в окно.

Я задумалась: Эдриен что, беспокоится обо мне? Этого мне еще не хватало, все-таки зря разрешила отправиться ему со мной. Ведь, по-моему, я тоже за него беспокоюсь. Доктор не дал мне конкретного ответа, когда я пришла к нему в лабораторию перед вылетом. Он сказал лишь, что проверит мое состояние, когда вернусь, а сейчас ему некогда. Если честно, я была поражена его холодностью. Ведь он на протяжении стольких лет старался, чтобы я ничего не чувствовала, а тут такая отстраненность.

И не могла в это поверить, но ему ничего не сказала, а лишь молча вышла, при этом поймав на себе обеспокоенный взгляд Сары. Что происходит, и что замышляют все эти люди. Чего они хотят от меня? Может, Эдриен был прав, и доктор не тот за кого себя выдает? Нет, этого не может быть…Это кто-то сверху, я уверена, это генерал Йозеф. Только ему я нужна слабая и в разобранном состоянии.

Я думаю, что скоро получу ответы на все свои вопросы, тогда все станет ясно как день, кто есть кто. Сейчас же моя прерогатива — это выполнение данной миссии, хоть она и обещает быть сложной, даже чересчур: пятьдесят хоррендов на нас двоих. Это опасно.

Согласно данной информации: Шио был процветающим городом, чуть ли не «Второй Столицей», но когда появились хорренды, этот город был первым, который не устоял против их натиска и злобы. Ведь это было их первое открытое нападение, и тогда еще никто не знал, как с ними бороться. В той бойне никто не выжил, кроме этих выродков, которые осели здесь сразу, дабы показать, что у них тоже есть сила и свои войска. И да, именно про это поселение говорил Ури, которое употребляет в пищу людей. А главарь их — самый первый и самый жестокий из здоровяков. И я даже не знаю, умеет ли он еще говорить, и успею ли произнести хоть пару слов, прежде чем нас убьют.

С этими тяжелыми мыслями я и не заметила, что мы начали снижаться. Когда я приготовилась выходить, то посмотрела на пилотов и увидела их облегченные и радостные лица. Не мне их судить, да они, в принципе, ни в чем не виноваты. Эдриен заметил, куда я смотрю и ободряюще улыбнулся, протягивая мне руку.

Мы стояли на открытой поляне и смотрели, как скрывается за горизонтом вертолет. Наша единственная возможность быстро убраться из этого места исчезла. Мы переглянулись и тихо пошли по направлению к главным воротам города, точнее, к их завалам.

— Не бойся, солнце, я прикрою. Но только ты должна быть очень убедительна в своих доводах о присоединении к нам, иначе я не смогу сделать Эдриена-младшего. — Произнес он довольно-таки нервно.

— Я и не боюсь. Надо только успеть…лишь бы успеть. — Проговорила я себе под нос, крутя в руках то, что должно хотя бы на некоторое время, согласно моей теории, задержать крепышей.

Я почувствовала его сразу, как только мы перешли границу города: невыносимый смрад, запах тухлятины, отбросов и гниения. Весь этот «букет» разнообразия вони процветал здесь и был заменой воздуху. Пришлось надеть шлем, чтобы глазам было видно куда идти, а то от слез, которые застелили глаза, ничего не было видно.

Повсюду была разруха и…свалка, помойка. Другого слова не найти, чтобы описать этот ужас. Во всем городе была тишина, как на кладбище, даже ветер не дул: затишье перед бурей. Мертвый город, хотя я слышала в отдаленных местах какой-то шорох и знаком предупредила об этом Эдриена, он приготовился и направил оружие в ту сторону, куда я указала. Я же достала из-за спины клинок и стала внимательнее всматриваться вдаль. Напряжение все росло, но издалека никто не появлялся и не набрасывался на нас. Эдриен только хотел опустить оружие, как я быстрым движением ноги вернула его в исходную позицию и покачала головой.

Некоторое время я также вглядывалась вдаль, но враг не хотел себя пока обнаруживать и поэтому мы отправились дальше в центр города.

— Как думаешь, на нас не нападают лишь потому, что хотят заманить в ловушку? — Спросил он после долгого молчания, голос у него был хриплый и немного дрожал. Но командир был внимателен и сосредоточен как никогда.

— Не исключено. Или с нами просто играют. Но я точно знаю, что справа от тебя в двухстах метрах сидит пара уродов, еще трое сзади меня. И они не нападают лишь потому… — Я не договорила свою фразу.

Из огромной кучи появилось нечто темно-зеленое, огромных размеров, с острыми как бритва клыками, которые торчали из пасти и остановилось перед нами. Оно походило на мутировавшего носорога. Тяжело дыша, оно сверлило нас тяжелым взглядом, но не нападало. А лишь внимательно следило за каждым нашим движением. Мы простояли так довольно долго, прежде чем я услышала это, самое невероятное, что могла услышать, от, вроде как, адекватного парня, своего парня. Он засмеялся. Не просто засмеялся, он дико заржал. Существо в недоумении перевело на него взгляд и заревело. Тут, наконец, Эдриен очнулся и перестал истерить и, резко перекинув автомат за спину, он побежал на «носорога». Парень ударил пару раз это существо своей правой рукой по морде и по грудине, и через мгновение оно лежало бездыханное, вывалив язык из пасти и закатив глаза. И тут произошла еще одна странная вещь: Эдриен начал танцевать в стиле диско. Я так и смотрела на него, не двигаясь и ничего не говоря, он поразил меня.

— Ну как я тебе, детка? — Подходя ко мне, спросил он.

— Ты бесподобен. Что это было?

— Да, что это было? Нам всем оооочень интересно!!! Не расскажешь, парень, как ты умудрился несколькими ударами убить мою зверюгу, а? — Спросил кто-то, появившийся из-за угла здания.

Мы повернули головы на звук и увидели по пояс одетого мужчину. С виду обычный, но я заметила в нем ненормальность: у него были слишком длинные пальцы рук и ногти на них, его вены были видны по всему телу, и они были черными, а глаза были без зрачков, хотя он нас видел прекрасно.

Он подошел к нам ближе и за ним стали появляться хорренды, но его они почему-то не трогали. Кто он такой?

— Так ты ответишь? — Улыбнулся он, и стало видно его тонкие и острые зубы.

— У меня хорошо поставлен удар с правой. — Живо ответил командир.

— Зачем пожаловали в мой город? — Прищурившись и разглядывая Эдриена, спросил он.

— Ты не на того смотришь. Тебе нужно разговаривать со мной. Он лишь охранник.

— А ты кто? — Надсмехаясь, спросил главарь. Все время причмокивая и нервно крутя головой.

— Я - парламентер. Мы пришли сюда не драться, поэтому, прими мои извинения за твоего зверя. Повторюсь, это — мой охранник и, он подумал, что мне угрожает опасность.

— Да, да, да… — Пробормотал, глядя в землю, мужчина. Голова его нервно дернулась в сторону. — Парламентер, с оружием… Ты смеяться надо мной вздумала, девчонка! — Крикнул он, и все хорренды стали рычать. Эдриен прицелился прямо в голову главарю, но я положила руку на его автомат и покачала головой. Он опустил оружие, но с пускового крючка не убрал.

— Да, я взяла оружие, но для самообороны, сам знаешь какие времена. Кто без оружия, тот уже мертв. Но я действительно парламентер и пришла говорить с тобой.

— Говори.

— Могу я узнать твое имя?

— Монро. И если ты не поторопишься, я убью вас. — И он дружелюбно так улыбнулся, что я поверила, будто он какой-нибудь добренький дядюшка, но это было не так.

— Я из Федерации. И меня послали поговорить с тобой, Монро, о перемирии с нами. И наше правительство хочет быть в союзе с вашим поселением и вместе победить республиканцев, что вы на это скажете?

Монро долго всматривался в мое лицо, о чем-то думая, потом повернулся к одному из своих, сказал ему что-то шепотом, тот довольно кивнул и пошел вглубь города.

— Ах, да. Как ты, говоришь, тебя зовут? — Бодрым тоном сказал он, и я уже заподозрила неладное.

— Кира.

— Так вот, Кира, прежде, чем ты дашь команду своему охраннику «фас» и сама начнешь драться, дай-ка я тебе кое-что расскажу. Пятьдесят пять лет назад, когда какой-то выродок, которого вы все прозвали Мистер Президент, нажал на такую, с первого взгляда казавшуюся безобидной, кнопку «ПУСК». Все в мире изменилось, абсолютно все. Да и люди изменились, внешне. Внутренне они остались такими же, сейчас вообще никого не удивишь ничем. Вот ты спросишь, что заставило меня обратиться в хорренда? Безысходность, безнадежность, отчаяние? Отчасти, но не только. Ярость, месть, гнев. Вот, вот то, что я хотел выместить на тех, кто лишил меня крова, семьи, жизни, будущего. А сейчас ты приходишь и предлагаешь мне, МНЕ! присоединиться к этим людям. И у меня остается только один вопрос: у вас там все в порядке с головами?

— Не поняла, — «Включила я дурочку», но, в то же время, доставая из заднего кармана последний свой аргумент.

Монро причмокнул и вздохнул, вздрагивая всем телом:

— Вот как-раз-таки ты все и понимаешь, а тот, кто послал тебя сюда — не очень. — И он только хотел сделать выпад навстречу ко мне, как я выставила клинок перед собой и показала ему медальон, подаренный мне неизвестным мальчиком несколько лет назад.

Монро остановился, конец клинка уперся ему в грудь, но глаза его уставились на медальон. Голова нервно дергалась.

— Откуда? Откуда он у тебя!? — Взорвался он и начал быстро дышать.

— Знаешь, что это? — Прищурившись, следила я за каждым его движением.

— Мунд…добро и зло. равновесие…выбор. Отдай. — Металлическим голосом сказал он. — По-хорошему, и я вас отпущу, живых и невредимых, но своему правительству ты скажешь, что переговоры не удались. Отдай. — Повторил он.

Я задумалась на некоторое время: переговоры действительно и так бы не удались и, возможно, нас бы еще и убили, но тут нас отпускают взамен на эту штуковину. Мне она не нужна, но она какую-то роль во всем этом играет и мне не зря ее дали в свое время.

— Ты сдержишь свое слово?

— Да, клянусь. Отдай же! — Сорвался на крик Монро, и мне стало ясно, что ничего он не сдержит.

Призвав силу, я схватила Эдриена и резко отскочила от главаря, порезав при этом левую сторону его торса, вскочила на соседнее здание и спряталась на крыше. Мы лежали тихо, не высовываясь, но тут за нашими спинами мы услышали грохот. На крыше появилось четверо хоррендов во главе с Монро. Эдриен начал стрелять, но мало того, что эти хорренды были крепкие, они еще и уворачивались с огромной скоростью от пуль. Были, конечно, попадания, но они как будто и не замечали их и надвигались на нас волной. Я снова схватила Эдриена, и только хотела перепрыгнуть на другую крышу, как Монро схватил меня своими длинными руками и с огромной силой, присущей только хоррендам, кинул меня на землю. Эдриен отлетел куда-то в сторону, но куда, я не увидела.

— Мне нравится цвет твоих глаз. Ммм, такой яркий, сочный. — И он облизнулся. — Наверное, на вкус ты такая же. Я хочу тебя попробовать.

— Только через мой труп! — Крикнул Эдриен и выстрелил в хорренда очередью. Тот пролетел сквозь несколько зданий и затих. Я медленно встала, что-то было не так с моей спиной и правой ногой. — Ну, кто еще хочет получить? Подходите, не стесняйтесь, еще много есть. — Продолжал парень и сжал в кулак свою правую руку. Но здоровяки не торопились подходить, они окружили нас плотным кольцом и ждали, но чего мы не знали. Вдруг из завалов с криком выпрыгнул Монро и ударил ошарашенного Эдриена. Тот отлетел в стену соседнего здания, упал и больше не вставал.

— Эдриен… — Одними губами проговорила я. Что-то внутри надорвалось, или надломилось, не описать словами. Монро развернулся и начал медленно подходить ко мне, а я все смотрела на тело парня. Хорренд схватил меня за шею и сдавил. И продолжал давить и давить, до тех пор, пока из носа не выступила кровь, но я все продолжала смотреть на Эдриена, ожидая, когда он очнется или хотя бы вздохнет, но этого не происходило. И когда перед глазами начало мутнеть, я перевела взгляд на Монро.

— Чего ты хочешь? Медальон? Так забирай и отпусти нас, и я не убью тебя за его смерть.

— Ха-ха! Просто медальон мне уже не нужен, — произнес он лукаво, — на меня снизошло прозрение: съев тебя, владельца медальона, я очищусь и стану непобедимым! А тот, будет апперетивом. — И он вырубил меня, свернув шею.

14

— Ну, как она?

— Приходит в себя.

Голова гудела очень сильно, в ушах стоял гомон, но самое сложное было — это открыть глаза. Я собрала всю волю в кулак и резко распахнула веки, о чем пожалела. Яркий свет ударил мне в глаза, хотя впоследствии это оказалась лишь настольная лампа, стоявшая рядом. Я лежала на грязном тонком матрасе, возле меня стояла эта злополучная лампа, но дальше невидно было ничего, сплошная темнота. Села и оперлась о стену, она оказалась каменной, значит, подземелье какое-то или подвал. Вдруг послышался шорох в другом конце комнаты. Я сделала вид, что ничего не вижу и не слышу, и склонила голову вниз, как будто, приходя в себя. Женская рука не успела прикоснуться к моей голове, как я ее схватила, и притянула ближе. И на свет показалась очень худая грязная женщина лет сорока, с растрепанными седыми волосами, огромными голубыми глазами, в которых был явно отражен страх. Она тряслась, как осиновый лист, но не кричала, только смотрела на меня.

— Ты кто такая? И где я?

— Ты в плену у правителя Шио. — Шепотом сказала мне она. — Я — Терени.

И меня как будто окунули в холодную воду. И сразу все вспомнила, мгновенно ощупала свою шею.

— Не бойся, с твоей шеей все в порядке. Я вправил все на место, а остальное сделала ты сама. — Услышала я мужской голос из другого конца комнаты. Он вышел на свет. Я увидела довольно молодого парня в белом халате, но белым он когда-то был: от многочисленных пыток и грязных подземелий халат был грязно — бордового цвета. Парень был бледным, его грудь была перевязана множество раз, а сам он хромал на правую ногу.

— Где Эдриен?

— Наверное, это тот парень, которого притащили вместе с тобой. Он в соседней камере. Но я не знаю, как состояние его здоровья.

— А кто ты такой?

— Я - профессор или доктор, называй как хочешь, уже не важно, Деррек Маккуин. И да, я — республиканец.

— А это — твоя ассистентка? — указала я взглядом на Терени.

— Не надо иронии. Нет, она здесь уже довольно давно, хотя они могли ее уже давно употребить, прости, Терени. Она — обычный гражданин Федерации, попала случайно сюда. Для меня остается загадкой, почему они ее не едят. Может, хотят, чтобы она стала такой, как они.

— А как ты сюда попал?

— Так же, как и вы. — Улыбнувшись, сказал он. — Мы пришли к ним заключать мирный договор, но только у нас были при этом еще и свои цели.

— Какие цели?

— Ты хочешь, чтобы республиканец, вот так взял и поведал все секреты своей страны, федералке?

— Ну, исходя из того, что ты спас меня, отчасти. И твоя страна не рвется тебя отсюда вытаскивать, а ты сидишь здесь очень долго. Ну, а твое состояние здоровья вообще оставляет желать лучшего, хотя скоро ты станешь едой. А вытащить смогу вас только я. То да, давай выкладывай все свои секреты.

— Я расскажу все секреты, при условии освобождения из этих казематов, м? Как тебе такое предложение?

— Справедливое. — И я натянуто ему улыбнулась.

Послышалась возня в камере напротив, но там было очень темно. Я призвала к силе, и увидела Эдриена, лежащего и пытавшегося зацепиться за что-нибудь, чтобы подняться и сесть.

— Эдриен! — Крикнула я. — Ты цел?

— Солнце? Это ты? Я что, в раю? Хотя тут темно…какого, ты в аду делаешь?!

— Даже сейчас шутишь, — засмеялась я. — Ты в подземелье, в камере, я в соседней, напротив. Он поднял голову и улыбнулся, такой счастливой улыбкой, что я невольно потянулась руками сквозь прутья решеток к нему и почувствовала, как плачу. Он был весь избитый и израненный, мне хотелось обнять его и качать, как он меня тогда у себя в комнате.

— Я вижу только твой силуэт. И светящиеся глаза, твои?

— Ну а чьи же еще? Тебе больно? Встать сможешь?

— Пока нет, мне нужно время, чтобы…

— Чтобы что?

— Я не могу пока тебе сказать, но ты мне веришь?

— Конечно, она тебе верит! Ты видишь, как руки тянет, уже почти сквозь решетку прошла лишь бы до тебя добраться. Голубки. Какой я сентиментальный в последнее время стал. И позволил ему еще жить. — Прервал нас Монро, он сидел в кресле, в углу коридора, и, скорее всего, слышал весь разговор.

— Не ты позволяешь мне жить, не ты! — Крикнул Эдриен и засмеялся. Монро быстро подскочил к его камере и схватил:

— А кто же тогда? В моих руках твоя жалкая жизнь, и лишь я могу ею распоряжаться!

— Повторяю, не ты. — Спокойным голосом ответил ему парень.

— А, ну да, каждый сам вершит свою судьбу, правильно? Ты это имел в виду?

— Нет. — Только и ответил он.

— Ты мне надоел, ты будешь первым. Раздеть его! И привести в главный зал, будем обедать. — Он засмеялся и только начал уходить, как повернулся ко мне. — Ах, да, чуть не забыл ее тоже раздеть и в зал: сначала она увидит медленную смерть своего возлюбленного, а потом встретит и свою. Господи! Как это все-таки романтично и трагично. И он дико расхохотался, а после его ухода его смех еще оставался звенеть в моих ушах.

* * *

Обеденный зал этого хорренда выглядел довольно по-человечески: огромный стол для блюд был высечен из дерева, кое-где испортившегося, но все-таки это был стол, также там были, что удивительно, стулья, тоже деревянные. Не знаю как ели другие хорренды — зоровяки, но у Монро стояли столовые приборы. Видимо, в этом его было отличие от других: хоть он и был хоррендом, он почти сохранил свой человеческий облик, но силы ему не занимать.

Когда я стояла в этом обеденном зале, я еще не представляла, что и как со мной будут делать, но как оказалось, обеденный зал — это просто декорация. Само действо происходило в соседней комнате не меньше зала, там стоял разделочный стол и огромный тесак, который я сразу же приметила. Меня грубо оттолкнули в угол комнаты и содрали остатки одежды. Эдриена я не видела, хотя они увели его первым, и мне оставалось только надеяться, что он еще жив.

— Ложись на стол. — Сказал Монро, подходя ко мне сзади и кладя руку мне на живот.

— Где Эдриен?

— О, с твоим парнем уже все в порядке. Поверь мне, им уже занимаются. Ложись на стол. — Повторил он и грубо толкнул меня вперед. Я сделала вид, что споткнулась и упала на пол. Хорренд подошел и схватил меня за волосы, и в этот момент я сделала выпад ногой, и тот с громким звуком ударился об стену. Но в следующий миг он стремительно подбежал ко мне, и удар пришелся мне прямо в лицо. Быстро среагировав, я начала бить его ногами поддых и руками по лицу, в то же время, пытаясь уворачиваться от его стремительных ногтей, так и норовящих рассечь мою кожу. Это продолжалось недолго, он все-таки достал меня и рассек весь мой правый бок, отчего я потеряла равновесие и упала на пол. Я лежала и корчилась, чувствуя, чувствуя, чувствуя ее. БОЛЬ. Я скулила, как маленький побитый щенок, катаясь по полу, но боль все не унималась. И сделала то, что никогда до этого не делала вживую, а только в своей голове, на экзамене. Закричала, завыла, заплакала.

— Какая ты сейчас беспомощная. А там, в подвале говорила такие речи, что ты чуть ли не единственная, кто сможет всех отсюда вытащить. А что в итоге? Лежишь и корчишься от боли всего лишь от одной маленькой царапинки, — И Монро перевернул меня, чтобы посмотреть на рану, — Ну ладно, немаленькая и не одна, но ты же должна была это стерпеть. Ты же — символ добра на планете. Чего ж ты ее подводишь-то? Иначе, тебе бы не достался этот медальон.

— М-м-мне ег-го мальчик какой-то дал. — Сквозь слезы проговорила я, — Эт-то обыч-чная шт-туковина, и-и я пр-росто случ-чайно п-пол-лучила ее, как под-дарок.

— Ну, конечно…Не смей мне лгать!!! — Закричал Монро и надавил пальцем на одну из царапин. Я зашлась в новой волне крика и плача.

— Кто дал тебе это медальон? — В ярости закричал хорренд. Я лежала, свернувшись калачиком и закрыв глаза, продолжая плакать и дрожать.

— Я же говорила, что это был мальчик из деревни, где я побывала. Я не знаю, как его зовут.

— Не лги мне! — И удар оглушил меня по левому уху.

— Откуда в тебе такая жестокость, ненависть ко всему живому?

— Я, кажется, тебе уже рассказывал три дня назад мою поучительную историю. Во мне остались лишь эти чувства к вам, к тем, кто до сих пор ведет эту бесполезную войну. И я буду убивать вас, буду жрать вас, но сначала я вас сломаю.

— С-с-с-ломаешь? — Засмеялась я. — Только один может ломать людей. Тебе же это право не дано. Снова удар по голове и удар по ране. Но я как будто уже ничего не чувствовала и отключилась, смотря прямо перед собой. Стоило лишь упомянуть Его, как вся боль проходит или наоборот. Но в данный момент, я чувствовала себя легко.

Тем временем Монро резко взял меня на руки и кинул на стол.

— В последний раз спрашиваю: откуда взяла этот медальон? — И он приставил тесак к самому горлу так, что капельки крови уже потекли по моей шее.

— В последний раз отвечаю: мне отдал его маленький мальчик в деревне. — И я призвала к своей силе. Быстро схватила тесак за лезвие и начала отталкивать от себя, но не тут-то было, Монро оказался очень сильным хоррендом, и его давление оказалось столь же сильным, как и мое. Но, как и всякий мужчина, у него было слабое место между ног, и я не преминула этим воспользоваться. Он отскочил, и мне, наконец-таки удалось соскочить со стола и выбежать в огромный зал, где были… Эдриен и трупы хоррендов.

Я остановилась, как вкопанная и смотрела на него во все глаза. Парень повернулся ко мне и улыбнулся. И только тут я увидела фигуру, стоявшую напротив него: Инструктор. Он стоял, скрестив руки на груди и расставив ноги. Мужчина был зол на Эдриена, как отец на сына, или, как, в данном случае, старший брат на младшего, который что-то натворил и теперь ему приходится во всем разбираться и отчитывать своего брата. Я непроизвольно улыбнулась, но кому не помню, потому что в следующий миг длинные пальцы одной руки схватили меня за шею, а вторая прошла сквозь мою грудную клетку, и длинные зубы сомкнулись на моей шее и откусили больше половины.

— Ммм, я так и думал. Ты — очень вкусная! Теперь я чист! — Довольно воскликнул Монро, откинув меня в сторону. И перед тем, как мой мир потемнел окончательно, я увидела РоЄмана, ошарашено глядевшего в мои глаза.

15

— КИРААА!!! — Закричал во все горло Эдриен и упал на колени, смотря, как с последним выдохом закрываются глаза его девушки. Только он хотел встать и подбежать к ней, как его грубо откинули в сторону.

— Остановись, Ромео! Она — мой обед. И ты тут третий лишний, я привык быть со своей едой наедине. Видишь ли, может, тебе не говорили в детстве, но процесс поглощения еды — процесс интимный, и никто не должен мешать. — Сказал воодушевленно Монро.

— Она — не еда! — Выкрикнул обессиленный Эдриен и повернулся с мольбой в глазах к последнему человеку, который мог хоть как-то исправить ситуацию. — РоЄман, брат, помоги.

Инструктор перевел на него свой свирепый взгляд и сказал лишь одну фразу:

— Ты должен был сдержаться, и она была бы жива. — После чего отвернулся и прошел мимо него к Монро:

— Я забираю ее у тебя, так как она — моя ученица.

— Эээ, нет, мужик, она была твоей ученицей, до тех пор, пока не сдохла и не стала моей едой. Так что, если ты и получишь ее, то только после моей смерти.

Инструктор набрал полную грудь воздуха, прикрыл глаза, но через мгновение, когда он открыл их, лицо хорренда переменилось до неузнаваемости: он испугался.

— Тебе меня все равно не убить! — Он схватил покалеченное тело и скрылся в глубине своих подвалов.

— Что ж, говоришь, только после твоей смерти, — произнес тот самый холодный и леденящий душу голос, от которого Эдриен съежился на полу. — Так тому и быть. — И Инструктор скрылся в тени.

— Я непобедим! — кричал Монро на все подземелье так, что все пленные проснулись, подошли к решеткам и стали смотреть на него в полном недоумении. Вдруг сзади него пронеслась тень и выбила из рук тело девушки. Оно с грохотом упало на пол возле камеры, где стоял республиканец в грязном халате. Он уставился на ее труп, раскрыв рот от шока; а стоявшая рядом женщина, упала и заплакала.

Тем временем, главарь хоррендов запаниковал и начал кружиться, выискивая своего противника. Но того нигде не было видно, он уже начал было расслабляться, как получил серию ударов в солнечное сплетение, в кадык и по печени. Хорренд согнулся и увидел перед глазами, надвигающееся колено, сломавшее ему нос и выбившее всю челюсть.

— Она все равно уже моя! Я попробовал ее на вкус! — Пробулькал довольным голосом он. Главарь поднял голову и увидел его, мужчину, стоявшего напротив него в нескольких метрах. Лицо ничего не выражало, ни ярость, ни гнев, ни ненависть — оно было каменным, лишь глаза его были сплошная темнота.

— Зачем она тебе? Она же уже труп. — Оттягивал момент хорренд.

— Ты хочешь знать, зачем она мне? — Спросил этот голос. И все, кто находились в подземелье, упали на пол и начали затыкать уши, в надежде спастись от него, кроме Монро: он просто поморщился, но пока держался.

— Да, хотя, я так понял, все хотят с ней поиграть. — И он улыбнулся всеми своими оставшимися зубами. Инструктор улыбнулся ему в ответ, но ничего не сказал. Вместо этого он сделал быстрый выпад и ударил со всей силы правой стороной тела, отчего Монро выплюнул добрую половину своей черной крови в сторону и упал на пол в позу эмбриона.

— Пора заканчивать. — Угрожающе прошипел голос. Инструктор встал над хоррендом, заглянул в его глаза и сказал:

— Я могу сказать тебе лишь, что ты тронул чужое. Она — моя. А если трогают мое — смерть. — Он занес над собой правую руку и, не отрывая взгляда, вырвал своему противнику сердце.

Не понимая, сколько прошло времени, Эдриен услышал душераздирающий крик внизу и вздрогнул, но понял, что, или кто сейчас выйдет из подвала. Парень услышал шаги, которые затихли перед ним. Но он не торопился поднимать голову, так как боялся встретиться взглядом с обладателем того самого ужаса и ждал, когда услышит, наконец голос брата.

— Вставай, нам пора уходить… — Услышал обычный голос Инструктора. Эдриен будто бы под гипнозом послушно поднялся и увидел, как его брат держит на руках девушку, всю измазанную в крови. И, если бы он не знал, что это Кира, то никогда бы ее не признал с разорванной грудной клеткой, почти с оторванной головой, весь правый бок рассечен, но кровь не шла почему-то. Почему?

— Это ты, ты останавливаешь кровотечение? — Шепотом спросил он у него.

— Да.

— Что, есть шанс на то, что она выживет? — С надеждой громко спросил Эдриен.

— Не знаю. — Только и было ему ответом.

— Там люди в подземельях, их нужно спасти.

— Ты вызвал меня, чтобы я спас тебя. Я даже не знал, что здесь Кира. Если хочешь, вызывай помощь по рации сам.

— Да, хорошо. — Только и смог вымолвить парень.

— Ты сделал огромную ошибку. И очень разочаровал меня, я думал, за последнее время ты вырос, брат, набрался ума, но нет.

Эдриен разозлился, схватил брата за локоть и развернул его к себе.

— Ты ничего уже не знаешь обо мне. Я изменился…

— Не сейчас. Поговорим об этом позже. Нужно доставить тебя в Столицу, чтобы ты прошел полное восстановление: ты потратил много сил. И ее тоже нужно попытаться вернуть к жизни. — Мужчина перевел взгляд на девушку у него на руках и вздохнул. Эдриен это заметил и напрягся, но ничего не сказал. А лишь шел рядом с ним, глядя перед собой.

Когда они и все пленные сели в грузовой самолет, Эдриен спросил:

— На сколько дней ты останешься в Столице? — Инструктор перевел на него взгляд и задумался на некоторое время. Он увидел в глазах своего младшего брата нечто, что заставило его сказать ему правду:

— На столько, на сколько потребуется. Как Инструктор, я должен проследить за состоянием здоровья своей подопечной, если она поправится, и, как старший брат, за тобой.

— Обо мне можешь не беспокоиться, твоя татуировка уже почти все излечила.

— Я не про состояние здоровья спрашиваю, а про это, — он указал пальцем на голову, — и это, — показал на место, где находится сердце. Эдриен сразу же посмотрел на тело, лежащее между двумя мужчинами, прикрытое покрывалом. Инструктор продолжал держать ее за руку, но он даже не смотрел на нее, он внимательно следил за каждым движением своего брата. Который в это время убрал одеяло с головы и стал рассматривать каждый сантиметр ее лица.

— Скажи, что она выживет. РоЄман, скажи.

— У тебя столько девушек-игрушек, почему именно она? — Вдруг спросил Инструктор. — Тебе мало, или не хватает какой-то изюмины?

— У меня с ней не так как с другими. — Серьезным тоном ответил Эдриен.

— Конечно. И это ты говоришь мне в какой раз? В сотый? — Спросил с усмешкой тот. Эдриен посмотрел ему прямо в глаза и сказал сквозь зубы:

— В последний.

— Что ж, пока верю. Ну, а потом, когда она тебе надоест, как и предыдущие, что ты скажешь тогда? Но скажешь не мне, а ей. — У парня начали ходить желваки ходуном, но он вдруг успокоился и произнес, то, чего Инструктор не ожидал услышать:

— Я не бросаю тех, кто стал мне близок так, как ты бросил меня.

После этих слов мужчина напрягся всем своим телом, глаза его стали полностью черными, а голос превратился в стужу:

— Повтори, мальчишка, что ты сейчас сказал. — Эдриена начало всего трясти, он упал на пол и стал дергаться в конвульсиях, а голос все продолжал нарастать и вползать в каждую клеточку его мозга:

— Бросил?! Бросил, говоришь! Ты думаешь, я хотел этого, ты думаешь, мне все это приятно? Каждый раз уходить от тебя и лишать жизни других людей? Ты ничего не знаешь, сопляк! — И затем мгновенно все прекратилось. Молодой человек лежал, скрючившись и зажмурив глаза, ожидая новых ударов, но ничего не происходило. Он поднял голову и увидел, как Инструктор сидит, опустив голову, плечи его дрожали.

— Я не хотел тогда уходить, но должен был, ведь моя работа заключается в тренировке и создании безымянных. Это был мой выбор, сделанный еще до твоего рождения. Я не могу оставаться надолго на одном месте, ты же знаешь. Прости, что бросил тебя. Я же ни капли не сомневался в том, что ты справишься с любыми неприятностями. — Проговорил на одном дыхании Инструктор. И через несколько минут, когда Эдриена перестало трясти, парень выдохнул, и, улыбаясь, подошел к брату обнял его, похлопав по спине.

— И ты меня прости, не знаю, что на меня сейчас нашло. Мы же иногда созваниваемся по твоему тайному каналу. Хотя все справедливо.

— Но ты думаешь, я забыл, какую ошибку ты допустил с моей ученицей? О, нет. — И Инструктор хищно так улыбнулся, показав все свои зубы.

— Ты можешь мне все-таки объяснить, что я не так сделал? — Вполне серьезно спросил Эдриен.

— Вы занимались сексом. — Скорее подтвердил, а не спросил мужчина, переставая улыбаться.

— Откуда ты…? — В полном недоумении произнес парень, переводя взгляд на девушку.

— Неважно. Хотя по твоему голосу сразу понятно, когда ты переспишь с девушкой, и теперь я вижу у тебя лицо становится, как у дурака…а тут, брат мой, было лицо круглого идиота.

— Ха-ха! И что с того?

— В том-то и дело, что не надо было этого делать! Хотя бы до окончания войны. Как ты не поймешь, она — оружие, которое было создано убивать. Холодное, бесчувственное, только сила, направленная на уничтожение врагов. А не спать с командиром Федерации.

— Ну, переспала она со мной и что?

— Видимо, ты не до конца еще излечился или это врожденное… А то, что она начала чувствовать! И, скорее всего, она любит тебя, хотя сама того не знает или не понимает. Видишь ли, будь она до сих пор бесчувственной машиной для убийств, и, сделав свой выбор в пользу человечества, она бы спасла планету, и прекратила бы уже эту войну. Ты мог бы уже спокойно с ней спать или какие там у тебя на нее планы?

— А сейчас? — Стоя в полном шоке, спросил Эдриен.

— А в данный момент, пропустив сквозь себя и прочувствовав каждой своей клеточкой тела все эмоции людей и увидев их подлинную сущность, я уже не уверен на сто процентов, что она спасла бы человечество.

— Почему спасла бы?

— Ты видишь, в каком она состоянии? Я сейчас вообще не уверен, что она вернется к жизни. Хотя у нее есть материал, но возвращаться с того света…даже для меня это было бы трудно, хоть я и на короткой ноге со смертью.

— Ты же сказал, что все будет хорошо. — Бесцветным голосом сказал Эдриен.

— Я ничего тебе не обещал, запомни это раз и навсегда. — Отчеканил каждое слово Инструктор так, что парень замолчал, отвернулся от него и сел рядом с телом. И больше не проронил ни слова, вплоть до прилета в Столицу, где их уже ждали врачи, солдаты и некоторое командование, в том числе и генерал Йозеф, который, заметив Инструктора и тело объекта, которое он нес на руках, быстро развернулся и ушел в противоположном направлении, в сторону главного здания.

16

Взгляд. Такой знакомый ему взгляд. Он сам так смотрел на нее, когда тот урод сделал в ее груди огромную дыру и отгрыз почти всю шею, и огонь, тот яркий огонь жизни погас в ее глазах. Но он не даст ей умереть, он использует все свои силы, но не даст ей погибнуть. Девушка не могла так просто покинуть этот мир, не могла оставить его и других, не сделав свой выбор. Выбор должен быть сделан, и только потом смерть…

— Доктор! Не смотрите на нее так! Выполняйте свою работу! — Крикнул на него Инструктор, положив на стол тело, но, не отпуская руки.

— Как же это так… — Только и вымолвил Брэннон и отвернулся, зажав рот, чтобы не разрыдаться в полную силу. Он простоял спиной к хирургическому столу, на котором лежала девушка, некоторое время, содрогаясь всем телом. Затем набрал полную грудь воздуха, выдохнул и подошел к умывальнику.

— Почему Вы здесь находитесь? — Полностью деловым тоном спросил доктор Инструктора. Тот обратил внимание, что лицо Гордона было бледным, без единой кровинки, но он был полностью собранным и готовым к предстоящим операциям.

— Потому что это необходимо для поддержания жизнеспособности объекта и моей ученицы. Видите ли, пока я держу ее за руку, она более-менее жива, я останавливаю кровотечение, поэтому мне нужен с ней постоянный тактильный контакт.

— Хорошо, значит, Вы будете вторым ассистентом. Сара! Ты готова?

Из угла кабинета, смотря в пол, вышла Сара. Она не торопилась подходить к столу, а стояла, переминаясь с ноги на ногу неподалеку.

— Сара! Чего ты стоишь? Пора бы уже привыкнуть к виду искалеченных и израненных тел! — Крикнул грубо на нее доктор. Девушка лишь только съежилась, но не сдвинулась ни на шаг.

— Сара!..

— Не стоит, доктор, так кричать. Она боится не вида покалеченного тела. — Вступился Инструктор. — Да, я чую на тебе запах другого мужчины. Что ж, ты первая, кто проявил такую волю. Так тому и быть, я освобождаю тебя. А теперь быстро иди и выполняй свою работу, девчонка. — Сказал последнюю фразу ледяной голос. Сквозь слезы, Сара подбежала к столу и стала помогать, доктору.

Инструктор стал у изголовья стола и придерживал за голову свою ученицу, в то время как доктор и его помощница расположились возле ее груди по обе стороны. Сара стала подключать многочисленные датчики и капельницу к телу девушки, одновременно оттирая спиртом кожу от крови. Подключив объект к компьютерам, Сара стала следить за состоянием ее здоровья по экранам и одновременно что-то быстро набирать на клавиатуре.

— Все подключено и готово к работе, доктор Брэннон.

— Хорошо, Вы не могли бы перевернуть ее аккуратно на живот, не отсоединив никакие датчики, — обратился он к Инструктору, — мне нужно исправить ее искалеченные позвонки. — Тот быстро, но бережно перевернул тело. И доктор приступил к работе: он начал создавать лазером искусственный костный мозг, подобный соседним позвонкам. Сара подавала ему все необходимые инструменты, а также держала зажимы, которые оттягивали кожу на спине, еще она продолжала наблюдать за состоянием здоровья по экранам компьютера и комментировала каждое изменение.

— Человек? — ошеломленно спросил Инструктор. Гордон, поправив очки, подозрительно на него уставился, но ответил:

— Да, но непростой.

Через несколько часов кропотливой работы доктор уже заканчивал присоединять основания ребер к позвоночнику. Он профессионально зашил лазером место разрыва спины, и она выглядела как новенькая, остался только небольшой лиловый шрам, который шел вдоль спины.

— Можете ее перевернуть. Необходимо восстановить внутренние органы, и излечить рассеченный бок. Как ее сердце?

— Все еще слабо работает, но работает, доктор. — Сказала, успокаивая его девушка. Тем временем, Инструктор перевернул тело на спину, и доктору предстала картина довольно устрашающая: было сильно повреждено правое легкое и половина левого, также были задеты бронхи, трахеи; сердце, чудом, осталось не тронуто; тем более, Инструктор останавливал кровотечение. Желез одной груди почти не было, их придется восстанавливать заново. Диафрагма была слабо задета. В этой области вроде бы все. И доктор, надев, новую пару хирургических перчаток, взял новые инструменты, изобретенные им совершенно недавно.

Гордон начал восстановление с бронх и трахей; много времени он затратил на легкие, особенно правое, так как его пришлось создавать почти с нуля, затем он приступил к сердечному клапану, но задев случайно лазером сердце, он рассек здоровый участок, и давление объекта увеличилось, а пульс наоборот, ослаб.

— Доктор! Пульс слабый!

— Я знаю! И пытаюсь исправить… — И он продолжил, операцию, но теперь уже на сердце, зашивая рассеченный участок. Но пульс не приходил в норму, и у доктора начали трястись руки: началась паника.

— Доктор Брэннон! Что с Вами? — Сара, в страхе перевела сразу же взгляд на Инструктора. Тот быстро схватил Гордона свободной рукой за шиворот и встряхнул:

— Если ты сейчас не приведешь себя в порядок, вся твоя жизнь покатится под откос. И все к чему ты стремился, исчезнет. Соберись! От тебя многое зависит! — Доктор смотрел на него испуганным взглядом, и, сглотнув, перевел дыхание. Он вытер, трясущейся рукой пот со лба и затем снова приступил к работе.

Спустя еще четыре часа он зашивал лазером также как и со спины, грудную клетку. Правый бок, рассеченный когтями Монро, он излечил быстро и почти не заострял на нем внимания. Вот к чему он не приступал, так это к почти отделенной от туловища голове.

— Чего Вы ждете? — Не выдержав, спросила Сара. — Разве мы не должны поторопиться?

— Да, Гордон, почему Вы прекратили операцию? — Поддержал ее Инструктор. Доктор замялся, но ответил:

— Дело в том, что я не знаю, что делать с шеей. Голова почти отделена от туловища, даже я со своим новым оборудованием еще не сталкивался с таким видом ран и не знаю, что с этим делать.

— Тогда зачем ты проводил все предыдущие операции? — Зло спросил мужчина. — Ты думаешь, я зря стою здесь и трачу свое время? Сказал бы раньше, что не знаешь, что делать.

— Посмотри на нее. Что можно сделать в такой ситуации? — Обреченным шепотом спросил он.

— Бороться. Бороться за жизнь близких тебе людей. Кем она стала тебе за эти годы?

— Не описать словами. Я предал ее, но я люблю ее, люблю больше всех на свете.

— Так борись за нее. Зачем ты опускаешь руки? Ты же сделал свой выбор, так следуй ему.

— Бессмысленно, здесь очень серьезное повреждение, оно необратимо, я же говорю тебе.

— Но ведь сердце бьется. — Вдруг раздался голос Сары. Доктор, как будто услышав это в первый раз, посмотрел на экран компьютера, и увидел все показания: они были в «относительной норме».

— Что нужно делать? — Будто бы очнувшись, он перевел взгляд на Инструктора и быстро подошел к изголовью стола.

— В этой сфере вы специалист, но, как мне известно, нужно создать для начала шейные позвонки.

— Да, да…Я это сделаю, но что дальше? Дальше моих приборов мало, они не в состоянии соединить голову с шеей.

— Этим займусь я. Приступайте к своей части, а я пока приготовлюсь. — И доктор вместе с заплаканной Сарой начал быстро приступать к созданию шейных позвонков.

Мужчина стоял и смотрел, как вьется вокруг него Сара, поднося все необходимые инструменты Гордону, который неторопливо и бережно делал все от него возможное. Но его сейчас заботило не это, а мысль, пришедшая пару минут назад: Кира — человек, но непростой. И сейчас от него зависела ее жизнь.

— Готово, — надорванным голосом сказал через некоторое время доктор и вывел его из раздумий.

Но не успел Инструктор погрузиться в транс, как почувствовал боком на себе взгляд. Он быстро повернул голову вправо, и увидел в окне, наблюдавшего за ними все это время Эдриена с перебинтованной грудью и гипсом на левой руке. Парень смотрел на него, немигающим взглядом, а потом вдруг широко улыбнулся такой мальчишеской, знакомой ему, улыбкой, что Инструктор не удержался и улыбнулся в ответ. Затем мужчина отвернулся от него и собрался с силами, погрузившись в себя, он призвал ко всем своим силам. И, когда он открыл глаза, все изменилось, даже воздух в лаборатории загустел. Время остановилось, комната потемнела, его черные глаза смотрели только на Киру. На его Киру.

Он наклонился ближе к ее лицу, также стоя у изголовья, открыл ее рот и, не прикасаясь губами, вдохнул ледяной воздух внутрь. Губы девушки покрылись ледяной коркой, но на этом ничего не закончилось: лед продолжал расползаться все дальше по подбородку и до того места, где начиналась пустота до шеи. Там же начала проявляться черная соединительная ткань, которая проследовала уже вдоль, только что созданных шейных позвонков. Ее вены и артерии тоже стали черного цвета. Затем появились гортань и щитовидная железа. Все восстанавливалось с огромной скоростью, но все органы были одного цвета.

Через некоторое время появился кожный покров. И, если вены и другие внутренние органы не будут видны, то кожа оставит навсегда свой след на теле Киры. Она до конца дней будет помнить, что и кто с ней сделал, глядя на эти шрамы. Ледяная корка постепенно стала таять и лишь на губах осталась пара капель, Инструктор долго смотрел на эти капли, о чем-то задумавшись, и услышал, наконец, то, чего уже не ожидал: вдох.

Время вернулось на круги своя. В комнате снова стало ярче, воздух стал свежее. Доктор и Сара стояли в углу лаборатории, разинув рты. Эдриен продолжал улыбаться, но только теперь на его глазах навернулись слезы. А Инструктор, тяжело дыша, с синяками под глазами и совершенно обессиленный, смотрел на Киру, которая лежала на столе и дышала, хоть и была в коме, но дышала, и веки ее дрогнули. И мужчина непроизвольно хмыкнул, а затем еле заметно улыбнулся. Он отпустил ее руку, развернулся и без лишних слов вышел из медицинского центра: ему нужен был отдых. Или девушка, да, определенно ему нужна была новая девушка, немедленно.

17

Знакомое ему место: бессчетное количество звезд, усеянных в темноте. Не ощущая своего тела, он парил среди этих звезд. Уже и забыл, как давно находился в этом здесь.

— Вернулся, — раздался глас.

— Даже не надейся, я тут не по своей воле, просто уснул от бессилия.

— Ты меня огорчаешь, дитя мое, — И кто-то громко вздохнул. — Десятилетия ты не спал из-за боязни встретиться со мной, но вот, это случилось. Что тебя вынудило?

— Будто не знаешь, — ядовито произнес мужчина, но вокруг него на мгновение все потемнело, и раздался жуткий смех, затем все стихло, и звезды снова зажглись.

— Жизнь может забрать только Смерть и наоборот. Она не нуждалась в твоей помощи. Ей нужна лишь твоя душа.

— Что!? Это она? Я спас второго? Зачем это все вообще?

— Когда воссоединятся две половины, — возвысился голос, — тогда приду я, и наступит мир.

— Я не отдам свою душу. Я жить хочу!

— Тогда забери ее. Но исход один. — И мужчина увидел свет, а затем сильный толчок в бок.

— Эй… — Кто-то шепотом позвал его. — Эй, красавчик, я хочу еще, вставай. — И снова толкнул в бок. Он почувствовал, как его снова хотят толкнуть, перехватил руки девушки и перевернул ее на спину, оказавшись сверху.

— Не буди меня так, женщина. Мне это не нравится. — Сказал Инструктор, глядя сурово незнакомке в глаза. Она испуганно смотрела на него и не смела больше двигаться. Мужчина вдруг передумал, расслабился и впился в нее страстным поцелуем: ему хотелось сейчас только грубого секса и ничего, чтобы восстановить свои силы окончательно.

— Постой… — сквозь стоны сказала девушка, — ты хоть помнишь, как меня зовут?

— Зачем? — В полном недоумении спросил Инструктор. — Ты не знаешь моего имени, я не знаю твоего. Проблемы? — Девушка задумалась на некоторое время, и ответила:

— Наверное, нет.

— Вот и славно, а теперь замолчи и ложись на живот.

Но не успела девушка выполнить его приказ, как в комнату с громким стуком постучали. Разозлившись не на шутку, Инструктор быстро встал с кровати, одев штаны. И девушка, кажется, услышала, рычание. Он одним рывком открыл дверь и увидел солдата, который передал ему ноутбук с электронным сообщением, отдал честь и ушел. Мужчина быстро прочел, что там было написано, и со злостью выбросил ноутбук в урну, стоявшую в ванной.

— Что-то не так, милый? — Спросила девушка, вставая с кровати полностью голая.

— Никогда не называй меня так. — И он быстро подошел к ней, развернул и толкнул обратно на кровать:

— У меня еще есть время поиграть. — Шепнул на ухо, зажимая ей рот и грубо входя сзади.

* * *

— Вы опоздали…

— У меня были свои дела. — Быстро ответил, только войдя, Президенту Инструктор.

— Мы созвали Совет полчаса назад! Вы заставили нас ждать полчаса! Это неслыханная наглость с вашей стороны, Инструктор! — Воскликнул генерал Флинн.

— Я очень ценю Ваше время, но и Вы меня поймите. Вы — не единственные важные персоны на этой планете. И, тем более, я не тот человек, который должен перед Вами отчитываться. Не Вам мне приказывать и вызывать, как мальчика на побегушках, когда заблагорассудится. — Повисла гнетущая пауза. Все, кто находился в Совете, в том числе и Президент, стали переглядываться. Инструктор стоял посередине огромного зала также, как и его ученица в свое время, вскинув голову и обратив взгляд своих темных глаз сразу на всех членов Совета.

— Итак… — Подвел к разговору он их. — Чем могу быть полезен, пока нахожусь здесь?

— Мы наслышаны о Вашей блестяще проведенной операции с доктором. Поздравляем. Надеемся, объект поправится в ближайшее время и вернется в строй, чтобы продолжать вести бои на передовых линиях фронта. — Проговорил без выражения генерал Йозеф, внимательно, стараясь смотреть Инструктору прямо в глаза, но удавалось ему это с трудом: генералу иногда все-таки приходилось отводить взгляд — слишком уж было тяжелым давление.

— Не с чем пока поздравлять. Если вам действительно интересно, то объект находится в данный момент в коматозном состоянии. И когда оттуда выйдет — неизвестно никому.

— Но она жива.

— Жива.

— И шанс на то, что она очнется есть.

— Есть.

— Каков он? — Спросила женщина со шрамом по имени Анджела.

— Почему вы спрашиваете об этом меня, а не доктора Брэннона? — Вдруг спросил, прищурившись, Инструктор. — Он у нас гений в расчетах и подсчетах.

— Видите ли, — взял слово генерал Конрод, — доктор нас разочаровал. Не он, а именно вы спасли объект, и вернули ее к жизни.

— Но не без помощи доктора… — Начал было Инструктор, но его прервал тот же генерал Конрод:

— Я просмотрел записи, проведенной операции. И то, что Вы, Инструктор, сотворили — это чудо. Я говорю о моменте, когда Вы создавали почти из ничего шею. Да, это чудо. А доктор, он размяк, перестал контролировать ситуацию и…

— Глупцы!!! — Взорвался Инструктор. — На это ушли почти все мои силы! На что вы рассчитываете? Что теперь я буду сидеть в белом халате в этой занюханной лаборатории и изобретать для вас бессмертие? — И он вдруг злобно рассмеялся на весь зал так, что у каждого сидящего душа ушла в пятки.

— У нас есть, чем мотивировать Вас. — Раздался голос Президента.

— И чем же?

— Мы знаем, куда пропадают Ваши солдаты, безымянные. — Инструктор остолбенел и продолжал стоять молча, смотря прямо в глаза главе Федерации.

— Вот пока Вы так стоите, советую выслушать меня. Когда командир Эдриен и объект Кира отправились в Шио к главарю, теперь уже мертвому главарю, благодарю Вас, — И он склонил еле голову. — Там, в подвалах у него в пленниках был республиканец. Но, хочу заметить, не просто рядовой солдат, а профессор и доктор в одном лице, кстати, очень молодой для профессора, всего тридцать пять лет. Деррек Маккуин Вам о чем-нибудь говорит? — он обратился к Инструктору, который все еще смотрел на него, без единого ответа.

— Значит, ничего. Так вот, этот профессор, как нам удалось узнать, вместе со своей группой ученых у себя в лабораториях начали проводить эксперименты над людьми, чтобы создать супер-солдат. На подобие Ваших безымянных, но только профессор использовал мутированную ДНК-материю хоррендов и соединял их с ДНК-материей республиканцев. Но это все равно, что создать нового хорренда, и эксперимент провалился. Тогда он решил соединить ДНК-материю безымянного с ДНК-материей республиканца и…хорренда.

— И что, вышло? — Еле сдерживаясь, спросил Инструктор.

— Вышло. И даже больше. Теперь эти солдаты сильнее, чем любой хорренд или безымянный, выносливее, и как их убить не знает никто.

— А вы не спрашивали этого профессора? — Уже не своим голосом спросил мужчина. Его глаза стали полностью черными. Все начали затыкать уши и падать со своих мест на пол. Но Инструктор все стоял и ждал, когда ему ответят. Через несколько минут он услышал жалобный стон и слабый голос:

— Дело в том, что он сам этого не знает. Он пожалел много раз, что создал таких извергов. Именно поэтому, он стал с нами сотрудничать, и все нам рассказал. Пожалуйста, прекратите это. — И все стихло. Когда члены правительства поднимались на свои места, посреди зала они никого не увидели, а лишь услышали удаляющиеся шаги.

— Нельзя было его шантажировать, Конрод. Он опасен для всех нас. Абсолютно для всех.

— Впервые, мистер Президент, я с Вами согласен. — Сказал генерал и смотрел вдаль, думая, если Инструктор — единственный, кто может остановить Киру, в случае чего. То кто остановит его?

СТАДИЯ III

18

Из одной тюрьмы в другую. Посетила печальная мысль бывшего профессора Деррека Маккуина. Хотя здесь намного приятнее, чем в подвалах хоррендов и еду приносят во время и кровать мягкая, да еще и освещение хорошее, плюс дают почитать. Но без своих инструментов и исследований он чувствовал себя, как без рук, и временами на него находила хандра. Мужчину не покидала надежда, что его показания и полное раскаяние в содеянном помогут ему. И в будущем его выпустят на волю, где он сможет работать, но уже на территории Федерации.

Жуткий звук прервал его, и профессор подскочил на кровати. Звук был такой, будто по полу тащат нечто тяжелое и железное. Свет уже выключили: отбой был несколько часов назад. И страх липкими объятиями начал сковывать его постепенно все больше, как только звук становился все громче и громче. Он не понимал, почему никто из охранников ничего не слышит и не видит? Почему в других камерах все спокойно спят?

Тем временем звук остановился прямо напротив его камеры. Мужчина нервно сглотнул, но не двигался. Послышался звук шагов, и кто-то в темноте сел на стул. Стул, так это был железный стул!

— Зачем вы это делали? — раздался голос генерала Конрода из темноты.

— Чтобы создать су…

— Я знаю, что вы сделали!? — Прокричал он, но затем спокойно продолжил, — и лишь спросил, — Зачем?

— Нам нужно было сильное оружие, мощное. Более эффективное, чтобы выиграть и закончить уже эту войну. Я решил рискнуть и пойти на многое ради этого. И получилось.

— Цель мне ясна, но результат далек от ваших ожиданий. Они подконтрольны?

— Не все, но возможно, что некоторые из них могли бы… Нет. — Горько ответил и замолчал.

— Молитесь, чтобы ваше правительство понимало это и не выпустило их и убило. — Настала давящая тишина, прерываемая лишь звуком удаляющихся шагов. От действительного осознания произошедшего Деррек Маккуин разрыдался.

* * *

— И что ты намерен делать? — Спросил на следующий день после заседания Эдриен своего брата. Они стояли в парке, возле фонтана и наблюдали за мирными жителями. Инструктор переводил свой взгляд с одного человека на другого, пока не наткнулся на ребенка, который стоял неподалеку и смотрел на них. Мужчина ему подмигнул, и мальчик быстро убежал в противоположную сторону к своим родителям, показывая пальцем на него. Инструктор сразу же отвернулся, не желая привлекать лишнего внимания.

— Пока ничего. Я же сказал, что останусь на время до тех пор, пока Кира не очнется. Да и ты еще не пришел в форму.

— Да ты посмотри на меня — я весь сверкаю! И готов к новым боевым действиям. — Начал «хохлиться» его брат.

— А ничего, что я смогу уложить тебя на землю с одного удара, даже не стараясь?

— Попробуй. — С вызовом произнес Эдриен и встал в позу. Инструктор натянуто улыбнулся и сказал:

— Не здесь и не сейчас. Лучше скажи мне, как твоя рука и грудь, но только серьезно.

— Три ребра еще сломаны, а рука уже нормально. Я за Киру больше переживаю.

— Почему?

— В смысле «почему»? — Удивленно спросил Эдриен.

— Ее физическое состояние полностью стабилизировалось. Не вижу никаких проблем для беспокойства, кроме как…

— Но она же в коме. И вряд ли в ближайшее время придет в себя. — Как будто не слыша старшего брата, начал возмущаться парень.

— И я этому очень рад, потому что не представляю, кем она очнется, точнее в каком состоянии она будет. По-моему, я уже тебе все объяснил про ее эмоции, и что ты с ней сделал. Я опасаюсь, что, очнувшись, она сделает не тот выбор, не в нашу пользу. И мне придется ее останавливать любыми способами. — Ответил мужчина, а сам задумался: разговаривал ли с Кирой тот голос или нет? Если она очнется с намерением забрать его душу, придется драться, если нет, то он не будет торопиться забирать ее. Ведь, если их силы объединятся, от них самих ничего не останется, а РоЄман хотел жить. И надеялся найти другой способ закончить войну и вернуться к брату.

— Но ведь с ней все равно нужно будет поговорить ведь так, да? Если она начнет всех убивать.

— Возможно, она вообще никого не тронет, я не знаю. Все зависит лишь от нее. Нам остается только ждать и готовиться.

— Она не сможет убить тебя. Ты — ее учитель, тренер. Вы пробыли вместе много времени.

— Да. Но, если она сделает не тот выбор, мне придется ее убить. Как бы ты ни был против, я должен это сделать — это мой долг.

Эдриен совсем сник и, опустив голову, без всяких слов отправился в лабораторию. А Инструктор смотрел ему вслед, думая, что все-таки — это не любовь, а простая привязанность и преданность.

* * *

Боль. Такая жгучая боль пронизывала все тело, как будто в каждую его частичку вставляют иголки и засаживают все глубже и глубже. Никто не говорил, никто не предупреждал, что будет так больно. От этого внутри возрастало чувство ненависти и обиды к тем, кто лгал, особенно к тем, которых считала близкими. Они меня использовали. Все. Каждый в своих целях. Из-за них меня убили, убили жестоко, не дав шанса, возможности на будущее.

Хотя, если я чувствую боль, значит, я жива. Как же это возможно? Кто вернул меня с того света? Доктор Брэннон? Как вариант. Да, скорее всего, это он больше некому. Но как мы выбрались из того логова? Я отчетливо помнила боль, которая врезалась в каждую клеточку моего мозга. Затем была темнота. Но перед этим было что-то светлое, кто-то очень знакомый улыбался такой непринужденной улыбкой, будто все будет в порядке. Эдриен. Тот, с кем я познала плотскую любовь и была счастлива. Но он был не один. Тогда, там, рядом с ним стоял кто-то темный, но я его знаю, причем очень давно. Тот, кого я так долго ждала и жаждала увидеть. Единственный человек, который мог помочь мне разобраться в себе. Инструктор. И он мне все расскажет, теперь этот мужчина никуда от меня не уйдет. Он мой.

— Забери его душу! — Услышала я отчетливо чей-то голос. Но он быстро исчез и следом раздался очень знакомый, приятный и бархатный:

— Привет, солнце. — Сказал Эдриен, проходя в лабораторию и садясь рядом с капсулой, где находилась девушка. Она была присоединена к той самой батарее, находящейся на ее позвоночнике, на лице ее была маска для дыхания и несколько датчиков. Ее шея была черная, а на спине и на груди были два белых, параллельных друг другу вертикальных шрама.

— Ты, наверное, не слышишь меня, но я все равно пришел сказать, что скучаю. Я скажу это уже в сотый раз, но ты выглядишь безумно сексуально. Да, да, ты голая висишь на этой штуковине в своей капсуле. К тебе приходит доктор, но ты его пациент, и он относится к тебе, как к дочери, и Сара, но к ней я не ревную. Ну, а я, как здоровый гетеросексуальный мужчина, видя перед собой такое, иногда закусываю губу до крови и ухожу чуть ли не в слезах. Ты представляешь, я и в слезах, вот, до чего ты меня довела. Я не знаю, заходил ли к тебе Инструктор, но думаю, что да. Он мне сказал, что, как твой наставник, будет справляться о твоем здоровье. Вот к нему-то я и ревную, хотя он тебя и не рассматривает, как девушку, лишь как свою ученицу. Да, немного эгоистично, но по-другому он не может, это — его работа. Представляешь, мы с ним разговаривали насчет нас с тобой, и он рассказал мне преинтереснейшую вещь, что я виноват в том, что ты начала испытывать эмоции, и он говорит, что ты испытываешь огромные чувства ко мне. Когда он это сказал, я испугался…ответственности, ведь я еще тот раздолбай. Но я постараюсь и не предам твоих чувств. Я хочу, чтобы ты была во мне уверена. И тогда у нас все с тобой получится. Ты сделаешь правильный выбор, тот самый, который необходим, который теперь уже ты будешь чувствовать сердцем. Только не торопись.

Парень встал, приложил свою ладонь к стеклу резервуара там, где находилось лицо девушки, наблюдал некоторое время, а затем развернулся и вышел из лаборатории.

Но он не знал, что хоть девушка и была в коме, но могла слышать все. И она не упустила ни одно слово. Значит, Инструктор скинул всю вину на своего брата. А зря. Эдриен был виноват лишь в том, что она стала испытывать сильнее эмоции. Разбудил же все чувства в ней еще давно другой брат, РоЄман.

19

Три месяца спустя.

На город опустилась ночь, но на границах его горели яркие прожектора, отпугивающие хоррендов. А здесь, в центре города было темно и ему казалось, что, наконец, он обрел свободу. Тишина, темнота, безмятежность… Вдруг его спокойствие прервал еле уловимый уху звук, как будто маленький камень случайно упал с крыши. А может и его столкнули, непроизвольно зацепив ногой, следя за ним. Мужчина быстро встал с лавочки и направился в подворотню, где мог застать своего преследователя врасплох. Он шел специально громко, чтобы тот мог слышать и уж тем более видеть его. До одного известного ему поворота он так и поступал, пока резко не скрылся за ним и затих. Сначала не слышалось ничего, затем, будто в панике его преследователь потерял бдительность и выдал себя: начал шуметь и громко топать, иногда вступая в лежащий под ногами мусор, до тех пор, пока не дошел до того места, где скрывался Инструктор. Он внезапно вышел из своего укрытия и схватил преследователя сзади за шею, ударил лицом о кирпичную стену пару раз и только тогда сказал:

— Говори, что нужно, пока я не продолжил.

Мужчина, сплюнув в сторону, вытер оставшуюся кровь из носа и повернулся с полным от удивления взглядом:

— Я, конечно, слышал, что ты ненормальный мужик, но чтобы настолько. Я ведь не драться пришел, просто поговорить! Ты что творишь, мать твою?

— Ты за мной следил.

— Да подходил я к тебе! Шизофреник ты долбанный! Совсем уже помешался? Блин, четвертый раз! Четвертый раз мне уже ломают нос. — С горестью произнес Глен Саммерс и быстро без посторонней помощи вправил его на место. Инструктор, изогнув правую бровь, с усмешкой наблюдал за ним.

— Дай я гляну на твое лицо, а то мало ли, вдруг ты не так нос вправил.

— Уж поверь, мне не впервой. Это я умею делать. — Но противиться не стал, когда Инструктор подошел к нему вплотную и стал его рассматривать, прищурив свои черные глаза. Вдруг мужчина начал принюхиваться к Саммерсу и после, лицо его исказила гримаса ненависти и отвращения, он отошел от него на пару метров и спросил:

— Ты о ней хотел поговорить?

Саммерс обнюхал себя, затем пожал плечами и сказал:

— Вообще-то да, как мужчина с мужчиной… — Начал было он, но Инструктор его прервал:

— Я отпустил девчонку, она мне больше не нужна. Я почуял тогда в лаборатории на ней твой запах. Вопросы?

— Сара. Ее зовут Сара. Ты что, нюхал меня?

— Тут и нюхать нечего, от тебя ею несет. Эта пресловутая любовь ее освободила, так что не беспокойся. — Он сложил руки крест-накрест и вопросительно уставился на своего собеседника, ожидая следующего вопроса. Но тот не торопился и рассеянно смотрел по сторонам, иногда вытирая кровь из носа.

— Видимо, все-таки не так вправил нос, кровь не останавливается… — И он присел на корточки и начал ощупывать и заново его выправлять. Инструктор смотрел на все это с нескрываемым любопытством, а затем, наплевав на этот запах, мешающий ему сосредоточиться, подошел к Саммерсу, схватил за нос и резко вправил его на место. Мужчина, вскрикнув от боли, подскочил, отбежал на пару шагов, а затем согнулся пополам, тяжело дыша через рот. Инструктора вся эта картина забавляла, но он подытожил:

— Зато кровь перестала идти, и все вправлено как надо.

— А кто мне его сломал? — Обиженно пробурчал Саммерс.

— Я не люблю, когда за мной следят, говорил же.

— Я не следил! Ой ладно, без толку все это, объяснять. Понял, что ты сам себе на уме. — Саммерс выпрямился, вдохнул и выдохнул пару раз через нос, улыбнулся и затем серьезно посмотрел на Инструктора, но не торопился говорить.

— И? — Начал мужчина.

— В общем, я еще по поводу Киры. Могу ее видеть? — Лицо Инструктора резко поменяло черты: стало грубым, каменным, а глаза и без того черные, казались в наступившей темноте сплошной тьмой. Он сжал челюсти и продолжал стоять спокойно, не шевелясь несколько секунд, пока Саммерс не начал к нему подходить. Не успел он сделать и шага навстречу, как услышал:

— Ты ее не увидишь, пока она не придет в себя.

— Да кто ты такой, чтобы запрещать мне видеться с нею!? — Возмутился Саммерс.

— Если по твоему мнению я — никто, то почему ты спрашивал сначала у меня разрешения.

— Просто из вежливости. И чтобы ты был в курсе того, что я собираюсь проведать ее.

— Если ты пойдешь к ней, я сломаю в пятый раз тебе нос так, что даже доктор Брэннон его тебе не вправит. Устроит?

— Невыносимый мужик. — Пробурчал себе под нос Саммерс. — И как с тобой Эдриен только справляется? — Внезапно Саммерс увидел мельком, как в глазах собеседника проскользнула…мука. Но быстро скрылась за маской сдержанности и еле скрываемого гнева.

— Уходи. Я сказал уже, что мою ученицу ты не увидишь, пока она не придет в себя. А девчонку забирай себе, мои благодарности, что ты избавил ее от меня.

Саммерс стоял и смотрел на него в полном шоке: Сара для него была всего лишь игрушкой. Не то чтобы он не знал этого, Эдриен, да и сама Сара обмолвились ему об этом, но чтобы так говорить. Действительно в нем не было ничего человеческого. Кто же он? И с этими мыслями мужчина развернулся и вышел из подворотни.

Инструктор следил, как скрывалась из виду фигура солдата, затем повернулся в противоположную сторону и направился медленным шагом в мед. центр. Он выбрал такую дорогу, чтобы случайный дозорный не смог его заметить. Да, так дорога казалась длиннее, но он никуда не торопился. Его лишь беспокоила мысль об опытах, проводимых над его солдатами, которые теперь творили неизвестно что. Изверги. Но он не мог отправиться на их поиски, пока не очнется Кира, пока он не выяснит, каким человеком она стала. Если бы от них не зависело будущее человечества, как бы он поступил? Добил бы ее? Неизвестно…

Она — первая, кого он возвращал к жизни. Тем самым чуть не отдал всю свою силу. Хотя это не совсем так: сердце на тот момент ее билось, она лишь не могла дышать.

Она — его антипод. Это он, Инструктор, а не Эдриен допустил ошибку тогда, на экзамене, заставив прочувствовать девочку все эмоции людей. Он разбудил в ней неконтролируемого человека. Но он же не знал на тот момент, что в ней сила Земли. Сила, которую Инструктор получил против своей воли, когда начались первые удары. И не было рядом никого, кто бы мог указывать, как ею распоряжаться. Он учился сам, методом проб и ошибок.

Мужчина тяжело вздохнул и, закрыв глаза, устало потер переносицу. Так вот почему ему не удавалось все это время остановить эту войну. Как сказал голос: нужно соединить две половины. Ну уж нет, я найду другой способ закончить войну, только уже с Кирой.

Вдруг его будто ударило электрошокером, он быстро оглянулся, но никого не увидев, взглянул на свои руки. В первый раз за свою сознательную жизнь он увидел, как они тряслись. И снова это повторилось. Кира. Приходит в себя. Нужно спешить, но никому нельзя об этом говорить. В лаборатории должны находиться лишь они вдвоем, чтобы, в случае чего, не было жертв.

Инструктор крутанулся и быстро побежал в сторону уже видневшегося на горизонте медицинского центра, где его ученица медленно выходила из коматозного состояния.

* * *

Темно… везде. А может это не темнота, ведь тут ничего нет, значит, пустота. Нет, и то, и другое…и что-то третье, что-то внутри, зовет….Нужно ли идти? А вот крик, господи, пронзительный крик, но кто и где!? Нужно идти, куда зовут. Не могу терпеть его — он как будто разрывает тебя изнутри на части и сжигает, нет предела этому…

Господи! Это уже было, я не хочу, после, всегда будет боль! Крики не уйдут, они обманывали, обманывали, манипулировали…Хотя, кто «они»? Достаточно ведь только назвать одного…Да…ОН! Знал и не сказал. Врал! Садист! «Забери его ДУШУ!!!»

— Доктор, приборы просто в бешенстве! Они так и пищат без умолку. Что делать? — Кричала в панике Сара, бегая от одного компьютера к другому и нажимая разные клавиши на клавиатурах. — Я не могу все стабилизировать!

Гордон Брэннон шокированный тем, что происходило перед ним, стоял и ничего не говорил. А видел он ужасающую картину: девушка, висящая на батарее, корчилась в муках боли, запутавшись в кислородные трубки, отчего маска с ее лица слетела, и он видел, как она с закрытыми глазами, будто бы отмахивалась от своих невидимых врагов.

— Гордон! Нужно спустить физ. раствор, иначе она захлебнется!

— Нельзя! — Прокричал доктор повелительным голосом. — Пока, она не откроет глаза и не придет в себя окончательно, нельзя этого делать, в противном случае Кира умрет.

Сара зажала рот руками и, расплакавшись, отвернулась от созерцания этой мучительной картины. Она лишь слышала слабые постукивания ног и рук по стеклу резервуара и все сильнее всхлипывала.

— Ей же не хватит кислорода. — Слабым голосом проговорила она. — Она запуталась в трубках. Вы что, не видите, как она мучается?

— Замолчи! Я все вижу также как и ты! И мне больно в тысячу раз видеть, как она мучается, но я не могу спустить физ. раствор. Кира! — Он подошел к капсуле и приложил руки к стеклу. — Девочка моя, открой глаза, прошу тебя! И тогда станет легче, обещаю. Это я, Брэннон…

Но ничего не происходило, только лишь толстая трубка обвилась вокруг черной шеи и талии. Губы девушки стали фиолетовыми, и постепенно она начала слабеть.

— Нужно вытаскивать ее оттуда! — Крикнула Сара и кинулась к пульту, спускающему физ. раствор. Но сильные мужские руки грубо откинули ее в сторону в самый последний момент.

— Вы, оба, быстро уйдите из мед. центра! — Серьезным голосом сказал Инструктор.

Доктор быстро подбежал к своей помощнице и помог ей встать. Доктор хотел было возмутиться, но, увидев его свирепый взгляд, передумал. Они быстро скрылись за дверьми лаборатории, оставив Инструктора и его ученицу наедине.

Он быстрым шагом направился к ней, глубоко вздохнул, призвав к своей силе, и, открыв глаза, мужчина прижался лицом к стеклу и стал наблюдать, не моргая.

— Киираа… — Пропел так сладко тот знакомый мне голос. Голос, который я боюсь и хочу слышать каждый день. — Кира, ты меня слышишь?

— Если я скажу, что нет, ты продолжишь называть мое имя? — Послышалось довольное хмыканье.

— Значит, слышишь. Знаешь, кто я? — Продолжил он так, что я бы, наверное, осталась жить только ради этого голоса.

— Ты очень страшный, но очень сладкий и сексуальный голос. От тебя хочется одновременно, и спрятаться, и быть твоей навсегда.

— Заманчивое предложение… — Вдруг голос замолчал, и я испугалась, что он не вернется. Но через мгновение он раздался у меня в голове снова:

— А теперь сосредоточься, Кира. И вспомни, кто ты. Кто я. А потом мы поговорим насчет «быть моей навсегда». — Наступила гнетущая пауза, на шею как будто что-то давило. Кира. Я. Он. Голос, тот, который когда-то слышала в тренировочном зале и на экзамене, принадлежал только Ему…

— Инструктор?

— Наконец-то… Ты собираешься вытаскивать свою задницу или нет?

— Да, — тихо проговорила я.

— Будет больно, солнце. — Сказал он как-то печально.

— Уже привыкла.

После чего увидела вспышку света и почувствовала такую жгучую боль в легких и горле…господи, да во всем теле. Такое ощущение будто бы меня переехал танк несколько раз, и каждый раз я чувствовала его движение на себе. Тяжело было вдохнуть, но труднее всего было открыть глаза и моргнуть, веки были очень тяжелыми, казалось, что сейчас закрою и больше не смогу их открыть, но, как ни странно, с каждым разом становилось все легче и легче. Тем более, в теплых и сильных руках, которые растирали все тело, разгоняя кровь. Он накинул на меня большое полотенце, вытер бережно и накинул сверху больничный халат. Я стояла, все еще дрожа, наблюдая за каждым его движением, и не смела его прерывать. Оглядела всю лабораторию и увидела в центре разбитую капсулу и большое количество растекшегося физ. раствора, и много обрывков кислородных трубок, которые лежали теперь уже по всей лаборатории; а там, недалеко, лежала та самая батарея от позвоночника. От нее лишь осталось название «батарея», а на деле же это было какое-то месиво с торчащими проводками, которые еще кое-где искрились.

Инструктор повязал через мою талию пояс, и только тут я вспомнила, что здесь произошло, и кто меня спас. Я прищурилась и стала его разглядывать. Не помню, сколько его уже не видела, но так как сейчас, смотрела на него впервые. Он был взволнован и испуган…Он что, боялся меня? Нет, здесь было что-то другое, этот мужчина никого не боялся. Заметила, что руки его были в крови, видимо, когда вытаскивал меня из осколков, случайно порезался. Волосы были растрепаны, но влажные. Водолазка на рукавах порвалась, и сквозь нее сочилась кровь. А еще он тяжело дышал, но пытался скрыть это.

— Ты в порядке? — Спросил он и спрятал правую руку у себя за спиной, но я это заметила и насторожилась. Что-то сейчас будет, и это зависит от моего ответа. Насколько он будет честным. А ложь этот парень всегда мог раскрывать.

Я стояла, глядя ему прямо в глаза, и сначала молча покачала головой, но потом меня как будто прорвало:

— Нет, мне плохо. Мне больно, мне с каждой минутой становится все больнее и больнее. — И сама того не ведая, я подскочила к нему и начала бить. Бить сквозь рыдания. — Почему? Почему ты бросил меня? Ты не предупреждал, что будет так! Обманул! Я была одна, совсем одна! Кто, как не ты мог помочь мне разобраться со всей этой кашей в голове. Что я, по-твоему, должна была чувствовать? И не злись на Эдриена! Это я сама пришла к нему, потому что не знала, что со мной происходит. Не было другого человека, кто бы мог ответить на мои вопросы. Ты так и будешь стоять и молчать? Ответь мне что-нибудь! Я ждала тебя так долго, а ты молчишь! — Обессилено упав на колени у его ног, продолжала всхлипывать. А ведь, когда была в коме, то думала, что убью этого садиста, но не смогла.

Я почувствовала мягкое прикосновение его губ к своему уху, и он прошептал:

— Я могу теперь объясниться? — И лишь кивнула, не смея двинуться, превратившись в слух.

— Вот и славно. Видишь ли, до недавнего времени я даже и не подозревал, кто ты на самом деле, пока не провел операцию вместе с доктором по восстановлению некоторых твоих частей тела. — Я быстро повернула к нему голову, но он не смотрел на меня. — Когда мы проводили операцию, дышать ты не могла, но сердце твое билось, и я подумал, что материал, как назвал его доктор, находится в нем. Но потом случился инцидент, и доктор случайно рассек участок твоего сердца, и вот тогда-то пришла мысль, что все. Тебе конец. Но нет.

— Разве тебе Гордон не говорил, кто я такая? И что во мне сила Земли? — недоуменно спросила я.

— В том-то и дело, что нет. Я лишь думал, что ты какой-то сверхсолдат, созданный по последним технологиям, и ты обладаешь какими-то способностями.

— И что ты понял теперь?

— У тебя был ужасный тренер, с самого начала. — Он усмехнулся. — Я позволил на экзамене, то, чего дозволено быть не должно и позже с моим братом. Да, именно я разбудил в тебе эмоции. Это моя ошибка. Но в свое оправдание, могу сказать лишь, повторюсь, не знал, кто ты такая.

— И кто же?

— Ты — это я. Только наоборот. Мы с тобой половины одного целого. Помнишь, тогда на экзамене, ты увидела тень, выскочившую из трещины Земли?

— Да.

— И что тогда ответил тебе?

— Это первый ответ Земли на действия людей.

— Это вся ее негативная энергия. Гнев, злость, ненависть, обида, отвращение…я могу перечислять до бесконечности. Это все материализовалось и превратилось в огромную неконтролируемую силу. И пятьдесят пять лет назад вселилось в шестилетнего мальчика, который ошивался там неподалеку. И знаешь, я ведь не плакал, когда рядом никого не было, кто бы мог мне подать руку помощи. А учился сам, — и он тяжело вздохнул. — Правда стер с лица земли несколько городов… Но вернемся к тебе. У тебя, как я понял положительная энергия, более светлая. И это не материал, будь проклят Брэннон! Тобою никогда не манипулировал, и не бросал. Я не могу сидеть на одном месте долгое время, а, тренируясь с тобой почти два года, порядком засиделся. И меня это бесило! Я сделал выбор, Кира, я должен тренировать солдат в разных частях страны. И вокруг тебя мир не может вращаться, как ты не можешь это понять! Ты должна хоть что-то сделать сама, без посторонней помощи. А я лишь вижу, что лечит тебя доктор, бегает за тобой мой брат, да еще и отправился с тобой на то задание! Хотя должен признать, если бы не он, сама бы ты не выбралась. Следят за тобой агенты генерала Йозефа, еще этот солдат Саммерс всегда рядом. Уже не говоря про безымянных и про те девять отрядов, девять, которые с тобой были на заданиях. Они всегда прикрывают твою задницу! А что сделала ради них ты?

— Ничего…

— Вот именно. Я не пытаюсь тебя обвинить в чем-то, лишь констатирую факт.

— От меня все еще зависит судьба человечества? — Спросила надломанным голосом и сжалась в комок, ожидая услышать ответ «нет».

— И да, и нет. — Раздался рядом его голос. Я подняла голову, не совсем поняв, смысл его фразы.

— Не поняла.

— Ты меня совсем не слушала? Я же сказал тебе, что мы с тобой части одного целого. Значит, мы вместе должны с этим справиться. — Он сидел рядом со мной и всматривался внимательно некоторое время. — Ну и? Все еще хочешь убить меня или кого-нибудь тут в центре? Ты не бойся, говори смелее, могу достать пару солдат.

— А сам не хочешь вместо них умереть?

— Нет, я спасаю мир. Так как? — И он подмигнул мне.

— Ты ведь знал? Знал, что никого не захочу убивать, даже если и буду очень злиться.

— Подозревал, но не был уверен окончательно. Вставай, я отведу тебя в твою комнату. Тебе нужно набраться сил.

— Нет. — Инструктор резко остановился и нахмурился.

— Что значит «нет»?

— Я не пойду туда. Отведи меня в свою комнату.

Он так и застыл на месте, буравя меня взглядом. Может, состроить гримасу поболезненнее, чтобы он уж точно согласился? Выжидательно уставившись на него, я увидела, как он скорчил какую-то гримасу и сдаваясь произнес:

— Зачем тебе это?

— Хочу быть там сегодня с тобой.

— Учти, я живу не один.

— А с кем еще?

— С девушкой. — Уже отворачиваясь, сказал он и хмыкнул.

Я попыталась встать, но не смогла: тело казалось свинцовым, и лишь стояла на четвереньках, пыхтя. Уже подумав, что он ушел и бросил меня тут одну на полу, почувствовала, как чьи-то руки отрывают меня с легкостью от пола и перекидывают через плечо.

— А ты поднабрала в весе. Я рад. Ты хоть стоять-то сможешь на ногах?

— Думаю, что да. — Неуверенно ответила я. Он закатил глаза, но не отпустил меня, донес до инвалидного кресла и усадил в него.

— А на руках слабо было донести до комнаты? — Съязвила я. А Инструктор, тем временем, зашел мне за спину и начал катить кресло, что-то насвистывая.

— Ты забыла, что между нами отношения «учитель-ученик»? И, если кто-нибудь увидит, как я несу тебя на руках, да еще и в свою комнату, это немного подпортит картину.

— Тогда зачем же ты все равно везешь меня в свою комнату?

— С чего ты взяла, что в свою? Я везу тебя к твоему парню, который тебя очень заждался. Разве ты не хочешь с ним встретиться? — С сарказмом спросил он.

— Эдриен? — Совсем про него забыла! — Ты не можешь меня отвезти к нему в таком виде, не делай этого! РоЄман! — Кресло резко остановилось, мужчина перестал свистеть.

— Как ты меня назвала? — Я молчала, поняв, что выдала не только себя, но и Эдриена. — Повтори, девчонка, как ты меня назвала. — Отчеканил каждое слово Инструктор. Съежившись и закрыв глаза, быстро помотала головой влево и вправо.

— Хорошо. — Уже шепотом, но угрожающим сказал он. И развернул меня совсем в другую сторону. Мы ехали молча, уже никто не насвистывал, я лишь слышала его напряженное дыхание и ожидала, что он сейчас привезет в мою комнату, скинет на кровать и бросит одну. Но вместо этого, мы отправились не на четырнадцатый этаж, а на самый последний, тридцатый. Что там было, неизвестно. Мы ехали долго, и в отражении дверей лифта было заметно, как Инструктор смотрит, нет, пожирает мое отражение взглядом. И только сейчас я поняла, куда мы направлялись: в его комнату. Меня лишь успокаивала одна мысль, что там будет еще одна девушка.

Мы выехали из лифта, и с приближением к его комнате, хоть и не зная, какая из них его, мое сердце начинало биться чаще.

— Твоя девушка сейчас дома?

— Она там теперь постоянно.

— А как же Сара? — Поняв, что опять сболтнула лишнее, я прикрыла лицо ладонью, отгораживаясь от возможных напастей. Но меня это не спасло. Инструктор быстро подкатил меня к одной из дверей, провел электронной карточкой, и дверь открылась. Он бесцеремонно схватил меня и внес в комнату, оставив кресло в коридоре. Я вцепилась в него мертвой хваткой, потому что боялась, что он может скинуть меня как вещь на пол, но этого не происходило.

— Может, ты меня отпустишь? Еще царапин на шее не хватало от тебя. — Я разжала руки, и Инструктор аккуратно поставил меня на ноги. Затем резко развернувшись, снял водолазку и вошел в душевую, откуда сразу же послышались звуки воды.

Я стояла и прислушивалась, но кругом была тишина, кроме шума воды. Никаких шагов, никаких посторонних звуков и голосов. Где же его девушка? Может она вышла? Или спит. В его кровати. Я посмотрела на закрытую ванную комнату, и, думая, что хуже уже не будет, пошла искать его таинственную пассию. Шаги давались мне с трудом, то и дело приходилось опираться о стены. И зайдя в спальню, никого не увидела. Значит, обманул. Улыбнувшись этой мысли, довольно сложила руки на груди.

— Ее здесь нет. — От неожиданности я подскочила на месте и зацепилась халатом за угол тумбы, отчего тот задрался, и Инструктору стали видны мои ягодицы. Но тот даже не обратил на это внимания, подошел к тумбе и поправил мой халат.

— Ты теряешь сноровку. Надо начать заново тренироваться, причем усерднее. А теперь иди в душ. Вот тебе полотенце и одежда, правда, это моя футболка, но, думаю, она тебе будет, как ночнушка.

Отдав мне прямо в руки одежду, он помог мне дойти до ванной комнаты.

— Дальше сама. — И он сразу вышел, хлопнув дверью. Стоя под струями горячей воды, меня охватило двоякое чувство, с одной стороны была рада, что именно Инструктор находился сейчас рядом со мной. С ним мне спокойно, и я чувствовала себя в полной безопасности. Но с другой стороны, он был отчужденным, грубым, холодным, и он — мой учитель.

Я вышла из душа и подошла к зеркалу. Долго всматривалась в свое лицо, немного побледневшее, но ничуть неизменившееся за последнее время, а затем, опустив взгляд ниже, обомлела. Моя шея была полностью черная. Я в панике стала ее тереть, думая, что это пятно какое-то, но надавливая на него, мне не было больно. Когда я притрагивалась, будто прикасалась к коже. Но почему она такого цвета? Подняв волосы и повернувшись, увидела, что и сзади шея черная. Подойдя ближе к зеркалу, я разглядела на свету и черные вены. В панике отскочила от зеркала и стала, как безумная тереть полотенцем шею, надеясь убрать черноту. Но полотенце оставалось белым, лишь шея начала саднить. Потом я опустила взгляд еще ниже и увидела между грудями вертикальный белый шрам, который тянулся чуть ли не до живота. И вспомнила. Тот день. То задание.

Но почему шея черная? Я надела футболку Инструктора и вышла из ванной. Он стоял у дверей и терпеливо ждал.

— Что с моей шеей? — Сразу в лоб спросила я.

— Давай договоримся так: вопрос задаешь ты, и я честно отвечаю. Потом вопросы задаю я, и ты отвечаешь честно. Как тебе? — И он протянул руку. Я пожала:

— Договорились.

— Тебе ее почти откусил Монро. Но у Гордона не нашлось подходящего оборудования, чтобы соединить голову с туловищем до конца. И я великодушно помог ему с помощью своей силы. А так как у меня только темная энергия, то выбирать не пришлось. Ты теперь загорелая.

— Это навсегда?

— Мы как договорились?

— Хорошо, твой вопрос.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Эдриен. — У мужчины начали ходить ходуном челюсти, но он молчал. — Но в его оправдание могу сказать, что это я вынудила его сказать мне твое имя. — Инструктор перевел на меня взгляд и ответил на мой предыдущий вопрос:

— Да, это навсегда. А зачем тебе надо было знать мое имя?

— Ты мне интересен.

— Что!? — в шоке выпалил он.

— Это твой вопрос?

— Нет, это удивление, дорогая! А теперь я зол. Кажется, предупреждал тебя давно, что никогда и никого не пытайся спрашивать обо мне.

— А иначе что?

— Это твой вопрос?

— Да!

— Иначе, это закончится плачевно и для тебя и для того, у кого ты спрашивала обо мне.

— Ты не тронешь собственного брата.

— Ты уверена в этом? Ты ни меня, ни его не знаешь. Ты лишь переспала с одним и считаешь себя всепонимающей и всезнающей?

— Господи! Тебя что, так цепляет, что он со мной переспал? — Он подошел ко мне вплотную и прижал к стене. Это было бы эротично, не будь это так страшно.

— Продолжая нашу с тобой игру в вопрос-ответ, скажу: меня это бесит. Меня бесит сама мысль, что кто-то прикасался к тебе. Не думай, это не любовь. Я просто собственник.

— И теперь ты поэтому ко мне не хочешь прикасаться?

— Ты исчерпала свой лимит вопросов.

— Тогда спроси меня, откуда я знаю про Сару.

— Ты выдала Эдриена с потрохами. Больше мне не о чем тебя спрашивать, я узнал достаточно. Иди ложись спать.

— А ты? Ты останешься со мной?

— Нет, я пойду к себе в комнату. — Он протянул мне руку, и я оперлась о нее, все еще тяжело шагая.

— А это чья комната? — Шепотом спросила, чтобы не выдать свои чувства. Я быстро легла в кровать и накрылась одеялом с головой, но начала дрожать. Затем выглянула из-под одеяла и увидела, как Инструктор стоит в темноте и смотрит на меня пристально, обдумывая, что сказать:

— Моей девушки. Она ведь теперь живет со мной. А эта комната пустует. — И он быстро развернулся и ушел, громко хлопнув входной дверью, оставив меня ошеломленную одну.

20

Следующим утром я проснулась очень рано. Ночь спала плохо, никак не могла уснуть, думая о том месте, где спала. Точнее, в чьей комнате. Уж лучше бы ночь провела в своей комнате. Или на худой конец, в той холодной лаборатории на полу. Я продолжала лежать, свернувшись калачиком на этой кровати, но встать было трудно и больно. Ноги и руки одеревенели, и готова была поклясться, что при каждом моем движении они могли скрипеть, как у старушки. Во рту было сухо, пить хотелось до ужаса. Нужно было встать и добраться до умывальника. Но я не могла и пошевелиться. Вместо этого в голову лезли разные дикие мысли.

И что Инструктор теперь сделает с Эдриеном за то, что тот назвал мне его имя? А за то, что переспал? И что там за таинственная девушка, которая теперь живет с ним? Мне почему-то казалось, что это какая-нибудь высокая блондинка, со всеми достоинствами… Почему именно в ее комнате? Меня это злило. Это месть? Несомненно.

— Кири? — Позвал меня такой знакомый, но такой робкий и неуверенный голос. С трудом повернув голову, увидела Гордона в дверном проеме. Он выглядел невыспавшимся, но радостным. В руках его был переносной чемоданчик первой помощи. Я улыбнулась ему и сказала:

— Я бы подошла к Вам, док, но чувствую себя поленом дерева. — Он быстро подскочил к кровати, открыл чемоданчик и начал там рыться некоторое время.

— Это все суставы и мышцы. Сейчас мы их быстренько приведем в порядок, и через пару часов ты сможешь ходить самостоятельно. Ты так высоко забралась, что я запыхался. Лифты сломались, поэтому пришлось подниматься пешком. А я не в такой спортивной форме, чтобы бегать туда-сюда по этажам.

— Вы знаете, чья эта комната?

— Эмм…знаю, генерала Джейн. Она самая молодая в Верховном Совете. Ты ее видела тогда, на заседании. Но она почему-то здесь больше не живет.

— Интересно, почему? — Спросила я, а сама представляла, как эта белокурая… «женщина» бегает вокруг Инструктора нагишом в одном фартуке, и нервно сглотнула.

— Кири, с тобой все в порядке?

— А? Говорю же, что нет. Очень пить хочется и в туалет. А встать не могу, я как деревянная кукла. Ужасно себя чувствую. — Почти соврала я.

— Придется потерпеть, а воду сейчас принесу. — Он встал и вышел из комнаты, но буквально через мгновение вернулся со стаканом холодной воды, который я осушила немедленно. Мы так просидели в молчании некоторое время, я лишь чувствовала, как через иголку по вене идет лекарство.

— Рада, что Вы здесь. Вы первый, кто пришел меня проведать, не считая Инструктора.

— Я не мог тебя бросить, ты ведь мне не чужой человек.

— Но ведь теперь все будет по-другому? Я теперь чувствую боль, да и вообще все чувствую. Все изменится. Теперь Вы не будете меня так излечивать как раньше.

— С чего ты это взяла? Да, ты чувствуешь боль, но это не значит, что у меня вдруг закончился наркоз или обезбаливающее, и я буду резать тебя вживую и слушать, как ты кричишь. Нет, все будет как прежде, но только с наркозом. Ты ведь знаешь, что это?

— Дааа, противная штука. — Протянула я шутя, и мы непроизвольно вместе улыбнулись.

— Скучал по тебе, девочка. Честно. И Сара тоже, она привязалась к тебе за последнее время.

Я вдруг задумалась и нахмурилась, вспомнив, какой был доктор, в тот день, перед вылетом на задание.

— Почему Вы были в тот день таким грубым и отчужденным? Ведь сам факт того, что я начала чувствовать должен был повергнуть Вас в шок. А Вы не то, что не удивились, даже глазом не моргнули. Что с Вами произошло?

— За нами следили. Как ты уже поняла, мы с тобой в то время и так мало общались, кто-то ограничивал наше общение. А потом началась еще и слежка. Нас начали подозревать в том, что мы республиканские шпионы и, что ты их оружие, внедренное тайно сюда, в сердце Федерации и помогаешь им. Именно поэтому Совет согласился поставить тебя, хоть и неохотно, но в одиночные задания, но затем им в голову пришла бешеная идея отправить тебя в Шио. Эта миссия была уже заведомо провалена, никто и не надеялся, что кто-то вернется оттуда живым. Кира, от тебя хотели избавиться, думая, что ты секретный шпион Республики. Но, когда вы вернулись оттуда, да еще и с военнопленными, Совет пересмотрел свою точку зрения и снял с нас все подозрения.

— Как великодушно с их стороны. — Пробурчала себе под нос.

— Да, если бы не Инструктор, никто бы не выжил.

— В смысле?

— Он тебе не рассказал? — Удивленно спросил создатель. — Все дело в татуировке командира Эдриена. С помощью нее он призвал Инструктора, и тот оказался там и, как говорится, вытащил вас оттуда.

— Как? — Гаркнула я в полном удивлении, отчего доктор подскочил на кровати. — Ой, извините.

— Ничего страшного. Не знаю как. Но это чудо, которое помогло вам выбраться оттуда. — И он довольно улыбнулся во весь рот. — Как твоя шея? — Резко сменив тему, спросил он.

— Вчера только увидела, испугалась, конечно. Но все в порядке. Буду постепенно привыкать.

— Это хорошо. Остальные раны уже затянулись, думаю, что шрамы в скором времени пройдут, и на спине, и на груди. А сбоку уже ничего не видно.

— Буду только рада этому. А что, Сара уже не влюблена в Инструктора? — И я широко улыбнулась или попыталась сделать вид.

— Слава богу, что это уже прошло. Я, конечно, благодарен за все ему, но лучше человеком он не стал. И, наконец, она начала встречаться с другим. Я, правда, не знаю с кем, но думаю, этот парень более ответственен, благороден и честен.

— Наверное, Саре виднее.

— Ну-ка, попробуй подвигать рукой.

Я медленно начала двигать правой рукой, сначала это доставляло дискомфорт. Но после нескольких минут разминки, уже двигала ею как хотела. Через час уже крепко стояла на ногах. Облегченно вздохнув, я быстро побежала в туалет, так как терпеть больше не могла. Доктор лишь улыбнулся, покачав головой, и начал убирать все приборы в свой чемоданчик.

— Кстати, принес одежду из твоей комнаты. Ты же не собираешься ходить в этой футболке весь день. — Крикнул он мне.

— Нет, конечно. Спасибо. Тем более, я страшно проголодалась.

— Тогда одевайся, и пойдем в столовую.

— Что, прямо сейчас? Там же как раз завтрак, все будут смотреть на меня.

— С каких пор тебя это волнует? — Недоуменно спросил доктор.

— Не знаю, наверное, с тех пор, как начала чувствовать! — Сказала я и начала перед ним переодеваться, он сразу же учтиво отвернулся.

— Давай я составлю тебе компанию? Тебе станет легче.

— Ладно, не надо. У вас и без того много работы, тем более, как вы сказали с нас сняли теперь все подозрения. Может быть, теперь от меня отстанут, и я смогу спокойно поесть безо всяких приключений.

— Ты в этом уверена? — Обеспокоенно спросил создатель.

— Да, доктор, уверена. — Я положила ему руку на плечо, заглянула в глаза и сказала, — Пойдемте.

— Ты оставишь комнату в таком беспорядке? Нужно ведь хотя бы убрать за собой.

— Это не моя комната. Идем! — Пнув ногой подушку, прошла к выходу я.

* * *

Проводив меня до столовой, Гордон отправился к себе в лабораторию. Пожелав мне удачи, он как всегда, поцеловал меня в лоб. А я открыла двери столовой и, не смотря ни на кого, взяла поднос и направилась к стойке с продуктами. Я знала, что в столовой очень много людей, но здесь царила гнетущая тишина, которая давила на уши. А еще я чувствовала каждый взгляд, направленный в мою сторону. Быстро взяв все необходимые продукты, скрылась из виду. Села в самом конце, в углу, где, надеялась, меня было не так видно.

— Привет. — Раздалось как-то, и неожиданно, и предсказуемо с правой стороны от моего стола. Но не успела что-либо ответить, как собеседник уселся рядом со мной вместе со своим подносом и замолчал на некоторое время. И лишь когда подняла голову, я перестала жевать и застыла в немом шоке: передо мной сидела Нера. И она приветливо улыбалась. Улыбалась!

— Тебе чего? — Опасливо спросила я и ненароком глянула в свою тарелку, думая, что эта девушка может одновременно болтать с тобой о погоде и подсыпать смертельный яд в пищу. Она заметила мою реакцию и засмеялась на весь зал, после этого я вообще перестала понимать ситуацию и просто сидела и ждала, что будет дальше: кислота в лицо?

— Не бойся. Я лишь пришла поговорить. Поговорить и поблагодарить тебя за то, что ты спасла мою мать. — Такого поворота событий не ожидалось. Я также продолжала, как рыба смотреть на нее в упор и молчать. Мне лишь для полного эффекта не хватало открывать и закрывать рот и отрастить себе жабры, и была бы вылитая рыба. — Ты что, не помнишь? Она была в плену у хоррендов, в Шио. Ее зовут Терени. Она постоянно только о тебе и говорит, не замолкает ни на минуту. Спрашивала о твоем здоровье, ее повергло в шок то, как ты выглядела тогда в подземелье, когда тебя чуть не убили. Она мне так подробно все рассказала. Про то, как твой учитель так хладнокровно убил за тебя.

— Что ты сейчас сказала? Убил за меня?

— Да, да. Правда, как сказала мать, он говорил каким-то странным голосом.

— А что именно он сказал? — Спросила я шепотом и перегнулась через стол, чтобы никто нас не мог услышать.

— Что-то вроде: «Если трогают мое, то смерть», по-моему, так. — Сказала она, пытаясь изобразить тот страшный голос.

— Тебе было необязательно повторять его голос, знаю, как он звучит. — Улыбнулась я ей. — Но, дело в том, что не я спасла твою мать и остальных пленных оттуда, а Инструктор. Меня, как ты услышала из рассказа матери, чуть не убили.

— Это неважно. Ты ведь отправилась туда, это уже показатель. Ни один солдат в здравом уме не поедет в Шио, даже под страхом смертной казни. А ты пошла.

— Это было мое задание. И я была не одна.

— Да, слышала. Командир, ой, теперь, майор Эдриен был с тобой.

— Он здесь, на базе? — Вставая с места, спросила я, но быстро же села, так как Нера сказала, что Эдриен улетел сегодня рано утром на задание со своим новым отрядом, и когда вернется, неизвестно.

— Скажи мне одну вещь. — Начала я, но замолчала, увидев, как девушка начала нервно ерзать на стуле, видимо, ожидая этого вопроса. — Почему ты кинула тогда в меня помидором?

Она перевела на меня виноватый взгляд, я думала, что сейчас она скажет, будто новичок подорвал ее авторитет или что-нибудь в этом роде, но она выдала поистине нелепую вещь:

— До того, как ты приехала в Столицу, я пользовалась огромным мужским вниманием, и мне это льстило. Но, когда появилась ты, про меня вдруг все забыли и начали говорить о тебе. Даже генерал Йозеф, с которым я была некоторое время в «теплых отношениях», перестал меня замечать. И, естественно, захотелось отомстить.

— Помидорами?! — У меня так рот и открылся. — У тебя, девочка моя, узкий кругозор. Могла бы придумать что-нибудь получше. Вот другой трюк, с ручкой был изощреннее. — Она опять виновато потупила взгляд и пожала плечами.

— Еще раз прости. Теперь-то мы друзья?

— Угу, закадычные. — Пробурчала себе под нос.

— Хотя бы просто приятельницы. — И она протянула мне руку. Я внимательно ее рассмотрела, а Нера снова рассмеялась таким заливистым смехом, что, посмотрев в ее голубые глаза, доверилась ей. Поверила, что она действительно сожалеет о своей глупой выходке, и она действительно благодарна, что ей вернули мать. Не того человека ей надо благодарить. Я взяла ее руку и пожала в ответ, сказав:

— Все-таки тебе нужно сходить к другому человеку и сказать спасибо за мать. Уверена, ему будет очень приятно, хоть он этого и не скажет.

Нера отвела взгляд и начала нервно мять салфетку. Я только хотела спросить, в чем дело, как двери столовой с грохотом распахнулись, и туда вбежал солдат в силовой броне. Так как он был в шлеме, я не могла понять, кто это был: кто-то из знакомых или нет. Но одно было понятно — это был парень. Все люди в столовой обратили на него внимание и начали пристально смотреть, некоторые даже встали со своих мест. Тем временем, солдат как заведенный бегал от одного конца зала к другому, ища кого-то или что-то.

— Что это с ним?

— Может, нервный срыв после задания? Каких только ужасов не увидишь на войне. — Услышала за соседними столами. Вслед за парнем уже вбежала пара докторов, но вдруг он остановился напротив нашего стола и стал на меня смотреть. Не понимая, что происходит, но готовая ко всему, стала ждать. Мужчина быстро снял шлем и передо мной стоял улыбающийся и с опухшим красным носом Саммерс.

— КРОХА! Ну, наконец-то! Хоть у кого-то можно будет взять мармелад. — Он подскочил ко мне, и хотел было обнять, но в последний момент передумал, как будто, вспомнив что-то, и похлопал по плечу. Мне это показалось крайне странным, хотя это же непредсказуемый Саммерс. Доктора, которые подкрались к нему уже вплотную, хотели его схватить, но он резко развернулся и показал им свои документы. Они их досконально изучили, иногда посматривая на него, и вскоре ушли, неохотно отступая и извиняясь.

— Любишь ты эффектно появляться, Саммерс! — Крикнул кто-то из-за столика и оттуда сразу же раздался громкий смех.

— Пошел ты, Фил. — Пробурчал и махнул в ту сторону рукой Саммерс, усаживаясь за наш стол. — Глен Саммерс. — Представился он Нере и протянул руку.

— Наслышана. Нера. — Девушка хотела ответить на рукопожатие, но мужчина перехватил руку и поцеловал галантно ее кисть. Нера не смутилась, а наоборот улыбнулась во весь рот и уже хотела начать с ним заигрывать, как Саммерс ее оборвал и перевел на меня взгляд:

— Ведь приятно, согласись, кроха, когда о тебе хоть что-то слышали. — И он мечтательно откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

— Смотря что о тебе слышали… На задании нос сломали? — Саммерс вдруг как-то сник и помрачнел. Он молчал некоторое время, но потом его как будто прорвало, и он начал на меня нападать.

— Ты в курсе, что твой Инструктор больной? Вчера вечером шел к нему поговорить об одном деле, а он подумал, что я за ним слежу и сделал мне вот этот вот подарок! Между прочим, уже четвертый раз! Он что, не отличает, когда человек за ним следит, а когда нет? Кира, остерегайся его, он ненормальный! И если ему взбрело что-то в голову, то он доведет это до конца. А когда спросил про тебя, ты бы видела его лицо. Я думал, меня в этом переулке сегодня и найдут окоченевшим, с перекошенным от ужаса лицом. Слава богу, его в последний момент какая-то муха укусила, и он передумал. А то бы я тут не сидел.

— А что ты про меня спрашивал?

— Да ничего особенного, просто хотел прийти тебя проведать, посмотреть, как ты там. Ну, еще к своей девушке заглянуть… — К своей девушке. В лаборатории с доктором только одна девушка работает. Сара. Но она же за Инструктором бегает…бегала. И тут все сошлось. Я чуть не подавилась соком и начала дико кашлять. Саммерс подбежал ко мне и начал бить по спине, Нера сидела, округлив глаза, и торопливо вытирала разлитый сок со стола.

— Все! Прекрати, я в порядке! Твоя девушка — Сара? Ужас, бедная. А доктор сидел и перечислял прекрасные качества ее нынешнего партнера.

— Да? И какие? — Загорелся мужчина и начал прыгать на стуле.

— Что он порядочный, честный и благородный. Но он же не знал, что это — ТЫ! — И я уставилась на него, не моргая и представляя, как Сара бежит к нему с распростертыми объятиями. И скривилась.

— Эй! Да, я не идеальный, но и этот ваш Инструктор тоже не подарок! Он вообще относится к людям как к вещам, и уж с этим ты не сможешь поспорить.

Я отвернулась от его пристального взгляда, как Нера от моего, и вдруг поняла, что он прав. Вот почему девушка не торопилась идти с благодарностями к Инструктору: они ему не нужны. Люди для него не что иное, как вещь, игрушки, которыми можно управлять, когда ему вздумается, особенно девушки.

— Да, ты прав, извини. Саре лучше знать, с кем ей быть. Ты об этом хотел с ним поговорить?

— Да, я хотел, чтобы он ее отпустил. А оказывается, этот мужик отпустил ее до нашей с ним встречи. Он сказал, что-то про любовь, и что почуял на ней мой запах. Как это возможно? Он что, собака-ищейка? — Мне нечего было на это ответить, и я лишь пожала плечами. Мы посидели в столовой еще некоторое время, обсуждая последние новости. В основном говорили Нера и Саммерс, то и дело перебивая друг друга, а я лишь сидела и внимательно слушала о том, какие перемены произошли, пока была в коме.

Не все члены Совета, как мне стало известно, сейчас присутствовали в Столице. Многие, в том числе и Президент, разъехались по территории Федерации. Это успокаивало, значит, в скором времени, не буду стоять снова в том зале и выслушивать гневные речи в свой адрес. Теперь я знала, что сделали с безымянными солдатами Инструктора. И мне было их искренне жаль с одной стороны. Но то, что они творили сейчас, по слухам, переходило всякие грани разумного. Но Инструктор бездействовал, из-за меня. Но теперь, скорее всего, он отправится их останавливать, если уже не уехал. Саммерс был жутко рад за своего друга, которого повысили в звании, да, Эдриен теперь стал майором. Ответственности на нем будет больше, и мы будем видеться реже. Интересно, его брат был рад, что его повысили? Не думаю…

Руди, тот самый милый темнокожий парень, третий из их отряда, оказался шпионом республиканцев и три дня назад его расстреляли. Именно он поставлял секретные материалы своему правительству, скидывая все на меня. Саммерс никак не мог в это поверить, они были хорошими товарищами.

После этого, я попрощалась с ребятами и пошла гулять по городу. Никаких распоряжений от Инструктора не получила, и поэтому подумала, что мне будет полезно пройтись и размяться. Прошло три месяца, как я уехала на то задание, но улицы выглядели такими же. В парке, на лавочках сидели, также непринужденно о чем-то болтая, молодые девушки в гражданском. Моего возраста. Как бы мне хотелось оказаться на их месте. Они, уверена, не видели смерть, не знали горечь утраты, по их лицам видно, что они не знают, что такое голод или болезни. Они были счастливы, каждая по-своему. И мне вдруг стало противно на них смотреть, мне захотелось стереть с их милых личиков эти улыбки. Хотелось, чтобы одна из них умирала от одной из мучительной болезни, а вторая страдала от одиночества, от потери своих близких. И я уже начала вырисовывать эту картину, как кто-то меня окликнул.

Повернувшись на звук голоса, увидела, что это позвали девочку с похожим именем. Она пробежала мимо меня к своим родителям. Ей было лет пять. Она кинулась на шею к своему отцу, смачно чмокнув его в щеку, вдруг повернулась ко мне и с серьезным видом покачала головой, при этом все больше и больше хмуря брови. А затем она произнесла одними губами: «НЕ НАДО». Как в замедленной съемке, я сидела и смотрела на этот ужас. А затем все мгновенно прекратилось: девочка отвернулась и ушла со своими родителями дальше вглубь парка. Мои ровесницы встали с лавочки и, весело продолжая о чем-то болтать, ушли.

Я в панике стала оглядываться по сторонам, думая, что за галлюцинации меня начали преследовать. Но подобных вещей больше мне не встречалось, и я начала понемногу успокаиваться. Глубоко вдохнула кислорода в легкие и закрыла глаза, откинувшись назад на спинку лавочки.

— Прохлаждаешься? — Вырвал меня из дремы грубый голос.

— Вышла подышать свежим воздухом. — Ответила Инструктору, который стоял напротив меня, склонив надо мной голову. Взгляд был суровый и чем-то недовольный. Вот тебе и доброе утро.

— Я вообще-то тебя везде ищу.

— А я здесь. И ни от кого не прячусь. — Он вздохнул и присел рядом, сложив руки на груди.

— Я бы не рекомендовал тебе выходить на улицу. Неизвестно, чем это обернется для твоего сознания.

— В смысле? — Резко повернулась к нему, вспомнив случай, который произошел буквально за десять минут до его прихода.

— Кира, ты три месяца пробыла в коме. И твое подсознание сейчас может играть с тобой, выдавая тебе всякие галлюцинации. Может, видела что-нибудь? — И он пристально начал вглядываться мне в глаза. — Что видела?

— Не то, чтобы видела, а испытала жгучее желание… — Резко оборвала свою речь и уставилась на свои колени, ни о чем толком не думая.

— Говори. Я должен понять, я ведь твой наставник.

И он стал ждать, когда продолжу. Я все никак не могла собраться и рассказать ему. Хотя, столько лет ждала только его, думая, что именно он поможет разобраться с моими мыслями. Я посмотрела на него и поняла, что второго шанса уже не будет. Он скоро снова уедет и, возможно, больше его никогда уже не увижу. Хоть он и говорил, что мы вместе должны спасти человечество и остановить войну, он все равно уйдет. Сам так сказал.

— Там, на той лавочке, — я указала напротив нас, — сидели две девушки моего возраста и о чем-то весело болтали. Сначала меня это позабавило, но потом я обратила внимание на их внешний вид, на их беззаботные лица и мне стало завидно. Появилось желание оказаться на их месте. Они не знают ничего о войне. Они, уверена, вообще, не знают, что это значит. Затем мне стало так противно, и меня накрыла злоба, я захотела, чтобы одна из них мучилась от болезни, а другая страдала от потери близких ей людей. И у меня перед глазами стала вырисовываться уже картина, как одна из них худая, немощная лежит на голой земле и стонет от беспомощности. А вторая сидит в центре круга и плачет, а вокруг нее лежат тела ее родственников и близких, изуродованные и искалеченные…бездыханные. Но меня прервали.

— Кто?

— Меня позвали. Точнее не меня, а девочку с таким же именем, как и мое. А потом эта девочка развернулась ко мне и посмотрела так строго и произнесла одними губами: «НЕ НАДО». И ушла вместе со своими родителями.

— Ты можешь описать мне ее? — Спросил Инструктор, наклоняясь вперед, о чем-то сосредоточенно думая.

— Да, конечно. У нее были средней длины волнистые волосы каштанового цвета, глаза карие. Щеки пухлые, как и губы. Милый ребенок. И взгляд такой осмысленный, непохожий на детский. А одежда обычная: детское платье, темно-зеленого цвета, белые колготки и сандалики.

— А родители? Ты их не запомнила?

— Мать я не видела. Только отца мельком. Она была больше похожа на отца, думаю. А что? Их нужно найти?

— Никого ты не найдешь. Я же говорил, что тебе рано еще выходить на улицу. Это были галлюцинации. Отчасти. Та маленькая девочка, подозреваю, это — ты. А мужчину, которого ты мельком увидела, это — твой отец.

— Ты шутишь! — Я вскочила с лавочки и стала оглядываться в поисках той семьи. — Пойдем, я докажу тебе, что мне это не привиделось. Они ушли туда! Вставай!

— Кира, сядь на место. Тебе надо успокоиться.

— Успокоиться? Успокоиться?! — Последнее слово я пропищала. Но потом поняла, что действительно веду себя ненормально: некоторые люди стали на меня поглядывать. Присев на место, стала тяжело дышать. — Этого не может быть. Я ведь ничего не помню. Как это возможно?

— У тебя же сила внутри. Она и творит необъяснимые вещи.

— А ты? Ты помнишь свою семью? — Повисла пауза, я даже не поняла, что и кого спросила и лишь, когда осознала это, прикрыла ладонью рот и немного отодвинулась от Инструктора.

— Да. Ты немного забываешься, дорогая. Но я тебе отвечу. К сожалению, я помню каждую морщину на лице своего деда, каждую деталь одежды моей матери, и помню выражение лица моего отца, когда они прятали меня в подвале нашего дома. Вспоминаю каждый день, как я шести лет от роду сидел один в той темноте и плакал. И, кстати, забыл сказать, перед тобой сидит последний коренной житель города Шио. — И он горько улыбнулся, склонив немного голову в знаке приветствия.

— Ты и до этого видел Монро?

— Только мельком. Когда выбегал из города. Страшные картины убийства, даже для меня нынешнего, а что говорить о маленьком мальчике. Чуть не тронулся умом. Потом, когда добежал до одного густонаселенного города, где кора Земли разошлась, и оттуда хлынула лава, снося все на своем пути, я получил эту…силу.

— А как назывался город?

— Холлибрук. Там наносились первые концентрированные удары обеих армий. От города ничего не осталось.

— А трещина осталась?

— Конечно. Ее же ничем не замажешь.

— А что, если там должно все и закончиться. Ведь оттуда появилась твоя сила, и уверена, что и моя появилась оттуда же. Может, мы с тобой должны отправиться туда и…

— И что? Скинуться с обрыва?

— А вдруг нужно пожертвовать своими жизнями, ради других! Я лично готова, а вот ты нет.

— Это твой выбор? Ты его уже сделала и готова следовать ему до конца? — стал наседать на меня мужчина, я сразу же отвернулась от него, ничего не говоря. — То-то же. Тем более, ты, наверное, не открывала учебник по географии за последние пять лет. Эта территория принадлежит Республике. Но должен с тобой согласиться, в твоих словах есть логика. Но я не поеду туда, пока не поставлю тебя на ноги и не разберусь с одним делом.

— Ты о безымянных?

— Они ими больше не являются. — Металлическим голосом произнес он.

— И что их ожидает? — Хотя зачем я спрашивала, если знала ответ на свой вопрос.

— Справедливый суд.

— А Изи и Рикса ты тоже убьешь? — Бесцветным голосом спросила, уже ни на что не надеясь.

— Не буду повторять свой ответ. Вставай, тебе на сегодня хватит гулять. Остаток дня просидишь в…

— Я не вернусь в ту ужасную комнату!

— В своей. — Спокойно закончил мужчина. Снова поставил меня на место. И как ему это удается постоянно меня обламывать? Просто невозможно!

— Можно вопрос? — Нарушила я тишину, когда мы подходили к главному зданию.

— Тебе не надоело их задавать? — Иронично спросил он.

— У меня их еще много. Так как? — Выжидательно смотрела на него. Мы зашли в лифт, и Инструктор нажал на мой этаж и кивнул, давая согласие. Я долго собиралась с мыслями и набиралась храбрости, чтобы задать этот вопрос, и когда мне оставалось произнести только слова, то струсила. Действительно струсила. Я несколько раз сглотнула, Инструктор терпеливо ждал, тем временем лифт остановился на моем этаже. И уже повернулась к нему, чтобы, наконец, произнести слова, но вместо этого быстро выскочила из лифта и стремительно вбежала в свою комнату, ни разу не обернувшись. Сердце стучало как бешеное. И подумала, что хорошо, что не спросила его об этом. Потому что одним вопросом бы дело не ограничилось.

Весь оставшийся день я сидела в своей комнате и читала историю. Историю города Шио. Оказывается, до войны это была столица небольшой страны. Ужасная судьба, но ни слова не написано про выживших. Точнее про того самого выжившего, единственного. Он, наверное, не хочет становиться местной звездой, о нем и о его подвигах и без того все наслышаны. Я читала взахлеб, пока меня не прервал сильный стук в дверь, такой громкий и нетерпеливый, что чуть не выронила ноутбук из рук.

Открыв дверь, я застыла в изумлении. Передо мной стоял уставший, но в то же время улыбающийся Эдриен. Он не брился пару дней, это бросалось в глаза сразу, правая рука была перебинтована, а на щеке виднелась свежая ссадина: только с задания вернулся. Я смотрела на него во все глаза и только сейчас поняла, как скучала.

— Эдриен! — С громким криком бросилась ему на шею. Он облегченно вздохнул и крепко меня обнял, прижимая к себе. Я вдыхала его аромат, уткнувшись носом в шею, повиснув на нем, как обезьяна на дереве. Он, не отпуская меня, зашел в комнату. Так мы простояли, ничего не говоря несколько минут. Потом он все-таки отпустил меня и посмотрел мне прямо в глаза.

— Здравствуй. — Голос его был хриплым, но он был рад, это чувствовалось. Без лишних слов я стала его целовать. Но потом поняла, что он мне не отвечает, и отстранилась от него.

— Что-то не так? — Спросила и провела рукой по его щеке, он перехватил ее и взял в свои руки. Я нахмурилась. Что происходит?

— Ты, правда, любишь меня? — Спросил неуверенно, но в то же время, смотря мне прямо в глаза.

— Откуда ты знаешь? — В полном шоке отступая от него, произнесла я. А парень отвернулся, провел нервно рукой по волосам и стал быстро расхаживать по комнате.

— Я действительно скучал по тебе, и рад, что ты очнулась. Я ждал тебя, правда, ждал, обдумывал каждый наш совместный день, но все сходилось к тому, что я не готов. Черт возьми, Кира, не готов к серьезным отношениям, и Я не люблю… — Произнес он последнюю фразу медленно, но вкрадчиво. — Брат предупреждал, что ты очередная. Мы даже с ним поссорились, но говорил ему, что ты последняя и даже угомонил его, он смирился с этой мыслью. А потом я начал думать, что не смогу, у меня началась паника. Просто не готов.

— Ты просто трус. — Я подошла к нему и, не понимая, что делаю, ударила его, отправив в нокаут. Он упал без сознания, а я стояла и тяжело дышала, меня обуревали такие эмоции, что хотелось взять что-нибудь в руки и добить этого парня. Перед глазами уже возникла картина его искалеченного и окровавленного тела. Испугавшись этого, я ушла в ванную комнату, запершись там. Сначала я ходила туда-сюда по комнате, не зная, куда себя деть, потом, присев на тумбу, стала себя успокаивать. Уставившись в одну точку, я сидела так несколько минут ни о чем не думая, а потом меня как прорвало, и я начала рыдать. Рыдать в голос, ни на секунду не переставая.

Вот тебе и первая несчастная любовь, о которой мне когда-то рассказывала Сара, а я ее не понимала. Тогда. Теперь-то все встало на свои места. Зачем вообще нужна эта любовь, если она приносит только несчастье? И снова зашлась в волне плача.

Через десять минут, более-менее начав успокаиваться, умылась и решилась выйти из ванны. Когда я открыла дверь, Эдриен сидел на полу и смотрел на меня виновато.

— Тебе лучше уйти. — Сказала я осипшим голосом. Он тихо встал, запрокинув голову назад и, не сказав ни слова, вышел из комнаты. Я закрылась на замок, чтобы никто не мог ко мне войти: никого не хотелось видеть.

Я подошла к кровати, упала на нее, завернулась в покрывало и начала снова плакать, но уже беззвучно, только слезы текли из глаз. Плакала до тех пор, пока не обессилела и не заснула.

Сквозь сон было слышно, как ко мне в комнату кто-то стучался, но я даже не пошевелилась, чтобы встать и открыть им дверь.

Еле разлепив веки, я почувствовала, что они опухли, и вся подушка мокрая. А голова раскалывается на много частей и звон в ушах стоит ужасный. Вот тебе и минусы чувствующего человека. Во рту было ужасно сухо, нужно срочно пойти умыться и перестать хандрить.

— Выглядишь хуже некуда, солнце. — Раздался в темноте его голос.

— Врываться в чужую комнату неприлично. Особенно, когда она заперта. — Охрипшим голосом был ему ответ.

— Для меня не существует закрытых дверей. Тем более, ты могла с собой что-нибудь сделать.

— Видишь, жива-здорова. Можешь идти к своей подружке, она явно скучает. — Зевнула и резко села на кровати, голова сразу начала кружиться. Я начала вставать, но меня повело в сторону, и Инструктор схватил меня за руку, направляя в нужную сторону. — Спасибо.

Я закрылась в душе и встала под горячую воду. От удовольствия даже простонала громко, забывая обо всем плохом. Подходя к зеркалу, уже представляла, что меня там ожидает, но все оказалось вполне приличным: глаза немного красные и опухшие, губы почему-то тоже, видимо, я их кусала. А так, все нормально. Приведя себя в порядок, я вышла, думая, что уже одна, но не тут-то было, Инструктор сидел в прикроватном кресле и что-то читал в моем ноутбуке, хмуря брови.

— Я говорил тебе, что любопытство до добра не доведет. — И он развернул ко мне ноутбук со статьей о Шио. Я устало подошла к нему и протянула руки за ноутбуком, но он не шелохнулся, ожидая объяснений.

— Просто читала эту статью для общих знаний. Если ты не заметил, я также читала и про Холлибрук. Сам же сказал, что я должна открыть книгу по географии. Вот и по истории открыла. — Он захлопнул ноутбук и отложил его на пол в сторону, встал передо мной и нетерпеливо спросил:

— Какой вопрос ты хотела мне задать? — Я изогнула бровь и еле сдержала улыбку.

— Заинтриговала? — Но, не дождавшись ответа, начала ложиться в кровать. Он одним движением остановил меня и притянул к себе. Мне опять стало страшно.

— Твой вопрос, девчонка.

Я нервно сглотнула, но продолжала молчать. Теперь придется говорить, бежать-то некуда. У меня остался последний шанс, чтобы он отказался, и выпалила это, подумав только, когда уже сказала:

— Поцелуешь, скажу. — На секунду, нет, на долю секунды подумала, что он смутился или замешкался. А затем он заглянул мне прямо в глаза, приблизился и поцеловал. В этом поцелуе было все: поначалу это была нежность, перерастающая в страсть, граничащая с помешательством, но закончилось все любовью. Но этого не может быть. Этот мужчина не умеет любить, он сам так сказал.

Он быстро отстранился и стал на меня смотреть, а я стояла еще минуту с закрытыми глазами. Потом вспомнила, что нахожусь в комнате не одна и открыла глаза. Он смотрел на меня с таким же равнодушным выражением лица, ожидая вопроса. Да, это правда, он лишь играет с девушками.

— Мне было интересно, это правда, что Вы убили Монро из-за меня? — Нарочито подчеркнув слово «Вы», отошла от него на пару шагов и села на край своей кровати. Он пристально вгляделся в мое лицо и сказал:

— Ты хотела задать другой вопрос.

— Нет! Я хотела задать этот, честно, может, по-другому перефразировала, но просто забыла.

— Так перефразируй его так, как он у тебя был сформулирован в голове изначально. — Повелительным тоном сказал он. Я посмотрела на него исподлобья и начала вспоминать, как хотела задать тот вопрос.

— Не помню. — Он быстро подошел ко мне, схватил за плечи и начал трясти.

— Вспоминай!

— Хорошо! Ты сказал фразу! — Крикнула я ему в лицо — «Если трогают мое, смерть», и ты убил его, мне рассказали каким образом. И мне также сообщили, что это ты сделал за меня. Почему?!

— И в этом был весь вопрос? Господи, а я голову весь день хожу ломаю. Могла бы и сама догадаться. Ведь вчера ясно дал понять, что я — собственник. Вот и весь ответ.

— Когда я стала твоей собственностью? Ты что, меня как-то заклеймил или что?

— Когда стала моей ученицей. — И он улыбнулся во весь рот. Это стало последней каплей: второй брат тоже свое получит. И я дала ему смачную пощечину. Шлепок получился таким громким и сильным, что мужчина откинулся в сторону. Я испугалась и сидела в ожидании самого страшного. Инструктор начал медленно поворачиваться обратно в мою сторону, потирая ушибленную щеку.

Вот чего я не ожидала, так это то, что он продолжит улыбаться. Не только садист, но и мазохист.

— Я - не безымянная, ты понял это? — отчеканила каждое слово и легла в свою кровать, накрывшись до подбородка. Мужчина встал, выключил свет и присел в прикроватное кресло. Некоторое время не слышалось ничего, даже его дыхания, но я видела его силуэт, сидящий подле меня.

— Нет, ты — не безымянная и никогда бы ею не стала, пройдя все мои испытания, и даже будь ты обычным человеком. Ими становятся по собственной воле, а меня просто к тебе приставили, как тренера и наставника. — Прервал он молчание.

— А они думали, что я стану такой же.

— Они не разбираются в тонкостях моей философии. Никто не понимает, заведомо называя демоном. Ответь мне честно, ты хочешь жить?

— Разве сейчас я не живу?

— Жить нормальной, человеческой жизнью. Без драк, войн и смертей.

В голове попыталась выстроиться картина без всего этого, но ничего не получалось. Как только образ начинал прорисовываться, фантазии на большее не хватало, и все рушилось.

— Я не знаю, как это. А ты? — осторожно спросила, думая, что сейчас РоЄман ничего не скажет. Но вместо этого, он тихим голосом ответил, будто находясь не здесь, а там в своих мечтах.

— Да, безумно. Каждый раз представляю себе, как наступает, наконец, этот дурацкий мир. Я прихожу к Эдриену, как он этого всегда хотел, обнимаю, говоря, что я вернулся навсегда, а он улыбается своей мальчишеской и беззаботной улыбкой. И мы день ото дня ездили бы за город, или нашли бы какое-нибудь тихое место. Но не в Столице. И наверстывали упущенное время, забывая постепенно о войне.

— РоЄман, зачем ты это спросил? — вытирая слезы, прошептала я.

В темноте я ощутила, как он повернул голову ко мне, и, мне показалось, что в комнате даже похолодало.

— Будущее зависит от нас с тобой. От того, как мы поступим. — Предупреждающим и твердым голосом сказал мужчина, а затем, отвернувшись, надолго замолчал.

* * *

Мне снилась темнота. Нет, это была пустота. А может, и то, другое… Но там, в глубине горел слабый огонек, и, чтобы выбраться из этой ужасающей атмосферы, необходимо было идти к нему. Но как бы я ни старалась, этот огонек не приближался. Протянув к нему руки, я ужаснулась. Их не было видно, эта тьма поглотила их и стала постепенно засасывать меня, как болото. Мне не оставалось ничего, как закричать.

Кто-то шлепнул по лицу и, вскрикнув от неожиданности, приготовилась дать сдачи. Но передо мной не было ни хоррендов, ни республиканцев, рядом со мной сидел РоЄман, обеспокоенно глядевший и приготовившийся шлепнуть еще раз.

— Не надо больше. Просто страшный сон. — Мужчина еще некоторое время смотрел на меня, но потом, убедившись, что все в порядке, встал и сел в рядом стоявшее кресло, уставившись в потолок и явно о чем-то задумавшись.

— Тебе до этого снились дурные сны? — Прервал он молчание.

— Поначалу, когда только очнулась. Еще на той базе, до встречи с тобой. Все время снилась темнота и пустота, из которой я не могла выбраться, пока меня не могли разбудить. Потом начались тренировки с тобой, и они почему-то прекратились сами собой. Наверное, из-за того, что я приходила и падала в кровать без сил и забывала обо всем. Потом со временем вообще перестала спать, это удобно. Сейчас снова начала спать. И они продолжились.

— Именно поэтому я стараюсь не спать. — Признался Инструктор. — Мне раньше снилось то же самое.

— И что ты сделал?

— Ты видела меня когда-нибудь спящим? — Сказал он и улыбнулся. Мы лежали в тишине некоторое время, но потом я все-таки не выдержала, оперлась на локоть, посмотрела на него и спросила:

— Когда ты уйдешь? — Он поднял брови в притворном изумлении и сказал:

— Ты хочешь, чтобы я сейчас встал и ушел из твоей комнаты?

— Нет, совсем другое, ты же знаешь. Когда ты уйдешь на поиски безым… извергов? — Чуть не допустила ошибку я. Он нахмурился, и уже подумала, что сейчас встанет и уйдет, но РоЄман продолжал сидеть, ничего не говоря. Непредсказуемый человек. Каждое движение, каждый поступок может повести за собой необъяснимые последствия.

— Ты этого хочешь? — Будничным тоном спросил он.

— Ты о чем?

— Ты хочешь, чтобы я ушел и убил всех извергов?

Сказать, что была в шоке, ничего не сказать. Даже ладони вспотели. Вот сидит передо мной мужчина, которого так долго ждала и одновременно мой наставник, который поможет мне разобраться с моими проблемами. Но с другой стороны, погибают невинные люди, и только он один в состоянии уничтожить этих уродов. Тем более, Инструктор не может по своей воле находиться в одном месте долгое время. Но я не хочу его отпускать. Не сейчас, когда он мне так нужен.

— Хочу, но я не могу тебя отпустить. Мне нужна помощь.

Мужчина тяжело вздохнул, опустил руки и начал тереть виски по кругу.

— Что ж, так тому и быть. — Это было неожиданно, но внутри меня остался какой-то неприятный осадок.

* * *

В дверь громко постучали. Хорошо, что РоЄман решил нагло воспользоваться моим душем и его не могли увидеть. Но все же, лишний гость мне сейчас не нужен. Подойдя тихо к двери, я сначала заглянула в глазок и лишь потом, облегченно выдохнув, открыла дверь. На пороге стоял Саммерс, лицо его было напряженно — серьезным, но он приветственно улыбнулся.

— Меня отправляют на задание сейчас. И я хотел бы попросить тебя кое о чем.

— Что случилось?

— Можешь передать это Саре? — И он протянул мне флешку.

— Нет! Ты что, собрался умирать, что ли? Такое передают только когда знают, что отправляются на смертельные задания. Куда ты летишь?

— Мы летим к извергам, в Санта-Риту. Они там все собрались и зашли на нашу территорию, поэтому нужно действовать немедленно. — Я в шоке села на стол и перевела взгляд на закрытую дверь ванной, откуда еще доносился шум воды. Потом посмотрела на Саммерса и кивнула.

— Да, я передам ей. Только обещай мне, что ты вернешься.

Впервые в жизни Саммерс посмотрел на меня без иронии и улыбки на лице и сказал:

— Я постараюсь. Только не забудь. — И он указал на флешку в моей руке и быстро вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Тупо уставившись на флешку, я не заметила на себе пристальный взгляд, быстро подняла голову и увидела, как РоЄман посмотрел сначала в мои глаза, а потом на предмет в моей руке.

— Кто приходил? — Начал он довольно спокойно, хотя я уже чувствовала что-то неладное.

— Так, один знакомый. — Довольно правдиво.

— А имя ты мне его не назовешь? Один из твоих поклонников?

— У меня нет поклонников! Это приходил Саммерс и передал мне это послание.

— Тебе? Зачем?

— Точнее не мне, а Саре, но через меня.

— А сам он не мог ей его отдать? — Непонимающе спрашивал, но продолжал стоять смирно, сложив руки на груди.

— Не мог! Его отправляют на задание, а такие послания, если ты не знал, передают, когда отправляются в смертельные точки. Поэтому он и попросил меня…меня. Господи! Что я сделала?

— А что ты сделала? — Угрожающим тоном спросил Инструктор, подходя ко мне. Я начала плакать и безмолвно мотать туда-сюда головой, но ничего так ему и не сказала. В комнате резко похолодало, воздух казался каким-то спертым, и стало трудно дышать. И в этой тишине раздался тот самый голос, который вселял, и страх, и ужас, и обещал бесконечное наслаждение.

— Если ты мне не скажешь, будет только хуже.

Меня начало всю трясти, воздух мгновенно вышел из легких. Я схватилась за шею и стала дико кашлять. Упав на колени, из последних сил схватилась за его штанину и сказала:

— Пожалуйста. — И все прекратилось. Тяжело дыша и все еще держа его за ногу, подняла к нему голову и спросила:

— За что? — Он сел на корточки, убирая волосы с моего лица, и сказал лишь:

— Воспитательный урок. Что ты сделала?

— Если скажу, что сделала, ты убьешь меня. — Его взгляд переменился, стал суровым и отчужденным.

— Если ты не скажешь, участи лучше не будет. — Он резко встал и отвернулся от меня.

— Сегодня ночью, я сделала не тот выбор. И сказала, чтобы ты остался здесь, тем самым, допустив огромную ошибку. Саммерс и другие отряды людей сейчас полетят в Санта-Риту, где находятся изверги. РоЄман, их там всех убьют.

— Теперь ты хочешь, чтобы что? — яростно спросил он.

Сев возле кровати на пол, я собралась и решительно ему сказала:

— Чтобы ты отомстил за своих солдат. — «Мир не может вокруг тебя одной вращаться. Пора бы что-то уже сделать». Вспомнились его слова. Уверена, ему они на ум тоже пришли.

Немного придя в себя, он выпрямился и, уже подойдя к двери, произнес:

— Время делать выбор.

* * *

— Ситуация вышла из под контроля в том районе, и все мирные жители почти убиты. Мы связывались даже с правительством Республики, но оно не может дать конкретных ответов и также не несет ответственности за «этих солдат». Президент Республики говорит, что они не могут их больше контролировать, начиная также убивать и республиканцев. — Начал свой доклад генерал Флинн на очередном собрании Совета.

— Ужас! — Воскликнула генерал Джейн и перевела взгляд на Инструктора, который стоял в центре зала и внимательно до этого стоял и слушал. — Мы должны прекратить это немедленно. Правительство Республики не хочет объединить войска и постараться совместными усилиями уничтожить врага? — Продолжила она.

— Насколько мне известно, они не торопятся с решением, так как надеются, что все-таки эти мутанты будут сражаться на их стороне. — Ответил генерал Конрод. — Мы пригласили Вас сюда с просьбой. — Он обратился к Инструктору с осторожностью, вспоминая тот последний случай в зале.

— Я слушаю.

— Так как Кира очнулась, и состояние ее стабилизировалось, Совет просит Вашей помощи.

— Она еще не совсем здорова. — Прервал его Инструктор, думая, что они еще придумают, чтобы его уговорить.

— Состояние одной девчонки не может сравниваться с жизнями тысяч людей! — Выкрикнул Президент, вставая с места.

— И ты вспомнил об этом только сейчас? — Предупреждающе сказал ему мужчина, и тот сразу сел на место. — Твой предшественник был куда более глуп, чем ты. Я рад, что хотя бы ты одумался и, надеюсь, что именно при тебе эта бессмысленная война закончится.

Все изумленно переглянулись, вспоминая предыдущего Президента, который отдал приказ развязать войну. Он умер пятнадцать лет назад, и все вздохнули немного свободнее. Этот человек был настоящий тиран и ни к кому не прислушивался. Некоторые говорили, что его смерть была неслучайной, а заказной. Но это были лишь слухи. Доказательств никаких не существовало.

— Давайте не будем сейчас вспоминать Дрейка. — Сказала Анджела и продолжила. — Ну, так как? Вы согласны? За Вашей ученицей присмотрит Гордон Брэннон и его лаборант.

— Нет. За ней присмотрит мой человек. И вы не станете его отправлять на новые задания. — Президент только хотел согласиться, но его прервал генерал Йозеф и спросил подозрительно:

— Кто этот человек?

— Майор Эдриен.

— Невозможно. — Строго ответил Йозеф. — Майор показывает прекрасные результаты, и мы не можем поставить отличного солдата в няньки к какой-то девчонке. Тем более, он отправится в Санта-Риту во второй волне, если понадобится.

— Хорошо, тогда я остаюсь здесь. А вы и дальше продолжайте отправлять свои самые лучшие отряды прямо на бойню, в руки к извергам.

— Генерал Йозеф, — прервала его Джейн, — возможно, нам стоит пересмотреть свое решение? Подумайте, на карту поставлено множество жизней.

Генерал перевел взгляд с Инструктора на Джейн и обратно и, вздохнув, произнес:

— Хорошо, я отдам приказ на перераспределение из отряда майора, и он будет командовать Вашей ученицей.

Инструктор стоял с довольным лицом и согласно кивнул. Все облегченно выдохнули.

— Я пойду собираться. — И мужчина вышел из зала, напоследок глянув на Джейн, которая за все собрание не сводила с него глаз.

Мужчина стоял в раздевалке и в первый раз в жизни смотрел на силовую броню, которую ему выдали. Он усмехнулся. Силовая броня, будто бы она ему была необходима. Но от пуль, возможно, была полезна. Он уже начал снимать водолазку, и услышал, как хлопнула дверь. Джейн подошла сзади и обняла его, прижавшись всем телом.

— Где ты был этой ночью? Я скучала.

— Я должен был проследить за состоянием здоровья своей ученицы. — Серьезно ответил он и продолжил переодеваться. Девушка отступила на шаг назад и стала разглядывать торс мужчины, начиная снимать с себя одежду. Инструктор это увидел и остановился, наблюдая за тем, как девушка постепенно осталась стоять в одном белье.

— Ты так и будешь стоять и смотреть? — Улыбаясь, спросила она. Инструктор подошел к ней и поцеловал в лоб, крепко обняв за талию.

— У меня нет времени ублажать тебя. Да и, признаться честно, мне больше не хочется. И да, я отпускаю тебя, ты мне более не нужна. — Резко взмахнул перед ее лицом рукой и, отвернувшись от нее, он продолжил одеваться. Полностью собравшись и взяв в руки шлем, мужчина повернулся и увидел, что в раздевалке, кроме него больше никого не было. Вот и славно. Одной меньше, одной больше. Теперь можно сосредоточиться на деле.

Он торопливо шел к вертолетной площадке, где его уже ждали. Скорее, ему необходимо улететь отсюда как можно скорее. Такое ощущение, что задержавшись здесь еще на день, им начали бы управлять так же, как и он девушками. Кира уже бессознательно попыталась это сделать, уговорив его остаться ночью. Что было бы дальше: неизвестно. Возможно, он бы добровольно отдал ей свою душу. Нет! Его душа требует мести за то, что сотворили бывшие безымянные. И он их всех убьет, не оставив никого в живых. Сев в вертолет, мужчина в последний момент повернул голову в окно и увидел, как к площадке бежит его брат, но почти сразу же отвернулся, надев шлем. Он не хотел видеть его лицо, и, уж тем более, с ним разговаривать, сейчас это было лишним. Вертолет взлетел, оставив Эдриена стоять на площадке одного и всматриваться вдаль.

21

Прошло четыре дня, но вестей никаких из Санта-Риты не было. Это обескураживало и вводило в недоумение: как Федерация со своим современным оборудованием не могла связаться ни с одним из отрядов, неизвестно. Дни я проводила у Гордона в лаборатории или же с Эдриеном на тренировках. Мы с ним не разговаривали, а лишь занимались, он был погружен в свои мысли, а я думала о том, как бы поскорее прийти в форму и начать выполнять задания. Хотя моей единственной целью теперь было: найти Инструктора и отправиться с ним в Холлибрук, чтобы покончить уже со всем этим ужасом. Я чувствовала, что именно там все и должно закончиться. Поделившись своей теорией с доктором, он согласился, что, возможно, этот город является как и отправной точкой, так и конечной. Но он также предупредил меня, что сейчас это республиканская территория, и что в действительности там находится, не знает никто. Возможно военная база, а возможно просто пустыня. Разведчики давно не докладывали о ситуации, происходящей там.

В связи с последними событиями и новостями о том, что в Санта-Риту отправили множество солдат, в Столицу стали прибывать солдаты из пригородов и окраин. Новобранцы. Вечером я находилась в общем тренировочном зале и ждала после перерыва Эдриена, когда меня окликнул какой-то парень. Повернувшись и долго вглядывавшись в него, только через некоторое время осознала, кто передо мной стоит. Парень, хотя нет, уже мужчина, сильно изменился за все эти годы, что мы не виделись. Он не только вырос, но и война его сильно потрепала: левого глаза не было, а на его месте была черная круглая повязка; и из-под нее, по краям проглядывал рваный шрам, делая лицо грубее. Волосы, видимо, выгорели на солнце и стали на тон светлее, но кожа его была хорошо загорелой. Более развитого телосложения, чем в последнюю нашу встречу, хотя куда уж больше. И я была рада тому, что в этот раз Макс не направлял на меня дуло автомата, а стоял и улыбался во все лицо.

— Макс! — Только и смогла вымолвить из себя, вытараща на него глаза и жадно разглядывая. Я случайно задержала свой взгляд на левом глазе чуть дольше, чем того требовали приличия и виновато отвернулась.

— Ничего страшного, я привык уже. — И он, не сдержавшись, бросился мне на шею. Рассмеявшись и уткнувшись ему в плечо, я была страшно рада его видеть. Так мы простояли некоторое время, пока нас не прервали.

— Кира? — Подошел недовольный Эдриен и внимательно стал смотреть на Макса. — Все в порядке?

— Да, в полном. Это мой давний друг.

— Сержант Макс Уик.

— Майор Эдриен. — И мужчины пожали друг другу руки. Макс продолжал улыбаться, а Эдриен хмуриться.

— Время тренировки. — Напомнил мне он, не сводя взгляда с собеседника. Улыбка Макса немного погасла, и он повернулся ко мне.

— Ладно, увидимся позже. Не буду мешать, у меня есть для тебя сюрприз, который тебе очень понравится. — И Макс мне подмигнул, развернулся и быстро пошел по направлению к выходу.

— Ты давно с ним знакома? — Подходя к стойке с оружием, спросил недовольно Эдриен.

— Я познакомилась с ним еще на той базе. Почему ты спрашиваешь?

— Он — сын Президента.

— И что я должна ответить на это? — Явно не понимая, чего от меня хочет парень, начала докапываться до сути.

— Просто будь осторожнее. Если ты захочешь серьезных отношений, его отец не допустит, чтобы его единственный сын стал встречаться с такой, как ты. Президенту ты не нравишься.

Я переменилась в лице, мне стало неприятно слышать такое от бывшего парня, который теперь «печется» о моем будущем.

— Разберусь со своей личной жизнью самостоятельно. Тем более, я тебе сказала, что он мой давний друг. И вообще, тебя это больше не касается.

— Кира, давай забудем обо всем. Я теперь твой наставник, мы должны с тобой общаться, и, как сказал мне Инструктор, ты должна рассказывать мне о всех своих изменениях или недомоганиях.

Он повернулся ко мне и стал внимательно смотреть, ожидая моего ответа. В руках у него было два кинжала. Парень был уже готов начать тренировку, но продолжал стоять в позе.

— В данный период времени со мной все в порядке, меня ничто конкретно не беспокоит. И, если мне нездоровится, я обращаюсь за помощью к доктору или Саре. Галлюцинации меня больше не преследуют, и я этому только рада. Что касается физических тренировок, ты не дотягиваешь до Инструктора во многом, но с тобой полезно оставаться в форме.

— А, да, я забыл, что ты любишь быть избитой. Ведь я правильно понял, что этот садист раньше на ваших тренировках не оставлял на тебе и живого места. И каждый раз ты теряла сознание? — Он уставился на меня с каменным выражением лица. А он изменился за те три месяца, стал более серьезным и суровым по отношению к своему делу, но не к девушкам… Мне нечего было ему ответить, потому что был прав, не в том, что мне нравилось быть побитой, а в том, что метод Инструктора был куда более болезненным, но действенным. И с этим нельзя было поспорить.

— Если ты хочешь изменить тактику тренировок, то только скажи, и я буду избивать тебя также, как и он. — Пожал спокойно плечами парень.

— Силенок-то хватит? — Поддела его я. Но он как будто этого не заметил и кинул мне один из кинжалов.

— Так как?

— Согласна. — И глаза мои снова загорелись.

Эдриен улыбнулся своей непринужденной улыбкой, и на минуту я забыла о нашей ссоре и вспомнила, как раньше парень все время приходил ко мне и спрашивал о моих делах, самочувствии и, как просто приходил общаться и рассказывал всякую ерунду или шутки. Вспомнила наши незабываемые две ночи и то задание, а потом все померкло, и перед глазами возникла картина, когда он стоит в моей комнате и произносит фразу «не люблю». Мои глаза загорелись ненавистью к этому человеку, сжав в руке кинжал, я без предупреждения кинулась на него.

Явно удивившись, но вовремя увернувшись, Эдриен отразил удар и отскочил в дальний угол, при этом хватая второй кинжал. Лицо его сразу стало сосредоточенным и серьезным. Он был полон решимости меня избить. Посмотрим, кто кого. Скинув быстро куртку в сторону, я побежала ему навстречу и в последний момент выкинула кинжал. И, использовав силу, согнулась и ударила его по бедру с ноги. Был слышен хруст, и, если Инструктор эту травму бы не заметил, то Эдриен споткнулся и упал на пол, роняя свое оружие. Он схватился за ногу и согнулся пополам. Удовлетворенная, я стала медленно подходить, пиная попадавшийся инвентарь. Схватив его за больное место, стала надавливать несильно, но ощутимо.

— Вам срочно нужно явиться к врачу, майор. — Но не успела я отвернуться, как мужчина молниеносно схватил меня за волосы и ударил головой об пол, затем сел на меня сверху и ударил пару раз кулаком по лицу. Если в первые два раза ему это удалось, то в третий раз я увернулась и выскользнула из-под него, быстро поднимаясь на ноги и вставая в боевую стойку. Голова трещала, кровь из носа начала идти, не переставая, еще и верхняя губа была разбита. Вот теперь было больно. А боль дезориентировала, и это удручало еще больше.

Пора заканчивать. Видимо, почувствовав мои намерения, Эдриен начал нападать, нанося профессионально один удар за другим. Я уворачивалась как могла, но когда он прижал меня к стенке, деваться было некуда. Закрыв глаза и ожидая новых ударов, ничего не услышала, кроме тяжелого дыхания возле моего уха.

— По-моему, тебе нездоровится. — И он взял меня за подбородок, я поморщилась от боли и вырвалась из его рук. — Тренировка окончена, ты проиграла.

— Это был всего лишь разогрев для меня, а ты уже тяжело дышишь.

— Почему же тогда твое лицо все разбито, и ты стоишь зажатая в углу? Часть плана? — Спросил он лукаво и быстро отошел от меня, хромая.

Я ничего не ответила, лишь схватила с пола куртку и побежала к доктору лечиться.

— Завтра продолжим. — Услышала фразу, а потом смех мужчины. Должна согласиться, он был достоин своего брата, но ногу ему я все-таки сломала. Хотя завтра она будет у него как новенькая.

* * *

— Давно ты здесь не была. Уже, наверное, и дорогу сюда забыла. — Произнес иронично Гордон, надевая перчатки и вкалывая мне в лицо какой-то препарат.

— Ошибаетесь, по-моему, только сюда дорогу я и знаю. — Парировала ему в ответ, а у самой уже половина лица начала неметь.

— А теперь не разговаривай и не двигайся, Кири.

Доктор стал накладывать швы на мою верхнюю губу. Препарат был хорош, так как я никакой боли не чувствовала, а лишь слышался звук, продеваемой нити сквозь кожу. После, он помазал дурно пахнущей мазью все мое лицо, и оно начало невыносимо печь. Тут я уже перестала терпеть и скривилась в жуткой гримасе.

— Потерпи буквально полчаса, и все пройдет. После этого я все вытру и спокойно сниму швы. Твое лицо снова будет, как и до побоев.

— Полчаса, говорите? — Слабым голосом вторила ему. Что ж так тому и быть, и не такое терпела. — Нет никаких вестей из Санта-Риты? — Обратилась я спустя пару минут, чтобы немного отвлечься от невыносимого дискомфорта.

Гордон сразу повернулся в сторону, где стояла к нам спиной Сара и заполняла некие документы. Он придвинулся ко мне ближе и шепотом сказал:

— Хорошо, что она нас не услышала. Нет, никто ничего не знает. Говорят, связь оборвалась мгновенно в тот же день, как туда отправился Инструктор вслед за другими отрядами. Даже не могу и предположить, что могло там произойти. Совет, как мне известно, пока не хочет рисковать еще одними отрядами разведчиков и отправлять их туда. Но им также не терпится выяснить и получить всю необходимую информацию.

— А они не пробовали посмотреть через спутник или направить технику, чтобы не рисковать людьми.

— В том районе техника глушится и выходит из строя, Кира. — Печально отметил Гордон, осторожно ощупывая мое лицо. Я сразу поморщилась, и он убрал руки, сказав при этом: — Рано.

Вдруг раздался грохот, мы с Гордоном повернулись на шум и увидели, что Сара стоит среди осколков стекла и плачет. Руки ее тряслись, а сама она стояла и смотрела прямо перед собой, как невменяемая. Я быстро встала и подскочила к ней, схватив за руки, оттащила в сторону.

— Он не вернется, я чувствую. Мне никогда не везло с парнями. И семью потеряла, и его потеряю, уже потеряла.

— Ты что несешь!? — Взорвалась я и ударила ее по щеке. Мне надоело слушать этот бред и, начав трясти ее за плечи и кричать, увидела некоторый проблеск адекватности. Она уже почти пришла в себя, как снова сорвалась и начала плакать, упав на пол, и я поняла, что она сломалась. Сломалась внутри себя и ей нужна была наша поддержка. Но ту поддержку, которую оказал ей Гордон, не ожидал никто: он вылил на голову своей помощнице ведро холодной воды. От этого Сара взвизгнула и уставилась на доктора глазами полными ярости, ну, хотя бы она пришла в себя.

— Зачем Вы это сделали?! — Крикнула она не своим голосом.

— Ты была сама не своя, и появилась необходимость привести тебя в чувство.

Не зная, что ответить, девушка, ища помощи, перевела на меня взгляд. Я лишь пожала плечами и подтвердила слова доктора. Утерев рукавом лицо, Сара протянула руки, и мы помогли ей встать. Гордон накинул на нее покрывало и дал горячего кофе, потом вспомнив обо мне, начал стирать мазь.

— Вот тебе и нервный срыв. — Проговорил он в полголоса, чтобы девушка не услышала, снимая мне швы. Затем, намочив тампон в физ. растворе, создатель еще раз протер им все мое лицо, особенно губу, и, закончив, сказал:

— Сам с ней поговорю, отправляйся-ка ты лучше спать. Завтра у тебя день будет не лучше, как я понял. — И он мне подмигнул.

Встав с кресла, я посмотрела на Сару, сидевшую на кушетке. Она задумчиво смотрела перед собой и болтала ногами, как маленькая девочка, держа в руках кружку с кофе. Она выглядела сейчас такой беззащитной. Без семьи, без близкого ей человека. Но рядом был Гордон…и я.

— Пока, Сара. — Дружелюбно окликнула ее я. Девушка подняла ко мне голову, улыбнулась и полушепотом сказала:

— Спокойной ночи, Кира.

* * *

Мне нужно на воздух! Необходимо!

Я бежала, нет, неслась из лаборатории, еле сдерживая слезы. Это невыносимо! Как это возможно? Человек не может так чувствовать. Столько много эмоций. Даже дурно стало. Пропустить через себя те же эмоции, что и Сара. Это жестоко, несправедливо. Они не мои. Это не мои эмоции. Я этого не хотела и не хочу, но, тем не менее это случилось. И мне стало больно. Она любит Саммерса и ненавидит эту войну, ненавидит правительство, мучается, сидя в неведении. Ее распирают противоречивые чувства. А главное, она злится на себя, что не может ничего исправить, а бездействие ее просто убивает. А меня убивают ее чувства. Зачем я только заглянула в ее душу?

Пробежав уже порядком десять этажей без остановки, меня вырвало от переизбытка нахлынувших чувств. Голова начала кружиться и, поднявшись еще на два этажа, присела на лестницу, чтобы успокоиться. Нужно все-таки добраться до крыши вдохнуть свежего воздуха, иначе я упаду прямо здесь без сознания.

Ночью воздух был теплым, а с высоты здания весь город был, как на ладони. Странно, и почему мне не приходило в голову и раньше сюда взбираться. Подойдя к самому краю и посмотрев вниз, сразу вспомнился случай, как я спрыгнула с того здания, когда сломала себе обе ноги, Макс нес меня тогда на руках. Он, кардинально изменился, превратился из плейбоя в брутального мужчину. Интересно, а характер остался такой же? Сын Президента. Президент не захочет, чтобы его единственный сын стал встречаться с такой, как ты. Вспомнила я слова Эдриена и немного поморщилась. Неприятно было слышать подобные слова от него. А что же со мной было не в порядке?

— Гуляешь? — Произнес тот, о котором только что думала. Я улыбнулась и повернулась к нему. Макс стоял, держа руки за спиной, явно что-то там пряча.

— Откуда ты узнал, что я буду именно на крыше?

— Хотел сказать что-нибудь вычурное, но признаюсь, что просто проследил. — И мы дружно рассмеялись. Парень подошел ко мне и протянул коробку, хорошо знакомую мне. Мои глаза загорелись, и, не дожидаясь приглашения, я разорвала подарочную ленточку и открыла ее, при этом испуская радостный вопль. Там были мои любимые мармеладные мишки. Кинувшись к нему на шею, я лишь произнесла:

— Спасибо тебе большое.

— Ты же знаешь, для меня это не проблема. Вот твоя улыбка, ее я никогда не видел. Ты изменилась, причем кардинально.

— Да, во мне произошли большие перемены. Может, присядем? — И мы сели на край крыши, как и в тот раз, будто не боялись упасть вниз.

— Если упаду, ты успеешь меня поймать? — Лукаво спросил он и посмотрел вниз, кидая маленький камень в темноту.

— Теперь смогу тебя удержать. Я в хорошей форме. — Улыбнулась и показала ему свой бицепс. Макс сделал вид, будто удивился и вытаращил глаза.

— Да, я в надежных руках.

Хоть и прошло столько времени, мы просидели в молчании очень долгое время. Никто из нас не осмеливался начать разговор, и мы продолжали сидеть, смотря вдаль.

— Слышал, ты была в Шио. Как ты оттуда выбралась? — Осторожно начал разговор он.

— Нас вытащил Инструктор. А меня чуть не убили. Мне сказали, что это была провальная миссия изначально, а я, как дура пошла туда, еще и человека с собой потащила.

— Человек этот хоть жив?

— О, да. Ты с ним виделся, майор Эдриен.

— А, этот улыбчивый парень! — Сказал Макс, и мы улыбнулись, немного разрядив обстановку. — А почему вы только вдвоем пошли? Скрытная миссия?

— Я вообще должна была отправиться одна, это было лично мое задание. Но, это длинная история, Макс.

— А, понял, амурные дела. Теперь, ясно, почему он на меня так смотрел.

— Между нами все кончено.

— Да? А мне так не показалось. Хотя я в этом не специалист.

— Он просто предупреждал меня на твой счет, если захочу начать с тобой отношения.

Макс повернул резко ко мне голову и нахмурился.

— Он — психолог? И по какому поводу он тебя предупреждал?

— Сказал, что твой отец меня не очень жалует в свои невесты.

— Кто? — В полном недоумении спросил парень и уставился на меня, как на больную.

— Ну, твой отец. Он же Президент. — Уже как-то неуверенно произнесла я и заглянула ему в глаза. Макс сидел некоторое время и молчал, затем тихо сказал:

— Обещай, что это останется между нами.

— Хорошо.

— Он отказался от меня, когда я был еще младенцем. Мать вывезла меня из Столицы с конвоем и воспитала сама. А когда этот человек стал шишкой в правительстве, приехал к нам в деревню и стал просить прощения, будто он не знал, что творил и все в том же роде. Наговорил матери такого, что она поверила и простила, только я знал, зачем ему это, чтобы получить кресло Президента. Он ни капли не раскаивался в содеянном. Мне пришлось взять снова его фамилию. Для меня понятия «отец» не существует, даже это слово вызывает отвращение. Мы с ним не контактируем, только официально, и то, пара слов. Мне этого достаточно. А насчет невесты не парься, даже, если приду и скажу ему, что я голубой, он посмотрит на это, как на прогноз погоды.

— Ого. Но ты же не собираешься на мне жениться? — Спросила с опаской я.

— Да по глазам твоим еще в тренировочном зале вечером было заметно, что у тебя голова забита сейчас другим. Я прав?

— Санта-Рита. — Только и смогла выдохнуть.

— Там сейчас много моих знакомых и Саммерс. Ему, кстати, нравятся твои конфеты.

— Страшное место, слышал. Но навряд ли кто-то смог выжить, слишком много времени прошло, а на связь никто так и не вышел. Жаль его.

— Не нагнетай, прошу тебя. И без того тошно.

— Извини. Но, как профессиональный разведчик, скажу тебе. Чтобы узнать хоть какую-нибудь информацию, я бы отправил одного человека. Но не абы какого, а проверенного. Отряд посылать бессмысленно: и затратно, и вполне возможно враг его заметит. А один человек сможет справиться, хоть и ему будет сложно, попади он в плен или в перестрелку.

— Я бы пошла туда прямо сейчас, но Инструктор дал четкий приказ Эдриену за мной следить и тренировать меня до тех пор, пока не восстановлюсь окончательно.

— Ты слушаешь, но не слышишь. Я же сказал тебе, что туда должен отправиться разведчик. А ты им не являешься.

— Не являюсь. — Вполголоса произнесла, а затем, уловив смысл его слов, нахмурилась и схватила его за плечи. — Ты же не собираешься туда идти?

— Приказ уже отдан. Через час вылет.

— Нет! — Выкрикнула я, не подумав, и начала кусать губу. Макс рассмеялся и потрепал меня по голове.

— Я быстро. Туда и обратно. Даже не успеешь позавтракать, обещаю. Лучше скажи, ты и правда, та самая «проклятая», о которой все говорят? — засмеялся и притворно отгородился от меня.

— Сразу после того, как ты расскажешь, каким образом ты потерял глаз? — Спросила, все еще смотря перед собой, не осознавая, что еще один близкий человек отправляется в смертельную зону. Прошло минуты три, а Макс все молчал, и только сейчас я поняла, какую глупость сморозила и повернулась к нему.

— Макс, прости, мне не стоило…

— С хоррендом дрался год назад. Он напал на мою девушку, и убил. Вот.

Я подумала, что раз Макс передо мной так открылся, то и я должна признаться ему и ответить на его вопрос:

— Да, я та самая проклятая. И тебе лучше быть со мной поосторожнее.

Наступила гробовая тишина. Если сейчас что-нибудь не скажу, то случится плохое, но парень отошел довольно быстро и сказал удрученно:

— Ты проводишь меня?

— Конечно! Думала, ты не предложишь и уже хотела за тобой шпионить.

Мы просидели так болтая обо всем и ни о чем еще полчаса. Затем направились в оружейную, где Максу выдали все необходимое. Также он прошел дополнительный инструктаж с полковником Мейерсоном, я сидела подле него и слушала внимательно, в чем состояло задание. Мейерсон посматривал иногда в мою сторону, но ничего не говорил, хотя я думала, что меня попросят освободить помещение, но этого не произошло. Меня это немного удивило. Зато теперь мне было известно задание Макса. Его высадят за семь километров до Санта-Риты, где техника и другие радиоприборы еще работали. Оттуда он пойдет пешком, и, по мере приближения к городу, будет вести журнал, записывая все в него. Узнав обстановку в городе, он должен сразу же вернуться в отправную точку туда же, где его высадят и доложить о ситуации, как только прибудет на базу. На словах все звучало довольно просто, но на деле. Я видела, как нервничал полковник и, то и дело, сбивался со слов.

Когда мы шли к площадке, поднялся ветер и разметал в разные стороны мои волосы. Мы шли бок о бок, Макс говорил о том, как, когда вернется, то покажет свою татуировку, которую он сделал совсем недавно. А я слушала его вполуха, иногда кивая, а у самой в голове крутились ужасные мысли.

— Ты опять меня не слышишь. Кира, успокойся. Я же обещал тебе вернуться после завтрака, значит, так и будет. — И он щелкнул меня по носу. Надел шлем и сел в вертолет. Отойдя на безопасное расстояние, я смотрела на него, точнее, как он улетал, скрывался в небе. Санта-Рита, проклятое место, забирающее всех знакомых мне людей.

* * *

Прошло уже шесть часов. Я лежала в своей кровати и смотрела в потолок. В голову лезли отвратительные мысли. И голова, накрытая одеялом, не помогали, только не хватало воздуха. Мне представлялись ужасные картины насилия. Провозившись на кровати бессчетное количество времени, я посмотрела на часы. 4:30. Господи, как медленно шло время! Это невыносимо, жить в неизвестности. Не знать, что с твоими близкими. Странное чувство возникло прямо в груди. Оно было для меня ново, и я не могла дать ему название, хотя точно помнила, что читала о нем в книгах по психологии. Но испытать его мне раньше не доводилось. И с каждой минутой это чувство все возрастало. Я стала чаще дышать, мой пульс участился, и сердце наращивало темп. Страх? Нет, не он.

Волнение. Я волновалась за Него. За них, за всех. А вот теперь мне стало страшно. Необходимо все исправить. Не зря же у меня была сила, хватит сидеть на одном месте и драться с Эдриеном. Пора и помочь людям и сделать уже выбор. Да, выбор. Мне нужно увидеть Инструктора и сказать, каков он.

В безмолвной тишине комнаты, как гром среди ясного неба, раздался детский смех. Он раздался совсем рядом с моей кроватью и смолк так мгновенно, что мне даже показалось, что это было у меня в голове. Затем я почувствовала прикосновение маленькой ручки к своей и снова смех. Напрягшись всем телом и задержав дыхание, стала ожидать дальнейших действий. Этот ребенок стал карабкаться на мою кровать и стягивать с моей головы одеяло, и когда все-таки стянул, передо мной стояла та самая девочка из парка, в той же одежде. Но в этот раз она улыбалась, она стояла коленями на кровати и пристально смотрела мне прямо в глаза.

— Ты как тут оказалась? Где твои родители? — Шепотом спросила ее я. В ответ она приложила указательный палец к губам и показала мне кое-что, лежащее во второй руке. Я присмотрелась и пришла в ужас: в ее ладони лежал тот медальон с изображением древа. Намереваясь спросить у нее о том, откуда она взяла эту штуку, я не ожидала, что произойдут следующие вещи: первая — девочка заговорит и скажет:

— Найди половину себя и забери душу. — Причем замогильным голосом. А вторая — ударит меня с такой силой, что потеряв сознание, я очнусь спустя пять часов на полу с разбитым глазом. Хорошо поставлен удар у галлюцинации.

Сидя за завтраком и прикрывая правый глаз, я слышала, как за соседними столами солдаты, врачи и другой персонал базы оживленно о чем-то беседовали.

— Он говорит, что там сплошная пустыня и лишь в некоторых местах стоят разрушенные здания. Тел никаких невидно. До центра города не добраться, там какая-то воронка, а в центре нее видно, как стоит Он…

— Кто «он»?…

— Привет! — Весело сказала Нера, присаживаясь ко мне, и я не услышала окончание разговора.

— Привет. — Произнесла недовольно и убрала руку от лица, открывая вид на глаз. Нера присвистнула и вгляделась.

— Эдриен?

— Ему придется постараться, чтобы сделать такое. Ходила во сне и ударилась об угол тумбочки. Слушай, ты не знаешь, про кого все говорят?

— Вообще-то знаю, но думаю, твой друг сам тебе все расскажет. — И она махнула головой в сторону. В проходе столовой стоял целый и невредимый Макс. Немного уставший, но здоровый. Он разговаривал с одним из солдат и, увидев меня, кивнул головой в знаке приветствия. Улыбнувшись ему, я повернулась обратно к Нере и начала, как ни в чем не бывало, есть: у меня проснулся аппетит.

— А до этого ты к еде даже не притронулась.

— Возвращение хотя бы одного друга из этого проклятого места повышает тонус.

— Он твой друг и все? — Оторвав от тарелки с едой взгляд, я внимательно на нее посмотрела.

— Тебе зачем?

— Симпатичный парень, вот и подумала, но если ты против…

— Да мне все равно, только не используй его. Он не на одну ночь. — И продолжила кушать дальше.

— Ну что, позавтракала? — Спросил меня, подходя Макс. Он посмотрел на Неру и коротко ей кивнул, девушка ему скромно улыбнулась и отвела взгляд.

— Да. Здравствуй, кстати. — Сказала я, улыбаясь, когда мы выходили из столовой.

— Привет. Привет. Я смотрю, ты плохо спала, даже синяк под глазом появился. — Пошутил он.

— Да, плохо. Лучше расскажи, какие новости.

— Тебе с каких начать, с плохих или с хороших? — Серьезно спросил парень, и мы остановились на выходе из центра.

— Давай с хороших.

— Все изверги уничтожены. И я дал возможные координаты выживших солдат. На этом все хорошие новости закончились.

— Ну, это уже что-то. Ведь изверги больше никому не причинят вреда, плюс ко всему, выжившие солдаты. Сейчас снарядим спасательные отряды и отправимся за ними.

— Ты не хочешь услышать плохие новости?

Мой энтузиазм мгновенно испарился в воздухе.

— Санта-Рита, как город больше не существует. Там не осталось больше ни одного мирного жителя. Добраться до самого центра мне не удалось, так как самого центра нет, вместо него воронка. Но в бинокль мне было видно достаточно. Кира, я уже не знаю, кто это, но буду пока называть его, как все привыкли. В общем, я наблюдал, как Инструктор убивал всех, не разбирая, кто перед ним: свой, республиканец, мирный житель или изверг. Это он стер с лица земли город. Теперь там хаос. Но есть информация, что некоторые солдаты спрятались в разрушенных подвалах от него. Он не похож внешне на человека, даже мне стало не по себе, наблюдая за ним издалека.

— Господи. — Схватившись за голову, только и смогла произнести, ведь я была готова услышать, что угодно, но не это. Нет, только не РоЄман. Я же тебя боюсь до смерти. Кто же тебя остановит? — Ты уже доложил Совету?

— Конечно.

Я начала как помешанная кивать головой и думать, когда же придет тот самый солдат с сообщением на ноутбуке ко мне. Но долго ждать не пришлось, продираясь сквозь толпу, к нам приблизились двое рядовых и передали сообщение о том, что меня ждут в зале через десять минут. Мои опасения подтвердились. Пора действовать, сама же говорила, хватит прохлаждаться на базе.

В зале находилось необычно много людей, но все сидели молча. Атмосфера была напряженной. Да, страх, он витал по всему помещению и почти материализовался. Хотелось встретиться с кем-нибудь взглядом, но каждый трусливо отводил его в сторону. В зале были, и Гордон, и Макс, и Эдриен, который встал слева от меня, в то время, как я снова стояла в центре, ожидая, когда начнется заседание.

Первым слово взял генерал Конрод:

— Кира, мы рады снова видеть тебя в рядах нашей армии. Мы созвали Совет неслучайно. Надеюсь, тебе известна ситуация в Санта-Рите?

— Да, мне известно, что города больше не существует, и кто тому виной. — Твердым голосом сказала я. Эдриен напрягся, но не шевельнулся, лишь продолжал молча стоять и слушать.

— Хорошо. Доктор, тогда я обращусь к Вам. На данный момент, как Вы оцениваете состояние здоровья объекта?

— Генерал, Вы же отстранили меня от любых исследований насчет Киры. Я лишь лечу ее раны и все.

— И все-таки? — Спросил Президент.

— Раны излечиваются довольно быстро, без каких-либо патологий. А об остальном Вам стоит спросить ее тренера.

— Майор Эдриен, что скажете Вы? — Взял слово генерал Йозеф.

— На последней тренировке объект показал себя с лучшей стороны и могу сказать лишь одно, что она полностью восстановилась после встречи с главарем хоррендов. Но я бы хотел отметить, что ее сознание иногда подводит ее.

— Что Вы хотите этим сказать?

— Она видит галлюцинации.

— Это правда, Кира?

— Теперь уже нет. Они прошли. У майора устаревшая информация, не знаю, откуда он ее берет. — Эдриен резко развернулся ко мне лицом и больно схватил меня за локоть.

— Не ври.

— Да даже если и лгу, — обратилась я ко всему залу, — что вы сделаете? Снова поместите меня в капсулу или начнете мне колоть какие-то лекарства? Или ты, Эдриен, придумаешь новый прием и выбьешь из моей головы эти видения? Только это не поможет вам одолеть его. Вы хотите, чтобы я поехала туда и остановила его? Смелее, мистер Президент, скажите мне, это так? Почему все вы боитесь посмотреть мне в глаза и сказать это?

— Да! Мы просим тебя, чтобы ты остановила его. Только ты в состоянии сделать это. У тебя ведь сила внутри, поэтому ты должна сделать хоть что-то. — Крикнула в отчаянии Анджела.

— А вы не задумывались о том, что я тоже его боюсь? — Спросила обреченно у всего зала.

— Я поеду вместе с ней. — Сказал Эдриен, не требующим возражений голосом. — Как ее тренер и наставник у меня есть это право, согласны вы или нет.

— Опять? Ты что, с ума сошел? — в полном шоке спросила я.

— Это мой последний шанс увидеть брата. Если он увидит меня, то, возможно, придет в себя и не тронет никого. — Наклонился ко мне парень и прошептал. — Ваше решение? — Обратился майор к Совету.

— Объект Кира, майор Эдриен, через три часа вы вылетаете в бывший город Санта-Рита. Ваше задание: убить Инструктора и спасти выживших солдат и мирных жителей, если таковые найдутся.

— Есть. — Сказали мы в один голос и вышли из зала. Я не смогу убить, того, кто стал мне близок, но и позволить творить такое тоже невозможно.

22

Пасмурная погода. Что это значило? Что все закончится для нас успешно или наоборот провально? Даже думать об этом не хотелось, но мысли сами лезли в голову, роясь, как пчелы в улье. Я сидела в раздевалке и смотрела в пол, никак не могла собраться с духом и пойти в оружейную, хотя не видела в этом смысла, ведь любое оружие против Инструктора было бессильно. Тут действовали другие силы. Незаметно для самой себя, моя нога стала нервно трястись и, когда я это заметила, сильная мужская рука в серо-черной перчатке от формы Федерации остановила ее. Эдриен, склонившись ко мне, продолжал стоять, не убирая руки.

— Я не смогу успокоить тебя.

— Не сможешь.

— Но мы остановим его.

— Ответь мне, Эдриен, ты способен убить своего брата?

Он замолчал на некоторое время, и на его лице отразилась боль. Потом парень резко выдохнул и присел рядом со мной, сказав:

— Если на карту поставлены жизни невинных людей, то мне придется пожертвовать своей семьей.

— Ты оправдываешь свое имя. «Способный на самопожертвование». — Процитировала я отрывок из одной книжки про значения имен. Парень печально рассмеялся, при этом сказав:

— Только ей-богу, я не знаю, как к нему даже подойти на расстояние вытянутой руки, не то, что убить. Мне сказали, что он даже внешне перестал походить на человека, что уж говорить о внутреннем состоянии. Мы не успеем сделать и пару шагов навстречу, как РоЄман прикончит нас обоих.

— Будем импровизировать. Думаю, говорить с ним бесполезно.

— В принципе, можно попробовать, но шанс очень мал. — Предположил майор.

— Возможно, стоит попытаться это сделать. Но ты поступай, как считаешь нужным.

— Ладно. Нам пора вылетать. Нужно оказаться там до темноты, иначе это сыграет еще ему в плюс.

Поднявшись, я поправила все застежки на силовом костюме. Нас, а точнее меня, провожали Нера и Макс. Оба были мрачными и немногословными. В основном, говорили о том, как будут ждать нас и, что все у нас получится. Да уж, какая из них хорошая команда поддержки получилась. Стоя у вертолета, я повернулась к ребятам и посмотрела каждому в глаза. Смотрела, как в последний раз, хотя, может, так оно и было. Улыбнувшись, обняла их и быстро села рядом с Эдриеном в вертолете. Начало конца положено.

Нас высадили в пригороде Санта-Риты. Но пригородом это было можно назвать раньше, на самом же деле, здесь не было абсолютно ничего. Пустота. Даже не было никаких разрушенных зданий, просто пустыня. С каждым шагом ноги увязали в песке, и становилось все труднее и труднее идти.

Но я чувствовала, что мы идем в правильном направлении. Внутри меня был как будто какой-то маячок, который указывал, куда нам двигаться и с приближением к городу, ощущение становилось все сильнее и сильнее. Приборы начинали барахлить, а вскоре и вовсе вышли из строя, связь пропала окончательно. Через несколько часов мы добрались до границы города и решили сделать привал. Устроившись под одним из обломков разрушенного здания, мы стали обсматривать территорию и по очереди дежурить. Первым вызвался Эдриен.

Он стоял на улице и внимательно прислушивался к каждому шороху и постоянно смотрел вдаль за горизонт, в сторону центра города, надеясь что-либо увидеть. Но ничего не найдя, он то и дело расстроено вздыхал. Хотя я могла бы подумать, что парень не хотел пока встречаться лицом к лицу со своим братом, еще был не готов. Никто из нас не был.

Я же в это время, привалившись к стене, сидела и порой поглядывала за ним и за остальной территорией, так как совсем не устала. Сигнал внутри меня в последние полчаса лишь усилился, и это доказывало, что мы приближаемся, и что Инструктор совсем близко. Сжав руки в кулаки, я закрыла глаза и задержала дыхание, пытаясь сконцентрироваться и определить точное его местонахождение. И меня словно ударили током в грудь. Начав тяжело и часто дышать, вдруг услышала, как Он зовет меня. Этот голос, который каждый человек на земле боялся и пытался спрятаться от него.

— А вот и моя девочкааа… — Пропел он так сладко и угрожающе, что мне захотелось сразу же зажаться в самый дальний угол и превратиться в пыль, лишь бы он не нашел меня.

— Кира! Кира, очнись! — Кричал мне Эдриен и тряс за плечи. Мгновенно открыв глаза и увидев перед собой другого брата, паника стала понемногу отступать. Я крепко сжала его за руку и не отпускала.

— Он знает, что я здесь, почувствовал. Хотя про тебя ни слова не сказал. Мы почти дошли. Эдриен, он разговаривает этим ужасным голосом, что делать?

— Используй свою силу против него. Ты же его противоположность. Попытайся.

— А как же ты?

— Буду терпеть. Хотя, если он меня увидит, может, будет немногословен и сразу придет в себя. Слабое утешение, но все же. Ты как?

— Уже нормально. Нужно поторапливаться, я не устала, да и времени у нас нет, чтобы сидеть на одном месте.

— Да, ты права. — И он протянул мне руку, помогая подняться.

Продолжив наш путь, мы наткнулись на остатки нашей бронетехники и останки солдат внутри. Изучив тела, Эдриен сделал вывод, что это дело рук еще извергов. Объясняя это тем, что РоЄман так неаккуратно бы не действовал, будь это он. Жертвы были убиты слишком жестоко, непрофессионально. Как говорится, зверски. Мы поняли, что подходим к центру, когда увидели ее, огромную яму посреди площади, как от огромного взрыва. Несколько зданий было снесено волной начисто, и обломки лежали на соседних более-менее уцелевших. Повсюду царил хаос, беспорядок, кое-где до сих пор горели деревья и перевернутые машины. Дороги были разломаны. Мы заметили одну особенность: везде была кровь, но нигде не было видно тел. Абсолютно нигде. Как будто они просто испарились в воздухе.

Подойдя к кромке этой ямы мы, наконец, увидели свою цель. Он стоял, раскинув руки в разные стороны и подняв голову к небу, будто ожидал дождь. И правда, буквально через несколько секунд начал лить такой ливень, что я перестала видеть перед собой что-либо. Он просто шел стеной. Но меня поразила не стихия воды, а то, каким предстал передо мной Инструктор. На нем были лишь обрывки штанов от костюма, больше ничего. Внешне я не могла признать в нем своего учителя, нет. Это не являлось человеком и вселяло непомерный ужас. Оно было все черное, огромных размеров, волосы его растрепались и были мокрыми. Оно скалило свои острые зубы и улыбалось, а глаза. В них нет жизни, только смерть.

— Отвлекай его. А я проберусь к нему незаметно и убью. — Сказал мне решительным голосом Эдриен. — Это больше не мой брат. — И скрылся за пеленой дождя, надевая шлем.

И не мой наставник. Набравшись решимости, я стала спускаться к нему. Услышав мои шаги, оно повернулось и с интересом стало за мной наблюдать. Пару раз, поскользнувшись, падая на задницу, но все равно вставая, я продолжала идти на деревянных ногах, не спуская глаз с существа. Призвав к силе и не став мешкать, я кинулась на него с кулаками. Инструктор улыбнулся еще шире, выпрямился и откинул меня в сторону, как назойливую муху. Будто я и не обладала никакими способностями, вот тебе на.

— Солнце, я, по-моему, уже преподал тебе самый главный урок в твоей короткой жизни, не так ли? — Произнес он этим жутким голосом. Голова начала гудеть, душа ушла в пятки, но собрав всю свою волю в кулак и снова призвав к силе, я перестала его резко бояться, но все также слышала каждое слово. — О! Эти глаза. Мне всегда они нравились, я никогда тебе не говорил?

— Да пошел ты! — Снова побежала к нему, и в этот раз даже ударила пару раз, перед тем, как он схватил меня за шею и стал душить. Затем будто играя, откинул в сторону и стал безумно смеяться. — Ответь мне, — откашлявшись начала говорить, — РоЄман, зачем ты все это сделал?

Наступила тишина, и мужчина внимательно на меня посмотрел.

— Ради мести. Я же обещал, что убью всех извергов, так и случилось.

— А ты разве не заметил одну вещь?

— Какую? — С нескрываемым любопытством спросил он и стал подходить ко мне.

— Ты уничтожил весь город, каждого жителя, каждого солдата! Ты сам изменился! Посмотри на себя! — Крикнула в отчаянии и снова бросилась на него. В этот раз я сбила его с ног и продолжала бить его несколько минут, не получая ответных ударов, и уже подумала, что все, сейчас еще пара сильных ударов, и Инструктор мертв, как получила мощный удар в живот, сбивший меня на землю. Параллельно ударившись головой, я совсем потеряла ориентир и стала жадно хватать ртом воздух. Услышав приближающиеся шаги, почувствовала, как с меня бережно снимают шлем.

— Ты. Не. Заберешь. Мою. Душу. — Сказало оно, выделяя каждое слово.

Без лишних слов и промедления я развернулась и ударила его ногой по лицу. Сев сверху, продолжала бить по голове, используя всю имеющуюся у меня силу, и только спустя время поняла, что он не дает мне отпор, а лежит без сознания. Трясти меня начало не сразу, а через минуты две, затем я разразилась рыданиями и уткнулась ему в грудь, продолжая в истерике его бить.

— Ты убил их всех, — шептала ему на ухо, как ненормальная, — убил, за что?

— Меня ослепила ярость, как только прибыл в город и увидел, что делали эти твари, и сила вышла из-под контроля. Теперь не я управляю ею, а она мною. — Сказал вполне обычным и своим голосом Инструктор спустя пару минут. Повернув к нему заплаканное лицо, я увидела на мгновение того самого человека, но сейчас он был печальным и несчастным, а еще у него было основательно разбито лицо. Затем все моментально переменилось и вернулось то самое существо. Оно крепко схватило меня за талию, сжало до хруста в ребрах и позвоночнике и отбросило до края ямы. Видимо, оно мне что-то сильно передавило, отчего не могла пошевелить ничем ниже пояса. Я стала отползать от него, карабкаясь вверх из этой западни, но из-за дождя земля осыпалась, и мое тело увязало в грязи все с большей силой.

Схватив меня сзади за волосы, оно подняло меня на уровень своей головы и стало дышать прямо в лицо. Было невыносимо больно, как в спине, так и голове, слезы выступили на глазах сами собой и текли не переставая.

— Это твой выбор? — Вырвалось неожиданно у меня. В надежде задержать время для Эдриена, стала ждать, ответит оно мне или нет. К своему удивлению и облечению, оно замешкалось и отпустило меня из рук. Затем я услышала довольно сильный удар и хруст позвоночника. Слава богу, на этот раз не моего.

Инструктор стал раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь сориентироваться, кто мог сломать ему спину. Сзади него стоял Эдриен, его правая рука неестественно горела черно-фиолетовым огнем. Он молча смотрел на существо. И когда тот все-таки его заметил и хотел что-то сказать, снова ударил правой рукой, только в этот раз в грудь и по голове.

Инструктор завалился на бок, не шевелясь, но он все еще дышал. Эдриен подошел к нему вплотную и занес руку над головой. Но то, что произошло в следующую минуту, не ожидал никто. Инструктор схватил правую руку Эдриена и стал сжимать до тех пор, пока мужчина не начал кричать. Но на этом муки Эдриена не закончились, его брат без лишних усилий сначала сломал ему руку, а затем просто ее оторвал.

— Мальчишка! Вздумал против меня использовать мою же силу! — Прошипел ему прямо в лицо Инструктор, схватив за подбородок. — Я тебе ее дал, я и отберу. — После он отпустил парня на землю и с довольным лицом повернулся ко мне. Его брат сидел в луже собственной крови и медленно раскачивался из стороны в сторону, сдерживая рыдания и терпя боль.

— Не надо! — В страхе произнесла я и продолжила отползать.

Но меня никто не тронул, не успели. Повернув голову, увидела такую картину, которая останется в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Из груди Инструктора торчало лезвие ножа. Но не успел он повернуться к Эдриену, как тот бросился к нему и…обнял.

— РоЄман, брат, очнись, прошу тебя! Посмотри вокруг, посмотри, что ты сделал! Мы ведь с тобой одна… — Но Инструктор, не дослушав, проткнул своей рукой его грудь и достал сердце. Эдриен в последний раз посмотрел брату в глаза и сказал слабеющим голосом, но мужчина его услышал:

— …семья… — И упал лицом в лужу.

Дождь продолжал лить как из ведра, но я ничего не слышала, а лишь смотрела на бездыханное тело своего бывшего возлюбленного. Осознание того, что его больше нет, еще не пришло, но вот оно тело, лежит передо мной, в грязи и крови — это факт. И вдруг Инструктор, в своем нормальном виде, припал к телу брата на колени и стал плакать. Плакать и горько кричать. Да, тело его изменилось из черного, на обычное, загорелое. Он стал тех размеров, каких был до этого, зубы тоже стали человеческими. И глаза перестали испускать смертельную энергетику. Теперь этот мужчина был жалок, он потерял все. И сам в этом виноват.

— РоЄман, оставь Эдриена. Его не вернуть к жизни. — Окликнула мужчину, подползая на руках. Он повернулся ко мне, и я совершенно его не узнала: вина, боль, скорбь. Вот, что было сейчас в его глазах, хотя буквально пять минут назад Инструктор получал удовольствие от всего этого процесса. Стало понятно, что его способности вышли из-под контроля, и не он уничтожил город, а его сила, которая управляла им. Он не осознавал, что творил, понимание пришло только сейчас. Вот, результат лежит у его ног. Ему нельзя возвращаться на базу. Да и мне там особо делать больше нечего. Я нашла того, кого искала, и мы должны отправиться сейчас только в одно место. Но для начала, нужно привести его в чувство. И самой вылечиться.

— РоЄман! Если ты сейчас же не придешь в себя, то его смерть была напрасной. Ты должен выполнить свое предназначение и сделать свой выбор! — Крикнула на него я, уже не зная на что надеяться.

Мужчина выпрямился и повернулся ко мне с грустным выражением лица и спросил:

— Выбор? А ты сделала свой выбор, Кира?

— Да.

— И каков он?

— Жизнь всему человечеству. — Твердым голосом сказала я.

Он слабо улыбнулся и посмотрел в сторону, затем снова повернулся к телу Эдриена и сказал задумчиво:

— Значит, пришло время. — Мужчина встал с колен и отошел от тела брата, больше ни разу к нему не повернувшись. Подошел ко мне и, ничего не говоря, подхватил меня на руки. Я взвыла от боли и закусила губу, слезы сразу же брызнули из глаз.

— Потерпи. Выберемся из города и вылечу.

— Подожди, прежде чем мы покинем город, нужно найти выживших солдат и связаться со спасательными отрядами, чтобы они их вытащили и…и забрали тело Эдриена.

Мужчина остановился на некоторое время, затем быстро выпрыгнул из ямы, положил меня осторожно на землю и снова скрылся за обрывом. Я даже не заметила, как прекратил идти ливень. Скорее всего, его вызвало то существо, кем был РоЄман, но придя в себя, все прекратилось. Правда, мы заплатили за это огромную цену.

— Вот твой шлем. Надеюсь, по нему ты сможешь связаться с правительством.

— Связаться-то смогу, но я не знаю, местонахождение солдат. Мой друг дал лишь их приблизительные координаты. Ты не знаешь, где это? — И я показала ему разные точки, указанные Максом на карте.

— Первая точка в двух кварталах отсюда, а две остальные в шести и десяти. Я могу сходить сам и вытащить их из завалов, ты будешь лишь задерживать меня и мешать. Так как, согласна? — Деловым тоном спросил он. И я начала узнавать в нем прежнего Инструктора, того самого, который тренировал меня, а от монстра не осталось и следа.

— Не боишься, что они накинутся на тебя?

— Кому кого стоит бояться? — Вопросом на вопрос ответил мужчина.

— Приведешь их сюда в целости и сохранности каждого, к тебе доверия больше нет.

Он пристально посмотрел на меня, а затем просто кивнул и скрылся за углом соседнего полуразрушенного здания, оставив меня одну сидеть на мокром асфальте.

* * *

Эдриен. Ты все-таки пожертвовал собой ради спасения людей. Оправдал свое имя. Хоть я и злилась на тебя в последнее время, но мне будет не хватать тебя. Ты занимал не последнее место в моей жизни. Твоя смерть будет не напрасной. Я буду следовать своему выбору до конца.

Начинало темнеть, а Инструктор с людьми до сих пор не пришел. Тело ныло и затекло от неудобного положения. А еще оно жутко болело, живот крутило в судорогах, а от холода меня начало трясти. Головой повернуть тоже было трудно, так как при малейшем движении перед глазами начинали появляться черные точки, поэтому я просто лежала на боку и смотрела прямо перед собой на край обрыва, за которым находилось тело Эдриена, и думала о нем.

Рано и слишком быстро. Он не должен был так уходить из жизни. После той ночи, когда РоЄман рассказал о своей мечте, об их мечте, я не надеялась, что он умрет так скоро от рук собственного брата. Это слишком жестоко. Довольно смертей. Пора это все заканчивать. Еще, как минимум, двое должны погибнуть в этой войне.

Я связалась с правительством Столицы и объяснила им всю сложившуюся ситуацию в мельчайших подробностях. Теперь ждать пришлось не только Инструктора и солдат с жителями, но и спасательные вертолеты. Среди ночной темноты послышались шаги и голоса, много голосов. Попытавшись повернуться, я испытала жгучую боль и вскрикнула. Ко мне подбежали сразу несколько человек, среди них был Инструктор, который взял меня на руки, и раненый, но живой и улыбающийся Саммерс.

Не поверив своим глазам и уже потянувшись к нему, закричала с новой силой.

— Кира, не двигайся пока. Говорил же. — Взволнованно сказал Инструктор и стал ощупывать осторожно мой позвоночник. При каждом прикосновении я испытывала боль, кое-где терпимую, а где-то морщилась, и на глазах начинали выступать слезы. — Сломаны шейный и три спинных позвонка, еще пара ребер и сотрясение мозга. Возможно, еще что-то с животом, пока не понял что именно, и вывернута нога.

— Целый набор. — Стуча зубами, произнесла, все еще смотря на Саммерса радостными глазами.

— Еще переохлаждение плюс ко всему.

— Ее нужно доставить на базу, — вмешался Саммерс, — ты вызвала вертолеты?

Мы с РоЄманом переглянулись, и мужчина взял слово:

— Вертолеты вызваны, но мы с Кирой на базу не отправимся. Послушай, — прервал он возмущенного солдата, — у нас с ней есть очень важное дело в Республике, которое не требует больше задержки. Я сам вылечу ее раны, ты это знаешь. Да, я понимаю, что должен предстать перед судом за совершенный здесь хаос. И сделаю это, но не сейчас. Если ты доверяешь этой девушке, то ты отпустишь нас и не сдашь меня властям, как только прилетят вертолеты. Что скажешь?

— Только из-за нее, я не расскажу про тебя, надеясь, что ваше дело действительно важное.

— Спасибо. — Сказала я парню и пожала руку. — У меня к тебе будет еще одна просьба.

— Какая?

— Там, внизу лежит тело Эдриена. Забери его, прошу. — Саммерс побелел, как мел и уставился сначала на обрыв, затем на каменное лицо Инструктора. И, ничего не сказав, кивнул головой, потом прикрыл рукой глаза и отошел от нас в сторону и уже больше не подходил.

Когда прилетели спасатели и стали помогать раненым садиться в транспорт, мы стояли поодаль и смотрели молча на весь этот процесс. Но когда вытаскивали тело Эдриена, накрытое брезентом, руки РоЄмана непроизвольно сжались на моем теле, а лицо исказилось. Но заметив, как я на него смотрю, он сразу же надел маску спокойствия и продолжал смотреть, но уже безучастно.

При всей суматохе никто из правительственного отряда нас не заметил. А если и вспомнил о нас, то Саммерс их должен был отвлечь. РоЄман со мной на руках скрылся еще до отлета отрядов в обломках зданий, и мы стали ждать, когда останемся одни. И уже оставшись наедине, мы стали выбираться из города.

— Недалеко есть маленькая заброшенная деревня. Пара домов да и только. Мы остановимся там, пока тебе не станет полегче, и одежду необходимо сменить. В форме Федерации в Холлибруке ходить — явная смерть.

— От твоей формы вообще ничего не осталось. — Тихо пробормотала я, смотря на его голый торс и ежась от холода и одновременно от невыносимой боли. — Долго добираться до деревни?

— К утру будем на месте, если не останавливаться и не натыкаться ни на кого. Так что потерпи.

— А кто может нам встретиться?

— В той стороне начинается граница Республики, и хорренды обитают недалеко, так что можем попасть, как к тем, так и к другим. — Спокойно произнес он, и мы вышли за пределы города. Это я поняла, прочитав табличку с надписью «Вы покинули город Санта-Рита. Будем рады видеть вас снова!» Да никогда в жизни сюда не вернусь!

— А каков твой выбор, РоЄман? — Нарушила тишину спустя полчаса непрерывной ходьбы.

— Я же говорил тебе, что мой выбор напрямую зависит от твоего. Твой выбор — спасение человечества, и мой такой же. Ответ лежит на поверхности. Вот только, каким способом это сделать, вот вопрос.

— В Холлибруке мы все узнаем. — Уверенно ответила я. — А если бы сделала противоположный выбор?

— Мне пришлось бы тебя убить.

— Значит, когда очнулась в лаборатории, ты думал, что я сошла с ума и хочу всех уничтожить, тем самым сделав свой выбор?

— Нет. Я думал, ты хочешь забрать мою душу. — Честно признался он. Но я, так ничего и не поняв, не стала ничего спрашивать. Мне трудно было начать беседу с человеком, который несколько дней назад стер с лица земли город, убил невинных людей, превратился в какого-то монстра, а несколько часов назад чуть не убил меня и хладнокровно выдрал сердце собственному брату. Просто не могла пересилить себя, поэтому весь оставшийся путь мы шли в полной тишине, и, по-моему, Инструктор понимал, что я его до ужаса боюсь. Это было видно по его грустным глазам, но он делал вид, что на чем-то сосредоточен и просто шел вперед.

Уже совсем стемнело и, привыкнув к боли и холоду, я постепенно стала погружаться в дрему без сновидений. Разбудил меня легкий шорох. Открыв глаза и увидев перед собой костер, а на себе три одеяла, посмотрела в сторону шороха, им оказался РоЄман, который переодевался в потрепанные и поношенные джинсы темного цвета. Мы были в каком-то доме, который наполовину обвалился, и я могла видеть серый рассвет. Мужчина повернулся ко мне, заметив, что я не сплю, и быстро накинул какую-то выцветшую серую водолазку.

— Проснулась?

Кивнув ему, попыталась сесть, но забыла о своих травмах и сжалась от боли и откинулась на матрас. Инструктор подошел ко мне и, откинув в сторону одеяла, стал медленно расстегивать мой силовой костюм.

— Ты что делаешь? — В панике спросила я, убирая от него свои руки.

— Ты не видишь? Снимаю костюм, мне надо вылечить тебя. — И он продолжил снимать с меня одежду.

Осторожно перевернув меня на живот, мужчина стал ощупывать позвоночник, пытаясь определить точные повреждения. Странно, но при каждом его прикосновении к сломанным позвонкам мне не было больно, совсем. Он массировал мою спину, при этом что-то шепча. Так он добрался до моей шеи. Постепенно боль отступала и отпускала мое измученное тело. Потом он перевернул меня на спину и бережно взял вывернутую ногу, осмотрел ее и сказал:

— Сейчас будет больно. — И не успела я сообразить, как парень одним резким рывком вправил мою ногу на место, отчего изо рта вырвался вопль. Схватившись руками за матрас и закусив губу, уже подумала, что сейчас снова что-нибудь сделает, но он лишь массировал ногу, приговаривая какие-то непонятные слова.

Оставив, наконец, мою ногу в покое, Инструктор положил руки на мою голову и просто стоял в таком положении, ничего не делая. Удивительно, но боль прошла, черные точки перед глазами исчезли. Мне оставалось только вздохнуть с облегчением, хотя не совсем. Судороги и боль в животе беспокоили меня больше всего. Положив осторожно теплые руки на мой живот, он посмотрел мне прямо в глаза и спросил:

— Еще немного и все.

— Зачем я должна забирать твою душу? — наконец, спросила я. Его взгляд потупился, а руки напряглись. Он быстро их убрал и отодвинулся от меня, с опаской глядя, но ответил:

— В твоих снах с тобой кто-нибудь разговаривал?

— Нет, только кошмарные крики и темнота. Больше ничего.

Мужчина подозрительно на меня посмотрел, но потом перевел взгляд и уставился на свои руки:

— В первый раз оно мне приснилось через несколько месяцев, как только я получил силу. Сначала хвалило и помогало учиться. Потом предоставило выбор, чтобы я создавал сподвижников. Если не буду, то не найду покоя ни на одном месте на земле, пока оно не обретет покой. В предпоследний раз оно предупредило о том, что скоро придет другой, подобный мне и что в следующий раз, когда я усну, тому будет известно, где я, и он явится. После этого сон у меня пропал, ведь я не знал, кто придет и какие у него намерения. До недавнего времени. В последний раз оно сказало, что тому второму нужна моя душа, но при этом сказало, что и я могу забрать его душу.

— Судя по тому, что ты сидишь здесь живой, ты забрал у него душу. — Сказала опасливо я, утверждая и накрываясь одеялом.

— Нет, тот второй — это ты.

— Что? Но зачем мне твоя душа?! — в полном недоумении выкрикнула, — Что я с ней буду делать?

— Ну, судя по Его словам, объединив половины, оно явится и спасет всех людей.

— Если Оно такое крутое, что ж не может без нас прийти и всех спасти? — В истерике стала покачиваться и крутить головой.

— Когда началась война, Его силы разделились, и, как я понял, без них Оно ничем не сможет помочь и спасти людей. Только объединившись, придет мир.

— И ты…Ты заберешь мою душу? — зажавшись в угол еще больше, поинтересовалась я, хотя больше было некуда.

— Видишь ли какая штука: если мы объединимся, то оба умрем.

— Должен быть другой способ. Нужно вернуться в Холлибрук, там мы избавимся от этих сил и станем совершенно нормальными.

— И ты в это веришь?

— Конечно, верю! Я поделилась своей теорией с доктором, и он согласился. Если объединить наши с тобой способности и направить поток энергии в ту трещину, как бы просто отдать Ему, уверена, что все прекратится.

— Красиво говоришь. Складно так.

— Прошу, доверься мне! Разве есть еще какие-то другие варианты?

— Пока нет. — Обреченно вздохнул он и оперся о стенку.

23

Очередной унылый и пустынный город, у которого нет имени, жителей, тепла. Сколько это будет продолжаться? Он шел среди мусора, пепла и дышал этим ядовитым воздухом, но ничего не чувствовал. Надеясь найти выживших и увести их куда подальше в безопасное место, парень искал так уже порядком около полудня, но так пока никого и не нашел. С каждым шагом все теряя и теряя надежду, находя одни трупы, а где-то и обгоревшие груды костей. Уже ближе к ночи, решив передохнуть и развести костер, он услышал слабое поскуливание и подумал, что это раненый щенок или еще какой-нибудь зверь, истекающий кровью. Но подойдя к куче хлама и разгребя ее, парень увидел мальчика лет восьми, бледного, худого и еле живого.

Быстро взяв его на руки, он подбежал к костру и стал согревать, обнимая и укрывая одеялом. Накормив и напоив его, уложил у себя на руках и стал медленно покачивать до тех пор, пока тот не заснул.

— Дядя, как тебя зовут? — Вдруг спросил он сонным и слабым голосом.

— РоЄман. — Прозвучало ему в ответ.

— Ты меня не бросишь? — Со слезами на глазах поинтересовался найденыш. РоЄман повернул к нему голову, продолжая качать, но не отвечал некоторое время. Затем улыбнулся и произнес:

— Нет, не брошу.

* * *

— Ты так и будешь там стоять? — Спросил мужчина на следующий день мальчика, который скрывался за углом здания. Он робко вышел и стал подходить к нему. — Ну?

— Ты же сказал, что не бросишь меня, а сам ушел. — Он посмотрел на него, вытирая грязным рукавом щеку.

— Я и не собирался тебя бросать, просто искал других выживших. Но к вечеру вернулся бы. Еда и вещи мои остались. — Повисло молчание, и ребенок стал переминаться с ноги на ногу, отводя взгляд. Потом он подошел вплотную к мужчине и взял его крепко за руку.

— Можно я пойду с тобой? Одному мне страшно.

— Как тебя зовут? — Наклонился он и заглянул в необычные разноцветные глаза паренька: такие приходилось видеть впервые.

— Эдриен. — Мужчина повернул голову и посмотрел вдаль, будто о чем-то задумался, как бы смакуя это имя.

— Хорошо, Эдриен, ты пойдешь со мной, будешь помогать мне во всем. Согласен?

Глаза мальчика загорелись, и он задорно улыбнулся.

— Навсегда?

— Навсегда. Ты будешь моим младшим помощником. — Но не успел он договорить, как мальчик в слезах кинулся и обнял его изо всех сил.

* * *

— Эдриен! Повтори, что ты хочешь сделать? — Угрожающим голосом спросил его Инструктор.

— Ты слышал меня, я хочу к тебе в ученики! Я ХОЧУ быть безымянным, это мое решение. Уже прошло восемь лет, как ты меня нашел, и считаю, что я уже вполне взрослый, чтобы самостоятельно принимать такие решения.

— Ты хоть знаешь, кто эти люди? — Повернувшись к окну, спросил старший брат.

— Эээ…это те, кому больше нечего терять, те, у кого погибли все близкие и родственники, у кого никого на свете нет. Я такой же…

Инструктор повернулся к нему и горько посмотрел прямо в глаза, ничего не сказав. Он уставился как бы сквозь него и стал медленно качать головой. И до подростка только теперь дошел смысл сказанных им слов.

— РоЄман, прости. Теперь я понял… — И он кинулся к нему, уткнувшись лицом в грудь. — Мы — семья. Только вдвоем.

— Если ты такой упертый, взамен я могу дать тебе другую силу, более мощную. Но есть условия.

Разноцветные глаза парня загорелись с новой силой, а его мальчишеская улыбка растянулась до ушей.

— Все что угодно.

— Ты будешь использовать ее в крайних случаях и никому, слышишь, никому и никогда не говори о ее существовании. Ты дашь мне слово.

— По рукам! Когда приступим?

— Ты хочешь получить ее прямо сейчас? — И Эдриен увидел в глазах брата опасный отблеск и хищный оскал, но ничуть не испугался, он ему полностью доверял.

— Чем быстрее, тем лучше.

— Смотри, братец, это будет невыносимая боль, но я тебя всему научу. Твой окончательный ответ? — И он резко вцепился в его правое плечо. Эдриен почувствовал каждый ноготь, глубоко вошедший под кожу, но все-таки ответил:

— Приступай.

Из неоткуда появилась первая черная нить и как бы окутала всю его руку: от кисти до плеча и еще весь правый бок. РоЄман шевельнул рукой и началась жгучая боль, из его руки прямо в плечо стала перетекать темная энергия, образовывая какой-то витиеватый рисунок. Давление в голове было ужасным и, не выдержав этого, Эдриен упал на колени и вырвал на пол кровью. Через время его начало трясти и послышался плачь, но он не просил прервать Инструктора, а тот и не спрашивал, зная, что брат выдержит. Он дернул рукой еще пару раз, и с каждым разом появлялась новая нить, окутывая его руку и бок. И Эдриен уже не сдерживал крика, продолжая схаркивать кровь. Эта пытка продолжалась еще около часа, и к концу парень выглядел белым как мел, но находился в сознании.

Уже после, когда они сидели вечером вокруг костра, Эдриен, косясь на свою забинтованную руку, спросил:

— Ты никогда не говорил мне, каков твой возраст. За те восемь лет, что я знаком с тобой ты ни капли не изменился. Потом я узнал про безымянных…теперь это. Кто ты?

РоЄман поднял к нему голову и в свете костра его черты лица казались особенно страшны, а глаза…их не было, там пустота, темнота.

— Я - непомерное. Ибо то, что дал тебе — лишь малая часть. И появился я до начала войны. Это все, что могу сказать. Не спрашивай больше и не говори никому. Начнем тренировку на рассвете.

* * *

— Ты ведь этого не сделаешь…Скажи, что это шутка.

— Тебе девятнадцать лет и, если не ошибаюсь, тебя призвали…

— Призвали…Но ты всегда был против этого и против Федерации.

— Я - да. А ты — нет. Тебя тянет воевать, так иди.

— Я хочу с тобой. Ты же помнишь, что ты сказал мне в детстве. И помнишь, о чем мы всегда мечтали, не бросай меня.

Они сидели на матах одного из тренировочного зала Федерации. Был вечер, но они сидели в темноте, не включая свет. Среди тишины послышался глубокий вздох Инструктора.

— Я помню каждое произнесенное мною слово, Эдриен. Но я уеду в любом случае, потому что это мой долг. Меня и так уже ждут несколько недель.

— Кто на этот раз? — Печально спросил парень.

— Девочка. Пока больше ничего неизвестно.

— И ты будешь ее тренировать так же, как и остальных? — В полном шоке спросил Эдриен.

— Как и всегда. — Последовал ответ.

— Убьешь же.

— Посмотрим.

— Ты ведь сразу вернешься? Как только с ней закончишь? — Робко спросил парень.

— Постараюсь, но ничего не обещаю. Ты помнишь о данном тобою слове? — И мужчина ткнул пальцем в правое плечо. Эдриен немного поморщился и сказал:

— Помню.

— Вот и славно. — Вдруг улыбнулся тот и потрепал по голове Эдриена, затем потянулся и встал с мата. Он резко повернулся и посмотрел на грустного парня, склонившего голову. — Я верю, ты достигнешь больших успехов. — Развернулся и вышел из зала.

* * *

— РоЄм…РоЄман…Ты слышишь меня?…РоЄман… — Услышал в голове он однажды слабый голос брата.

— Эдриен! Что случилось? — Обеспокоенно спросил тот.

— Я знаю, что призывать тебя надо только в крайнем случае, но думаю, что сейчас именно такая ситуация…брат, я... мне нужна твоя помощь.

— Ты где?! Говори!

— В Шио, в плену у Монро…и тяжело ранен…

— Скоро буду. — Был ему ответ, и татуировка перестала жечь сразу же.

— Ро.. — Не успел договорить парень и секунду спустя услышал до боли знакомый голос.

* * *

— Что с лицом? — С улыбкой спросил Инструктор Эдриена, когда он пришел вечером в комнату второго. Эдриен с серьезным выражением лица стоял напротив зеркала и смывал кровь, также ощупывая челюсть.

— Кира…Я признался ей во всем. — Произнес и сразу же перевел взгляд на брата.

— Идиот. Ты мог бы сделать это позже: она еще не до конца пришла в себя. Плюс у нее проблемы с сознанием. Когда ты уже повзрослеешь? — Задал он риторический вопрос и немедля вышел из комнаты с каменным выражением лица.

* * *

— РоЄман, брат, очнись, прошу тебя! Посмотри вокруг, посмотри, что ты сделал! Мы ведь с тобой одна…семья…

И его сердце в руке. Он потерял свою семью…Смысла существовать больше нет. Эдриен…

* * *

Он сидел и смотрел в пламя костра. Воспоминания, их никуда не деть. Они лезут в голову как назойливые мошки. И каждое причиняет боль. Особенно последнее, оно слишком свежо. Ничего не остается, кроме как отправиться в Холлибрук и уничтожить себя и…Киру, чтобы исполнить уже долг. Осталось лишь сказать ей об этом, а она думает, что мы будем живы…наивная. Очеловечивание. Из бесчувственной особи она постепенно превращается в человека. А у меня, наоборот — в свете последних событий, остались лишь приземленные, дикие чувства…монстр.

24

Я не спала, но и не окликала его, а лишь наблюдала за каждым изменением на его лице. Он непрерывно смотрел в огонь костра, но то, о чем мужчина думал было неизвестно: каждая эмоция отражалась на его лице. Вроде, начиналось все безобидно, и он пару раз улыбнулся, но затем РоЄман стал все больше хмуриться, а потом и вовсе прикрывать глаза и сжимать губы и даже постанывать. О чем он думал?

Я встала и начала одеваться в найденную им одежду. Но РоЄман был где-то далеко и не обращал на меня ни малейшего внимания, продолжая смотреть в огонь. Надев порванный свитер, я присела напротив него и стала внимательно продолжать смотреть на него, ожидая дальнейших действий.

Но вдруг он резко перевел взгляд от костра на меня, отчего я даже подскочила.

— О чем ты думал? — Сразу же спросила его.

— Воспоминания.

— Какие?

— Личные. — И он подкинул пару веток в огонь.

— Когда мы отправимся? — Сменив тему и оттирая грязь со штанов, поинтересовалась я.

— Как ты себя чувствуешь? — Вставая с места, спросил он и стал проверять рюкзак с вещами.

— Я в полном порядке. Мы можем выходить хоть сейчас.

— Так и поступим. Но для начала, я хочу тебе кое-что сказать. — И мужчина выпрямился над костром, отчего его голову было почти не видно, поэтому мне пришлось тоже подняться.

— Говори.

— В твоих словах насчет того, чтобы отдать силы была логика. Но мы не станем обычными людьми, как ты сказала позже. Мы просто-напросто умрем, перестанем существовать.

— Ты так говоришь, как будто жаждешь смерти. Ты не веришь, что возможен и другой исход?

— Я все сказал и лишь предупредил тебя, чтобы ты была морально готова. — И он уже хотел было развернуться и отойти, как я схватила его за руку, остановив.

— Да что с тобой? Утром ты был совсем другим человеком, и я даже подумала, что ты…ты… А сейчас. Что произошло? Ты думал об Эдриене?

— Ты не понимаешь, девчонка! — И его глаза стали полностью черными, этот мужчина все чаще перестает контролировать свою силу. Это пугало, но с этим нужно было что-то делать. — У меня была семья! А я сам лишил ее себя. — И я заметила, как его лицо стало темнеть, а зубы заостряться.

— РоЄман! — Крикнула я и, использовав силу, ударила со всего размаху. Мужчина отлетел на несколько метров в темноту. Пару минут ничего не происходило, затем послышалась возня и кашель. Сжав кулаки, я стала медленно подходить к нему, ожидая чего угодно. Но РоЄман сидел и вытирал лицо рукой в своем обличье, даже не пытаясь нанести мне ответный удар. Еще и горько улыбался при этом.

— Прости меня. Я сорвался. — Произнес он спокойным голосом. — Я сказал это, потому что запутался. Вина за смерть брата и многих невинных людей не дает мне покоя, и я не вижу своего будущего, слышишь, не вижу. А ты такой чистый человек. Тем более, мне кажется, что другого выхода нет, кроме как отдать тебе свою душу.

— Я не заберу ее. Вставай нам надо поторапливаться. — Хватая его за руку, помогая подняться, сказала я.

На заднем дворе дома стоял накрытый брезентом джип. РоЄман свернул его и отбросил в сторону, закинув на заднее сидение рюкзак. Я села на переднее и пристегнулась, ожидая его, но он встал рядом и, улыбаясь, скрестил руки на груди и пристально смотрел мне в глаза.

— Чего?

— Не хочешь за руль? — И начал отстегивать, взяв на руки и пересадив за руль.

— Я не умею! — Но мужчина, усевшись с довольным видом рядом, даже не обратил внимания на мою панику. Быстро пристегнулся и сказал:

— Живем последние деньки, так что дерзай! — И начал проводить ускоренный курс вождения.

— Так, стой! Давай лучше начнем уже, а то голова скоро кругом пойдет от такого потока информации. — Произнесла спустя несколько часов его беспрерывной лекции.

— Действуй. — И он схватился за ручку и проверил ремни безопасности.

Я повернула ключ зажигания и ручник. Руки сразу вспотели, но, отрегулировав зеркала и прочистив горло, схватилась за руль и нажала педаль газа. Мы тронулись с места, и я даже проехала пару сотен метров и от радости повернулась к Инструктору. Он резко схватился за руль, крикнув:

— На дорогу смотри! — И если бы он не вывернул машину, мы бы свалились в кювет. Испугавшись, я закрыла лицо и сжалась в кресле.

РоЄман остановил джип и молча уставился на меня.

— Это не мое. Давай лучше ты. — Виновато посмотрела на него и опустила медленно руки.

Он лишь хмыкнул, и мы поменялись местами. После этого ни разу не заговорив, поехали к границе Республики, в Холлибрук.

* * *

— Вы просто взяли и отпустили их?! — Сорвался на крик генерал Йозеф, обычно говоривший спокойным или сдержанным голосом.

— Да, генерал, именно так. — Нервно сглотнув, ответил рядовой Саммерс. Он стоял в центре зала. Все члены Совета смотрели внимательно на него и слушали молча до того, как генерал не прервал его и не стал кричать.

— Чем ты руководствовался, солдат? — Продолжал наседать тот.

— Я ненавижу Инструктора и то, что он сделал, особенно с майором… Но я верю в Киру. В ее глазах тогда проскользнуло что-то такое, не могу описать. Она спасет нас и прекратит эту войну.

— Она что, манипулировала тобой? — Спросила Анджела и повернулась на пустое место, где обычно сидела генерал Джейн. После того, как она настояла упросить Йозефа приставить Эдриена к Кире, выяснилось, что она находилась под властью дурмана Инструктора и ее отправили под стражу, лишив всех званий, обвинив в измене. Но Анджеле было жаль ее, девушка была ни в чем не виновата, и она не голосовала за ее арест.

— Нет, это не в ее правилах. Лишь попросила. И я согласился. — Спокойно ответил солдат, поняв мотивы Анджелы. Она еле заметно ему кивнула, отвернулась и больше не произнесла ни слова.

— Ты знаешь, куда они направились? — Взял слово генерал Конрод.

— Не имею ни малейшего понятия. Случайно услышал, что в Республику, но куда именно не знаю.

Члены Совета замолчали и стали переговариваться между собой полушепотом.

— Под трибунал его, за измену. — Вынес приговор Президент. — Увести!

Саммерс совсем сник и подумал, что так и не увидит Сару…

— Президент! — Послышался голос молодого человека, быстро входившего в зал. Сержант встал рядом с Саммерсом и поднял гордо голову и стал прямо смотреть главе страны в глаза.

— Я слушаю тебя, солдат. — Сразу же повернув голову к генералу Флинну и начав с ним о чем-то говорить, произнес тот.

— Нет, не слушаешь. У меня есть к тебе предложение. — Ответа не было. — Я знаю, как их найти, Киру и Инструктора. — Президент и остальные члены Совета мгновенно оставили свои дела и уставились на парня.

— Говори.

— Теперь ты слушаешь. Сними с него все обвинения, — он указал головой на Саммерса, — и отпусти генерала Джейн, она ни в чем не виновата. — Саммерс быстро повернулся к Максу и гневно на него посмотрел, но молчал. Но сержант ему подмигнул, успокоив, и стал ждать, что скажет его отец.

— Ты знаешь, где они? — Подозрительно спросил Конрод, откладывая бумаги в сторону.

— Нет, лишь повторюсь, знаю, как их найти. И выдам их месторасположение. Но сначала ты выполнишь мои условия. — Не обращая внимания на остальных, обратился он снова к Президенту.

В первый раз в жизни Макс увидел улыбку на лице отца, адресованную ему, хотя это был алчный оскал. Никакой теплоты. Президенту что-то говорили остальные, но он смотрел только в глаза сына и думал, сжимая и разжимая кулаки. Он выдаст их месторасположение, потому что сам хочет найти девушку. А скажет он им координаты или нет, это уже не ему решать. Жучок все и так покажет.

— Хорошо. Я снимаю все обвинения с рядового Саммерса и Джейн. Но звания и всех привилегий она будет лишена. Отпустить рядового и выпустить из-под стражи эту женщину.

— Нет. Простым твоим словам я не верю. Ты подпишешь все необходимые документы. — Рука главы Федерации немного дрогнула над бумагами, но он все-таки подписал их и отдал секретарю. И сурово посмотрел на Макса.

— Твоя очередь.

Внимательно изучив все документы, парень удовлетворенно кивнул и отдал бумаги Саммерсу, сказав лишь: «Уходи отсюда». Оставшись наедине с Советом, сержант довольно кивнул и, оглядев каждого, задержал на минуту взгляд на отце. Потом еле склонил голову и вышел из зала в оружейную.

— Карл! — Позвал своего помощника Президент. — Когда он будет в раздевалке, ты знаешь, что нужно сделать. Молодой человек коротко кивнул и выбежал следом за сержантом, доставая из внутреннего кармана маленькое устройство.

— Вы думаете, он их найдет? — Поинтересовался Йозеф, недовольно глядя на него.

— Не стоит недооценивать моего сына, генерал. Он очень жаждет найти эту девчонку и найдет. А мы убьем их нашим новым оружием. Я давно мечтал его испробовать, еще с того раза, как узнал о том, что Санта-Риты не существует, но вы, господа, проголосовали против, боялись зацепить наших граждан. Но сейчас они на территории Республики, наши граждане и солдаты вне опасности и им ничего не грозит.

Генерал Конрод и Анджела переглянулись, вспоминая и узнавая в его словах Президента Дрейка. Его тактика была схожа, но была куда жестче и более кровавой. Но сейчас не все поддерживают интересы Президента. Происходит раскол, он уже произошел, когда арестовали Джейн, можно сказать, ни за что. Но теперь она свободна, и Анджела вздохнула свободно.

Лишь пятеро из девяти оставшихся членов Совета проголосовали за ее арест, на одного больше. Решающим был голос Президента. Его глаза застелила алчность, ему необходима эта война. Для большей власти. А Инструктор и Кира ему мешают в достижении этой цели. И он будет использовать все имеющиеся у него средства, даже собственного сына.

* * *

«Вы покинули город Санта-Рита. Будем рады видеть вас снова!» покачивалась на ветру эта табличка, которую он прочитал и посмотрел снова себе под ноги, присел и провел рукой по трехдневному следу, еще видневшемуся его профессиональному глазу. Поправив рюкзак за спиной и автомат, парень подошел к мотоциклу и сел, вводя в карманный компьютер приблизительный маршрут по следам.

Следы были только Инструктора, но, по словам Саммерса, ушли они вместе. Значит, или он нес ее на руках или ее не было с ним. Придется искать этого выродка, что бы он с ней ни сделал, надо это выяснить, хотя бы найти ее тело. Кира, Кира…Я найду тебя. И не отдам в руки Инструктора.

Спустя пять часов непрерывной езды Макс наткнулся на полуразрушенный дом в какой-то деревне. Он вздохнул с облегчением, когда обнаружил здесь и ее следы возле потухшего костра и внутри дома. Там он не стал задерживаться и прошел за дом, увидев то, от чего сразу же кинулся к мотоциклу, завел его, вводя новый маршрут: следы джипа. Еще есть время, он должен успеть, должен.

25

Мужчина все чаще и чаще перестает контролировать свою силу. Как быть? Необходимо поскорее добраться до той трещины. Уверена, там все станет понятно.

Мы перестали ехать четыре часа назад, так как закончился бензин, и пришлось продолжить путь пешком. Вокруг была тишина, и до сих пор нам на пути никто так и не попался: ни хорренд, ни республиканские отряды. Было ли это хорошо, не знаю. Мне теперь все равно. Хотя смерти я теперь не желала, даже хоррендам. Хотелось поскорее все закончить и начать новую нормальную жизнь. Я не хотела мириться с тем, что сказал РоЄман. Это говорил не он. Я избавлю его от этой темноты внутри. Но сила в душе…

Мои мысли прервал шорох в кустах неподалеку от нас. РоЄман шел впереди, явно этого не услышав, и уже скрылся за ближайшими деревьями, как звук повторился, и я повернула голову, остолбенев от страха и шока. Из кустов вышли, держась за руки, две маленькие фигуры, мальчик и девочка: та девчушка, которая ударила меня, вырубив с одного раза. А мальчика я видела впервые: взлохмаченные темные волосы, синие, синие глаза; высокий, но возраста не намного больше девочки, лет семи. Обычная, ничем не примечательная одежда, хотя она была все в том же платьице. От их взглядов я покрылась мурашками и отошла на пару шагов. Окинув руки детей, пришла в ужас: кисти их были переплетены знакомой цепочкой, на которой поблескивал медальон, тот самый.

— Что вам надо? Я нашла свою половину. — Отходя все дальше от них протараторила, высматривая РоЄмана, но как на зло его нигде не было видно.

Они подошли ко мне вплотную и уставились, затем произнесли, одновременно открывая рты, но голоса раздавались эхом:

— Забери душу…ты же знаешь, что так надо.

— Нет! Не я! Почему? — Тоненьким голосом еле сказала, переводя взгляд с одного на другую.

— Ты — жизнь. — Ответил мне как-то грустно мальчик и передал медальон.

— Если ты, — указала на девочку, — это я. То, кто ты?

— Он. — И повернулся на шум. К нам подбегал РоЄман с горящими глазами. Я смотрела на него в шоке, понимая теперь окончательно, что должна сделать. Но дети куда-то исчезли мгновенно, мужчина их так и не увидел, хватая меня за плечи и начиная трясти.

— Ты слышишь меня? Кира!

— Да.

— Ты почему остановилась?

— Я. Я услышала там шорохи и подумала, что кто-то идет и приготовилась атаковать, но то был просто зверь.

— Почему меня не предупредила? — Начал что-то подозревать он и пошел по направлению к кустам.

— Ты ушел слишком далеко, я же не буду кричать на всю округу и выдавать нас. — Придя в себя, начала уже злиться.

Вдруг из кустов выбежала пара енотов и скрылась в противоположном направлении. Мужчина удовлетворенно хмыкнул и вышел на дорогу, перекидывая рюкзак обратно за спину.

— Не отставай и иди рядом со мной, чтобы находилась в поле зрения. Мне знакомы эти места. Завтра днем будем в Холлибруке.

— Ответишь мне на вопрос? — Решила узнать все-таки всю правду о нем. Он засмеялся и спросил:

— У тебя до сих пор остались вопросы? Любопытная.

— Я же говорила: у меня их много. — Улыбнулась и взглянула на него, ожидая разрешения.

— Задавай.

— Ты помнишь себя до того, как получил силу? — Мужчина задумался на некоторое время, видимо, вспоминая, но ответил.

— С трудом. Я отчетливо помню окружающих: свою семью, нападающих хоррендов на Шио, других жителей. Но себя смутно. А что?

— Хотя бы цвет глаз. Не всегда же он был у тебя черный, ведь так? — Стараясь показывать невозмутимость, спрашивала я. РоЄман остановился на секунду и нахмурился, затем продолжил идти снова и сказал:

— Странно…но я не помню. — Он шел некоторое время, погруженный в свои мысли, но потом прервал молчание. — Зато твои были карие.

Окружающих помнит, а себя уже нет. Выбор сделан, надо действовать. Это будет трудно.

* * *

Рассвет встретил нас на равнине перед трещиной. Дул не сильный ветер, который колыхал редкую траву под ногами. Подходя ближе, мы с каждым шагом замедлялись и замедлялись, пока, наконец, окончательно не остановились.

— РоЄман, скажи, что это шутка. — Не веря своим глазам, сказала я, садясь на корточки в полном недоумении и шоке.

— Сам не пойму. — А понять мы не могли то, что на месте разрушенного и стертого с лица Земли старого Холлибрука, прямо рядом с трещиной стоял новый, никак и ничем незащищенный город.

— Ты видишь? — Совсем потеряла я голос от удивления. — Как? Это же территория Республики, как это возможно!

— Не знаю. — А видели мы достаточно, чтобы потерять дар речи. Хорренды, завернутые с ног до головы в одежду и в очках, ходили, можно сказать, рука об руку с мирными гражданами. Там не было ни одного солдата, только мирные жители и все. — Готов поспорить, здесь весь сброд как и из Республики, так и из Федерации. Изгнанники. Это то место, где нет войны, Кира. Единственное на планете, о котором никто не знает.

— И именно сюда мы пришли. — Обреченно закончила я.

Идя по улицам города, мы заметили, что не было никаких прожекторов, ракетных установок или защитного поля, ничего. Обычный город, какие были до войны. И это поражало больше всего. Да, жители выглядели бедно, и ничего там не было примечательного, но там был мир. Хорренды и люди жали друг другу руки. Даже дети подбегали к ним, не боясь их разозлить или получить от них неожиданных ударов. И пока мы пробирались сквозь толпу, ни один человек не спросил, кто мы такие, и не попросил наши документы. Здесь нет тирании, и власть не принадлежит кому-то одному. Народ, вот кто тут главный.

Улицы были тесными, а людей много и с каждым я невольно сталкивалась, пробираясь все вперед и вперед, следя за широкой спиной в сером свитере. Ему приходилось все время останавливаться и оглядываться, проверяя, иду ли я или снова отстала. Но в этот раз я ни на кого не обращала внимания и пристально следила за ним.

РоЄман подошел к какому-то заброшенному дому и зашел внутрь: нужно было где-то отдохнуть пару часов. Но домом это было можно только назвать, на самом деле, он выглядел как большая хижина, с продуваемыми всеми ветрами стенами. Сверху на нас еще что-то капало. Разложив свои вещи на голой земле, мужчина куда-то вышел. Я же, пристроившись к стене и укрывшись пледом, стала обсматривать территорию сквозь щелочки в деревянных стенах.

Видимо, я задремала, потому что, сквозь сон послышался какой-то грохот, глухие голоса. Мужские голоса. И входная дверь с громким стуком раскрылась, впуская внутрь еще больше ветра и РоЄмана, поднявшего руки в воздух, но как-то полу лениво, полу скучающе на меня смотревшего. Следом за ним показался Макс с пистолетом в руке, толкнувшего его вглубь хижины еще раз. Я быстро встала, протирая глаза. Как он мог нас найти? И как Инструктор мог себя взять?!

— Кира, ты как? Он с тобой ничего не сделал? — Обеспокоенно спросил он, то и дело, поворачивая ко мне голову.

— Ты что тут делаешь? И убери уже от него пистолет! — В ярости закричала на него.

— Да ладно, это придает тонуса. — Надсмехаясь, проговорил РоЄман и зевнул, опуская руки.

— Лучше замолчи, урод. — Сквозь зубы произнес парень и быстро подошел ко мне. Схватил за подбородок и стал меня осматривать. — Видимых повреждений нет. Вроде, все в порядке. — И стал щупать меня всю: плечи, руки, спину, живот.

Но не успела я его остановить, как комнату прорезал оглушительный звук. Сначала мы не поняли, откуда он доносится, но когда услышали голос, то поняли: рюкзак Макса.

— Спасибо, сынок! В первый раз в жизни ты меня порадовал. Ваша смерть будет героической, ребята. Прощайте. — Сказал голос Президента и замолчал. Я кинулась к рюкзаку и достала маленькое устройство, похожее на передатчик, которое мигало, не переставая красным и перевела взгляд на парня.

— За что?

— Кира, я не знал. Видимо, он подсунул мне его. Я лишь хотел найти тебя и забрать и все. Поверь мне. Кира, я не лгу.

— Что он хочет с нами сделать? — Без выражения спросила, ломая и выкидывая устройство.

— Найти и захватить.

— А я бы сказал уничтожить. Но каким образом? — Отбросив его от себя, в знаке отвращения поинтересовался РоЄман, до этого молчавший.

Макс встал на ноги, сосредоточенно о чем-то думая, затем начал измерять комнату широкими шагами. Но внезапно остановился и произнес:

— Я слышал от своего друга ученого, что Федерация создала новое, более современное оружие массированного действия. Если он знает, что вы здесь, погибнут все без исключения. Это орудие выжигает все, не оставляя даже тел.

— Здесь мирные граждане! И не только из Республики! — В отчаянии крикнула я, падая на колени. — РоЄман, нам нужно срочно идти к трещине, слышишь?

— Да. А ты, щенок, молись, чтобы я не вернулся. — Обратился он к Максу, и мы выбежали из дома, несясь без оглядки к единственному спасению.

* * *

Подойдя к самой кромке обрыва и заглянув в бездну, мужчина пнул ногой туда камень и не услышал звука приземления. Я оглянулась на город и увидела, надвигающуюся тучу. Но это была не она. Призвав ко всей своей силе, я посмотрела сквозь облака: в нашу сторону летел огромных размеров корабль, а на его корме была неимоверных размеров пушка. Боже…

Я в надежде подбежала и привалилась к краю обрыва, всматриваясь в темноту. Ничего не происходило, даже с помощью силы не было видно ни пылинки.

Внезапно земля под ногами затряслась, и мелкие ее частички поднялись вверх на долю секунды. РоЄман оттащил меня от края, прижимая к себе спиной и удерживая за шею, и мы скорее почувствовали, чем увидели и услышали это: сначала яркий столб света, исходящий из центра города…нет, не из центра, из того корабля в центр. А потом душераздирающие крики людей. Мы смотрели на это, как люди, хорренды превращались ни во что; здания рушились, а на их месте оставался пустырь.

— Выбор сделан, — проговорил он мне на ухо, стоя сзади и также удерживая за шею.

— Забирай… — И его вторая рука вошла в мою грудную клетку. Земля под нашими ногами задрожала еще больше, но это было уже не от ударов, а от кое-чего другого. Я дернулась, сопротивляясь, но следуя своему выбору, расслабилась, а он стал глубже засовывать руку. И когда нащупал то, что искал, я перестала дергаться и выдохнула с облегчением. Мои глаза закатились, а потом и вовсе закрылись, но РоЄман продолжал стоять, удерживая меня.

Медленно и очень аккуратно, стараясь не выпустить ее из руки, вытащил сначала локоть, весь в крови, а затем и полностью всю кисть. И увидел ее: мою силу. Она слепила его глаза, хотя в центре мигал слабый огонек чуть темнее: душа. Совершенно чистая. Отпустив тело, он упал на колени и вытер слезы, выступившие от света, который его слепил.

Но снова услышал крики и, будто очнувшись, быстро и, не задумываясь, проглотил ее.

Свершилось. Волна света прокатилась по всей Земле.

* * *

— Докладывайте, командир. — Нервно постукивая пальцами по столу, приказал Президент через переговорное устройство. Совет был собран уже как полчаса, но все сидели и ждали лишь одной вести: убиты или нет Кира и Инструктор.

— По Вашему приказу мы подлетели по указанным координатам, но здесь находится город. И он, господин Президент, только с мирными жителями. Правда, здесь есть и хорренды, но тут нет ни одного солдата. Ни одного.

— Меня это не волнует. Это вражеская территория, тем более с хоррендами. Нам не нужны новые изверги. Приступайте.

— Вас понял.

— А не заходим ли мы слишком далеко? — Вставая со своего места, спросила Анджела.

— Сядьте, генерал. — Опередил Президента Йозеф. — Вы же не хотите оказаться на месте Джейн? Мы делаем все правильно… Справедливо.

— Справедливо? — Раздалось эхо на весь зал. — Скажи, дитя, ты знаешь ценность жизни? — Все начали крутить головами, но источник так определить не удавалось. Наступила давящая тишина.

Неожиданно генерал Конрод, со светящимися белым светом глазами, встал со своего места на стол, быстро достал свой именной пистолет, расстрелял половину Совета, оставив в живых Президента, Анджелу, Флинна и Йозефа. Он медленно подошел к последнему, приставив пистолет ко лбу, произнес:

— Дитя, ты не ответил. — Голос, этот голос был им всем знаком. Они слышали его однажды в этом зале, но тогда все думали, что умрут только лишь от его звука, но сейчас он одновременно вселял надежду на жизнь. — Ты лишил этой ценности стольких, а твоя не стоит ничего. — И прогремел выстрел.

— Конрод, что с Вами? — Дрожащим голосом спросил Президент. И сразу же на весь зал пророкотал смех, что даже потемнело. Но потом вновь все вернулось.

— Вы все — мои дети. Я дала вам жизнь. И что все эти пятьдесят лет вы со мной творили? — Гневно спросил генерал, и его глаза быстро сверкнули, поменяв цвет на ярко-оранжевый.

— В этом виноваты не только мы, но и правительство Республики.

— С ними уже покончено. Остались только вы. — И рука с пистолетом поднялась ко лбу Президента.

— Чего ты хочешь?! Я все сделаю! — В панике, укрываясь от дула, спросил он.

— Покоя.

— К-Конечно! Конечно! Я сейчас все подпишу и сделаю. — И он стал быстро рыскать в поисках бумаг. Генерал стал его обнюхивать и, закатив глаза в трансе, замер. Президент сразу же перестал рыться и расслабился, сказав:

— Оно ушло? — И потянулся к пистолету генерала.

— Отзовите корабль, пока не стало совсем поздно. — Произнесла шепотом Анджела. — Вы слышали, что оно сделало с правительством Республики?

— Нам же легче будет их разгромить! — Безумно прокричал тот, повернувшись к ней. И услышал щелчок затвора пистолета.

— Больно убивать своих детей. — И генерал окинул взглядом всех трупов. — Но они вернулись в мое лоно. В том городе сейчас твое продолжение, тебе не жаль его губить? — Президент не ответил, а генерал, склонив голову, цокнул. — Его судьба светлая, она мне по нраву… Нежели твоя. — И прогремел последний выстрел.

Спрыгнув со стола, генерал Конрод встал в центр зала и окинул всех оставшихся в живых. Цвет глаз поменялся обратно на белый.

— Дети мои, я оставила вас в живых не зря. Заглянув каждому в душу, увидела достойных людей. Не испытывайте мое терпение и не ждите, когда я снова приду.

— Почему же ты не пришла раньше, и не остановила все это? — В отчаянии спросил Флинн.

— Только сейчас вернулись мои силы. — И Конрод упал без сознания, выпустив из рук пистолет.

* * *

— Ты выполнила свой долг, дитя. — Ни женский, ни мужской голос, но что же это тогда? — Любопытная. — Смех, от которого я сразу открыла глаза.

И увидела то, что было во сне. В тех моих кошмарах, хотя не совсем. Да, там была темнота, но эта темнота была усеяна множеством мигающих точек. Звезды?

— Души.

— Я мертва?

— Твоя душа пока не у меня. Ты должна была забрать Его, не зря же я посылала тебе знаки. Но долг вы выполнили.

— Почему я?

— Жизнь всегда сильнее Смерти. Но, по иронии, Смерть до конца хотела жить и боялась умереть.

— Потому что ему было ради кого жить, а мне нет.

— Чего ты желаешь?

— Что?

— Я даю тебе шанс за мой покой.

— Даруй ему счастье со своей семьей. Я не умею жить нормально.

Раздался раскатистый смех и через мгновение, голос возник как будто возле моего уха:

— Хитрые.

26

В носу. Мешалось. И щекотало. Подняв руку и почесав, он увидел на правом запястье «бабочку», через которую по трубке текло лекарство. Рука? Откуда она у него взялась!? Опустив голову вниз, парень увидел множество датчиков, присоединенных к сердцу. Живой!

— Очнулся. — И в палату вошли знакомые фигуры в белых халатах. Гордон стал ощупывать его правую руку, осторожно, боясь причинить боль.

— Это Вы мне новую руку пришили? — Улыбаясь во весь рот, спросил Эдриен.

Доктор быстро перевел на него взгляд, проверяя зрачки и, измеряя давление. Удовлетворившись результатами, он присел рядом в кресло и стал долго смотреть на недоумевающего парня.

— Эдриен, ты умер. Тебя убил Инструктор. Хорошо, что мы не успели тебя похоронить, и ты лежал в морге. До тех пор, пока…фух…не знаю, чему тут уже удивляться, пока ты не ожил. Рука и сердце появились сами. Необъяснимо.

— А где РоЄман, он здесь? — Спросил с надеждой парень, садясь на кровати.

Брэннон вздохнул, снял очки и устало протер глаза.

— Отдыхай. Набирайся сил. — И быстро вышел из палаты.

Эдриен сидел, потупя взгляд. Он одним махом скинул покрывало и увидел, что татуировки больше не было, обычная, «чистая» рука и бок. Значит, Кира его убила. Парень ударил себя по лбу ладонью и откинулся на подушку. Так надо было, надо было! И стал биться головой о постель, сдерживая слезы.

К нему каждый день заглядывали врачи, проверяя состояние здоровья. Пару раз приходил Саммерс. Хоть от него он и выяснил, что произошло.

Война прекратилась мгновенно, так ничем и не закончившись. Да в одаленных местах происходили военные действия, но прекращение их — было вопросом времени. Хорренды бесследно исчезли. Никто не знал куда и как, не оставив никаких следов, кроме своих куч мусора и поселений, где они жили. Теперь во главе Федерации был Конрод, а помогали ему Анджела и Флинн. Потихоньку налаживались отношения с Республикой, они были еще совсем сыроваты, но были первые положительные результаты.

Гордона восстановили в должности окончательно, и он снова занимается лечением. Только теперь обычных граждан. Саммерс не забыл похвастаться и сказал, что на днях женится на Саре и пригласил своего друга присутствовать на этом торжественном событии.

На расспросы о РоЄмане и Кире Саммерс не стал распространяться, сказав, что не знает. Хотя Эдриену показалось это странным, но он не стал настаивать и попрощался с ним, оставшись наедине со своими мыслями.

Они все что-то скрывают. РоЄман точно жив. А Кира?

* * *

Такой писк, как от будильника, надоедливый. Ох!

— Встаю, встаю! — Крикнула во все горло в ночную темноту. Звук пропал так же мгновенно, как и возник. Вокруг не было никакого будильника. Голые стены какой-то незнакомой мне комнаты. В ней ничего не было, кроме грязного матраса, на котором я и лежала. Я! Жива! Но как? Просила ведь о другом! Дурное создание!!!

В комнату ворвался Макс и с радостным воплем бросился ко мне. Он поднял меня на руки и стал кружить по комнате, не удержавшись, я тоже рассмеялась и уткнулась ему в плечо. Внутри была такая легкость — я была обычным человеком, нормальной девушкой.

— Как ты меня нашел? Ты же не знал, куда мы отправились?

— Ты лежала в самом центре города, на пустыре. Там тебя и подобрал, принес сюда и ждал, когда ты очнешься: сердце билось, дыхание в норме. Это было вопросом времени.

— А РоЄман? Он там, с тобой?

— Нет, Кир. Ты была одна.

Вернувшись в Столицу, я первым делом побежала к доктору. Он чуть не упал от радости и долго меня обнимал, что-то шепча на ухо и постоянно целуя в лоб. И почувствовала себя дома. Следов хоррендов так и не обнаружили. Но я знала, где они, Ури сказал мне это еще давно: они ушли за прощением и обязательно вернуться.

Даже в Совете ко мне отнеслись благосклонно и выразили свою благодарность. Я была рада за Сару и Саммерса, они заслужили быть счастливыми. Ведь пройдя такой тяжелый путь, в конце получаешь достойную награду — счастье. Но Эдриен ее не получил.

Проведав его одним вечером, я все ему рассказала. Но он не злился, не кидался в меня и не посылал всякие проклятья. Нет. Лишь молча выслушал и грустно кивнул пару раз. Я оставила его, попросив прощения.

— Мы все выполняли свой долг. — Были его слова, сказанные мне вслед.

Эпилог.

Да. Жизнь понемногу, но налаживалась и приходила в свое русло. Макс укатил с Джейн в теплые страны и присылал мне каждую неделю по огромной коробке мармеладных мишек, которых сразу же отсылала Саммерсу и Саре. Они-то время не теряли и ожидали прибавления. Я постоянно ходила к Гордону в больницу и ассистировала в некоторых операциях. Может, мне пойти по стопам Сары? Смешно.

Каждый день, вставая, я ощущала внутри, что чего-то не хватает, какого-то паззла, хотя все идет своим чередом и ничего не могло уже случиться плохого. Но мне был дан шанс жить, и я училась этому понемногу.

Как-то осенней ночью, спустя несколько месяцев, я сидела в своем любимом парке и смотрела, как рабочие снимали огромные прожектора, которые отпугивали раньше хоррендов. Листья деревьев уже кое-где опавшие, были окрашены в золотистые цвета. Я наблюдала это впервые. Было непривычно видеть темноту города, медленно опускавшуюся на город. Небо было четко видно, ведь больше над городом не было этого ярко-желтого купола и однажды, когда лил дождь, я простояла под каплями в одном нижнем белье до тех пор, пока тот не кончился. Правда, позже подхватила простуду, отчего доктор на меня долго ругался.

Я улыбнулась этому воспоминанию и не заметила, как кто-то ко мне подсел. Лавочек свободных в парке было много, а этот парень выбрал место именно рядом со мной. Я медленно повернула в его сторону голову, стараясь, чтобы он не заметил, хотела его разглядеть, но он был мало того, что в капюшоне, так еще и в кепке и смотрел прямо перед собой. Были бы при мне мои способности, мигом бы поняла, кто этот маньяк и чего хочет.

— Синие. — Услышала и внутри все сжалось. А мужчина, тем временем, снял капюшон, кепку и повернулся ко мне лицом. Теперь я это могу, и я охренела. Смотрела с отвисшей челюстью на него и не узнавала.

Те же лицо, губы, нос, но волосы коротко острижены и глаза. Они были…другими.

— Какие? Я не вижу больше в темноте четко и ясно. — Только и смогла выдавить из себя.

— Синие. — Повторил он и улыбнулся.

— И где ты пропадал столько времени? — обвинительным тоном спросила его, толкая в плечо, а он, тем временем, смеялся. Наверное, в первый раз в своей жизни.

— Искал прощения. В Шио, в Санта-Рите, во многих городах. В большинстве случаев, не у кого было его просить. Этот город последний. Ты простишь меня?

— РоЄман, у меня тебе не за что просить прощения. — Вот какого паззла мне не хватало! — Тебя каждый день ждет твой брат, вот, что самое страшное. Иди к нему. Но ответь мне на один вопрос.

— Они у тебя еще остались? Задавай.

— Почему я жива?

— Потому что я попросил, сказав, чтобы ты научилась жить нормальной жизнью.

Не ожидав такого ответа, я в порыве чувств кинулась к нему на шею, крепко обняла и заплакала. Он поднял меня на руки, что-то шепча, и понес в сторону выхода из парка.

* * *

До сих пор смотря на правую руку, он не мог привыкнуть, что силы нет. Его нет. Кира не виновата, но смириться с потерей своего единственного члена семьи было невозможно. Каждый день, выезжая за пределы Федерации, парень надеялся найти его в каком-нибудь заброшенном городе или отдаленном месте, просто издалека увидеть и убедиться, что он жив и здоров. Но с каждым днем, неделей, месяцем эта надежда угасала.

Вернувшись как-то раз с такой очередной неудачной вылазки, Эдриен заметил одну ненормальность: в его комнате чувствовалось чье-то присутствие. Майор подумал, что увидит перевернутые и раскиданные вещи повсюду, но зайдя вглубь, его взору предстала кружка недопитого кофе (его кружка), и человек, сидящий спиной и смотрящий себе в ноги или уснувший.

Эдриен стал медленно и бесшумно подходить, чтобы выяснить, кто это, но не успел.

— Ты ходишь как слон, — и человек в кресле повернулся. Парень ошарашено на него уставился, окончательно потеряв дар речи. — Здравствуй, брат. — РоЄман встал и неуверенно протянул руку.

— Ты…ты?! — только и смог вымолвить его собеседник.

— Да, Эдриен, это я. И пришел просить у тебя прощения за то, что сделал…с тобой. И делал все эти годы и то, что не делал. Мы — семья, и я надеюсь, что ты дашь мне шанс исправиться.

Без лишних слов парень кинулся как тогда в детстве к РоЄману и обнял:

— Ты не уйдешь?

— Нет, я пришел, чтобы остаться. Навсегда.

Content

Екатерина Цыганок
Резонанс Душ

Пролог

СТАДИЯ I

1

2

3

4

СТАДИЯ II

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

СТАДИЯ III

18

19

20

21

22

23

24

25

26