Иван Медведев

В поисках Эльдорадо. Очерки о путешественниках

© Медведев И., 2010

© Комракова Е., иллюстрации, 2010

© ООО «ИПК «Индиго», 2010

Легендарная страна Эльдорадо на протяжении веков оставалась заветной мечтой многих путешественников, авантюристов, предпринимателей, ученых и мечтателей. Пройдя сквозь горнило разгоряченной фантазии, она превратилась в пленительный миф о золотой стране. Он, как мираж, распалял и притягивал, заставил европейцев покорить моря и океаны, проложить множество дорог и освоить целые континенты. Со временем Эльдорадо стало синонимом больших открытий. Это эффектное название подходило для всех новых свершений, на которые способен могучий дух первооткрывателя.

Алые паруса финикийских мореходов

В глубокой древности на восточном берегу Средиземного моря существовала удивительная страна – Финикия. Финикийские моряки совершили фантастические для своего времени океанские плавания, а ученые дали человечеству целый ряд изобретений, значение которых трудно переоценить.

Страна кедра

Финикия занимала территорию примерно в границах современного государства Ливан. Первые небольшие поселения возникли здесь около семи тысяч лет назад. Постепенно они превратились в могущественные, известные по всему древнему миру богатейшие города-государства – Библ, Арвад, Угарит, Сидон, Тир… Главным богатством страны были дремучие кедровые леса на склонах ливанских гор. Ценная древесина пользовалась большим спросом в Египте, Иудее, Вавилоне и Ассирии. Но финикийцы продавали не только лес. Создав могущественный флот, они основали поселения по всему Средиземноморью и стали универсальными посредниками в мировой торговле от Аравии до Испании, обеспечивая потребности древнего мира в золоте, серебре, меди, олове, слоновой кости и многих других ценных товарах.

В самой Финикии широко добывался пурпур, очень ценный естественный краситель для тканей, который извлекали из морских моллюсков. После технологической обработки, секреты которой не познаны до сих пор, ему придавали различные оттенки – от розового и красного до лилового и фиолетового. Пурпур считался цветом царей, окрашенную им одежду могли себе позволить только очень богатые люди. Далеко за пределами страны пользовались доброй славой финикийские литейщики, чеканщики, ткачи, гончары и особенно строители и ювелиры.

Финикийцы первыми научились производству прозрачного стекла и искусству выдувания из него изделий, считавшихся предметом роскоши, изобрели зеркало. Но самым значительным достижением этого народа стало создание буквенно-звукового алфавита, который в усовершенствованном виде используется в большинстве современных языков, в том числе и русском.

Экспансия на запад

Финикийцы одними из первых в древнем мире научились строить гребные суда со шпангоутами, килем и сплошной палубой, которые при попутном ветре могли ходить под парусом. Паруса своих кораблей они окрашивали в красный цвет.

За пятнадцать веков до нашей эры финикийцы начали посещать остров Крит. В то время исследование Средиземноморья только начиналось. Для древнего мира оно было полно опасностей, его берега, острова и проливы населяли мифические чудовища – циклопы, сциллы, харибды… Пускаясь в рискованные плавания, моряки продвигались на ощупь, не имея представления, что ждет их за следующим мысом, не зная протяженности моря, его стремительных течений, переменчивых ветров, коварных мелей и подводных рифов. Но бескрайняя даль воды, новые миры и товары, влекли их вперед, все дальше на запад, к «морю заката».

Отважные купцы и мореплаватели создали по всему Средиземному морю около трехсот поселений, якорных стоянок и торговых факторий – на Сицилии, Кипре, Родосе, Корсике, Сардинии, Мальте, в Северной Африке и Пиренейском полуострове. Возможно, корабли под алыми парусами проникли и в Черное море. Финикийцы настолько удачно выбирали места для своих колоний, что, пережив тысячелетия, многие из них превратились в современные города: Кадис (Испания), Ла-Валетта (Мальта), Кальяри (Сардиния), Палермо (Сицилия)…

Достигнув пролива Гибралтар, который для древнего мира был краем света, финикийские мореходы отважились выйти в Атлантический океан. Следуя на юг вдоль западного африканского побережья, они добрались до современного Марокко и, вероятно, открыли Канарские острова и остров Мадейра, а в северном направлении – Британию, где добывалось столь ценимое в древнем мире олово. Эта северная страна лежала так далеко, что даже «божья власть не распространялась на нее».

До нашего времени не дошли подлинные отчеты о плаваниях финикийских моряков. Историки располагают только более поздними и поверхностными пересказами древних авторов, поэтому установить точные маршруты и сделанные финикийцами открытия во многих случаях остается невозможным.

Золото страны Офир

По библейскому сказанию, в X веке до нашей эры владыка Тира Хирам договорился с израильско-иудейским царем Соломоном о совместной морской экспедиции в богатую золотом страну Офир, откуда финикийские моряки доставили Соломону почти 250 тонн золота, серебро, драгоценные камни, слоновую кость, эбеновое дерево, павлинов и обезьян. Совместное предприятие двух царей оказалось настолько успешным, что корабли под алыми парусами плавали в Офир каждые три года. Офирское золото упоминается не только в Библии, но и в одном дошедшем до нашего времени древнееврейском документе, а также на найденном под Яффой глиняном черепке с надписью: «Золото Офира в Бет-хорон 30 шекелей», который датируется VIII веком до нашей эры. Древние источники обходят молчанием вопрос, где именно находилась эта легендарная страна, в которую стремились многие последующие поколения путешественников и исследователей. Предположительно ее помещали в Африке, Аравии, Индии, на Цейлоне и полуострове Малакка, но большинство современных ученых убеждены, что таинственная страна Офир располагалась в Южной Аравии (Йемен), где правила легендарная царица Савская, либо в восточной Африке, возможно, в Эфиопии, где согласно персидским источникам даже кандалы изготавливали из золота.

Основание Карфагена

Самым знаменитым финикийским поселением стал Карфаген в Северной Африке, который со временем превратился в могущественную империю и соперничал за господство в древнем мире с великим Римом.

По преданию Карфаген основала тирская царевна Элисса в 814 или 813 году до нашей эры, бежавшая из родного города вследствие дворцового переворота. После длительного плавания Элисса и ее сторонники добрались до берегов Африки и высадились на сушу в глубине Тунисского залива. Местные племена обрадовались появлению кораблей с красными парусами, которые привезли с собой много удивительных товаров. Беглая царевна подружилась с местным вождем и договорилась с ним о покупке участка земли, равного по размеру воловьей шкуре, чтобы ее людям было где отдохнуть после длительного плавания. Выслушав странное предложение, африканский вождь сильно удивился и рассмеялся: разве смогут все чужестранцы уместиться на столь малом пространстве? Тем не менее, сделка состоялась. А ночью хитроумная царевна приказала разрезать воловью шкуру на тонкие полоски и покрыть ими ту территорию, которая требовалась для основания нового финикийского города – Карфагена.

Вокруг Африки

В самом начале VI века до нашей эры энергичный фараон Египта Нехо II приказал находящимся у него на службе финикийским морякам обогнуть Африку, о размерах и очертаниях берегов которой в то время не имели никакого представления даже самые просвещенные люди.

Покинув омываемые Красным морем берега Египта, корабли финикийцев вышли в Индийский океан и отправились в долгий путь. «Когда наступала осень, они, пристав к берегу, засевали землю, в каком бы месте Ливии (Африки), плывя, ни находились, и ожидали жатвы, а убрав хлеб, продолжали плавание, – повествует «отец истории» древнегреческий ученый Геродот. – Так прошли два года, а на третий год, обойдя Геракловы Столбы (Гибралтар), финикияне прибыли в Египет. Рассказывают также, чему я не верю, а другой кто-нибудь, может быть, и поверит, что во время плавания кругом Ливии финикияне имели солнце с правой стороны».

Для древних жителей северного полушария Земли, не имевших достаточных знаний о расположении звезд относительно разных точек на планете, солнце могло находиться на небосводе только в южной – левой – его половине. А финикийские моряки, огибая Африку с юга и двигаясь с востока на запад, естественно видели солнце с правой стороны – на севере. Сомнения Геродота дают веские доказательства в подлинность этого грандиозного предприятия финикийских моряков, совершенное за 2000 лет до подобного плавания португальского морехода Васко да Гаммы.

Плавание Ганона к Колеснице богов

На рубеже VI–V веков до нашей эры власти Карфагена решили создать на западном африканском побережье несколько новых колоний. Согласно древним авторам, в масштабную экспедицию на 60 галерах под командованием флотоводца Ганона отправились 30 тысяч человек.

Карфагенский флот прошел проливом Гибралтар и повернул на юг. Проплывая в день по 120 километров пути, Ганон основал на африканском побережье семь колоний, в каждой оставляя поселенцев и часть кораблей. Выполнив главную задачу экспедиции, он поплыл дальше на юг, очевидно, разведать новые незнакомые земли.

За пустынными берегами Сахары мореплаватели обнаружили устье большой реки, кишащее крокодилами и гиппопотамами (Сенегал). За мысом Зеленый открылась страна, населенная чернокожими людьми, которые убегали прочь при приближении кораблей пришельцев. Достигнув тропической Африки, мореплаватели увидели охваченную огнем огромную содрогающуюся гору, которая повергла их в ужас. Ночью им казалось, что пламя взвивается в небо до самых звезд. Стекающие по крутым склонам огненные реки выливались прямо в море. Ганон назвал огнедышащую гору Колесницей Богов. Вероятно, это был вулкан Камерун в Гвинейском заливе у 4° северной широты. Стояла такая жара, что путешественники поспешили прочь от гиблого места. Южнее они обнаружили на одном из островов стадо горилл, которых приняли за диких людей. «Мы гонялись за ними, но не могли поймать ни одного мужчины, все они привыкли карабкаться по пропастям и убегали, бросая в нас камни, – сообщает в своем отчете Ганон. – Однако мы поймали трех женщин, они кусались и калечили тех, кто их нес, потому что сами они идти с нами не желали. Мы убили их, освежевали и привезли их шкуры в Карфаген. Дальше мы не поплыли, так как наши припасы закончились».

Чтобы повторить 2000 лет спустя маршрут Ганона, португальским морякам потребовались усилия целого ряда экспедиций в течение пятидесяти лет.

Закат

Финикия просуществовала сорок веков. Ее богатые города всегда были лакомой приманкой в захватнических планах могущественных соседей – Египта, Вавилона, Ассирии, Персии. Большую часть своей истории финикийцы находились в зависимости от этих государств, но, умело лавируя в бурном море международной политики, сохраняли широкую автономию, пока в 332 году до нашей эры Финикию не покорил Александр Македонский. С этого времени господство на морях перешло к грекам – давним соперникам финикийцев. А спустя еще три столетия Финикия на правах провинции вошла в состав Римской империи, и алые паруса великих мореходов навсегда канули в Лету.

На пути в Индию

В XVI веке бедная провинциальная Португалия из «Золушки Европы» превратилась в мощную морскую державу. Ее отважные сыны совершили ряд замечательных открытий и создали огромную колониальную империю – от Бразилии до Индонезии. А начиналось все с рыцарских шпор юного принца.

Рыцарские шпоры принца

Когда третий сын португальского короля Жоана I достиг совершеннолетия, и пришло время посвящать его в рыцари, король решил устроить рыцарский турнир, пригласив во дворец самых именитых гостей Европы. Но принц Энрике заявил, что желал бы завоевать рыцарские шпоры с оружием в руках на поле боя, как это делали его славные предки.

В 1415 году португальские войска осадили на северном побережье Африки марокканскую крепость Сеуту и блестящим штурмом взяли ее неприступные стены, изгнав из города мавров.

Мыс Сагриш

От пленных арабских купцов принц узнал, что к югу от Атласских гор простирается огромная пустыня Сахара, за которой в пойме большой реки находится богатая золотом и слоновой костью земля. Энрике решил, что, вероятно, это библейская страна Офир, куда плавали финикийские моряки за золотом для царя Соломона.

Европа, приподняв монашеский клобук, просыпалась от долгой средневековой спячки. Новые горизонты большого и многообразного мира манили, звали постичь тайну неведомого. Ходили слухи, что где-то на востоке раскинулось мощное христианское государство царя Иоанна. Каждый европейский монарх мечтал найти к нему дорогу и заключить союз против враждебных мусульманских стран. Поэтому мудрый Жоан I благосклонно отнесся к планам принца заняться исследованиями западных берегов Африки. Папа Римский назначил сына короля магистром духовно-рыцарского ордена Христа, обладавшего крупными денежными средствами для осуществления этих замыслов.

На самой юго-западной оконечности Португалии, в местечке Сагриш, на высоком скалистом утесе, далеко врезавшемся в море, дон Энрике основал мореходную школу, судовую верфь, обсерваторию. Там он собрал самых выдающихся картографов, астрономов, математиков, космографов и моряков того времени, без различия наций и вероисповедания, проявляя удивительную для того времени терпимость. Отсюда начался взлет Португалии как великой державы.

«Море мрака»

В географии XV века доминировал авторитет древнегреческого ученого Птолемея, который утверждал, что на юге судоходство невозможно: солнце там настолько горячее, что море вскипает, а корабли сгорают без следа. В портовых тавернах моряки болтали о том, что за легендарным мысом Бохадор, «в море мрака», праведные христиане превращаются в чернокожих, на суда нападают морские чудовища и утаскивают их в бездну.

Но широко была распространена и другая байка: золото – это не что иное, как окаменевшие лучи солнца, а значит его много там, где жарко. Именно жажда золота толкала, презрев смерть, к Великим открытиям.

Для участников своих первых экспедиций дон Энрике выхлопотал у Папы Римского отпущение им всех грехов и прямой пропуск в рай. На утлых суденышках – барках – были сделаны первые робкие шаги в сторону неведомого. На ощупь, опасаясь потерять из виду пустынный африканский берег, отважные капитаны принца с каждым годом проникали все дальше и дальше на юг. В 1434 году капитан Жил Эаниш, этот средневековый Гагарин, обогнул мыс Бохадор и доставил в Сагриш дикие розы в доказательство того, что «в море мрака» жизнь возможна, опровергнув догму авторитетного древнего ученого. Этот подвиг поставил под сомнение другое утверждение Птолемея: Африка простирается на юг вплоть до полюса, смыкаясь с неведомой южной землей. А что, если и здесь мудрец ошибся? Что если существует пролив, который приведет в Индийский океан и далее в восточные страны? Воодушевленный успехом, магистр ордена Христа забредил Индией, пряностями и другими восточными товарами, которые в Европе ценились превыше всего.

Африканские тропики

Но для дальних плаваний необходим другой тип корабля. Кораблестроители дона Энрике создали каравеллы – быстроходные, маневренные, относительно надежные для того времени трехмачтовые суда с косыми парусами, на которых позже плавали Колумб, Васко да Гама, Магеллан.

С 1441 года одна экспедиция за другой все дальше и дальше продвигались на юг. Капитаны Гонсалвиш, Триштан и Писанья проложили путь до устья реки Сенегал, Диниш Диаш обогнул самую западную точку Африки – мыс Зеленый, да Мосто открыл Азорские острова. Достигнув тропиков, португальцы встретили чернокожих африканцев. Основав фактории, начали с ними меновую торговлю. В обмен на незамысловатые европейские товары получали золотой песок, слоновую кость, мускус, разновидность африканского перца, ароматические смолы, шкуры крупных животных, но куда выгоднее оказалась торговля рабами. Затраты дона Энрике на исследования наконец начали приносить прибыль. Лиссабон стал крупнейшим центром работорговли в Европе. Как это ни парадоксально, именно торговля людьми способствовала дальнейшим географическим открытиям. Опустошая прибрежную полосу, португальцы опасались далеко проникать в глубь континента, и в поисках живого товара им поневоле приходилось устремляться на юг – к новым неизвестным берегам, жители которых не убегали в панике, заметив европейские корабли. Попутно мореплаватели исследовали нижние течения рек Сенегал и Гамбия, надеясь, что они окажутся притоками Нила, через который по тогдашним представлениям можно было попасть в Индийский океан.

Эстафета открытий

В 1460 году дон Энрике, магистр ордена Христа и вдохновитель португальской экспансии, умер. В историю он вошел под прозвищем Мореплаватель, хотя сам лично не плавал дальше Сеуты. Но благодаря его энергии, упорству и таланту был открыт и нанесен на карту западный берег Африки протяженностью в 3650 километров – от Гибралтара до 10°30′ северной широты.

Эстафету Энрике Мореплавателя подхватил богатый лиссабонский купец Фернан Гомиш. В 1469 году король Афонсу V предоставил ему монопольную торговлю африканскими товарами на пять лет с условием: ежегодно исследовать 500 километров нового побережья. Новое поколение португальских мореплавателей – ди Синтра, ди Сантарен, ди Ишкулар, да Кошта и де Сикейра проникли в густонаселенную экваториальную зону континента, где обнаружили богатые золотые россыпи (Гана). Внезапно берег Африки круто повернул на восток, появилась надежда, что этим путем можно выйти в Индийский океан, но она оказалась тщетной. Следующая экспедиция капитана да По уперлась в побережье Камеруна, а капитан де Сикейра впервые в португальской морской истории пересек экватор.

Преемственность поколений и замыслов

Настойчивости португальцев в стремлении достичь Индии можно лишь удивляться. Как только закончилась война за кастильское наследство, новый король Жоан II энергично принялся осуществлять грандиозные планы предыдущих поколений. Португалии XIII–XV веков вообще везло на королей. На протяжении столетий ее правители отличались мудростью, силой характера и величием замыслов.

Диогу Кан

В 1482-86(7) годах выдающийся мореплаватель Диогу Кан совершил настоящий прорыв на юг: основал крепость Эльмина, которая до середины XVII века служила опорной базой для дальнейшей экспансии; открыл устье реки Конго, разведал внутренние области одноименного царства и дошел до мыса Кросс в Намибии, обозначив на карте более 2500 километров береговой линии материка! За несколько лет силами двух экспедиций был пройден путь, на который раньше уходили десятилетия.

Мыс Доброй Надежды

Через год по следам Кана отправился опытный моряк Бартоломеу Диаш, потомок Диниша Диаша – капитана Энрике Мореплавателя. Поразительная преемственность поколений мореплавателей, стремившихся к одной цели!

За Южным тропиком Диашу открылась неизведанная пустынная земля с голыми берегами и безжизненными красками. Ничто не напоминало о буйной зелени тропической Африки. У 33° южной широты корабли Диаша попали в жестокий шторм. Командир приказал повернуть в открытое море, чтобы обойти противные ветры с западной стороны. Тринадцать дней буря трепала флотилию, волны невиданной высоты обрушивались на палубу, ужас сковал команду. Когда океан стал успокаиваться, Диаш повернул на восток и несколько дней шел в этом направлении, но берега все не было видно. Куда подевалась Африка?

Наконец показались горы, а затем песчаный пляж с разбросанными по нему скалами. На покрытых зеленой травой холмах португальцы заметили стадо коров и полуголых пастухов. Получалось одно из двух: или корабли попали в большой залив, или они достигли южной оконечности континента. Чтобы проверить это, Диаш приказал идти дальше на восток. За мысом Ресифе берег плавно повернул на северо-восток. Сомнений не осталось: каравеллы обогнули Африку и попали в Индийский океан!

Семьдесят лет потребовалось португальским морякам, чтобы достичь этой цели и опровергнуть фантазии Птолемея. На обратном пути Диаш нанес на карту мыс, около которого их захватил шторм. Диаш назвал его мысом Бурь. Позже король Жоан II переименовал его в мыс Доброй Надежды.

Гримасы Клио

А через девять лет хорошо подготовленная экспедиция Васко да Гаммы, опираясь на ранее сделанные открытия, достигла вожделенной Индии. Вся громкая слава этого грандиозного плавания досталась одному человеку, хотя как мореплаватель-исследователь Гама уступает своим предтечам Диашу и Кану. Первооткрывателем Гамма был только на участке от бухты Алгоа до острова Мозамбик юго-восточного побережья Африки. Далее до Индии его довели опытные арабские лоцманы.

История часто бывает слишком тороплива, чтобы быть справедливой, служит только успеху, превозносит окончательный результат и победоносный конец, игнорируя не менее героические усилия предшественников.

Путешествие итальянца по странам Востока

После падения Римской империи наступили Средние века, и Европа на тысячу лет погрузилась в невежество. Многие знания древнего мира оказались утраченными, науки преданы забвению. Только в конце XV века в Европе вновь просыпается интерес к познанию окружающего мира и страсть к открытиям.

Загадочная страна благовоний

Особый интерес у европейцев вызывали легендарные страны Востока, богатые золотом, драгоценными камнями, пряностями и благовониями. Родиной последних считалась Аравия. Ходили слухи, что там произрастают целые леса душистых растений, а ветер разносит божественный аромат по всей стране. Фимиам, мирра, кассия, киннамон (корица), аир, ладан, алоэ – одни только названия аравийских благовоний кружили головы.

Легенды повествовали о драконах, которые охраняли деревья, дающие фимиам, о других крылатых ядовитых тварях, нападавших на людей при сборе кассия. Киннамон добывали высоко в горах, в гнездах огромных птиц. Для этого у скалы, на которой располагалось гнездовье, разбрасывали большие куски мяса. Птицы переносили даровую добычу к себе в гнездо и так перегружали его, что оно сваливалось в руки сборщиков благовоний. А ладан просто цеплялся к бородкам коз, когда они паслись в ладаноносном кустарнике.

В мрачных средневековых замках Европы с вожделением рассказывали о том, что аравийские народы, торгуя благовониями, накопили огромные богатства, живут в роскошных домах, отделанных золотой мозаикой, слоновой костью и драгоценными камнями, спят на широких кроватях с серебряными ножками, едят с золотых подносов.

Никто из европейцев того времени точно не знал, где находится эта сказочная богатая страна – родина пророка Мухаммеда. Мусульмане строго охраняли исламский мир от проникновения христиан.

Ради знаний и приключений

В 1503 году из Венеции в загадочные восточные страны отплыл итальянец Лодовико ди Вартема. О его происхождении почти ничего неизвестно. В своих мемуарах он называет себя болонцем, однако жил в Риме и принадлежал к благородному сословию – патрициату. В опасное путешествие итальянец отправился не ради денег и славы, а движимый неуемным любопытством увидеть чудеса Востока собственными глазами, тягой к приключениям и новым знаниям.

Для начала Вартема посетил Египет, Ливан и Сирию. Дамаск привел его в такое восхищение, что он решил там задержаться и основательно подготовиться к дальнейшему путешествию в Аравию – выучить арабский язык и постичь обычаи ислама.

Итальянец гармонично вписался в новые условия жизни. Он посещал мечеть и вел жизнь правоверного мусульманина. На рынке Вартема познакомился с «капитаном» мамлюков[1], которому наместник султана поручил охрану паломников, собиравшихся в Медину и Мекку – священные города мусульман в Аравии. С помощью взятки и дружеского расположения Вартема стал мамлюком и в составе огромного каравана из 35 тысяч верблюдов отправился в страну своих грез.

Доктрина бедуина

На пути к Медине караван пересек пустыню Нефуд. Во время тяжелейшего перехода погибли 33 человека. Умирающих от жажды закапывали в песок по шею и оставляли на произвол судьбы. В пути пришлось отбиваться от бедуинов – воинственных жителей пустыни, которые считали разбой на караванных тропах преступлением не большим, чем европейцы охоту в лесу. Сыны пустыни вели свой род от самого Исмаила – сына пророка Ибрахима (Авраама). Высокое происхождение не позволяло им обрабатывать землю или заниматься ремеслами. Они искренне верили в то, что волею самого Бога поставлены выше всякого другого народа, и это дает им право присваивать собственность прочих людей.

Но на этот раз бедуинам не удалось поживиться за чужой счет. Мамлюки доблестно отбили все их нападения. Караван благополучно прибыл в Медину.

Святыни ислама

В главной мечети Медины находилась гробница пророка Мухаммеда – основоположника ислама. Мечеть квадратной формы имела четыреста колонн из белого обожженного кирпича. Ее освещали три тысячи никогда не гаснущих ламп. В четырехугольную гробницу, покрытую шелками и опоясанную медной решеткой, вела дверца, по обеим сторонам которой лежали два десятка книг с описанием жизни и учения великих подвижников ислама. Побывать непосредственно в гробнице Вартеме не удалось: духовные власти Медины не жаловали мамлюков – обращенных в ислам пленных христиан.

Далее на юге лежала Мекка. Окольцованный горами священный город располагался в совершенно бесплодной местности. Продовольствие и множество других товаров доставлялось сюда через порт Джидда из Египта, Персии, Сирии и Индии. Здесь находилась святая святых ислама – мечеть Кааба. По представлениям мусульман точная копия храма, в котором молился Адам – первый человек на земле. В городе постоянно пребывала огромная масса паломников со всего исламского мира. Повсюду шла бойкая торговля благовониями, пряностями, шелками и драгоценностями.

Вартема увидел Каабу в том виде, в котором она простояла почти тысячу лет. (В 1629 году она сильно пострадала от наводнения и была перестроена). Красивый круглый храм напоминал римский Колизей. В его середине под открытым небом находилась окутанная черным шелком небольшая башня, в которую вела серебряная дверь. Порог достигал высоты человеческого роста, у двери стояли наполненные благовониями вазы.

Каждый день перед рассветом толпа паломников, прикладываясь к углам башни, проделывала вокруг нее семь традиционных кругов. Закончив обход, люди пятились к колодцу, где на каждого выливалось три ведра воды. Считалось, что она смывает все грехи. Затем паломники отправлялись к подножию гор, чтобы принести в жертву от двух до пяти баранов. Немного мяса оставляли себе, остальное раздавали многочисленным нищим, которые дрались не только за мясо, но и за огуречную кожуру, которую им бросали прямо в песок.

На грани разоблачения

Как-то на рынке один житель Мекки заявил Вартеме, что он не мусульманин. Итальянец поклялся головой пророка в обратном. Вокруг начала собираться толпа, готовая растерзать неверного, осмелившегося своим присутствием осквернить исламские святыни. Чтобы избежать немедленной расправы, Вартема последовал в дом своего обвинителя для дачи объяснений.

Закрыв за гостем дверь, хозяин заговорил по-итальянски. Он оказался купцом, который не раз бывал в Италии, видел там Вартему и узнал его в лицо. Путешественнику пришлось признаться во всем с одной оговоркой: странствуя по Востоку, он так проникся духом ислама, что действительно стал мусульманином. После этого хозяин дома отнесся к чужестранцу весьма почтительно и даже спрятал его, чтобы помочь ему отстать от своего каравана, отправлявшегося в обратный путь. Вартема собирался посетить благодатную южную часть страны, которая называлась Счастливая Аравия.

Счастливая Аравия

По рекомендации нового друга Вартема присоединился к попутному каравану. В порту Джидда хитрый итальянец отправился в мечеть, лег на пол и притворялся больным четырнадцать дней, пока не нашел судно, отплывающее в Персию. Обогнув юго-восточную Аравию, он прибыл в Аден – очень красивый город и прекрасно укрепленный порт, куда приходили суда из Индии, Эфиопии и Персии. Жара в Адене стояла такая, что на рынок горожане ходили только ночью. Прилавки торговцев ломились от щедрот Востока. В Счастливой Аравии было все, о чем мечтали европейцы, – овощи и фрукты, орехи и сладости, шелка и бархат, благовония и пряности, золото и драгоценные камни. У ошеломленного Вартемы голова шла кругом, однако это не помешало ему заметить, что город встревожен появлением в Аденском заливе европейских кораблей.

Шесть лет назад португальские моряки обогнули Африку, открыли морской путь в вожделенную Индию и начали настоящий разбой на морских дорогах Индийского океана. Аден охватила шпиономания. В каждом чужестранце со светлой кожей арабы подозревали лазутчика ненавистных христиан, желавших захватить их прекрасный город. Вартему арестовали, заковали в кандалы и посадили в тюрьму на хлеб и воду.

Пытаясь вырваться на свободу, он симулировал сумасшествие. И настолько талантливо, что привлек внимание скучающей жены султана, которая с большим интересом наблюдала из своего окна воистину цирковые номера беснующегося узника. Она упросила царствующего супруга сжалиться над несчастным человеком и поручить ей заботу о нем. Вартему освободили. Жена султана окружила его самым сердечным вниманием, светлая кожа чужестранца явно не оставила ее равнодушной. Играя на нежных чувствах женщины, Вартема упросил ее отпустить его подлечиться у знакомого святого человека. Сердобольная султанша выхлопотала своему подопечному специальный пропуск, и он продолжил путешествие.

Герой Португалии

Побывав в Персии, Вартема добрался до Индии. В Калькутте он встретил двух итальянцев из Милана, которые обучали индийцев пушечному делу. От соотечественников он узнал, что саморин Калькутты при поддержке египетского султана готовит нападение на базирующийся в Каннаноре португальский флот. Несмотря на полное слияние с образом и сущностью мусульманина, глубоко в душе Вартема оставался христианином и решил спасти единоверцев. Тайно, рискуя жизнью, он пробрался к португальцам и предупредил их о нависшей угрозе. Когда индийский флот приблизился к Каннанору и начал атаку, португальские корабли встретили его в полной боевой готовности, открыли ураганный огонь и буквально смели противника. Эта победа помогла Португалии закрепиться на берегах Индии и со временем стать могущественной империей.

Вартема поступил на португальскую службу, на которой за доблесть и мужество удостоился звания рыцаря.

Европейский бестселлер

После пяти лет странствий по миру Лодовико ди Вартема вернулся в Рим. С помощью влиятельных людей он издал книгу о своем увлекательном и опасном путешествии. Ее перевели на многие европейские языки. На протяжении пятидесяти лет она пользовалась огромной популярностью, переиздавалась десятки раз и оставалась главным источником знаний о чудесной Аравии.

Путешествие за бессмертием

Как только человек осознал скоротечность жизни, он не смог примириться со смертью. Чтобы победить законы природы люди веками искали философский камень, изобретали эликсир жизни, отправлялись за новыми знаниями в дальние страны. Иногда эти поиски приводили к совершенно неожиданным, другим значительным открытиям.

Источник молодости

В начале XVI века среди индейцев острова Пуэрто-Рико в Карибском море ходила популярная легенда об источнике вечной молодости на острове Бимини, что лежит в десяти днях пути на север.

Увенчанный высокой горой чудо-остров сплошь покрыт густым лесом. Но если пройти незаметными тропами к подножию вершины не оборачиваясь, – иначе источник утратит свою волшебную силу, – деревья расступятся, и взору откроется водоем с прозрачной проточной водой. Засохший цветок, смоченный в озере, снова оживет, мертвая ветка зазеленеет и даст новые ростки, а человеку достаточно сделать несколько глотков, чтобы вновь обрести молодость и вылечиться от всех болезней.

Старый губернатор

Губернатор Пуэрто-Рико Хуан Понсе де Леон уже достиг того возраста, когда люди начинают понимать относительную ценность денег и абсолютную – жизни. Молодость он провел в военных походах против мавров, зрелость – в освоении Нового Света. Беспоместный кастильский дворянин, он жизнь положил на то, чтобы добавить к громкому имени солидный капитал. И вот на закате жизни, когда цель была достигнута, открылась простая истина: золото не заменит тех подлинных радостей, которые дарит лишь молодость. В раю, если он существует, – другие ценности. К тому же нет никаких гарантий, что ты попадешь туда, а не в ад. А здесь, на земле, в десяти днях пути, как утверждает молва, можно обрести утраченную в борьбе и трудах юность. И тогда, опираясь на накопленное богатство, можно наслаждаться жизнью вечно! Индейцы клялись, что многие их соплеменники вернули себе молодость и навечно остались в чудесной стране Бимини.

Королевский патент

Понсе де Леон обратился с официальным прошением к королеве Испании Хуане Безумной выдать ему патент на поиски, колонизацию и эксплуатацию источника вечной молодости. Вместо душевнобольной Хуаны страной правил вполне трезвый прагматичный регент королевства Фердинанд, которого ничуть не удивила подобная просьба. В те времена, когда за океаном открывался необычный и удивительный мир нового континента, – все казалось возможным. Поскольку губернатор Пуэрто-Рико брал все расходы по экспедиции на себя, регент, и глазом не моргнув, удовлетворил столь фантастическое ходатайство.

Вложив почти все свои средства в покупку трех каравелл, Понсе де Леон, не будучи моряком, пригласил на службу главным кормчим опытнейшего мореплавателя Антона Аламиноса, сподвижника самого Колумба. От желающих отправиться в путешествие не было отбоя. На корабли брали всех, в том числе стариков, больных и увечных. Трюмы под завязку набили пустыми бочками для живой воды из волшебного источника. Губернатор понимал, что такой необычный товар будет самым дорогим и ходким в мире. Перспективы подобного бизнеса приятно кружили голову.

От острова к острову

В теплый солнечный день 3 марта 1513 года корабли покинули гавань Сен-Херман на западном побережье Пуэрто-Рико, намереваясь совершить открытие, какого еще не знало человечество. Форштевень «Надежды», флагмана эскадры, украшала резная фигура мадонны, стеклянные глаза которой пристально смотрели вперед – туда, где откроется чудо-земля, дарующая людям бессмертие.

Штурман эскадры Антон Аламинос уверенно взял курс на северо-запад, к Багамским островам. Миновав ранее открытую Колумбом южную группу архипелага, корабли попали в неизвестные воды. Испанцы до боли в глазах всматривались в горизонт.

Открытия совершались почти каждый день. Опасаясь пропустить источник молодости, испанцы высаживались на каждом новом открытом острове, рассыпались по пустынной, покрытой камнями и чахлой растительностью земле, купались в озерах и пробовали воду из родников и даже дождевых луж. Но, увы, старики оставались немощными, а больные не выздоравливали. Разочарованные мореплаватели возвращались на корабли и с новыми надеждами опять устремлялись дальше на север.

Флорида

Цепочка Багамских островов оборвалась, эскадра шла в открытом море. Десять дней плавания давно прошли. Тянулась четвертая неделя томительного ожидания. Когда же компас судьбы приведет путников к земле обетованной?

2 апреля 1513 года на горизонте показалась земля, с которой не мог сравниться ни один из ранее встреченных островов. Взору мореплавателей предстала сплошная стена из зеленых деревьев, перевитых лианами. Бросив якорь в тихой уютной бухте, путешественники вдыхали полной грудью густой, пряный аромат благоухающих цветов, доносящийся с берега вместе с чарующим пением птиц. Теплая вода на прибрежных отмелях искрилась под лучами солнца. Поскольку замечательное открытие выпало на христианский праздник цветущей Пасхи (по-испански Паскуа Флорида), испанцы расценили это как знамение, и Понсе де Леон назвал открытую землю Флоридой. Никто не сомневался, что прекрасный берег – это и есть индейский остров Бимини, только такая земля и может дарить людям юность, бессмертие и счастье.

Мореплаватели с нетерпением высадились на желтый песчаный пляж. По одной из тропинок двинулись сквозь дремучий лес. На усыпанной цветами поляне журчал родник с кристально-чистой водой. Понсе де Леон первым приник к источнику. Переводя дыхание, поднимал лицо, жадно всматриваясь в свое отражение, ожидая, что морщины разгладятся. Напрасно. Красивая мечта рушилась.

Цепляясь за последние надежды, испанцы еще две недели плыли вдоль восточного побережья на север, сходили по утрам на берег и проверяли на чудо каждый водоем. Тщетно. Вскоре поиски осложнились тем, что эскадра достигла районов, населенных воинственными племенами индейцев. Бесстрашные, рослые и сильные воины отказывались вступать в переговоры с пришельцами, угрожали копьями и огромными луками с отравленными стрелами. Понсе де Леон не стал рисковать экспедицией и приказал повернуть на юг, поискать чудо-источник на другой оконечности острова. Испанцы не подозревали, что открыли не остров, а полуостров Флорида – часть Североамериканского материка.

Гольфстрим

Понсе де Леон и его штурман Антон Аламинос открыли пятисоткилометровый участок восточного побережья Флориды и мыс Канаверал, с которого в наши дни запускаются космические аппараты. Здесь экспедиция за бессмертием попала в мощный поток теплого морского течения. Вода морской реки резко отличалась по цвету от остального океана. Текла она с запада, а у оконечности Флориды круто поворачивала на север. Антон Аламинос сделал верное предположение, что этим течением можно воспользоваться для возвращения в Испанию.

Это был Гольфстрим – источник тепла для северной Европы, переносящий воды в 96 раз больше, чем все реки Земли, вместе взятые. Испанцы не подозревали, что это и есть источник жизни для многих народов, но совсем иного рода.

Вновь обретенная надежда

Понсе де Леон с завидным упорством продолжал поиски. Вероятно, если бы источник молодости существовал на самом деле, он бы его нашел. В августе 1513 года глава экспедиции решил разделить эскадру, чтобы увеличить шансы на успех. Послал Аламиноса еще раз «прочесать» Багамы, а сам исследовал северный берег Юкатана.

В начале октября павший духом губернатор Пуэрто-Рико вернулся домой, а феврале 1514 года прибыл и Аламинос со сногсшибательной вестью: он нашел остров, который местные индейцы называют Бимини! Правда, источника молодости на нем не оказалось, он был пустынным и голым, но название вновь возродило надежды губернатора на бессмертие.

На подготовку новой экспедиции ушло семь лет. За это время Понсе де Леон побывал в Испании и получил права наместника на открытых им землях. Если желаемого источника нет на острове Бимини, то он должен быть где-то рядом, скорее всего во Флориде, полагал губернатор. Необходимо завоевать эту страну и исследовать воду из каждого водоема.

Понсе де Леону исполнилось шестьдесят лет. Оставалось не слишком много времени. Или он обретет молодость, или старуха с косой заберет его туда, откуда никто не возвращается.

Огнем и мечом

В 1521 году два корабля вышли в море. Наряду с отборной командой моряков на борту находился хорошо вооруженный отряд из двухсот профессиональных солдат и свирепые собаки, специально обученные охоте на людей. По тем временам для Нового Света это были значительные силы: спустя десять лет Франсиско Писарро с четырьмя сотнями солдат сокрушил обширную империю инков.

Огнем и мечом Понсе де Леон прошелся по селениям Флориды. Пленных индейцев пытали на раскаленных решетках, но никто из них ничего не знал о волшебном источнике. Углубившись в дебри полуострова, отряд испанцев попал в засаду. Несколько тысяч индейцев из-за кустов обрушили на пришельцев град отравленных стрел и копий. Ответная пальба по джунглям ничего не дала. Краснокожие увеличивали натиск. Испанцы дрогнули, смешали ряды и отступили в полном беспорядке. Понсе де Леон был ранен отравленной стрелой. С большим трудом остаткам отряда удалось выйти к кораблям, которые в спешном порядке снялись с якорей и взяли курс на Кубу.

Понсе де Леон корчился на палубе в предсмертных судорогах. Никто не обращал на него внимания: экипаж боролся с мощным течением Гольфстрима. В помутившемся сознании губернатора, так стремившегося к бессмертию, холодные освежающие струи источника жизни мешались с проваливавшимся в океан берегом Флориды – земли, которая не только не вернула ему молодость, но и отняла последние отпущенные Богом годы.

Странствия королевского прокурора

В 1527 году шестьсот конкистадоров на пяти кораблях повторили попытку завоевать для испанской короны полуостров Флорида. На этот раз испанцев интересовало только золото. Среди них находился королевский прокурор Кабеса де Вака, удивительные приключения которого вошли в золотой фонд истории географических открытий.

Золотая погремушка

Потрепанная бурями испанская эскадра пристала к берегам Флориды в районе залива Тампа. Завоеватели высадились на сушу и нашли в спешно покинутой индейцами деревне золотую погремушку. Губернатор Панфило де Нарваэс отправил во все стороны разведчиков, которые в окрестных селениях обнаружили еще несколько золотых изделий. Индейцы объяснили белым пришельцам, что далеко на севере есть земля Апалаче, где очень много подобных красивых вещей. Краснокожие лукавили: чтобы испанцы поскорее убрались, направляли хорошо вооруженных непрошеных гостей на земли своих врагов.

Призрак золотой страны завладел умами конкистадоров. Губернатор безрассудно приказал выступать в глубь континента, о котором испанцы ничего не знали. Кабеса де Вака возражал: для большого похода слишком мало продовольствия, сначала надо найти безопасную якорную стоянку для кораблей. Но Нарваэс ничего не хотел слушать.

В поисках золота

Триста испанцев отправились в путь, имея по два фунта сухарей и полфунта сала на человека. Штурманам кораблей губернатор приказал вести суда на север вдоль берега, пока не встретится удобная гавань.

Пятнадцать дней отряд конкистадоров двигался по пустынной безлюдной земле, не встретив ни одного селения. Скудные припасы съели в первые же дни похода. Испанцы страдали от голода и усталости, но жажда золота гнала их вперед.

Переправившись через бурную реку, завоеватели наконец вышли к индейской деревне. Рядом с ней раскинулись поля созревшего маиса. Подкрепившись и захватив проводников, завоеватели отправились дальше.

Утомительные длинные переходы подтачивали их силы. Конкистадоры ели по две горсти маиса в день. Пустынные земли сменились густыми лесами. Огромные деревья поразили испанцев. Многие исполины лежали поваленными на земле – в этих местах явно бушевали сильные бури.

Через два месяца измученный тяжелой дорогой и голодом отряд достиг цели. Но в земле Апалаче никаких сокровищ не оказалось. Местные индейцы – семинолы – выращивали маис и жили в ветхих домах из соломы, которые они решили защищать и начали против пришельцев партизанскую войну. Продираясь с боями сквозь чащу леса, по болотам и мелководным озерам, испанцы с трудом выбрались обратно к морю. Напрасно они надеялись встретить где-нибудь у берега свои корабли. Эскадра исчезла без следа.

За время похода от болотной лихорадки и стрел индейцев погибло 50 человек.

На запад

На совете офицеров уже никто не говорил о золоте, речь шла только о спасении жизни. Конкистадоры решили построить лодки и плыть вдоль берега на запад к испанскому поселению Пануко в Мексике. Из-за неточных географических знаний начала XVI века испанцы думали, что спасительная гавань располагалась в 70 лигах[2]. Тогда как на самом деле до Пануко было 700 лиг – почти 4000 километров!

Шпоры, стремена и арбалеты перековали на гвозди, пилы и топоры. Вместо пакли использовали мох, из рубашек сшили паруса. Волокна пальмы, лошадиные хвосты и гривы пошли на снасти. Через полтора месяца пять лодок было готово.

Съев последнюю лошадь, испанцы отправились на запад. Теперь они страдали не только от голода, но и от жажды, так как у них не было больших емкостей, чтобы взять с собой пресную воду. Необходимость постоянно пополнять ее запасы заставляла конкистадоров часто приставать к берегу, где индейцы-апачи встречали их дротиками и стрелами. Вблизи устья Миссисипи мощное течение отнесло лодки далеко в море, и в темноте они потеряли друг друга из виду. Когда рассвело, Кабеса де Вака заметил лодку губернатора и попросил, чтобы их взяли на буксир: люди под его командованием выбились из сил и не могли грести против течения. Губернатор ответил, что теперь каждый сам спасает свою жизнь.

Через несколько дней началась буря. Лодку королевского прокурора понесло на крутой волне к берегу и в грохоте прибоя разбило о скалы. Чудом уцелевшие мореплаватели выползли на сушу.

Остров Злосчастья

Отдышавшись, самый крепкий испанец взобрался на высокое дерево и выяснил, что они находятся на острове[3], который назвали островом Злосчастья. На следующий день чужаков окружили несколько сотен рослых индейцев из племени дакота. Среди конкистадоров не нашлось и десятка тех, которые смогли подняться. Индейцы не стали добивать обессиливших беззащитных людей, пожалели и приютили их, устроив по этому поводу праздник. Во время торжества испанцы дрожали от страха, ожидая, когда их начнут приносить в жертву. Но все обошлось, дакота не практиковали человеческих жертвоприношений.

Наступили холода, свирепствовали бури. Одежда конкистадоров истлела. Они, как и индейцы, ходили голыми, дрожа от пронзительного ветра. Пищи на всех не хватало. Некоторые испанцы питались даже мясом умерших товарищей. Вскоре в живых осталось пятнадцать человек.

Врач и купец

Как-то раз жрецы попросили Кабеса де Ваку вылечить больных индейцев. Напрасно он уверял, что не владеет искусством врачевания. Индейцы верили в необычные возможности белого человека и просто приказали ему стать знахарем. Королевский прокурор дул на пациента, осенял его крестом, читал «Отче наш» и «Деву Марию». К удивлению испанцев и радости индейцев многие больные поправились!

Слух о чудесном исцелении облетел соседние племена. С де Вакой стали лучше обращаться, хорошо кормить, одели в теплые бобровые шкуры. Через год белый лекарь переправился на материк и остался жить среди племени чарруко.

Из-за постоянных войн друг с другом индейцы не могли свободно передвигаться по прериям и заниматься торговлей. Кабеса де Вака стал купцом. Он доставлял с берега моря в глубь континента улиток и морские раковины, а обратно приносил шкуры и охру. Среди индейцев де Вака стал известной и почитаемой личностью, изучил шесть местных языков. Во время странствий королевский прокурор встретил немногих уцелевших испанцев с остальных, также потерпевших крушение, лодок их флотилии. Влачившие жалкую жизнь соотечественники рассказали, что многих испанцев индейцы убили, других сделали рабами, а лодку с губернатором Нарваэсом унесло в море – и больше никто о нем ничего не слышал.

Великий путешественник

Прошло шесть лет. Кабеса де Вака решил бежать на запад в поисках «христианской земли». К нему присоединились два испанца и один мавр. Тайно, под покровом ночи, они покинули стоянку племени чарруко.

Путники добрались до владений племени ававаров и, так как у испанцев кончились съестные припасы и начались зимние холода, они решили остаться там до весны.

Ававары кочевали в поисках пропитания. И ели все подряд, вплоть до пауков и червей. Испанцы радовались, когда индейцы давали им скоблить и выделывать шкуры животных: в этом случае пришельцы получали право съедать соскребыши.

Один раз, отстав от племени, Кабеса де Вака заблудился и пять дней прожил в лесу. Замерзая от холода, он наткнулся на горящее дерево – и это спасло ему жизнь. Ночью он прятался в яме, укрывался соломой, раскладывая крестом вокруг себя четыре костра. Случайно он снова набрел на стоянку ававаров, где его уже считали погибшим.

Авторитет испанцев вырос, когда Кабеса де Вака вылечил больного параличом. Отовсюду толпами шли жаждущие исцеления. Женщины несли детей, чтобы белые люди осенили их крестным знамением. Из-за наплыва пациентов, спутники королевского прокурора тоже принялись за «врачебную практику». Многие больные выздоравливали, остальные верили, что поправятся позже[4]. Индейцы называли пришельцев сыновьями Солнца и верили, что никто не умрет, пока «посланцы неба» с ними. Когда белые люди решили отправиться дальше, ававары горько рыдали.

Потянулись бескрайние прерии – территория индейцев-сиу. Всюду испанцев встречали с радостью: слава великих целителей шла впереди них. От племени к племени «посланцев неба» сопровождала многочисленная свита. Охотники на бизонов бесперебойно снабжали их мясом, а индианки готовили пищу и заботились о ночлеге.

Быстро распространился новый обычай. Когда провожатые испанцев входили в селение, они грабили дома, но хозяева не огорчались: право следующего грабежа в другой деревне переходило к ним.

На горизонте выросли Скалистые горы, где обитали враждебные индейцам-сиу племена. Переговоры с ними вели женщины: по местным обычаям дипломатические миссии возлагались на краснокожих леди.

Перевалив горную цепь и упершись в пустыню, отряд повернул на юг, форсировал реку Рио-Гранде и через восемь месяцев блужданий по безжизненным горным плато попал в страну богатую маисом, фасолью и тыквой, населенную племенами навахо. Опрятные индейцы этого племени жили в больших добротных домах, носили рубашки из хлопка, кожаные юбки до пят и обувь. Навахо преподнесли оголодавшим в горах гостям шестьсот сердец антилоп и несколько мешочков камней малахита, который испанцы приняли за изумруды. С появлением «сынов Солнца» племена, воевавшие друг с другом, заключали перемирие.

Продвигаясь дальше на юг, испанцы добрались до западных склонов Сьерра-Мадре, дымившихся от пожарищ. Местные индейцы рассказали, что на их земле бесчинствуют белые люди – охотники за рабами.

В марте 1536 года Кабеса де Вака вышел к лагерю испанских кавалеристов. Одетый в шкуры человек совершенно дикого вида представился королевским прокурором, попросил пришедших в замешательство соотечественников засвидетельствовать год, месяц и день их знаменательной встречи и потребовал прекратить охоту за рабами на основании королевского указа. Королевского прокурора проводили до испанского поселения Кульякан в северной Мексике, а оттуда в Мехико – к вице-королю.

Кабеса де Вака прошел пешком около 6000 километров, первым из европейцев пересек Северную Америку с востока на запад. В 1537 году, после десяти лет странствий по Новому Свету, он вернулся в Испанию.

В царство сыновей Солнца

В 1513 году испанский конкистадор Васко де Бальбоа совершил переход через джунгли Панамского перешейка и открыл Тихий океан. Местные индейцы с побережья щедро одарили пришельцев жемчугом, который ценили не более чем ракушки, но испанцев в первую очередь интересовало золото. На все вопросы белых людей индейцы указывали на юг. Там лежала, по их словам, несметно богатая золотом страна Биру.

Преемники

Через десять лет поисками Биру занялись ветераны испанских завоеваний в Америке Франсиско Писарро и Диего де Альмагро. Финансистом конкистадоров стал богатый и влиятельный священник Эрнан Луке, наживший от грешных и безгрешных дел круглый капитал. Губернатор Панамы Педро Авила благословил союз двух шпаг и денежного мешка за четвертую часть ожидаемых сокровищ.

Через тернии к цели

В течение трех лет Писарро и его компаньоны организовали несколько экспедиций. Оставляя за кормой неизвестные моря, блуждая в непроходимых бесконечных болотах, прорубаясь через увитые лианами тропические леса, штурмуя вздымающиеся Кордильеры, испытывая лишения и болезни, отражая нападения индейцев, с каждым годом испанцы приближались к заветной цели. В одной из стычек Писарро получил семь ран, а Альмагро лишился глаза. Но чем дальше они проникали на юг, тем больше золота находили у прибрежных индейцев, и тем яснее им виделись картины сказочно богатого индейского царства.

Желанный берег

В 1527 году конкистадоры пересекли экватор и достигли окраин страны, в которую так стремились. За узкой береговой полосой, с селениями, тучными нивами и фруктовыми садами, показался приграничный индейский городок. Приветливые горожане, увешанные золотыми украшениями и драгоценными камнями, встретили белых путешественников без страха. В их спокойствии чувствовалось сознание собственной силы. Они подтвердили слухи о громадных размерах и богатствах своей страны и о могуществе инков – сынов Солнца, которым она принадлежала.

Выбор конкистадора

Писарро отправил Альмагро в Панаму за пополнением и припасами, а сам перебрался на прибрежный остров Гальо, где терпеливо ждал возвращения кораблей.

Остров был почти лишен растительности, живности и естественных укрытий. Жара сменилась сезоном дождей, одежда сгнила, испанцы питались крабами, моллюсками, змеями, проверяя каждый раз на себе степень съедобности продукта. Пронизывающая сырость пробирала до костей. От голода и тропической лихорадки умерла большая часть солдат.

Когда наконец к острову причалил испанский корабль, вместо Альмагро на землю ступил незнакомый капитан. В Панаме произошла смена власти. Губернатор Авила умер, а его преемник решил положить конец сомнительным проектам. Командир корабля передал Писарро приказ нового губернатора де Риоса немедленно возвращаться.

Большинство конкистадоров обрадовалось возможности вернуться и прекратить игры в прятки со смертью, но только не Писарро! Он извлек меч из ножен, провел им черту на песке и произнес речь: «Кастильцы! По эту сторону вас ждут почести, слава и богатство, по ту – прозябание и нищета. Выбирайте!»

С Писарро остались тринадцать самых верных товарищей. Капитан панамского корабля взял на борт остальных, оставив не подчинившихся приказу без припасов – на произвол судьбы.

Дымок бунта

Отказ Писарро вернуться произвел большое впечатление как на губернатора де Риоса, так и на простых идальго Панамы. Де Риос понял, что имеет дело с фанатиком, заставить подчиниться которого можно только силой. Интриганы в Мадриде донесут королю, что он, де Риос, начал войну против лучших солдат Кастилии, которые не щадят жизни во славу короля и святой веры. За окном губернатора волновалась и бряцала оружием толпа завербованных Альмагро конкистадоров, которые считали, что только такой человек, как Писарро, приведет их к несметным сокровищам Нового Света. Губернатор рисковал начать свое правление с бунта. Вняв доводам рассудка, де Риос дал уговорить себя компаньонам Писарро. В помощь конкистадору-авантюристу они снарядили еще один корабль.

Золотой сад

На этом судне испанцы достигли залива Гуаякиль, на южном берегу которого увидели огромный город Тумбес с каменными дворцами и храмами. Писарро отправил на разведку двух спутников. На берегу местные жители напоили гостей ароматными напитками и пригласили в гости. Дома индейцев снабжались водой по серебряным трубам. Широкие улицы и площади были вымощены каменными плитами, каналы обшиты мрамором и гранитом, кругом царили идеальная чистота и образцовый порядок. Но самое неизгладимое впечатление произвел на испанцев городской сад, где все – деревья, плоды на ветвях, цветы и бабочки, птицы, змеи и ящерицы, мыши и кролики, притаившийся в траве ягуар, лягушки в водоемах и замершие в беге ламы – буквально все, до последней букашки на листочке, – было отлито в натуральную величину из чистого золота и серебра!

Чтобы определить размеры открытой им страны, Писарро устремился дальше на юг. В долине Тангарала он заложил крепость Сан Мигель, где три месяца ждал очередных подкреплений из Панамы и собирал сведения о стране инков.

Четыре стороны света

В XII веке нашей эры племена инков переселились с берегов высокогорного озера Титикака в долину Куско. Легендарные сыны Солнца пришли в этот благодатный край с высокой миссией: научить местное население обрабатывать землю, выращивать полезные растения, жить в селениях и поклоняться Солнцу. За триста лет инки создали крупнейшую в западном полушарии империю – от современной Колумбии до центральных областей Чили, включая территории Эквадора, Перу и Боливии. Сыны Солнца считали весь обозримый мир своим владением и назвали свою империю Тауантинсуйю (дословно – «четыре соединенные воедино стороны света»). В государство инков вошли 206 царств, провинций, племен и народов.

В стране проживало 10 миллионов человек, там культивировалось 40 видов растений, главными из которых были картофель и кукуруза. Каждый год в Тауантинсуйю добывалось 170 тонн золота.

Вторжение

Получив сведения, что Великий Инка Сын Солнца Атауальпа находится на лечебных водах в окрестностях города Кахамарка, Писарро выступил в поход. 168 испанцев, среди которых было 62 кавалериста и только 23 солдата имели огнестрельное оружие, довольно смутно представляли себе размеры, ресурсы и мощь империи инков, превосходившую размерами Испанию почти в шесть раз.

Конкистадоры поднимались все выше и выше в горы по вымощенной каменными плитами и прорубленной в скалах превосходной дороге. Местные жители разбегались при появлении белых людей. Атауальпа не чинил препятствий пришельцам, хотя при желании мог легко это сделать: достаточно было разрушить подвесные мосты через глубокие ущелья и заблокировать испанцев в каменном мешке.

Влажный, удушливый климат приморских долин сменился на умеренный, а потом и на резко континентальный. Ночью солдаты дрожали от холода, с тревогой вглядывались в лабиринт горных ущелий, каждую минуту ожидая нападения. Один из пленных индейцев рассказал, что Великий Инка знает о приближении малочисленного отряда белых людей, и он намерен заманить пришельцев в окружение. Напряжение росло. Некоторые из упавших духом испанцев заговорили о том, что двигаться дальше – безумие! Зачем самим лезть в ловушку!

Тогда Писарро, чтобы избавиться от паникеров, применил тонкий дипломатичный ход. Он сказал соратникам, что беспокоится о малочисленном гарнизоне Сан Мигеля, и предложил всем желающим вернуться в крепость. С Писарро остались только самые отчаянные и храбрые.

Из селения Каксас командир испанцев послал верного товарища де Сото на поиски резиденции Атауальпы. Де Сото вернулся с посольством от Великого Инки. Сын Солнца приглашал белых людей в гости.

Дипломатические маневры

В Кахамарке испанцам отвели под жилье казармы местного гарнизона, напоминавшие европейский монастырь. На следующий день Писарро отправил своего брата Эрнандо во главе 35 безоружных кавалеристов на встречу с Атауальпой.

Великий Инка принял гостей в своей резиденции – обширном одноэтажном каменном здании, во внутреннем дворе которого был разбит роскошный сад и оборудованы два бассейна с горячей и холодной горной водой, полученной из горных ключей. В приемной зале на табурете, отделанном драгоценными камнями и золотом, восседал сам повелитель четырех сторон света – высокий, крепкий, мужественный молодой человек с умным, жестким и бесстрастным лицом, с красной повязкой на голове – знаком императорского достоинства.

Во время аудиенции де Сото гарцевал на лошади и осаживал коня вблизи Инки. Индейцы никогда раньше не видели лошадей, и джигитовка носила характер психической атаки. Атауальпа оставался бесстрастным, но некоторые из приближенных в страхе пригнули головы. Тем же вечером Сын Солнца приказал казнить их за трусость, проявленную перед чужеземцами.

Эрнандо предложил Инке нанести ответный визит, заверил его в дружбе и желании сообщить индейцам учение истинной веры.

Вероломная победа

16 ноября 1532 года Атауальпа отправился на встречу с испанцами. Процессия остановилась во внутреннем дворе казарм, где разместились конкистадоры. Кодекс чести не позволил Сыну Солнца взять с собой охрану, поскольку чужестранцы накануне явились к нему безоружными.

Золотой паланкин правителя и свита сверкали от украшений. Монах Вальверде, сопровождавший испанцев, подошел к Атауальпе и изложил суть христианского учения с предложением принять новую веру и стать данником испанского короля. Когда Сын Солнца отказался от подобной чести и небрежно отшвырнул врученное ему Евангелие, Вальверде завопил: «Сантьяго! Сантьяго!»

Это был сигнал к атаке. Залп из Фальконетов; следом из засады выскочили вооруженные до зубов конкистадоры. Писарро пробился к паланкину, схватил Атауальпу за волосы и сбросил владыку четырех сторон света на землю. Когда индейцы увидели, что Сын Солнца повержен на землю, а Бог-Отец равнодушно взирает на это с небес, привычный и незыблемый для них мир обрушился. Солдаты кромсали, расстреливали, топтали лошадьми разбегавшуюся в панике свиту.

Закат империи

В плену Атауальпа быстро понял, зачем белые люди пришли на его землю. За свое освобождение он предложил выкуп: наполнить комнату, в которой содержался, золотом до уровня вытянутой над головой руки. Писарро согласился.

Со всех концов империи потянулись в Кахамарку груженные золотом караваны. Одновременно начали поступать сведения, что во многих провинциях индейцы готовятся к восстанию. Писарро заподозрил, что выкуп – это только прикрытие, под которым Инка плетет заговор.

Судьбу Атауальпы решил скорый суд, который приговорил Сына Солнца к смерти.

Индейцы не оказали испанцам массового сопротивления. Управлявшаяся сверху обезглавленная империя оказалась неспособной противостоять кучке конкистадоров. Франсиско Писарро стал маркизом и вице-королем Перу. Так испанцы назвали центральную часть завоеванной империи инков в память о легендарной стране Биру.

Открытие реки Амазонок

Сокрушив империю инков, маркиз Писарро обратил свои взоры на восток, за Анды. По слухам, там в изобилии произрастали деревья, похожие на коричные. А пряности в те времена ценились на вес золота. Завоевать Страну Корицы маркиз поручил своему младшему брату Гонсало Писарро, к которому присоединился конкистадор Франсиско де Орельяна.

Рыцарь благородной крови

Франсиско де Орельяна родился в 1511 году в испанской провинции Эстремадура. В 15 лет он отправился в поисках счастья за океан, в Америку. По этой дороге пришлось пойти многим идальго, которым судьба отказала в богатстве и связях.

В Новом Свете Орельяна примкнул к отрядам Писарро, своего дальнего родственника. Он стал храбрым и честолюбивым офицером, отличился в ряде сражений, в одном из которых потерял глаз. В 1537 году на пожалованных за доблестную и верную службу землях Орельяна основал город Гуаякиль, ныне крупнейший порт Эквадора.

В поисках страны пряностей

Отряд из нескольких сотен испанцев и четырех тысяч индейцев вышел из Кито в феврале 1541 года. На горных перевалах Восточной Кордильеры «шел такой густой снег и было так холодно, что многие индейцы замерзли насмерть». Чтобы быстрее спуститься с гор и уйти от морозов, конкистадоры бросили на произвол судьбы взятый в качестве провианта скот. В пути приходилось отбиваться от воинственных местных индейцев.

По другую сторону Анд испанцы вступили в страну, где в течение двух месяцев не переставая шел дождь. В верховьях реки Напо они обнаружили деревья, кора которых с виду действительно напоминала ланкийскую корицу, но по своим качествам не имела ничего общего с пряностями.

Лошадей давно съели. Начался голод. В пищу пошли седла, сбруи, сапоги. Многие болели лихорадкой, ежедневно десятки трупов закапывали в сельве.

Конкистадоры выбивались из сил в непролазных топях и зарослях трехметрового тростника. От местных жителей они узнали, что в десяти днях пути вниз по течению реки «лежит обетованная земля, изобилующая пищей и золотом». Гонсало Писарро приказал Орельяне построить небольшую беспалубную бригантину и отправиться по воде за провиантом.

Неведомый мир

Взяв с собой 57 человек, 26 декабря 1541 года Орельяна двинулся в путь.

С каждым днем стремительное течение уносило испанцев все дальше и дальше на восток. Река ширилась за счет впадения в нее притоков, но берега оставались пустынными. Испанцы питались «супом» из подметок сапог, сваренных с травой. Иногда причаливали и ползали по берегу в поисках съедобных корней. Отчаяние достигло предела. На девятый день плавания несчастные услышали доносившийся издалека бой индейских барабанов, и это была самая сладостная музыка в их жизни.

Показались четыре каноэ с индейцами. Заметив бригантину, они быстро развернулись в сторону селения. Испанцы высадились следом за ними, вошли в покинутые жилища. Спасаясь бегством от чужаков, аборигены оставили в домах много съестных припасов.

Вскоре хозяева вернулись посмотреть, что происходит. Орельяна заговорил с ними на языке кечуа, подарил несколько европейских безделушек и попросил привести вождя. Тот не замедлил явиться, разукрашенный яркими красками. Очень довольный встречей вождь приказал соплеменникам принести чужестранцам еды. Несколько дней испанцы насыщались мясом куропаток, индеек, рыбой. Но семь конкистадоров настолько ослабли, что это уже им не помогло. Их желудки не принимали пищу, и обреченные умерли от истощения.

Предстояло решить, как быть дальше. Вернуться к отряду Писарро по реке против сильного встречного течения невозможно. Идти по берегу несколько месяцев по диким джунглям немыслимо. Оставалось одно: плыть дальше, отдавшись на волю реки. Никто не представлял, куда ее течение может вынести.

Земля Апарии

12 февраля 1542 года испанская бригантина подошла к месту слияния трех рек. «Воды одной реки боролись с водами другой, нас швыряло из стороны в сторону, отовсюду неслось множество вырванных с корнем деревьев», – записал хронист экспедиции. В любой миг судно могло получить пробоину и затонуть в водовороте.

Потянулись необитаемые края. Опять начался голод. Донимали москиты. Только через 200 лиг показались селения людей. Это были владения индейского вождя Апарии.

Испанцев и здесь встретили хорошо. Собравшимся вождям Орельяна прочитал лекцию о христианстве, привел их в подданство короля Карла V и «повелел установить очень высокий крест, который всем индейцам весьма понравился».

Для дальнейшего плавания конкистадоры решили построить еще одну бригантину и отремонтировать старую. Наковали гвоздей и подготовили лес. Через два месяца новенькое судно спустили на воду. Незадолго до отплытия во владениях Апарии появились увешанные золотыми украшениями белые индейцы. Познакомившись с испанцами, они вновь растворились в прибрежной сельве.

Битва за хлеб

24 апреля испанцы вновь отдались воле мощного потока. Река была настолько широка и многоводна, что они не сомневались в близости океана. Но проходили недели, а никаких признаков моря так и не появлялось.

В середине мая бригантины достигли владений воинственных индейцев. «Флот» краснокожих воинов встретил пришельцев на середине реки. На берегу возле селения выстроилась «пехота». Испанцам ничего не оставалось, как принять навязанный бой: у них закончилось продовольствие, а дальнейшее путешествие без припасов грозило голодной смертью.

Каноэ встали вокруг бригантин. Под бой барабанов и истошные вопли индейцы пошли на абордаж. В этот критический момент испанцы обнаружили, что у них отсырел порох. Тогда они пустили в дело арбалеты. Пробившись сквозь рой каноэ, конкистадоры с боем высадились на берег и бросились к селению. Размахивая огромными мечами, испанцы оттеснили «пехоту», одновременно сдерживая натиск со стороны реки. В загонах и прудах солдаты Орельяны обнаружили огромных черепах, домашнюю птицу и рыбу, в домах – зерно и кукурузные лепешки.

Индейцы, дождавшись подкрепления, снова пошли в атаку. Пока одна половина испанцев сражалась, другая в спешном порядке грузила продовольствие на бригантины. Когда конкистадоры отчалили, «флот» индейцев бросился в погоню. К этому времени подсох порох. Испанцы дали несколько залпов из аркебуз и «принудили всю эту злую ораву держаться на расстоянии».

Испанцы подсчитали свои потери: один убитый и восемнадцать раненых.

Амазонки

Весть о белых пришельцах неслась вдоль берегов реки от одного племени к другому быстрее испанских бригантин. Индейский «телеграф», где роль передающих аппаратов исполняли барабаны, работал бесперебойно. И чуть ли не каждый день испанцам приходилось попадать в засады, вступать в бой на воде и на суше. Сменяя друг друга, индейцы не давали испанцам ни минуты покоя. Конкистадоры еще сильнее налегали на весла, лелея мечту поскорее убраться из этих мест.

Река становилась все шире. По берегу тянулись большие селения с площадями и пристанями. Когда суда приближались к одному из берегов, другой пропадал из вида.

В начале июня испанцы увидели устье реки, черные воды которой впадали в главное русло, и на протяжении «свыше 20 лиг ни та вода, ни другая не смешивались». Орельяна назвал приток Черной Рекой (Риу-Негру).

Племена индейцев становились все более агрессивными. Однажды испанцы вступили в бой с целой армией индейцев под командованием высоких белокожих женщин. Дамы-воительницы сражались в первых рядах, подбадривая воинов-мужчин своим примером. Тучи стрел впивались в борта судов и щиты конкистадоров. Бригантины стали похожи на дикобразов. Пятеро испанцев были ранены. Остальные вели беспрерывный огонь из ружей и арбалетов. Индейцы наступали по трупам павших товарищей.

Испанцам удалось поразить выстрелами около десяти женщин, и только после этого индейцы на время пали духом и рассеялись. Но скоро появилась новая армада каноэ и пирог, двигавшаяся в полном боевом порядке под гул труб и грохот барабанов. Видя такое упорство и бесстрашие, Орельяна уклонился от нового боя и приказал выгребать на середину реки.

В сражении испанцы захватили в плен индейца-трубача. Он рассказал, что девы-воительницы живут отдельно от мужчин в глубине материка и являются «сеньорами» всех окрестных вождей. В стране женщин много каменных городов. Дома выложены серебряными плитами, домашняя утварь из золота и серебра. Девы пришли на помощь береговым жителям, свои данникам, чтобы защитить их.

Ночью испанцы встали на якорь у берега, укрыв бригантины под густыми ветвями могучих деревьев.

На рассвете большой отряд индейцев прошел совсем рядом, не заметив спящих конкистадоров.

У ворот океана

Испанцы поплыли дальше. Густые леса остались за кормой. По обе стороны реки вздымались высокие, лишенные растительности, открытые берега.

Стычки с индейцами продолжались. Погибли еще два испанца, один из них от яда отравленной стрелы. Орельяна приказал надшить борта на бригантинах.

Уровень воды в реке начал периодически подниматься и падать. Это мог быть только морской прилив. Океан рядом. Испанцы воспрянули духом.

Берега растаяли в далекой дымке, бригантины скользили меж бесчисленных островов дельты великой реки.

Одна бригантина получила мощный удар, наскочив под водой на ствол дерева. Пока испанцы заделывали пробоину, начался отлив. Второе судно село на мель. В довершение этих бед напали индейцы. Не прекращая работы по спасению кораблей, в течение трех часов конкистадоры сдерживали атаки краснокожих воинов.

На следующий день путешественники вытащили бригантины на отлогий пустынный берег и занялись подготовкой судов к морскому плаванию. Просмолили борта, настелили палубы, поставили мачты, сплели из трав канаты и сшили из своих плащей паруса. Люди доедали «считанные зерна», собирали на отмелях ракушки и ловили раков. Мясо захлебнувшегося у берега тапира спасло от мук голода.

Вест-Индия

26 августа 1542 года бригантины вышли в Атлантический океан. Среди испанцев не было ни одного профессионального моряка, на борту – ни карт, ни компаса. Но погода благоприятствовала плаванию. В виду материкового берега корабли взяли курс на север.

11 сентября путешественники добрались до испанского поселения Новый Кадис на острове Кубагуа (Вест-Индия), где их встретили изумленные соотечественники.

За восемь с половиной месяцев пути Франсиско де Орельяна оставил за кормой 6000 километров, первым из европейцев пересек Южноамериканский материк почти в самой широкой его части и открыл крупнейшую по водоносности реку мира. Честолюбивый Орельяна хотел назвать ее своим именем, но современников настолько поразила история о девах-воительницах, что по аналогии с древнегреческим мифом об амазонках за рекой закрепилось испанское название «Амасонас» (река Амазонок), в русском варианте – Амазонка.

В поисках страны Офир

Страна Офир, куда библейский царь Соломон посылал финикийские корабли за золотом, стала путеводной звездой многих путешественников и мореплавателей, жаждущих славы, великих открытий, богатства и власти.

Плавание Великого Инки

В середине XVI века знаток истории государства инков Педро Сармьенто де Гамбоа представил королю Испании Филиппу II памятную записку с изложением любопытной легенды. Примерно за сто лет до похода Писарро в Перу, Инка Тупак Юпанки отправился от берегов Южной Америки в морское плавание на запад. Далеко в океане он открыл два больших острова и вернулся домой с богатой добычей: золотом, серебром, темнокожими рабами… Уж не в стране ли Офир побывал Тупак Юпанки? Легендарная страна царя Соломона оставалась заветной мечтой европейцев.

К земле Соломона

По указанию Филиппа II вице-король Перу Гарсиа де Кастро приказал снарядить для поисков копей царя Соломона две каравеллы. Плавание возглавил двадцатидвухлетний племянник вице-короля Альваро Менданья де Нейра. Несмотря на молодость, Менданья обладал твердым характером и завидным упорством в достижении поставленной цели. Испанцы полагали, что таинственная и богатая золотом земля царя Соломона находится в 600 лигах (3300 км) от берегов Перу.

В ноябре 1567 года из порта Кальяо корабли отправились в путь. Два месяца они плыли на запад. Все дальше и дальше каравеллы уходили в совершенно неисследованные воды Тихого океана. Запасы пищи и воды подходили к концу, но за все время плавания испанцы не встретили даже признаков суши. Команда роптала, матросов пугал огромный безбрежный океан, назревал бунт. Менданья и штурман экспедиции Эрнан Гальего уверяли команду, что страна Офир уже совсем близко.

Утром 15 января 1568 года юнга, несший вахту на топе мачты, истошно завопил: «Земля!». Испанцы открыли небольшой, поросший редкими пальмами каменистый атолл из архипелага Эллис. Противные ветры и течение помешали им пристать к берегу. Менданья приказал плыть дальше.

Прошло еще семнадцать дней. 1 февраля каравеллы наскочили на мель среди маленьких островов. К счастью, повреждения судов оказались незначительными. Небо заволокло тучами, поднялся сильный ветер, и еще целую неделю корабли носило по бушующему океану. Когда небо прояснилось, измученные странники увидели обширную долгожданную землю с высокими горами и буйными тропическими лесами, названную ими Санта-Исабель. Менданья преодолел не 600 лиг, а целых 2000.

С берега к каравеллам устремились похожие на полумесяц лодки, в которых сидели чернокожие люди с вьющимися волосами, вооруженные копьями и луками со стрелами. Менданья распорядился сбросить им цветные колпаки и стеклянные бусы. Помедлив, два десятка темнокожих воинов поднялись на корабли. Лица некоторых из них покрывали шрамы-узоры. Местный вождь в головном уборе из перьев, расписанный красками с головы до ног, ударил себя кулаком в грудь и представился: «Билебанара!». Гостям предложили разнообразные закуски и напитки из неприкосновенного продовольственного запаса. Еда вызвала у местных жителей всеобщее одобрение, но вино, едва пригубив, они с отвращением выплевывали. Осмелев, туземцы стали петь, танцевать, лазать по такелажу. Самые сообразительные из них быстро запоминали и с удовольствием повторяли испанские слова.

Испанцы высадились на берег, разбили лагерь. На разведку в глубь земли Менданья отправил отряд под командованием Педро де Ортеги. Соседние племена, враги Билебанары, расценили такое вторжение как объявление войны. Под непрерывными атаками чернокожих воинов, комаров и москитов, сквозь дремучие леса испанцы пробрались на самый высокий горный хребет страны. Там их ждало жестокое разочарование: открытая земля оказалась островом!..

В целях разведки побережья и прилегающего к острову моря испанцы построили небольшую бригантину с малой осадкой, на которой обнаружили еще три крупных острова – Гуадалканал, Сан-Кристобаль, Малаита. Вождь Билебанара не мог прокормить прибывших на его землю 150 испанцев. Под покровом ночи туземный князек покинул незваных гостей, предоставив им питаться своими заплесневелыми сухарями. Менданья решил перебраться на соседний остров – Гуадалканал.

Тамошние жители встретили пришельцев градом стрел и камней. В обороне острова принимали участие не только мужчины, но также женщины и дети. Островитяне понесли потери, отступили и начали готовиться к большой войне. В наносном песке одной из рек испанцы обнаружили крупинки золота, а на острове Малаита туземные воины сражались палицами, утолщенные концы которых были «размером с апельсин из металла, похожего на золото». Менданья решил, что открытый архипелаг – это преддверие страны Офир, и назвал эти земли Соломоновыми островами.

Испанцы голодали, многие заболели тропической лихорадкой и умерли. Все попытки получить провизию мирным путем провалились. Не оставалось ничего другого, как применить превосходство в вооружении, разграбить несколько деревень и запастись продуктами питания. Во время рейдов в глубь островов испанцы не раз попадали в засады, потери завоевателей росли.

На острове Сан-Кристобаль Менданья собрал совет офицеров и спросил: что будем делать? Колонизовать Соломоновы острова, продолжать поиски страны Офир или возвращаться в Перу? Сам он хотел плыть дальше, но большинство испанцев, сытых по горло выпавшими на их долю приключениями, потребовали возвращения домой. Их поддержал штурман Гальего: «Такелаж истлел, провизии мало, на исходе свинец для отливки пуль».

На обратном пути каравеллы чуть не погибли в жестоком шторме. «Я плавал 45 лет, но никогда еще не видел, чтобы ветер налетал с такой силой!», – записал в бортовом журнале Гальего. Люди сходили с ума от жажды и голода, многие ослепли от цинги. Несмотря на перенесенные трудности и лишения, в июле 1569 года Менданья вернулся в Кальяо с твердым намерением снарядить еще одну экспедицию и отыскать страну Офир, которая, как он считал, находилась где-то недалеко от открытых им островов.

Вторая экспедиция

Дома мореплавателя ждали плохие новости: его дядя, вице-король Перу, приказом Филиппа II был отозван в Испанию, а на его место назначен Франсиско де Толедо, который ничего и слышать не хотел о новой экспедиции. 25 долгих лет Менданья дожидался своего часа. И вот в Перу произошла очередная смена власти, и вице-королем стал маркиз Каньете.

В 1595 году четыре испанских корабля вновь отплыли по направлению к Соломоновым островам. Менданья настолько был уверен в успехе предприятия, что взял с собой в путешествие молодую жену – красавицу Исабель де Баррето. Штурманом экспедиции он назначил Педро де Кироса – последнюю звезду из созвездия великих испанских мореплавателей.

21 июля с кораблей заметили землю. До Соломоновых островов еще было далеко, и испанцы поняли, что открыли новый архипелаг. В честь вице-короля Перу маркиза Каньете острова назвали Маркизскими. Семьдесят лодок островитян окружили корабли. Жизнерадостные туземцы, красивые и статные, светлокожие и длинноволосые, сплошь покрытые татуировкой, поднялись на борт, вручили путникам бананы, кокосовые орехи и воду в бамбуковых стволах, с удивлением ощупали одежду пришельцев. Затем их внимание привлекли разнообразные предметы и вещи европейцев. Следуя своим представлениям о собственности, они также легко стали их присваивать, как и дарили свои подарки. Менданья приказал выстрелить холостым пушечным зарядом. Бесцеремонные гости попрыгали в воду, в ответ на корабли обрушился град камней. Туземные лодки взяли один из кораблей на буксир и попытались подтянуть его к берегу. Испанцы дали залп из мушкетов. Вода окрасилась кровью. Островитяне бросились к берегу, и по всему острову загудели боевые трубы-раковины.

Корабли отправились дальше на запад. Однообразные дни сменяли друг друга, вокруг расстилалась все та же голубая пустыня. Из-за несовершенства навигационных приборов пройденное расстояние и географическая долгота в то время определялись лишь очень приблизительно. Никто точно не знал, сколько миль осталось за кормой и когда появятся как в воду канувшие Соломоновы острова. Запасы продовольствия таяли. Матросы обдирали деревянную обшивку кораблей, чтобы добавлять ее в скудные остатки муки. 7 сентября эскадра попала в туман, в котором без вести пропал один корабль. Утром путешественники увидели в море окутанный черным дымом вулканический остров.

Испанцы открыли еще один архипелаг – Санта-Крус. Поскольку запасы продовольствия иссякли, Менданья решил основать колонию здесь, а поисками Соломоновых островов и страны Офир заняться позже. На берег высадился отряд солдат под командованием Педро Манрике, который занялся строительством форта. Менданья вступил в должность губернатора и всеми силами стремился наладить с местными жителями добрососедские отношения, хороню понимая, что от них будет зависеть процветание колонии. Но плохо управляемые солдаты во главе с Манрике открыто игнорировали приказы губернатора, обвиняли его в том, что он привел их в страну, где нет ни золота, ни алмазов. Солдаты в поисках пропитания мародерствовали и терроризировали весь остров. Воинственные туземцы начали против пришельцев войну.

Когда Менданья тяжело заболел, Манрике вообще решил лишить его власти. Верные люди доложили губернатору о заговоре. Менданья поднялся с постели, в сопровождении Кироса и трех братьев жены ворвался в дом Манрике. Сверкнули кинжалы и обнаженные шпаги. Главного заговорщика закололи прямо в постели.

Расправившись с мятежниками, Менданья вскоре умер от тропической лихорадки, передав всю полноту власти своей жене. Туземцы заключили между собой временный союз против белых людей, перекрыли все дороги и блокировали со стороны суши форт. Военные действия на острове не прекращались ни днем, ни ночью. В испанском лагере свирепствовали болезни, уже унесшие в могилу 50 человек. Исабель де Баррето приняла вынужденное решение плыть на Филиппины – испанский форпост в Тихом океане.

Хождение по мукам

Кирос повел эскадру на север. В пути еще одно судно пропало без следа. Плавучесть оставшихся двух была весьма относительна. Обветшалые снасти то и дело рвались, корпуса кораблей изъели черви-древоточцы. Половина экипажа валялась на палубе в горячке, тела больных покрывали гнойные язвы. Ежедневный рацион состоял из кружки воды с тараканами и нескольких ложек мучной похлебки. Ежедневно за борт выбрасывали по два-три трупа.

Исабель де Баррето питалась отдельно из собственных запасов. На ее столе всегда были мясо, молоко, вино. В специальном загоне слуги губернаторши откармливали бычка и двух свиней. На глазах у умирающих от жажды моряков она приказывала стирать в пресной воде свои платья. Надменная, жадная и жестокая, она с трудом согласилась с предложением Кироса заколоть бычка для команды – иначе просто некому будет вести корабль.

Через два месяца показались Филиппинские острова. В бухте Манилы на прибывшие суда поднялись поприветствовать соотечественников офицеры порта. Заткнув носы от невыносимой вони, они с удивлением и состраданием взирали на покрытые струпьями заживо разлагающиеся тела изможденных моряков, среди которых властвовала и блистала черноволосая ухоженная красавица.

– Почему вы не съели свиней? – спросил у матросов портовый лоцман.

– Они принадлежат донье Исабель, – тихо прозвучал ответ.

Возмущенный офицер не сдержался и, забыв о манерах идальго, бросил в лицо даме:

– Похоже, у вас свиньи в большей чести, чем люди.

Испанцам не удалось отыскать богатую золотом страну Офир. Но ее поиски привели к другим важным географическим открытиям. Прослыв среди современников неудачником, в памяти потомков Альваро Менданья де Нейра остался великим мореплавателем.

Виргинские предприятия фаворита королевы

По законам международного права XVI века земли Нового Света по ту сторону Атлантики принадлежали Испании и Португалии. Но открытый Колумбом материк был настолько огромен, что пиренейские державы с трудом контролировали только его центральную часть.

Прошение на высочайшее имя

В 1577 году английская королева Елизавета I получила письмо от полковника Хэмфри Гилберта с просьбой выдать ему разрешение на экспедицию в Америку: «Я сокрушу испанский флот, захвачу в испанских колониях золотые и серебряные прииски и сделаю Вас, Ваше Величество, монархом морей». Автор столь претенциозных строк оказался свидетелем допроса матроса Ингрэма, которого из-за нехватки продовольствия высадил у берегов Мексики вместе с частью команды английский капитан Хокинс. Ингрэм совершил большое путешествие по Североамериканскому материку и оказался единственным, кому удалось вернуться в Англию, где за кружку эля он охотно рассказывал удивительные истории о новом мире за океаном с жемчужными прибрежными мелями и золотоносными реками. Какими бы невероятными не казались эти байки, но именно их и желали услышать Гилберт и все остальные елизаветинские предприниматели, давно подбивавшие королеву обратить взоры за океан.

Елизавета I колебалась: ей не хотелось ссориться с могущественной Испанией. Убедить Ее Величество благословить экспедицию помог фаворит королевы Уолтер Рэли, сводный брат Гилберта. «Пусть короли Испании и Португалии укажут нам тот пункт в завещании Адама, где прародитель передал им право на раздел земли», – заявил сэр Уолтер.

Остров Ньюфаундленд

Полковник Хэмфри Гилберт получил от королевы патент на открытие земель, которыми не владеет никакой христианский государь. На бумаге права Испании соблюдались.

Летом 1583 года пять кораблей под командованием Гилберта пересекли океан и появились у берегов острова Ньюфаундленд (Канада). Суровый климат осложнял освоение острова, среди колонистов начались болезни. Появились недовольные, требовавшие свернуть экспедицию и отправиться на родину. Гилберт приказал отрезать вольнодумцам уши, но жестокие меры не помогали. Дни становились все холоднее, отряд поселенцев таял. И Гилберт после долгих размышлений в конце концов уступил.

Гибель фрегата «Сквирл»

Свирепые штормы северных широт преследовали флотилию. 9 сентября 1583 года «Сквирл», флагман эскадры, начал тонуть. Гилберт сидел на корме с Библией в руках. Следовавший за флагманом корабль попытался приблизиться к гибнущему судну. Когда это удалось, Гилберт отказался от помощи и крикнул: «Море и суша одинаково ведут в небо!». В ту же ночь огни фрегата «Сквирл» исчезли. Корабль затонул.

Виргиния

Эстафету погибшего полковника Гилберта подхватил фаворит королевы Уолтер Рэли. Елизавета I согласилась на новую экспедицию в Америку, оговорив одно условие: сам Рэли останется при ней, в Англии. Два небольших барка возглавили капитаны Филипп Амадас и Артур Бэрлоу. Перед отплытием Рэли посоветовал офицерам попытать счастья в более южном направлении, нежели в водах, где погиб его несчастный брат.

2 июля 1584 года корабли достигли берегов нынешней Северной Каролины. «Мы вошли в прибрежные воды, где пахло так чудесно и так сильно, словно мы очутились в центре прекрасного сада…» — написал потом в своем отчете Бэрлоу. Англичане прошли еще несколько десятков миль на север и бросили в устье реки якорь. Спустили боты, отправились на берег и были ошеломлены царством пернатых. Миллионы непуганых птиц! Девственный лес, тучная земля, богатые рыбой реки – все это было непохоже на аккуратную старую добрую Англию.

Через два дня появились индейцы во главе с братом местного вождя. Не проявляя никаких признаков страха, они установили добрые отношения с чужеземцами. Тут же возникла меновая торговля. Англичанам она показалась очень выгодной. Родич вождя отдал двадцать шкур крупных животных за оловянное блюдо, которое собирался использовать вместо панциря – для защиты от стрел. Англичане нанесли ответный визит краснокожему высочеству, резиденция которого располагалась на острове Роанок в заливе Абермал. «Мы встретили людей самых добрых, любящих и доверчивых, лишенных всякого коварства и неспособных к предательству, живущих, как в золотом веке». Этот остров и присмотрел Артур Бэрлоу для будущей колонии. В середине сентября корабли благополучно вернулись на родину. Восторженный рассказ об открытой земле воодушевил Рэли. В честь королевы он назвал ее Виргинией[5].

Остров Роанок

Сэр Уолтер развил бурную деятельность: спешно готовилась вторая экспедиция. Семь кораблей покинули Плимут 9 апреля 1585 года. Эскадру возглавил капитан Ричард Гренвилл, двоюродный брат Рэли.

Жители острова Роанок встретили колонистов радушно. Индейцы с готовностью помогли англичанам устроиться на новом месте, снабжали их продуктами. Оставив на острове под началом губернатора Ралфа Лейна 180 человек поселенцев, Гренвилл повел корабли обратно. Он должен был вернуться через год.

Очень скоро индейцы поняли, что белые люди явились к ним в страну, чтобы остаться навечно. Мало того, чужеземцы превращали их в рабов. Гордые индейцы стали уклоняться от повинностей и перестали снабжать продуктами надменных пришельцев. А прокормить себя сами англичане были не в состоянии. Основная масса колонистов состояла из промотавшихся дворян, считавших для себя достойным занятием только ратные подвиги. В пути они мечтали о немедленном обогащении. О возделывании земли не могло быть и речи.

Первые стычки с индейцами произошли на материке, где колонисты искали месторождения золота. Жители острова предостерегали Ралфа Лейна, что тамошний вождь не потерпит пришельцев на своей земле, и его воины будут хорошо сражаться. Но губернатор только расхохотался и подстрелил влет пролетавшую птицу.

В первом же бою воинственные индейцы с материка наголову разбили англичан. Краснокожие в лесах были неуловимы. Белые бесцельно палили из мушкетов по зарослям, а стрелы, выпущенные из чащи, находили своих жертв молча, но верно. Колонисты в панике бежали к себе на остров.

Растущая неприязнь жителей острова Роанок к пришельцам усиливалась еще и тем, что англичане принесли с собой смертельную болезнь. Все это вызывало страстное желание избавиться от колонистов. Индейцы избрали довольно оригинальный способ мщения: они покинули белых людей и перебрались на материк. Для англичан это означало голодную смерть. Им оставалось питаться только устрицами и крабами. Хотя современные гурманы находят подобные морепродукты превосходными, но первые английские поселенцы в Америке рассматривали такое питание, как тяжкое испытание. Положение становилось отчаянным. Помощь от Рэли запаздывала. Кроме забот о Виргинии, у него в это время имелось много других: в Европе разгоралось пламя войны между Англией и Испанией.

Неожиданное спасение

Когда на горизонте появились паруса большой английской эскадры, радости колонистов не было предела. Это знаменитый пират Ее Величества Френсис Дрейк после успешного похода против испанцев посетил Виргинию по просьбе фаворита королевы. Дрейк предложил поселенцам часть своего провианта и один корабль – на случай, если помощь от Рэли не придет. Но судно разбилось у берега во время шторма. Напуганные дурным предзнаменованием, колонисты не захотели оставаться в Америке и попросились на корабли эскадры. Ралф Лейн привез с собой небольшой груз табака и картофеля, которые Рэли энергично принялся распространять в Англии.

Вторая попытка

Год спустя фаворит королевы сделал еще одну попытку колонизовать земли Нового Света. Во главе с губернатором Джоном Уайтом в Америку прибыла новая партия поселенцев, в числе которых были женщины и дети. Первый опыт не прошел даром. Колония была лучше снабжена и состояла из обедневших крестьян, надеявшихся поправить свои дела на новой родине. Они мало верили в бредни о кисельных берегах и привыкли полагаться только на свои умелые руки, стойкость и трудолюбие.

Август 1587 года ознаменовался торжественным событием: дочь губернатора родила девочку, которую назвали Виргинией. Это был первый человек английской национальности, родившийся на американском континенте. Собрали и первый богатый урожай хлеба. Предприятие начало процветать. Но угроза испанского нападения на Англию и личное участие в войне Уолтера Рэли помешали развить этот успех – никто не думает о конюшнях, когда горит дом.

Неразгаданная тайна

Только три года спустя, после разгрома испанского флота в проливе Ла-Манш, Рэли вспомнил о Виргинии.

В августе 1590 года английские корабли под командой капитана Уоттса бросили якоря в заливе Абермал. На острове Роанок взвился густой столб дыма. Англичане были уверены, что это колонисты подают им знак. Смеркалось. Спустили две шлюпки. На берегу между деревьями моряки заметили свет большого костра, подали сигнал трубой. Потом спели несколько популярных английских мелодий и звали колонистов на разные голоса. Но берег молчал. Там их как будто и не слышали.

Когда рассвело, англичане высадились на берег и, подойдя к огню, обнаружили, что это горела трава да трухлявые стволы деревьев. Поселение поросло травой. Скелетов или каких-нибудь признаков сражений не было, но люди, оружие, шлюпки, дома и утварь таинственно исчезли. На одном из деревьев Уоттс обнаружил вырезанную ножом надпись «кротан». Она должна была означать название нового места, куда вследствие каких-либо причин переселятся колонисты. Так назывался один из островов, отгораживающих залив Памлико от Атлантического океана. Но и там колонистов не обнаружили. Не оказалось их и на близлежащих других островах.

Дальнейшая судьба виргинских поселенцев покрыта тайной до сих пор. Возможно, легенды о белых индейцах Америки не лишены определенного смысла.

Другая история

Новую успешную попытку колонизовать Виргинию – ту зародышную клетку, из которой развились Соединенные Штаты Америки, – англичане предприняли в 1607 году. Но это уже другая история и другие герои.

Вокруг света на «Золотой лани»

Среди пиратов было много выдающихся мореплавателей, но самым великим из них стал английский адмирал Френсис Дрейк, совершивший второе после экспедиции Магеллана кругосветное плавание.

Старший сын

Год рождения прославленного морехода точно не установлен. Чаще всего историки называют 1540 или 1545 год.

Френсис Дрейк был старшим сыном из двенадцати детей бедного протестантского священника. В возрасте 10 лет отец определил его юнгой в торговый флот. В 1561 году умер владелец судна, на котором плавал Френсис. Согласно завещанию корабль достался Дрейку.

Став хозяином и капитаном небольшого барка, Дрейк участвовал в работорговых и пиратских экспедициях своего богатого родственника и покровителя Джона Хокинса.

Захват «серебряного» каравана

Скопив средства и набравшись опыта, Дрейк снарядил в Карибское море собственную экспедицию на двух кораблях. На Панамском перешейке он высадил десант и атаковал испанский «серебряный» караван, перевозивший на ламах сокровища с берегов Тихого океана в порты Атлантики. Англичане захватили семь тонн серебра.

Протеже влиятельных особ

В Англию Дрейк вернулся состоятельным человеком. По рекомендации Хокинса он поступил на службу к графу Эссексу, а тот, в свою очередь, представил отважного и умелого моряка государственному секретарю Уоллсингему. В то время Англия готовилась к большой войне с Испанией. Развернув карту, Уоллсингем спросил Дрейка, где испанцам можно нанести наиболее чувствительный удар. Моряк указал пальцем на тихоокеанское побережье Южной Америки. Дрейку устроили секретную аудиенцию с королевой Елизаветой I, которая не только одобрила плавание в Тихий океан, но и вместе со своими приближенными стала пайщиком предприятия.

Прорыв в Тихий океан

В конце 1577 года отряд Дрейка в составе пяти кораблей отправился в путь. Английская эскадра пересекла Атлантику и вдоль бразильских берегов поплыла на юг, к проливу Магеллана, которым шестьдесят лет назад великий мореплаватель прошел в Тихий океан. Пролив оказался настолько опасным для мореходства, что испанцы с тех пор почти им не пользовались.

В пути Дрейк избавился от выполнивших свое назначение двух вспомогательных судов – плавучих складов продовольствия. В бухте Сан-Хулиан (Патагония) он обвинил капитана корабля «Лебедь» Томаса Доути в заговоре, имевшем целью сорвать экспедицию. Скорый суд приговорил Доути к смертной казни. Покинув бухту, Дрейк переименовал свой флагманский корабль «Пеликан» в «Золотую Лань», под этим названием он и вошел в историю.

В конце августа 1578 года английские корабли с опаской вошли в Магелланов пролив. По слухам, здесь преобладало мощное встречное течение из Тихого океана. Как оказалось, его выдумали испанцы, чтобы отпугнуть чужеземных мореплавателей. Дрейк провел корабли по извилистому лабиринту пролива «с его черными как ад ночами и немилосердной яростью неистовых штормов», мимо мрачных берегов, осторожно нащупывая фарватер в протоках среди множества островов и подводных скал. Через две недели показалось открытое море.

Тихий океан встретил английских моряков такой бурей, какой никто из них еще не видел. Она продолжалась 52 дня. «Днем мы не видели солнца, а ночью – ни луны, ни звезд». Один корабль пропал без вести, другой отбросило обратно в Магелланов пролив. Позже он выбрался в Атлантический океан и вернулся в Англию. А «Золотую Лань» отнесло далеко на юг, к мысу Горн. На картах XVI века Огненная Земля обозначалась как выступ огромного Южного материка. Дрейк установил, что Огненная Земля – это архипелаг, за которым простирается обширное водное пространство.

Когда погода наладилась, «Золотая Лань» устремилась к берегам Перу, где испанцы добывали несметные сокровища. Френсис Дрейк стал первым иностранным моряком, которому удалось прорваться в «испанское озеро» – Тихий океан, воды и восточные берега которого испанский король Филипп II считал своей собственностью. Испанцы чувствовали себя здесь в полной безопасности и перевозили огромные ценности без всякой охраны.

Атака арауканов

«Золотая Лань» бросила якорь у острова Мучо на юге Чили. Эти места населяли воинственные индейцы арауканы, не покорившиеся испанцам. Англичане сделали большую ошибку, заговорив с ними по-испански, – арауканы приняли белых людей за своих смертельных врагов. Когда на следующий день моряки высадились на остров и отправились за свежей водой, индейцы провели внезапную атаку по всем правилам военного искусства. Два матроса попали в плен, десять были ранены. Дрейку стрела попала в лицо. Английские мушкеты оказались малоэффективны: при огнестрельных залпах индейцы, хорошо знакомые с оружием белых людей, бросались на землю, и пули пролетали мимо. С трудом отбив атаку краснокожих, англичане поспешно убрались на корабль. В теле одного матроса торчало двадцать индейских стрел. Позже бедняга скончался.

Канониры ждали, что Дрейк отдаст приказ обстрелять индейцев из пушек. Но он не стал этого делать – ссориться с возможными будущими союзниками в борьбе с Испанией не входило в планы большой английской политики.

Английский лис в испанском курятнике

В конце ноября 1578 года «Золотая Лань» вошла в чилийский порт Вальпараисо, в гавани которого стоял испанский корабль «Капитан Мориаль». Испанцы в знак приветствия подняли флаг и забили в барабаны: они не сомневались, что в порт вошло испанское судно. Дрейк приказал спустить шлюпку. С восемнадцатью матросами он захватил «испанца» без единого выстрела. На берегу поднялась невероятная паника, жители стремглав бросились в окрестные горы. Добычей англичан стали 25000 золотых песо[6], хлеб, мясо, сало, 170 бочонков вина и секретные карты побережья Чили и Перу.

Отпраздновав успешное начало «промысла», Дрейк поплыл дальше на север, регулярно высаживая десант для разведки и прочесывания береговой линии. В местечке Тарапака англичане наткнулись на похрапывавшего во сне испанца, возле которого лежало 13 слитков серебра. «Взяв его ношу с собой, мы освободили спящего от заботы, которая в следующий раз, возможно, не позволила бы ему заснуть сном праведника, – иронично заметил автор хроники плавания. – Наши поиски продолжались. Мы встретили испанца, гнавшего восемь лам, каждый из которых нес по два мешка серебра. Мы не смогли допустить, чтобы испанский джентльмен превратился в погонщика, и потому без просьбы с его стороны возложили эти обязанности на себя». В порту Арика Дрейк снял с двух барков сорок слитков серебра.

Глубокой ночью «Золотая Лань» вошла в гавань Кальяо, порт столицы Перу – Лимы. Здесь стояло на якоре тридцать испанских кораблей, экипажи которых отмечали на берегу католический праздник. Не поднимая шума, команда Дрейка обшарила трюмы нескольких судов, но не нашла ничего ценного. На берегу подвыпившие испанские моряки громко обменивались мнениями о кораблях, покинувших порт накануне. Чаще всего в разговорах упоминался груженный золотом и серебром панамский галеон «Какафуэго». Дрейк немедленно снялся с якоря и бросился в погоню.

Панамский галеон

Две недели охотился Дрейк за галеоном, пообещав золотую цепь тому, кто первым заметит его паруса. Самым зорким оказался пятнадцатилетний кузен Дрейка Джон. Повешенная на шею подростка тяжелая цепь доставала ему до колен.

«Золотая Лань» настигла галеон, дала пушечный залп и принудила испанского капитана к сдаче. Сорок вооруженных англичан поднялись на борт торгового корабля. «Разве между Англией и Испанией война?» – изумленно спросил испанский капитан. Дрейк объяснил ему, что десять лет назад потерпел от испанского флота ущерб на семь тысяч песо и теперь хочет получить с короля Филиппа компенсацию с процентами. В трюмах «Какафуэго» покоилось четырнадцать сундуков с серебряными монетами, восемьдесят фунтов золота, тысяча триста серебряных слитков, драгоценные камни и ювелирные изделия. Три дня английские моряки перевозили сокровища на свой корабль. На радостях Дрейк не только отпустил испанцев на все четыре стороны, но и каждому из них оставил ценный подарок – на память.

В поисках пролива Аниан

Дрейк решил возвращаться домой. Опасаясь, что испанцы устроят у Магелланова пролива засаду, он решил обогнуть Северную Америку и попасть в Атлантику мифическим проливом Аниан, который картографы XVI века обозначали на картах севернее Калифорнии. В пути англичане облегчили еще один испанский корабль, сняв с него китайский фарфор и шелк. Испанскому капитану Дрейк вежливо объяснил, что берет эти вещи исключительно для жены в качестве подарка от Филиппа П. Обшаривая мексиканский берег на предмет наличности, англичане обнаружили большой сосуд с серебряными монетами, драгоценные камни, массивную золотую цепь и «поблагодарили испанского джентльмена, который их оставил, убегая из города».

На 42° северной широты «Золотая Лань» внезапно попала из тропического лета в холодную зиму. Шел дождь со снегом, штормы сменялись туманами, снасти обледенели. Американский берег отклонялся к северо-западу, никакого пролива на восток англичане не обнаружили. В этих водах еще не плавал ни один европейский корабль. Достигнув широты современной границы между США и Канадой, Дрейк повернул обратно.

Ничего не оставалось, как возвращаться в Англию кружным путем на запад через три океана – Тихий, Индийский и Атлантический. «Золотая Лань» требовала ремонта. Дрейк бросил якорь в удобной бухте чуть севернее того места, где три столетия спустя вырос город Сан-Франциско.

Новый Альбион

Англичане разбили на берегу лагерь, вытащили корабль на прибрежный песок. Местные индейцы никогда раньше не видели белых людей и приняли их за богов. Они ежедневно собирались у лагеря и часами с удивлением и восхищением смотрели на моряков. Нависшие над морем прибрежные белые скалы напомнили морякам ландшафты Дувра. На торжественной церемонии Дрейк от имени королевы вступил во владение открытой им страны, получившей название Новый Альбион.

К родным берегам

«Золотая Лань» пустилась в долгое плавание к родным берегам. Переход через Тихий океан занял три месяца. Закупив пряностей на Молуккских островах, Дрейк направился в Индийский океан. 9 января 1580 года «Золотую Лань» потряс страшный удар – в районе острова Целебес (Сулавеси) корабль при сильном ветре наскочил на подводную скалу и прочно сел на мель. Дрейк приказал выбросить за борт восемь пушек, тюки тканей, мешки с мукой и гвоздикой. Двадцать часов судьба набитого сокровищами корабля висела на волоске. Только когда упал ветер, при очередном приливе судно соскользнуло со скалы и обрело свободу. Пополнив на острове Ява запасы продовольствия, Дрейк пересек Индийский океан, обогнул Африку и в конце сентября 1580 года вошел в гавань Плимута.

Итоги

Продолжавшаяся два года и десять месяцев первая английская кругосветная экспедиция стала самым выгодным коммерческим предприятием в истории мореплавания. Елизавета I и другие пайщики получили 4700 % прибыли на вложенный капитал. Стоимость привезенных Дрейком сокровищ в два раза превысила годовой доход английской казны.

Френсис Дрейк получил от королевы титул баронета и стал национальным героем.

Кругосветное плавание Томаса Кавендиша

Слава Френсиса Дрейка гремела по всей Европе и не давала спокойно спать многим морякам и авантюристам. По стопам знаменитого пирата устремились его собратья.

Сэр Томас поднимает паруса

Мало кому из последователей Дрейка удалось пробиться дальше экватора, пока за дело не взялся выпускник христианского колледжа в Кембридже, опытный моряк сэр Томас Кавендиш, эсквайр[7]. Чтобы снарядить корабли, он продал свое имение.

Новую экспедицию вокруг света благословила сама королева. Теплым июльским утром 1586 года три корабля – флагман «Стремление», «Удовлетворение» и «Галантный Хью» – отправились в путь. Проводить эскадру на пристань Плимута пришли всего несколько человек, поскольку команды судов Кавендиш набрал из моряков опытных, но имеющих весьма смутное представление о семье и домашнем очаге.

Выполняя наказ королевы, Кавендиш тщательно наносил на карты берега испанских владений, течения, глубины, ветра, якорные стоянки. Матросы тихо ворчали, им не терпелось заняться «настоящим», прибыльным делом. Но никто не решался выказывать свое недовольство адмиралу: авторитет сэра Томаса был весьма велик и не подлежал критике. Кавендиш установил на кораблях железную дисциплину, и провинившийся моряк получал «отпущение грехов» по полной программе.

Магелланов пролив

Через пять месяцев английская эскадра пересекла Атлантику и вошла в Магелланов пролив, которым восемь лет назад в Тихий океан прорвался Дрейк. Промеряя фарватер, Кавендиш осторожно вел корабли по скалистому лабиринту, где их поджидали туманы, коварные течения и подводные рифы.

Обрывистый берег достигал в высоту две тысячи метров. Вершины утесов были покрыты льдами. Проливные дожди чередовались со снежными метелями и внезапными порывами ураганного ветра.

Втянувшись в горловину пролива, англичане с удивлением увидели бегающих по берегу людей, которые кричали, махали руками и стреляли в воздух. Некоторые из них стояли на коленях и протягивали в сторону кораблей руки.

Кавендиш приказал спустить шлюпку.

Через полчаса на борт флагмана доставили двух испанцев – бородатых, худых, в истлевшей одежде. Прерывая свою речь рыданиями, они поведали англичанам жуткую историю. После кругосветного похода Дрейка, король Испании Филипп II повелел построить на берегах Магелланова пролива крепость, чтобы перекрыть путь английским пиратам в Тихий океан. Сюда доставили 400 солдат, которые возвели форт, дома, казармы. Через год закончились продукты, а помощь из Испании не приходила (Филипп II начал войну против Англии, и ему было уже не до заброшенных на край земли подданных). А прокормиться сами солдаты не могли. Скудная земля в суровом климате не родила, рыбы в водах пролива не оказалось, дичь и крупные животные не водились. Испанцы питались моллюсками, варили водоросли. В суровые зимы нечем было обогреть дома – на скалах рос только чахлый кустарник.

Каждое выброшенное морем полено ценилось на вес золота. Люди погибали от голода, холода и болезней. В живых осталось только 24 человека. Они готовы были служить любому, кто спасет их от смерти.

Кавендиш пожалел несчастных и взял испанцев на борт. Англичане также погрузили на свои корабли испанские крепостные пушки крупного калибра – в скором будущем они им очень пригодятся.

Волчья стая в испанской овчарне

В феврале 1587 года английская эскадра вышла в Тихий океан и как стая голодных волков в овчарне набросилась на испанские торговые суда и города западного побережья Южной Америки. С Испанией шла война, и Кавендиш не стеснялся в выборе средств и методов борьбы с врагами: пытки, истязания, изощренная жестокость. Удовлетворив первый «голод», Кавендиш повел «стаю» на север – «Стремление» нуждался в ремонте.

Выбрав укромную бухту, корабль вытащили на берег. Команда принялась менять обшивку прогнившего днища флагмана.

«Удовлетворение» и «Галантный Хью» бдительно несли вахту у входа в бухту. Но опасность пришла с другой стороны: испанский отряд с индейцами общей численностью триста человек неожиданно напал с суши. Англичане заняли оборону и при поддержке орудий «Галантного Хью» с трудом отбились, потеряв в бою двенадцать человек. Испанцы с краснокожими союзниками расположились лагерем в нескольких милях и готовились к новой атаке. Кавендиш решил нанести упреждающий удар. Во главе семидесяти матросов стремительным и решительным натиском он ворвался в стан врага. Закрутилась кровавая карусель. После ожесточенного боя испанцы с индейцами дрогнули и в панике бросились искать спасения в горах.

Победа досталась англичанам дорого: погибло еще тридцать два моряка. Когда «Стремление» спустили на воду, «Галантный Хью», самое малое судно эскадры, пришлось затопить, чтобы доукомплектовать его экипажем команду флагмана.

Манильский галеон

Кавендиш продолжил охоту за «испанским флагом». При захвате очередного корабля к пиратам попал в плен испанец-полукровка провансальского происхождения Михаэль Санциус. Опытный лоцман, авантюрист и пройдоха, он испытывал «почтение только к тому монарху, чье изображение видел на монетах в своем кошельке». Кавендиш обещал пленнику свободу, если он укажет английским судам курс к богатому испанскому городу. Провансалец рассказал англичанам о манильском галеоне и не только получил свободу, но и выторговал для себя одну двадцатую часть будущей добычи.

Осенью в мексиканском порту Салина-Крус ожидали прибытия огромного корабля «Святая Анна» из Манилы, доверху груженного золотом, шелком, слоновой костью, китайским фарфором, благовониями, пряностями и многими другими восточными товарами, суммарная ценность которых составляла миллион песо! Кавендиш заявил своим матросам, что не покинет берега Америки, пока «лично не потолкует с капитаном «Святой Анны».

Поджидая богатый корабль, Кавендиш потопил еще несколько испанских судов, разграбил и сжег порт Акапулько. 4 ноября 1587 года у калифорнийского мыса Сан-Лукас англичане заметили долгожданный парус и бросились в погоню. Настигнув тихоходный неповоротливый галеон, они были поражены его мощью и размерами: 708 тонн водоизмещения (в шесть раз больше «Стремления»), четыре палубы, борт толщиной около метра, семьдесят пушек и две катапульты! Многие пираты пали духом, но мысли о миллионе песо вернули им мужество.

Кавендиш с ходу повел корабли на приступ мастодонта. Нападение внезапно появившихся пиратов оказалось для испанцев полной неожиданностью. Первыми залпами орудий англичане смели с палубы противника такелаж. Галеон потерял управление. Пираты бросились на абордаж, но испанские солдаты успешно отбили две атаки. Тогда Кавендиш приказал приготовить к бою трофейные пушки крупного калибра, взятые на борт в Магеллановом проливе. Три часа продолжалась артиллерийская дуэль, пока разбойникам не удалось проломить ядрами борт галеона ниже ватерлинии. Корабль начал тонуть. Испанцы выбросили белый флаг. Капитан «Святой Анны» предложил сдачу с условием, что всем испанцам сохранят жизнь.

Кавендиш отбуксировал гигантское судно на мели бухты Порто Сегуро, где высадил экипаж и пассажиров «Святой Анны» на дикий берег. Снабдил их парусами для пошива палаток и досками для постройки баркаса. Затем пираты приступили к грабежу и очень скоро поняли, что не в состоянии снять с галеона все ценности: трюмы английских кораблей слишком малы для этого! Пришлось брать только самое ценное – золото, серебро, драгоценные камни, жемчуг, фарфор, тончайший шелк, благородный атлас, благовония и специи. Кавендиш набил трюмы под самую палубу, а на «Святой Анне» оставалось еще более пятисот тонн ценных грузов! Чтобы ничего не оставлять врагу, Кавендиш приказал поджечь испанский корабль, выбрал якоря и отправился через три океана мимо мыса Доброй Надежды домой, в Англию.

Герой Испании

Не успели пираты скрыться за горизонтом, как у берегов Калифорнии поднялся сильный ветер, погнавший горящий галеон к лагерю испанцев. Помощник штурмана Себастьян Виччиано во главе дюжины матросов вплавь добрался до корабля. При помощи хлынувшего ливня моряки сумели потушить огонь. Ценный груз не пострадал.

Испанцы решили починить судно. Они демонтировали обгоревшую верхнюю часть корабля, разгрузили трюмы, разобрали внутренние переборки, нарастили из них борта, подняли на единственной уцелевшей мачте «Святой Анны» паруса. Под командой Виччиано часть моряков добралась до испанских поселений в Мексике, откуда за оставшимися в Калифорнии людьми и спасенным грузом колониальные власти послали корабли. Себастьян Виччиано получил благодарность короля Филиппа II и прославился на всю Испанию и Америку.

Алые паруса сэра Томаса

Путь Кавендиша в Англию оказался тяжелым. Пираты голодали. Под ногами у них лежала гора золота, а они мечтали о хлебе.

9 сентября 1588 года в порт Плимут вошел необычный корабль под пирамидой шелковых алых парусов. Его мачты были обернуты атласом, штандарты – с золотым и серебряным шитьем. Поглазеть на невиданное, словно из сказки зрелище сбежалась огромная толпа. Матросы Кавендиша сошли на пристань облаченные в роскошные восточные наряды, у каждого в ушах были драгоценные серьги, на шее – золотая цепь, а на грязных пальцах сверкали перстни с изумрудами и рубинами. Третье в истории мореплавания кругосветное путешествие продолжалось два года и пятьдесят дней – этот рекорд скорости продержался двести лет.

«Стремление» посетила сама Елизавета I. В честь королевы пират дал на борту корабля роскошный банкет, на котором по замечанию испанского посла «долго похвалялся о своих подвигах». Кроме золота и других ценностей Томас Кавендиш предъявил королеве составленные им подробные карты заокеанских владений Филиппа II и омывающих их морей. По этим картам повели свои корабли другие английские флотоводцы, создавшие Британскую империю.

Золото Эльдорадо

В XVI веке под ударами испанских конкистадоров пали древние цивилизации Мексики и Перу. Завоеватели засыпали Испанию золотом, а Америку пеплом. Но, как известно, аппетит приходит во время еды. Конкистадоры жаждали найти новые источники сокровищ.

Рандеву на границе Эквадора

В 1535 году испанский конкистадор Себастьян Белалькасар отправился в Эквадор покорять северные племена империи инков. В селении Льяктасинга испанцы взяли в плен индейца, который шел с важным донесением: правитель страны Кундинамарки, что раскинулась к востоку от Анд, просил военной помощи у Великого Инки, сына Солнца Атауальпы.

– Ты опоздал, посланец, – сказал конкистадор. – Великий Инка мертв.

Белалькасар подробнее расспросил индейца о его стране и показал ему несколько слитков золота. Испанца интересовало, имеется ли такой желтый металл на родине индейца.

– Я и мои спутники тяжело больны, и только золото может вылечить нас, – лукавил завоеватель.

Индеец ответил, что такого добра у них вдоволь, и в подтверждении своих слов рассказал о пышном обряде, связанном с избранием нового вождя.

Легенда о позолоченном человеке

В назначенный день, до рассвета, юного наследника медленно несут на роскошных носилках к священному озеру Гуатавита. В ожидании торжественной церемонии выстроились роды и племена, братья по крови и союзники. У каменной лестницы, врезанной в берег озера, на воде покачивается богато украшенный плот.

Вдруг одновременно вспыхивают сотни факелов. Жрецы сбрасывают с наследника покрывало и натирают его тело липкой смолой, подносят к губам тростниковые трубки, из которых струится золотой порошок. Кожа юноши покрывается тонкой пленкой. В прорвавшихся из-за зубчатых вершин первых лучах солнца он вспыхивает, как идол.

Жрецы переносят наследника на середину плота, складывая к ногам юноши горку золотых изделий и изумрудов. Отталкивают плот от берега. Бьют барабаны, гудят морские раковины. Когда плот достигает середины озера, неожиданно все смолкает. Юноша сталкивает в озеро драгоценности, а затем и сам ныряет в священные воды. Быстро плывет, смывая с себя позолоту. Люди на берегу приветствуют его и также бросают в озеро свои приношения – золото, драгоценные камни.

– Мне не терпится взглянуть на людей, которые могут себе позволить швыряться золотом, – сказал Белалькасар своим солдатам, собиравшимся на поиски Эльдорадо – страны позолоченного человека (по-испански – El Hombre Dorado).

Но испанцам не удалось ее отыскать.

Остров Тринидад

Эстафетная палочка в поисках золотой страны перешла к англичанам. В 1593 году вице-адмирал британского флота Уолтер Рэли на заседании Тайного государственного совета предложил организовать экспедицию в Южную Америку, где в бассейне реки Ориноко, по его предположениям, находилась несметно богатая золотом легендарная страна Эльдорадо.

Два года спустя эскадра под командованием Рэли отправилась в далекое путешествие. В мае 1595 года английские корабли бросили якорь у острова Тринидад в Карибском море. Англичане атаковали испанский гарнизон и захватили в плен губернатора Антонио де Беррио. Пятнадцать лет назад дон Антонио разыскал конкистадора Хуана Мартинеса. Старый солдат служил под началом идальго Педро де Сильвы, отряд которого бесследно исчез в сельве Ориноко. Мартинес рассказал, что все его товарищи погибли в боях, а сам он попал в руки индейцев, которые еще никогда не видели белого человека.

Краснокожие увели испанца с собой. В конце перехода пленнику завязали глаза. Когда повязку сняли, ему показалось, что он видит чудный сон. Впереди, у ног Мартинеса, лежал огромный город, излучавший золотое сияние. Дворцы, крыши домов и даже мостовые были отлиты из чистого золота! Волшебный город рассказчик называл Эльдорадо.

В поисках золотого города Антонио де Беррио организовал три экспедиции. Последняя из них настолько далеко углубились в дебри континента, что, наконец, добралась до Маноа[8]. На обратном пути испанцы были убиты индейцами. Спасся только один человек, который и принес губернатору радостную весть. Солдат клялся, что россказни Мартинеса – истинная правда. «Я шел по сверкающему городу весь день и всю ночь. Когда наступил рассвет, я увидел большую золотую гору, на которой в лучах восходящего солнца сиял дворец императора».

В поисках Эльдорадо

Получив столь ценные сведения, Рэли решил пройти по Ориноко до устья реки Карони и затем по этому притоку подняться до его верховьев. Именно там, по информации испанского губернатора, скрывалась таинственная золотая страна.

Англичане долго блуждали в лабиринте дельты Ориноко. Стояла необычайная жара. Берега реки, покрытые высокими деревьями, еще больше усиливали духоту. Хлеб был на исходе, питьевая вода давно кончилась. Люди, рискуя заболеть, пили прямо из реки. У гребцов от изнурительного ежедневного труда ломило спины. Вечером, когда духота немного спадала, с первыми волнами прохлады на истерзанных жарой, работой и голодом людей накидывались тысячи насекомых.

Проводник-индеец сказал, что если англичане войдут в приток, что показался по правую руку, то они попадут в город, где можно в изобилии достать хлеба, кур, рыбы и туземного вина.

Опустившаяся ночь была чернее ада. Река начала суживаться, горы зелени тяжело висели над головой, и приходилось мечами прорубать проход сквозь переплетавшиеся ветви.

Когда многие моряки уже решили, что они окончательно заблудились, в зарослях неожиданно мелькнул свет. Начав грести по направлению к нему, путешественники услышали лай собак в деревне. От нечеловеческой усталости и голода дрожали руки и ноги. Англичане выползли на берег и в изнеможении попадали кто где.

Рано утром их разбудили громкие гортанные крики. Весь берег реки был утыкан индейскими каноэ. Оказалось, что сегодня в селении базарный день. Европейские безделушки и стеклянные украшения имели у индейцев огромный успех. Британцы быстро наторговали необходимое количество продовольствия.

Достигнув притока Карони, флотилия адмирала Рэли столкнулась с таким сильным встречным течением, что подняться вверх по реке было невозможно. Местный вождь сообщил пришельцам, что приток Великой реки берет начало из озера. На его берегах живут могущественные племена. Золота и других вещей, столь ценимых белыми людьми, у них столько, что не увезти даже малую часть сокровищ на таких лодках, которыми располагают чужестранцы.

– Можно ли завоевать эту страну? – спросил Рэли.

Индейский вождь с сомнением покачал головой:

– Берега озера охраняют три тысячи отважных воинов.

Подули сильные ветры, хлынули затяжные ливни. Река начала бушевать и разливаться, встречное течение усиливалось с каждым днем. Адмирал отдал приказ о возвращении.

В августе 1595 года Рэли привел корабли обратно в Англию с твердым намерением вернуться в страну вечного лета, завоевать Эльдорадо и засыпать Лондон золотом.

Узник Тауэра

Разгоревшаяся затяжная война с Испанией разрушила эти планы. В 1603 году умерла английская королева Елизавета I, покровительница адмирала Рэли. На троне воцарился Яков I. Рэли попал в клубок политических интриг. Его обвинили в государственной измене, арестовали и приговорили к смертной казни. Но Яков I не спешил привести приговор в исполнение: адмирал был слишком популярен, притом почти никто не поверил в его виновность.

Рэли провел в заключение 13 лет, пока король, остро нуждавшийся в деньгах, не вспомнил о золоте Эльдорадо. В марте 1616 года адмирал Рэли вышел на свободу и получил приказ готовиться к плаванию. Официального помилования не последовало. Смертный приговор оставался в силе, и адмирал прекрасно понимал, что в случае неудачи новой экспедиции Яков I отдаст его в руки палача.

Последнее плавание

Когда эскадра адмирала Рэли подошла к Ориноко, капитаны кораблей, опасаясь появления испанского флота, наотрез отказались входить в русло, если сам адмирал не останется охранять устье реки.

Пришлось уступить. На пяти небольших кораблях под командованием капитана Кеймиса разместилось четыреста солдат и матросов.

Устье реки Карони теперь запирал построенный испанцами форт. Как только корабли англичан приблизились на расстояние выстрела, их обстреляли из мортир. Под покровом ночи британцы высадились и пошли в атаку. Треск ружей, уханье пушек, крики людей разбудили джунгли. Завязалась рукопашная. Испанцы дрогнули и отступили.

Кеймис отправился дальше вверх по реке, но все поиски Эльдорадо оказались тщетными. Моральный дух солдат и матросов падал, о дисциплине остались только воспоминания. В походе Кеймис не проявил должной твердости. Капитаны отказывались выполнять его приказы и заставили повернуть своего начальника обратно с пустыми руками.

Пытаясь спасти экспедицию от провала, Рэли решил сам отправиться в глубь континента, но по кораблям эскадры распространился слух, что испанский флот плывет через Атлантику к устью Ориноко. На совете эскадры все капитаны твердили одно и тоже: следует как можно скорее уносить отсюда ноги.

Рэли ничего не оставалось, как возвращаться домой. Адмирал надеялся оправдаться перед Яковом I.

В Англии Рэли арестовали и вновь заточили в Тауэр. Королевские судьи потрясли архив, выудили смертный приговор пятнадцатилетней давности. Ясным морозным утром 29 октября 1618 года вице-адмирал Уолтер Рэли был казнен во дворе Старого Вестминстерского дворца.

Капитан Смит и принцесса табака

Эта авантюрно-приключенческая история породила табачную промышленность и стала американским эпосом, на основе которого созданы многочисленные романы, поэмы, пьесы и фильмы разнообразных жанров.

Солдат удачи

Джон Смит, герой американской истории, родился в 1580 году в графстве Линкольншир на востоке Англии, в семье фермера. До 15 лет он посещал школу и получил по тем временам неплохое образование. Отец определил Джона учеником к богатому купцу из города Линна. Но через год заботливый родитель скоропостижно умер. Джон Смит не захотел возвращаться домой, чтобы посвятить всю свою жизнь фермерским заботам. Он покинул Англию и стал наемным солдатом.

Джон Смит воевал против испанцев и турок. Особенно он отличился на австрийской службе, получил за боевые заслуги чин капитана и дворянское звание с пожалованием герба, на котором красовались отсеченные головы трех турецких воинов. Этой чести капитан Смит удостоился, победив в поединке одного за другим трех турок.

Несколько лет спустя он получил серьезное ранение, попал в плен и стал рабом знатного турка из Константинополя. Жена этого турка без памяти влюбилась в английского невольника. Узнав о пылких чувствах супруги, разгневанный муж отправил англичанина к брату в Крым, где Смит в полной мере испытал все ужасы рабства. Не выдержав жестокого обращения, в пылу гнева Смит убил своего хозяина и бежал к донским казакам. Судьба водила его по разным странам Европы и северной Африки. В 1606 году, спустя десять лет, Джон Смит вернулся на родину.

В Англии полным ходом шла подготовка экспедиции в Виргинию. Британское правительство решило повторить попытку основать колонию поселенцев на берегах Нового Света и начать осваивать земли за океаном. Капитан Смит подал прошение о зачислении в состав экспедиции. Прошлая служба боевого офицера оказалась лучшей рекомендацией. Под началом капитана Ньюпорта, он отплыл к берегам Америки, где стал частью ее истории.

Основание Джемстауна

В мае 1607 года три английских корабля достигли американского континента и бросили якорь в заливе Чесапик. 105 колонистов заложили в устье реки поселение Джемстаун, названного в честь английского короля Якова I (James).

Во время плавания через Атлантический океан Джона Смита обвинили в подстрекательстве к мятежу, арестовали и заковали в кандалы. Однако, когда капитан Ньюпорт ознакомился в Новом Свете с приказом о назначении членов Совета правления колонии, ему пришлось освободить арестованного: в заготовленном еще в Лондоне документе среди имен достойных этой чести джентльменов значился и Джон Смит.

Заросшие буйным лесом берега залива населяли индейцы алгонкины – люди высокие, широкоплечие, атлетического сложения. По сравнению с англичанами они выглядели гигантами. Движимые любопытством и выражая дружелюбие, индейцы часто навещали колонию.

На краю гибели

Через месяц капитан Ньюпорт отплыл обратно в Англию. Становление колонии проходило в очень тяжелых условиях. Место для поселения оказалось сырым и малярийным, многие колонисты заболели. Оставленный Ньюпортом запас зерна сгнил. Среди колонистов начались голод и раздоры. Для успешной охоты и рыбной ловли англичане не обладали достаточными навыками и опасались покидать укрепленный форт из-за начавшихся нападений индейцев. К осени погибло 46 человек, живым едва хватало сил хоронить мертвых.

Спасая колонию от голодной смерти, Джон Смит нагрузил лодку европейскими товарами и в сопровождении нескольких добровольцев отправился вверх по реке за продовольствием. К этому времени он успел выучить язык алгонкинов. Знание языка, как и дерзость, бесстрашие белого человека, произвели на местных обитателей сильное впечатление. Они отнеслись к визиту пришельцев с уважением и охотно начали с ними торговать. Изделия английских гончаров и железные топоры пользовались у индейцев большим успехом. Смит вернулся в Джемстаун на лодке доверху груженой зерном кукурузы, фруктами, фасолью, диким картофелем и сушеной рыбой. Подобные вылазки за продуктами стали регулярными. Во время одной из них капитан Смит пережил главное приключение в своей жизни.

Чудесное спасение

Торговлю с индейцами Джон Смит совмещал с исследовательскими целями. Он мечтал найти водный путь из Виргинии в Китай и Индию. В то время англичане не имели понятия о гигантской протяженности Североамериканского континента в западном направлении.

В верховьях реки Чикахомини лодка Смита наткнулась на лесной завал. В сопровождении проводника-индейца капитан углубился в чащу на разведку. Неожиданно со стороны лодки раздались крики, а следом послышался свист стрел. Одна из них угодила Джону в бедро, проводник, пронзенный сразу дюжиной стрел, упал замертво. Раненый Смит отстреливался, отползал к кустам. Индейцы кричали ему, что все его товарищи убиты и предлагали сдаться. Окруженный и прижатый к болоту, Джон отбросил оружие в сторону.

Сдавшегося англичанина схватили и привели к вождю племени. Смит в знак доброго расположения подарил ему компас и объяснил назначение удивительного для индейцев прибора. Вождь оказался очень любознательным, стал задавать вопросы. Под одобрительные возгласы краснокожих слушателей белый человек рассказал о шарообразности земли, движении солнца, луны и звезд. После популярной лекции по географии и астрономии индейцы накормили пленника, приложили к его ране лекарственные листья. Через несколько дней Смита отправили к владыке окрестных земель – верховному вождю Паухетану, под властью которого находилось тридцать племен.

Однако глава племенного союза был настроен враждебно и приказал казнить белого человека. Смита схватили, поволокли и бросили на большой камень. Несколько воинов взяли в руки дубинки и уже приготовились размозжить пленнику голову, когда из собравшейся толпы зрителей неожиданно выскочила юная индианка. Она бросилась к обреченному на смерть, схватила его голову руками и накрыла своим телом. Это была Покахонтас – любимая дочь могущественного вождя. По законам алгонкинов только женщина могла спасти пленного воина от смерти. Следуя местным традициям, Паухэтан объявил, что теперь белый человек его сын и друг.

Джон Смит вернулся в Джемстаун. Между англичанами и индейцами установился относительный мир, завязалась постоянная торговля. Смит стал очень популярным среди индейцев и подружился с юной дочерью вождя, спасшей ему жизнь. Покахонтас не раз навещала колонию, выступала посредником в переговорах, улаживала возникающие конфликты между индейцами и англичанами. Среди соплеменников она выделялась миловидными чертами и одухотворенным выражением лица, самообладанием, гордой осанкой и недюжинным умом.

Смуты и заговоры

На ежегодном собрании колонисты избрали Джона Смита президентом Виргинии. Он оказался не только храбрым солдатом, но и талантливым лидером – дальновидным, предприимчивым и энергичным. Колония выжила и сумела продержаться до прихода английских кораблей с очередной партией колонистов и продовольствия. Уполномоченный Яковом I, капитан Ньюпорт возвел Паухетана в ранг «короля». Правда, великий вождь так и не понял смысла торжественной церемонии. Он долго сопротивлялся возложению на его голову короны, а когда это все же удалось сделать, в обмен на столь высокую честь вручил посланцам Якова I снятые с ног мокасины и шкуру с плеча.

Джемстаун окреп и разрастался. Из Англии прибывали все новые колонисты. Среди них оказалось много молодых бездельников высокого происхождения, промотавших свое состояние на родине и бежавших в Виргинию от кредиторов. Этим джентльменам претило подчиняться худородному капитану Смиту, принуждавшему их работать. В колонии начались политические интриги, смуты и заговоры. Смутьяны требовали, чтобы Смит досрочно сложил с себя полномочия, но президента поддержали моряки стоявших на рейде кораблей. Капитан Смит сохранил власть, но ненадолго.

По неизвестной сегодня причине индейцы напали на два английских отряда, посланных для географических исследований. Чтобы погасить пламя вспыхнувшей войны, Джон Смит отправился к Паухетану. В пути капитан заснул в лодке, и хранящийся на ней запас пороха случайно воспламенился. Раздался взрыв, лодка загорелась. Спасаясь, Смит бросился в реку и с трудом доплыл до берега. Раненый и обожженный, лидер колонистов вернулся в Джемстаун в тяжелом состоянии. Воспользовавшись болезнью президента, враги обвинили его виновным в подстрекательстве индейцев к нападению на англичан и сместили с высокого поста. В октябре 1609 года на одном из покидавших Виргинию кораблей Джон Смит уплыл в Англию, где написал несколько историко-географических книг и составил многочисленные карты исследованных им районов Нового Света.

Судьба Покахонтас

С отъездом Джона Смита война поселенцев с индейцами разгоралась все сильнее. Путем подкупа англичане заманили дочь Паухетана в ловушку и объявили ее заложницей. В обмен на свободу Покахонтас они потребовали от ее отца освободить пленных колонистов, вернуть захваченное в боях огнестрельное оружие и обеспечить бесперебойное снабжение Джемстауна продуктами. Великий вождь медлил, заверял англичан в вечной дружбе, но уклонялся от конкретных переговоров.

Покахонтас содержалась в Джемстауне под присмотром англиканского священника, который обучал ее английскому языку, основам христианства и европейским манерам. Она оказалась способной ученицей. В очаровательную пленницу влюбился джентльмен благородных кровей Джон Ролф, основатель табачных плантаций в Виргинии. Он сделал девушке предложение руки и сердца. Покахонтас приняла его. Незадолго до этого ей сказали, что ее друг Джон Смит умер по дороге в Англию.

Мастера романтических домыслов создали целую легенду о любви дочери индейского вождя и капитана Смита, но насколько она близка к реальности – история скрывает за кулисами своих подмостков. Перед свадьбой Покахонтас приняла христианство и новое имя – Ребекка. Брачный союз дочери могущественного вождя и влиятельного английского джентльмена стал основой для заключения «вечного» мира между индейцами и колонистами, который продержался восемь лет. За это время Виргиния окрепла, прочно встала на ноги. Началась новая американская история, которая через 150 лет привела к созданию Соединенных Штатов Америки.

Главным экспортным товаром Виргинии стал издавна культивируемый алгонкинами табак. В Европе быстро распространялась мода на курение, поэтому в начале XVII века табак ценился буквально на вес золота. В 1616 году Джон Рольф вместе с женой посетил Англию, чтобы похлопотать перед королем Яковом о снижении налогов и увеличении поставок ходкого новомодного товара.

Появление в Лондоне необычной супружеской пары произвело настоящий фурор. Леди Ребекку именовали индейской принцессой виргинского табака.

Она стала любимицей высшего столичного общества, сама королева Анна дала ей аудиенцию. При дворе «индейская принцесса» блистала красотой, умом, модными нарядами и изысканными манерами. В Англии она узнала, что ее старый друг Джон Смит жив. Они встретились в поместье близ Бренфорда. До сих пор это свидание остается кульминационным моментом в романтических интерпретациях многих художественных произведений.

Вскоре после знаменательной встречи леди Ребекка сильно заболела. У индейцев Америки отсутствовал иммунитет, противостоящий европейским болезням. Обычная простуда зачастую оканчивалась смертью. Весной 1617 года «принцесса табака» умерла вдали от родины в возрасте 22 лет. Образ Покахонтас, как символ мира и союз двух народов, стал достоянием американской истории.

Король моря

Английский мореплаватель, пират, исследователь и писатель Уильям Дампир совершил три кругосветных плавания. В конце XVII века он был настолько популярен, что газеты сравнивали его со знаменитым Френсисом Дрейком, величали «Великим флибустьером» и «Королем моря».

Начало пути

Уильям Дампир рос сиротой. Он воспитывался в доме сквайра Хеляра, который дал приемышу неплохое образование. В 17 лет Уильям нанялся юнгой на промысловое судно. Разочаровавшись в морской службе, он стал торговым агентом на сахарных плантациях Ямайки, потом занялся заготовкой ценной древесины на Гондурасском побережье. Но тайфун 1676 года уничтожил почти все, чем владел Дампир.

С флибустьерами

Оставшись без гроша в кармане, он вернулся к прежней профессии моряка, нанявшись на барк капитана Хобби «Лойял Мерчант». В пути корабль зашел в бухту Негрил набрать свежей воды и неожиданно наткнулся на пиратскую эскадру под командованием капитанов Шарпа, Коксона и Соукинса, которые решили пересечь Панамский перешеек и разграбить испанские города на побережье Тихого океана. Команде «Лойял Мерчант» предложили присоединиться к пиратской вольнице.

Матросы мистера Хобби, многие сами бывшие пираты, тут же покинули своего капитана. Три дня Дампир боролся с искушением. Три ночи подряд слушал лихие рассказы горластых парней и не устоял перед соблазном разбогатеть одним махом.

Флибустьеры углубились в раскаленные солнцем джунгли. Через несколько дней пираты вышли к городу Санта-Мария. Они штурмом овладели им и ринулись по подвалам домов. Но золота не нашли. За три дня до нападения испанцы переправили все драгоценности в Панаму – самый укрепленный город побережья. К нему разбойники отправились по реке. На закате дня битком набитые тридцать пять лодок вошли в Панамскую бухту.

Три грозных галеона и три барка в полной боевой готовности ждали нападения. Испанцы начали стрелять, как только каноэ выскочили из полосы тумана. Но было поздно: лодки подошли совсем близко, и ядра с высоких бортов кораблей со свистом проносились над головами пиратов, не причиняя им никакого вреда.

Флибустьеры метко вели мушкетный огонь с колена, целясь в канониров и офицеров, а приблизившись, забросали вражеские корабли ручными бомбами[9]. Под устрашающие вопли пираты с обезьяньей ловкостью взобрались на испанские корабли. Флибустьеры были неудержимы и не знали себе равных в рукопашной схватке. Только одному испанскому кораблю удалось отбиться. Он бежал под защиту панамских бастионов.

Победители отвели захваченные суда подальше от береговых батарей. Горячие головы требовали немедленно штурмовать город, но благоразумие взяло верх: город неприступен. Вдохновленные победой флибустьеры попытались получить выкуп с губернатора. Во время переговоров прямо в руки разбойников приплыл испанский корабль, везший в Панаму жалованье за год. Дампиру досталось около трехсот пиастров.

Разбойники атаковали менее укрепленные города – Пуэбло-Нуэво и Арику. В двух ожесточенных сражениях они понесли очень тяжелые потери и решили возвращаться на свои корабли. Дампир чудом уцелел в этом аду.

Начался обратный путь через джунгли к Атлантике. Испанцы гнались по пятам. Страх попасть к ним в руки был сильнее страха смерти: о жестокости испанцев ходили леденящие душу рассказы, и пираты условились, что сзади идущий убьет своего товарища, если тому будет угрожать плен.

Преодолев 110 миль, сильно поредевший в походе отряд флибустьеров вышел к Карибскому морю.

Весной 1683 года капитан Джон Кук предложил Дампиру должность помощника штурмана на своем судне «Услада холостяка». Кук намеревался обогнуть мыс Горн и еще раз потрепать испанцев по ту сторону материка.

Южные широты встретили пиратов штормами. Ударили морозы. Ветер безумствовал, сек лица моряков брызгами, на лету превращавшимися в ледяную дробь. Люди страдали от холода, и Кук распорядился увеличить ежедневную порцию бренди. Теперь разбойники выпивали по три кварты[10] и совсем не пьянели! Этот факт настолько потряс команду, что его занесли в судовой журнал.

Обогнув в тумане базальтовые скалы мыса Горн, пираты поймали свежий пассат и на всех парусах понеслись к экватору. С каждым днем становилось теплее. У чилийских берегов встретили корабль «Николас» пирата Джона Итона. Кук знал этого капитана и предложил ему поохотиться вместе.

Восемнадцать месяцев Кук и Итон грабили испанские корабли и прибрежные города, но ничего ценного не попадалось – мука, сахар, мармелад и прочие съедобные прозаические товары, которые решили припрятать на «черный день» в укромном месте. Корабли взяли курс на Галапагосские острова.

Пираты свезли на берег и спрятали в пещерах несколько тысяч тюков муки, восемь тонн айвового конфитюра, наполнили бочки родниковой водой.

Во время стоянки неожиданно заболел и умер Кук. Вместо него капитаном выбрали Эдварда Девиса. Скоро к Девису примкнули капитаны Таунтли, Тит, Харрис, Сван и француз Гранье. Эскадра флибустьеров достигла восьми кораблей, численность пиратов превысила тысячу человек.

Пленный испанский капитан, спасая жизнь, рассказал, что с Филиппин в Панаму идут корабли, груженные золотом и серебром. Пираты вышли на них, но испанская эскадра, умело маневрируя, уклонилась от первой атаки юрких пиратских судов. Испанские галеоны воспользовались своим преимуществом в тяжелой артиллерии и задали пиратам трепку.

После очередной неудачи флотилия распалась. Дампир присоединился к капитану Свану, намеревавшемуся на корабле «Молодая лебедь» пересечь Тихий океан.

Второй месяц «Молодая лебедь» находилась в пути. За все время плавания моряки ни разу не встретили земли, не увидели ни одной птицы, не поймали ни одной рыбы. Продовольствие кончалось, питьевая вода испортилась. Ежедневный рацион Сван урезал до полгорстки маиса и двух червивых сухарей, которые грызли в темноте, чтобы не видеть, как они выглядят.

Дампир оставлял один сухарь для приманки корабельных крыс. Они давно стали дичью. Была разработана особая методика охоты. Свободные от вахты флибустьеры спускались в трюм и с сухарем в зубах часами изображали спящих. Когда наиболее голодная и отважная крыса подбиралась достаточно близко, пираты молниеносно хватали ее.

На пятидесятый день пути показались горы острова Гуам. Он лежал на главной тихоокеанской морской дороге и служил своеобразной «гостиницей» для экипажей кораблей всех стран, хотя принадлежал Испании.

Свана принял сам губернатор. Помочь исхудавшим англичанам продовольствием он не мог, но дал дельный совет: на острове Минданао в Южных Филиппинах Сван найдет все необходимое.

Минданао находился под властью местного султана. Англичан встретили тепло и радушно, приглашали в дома, щедро угощали.

Сван поселился при дворе султана, где в его честь каждую ночь устраивали празднества. Капитан почти не появлялся на корабле и избегал всяких разговоров о продолжении плавания.

Роскошь востока засасывала. Сван нежился в ее ласковых объятиях и внимал вкрадчивым нашептываниям султана: пусть отважный мореплаватель и храбрый воин остается у него; султан сделает англичанина большим военачальником; он будет жить в лучших домах султаната, возьмет себе столько жен, сколько пожелает, будет богат и почитаем.

На корабле росло недовольство капитаном. Однажды один из канониров во время уборки в капитанской каюте нашел список с именами тех моряков, которых Сван собирался наказать при удобном случае. Возмущенные флибустьеры объявили, что больше не намерены служить под командой такого человека, и избрали капитаном Джона Рида. На Минданао со Сваном осталось сорок пиратов.

Рид грабил китайские и малайские джонки, но большую часть времени проводил на якоре у различных островов, пропивая добычу. Грязный запущенный корабль превратился в буйный кабак. Каждый день вспыхивали драки.

У Никобарских островов Дампир расстался с не в меру агрессивной компанией. С ним спустились в шлюпку еще два матроса. На следующий день Дампир обменял топор на большое каноэ и отправился с товарищами и четырьмя малайцами в султанат Аче на Суматре.

Трудный переход по Индийскому океану осложнил страшный шторм. Ступив на землю Суматры, Дампир свалился в горячке. Попутчики-малайцы сжалились над больным и устроили его у местных жителей.

В Аче, где процветала торговля, один ост-индский купец прослышал об опытном моряке и, как только Дампир встал на ноги, предложил ему корабль с грузом в Тонкий (Вьетнам). Бывший пират стал капитаном торгового флота. Скопив немного денег, он поменял капитанский мостик на профессию свободного негоцианта, но в этом деле не преуспел.

Капитан королевского флота

В 1691 году Дампир, совершив кругосветное путешествие, растянувшееся на двенадцать лет, вернулся в Британию, где написал книгу о своих приключениях. «Новое путешествие вокруг света» стало бестселлером. Слава помогла модному автору свести знакомство с выдающимися учеными и государственными деятелями. Автор был избран членом Лондонского королевского Общества (Академия Наук) и получил чин капитана королевского флота.

На аудиенции у Первого лорда Адмиралтейства графа Оксфорда Дампир предложил отправить корабль к берегам Новой Голландии (Австралии) с исследовательскими целями. Тогда было еще неясно, является ли Новая Голландия частью Новой Гвинеи или отдельной от нее землей. Еще ни один корабль не обошел вокруг загадочного пятого континента.

В январе 1699 года на судне «Робак» Дампир отправился в новое путешествие. Преодолев два океана, «Робак» достиг западных берегов Австралии. Желтая бесплодная пустыня пятого континента простиралась до самого горизонта. Матросы Дампира болели цингой. У них опухли и кровоточили десны, выпадали зубы, тело покрылось язвами. Капитан поспешил к острову Тимор, где в изобилии росли овощи и фрукты. Только они спасали от опасной болезни.

Новый 1700 год команда «Робака» встретила у берегов Новой Гвинеи. Дампир провел корабль через открытый им пролив между северо-западным выступом Новой Гвинеи и островом Вайгео, затем повернул на восток и шел по океану больше тысячи миль, пока не встретил острова из группы Сент-Маттайас. К югу от них открылась земля – Новая Ирландия. «Робак» обогнул ее с востока и в конце марта попал в Новогвинейское море.

Однажды ночью капитан проснулся от ужасного грохота и в тревоге поднялся на палубу. В небе полыхало гигантское пламя, освещая вершину острова-вулкана. Взрывы сотрясали гору, раскаленные глыбы взлетали в черное небо. Огненный поток лавы сползал прямо к берегу и с шипением вгрызался в море.

– Это ворота ада, – шептались матросы.

Но Дампира не пугали ни силы природы, ни силы ада. Дух первооткрывателя гнал его дальше, пока болезнь не уложила капитана в постель.

Команда роптала. Офицеры небрежно несли службу, открыто подбивали матросов на мятеж. В любой момент корабль мог наскочить на мель или разбиться о скалы. Экспедиция грозила закончиться катастрофой. Капитан отдал приказ возвращаться в Англию.

В Батавии (Джакарта) корабль вытащили на берег, очистили заросшее днище от ракушек, водорослей, заделали, как могли, щели в прогнивших досках.

В Атлантике, когда «Робак» добрался до необитаемого островка Вознесения, наспех залеченные раны корабля открылись. Судно потекло, как решето. Матросы, сменяя друг друга у помп, всю ночь выкачивали воду из трюма. Утром капитан спустился к ним и убедился, что вода прибывает. Корабль обречен. Матросы сколотили плот, сняли и скатали паруса, чтобы на берегу сделать из них палатки.

Остров Вознесения лежал на перекрестке важных торговых путей. Спустя месяц столб черного дыма на берегу заметили с торгового судна Ост-Индской компании «Кентербери». На нем в августе 1701 года Дампир вернулся в Англию. Вскоре вышла первая часть его новой книги «Путешествие в Новую Голландию», которую нашла весьма занимательной сама королева Анна.

Дампир – корсар

В Европе началась война за испанское наследство. Британское правительство охотно выдавало всем желающим корсарские патенты, «узаконивающие» грабеж французских и испанских кораблей.

Богатый бристольский купец Томас Эсткоурт, читатель и поклонник Дампира, предложил прославленному моряку для вольной охоты 26-пушечный корабль «Сент-Джордж».

Дампир решил захватить в Тихом океане манильский галеон – огромный испанский корабль, который раз в год приходил в порт Акапулько с богатейшими товарами востока.

6 декабря 1704 года показался долгожданный парус. Матросы, впервые увидевшие судно столь огромных размеров и с таким мощным вооружением, на минуту усомнились в победе, но сумма в восемь миллионов фунтов стерлингов, часто упоминавшаяся Дампиром между приказами подготовиться к бою, вернула им присутствие духа. Когда расстояние сократилось до пушечного выстрела, испанцы обнажили портики и выдвинули пушки устрашающего калибра. Первый же залп с высокого борта галеона убедил англичан в безумстве дальнейшего продвижения вперед. Двадцатипятифунтовые ядра за полчаса разнесут «Сент-Джордж» в щепки. Корсар поспешил удалиться на безопасное расстояние. Восемь миллионов фунтов стерлингов поплыли дальше, к пункту назначения.

Заделав полученные в стычке с манильским галеоном пробоины, англичане атаковали и без труда захватили город Пуна. Испанский гарнизон усмирял окрестных индейцев, и сопротивляться десанту было некому, кроме дюжины решивших подраться и плохо кончивших идальго. Менее воинственные, но более практичные горожане успели спрятать свое добро и ни за что не хотели с ним расстаться. Как убедить их пожертвовать его в пользу бедного корсара?

– Приведите самых именитых испанцев в собор на площади, – немного подумав, распорядился Дампир.

Знатных горожан бесцеремонно затолкали прикладами в храм. Капитан поднялся на амвон и обратился к пленникам с вопросом:

– Вы утверждаете, что у вас нет ни золота, ни серебра?

– Истинная правда. Господь – свидетель.

– Вы совсем не цените свою жизнь. Лучше расплатиться деньгами, чем кровью.

По знаку Дампира наиболее устрашающего вида матросы схватили и выволокли на улицу первых попавшихся под руку граждан. Раздались ружейные выстрелы. С дымящимися мушкетами вернулись свирепые разбойники.

– Ну, кто следующий?

Насмерть перепуганные испанцы повалились на колени.

– Господи Иисусе, смилуйся! Все отдадим, все, до последнего пиастра…

– И побыстрей, у нас мало времени, – сказал ужасный капитан.

Когда дань была собрана и свалена на площади, вывели и отпустили «расстрелянных». Англичане до слез хохотали над выдумкой капитана.

Погрузив награбленное на «Сент-Джордж», Дампир поспешил убраться из города. Захватил в море крепкую и изящную испанскую бригантину, и в конце 1707 года вернулся на ней домой.

Штурман бристольской эскадры

Дампиру исполнилось 56 лет, но он снова горел желанием отправиться в море.

На деньги самых богатых и известных семейств Бристоля были куплены два корсарских судна – «Герцог» и «Герцогиня». Возглавил предприятие капитан Вудс Роджерс, назначивший Дампира главным штурманом.

15 июля 1708 года «Герцог» и «Герцогиня» вышли в море.

Дампир понимал, что это его последнее плавание. Всю свою жизнь он лелеял две большие мечты: разграбить богатый город и взять на абордаж манильский галеон.

Первой целью стал крупнейший порт Эквадора Гуаякиль. С боем моряки вышли на окраину города. Испанцев теснили. Англичане взламывали и грабили церкви, лавки, дома. Роджерс послал предложение губернатору: «Я пока не разрушаю город, надеюсь на то, что вы умный человек и согласитесь заплатить выкуп. В противном случае я превращу Гуаякиль в пепел и развею его по ветру».

Стороны согласились на компромисс: губернатор платит 60000 фунтов стерлингов с условием, что все уже награбленное англичанами останется у них. Получив деньги, Роджерс покинул город.

Английские корабли плыли на север. Марсовый с «Герцога» истошно закричал, что видит на расстоянии семи лиг парус. Забарабанила по палубе дробь беготни: к пушкам подносили ядра, порох, готовили абордажные крючья. И вдруг неожиданно обвисли паруса – упал ветер. Корабли, поскрипывая, качались на волнах далеко друг от друга.

На следующий день подул слабый ветер. Чутко улавливая каждое дуновение, английские корабли начали подползать к незнакомцу – 40-пушечному французскому фрегату.

«Герцог» и «Герцогиня» подошли к нему почти одновременно, взяв в клещи. После короткой артиллерийской перестрелки корабли сцепились в абордаже.

Несколько часов длился бой. Французы яростно отбивались, но англичане, превосходившие их числом, не уступали противнику в доблести, напористости и победили.

В трюме фрегата обнаружили китайские шелка, украшения, фарфор, пряности. Радовал и сам корабль, особенно пушки. Французы сообщили, что шли вместе с манильским галеоном и лишь недавно расстались. Английская эскадра оттянулась к Акапулько – порту назначения галеона – и приготовилась терпеливо, как хищник в засаде, ждать.

Галеон появился через два дня. Роджерс с ходу повел корабли в бой. Самое трудное и опасное – преодолеть зону обстрела. Но это не удавалось. Шестьдесят мощных испанских пушек били с галеона прицельно, быстро реагируя на маневры корсаров, крутившихся вокруг гиганта как собаки на травле медведя.

После семи часов сражения с «Герцога» просигналили «отбой». Манильский галеон оказался не по зубам английской эскадре. Отремонтировав пострадавшие в бою корабли у берегов Калифорнии, Роджерс взял курс на Англию.

Флотилию по Тихому океану вел Дампир. Он был единственным человеком на корсарских кораблях, который имел опыт подобного безостановочного плавания, сильно осложненного нехваткой продовольствия. Капитан, дважды раненый, лежал в постели. Из-за раздробленной челюсти он почти ничего не ел и не говорил. Все свои распоряжения отдавал письменно. Оставив позади себя еще два океана, эскадра под командованием Вудса Роджерса 14 октября 1711 года вошла в порт Бристоль.

Получив около двух тысяч фунтов стерлингов после раздела привезенной из Америки добычи, Дампир удалился от морских дел и прожил остаток своих дней тихо и мирно, умер в марте 1715 года в возрасте 63 лет.

Рыцарь казачьего круга

На исходе XVII века якутский казак Владимир Атласов предпринял исторический поход на Камчатку. Присоединив к российским владениям обширные земли на краю евразийского материка, он завершил усилия многих русских землепроходцев, стремившихся в течение двухсот лет к горизонту, над которым встает солнце.

Досье

Место и год рождения точно неизвестны. Вырос на дальнем востоке. Фамилия Атласов произошла от прозвища отца Отлас – родитель имел пристрастие к одежде из атласной материи.

На государеву службу зачислен 3 июня 1682 года. Малограмотный казак с острым природным умом, неукротимой энергией, железной хваткой и крутым нравом, предприимчивый и необыкновенно выносливый. Удаль, отвага и лихость сочетались с жестокостью, страстью к наживе и исследованиям неведомых земель.

Сама природа ковала таких людей для решения стоящих перед русским государством имперских задач.

Предыстория

Во время многолетних скитаний и «заморских службах» в дальних якутских острогах Атласов свел дружбу с Лукой Морозко, который дважды с «ватажкой» казаков ходил в «новые землицы», раскинувшиеся к югу от реки Анадырь.

В 1694 году Атласов доставил в Якутск собранный с северных народов ясак (налог на пушнину). Встретившись с воеводой И.М. Гагариным, предложил ему проект присоединения к владениям государя богатого пушниной края, где бывал его приятель Лука. Неуемной энергией и жаждой открытий казак произвел большое впечатление на воеводу.

Гагарин произвел лихого казака в пятидесятники и назначил приказчиком всего «Анадырского захребетного края».

Что касается финансирования похода, Атласову предлагалось самому изыскивать для этого средства. Под будущий промысел он занял у купцов 160 рублей и дал расписки на 120 лисьих шкурок. Закупив ружья, свинец, порох и другие необходимые припасы, в апреле 1696 года Владимир Атласов прибыл в Анадырский острог, чтобы совершить предназначенный ему историей подвиг.

Камчатский поход

В начале 1697 года отряд Атласова из 65 русских и 60 юкагиров выступил на оленях из Анадырского острога в поход на Камчатку. Собирая ясак со встречающихся оседлых племен каряков, отряд двигался по восточному берегу Пенжинской губы Охотского моря, потом повернул на восток, пересек Корякское нагорье и вышел на берега Олюторского залива. Здесь казаки встретили племена коряков, которые никогда раньше не встречались с русскими. Атласов их «под царскую высокую руку призывал ласкою и приветом», а кто противился стать данником русского царя, «Володимер… громил их и побил».

На берегу залива Атласов решил разделить свой отряд. Половину людей под командой Луки Морозко атаман послал на юг вдоль тихоокеанского берега Камчатки, сам же вернулся к Охотскому морю и двинулся параллельным курсом вдоль западного берега полуострова. Юкагиры, сопровождавшие Атласова, получили известие от сородичей, осадивших Анадырский острог. На реке Палане они составили заговор и неожиданно для казаков тоже восстали. Начали стрелять из луков в спины белых спутников, набросились с копьями на группу, посланную разведать лыжный след. В ложбине между заснеженными сопками произошло многодневное сражение, с засадами, погонями и партизанскими рейдами. Три казака были убиты, пятнадцать ранено, сам Атласов получил шесть ранений. Казаки держали круговую оборону. Послали верного юкагира за помощью к Морозко, который поспешил на выручку товарищей.

От восставших юкагиров отбились общими усилиями. Часть изменников была убита, остальные разбежались. Неудачно начавшийся поход вызвал у некоторых казаков мысли о возвращении. Как только атаман оправился от ран, он немедленно тяжелой рукой выбил из подчиненных упаднические настроения. Верные казаки подали атаману челобитную о продолжении похода.

Соединенный отряд продолжил движение вверх по реке Тигиль, перевалил через Срединный хребет и вышел на берега реки Камчатки[11], где она круто поворачивает на восток, к океану. В устье реки Канучь, притока Камчатки, Атласов поставил большой крест первооткрывателя с памятной надписью: «7205 (1697) году, июля 18 дня поставил сей крест пятидесятник Володимер Атласов с товарищи»[12].

Оба берега реки Камчатки были густо заселены камчадалами (ительменами), жившими в каменном веке. По самым скромным подсчетам в низовьях реки на тот момент проживало 25 тысяч человек. «Телом они смуглы и черноволосы… глаза малы и лица плоски». Росту «среднего, плечисты и присадисты». «В житье гнусны, никакой чистоты не наблюдают, лица и рук не умывают… едят из одной посуды с собаками, и никогда ее не моют…». «Одежду носят соболью, и лисью, и оленью…». «А юрты у них зимние земляные, а летние на столбах вышиною от земли сажени по три, намощено досками и покрыто еловым корьем, а ходят в те юрты по лестницам» (этот тип построек сохранялся у камчадалов до середины XX века). «Питаются рыбою и зверем… а в зиму рыбу запасают сырую: кладут в ямы и засыпают землею… а от тое рыбы исходит смрадный дух… кой рускому человеку сдюжить нету сил». «Державства великого над собой не имеют, только кто у них… богатее – того больше и почитают».

«Руским людям они были рады». Камчадалы пожаловались казакам на соплеменников с низовьев реки. Те регулярно совершали на них набеги, убивали и грабили. Атласов быстро разобрался в политическом раскладе сил среди местных племен. Они разделялись на несколько враждебных друг другу родов. Казачий атаман решил действовать по старой римской формуле, успешно опробованной многими великими завоевателями: «Разделяй и властвуй» – с помощью одних племен покорить другие, хотя вряд ли когда-либо слышал о Римской империи или о Кортесе. Инстинкт успешного лидера подсказал Атласову верное решение, тем более, что камчадалы сами предложили пришельцам совершить совместный поход против своих обидчиков.

Казаки с новообретенными союзниками построили струги[13] и поплыли вниз по реке. Через три дня они высадились у большого селения в 400 юрт. Тамошние камчадалы отказались платить ясак. И тогда «их …громили… людей побили… и посады их выжгли…».

Еще ниже по реке Атласов выслал разведку. Она доставила первые сведения о двух вулканах Камчатки – Толбачике и Ключевской Сопке, из которых «днем идет дым, а ночью искры и зарево».

Вернувшись из карательного похода, казаки обнаружили, что племена коряков угнали их оленей – не только эффективное средство передвижения, но и основной продукт питания. Атласов бросился в многодневную погоню. Он догнал коряков у берегов Охотского моря. Кара была жестокая. После суточного боя 150 коряков было убито, остальные разбежались по лесам.

Отбив оленей, Атласов вновь повернул на юг. На реке Иче местные камчадалы рассказали ему, что на соседней реке Нане живет в плену некий иноземец. Атласов приказал доставить пленника. Им оказался японец Татэкава Денбей родом из г. Осака (остров Хондо), которого казаки долго считали «подъячим Индейского царства». За несколько лет до вторжения Атласова японский корабль потерпел крушение у южной оконечности Камчатки, и три японца попали в плен к айнам. У японцев было четыре пуда золота, но ничего не зная о ценности желтого металла, айны отдали его на забаву детям. Два товарища Денбея позже умерли, а его самого айны, вероятно, обменяли на что-то у камчадалов. Атласов оставил японца при себе и учил его русскому языку «в меру своего разумения». Позже Денбей был доставлен в Москву и сообщил российскому правительству ценные сведения о Японии, с которой Петр I стремился завязать торговые отношения. Денбей много лет прожил в России, обучая русских «робят» японскому языку.

Получив от японца сведения о южных областях Камчатки, Атласов решил дойти до крайнего мыса и привести тамошние народы «под царскую высокую руку в ясашной платеж». Где «ласкою и приветом», когда камчадалы не противились и соглашались «давать ясак», а где огнем и мечом, когда коряки и айны «учинились непослушны», отбивая у местных племен оленей для пропитания, добрались казаки до южных областей полуострова. К разочарованию Атласова айны оказались бедны на пушнину, так как не вели меховой торговли с соседними народами. Айны и коряки, населяющие склоны камчатских хребтов, оказывали упорное сопротивление пришельцам, со стен своих поселений осыпали их костяными стрелами, камнями и заостренными кольями, бились с «огненными людьми» отважно, но не могли устоять против пищалей. Когда, закрывшись щитами, казаки подбирались достаточно близко к обороняющемуся острогу, они поджигали его и расстреливали в упор выскакивающих из огня аборигенов. Одно из таких сражений закончилось гибелью 50 айнов.

Дым пожарищ стелился за отрядом первопроходцев. Несли потери и казаки. В стычках с камчадалами погиб Лука Морозко – верный товарищ атамана.

С берегов реки Озерной атаман увидел Алаид – самый северный из Курильских островов, вулканическая вершина которого вздымается на 2339 метров над уровнем моря. Порох и свинец были на исходе – «служить не с чем». Атласов находился в ста километрах от мыса Лопатка, когда решил возвращаться.

Глубокой сырой и туманной осенью казачий отряд повернул обратно, на север. Неожиданно ударили морозы, стеной повалил снег. Олени пали от голода: они не могли добыть пропитание из-за глубокого снега и покрывшейся коркой льда земли.

На реке Иче Атласов выстроил зимовье и основал Верхне-Камчатский острог – российский форпост на новооткрытых землях. Казаки приготовились к зимовке. Опасаясь голода из-за нехватки продовольствия, атаман отправил половину отряда «на прокорм» к союзникам-камчадалам. Всю зиму казаки охотились в лесах, добывая пушнину и мясо. Весной на казачьем сходе приняли решение о возвращении домой. Атласов оставил в остроге небольшой гарнизон в 15 человек во главе с Потапом Серюковым. Три года спустя гарнизон был полностью перебит восставшими коряками.

2 июля 1699 года 15 казаков и 4 юкагира (шестая часть от первоначального количества отряда) вернулись в Анадырь. Через год, залечив полученные в боях раны, Атласов прибыл в Якутск с докладом и богатой ясачной казной – 362 шкурки соболиных, 227 лисьих, 10 бобров морских и 4 выдры. Все долги были возвращены. За пять лет отряд Владимира Атласова прошел 11000 километров – большую часть по земле, где не ступала нога европейца.

Под царские очи

Рассказ Атласова о присоединении Камчатки, ее обитателях, относительно мягком климате, богатых рыбой реках и пушным зверем лесах, огнедышащих горах, о незамерзающих морях, омывающих полуостров, был настолько поразителен, что якутский воевода отправил казака-первооткрывателя в Москву под царские очи.

В Тобольске Атласов сделал короткую остановку, чтобы встретиться со знаменитым картографом СУ. Ремезовым, который со слов казака составил подробную карту Камчатки, где она впервые была показана, как полуостров. А когда атаман прибыл в Москву, подьячие Сибирского приказа несколько дней скрипели перьями, записывая удивительные для того времени «скаски» атамана о походе на край земли. Атласов проявил редкий ум и наблюдательность, дал ценнейшую детальную географическую и этнографическую характеристику полуострова, первым сообщил о Курильских островах. Ни один из русских землепроходцев XVII века не оставил таких содержательных отчетов, как «Якуцкого города пятидесятник Волотька Атласов».

В столице за свои открытия Атласов получил чин казачьего головы и снова был отправлен на Камчатку для сбора ясака со всей полнотой власти. Страна нуждалась в новых источниках пушнины, дававшей царской казне четверть годового бюджета. Атаману выделили две походные пушки, поскольку после «приходу русских людей иноземцы строга свои почали крепить».

Судебная тяжба

На реке Тунгуске ему встретился купеческий караван из Китая московского купца Логина Добрынина. Руководствуясь указом царя о запрете частной торговли с Китаем, Атласов «по казачьей лихости», превысив свои полномочия, составил опись и изъял заморских товаров на 100 рублей – ровно на ту сумму, которая была ему пожалована Сибирским приказом в награду за поход на Камчатку. На самоуправство казачьего головы торговые люди подали жалобу. Следствие длилось шесть лет.

Заговор и гибель

Когда оно мирно закончилось, Атласова, известного своим крутым нравом и тяжелой рукой, послали на Камчатку наводить порядок – там бесчинствовали не признающие никакой власти вольные казаки, ринувшиеся на просторы полуострова по проторенной Атласовым дороге. Четыре года он пытался «построить» это буйное племя, пока не пал жертвой заговора в 1711 году. Вольные казаки явились к нему ночью с челобитной грамотой. Когда он наклонился к свече, чтобы прочитать ее, получил удар ножом в спину.

«Так погиб камчатский Ермак», – записал А.С. Пушкин в своих черновых набросках о Владимире Атласове. К сожалению, многие замыслы великого поэта, как и нашего героя, остались нереализованными.

Но камчатский поход Атласова положил начало новой полосе открытий – экспедициям в Тихий океан, открытию Северо-Западной Америки, Курильских, Командорских и Алеутских островов, освоению Аляски.

Тайна острова Якоби

Одна из самых загадочных историй русских географических открытий произошла во время Великой Северной экспедиции в 1741 году. Два корабля-близнеца, пакетботы «Святой Петр» и «Святой Павел», под командованием В.И. Беринга и А.И. Чирикова во время путешествия в северной части Тихого океана потеряли в тумане друг друга из вида. Дальнейшее плавание проходило раздельно…

Суровый берег Америки

Алексей Ильич Чириков, один из лучших офицеров русского флота петровской выучки, поплыл на восток – главной целью экспедиции было открытие берегов северо-западной Америки[14]. В ночь с 15 на 16 июля на 55° северной широты русские моряки увидели американскую землю, «на которой горы высокие», а у подножия «лес великого росту». Вершины были покрыты вечными снегами, побережье изрезано множеством бухт и заливов. Скалистый и угрюмый берег подавлял своей суровостью.

Загадочная бухта

Не найдя удобной стоянки, «Святой Павел» повернул на северо-запад. Через два дня корабль попал в область более холодного климата. При дальнейшем продвижении на север неблагоприятные природные условия могли осложнить исследования материка, и Чириков принял решение провести разведку открытой земли, пополнить запасы свежей воды и топлива у залива Таканис. К берегу на боте отправились десять вооруженных матросов под командованием флотского мастера Дементьева, «человека разумного, опытного и ревностного к службе отечеству». Капитан вручил ему подробную инструкцию, где были оговорены сигналы оповещения и правила обращения с местными жителями.

18 июля во второй половине дня бот вошел в неведомый залив и бесследно исчез. Это случилось у небольшого острова Якоби в архипелаге Александра, на 58° северной широты Чириков полагал, что возвращению бота помешала разыгравшаяся непогода, хотя вызывало тревогу то, что Дементьев не известил о своем прибытии на берег ни сигнальной ракетой, ни разожженным костром. Бухту затянуло туманом, непрерывно дул ветер со шквалами, пошел сильный дождь, на ощетинившийся утесами берег обрушивалась прибойная волна.

«Святой Павел» в течение пяти суток лавировал у входа в бухту: встать на якорь не позволяли значительные глубины и ненадежный грунт. День и ночь велось наблюдение в ожидании условленного сигнала. Выстрелы из пушек оставались безответными.

23 июля ветер утих, туман рассеялся, выглянуло солнце. Пакетбот подошел как можно ближе к берегу, и мореплаватели на месте предполагаемой высадки своих товарищей увидели густой столб дыма. Стали палить из пушек, но бот Дементьева так и не вышел в море. Через несколько часов огонь погас.

Агай! Агай!

Чириков созвал офицерский совет, на котором решили, что бот, вероятно, поврежден и необходимо послать к берегу шлюпку. Под командой боцмана Савельева на выручку товарищей отправились еще три матроса – все добровольцы. Среди них – плотник и конопатчик с инструментами для починки бота. Боцману предписывалось системой сигналов известить капитана о положении на берегу: два костра – если Дементьев и его люди здоровы, три – если бот поврежден и его надо чинить, четыре – если починить «оный» невозможно.

Отправив шлюпку, Чириков, невзирая на опасность наскочить на подводные камни, подвел корабль еще ближе к берегу, чтобы Савельеву при необходимости легче было перевозить людей.

Наступала темнота. Все ждали сигналов с берега, но тщетно. Капитан приказал выстрелить из пушки, и «видно было, что на берегу якобы выпалено из ружья, только звука выстрела слышно не было». В ответ на мелькнувшее пламя снова выстрелили из пушки, и опять показался на берегу огонь. В десять часов вечера на корабле зажгли два сигнальных фонаря и в ответ увидели «на берегу огонь и когда явитца и когда нет».

Команда «Святого Павла» терялась в догадках. Что происходит на американской земле?

На следующий день при ясной солнечной погоде с корабля заметили, как от губы у кромки залива вышли в море две лодки, одна большая, другая поменьше. У Чирикова отлегло от сердца. Он приказал идти им навстречу, полагая, что это возвращаются его люди. Но очень скоро наступило разочарование: лодки были явно местные, с острыми обводами, и сидевшие в них люди работали не веслами, а гребками. Русским морякам удалось разглядеть в меньшей лодке четырех человек, поскольку она подошла к кораблю ближе другой. Туземцы внезапно встали и, взмахнув руками, дважды прокричали: «Агай! Агай![15]». После чего развернулись и быстро поплыли обратно. Капитан приказал махать в ответ белыми платками и кланяться, приглашая туземцев подъехать ближе, но те на призывы не обратили никакого внимания и скрылись из виду. Погоня вблизи берега при слабом ветре не имела смысла и была очень опасна из-за угрозы напороться на скалистые клыки подводных скал.

Теперь капитан не сомневался, что с посланными на берег моряками приключилась беда. Он полагал, что туземцы потому не решились подойти близко к кораблю, что «неприятельски поступили с посланными от нас людьми или их побили, или задержали».

Корабль остался без шлюпок, пополнить запасы свежей воды теперь не было никакой возможности, как и продолжать поиски пропавших моряков. Половина команды болела цингой.

В этих условиях на очередном совете капитан принял решение о возвращении в Петропавловскую гавань на Камчатке. Любая задержка у американских берегов грозила гибелью всему экипажу.

Вопросы без ответов

Что же случилось с без вести пропавшими пятнадцатью русскими моряками?

Версия первая. Погибли в водоворотах, образуемых мощными приливно-отливными течениями. Аналогичный случай в этих местах произошел в 1786 году с двумя лодками французского мореплавателя Лаперуза.

Версия вторая. Убиты или захвачены в плен местными индейцами-тлинкитами, которые были для этого достаточно воинственны. Возможно, призывом «агай!» индейцы заманивали корабль на подводные камни.

Версия третья. Потерпели крушение, но часть моряков спаслась и поселилась на материке. В последующие годы при освоении Америки из различных источников поступали сведения о русских поселениях от Аляски до Калифорнии.

Удивительно, но в легендах тлинкитов вообще не сохранилось никаких упоминаний о встрече с моряками Чирикова. Это необычно. Как правило, индейцы из поколения в поколение передавали предания о подобных контактах с белыми людьми на протяжении сотен лет.

Версий больше, чем ответов на вопросы, возникающие в связи с ними. История оставила нам много загадок, которые не спешат сбросить с себя покров тайны и будоражат наше воображение.

Робинзоны сурового Шпицбергена

Хроника мореплавания богата самыми невероятными робинзонадами, но эта история превосходит всякую другую умением человека выжить даже в самых суровых условиях.

Остров Эйдж

В мае 1743 года беломорский промышленник Еремий Окладников снарядил корабль к западным берегам архипелага Шпицберген[16], на которых русские поморы добывали моржа и тюленя. На девятый день плавания ветер переменился. Пробиться к традиционным местам охоты на морского зверя не удалось. Поморское судно пристало к острову Эдж[17] на юге-востоке Шпицбергена, чтобы дождаться попутного ветра.

Утром следующего дня русские моряки увидели безотрадную картину: к берегу подступали льды. С каждым днем они подбирались все ближе к кораблю, охватывая его в клещи. Опасность нарастала.

Штурман Алексей Инков вспомнил, что когда-то на этих берегах зимовали его земляки-мезенцы. Они привезли с собой лес и построили здесь хижину. Капитан принял решение отыскать место зимовки предшественников на случай, если придется покинуть корабль. Штурман и три матроса отправились на разведку, взяв с собой ружье, порох и пули на двенадцать зарядов, топор, котелок, двадцать фунтов муки, огниво и трут, нож, табак и курительные трубки.

Остров был пуст и необитаем. На горизонте вздымались острые черные вершины, под ногами камни и лед. Холодный ветер сек лица.

Избушку обнаружили к концу дня на соседнем острове Полумесяца, на который моряки перешли по ледяным торосам. Просторный домик с сенями и печкой при небольшом ремонте был вполне пригоден для зимовки. К вечеру погода испортилась, ветер усилился, по всем признакам надвигался шторм. Штурман с матросами решили заночевать в домике, а рано утром поспешили обратно, чтобы обрадовать хорошими вестями своих товарищей.

Охотники преодолели последний крутой гребень, и открылся берег, который они покинули накануне. Все четверо как по команде замерли. Серое, пустынное, свободное ото льда море представило ужасную картину: корабль исчез. Ночной шторм разметал льдины, которые могли раздавить судно. Оставалась надежда, что корабль успел выйти в открытое море, и за моряками вернутся. Но ни в ближайшие, ни в последующие дни этого не случилось. Судно пропало без вести. Четыре моряка – штурман Алексей Инков, его двоюродный брат Хрисанф Инков, Степан Шарапов и Федор Веригин – остались одни, почти без припасов на необитаемом острове с суровым климатом, в полутора тысячах километров от родного дома, на 77° северной широты.

Труды и дни робинзонов

Опытному штурману не раз приходилось зимовать в высоких широтах, правда, с запасом провианта, теплой одеждой и топливом. Но отчаиваться и сетовать на судьбу не имело никакого смысла. Если они сами о себе не позаботятся, то умрут с голода или замерзнут.

В первую очередь моряки отремонтировали стены хижины: укрепили бревна, в дыры натыкали мха, в изобилии росшего на острове. Затем занялись охотой на северных оленей, стада которых бродили на острове в большом количестве.

Надвигалась зима. В суровом арктическом климате не растут деревья, где же взять дрова? К счастью, к берегам острова волны регулярно прибивали деревянные обломки потерпевших кораблекрушение судов, а иногда даже большие деревья с корнями.

Когда вышел порох, встала проблема пополнения запасов мяса. Нужда стимулирует изобретательность. Полярные робинзоны соорудили кузницу. Из железных предметов, которые встречались в обломках кораблей, они наковали наконечники для копий и стрел. Из веток и корней деревьев изготовили рогатины, лук и стрелы. Жилы убитых оленей пошли на крепление и тетиву.

С таким первобытным вооружением моряки с большим риском для жизни убили белого медведя. И хотя удачная, но опасная охота надолго обеспечила их мясом, они решили больше без крайней нужды не нападать на свирепых хищников и избегать встреч с ними. Но зимой медведи часто сами подходили к жилищу людей. Некоторые из хищников были настолько настойчивы в своих попытках забраться внутрь, что, обороняясь, приходилось их убивать. За шесть лет робинзонады поморы убили десять медведей, 250 оленей и великое множество песцов. К сожалению, в море не было рыбы, а птицы, моржи и тюлени для своих колоний облюбовали другие берега.

Мясо вялили и коптили, ели без соли и хлеба. Летом жажду утоляли из ручьев, зимой растапливали снег и лед. Чтобы не заболеть цингой употребляли в пищу сырое мясо, пили теплую кровь только что убитых оленей, ели ложечную траву (Cochlearia) – замечательное противоцинготное средство, проверенное многими поколениями поморов. На охоте много двигались, что тоже способствовало укреплению здоровья. Хрисанф Инков – самый молодой из поморов – так наловчился бегать, что догонял оленя и на ходу поражал его копьем! Заболел только Федор Веригин. Он так и не смог преодолеть отвращение к оленьей крови, был ленив и почти все время оставался в хижине.

Чтобы уменьшить расход дров на поддержание огня и обеспечить освещение хижины, моряки слепили из глины лампаду, наполнили ее жиром убитых животных, приспособили фитиль из изношенной материи одежды.

Стоило решить одну проблему выживания, как следом возникала другая. Одежда быстро ветшала. Моряки принялись за выделку кож. Вымачивали оленьи шкуры в пресной воде, потом соскабливали с них шерсть и пропитывали растопленным оленьим салом. Мяли их в руках, пока кожа не становилась мягкой и эластичной. Наковали игл и оленьими жилами сшили себе новую прочную одежду и обувь. Шкуры медведей и песцов пошли на шубы и постели.

Первая зимовка прошла в надежде, что весной за ними придет корабль. Четырехмесячную полярную ночь, когда солнце вообще не поднималось из-за горизонта, заброшенные на край земли поморы коротали в хижине при тусклой лампадке за разговорами и воспоминаниями о своих родных и близких, не покидая надолго своего убежища. Алексей Инков зарубками аккуратно вел календарь, отмечая в нем каждый прожитый день. Затяжной снегопад заваливал домик по самую крышу, и тогда приходилось откапываться.

Весной моряки сложили на каменистых гребнях плавник под сигнальные костры на случай появления корабля в прибрежных водах. Но тщетно они надеялись на помощь. Наступившее лето и несколько за ним последовавших оказались настолько холодными, что поля льда у берега так и не растаяли. Море оставалось скованным на многие мили. Даже если капитан какого-либо судна и надумал бы пристать к берегу необитаемого острова, он все равно не смог бы этого сделать. Оставалось уповать только на милость Божью.

В трудах и заботах прошло около шести лет. Федор Веригин, не встававший последние годы с постели, умер зимой 1749 года. Его похоронили в глубокой снежной могиле. И хотя эта смерть избавила больного от страданий, а его друзей от многих хлопот по уходу за ним, они искренне горевали о товарище. Смерть друга напомнила им о возможном печальном конце каждого из них на этой Богом забытой земле.

Неожиданное спасение

Через шесть лет и три месяца арктической робинзонады, когда моряки уже потеряли всякую надежду вернуться домой, 15 августа 1749 года в пределах видимости появился поморский корабль! Робинзоны подожгли костры и побежали к берегу, крича и размахивая копьями с привязанными к ним оленьими кожами. На судне заметили отчаянные призывы о помощи и пристали к берегу. Радости троих моряков не было предела. Они не могли устоять на месте, бросались обнимать своих спасителей, смеялись и плакали одновременно.

Капитан корабля Амос Корнилов, из староверов, разведывал на Шпицбергене промыслы, так как в течение шести лет из-за сильной ледовитости к архипелагу никто из поморов не плавал. Он согласился взять на борт островитян и доставить их в Мезень за 80 рублей. Робинзоны погрузили на корабль 50 пудов запасенного оленьего сала, множество выделанных кож и мехов, которые выгодно продали в Архангельске, расплатились с капитаном и с прибылью отправились домой.

Когда корабль причаливал к родному берегу, на пристани случайно оказалась жена Алексея Инкова. Увидев супруга, которого считала давно погибшим, она в шоке прыгнула в воду, чтобы вплавь добраться до судна. С борта ей бросили веревку и вытащили прямо в объятия «воскресшего» любимого мужа.

Дома моряки долго не могли привыкнуть к хлебу, жаловались, что он пучит живот, как и все другие напитки, кроме воды. Заново пришлось привыкать и к насекомым – на Шпицбергене не было ни блох, ни вшей.

История беспримерной робинзонады стала известна в Петербурге. Ею заинтересовался М.В. Ломоносов, по приказу графа П.И. Шувалова братьев Инковых доставили в столицу, где ученые мужи записали рассказ поморов.

Одиссея Морица Бениовского

Об этом удивительном человеке еще при жизни сложилась головокружительная легенда, в которой трудно отделить правду от вымысла.

Польский конфедерат

Мориц Август Бениовский родился в 1746 году в словацкой деревушке Вербово Австро-Венгерской империи. Потомственный дворянин, он получил блестящее образование в Вене. Во время военной службы прославился кутежами и дуэлями, за которые повесу уволили из армии и лишили наследства.

Поляк по происхождению, Бениовский близко к сердцу принял судьбу многострадальной Польши, большая часть которой находилась тогда в составе Российской империи. Он примкнул к польским конфедератам, чтобы сражаться с русскими войсками. Дважды попадал в плен и по указу Екатерины II был сослан на Камчатку.

Бунт на краю земли

Большерецкий острог в сорок домов на Камчатке был местом ссылки опасных политических преступников. Жили они на частных квартирах, никто арестантов не охранял: бежать все равно некуда. Из 70 человек гарнизона половина всегда были в разъездах.

Здесь, на краю земли, Бениовский подружился с бывшим гвардейским поручиком Петром Хрущевым, осужденным на вечное поселение за «оскорбление величества». Друзья составили «план своего спасения», к которому помимо политических ссыльных примкнули чиновники, моряки, промышленники, торговцы и крестьяне, недовольные произволом властей. Заговорщики решили захватить корабль и уплыть в испанские владения на Тихом океане.

В ночь на 27 апреля 1771 года они убили коменданта острога капитана Нилова, разграбили казну и амбары, погрузились на галиот «Святой Петр» и отправились на поиски лучшей доли.

Экипаж мятежного корабля составлял 80 человек.

Курилы и Япония

Еще не прошли Курильские острова, как на корабле потянуло дымком нового бунта. Двенадцать человек в пути поостыли и уже жалели о содеянном. Они договорились обрубить якорный канат на одной из стоянок и вернуться обратно, когда «политические» сойдут на берег. Бениовский узнал о заговоре, приказал высечь плетьми зачинщиков и высадил их на необитаемом острове.

Еще ни один русский корабль не заплывал так далеко на юг. Плыли почти вслепую. Беглецы располагали только отчетом об экспедиции в Тихий океан английского пирата лорда Ансона.

Показались берега Японии, допускавшей в свои порты только голландские корабли. Напрасно Бениовский пытался убедить японские власти, что «Святой Петр» – судно голландское и идет в Нагасаки (там он надеялся собрать сведения о пути на Марианские острова). Японцы позволили непрошеным гостям испечь на берегу хлеб и попросили покинуть пределы Страны восходящего солнца.

Формоза

Галиот поплыл дальше на юг. За кормой осталось Восточно-Китайское море. 7 августа на горизонте показалась земля – остров Формоза (Тайвань). Сочная зелень, пение птиц, благодатный климат, изобилие рыбы в прозрачной воде удобных и красивых бухт. Райское местечко, о котором мечталось в пути!

Бениовский послал на остров отряд за свежей водой. Местные жители совершенно дикого вида приняли путешественников за работорговцев, которые нередко устраивали здесь охоту на людей, неожиданно напали и убили четырех человек. В отместку Бениовский устроил форменный погром: «Святой Петр» расстрелял из пушек селение, потом на берег высадился десант. Переломали все лодки туземцев и изрубили саблями раненых.

Покинув Формозу, галиот попал в шторм. Десять дней корабль носило по морю, никто точно не знал, где находится судно. К счастью, повстречалась китайская джонка, лоцманы которой привели русский корабль в португальский порт Макао на китайском берегу.

Макао

Мориц Бениовский облачился в мундир убитого капитана Нилова и отправился к губернатору. Знанием латыни и изысканными манерами он покорил португальского вельможу.

Для экипажа «Святого Петра» выделили на берегу большой дом, снабдили невиданными фруктами. Вокруг возвышались пальмы, кипела яркими красками жизнь крупного восточного порта.

Бениовский энергично распродал меха из разграбленных складов Большерецка, а потом по сходной цене уступил губернатору и сам галиот «Святой Петр». Глава мятежников уже не вспоминал об испанских колониях, в его голове роились новые, более грандиозные планы. Он решил с помощью французской короны колонизовать остров Формоза.

Узнав о продаже судна, его спутники взбунтовались: корабль был единственной ниточкой, связывавшей их с родиной. Большинство мятежников, хлебнув в пути трудностей и осознав все опасности неопределенного будущего на чужбине, хотели вернуться домой даже под угрозой наказания за бунт на Камчатке.

По просьбе Бениовского всех недовольных из его команды губернатор приказал посадить в тюрьму, где от тоски, брюшного тифа и холеры умерло пятнадцать человек. У остальных выбор оставался небольшой: гнить в тюрьме или последовать за Бениовским, который зафрахтовал два судна для плавания во Францию. Из двух зол всегда выбирают меньшее.

На изнурительном и долгом пути в Европу умерло еще семь человек. До Франции добрались сорок мятежников.

Франция

В Порт-Луи на юге Бретани русским путешественникам была «определена квартира, и пища, и вина красного по бутылке в день, и деньги из казны королевской».

Сам Бениовский отбыл в Париж, где блистал в парижских салонах и кружил головы французским министрам проектами колонизации островов в Южном океане. Его безудержная энергия, ловкость, смелость, находчивость и необыкновенный дар убеждения принесли свои плоды. Через девять месяцев Бениовский возвратился в Порт-Луи и объявил спутникам: король Франции выделил им два фрегата и разрешил сформировать полк волонтеров для колонизации заморских земель. Только прекрасную Формозу заменил на… Мадагаскар.

Семнадцать россиян были уже сыты по горло лихими приключениями. Они решили вернуться домой, а там будь что будет! «Коли помирать, так лучше в родимой земле».

Екатерина II простила раскаявшихся мятежников.

Мадагаскар

В феврале 1774 года эскадра Морица Бениовского прибыла на Мадагаскар. Русские, польские и французские волонтеры основали на берегах залива Антонжиль крепость и торговый порт Луисбург. Предводитель колонистов наладил добрые отношения с местными вождями, которые распустили слух, что их новый друг – сын похищенной работорговцами дочери последнего мадагаскарского короля Антаваратра из рода Рамини. На этом основании Бениовского избрали верховным правителем восточной части острова.

Новый «король Мадагаскара» запретил на острове работорговлю. Он вооружил мальгашских воинов ружьями и обучил их приемам современного боя, чтобы они могли защитить себя. Это не понравилось губернатору и плантаторам соседнего французского острова Иль-де-Франс (Маврикий), которые не могли обойтись без «черного товара». В ход были пущены интриги и связи в метрополии. Через два года на Мадагаскар прибыли королевские комиссары с проверкой. Бениовского обвинили в мошенничестве и казнокрадстве.

Искать справедливости и заступничества он отправился во Францию.

В поисках спонсора

В Версале Бениовскому официально заявили, что больше не нуждаются в его услугах.

Девять лет он искал поддержки по всей Европе. За это время написал мемуары, в которых безудержная фантазия нередко уводила автора в край выдумок и небылиц. Но увлекательная книга прославила его имя.

В Париже Бениовский познакомился и подружился с Бенджамином Франклином, одним из основателей США. Немало вечеров они провели за шахматной доской. Тогда и родился знаменитый «мат Бениовского». Франклин посоветовал приятелю поискать спонсоров за океаном, в Америке. В бурно развивающейся молодой стране много богатых людей, которые готовы финансировать любые прибыльные проекты.

Возвращение и гибель

Негоцианты и банкиры Балтимора предоставили Бениовскому корабль и необходимые средства.

В 1785 году неугомонный искатель приключений высадился в бухте Антонжиль. Приветствуя возвращение блудного «короля», колонисты Луисбурга и мальгаши в восторге стали палить из ружей. Капитан американского корабля, ошибочно расценив салют за нападение, трусливо выбрал якоря и скрылся за горизонт.

Но наш герой не унывал. Оставшись без поддержки американских компаньонов, он решил основать на Мадагаскаре собственное независимое государство! Французы начали против него войну.

23 мая 1786 года Мориц Август Бениовский погиб в бою. Самый молодой защитник Луисбурга Иван Устюжанинов попал в плен, а через три года вернулся в Россию. Судьба других последних сподвижников великого авантюриста туманна. Возможно, до сих пор на Мадагаскаре живут их потомки.

Путешествие и приключения Филиппа Ефремова

Начало этой истории удивительным образом напоминает завязку романа А. С. Пушкина «Капитанская дочка». В 1774 году сержанта Нижегородского полка Филиппа Ефремова командировали на далекую заставу Донгуз, стоявшую форпостом на границе Российской империи с бескрайними казахскими степями. Время было смутное, неспокойное – в юго-восточной части страны вспыхнуло восстание под предводительством Емельяна Пугачева.

На задворках империи

Однажды утром у заставы с крошечным гарнизоном в 20 солдат при одной пушке появился большой отряд повстанцев численностью 500 человек. Бой продолжался до полудня. Когда вышел порох, сержант Ефремов с несколькими солдатами попытался прорваться на лошадях к Оренбургу. Лихие уральские казаки Пугачева бросились в погоню и захватили воинов в плен. Ефремову в рукопашной схватке отрубили большой палец левой руки и дважды – саблей и копьем – ранили в голову.

Очнулся наш герой ночью, связанный, на голой земле. Пугачевцы разбили лагерь в степи. Все крепко спали, караул не выставили. Ефремову удалось избавиться от пут самому, развязать двух товарищей и под покровом темноты скрыться с ними в камышах реки Донгуз.

Отсидевшись, беглецы покинули убежище и направились в сторону Оренбурга. Недолгим было счастье свободы. Из-за холмов показались казахские кочевники, промышлявшие торговлей людьми. Ефремова и его спутников схватили, посадили на лошадей, связав ноги пленников под брюхом животных, и увезли далеко на юг в кочевые улусы.

Через два месяца Филипп Ефремов оказался в Бухаре. Кочевники продали его ходже Гафуру, который, в свою очередь, подарил раба своему тестю Данияр-беку – правителю Бухары. Филиппу поручили охранять дворец, где содержались жены и наложницы бека.

Бухарский пленник

Бухара в то время процветала на торговле с Китаем, Индией, Персией… Склады и лавки купцов ломились от экзотических и изысканных товаров Востока.

За несколько лет Ефремов в совершенстве овладел таджикским и узбекским языками. За хорошую службу правитель Бухары присвоил ему чин дабаши (десятника). Обещая всяческие милости, предложил принять ислам.

Ефремов отказался. Разгневанный владыка Бухары приказал подвергнуть строптивого раба пыткам. Три дня через деревянную трубку ему вливали в рот густой соляной отвар, но пленник решил умереть, но не изменять православной вере. Пораженный мужеством и упорством своего раба, Данияр-бек распорядился отпоить его топленым овечьим салом и присвоил воинский чин – лензибаши (пятидесятника).

Несколько лет прошли в военных походах. Русский невольник отличился в боях против Самарканда и Хивы, за что был пожалован следующим чином – юзбаши (сотника), а так же участком земли в окрестностях Бухары. Но он по-прежнему оставался рабом. Все чаще посещала Филиппа мысль о побеге.

Случай подвернулся, когда Ефремов из-под Хивы доставил донесение в Бухару. К этому времени он скопил достаточно денег, чтобы подкупить писаря Данияр-бека, который составил подложную посольскую грамоту для дипломатической миссии в Коканде. Влюбленная в русского воина рабыня, персиянка-ключница, выкрала печать у правителя Бухары во время послеобеденного отдыха. Ею скрепили бумагу, и теперь для «бухарского посла» были открыты все дороги.

Дорога в Индию

В Ферганской долине Ефремов выдал себя за купца-татарина. Закупив на оставшиеся деньги товар, беглец по горным тропам Тянь-Шаня отправился с попутным караваном в Кашгар (Западный Китай), где еще не ступала нога русского человека. Путь в эту страну для христиан закрыт. Каждую минуту Ефремову приходилось оставаться начеку, чтобы случайно не выдать себя. Иначе забьют камнями насмерть. Но великолепное знание восточных языков и мусульманских обычаев хранили беглеца в нелегком пути.

В богатом городе Яркенде он распродал товары, купил слугу-арапа и новые товары для оборота капитала. Далее путь лежал на юг, в Тибет.

Все выше вздымались горы, все круче становились перевалы. От недостатка кислорода захватывало дух, падали в изнеможении лошади. За перевалом Чанглунг открылась новая горная страна – Ладак (Западный Тибет). Особенно поразили Ефремова огромные длинношерстные яки и многомужество (полиандрия) у ладакских женщин. А местный обычай – сдирать мясо с умерших людей и бросать его на съедение собакам – привел русского путешественника в ужас.

Здесь Филипп познакомился с тремя дервишами, которые держали путь в Мекку – шли на поклонение святым местам. Он переоделся в нищего и в компании новых приятелей по еще более опасной дороге пешком отправился в Кашмир, поскольку по таким узким тропам на заоблачной высоте лошадь пройти не могла.

В благоухающей кашмирской долине Ефремов видел на болотах «плавающие сады» – там разводили цветы для получения шафрана. Жители выделывали тончайшие шерстяные ткани – шал (отсюда русское слово «шаль»). Жилища кашмирцев под соломенными крышами напомнили о России, и сердце Филиппа еще сильнее заныло от тоски.

Добравшись до бурной реки Чинаб, Ефремов со слугой сели в подвесную люльку, скользившую по толстому канату, и мигом очутились на другом берегу – в Индии, в провинции Пенджаб.

В стране слонов

На пятый день пути по индостанской земле показался город Великих Моголов – Дели. Ожидания увидеть сказочный цветущий город не оправдались: двадцать лет назад столицу Северной Индии опустошили афганские войска, и город еще не оправился от войны.

Дервиши покинули русского скитальца. С ним остался лишь слуга-арап. Деньги кончились. В чужом городе Филипп брел куда глаза глядят, не зная, где приклонить голову. Уже несколько дней он ничего не ел, ноги подкашивались от усталости.

На одной из улиц Дели Ефремов случайно встретил Симеона, купца-армянина. Тот приютил единоверца, обещал помочь вернуться домой, в Россию. Дал ему рекомендательное письмо к христианскому священнику города Лакхнау, расположенному в британских владениях Индии.

Узнав о русском путешественнике, английский комендант Лакхнау попытался силой заставить его поступить на службу в Ост-Индскую компанию. Но находчивый сержант русской армии заявил, что он майор и родственник графа Чернышова. Наглость и агрессивность англичанина тут же сменились любезностью и предупредительностью. Ефремову подали коляску с зонтиком, запряженную двумя быками, на которой он с комфортом доехал до великой реки Ганг. Здесь Филипп нанял лодку и доплыл до Калькутты, где обменял своего слугу на… билет до порта Кинсейл в Ирландии.

Возвращение

В 1782 году в ворота российского посольства в Лондоне постучался человек в рваном плаще и с глубокими шрамами на лице. Его рассказ о восьми годах скитаний в далеких странах, о которых в Европе ходили легенды, произвел на дипломатов огромное впечатление. Филипп Ефремов оказался первым из европейцев, прошедшим по маршруту Яркенд-Ладак-Кашмир! Объявившегося сержанта русской армии снабдили паспортом и срочно отправили в Петербург под светлейшие очи канцлера империи графа Безбородко.

На родине по достоинству оценили «хождение за три моря» Филиппа Ефремова. Государыня Екатерина II пожаловала отважному воину и бесстрашному путешественнику чин прапорщика и потомственное дворянство.

В 1786 году вышли из печати «Российского унтер-офицера Ефремова странствования и приключения в Бухарин, Хиве, Персии, Тибете и Индии, писанные им самим». При жизни автора книга издавалась три раза! Уникальное для того времени явление.

Два года Филипп Сергеевич Ефремов прослужил в Коллегии иностранных дел, потом перешел в таможенное ведомство, жил в Вологде, Астрахани, Моздоке, Кизляре, Казани… Ему и дома не сиделось на месте.

Похождения нижегородского мещанина

В 1780 году мещанин из Нижнего Новгорода Василий Баранщиков отправился по торговым делам на ярмарку в Ростов, не подозревая, что судьба приготовила ему целый калейдоскоп испытаний в трех частях света – от Америки до Малой Азии.

Кража

Выручив за кожевенный товар 175 рублей, молодой купец засобирался обратно в Нижний. Поужинал на постоялом дворе, сунул руку в карман, чтобы расплатиться за снедь. Тут сердце и екнуло: карман пуст, деньги украли!.. Придя в себя от потрясения, Василий задумался. Собственных денег у него нет, проданный товар он брал в долг, поэтому возвращаться домой нельзя – там ждет долговая тюрьма. Повздыхав над своей горькой долей, разорившийся купец решил продать двух своих лошадей и податься в Санкт-Петербург на заработки.

Копенгаген

В столице Баранщиков нанялся на судно, отплывающее с грузом мачтового дерева во Францию. Корабль сделал остановку в Копенгагене, Королевство Дания. Василия вместе с другими матросами капитан отпустил в город за покупками. Возвращаясь вечером в порт, он зашел в уютный кабачок попробовать датского пива. Там матрос познакомился с двумя датчанами, которые принялись угощать Василия водкой. Через полчаса к теплой компании присоединился «нарядный плут», представившийся русским из Риги. Он заказал еще водки и стал расхваливать перед Василием датчан да советовать познакомиться с ними поближе, поскольку они богатые, милые и добрые люди. Далеко за полночь собутыльники пригласили сильно захмелевшего Баранщикова переночевать на датском корабле. Василий поначалу отказывался, но «нарядный плут» сладкими речами уговорил его.

На палубе чужеземного корабля Баранщикова схватили, бросили в трюм «и приковали за ногу к стене корабля», где уже находились еще шесть пленников – один швед и пять немцев. На следующий день в трюм спустился «нарядный плут» и сказал, что они отплывают в Америку, где «много алмазов и яхонтов и будет житье доброе».

Через четыре дня пленников расковали и заставили «отправлять должность матросов».

Новый Свет

Спустя пять месяцев датский корабль бросил якорь у небольшого острова Сан-Томас из группы Виргинских островов в заокеанских владений короля Дании. «Поверстали его, Баранщикова, в солдаты», привели к присяге и дали новое имя – Мишель Николаев, так как «слово Василий начальники не могли понять».

На острове обитало много обезьян, в том числе прирученных, которые носили из колодцев воду в дома. А в замеченных высоко на пальмах диких обезьян местные жители кидали камешки, дразнили их и строили им рожи. Те в ответ бросались сверху спелыми кокосовыми орехами, которые хитрые островитяне и подбирали.

Солдат из Баранщикова никак не получался. Он был «непонятен в учении ружьем» и «не мог приобыкнуть к датскому языку». Через два месяца датчане отдали его испанскому генералу с острова Пуэрто-Рико в обмен на двух арапов.

Полтора года Баранщиков подвизался возле генеральской кухни – колол дрова, носил воду, чистил кастрюли и котлы. Однажды, когда он уже хорошо говорил по-испански, генеральша спросила его: «Есть ли у тебя отец, мать или жена?». Баранщиков бухнулся ей в ноги, пустил «для приведения в жалость» обильную слезу и отвечал, что «не только имеет родителей и жену, но и трое малых детишек его дома дожидаются, не ведают они, бедные, жив ли их папаня горемычный». Генеральша, добрая женщина, расчувствовалась и упросила мужа отпустить раба на волю, домой.

Османская неволя

Генерал выдал Баранщикову испанский паспорт на имя «московитянина Мишеля Николаева», наградил за верную службу десятью песо и отпустил на все четыре стороны. Василий нанялся матросом на итальянский торговый корабль, который взял курс на Геную, в Европу.

Но судьба не оставила свои козни на пути нашего героя и приготовила ему еще более тяжкие испытания. В Средиземном море итальянский корабль захватили турецкие пираты, Баранщикова обратили в магометанскую веру, нарекли новым именем – Ислям. При разделе пленников он достался главарю разбойников, который отвез его в свой дом в городе Вифлееме. Нового раба определили варить кофе. Иногда Василию приходилось готовить опостылевший напиток до пятнадцати раз в день! Через полгода он освоил турецкую речь и развлекал четырех жен хозяина дома байками о российской жизни. Пытался бежать, но первый раз был пойман и бит палками по пяткам. Вторая попытка удалась. Православный грек Христофор «принял во уважение его несчастие» и тайно вывез Баранщикова на своем судне в Стамбул, столицу Османской империи.

Беглый раб явился в российское посольство просить помощи, чтобы вернуться на родину. Посла на месте не оказалось, а секретарь, выслушав историю просителя, сказал: «Коли ты ислам принял, Его Превосходительству нет нужды вступаться за каждого бродягу и вероотступника». И с угрозою добавил: «Если докучать станешь, отдам под турецкую стражу».

«Не получивший защиты и обремененный крайнею бедностью» Василий побрел прочь «в унынии и слезах». Более месяца добывал он себе пропитание поденной работой в порту, наведывался в гостиный двор, просился на корабли русских купцов, но никто не хотел связываться с сомнительным типом.

Янычар дворцовой стражи

Как-то Баранщиков встретил на улице двух человек в турецком платье, говоривших по-русски. При знакомстве выяснилось, что они сапожники из Арзамаса, которые уже давно живут в Турции и женаты на турчанках. Один из них, представившийся Гусманом, пригласил Василия к себе в дом.

«Потурченные» земляки просветили соотечественника, что можно очень даже хорошо жить и на чужбине, если к делу подойти с умом. Гусман посоветовал Василию скрыть, что он уже мусульманин, принять ислам заново и получить в канцелярии султана материальную помощь.

Потом Гусман водил Исляма по мечетям и домам состоятельных горожан, где «новообращенного» непременно одаривали денежными подарками. Общая «выручка» составила 400 левков, что по местному курсу валют равнялось 240 рублям!

Баранщикова представили великому визирю, который определил его на службу в янычары – охранять дворец султана. Гвардеец Ислям женился на 18-летней свояченице Гусмана и поселился в доме тестя. На досуге Василий выучился шить сапоги, продавал их и получал к янычарскому жалованью изрядный дополнительный доход. Но претили Баранщикову мусульманские обряды и молитвы по пять раз в день. Жена Айшедуда и тесть Магомет зорко следили, насколько он тверд и ревностен в новой вере.

Законы в Османской Империи были строгие. За обвешивание покупателя продавцу в наказание отрезали пальцы, за воровство отрубали руку, а за сомнение и притворстве в вере магометанской могли и на кол посадить. Всюду рыскали шпионы султана – подслушивали, подсматривали, как мусульманин ведет себя дома и на людях. Потом появлялись стражники, хватали провинившегося и тащили к палачу.

Айшедуда не верила в искренность религиозных чувств мужа, сделалась «свирепая» и все грозилась донести имаму на супруга, что повергло последнего «в крайнюю печаль и смущение». Василий невыносимо затосковал по родине и решил бросить молодую жену да бежать в Россию как можно быстрее.

Беглец

Дождавшись очередного янычарского жалованья и расспросив дорогу до российской границы у прибывшего в Стамбул курьера из Санкт-Петербурга, Баранщиков в один прекрасный день не вернулся со службы в дом тестя. У знакомого грека Спиридона он скинул с себя турецкую одежду, переоделся в греческую и пустился в долгое и опасное путешествие. Пешком от Мраморного моря до Дуная, далее на север по землям молдаванским, через Днестр – в польские владения, а оттуда уж и до Киева рукой подать. И вот уже под ногами земля российская.

23 февраля 1786 года Василий Баранщиков после семи лет странствий и тяжких испытаний вступил в родимый Нижний Новгород.

Родные пенаты

Жена с трудом узнала вернувшегося мужа. Семья скитальца все эти годы кормилась подаянием. Не успел Василий нарадоваться возвращению, как коршунами слетелись кредиторы требовать старые долги, а городской магистрат обязал его заплатить еще и купеческую пошлину за шесть лет – всего 230 рублей. Баранщиков в дороге поистратился, пришел в Нижний без копейки, и пришлось ему продать дом, чтобы погасить часть долгов и на время отсрочить другие платежи. А коли не заплатит по векселям, повелел городской суд определить блудного купчишку в казенные работы на соляные варницы.

Но не такой Василий Баранщиков был человек, чтобы, выжив в плену иноземном, сгинуть на каторге в родной стране.

Крепко обидевшись на нижегородцев за то, что они не приняли во внимание его необычные жизненные обстоятельства, Василий отправился прямо в Санкт-Петербург искать поддержки и покровительства «у многих знатных особ», чье «человеколюбие простиралось» дальше закона гражданского.

В стольном граде Баранщиков заинтересовал своей особой титулованные семейства Румянцевых, Чернышевых, Воронцовых и многих других представителей славных родов российских. На благотворительных вечерах Василий блистал красноречием, расписывая во всех красках пережитые на чужбине ужасы. «Их высокографские сиятельства» собрали деньги, выплатили все его долги и помогли напечатать книгу «Нещастные приключения Василия Баранщикова, мещанина Нижнего Новгорода, в трех частях света – в Америке, Азии и Европе с 1780 по 1787 год», которая выдержала три издания.

Автор купил на гонорар новый дом, торговую лавку и прослыл модным российским литератором.

Драма графа Лаперуза

Во второй половине XVIII века Франция утратила основные колонии в Северной Америке и Индии. Чтобы разведать и обрести новые заморские земли, в 1785 году в кругосветное плавание отправились французские фрегаты «Буссоль» и «Астролябия» под командованием капитана Лаперуза.

Послужной список

Жан Франсуа Гало граф де Лаперуз родился в родовом поместье на юге Франции в 1741 году. Пятнадцати лет отроду он поступил в мореходное училище гардемаринов. Через год юный Лаперуз отправился в свое первое плавание к берегам Канады. В восемнадцать принял боевое крещение в морском сражении с англичанами у острова Бель-Иль. После окончания Семилетней войны Лаперузу присвоили чин лейтенанта.

Следующие пять лет он отстаивал интересы французской короны в Индийском океане, успешно сражался с пиратами. Во Францию вернулся в звании капитан-лейтенанта. Началась новая война с Англией. На счету Лаперуза – четыре трофея: два вражеских фрегата, корвет и каперское судно. Отличившегося в боях офицера произвели в капитаны I ранга. В 1782 году эскадра под его командованием уничтожила на берегах Гудзонова залива три английских форта.

Проект кругосветного плавания

Франция и Англия заключили очередное перемирие. Несмотря на военные успехи Лаперуза, французы не смогли вернуть свои бывшие колонии.

Французский король Людовик XVI ревниво следил за успехами английских мореплавателей в Южных морях. Боясь опоздать к разделу тихоокеанского пирога, он приказал морскому министру де Кастри снарядить кругосветную экспедицию – вторую после плавания капитана Бугенвиля. Король надеялся, что граф де Лаперуз затмит открытия, сделанные великим английским мореплавателем Джеймсом Куком.

Зигзаг истории

В этом путешествии страстно желал принять участие еще никому не известный младший лейтенант Наполеон Бонапарт, будущий император Франции. Но чиновники морского министерства вычеркнули его имя из списков штатного расписания кораблей Лаперуза. Эта капелька чернил на кончике пера в скором будущем круто изменила историю Франции и других стран Европы.

Путешествие Лаперуза

Оставив за кормой Атлантику, французские корабли обогнули мыс Горн и в феврале 1786 года вышли в Тихий океан. Два года Лаперуз в разных направлениях бороздил его обширные воды, побывал в Чили, на острове Пасхи, Гавайях, в Аляске, Калифорнии, Филиппинах, Макао, Тайване, Сахалине, Камчатке и на архипелаге Самоа. Великих открытий Лаперуз не совершил – все эти земли уже были открыты до него. В январе 1788 года «Буссоль» и «Астролябия» подошли к восточным берегам Австралии. В заливе Ботани французы встретили английскую эскадру, доставившую на пятый континент партию каторжников. Недавних врагов англичане встретили дружелюбно, снабдили их свежей водой и продовольствием. Через два месяца французские корабли отплыли на северо-восток. Лаперуз намеревался посетить Меланезию, обогнуть Австралию с севера и возвратиться домой через Индийский океан.

Но экспедиция пропала без вести.

Поиски пропавшей экспедиции

Во Франции началась революция. Людовик XVI лишился трона, а потом и головы. Накануне казни он спросил: «Нет ли вестей от Лаперуза?». Утешить низложенного короля было нечем.

Когда улеглись первые революционные страсти, на поиски пропавшей экспедиции отправился контр-адмирал д'Антркасто. У мыса Доброй Надежды до него дошли слухи, что английские моряки видели на островах Адмиралтейства потерпевшее крушение французское судно и спасшихся с него членов команды. Французы на всех парусах устремились в Южные моря, за два года прочесали берега Австралии, десятки островов и половину океана, но никаких следов Лаперуза не нашли.

В архипелаге Санта-Крус д'Антркасто нанес на карту увиденный вдалеке на юго-востоке небольшой остров Поиск, но не стал на него высаживаться из-за противных ветров и опасных коралловых рифов у берега. Адмирала трясла лихорадка, жить ему оставалось недолго. Вероятно, ему уже было не до методических поисков соотечественников, хотя в тот момент он находился почти у цели.

Потом Франция целых двадцать лет вела непрерывные войны. В Париже менялись политические режимы. Взошла и закатилась звезда Наполеона Бонапарта, к власти вновь пришла королевская династия Бурбонов. В 1826 году, тридцать восемь лет спустя после исчезновения экспедиции, ее поисками занялся капитан Дюмон-Дюрвиль, с детства мечтавший обнаружить следы Лаперуза.

Тайна острова Ваникоро

В том же году английский капитан Питер Диллон, совершавший на корабле «Святой Патрик» рейс из Чили в Бенгалию, решил по пути зайти на остров Тикопия в архипелаге Санта-Крус, куда более десяти лет назад доставил немецкого колониста Бухерта с женой. Англичанин хотел узнать, как сложилась судьба его старых знакомых.

Немцы оказались живы и здоровы, пригласили капитана в гости. В руках слуги Бухерта Диллон заметил обломок шпаги. Рассмотрев его внимательней, он обнаружил на эфесе герб и латинские буквы. Шпага явно французская. «Откуда она у тебя?», – спросил Диллон. Слуга сказал, что выменял ее у жителей соседнего острова Ваникоро, которые давно торгуют европейскими вещами – топорами, ножами, вилками, ложками, чашками… Диллон сразу же подумал о пропавшей много лет назад экспедиции Лаперуза. Загадочная судьба мореплавателя по-прежнему продолжала волновать многих моряков.

На острове Ваникоро местные жители поведали следующую историю. Когда старики были еще детьми, над островом разразился ураган, какого островитяне не помнили ни до, ни после той страшной ночи. В черном небе летали огненные копья, гром и волны сотрясали землю. Ливень хлестал сплошным потоком, ветер вырывал из земли деревья. Злые духи угомонились только на рассвете. Когда взошло солнце, туземцы увидели у берега разбитый бурей корабль. Многие моряки спаслись. Из обломков они построили небольшое судно и уплыли на нем. На острове остались двое белых людей, которые сильно болели. Вождь моряков обещал вернуться за ними. Больные поправились, они долгие годы всматривались в далекий горизонт, ждали своих товарищей и умерли несколько лет назад.

Если б д'Антркасто в свое время высадился на острове, который обозначил на карте как Поиск (Ваникоро), он мог бы спасти этих людей.

В хижинах островитян Питер Диллон обнаружил множество европейских предметов. Среди них – фрагмент деревянной скульптуры с вырезанными королевскими лилиями, колокол с надписью: «Меня отлил Базен. Брест 1785» и мельничный жернов (на «Астролябии» находилась ветряная мельница).

На Тасмании Дюмон-Дюрвиль узнал о сенсационных находках английского капитана и устремился вслед за ним на Ваникоро. Местные жители долго отказывались раскрыть место гибели европейского корабля, ведь оно многие годы было источником очень ценных для них вещей. Но Дюмон-Дюрвиль проявил большие дипломатические способности, щедро одарил аборигенов подарками. Наконец один из вождей острова сел в шлюпку и указал направление. В лабиринте рифов в прозрачной воде на глубине двух-трех метров покоились останки судна. Французские моряки обнажили головы. С помощью островитян со дна моря подняли якорь, пушку, мушкет, свинцовые бруски балласта… На берегу из кораллов сложили памятник погибшим. Прозвучал ружейный салют.

В Париже эксперты установили, что все находки сделанные на Ваникоро, – с борта «Астролябии». Где же в таком случае «Буссоль» – флагманский корабль Лаперуза?

В 1964 году его обломки обнаружил любитель подводной археологии Рис Дискомб. «Буссоль» затонула в нескольких милях от «Астролябии», за внешним кольцом рифов, опоясавшего остров в два ряда.

Дальнейшая судьба уцелевших после крушения и покинувших остров Ваникоро французских моряков так и осталась неизвестной. Никто не знает, был ли среди них командир – Жан Франсуа Гало граф де Лаперуз.

На «Баунти» в Тихий океан

Плавание английского корабля «Баунти» в Южные моря остается самым романтичным и увлекательным сюжетом за всю историю мореходства.

Высочайшее повеление

Президент Королевского Общества сэр Джозеф Бенкс делал доклад Его Величеству о последних достижениях науки. Но Георг III скучал. Он оживился только тогда, когда в конце аудиенции Бенкс зачитал петицию плантаторов Вест-Индии.

– Я встречался с их представителем Данкеном Кемпбеллом, – добавил Бенкс, подсовывая бумагу под монаршие очи. – Деловые люди с Ямайки заинтересованы в дешевой еде для рабов, а два-три хлебных дерева с острова Вашего Величества[18] обеспечивают питанием человека в течение года.

Плантаторы брали на себя все расходы по экспедиции. Проект увлек короля. 5 мая 1787 года он повелел Адмиралтейству послать корабль на Таити за саженцами хлебного дерева, чтобы удовлетворить отменные аппетиты своих заокеанских подданных и удешевить производства сахара и хлопка.

К острову Георга

В конце ноября небольшой трехмачтовый корабль «Баунти» покинул берега Англии. Капитану Уильяму Блаю, опытному моряку, участнику третьей кругосветной экспедиции Джемса Кука, предписывалось идти через Атлантику мимо мыса Горн в Тихий океан к островам Общества, взять там на борт побеги хлебного дерева, пройти через Торресов пролив в Индийский океан, миновать мыс Доброй Надежды и высадиться на Ямайке, где мистер Кемпбелл и его друзья-плантаторы примут столь необычный груз. Для этой цели офицерскую кают-компанию на корме превратили в оранжерею с продуманной системой вентиляции, освещения, креплений, полива и обогрева. В ней предусматривалось разместить тысячу горшков с молодыми побегами.

Плавание к острову Таити оказалось на редкость тяжелым. Прорваться в Южные моря через мыс Горн не удалось, и капитан выбрал запасной, более далекий путь – на восток, мимо мыса Доброй надежды, через Индийский океан. Спустя почти год моряки достигли цели.

Страна счастливых

Полинезийский остров Таити напоминал гигантскую корзину цветов посреди Тихого океана. Здоровый благодатный климат, ароматы тонких всевозможных запахов, дружелюбные жители. Полное отсутствие хищных зверей, докучливых насекомых, змей и прочих мерзких тварей. Островитяне, не обремененные заботами о хлебе насущном, наслаждались жизнью до глубокой старости.

Благодатные долины острова дышали покоем. Хлебные деревья и бананы росли здесь без особого присмотра, а для ухода за таро, бататом и сахарным тростником достаточно было время от времени слегка взрыхлять почву возле корней. Кокосовые пальмы тоже росли сами, стоило просто зарыть орех в землю. Проголодавшись, туземец брал палку и сбивал пищу с дерева. Когда жители Таити узнали, сколько белому человеку надо работать, чтобы вырастить свой хлеб, они долго смеялись и жалели пришельцев. На острове ели, когда хотели, пили, когда испытывали жажду, спали, когда клонило ко сну. Упоительная жизнь, представлявшая собой сплошное наслаждение, сделала островитян жизнерадостными, привила им склонность к милой шутливости, легкомыслию и беззаботности. Англичанам казалось, что они попали в сады Эдема, изгнание праотца Адама из рая не коснулось людей этой удивительной страны.

«Хлебный отряд» под началом лейтенанта Флетчера бродил по живописным долинам острова, собирая молодые побеги хлебного дерева. Приготовленные на костре, его плоды, достигающие двадцати килограммов, имели вкус булки с примесью картофеля.

Повсюду англичан принимали с истинным таитянским радушием, словно старых друзей. Приглашали в прохладные хижины, угощали кокосовыми орехами. Местные жители относились к англичанам, как к людям высшей касты, и у многих матросов возникали в головах крамольные мысли: хорошо бы навсегда остаться на райском острове!

Но настал день отплытия. 4 апреля 1789 года «Баунти», распустив паруса, покинул единственную страну в мире, где люди жили в собственное удовольствие. Матросы со щемящим чувством несбывшейся мечты украдкой поглядывали в сторону земли, где и им хватило бы места…

Мятеж

Матросы «Баунти» опять превратились в людей низшего сословия. После пяти месяцев привольной жизни на Таити было особенно трудно вернуться к прежним обязанностям и строгому распорядку на корабле.

Уильям Блай был требовательным и жестким капитаном. Чтобы вытравить из команды расслабляющий дух райского острова и наладить дисциплину, капитан шел на самые крутые меры. Матросы и часть офицеров ненавидели своего командира. Злоба копилась, атмосфера на судне накалялась.

28 апреля 1789 года на «Баунти» вспыхнул мятеж, который возглавил лейтенант Флетчер. Взбунтовавшиеся матросы предложили прикончить арестованного капитана Блая и особенно ненавистных им офицеров, но Флетчер воспротивился убийству. Капитана и восемнадцать не пожелавших присоединиться к мятежу моряков высадили в семиметровый баркас и оставили посреди еще плохо исследованного в то время Тихого океана с небольшим количеством продовольствия и пресной воды.

Подвиг капитана Блая

Уильям Блай решил на баркасе добраться до архипелага Дружбы, по пути пополнив съестные припасы на ближайшем острове Тофуа. Однако тамошние туземцы оказались настолько кровожадны, что безоружные англичане еле унесли с острова ноги, только чудом потеряв убитым лишь одного человека.

Как быть дальше? Нападение дикарей может повториться на любом другом острове. Вернуться на Таити под встречным ветром с таким парусом невозможно. Остается один путь – на запад, до голландских поселений на острове Тимор в Ост-Индии, около 4000 миль!

Испытав невероятные лишения, чуть не погибнув во время шторма, ровно через месяц англичане доплыли до Восточной Австралии. Все моряки находились в ужасном состоянии: донельзя исхудавшие, буквально скелеты, обтянутые высохшей шелушившейся кожей, они походили на оживших мертвецов. Подкрепившись на австралийском берегу устрицами и крачками, отправились дальше на север вдоль континента. Обогнули мыс Йорк, вышли Торресовым проливом в Арафурское море. До Тимора оставалось 10–15 дней пути.

Состояние людей ухудшалось с каждым днем. У всех сильно опухли ноги, каждое движение причиняло мучительную боль. Постоянно хотелось спать, люди охотно закрывали глаза, чтобы убежать от беспрерывного кошмара в мир иллюзий с горячими пирогами. Утешало одно: сильный устойчивый ветер позволял проходить около ста миль в сутки.

Наконец 12 июня при восходе солнца, после сорока пяти дней битвы с океаном, перед англичанами предстал во всем своем благосклонном величии гористый и желанный остров Тимор. Здесь, зафрахтовав шхуну, Блай со спутниками отплыл в Батавию – крупную голландскую колонию на острове Ява, откуда ходили в Европу большие корабли. 14 марта 1790 года капитан Уильям Блай ступил на землю Англии и послал в Адмиралтейство подробный доклад о случившемся на «Баунти», требуя послать на поиски бунтовщиков карательную экспедицию.

В поисках рая

Избавившись от капитана Блая и верных ему людей, мятежники во главе с Флетчером решили обосноваться на острове Тупуаи, расположенном в трестах милях южнее Таити. Хотя никто из них даже мысли не допускал, что капитан Блай совершит невозможное и доберется до Англии, они все же понимали, что Адмиралтейство рано или поздно пошлет на поиски «Баунти» другой корабль, который обязательно зайдет на Таити.

Жители острова Тупуаи оказались куда менее миролюбивыми и куда более воинственными, чем таитяне. Тупуайцы начали тотальную войну с пришельцами. Благодаря огнестрельному оружию, англичане одержали ряд побед, но туземцы не только не смирились, но еще больше ожесточились. Постоянно воевать и жить в осажденной крепости – не о такой жизни мечтали мятежники. Они потребовали у лейтенанта Флетчера вернуться на Таити. «У вас кокосовые орехи вместо голов», – пытался образумить их лейтенант. – «Вы рискуете украсить собой виселицу, как только на Таити зайдет любой английский корабль». Но большинство мятежников настояли на своем.

Флетчер доставил всех желающих на Таити[19], а сам с восемью матросами отправился на поиски другого, более надежного убежища, захватив с собой местных жителей – тринадцать женщин и шестерых мужчин.

Прошло два месяца. Флетчер начал осознавать, как трудно найти на огромных просторах малоизученного океана уединенную, желательно необитаемую и пригодную для жилья землю, где мятежники могли бы укрыться и счастливо прожить остаток своих дней. «Баунти», еженедельно меняя курс, выписывал по океану зигзаги, команда уповала на то, что земля обетованная в один прекрасный день чудом появится на горизонте.

Еще месяц пути. Флетчер штудировал карты Тихого океана и судовую библиотеку. В книге Хаксворта «Путешествия» он наткнулся на описание острова Питкерн в южной части Тихого океана. Остров лежал в пустынных водах, куда очень редко заходили европейские корабли.

У Флетчера появилось надежда. «Баунти» устремился за три тысячи миль на юго-восток.

Продовольствие на судне заканчивалось. Ели только один раз в день – заплесневелые сухари и гороховую кашу на воде. Два десятка кур, дюжина свиней и две пары коз разгуливали по палубе, но животных необходимо было сохранить для будущей колонии.

15 января 1790 года Флетчер увидел с капитанского мостика зубчатые вершины. Остров Питкерн поднимался из океана сплошной базальтовой скалой.

Мятежники спустили на воду катер и отправились на разведку. Плато Питкерна сплошь поросло дремучим лесом: изобилие хлебных деревьев, банановых пальм, ямса. На каждом шагу встречались пещеры и укромные местечки, где можно легко спрятаться, появись английский корабль у берегов. Остров оказался необитаемым.

Флетчер приказал выгружаться на берег. Наполовину разобранный «Баунти» отбуксировали подальше в море, просверлили дыры в днище и подожгли, чтобы уничтожить все следы, которые могли их выдать.

Остров Питкерн

Двадцать лет о судьбе лейтенанта Флетчера и уплывших с ним восьми мятежниках ничего не было известно.

В 1808 году американская китобойная шхуна «Топаз» под командованием капитана Фолджера подошла к острову Питкерн пополнить запасы пресной воды. По волнам ревущего прибоя к ней устремилась туземная пирога, в которой сидели два молодых парня. Лица смуглые, но это явно не дикари, хотя мускулистые тела прикрывали только набедренные повязки. Подплыв достаточно близко, один из них бойко заговорил на превосходном английском и пригласил моряков на остров.

На берегу американцев встретила целая толпа островитян во главе с мятежным матросом Алеком Смитом, принявшим новое имя Адамс. Он и восемь таитянок составляли старшее поколение Питкерна. За их спинами стояли двадцать шесть юношей и девушек не старше 18–19 лет.

Американский капитан слышал историю о мятеже на «Баунти». «А где лейтенант Флетчер и остальные его спутники?» – спросил китобой, когда понял с кем имеет дело. И Адамс поведал американцу о драме острова Питкерн.

Через два года после того, как поселенцы обосновались на Питкерне, на острове началась междоусобная война. Погибли все моряки, кроме Алека Смита и гардемарина Эдварда Янга, но и он позже умер от чахотки. Оставшись один с женщинами и многочисленными детьми мятежников, Алек Смит установил на Питкерне библейские законы, стал справедливым, добрым и разумным царем острова.

Колония процветала. Таитянки и дети мятежников выглядели здоровыми и счастливыми, отличались высокой нравственностью, дружелюбием и благочестием.

В 1814 году Питкерн посетили два английских военных корабля. Адамс отказался встретиться с соотечественниками, пока они не развеяли его опасения: «Ваше преступление за давностью лет не подлежит наказанию: с момента восстания на «Баунти» прошло двадцать пять лет».

Английские моряки предложили островитянам уехать с ними в Англию, но никто из них не пожелал покинуть затерянный посреди океана клочок суши. А в 1823 году королева Виктория решила присоединить Питкерн к своей обширной империи. До сих пор на острове живут далекие потомки тех, кто в 1789 году поднял мятежный флаг, отправившись на поиски лучшей доли.

Побег из ада

Почти двести лет правительство Англии ссылало преступников на каторжные работы в свои американские колонии. Но после провозглашения независимости Северо-Американских штатов англичанам пришлось искать новое место для каторги. Выбор пал на восточный берег Австралии, открытый в 1770 году Джеймсом Куком.

Залив Ботани

В начале 1789 года английская эскадра доставила в Австралию первую партию заключенных – 800 мужчин и 200 женщин. Высадка на берег произошла в заливе Ботани, который получил свое название из-за обилия в этом месте неизвестных в Европе растений. С тех пор австралийских каторжников стали называть «ботаниками».

Среди них была молодая женщина по имени Мэри Брод. В Австралии она обвенчалась с Уильямом Брайентом. На каторге он вместе с товарищами по несчастью Коксом и Мартином ловил на баркасе рыбу для колонии.

План пирата

Спустя год муж Мэри познакомился с бывшим пиратом Мортоном, который предложил бежать из колонии на рыбачьем баркасе. Брайент колебался: за побег с каторги полагалась смертная казнь. Но Мэри решительно поддержала дерзкий план. Мать двоих детей, она готова была рискнуть всем ради того, чтобы ее дети выросли на свободе.

38 золотых соверенов

Задумавшие побег заговорщики отремонтировали судно, заготовили запас продовольствия и фляги для воды. Не хватало самого главного – компаса, квадранта и карты, но случай помог решить эту проблему.

В заливе Ботани бросил якорь голландский корабль «Ваксамхейд» с оплаченным англичанами провиантом для колонии. Один из заговорщиков, аферист международного класса Джеймс Кокс, договорился с голландским капитаном о покупке карты и навигационных инструментов за 38 золотых соверенов. Остается тайной, каким образом Коксу удалось провезти на каторгу столь большую сумму.

Побег

В темную ненастную ночь с 27 на 28 марта 1791 года, выкрав у пьяного солдата мушкет, одиннадцать каторжников, включая двух малолетних детей, бежали с каторги на баркасе, которому дали символическое название «Надежда». На шестиметровом судне они намеревались обогнуть австралийский континент, выйти Торресовым проливом в Арафурское море и достичь голландской колонии на острове Тимор. Беглецы хорошо понимали, что путешествие по плохо изученным морям, берега которых населены дикими племенами, будет крайне рискованным.

Первая остановка

Несколько дней подряд, не останавливаясь, сбежавшие каторжники пробивались сквозь шторм на север. Они опасались погони. Когда ветер утих и показалось солнце, Мортон повернул судно к берегу. Беглецы оказались в небольшой бухте, на берегу которой разбили лагерь. Наловили на мелководье моллюсков и омаров. Мэри сварила из них вкусную похлебку. Высушив одежду у костра, «ботаники» сытно поужинали, выставили часового и улеглись спать.

Люди плоского камня

Темная безлунная ночь. Часовой «ботаников» уселся на круглый плоский камень. Вдруг он заметил еле уловимое движение размытых силуэтов у невысоких деревьев с искривленными стволами. Несомненно, это местные аборигены и в руках у них копья. Часовой немедленно разбудил спящих товарищей, а силуэты застыли в ночи как статуи.

С первыми лучами солнца шесть аборигенов воткнули копья в землю и подошли к плоскому камню. Нагие тела австралийцев были раскрашены глиной и красной охрой – зигзагообразные полосы, идущие с головы до ног. Через носовые хрящи проткнуты кости. Один из аборигенов сорвал с ближайшего дерева зеленые листья и помахал ими над головой. Это означало, что австралийцы пришли с миром.

За время пребывания на каторге Кокс и Брайент усвоили несколько десятков слов и смысловых жестов, употребляемых коренными жителями. После долгого путаного «разговора» белые люди поняли, что цель визита аборигенов – круглый плоский камень, которому поклоняется племя.

Ближе к вечеру к священному месту подошли еще два десятка «людей плоского камня» и под звуки дудочек и трещоток вокруг костра начались ритуальные танцы, в которых пригласили принять участие и белых пришельцев. Праздник продолжался всю ночь. Ближе к утру, когда аборигены впали в состояние близкое к опьянению, «ботаники» начали готовиться к отплытию. Заметив это, австралийцы подняли жуткий гвалт и схватились за копья, но выстрел из мушкета заставил их разбежаться. Преодолев полосу прибоя, «Надежда» вновь вышла в море.

Исчезновение баркаса

Вторую остановку «ботаники» сделали в районе устья реки Мак-Ли. На этот раз они так сильно устали, что ни у кого не оказалось сил нести вахту. Причалив к берегу, беглые каторжники попадали на сухой песчаный пляж и тут же погрузились в сон. А когда проснулись – ужаснулись: баркас исчез! Вероятно, судно плохо пришвартовали и прилив затянул его в устье реки, а потом, возможно, унес в море. Остаться без судна – равносильно гибели.

Четыре «ботаника» немедленно отправились вверх по реке на поиски баркаса. Через несколько часов они увидели «Надежду», дрейфующую в мангровых зарослях на расстоянии 400–500 метров от берега. Вор-карманник Сэмюэль Берд совершил рискованный заплыв и привел судно к лагерю.

Ночной бой

Запас продуктов подошел к концу. «Ботаники» собирались заняться охотой, но их планы нарушили напавшие ночью на лагерь воинственные аборигены. Завязалась схватка. Одно из брошенных копий вонзилось в плечо Натаниэля Лили. В ответ раздался ружейный выстрел, но он вызвал только небольшую заминку в рядах австралийцев, и атака возобновилась. В этот критический момент Мартин крикнул, чтобы все бежали к баркасу, и бросил в огонь два фунта пороха. В черное небо взметнулся столб пламени, раздался оглушительный взрыв. Местных воинов как ветром сдуло. Каторжники попрыгали в баркас, и «Надежда» растворилась в темноте океанской ночи.

В открытом океане

В море раненому товарищу «ботаники» оказали помощь, и уже через несколько дней он пошел на поправку.

Ветер переменился и теперь задул со стороны материка, постепенно переходя в шторм. Волны вздымались словно скалистые вершины, легко подбрасывая баркас на пик гребней. Ставить парус или грести против ветра в таких условиях не имело смысла. Судно все дальше относило в открытый океан.

Когда шторм утихомирился, «ботаники» попали в кишащий рыбой поток. Удачная рыбалка подняла дух и укрепила силы беглецов, которые очень им пригодились, когда ветер упал совсем и пришлось грести в сторону суши. Потом задул попутный юго-восточный пассат.

Большой Барьерный риф

На исходе двадцатого дня странствий в открытом океане каторжники услышали звук, очень похожий на отдаленную пушечную канонаду. Это могучий океанский прибой разбивался о Большой Барьерный риф – колоссальное природное образование из коралловых островов, протянувшихся вдоль восточного побережья Австралии почти на 2000 километров. Издали он казался цепочкой в виде черных точек, которые вблизи выросли в монументальные скалы самых причудливых форм. Между ними и берегом материка виднелись поросшие зеленью песчаные острова в голубых лагунах.

Мортон направил баркас в проход между скалами. Это очень опасный маневр: судно может получить пробоину на подводных рифах. Но другого пути нет. Два весла по левому борту задели край скалы и сломались как спички, киль ударился о риф, приливная волна ушла в море, а судно село на мель в полосе вечного сражения между океаном и сушей. Следующий накат могучей волны подхватил «Надежду», легко сорвал с рифа и с ревом бросил в тихие воды лагуны.

Разноцветный лабиринт

Мореплаватели в шоковом состоянии высадились на острове, где в это время сотни черепах откладывали яйца, а у берега рыба ходила косяками. Восстановив силы, «ботаники» поплыли дальше на север по лабиринту зеленых островов и бирюзовых лагун. Цветы дикой акации, чайных деревьев и медовых мирт сливались на берегу в сплошной разноцветный ковер. Но эта красота таила в себе опасности: в зарослях водились ядовитые змеи, а в заболоченных водах – гигантские крокодилы. После удачной охоты на кабана беглые каторжники запаслись копченым мясом. 27 мая «Надежда» обогнула мыс Йорк – самую северную точку материка, повернула на запад и вошла в Торресов пролив, разделяющий Австралию и Новую Гвинею.

Регата с участием каннибалов

Ранним утром после ночевки на одном из островов в проливе беглецы заметили недалеко от берега два больших каноэ, в каждом из которых сидели по 30–40 рослых воинов Новой Гвинеи, вооруженных копьями и огромными луками с длинными стрелами. Ходили упорные слухи, что новогвинейцы – каннибалы.

Не медля ни секунды, каторжники столкнули баркас в воду. Совершая маневр, чтобы поймать парусом ветер, они прошли в опасной близости от каноэ. С лодок дикарей раздались пронзительные визги, и несколько стрел впилось в борт «Надежды». В ответ раздался мушкетный выстрел последним оставшимся у «ботаников» зарядом, но он только раззадорил воинственный пыл дикарей.

Началась многочасовая регата, ставка в которой была жизнь. Ветер туго наполнял парус баркаса. Когда земля почти исчезла за горизонтом, каноэ повернули обратно.

Тимор

Совершив бросок через Арафурское море, «ботаники» прибыли 5 июня 1791 года на Тимор. За 69 суток пути они преодолели расстояние 3254 морские мили.

Кокс нанес визит голландскому губернатору и поведал ему подготовленную за время пути легенду: они американцы, их судно потерпело крушение и затонуло, на баркасе спаслись только одиннадцать человек. Не помогут ли голландцы вернуться уцелевшему экипажу на родину в Северную Америку… Губернатор обещал при первой возможности отправить «американцев» в Батавию – столицу голландской Ост-Индии.

Опасаясь разоблачения, беглые каторжники находились в постоянном нервном напряжении. Некоторые из них стали понижать его чрезмерным употреблением крепких напитков. Напившись до помутнения рассудка, кто-то из «ботаников» проболтался о настоящем положении вещей, после чего последовал арест и заточение в крепость всех участников побега. В начале сентября на Тимор прибыл английский капитан Эдвардс, которому голландский губернатор и передал пленников.

Могучая сила общественного мнения

На пути в Англию узники содержались в ужасных условиях. Брайент, Мортон, Берд и дети Мэри заболели малярией и умерли на борту судна. Коксу удалось бежать с корабля, его дальнейшая судьба покрыта мраком. Эдвардс доставил в Англию пятерых «ботаников». В ожидании суда они томились в лондонской тюрьме Ньюгейт.

Героическое плавание беглых каторжников получило широкую огласку. Статьи об их удивительном путешествии напечатали самые влиятельные лондонские газеты. «Эти люди так упорно и мужественно боролись за свою свободу, что теперь будет стыдно и позорно, если они навсегда утратят ее». Делом «ботаников» заинтересовался троюродный брат короля Джеймс Босвел, который выхлопотал для них королевское помилование.

Мунго Парк и загадка Нигера

В конце XVIII века в устье африканской реки Гамбия английские фактории вели посредническую торговлю со странами Западной Африки, о которых европейцы почти ничего не знали, кроме слухов и самых невероятных вымыслов. Майор Хаутон, попытавшийся проникнуть в западные районы «черного» континента, пропал без вести. Британское «Общество содействия открытию внутренних областей Африки» долго подыскивало нового кандидата для продолжения опасных исследований, но больше никто не хотел рисковать жизнью, пока свои услуги исследователя не предложил молодой шотландский врач Мунго Парк.

Бедный доктор

Мунго Парк родился в семье шотландского фермера, у которого было тринадцать детей. Мунго, седьмого по счету ребенка, определили учеником к врачу. У сына фермера оказались незаурядные способности к медицине, и он продолжил учебу в Эдинбургском университете, где получил диплом хирурга. Мечтая сколотить состояние в колониях, Мунго Парк в качестве судового врача отправился в Ост-Индию (в Индонезию), но через три года вернулся обратно, практически ничего не заработав. Вероятно, не только страсть к открытиям, но и крайняя нужда заставила его отправиться в дебри Африки. На экспедицию выделялась скромная сумма – 200 фунтов стерлингов, но в случае успеха предприятия Парку обещали выплатить щедрое вознаграждение.

Проблема Нигера

Ученые джентльмены из «Общества содействия открытию внутренних областей Африки» поставили перед Парком задачу: выяснить направление течения великой африканской реки Нигер, разведать ее исток и устье, проникнуть в легендарные города на ее берегах, откуда к побережью Атлантического океана караваны доставляли рабов, слоновую кость, золотой песок, кожу, страусовые перья и воск. В то время о Нигере в Европе имели весьма смутное представление и географы делали самые невероятные предположения. Многие из них считали, что реки Гамбия и Сенегал образуют с Нигером единую водную систему, а сам он может быть западным рукавом Нила.

Земля Мандинго

В 1795 году Мунго Парк высадился с корабля в устье Гамбии и в сопровождении переводчика, проводника и слуги направился на восток – в неизвестность.

Экспедиция двигалась через земли народа мандинго. В саванне паслись стада коз и коров, встречались антилопы и жирафы. Кругом зеленели ухоженные поля с посевами риса, маиса и ямса. В деревнях и городах путешественник встречал теплый прием. Мандинги охотно приглашали его в похожие на пчелиные улья глиняные дома с низкими дверцами, вожди устраивали в честь гостя пышные торжества. Представители местной знати красовались на них не только бусами, браслетами и кольцами, но и заточенными под остроконечную форму зубами – последним писком тогдашней африканской моды. Красивые, высокие, стройные, простодушные и жизнерадостные люди искренне печалились, когда Парк, немного отдохнув у них, снова собирался в дорогу. Мандинги предупреждали англичанина, что дальше на востоке живут злые люди, которые никогда раньше не видели белых.

Приклеенный нос и выбеленная кожа

Саванна осталась позади. Караван двигался по холмистой, каменистой и теперь более жаркой местности.

Недоверчивый властитель провинции Бадон никак не мог поверить тому, что чужестранец отправился в далекий путь только для того, чтобы посмотреть на реку. «Неужели в твоей стране нет рек?» – удивленно вопрошал африканский владыка и хмурился. Смягчился он только после того, как Парк разложил перед ним подарки – табак, янтарь и совершенно удивительную в тех краях вещь – зонтик. Выклянчив синий сюртук чужестранца с медными пуговицами, африканский царек окончательно пришел в благодушное настроение и представил гостя своим многочисленным женам. Они с огромным любопытством окружили Парка, дергали его за нос, утверждая, что он приклеенный и слишком длинный, чтобы быть настоящим. По местным канонам считалось, что нормальный нос – приплюснутый, плоский. Особенно поразила женщин белая кожа чужестранца. Они единодушно решили, что он ее выбелил, с детства купаясь в молоке.

Мавританский пленник

Через два месяца пути Парк достиг областей, охваченных войной. Чтобы обойти сражающиеся африканские армии стороной, экспедиция повернула на север и вступила во владения мавров – берберских племен, исповедующих ислам.

В небольшой деревушке усталый путник остановился на ночлег. Ночью в хижину неожиданно ворвались вооруженные люди, грубо разбудили спящего чужестранца и под конвоем доставили его в лагерь шейха Али. Там Парка окружила дикая, ревущая толпа фанатичных мавров. Они дочиста ограбили и избили путешественника, разорвали на нем одежду и после допроса заперли в хлеву вместе с дикой свиньей.

Чужестранца-христианина морили голодом, не давали ему пить, оскорбляли, угрожали жестокой расправой, швыряли в него камнями. Один из наиболее агрессивных мавров приставил к голове белого пленника пистолет и дважды нажал на курок, но оба раза произошла осечка. В шоковом состоянии Парк лежал на голой земле и ждал решения своей судьбы, которая обсуждалась на совете у шейха. Мавры постановили выколоть христианину глаза. Однако за пришельца неожиданно вступилась жена шейха Али. Она упросила мужа пощадить белого человека и использовать его в качестве раба-брадобрея.

Когда же военные действия приблизились к границам мавров, шейх Али приказал своим соплеменникам уходить в пустыню Сахара, где Парк попал в следующий круг ада. Под палящими лучами солнца он умирал от жажды, но мусульмане не подпускали его к колодцам, чтобы христианин не осквернил воду, и ему приходилось пить из лохани вместе со скотом.

Парк провел в плену три месяца. Затем Али взял его с собой на дипломатические переговоры в город Ярра. Там, улучив удобный момент во время паники, поднявшейся из-за появления под стенами города вражеских войск, мавританский пленник похитил коня и темной ночью сбежал от своих мучителей.

Третий круг ада

Парк оказался один в пустынной местности, без еды и воды. Он опять умирал от голода и жажды. Беглец забрался на одиноко стоявшее высокое дерево. Отыскивая признаки обитания людей, он с надеждой осмотрел окрестности, но кругом до самого горизонта простиралась холмистая выжженная земля с чахлым кустарником.

Мунго Парк пошел на юг, в сторону Нигера. Даже в таком бедственном положении он не забывал о главной цели своего похода. Ослабевший путник падал, теряя сознание. Приходил в себя, поднимался и, спотыкаясь, медленно шел дальше. Когда Парк уже решил, что пробил его последний час, послышался отдаленный гром, налетела короткая песчаная буря, а потом хлынул ливень. Путешественник поспешно сбросил с себя одежду, расстелил ее на песке. Когда она насквозь пропиталась водой, он стал выжимать живительную влагу себе в рот.

А уже на следующий день ему изредка стали попадаться люди, которые оставляли голодному чужестранцу остатки своей трапезы, бросали горсть фиников и указывали направление к человеческому жилью. В первой же деревне, куда добрался изможденный путник в грязных лохмотьях, местные жители решили, что перед ними самый бедный человек на свете. Пожалев несчастного, они предоставили ему кров, накормили кукурузной кашей и напоили молоком.

Талисман мудрости

От деревни к деревне, получая у добрых людей кров и пищу, Парк все дальше и дальше продвигался на юг. В одном селении в благодарность за ужин и ночлег хозяин хижины попросил у чужестранца прядь его волос: в тех краях волосы белых людей считались талисманом. Существовало поверье, что владеющий ими приобретает мудрость белых людей. Парк никогда не слышал о таком способе стать образованным человеком, но с готовностью предоставил свою шевелюру в распоряжение хозяина дома. На радостях тот поспешно остриг тупыми ножницами половину волос на голове гостя.

Джолиба – Большая вода

Рано утром 21 июля 1796 года Мунго Парк достиг широкой полноводной реки, имевшей название Джолиба, что в переводе означало «Большая вода». Это был Нигер! Под лучами восходящего солнца он величественно нес свои прозрачные воды с запада на восток. Первая географическая загадка была разрешена. Оставалось выяснить, где находится исток и устье этой великой африканской реки.

На ее другом берегу стоял город Сегу, где размещалась резиденция мансы – правителя области Бомбарра. Он отказался дать аудиенцию подозрительному чужестранцу, но прислал ему в подарок мешок с пятью тысячами раковин каури, которые использовались в качестве денег. Парк купил за каури лодку и поплыл по Нигеру на восток, вниз по течению. Но начался сезон дождей, деньги кончились, а местное население становилось все более враждебным. Путешественник заболел лихорадкой и жил милостыней. Опасаясь за свою жизнь и за судьбу сделанных с таким трудом открытий, которые пропали бы вместе с ним, исследователь решил возвращаться.

Возвращение

Обратный путь к английским факториям в устье Гамбии оказался не менее трудным. В пути Парка ограбили разбойники, он снова страдал от голода и жажды, несколько месяцев пролежал в горячке, чуть не стал добычей крокодилов на опасной переправе и голодного льва, от которого ему удалось спастись в лесу на ветвях высокого дерева. Наконец Парку удалось прибиться к попутному работорговому каравану. Спустя почти полтора года после начала путешествия по Африке, он добрался до английской фактории Пизания, где его уже считали погибшим. Мунго Парк сумел проникнуть в дебри Западной Африки на 1100 миль, откуда до него еще не возвращался ни один европеец.

В устье Гамбии он сел на корабль и кружным путем через Америку вернулся в Англию, где обрел славу великого путешественника, женился и занялся врачебной практикой.

Второе путешествие

Спустя семь лет «Общество содействия открытию внутренних областей Африки» предложило Мунго Парку возглавить новую экспедицию и завершить исследование Нигера. На нужды предприятия отпускалась крупная сумма – 5000 фунтов стерлингов. Парк согласился.

В марте 1805 года он прибыл в Западную Африку и во главе хорошо вооруженного отряда вновь отправился к берегам Нигера. Экспедиция складывалась неудачно, много людей погибло от лихорадки и вооруженных столкновений с маврами. Достигнув великой реки, Парк с немногими уцелевшими спутниками построил небольшую шхуну и поплыл вниз по течению, решив любой ценой достичь устья Нигера.

Трагедия на порогах

На шхуне Парк прошел по Нигеру около 2000 миль. На чужестранцев нападали местные жители, обстреливали их из луков и закидывали копьями. В ответ Парк и его спутники открывали огонь из ружей и благодаря превосходству в вооружении одержали несколько побед. У порогов Буса в нижнем течении Нигера путешественник получил сведения, что впереди его ждет засада. До устья великой реки оставалось несколько сотен миль. Надеясь на силу огнестрельного оружия, Парк решил прорваться сквозь засаду.

По вспененным стремнинам шхуна устремилась вперед. Когда она проходила поворот над нависшей скалой, сверху на судно обрушился град камней, стрел и копий. Двое англичан, убитые наповал, свесились за борт. С двумя оставшимися в живых спутниками Мунго Парк пытался защищаться, но пули не могли достать укрывшихся за скалой африканских воинов. Спасаясь от роя смертоносных стрел, Мунго Парк бросился в бурлящий поток и навсегда исчез в волнах реки, познать которую так стремился. Местные жители искали тело погибшего чужестранца несколько дней, но так и не нашли. В захваченной шхуне воины обнаружили портупею путешественника, из которой африканский вождь приказал изготовить подпругу для своего любимого коня.

Путешествие в каменный век

История беглого каторжника Уильяма Бакли, прожившего тридцать два года среди первобытных племен Австралии, поражает способностью цивилизованного человека адаптироваться к совершенно диким условиям жизни и умением выжить в непростом мире прошлого.

Каторжник

Солдат английской армии Уильям Бакли в своих воспоминаниях умалчивает, за какое преступление и на какой срок британское правосудие осудило его на каторжные работы. Случилось это в 1802 году, когда ему было 22 года.

В то время каторжников ссылали осваивать далекую Австралию. В апреле 1803 года на корабле «Калькутта» в составе партии арестантов Уильям Бакли отправился в далекий путь без надежды когда-нибудь вернуться на родину.

Пять месяцев спустя «Калькутта» бросила якорь в заливе Порт-Филипп у юго-восточного побережья Австралии. Бакли определили возводить склады. Три месяца он клал кирпичи, непрестанно думая о побеге. Кругом простирались совершенно неисследованные земли, населенные дикими племенами. Но все возможные опасности и лишения пересиливала воля каторжника к свободе.

Побег в никуда

На краю света каторжников охраняли не слишком строго – бежать все равно некуда. Выбрав удобный момент, Бакли с пятью товарищами под покровом темноты выскользнули из лагеря. На границе поселения их окликнул часовой. Не получив ответа, он выстрелил. Одни из беглецов упал, остальные бросились бежать со всех ног.

Несколько дней они на пределе своих сил стремились уйти как можно дальше. Но погони не было – начальство колонии полагало, что беглые каторжники все равно погибнут от голода или копий дикарей.

Небольшие запасы прихваченной с собой провизии быстро иссякли. Тогда Бакли предложил товарищам выйти к побережью – поискать пищу у моря. Две недели они питались моллюсками и шли на север. Источники пресной воды попадались редко. Беглецов мучила жажда и голод, припекало солнце. В любую минуту могли появиться кровожадные дикари. Куда идти, где взять еду и воду, как защитить свою жизнь? Теперь затея с побегом казалась чистым безумием.

Спутники Бак л и решили вернуться в лагерь. Они долго уговаривали своего предводителя последовать их примеру, но тот твердо решил сохранить свободу даже под угрозой смерти.

Один на один с судьбой

Дальше Бакли побрел один. Однажды он заметил вдалеке большую группу туземцев. В панике Уильям бросился в реку и, переплыв ее, затаился в кустах.

В тот раз встречи с дикарями удалось избежать, но изнурительная борьба за жизнь продолжалась. Изо дня в день беглый каторжник добывал моллюсков и утолял жажду утренней росой, слизывая ее с листьев. На ночлег устраивался в густом кустарнике. Сквозь беспокойный сон доносился унылый вой диких собак динго.

Силы Бакли таяли, его тело покрылось нарывами, каждое движение причиняло боль. Наконец он набрел на скалистую гряду, у подножия которой в изобилии росли вкусные ягоды и журчали ручьи с пресной водой. Основательно подкрепившись богатой витаминами пищей, Бакли решил построить шалаш и остаться у прохладных ручьев, пока не поправится.

Первый контакт с аборигенами

Однажды Бакли показалось, что он слышит человеческие голоса. Поискав глазами источник звука, он увидел на противоположной скале троих австралийцев с копьями в руках. Уильям в страхе забился в расщелину скалы и затаился. Местные охотники быстро обнаружили его убежище и принялись что-то кричать. Собравшись с духом, Бакли выполз наружу.

Аборигены с огромным удивлением уставились на белого человека. Затем показали жестами, что желают осмотреть его шалаш. Расположились в нем, как у себя дома, наловили и зажарили раков, разделив их поровну между всеми, причем хозяину шалаша дали самых лучших.

Покончив с едой, туземцы объяснили знаками, что белый человек должен следовать за ними. Поколебавшись, Бакли повиновался. К вечеру они добрались до сложенных из дерна двух хижин и улеглись в них спать. Ночью Бакли надеялся сбежать, но один из австралийцев до рассвета не спускал с него глаз.

Утром охотники собрались идти дальше. Бакли, набравшись смелости, попытался объяснить, что желает оставаться на месте. После оживленной дискуссии, проходившей при помощи жестов и выразительных звуков, аборигены в качестве гарантии, что белый человек никуда не уйдет, потребовали в залог его драные носки, которые им очень понравились. Бакли ответил отказом. Туземцы топали ногами, били себя кулаками в грудь, но он стоял на своем. Исчерпав все доводы и аргументы, австралийцы оставили его в покое и ушли своей дорогой.

Возвращение из царства мертвых

Изрядно поплутав, Бакли вернулся к своему шалашу у гряды скал. Надвигалась австралийская зима, задули холодные ветры. Моллюски на побережье попадались все реже. Одежда беглого каторжника превратилась в лохмотья, башмаки износились, голод подорвал здоровье. Будущее рисовалось Уильяму в самых мрачных красках. После долгих раздумий он принял вынужденное решение возвратиться в лагерь.

Бакли так ослаб, что еле волочил ноги. В пути он встретил холмик, из которого торчало копье. Это была могила аборигена. Копье путник выдернул и взял с собой, чтобы опираться на него при ходьбе.

С трудом переправившись в сумерках через реку, он совсем потерял силы. Дополз на четвереньках до кустарника и в изнеможении рухнул на землю, не надеясь дожить до утра. Всю ночь где-то поблизости выли динго. Бакли опасался, как бы они не напали, не дожидаясь его смерти.

Утром Уильям попытался подняться и найти что-нибудь съедобное, но не смог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Вдруг из-за кустов вышли две туземки. Одна осталась с ним, а другая побежала за помощью к соплеменникам.

Несколько мужчин перетащили Бакли на стоянку племени. Умирающего от голода белого человека накормили большими жирными личинками. Туземцы подходил к нему, брал за руки и попеременно били ими в грудь себя и Бакли, называя его Муррангурк. Мужчины издавали вопли и рвали на себе волосы, женщины выли, царапали ногтями свои лица и прижигали кровоточащие раны дымящимися головешками. Бакли не понимал, что происходит, и был сильно напуган.

Австралийские аборигены верили, что после смерти они попадают в другой мир, где превращаются в белых людей, а затем в новом облике снова возвращаются на землю. Беглого каторжника они приняли за умершего соплеменника, из могилы которого Бакли выдернул копье, и теперь выражали свою печаль из-за долгого отсутствия Муррангурка.

Вечером начался праздник по случаю возвращения к жизни члена племени. Юноши и девушки разложили большой костер. Несчастный каторжник трясся от страха, думая, что дикари решили приготовить из него жаркое, но белому человеку дали понять, что он в полной безопасности. Мужчины разрисовали тела белой глиной, женщины натянули между колен шкуры – импровизированные барабаны – и стали колотить по ним в такт солисту, затянувшему душераздирающую песню. Воины взяли в руки копья и, дружно ударяя их друг о друга, принялись маршировать колонной по поляне. Военный парад, концерт и танцы продолжались до рассвета. Когда праздник закончился, каждый член племени заверил белого человека в своей дружбе. Наевшись вкусных жареных кореньев, Бакли улегся вместе с новыми друзьями и впервые после побега заснул глубоким спокойным сном.

Люди каменного века

Бакли окружили заботой и вниманием, при разделе еды ему всегда предлагали самые лучшие куски. Соплеменников совсем не удивляло, что Муррангурк не мог с ними объясниться, забыл обычаи и утратил навыки охоты – они считали, что, став белым человеком, он сильно поглупел и его надо всему учить заново.

Австралийские аборигены вели кочевую жизнь в пределах территории племени, занимаясь охотой и собирательством. Среди соседей они имели как друзей, так и смертельных врагов. В межплеменных сражениях женщины принимали участие наравне с мужчинами, и в бою им не было никакого снисхождения. Зимой, когда начинались проливные дожди и дули холодные ветры, аборигены прятались в дуплах деревьев или пещерах. Из-за недостатка пищи в это время года они сильно голодали.

Племена насчитывали от 20 до 60 человек. Облаченных властью вождей у них не было, но всеобщим уважением пользовались лучшие охотники. Люди каменного века использовали в пищу практически все – от муравьев до кенгуру. Спали на голой земле, но при этом почти не болели.

Бак ли освоил язык туземцев, научился владеть копьем и бумерангом, стал неплохим охотником. Однажды он заметил, как морской прилив принес в устье реки косяк рыбы. Белый человек догадался соорудить на мелководье запруду, и, когда с отливом рыбу понесло обратно в море, она оказалась в ловушке. Богатый улов он провялил на солнце, обеспечив племя вкусной едой на многие месяцы. Находчивый Муррангурк приобрел большой авторитет среди соплеменников.

Племя, приютившее Бакли, постепенно распадалось: одни гибли в боях, другие прибивались к более многочисленным племенным группам. Бакли решил жить один: он устал от бесконечных войн и кровожадных обычаев – туземцы жарили и ели поверженных врагов, убивали слабых или рожденных с отклонениями от нормы детей.

Он построил у плотины хижину и стал профессиональным рыбаком. Время от времени его посещали гости. Бакли всех одаривал рыбой, ни с кем не ссорился и заслужил огромное уважение среди окрестных племен. Несколько раз ему удалось предотвратить назревавшие среди них крупные конфликты.

Назад к цивилизации

Прошло тридцать два года со дня побега каторжника, но Бакли давно уже потерял счет времени. Как-то раз он встретил двух возбужденных туземцев. Они сказали ему, что из-за моря приплыли белые люди и поставили на берегу белые шалаши (палатки). Аборигены намеревались собрать соплеменников и напасть на непрошеных гостей.

Бакли решил предупредить пришельцев об опасности и поспешил на берег моря. Еще издали, увидев на высоком шесте британский флаг, он замедлил шаг: как поступят соотечественники с беглым каторжником? Терзаемый сомнениями, он подошел к лагерю и сел возле костра. Англичане что-то спросили у него, и тут Бакли понял, что совсем забыл родную речь. Ему протянули булку и сказали: «Хлеб». Повторив слово, Бакли быстро начал вспоминать английский язык и выдал себя за моряка, потерпевшего крушение у берегов Австралии много лет назад. Англичане дали ему одежду и предложили остаться с ними.

На следующий день появились местные воины. Бакли убедил их, что с белыми людьми лучше дружить, чем воевать, и раздал всем туземцам приготовленные пришельцами подарки – хлеб и теплые одеяла. Австралийцы обрадовались и забыли о войне.

К берегу один за другим прибывали британские корабли с колонистами на борту. Началось строительство первых домов будущего Мельбурна и освоение колонии Виктория. Англичане предложили Бакли работу переводчика и проводника с окладом 500 фунтов в год. Позже Бакли рассказал властям правду о своем каторжном прошлом и о побеге, но за оказанные услуги его помиловали.

В 1838 году он уехал на Тасманию, где женился и до глубокой старости работал привратником в больнице.

Призрак моря Лаптевых

В начале XIX века в Петербург от иркутского губернатора одна за другой шли депеши об открытии новых земель в Ледовитом океане к северу от Ляховских островов. Высказывались предположения, что это берега ранее неизвестного обширного Северного континента, который протянулся до самой Америки! Открытия сделали малограмотные казаки, охотники, сборщики мамонтовой кости. Противоречивые и неточные сведения нуждались в проверке.

Новосибирские острова

Министр иностранных дел и коммерции граф Н.П. Румянцев поручил ссыльному таможенному чиновнику М.М. Геденшторму возглавить экспедицию в этот суровый и безлюдный край.

В селении Усть-Янск (Якутия) к отряду Геденшторма присоединился Яков Санников, промышлявший мамонтовую кость на просторах Северной Сибири, человек смелый, любознательный и опытный, один из первооткрывателей новых земель в Ледовитом океане. В марте 1809 Геденшторм со спутниками по льду пересекли на нартах пролив Дмитрия Лаптева и ступили на землю архипелага, который позже получил название Новосибирских островов.

Два года, в пургу и мороз, терпя невзгоды и лишения, исследователи добывали бесценные сведения о природе и географии открытых земель. Пища первопроходцев состояла из оленины и сухарей. Иногда удавалось подстрелить дичь, еще реже – белого медведя. Кровом служила палатка, в которой было не намного теплее, чем под открытым небом. Не всегда были дрова, чтобы обогреться у костра. Спали на шкурах, которые стелили прямо на снег или на промерзлую землю. Но гонимые жаждой открытий, люди продолжали идти вперед к неведомым берегам.

Три земли Санникова

Первая земля. По заданию Геденшторма Санников на собачьей упряжке пересек с юга на север остров Новая Сибирь. Поднявшись на крутой склон северного берега, далеко на северо-востоке он увидел синеву, которая бывает над отдаленными землями в Ледовитом океане. По этому признаку были открыты многие другие острова Новосибирского архипелага – Столбовой, Котельный, Фадеевский… Призрак неведомой земли властно манил исследователя вперед, но собаки были измотаны, продовольствие на исходе. Санников повернул обратно.

Вторая земля. Летом на острове Котельном Санников обнаружил старое зимовье и древнюю могилу с крестом и надписью на церковнославянском языке. Возле креста лежали копье и две железные стрелы – все, что осталось от безвестных предшественников. А в один из ясных солнечных дней в море, в верстах семидесяти северо-западнее острова, показались высокие скалистые горы еще одной неведомой земли. Потом погода испортилась, земля исчезла.

Третья земля. Исследования продолжались. Закончив объезд северного берега острова Фадеевского, Санников вернулся на остров Новая Сибирь и вновь далеко на севере усмотрел вершины гористой земли. На этот раз собаки были сыты и отдохнувшие. Упряжка неслась изо всех сил. Якову казалось, что еще немного, верст двадцать, – и он вступит на нехоженую твердь! С высокого тороса Санников увидел впереди темную полоску. Она ширилась и росла, пока не превратилась в полынью, протянувшуюся по всему горизонту. Несколько дней спустя он попытался достичь неведомой земли с острова Фадеевского, но в тридцати верстах от берега опять уперся в полынью. А неведомая земля исчезла, испарилась посреди океана, как призрак…

Хотя Санников лишь издали наблюдал новые земли, его авторитет первооткрывателя был настолько высок, что две из трех виденных им земель картографы того времени нанесли на карты: одну к северо-западу от острова Котельного (вторая земля), другую к северу от островов Фадеевского и Новой Сибири (третья земля).

Так началась история, которая не давала покоя многим ученым и путешественникам на протяжении более ста лет!

Экспедиция лейтенанта Анжу

В 1820 году Морское министерство поручило лейтенанту российского флота Петру Анжу предпринять поиски земель, виденных промышленником Санниковым, описать их и нанести на карту. Через год, как только установился наст, отряд Анжу по льду переправился с материка на остров Котельный. На архипелаге свирепствовали метели. Ночью палатки доверху заносило снегом.

День за днем отряд двигался вдоль острова на северо-запад. Метель улеглась. Но кругом все равно ничего не видно, кроме снежной равнины, над которой равнодушно плыло холодное светило. Остров остался позади, начались океанские торосы, нагроможденные за века, никогда не тающие ледяные горы высотой до тридцати метров. Люди, помогая собакам, подталкивали нарты, а достигнув вершин, с огромной скоростью неслись вниз, рискуя переломать сани или задавить собак. Вдруг кто-то с высокого тороса заметил у горизонта контуры неизвестной земли. Земля! Вперед!

Быстрее вперед! Через несколько часов показались горы и отдельные скалы. Анжу не сомневался, что на его долю выпала честь большого открытия. Но что происходит? Солнце сместилось, и вместе с изменением освящения неизвестная земля стала бледнеть, расползаться в разные стороны и наконец совсем растаяла. Это был просто мираж!

Лейтенант Анжу не сдавался. Чтобы продолжить поиски, после непродолжительного отдыха он отправился на остров Новая Сибирь. У мыса Высокого путь ему преградил ненадежный припаянный к берегу лед, за которым виднелось открытое море с плавающими ледяными полями. Тогда отряд повернул на восток к мысу Рябого. В этом районе море было покрыто сплошным льдом. Анжу приказал держать курс на северо-восток.

Наплыл мокрый густой туман. Шубы и кафтаны покрылись коркой льда. Шерстяные чулки примерзали к телу. Издали доносился оглушительный треск ломающегося льда, будто палили из пушек. Дрова кончились. Чтобы согреть чай на привале, моряки разложили костер из жердей от палатки. Лед под ногами дрожал, грозя расколоться в любую минуту… Преодолев 25 верст пути, Анжу приказал повернуть обратно.

Последнюю попытку обнаружить Землю Санникова Анжу сделал с острова Фадеевского, когда далеко в море увидел синеву, которая обычно наблюдается над сушей в этом районе моря Лаптевых. Туда же вели оленьи следы. Этот путь привел исследователя к гигантскому нагромождению торосов, которые действительно издали можно было принять за землю. Приближалась весна. Дальнейшие поиски не имели смысла.

Вернувшись на Большую Землю, Анжу отправил в Адмиралтейство донесение о том, что не обнаружил земель Санникова, но не отрицал их возможного существования. Поскольку на расстоянии 20–40 верст от Новосибирских островов экспедиция, как правило, встречала битый лед и открытую воду, Анжу предложил использовать для поисков суши небольшое судно. Начальству такое предложение показалось слишком рискованным.

Земли Санникова продолжали оставаться загадкой.

Открытия Де-Лонга

В 1879 году американский полярник Джордж Де-Лонг открыл в северной части моря Лаптевых три острова и назвал их островами Жаннетты, Генриетты и Беннета. Многие географы задумались: а не знаменитые ли это три легендарные земли Санникова? Санников действительно мог видеть острова Бенетта и Генриетты с берегов Новой Сибири. До первого из них всего 130 километров. Известны случаи, когда остров Столбовой и вершины Новой Сибири моряки видели за 200–300 километров! Так или иначе, открытия Де-Лонга возродили интерес к землям Санникова.

Трагедия барона

Эстафету поисков Земли Санникова подхватил замечательный русский ученый и путешественник барон Эдуард Толль.

В 1886 году в составе экспедиции А.А. Бунге он занимался изучением ископаемого льда на северных берегах острова Котельного. В один из солнечных августовских дней проводник экспедиции якут Джергели вскинул руку и, указывая на северо-восток, крикнул: «Земля!». Присмотревшись, Толль увидел на краю горизонта контуры четырех гор, соединяющихся на востоке с пологой низменной землей. Джергели, в седьмой раз летовавший на Новосибирских островах, рассказал, что несколько раз наблюдал эти горы, и каждый раз они потом исчезали в туманной дали океана. С этого дня призрак моря Лаптевых завладел умами нового поколения путешественников. Поиск Земли Санникова стал для барона Толля делом всей жизни.

Четыре года спустя Императорская Академия наук снарядила шхуну «Заря». 9 сентября 1901 года корабль вышел в район предполагаемого местонахождения Земли Санникова (77° северной широты и 140° восточной долготы). Обнадеживали малые глубины, Толль видел в этом признак близкой земли. Но в тот же день путь судну преградил пояс мощных льдов. Обойти его не удалось. Дальше к северу кругом просматривались паковые льды.

Отважный барон принял решение покинуть корабль и пересечь на собачьих упряжках острова Котельный и Фадеевский, пробиться через торосы к Новой Сибири, переправиться на каяках по морю на остров Бенетта и оттуда достичь загадочной и неуловимой Земли Санникова. Далекий, трудный и очень опасный путь! Толль и его три спутника-добровольца поставили на карту свои жизни. Летом, если откроется вода, «Заря» придет за ними на остров Бенетта.

«Заря» не смогла пробиться через льды, и два года о судьбе Эдуарда Толля ничего не было известно. В 1903 году спасательная экспедиция обнаружила на острове Бенетта наполовину занесенную снегом ветхую хижину, построенную из плавника. В ней нашли ящик, обшитый парусиной. Его вскрыли топорами и извлекли оттуда дневник экспедиции Толля. Из записок следовало, что барон отчаялся найти Землю Санникова и склонялся к мысли, что ее не существует. Толль сообщал, что, не дождавшись «Зари», намерен отправиться на юг. Очевидно, отважный барон и его спутники погибли в пути.

Послесловие

Несмотря на авторитетное мнение Эдуарда Толля, Земля Санникова продолжала занимать умы. Академик В.А. Обручев даже написал увлекательный роман «Земля Санникова», по которому снят замечательный фильм.

В 1913 году в море Лаптевых отправился ледокольный транспорт «Таймыр». Северо-восточнее Новой Сибири экспедиция открыла остров Вилькицкого, который, вероятно, и видел Санников. Через год в этом же районе был обнаружен остров Жохова. Что касается миражей, которые наблюдали Санников, Анжу и Толль, то это явление объясняется особенностями строения атмосферы и освящения в Арктике, когда отражения далеких берегов видны за многие сотни километров.

Земля Санникова, это русское Эльдорадо, стало мощным стимулом географических открытий. Благодаря призраку моря Лаптевых, ученые и путешественники нанесли на карту и исследовали много новых земель, явили миру удивительные примеры мужества, верности долгу, терпения, беззаветного труда и самопожертвования во имя научной истины.

Золотой мираж Сахары

В Средние века по Европе ходили удивительные легенды о таинственном и очень богатом городе Томбукту в Западной Африке. Целых пятьсот лет оставался он для европейцев неуловимой мечтой – золотым миражем пустыни Сахара.

«Королева пустыни»

О легендарном городе на южных границах Сахары европейцы знали из арабских источников. Восточные хроники сообщали умопомрачительные вещи: улицы Томбукту выстланы золотыми плитами, а дворцы и мечети искусно обшиты листовым золотом. Город входил в состав могущественной африканской империи. В XIV веке ее властелин совершил паломничество в Мекку, раздал по пути 15 тонн золота и на несколько лет обесценил этот благородный металл в Северной Африке и странах Ближнего Востока. Ходили легенды, что в Западной Африке золото растет, как морковь в огородах. Местные жители выкапывают его мотыгами на восходе солнца, крупные самородки отдают правителю в виде дани, а золотой песок оставляют себе в качестве платы за труд.

Томбукту располагался на перекрестке пяти караванных путей и являлся важнейшим торговым центром, связывающим внутренние области континента с северным побережьем. Через сказочный город в пустыне нескончаемым потоком проходили караваны с золотом, жемчугом, солью, пряностями, оружием, слоновой костью, черным деревом, выделанной кожей, тонкими тканями, зерном, маслом, рабами… Томбукту славился не только богатством, красотой и роскошью. Он являлся крупным центром мусульманской науки и культуры, средоточием восточной мудрости, содержащей ответы на все вопросы о праведной жизни. В его ста пятидесяти медресе студенты со всего исламского мира изучали теологию, точные науки, литературу, историю, философию, географию, риторику, право и медицину. Изощряясь в сравнениях, арабские авторы называли блистательный золотой город «королевой пустыни», «Багдадом Черного континента», «столицей песков», «жемчужиной древнего Судана», «золотой обителью Великих Мудрецов».

Сказочный Томбукту кружил головы многим европейцам, но оставался для них таинственным и недоступным призраком. В VII веке арабы распространили мусульманство на значительную часть Африки, закрыли доступ в Сахару всем христианам и бдительно охраняли великую пустыню от посягательств неверных. Десятки авантюристов, купцов и путешественников поплатились жизнью за попытку отыскать и проникнуть в богатейший африканский город. Наступил XIX век, а Томбукту все еще оставался для европейцев тайной за семью печатями.

Чтобы разрешить многовековую пленительную загадку, Географическое общество Франции учредило солидную денежную премию – 10000 франков, для того, кто сумеет разыскать «королеву пустыни» и доставит в Европу достоверные сведения о ней.

Боевое крещение

Рене Кайе был необычным путешественником, мечтателем и искателем приключений. В 16 лет, практически без средств и поддержки, он в одиночку отправился на поиски легендарного города.

В качестве слуги на корабле «Луара» юный путешественник добрался до Сенегала на западном берегу Африки и присоединился к британской экспедиции, отправлявшейся на поиски пропавшего без вести английского путешественника Мунго Парка. Британцам не удалось значительно продвинуться вглубь континента из-за враждебно настроенного населения. Во время своего первого трудного и опасного путешествия по Африке Кайе заболел тяжелой формой лихорадки. Вынужденные вернуться ни с чем англичане посадили истощенного спутника-француза на корабль, отплывающий в Америку. Оправившись от болезни, Кайе не оставил своей мечты. Обладая непреклонной волей к достижению поставленной цели, он сумел вернуться сначала на родину, а в 1824 году снова объявился в Сенегале.

Египетский сирота

Первый печальный опыт не прошел для путешественника даром. Прежде чем вновь отправиться на поиски Томбукту, Кайе решил сначала изучить язык, быт и обычаи местных народов, стать своим среди чужих.

В качестве мелкого торговца, в мавританской одежде он шел от одного поселения к другому, выдавая себя за сироту, захваченного в плен французскими войсками в Египте и увезенного в младенчестве на чужбину. «Спустя многие годы мне удалось вернуться в Африку, я хочу вновь стать мусульманином, научиться правилам истинной веры, выучить священный арабский язык и найти своих родителей». Эта душещипательная история вызывала сочувствие, давала кров, пищу и содействие в пути по африканской саванне.

Кайе получил приют в берберском племени бракассов. Кочуя с ними по африканским просторам, постоянно подвергаясь разоблачению, он собирал сведения о Томбукту и изучал жизнь местных народов. Воины-берберы вели жизнь разбойников, определив для себя достойным только грабежи и ратные подвиги, презирали земледельцев и скотоводов, считая их людьми, проклятыми Богом. И относились к ним соответственно – безжалостно и грубо. В перерывах между набегами берберы целыми днями валялись на циновках, питались лишь молоком и мясом, не признавая хлеб и овощи за приличную еду. Жены воинов вообще никогда не покидали удобного ложа без необходимости. От чрезмерного употребления молока они жирели так, что с трудом влезали на лошадь. Самая толстая из них считалась в племени первой красавицей.

Свой среди чужих

В апреле 1827 года Кайе отправился к своей главной цели – Томбукту. Переправившись через многочисленные реки плато Фута-Джаллон, путешественник попал в область, населенной народом фульбе – фанатичными и воинственными мусульманами. На рынках и постоялых дворах Кайе прислушивался к разговорам купцов о делах и товарах, жадно впитывал необходимые ему сведения о дороге на Томбукту. Чаще всего легендарный город упоминался в связи с большой рекой Джолиба (Нигер), на берегах которой он располагался. Кайе дожидался попутного каравана и шел с ним дальше. За исключением одного случая, когда путешественника ограбил хозяин дома, в котором Кайе остановился на ночлег, местные жители оказывали путнику теплый прием, особенно представители народа мандинго. Многие правители областей и вожди племен мало чем отличались от своих подданных образом жизни, разве что имели большее количество скота и жен. Спальня местного «короля» служила одновременно… конюшней. «Постель властелина помещалась в глубине помещения с застоявшимся запахом навоза, – записывал Кайе свои впечатления. – Вождь спал на необтесанных низких подмостках, застеленных бычьей шкурой. Сверху нависал грязный полог для защиты от москитов. В жилище вождя не было никакой мебели».

Чем ближе становилась заветная цель, тем чаще в пути начали встречаться большие селения и даже настоящие города. Дома африканцев, построенные из высушенного на солнце глиняного кирпича, отличались плоской кровлей и отсутствием фасадных окон. На шумных рынках кипела оживленная жизнь, сюда прибывали караваны из далеких стран, на прилавках лежали даже европейские товары – ружья, порох, ткани, стеклянные и коралловые украшения.

Достигнув города Дженне в верховьях Нигера, Кайе в обмен на зонтик нанял лодку. Великая река плавным изгибом заворачивала все севернее. Оазис на берегу таял, уступая место барханам. Когда среди песков над бледно-розовым горизонтом показались мощные серые очертания глинобитных стен, рулевой указал на них рукой и произнес: «Томбукту». Кайе достиг цели – города своей мечты.

Реалии Томбукту

Высадившись на берег, Кайе с трепетом вошел в таинственный город, которым бредили многие европейцы. С удивлением и разочарованием он оглядывался по сторонам, но нигде не видел великолепных сияющих дворцов. Вместо мощенных золотом улиц под его ногами скрипел самый обычный песок. Серо-желтые дома с потускневшей резьбой на полукруглых мавританских окнах покосились от времени. Здесь царили нищета и запустение. С минарета по замершему в песках тихому городу разносились призывы муэдзина. Закутанные в длинные одежды суровые бесстрастные жители спешили в мечеть. Томбукту оказался пыльным захолустьем на краю пустыни. Миф о золотом городе растаял, как мираж.

Величие, слава и богатство Томбукту остались в далеком историческом прошлом могущественной империи Мали. В XV веке город захватили и разграбили войска султана Марокко. С тех пор поверженная «королева пустыни» постоянно подвергалась набегам туарегов и племен фульбе, которым платила дань. Единственным значительным достоянием города оставалась добыча соли и торговля ею.

В песках Сахары

4 мая 1828 года Кайе покинул Томбукту в составе большого каравана, следовавшего через Сахару к марокканским портам на Средиземном море. Каменистая равнина, усеянная черным и розовым гранитом, чередовалась песчаными дюнами. Под изнуряющим зноем караван двигался переходами от одного оазиса к другому, пока не оказался в страшной, абсолютно безводной части Сахары. Временами неожиданно налетали песчаные бури. Песок слепил глаза, забивался в уши, наступала полная темнота. В беснующемся песчаном хаосе верблюды с протяжными жалобными криками ложились на землю.

В пути Кайе заболел. Его душил душераздирающий кашель, десны распухли от цинги. Вода подходила к концу, предводитель каравана раздавал ее крошечными порциями. На привалах, невыносимо страдая от жажды и голода, Кайе униженно просил у спутников чашку воды и горсть фиников, но обычно его оскорбляли и грубо гнали от костров, бросали в спину камни. В пустыне каждый сам за себя, здесь не место жалости и состраданию, суровые обстоятельства диктуют одно жестокое правило – выжить любой ценой.

Забываясь тяжелым сном, Кайе просыпался от шума и криков. В лагере метались тени, слышались выстрелы: на караван несколько раз нападали пираты пустыни – берберы. Иногда ночной бой длился до самого рассвета. Разбойники исчезали так же внезапно, как и появлялись, и караван двигался дальше. В последние дни перехода через Сахару, когда в кожаных курдюках и тыквенных калебасах[20] окончательно иссяк запас влаги, люди начали убивать верблюдов, чтобы добыть воду из их желудков.

Через три месяца изнуряющего и опасного путешествия по величайшей пустыне мира караван достиг оазисов Марокко. У первых же колодцев, толкаясь и сшибая друг друга, люди и верблюды устроили невообразимую давку. Кайе с трудом протиснул голову между верблюжьими мордами, и, почти теряя сознание, припал к живительному источнику.

Лавровый венок героя

В Марокко на зашитые в поясе последние гроши Кайе купил осла и добрался на нем до порта Танжер, где находилась резиденция французского консула. К соотечественнику в грязных лохмотьях, больному и изможденному, дипломат отнесся с трогательной заботой, распорядился накормить его, приготовить ванну и уложить в чистую постель. Как только Кайе поправился и набрался сил, консул посадил его на французский корвет, отправлявшийся в Тулон.

Во Франции путешественника, разрешившего загадку Томбукту, ждала слава и многочисленные почести. Он получил причитающуюся ему за открытие премию, стал кавалером ордена Почетного легиона и бургомистром родного города, правительство Франции назначило своему герою почетную пенсию. С помощью Парижского географического общества Рене Кайе издал путевые записки – ценнейший географический материал о западных районах Африки, куда до него не смог проникнуть ни один европеец.

Реквием по адмиралу Франклину

Триста пятьдесят лет английские моряки пытались найти кратчайший путь из Европы в Тихий океан среди лабиринта островов и проливов американской Арктики. В 1845 году штурмовать Северо-Западный проход отправился адмирал Джон Франклин.

Адмирал

Джон Франклин был опытным военным моряком и полярным путешественником. В 15 лет под командованием капитана Флиндерса он обогнул Австралию. Участвовал в знаменитом Трафальгарском сражении против франко-испанского флота и в битве за Новый Орлеан. Совершил два путешествия по американскому Северу, во время которых сделал ряд географических открытий. Прослужив семь лет губернатором Тасмании, он вернулся в Англию, где полным ходом шла подготовка к новой арктической экспедиции.

Прелюдия

Адмиралтейство выделило для экспедиции два превосходных корабля – «Эребус» и «Террор». Помимо парусной оснастки на каждом судне имелся паровой двигатель, корпуса для повышенной прочности покрыли стальными и медными листами. Богатая библиотека на борту, шарманки, спортивные снаряды, обитые красным деревом кубрики, столовое серебро и китайские чайные сервизы создавали иллюзию круиза. Для команды сшили теплую одежду на гагачьем пуху. Концентрированный лимонный сок, печень трески, копченые окорока, черный шоколад и мармелад в перечне загруженного провианта не каждый моряк мог позволить себе на обед дома. Джон Франклин пустил в ход весь свой авторитет и связи, чтобы возглавить экспедицию, «обреченную на успех», как писали английские газеты. Несмотря на возраст – адмиралу исполнилось 60 лет – он добился высокого назначения.

В мае 1845 года 129 английских моряков отправились в путь, чтобы подвести победную черту под вековыми усилиями предшествующих поколений. Последний раз корабли «Эребус» и «Террор» видели китобои в северной части моря Баффина два месяца спустя…

Тревога

Запас провианта на кораблях был рассчитан на три года. Редкая экспедиция в высокие широты обходилась без зимовки во льдах. Поэтому, когда через год Франклин не дал о себе знать, никто особенно не обеспокоился. Прошел еще год. Известный полярник Джон Росс и жена Франклина, леди Джейн, забили тревогу. Но чиновники Адмиралтейства уверяли, что для волнений нет оснований. Однако родственники и друзья адмирала не разделяли безмятежное настроение высокого начальства. Они обратились через газеты к английскому народу и подняли на ноги всю нацию. Вопрос о спасении экспедиции Франклина внесла в повестку дня палата общин британского парламента.

Поиски

Весной 1848 года под давлением общественного мнения Адмиралтейство послало на поиски пропавшей экспедиции пять кораблей. Безрезультатно. В течение десяти лет одна экспедиция за другой уходили в белое безмолвие Арктики с надеждой спасти людей или хотя бы отыскать следы без вести пропавших моряков.

В 1850 году на острове Девон, в центре арктического архипелага Канады, обнаружили следы лагеря экспедиции Франклина. Через год на острове Виктория подобрали обломок флагштока, а на острове Бичи нашелся еще один лагерь и три могилы матросов. В 1854 году Джон Рей, производивший съемку береговой линии полуострова Бутия, купил у местных эскимосов серебряную посуду с монограммами членов экипажа «Эребуса» и «Террора». На вопрос, откуда она у них, жители севера ответили, что несколько лет назад их родственники выменяли эти вещи у белых людей, тащивших по льду шлюпки. Белые люди сказали, что их суда затерты льдами, и они идут на юг, где можно поохотиться на оленей. Позже эскимосы нашли много трупов в устье Большой Рыбной реки (река Бакс), которая впадает в Гудзонов залив. В 1855 году экспедиция Стюарта-Андерсена обнаружила здесь шесты для палаток, жестяные котлы, гребки для каяков, миски, части инструментов, человеческие кости и обломки шлюпки с вырезанными на них словами «Стэнли» (врач с «Эребуса») и «Террор». Местные эскимосы рассказали, что все белые люди умерли от голода.

Экспедиция Мак-Клинтока

Адмиралтейство опубликовало коммюнике, в котором все члены экспедиции Джона Франклина официально объявлялись погибшими. Дорогостоящие поиски прекратились. Джейн Франклин отказалась принять назначенную правительством пенсию. Она надеялась, что ее муж жив и ждет помощи. Леди Джейн, ставшая олицетворением мужественности и верности, в 1857 году на свои средства снарядила шхуну «Фокс» под командованием капитана Мак-Клинтока.

Два года он плавал среди скал и айсбергов, дрейфовал в паковых льдах, скитался по снежным пустыням и прибрежным наледям. Несколько раз шхуна «Фокс» чудом избежала гибели, но никакие опасности не могли остановить отважного Мак-Клинтока. Он пришел в полярную страну по зову сердца, из чувства долга и морского братства, отказавшись даже от вознаграждения за свои труды.

На острове Кинг-Вильям англичане встретили охотившихся на тюленей эскимосов. Гостей пригласили в ледяные дома отдохнуть на снежных нарах, покрытых шкурами оленей. Как только Мак-Клинток вошел в белую хижину, он сразу обратил внимание на обилие вещей европейского происхождения – куски красного дерева, ветку английского дуба, футляр от барометра, ящик из-под консервов… Эскимосы рассказали, что много лет назад у берегов острова затонули два раздавленных льдами покинутых корабля.

Мак-Клинток разделил своих людей на три отряда и решил основательно обследовать остров Кинг-Вильям. День за днем они брели по суровой белой пустыне, не подозревая, что держат в руках нить к тайне экспедиции Джона Франклина.

У мыса Феликс отряд лейтенанта Хобсона наткнулся на сложенный из камней большой гурий – рукотворную каменную пирамидку. Около него лежало много вещей, принадлежавших экспедиции Франклина. Далее к юго-западу Хобсон обнаружил еще три гурия. Под одним из них матросы раскопали запечатанную в бутылку записку:

«25 апреля 1848 года.

Корабли Ее Величества «Террор» и «Эребус» были покинуты 22 апреля в пяти милях к северо-северо-западу от этого места, где они были скованы льдами с 12 сентября 1846 года… Сэр Джон Франклин скончался 11 июня 1847 года, а всего умерло в экспедиции до настоящего времени 9 офицеров и 15 матросов…»

Ф.Р.М. Крозъе, капитан…

«И отправимся завтра, 26-го, к Рыбной реке Бакс».

Южнее Хобсон нашел большую лодку, поставленную на тяжелые сани. В ней лежали два скелета, облаченные в меховую одежду. Погибшие моряки не могли умереть от голода или холода: в лодке обнаружили восемнадцать килограммов шоколада, у берега в изобилии валялся плавник. Полозья саней были повернуты не на юг, к материку, а на северо-восток – в сторону моря… Англичан поразило множество разбросанных вокруг ужасной находки малополезных для санных походов вещей: четыре массивные корабельные печи, огромное количество одежды и обуви, столовое серебро, железные обручи и прутья, книги и инструменты… Зачем франклинцы тащили с собой кучу громоздкого хлама, когда только одна лодка с санями весила 635 килограммов? Такой груз мог утомить кого угодно и в менее тяжелых условиях.

Домысел

Поскольку до сих пор не найдены корабельный журнал и подробные записи членов экспедиции Франклина, последующий рассказ опирается на домыслы и гипотезы. Реконструкция событий проведена на основе анализа данных многочисленных экспедиций XIX и XX веков.

За навигационный сезон 1845 года «Эребус» и «Террор» прошли большую часть пути, сделав ряд важных географических открытий. Зимовали у острова Бичи. На следующий год кораблям не удалось пробиться далеко на запад. Начался дрейф на юг проливом Пил, пока суда не вмерзли во льды под 70°5′ северной широты. Началась вторая зимовка. Но и следующим летом кораблям не удалось избавиться из ледового плена. Тяжело заболел и умер Джон Франклин. Командиром экспедиции стал капитан Фрэнсис Крозье. Корабли все дальше и дальше сносило на юг. Наступила третья полярная зима.

Весной 1848 года Крозье принял решение покинуть корабли и идти пешком к Большой Рыбной реке. Уже в начале пути многие моряки выбились из сил. Крозье на всем пути следования оставлял больных и слабых в палатках, обещал прислать за ними спасателей. Некоторые моряки вернулись на брошенные корабли и там умерли. Остальные тянули нарты на юг с отчаянием обреченных. Постепенно отряд распался на отдельные группы. Встреченные в пути эскимосы в ужасе разбегались при виде изможденных белых людей, многие из которых были без меховой одежды(!). Почерневшая кожа на их лицах покрылась язвами, губы высохли, из окостеневшего рта с кровью выпадали зубы. Но фанатичные, горящие и отчаянные взгляды этих людей были устремлены к далекому горизонту.

Тиски смерти безжалостно сжимались. Обессиленные путники падали и умирали на ходу. У живых не было сил хоронить товарищей. Словно призраки они брели дальше по ослепительной снежной пустыне, под равнодушным голубым небом, «шли на тот свет». Много лет спустя старая эскимоска вспоминала: «Белый человек присел передохнуть. Он подпирал голову руками, а локтями оперся на колени. Он умер, когда поднял голову, чтобы заговорить со мною…».

Немногим удалось перебраться на материковый полуостров Аделаида. Самый южный лагерь разбили на острове Монреаль. В этом районе эскимосы видели две лодки, плывущие с белыми людьми по Большой Рыбной реке. Дальше следы экспедиции теряются. Ни один член экспедиции Франклина не вышел ни к фортам, ни к торговым факториям Канады.

Версия

Капитан Крозье в найденной Мак-Клинтоком записке ничего не говорит о бедственном состоянии команды перед ледовым походом и спокойно резюмирует решение идти на юг. Подобные дальние переходы не были в диковинку у опытных полярников. Тот же Мак-Клинток после двух зимовок преодолел более тысячи километров без особого ущерба для своего здоровья. Однако франклинцы уже в начале пути начинают умирать десятками. Экспертиза установила, что многие из них погибли не от цинги. В останках моряков выявлено повышенное содержание свинца, которым запаивали банки консервов для экспедиции. В то время наука еще не знала о высокой токсичности этого металла. Вероятно, отравление свинцом спровоцировало многие неверные решения в экстремальной обстановке и сыграло роковую роль в судьбе экспедиции Джона Франклина, тайну которой продолжает укрывать сумрак полярной ночи.

Белый Всадник

В середине XIX века наместник турецкого султана в Египте Мухаммед Али обратился к правительству России с просьбой прислать опытных горных инженеров для изысканий и добычи золота в присоединенном к Османской империи Восточном Судане. В 1847 году в Африку прибыла русская экспедиция под руководством геолога, дипломата, географа и писателя Егора Петровича Ковалевского. В отличие от большинства европейских путешествий на Черный континент она не имела колонизаторских миссий.

Каир

Неизгладимое впечатление произвел на русских путешественников Каир – город, в облике которого воплотилась слава и роскошь Древнего Востока. Широкие улицы, величественные мечети, устремившиеся в голубое небо минареты. Разрисованные арабесками и увитые густой зеленью винограда дома. Внутренние дворы, где бьют прохладные фонтаны, покрытые мозаикой. Парящие над головами прохожих точеные резные балконы, обвитые тонкой решеткой, филигранной работы окна домов и скрытые от жаркого солнца под полотняным или деревянным навесом таинственные улицы казались декорациями из сказок «Тысячи и одной ночи».

Вверх по Нилу

Далее путь русской экспедиции лежал на юг. В распоряжение инженеров Мухаммед Али предоставил пароход. Геологи должны были пройти 2000 километров вверх по Нилу до области Фазоглу, куда редко ступала нога европейца.

Остались за кормой загородные сады Каира, и сразу же пейзаж слился в безжизненную пустыню, над которой парили вершины исполинских пирамид. Кое-где мелькали по берегам редкие группы пальм, небольшие стада верблюдов, буйволов и овец. Повсюду виднелись водоподъемные колеса (сакии), беспрерывно подававшие воду на поля.

В пути часто встречались сплавляемые вниз по Нилу плоты из глиняной посуды – ее везли на продажу. Тысячами горшков и кувшинов, связанных в три слоя, ловко управляли четыре гребца. Ночами на небе вспыхивали яркие южные созвездия, незнакомые обитателям высоких широт.

На пятый день путешествия пароход прибыл в Асуан (Сиену). Здесь путь преградили пороги. Пока под руководством местного губернатора шла работа по перевозке снаряжения экспедиции посуху и подготовке парусных барок для дальнейшего плавания, Ковалевский осмотрел древние каменоломни. В них тысячи лет назад добывался материал для постройки храмов Египта времен фараонов. По преданию, здесь когда-то находился глубокий колодец, от дна которого в день летнего солнцестояния отражался луч солнца. С помощью этого древнего астрономического прибора греческий ученый Эратосфен более чем за два века до нашей эры определил размеры земного шара.

Легкий попутный ветер подгонял флотилию барок. За порогами Асуана путь пролегал по Нубии. Был конец января, но жара с каждым днем становилась все чувствительней. Все реже стали встречаться лодки и плоты местных жителей, все чаще появлялись в нильской воде шестиметровые крокодилы.

Река круто повернула к западу. Теперь русло Нила образовывало изрезанную опасными порогами большую дугу, которая намного удлиняла путь путешественников. Ковалевский принял решение выгрузиться на берег и на верблюдах идти напрямик через Нубийскую пустыню.

Через пустыню

Путь был тяжелый. Жара доходила до 43 °C. Мертвая пустыня окружала караван. Каменистые холмы, до половины занесенные песком, напоминали могилы. На каждом шагу встречались белые кости – останки погибших верблюдов и быков. Путников преследовали миражи. То до края горизонта плескались озера, то текли среди буйной растительности реки. Иногда из горячего марева выплывали гигантские колеблющиеся фигуры встречного каравана.

Запасы воды пополняли в редко встречающихся колодцах. Но что это была за вода! «Возьмите стакан чистой воды, смешайте с ней две ложки грязи, прибавьте соли, часть гнилого яйца, дайте настояться этому на полыни – и вы получите воду, которую… мы пили…», – делал Ковалевский заметки для будущей книги.

Кожа русских путешественников покрылась красными пятнами, страдания от беспрерывного зуда были невыносимы. Шли по 12–13 часов в день, без привала.

Голубой Нил

Спустя десять дней караван вышел к Нилу и далее отправился вдоль берега до Бербера. Там снова погрузился на барки. Когда ветер падал, их тащили бурлаки-арабы, подгоняемые надсмотрщиком, вооруженным плетью из кожи гиппопотама. 20 февраля 1848 года экспедиция прибыла в Хартум – к месту слияния Белого и Голубого Нила.

Отдохнув два дня, путешественники отправились дальше по Голубому Нилу. Началась тропическая Африка. Природа поражала обилием и мощью растительности.

Стеной тянулись берега, заросшие высокими травами, дикими яблонями, акациями и тамарисками, сплошь перевитые лианами и диким виноградом. К водопою спускались стада серн и диких ослов. Множество разнообразных птиц самой неожиданной раскраски пели, кричали, пищали на все голоса. От несмолкающего гама пернатых, воя гиен и рычания львов ночью было почти невозможно уснуть.

У местечка Вади-Медан Ковалевский наблюдал оригинальную ловлю обезьян. В лесу под большим деревом местные жители оставляли жбан пива с медом. Появлялись мартышки, и начинался обезьяний пир. Опьянев, животные начинали буйствовать и драться, пока в полубессознательном состоянии не валились на землю, где их поджидали находчивые охотники.

Последний отрезок пути прошли опять на верблюдах по высохшему в то время года притоку Голубого Нила – реке Тумат. Так далеко в верховья Нила еще не забирался ни один европеец. Эта область была известна лишь по картам древних космографов Птолемея и ал-Идриси, которые требовали основательной правки.

В поисках золота

В предгорьях Кассана русских исследователей ждал египетский отряд охраны: в этих краях можно было подвергнуться нападению воинственного народ а – галла. Ковалевский попросил оповестить все местные племена, что он пришел с миром и не желает никому зла. Не теряя времени, энергичный глава русской экспедиции приступил к геологическим изысканиям и оборудованию прииска. Пришелец с севера стал настолько популярен среди туземцев, что получил прозвище Белый Всадник.

Тумат оказался настоящим золотым дном. Прииск давал ежедневно 30 граммов золота высокой пробы. Оставив налаженное дело своим помощникам, Ковалевский решил подняться к истокам золотоносной реки. В первую же ночь все окрестные горы покрылись сигнальными огнями: племена галла оповещали друг друга о движении отряда.

Русло реки было завалено огромными валунами, по берегам бушевала яркая зелень деревьев. Сладкий запах жасмина кружил головы. В глубоких ямах, заполненных водой, под слоем песка и ила прятались от зноя крокодилы. Белый Всадник поднимался все выше и выше в горы, пока не достиг границ Абиссинии. С верхней точки водораздела далеко просматривались Лунные горы, к востоку лежала пустынная страна, по которой бродили огромные стада слонов. Ковалевский назвал ее Николаевской в честь российского императора Николая I, а неизвестную реку, протекающую по ней, – Невкой[21].

Последним пунктом путешествия Белого Всадника стала крепость Дуль, путь к которой лежал через тропический лес. «Акация и терн всевозможных родов, созданных именно для того, чтобы рвать платье, а за неимением его кожу людей, с колючками, загнутыми в виде рыболовных крючков, казалось, только и ждали нас, нападая с удивительным ожесточением, впивались до костей в тело», – напишет Ковалевский в своей книге «Путешествие во внутреннюю Африку».

У подошвы горы Дуль русский изыскатель открыл еще одно месторождение золота. Отвалы грунта и древние каменные орудия указывали, что разработки велись здесь еще в незапамятные времена. Не копи ли это библейского царя Соломона, легендарная страна Офир, откуда он вывозил золото?

Домой

Начался сезон дождей. Ковалевский заболел тропической лихорадкой и решил возвращаться, покинуть губительные для европейцев тропические леса. В пути он так ослаб, что не мог держаться на лошади. Шесть дней путешественник пролежал под кустом акации в Беюдской пустыне, находясь на грани жизни и смерти. Потом арабы-проводники несли его на носилках. Несмотря на тяжелую болезнь, на обратном пути Ковалевскому удалось открыть левый приток Нила – Абуд, единственную реку, впадающую в Нил слева на протяжении 2000 километров.

Посетив живописную и богатую провинцию Донгола (сплошной сад финиковых пальм), Белый Всадник прибыл в Асуан, где его ждал специально присланный за ним пароход. По сравнению с тем, что довелось пережить в тропической Африке, дальнейший обратный путь показался Егору Петровичу волшебным сном.

В 1849 году Ковалевский вернулся в Россию.

Путешествие в сердце Африки

Благодаря целой плеяде отважных путешественников многие районы Африки были исследованы, но центральная ее часть до середины XIX века во многом оставалась для европейцев огромным белым пятном. В 1849 году британское правительство поручило «Обществу содействия открытию внутренних областей Африки» организовать экспедицию через пустыню Сахара в район озера Чад с целью разведки древних караванных путей и установлению торговых отношений со странами Судана. Экспедицию возглавил английский путешественник Джеймс Ричардсон, к которому присоединились молодые немецкие ученые Генрих Барт и Адольф Офервег.

Первые открытия

В марте 1850 года экспедиция на шестнадцати верблюдах выступила из Триполи (Ливия), чтобы пересечь величайшую пустыню планеты, равную по площади австралийскому континенту.

Остались позади оливковые рощи и возделанные поля. С каждым днем горячее дыхание пустыни становилось все ощутимее. Путешественники двигались по безводному каменистому плато Хамада-эль-Хамра (Красная пустыня). Удивляли перепады температуры воздуха. Днем она поднималась до 60 °C, а ночью падала до 10 °C. К утру на осыпях появлялась изморозь.

В пути экспедиция наткнулась на останки древнего города, построенного две тысячи лет назад римлянами.

В начале мая путешественники вступили в Мурзук – сборный пункт всех караванов, идущих от побережья Средиземного моря. Далее путь лежал через территорию туарегов – воинственного берберского народа.

В долине Тель-Исарджен Генрих Барт сделал удивительное открытие: он обнаружил наскальные рисунки древних охотников, изображающие слонов, бегемотов, жирафов, крокодилов, ланей, страусов. Немецкий ученый предположил, что когда-то Сахара была цветущим краем с пышной растительностью и богатой фауной, что и подтвердили последующие исследования.

«Заколдованная гора»

Достигнув нагорья Феццан, путешественники вступили на равнину, посреди которой высилась похожая на замок исполинская скала. Проводники каравана сказали, что это пристанище злых духов пустыни, и советовали обойти заколдованную гору стороной.

Генрих Барт решил осмотреть загадочное место. Проводники наотрез отказались сопровождать «безумного» белого человека, и рано утром он отправился к обители демонов один.

Преодолев несколько песчаных холмов, Барт попал в покрытую черной галькой равнину. За ней начался подъем, становившийся все круче и круче. Время шло, а скала не становилась ближе – визуальные расстояния в пустыне обманчивые. За равниной развернулась низина. Барт заколебался: не повернуть ли обратно? Собравшись с духом, он спустился по пологому спуску и, выбившись из сил, поднялся на противоположный склон. Только к середине дня он забрался на «заколдованную гору», с которой открылся великолепный вид на великую пустыню.

На общение с духами времени не оставалось: невзирая на страшную усталость, надо засветло вернуться в лагерь. Жара усиливалась, мучила жажда, и Барт неосмотрительно выпил всю воду.

Солнце клонилось к закату, обессиленный путник еле волочил ноги. Оставленный утром лагерь, как сквозь пески провалился. Барт понял, что заблудился. Вдалеке показался и растворился в знойном мареве караван – мираж. Следом выплыл и растаял оазис. Впереди показались хижины. Они были настоящие, но покинутые жителями пустыни. Солнце село, наступила ночь. Барт решил остановиться здесь на ночлег.

К утру у него началась лихорадка. Не было сил идти дальше. Чтобы хоть как-то утолить жажду, Барт надрезал палец и стал сосать собственную кровь. Несколько раз он подавал сигналы выстрелами из револьвера, но в ответ было лишь молчание пустыни. Сознание покидало его, медленно уплывая во власть фантастических видений…

На закате следующего дня он пришел в себя и, приподнявшись на руках, мутным взглядом окинул долину. Послышался крик верблюда. Слуховая галлюцинация? Барт медленно озирался по сторонам и вдруг увидел ехавшего на верблюде всадника! «Воды, воды», – прохрипел умирающий от жажды. Сын пустыни соскочил с верблюда, отстегнул от седла хурджун с водой. Это был проводник экспедиции, отправившийся на поиски пропавшего Барта.

Когда караван прибыл в Гат, по городу разлетелась весть, что отважный белый человек вторгался в обиталище могущественных демонов пустыни и в одиночку противостоял их чарам.

Рэкет среди барханов

В одну из ночей на пути к городу Тингеллуст туареги украли всех верблюдов экспедиции, что означало для нее верную гибель. Пришлось уплатить выкуп 50 фунтов стерлингов, чтобы «кораблей пустыни» вернули. Спустя несколько дней туареги появились вновь. Бряцая оружием и оглашая барханы боевыми кличами, они потребовали у проводников экспедиции выдачи всех христиан, которые должны умереть или отречься от своей веры. В эту критическую минуту Генрих Барт бесстрашно вышел навстречу воинственным сынам пустыни и начал переговоры. Мужество европейца заставило туарегов прислушаться к его словам. Они удовлетворились очередным выкупом товарами на 230 талеров, и экспедиция отправилась дальше.

Селевой поток

В одном из узких ущелий на путешественников обрушился невиданный силы ливень. Вода падала с неба сплошным потоком. Появившийся посреди ущелья ручеек превратился в ревущий селевый поток. Караван встал лагерем на возвышенности, но паводок нарастал с каждым часом, угрожая унести с собой людей и животных. Тревога росла.

Ливень прекратился так же неожиданно, как и начался. Опасность миновала.

Сокото и Борну

Выслушав рассказ об опасных приключениях прибывших в Тингеллуст путешественников, шейх Аннур предложил им присоединиться к его большому каравану с грузом соли, отправлявшемуся под усиленной охраной в эмират Борну.

В начале 1851 года впервые за десять месяцев пути усталые путники увидели зеленые поля Судана. Сахара кончилась! Экспедиция достигла плодородной и цветущей земли султаната Сокото.

Город Кано оказался крупным центром торговли и ремесел. Лавки многочисленных рынков ломились под тяжестью товаров как местных, так привезенных из Европы и Азии. Покупатели и продавцы – всех оттенков кожи, в самых разных одеждах. Еще большее впечатление произвела Кукава – столица эмирата Борну. Казалось, что все ее стотысячное население находится в постоянном движении.

Далее путь экспедиции лежал в Адамава – до сих пор неисследованную европейскими путешественниками самую южную провинцию султаната Сокото. На караван обрушивались ураганы. После ливней земля с пышной растительностью превращалась в гигантскую теплицу. 18 июня 1852 года путники вышли на берега реки Бенуэ – притока Нигера. Побывав в столице провинции Йола, участники экспедиции занялись изучением озера Чад и прилегающей к нему речной системы. В этих странствиях путешественники нередко погружались в топкий грунт по самое седло. Оказалось, что озеро Чад меняет свои береговые очертания каждый месяц.

«Потомок Мухаммеда»

Не выдержав тягот пути и тропических болезней, умерли Ричардсон и Офервег. Несмотря на потерю своих товарищей, Барт решил продолжать путешествие со спутниками-африканцами.

В конце 1852 года он отправился на запад к «королеве пустыни» – легендарному городу Томбукту.

Путь пролегал через земли враждующих между собой племен, которые подозрительно относились к чужестранцам. Однажды каравану преградили путь двести вооруженных местных жителей. Среди спутников Барта находился хитрый араб Валати. Он сказал им, что Барт – потомок пророка Мухаммеда, который везет священные книги своему близкому другу Эль-Бакаи – шейху Томбукту. Аборигены успокоились и попросили потомка пророка благословить их. Барт прекрасно знал Коран и говорил на арабском языке…

Теперь слава о потомке Мухаммеда повсюду шла впереди него. Барт был вынужден играть навязанную ему роль: если обман раскроется, мусульманские фанатики разорвут его на части. Пройдоха Валати не раз требовал вознаграждения за свое молчание.

В одном страдающем от засухи районе жители попросили «потомка Мухаммеда» помолиться о ниспослании дождя. Отказаться было нельзя. Барт выполнил просьбу и посреди вечерней молитвы действительно пошел сильный ливень! Молва о свершившемся чуде распространилась со скоростью лесного пожара. На берегу Нигера у стен Томбукту путешественника встречала толпа восторженных горожан.

Поверженная «королева пустыни»

С большим разочарованием Барт увидел, что слава «королевы пустыни» осталась в прошлом. Войны и многочисленные бедствия привели некогда богатый город в полный упадок.

Когда вносили в дом и распаковывали багаж Барта, столпившихся любопытных начали одолевать сомнения в высоком правоверном происхождении гостя: многие его вещи могли принадлежать только христианину. Жизнь Барта уже в который раз оказалась в опасности. Но путешественника взял под свою защиту шейх Эль-Бакаи, которого больше заботила торговля, а не вероисповедание.

Неожиданная встреча и возвращение

Прошло четыре года с начала экспедиции. Барт решил возвращаться домой. Он не знал, что в Европе его считают погибшим, а на поиски экспедиции отправился Эдуард Фогель. Каково же было приятное удивление обоих, когда два путешественника неожиданно встретились на пустынной тропе по дороге в Борну!

Генрих Барт пересек Сахару в обратном направлении и в августе 1855 года прибыл в Триполи. За шесть лет он прошел 20000 километров. Великий ученый Александр Гумбольдт сказал о заслугах Генриха Барта: «Он открыл нам целую часть света».

Жизнь за победу

Изучение внутренних областей Австралии началось с основания на пятом континенте английских колоний. Сначала исследователи ограничивались изучением прилегающих к освоенным территориям районов, затем обратили свои взора к центру материка. Ходили упорные слухи, что там может располагаться «средиземное море». В 1860 году Королевское общество[22] колонии Виктория организовало трансконтинентальную экспедицию, которую возглавил Роберт О'Хара Берк. Ему предстояло пересечь континент с юга на север.

Интрига

Назначение Роберта Берка выглядит, на первый взгляд, странным: бывший военный, на тот момент он занимал пост начальника полиции золотоносного района Каслмейн и не имел опыта дальних путешествий. Но дело в том, что в соседней колонии Южная Австралия заканчивалась подготовка аналогичной экспедиции под руководством известного путешественника Джона Стюарта. Роберт Берк пообещал патриотам Виктории сделать все возможное, чтобы опередить соперника и победить в дуэли за приоритет географических открытий. Смелость, решительность и упорство Берка в достижении поставленной цели ни у кого не вызывали сомнений. В глазах достопочтенных членов Королевского общества эти ценные качества больше способствовали успеху предприятия, чем методичность и опыт Стюарта.

В путь

20 августа 1860 года, в конце австралийской зимы, экспедиция выступила в путь.

В качестве вьючных животных выбрали верблюдов, которых закупили и доставили из Индии. По размытой дождями дороге караван двигался от одной фермы к другой. Вокруг простиралась ровная, как площадка для крокета, зеленая равнина.

В октябре экспедиция достигла Менинди – аванпоста цивилизации в этих краях. Далее на пути к центру континента никаких поселений не было. В Менинди Берк решил создать первый базовый лагерь.

Приближалось сухое австралийское лето. К северу простирались пустыни, и никто не знал, есть ли там в это время вода. Поселенцы говорили, что идти дальше – чистое безумие.

В неведомое

Бесконечная равнина убегала вдаль. Изредка на горизонте появлялись силуэты аборигенов, мелькали рыжие кенгуру и страусы эму. Путешественники шли от одного крика[23] к другому, на каждой стоянке вырезали на дереве крупную букву «В» и номер лагеря.

Травянистая равнина плавно перешла в твердое плато, усыпанное острыми обломками камней. Досаждали мухи, комары и пыль. Преодолев череду скалистых гряд, Берк вышел к заросшим эвкалиптовыми лесами берегам живописного водоема Купер-Крик. На его зеркальной водной глади резвились пеликаны и черные лебеди, в воздухе носились розовые какаду и белые чайки. Ощущение райской идиллии нарушили крысы. Не успел отряд разбить лагерь, как запасы продуктов утомленных путников атаковали полчища бесцеремонных грызунов.

Исследователи одолели половину пути и находились в центре материка. Далее на север не проникал еще ни один человек. Экспедиция вступила в финальную фазу.

На берегах Купер-Крика оборудовали второй базовый лагерь, в котором остался помощник Берка Уильям Браге с тремя путешественниками. Вместе с Берком дальше пошли Уиллс, Грей и Кинг. «Ждите меня три месяца, – сказал на прощание Берк остающимся в лагере, – или до тех пор, пока у вас хватит провизии с учетом обратной дороги».

К заливу Карпентария

Для простиравшихся впереди территорий не существовало карт. Лишь надежда и жажда открытий вели Берка в неведомое. Шли пешком. Верблюдов до предела нагрузили водой и провизией.

Каменная пустыня встретила караван песчаной бурей. Красная пыль твердым панцирем покрыла одежду.

Пот застилал глаза. Миля за милей вокруг тянулась одна и та же бескрайняя равнина, где взгляд каждый раз упирался в пустоту. Изо дня в день монотонный изнурительный марш. Казалось, жизнь здесь замерла, остановилась, пережидая жару. Дрожали в мареве миражей несуществующие голубые озера. Когда зной становился совсем невыносимым, шли прохладными ночами при свете звезд. Через двадцать дней пути начали попадаться холмы с робкой зеленью на склонах.

Пустыня закончилась.

Перевалив горный хребет Селуин, маленький отряд попал в тропическую зону континента, где властвовала влажная жара и мириады насекомых. Десятки тысяч пирамидальных термитников придавали пейзажу вид огромного кладбища.

Начался сезон дождей. Верблюды с трудом переносили обилие влаги, увязали в болотах. Приходилось мостить гати.

Через трясину и мангровые заросли с трудом пробились к чистой протоке. Рыхлая и топкая почва уходила из-под ног. Берк попробовал воду на вкус. Соленая! Значит, ее пригнал морской прилив. Берк достиг цели 11 февраля 1861 года, через полгода после начала похода.

Стюарт в это время топтался далеко на западе. В конце концов он выбился из сил, не стал рисковать и повернул обратно[24].

Роковые девять часов

Силы Берка и его спутников тоже были на исходе. Но позволить себе отдохнуть перед обратной дорогой они не могли: провизии оставалось ровно на месяц. За это время они должны были пройти 700 миль до второго базового лагеря, где их дожидался Браге.

Проливные дожди, ураганы и грозы превратили землю в сплошное болото, а у путников не было даже палаток. Их оставили в лагере на Купер-Крик, чтобы облегчить поклажу.

Грей жаловался на головные боли и ноющую ломоту в ногах и спине. Запасы провизии таяли. Замаячила перспектива голода. Пришлось забивать животных. Но Берк с товарищами настолько ослабли, что унести с собой много мяса не могли. Бросали все, кроме самого необходимого. У Грея отнялись ноги. Больного пришлось привязать к седлу верблюда.

В конце перехода через Каменную пустыню Грей умер. Прошло два месяца после ухода с залива Карпентария. Купер-Крик уже близко. Там путешественников ждут пища, отдых, друзья. Нужен один, последний рывок.

Невозможно представить разочарование падавших от усталости и истощения людей, когда они чуть ли не вползли в ворота… покинутого лагеря! Трое несчастных просто не могли в это поверить, пока Уиллс не заметил на эвкалипте свежую зарубку и надпись: «Копать». Разрыв под деревом тайник, они нашли ящик с провизией и бутылку с запиской. Прождав группу Берка четыре месяца, Браге покинул базовый лагерь всего за девять часов до их возвращения!

Нагнать Браге или пройти 400 миль до первого базового лагеря в Менинди у них не хватит сил. Отдохнув и оправившись от шока, Берк принял решение добраться до поселения Маунт-Хоплес, лежащего на юго-западе в 150 милях. Остается только удивляться мужеству этих не павших духом людей, решивших до конца бороться за жизнь.

Борьба за жизнь

Последних двух верблюдов пришлось пристрелить по дороге. Один безнадежно завяз в болоте, другой однажды утром просто не смог подняться. Пятнадцатикилограммовые тюки перекочевали на человеческие плечи. Встретили племя бушменов. В обмен на спички и сахар, которые привели туземцев в неописуемый восторг, путников накормили свежей рыбой и блюдом из жирных крыс.

Две недели они пытались пробиться к Маунт-Хоплес. Дождей давно не было, на юго-западе от Купер-Крика не встретили ни одного источника. Даже шорох надежды не исходил от безжизненной земли. В знойном мареве дрожал пустынный горизонт без единого деревца. Ничего не оставалось, как повернуть обратно.

Берк и два его спутника начали вести жизнь аборигенов. Научились у них молоть муку и печь лепешки из семян растения нарду, которые стали основной едой, но питательность лепешек оставляла желать лучшего. Берега Купер-Крика изобиловали дичью, но охотиться уже не было сил.

Однажды порывом ветра пламя костра перекинулось на шалаш, где находились съестные припасы. За несколько минут все сгорело… Люди медленно умирали от голода. Оставалась одна надежда – на спасательную экспедицию.

Экспедиция Хоуита

Через девять месяцев после исчезновения Берка Королевское общество Мельбурна забило тревогу. К центру континента устремились четыре спасательные экспедиции.

В районе второго базового лагеря Берка партия Альфреда Хоуита наткнулась на валявшуюся в песке рукоятку ножа. Потом подобрали две пачки табака. Хоуит, теряясь в догадках, продолжил путь, а картограф Уэлч решил еще раз внимательно осмотреть окрестности.

Неожиданно на берег Купер-Крика высыпала толпа бушменов. Лошадь Уэлча рванулась в их сторону. Туземцы кинулись врассыпную. На месте осталась лишь одна фигура в лохмотьях и разодранной шляпе. Человек молитвенно сложил руки, пошатнулся и упал.

Уэлч осадил коня, спрыгнул на землю, подбежал к упавшему.

– Боже праведный, кто вы?

– Я Кинг, сэр.

– А где Берк, Уиллс?..

– Умерли. Все давно умерли…

Кинг заплакал и попросил еды. Придя в себя, он поведал о последнем акте драмы, разыгравшейся в пустыне.

Акт последний

Выжить они могли только рядом с аборигенами, которые время от времени подкармливали белых пришельцев. Но туземцы скоро откочевали. Единственный способ выжить – это отправиться за ними по их следам. Но Уиллс уже не мог двигаться. Он умер первым. Потом Берк – в пути, при попытке догнать бушменов.

Кинг пытался охотиться на попадавшихся ему ворон и ястребов. Выстрелы привлекли внимание туземцев, и они вышли ему навстречу.

Два месяца они заботились о Кинге, делили с ним еду, хотя сами жили впроголодь. Хоуит щедро одарил спасителей Кинга подарками. Затем он приказал выкопать из песка тела Берка и Уиллса, погрузил их на верблюдов и доставил в Мельбурн, где первооткрывателей с почестями похоронили на городском кладбище. На могиле установили 34-тонный гранитный монолит с надписью: «Роберту О Хара Берну и Уильяму Джону Уиллсу, соратникам, разделившим смерть и славу…».

Дервиш с берегов Дуная

На протяжении веков мусульманские страны Средней Азии оставались для европейцев загадочным недоступным миром. Восточные правители бдительно оберегали свой мир от проникновения христиан.

Бедный хромой полиглот

Арминий Вамбери родился в 1832 году в глухом венгерском городишке Сан-Георген. В детстве мальчик перенес тяжелую болезнь и на всю жизнь остался хромым.

В школе Вамбери проявил блестящие способности, особенно в изучении языков. Чтобы продолжить образование в Пресбурге, юноше из очень бедной семьи пришлось голодать, спать в ночлежках и много трудиться. В 20 лет он овладел шестнадцатью языками.

Откуда взялись мадьяры?

Изучая лингвистику, Вамбери обратил внимание, что в тюркских языках часто встречаются венгерские слова. Молодой полиглот занялся проблемой происхождения венгров (мадьяр), чей язык в корне отличается от других европейских языков. Откуда мадьяры пришли на берега Дуная? Народные предания и интуиция ученого подсказывали ему, что прародину венгров надо искать на востоке, в Азии.

Стамбульский эфенди

Для изучения этой проблемы Вамбери отправился в Стамбул, где зарабатывал на жизнь декламацией классических турецких поэм в прокуренных кофейнях. Потом он начал давать частные уроки модного в Османской империи французского языка. Это помогло молодому ученому завязать знакомство со многими влиятельными и известными людьми Османской империи – с писателями, чиновниками, аристократами. Вамбери получил разрешение посещать медресе, где основательно изучил ислам. Через три года худого прихрамывающего чужестранца с берегов Дуная можно было встретить в министерстве иностранных дел и в дипломатических миссиях, куда его приглашали как универсального переводчика – к тому времени Вамбери владел уже тридцатью языками! Он обзавелся собственной каретой и стал эфенди – господином. Турки считали его своим и дали ему новое имя – Реглид, что означает Честный.

Дерзкий план

За время своего пребывания в Турции Вамбери опубликовал в Европе ряд лингвистических работ и в 1861 году был избран членом-корреспондентом Венгерской академии наук. Вернувшись на родину, он предложил академикам проект своего путешествия в Хиву и Бухару. Возможно, там, далеко на Востоке, в самом сердце Азии, он прояснит загадку происхождения мадьяр. На заседании научного совета один из ученых мужей пожелал получить для изучения несколько черепов жителей Средней Азии, на что руководитель Академии остроумно заметил: «Прежде всего пожелаем нашему коллеге привезти обратно в целости и сохранности собственный череп».

Превращение эфенди в дервиша

Через Стамбул Вамбери прибыл в Тегеран, где у турецкого посла, своего приятеля, получил паспорт с тугрой – личной подписью и печатью турецкого султана – на имя хаджи Мехмед-Решид-эфенди. Друзья-дипломаты пытались отговорить Вамбери от опасного путешествия. Они напомнили ученому о многих замученных и обезглавленных, об отравленных и удушенных, о пропавших без вести на дорогах и в городах Средней Азии, но уже ничто не могло остановить Вамбери. Жажда открытий и познания неведомого мира властно тянули его на Восток.

Вамбери сменил костюм стамбульского эфенди на тряпье странствующего дервиша и в марте 1863 года отправился с попутным караваном паломников из Мекки к берегам Каспийского моря.

Берег Туркестана

За благословение набожный лодочник переправил паломников через морской залив на берег Туркестана. Здесь, в устье реки Горген, обитали воинственные туркмены, жившие разбоем, грабежами и работорговлей. Однако святых странников они приняли с почтением и истинным мусульманским гостеприимством. Все хотели обнять гостей, надеясь, что и на них перейдет частица заслуг за совершение паломничества к святым местам. Следуя туркменскому правилу этикета, местные мужчины сильными тычками под ребра приглашали странников в юрты отведать угощение.

Каракумы

Форсировав мутные воды реки Атрек, караван через пустыню Каракумы направился на север, к Хиве. Постепенно песчаные барханы сменились такыром – высушенной солнцем твердой глинистой поверхностью красного цвета.

Шедший с караваном афганец из Кандагара уже давно пристально присматривался к хромому дервишу, заподозрив в нем переодетого ференги – неверного. Вамбери превосходно играл свою роль, но европейские черты лица и светлую кожу спрятать было невозможно. Однажды на привале афганец во всеуслышание заявил, что вместе с ними в Хиву идет лазутчик англичан, и предложил бросить его одного в пустыне. Вамбери взяли под свою защиту паломники из Мекки, с которыми он успел подружиться. Они поручились за хромого дервиша и заверили спутников, что он знатный турок, который состоит на службе у самого турецкого султана и совершает паломничество, исполняя волю своего духовного отца. А что касается необычного облика хаджи Мехмед-Решида, разве Аллах не создал единоверцев столь непохожими друг на друга?

Караван все дальше уходил в пустыню. Горизонт часто украшали великолепные миражи: парящие в воздухе города, замки и башни, сражающиеся воины. Запасы воды подходили к концу, а пополнить их было негде: в Каракумах почти нет оазисов.

На десятый день прямо по курсу послышался отдаленный гром. Если там разыгралась гроза, то есть надежда отыскать дождевую воду в углублениях глинистой почвы. По следам газелей и диких ослов караван достиг места, где царила настоящая весна. Лагерь разбили среди россыпи маленьких озер. Они тянулись на многие мили до самых предместий Хивы.

Хива

Хива утопала в цветущих садах, среди которых высились купола и минареты древнего города.

Афганец из Кандагара стал распространять слухи, что в город пробрался тайный агент врагов ислама. Чтобы обезопасить себя, Вамбери нанес визит знатному хивинцу Шюкрулла-бею, который десять лет был послом хивинского хана при дворе турецкого султана. Шюкрулла-бей тепло и с радостью принял столь редкого гостя. Засыпал его вопросами о Стамбуле и убедился, что дервиш в лохмотьях действительно турок-эфенди. На следующий день в келью Вамбери явился придворный офицер и передал приказание хазрета (величества) явиться во дворец, чтобы благословить хана чтением первой суры Корана.

Прибыв на аудиенцию, Вамбери предъявил мехтеру (министру внутренних дел) свой паспорт с тугрой. Благоговейно поцеловав «визу» турецкого султана, сановник почтительно проводил дервиша в покои хивинского хана.

Сейид-Мухаммед-хан сидел на ступенчатом возвышении со скипетром в руке. Прочитав суру и молитву, Вамбери ответил на вопросы Его Величества о проделанном пути. «Я много испытал страданий, но теперь щедро вознагражден созерцанием Вашей красоты», – склонив голову, отвечал дервиш. Хан пожелал наградить святого человека, но Вамбери отказался от денег, сказав, что у него есть только одно желание: да продлит Аллах жизнь хазрета до 120 лет.

Сейид-Мухаммеду очень понравился дервиш из Стамбула. Перед странником распахнулись двери лучших домов Хивы, ему пришлось принимать по шесть – восемь приглашений в день и везде обильно угощаться жирным пловом. Отказаться от еды в гостях у жителя Средней Азии – значит показать свою вопиющую невоспитанность и нанести обиду хозяину дома.

Кызылкум

Прожив в Хиве месяц, Вамбери отправился в Бухару. Переправившись через Амударью, караван встретил двух ограбленных разбойниками полуголых, умирающих от голода людей. Бандиты рыскали где-то поблизости, и, чтобы избежать опасности, пришлось свернуть в пустыню Кызылкум и идти в Бухару по самой трудной дороге в самое жаркое время года.

Стоял июль. Температура достигала 60 °C. Ни одной птицы в воздухе, ни жука на земле. Только кости погибших здесь людей и животных – зловещие вехи тяжкого пути.

Муки жажды заставили Вамбери выпить всю свою воду, но все равно нестерпимо хотелось пить, адский огонь жег внутренности. Язык почернел, страшная боль расплавленным свинцом растекалась в голове, перед глазами плыли желтые круги. В пустыне свои законы. Каждый заботится только о себе, никто не поделится драгоценной влагой со спутником. Здесь нет ни самопожертвования, ни благородства: вода – это жизнь.

Неожиданно налетела песчаная буря. Верблюды с ревом опустились на колени. Кругом почернело. Песчаный вихрь обжигал словно пламя огня, забивал глаза и уши. Люди с головой закутывались в одежду и пытались укрыться за спинами животных. Прощаясь с жизнью, Вамбери забылся в полуобморочном состоянии.

Очнулся он в глиняной хижине пастухов, в десяти милях от Бухары. Айран (молочный напиток) быстро поставил его на ноги.

Священная Бухара

Эмир Бухары Музаффар ад-Дин-хан совершал в то время военный поход против Коканда, и обязанности главы государства временно исполнял первый министр эмирата Рахмет-бей. Он ежедневно подсылал к Вамбери лазутчиков в надежде, что пришелец случайно оброненным словом во время беседы выдаст себя. А потом путешественника пригласили во дворец, где муллы – знатоки Корана – подвергли дервиша экзамену по исламу. Вамбери достойно выдержал это испытание, и его наконец оставили в покое.

Бухара утопала в пыли. Каждая городская башня была увенчана гнездом аиста. Вамбери поразила бедность народа и нищета улиц, полное отсутствие веселых лиц в толпе. Бухарский эмир Музаффар ад-Дин-хан вел очень скромный образ жизни и запретил ввозить на территорию эмирата предметы роскоши. Жизнь в городе была полностью подчинена аскетическим канонам ислама. Отступничество жестоко каралось. Деспотизм и произвол властей жители воспринимали покорно, как неизбежный атрибут власти эмира.

Древняя столица Тамерлана

Далее путь лежал в Самарканд. Базары и улицы этого города запрудили вернувшиеся из победного похода бухарские войска. Древняя столица Тамерлана показалась Вамбери самым красивым, богатым и прохладным городом Средней Азии.

Победу эмира над Кокандом объявили народным праздником. На центральной площади города самые искусные повара готовили в огромных котлах даровой плов. В каждый котел закладывались мешок риса и по три барана.

На публичной аудиенции эмир пристально осмотрел вошедшего дервиша, холодно сказал: «Ты странствуешь по свету с хромой ногой. Это необычно». «Твой предок, великий Тамерлан, имел тот же недостаток, что не помешало ему завоевать полмира», – нашелся Вамбери. Голос эмира потеплел, ему понравились слова дервиша. Владыка Бухары и Самарканда хлопнул в ладоши и распорядился выдать поизносившемуся в пути страннику новую обувь и одежду.

Метаморфоза

В Тегеран Вамбери вернулся через Карши, Герат и Мешхед. Путешествие по Средней Азии продолжалось девять месяцев.

Турецкие дипломаты с большим трудом узнали своего приятеля. У Вамбери сильно изменилась не только внешность, но и манеры, походка, образ мыслей. Многие утверждали, что даже глаза у него стали более раскосыми.

Научные теории

Впоследствии Вамбери стал профессором восточных языков, поселился в Лондоне, но ему так и не удалось в полной мере прояснить происхождение венгров. Героическое путешествие Вамбери по Средней Азии поражает воображение, но все же корни мадьяр надо было искать не там.

Современные лингвисты относят венгерский язык к финно-угорской ветви уральской языковой семьи. Наиболее близок он к языку, на котором говорят манси и ханты. Вероятная прародина венгров – Южное Приуралье.

Летящие по волнам

Многовековая история парусного флота завершилась созданием клипера – корабля, который отличался не только высокой скоростью, но и редкой красотой. Его сравнивали с белым облаком, летящим над волнами океана.

Рожденные в Америке

В первой половине XIX века со стапелей судовых верфей Балтимора (США) начали сходить изящные трехмачтовые корабли с острыми обводами корпуса, узким форштевнем, увеличенной остойчивостью и мощным парусным вооружением. Их длина превышала ширину в шесть раз. Новый тип судна назвали клипер (от английского слова clip, что означает «стричь, отсекать»). Это название вызвано тем, что на ходу клиперы как бы «стригли» волны, разрезали, а не подминали под себя, как многие другие корабли. Впервые в судостроении были применены законы гидродинамики, а палубные надстройки сокращены до минимума. На основе точных расчетов американские судостроители создали истинный шедевр, добившись легкости корпуса при одновременном увеличении прочности. При сильном попутном ветре клипер развивал скорость до 20 узлов (37 километров в час).

Промышленный шпионаж

В 1850 году американский клипер «Ориенталь» преодолел путь из Гонконга в Лондон всего за девяносто семь дней, в то время как обычные корабли затрачивали на подобный переход до двенадцати месяцев. Использование клиперов в заокеанской торговле давало большие преимущества в быстром обороте капитала и сохранении скоропортящегося груза. Пока «Ориенталь» стоял в британском порту, англичане занялись промышленным шпионажем. Сняли с американского судна все размеры, сделали чертежи и быстро наладили на своих вервях строительство собственных клиперов, которые в Британии прозвали «Гончие псы океана». Но широко употреблялись и другие прозвища – «Невесты ветра» и «Выжиматели ветра».

Чайные гонки

Начиная с 1852 года между клиперами, доставлявшими чай из Китая в Англию, начали проводиться захватывающие гонки на дистанцию в полмира. На «Гончих псов океана» делались ставки, как на скаковых лошадей, заключались крупные пари. На страницах газет, в каждой английской семье, в душных конторах и портовых кабачках горячо обсуждались шансы на победу того или иного чайного клипера, оценивались и сравнивались профессиональные и личные качества капитанов, которых знала вся страна. Начиная от нищих на лондонских мостовых и кончая банкирами Сити – нигде не было равнодушных. Самый мелкий клерк считал своим долгом рискнуть шиллингом ради участия в столь грандиозном и бескомпромиссном шоу. Азарт охватывал игроков всех классов, возрастов и состояний. И это неудивительно: чайные гонки воплощали три главных пристрастия англичан – любовь к чаю, спорту и мореплаванию.

Старт великой гонки 1866 года

Наиболее известная, захватывающая и драматичная чайная гонка состоялась в 1866 году.

Загрузившись чаем нового урожая, из китайского порта Фучжоу стартовали шестнадцать лучших английских клиперов. Экипажу победившего в состязании корабля полагалась солидная премия, а сам клипер получал «Голубую ленту» – очень почетный и престижный вымпел. Следуя установившемуся обычаю, все капитаны клиперов, принявших участие в состязании, поставили крупные суммы на победу своего судна. Так же поступали многие офицеры и простые матросы.

Общепризнанными фаворитами считались корабли «Файери Кросс» под командованием опытного капитана Робинсона, побеждавшего в гонках уже четыре раза, и недавно спущенный на воду «Ариэль» капитана Кея, молодого честолюбивого моряка с безупречной репутацией, который решил во что бы то ни стало обойти неоднократного обладателя «Голубой ленты».

Благодаря более удачному старту лидерство в Южно-Китайском море захватил «Файери Кросс». Но для продолжительного перехода в 16000 миль это особой роли не играло.

Южно-Китайское море

Лавируя против неустойчивого и переменчивого весеннего муссона, «Ариэль» шел третьим. Капитан Кей сосредоточил все свое внимание на том, чтобы сильно не отстать от лидера гонки. Капитан Робинсон лучше всех знал местные воды и ветра. Бороться с ним на этом участке пути бессмысленно. Догнать «Файери Кросс» можно, очевидно, только после прохождения Зондского пролива, когда «Ариэль» вырвется на просторы Индийского океана.

Спустя несколько дней на горизонте показались паруса клипера «Тайпин», шедшего в гонке вторым. Кей не считал его серьезным противником. «Ариэль» настиг его, и целую неделю два «Гончих пса» мчались по морю «ноздря в ноздрю», пока «Тайпин» не начал отставать и вскоре вообще не исчез за горизонтом. Далеко ли вырвался вперед «Файери Кросс»? Этого на «Ариэле» никто не знал. Только в Зондском проливе капитану Кею стало известно, что его главного соперника видели здесь двое суток назад.

Индийский океан

В Индийском океане, достигнув «ревущих сороковых» широт, капитан «Ариэля» приказал поставить все паруса. Под напором мощного штормового ветра могли сломаться мачты, но Кей сознательно шел на риск. «Ариэль» должен нагнать вырвавшийся вперед «Файери Кросс» любой ценой!

Такелаж пел и вибрировал, как натянутые струны. Матросы с беспокойством прислушивались, им казалось, что мачты уже трещат и вот-вот могут переломиться как спички. Клипер, сильно кренясь на подветренный борт, буквально летел по волнам. Ветер капризничал – то слабел, то усиливался, иногда менял направление. Свободные от вахты матросы спали не раздеваясь: в любую секунду дудка боцмана могла поднять их на ноги и погнать на высокие мачты. Кей, подавая пример подчиненным, сутками находился на палубе, спускался в свою каюту только для того, чтобы сменить намокшую одежду. Обладая большим искусством управлять парусами, он использовал силу ветра по максимуму.

Однажды ночью сломалась брам-стеньга – верхняя часть мачты. Плотник с подсобным матросом производили ремонт прямо на бешеном ходу несущегося по бурному океану клипера, на тридцатиметровой высоте, в кромешной темноте, под жуткий рев ветра, рискуя сорваться и разбиться насмерть о палубу. Однако все обошлось, к утру поломку устранили. Команда надеялась, что после этого случая капитан уменьшит количество парусов, но напрасно. Кей продолжал выжимать из клипера все возможное. Средняя скорость корабля составляла более 300 миль в сутки.

У мыса Доброй Надежды «Ариэль» почти настиг лидера. «Файери Кросс» обогнул самую южную точку Африки всего тремя часами ранее.

Южная Атлантика

В Южной Атлантике бушевал жестокий шторм, но и здесь Кей не убрал ни одного паруса. «Ариэль» продолжал мчаться по бушующему морю с угрожающим креном. Волны перекатывались через палубу. На клипере задраила все люки. Чтобы не быть смытыми за борт, несущие вахту моряки привязывались у своих рабочих мест специальными тросами.

Когда шторм начал стихать, впереди показались паруса большого корабля. Это был «Файери Кросс»! Свободные от вахты моряки высыпали на палубу и молча, с замиранием сердца наблюдали, как «Ариэль», словно огромная птица, быстро приблизился к сопернику, легко его обошел и оставил за кормой. Матросы «Ариэля» как одержимые бесновались от счастья, обнимались и горланили от избытка чувств, вытирали рукавами курток слезы радости. Вечером каждый из них получил двойную порцию рома.

Зона штилей

Но праздновать окончательную победу было еще рано. Впереди лежали экваториальные штилевые зоны, попав в которые судно могло «прилипнуть» к поверхности океана на несколько дней, а то и недель. Здесь судьбу гонок во многом решала госпожа удача. Не полагаясь на благосклонность этой своенравной и капризной дамы, Кей принял решение отклониться к западу и обойти зону затишья. Это увеличивало путь на несколько сот миль, но зато давало больше шансов не потерять ветер.

Однако подобный маневр сыграл с «Ариэлем» злую шутку. Штилевые зоны в Атлантике не постоянны, они часто смещаются в ту или иную сторону. Случилось так, что лидер гонки как раз попал в ту ловушку, которой хотел избежать, а его соперники, избравшие традиционный кратчайший путь к цели, поймали легкий попутный ветер. Причем больше всех повезло клиперу «Тайпин». На широте экватора гонку возглавил он.

Последний этап гонки

К западу от Азорских островов «Ариэль» наконец поймал хороший ветер и бросился в погоню за соперниками. Он быстро сократил отставание и нагнал лидера. При сильном ветре «Ариэль» несколько раз обходил его, но при слабом снова отставал: «Тайпин» имел меньшее водоизмещение и был не так сильно загружен чаем, как «Ариэль». В пролив Ла-Манш два лидера вошли почти одновременно. И здесь Кей, имеющий богатый опыт плавания в Английском канале, вырвался на своем клипере вперед на несколько миль и подошел к устью Темзы первым. Дожидаясь буксира, чтобы подняться по реке к лондонским докам, «Ариэль» лег в дрейф. Два часа спустя появился «Тайпин», а «Файери Кросс» безнадежно отстал.

Сомнительная победа

По чистой случайности «Тайпину» достался более мощный буксир, и, поднимаясь вверх по реке, он медленно обошел «Ариэль». На берегах реки собрались тысячи зрителей, с любопытством и азартом наблюдавшие за необычным состязанием. В истории чайных гонок еще не было случая, чтобы два клипера приходили к финишу почти одновременно. Поменяв буксир на более мощный, капитан Кей сократил отставание до минимума, но «Тайпин», используя свое преимущество в меньшей осадке, вошел с приливом в док первым и отшвартовался у причала на двенадцать минут раньше «Ариэля». Путь из Фучжоу в Лондон два клипера преодолели за девяносто девять дней, с рекордной скоростью. Капитан «Тайпина» Маккеннон прославился на всю Британскую империю.

Горечь поражения и реванш

На палубе «Ариэля» царила тишина. Матросы с потухшими лицами безучастно наблюдали, как восторженная публика приветствует и забрасывает цветами их счастливых соперников. Кое-кто отвернулся от невыносимого зрелища и уставился в воду, другие в отчаянии обхватили голову руками.

Осунувшийся капитан Кей спустился с мостика к команде. Он поблагодарил всех за самоотверженную службу, сказал, что они были лучшими в этой гонке, но проиграли ее по независящим от них обстоятельствам. Капитан попросил всех своих офицеров и матросов остаться в составе экипажа «Ариэля», обещая победить в следующий раз. Кей сдержал свое слово. В 1867 году «Ариэль» выиграл чайную гонку с новым рекордом: переход из Фучжоу в Лондон занял девяносто семь дней.

Закат парусного флота

Господство клиперов на морях и океанах продолжалось всего несколько десятилетий, пока не появились пароходы, способные плавать на большие расстояния. Окончательный удар парусному судоходству нанесло открытие Суэцкого и Панамского каналов, которые кардинально сократили морские пути, но оказались непригодными для клиперов: крупные парусные суда не могли пройти их своим ходом, а буксировка по каналам оказалась слишком дорогой и значительно сказывалась на удорожании груза. Пароходы, которые еще долго не могли достичь скорости клиперов, все же оказались более рентабельны. И великолепные клиперы, лебединая песня парусного флота, исчезли с океанских трасс.

«Катти Сарк»

Знаменитый клипер «Катти Сарк» неоднократно участвовал в чайных гонках, но ни разу не пришел к финишу первым. Прославился он в 80-х годах XIX века, когда доставлял из Австралии в Англию овечью шерсть. Клипер редкой красоты не раз обгонял и оставлял за кормой самые современные пароходы того времени. Он установил рекорд скорости, преодолев трассу Сидней-Лондон за шестьдесят семь дней! Это достижение для парусных судов продержалось непревзойденным девяносто лет.

Во время первой мировой войны «Кати Сарк» спас семьсот английских моряков с торпедированного корабля. Продемонстрировав отличную маневренность и быстроходность, клипер ушел от преследования немецкой подводной лодки и доставил спасенных моряков в Англию.

Всемирная слава досталась «Кати Сарк» просто по счастливой судьбе. Поменяв название, нескольких хозяев и даже «гражданство», клипер возил уголь под португальским флагом до 1922 года. Переоборудованный в баркентину, он зашел в английский порт Фальмут, где его увидел и сразу узнал старый капитан Доумен, который в молодости участвовал в чайных гонках и восхищался этим кораблем. Для «Кати Сарк» это была судьбоносная встреча. Потратив весь свой капитал, Доумен купил корабль и восстановил его в первозданном виде. Клипер проплавал по морям и океанам еще до 1949 года, пока не был передан на вечную стоянку Национальному морскому музею в Гринвиче.

Пепел истории

21 мая 2007 года, во время реставрационных работ, на «Кати Сарк», единственном уцелевшем клипере в мире, вспыхнул пожар. Пока его потушили, легендарный корабль выгорел на 80 %. Английские власти обещали восстановить уникальное судно, но большая и подлинная часть его истории уже утеряна навсегда.

Человек с Луны

Среди блестящей плеяды великих путешественников русский ученый Николай Николаевич Миклухо-Маклай занимает особое место. Многие открывали моря и океаны, острова и континенты, а он в первую очередь стремился познать природу человека, его происхождение и общее родство всех народов.

Славные предки

Двойная фамилия знаменитого путешественника берет начало в XVII веке. По семейному преданию Миклухо-Маклаев, воевавший под знаменами Богдана Хмельницкого запорожский казак Грицко Миклуха в одном из сражений с поляками взял в плен шотландского наемника Микаэля Мак-Лэя, привез его домой и приставил к работе по хозяйству. В шотландца влюбилась дочь Грицко – Ганна. Лихой казак не стал противиться счастью дочери с иноземцем и сыграл свадьбу.

Столетие спустя потомок этого необычного союза Степан Миклуха доблестью и отвагой в войнах с турками заслужил офицерский чин и потомственное дворянство. Оба деда будущего ученого стали героями Отечественной войны 1812 года, а его отец, получив высшее инженерное образование, строил первую в России магистральную железную дорогу Санкт-Петербург – Москва. В 1846 году в семье инженера-путейца родился сын Николай – нагл герой.

Образование и интересы

Из-за участия в студенческих волнениях Николаю не удалось закончить образование в России. Ему пришлось уехать в Германию, где он изучал философию, медицину, химию, биологию. Под влиянием преподавателя Йенского университета Эрнеста Геккеля способный студент с нестандартным мышлением увлекся теорией эволюции Чарлза Дарвина. Собирая материал для научных работ, Миклухо-Маклай побывал на Мадейре, Канарских островах, в Марокко, Малой Азии и на Аравийском полуострове. Наблюдая в странствиях разнообразные типы людей и образ их жизни, он все больше склонялся к мысли посвятить свою жизнь изучению человека – антропологии и этнографии.

Научные теории

В научном мире второй половины XIX века велись ожесточенные споры о происхождении человеческих рас.

Многие полагали, что столь отличные между собой народы произошли от разных стволов человеческого древа. Люди с различным цветом кожи и образом жизни коренным образом отличаются друг от друга не только внешними признаками, но и самой человеческой сущностью, способностью к развитию, цивилизации. В силу исконных свойств белая раса наделена рядом преимуществ, путем естественного отбора заняла на Земле главенствующее положение и призвана повелевать миром самой природой. Примитивные племена Африки, Азии, Австралии и Океании вообще рассматривались, как промежуточное звено между обезьяной и человеком.

Молодой ученый Николай Миклухо-Маклай придерживался абсолютно противоположных взглядов. Он считал, что все народы имеют один общий корень, различия между ними обусловлены специфическими условиями исторического развития, природной и социальной средой обитания.

Для доказательств той или иной теории происхождения рас ученым не хватало фактического материала. Чтобы добыть факты и опровергнуть доводы своих оппонентов, Миклухо-Маклай решился на невероятно опасную экспедицию: исследовать на острове Новая Гвинея первобытные племена папуасов, которые считались злобными и коварными людоедами.

Первый контакт

В 1871 году российский корвет «Витязь» бросил якорь у северо-восточного берега Новой Гвинеи, известному с того времени всему миру как Берег Маклая. К песчаному пляжу, за которым вздымались заросшие густым лесом высокие горы, направилась шлюпка.

Появление чадящего дымовой трубой корабля произвело на папуасов ошеломляющее впечатление. Они приняли его за морское чудовище и решили, что настал конец света. Многие стали копать себе могилы, другие скрылись в лесах, но самые отважные мужчины с копьями в руках вышли навстречу белым пришельцам. Движением рук туземцы указывали, чтобы непрошеные гости убрались восвояси. Не высаживаясь на берег, Миклухо-Маклай бросил в воду отрезы красной материи и повернул обратно. Подобрав подарки, аборигены скрылись в перевитой лианами чаще.

На пустынном берегу русские моряки построили для исследователя дом на сваях. Через неделю «Витязь» покинул берега Новой Гвинеи. С Миклухо-Маклаем остались юный полинезиец Бой и шведский китобой Ульсон.

Настало время поближе познакомиться с местными жителями. Рано утром исследователь один и без оружия отправился в лес на поиски туземной деревни. Изрядно утомившись, ближе к полудню он вышел к селению. Хижины папуасов с покатыми низкими крышами из пальмовых листьев располагались на утоптанной поляне среди цветущих кустарников и плодовых деревьев. Неожиданное появление белого человека вызвало среди местных жителей панику, дети и женщины попрятались, мужчины вооружились. Две стрелы просвистели прямо над головой Миклухо-Маклая. От неожиданности он замер на месте. Посылая враждебные взгляды, воины окружили пришельца. Один из них совершил копьем молниеносный выпад, остановив острый наконечник прямо у лица чужака.

Ситуация накалялась с каждой секундой, отовсюду слышались агрессивные возгласы. Неожиданно Миклухо-Маклай почувствовал непреодолимую сонливость. Сохраняя полное самообладание, он скинул ботинки, распустил пояс и улегся в тени пальмы отдохнуть. Повисла тишина. Пораженные туземцы приняли обувь белого человека за часть его ног.

Исследователь проспал несколько часов. Когда он открыл глаза, безоружные папуасы сидели рядом, с любопытством наблюдая за ним. Миклухо-Маклай обулся, привел свой костюм в порядок, попрощался с хозяевами кивком головы и отправился домой. Туземцы решили, что если белый человек не боится смерти, значит, он бессмертен, и его нельзя убить.

Посланец богов

Молва о бессмертном белом человеке разлетелась по всему побережью и близлежащим островам. К его дому ежедневно приходили любопытные, приносили кокосовые орехи, бананы, сахарный тростник и почтительно, с большим интересом и изумлением рассматривали необыкновенные вещи пришельца – кухонную посуду, кровать, стол, кресло-качалку, одежду, научные приборы. Особенный восторг вызывали у папуасов полосатые носки исследователя. Миклухо-Маклай одаривал гостей тряпками, гвоздями, стеклянными бусами, зеркальцами. Аборигены искренне радовались гостинцам. Иногда Миклухо-Маклай проводил эксперимент: ничего не давал взамен взятых им товаров. И в этом случае папуасы вели себя как вполне воспитанные люди, не обижались и не требовали свои дары обратно.

У Миклухо-Маклая появились местные приятели, самым близким из которых стал папуас по имени Туй. Однажды он попросил железный топор, пообещав на закате следующего дня вернуть ценный инструмент. Исследователь уважил просьбу приятеля, однако потом стал сомневаться в данном им слове. И напрасно: Туй вернул топор в точно указанный срок.

Миклухо-Маклай усердно изучал язык папуасов и уже через несколько месяцев мог сносно с ними объясняться. Как-то раз Туй застал исследователя за составлением схемы побережья. Одного взгляда на нее туземцу оказалось достаточно, чтобы понять смысл начертанного, хотя до этого он ни разу в жизни не видел ни бумаги, ни карандаша. Папуас помог исследователю не только верно указать названия селений, но и в некоторых местах поправить саму схему.

Однажды Миклухо-Маклай показал туземцам «фокус»: налил в стакан воды, дал попробовать ее собравшимся зрителям, отлил немного воды в блюдечко со спиртом, поднес к нему спичку. Спирт вспыхнул. Аборигены застыли в изумлении. Придя в себя, они стали просить исследователя не поджигать море.

Слухи о могуществе белого человека росли. Туземцы верили, что он может летать, управлять Луной и Солнцем, останавливать дождь, повелевать извержениями вулканов и землетрясениями. Изо всех окрестных деревень к «великому колдуну» потянулись за помощью больные и увечные, многих из которых Миклухо-Маклай вылечил. Исследователь научил аборигенов добывать из кокосовых орехов масло, выращивать новые для них культуры – тыкву, бобы, кукурузу. Добротой, заботой, вежливостью, справедливостью, искренностью и терпением он добился от папуасов безграничного уважения. Влияние белого поселенца на туземцев выросло настолько, что ему удалось прекратить межплеменные войны на всем побережье. Папуасы считали свой остров единственной землей в мире, поэтому решили, что белый человек – посланец богов – прилетел к ним с Луны.

Ветвь общего древа

Заслужив авторитет, любовь и полное доверие туземцев, ученый занялся исследовательской работой. Он опроверг необоснованные домыслы о папуасах, как о «низшей» расе или промежуточном звене. Психика и физический тип аборигенов Новой Гвинеи принадлежали к общему человеческому корню, отставание в развитии объяснялось изолированностью острова от внешнего мира, особенностями исторического процесса.

Папуасы оказались не только сообразительным народом, но и весьма практичным. Из ряда предложенных подарков вместо бус, зеркал и тряпок туземцы предпочитали железные топоры, ножи, гвозди и… пустые бутылки – бутылочное стекло они быстро приспособили для бритья. Удивляли и восхищали обычаи, нравы и социальные отношения аборигенов: жители одного селения никогда не ссорились и не дрались друг с другом, не обворовывали соседей, вежливо и с любовью относились к соплеменникам, особенно к женам и детям; в деревенской общине не было начальников, богатых и бедных, зависти и злобы.

Газетные слухи и «слово Маклая»

Осенью 1872 года в мировой прессе появились заметки о трагической гибели русского ученого на острове Новая Гвинея. Из Кронштадта к Берегу Маклая срочно отплыл клипер «Изумруд».

Когда корабль достиг цели, мало кто из русских моряков надеялся увидеть отважного соотечественника живым и невредимым. Но вот вахтенный офицер заметил, как от берега отчалили две пироги, и скоро на борт клипера поднялся Миклухо-Маклай собственной персоной – в потертой фланелевой рубахе, рваных башмаках и ветхой соломенной шляпе.

Исследователь прожил среди аборигенов пятнадцать месяцев. Папуасы упрашивали его не покидать их, обещали выстроить для Человека с Луны по дому в каждой деревне, постоянно снабжать продуктами и выполнять все его желания. Но Миклухо-Маклай нуждался в отдыхе и лечении – приступы малярии истощили его силы. Ученый обещал туземцам обязательно вернуться, и никто из них не усомнился в «слове Маклая», которое стало для папуасов символом обязательности, честности и справедливости. После торжественных прощаний, под мощный раскатистый бой барабанов «Изумруд» покинул остров.

Друг и защитник первобытных народов

Изучению первобытных народов Миклухо-Маклай посвятил всю свою жизнь. Многократно рискуя, путешественник забирался в совершенно неисследованные лесные дебри Малаккского полуострова, побывал на Филиппинах, в Индонезии, Австралии и на многочисленных островах Океании. В странствиях он никогда не забывал о папуасах Берега Маклая, навещал их и преподносил щедрые подарки – коз и коров, которые не водились на острове. А когда возникла угроза захвата Новой Гвинеи Англией и Германией, русский ученый встал на защиту своих темнокожих друзей. Он предложил Александру III объявить Берег Маклая сферой интересов короны Российской империи, но император не захотел портить отношения с европейскими державами по столь незначительному поводу.

Многочисленные экспедиции и тропические болезни подорвали здоровье замечательного исследователя. Николай Николаевич Миклухо-Маклай рано ушел из жизни, ему не исполнилось и сорока двух лет. На Берегу Маклая его образ стал легендой. Многие поколения папуасов помнили своего бескорыстного друга и защитника, верили, что он улетел на Луну, но обязательно вернется.

Герой Африки

Жизнь Генри Мортона Стэнли похожа на авантюрный роман. Этот удивительный человек создал новую страну, совершил ряд великих открытий, пережил невероятные приключения. Выпавшие на его долю тяжкие испытания могли бы составить честь и славу целому поколению исследователей неведомых земель.

Приют тюремного типа

Незаконнорожденный сын бедной фермерской дочки имел мало шансов на блестящее будущее в Англии времен королевы Виктории. Но есть люди подобные бамбуку – они не прогибаются под тяжестью обстоятельств, а тянутся к солнцу из любой пропасти.

В детстве и юности будущего героя и исследователя Африки звали Джон Роулендс. Он родился в Уэльсе в 1841 году. С семи лет мальчик воспитывался в приюте, где жестокую дисциплину поддерживали с помощью телесных наказаний. Но при всех ужасах суровой жизни воспитанники приюта все же получали среднее образование. В учебе Джон проявил самые разнообразные дарования.

Когда юноше исполнилось 16 лет, он решил уехать в США. Америка представлялась ему свободной страной, в которой перед отважными, упорными и предприимчивыми людьми открыты все дороги. В 1856 году Джон Роулендс нанялся юнгой на корабль, отправлявшийся в Новый Орлеан.

Новое имя

Иллюзии развеялись быстро: без связей и денег добиться успеха в Америке оказалось так же трудно как в любой другой стране. Бедный эмигрант три года перебивался случайными заработками, голодал, ночевал в подворотнях, пока ему не удалось устроиться на службу в торговое предприятие Генри Стэнли. Трудолюбивый и сообразительный новый сотрудник так понравился владельцу компании, что тот, будучи бездетным, усыновил юношу и дал ему свое имя. Так Джон Роулендс превратился в Генри Мортона Стэнли. Но увы, через три года его благодетель скоропостижно скончался, не успев составить завещание в пользу приемного сына, единственным достоянием которого стало новое имя.

Судьба солдата

Когда в США началась гражданская война между Севером и Югом, Стэнли записался в армию южан, попал в плен и был приговорен к расстрелу. Но ему удалось бежать. Пленник исхудал настолько, что сумел протиснуться сквозь железные прутья клетки, в которой его везли на казнь, и скрыться в лесу.

Переосмыслив цели войны, Стэнли перешел на сторону северян, боровшихся за сохранение целостности страны и отмену в ней рабства. Он стал матросом военного флота Северных Штатов. В одном сражении Стэнли проплыл под огнем до подбитого вражеского корабля и привязал к нему канат, что позволило северянам вывести из зоны обстрела ценный приз. За этот подвиг Стэнли получил чин мичмана.

Репортер «Геральд»

После окончания войны в 1866 году Стэнли вышел в отставку и в качестве отдыха от ратных дел отправился с двумя приятелями в Малую Азию. Близ Измира (Турция) странствующих американцев дочиста ограбили разбойники. Стэнли и его спутники лишились даже одежды. Завернутые в одеяла, они добрались до Стамбула, где попросили помощи у американского консула.

Чтобы поправить свои финансовые дела, Стэнли написал репортаж о своем рискованном приключении, который поместил в местной газете. Публикация имела заметный успех, раскрыла несомненный литературный талант автора. Стэнли решил заняться журналистикой и настолько преуспел в этом деле, что через год стал репортером крупной американской газеты «Нью-Йорк Геральд».

В это время весь цивилизованный мир был обеспокоен судьбой выдающегося путешественника доктора Дэвида Ливингстона, пропавшего без вести в дебрях Африки. Владелец «Геральд» Джеймс Беннет, интересовавшийся географическими исследованиями, предложил своему лучшему репортеру отправиться на его поиски. Стэнли с радостью принял предложение: он восхищался Ливингстоном и всегда мечтал о путешествиях.

В поисках Ливингстона

В начале 1871 года Стэнли высадился на острове Занзибар у восточного берега Африки, откуда Ливингстон отправился в свою последнюю экспедицию. Опросив арабских купцов, Стэнли выяснил, что знаменитый исследователь намеревался добраться до озера Танганьика. На выделенные Бенеттом солидные средства Стэнли снарядил хорошо оснащенную экспедицию в составе 200 человек и отправился в путь.

Караван двигался на запад. Беспрерывный ливень превратил дороги в сплошные потоки грязи, местами приходилось идти по пояс в воде, наводить мосты через кишащие крокодилами реки. Днем и ночью путников терзали зловредные насекомые, сплошные заросли колючих кустарников разрывали одежду, впивались иголками в тела. Ядовитые листья оставляли на коже ожоги. Духота, влажный жаркий климат порождали тропическую лихорадку. За время похода Стэнли переболел ею двадцать три раза.

В пути он встретил возвращавшегося из глубин Африки арабского купца, который сообщил, что видел Ливингстона в селении Уджиджи на восточном берегу Танганьики. Следуя указанным курсом, караван попал в район боевых действий между могущественными местными племенами. Напуганные спутники Стэнли отказались идти дальше, на одном из привалов вспыхнул бунт. Двое мятежников направили ружья на предводителя каравана. Стэнли не растерялся. Ловким ударом он выбил оружие из рук одного бунтовщика, другого скрутили верные слуги. Проявленное хладнокровие и мужество в критический момент, как и великодушие, с которым Стэнли простил мятежников, совершенно покорили караван. Бывшие враги превратились в надежных друзей и готовы были идти с ним на край света.

После семи месяцев пути экспедиция вошла в Уджиджи, где Ливингстон влачил самое жалкое существование – брошенный спутниками, больной, ограбленный, умирающий с голода. Он с трудом нашел в себе силы выйти навстречу прибывшему каравану. Стэнли подошел к еле державшемуся на ногах знаменитому путешественнику, снял шляпу и, словно они случайно встретились во время променада на Бродвее, произнес: «Доктор Ливингстон, я полагаю?».

Стэнли помог Ливингстону продолжить исследования по ту сторону озера Танганьика, где обнаружилась обширная водная система, состоящая из нескольких рек и озер, но силы Ливингстона оказались на исходе. Он умер на берегах реки Луалаба. Стэнли решил довести до конца начатое дело. Репортажи и книга журналиста о походе в Центральную Африку прославили его имя, и впоследствии Стэнли без труда нашел средства на новую экспедицию.

Великие озера и Лунные горы

В 1874 году во главе экспедиции из 350 человек Стэнли двинулся из Занзибара в район Великих Африканских озер. Помимо экспедиционного имущества весом восемь тонн, носильщики несли на своих плечах разборный бот. К трудностям похода первой экспедиции добавились новые – каравану преградили путь воинственные племена вататуру. Людям Стэнли пришлось прокладывать себе дорогу с помощью оружия, выдержав за время похода более тридцати сражений.

Через три месяца наполовину поредевшая экспедиция вышла к окруженному темно-синими горами озеру Виктория – самому крупному водоему в Африке. Стэнли приказал собрать бот, на котором исследовал его берега. По пути к озеру Танганьика путешественник открыл озеро Эдуард и легендарные Лунные горы[25] (Рувензори), которые занимали воображение географов со времен Птолемея. Достигнув реки Луалаба, Стэнли решил пройти до ее устья. Никто не знал, куда она несет свои воды.

Луалаба

Глава экспедиции разделил своих людей на два отряда. Один плыл на лодках по реке, другой двигался по берегу через первобытный лес, в котором царила вечная тьма: могучие кроны тридцатиметровых деревьев не пропускали лучей солнца. Сквозь дремучую чащу прорубались саблями и топорами.

Через две недели похода под сводами влажной зеленой темницы люди вконец обессилили, многие из них захотели вернуться к Танганьике. Тогда Стэнли хладнокровно заявил, что пойдет дальше один. Его решимость и бесстрашие произвели на спутников сильное впечатление, воодушевленные примером лидера, они поклялись следовать за ним до конца.

Начались нападения прибрежных племен. Стэнли пытался вступить с ними в переговоры, но в ответ летели только отравленные стрелы. В одном из сражений он захватил двадцать туземных лодок, и дальше вся экспедиция отправилась по воде.

У экватора путь преградил каскад водопадов. Надрываясь от каторжного труда, люди посуху перетащили лодки вниз по течению. Африка пятилась, отступая перед упорством и железной волей первопроходцев. Описывая гигантскую дугу, русло реки начало отклоняться к западу. Стэнли терялся в догадках, куда приведет его эта река. За водопадами местные жители называли ее уже не Луалаба, а Икуту-я-Конго. Все стало ясно: Луалаба оказалась верхним течением великой африканской реки Конго, впадающей в Атлантический океан.

На подходе к устью полноводная река шириной 15 километров начала суживаться, пока не превратилась в скованный скалами бешеный поток, полный водоворотов и порогов. Оглушающий шум ревущей воды напоминал грохот скорого поезда в тоннеле. Снова пришлось перетаскивать лодки волоком, на этот раз через вставшие на пути горы. Подходил к концу запас продовольствия, начался голод, но уже близок был океан.

9 августа 1877 истощенная экспедиция достигла европейских факторий на западном берегу Атлантики. Трансконтинентальный поход продолжался без малого три года. От голода и болезней, в сражениях погибло двести человек.

Свободный штат Конго

Вернувшись в Европу, Стэнли задумал грандиозный проект – создать в открытой им стране новое государство под протекторатом бельгийского короля Леопольда II.

Через два года в джунглях центральной Африки застучали топоры, по Конго поплыли пароходы. Стэнли строил дороги и мосты, города и фактории, разводил плантации и заключил четыреста соглашений с местными феодалами о вассальной зависимости. Ему не раз приходилось перетаскивать пароходы посуху в обход порогов, взрывать стоявшие на пути гранитные утесы и засыпать пропасти. Его отвага, воля и неуемная энергия не знали границ, он готов был штурмовать ворота ада, став они препятствием к желанной цели. Местные народы считали Стэнли великим колдуном, способным двигать горы и управлять реками. Через пять лет титанической работы в Африке появилась новая страна – Свободный Штат Конго, которая сегодня значится на картах как Демократическая Республика Конго.

На службе у английской короны

В 1884 году Стэнли отошел от больших дел и поселился в Англии. Но звезды его блистательной судьбы сложились так, что он еще раз удивил мир своими подвигами.

В Судане разбушевалось восстание против англичан. Колониальная администрация Экваториальной провинции оказалась в кольце неприятельских войск, на краю гибели. Британское правительство обратилось к Стэнли за помощью.

В 1887 он высадился в устье Конго во главе экспедиционного корпуса в 700 человек, укомплектованного новейшим на тот момент оружием – пулеметами «Максим». На этот раз Стэнли пересек Африку в обратном направлении – с запада на восток. Несмотря на огромные трудности, лишения и потери, герой Африки спас не только оказавшихся в критической ситуации людей, но и «золотой запас» Экваториального Судана – 80 тонн слоновой кости.

Лавровый венок

Свои походы Стэнли описал в книгах, которыми зачитывались миллионы. Его слава гремела по всему миру. За впечатляющие достижения и заслуги он удостоился рыцарского звания и был награжден орденом Бани.

Генри Мортон Стэнли по праву признан великим исследователем Африки.

Плавание «Жаннетты»

Многие путешественники, пытавшиеся проникнуть к центру Арктики, видели за дрейфующими льдами Северного Ледовитого океана обширные пространства открытой воды – до самого горизонта. Постепенно сложилась легенда о нескованных льдом морях в околополюсном районе, где в зоне умеренного климата может располагаться целый материк. Эту гипотезу поддерживали и защищали многие видные ученые и исследователи XIX века.

Экспедиция нового типа

Полярники, пробивавшиеся в высокие широты через западную часть Северного Ледовитого океана, сталкивались с мощным потоком льда, выносимым из океана встречным течением. Поэтому родилась другая идея – идти не навстречу льдам, а совершить пассивный дрейф вместе с ними с противоположной стороны океана – восточной, через Берингов пролив. Предполагалось, что теплое попутное течение из Тихого океана проникает в Северный Ледовитый океан достаточно далеко. Казалось вероятным, что в его русле можно достичь рекордно высоких широт, где находятся свободные ото льда моря и загадочный материк. Высказывались авторитетные предположения, что на макушке планеты располагается зона с жарким климатом, «источником которого служит центр земли».

Спонсором необычной экспедиции выступил владелец крупной американской газеты «Нью-Йорк Геральд» Джеймс Беннетт. Из 1300 кандидатов специальная комиссия отобрала тридцать самых лучших американских моряков. В июле 1879 года шхуна «Жаннетта» под командованием лейтенанта Джорджа Вашингтона де Лонга направилась из Сан-Франциско к Берингову проливу. Мало кто сомневался в успехе этого предприятия: считалось, что можно достигнуть намеченной цели за одну навигацию. На борт судна даже взяли специальный медный ящик с выгравированными именами участников экспедиции, который капитан корабля намеревался оставить на Северном полюсе.

Ледовый плен

По пути «Жаннетта» сделала остановку на Аляске, где на борт судна погрузили собак, сани, лодки. Затем шхуна взяла курс на остров Врангеля. В те времена его считали выступом арктического материка или частью большого архипелага, протянувшегося цепочкой островов до самого полюса. План был таков: если льды остановят судно, американские моряки предпримут санный поход к полюсу по этой суше.

Но уже первые дни плавания в Северном Ледовитом океане показали, что на деле не все идет так просто. Миновав Берингов пролив, «Жаннетта» почти сразу же оказалась зажатой льдами, и начался дрейф в северо-западном направлении. Де Лонг надеялся, что ледовый плен продлится недолго, что шторм разобьет льды, и судно сможет продолжить путь по намеченному маршруту. Но надежды не оправдались. Вскоре «Жаннетта» окончательно вмерзла в ледовый панцирь. Ничего не оставалось, как дрейфовать на северо-запад в окружении бескрайних ледяных полей. «Только землетрясение может высвободить нас», – с горечью отметил в дневнике капитан корабля.

В тайне де Лонг верил, что «Жаннетту» принесет к неизвестной земле волею случая, как это случилось шесть лет назад с австрийским судном «Тегетхоф» под командованием Карла Вайпрехта и Юлиуса Пайера, когда те открыли огромный архипелаг и назвали его Землей Франца Иосифа. Верил, что его ждут великие открытия, сравнимые с плаваниями Колумба.

Проходили месяцы. «Жаннетта», запорошенная снегом и инеем, одинокая в белой безбрежной пустыне, медленно двигалась со льдами по непроторенным океанским дорогам. Время от времени в ясные дни далеко на юге появлялись смутные очертания призрачных берегов. Де Лонг не сомневался, что это земля, а не мираж, но все же не рискнул отправить отряд на разведку: приближалась полярная ночь, метели и морозы усиливались с каждым днем.

Начались подвижки льда, а потом мощное торошение. Льдины высотой до семи метров, двигаясь в разных направлениях, с грохотом и скрежетом громоздились друг на друга, кругом ухало, выло, трещало и дрожало, как при артиллерийской канонаде. В воздухе, словно снаряды, пролетали осколки разбитого льда. Вспученные валы, перемалывая льдину и сметая все на своем пути, приближались к кораблю все ближе и ближе. В предчувствии катастрофы американские моряки спали одетыми, если можно назвать сном тревожное забытье на линии фронта. Де Лонг распорядился приготовить на палубе сани с запасом продовольствия и снаряжения на случай, если придется срочно покинуть судно. Но все обошлось. Лед внезапно расступился, и «Жаннетта» вышла на чистую воду. Однако, оказаться на плаву среди движущихся льдов было не менее опасно, и капитан поспешил снова поставить корабль «на прикол» в молодое ледяное поле.

Джордж де Лонг рассчитывал, что к лету лед растает, судно вырвется из оков и уйдет на большие океанские просторы, где более разреженный лед не будет представлять серьезных препятствий для плавания в район полюса. Но этого не случилось. Летнее полярное солнце не смогло растопить окружающие корабль льды.

Начался второй год дрейфа. Появились первые больные. Де Лонга все чаще начали посещать мрачные мысли и приступы меланхолии. Вторая зимовка оказалась не менее сложной, но экипаж уже привык к атакам вздыбленных торосов и относился к ним гораздо спокойнее, чем в прошедшем году. Уже четырнадцать месяцев моряки не видели вокруг ничего, кроме снега и льда. Воспоминания о земле, траве и деревьях казались такими же далекими как воспоминания детства, словно все это было на другой планете. Во время затишья возникало ощущение, что весь мир состоит из белого сурового безмолвия.

Гибель «Жаннетты»

16 мая 1881 года, после двадцати месяцев дрейфа, на западе показалась земля. И хотя это был всего лишь небольшой скалистый остров, его открытие вселило в американских моряков новые надежды. Через восемь дней появился еще один остров. Воспрянувший духом капитан надеялся, что за островами, получившими названия Жаннетты и Генриетты, наконец, откроется долгожданный арктический материк. Через две недели ледяное поле, в котором дрейфовал корабль, пришло в движение, и судно, опасно накренившись, задрожало как в лихорадке. Затем последовал мощный удар. Подводная льдина протаранила судно, и в машинное отделение хлынула вода. Разрыв в корпусе увеличивался с каждой секундой. «Жаннетта» начала раскалываться на две части. Капитан приказал выгрузить на льдину заготовленный на случай катастрофы запас снаряжения и продовольствия. Как только вся команда оказалась на льду, судно затонуло.

К берегам Сибири

В распоряжении потерпевших крушение моряков осталось пять саней, четыре шлюпки, 23 собаки и запас продовольствия на два месяца. Де Лонг принял решение пробиваться на юг к устью сибирской реки Лена, до которой было 1200 километров.

Походу по дрейфующим льдам препятствовали торосы, разводья, туманы, штормовые ветры, рыхлый снег. То и дело приходилось устраивать переправы, прорубаться сквозь частокол вздыбленных ребристых льдин, впрягаться вместе с собаками в тяжело нагруженные сани. В день удавалось проходить от двух до десяти километров. На пути попадались целые озера талой воды, которые преодолевали вброд – по колено в холодной воде. Риск поскользнуться и упасть в полынью между льдинами расценивался как неизбежный атрибут опасного путешествия. Однажды в разводье угодил и сам де Лонг. Бросившийся на помощь моряк принял бакенбарды капитана за капюшон одежды, ухватился за них, мгновенно извлек де Лонга из воды, чуть не свернув капитану голову.

На одной из стоянок капитан определил место положения лагеря. К его удивлению и отчаянию оказалось, что дрейфующие льды отнесли экспедицию еще дальше на север. Тяжелые труды и неустанные стремления достичь берегов Сибири перечеркнули непредсказуемые силы безжалостной природы. К счастью, ветер скоро переменился и стать отжимать льды к югу.

Поход затягивался, ежедневный рацион пришлось урезать вдвое.

Через месяц изнуряющего пути с вершины высокого тороса де Лонг увидел в бинокль еще один неизвестный географической науке остров, который назвал именем Беннетта – спонсора экспедиции. Предвкушая отдых, моряки устремились к открытой земле. И как раз вовремя. Едва они оказались на суше, как покинутая людьми льдина разломилась надвое и перевернулась.

За островом Беннетта до самого горизонта к югу простиралось открытое море. Набравшись сил, моряки разделились на три группы и дальше поплыли на шлюпках.

В одну из ночей разыгрался шторм. В темноте лодки разлучились и больше никогда не встретились. Группа под командованием механика Мелвилла высадилась в устье Лены. Американцам удалось добраться до поселений эвенков, которые доставили обессиленных путешественников в поселок Булун.

Судьба капитана Де Лонга

О судьбе двух других шлюпок, одной из которых командовал сам капитан де Лонг, ничего не было известно. Организованные Мелвиллом поиски оказались безуспешными, но он продолжал ждать и надеяться.

Две недели спустя до поселка дотащились два обмороженных и истощенных матроса из шлюпки де Лонга. Посланные капитаном на разведку, они рассказали, что их группа высадилась в устье большой реки и находится на грани голодной смерти.

Мелвилл с местными жителями поспешил на помощь. Спасатели прочесывали многочисленные рукава Лены, но натыкались только на брошенные стоянки, а наступление зимних метелей сделали дальнейшие поиски бессмысленными.

Третья шлюпка пропала без вести.

Только следующей весной Мелвиллу удалось обнаружить последнее пристанище капитана де Лонга. Так и не дождавшись помощи, группа погибла от голода на острове Барон Вельской в устье Лены. Рядом с телом капитана лежал его дневник. Скупые строки поведали о разыгравшейся трагедии: «Еда закончилась, дров мало, ночуем под открытым небом. Съедаем куски оленьей кожи. Снова провалился под лед, высушиться не представляется возможным. На обед сварили две пригоршни полярной ивы. На ужин – кружка горячей воды с двадцатью граммами спирта. Сто сороковой день экспедиции. От посланных матросов нет никаких вестей… Истощены окончательно. Дальше идти нет сил. Ждем спасения лишь от чуда…».

Жертва во имя истины

Суровая Арктика не спешила раскрывать свои тайны даже самым отважным полярникам. Капитан де Лонг пал жертвой не только суровых условий и жестоких обстоятельств, но и географических заблуждений своего времени. Истина рождалась в борьбе, жертвенном служении науке. Трагическое плавание «Жаннетты» обогатило бесценным опытом и знаниями многие последующие экспедиции в высокие широты, а имя Джорджа Вашингтона де Лонга увековечено в названии открытой им группы островов в море Лаптевых.

Викинг полярных морей

История изучения Арктики богата удивительно смелыми проектами, героическими подвигами и проявлениями мощи человеческого духа. Яркое тому подтверждение – путешествия норвежского исследователя Фритьофа Нансена, навсегда вошедшие в золотой фонд летописи Севера.

Чемпион Норвегии

Фритьоф Нансен родился 10 октября 1861 года в имении Стуре-Фреен, вблизи норвежской столицы Христиании (Осло). В школе юноша проявил блестящие способности к естественным наукам, серьезно увлекся бегом на коньках и лыжах. В 17 лет стал чемпионом Норвегии по конькобежному спорту, а в 19 побил мировой рекорд на дистанции одна миля. Двенадцать ряд подряд выигрывал национальный чемпионат по лыжным гонкам.

Первое путешествие

В университете Фритьоф посвятил себя изучению зоологии. Будучи студентом второго курса, на китобойном судне «Викинг» Нансен совершил плавание к берегам Гренландии. В то время внутренние районы самого большого острова планеты оставались совершенно неизученными. Еще никому не удалось проникнуть туда достаточно далеко. Среди айсбергов, у берегов сурового и таинственного острова, в голове студента созрел план его первой экспедиции.

Через Гренландию

В 1888 году Нансен защитил докторскую диссертацию и начал готовиться к осуществлению своих дерзких замыслов. Он решил пересечь Гренландию. Многие ученые полагали, что в глубине острова могли находиться «оазисы» – луга и даже леса на свободной ото льда земле.

План молодого исследователя Арктики состоял в том, чтобы высадиться на необитаемом восточном побережье и идти к поселениям на западном берегу острова. Нансен сознательно «сжигал» за собой все корабли. Чтобы выжить, ему придется в тяжелейших условиях преодолеть 600 километров и дойти до цели. Скептики считали, что амбициозный молодой полярник, не имевший опыта подобных походов, обрекает себя на гибель.

К опасному путешествию Нансен очень хорошо подготовился, лично разработал и заказал снаряжение, предусмотрел каждую мелочь. Выбрал себе в спутники пятерых опытных лыжников.

В августе 1888 года из фьорда Умивик экспедиция отправилась в путь, которым еще не ходил ни один человек. Подъем на ледники Гренландии сопровождался холодными ливнями и пронизывающим ветром, потом ударили сорокоградусные морозы и начались снежные метели. Ветер достигал такой силы, что местами приходилось передвигаться ползком. Нансен не щадил ни себя, ни спутников. Вперед, и только вперед! Он шел за победой.

Используя силу попутного ветра, полярники установили на нарты брезентовые паруса. 5 сентября экспедиция достигла самой высокой точки ледяного купола острова – 2716 метров над уровнем моря. Дорога пошла под уклон. Однажды в сумерках путешественники, подгоняемые сильным ветром, напоролись на широкую трещину и с большим трудом остановили свои «корабли» на краю пропасти. Через сорок дней пути экспедиция добралась до селения Готхоб на западном берегу Гренландии. Никаких «оазисов» в центре острова не существовало. Только мощный ледяной панцирь, скованный вечными морозами и горными цепями.

В Норвегии Нансена встретили как национального героя. Одного этого подвига хватило бы, чтобы почивать на лаврах до конца жизни. Но отважный полярный викинг вынашивал планы еще более грандиозной и опасной экспедиции.

Любопытные находки

В 1884 году на плавающей льдине у юго-западных берегов Гренландии были найдены предметы с американской шхуны «Жанетта», раздавленной льдами в районе Новосибирских островов тремя годами ранее. Каким образом вещи американских моряков из Северного Ледовитого океана попали в другую часть света? Занимаясь изучением этого вопроса, Нансен установил, что плавник, примеси почвы и микроскопическая растительность в морском льду у острова Гренландия в значительной степени имеют сибирское происхождение.

Гениальный план

Нансен сделал вывод: существует течение, направленное от берегов Сибири в Северную Атлантику, которое проходит через околополюсную область. Чтобы достичь Северного полюса совсем не обязательно бороться с суровыми и могучими силами природы, как это делали моряки «Жанетты». Надо построить надежное судно и отдаться дрейфу вместе со льдами! В Англии виднейшие полярные авторитеты сочли идею Нансена «чистым безумием» и «проектом бессмысленного самоубийства». Но Норвегия верила в своего героя. На правительственные ассигнования и частные пожертвования Фритьоф Нансен приступил к осуществлению замысла по смелости и оригинальности не имевшего равных в истории полярных исследований.

Имя ему – «Фрам»

Для необычного плавания требовался корабль совершенно особой конструкции. На верфи Колина Арчера норвежские корабелы построили судно, напоминавшее формой продольно разрезанное яйцо. Нансен считал, что под натиском льдов корабль с округлыми боками будет выдавливаться вверх. Судно оснастили последним достижением техники – электроосветительным оборудованием. На борт погрузили топливо и разнообразное продовольствие из расчета на пять лет плавания.

В октябре 1892 года корабль необычной формы торжественно спустили на воду. Жена Нансена певица Ева Сарс разбила о его борт бутылку шампанского и звонким ясным голосом произнесла: «Имя ему – «Фрам». Это было слово, которому Нансен неуклонно следовал в жизни. По-русски оно означает – «Вперед».

В стране дрейфующих льдов

В июле 1893 года «Фрам» покинул берега Норвегии. Через два месяца он вмерз во льды северо-западнее Новосибирских островов. Начался беспримерный трансарктический дрейф. На борту судна находилось тринадцать человек. Кораблем командовал капитан Отто Свердруп.

На судне соблюдался строгий режим, круглосуточно велись метеорологические, океанографические, геофизические наблюдения. Никто не сидел без дела. Нансен подобрал на удивление психологически совместимый экипаж единомышленников. В каютах было тепло и уютно, люди не чувствовали себя одинокими и заброшенными среди белой пустыни океана.

Когда начались подвижки льда, «Фрам» с честью выдержал все испытания. Окруженное многотонными семиметровыми торосами судно каждый раз выскальзывало из смертоносных объятий как угорь и подминало под себя глыбы льда.

«Фрам» дрейфовал в северо-западном направлении. Через год стало ясно, что его пронесет мимо и довольно далеко от полюса. Почему льды не движутся прямо на север? Может быть, там есть земля, неоткрытый материк? В сторону полюса простирались ровные ледовые поля. «Фрам» отделяло от макушки планеты 700 километров.

В начале 1895 года Нансен принял решение покинуть судно, достигнуть Северного полюса на собачьих упряжках, после чего самостоятельно добраться через Землю Франца-Иосифа до поселений на архипелаге Шпицберген. Спутником Нансена в этом походе стал лейтенант Ялмар Юхансон.

К полюсу на лыжах

Очень скоро гладкий лед сменился частоколом торосов. Нансену и Юхансону пришлось впрягаться в сани вместе с собаками и, обливаясь потом, перетаскивать груженые нарты через нагромождения льдин. Чем дальше к северу, тем труднее становился путь. К ледовым барьерам добавились полыньи.

К концу дня пропитанная потом одежда смерзалась и становилась твердой и жесткой, как рыцарские доспехи. Вечером ее невозможно было снять. Оттаивать одежду удавалось лишь в спальном мешке во время ночевок, прямо на себе. Обложенные холодным «компрессом» с головы до ног, путники часами дрожали от озноба.

Ледовый хаос усиливался, в воздухе висел туман, видимость была почти нулевой. Тонкий слой снега предательски скрывал трещины и впадины на льду. Малейшая неосторожность – и перелом ноги покажется лучшим исходом. Вперед продвигались черепашьим темпом. Юхансон два раза провалился в полынью.

Полярники напрягали все силы, а расстояние до полюса не уменьшалось: льды относили путников к югу. Нансен взобрался на самый высокий торос. К северу до самого горизонта простирался такой же ледовый хаос. Идти дальше не имело смысла. Даже если они и достигнут Северного полюса, до которого оставалось 400 километров, им не хватит продовольствия на обратную дорогу. На 86°14′ северной широты норвежцы решили возвращаться. До Нансена еще никому не удавалось так далеко продвинуться на север.

Земля Гиллиса

До ближайшей земли они добирались четыре месяца, преодолев около 1000 километров. Когда продовольствие почти закончилось, начали попадаться моржи и белые медведи. Охота на медведей была очень опасна, так как хищники зачастую сами нападали на людей. Остановился хронометр, и Нансен не мог точно определять свое местоположение. Когда отважные исследователи наконец-то дошли до одетой в хрусталь ледника суши, они решили, что это Земля Гиллиса[26]. Здесь им пришлось застрелить двух последних собак. Норвежцы продолжали пробиваться на юг пешком по льду и на каяках по воде.

Короткое полярное лето подходило к концу. Налетели метели. Побережье завалило выброшенными морем глыбами льда. Стало ясно, что до наступления полярной ночи достичь Шпицбергена не удастся. Надо готовиться к зимовке.

Зимняя берлога

Нансен и Юхансон сложили из камней небольшую хижину, уплотнили стены гравием, проконопатили мхом, сверху покрыли медвежьими шкурами. Заготовив большой запас мяса, сала и жира, полярники заползли в свою берлогу. За время долгой зимовки они сшили себе из шкур животных новую одежду и обувь – старая совсем износилась. Путешественники приручили песцов, которые скрашивали одиночество и долгое ожидание весны. Чтобы убить время, полярники старались больше спать. Через восемь месяцев, 19 мая 1896 года, они продолжили свой путь.

Удивительная встреча

Однажды во время привала лодки оторвало от берега. Их уносило в открытое море со всем имуществом путешественников. Нансен бросился в ледяную воду и с огромным риском для жизни вплавь догнал каяки.

Еще через несколько дней пути в затянутом туманом проливе пришлось дать морское сражение моржам – те огромными клыками пытались опрокинуть проплывавшие по их владениям лодки непрошеных гостей.

Утром 17 июня Нансен взобрался на высокий торос, чтобы осмотреть окрестности. Неожиданно до слуха путешественника донесся собачий лай. Нансен вздрогнул. Неужели показалось? Нет, снова где-то залаяла собака, а потом послышался человеческий голос! Сердце полярника заколотилось, кровь прилила к голове. Глотнув воздуха, Нансен закричал во всю силу своих легких. Вскоре между торосами показался темный силуэт собаки. А за ней… за ней шел человек! Им оказался Фредерик Джексон, глава английской экспедиции на Земле Франца-Иосифа.

На мысе Флора англичане оборудовали базу и уже два года занимались изучением архипелага. Джексон любезно приютил отважных норвежцев и сказал, что со дня на день ожидает корабль, который доставит Нансена и его спутника домой.

Национальный триумф

13 августа 1896 года на пароходе «Уиндворд» Нансен прибыл в норвежский порт Варде. В тот же день закончился трехлетний трансарктический дрейф «Фрама». Севернее Шпицбергена он сбросил ледовые оковы и направился в норвежский порт Тромсе. Все члены экипажа были живы и здоровы.

Благополучное возвращение экспедиции, которую уже считали погибшей, вылилось в Норвегии в национальный триумф.

Соло на шлюпе

В конце XIX века закончилась эпоха парусного флота. Корабли, бороздившие моря и океаны на протяжении тысячелетий при помощи паруса и ветра, уступили свое место пароходам. Многие капитаны парусного флота остались не у дел. Среди них оказался и Джошуа Слокам. Но старый морской волк не сдался неумолимо наступающему прогрессу. Пятидесятилетний капитан американского торгового флота слишком долго плавал по морям, чтобы теперь искать пристанища на берегу.

«Спрей»

В 1892 году приятель-китобой продал Слокаму за символическую цену старый шлюп «Спрей» («Брызги»), который стоял в поле под Фэрхейвеном на подпорках. По мнению местных остряков, он был построен в I веке наглей эры.

В течение тринадцати месяцев Слокам кропотливо перебрал весь корпус древнего судна и заменил все детали – от киля до клотика на мачте. Старый «Спрей» родился заново. Одномачтовый шлюп имел 12 метров в длину, 4,5 – в ширину, водоизмещение – 12 тонн. Спущенный на воду, он напоминал лебедя.

План кругосветного плавания

Сначала Слокам попытался заняться на своем судне рыболовством, но не преуспел в этом деле. Все чаще опытный морской волк устремлял взор к горизонту, задумывался о большом путешествии. Постепенно в голове моряка сложился план одиночного кругосветного плавания, о котором он давно мечтал. Еще никому не удавалось обогнуть земной шар под парусом в одиночку.

Бостон – Гибралтар

24 апреля 1895 года капитан Слокам отправился из Бостона на восток через Атлантику в Средиземное море, намереваясь пройти Суэцким каналом в Индийский океан.

Достойно выдержав первый серьезный шторм, «Спрей» продемонстрировал свою надежность и показал прекрасные мореходные качества. В хорошую погоду при попутном ветре он мог сутками идти с закрепленным рулем без особого присмотра, давая капитану возможность отдыхать и заниматься палубными работами.

Чтобы прогнать чувство одиночества и не разучиться говорить во время длительного одиночного путешествия, Слокам громким голосом сам себе отдавал команды и докладывал об их выполнении. Потом он вспомнил, что подростком любил петь, хотя его музыкальные способности тогда ни у кого не вызывали зависти. Но здесь, посреди океана, вокальные данные моряка пользовались большим успехом у сопровождавших корабль дельфинов, которые начинали совершать немыслимые кульбиты, когда капитан «Спрея» затягивал очередную арию.

Суточные переходы по Атлантике составляли 120–150 миль. На тринадцатый день плавания «Спрей» встретил в океане испанскую баркентину. Ее капитан бросил Слокаму конец веревки, по которой переправил ему бутылку вина и свою визитную карточку. Но когда испанец узнал о цели путешествия американца, он перекрестился и поспешно скрылся в каюте.

На Азорских островах Слокам сделал солидный запас овощей, фруктов и брынзы, которую обильно заедал сливами. Когда моряк снова вышел в море, у него начались желудочные колики. На море поднялся сильный ветер. В перерывах между приступами, капитан «Спрея» зарифил часть парусов, спустился в каюту, рухнул на голый пол и потерял сознание.

Когда мореплаватель очнулся, «Спрей» плыл в бушующем океане. Выглянув на палубу, Слокам в изумлении застыл на месте: у штурвала, широко расставив ноги, в костюме XV века стоял человек. Незнакомец приподнял шляпу и сказал:

– Не беспокойтесь, сеньор капитан. Я пришел, чтобы помочь вам.

– Откуда вы взялись, – прохрипел Слокам. – Кто вы?

– Я рулевой с «Пинты», каравеллы Колумба. У вас лихорадка, сеньор капитан. Ложитесь. Я буду править вашим судном всю ночь, а к утру вы поправитесь.

Слокам постелил на пол матрас и снова без сил свалился. Сквозь бред до него донеслись нравоучения рулевого:

– Было очень неосторожно кушать несвежую брынзу из козьего молока со сливами, сеньор капитан.

Проснувшись утром, Слокам почувствовал себя намного лучше. «Спрей», как рысистый конь, мчался по заданному курсу. Таинственный незнакомец – плод галлюцинаций вследствие отравления брынзой – исчез. Ураган постепенно затих, а к полудню взошло солнце. К вечеру капитан окончательно поправился, приготовил роскошный ужин и с большим аппетитом поел. «Никогда еще команда не была так довольна своим коком, как на «Спрее», – записал в судовом журнале мореплаватель. Здоровое чувство юмора не покидало моряка на всем его долгом и опасном пути.

Пираты

В порту Гибралтар английские военные моряки отсоветовали Слокаму плыть через Суэцкий канал: воды Средиземного моря кишели арабскими пиратами. Капитан «Спрея» принял решение пересечь южную Атлантику и пройти в Тихий океан Магеллановым проливом. Но встречи с разбойниками избежать все равно не удалось.

У марокканских берегов за «Спреем» погналась арабская фелюга. Ветер усилился и, опасаясь потерять мачту, Слокам был вынужден зарифить паруса. Расстояние между судами сокращалось. Капитан «Спрея» уже хорошо видел чубы на головах своих преследователей, «за которые Магомет тащит злодеев в ад». Решив дорого продать свою жизнь, Слокам приготовил ружье. Но в самый драматичный момент гонки налетевший шквал ветра начисто снес мачту на фелюге. «Спрей» ушел от погони и взял курс на Бразилию.

У берегов Уругвая и Патагонии

В Рио-де-Жанейро мореплаватель сменил парусное вооружение шлюпа на косые паруса, как у иола – они больше подходили для плавания в широтах бурной южной Атлантики.

У берегов Уругвая, чтобы избежать сильного встречного течения, «Спрей» держался слишком близко к берегу, и в одну из ночей со всего хода врезался в отмель, увязнув в песке. Спущенная на воду шлюпка под ударом волны перевернулась. Слокам оказался в воде и чуть не утонул, поскольку не умел плавать, как и многие моряки того времени. Только с помощью жителей уругвайских прерий ему удалось снять «Спрей» с отмели.

Избежав одну опасность, моряк встретил другую у берегов Патагонии. Начавшийся шторм обрушил на «Спрей» целую гору мощной волны. Кораблик полностью скрылся под водой. Капитан схватился за мачту и целую минуту находился между жизнью и смертью. Но «Спрей» и его отважный капитан выдержали и это суровое испытание. «Я встретился с Нептуном в час его гнева, но он не нашел в моих поступках ничего оскорбительного и позволил продолжать плавание», – появилась еще одна запись в журнале.

11 февраля 1896 года «Спрей» вошел в суровый и мрачный Магелланов пролив, «это подлинное чудовище юга».

Чудовище юга

Длинные водоросли, облепившие подводные скалы, зловеще шевелились под килем «Спрея», а обломки парохода на берегу дополняли безрадостную картину. От мыса Горн приближалась белая дуга – признак надвигающегося шторма. Слокам быстро убрал паруса. И тут ураган, словно пушечный выстрел, ударил по судну. Буря ревела на протяжении тридцати часов, однако «Спрей» благополучно добрался до чилийской угольной станции Пунта-Аренас.

Здесь мореплаватель узнал, что в проливе орудуют бандитские шайки местных жителей и плыть дальше одному небезопасно. Слокам установил на палубе два чучела. Привязал к ним веревки, дергая за которые придал манекенам подвижность.

Преодолевая ураганный ветер и встречное течение, мореплаватель три недели пробивался к Тихому океану. В пути пришлось отстреливаться от стаи погнавшихся за «Спреем» подозрительных лодок. Когда он с большим трудом вышел в Тихий океан, жестокий шторм отнес его к мысу Горн. Град и снег секли капитана всю ночь. По рассеченному лицу текла кровь. Лавируя в лабиринте архипелага Огненная Земля среди скалившихся на «Спрей» рифов, Слокам с трудом и большим риском вновь вернулся в Магелланов пролив.

Став на якорь, выбившийся из сил мореплаватель спустился отдохнуть в каюту, предусмотрительно рассыпав по палубе обойные гвозди острыми концами вверх. Среди ночи его разбудил душераздирающий вопль. Схватив ружье, Слокам выскочил на палубу. Но непрошеные гости, поранив ноги гвоздями, уже попрыгали в свои шлюпки и удирали на крейсерской скорости.

Отремонтировав разодранные штормом паруса, мореплаватель вторично пошел на штурм пролива, постреливая из ружья в том направлении, где показывались вооруженные жители Огненной Земли. В ответ в корпус «Спрея» впивались трепещущие стрелы.

По пути Слокам наткнулся на потерпевший крушение пароход с грузом сала и загрузился под завязку ценным продуктом. Измазанный жиром и облепленный плотным слоем снега «Спрей» со второй попытки вырвался из тисков пролива на просторы Тихого океана и стрелой понесся к экватору, к теплу и лету.

Бизнес и исчезающий рай

На архипелаге Хуан-Фернандес Слокам занялся торговлей салом. Местные жители расплачивались самой разнообразной валютой, среди которой были монеты с кораблей, погибших в местных водах несколько веков назад. Впоследствии моряк продал их антикварам значительно дороже номинальной стоимости и неплохо заработал.

Чем дальше капитан уплывал от центров цивилизации, тем меньше ему задавали меркантильных вопросов. На архипелаге Самоа у него ни разу не спросили, какую выгоду он извлечет из кругосветного путешествия. Здесь люди доживали последний век в мире, где человеку не приходилось вести жестокую борьбу за существование. Природа сама давала островитянам все необходимое для простой жизни. Пройдет еще несколько десятилетий, и этот последний уголок исчезающего рая навсегда канет в Лету.

Австралия – Южная Африка

Останавливаясь в портах Австралии и Тасмании, Слокам читал лекции о своем путешествии, и они пользовались большим успехом. В Индийский океан «Спрей» вышел через Торресов пролив. По пути к мысу Доброй Надежды сделал остановки на Кокосовых островах, островах Родригес и Маврикий.

В Южной Африке Слокам посетил Трансваальскую республику, где был представлен президенту страны Паулю Крюгеру. Узнав, что моряк совершает кругосветное плавание, господин президент с непрошибаемым апломбом изрек: «Это невозможно, поскольку земля – плоская».

Последний этап

Обогнув Южную Африку, «Спрей» появился в водах Атлантики. При устойчивых попутных пассатах корабль проходил 150–180 миль в сутки. Остались позади острова Святой Елены и Вознесения. У экватора Слокам встретился с американским военным кораблем и узнал, что между США и Испанией началась война. Капитан «Спрея» предложил соотечественникам в целях взаимной защиты держаться вместе, но военные не оценили своеобразный юмор путешественника.

Выдержав последний жестокий шторм у берегов Северной Америки, Слокам в очередной раз продемонстрировал невероятное искусство владения парусом и с помощью изрядной доли удачи завершил кругосветное плавание в родном порту 3 июля 1898 года. Оно продолжалось три года и два месяца.

Секрет успеха

Капитан чувствовал себя прекрасно. За время плавания он прибавил в весе и даже внешне помолодел. На вопросы о секрете успеха своего рискованного предприятия он отвечал: «Чтобы в чем-либо преуспеть, надо хорошо знать дело, за которое берешься, и быть готовым к любой случайности».

Джошуа Слокам стал первым моряком, который обогнул земной шар на судне класса яхты, управлявшейся одним человеком.

К полюсу на воздушном шаре

Более ста лет десятки экспедиций безуспешно пытались достигнуть Северного полюса на судах – по воде или в пассивном дрейфе среди льдов, на санях или пешком. В конце XIX века шведский инженер Соломон Андре предложил новую идею: долететь до полюса на воздушном шаре!

Андре

Соломон Август Андре родился 18 октября 1854 года в многодетной семье аптекаря на юге Швеции. С блеском окончил Высшую техническую школу в Стокгольме. В 1876 году молодой инженер посетил Всемирную выставку в Филадельфии (США). Под влиянием американского воздухоплавателя Джона Уайза он увлекся аэронавтикой. В составе международной научной экспедиции на Шпицбергене Андре изучал атмосферное электричество и направление воздушных потоков. Определив, что за Полярным кругом преобладают южные ветры, он решил достичь Северного полюса на воздушном шаре и выяснить, что находится на макушке планеты – земля, открытый океан или ледяная пустыня?

Подготовка экспедиции века

В 1892 году Андре выступил со своей идеей в шведской Академии наук. Его поддержали многие видные ученые и известные полярные путешественники. Андре получил денежную субсидию и приобрел воздушный шар «Свеа», на котором совершил серию пробных полетов и установил на тот момент рекорды дальности (400 км) и высоты (4087 м). Для управления шаром Андре предложил систему парусов и гайдропы – свисающие с гондолы тяжелые, волочащиеся по земле канаты, масса и трение которых о поверхость позволяла частично контролировать высоту и курс движения шара в пределах 27° по обеим сторонам от направления воздушного потока.

На подготовку экспедиции требовалось 130000 шведских крон. Чек на 65000 выписал изобретатель динамита Альфред Нобель. По 30000 внесли король Оскар и барон Диксон. Недостающую сумму 5000 крон пожертвовали супруги Ретциус.

По проекту Андре во Франции построили новый воздушный шар «Орел» вместимостью 5100 м^3 и грузоподъемностью 3000 кг. В гондоле располагались каюты для трех аэронавтов, кухня, подсобные помещения для продовольствия, снаряжения, саней и разборной лодки.

Местом старта Андре выбрал остров Датский в северной части архипелага Шпицберген. Отсюда до полюса было 1200 километров. Достигнув цели, Андрэ намеревался пролететь далее до Северной Америки или Сибири.

Над Арктикой

Два корабля доставили экспедицию на Шпицберген. Дикие берега огласились человеческими голосами и стуком молотков. Вспомогательная команда возвела ангар, где воздушный шар наполнили водородом.

Дождавшись попутного ветра, 11 июля 1897 года Соломон Андре, Кнут Френкель и Нильс Стринберг заняли свои места в гондоле. Под приветственные крики провожающих «Орел» медленно поднялся на стометровую высоту, потом вдруг быстро начал опускаться. Гондола коснулась воды в заливе, воздушный шар подпрыгнул, снова взмыл в небо и исчез в облаках за ближайшим хребтом.

«Орел» летел на высоте 700 метров. Внизу раскинулась слабо всхолмленная ледяная пустыня с озерцами талой воды. Когда аэронавты попадали в полосу тумана, и солнце скрывалось за облаками, воздушный шар резко терял высоту: с понижением температуры газ в нем сжимался, и подъемная сила шара уменьшалась. Иногда приходилось сбрасывать мешки с балластом.

На второй день полета пошел мелкий дождь. Шар отяжелел и опускался все ниже и ниже. Высота 430 метров. Температура упала до 0°. «Орел» покрылся коркой льда, обнаружилась утечка газа. Высота 200 метров, 120, 75… Ночью гондола ударилась о лед. Андре и его спутники выбросили за борт весь балласт. Воздушный шар медленно набрал высоту, но ненадолго.

Обледенение оболочки шара усилилось. Гондола опять стукнулась о лед, потом еще и еще… «Орел» двигался прыжками, как кенгуру. За балластом последовала за борт часть снаряжения и 200 килограммов провианта. Воздушный шар поднялся, но уже через несколько часов снова начал снижаться, пока гондола окончательно не замерла на ледяном поле. Полет, продолжавшийся 65 часов, закончился. Аэронавты преодолели около 500 километров, менее половины пути до полюса. Андре распорядился открыть клапаны, спустить газ и выгружать на льдину снаряжение.

«Шарокрушение» произошло на 82°5б' северной широты и 29°52′ восточной долготы. В 350 километрах к западу находился Шпицберген, на таком же расстоянии к востоку лежала Земля Франца-Иосифа. На случай аварии и там и здесь вспомогательные отряды экспедиции заготовили склады продовольствия.

Хождение меж двух архипелагов

Шведские аэронавты отправились по льду к Земле Франца-Иосифа. Несмотря на неудачный полет, чувствовали они себя хорошо и были полны оптимизма.

Трое отважных людей тащили тяжело груженные нарты, переправлялись на лодке или льдине через полыньи, преодолевали торосы и трещины. После 10–12 часов каторжного труда шведы ставили на высоком сухом месте палатку. Стринберг готовил еду, Френкель чинил снаряжение, Андре шел вперед разведать дорогу в лабиринте воды и льда. Потом обедали и укладывались спать в общий спальный мешок. Сквозь сон они слышали треск и ощущали содрогание льда.

Андре подстрелил белого медведя, и на ужин Стринберг подал жаркое. Мясо оказалось жилистым и жестким.

– Андре, твой медведь самый старый в Арктике, – шутил Френкель.

– Ты прав, в следующий раз отоваримся в другой мясной лавке, – улыбался Андре.

Юмор и хорошее настроение не покидали полярников, хотя в их положении уже было не до шуток. Когда Стринберг взял высоту солнца и определил координаты, оказалось, что за две недели пути экспедиция почти не продвинулись на восток: океанское течение сносило льды на запад. И тогда Андре принял решение идти на Шпицберген.

Запасы продовольствия таяли. Сухарей осталось 12 килограммов. Медвежатину доели накануне. Обувь пришла в негодность. Френкель вывихнул колено, у Стринберга разболелся натертый палец, Андре мучился желудком.

Переправившись через очередную полынью, Стринберг заметил трех белых медведей. Андре, изображая тюленя, выполз приманкой на открытое место, но животные оказались равнодушны к этому отчаянному арктическому шоу. Тогда Стринберг и Френкель «пошли в атаку». Никому из медведей не удалось уйти. Угроза голода миновала.

В середине августа начался снегопад, ударили первые сильные морозы. Полыньи затянулись предательским молодым льдом, который под тяжестью путников проваливался. Купание в холодной воде стало почти ежедневным.

Стринберг в очередной раз определил местоположение экспедиции. Ему нечем было обрадовать товарищей: льды изменили направление дрейфа и теперь двигались на юго-восток. Шпицберген для попавших в оковы Арктики людей оказался столь же недостижим, как и Земля Франца-Иосифа.

Заканчивался полярный день, задули метели. Ничего не оставалось, как готовиться к зимовке во льдах. Выбрав большую прочную льдину, Андре и его спутники построили на ней ледяной трехкомнатный дом.

16 сентября на западе показалась земля – остров Белый – покрытая ледниками глыба скал посреди океана. Остров оказался удачным местом охоты на медведей и тюленей. Шведы заготовили солидный запас мяса. Но зимовать Андре решил все же на дрейфующей льдине: он надеялся, что к весне их вынесет в район Шпицбергена.

К концу сентября льдина, на которой устроились зимовщики, оказалась у южной оконечности острова Белый. Окружающие ее льды напирали, раскалывались, громоздились друг на друга, образуя колоссальные торосы. 2 октября раздался треск и грохот, словно наступил конец света. Люди выбежали из дома. Их льдина раскололась и уменьшилась в диаметре до двадцати метров. Одна из трещин прошла прямо у стены жилища. Половина снаряжения оказалась на других обломках и уплыла в разные стороны.

Шведы решили перебазироваться на остров Белый. «Никто не потерял бодрость духа», – отметил в дневнике Андре.

Остров Белый

Спустя 33 года после описанных событий на остров Белый высадились норвежские моряки с промысловой шхуны «Братворг». Матрос Олаф Сален подобрал среди камней крышку от кастрюли. Внимательно осмотрев берег, норвежцы заметили торчащий из-под снега край брезента. Подергав за него, они поняли, что это нос брезентовой лодки. Рядом валялся багор. На нем позеленевшая латунная табличка с надписью: «АНДРЕ».

Команда «Братворга» занялась раскопками. В лодке нашли два ружья, консервы, спички, компас, секстант… В десяти метрах от лодки лежал вмерзший в лед труп. Моряки сняли с него куртку, на подкладке которой сохранилась монограмма «А». Неподалеку норвежцы наткнулись на расщелину с захоронением. На пальце скелета обнаружили золотое кольцо с гравировкой: «Стринберг». Позже специальная шведская экспедиция рядом с останками Андре обнаружила истлевшее тело Кнута Френкеля.

В найденных дневниках аэронавтов записи о событиях на острове Белом почти не сохранились. Разыгравшаяся здесь драма, вероятно, навсегда останется тайной Арктики.

Версии

Три отважных шведа погибли не от голода: кроме заготовленного на зимовку мяса у них оставался неприкосновенный запас – шоколад и консервы. Возможных причин смерти несколько: замерзли во сне; отравились угарным газом примуса; заразились трихинеллезом – болезнью моржей, тюленей и белых медведей, мясо которых употреблялось в пищу. Нильс Стринберг скончался первым: его успели похоронить. Андре и Френкель, поскольку их останки нашли вне спального мешка, вдали от палатки, скорее всего попали под снежную лавину – лагерь на острове Белом находился под скалой, с которой свисал покрытый толстым слоем снега ледник.

Дань уважения

Канонерская лодка «Свенсксунд» доставила прах аэронавтов в Швецию. В гавани Стокгольма ее сопровождал почетный эскорт из сотен моторных лодок…

Андре первым применил летательный аппарат в исследовании Арктики. Но будущее оказалось за более совершенными конструкциями – самолетами. Соломон Август Андре пытался обогнать время.

Похождения гусара в Африке

В конце XIX века император Абиссинии (Эфиопии) Менелик II обратился к русскому государю за поддержкой в своей борьбе против европейских колониальных держав. Николай II направил в Аддис-Абебу дипломатическую миссию, в составе которой находился поручик лейб-гвардии 2-го гусарского полка Александр Булатович.

План гусара

Русский гусар – лихой наездник, искусный фехтовальщик и отважный исследователь новых земель, совершивший опасное путешествие на запад до реки Баро, – пришелся по душе африканскому императору и получил его безграничное доверие.

К югу от Абиссинии обосновались англичане и ждали удобного случая, чтобы атаковать границы независимого государства – последнего в этом регионе Африки. Булатович предложил Менелику нанести упреждающий удар: совершить военный поход далеко на юг, до озера Рудольф, и занять «ничейные» земли в буферной зоне, разделяющей Абиссинию и английские владения.

Армия Менелика

Менелик II объявил кагарт – мобилизацию. Под звон литавр и завывания глашатаев вереницы солдат потянулись на сборный пункт получать ружья и патроны.

Война для амхарца[27] – это праздник, возможность показать свою удаль и храбрость, вернуться домой с богатыми трофеями. Численность армии не была постоянной: если походу сопутствует удача – она быстро увеличивается, армия потерпела поражение – обратный эффект. Срока службы не существовало, солдат мог покинуть армию в любое время, когда сочтет, что уже достаточно испытал судьбу в боях.

О жалованье здесь и не слышали. Вознаграждение воина состояло из нескольких золотых монет перед началом похода и подарка после победоносной компании – осла, мула или лошади. Основной стимул для солдата – это получение добычи на вражеской территории. О своем пропитании воин должен заботиться сам. Поэтому вместе с ним на войну отправлялись жены, дети и слуги, если таковые имелись. Арьергард армии напоминал огромный цыганский табор.

На марше

Тридцатитысячное войско выступило из древней Каффы в январе 1898 года. Такой армии Булатович еще не видел.

Все до единого – от простого воина до командующего Вальде Георгиса – были босые. У многих мужчин за спиной болталась коса – знак храбрости. Ее мог носить только тот, кто убил слона, льва или человека в бою. На боку у каждого солдата была приторочена баранья шкура, служившая постелью на биваках и защитой от колючек, когда приходилось продираться сквозь густые заросли. За плечами жен воинов – выдолбленные тыквы, в которых квасилось тесто. Малолетние сыновья несли оружие отцов. Цокот копыт и громыхание повозок сливались с ревом животных.

Офицеры облачены в белоснежную шамму[28], на головах – львиные гривы. Сверкали на солнце серебряные уборы лошадей. Среди приближенных Вальде Георгиса мелькал гусарский мундир поручика Булатовича.

Дорога поднималась в горы. Головная часть армии подошла к крутому обрыву. Вниз вела лишь узкая тропа. Булатович ужаснулся: стоит задним рядам чуть надавить на передние, как все полетят в пропасть. Но абиссинская армия оказалась на удивление хорошо управляемой и дисциплинированной. Хотя все галдели как на восточном базаре, никто не лез вперед, каждый терпеливо дожидался своей очереди.

Русский офицер на всем протяжении пути вел маршрутную съемку, фотографировал наиболее живописные виды. Одно географическое открытие следовало за другим. Земли между 7° северной широты и озером Рудольф оставались белым пятном на картах Африки. Еще никому из европейцев не удавалось пройти до озера с севера.

Африканские баталии

Вышли на границы Абиссинии. Далее лежали земли племени шуро. Местные жители покинули деревни. Вальде Георгис отправил один из полков на разведку, к нему присоединился и Булатович.

Воины шуро напали внезапно. Но разведчики ружейным огнем охладили воинственный пыл туземцев, вооруженных лишь копьями и луками со стрелами. Затем солдаты разграбили деревни и захватили в плен проводника. На обратном пути воины Менелика внезапно попадали на землю, в спешке натягивая походные шкуры на головы. Булатович ничего не понял, пока его не стали жалить пчелы. Целый рой насекомых гудел над головой. Обезумевший от укусов мул понес всадника вниз по тропе. Гусар спрыгнул на ходу, солдаты тут же накрыли его шаммой.

Воины шуро начали партизанскую войну. Появились первые раненые, которые приходили к палатке русского офицера за помощью. Африканцы верили, что каждый белый человек – искусный врач. Булатович делал несложные операции и перевязки. Однажды он вылечил раненого мальчика-сироту трех лет, оставил при себе и дал ему имя Василий.

Нещадно палило солнце, но войско двигалось вперед. Владения шуро остались позади. Люди новой страны отличались высоким ростом и атлетическим сложением. Добротные дома скрывались за высокими заборами, вокруг расстилались хорошо обработанные поля.

Вступив в деревню, солдаты не стреляли, а кричали туземцам, что пришли с миром. Но те, ничего не понимая, обрушили на пришельцев град камней. В ответ амхарцы открыли стрельбу, разграбили и подожгли дома. Потом началась резня. Крики и вопли разносились по ущелью. Офицеры пытались пресечь бессмысленные убийства, но ничто уже не могло остановить опьяненных кровью воинов.

К Булатовичу привели дрожащего от страха пленного старика. В ушах у него висели большие серьги из камня, голову покрывала шапочка из шкуры обезьяны. Гусар топал ногой и спрашивал на всех ему известных африканских наречиях: «Как называется эта земля?». Старик не понимал и старательно повторял все движения офицера, пока до него дошло, чего добивается белый человек. «Беру!» – радостно закричал старик. Потом привели ранее плененных переводчиков разных народностей. Булатович задавал вопрос, пленные переводили его на разные языки друг другу по цепочке – в меру своих познаний в лингвистике и географии. Путем такого своеобразного «глухого телефона» совместными усилиями выяснили, что за следующим перевалом лежит земля Касси, а на юго-западе – богатая хлебом провинция Мен.

Ежедневные разведки были утомительны и иногда крайне опасны. Однажды на узкой тропе Булатович неожиданно наткнулся на вооруженного туземного воина. Тот не испугался и изготовился метнуть в чужестранца тяжелое копье. Гусар протянул руку к поясу, но вспомнил, что накануне порвался ремень, на котором всегда висел револьвер, и пришлось оставить оружие в кобуре седла. Только меткий выстрел подоспевшего слуги спас Булатовича от гибели.

К озеру Рудольфа

Приближался сезон дождей. Ночами налетал ураган, срывая палатки, обрушивал на людей лавины тропических ливней.

Перевалив через несколько горных отрогов, войска вступили на землю Мен, населенную народом иденич. Туземцы ничего не знали о большом озере на юге, говорили, что дальше простирается бесплодная пустыня.

И вот скалистое плато, покрытое острыми обломками камней. Длинные переходы под жгучими лучами солнца кажутся бесконечными. Через густые заросли колючих кустов дорогу прорубали саблями. Запасы продовольствия и воды заканчивались, в пути встречались только пересохшие русла рек. Солдаты не понимали, зачем их завели в это гиблое место, где нет ни людей, ни добычи. Во всем обвиняли Булатовича. В войсках начался ропот. Тогда Вальде Георгис объявил: «Трусы и бабы могут возвращаться. Я верю русскому. Останусь с ним и дойду до озера».

На четырнадцатый день похода по пустыне впереди раздался радостный крик: «Вода!». Солдаты прыгали с песчаных обрывов и купались в водах полноводной реки Омо. На середине русла чернели спины огромных дремлющих крокодилов.

Туземцы сказали, что до озера два дня пути по берегу реки. Русский гусар как обычно отправился на разведку. Вечером сопровождавшие его солдаты увлеклись погоней за аборигенами и оставили своего белого начальника одного в джунглях. Быстро опустилась ночь. Лес стоял вокруг черной стеной. Ориентируясь по звездам, офицер пробирался сквозь сети лиан. С реки донесся оглушительный рев гиппопотама, потом по джунглям тяжело прокатился зловещий рык льва. Сметая все на своем пути, сквозь чащу прорвался огромный слон. Внезапно в темноте Булатович наткнулся на своего разведчика, убитого копьем. В любую минуту из чащи может вылететь стрела или прыгнуть на спину хищник. Джунгли выли и стенали. Только к утру целым и невредимым гусару удалось выйти к биваку войск. Это была самая жуткая ночь в его жизни.

26 марта 1898 года экспедиция достигла цели. Воины Вальде Георгиса, не исключая самого командующего, взяли на плечи по два камня и сложили на берегах озера Рудольф монумент, на вершину которого водрузили зелено-красно-желтый флаг, обозначив новую границу Абиссинии. Эти рубежи она сохраняет по сей день.

Император Абиссинии Менелик II наградил отважного русского гусара саблей в золотых ножнах и серебряным копьем – трофейным оружием взятого в плен царя Кафы. Это были не подарки, а знаки высшего отличия.

Затерянный город

Со времен Колумба в Южной Америке ходили легенды о древних городах, затерянных в глубине дремучих лесов континента. Эта тайна веками манила и притягивала, волновала и завораживала многие поколения путешественников.

Каучуковый бум

В конце XIX века в сельве Амазонии, где сходятся рубежи Перу, Боливии и Бразилии, разразился каучуковый бум. Границы труднодоступного района проходили по рекам, русла которых были еще плохо изучены и нанесены на карту лишь приблизительно. Постоянные споры и пограничные конфликты между странами могли закончиться войной. В 1906 году правительство Боливии обратилось в Королевское Географическое общество Великобритании с просьбой прислать опытного топографа, чтобы точно определить пограничные рубежи на стыке трех стран. Для выполнения сложной и ответственной работы в Южную Америку отправился майор Перси Фоссет.

Амазония

Английский офицер попал в совершенно особый мир, населенный воинственными индейцами, охотниками за рабами, авантюристами и скрывающимися от правосудия бандитами, где человеческая жизнь ничего не стоила, где закон правил шестизарядный кольт. Лихорадка, чахотка и другие неизвестные болезни ежегодно уносили в могилу половину сборщиков каучука.

Реки и болота кишели пираньями, ядовитыми змеями, крокодилами и анакондами. Насекомые терзали людей днем и ночью. Кожа покрывалась волдырями и зудела так, что хотелось содрать ее с себя.

Однажды Фоссет видел, как бразильский солдат упал с лодки в реку. Ухватившись за корму, солдат закричал. Помощь подоспела через десять минут. Руки несчастного намертво вцепились в борт, но признаков жизни он уже не подавал. Когда его вытащили из воды, нижняя часть тела была до костей обглодана пираньями.

Ночевали в диком лесу. Один из спутников Фоссета подвесил свой гамак в стороне от основной группы, чтобы не слышать храпа соседей. Когда уставшие люди уснули, раздался сдавленный крик. Выпрыгнув из гамаков, они бросились к «отдельной квартире» своего товарища. В свете фонаря Фоссет увидел жуткую картину: огромная анаконда вцепилась пастью в веревки гамака и оплела железными кольцами человека. Началась стрельба. После нескольких удачных попаданий змея отпустила жертву, превращенную ею в мешок с переломанными костями.

В другой раз Фоссет проснулся от глухого толчка в дно гамака, словно кто-то тяжелый прошел под ним. В свете луны он увидел крупного ягуара, который принюхивался к развешенному на ветвях деревьев обезьяньему мясу. Оскалив клыки, хищник схватил тушу и растворился в сельве.

Встреча с индейцами также не сулила ничего хорошего. Они жестоко мстили за бесчинства работорговцев. У боливийского поселка Риберальте в большой лодке, плывшей вниз по течению реки, обнаружили искромсанные на мелкие куски тела пропавших в джунглях охотников за рабами. Из другой экспедиции работорговцев вернулся только один человек. Он лишился рассудка и, когда его обнаружили, глодал берцовую человеческую кость, на которой болтались клочья гнилого мяса.

В долине реки Верди отряд Фоссета чуть не умер с голоду. В реке не было рыбы, в лесу – дичи. Одна за другой сдохли сопровождавшие экспедицию истощенные собаки. Носильщики-индейцы ложились в кусты и ждали смерти. Чувствуя, что приходит последний час, Фоссет взмолился о пище. Через пятнадцать минут на поляне появился олень. Меткий выстрел майора спас людей от неминуемой гибели. Индейцы проглотили свои порции вместе с кожей и волосами животного.

Фоссету неоднократно попадались в лесу грозные дикие индейцы. Но если белые люди первыми не стреляли и приносили подарки, почти всегда их встречали с миром. Только с индейцами племени гуарайю поначалу отношения никак не складывались. Они атаковали путешественников тучей стрел, насквозь пробивавших борта лодок. В отряде исследователей находился музыкант по имени Тодд. Фоссет посадил его на бревно вне досягаемости индейских стрел и приказал играть на аккордеоне популярные английские мелодии. Через полчаса после начала «концерта» обстрел прекратился, и из-за кустов осторожно высунулись удивленные смуглые лица. Белые люди вошли в селение. Индейцев очень заинтересовал аккордеон. Один рослый краснокожий воин взял его в руки. Инструмент растянулся, издав воющий звук. Индеец в ужасе выронил аккордеон и упал как подкошенный, чем сильно развеселил своих собратьев.

Во время странствий Фоссет не раз слышал от местных жителей легенды о затерянных в лесах Амазонии городах – осколков древней цивилизации. Будучи натурой увлекающейся, он загорелся идеей поисков.

Удивительная история

В архивах Рио-де-Жанейро Фоссет наткнулся на отчет о португальской экспедиции, датированный 1753 годом.

Небольшой отряд из восемнадцати человек отправился в глубь континента на поиски серебряной руды. Десять лет португальцы бродили по дебрям, куда еще не ступала нога белого человека. На обратном пути отряд уперся в монолитные отвесные стены непроходимых гор. Преследуя оленя, португальцы случайно обнаружили расщелину, по которой поднялись на скалистый хребет. Прямо перед ними на горном плато лежал огромный город! Вперед выслали разведчиков. Испуганные, они вернулись на закате солнца. Город необитаем!..

Отряд двинулся по тропе к проходу между тремя арками, сложенными из огромных каменных плит. В полном молчании португальцы прошли под древними сводами и оказались на широкой улице, усеянной обломками колонн и каменными глыбами. Уцелевшие двухэтажные дома были украшены искусной резьбой, домашняя утварь истлела без следа. Сквозь плиты мостовой проросли ползучие растения, мощные ветви обвивали камни руин.

Сбившись в кучу, словно стадо испуганных овец, отряд дошел до широкой площади, где в самом центре города в небо устремлялась колонна из черного камня. На ней возвышалась статуя человека. Одна его рука покоилась на бедре, другая указывала на север. Тут же находился полуразрушенный дворец. Над главным входом древние мастера высекли изображение юноши с голым торсом, лентой через плечо, в его руках был щит, а голова увенчана лавровым венком. Под барельефом – надпись на неведомом языке. Широкая каменная лестница с выщербленными ступенями вела в обширный зал, на стенах которого сохранились следы росписи. Под потолком во все стороны сновали тысячи летучих мышей, помет которых, накапливаясь столетиями, образовал на полу толстый ковер. Едкий запах перехватывал дыхание. Люди поспешили обратно, на свежий воздух.

Во всех направлениях город рассекали глубокие трещины. Португальцы бросали в них камни и не слышали звука падения на дно. Похоже, что в седые времена город разрушило землетрясение.

Вернувшись на восточное побережье, командир отряда (его имя в рукописи не сохранилось) представил вице-королю Бразилии донесение о своем открытии. Удалось ли кому-нибудь снова побывать в загадочном городе, неизвестно.

Лагерь мертвой лошади

Фоссет не сомневался в подлинности найденного им документа. Одна экспедиция путешественника следовала за другой. Район поисков затерянного города сужался. В 1925 году Фоссет отправился в свое восьмое путешествие с сыном Джеком и его школьным товарищем Рэли Раймелом. Они намеревались исследовать север бразильского штата Мату-Гросу, потом повернуть на восток и пройти горами до реки Сан-Франсиску, за которой примерно на 11°30′ южной широты и 42°30′ западной долготы, по мнению Фоссета, скрывался город, обнаруженный португальцами в 1753 году. Маршрут экспедиции намечался по глухим, малоисследованным районам, где обитали воинственные племена, которых еще не коснулась цивилизация. Но Фоссет не сомневался в успехе.

Последнее сообщение о ходе путешествия он отправил со спутником-индейцем из Лагеря мертвой лошади (11°43′ южной широты и 54°35′ западной долготы) 29 мая 1925 года. Далее следы экспедиции теряются. Фоссет и два его спутника не вернулись из опасного путешествия.

В поисках потерянного следа

Время от времени в средствах массовой информации появляются сообщения о судьбе Перси Фоссета, большинство из которых сомнительны или выдуманы ради сенсации. За исключением одной любопытной истории.

В 1933 году некий Вирджинио Пессионе в поместье Ранчария бразильского штата Мату-Гросу встретил индианку. Она рассказала, что когда еще жила в племени нафакуа, к их селению на реке Кулуэни приплыли на лодке трое белых людей – один старый и двое молодых. Женщина, за исключением нескольких деталей, верно описала внешность Фоссета и двух его спутников, добавив, что один из них был сыном старика. Со временем старик стал вождем племени арувуду, а его сын женился на дочери вождя племени жеруата. Пессионе спросил индианку: почему белые люди остались у индейцев и не вернулись домой? Та ответила, что тогда арувуду убили бы их. Белые люди приносят им удачу и благополучие, поднимают престиж племени. Они до сих пор живут среди индейцев, пользуются большим почетом и находятся в полной безопасности.

Подтвердить или опровергнуть рассказ индианки никто не смог. Судьба Перси Фоссета и древний затерянный город сплелись в одну неразгаданную тайну.

Некоронованные герои

В начале XX века изучение Антарктиды только начиналось. Скованный льдами суровый шестой материк во многом оставался загадкой. Проникнуть в его внутренние районы и достичь Южного полюса стало заветной целью многих полярников.

Претендент на корону полюса

Эрнст Генри Шеклтон родился 15 февраля 1874 года в Ирландии. Карьеру на английском флоте начал юнгой. Впервые уходя в море, он составил для себя памятку, где под первым пунктом записал: «Сверкающая звезда светит тем, чья жизнь наполнена великим смыслом борьбы и побед».

Шеклтон побывал в Америке, Китае, Японии, Южной Африке, совершил кругосветное плавание. В 1901–1903 годах он принял участие в антарктической экспедиции Роберта Скота на судне «Дискавери». С тех пор Шеклтон только и думал о походе к Южному полюсу. Честолюбивый и настойчивый, он добился финансовой поддержки богатых друзей, а также правительств Австралии и Новой Зеландии.

В начале 1908 года на пароходе «Нимрод» экспедиция лейтенанта Эрнста Шеклтона, прорвавшись сквозь айсберги и бури моря Росса, высадилась на антарктический берег в проливе Мак-Мердо, чтобы водрузить сшитый королевой Анной британский флаг на самой южной точке планеты.

Зимовка

«Нимрод» ушел «зимовать» в Новую Зеландию, а полярники установили на берегу Антарктиды привезенный с собой сборный домик. Еще до начала зимы группа из шести человек покорила вершину вулкана Эребус – 4023 метра над уровнем моря.

Затем наступила полярная ночь. В течение зимы Шеклтон в деталях разработал план похода к полюсу. Себе в спутники он выбрал врача Маршалла и двух моряков – Адамса и Уайльда.

Шельфовый ледник

29 октября 1908 года отважные исследователи отправились в опасный, неизведанный людьми путь. Сани со снаряжением и продовольствием тащили выносливые и привыкшие к холоду маньчжурские пони. В 90 километрах от берега моря путешественники с удивлением заметили на снегу свежие следы пингвина. Так и осталось загадкой, как он попал туда.

На каждом шагу англичан поджидала опасность. Шельфовый ледник Росса покрыт бездонными трещинами. Некоторые из них – под снежным настом. Стоит по неосторожности ступить на такой «мост» и можно навечно исчезнуть в глубокой ледовой могиле. По мере продвижения на юг добавлялись и другие трудности: рыхлый глубокий снег, в котором пони увязали по брюхо и заструги – похожие на волны снежные гребни, наметенные ветром. За день с трудом удавалось проходить 20–25 километров.

По дороге полярные путешественники сооружали продовольственные склады – запасы съестных припасов на обратный путь. Пони выбивались из сил, слепли от ярких бликов солнечного света на россыпях кристаллов льда. Вконец ослабших животных пристреливали. Их мясо составляло дополнительный рацион для людей, бросивших вызов суровым силам природы.

Горная страна

Через месяц пути Шеклтон и его спутники достигли горной страны. В окружении могучих вершин начался подъем по глетчеру – стиснутому в ущелье между хребтами гигантскому леднику Бирдмора. От колоссального давления массы льда образовали гребни, через которые было все труднее и труднее перетаскивать сани со снаряжением. Попадались настолько крутые участки, что приходилось вырубать на них ступени. При падениях на скользкой поверхности люди получали ушибы и ранили руки об острые, как бритва, края льдин. Скорость продвижения упала до 5-10 километров в день. Погиб последний пони – провалился в бездонную трещину. Англичане лишились не только тягловой силы, но и питательной конины, которую рассчитывали использовать на последнем этапе путешествия к полюсу. Пришлось самим впрягаться в сани и урезать пайки.

Преодолевая очередной перевал, полярники надеялись, что он – последний, но тщетно. Впереди открывался следующий ледяной вал, а за ним еще и еще!.. И так без конца, изо дня в день, как в кошмарном сне.

Королевское плато

Преодолев 200 километров по леднику Бирдмора, путешественники достигли высоты 3000 метров над уровнем моря и вышли на высокогорное плато, получившее имя короля Эдуарда VII. Далеко к югу, до самого горизонта, простиралась безмолвная снежная равнина. Силы природы встретили людей буранами и жестокими морозами. В условиях высокогорья стало трудно дышать, у Адамса и Шеклтона появились сильные головные боли, шла носом кровь. Но для отдыха не было времени. Чтобы скудных остатков продовольствия хватило, к цели надо было идти, не останавливаясь.

Шеклтон сокращал порции еды, растягивая ее на как можно более длительный срок. После ежедневной десятичасовой битвы в пути с ветром и морозами каждый довольствовался лишь кружкой похлебки, двумя сухарями и чашкой какао. Лица англичан потрескались, руки и ноги – на грани обморожения. Люди быстро теряли силы.

Поднявшийся ураган сбивал с ног, загнал на несколько дней путешественников в палатки. Продовольствие таяло, а экспедиция за это время не продвинулись вперед ни на шаг.

Шеклтон трезво оценил ситуацию: достичь полюса и вернуться к ближайшему складу не получится – не хватит еды. Когда буря улеглась, англичане совершили последний бросок на юг. На широте 88°23′ они воткнули в снег древко с английским флагом и объявили высокогорное плато британским владением. До полюса оставалось 179 километров. На пути к цели Шеклтон с товарищами прошли 1200 километров. Столько же им предстояло преодолеть при возвращении.

Обратный путь

К побережью двигались с попутным ветром. На сани поставили паруса, что давало возможность проходить от 30 до 40 километров в день! Добравшись до продовольственного склада, впервые за много дней наелись досыта. Но следом разразилась беда: полярники заболели дизентерией. Вероятно, оставленное на складе мясо одного из пони оказалось испорченным. Путники настолько ослабли от болезни, что после дневного перехода с трудом могли приготовить себе горячую похлебку. Ветер переменился и теперь ничем не помогал им. Количество припасенных на пути продуктов рассчитано ровно настолько, чтобы хватило на переход до следующего склада. Но больные и изможденные люди шли слишком медленно.

Начался голод. По ночам полярникам снились самые изысканные деликатесы, но даже во сне они оказывались недоступными. Преодолевая себя, приходилось идти в метель и холод. Полярники планировали вернуться из похода в конце декабря. В свое время капитан «Нимрода» получил приказ Шеклтона возвратиться к зимовью антарктическим летом и ждать экспедицию самое большее до 10 марта, да и то, если позволит ледовая обстановка. Потом кораблю, чтобы не быть раздавленным льдами, придется покинуть берега Антарктиды.

И вот на исходе февраль…

28 февраля, когда до зимовья оставалось не более 100 километров, у Маршалла начались сильные боли в желудке. Он не мог идти дальше. Шеклтон оставил больного товарища в лагере на попечение Адамса, а сам вместе с Уайльдом, налегке, без снаряжения и с запасом пищи лишь на один день устремился к проливу Мак-Мердо.

Несколько дней пути без отдыха, без сна. И вот впереди сверкнула вода в проливе. Они почти у цели! Но корабля не видно. Неужели «Нимрод» ушел? В доме, где зимовали полярники, ни души. Странно… Если корабль уплыл, на берег должна была сойти поисковая партия. Надеясь на чудо, Шеклтон поджег павильон, где велись научные наблюдения. Вдруг судно не успело отойти далеко и сигнал заметят?

Какая радость охватила отчаявшихся англичан, когда из-за поворота ледового берега действительно появился «Нимрод»! Как раз в этот день капитан корабля намеревался высадить на берег поисковую партию. На судне группу Шеклтона уже считали погибшей.

За Маршаллом и Адамсом немедленно послали сани. 4 марта 1909 года все четверо героев похода к полюсу оказались на борту судна. Корабль взял курс на Новую Зеландию.

Эрнст Генри Шеклтон не достиг своей заветной цели – обрести корону покорителя Южного полюса. Но мир воздал должное мужеству, отваге и упорству этого человека.

Великая антарктическая дуэль

После похода Э. Шеклтона англичане начали готовиться к новому штурму Южного полюса, но у них появились соперники. Аналогичные проекты разрабатывали американцы, немцы, японцы, шотландцы, австралийцы. Британцы дальше всех продвинулись в подготовке национальной экспедиции. Понимая сложность задачи, они не слишком беспокоились по поводу многочисленных конкурентов, пока о своих претензиях на корону Южного полюса неожиданно не заявили норвежцы.

Роберт Скотт

В Англии на биографии капитана Скотта воспитывается не одно поколение школьников. Роберт Фолкон Скотт родился в 1868 году в Девенпорте. С 13 лет он посвятил себя карьере военного моряка. Во время учений в водах Вест-Индии на юного, толкового и обаятельного мичмана обратил внимание секретарь Королевского Географического общества Клементс Маркхэм – ветеран географических исследований. В будущем это знакомство сыграло основополагающую роль в судьбе Скотта.

В 1899 году он был произведен в лейтенанты. В это время готовилась экспедиция в Антарктику, и Скотт написал рапорт о желании возглавить ее. Через год при поддержке Маркхема и Первого лорда Адмиралтейства он был назначен командиром антарктической экспедиции на судне «Дискавери» и произведен в чин капитана.

Скотт блестяще справился с поставленной перед ним задачей, показал себя не только образцовым командиром, но и выдающимся исследователем. Возвратившись в Англию, он заявил: «Мы сделали много открытий, но по сравнению с тем, что еще осталось совершить, это не более чем царапина на льду».

Через шесть лет на корабле «Terra Nova» Роберт Скотт отправился в свою вторую антарктическую экспедицию с целью покорить Южный полюс. В Мельбурне английский капитан получил неожиданную телеграмму от норвежского полярника Руала Амундсена. Норвежец уведомлял Скотта, что намерен вступить с ним в борьбу за право первым побывать на южной макушке планеты.

Руал Амундсен

Руал Амундсен родился в 1872 году на хуторе Томта в норвежской провинции Эстфолл. В 15 лет он увлекся книгами о полярных путешествиях и твердо решил стать исследователем суровых морей. Но по настоянию матери ему пришлось поступить на медицинский факультет университета. Через три года, когда она умерла, Руал бросил медицину и, чтобы обрести морскую практику, нанялся матросом на китобойную шхуну. Сдав экзамен на штурмана, Амундсен участвовал в бельгийской антарктической экспедиции на судне «Бельжика», а став капитаном, задумал и блестяще осуществил собственный проект: на яхте «Йоа» прошел Северо-Западным проходом из Атлантического океана в Тихий. На протяжении предыдущих трехсот лет никому из мореплавателей это не удавалось.

Следующая намеченная цель – Северный полюс. Но в самый разгар подготовки экспедиции весь мир облетела сенсационная новость: Северный полюс открыт! Почти одновременно о своей победе объявили два американца-соперника – Роберт Пири и Фредерик Кук. И тогда Амундсен круто меняет свои планы. Он будет бороться с Робертом Скотом за корону Южного полюса.

Стартовая площадка

Скотт и Амундсен высадились на противоположных концах шельфового ледника Росса: англичане на востоке, норвежцы – на западе. Амундсен находились на 100 километров ближе к полюсу, но перед ним лежал абсолютно неизведанный путь, тогда как Скотт избрал маршрут, разведанный за два года до него Эрнстом Шеклтоном. В предстоящих гонках Амундсен сделал ставку на ездовых гренландских собак, Скотт же отдал предпочтение маньчжурским пони.

Беспримерный полярный забег к Южному полюсу начался антарктической весной 1911 года.

Поход Амундсена

Погодные условия позволили Амундсену выступить из базового лагеря к полюсу на одиннадцать дней раньше Скотта. Группа норвежцев состояла из пяти опытных лыжников и каюров – Амундсен, Ханссен, Бьоланд, Хассель и Вистинг. 52 собаки резво тащили груженные продовольствием и снаряжением сани. За сутки удавалось проходить 30–40 километров.

Через двадцать дней пути на горизонте появились горные цепи, увенчанные могучими вершинами высотой до 4500 метров. В честь королевы Норвегии Амундсен назвал их горами Королевы Мод. Начался подъем по каскаду ледников в ущельях. На особенно крутых участках в сани впрягали двойные упряжки собак. Кругом гремело и рокотало – с черных ребристых склонов срывались в пропасть снежные лавины. Собаки буквально распластывались на льду, цеплялись когтями за ускользающую поверхность, но тащили сани вперед. Выбившихся из сил животных пристреливали, мясо убитых собак составляло дополнительный рацион для их сородичей и людей.

Взобравшись на горное плато, норвежцы попали в пургу. Метель не унималась, пришлось идти дальше сквозь снежную мглу. «Мы проходили по совершенно неизведанным местам, новым горам, ледникам и хребтам, но ничего не видели», – делал заметки в дневнике Амундсен. На всем пути следования полярники сооружали продовольственные склады, чтобы воспользоваться ими на обратном пути.

На смену метели опустился плотный туман. Шли почти на ощупь, в связке, плутая в лабиринте зияющих трещин и провалов. Когда немного прояснилось, норвежцы увидели, что попали в совершенно дикий ледяной хаос, в котором будто бы только что произошло сражение исполинов, применявших ледяные глыбы и скалы в качестве метательных снарядов. Одна из горных вершин была покрыта причудливым ледником, настолько разрушенным, что глыбы торчали во все стороны, словно иглы ежа.

Амундсен выслал вперед разведку на поиски прохода. Узкий снежный мост обнаружили между двумя ледяными валами, по краям – бездонные пропасти. Один неверный шаг – и можно навсегда исчезнуть в бездне. За мостом простиралась сверкающая льдом зеркальная долина. Собаки и люди приободрились и устремились вперед.

Снова стеной повалил снег, закружила яростный хоровод метель. При двадцатиградусном морозе дул боковой ветер. Амундсен и два его товарища отморозили щеки. Лица полярников сплошь покрылись болячками и сочились сукровицей с гноем, но на пути к великой цели на такие мелочи никто не обращал внимания.

Неукротимые норвежцы достигли наивысшей точки плато – 3700 метров. Далее дорога пошла под уклон по безбрежной снежной равнине.

Установилась ясная, тихая, солнечная погода. До полюса было уже рукой подать – всего несколько дней пути.

Собаки стали принюхиваться и подозрительно вглядываться в южный горизонт. Норвежцы забеспокоились: что они там учуяли? Неужели англичан, которые вырвались вперед?

Поход Скотта

Отряд Скотта в составе двадцати человек прошел только половину пути, когда пришлось пристрелить вконец обессилевших пони. Англичане сами впряглись в тяжело нагруженные сани и тащили их на горное плато по леднику Бирдмора 225 километров. Неожиданно наступила оттепель, липкий снег тормозил полозья саней. По мере продвижения на юг Скотт отправлял часть людей из вспомогательных партий обратно на базу.

Глубокий снег, ледопады и снежные бураны подтачивали силы англичан. Подобно норвежцам, они также оставляли на пути следования продовольственные запасы и топливо на обратную дорогу.

Достигнув высоты 3315 метров, последняя вспомогательная партия повернула назад. Непосредственно на штурм полюса вышла группа из пяти человек – Скотт, Уилсон, Отс, Бауэрс и Эванс. До цели оставалось 270 километров.

Ударили морозы. Подтаявший снег кристаллизировался, примерз к ледяной поверхности. Скольжение саней по такой дороге стало еще хуже, словно по песку. «Никто из нас не испытывал подобной каторги», – записал в дневнике Скотт. Силы англичан убывали. Хватит ли их на обратный путь? Об этом старались не думать. Главное – дойти до цели и опередить норвежцев.

Англичане дошли, но на полюсе они обнаружили палатку с развевающимся норвежским флагом. Удар был страшным. Норвежцы опередили англичан на целый месяц и в это время, все в добром здравии, уже подходили к своей базе на шельфовом леднике Росса, за 99 дней преодолев в оба конца 2800 километров.

Белая драма

Испытывая тяжелую депрессию, Скотт и его спутники пустились в обратный путь. Им предстояло пройти еще 1500 километров.

Погода ухудшалась с каждым днем – бураны, встречный ветер, жестокие морозы. Эванс провалился в трещину и получил сотрясение мозга. Он больше не мог тащить сани, его здоровье быстро ухудшалось. Эванс шел как в бреду, часто падал, все чаще и чаще отставал. Он перестал узнавать товарищей и только протягивал им изъеденные морозом гноящиеся руки без ногтей. Однажды он потерял сознание и умер, так и не придя в себя.

Англичане настолько устали, что не могли двигаться достаточно быстро, чтобы успеть дойти до очередного склада, пока у них не кончится рассчитанный запас продовольствия. Приходилось голодать, а это не способствовало восстановлению сил. На складах Скотт обнаружил утечку керосина из канистр, а температура воздуха упала до минус 40 °C. Теперь надо было экономить не только продукты, но и топливо.

Отс отморозил ноги, и каждый шаг давался ему с трудом. Сознавая, что задерживает спутников, Отс попросил их оставить его в спальном мешке. Скотт наотрез отказался. Тогда на одном из привалов Отс вышел из палатки в пургу и не вернулся. Он пожертвовал собой, чтобы дать шанс на спасение товарищам.

Прошло 140 дней с начала похода. В 20 километрах от продовольственного склада «Одна тонна» и в 120 километрах от базового лагеря жестокий шторм запер полярников в палатке. Ветер сбивал с ног, ртуть в термометре опустилась до отметки минус 47 °C. Топливо кончилось, еды – на два дня. У Скотта обморожена нога. Англичане так ослабли, что уже просто не в состоянии были выйти из палатки. Они мужественно боролись до конца, но человеческие силы небеспредельны. 29 марта 1912 года коченеющей рукой Скотт сделал в дневнике последнюю запись: «Ради Бога, не оставьте наших близких».

Восемь месяцев спустя спасательная партия обнаружила на 79°40′ южной широты занесенную снегом палатку, которая стала могилой трех отважных полярников. Гибель Скотта потрясла Амундсена. «Я пожертвовал бы славой, решительно всем, чтобы вернуть его к жизни. Мой триумф омрачен мыслью о его трагедии, она преследует меня», – заявил норвежец.

В память о погибших англичане установили на склоне вулкана Эребус трехметровый крест из красного дерева с надписью: «Бороться и искать, найти и не сдаваться!». Это строка из стихотворения «Улисс» Альфреда Теннисона, любимого поэта капитана Роберта Скотта.

Сто дней штурмана Альбанова

В 1912 году из Петербурга отправилась в плавание шхуна «Святая Анна» под командованием лейтенанта Г. Л. Брусилова. Экспедиция намеревалась пройти Северным морским путем во Владивосток.

Дрейф «Святой Анны»

У полуострова Ямал корабль попал в «капкан»: вмерз в паковый лед и вместе с ним в течение двух лет дрейфовал на север. Вся команда переболела цингой. Отношения между Брусиловым и его первым помощником штурманом Альбановым вконец испортились. Продовольствия на третью зимовку не хватало. В сложившейся обстановке Альбанов принял решение покинуть судно и по льду добираться до Земли Франца Иосифа. К нему присоединились еще 13 человек. 10 апреля 1914 года отряд Альбанова, погрузив на нарты каяки, снаряжение и продовольствие отправился в путь на юг. «Святая Анна» находилась на 83°17′ северной широты и 60°45′ восточной долготы.

Обледенелые мачты и снасти «Святой Анны» скрылись за первыми торосами. О судьбе шхуны и оставшихся на ней людей до сих пор ничего не известно.

К земле Александры

Налегая на лямки, моряки тянут за собой по глубокому снегу груженые нарты. На пути встают целые хребты торосов. Вокруг – безмолвная, залитая солнцем, ледяная пустыня.

Пригревает солнце. Снег покрылся тонкой гладкой коркой, отражающей свет. У всех начали болеть глаза, безостановочно текли слезы. Впереди не дорога, а сплошной частокол изо льда.

Первая широкая полынья. Подстрелили несколько тюленей. Удачная охота подняла настроение моряков. Тюлений жир пополнил запасы топлива, а из мяса сварили питательную похлебку. В бинокль Альбанов рассмотрел у противоположного берега кашу из битого льда, через которую на каяках пробиться невозможно.

Отдыхали два дня, пока полынья не затянулась молодым льдом. Переправились и снова изо дня в день однообразная, изнуряющая битва с торосами. За сутки проходили около трех километров.

Матрос Баев вызвался пойти на разведку – поискать более ровный лед – и пропал. Альбанов отправил поисковую группу. Но к вечеру поднялась метель, следы замело. Баева не нашли.

Снова трудные дни пути. Торосы сменились трещинами и полыньями. Когда их не удавалось обойти, снимали с нарт каяки и переправлялись по воде. Два матроса заболели цингой, обессилили, плюют кровью.

Продовольствие на исходе. Консервированного мяса давно нет. По расчетам Альбанова, они уже должны были достигнуть Земли Рудольфа – самого северного острова в архипелаге Земли Франца Иосифа. Бросили лот[29], вытравили более 200 метров, но дна не достали. Где же земля? Вероятно, отряд сносит на запад вместе с дрейфующими льдами.

Матрос Конрад застрелил медведя! Вместе с мясом путешественники получили и топливо – мишка оказался очень жирным.

В конце мая льдина, на которой поставили палатку, пришла в движение. Прорезавшиеся вокруг нее полыньи заполнились обломками льда. Каналы и разводья то сжимались, то раздвигались. Сниматься с места и идти дальше слишком опасно, равноценно самоубийству. Альбанов принял решение остаться на льдине.

Начался дрейф на юг. Моряки занялись охотой на тюленей. Животные часто всплывали и с удивлением рассматривали людей. Матрос Луняев, лучший стрелок в отряде, обычно не промахивался.

За сутки льдина проплывала в среднем 100 километров. Альбанов опасался, что так их пронесет мимо Земли Франца Иосифа. В ясные дни он поднимался на самый высокий ропак[30] и внимательно оглядывал горизонт. 9 июня далеко на востоке штурман заметил на голубом небе выпуклую серебристо-матовую полоску. По всем признакам это была земля. Альбанов приказал сворачивать лагерь.

Подгонять никого не пришлось – все мечтали поскорее попасть на сушу. С одной льдины на другую через полыньи, забитые мелким льдом, переправлялись на каяках. Погода испортилась. Начался мокрый снег с дождем и все вымокли до нитки.

Шли дни, а остров на горизонте как заколдованный – ближе не становился. Матросы выбились из сил. Ложились на лед и отказывались идти дальше, предлагали остановиться и отдохнуть несколько дней. Но железный штурман вновь и вновь поднимал товарищей. Надо как можно скорее попасть на сушу, пока льды не протащили полярников мимо земли.

Наконец начал попадаться лед с приставшими кусками водорослей, песка и камней. Земля близко!

На одной из стоянок, взяв с собой каяк, часть снаряжения и продовольствия, сбежали два матроса. В ярости Альбанов пообещал лично пристрелить негодяев, если отряд нагонит их. В запасе осталось два килограмма сухарей, двести грамм сухого бульона и фунт соли.

Отряд выбрался на небольшую льдину, и через пролив люди увидели огромный отвесный ледник, спускавшийся с вожделенного острова прямо в море. В одном месте в вертикальную трещину шириною в два метра намело снега, который с годами утрамбовался и заполнил ее доверху. Столкнули каяки в воду и, расталкивая небольшие льдины веслами, пристали к этому желобу. Выдолбили топором ступени, поднялись сами и втащили на вершину ледника все снаряжение. Покинутая моряками льдина лопнула и перевернулась.

С вершины ледника на западе проглядывался черный мыс. Обвязавшись веревками, чтобы не провалиться в припорошенные снегом возможные трещины, альбановцы начали спуск. И вот под ногами каменистая земля. Из-за скал доносится оглушительный, не прекращающийся ни на секунду шум. Что это?

Птичий базар! Тысячи непуганых птиц и свежие яйца! Этот клочок бесплодной суши показался путешественникам земным раем.

Отправились на охоту. В ответ на выстрелы послышался человеческий крик. Показалось? Крик повторился. Альбанов увидел идущего к ним человека. Это был один из сбежавших матросов. Он плакал и умолял простить его. Появился и второй дезертир. На радостях Альбанов простил предателей.

На мысе оказалось много плавника. Запылал костер. Изголодавшиеся моряки наслаждались жареным гагачьим мясом и яичницей.

Осмотрев окрестности, матросы наткнулись на сложенный из камней холм правильной формы. Рядом лежала бутылка из-под английского пива. Разбросав камни, полярники нашли еще одну бутылку с запиской на английском языке. В ней британский капитан Джексон сообщал, что в августе 1897 года он отправился с мыса Флора на запад от Земли Франца Иосифа, затем высадился на мысе Мэри Хармсуорт, где и оставил эту записку. Альбанову все стало ясно: они очутились на мысе Хармсуорт Земли Александры.

К мысу Флора

Заготовив впрок птичье мясо и яйца, Альбанов решил достигнуть мыса Флора на острове Нордбрук, где Джексон построил во время экспедиции зимовье с запасом продовольствия.

Штурман разделил свой отряд на две партии. Одна пошла на каяках с грузом вдоль берега, вторая налегке по леднику на лыжах. На ночлег собирались на суше в укромных бухточках. За день проходили до 35 километров.

Однажды береговая партия не появилась в лагере. Матросы пришли только через день и принесли плохую новость: отнялись ноги у их товарища Архиреева, несколько часов назад он умер.

Смерть матроса плохо подействовала на его спутников. Они просили Альбанова не спешить, отыскать в скалах пещеру и хорошо отдохнуть несколько дней. Но Альбанов не мог позволить такую роскошь, как отдых. Для этого нет достаточного количества продовольствия. Пока море свободно ото льда, надо спешить к мысу Флора.

У мыса Гранта, южной оконечности Земли Александры, дул холодный шквалистый ветер. На каяках поставили паруса. Брызги окатывали сидящих в лодках моряков. Они промокли и дрожали от холода. Вечером пошел снег. Мгла накрыла суровое море. Альбанов пристал к берегу. Развели костер, начали сушиться.

Береговой отряд опять запаздывал. Когда распогодилось, штурман с Луняевым пошли его искать, но безрезультатно. Альбанов не мог ждать бесконечно. Его спутники Нильсен и Шпаковский были больны, необходимо как можно быстрее добраться до мыса Флора. Альбанов предположил, что матросы береговой партии самовольно решили расположиться на отдых где-нибудь в укромном местечке.

На двух каяках с четырьмя матросами штурман устремился к острову Белль. От него до мыса Флора – рукой подать. Ветер стих. Гребли десять часов без остановки. Измученные, продрогшие и мокрые, моряки причалили к льдине, отдохнули на ней несколько часов и вновь отправились в путь. Нильсен уже не мог грести. У него отнялся язык, в ответ на расспросы он только мычал.

На острове Белль Нильсен умер. Над телом товарища молча возвели холм из булыжников. Смерть Нильсена не стала для его спутников чем-то чрезвычайным или необычным – смерть стояла за спиной каждого из них.

Осталось преодолеть последнее препятствие – пролив Миэрса, разделяющий острова Белль и Нордбрук, около десяти миль. Поплыли при тихой и солнечной погоде. Когда каяки были уже на середине пролива, поднялся сильный ветер, задуло как из аэродинамической трубы. Одновременно начался отлив, лодки понесло в открытое море. В тумане между плавучими льдами Альбанов потерял из виду второй каяк. Штурман решил пристать к айсбергу и переждать, пока уляжется ветер.

На вершине ледяной горы оставшиеся вдвоем Альбанов с матросом Конрадом воткнули флагшток для ориентира потерявшимся матросам, а затем улеглись на ночлег. Проснулись от ужасного треска. Айсберг накренился, и люди полетели в ледяную воду. Следом за ними упало снаряжение и каяк. Барахтаясь в воде, моряки нащупали под ногами подводную часть айсберга, наспех покидали в лодку все, что успели поймать, забрались в каяк сами, отжали одежду и принялись изо всех сил грести к ближайшему острову Белль. Через шесть часов, вконец окоченевшие, они высадились на берег. Пытаясь согреться, начали бегать как сумасшедшие. Разломали нарты и развели костер. Живительное тепло возвращало к жизни.

На остров Нордбрук благополучно переправились на следующий день, 9 июля. Вероятно, Колумб волновался меньше русских моряков, когда высаживался на берега Америки. Сохранилась ли база Джексона?

С трудом переставляя ноги, Альбанов и Конрад из последних сил тащились вдоль берега. На утесах гнездились птицы, со скал струились водопады. За очередным поворотом показался настоящий бревенчатый дом. Потом еще одна постройка. У глубокого оврага лежал промысловый бот. Это была база Джексона!

На пути к цели Альбанов и его спутник преодолели в тяжелейших условиях более 3000 километров!

Когда моряки немного отдохнули и осмотрелись, они обнаружили продовольственный склад. В ящиках лежали сухари, галеты, шоколад, яичный порошок, консервированное мясо – баранина, свинина и крольчатина, масло и колбасы в запаянных банках, копченая селедка, чай, сахар, сушеные фрукты и картофель, прессованная зелень… Нашлись аптечка с лекарствами, ружья и патроны, компас, секстант, хронометр, домашняя утварь, большой запас дров… До чего предусмотрительный народ эти англичане!

«Святой мученик Фока»

Альбанов заболел, метался в горячке. Купание в проливе и нервное напряжение не прошли для него даром. Конрад приводил в порядок базу, готовился к зимовке.

20 июля 1914 года выздоравливающий штурман вышел из дома подышать свежим воздухом, бросил взгляд в сторону моря и замер как статуя. Сквозь туман явственно проступал корпус судна. Между мачтами вился дымок из трубы. Когда к Альбанову вернулся дар речи, он истошно закричал: «Корабль! Корабль идет!». На вопль выскочил Конрад, внимательно всматриваясь в лицо товарища: не сошел ли он с ума? Альбанов забрался на крышу дома и стал палить из ружья. Но было видно, что корабль и так намеревается пристать к мысу Флора.

Штурман побежал к каяку и поплыл навстречу кораблю. Его заметили с борта, замахали шапками, спустили шторм-трап.

Это был «Святой мученик Фока», барк капитана Седова, возвращавшийся в Мурманск из экспедиции к Северному полюсу. Сам Седов погиб во время похода, судном командовал штурман Сахаров. «Святой Фока» завернул на мыс Флора, чтобы разобрать часть построек базы Джексона на топливо.

Через пять дней корабль, паля из пушек, прошел ввиду острова Белль и мыса Грант. Альбанов надеялся, что пропавшие моряки со второго каяка и берегового отряда живы и откликнутся. Но суровый берег молчал, на чистом снегу не было заметно никаких следов.

Сто дней борьбы за жизнь штурмана Альбанова закончились. В истории освоения Арктики немного найдется таких примеров мужества, стойкости, воли к жизни, к победе.

Королева неба

Учебный самолет не успел на взлете набрать достаточную высоту, врезался в окаймлявшие аэродром эвкалиптовые деревья и рухнул на землю. Когда испуганный инструктор примчался на место аварии, среди обломков самолета сидела молодая летчица и безмятежно пудрила носик. Поймав в зеркальце изумленный взгляд, она спокойно сказала: «Должна же я прилично выглядеть, когда сюда сбегутся журналисты». Ее звали Амелия Эрхарт. Через восемь лет это имя прогремело на весь мир.

Юная американка

Амелия Мэри Эрхарт родилась 24 июля 1897 года в небольшом городке Атчисон, штат Канзас, США. С ранних лет она пользовалась необычайной для девочки того времени свободой выбора интересов, друзей и развлечений. Юная американка уверенно держалась в седле, хорошо плавала, играла в теннис и стреляла из винтовки. Читать Амелия научилась в четыре года и с тех пор поглощала множество разнообразной литературы, но особенно ее притягивали книги о великих открытиях и приключениях. Среди детей на улице она была признанным лидером, умела драться, постоять за себя и обладала редким бесстрашием. Однажды Амелия мчалась на санках с холма наперерез проезжавшему экипажу, но даже не подумала затормозить или спрыгнуть. Она считала, что успеет проскочить мимо, и действительно пронеслась на санках прямо под самыми копытами лошади.

Девушка без перспектив

Училась Амелия хорошо, но из-за возникших жизненных обстоятельств не смогла получить хорошее профессиональное образование. Одно время она работала медсестрой, потом младшим менеджером в офисе небольшой телефонной компании без всяких надежд на блестящее будущее, хотя владела четырьмя языками. По большому счету, молодая девушка и сама не знала, чем бы ей хотелось по-настоящему заняться в жизни.

Любовь с первого полета

Все изменилось в рождественские праздники 1920 года. Авиация в то время делала свои первые шаги. Амелия отправилась на пользовавшиеся большой популярностью показательные полеты аэропланов. Это зрелище так захватило ее, что за десять долларов она села в открытую кабину самолета и в качестве пассажира поднялась в небо. Ее охватило волнующее чувство ошеломляющего восторга и непреодолимое желание научиться летать самой. С первого полета она влюбилась в небо и аэропланы. Теперь Амелия точно знала, кем хочет стать. С присущей ей упорством и настойчивостью она принялась осуществлять свою мечту.

Мечты сбываются

Курс обучения летному делу стоил 500 долларов – деньги по тем временам немалые. Чтобы оплатить учебу, Амелия Эрхарт бралась за любую работу – вплоть до водителя грузовика. Ее наставницей стала Анита Снук – одна из первых летчиц в мире, которая при многих достоинствах своей ученицы отметила в ней склонность к авантюризму: во время учебных полетов Анита несколько раз вмешивалась в управление самолетом, препятствуя попыткам Амелии пролететь под проводами линии электропередач при заходе на посадку.

В 25 лет Амелия Эрхарт получила лицензию пилота и на доставшееся ей от деда небольшое наследство купила собственный одномоторный биплан, на котором установила свой первый рекорд: поднялась на высоту 4200 метров. В интервью журналистам она заявила, что намерена побить все установленные в авиации рекорды.

Совершенствуя летное мастерство, молодая амбициозная летчица проводила много времени в воздухе. С азартом и зачастую неоправданным риском принимала участие в многочисленных авиашоу с имитацией воздушных боев и состязаниях в искусстве высшего пилотажа. Через год Амелия Эрхарт стала признанной звездой подобных воздушных родео.

Проблемы личного характера

В самый разгар стремительно развивающейся карьеры Эрхарт получила известие о разводе родителей. Ее мать осталась без средств к существованию. Амелии пришлось продать самолет и устроиться на постоянную работу со стабильным заработком. Но все свободное время и заработанные деньги она использовала для летной практики. Семейные и финансовые проблемы могли поставить в этой истории точку, если бы в судьбу Амелии Эрхарт не вмешался его величество случай.

Счастливый случай

В 1927 году знаменитый американский летчик Чарльз Линдберг совершил первый одиночный перелет через Атлантический океан по маршруту Нью-Йорк – Париж. Публика в Новом и Старом Свете ликовала от восторга, ожидая новых сенсаций.

Лавры Линдберга многим не давали покоя. Богатая американка Эми Гест решила стать первой женщиной в мире, перелетевшей через Атлантику. Для этой цели она купила самолет, наняла опытного пилота и бортмеханика, но ее супруг категорически запретил ей даже думать о рискованной авантюре. Однако миссис Гест не пожелала полностью отказаться от своей идеи. Она попросила издателя Джорджа Путнэма подыскать вместо нее подходящую девушку-пилота, непременно американку, симпатичную и с приятными манерами. Один из знакомых порекомендовал издателю Амелию Эрхарт. Не вникая в подробности предложенного контракта, та с радостью поставила под ним свою подпись. Только потом она узнала, что назначается командиром экипажа без права управления самолетом. Ее летное мастерство никого не интересовало – самолет поведут опытные летчики, нанятые миссис Гест, а мисс Эрхарт достанется вся слава перелета. Понимая, что это ее единственный шанс сделать большую карьеру в авиации, Амелия умерила свою гордость и согласилась.

«Мешком картошки» через Атлантику

17 июня 1928 года самолет «Фоккер Ф-VII» взлетел с канадского острова Ньюфаундленд и через 20 часов 40 минут приземлился в Великобритании. Ступив на землю, Амелия Эрхарт сразу заявила журналистам: «Я тут не причем, меня привезли, как мешок картошки». Она старалась переключить внимание прессы на пилотов «Фоккера», но репортеров и публику интересовала только она – первая женщина, преодолевшая Атлантический океан по воздуху. Собравшаяся в Лондоне толпа скандировала только ее имя, мисс Эрхарт была представлена принцу Уэльскому, а президент США прислал телеграмму с личными поздравлениями. В считанные дни рядовая американская летчица стала центром всеобщего внимания, а на родине – национальной героиней.

Но опытные профессиональные летчики и особенно летчицы относились к Амелии Эрхарт как к выскочке, незаслуженно вознесшейся на крутую волну успеха. И не без оснований. Несмотря на оглушительную славу, Амелия пока еще оставалась довольно посредственным пилотом, но она страстно желала заслужить уважение коллег и доказать, что занимает свое положение по праву.

Рекорды и достижения

День ото дня Эрхарт повышала свое мастерство. В августе 1929 года она приняла участие в первой женской воздушной гонке по маршруту Калифорния-Огайо, который пролегал через Скалистые горы. В этом состязании Амелия имела лучшее время и реальные шансы на победу, но при старте на последнем этапе неожиданно загорелся самолет одной из ее соперниц. Заглушив мотор, Эрхарт бросилась к ее машине, вытащила летчицу из кабины и взлетела только тогда, когда на место аварии прибыла карета скорой помощи. В итоге к финишу Амелия пришла лишь третьей.

По натуре и призванию Амелия Эрхарт была победительницей и постоянно жаждала необыкновенных полетов и перелетов, хотела летать выше, дальше и быстрее других. Очень скоро она установила новые женские рекорды скорости и высоты, одной из первых женщин-пилотов освоила летательный аппарат автожир, дважды пересекла территорию США от океана до океана, а в мае 1932 года совершила одиночный перелет через Атлантику в Европу, став первой женщиной в мире и второй после Чарльза Линдберга кому это удалось. Отважная летчица освоила несколько трудных и опасных трасс, в том числе маршрут над Тихим океаном Гавайские острова-Калифорния, на котором до нее погибло десять асов. Она стала признанной королевой неба, даже самые яростные противники «выскочки» умерили свой пыл. Ее наградили медалями и провозгласили женщиной года в США. С большим почетом Амелию Эрхарт принял в Белом доме президент Рузвельт.

Прерванный полет

К сорока годам Амелия Эрхарт решила завершить свою летную карьеру грандиозным перелетом вокруг света по самому протяженному маршруту – как можно ближе к экватору. Сделать это еще никому не удавалось.

1 июня 1937 года со штурманом Фредом Нунаном она вылетела из Майями на новеньком двухмоторном самолете «Локхид Электра L-10E». Маршрут протяженностью 47000 километров был разбит на 28 этапов. Летчики преодолели воды Атлантики, пересекли Африку, Ближний Восток, Пакистан, Индию, под крыльями самолета проплыли Бирма, Таиланд, Сингапур, Индонезия, Северная Австралия. На нескольких этапах этого пути Эрхарт с напарником установили рекорды скорости и дальности полета. За беспрецедентным перелетом, затаив дыхание, следил весь мир.

Через месяц после старта «Локхид Электра» приземлился на острове Лаэ в Новой Гвинеи. Впереди блестел Тихий океан. Следующим местом посадки для дозаправки являлся Хоуленд – крохотный островок в центральной части океана. Этот отрезок пути в 4700 километров был самым длинным и сложным. Найти после двадцати часов полета клочок суши (1,6 км^2) в необозримых водных просторах было очень трудной задачей для навигационной технологии того времени. Для обеспечения связи и коррекции полета на этом этапе в район острова Хоуленд прибыло судно Военно-морского флота США «Итаска».

2 июля «Локхид Электра» снова взмыл в воздух. Чтобы взять на борт как можно больше горючего, летчикам пришлось оставить на земле парашюты, спасательную лодку, оружие, сигнальные ракеты.

Когда на «Итаске» получили сообщение, что Эрхарт вылетела с Лаэ, военные моряки тут же попытались связаться с ней по радио. Но Амелия на вызовы не отвечала. На связь она вышла только через двенадцать часов: «Облачно. Погода ухудшается. Лобовой ветер». Спустя еще шесть часов, радист на борту «Итаски» принял тревожное сообщение: «Мы где-то рядом, но не видим вас. Горючего осталось на тридцать минут. Высота триста метров». Напряжение росло. Через сорок пять минут Амелия Эрхарт вышла на связь в последний раз. Срывающимся от волнения голосом она назвала свои координаты и прокричала: «Нас сносит на север, нет, на юг…»

Спасательная операция

Когда «Локхид Электра» так и не приземлился на Хоуленде и, по расчетам, в его бензобаках закончилось топливо, военно-морские силы США начали масштабную поисково-спасательную операцию, в которой приняли участие 10 кораблей и 66 самолетов, в том числе авианосец и линкор. В течение двух недель армада спасателей «прочесала» сто тысяч квадратных миль в предполагаемом районе катастрофы, но не удалось обнаружить никаких следов пропавшего самолета.

Шпионская версия

В конце тридцатых годов прошлого века Япония усиленно готовилась к войне. На подконтрольных ей островах в Тихом океане она создавала мощные укрепленные военные объекты. Существует версия, что при полете к Хоуленду Амелия Эрхарт, выполняя шпионскую миссию, отклонилась к северу от своего маршрута, чтобы пролететь над островом Трак, куда, по данным американской разведки, японцы завезли огромное количество строительных материалов и тысячи тонн риса. При благоприятных погодных условиях топлива на такой крюк вполне хватало. Выполнив задание, летчики направили самолет к Хоуленду, но в пути попали в тропический шторм и потеряли ориентировку. Израсходовав горючее, они совершили вынужденную посадку и угодили в руки японцев.

Некоторые косвенные свидетельства подтверждают данную версию. Чем объяснить тот факт, что Амелия Эрхарт вышла на связь только двенадцать часов после старта с Лаэ? Возможно, она избегала радиосвязи, чтобы не быть запеленгованной японскими радистами. В одном из частных писем штурман Фред Нунан на вопрос об установленном на «Локхид Электра» оборудовании написал: «Нам не разрешено сообщать какие-либо сведения об этом». И, наконец, мать Амелии Эрхарт прямо утверждала, что задание разведывательного характера ее дочери дал лично президент США Рузвельт.

Жители острова Сайпан, где находилась штаб-квартира японского военного флота и содержались пленные американцы, рассказали, что еще до войны видели на острове двух белых пленных – женщину и мужчину. Первая умерла от болезни, а второго японцы казнили за неповиновение. При эксгумации погибших на Сайпане соотечественников американцы действительно обнаружили среди них женский и мужской труп в летных комбинезонах.

Но это только версия. Загадочное исчезновение в Тихом океане самолета «Локхид Электра L-10E» с Амелией Эрхарт и Фредом Нунаном на борту остается неразгаданной тайной до сих пор.

Отчаянное путешествие

После Второй мировой войны американский моряк Джон Колдуэлл волею судьбы оказался в Панаме, а в Австралии, по другую сторону Тихого океана, его ждала любимая жена Мэри. Корабли между этими странами курсировали крайне редко. Чтобы вернуться к возлюбленной, отважный моряк решился на отчаянный и рискованный шаг.

Один в лодке, не считая котят

Джон Колдуэлл купил небольшую старую яхту «Язычник». На ней он намеревался проплыть по океану 8500 миль. Проблема состояла в том, что Джон – моряк торгового флота – никогда не плавал на парусных судах и имел весьма смутное представление о такелаже. Попытки найти попутчика, разбирающегося в управлении парусами, провалились. Яхта для подобного дальнего путешествия была слишком мала – всего в два раза шире обыкновенной кровати и только в четыре раза длиннее ее. На американца поглядывали с любопытством и иронией: многие считали, что он явно тронулся умом. Но Колдуэлл не привык отступать перед трудностями. Он купил книгу «Как управлять парусным судном» и, надеясь на удачу, в мае 1946 года отправился в далекое путешествие в полном одиночестве, если не считать взятых на борт яхты двух очаровательных котят.

Морская практика

Как только Колдуэлл поднял якорь, палуба накренилась, моряк не удержался на ногах и упал за борт. Неуправляемый «Язычник» двинулся прямо на скопление судов у берега Панамского канала. Джону с трудом удалось взобраться на яхту и предотвратить столкновение. Пока он возился с парусами, «Язычник» сел на мель. Только с помощью двигателя Колдуэллу удалось с грехом пополам вывести яхту в открытое море. Прежде чем пуститься в далекое океанское путешествие, он разумно решил сначала попрактиковаться в управлении судном в акватории Жемчужных островов.

Начинающий яхтсмен учился ходить узкими проливами, против ветра и течений, пробовал ложиться на все курсы и галсы. «Язычник» несколько раз садился на мель, протаранил и потопил рыбачью лодку, а однажды чуть не разбился о прибрежные скалы. Но из всякого трудного положения Колдуэлл находил выход. Спустя две недели он и яхта начали пониматься друг друга.

Боевое крещение

Колдуэлл направил форштевень судна на запад и поплыл к жене – в Австралию. Тихий океан встретил его штормом. Управлять парусами при сильном ветре и скачущей по волнам яхте оказалось куда сложнее, чем Джон себе это представлял. К тому же у него началась морская болезнь. Преодолевая слабость и головокружение, между приступами рвоты моряку удалось зарифить часть парусов, остальные шторм разорвал в клочья. Джон всерьез опасался, что уже в начале плавания «Язычник» прямиком отправиться в «порт мертвых кораблей».

Через сутки ветер сбавил обороты, и океан, вздымавший гигантские валы, начал постепенно успокаиваться. Колдуэлл пришел в себя, но тут случилась новая беда: яхта налетела на огромное плавучее дерево и дала течь. Моряк кинулся к помпе. Изо всех сил откачивая воду из трюма, он направил гибнущее судно в ближайшую спасительную гавань – к необитаемому острову Сан Хосе. Суша медленно приближалась, а яхта оседала в море все глубже. Колдуэлл уже готов был к тому, что палуба вот-вот скроется под водой, но тут киль судна зашуршал по песку. Полузатопленный «Язычник» замер у берега.

Положение казалось безвыходным, но, осмотрев во время отлива повреждения, моряк убедился, что они вполне исправимы. Он наложил на пробоины свинцовые заплаты, заново проконопатил днище, выправил гребной винт и отремонтировал такелаж. Через десять дней Колдуэлл вновь вышел в океан.

Штормы преследовали кораблик. При попытке убрать кливер на бушприте, Джон упал в море. Ему удалось спастись, схватившись за штаны, которые моряк накануне спустил на веревке за корму, чтобы постирать их. Впоследствии он еще несколько раз падал за борт, но, благодаря приобретенному в плавании опыту и удаче, каждый раз вновь поднимался на палубу.

Несмотря на ежедневные опасности, Колдуэлл был в восторге от плавания. Он испытывал жажду, знакомую всем настоящим мужчинам, – жажду приключений.

Опасная рыбалка

Однажды к борту яхты подплыла огромная тупорылая акула. Хищница уставилась маленькими свинячьими глазками на моряка. Держалась она с наглостью настоящего бандита: бесцеремонно пробовала обшивку судна на зуб, скребла плавниками днище, со всего маху ударялась всей своей тушей о борт. Джон вооружился острогой и лесой. Ему очень хотелось заполучить челюсти акулы в качестве сувенира для Мэри.

Заглотнув наживку, хищница в ярости начала метаться, бить огромным хвостом по воде, уходить на глубину, вновь выныривать, сгибаться в кольцо, щелкать страшными зубами размерами в человеческий палец и так дергать лесу, словно хотела могучим рывком оторвать себе голову. Когда акула ослабела, моряк подтянул ее к борту яхты и с трудом втащил на борт. Морское чудовище казалось мертвым, но когда Колдуэлл вооружился топором и приступил к разделке туши, акула неожиданно ожила и начала крушить яхту. Рыбий хвост действовал как молот. Румпель разлетелся в щепки с первого удара, в следующее мгновение был смят бак с горючим. Голова акулы угодила в двигатель, выбила свечи и порвала провода. Одним рывком тело чудовища погнуло гребной вал, треснула переборка машинного отделения. Яхта разваливалась на глазах. Джон с топором в руках бросился на акулу и как обезумевший лесоруб начал наносить удары. Весь перепачканный кровью, он рубил и рубил без передышки до тех пор, пока, широко разинув пасть, морское чудовище окончательно не испустило дух.

Осмотрев разрушения, Колдуэлл убедился, что мотор вышел из строя. Подлатав яхту, он продолжил плавание только под парусами.

Через сорок дней плавания «Язычник» миновал безжизненные Галапагосские острова, где Колдуэлл едва не потерпел роковое крушение. При полном безветрии яхту быстрым течением понесло прямо на скалы, но в критический момент налетел внезапный шквал и отогнал ее в спасительное открытое море.

Здесь Джону удалось поймать пассат – устойчивый попутный ветер. Погода стояла великолепная. С наполненными парусами и закрепленным румпелем яхта легко и свободно неслась вперед. Через три месяца плавания «Язычник» оставил за кормой Маркизские острова, преодолев половину пути до Австралии.

Монотонные дни плавания нарушило очередное опасное приключение. В океане забурлила вода, и рядом с яхтой из глубины всплыл «морской дьявол» – гигантский скат. Его черные выпученные глазки пренебрежительно рассматривали судно и человека на его борту. Колдуэлл давно мечтал о подобном трофее и немедленно приступил к рыбалке. Но скат оказался многократно сильнее акулы. Трос с наживкой натянулся так, что корма яхты резко осела, а ее нос завибрировал от напряжения. Потом послышался треск ломающегося дерева: шурупы, удерживающие погон у правого борта, отлетели как кнопки, поручни, через которые проходил натянутый струной трос, сломались словно спички. «Язычник», заваливаясь набок, заметался на воде. Опасаясь за судно, Джон полоснул ножом по тросу, и «морской дьявол» скрылся в глубине океана.

Тропический ураган

Осмотрев свои продовольственные запасы, Джон обнаружил, что половина продуктов испорчена морской водой. Мореплавателю пришлось перейти на двухразовое питание.

Через несколько дней показался атолл Кэролайн, где Джон пополнил съестные припасы. Немногочисленные островитяне оказали ему радушный прием. Они жили в полной изоляции от мира и имели весьма туманные представления о недавно закончившейся войне. Самое большое впечатление на них произвели котята на борту яхты. Жители атолла никогда раньше не видели кошек, быстро привязались к ним и очень не хотели расставаться с этими очаровательными существами. Перед отплытием, в благодарность за оказанную помощь, Колдуэлл подарил котят счастливым аборигенам.

Покинув остров, «Язычник» попал в самый свирепый ураган за все время плавания. Под мощными ударами яростной стихии лопнула удерживающая мачту ванта. Чтобы укрепить ее, Джон выполз из каюты. Ветер в считанные секунды сорвал с его рубашки пуговицы и разодрал ее в клочья. По палубе моряк передвигался, обвязавшись для страховки веревкой и крепко держась за протянутый вдоль палубы леер. Но все его усилия спасти снасти судна оказались напрасными. Мачта треснула и завалилась. Через сорванный люк каюта яхты заливалась потоками воды. Судну грозила гибель. Только водонепроницаемые переборки не давали ему затонуть немедленно. Добраться по пляшущей под ногами палубе до стоящей на корме трюмной помпы Колдуэлл не мог.

Ураган свирепствовал двое суток. До изнеможения, до темноты в глазах Джон лихорадочно вычерпывал воду ведром. Стресс притупил его сознание, и он механически выбросил в море постель, одежду, инструменты, продукты, бочонки с водой – все, что мешало ему работать. Он вычерпывал воду до тех пор, пока не почувствовал, что не в силах поднять даже пустое ведро. Обессиленный моряк в забытье свалился на койку.

Муки голода

Очнулся Колдуэлл, когда на море стоял мертвый штиль. Откачав воду, мореплаватель осмотрел яхту. Разбитая ураганом, она казалась воплощением хаоса. Но Джон был счастлив, что уцелел в этом кошмаре.

Из обломков снастей он соорудил две короткие мачты и продолжил путь со скоростью один узел. На «Язычнике» не осталось ни одного исправного навигационного прибора, карты и лоции океан унес за борт. Пришлось ориентироваться по звездам. Очень скоро обнаружилась течь. Чтобы откачать воду, моряк каждый час становился к помпе. Из продуктов у него осталась бутылка томатного соуса, две консервные банки и кокосовый орех. Запасов пресной воды – 15 литров.

Колдуэлл полагал, что находится в четырехстах милях от архипелага Самоа, которые «Язычник» мог пройти за 16–18 дней. Джон распределил скудные запасы пищи на крохотные порции, но не смог совладать с муками голода и в течение нескольких дней съел все, что у него оставалось. Рыба ловилась плохо. Муки голода заставили моряка проглотить вазелин, лекарственные мази и зубной порошок, варить в морской воде «лапшу» из кожаных армейских ботинок, ремня и бумажника.

В небе появились птицы. Некоторые из них подлетали к яхте совсем близко. Колдуэлл изготовил лук со стрелами и начал охоту на дичь. После многих неудачных выстрелов ему все же удалось подбить крачку, которую он зажарил на машинном масле. Тем временем, по расчетам моряка, выходило, что земля близко, но горизонт оставался пуст.

Проходили дни, голод мучил все сильнее, силы покидали моряка. За время плавания подветренный борт яхты оброс водорослями. Содрав зеленый мох, Джон полил его бриллиантином и набил желудок «салатом».

Колдуэлл страшно исхудал. На месте живота образовалась глубокая впадина, колени торчали бильярдными шарами, ноги и руки распухли. Джон с трудом успевал откачивать из трюма воду, приток которой увеличивался с каждым днем. Временами моряка охватывало чувство обреченности, но отчаяние проходило, и он снова начинал бороться за жизнь.

А земли все не было. Колдуэлл полагал, что его пронесло мимо Самоа, следующие острова по курсу – Новые Гебриды. Еще 15–16 дней пути. Хватит ли у него сил доплыть до спасительной земли?

Однажды умирающему от голода моряку удалось загарпунить акулу, но он не успел втащить ее на борт. В пойманную на лесу хищницу вцепились ее сородичи и за несколько минут разодрали ее в клочья, не оставив Джону даже маленького кусочка. Вдобавок ко всему на борту кончилась вода. Выпавший дождь спас моряка от мук жажды, но не от голода.

Медленно плывущий по океану «Язычник» попал в штилевую зону. Его паруса безжизненно повисли. У Колдуэлла оставалось все меньше сил для работы у помпы, а вода прибывала все с большим напором.

Земля обетованная

Задувший спустя четыре дня бриз вдохнул в моряка слабую надежду на спасение. Где же ты, земля обетованная? В обрамлении сочной зелени она появилась на следующее утро. Джона охватили сомнения. По его расчетам, до Новых Гебрид оставалась неделя пути. Может, перед ним мираж? Лишившись после урагана навигационных приборов, Колдуэлл потерял ориентировку и по счастливой случайности оказался у острова Тавута в архипелаге Фиджи. Не найдя в коралловых рифах прохода к берегу, Джон направил яхту прямо на скалы.

От удара она содрогнулась так, словно в нее попал артиллерийский снаряд. Моряка выбросило на мелководье. Шатаясь от истощения, он побрел к берегу, а едва ступив на него, упал и забылся тяжелым сном. Очнувшись, Колдуэлл решил отправиться на поиски пищи и людей, но не смог сделать и десяти шагов.

На третий день умирающего белого человека обнаружили местные островитяне. Они перевезли его на лодке в деревню, заботливо ухаживали за ним и буквально вновь поставили на ноги, так как за время тяжелого плавания протяженностью 7000 миль Колдуэлл совершенно потерял способность ходить.

Через несколько месяцев на попутных судах Джон добрался до Сувы – столицы Фиджи. В ее окрестностях располагалась американская военно-воздушная база. Выслушав историю нашего героя, летчики посадили его на военный самолет, вылетающий в Сидней. На аэродроме, предупрежденная радиограммой, Джона Колдуэлла встречала счастливая жена Мэри.

За бортом по своей воле

Ален Бомбар совершил не только выдающееся одиночное плавание через Атлантический океан, но и доказал на практике свою теорию о способности человека выжить в самых экстремальных условиях, в которых он может оказаться после кораблекрушения.

Теория французского врача

В 1951 году молодой французский врач Ален Бомбар проходил практику в больнице приморского городка Булонь-сюр-Мер, где ему часто приходилось иметь дело с жертвами кораблекрушений. Медик установил, что 90 % людей, оказавшихся в результате катастрофы в шлюпке или на плоту в открытом море, погибает в течение первых трех дней, когда еще не может быть и речи о смерти от голода или жажды: человеческий организм способен обходиться без воды десять дней, а без пищи – до тридцати. Изучив проблему, Бомбар пришел к выводу, что попавшего в отчаянное положение человека убивает в первую очередь страх и бесперспективность борьбы за свою жизнь. А ведь море может дать потерпевшему крушение все необходимое, чтобы он смог продержаться длительное время, добраться до берега или дождаться помощи. В рыбе и планктоне содержатся почти все нужные элементы для нормального функционирования человеческого организма – их можно добыть с помощью простых подручных средств, какими оснащаются спасательные шлюпки. Даже пресную воду, составляющую 50–80 % веса рыбы. А главное, опровергая устоявшиеся догматы, Бомбар утверждал, что в небольших количествах можно пить морскую воду в течение пяти дней при условии, что полного обезвоживания организма не произошло.

Еретик

«Все это превосходно, но ведь это только теория», – говорили Бомбару скептики. Чтобы подтвердить свои теоретические выкладки на практике, Ален решил по собственной воле оказаться в тяжелейших условиях потерпевшего кораблекрушение. За крамольные взгляды, идущие в разрез с официальными научными разработками и рекомендациями специалистов по морским катастрофам, французского врача именовали в прессе еретиком. Бросая вызов своим оппонентам, Ален Бомбар заявил, что докажет свою правоту плаванием через Атлантический океан на резиновой лодке, которую назвал «Еретик».

Выбор попутчика

Бомбар долго искал попутчика. Несмотря на огромный риск предстоящего предприятия, отважный врач получил много писем от желающих отправиться с ним в плавание, некоторые весьма странные и курьезные. Один кандидат в компаньоны предлагал взять его с собой из чисто гастрономических соображений: в случае неудачи экспедиции он заранее разрешал себя съесть. Другой жаловался, что уже трижды безуспешно пытался покончить с собой и теперь просил взять его в плавание, полагая, что это самый верный способ отправиться на тот свет. Третий предлагал в попутчики свою невыносимую тещу, из-за которой рушилась его семья. После долгих раздумий Бомбар остановил выбор на профессиональном яхтсмене Джеке Палмере, поскольку сам Аллен не был опытным морским волком.

Генеральная репетиция

«Еретик» представлял собой парусную резиновую лодку 4,6 × 1,9 метров. Прежде чем пуститься в плавание через Атлантический океан, Бомбар решил провести генеральную репетицию в Средиземном море. 25 мая 1952 года он отплыл с Джеком Палмером из Монте-Карло, намереваясь достичь Балеарских островов у берегов Испании, на судне, которое официально признавалось негодным даже для прибрежного плавания.

Во время тяжелого двухнедельного перехода «потерпевшие крушение» жестоко страдали от голода, питались только пойманной рыбой и процеженным через сеть планктоном, пили морскую воду, выжатый рыбий сок и пресную воду, выпадавшую конденсатом на поверхность лодки. В пути мореплаватели много раз встречали морские суда, подавали им сигналы ракетницами, дымовыми шашками и гелиографом (отражателем солнечного света), но почти всегда оставались незамеченными проходящими кораблями. Этот факт подтверждал в буквальном смысле известный афоризм: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». На подходе к цели плавания «Еретик» под ударом боковой волны перевернулся, и Палмер, запутавшись ногами в веревке, чуть не утонул.

Вопреки всем мрачным прогнозам, Бомбар с напарником все же достигли острова Менорка в Балеарском архипелаге, но перенесенные лишения и тяжкие испытания заставили Джека Палмера отказаться от дальнейшего участия в необычном и опасном эксперименте. Поставленный товарищем в сложную ситуацию, Бомбар принял мужественное решение плыть через океан в одиночку.

Рекорд скорости

24 августа 1952 года Аллен Бомбар отчалил от марокканского берега в направлении Антильских островов. В пути ему пришлось срочно учиться морской навигации, чтобы определять свою скорость и место положения в океане. Скумбрия ловилась в изобилии. Бомбар начал привыкать к сырой рыбе, океанская вода казалась ему куда менее соленой, чем в Средиземном море. Дул устойчивый попутный пассат, и всего за одиннадцать дней «Еретик» достиг Канарских островов. Это был своеобразный рекорд скорости для небольших однопарусных судов.

Жестокий шторм

Сделав продолжительную остановку на острове Гран-Канария, 19 октября Бомбар продолжил плавание. Теперь впереди до самой Америки простирались лишь океанские волны.

Спустя несколько дней «Еретик» попал в жестокий шторм. Со всех сторон на лодку надвигались водяные горы, одна из них оглушительным водопадом обрушилась на кораблик. Бомбар начал быстро вычерпывать воду своей шляпой. Прошло 10–15 минут лихорадочной работы, как следующая высокая волна свела на нет все его отчаянные усилия. Охваченный страхом и бессилием перед грозной стихией, Бомбар все же снова принялся за работу. И так в течение двух часов, пока шторм не затих.

Первая добыча

У борта «Еретика» все чаще возникали концентрические круги, обитатели океана становились все многочисленнее. Проголодавшийся одинокий моряк привязал к концу весла нож, загнул кончик – получился гарпун. Крупные рыбы подплывали все ближе, их привлекали поселившиеся в водорослях под дном лодки мелкие рачки. Выбрав удобный момент для удара, рыбак втащил на борт свою первую добычу в Атлантике. Из костей рыбины он изготовил превосходные крючки для удочки и теперь до конца плавания обеспечивал себя едой и пресным рыбьим соком.

Режим дня

«Потерпевший крушение» установил твердый распорядок дня. Просыпался на восходе солнца и собирал на завтрак упавших ночью в лодку летучих рыб. Потом следовали осмотр судна, получасовая гимнастика и сбор богатого витаминами планктона. В полдень – определение координат. Послеобеденное время отводилось медицинскому обследованию здоровья и метеорологическим наблюдениям. Вечером Бомбар отдыхал, слушал радио, делал записи в дневнике, читал книги и развлекался решением головоломок. На закате солнца мореплаватель закреплял руль и ложился спать.

Заплыв за подушкой

Однажды Бомбар нечаянно смахнул за борт свою единственную надувную подушку. Когда он заметил это, она уже покачивалась на волнах в нескольких сотнях метрах за кормой лодки. Спустив парус и бросив плавучий якорь, который раскрывался в воде подобно парашюту в воздухе, Бомбар нырнул и поплыл за подушкой. Когда она оказалась у него в руках, и Аллен повернул обратно к лодке, то к своему ужасу заметил, что «Еретик» быстро удаляется. Плавучий якорь не раскрылся, и ветер уносил лодку! Бомбар очень хорошо плавал, за год до трансокеанского путешествия он переплыл разделяющий Англию и Францию пролив Ла-Манш. Бросив подушку и напрягая все силы, Бомбар поплыл кролем, но развитая им скорость позволяла лишь не отставать от лодки. Догнать ее было выше его сил…

Но вдруг «Еретик» замедлил ход. Бомбар доплыл до него и с трудом перевалился через борт. Оказалось, что стропы плавучего якоря каким-то чудом распутались, «парашют» все же раскрылся, и лодка замедлила свой стремительный бег. Мореплаватель был настолько потрясен этим происшествием, что поклялся больше не покидать борт судна.

Хищные гости

К лодке все чаще стали подплывать акулы. Поначалу Бомбара сильно тревожили визиты этих грозных хищников. Непрошеные гости тыкались мордой в туго накаченную резиновую лодку, вероятно, пытаясь попробовать ее на зуб. Однако, у них ничего не получалось: попробуйте укусить футбольный мяч! Бомбар со всего маху бил веслом акул по носу, после чего насмерть перепуганные хищницы в панике скрывались в глубине океана.

Но одна акула напала на лодку всерьез. Зубастая рыбина ничего не боялась и раз за разом повторяла свои атаки на «Еретик», становившиеся все более яростными. Бомбар привязал к веслу нож и приготовился к жестокому бою. При очередной атаке акула перевернулась на спину, в раскрытой пасти сверкнули острые как бритва зубы. В этот момент Бомбар нанес разящий удар, распоров рыбье брюхо от хвоста до самой головы.

Еще более грозным гостем была меч-рыба длиною шесть метров, с зазубренным длинным штыком на мощной голове, которым она способна пробить борт парохода. Набирая скорость, меч-рыба нацеливалась на лодку как торпеда, но в последний момент резко сворачивала в сторону. Через минуту – снова имитация атаки. Похолодев от ужаса, в невыносимом напряжении Бомбар провел двенадцать часов, пока глубокой ночью меч-рыба решила оставить его в покое и уплыла по своим делам.

Манна небесная

На 22-й день после отплытия с Канарских островов с небес хлынул сильнейший тропический ливень. Он смыл с лодки въевшуюся соль, которая за время путешествия превратила судно буквально в плавучий солончак. Приняв благодатный холодный душ, Бомбар собрал драгоценную влагу в резиновый мешок, вмещающий семьдесят литров. Теперь у мореплавателя появилась булькающая подушка, напоминавшая ему по ночам о том, что жизнь на ближайшее время обеспечена. Начиная с этого дня, дождь шел более или менее регулярно до конца плавания. Иногда лило с такой силой, что Бомбару приходилось вычерпывать из лодки пресную воду! Он весь промок до нитки. Спальный мешок превратился в компресс. От сырости на теле путешественника появилось множество болезненных прыщей. Кожа на ногах сходила клочьями, начали выпадать ногти.

Зона мертвого штиля

Спустя неделю «Еретик» попал в зону затяжного штиля. Судно медленно, под палящим зноем, дрейфовало по течению. От невыносимой жары Бомбар буквально варился в собственном соку. У путешественника остановился хронометр, и он не мог точно определить свое местоположение, но предполагал, что находится примерно в двухстах милях от Антильских островов. Мореплаватель очень устал и сильно ослаб. Его все чаще охватывала депрессия, посещали мрачные мысли о надвигающейся смерти. На всякий случай он бросил в океан несколько бутылок с прощальными записками и изъявлением своей последней воли.

Справа по борту – корабль!

Когда снова задул ветер, справа по борту появилось судно – первое за последние сорок дней плавания. Бомбар направил в его сторону гелиограф. Пущенный с «Еретика» солнечный зайчик заметили! Корабль изменил курс и приблизился. Это был английский грузопассажирский корабль «Аракака», шедший из Ливерпуля. В первую очередь Бомбар попросил англичан сообщить ему точные координаты. По сравнению с его расчетами ошибка в определении широты составила 10°. До Антильских островов оставалось еще 600 миль!

Капитан «Аракаки» предложил отважному французу подняться на борт и изъявил готовность доставить его в Джорджтаун (Гайана, Южная Америка) – порт назначения английского судна. В первую минуту у Бомбара мелькнула мысль прекратить свой опасный эксперимент и принять заманчивое предложение. В конце концов, трансокеанский рейс продолжался уже 53 дня, и его теория получила достаточное подтверждение. Но поразмыслив, он справился с малодушием и принял мужественное решение продолжать одиночное плавание: сам факт, что он добрался до берега не на лодке, а на теплоходе, даст в руки его оппонентам сильные козыри.

Доказательства теории

22 декабря 1952 года, после 65 дней плавания, «Еретик» преодолел 2700 миль и причалил к острову Барбадос. Бомбар похудел на 25 килограммов, у него развилась сильная анемия, но он доказал на практике свою теорию, которая впоследствии послужила спасению многих человеческих жизней.

Патриарх океана

Уильям Уиллис пускался в опасные одиночные плавания не ради рекордов и славы. В единоборстве с морями и океанами он видел смысл своей жизни, в суровых битвах с неумолимой стихией, в испытаниях черпал силы, верил в могущество и безграничные возможности человеческого духа.

На море и на суше

Уильям Уиллис родился в Гамбурге – большом немецком городе-порте. Море притягивало его с самого раннего детства, гудки пароходов звали в дорогу. В свое первое путешествие Уиллис отправился в пять лет. Увлекшись игрой на берегу моря, он забрался в оставленную без присмотра лодку и отчалил в неведомые страны. Приливным течением ее стремительно понесло к водовороту. К счастью, на выручку юному моряку вовремя подоспел полицейский катер.

Через десять лет Уильям нанялся юнгой на судно «Генриетта» и уплыл в США. С тех пор вся его жизнь состояла из череды странствий и захватывающих приключений. Много лет Уиллис плавал не только по морям и океанам, но и исколесил весь Североамериканский континент. Кроме профессии моряка он освоил ремесла лесоруба, охотника, грузчика, кочегара, старателя, акробата, борца, каменщика, металлурга, нефтяника, официанта, фельдшера… Этот удивительный человек писал стихи, издал несколько поэтических сборников, но главным для него всегда оставалось море.

Капитан великих морей

В 1953 году Уиллису исполнилось 60 лет. Когда большинство людей мечтает только о пенсии и мягких домашних тапочках, он решил реализовать свою давнюю мечту – пересечь Тихий океан на плоту по маршруту Южная Америка – Австралия.

С невероятной для его возраста энергией Уиллис принялся за осуществление дерзкого плана. Высоко в горах Эквадора были срублены и доставлены сплавом на берег моря огромные стволы бальсовых деревьев, из которых Уиллис построил плот 10 × 6 метров с палубой, двумя мачтами, каютой и рулевым управлением. По количеству крепко связанных пеньковым канатом бревен свое творение он назвал «Семь сестричек». Основу продовольственного запаса путешественника составили продукты питания древних инков: мачика – мука из жареной кукурузы и распадура – неочищенный тростниковый сахар. С собой в дорогу он взял разноцветного попугая Ики и черную кошку Мики, которые в день отплытия устроили на палубе плота драку, чем немало потешили зрителей, собравшихся проводить мореплавателя в далекий и опасный путь.

В конце июня 1953 года Уиллис отчалил от берегов Перу. Первые дни путешествия штормило. Управление плотом в одиночку требовало большого искусства, сноровки и выносливости. Мореплавателю приходилось поспевать сразу всюду: стоять у штурвала, следить за компасом, ставить и убирать паруса. Чтобы не сбиться с курса он не мог позволить себе полноценного отдыха, пока не достиг устойчивых попутных пассатов.

Плот проходил от 60 до 90 миль в сутки. В свободные часы моряк читал книги, разгадывал головоломки, учился играть на губной гармошке.

Вокруг плота временами рыскали акулы, одна из которых увязалась за ним до конца плавания. Постоянное присутствие трехметрового хищника поначалу беспокоило Уиллиса, но потом он привык к нему и дал попутчику имя – Длинный Том.

Чтобы пополнить запасы продовольствия путешественник в пути рыбачил. Однажды, втаскивая крупную добычу на палубу, он поскользнулся, потерял равновесие и упал за борт. Вынырнув, Уиллис увидел, как плот с надутыми ветром парусами быстро удаляется вдаль. Догнать его вплавь было невозможно. К счастью, при падении Уиллис не выпустил из рук трос, закрепленный другим концом на корме. Перехватывая руками старый канат, в котором теперь была его жизнь, мореплаватель метр за метром медленно подтянулся к плоту, каждую секунду страшась обрыва троса или атаки Длинного Тома. Ухватившись за цепь рулевого пера, Уиллис с огромным облегчением взобрался на палубу.

Через неделю судьба приготовила ему новое испытание. В области желудка путешественник почувствовал нараставшую с каждым часом острую боль. Никакие лекарства не помогали ее снять. Теряя разум от невыносимых мук, в запале отчаяния Уиллис хотел вырезать ножом больное место, но усилием воли подавил этот безрассудный порыв. Несколько дней, ожидая смерти или избавления, он лежал на палубе, не имея сил даже прикрыть себя от соленых брызг. Удивительно, но боль исчезла так же внезапно, как и появилась, без всяких осложнений для здоровья мореплавателя.

На 45-й день плавания путешественник обнаружил утечку пресной воды из металлических бидонов. Тонкая жесть проржавела, и влага вытекла. Из 450-литрового запаса на борту осталось менее десятой части пресной воды. До ближайшей суши – Маркизских островов – 1600 миль. Тогда наряду с пресной водой Уиллис начал пить в умеренных дозах соленую, черпая ее кружкой прямо из моря.

Трудности возникали одна за другой: испортился примус для приготовления горячей пищи, пришел в негодность неприкосновенный запас продовольствия, трехдневный шторм разорвал паруса. Но одинокий моряк на затерянной в центре Тихого океана скорлупке не падал духом: починил снасти и снова встал к штурвалу. Высокие светло-голубые волны напоминали хрустальные горы. Вибрируя и поскрипывая, плот вскарабкивался на крутой водяной склон, чтобы минутой позже стремительно соскользнуть с него в бушующий котлован. Ежедневная борьба вдохновляла отважного моряка, невероятное возбуждение снимало усталость.

Уиллис достиг района Маркизских островов, но как не велик был соблазн завершить путешествие, он поплыл дальше на запад.

Однажды во время ремонта такелажа мореплаватель упал с мачты. Ударившись головой о палубу, он целые сутки пролежал без сознания, пока могучий организм моряка не справился с контузией.

Путешествие через океан принимало все более драматический характер. За время плавания деревянный плот пропитался водой и начал постепенно оседать. Перенесенные лишения и испытания сказались на зрении – Уиллис почти ослеп. Через несколько дней он относительно прозрел, но надолго ли? Здраво оценив сложную ситуацию, мореплаватель принял решение завершить путешествие на архипелаге Самоа. Но что покажется раньше: земля или пустое дно бидона, в котором осталось несколько литров пресной воды?

На счастье путешественника, тропический ливень пополнил его запасы влаги. Преодолев за 115 дней 6700 миль, Уиллис высадился на острове Паго-Паго. За это выдающееся плавание мировая пресса присвоила отважному моряку титул Капитана Великих морей.

Вторая попытка

Прошло десять лет. Уильяму Уиллису исполнилось 70 лет, когда он вновь решил бросить вызов Тихому океану и со второй попытки доплыть до Австралии.

На этот раз основу плота составили три стальных понтона, которые покрыли деревянной палубой. Новое судно получило название «Возраст не помеха». 4 июля 1963 года Уиллис отчалил на нем из перуанского порта Кальяо.

В самом начале пути отказало рулевое управление, и эта поломка стала для Уиллиса нескончаемым кошмаром. Плот плыл по океану зигзагами и петлями, и только благодаря превосходному знанию течений, ветров и большому искусству управления парусами Уиллис умудрялся в целом выдерживать правильный курс. Плавание затягивалось. Погода не баловала моряка. Ливни и штормовые шквалы стали его постоянными спутниками, ветер гудел в такелаже, не умолкая ревел океан. Один день был похож на многие другие, наполненные одиночеством, надеждой, неустанной борьбой со стихией.

Оставив за кормой пустынную часть Тихого океана, Уиллис столкнулся с новой проблемой: впереди до самой Австралии лежали многочисленные острова, архипелаги, мели и рифы. Маневрирование среди них создавало неразрешимые навигационные вопросы, и моряк после четырех месяцев пути счел неизбежным сделать остановку на Самоа, чтобы отремонтировать рулевое управление.

Островитяне приняли путешественника радушно и восторженно, помогли привести ему плот в порядок. Набравшись сил, Уиллис продолжил плавание.

«Возраст не помеха» миновал архипелаг Новые Гебриды и вошел в Коралловое море. Во втором путешествии Уиллис также не избежал падения с мачты. На этот раз он сильно ударился спиной, повредив позвоночник. Распухшая спина напоминала собой большую подушку, но самое страшное – у моряка отнялись ноги. Преодолевая нестерпимую боль, он передвигался по палубе лежа, с помощью рук. Три дня неуправляемый плот находился в полной власти ветра и течений, пока Уиллис не оправился от полученной травмы.

Оставалось последнее препятствие на пути к Австралии – Большой Барьерный риф. Определяя место прохода сквозь гряду скал, Уиллис целыми днями изучал карты, делал расчеты.

Прямо по курсу обозначился клокочущий прибой. Грохот разбивающихся о скалы пенистых валов сливался в один могучий непрерывный гул. Мореплаватель попытался удержать плот на безопасном расстоянии и поискать безопасный проход в монолитном коралловом поясе, но усилившийся ветер понес плот прямо на рифы.

Уиллис успел привязаться канатом к борту и приготовился к самому худшему. Стальное днище плота заскрежетало по острым зубьям подводных скал. «Возраст не помеха» накренился и сел на мель среди клокотавшей воды. Под ударами водяных валов он вздымался на скалистом выступе и снова падал в бешеный водоворот волн. Оглушенный немыслимым грохотом, Уиллис обреченно ждал неизбежной гибели. Но случилось чудо: во время прилива плот неожиданно соскользнул с рифа! Впереди, среди скал, виднелся широкий пролив, ведущий к песчаному берегу Австралии.

Ступив на землю материка, потрясенный мореплаватель побрел на поиски людей. Встретив прогуливающегося на берегу местного учителя, он устало улыбнулся и буднично произнес: «Добрый день! Я – Уиллис из Нью-Йорка».

Вторая попытка путешественника пересечь Тихий океан на плоту увенчалась полным успехом. Он преодолел 11000 миль за 204 дня.

Могучий дух мореплавателя

В Нью-Йорке Уильяма Уиллиса встречала толпа восторженных поклонников. Все считали, что на этой победной ноте он отпразднует свой триумф и удалится на покой выращивать розы. Однако на вопросы журналистов о дальнейших планах путешественник заявил: «Теперь я поплыву через Атлантику».

Покорить Атлантический океан Уиллис решил на мини-яхте «Малютка» (3,5 м × 1,5 м). В 1966 году он отплыл на ней от берегов США, взяв курс на Англию. Путешествие сложилось неудачно из-за обострившейся у мореплавателя застарелой болезни – грыжи. Терзаемый болью, в полубессознательном состоянии Уиллис принял помощь проходящего торгового корабля и вернулся обратно. Подлечившись, через год он предпринял новую попытку. На этот раз вконец истощенного и изнуренного моряка подобрало рыболовное судно. Но даже две неудачи подряд не сломили мореплавателя. В единоборстве с океаном он терял силы, но стойкость и мужество никогда не покидали его. 1 мая 1968 года в возрасте 75 лет Уильям Уиллис отправился на «Малютке» в свое последнее плавание.

Вечная вахта моряка

20 сентября 1968 года в 350 милях западне Ирландии советский траулер «Янтарный» обнаружил в океане разбитую штормом полузатопленную яхту. Людей на ней не оказалось. При обследовании судна советские моряки нашли в каюте металлическую шкатулку. В ней хранился судовой журнал и паспорт на имя Уильяма Уиллиса. Последняя запись в журнале была двухмесячной давности. На подмоченных водой страницах сохранились отрывочные строки: «Во время шторма потерян провиант… Мачта сломана… Яхта не слушается руля… Пробоина… приток воды… Крен судна… Истощение может довести до безумия… Предел… затопить… пойти ко дну…».

Уильям Уиллис заступил на вечную вахту в царстве Нептуна, и бог морей надежно хранит тайну гибели отважного мореплавателя.

Один на один с океаном

Стивен Калахэн влюбился в море с первого взгляда. Двенадцатилетним мальчишкой он увлекся парусным спортом и запоем читал книги о морских путешествиях, отдавая предпочтение плаваниям яхтсменов. Юный Стив понял, что и в век космических полетов возможна жизнь полная романтики и приключений, к которой он всегда стремился. Но судьба приготовила ему такое приключение, которое трудно себе представить даже в кошмарном сне.

Атлантическая регата

Уже будучи опытным кораблестроителем и яхтсменом, Калахэн вложил все свои средства в постройку собственной яхты «Наполеон Соло». В 1981 году он решил принять на ней участие в атлантической гонке для моряков-одиночек «Мини-Трансат», маршрут которой пролегал по морской трассе Пензанс (Англия) – Канарские острова – Антигуа (Вест-Индия).

Морская регата стартовала в тяжелых условиях затяжного шторма. Многие яхты получили повреждения и сошли с дистанции. Среди них и «Наполеон Соло». Отремонтировав свое судно в испанском порту Ла-Корунья, Стив поплыл к островам Карибского моря. Потратившись на ремонт, он рассчитывал найти там работу, чтобы заработать денег на возвращение домой, в США.

Катастрофа

Однажды ночью, когда яхта находилась севернее островов Зеленого Мыса, ее потряс мощнейший удар. Калахэн еле успел вскочить с кровати, как на него обрушился бурлящий холодный водяной вал, залив каюту по грудь яхтсмена. Что происходит? Нос «Соло» круто наклонился вниз. Яхта тонет! Только без паники… Мозг мореплавателя начал выстреливать команды, заставляя действовать быстро и решительно.

Калахэн выхватил из ножен финку, нырнул и полоснул лезвием по линю, крепящему мешок с аварийным снаряжением. Сердце Стива колотилось словно забивающий сваи копер. Вокруг хаос и кромешная тьма, не хватает воздуха. Оттолкнувшись ногами от пола, яхтсмен вышиб люк и вырвался на палубу. Глотнув воздуха, перерезал найтовы спасательного плота.

Вокруг – бушующее море. Пенистые гребни волн с шипением надвигаются на гибнущее судно и перекатываются через палубу.

Резиновый плот автоматически наполнился воздухом, и Калахэн столкнул его в воду. «Наполеон Соло» еще держался на плаву, но мог затонуть в любую секунду. Рискуя погрузиться в пучину вместе с судном, Стив вновь нырнул в затопленную каюту за аварийным мешком. Ему все же удалось освободить его от креплений, вытащить на поверхность и по страховочному лееру переправить на спасательный плот.

Калахэн покинул яхту. На ней замкнуло электрическую цепь, и на клотике судна импульсивно замигал свет – «Наполеон Соло» будто прощался со своим хозяином. В следующую минуту занесенный кулак Нептуна обрушился на гибнущее судно, похоронив его в пучине ревущего океана.

На плоту в бушующем океане

Спасательный плот модели «Эйвон» состоял из двух надувных камер. Его внутренний диаметр составлял чуть более 1,5 метра. Четверо суток он взлетал на гребни волн и проваливался с грозящих переворотом крутых водяных обрывов, каждый раз черпая бортом по 5-10 литров морского «рассола». Калахэн, не зная отдыха, неустанно вычерпывал воду банкой из-под кофе. Ветер нещадно трепал трепещущий тент. Тонкое резиновое днище плота прыгало, словно по нему скакал кенгуру. Кругом выло и грохотало, как при массированной бомбежке. От постоянной сырости тело Стива покрылось фурункулами.

После бури

Когда буря улеглась, Калахэн перевел дух и осмыслил свое положение. Вероятно, катастрофа произошла из-за столкновения яхты с китом. Азорские острова недостижимы: путь к ним пролегал против течения и ветра. Плот может дрейфовать только на запад к Антильским островам в русле Северного Экваториального течения, а до них 1800 миль! Ближайшая судоходная трасса в этом направлении, где можно встретить пароход, лежит на расстоянии 450 миль. Стив измерил скорость плота. В зависимости от меняющейся силы ветра он проплывал от 15 до 30 миль в сутки. До судоходной трассы 20–25 дней пути. При строжайшей экономии аварийного запаса воды и продуктов теоретически он мог рассчитывать на спасение.

Потерпевший крушение моряк включил аварийный радиомаяк, рассчитанный на 72 часа работы в радиусе 250 миль. Но батареи постепенно садились, и дальность действия маяка уменьшалась. Без толку израсходовав половину ресурса, Калахэн решительно выключил маяк. Здесь, вдали от судоходных путей и авиатрасс, поймать сигнал SOS было просто некому. Чтобы выжить, надо трезво смотреть на вещи и пока рассчитывать только на собственные силы.

Борьба за жизнь

Потерпевший крушение яхтсмен запустил солнечный опреснитель, который в теплую ясную погоду вырабатывал по л литра пресной воды в день. Угроза гибели от жажды отступила, но оставалась проблема голода. Скудных запасов еды хватит не более чем на 10–12 дней.

Внезапно у борта плота поверхность моря вспорол рыбий плавник. В тропиках днище любого плавающего предмета быстро зарастает водорослями, и в них поселяются мелкие морские обитатели, которые привлекают крупных рыб. Дрожа от возбуждения, Стив вооружился ружьем для подводной охоты и приготовился бить рыбу прямо с плота. Но все его попытки загарпунить дораду или спинорога оканчивались провалом. Голодные спазмы стискивали внутренности, появилась слабость, жира на теле Калахэна не осталось ни капли, голод начал поедать мышцы. Только на двенадцатый день Стиву удалось поразить и втащить на борт свою первую добычу – спинорога, но единственной съедобной частью этой рыбы оказалась печень.

В одну из ночей плот неожиданно подпрыгнул и отлетел в сторону как футбольный мяч. Калахэн мгновенно проснулся. Послышался скрежет под днищем. При полной луне у самой поверхности океана мелькнул акулий силуэт. Стоит хищнице прокусить резиновый плот – и тогда конец. Сделав крутой вираж, акула решила повторить атаку. Стив схватил ружье и приготовился защищать свой хрупкий дом. В пределах досягаемости воду прорезал острый плавник хищника, и она вскипела, загоревшись фосфорическим огнем. Резкий удар гарпуна прямо в пламя. Попал! Акула вспенила окровавленную воду и исчезла в глубине. Наступила тишина, в которой разносились по волнам ухающие удары человеческого сердца.

На следующую ночь целый косяк дорад приплыл полакомиться рачками в водорослях под плотом. Чувствительные толчки больших рыб по днищу плота – как удары хорошего боксера, которые приходились по ногам и спине Стива. В раздражении он выстрелил вслепую из ружья в середину рыбного косяка. И попал! С трудом втащил на плот бешено бьющуюся дораду длиною один метр и весом десять килограммов. Калахэн разрезал рыбью тушу на узкие полоски, нанизал на веревку и повесил провялиться на солнце. Со временем путем проб и неудач Стив обрел навыки охоты на дорад.

Солнечный опреснитель работал с перебоями, Калахэн мог себе позволить один глоток воды в течение 3–4 часов. Ограниченные запасы пищи заставляли его беречь энергию организма. Без острой необходимости он старался не делать лишних движений. Большую часть времени Стив неподвижно сидел, терпеливо принимая тычки дорад сквозь тонкое днище. Каждую особь он отличал уже не только по внешним признакам, но и по характеру, полюбил этих рыб как домашних животных. Ведь благодаря им он до сих пор еще жив.

Время от времени Калахэн ненадолго включал радиомаяк в надежде, что кто-нибудь услышит его сигнал SOS. Но радиоэфир безмолвствовал.

Жестокое разочарование

На рассвете четырнадцатого дня дрейфа на горизонте появились огни корабля. Дрожащими от возбуждения руками Стив выпустил в темное небо несколько ракет. С каждой минутой огни судна поднимались над волнами все выше. Оно приближалось! Из груди человека на плоту вырвался вопль радости – он был уверен, что на судне увидели посланные с плота сигнальные ракеты. Теперь к черту экономию! Стив несколько раз основательно приложился к горлышку фляги с живительной влагой.

Но его восторг скоро угас. Сверкая огнем иллюминаторов, пароход прошел мимо в нескольких милях от плота.

За все время дрейфа Калахэн видел девять кораблей, и ни с одного борта его не заметили. Разочарование было ужасным. Если его не спасут в море, дрейф до Антильских островов продлится 70–80 дней.

Сущий ад

Дни проходили за днями. Под воздействием жгучего солнца надводная часть камеры плота начала покрываться трещинами. Стив все чаще восполнял утечку воздуха с помощью воздушной помпы, делая ежедневно до полутысячи трудоемких качков. В солнечную погоду он страдал от жары и жажды, в штормовую – от холода и голода. Охотиться и пополнять съестные припасы даже при небольшой качке было невозможно. Силы покидали Стива. Нехватка углеводов, Сахаров и витаминов иссушила его тело. Ослабевшие ноги так исхудали, что походили на веревки с двумя узлами вместо колен.

При сильном ветре Стива швыряло по плоту как в вибробарабане. Волны захлестывали плот. Вычерпывание воды превращалось в монотонный изнурительный бесконечный кошмар. Его жизнь превратилась в сущий ад.

Пробоина

При очередной охоте, втаскивая трепыхавшуюся дораду на борт, Калахэн в пылу борьбы с ней проткнул наконечником гарпуна нижнюю камеру плота. Воздух с шипением вырвался наружу, камера безжизненно опала пустым мешком. Ноги Стива увязли в просевшем днище, как в трясине. Теперь борт возвышался над водой всего на 10 сантиметров, волны свободно переплескивались через него. Если раньше на плоту был сущий ад, то теперь настало настоящее пекло. Если не восстановить плавучесть нижней камеры, соленая вода разъест кожу и мясо до костей.

Справившись с приступом отчаяния, Стив принялся за работу. Заткнул пробоину пенопластовой пробкой и туго обвязал ее жгутовой повязкой. Накачал камеру помпой, но заплата плохо держала давление, травила воздух. Проявляя смекалку и незаурядные инженерные способности, Калахэн пробовал все новые и новые способы обвязки пробоины. От сырости у него вновь вскочили и полопались фурункулы. Язвы разрастались по всему телу. Физические усилия сжигали драгоценную энергию. Только через десять суток Стиву удалось наложить на нижнюю камеру надежную заплату.

Эмоциональный стресс достиг предела. Тело несчастного яхтсмена было так измучено, что с трудом поддавалось командам рассудка. А до Антильских островов еще 3–4 недели пути! Хватит ли у него сил доплыть до земли? Надо выдержать, собрать всю свою оставшуюся волю. Слишком много он перенес страданий, чтобы теперь отказаться от борьбы.

Всем смертям назло

Калахэн плыл в теплых водах. Почти ежедневно моросил дождь, несколько раз на плот шлепались летучие рыбы. На пути стали попадаться плавающие островки водорослей, кишащие мелкими рыбками, креветками и крабами. Вода в океане поменяла темно-синий цвет на светло-голубой. Это означало, что плот достиг мелководного континентального шельфа. В небе появились птицы. Земля близко! Стиву удалось поймать двух крачек, присевших на плот отдохнуть.

Ночью на семьдесят пятый день дрейфа прямо по курсу Калахэн увидел сияние огней. Что это? Рыболовная флотилия? Да нет же, это зарево над сушей! От возбуждения Стив до утра не мог сомкнуть глаз.

Рассвет обнажил великолепную картину: из океана вырос роскошный, возвышающийся до небес гористый остров – Гваделупа. Местные рыбаки, заметив в небе стаю птиц, привлеченных сопровождавшим плот косяком дорад, вышли в море забросить сеть: где кружат птицы, там всегда есть рыба. Прибыв на место, рыбаки с изумлением обнаружили в море человека на резиновом плоту – худого, испепеленного солнцем, изможденного, но улыбающегося во весь рот.

Стив Калахэн был счастлив, как никогда в жизни: он победил в жестокой схватке за жизнь один на один с океаном и выжил в трудной борьбе всем смертям назло.

Примечания

1

Мамлюки (мамелюки) – особая воинская каста, формировавшаяся из юношей-рабов.

2

Испанская морская лига равна 5555 метрам.

3

Вероятно, в заливе Галвестон (ныне – штат Техас).

4

Многочисленные случаи выздоровления, вероятно, объяснялись психотерапевтическим эффектом.

5

Виргиния (или Вирджиния) – Елизавету I как незамужнюю королеву именовали «королевой-девственницей» (от англ. virgin).

6

Песо – серебряная монета весом 28 граммов.

7

Эсквайр (сквайр) – английский помещик-дворянин.

8

Маноа – одно из мифических названий столицы Эльдорадо.

9

Ручные бомбы – начиненные порохом глиняные горшки с выводом для фитиля.

10

1 кварта =1,14 литра

11

Название реки и полуострова, вероятно, произошло от прозвища одного из предшественников Атласова – казака Ивана Иванова Камчатого.

12

Первым на Камчатке побывал в 1648 году купец Федот Алексеев (Попов), но Атласов не знал об этом.

13

Струг – старинное плоскодонное судно.

14

В 1732 г. М.Гвоздев и И.Федоров во время плавания в Беринговом проливе видели противоположный Чукотке берег, но не представляли, что это американский материк.

15

Точнее – агоу. На языке индейцев-тлинкитов, населявших эти места, означает: «Иди сюда».

16

'Древнерусское название Грумант. Архипелаг посещался русскими охотниками на морского зверя с XI–XII века, задолго до его официального открытия голландским мореплавателем В. Варенцом в 1596 году.

17

Русское название Марфин.

18

Остров Таити; английское название в XVIII веке – остров Георга.

19

Через полтора года на Таити прибыл посланный Адмиралтейством на поиски «Баунти» фрегат «Пандора». Все мятежники, оставшиеся на острове, были арестованы и доставлены в Англию, где предстали перед судом.

20

Калебаса – полый сосуд, изготовленный из калебасового дерева или тыквы.

21

На современных картах эти названия, к сожалению, не сохранились.

22

Аналог Академии Наук.

23

Крик – пересыхающий водоем.

24

Через год Стюарт повторил попытку и добился успеха. Экспедиции Стерта, Берка и Стюарта похоронили миф о «средиземном море».

25

В 1848 году Лунные горы видел русский путешественник Е.П. Ковалевский, но в истории географических открытий приоритет закрепился за Г.М. Стэнли.

26

Загадочная полулегендарная земля, на предполагаемом месте которой позже был открыт остров Белый в проливе между Шпицбергеном и Землей Франца Иосифа.

27

Амхарец – представитель доминирующей в Абиссинии народности амхара.

28

Шамма – большой четырехугольный кусок материи, который надевали на манер римской тоги.

29

Лот – прибор для измерения глубины воды.

30

Ропак – стоящая на ребре льдина.

Content

Иван Медведев
В поисках Эльдорадо. Очерки о путешественниках

Алые паруса финикийских мореходов

Страна кедра

Экспансия на запад

Золото страны Офир

Основание Карфагена

Вокруг Африки

Плавание Ганона к Колеснице богов

Закат

На пути в Индию

Рыцарские шпоры принца

Мыс Сагриш

«Море мрака»

Африканские тропики

Эстафета открытий

Преемственность поколений и замыслов

Диогу Кан

Мыс Доброй Надежды

Гримасы Клио

Путешествие итальянца по странам Востока

Загадочная страна благовоний

Ради знаний и приключений

Доктрина бедуина

Святыни ислама

На грани разоблачения

Счастливая Аравия

Герой Португалии

Европейский бестселлер

Путешествие за бессмертием

Источник молодости

Старый губернатор

Королевский патент

От острова к острову

Флорида

Гольфстрим

Вновь обретенная надежда

Огнем и мечом

Странствия королевского прокурора

Золотая погремушка

В поисках золота

На запад

Остров Злосчастья

Врач и купец

Великий путешественник

В царство сыновей Солнца

Преемники

Через тернии к цели

Желанный берег

Выбор конкистадора

Дымок бунта

Золотой сад

Четыре стороны света

Вторжение

Дипломатические маневры

Вероломная победа

Закат империи

Открытие реки Амазонок

Рыцарь благородной крови

В поисках страны пряностей

Неведомый мир

Земля Апарии

Битва за хлеб

Амазонки

У ворот океана

Вест-Индия

В поисках страны Офир

Плавание Великого Инки

К земле Соломона

Вторая экспедиция

Хождение по мукам

Виргинские предприятия фаворита королевы

Прошение на высочайшее имя

Остров Ньюфаундленд

Гибель фрегата «Сквирл»

Виргиния

Остров Роанок

Неожиданное спасение

Вторая попытка

Неразгаданная тайна

Другая история

Вокруг света на «Золотой лани»

Старший сын

Захват «серебряного» каравана

Протеже влиятельных особ

Прорыв в Тихий океан

Атака арауканов

Английский лис в испанском курятнике

Панамский галеон

В поисках пролива Аниан

Новый Альбион

К родным берегам

Итоги

Кругосветное плавание Томаса Кавендиша

Сэр Томас поднимает паруса

Магелланов пролив

Волчья стая в испанской овчарне

Манильский галеон

Герой Испании

Алые паруса сэра Томаса

Золото Эльдорадо

Рандеву на границе Эквадора

Легенда о позолоченном человеке

Остров Тринидад

В поисках Эльдорадо

Узник Тауэра

Последнее плавание

Капитан Смит и принцесса табака

Солдат удачи

Основание Джемстауна

На краю гибели

Чудесное спасение

Смуты и заговоры

Судьба Покахонтас

Король моря

Начало пути

С флибустьерами

Капитан королевского флота

Дампир – корсар

Штурман бристольской эскадры

Рыцарь казачьего круга

Досье

Предыстория

Камчатский поход

Под царские очи

Судебная тяжба

Заговор и гибель

Тайна острова Якоби

Суровый берег Америки

Загадочная бухта

Агай! Агай!

Вопросы без ответов

Робинзоны сурового Шпицбергена

Остров Эйдж

Труды и дни робинзонов

Неожиданное спасение

Одиссея Морица Бениовского

Польский конфедерат

Бунт на краю земли

Курилы и Япония

Формоза

Макао

Франция

Мадагаскар

В поисках спонсора

Возвращение и гибель

Путешествие и приключения Филиппа Ефремова

На задворках империи

Бухарский пленник

Дорога в Индию

В стране слонов

Возвращение

Похождения нижегородского мещанина

Кража

Копенгаген

Новый Свет

Османская неволя

Янычар дворцовой стражи

Беглец

Родные пенаты

Драма графа Лаперуза

Послужной список

Проект кругосветного плавания

Зигзаг истории

Путешествие Лаперуза

Поиски пропавшей экспедиции

Тайна острова Ваникоро

На «Баунти» в Тихий океан

Высочайшее повеление

К острову Георга

Страна счастливых

Мятеж

Подвиг капитана Блая

В поисках рая

Остров Питкерн

Побег из ада

Залив Ботани

План пирата

38 золотых соверенов

Побег

Первая остановка

Люди плоского камня

Исчезновение баркаса

Ночной бой

В открытом океане

Большой Барьерный риф

Разноцветный лабиринт

Регата с участием каннибалов

Тимор

Могучая сила общественного мнения

Мунго Парк и загадка Нигера

Бедный доктор

Проблема Нигера

Земля Мандинго

Приклеенный нос и выбеленная кожа

Мавританский пленник

Третий круг ада

Талисман мудрости

Джолиба – Большая вода

Возвращение

Второе путешествие

Трагедия на порогах

Путешествие в каменный век

Каторжник

Побег в никуда

Один на один с судьбой

Первый контакт с аборигенами

Возвращение из царства мертвых

Люди каменного века

Назад к цивилизации

Призрак моря Лаптевых

Новосибирские острова

Три земли Санникова

Экспедиция лейтенанта Анжу

Открытия Де-Лонга

Трагедия барона

Послесловие

Золотой мираж Сахары

«Королева пустыни»

Боевое крещение

Египетский сирота

Свой среди чужих

Реалии Томбукту

В песках Сахары

Лавровый венок героя

Реквием по адмиралу Франклину

Адмирал

Прелюдия

Тревога

Поиски

Экспедиция Мак-Клинтока

Домысел

Версия

Белый Всадник

Каир

Вверх по Нилу

Через пустыню

Голубой Нил

В поисках золота

Домой

Путешествие в сердце Африки

Первые открытия

«Заколдованная гора»

Рэкет среди барханов

Селевой поток

Сокото и Борну

«Потомок Мухаммеда»

Поверженная «королева пустыни»

Неожиданная встреча и возвращение

Жизнь за победу

Интрига

В путь

В неведомое

К заливу Карпентария

Роковые девять часов

Борьба за жизнь

Экспедиция Хоуита

Акт последний

Дервиш с берегов Дуная

Бедный хромой полиглот

Откуда взялись мадьяры?

Стамбульский эфенди

Дерзкий план

Превращение эфенди в дервиша

Берег Туркестана

Каракумы

Хива

Кызылкум

Священная Бухара

Древняя столица Тамерлана

Метаморфоза

Научные теории

Летящие по волнам

Рожденные в Америке

Промышленный шпионаж

Чайные гонки

Старт великой гонки 1866 года

Южно-Китайское море

Индийский океан

Южная Атлантика

Зона штилей

Последний этап гонки

Сомнительная победа

Горечь поражения и реванш

Закат парусного флота

«Катти Сарк»

Пепел истории

Человек с Луны

Славные предки

Образование и интересы

Научные теории

Первый контакт

Посланец богов

Ветвь общего древа

Газетные слухи и «слово Маклая»

Друг и защитник первобытных народов

Герой Африки

Приют тюремного типа

Новое имя

Судьба солдата

Репортер «Геральд»

В поисках Ливингстона

Великие озера и Лунные горы

Луалаба

Свободный штат Конго

На службе у английской короны

Лавровый венок

Плавание «Жаннетты»

Экспедиция нового типа

Ледовый плен

Гибель «Жаннетты»

К берегам Сибири

Судьба капитана Де Лонга

Жертва во имя истины

Викинг полярных морей

Чемпион Норвегии

Первое путешествие

Через Гренландию

Любопытные находки

Гениальный план

Имя ему – «Фрам»

В стране дрейфующих льдов

К полюсу на лыжах

Земля Гиллиса

Зимняя берлога

Удивительная встреча

Национальный триумф

Соло на шлюпе

«Спрей»

План кругосветного плавания

Бостон – Гибралтар

Пираты

У берегов Уругвая и Патагонии

Чудовище юга

Бизнес и исчезающий рай

Австралия – Южная Африка

Последний этап

Секрет успеха

К полюсу на воздушном шаре

Андре

Подготовка экспедиции века

Над Арктикой

Хождение меж двух архипелагов

Остров Белый

Версии

Дань уважения

Похождения гусара в Африке

План гусара

Армия Менелика

На марше

Африканские баталии

К озеру Рудольфа

Затерянный город

Каучуковый бум

Амазония

Удивительная история

Лагерь мертвой лошади

В поисках потерянного следа

Некоронованные герои

Претендент на корону полюса

Зимовка

Шельфовый ледник

Горная страна

Королевское плато

Обратный путь

Великая антарктическая дуэль

Роберт Скотт

Руал Амундсен

Стартовая площадка

Поход Амундсена

Поход Скотта

Белая драма

Сто дней штурмана Альбанова

Дрейф «Святой Анны»

К земле Александры

К мысу Флора

«Святой мученик Фока»

Королева неба

Юная американка

Девушка без перспектив

Любовь с первого полета

Мечты сбываются

Проблемы личного характера

Счастливый случай

«Мешком картошки» через Атлантику

Рекорды и достижения

Прерванный полет

Спасательная операция

Шпионская версия

Отчаянное путешествие

Один в лодке, не считая котят

Морская практика

Боевое крещение

Опасная рыбалка

Тропический ураган

Муки голода

Земля обетованная

За бортом по своей воле

Теория французского врача

Еретик

Выбор попутчика

Генеральная репетиция

Рекорд скорости

Жестокий шторм

Первая добыча

Режим дня

Заплыв за подушкой

Хищные гости

Манна небесная

Зона мертвого штиля

Справа по борту – корабль!

Доказательства теории

Патриарх океана

На море и на суше

Капитан великих морей

Вторая попытка

Могучий дух мореплавателя

Вечная вахта моряка

Один на один с океаном

Атлантическая регата

Катастрофа

На плоту в бушующем океане

После бури

Борьба за жизнь

Жестокое разочарование

Сущий ад

Пробоина

Всем смертям назло

Примечания