О.В. Афанасьева

МЮНХЕН:

КИРХИ, ПИВО, ЗАГОВОРЫ И БЕЗУМНЫЕ КОРОЛИ

…Мюнхен — один из самых обаятельных городов Европы. Элегантные бульвары, парки и сады, стильные магазины, колокольни, памятники, фонтаны оставляют неповторимые впечатления. Здесь можно встретить архитектурные шедевры классицизма и барокко, посидеть в уютных погребках и окунуться в пивной океан Октоберфеста, покататься в трамвае, раскрашенном в цвета баварского флага — здесь столько всего, что впору растеряться.

В любом случае нельзя пропустить старую часть города. Всю ее можно обойти пешком. Именно в ней сохранился овеянный легендами дух подлинного Мюнхена, а почти каждое здание хранит свою волшебную историю…

РОЖДЕНИЕ МЮНХЕНА.

ГЕНРИХ ЛЕВ

Сейчас уже трудно представить, что на месте нынешнего Мюнхена — блестящего европейского города, столицы Баварии, богатой и знаменитой, были лишь несколько домиков с подворьем, принадлежащих монастырю бенедиктинцев. На холме Петерсбергль на берегу реки Изар жили бедные монахи — вели часть монастырского хозяйства, возделывали землю и время от времени несли мирянам слово Божье. Подворье так и называли — Мунихен, то есть монашеское, монастырское. И так и оставаться бы Мунихену крошечной безвестной точкой на карте, не попадись он случайно на глаза Генриху Льву.

Генрих Лев был личностью выдающейся. Не тем, что принадлежал к славному роду Гвельфов и носил многочисленные титулы, в том числе герцога Саксонии и Баварии. И Саксония, и Бавария знали немало герцогов, знатных и не очень.

Это был прирожденный монарх, которому с 10 лет пришлось биться за свои владения и имеющий множество дерзких геополитических планов. Вместе с дядей Альбрехтом Медведем он ходил воевать с ободритами, славянскими племенами, надеясь на присоединение новых земель, но потерпел неудачу. Предлогом был крестовый поход против язычников. Вместе с Фридрихом Барбароссой он участвовал в военной кампании в Италии — позднее, испугавшись возросшего влияния Генриха Льва и его удачного брака с английской принцессой, Барбаросса лишит его всех владений, кроме Брауншвейга и Любека, и отправит в изгнание.

Но в то время, когда он проезжал мимо монашеских двориков, он был еще молод и только-только вступил во владение Баварией, которая вместе с Саксонией досталась ему в наследство от отца, Генриха Гордого. И его слава, и его падение еще впереди, а пока Генрих едет вдоль реки Изар, по соляному тракту, осматривая окрестности. Впереди видны возы с той самой солью, которая была в те времена ценным товаром. Но вот возы встали перед мостом, ведущим к городу Ферингу, преградив путь Генриху и его свите.

— Мы должны заплатить пошлину, господин, — объяснил причину один из купцов. — Все, кто везет соль через Феринг, должны платить. И цена раз от раза растет.

— За то, что едете через Феринг? — удивился Генрих. — Почему бы не объехать его стороной?

— Потому что во всей округе это единственный мост через Изар, а нам нужно перебраться на ту сторону реки.

— И кому же вы платите? Бургомистру?

— Епископу Фрайзинга, господин. Все пошлины идут ему. Здесь только собирают дань.

Во Фрайзинге была резиденция герцогов — правителей Баварии. Там же обитал и епископ. Как он смеет присваивать себе соляную пошлину, как будто его, Генриха, законного правителя, не существует вовсе?

Приглашенный к Генриху епископ Фрайзинга не заставил себя ждать. Он не боялся молодого правителя: в последнее время они сменялись довольно быстро, в Баварии велись постоянные тяжбы и войны за земли, наделы и угодья. А вот имущество церкви — другое дело. Отнять его почти невозможно.

— Сын мой, — сказал епископ Генриху, — вы еще молоды и, вероятно, не знаете, что мост через Изар в Феринге принадлежит церкви уже больше ста лет. Церковь не будет платить налог в казну за владение им.

— Вы не хотите делиться с казной, преосвященный? Даже если я, ваш герцог, прикажу вам?

— Я подчиняюсь лишь Богу и Папе, мой герцог. И только они в силах изменить нынешний порядок вещей.

Генрих усмехнулся. Другого ответа он не ждал, но и мириться с нынешним порядком вещей не собирался.

Распрощавшись с епископом, он вызвал к себе казначея и начальника охраны.

— Недалеко от Феринга я видел какие-то домики на берегу Изара, на холме возле монастыря. У этого места есть название?

— Мунихен, мой герцог. Это селение бенедиктинцев.

— Прекрасно. Мне было видение, что я должен помочь бедным бенедиктинцам, столь скромным и трудолюбивым. Казна выделит деньги на строительство моста в Мунихене.

— Но, мой герцог, это большой расход…

— Найди строителей и заплати им двойную цену, — сказал Генрих. — Пусть приступают завтра же. Иди.

Когда казначей вышел, Генрих дал несколько указаний начальнику охраны.

Мост в Мунихене возвели за месяц. А через два месяца сгорел мост в Феринге.

Генрих Лев любил простые решения.

— Богу было угодно изменить порядок вещей, — сказал он епископу. — В ваш мост ударила молния. Но я не оставил своим покровительством слуг церкви, бедных бенедиктинских монахов. Теперь их поселение расцветает и ширится благодаря соляной пошлине. Никто, ни император Фридрих, ни другой ваш повелитель в лице Папы римского не упрекнет меня в неуважении к церкви.

Так благодаря Генриху Льву родился Мюнхен. Он постарался наполнить город торговым и ремесленным людом, дал его жителям особые права, и крошечный поселок разрастался на глазах.

Глашатаи провозгласили, что отныне все дороги ведут через Мунихен. И трудно было найти более удачное место: Изара в этом месте достаточно глубок для торговых судов, а масса мелких островков очень облегчила строительство моста. Холм Петерсбергль, на котором разбили торговую площадь, прекрасно защищал от наводнений.

Скандал, поднятый епископом, удалось замять: император Фридрих Барбаросса, узнав все подробности этой истории, рассмеялся и оставил все как есть. У него самого были нелады со святым престолом. Епископу отходила треть пошлины от нового моста, и со временем он смирился с неизбежным. Правда, Генриху придется не раз доказывать свою верность Барбароссе, прежде чем они рассорятся и распростятся навсегда.

Дев заботился о процветании будущего города, но народная молва, как и история, связывает его не столько с Мюнхеном, сколько с Брауншвейгом, в котором он и похоронен. Его так и называли — Генрихом Брауншвейгским, или Брунсвикским. Одно из его изображений в виде рыцаря можно видеть на Карловом мосту в Праге. Скульптуру называют «Рыцарь, стерегущий реку», и это о ней Марина Цветаева в краткий период пражской эмиграции написала знаменитое стихотворение.

Баллады и легенды о Генрихе Льве начали складываться еще при его жизни — в народе его любили. Одна из них, возникшая примерно в XV веке, приводится ниже.

БАЛЛАДА О ГЕНРИХЕ ЛЬВЕ[1]

Чем так в Брауншвейге встревожен народ,

Кого провожают сегодня?

То Генрих Брауншвейгский уходит в поход

На выручку Гроба Господня.

Жену молодую обняв у ворот,

Он ей половину кольца отдает,

А сам, уходя на чужбину,

Другую берет половину.

* * *

Вот герцог по бурному морю плывет.

Беснуется черная бездна,

И рушатся мачты, и ветер ревет,

И помощи ждать бесполезно.

Корабль сиротливый наткнулся на риф.

Но вдруг в вышине появляется гриф:

«О боже, спаси мою душу!»

Он герцога вынес на сушу.

* * *

В гнездо, где алкал пропитанья птенец,

Влетел он с находкою странной,

Но Генрих Брауншвейгский был храбрый боец

И славился удалью бранной.

Спасенный от смерти по воле небес,

Он, грифа осилив, направился в лес

И в зарослях целыми днями

Кормился корой и корнями.

* * *

Однажды, бредя сквозь лесной бурелом,

Пытаясь разведать дорогу,

Увидел он схватку дракона со львом

И кинулся льву на подмогу.

Поверженный, рухнул дракон, захрипев.

И Генриху молвил израненный лев:

«Услуги твоей не забуду,

Навеки слугой твоим буду!»

* * *

А ночью явился к нему сатана:

«В Брауншвейге тебе побывать бы!

Там дома твоя молодая жена

Затеяла новую свадьбу!»

И горестно герцог промолвил в ответ:

«Ее ли винить? Миновало семь лет.

Дай мне повидаться с женою

И делай что хочешь со мною!»

* * *

И только он эти слова произнес,

Как черт себя ждать не заставил.

Он спящего герцога в город принес

И льва за ним следом доставил.

И Генрих воскликнул, разбуженный львом:

«Я гостем незваным являюсь в свой дом!

Должны мы поспеть на венчанье».

В ответ прозвучало рычанье.

* * *

Вот герцог вошел в переполненный зал,

Отвесив поклон неуклюже:

«Недурно б, сударыня, выпить бокал

За вашего первого мужа!»

И, глаз не сводя с дорогого лица,

Он бросил в вино половину кольца,

Хранимую им на чужбине,

И подал бокал герцогине.

* * *

Но что, побледнев, она вскрикнула вдруг —

Иль сделалось худо невесте?

«Вернулся мой Генрих! Мой верный супруг!

Навеки отныне мы вместе!»

И гости воскликнули все, как один:

«Вернулся возлюбленный наш господин!»

В старинном Брауншвейге едва ли

Такое веселье знавали.

* * *

Так герцог, что прозван был Генрихом Львом,

До старости герцогством правил.

А лев, находясь неотлучно при нем,

И в смерти его не оставил.

Не смог пережить он такую беду

И в тысяча сто сорок третьем году,

Теряя последние силы,

Почил у хозяйской могилы[2].

Где был похоронен почивший зверь, доподлинно неизвестно, но память о нем и его хозяине-тезке жива и по сей день. Трудно найти в городе место, где не была бы установлена скульптура льва, нет сувенирной лавки, где в том или ином виде не нашлось бы изображения царя зверей. Мюнхенский лев стал таким же символом города, как и мюнхенский монашек, запечатленный на гербе, — мюнхенский киндл.

Какая из жен фигурирует в балладе, установить уже невозможно. Генрих был женат дважды. Первый брак с Клеменцией, дочерью герцога Церингенского, продлился 12 лет и принес супругам троих детей: умершего в раннем детстве Генриха, Гертруду и Рихензу. Это обстоятельство не помешало Льву развестись и спустя семь лет после развода укрепить свое положение женитьбой на Матильде, дочери английского короля Генриха II Плантагенета и Элеоноры Аквитанской. Возможно, семилетний перерыв между двумя браками и породил красивую сказку о появлении Льва на свадьбе собственной жены.

Легендарный герцог положил начало легендарному городу. Мунихен, превратившийся с годами в Мюнхен, расширялся и рос, и каждый его правитель вносил в развитие города свою лепту.

КАРЛОВЫ ВОРОТА — НАЧАЛО СТАРОГО МЮНХЕНА

Западный выход из Старого города, начало Нойхаузерштрассе

Неприметное монашеское селение превращалось в крупный торговый город. Вскоре он стал нуждаться в крепостных укреплениях: там, где появляется богатство, всегда находятся желающие прибрать его к рукам. К тому же проход через ворота чужаков подразумевал очередную пошлину. Сначала возвели одну крепостную стену, затем параллельную вторую. Ворота Карлстор — часть средневековых городских укреплений. Постепенно Мюнхен был обнесен крепостными стенами, от которых до сих пор сохранились городские ворота Карлстор, Зендлинген Тор, Изартор и Зигестор.

Карлстор расположены на западной окраине Старого города. Ворота возведены в период с 1285 года по 1347 год во время строительства вторых крепостных укреплений Мюнхена и впервые упоминаются в 1302 году как Нойхаузер Тор.

Судьба Нойхаузских ворот была довольно бурной. Во время строительства, как гласит легенда, главный строитель остался недоволен бургомистром, который, в свою очередь, приписывал постройке недочеты, объявлял цену завышенной и ни в какую не желал расставаться с монетой. Вскоре ему предстояло отдать замуж дочь. Бургомистр предвкушал пышную свадьбу, расходы на которую собирался почерпнуть из денег на строительство, куда уже запустил лапу. После бесконечных распрей и переделок проекта наконец сошлись на самом простом варианте: ворота должны были надежно запираться и худо-бедно сдерживать натиск налетчиков, которым вздумалось бы ворваться в город. Все прочее скрягу-бургомистра не волновало, он даже не счел нужным призвать священника для освящения ворот. Что не замедлило сказаться на их дальнейшей судьбе.

Обозленный строитель спроектировал ворота Нойхауз так, что между створками в открытом виде было два Л-образных проема. Знал ли он старую примету о Чертовых воротах, или она появилась благодаря его постройке, но только каждый входящий через эти ворота, как и положено по примете, приносил в город сто несчастий и половину из них брал себе. Торговые обозы не могли избавиться от товара или он вдруг оказывался испорченным. На представлении заезжих актеров по непонятной причине вспыхнул пожар, уничтоживший половину несчастных скоморохов и перекинувшийся на дома, несколько из которых полностью выгорели. Жених дочери бургомистра, прибывший в Мюнхен на собственную свадьбу вместе со свитой, еще в дороге чувствовал себя больным, а после въезда в город ему стало еще хуже. Он действительно заболел, и не чем-нибудь, а страшной черной оспой, и только благодаря энергичным мерам городского врача больных удалось изолировать до того, как они заразили большинство мюнхенских обитателей. Однако дочь бургомистра, успевшую повидаться с женихом, болезнь не миновала. Она металась в бреду, также как и жених, и ее молодое свежее личико все покрылось страшными язвами. Горе бургомистра не поддавалось описанию, но никакой связи между обманом строителей и чередой несчастий он так и не увидел.

Однажды рано утром к Нойхаузертор подошла крошечная старушка с корзинкой целебных трав. Ворота только-только успели открыть. Едва взглянув в проем, старушка не прошла сквозь него, как все, а бросила перед собой горсть какого-то порошка, что-то долго шептала на глазах городской стражи, а потом сообщила, что хочет видеть бургомистра.

— Его дочь умирает, и я могу помочь.

Едва увидев бургомистра, старушка сказала:

— Я вылечу твою дочь и ее жениха, но при одном условии. Деньги, что ты присвоил на свадьбу, нужно вернуть тому, кому ты задолжал. Такую же сумму ты пожертвуешь на церковь.

Карловы ворота — начало старого Мюнхена

Скряга бургомистр только охнул. У него мелькнула мысль, что нужно соглашаться на все, а после выздоровления дочери выбросить старую ведьму из города.

Но она сказала:

— Я вижу тебя насквозь. Даже не думай меня обмануть. Разве ты не знал, что скупой платит дважды? А ты заплатишь трижды: раздашь бедным еще столько же денег. Не хочешь — прощай, я уйду. Но твоя дочь не доживет до утра.

Пришлось бургомистру раскошелиться и выполнить все условия старухи. Через несколько дней дочь с женихом выздоровели, и даже следов страшной черной оспы не осталось на их юных лицах. Бедный народ, осчастливленный внезапной милостью, ликовал. А ведьма собралась уходить. Провожать ее вышло много людей, в том числе и городской глава. Подойдя к воротам, она сказала:

— Отойдите подальше и смотрите издалека.

Пошептав что-то, она бросила на ворота порошком, и в тот же миг в них ударила молния. Люди в ужасе закричали и бросились врассыпную.

— Постройте новые ворота! — крикнула колдунья им вслед. — С прямым проемом! Да не забудьте освятить!

С этими словами она растаяла в воздухе, и больше ее никто не видел. Прекратилась и череда несчастий, во всяком случае, после того, как в Мюнхене появились новые ворота.

Через 200 лет ворота усилили: появилось внешнее укрепление с двумя башенками (именно они сохранились до наших дней и носят название Карлстор), крепостной мост через ров, помещение для стражи и таможни, вынесенный вперед круглый бастион (его фундамент обнаружили при строительстве станции метро под площадью Карлсплац). С 1791 года ворота переименовали в честь курфюрста Карла Теодора, предложившего разобрать старые стены, чтобы позволить городу расти. Кроме того, он приказал заложить площадь, которую тоже назвали его именем — площадь Карла, или Карлсплац.

Курфюрст Карл Теодор родился в 1724 году в замке Дрогенбуш в окрестностях Брюсселя. Унаследовав престол от курфюрста Макса III Йозефа Баварского, он перенес свою резиденцию из Маннгейма в Мюнхен и с увлечением занялся преобразованием города. По его указу был разбит Английский сад, один из первых парков, куда был разрешен вход посетителям.

Торжественная закладка Английского сада состоялась в 1789 году. После посадки деревьев и цветов появилось первое сооружение — Китайская башня в форме пагоды, где находится оркестровая площадка. В конце Второй мировой войны деревянная Китайская башня сгорела, но вскоре была восстановлена в прежнем виде. Сегодня Китайскую башню окружает так называемый пивной садик. Парк украшают ручьи, мостики, садовая скульптура, элегантные скамейки, это излюбленное место отдыха всех мюнхенцев.

Первоначально у ворот было три башни. Центральная башня разрушилась в 1861 году при взрыве хранившегося там пороха. Затем ворота перестроили в неоготическом стиле по проекту Доменико Занетти. Бронзовые фигуры, украшающие арки Карлстор, взяты из старого фонтана «Фишбруннен» (рассказ о котором еще впереди) на Мариенплац в 1865 году.

К Карлстор примыкает площадь Карле плац. Но сами мюнхенцы называют эту площадь Штахус. По одной из версий, еще в Средние века на этой площади лучники соревновались в стрельбе («штахельшусс» — стрельба колючками). Соседствует с площадью и улица Стрелков (Шутценштрассе). Однако большинством принято считать, что название «Штахус» закрепилось позднее, с XVIII века, когда на площади был пивной погребок Евстахиуса (Штахуса) Федерля под названием «У Штахуса». Владелец сменился, затем исчез и сам погребок (сейчас на его месте, на углу улиц Зонненштрассе и Байерштрассе, находится универмаг Каухофф), но название «Штахус» сохранилось до наших дней.

После Второй мировой войны Карлсплац-Штахус перестроили. Она стала узловым пунктом метро и городской железной дороги.

От ворот Карстор можно попасть на Нойхаузерштрассе, не самую богатую историческими памятниками, но полную жизни главную торговую улицу с множеством пешеходных зон, уличными актерами и музыкантами. На этой улице находятся фонтан Рихарда Штрауса и церковь Бюргерзаль. В северном и южном ее концах — две самые известные церкви Мюнхена: Фрауэнкирхе и Азамкирхе.

Фонтаны Мюнхена — это особая статья. Во-первых, их, необычных и оригинальных, около тысячи, и каждый представляет собой маленький шедевр. А к воротам Карлстор примыкает два: фонтан Штрауса и Брунненбуберль.

Фонтан Рихарда Штрауса посвящен знаменитому немецкому композитору, которого баварцы называют Рихардом Вторым — первым был все-таки Вагнер. Фонтан, представляющий собой чашу с колонной, установлен рядом с домом, где он родился 11 июня 1864 года. На колонне под струями воды видны рельефные сцены из оперы Штрауса «Саломея». В основу ее лег не библейский сюжет, а пьеса Оскара Уайльда, рассказывающая историю порочной неутоленной страсти юной Саломеи к пророку Иоканаану (Иоанну Крестителю). Под струями воды виден «Танец семи покрывал», исполненный Саломеей для Ирода, отрубленная палачом голова Иоканаана, Ирод и Иродиада, пляска смерти в виде танцующего скелета.

Почти у самых ворот Карлстор можно полюбоваться одним из самых знаменитых мюнхенских фонтанов «Брунненбуберль» — дипломной работой выпускника Мюнхенской академии художеств Матиаса Гастайгера, полное название которой — «Фавн, льющий на обнаженного мальчика струю воды». Фавн с непередаваемо шкодливым и лукавым лицом, раздув толстые щеки, брызжет водой изо рта в мальчика, затыкающего пальцем другую струйку в фонтане. В 1892 году скульптура была удостоена золотой медали на выставке в Старом ботаническом саду. Группа «Фавн и мальчик» стала настолько популярной, что скульптор изготовил по меньшей мере 10 копий, отправленных в Германию, Бельгию, Голландию, США и Канаду. Родному Мюнхену Гастайгер подарил первый вариант скульптуры, которая была установлена неподалеку от Калстор в 1895 году.

Фонтан вызвал у горожан бурю чувств. Одни восхищались скульптурой, другие писали Гастайгеру возмущенные письма с требованием одеть мальчика, а некоторые даже присылали нижнее белье (таких посылок скульптор получил больше трехсот). С личной просьбой «одеть» мальчика обращался к скульптору и принцрегент Баварии Луитпольд, но безуспешно. В народе даже сложили песню:

На Штахусе стоит домик, небольшой домик.

В нем сидит дама и вяжет,

И этого не должно быть.

Она должна достать свой кошелек и пойти в магазин.

Это не очень дорого — купить трусишки для мальчика.

И мальчик будет одет.

А если ему захочется спустить эти штанишки,

он всегда попадет в маленький домик на Штахусе…

Баварская Академия художеств удостоила Гастайгера серебряной медали за его творение.

Фонтан стоял до 1964 года на Карле плац, а с началом реконструкции площади перенесен на нынешнее место.

БЮРГЕРЗААЛЬ/BURGERSAAL

Нойхаузерштрассе, 14

На пути от Штахуса к Мариенплац находится церковь с необычным названием Бюргерзаалькирхе, в переводе «Церковь зала граждан». Приметная церковь в стиле барокко и рококо была построена в 1710 году по проекту Джованни Антонио Вискарди как зал заседаний для Конгрегации почитателей Девы Марии (объединения монашеских общин почитателей Богородицы).

Здание было построено в 1700 году религиозной организацией мирян Marianische Männerkongregation (Марианская мужская конгрегация) под патронажем монашеского Ордена Иезуитов для собраний и молитв ее членов. С 1778 года Бюргерзааль официально стал церковью.

Барочное здание церкви внутри разделено на верхнюю часть — Оберкирхе, которая полностью соответствует облику Бюргерзааль до его разрушения авиацией союзников в 1945 году.

В нижней части церкви Унтеркирхе находится крипта, где погребен Руперт Майер, священник, участник антинацистского сопротивления, пострадавший из-за своих антинацистских убеждений и причисленный Католической церковью к лику блаженных.

Руперт Майер в годы власти нацистов служил в соседней иезуитской церкви Михаэльскирхе, где произносил проповеди против Гитлера.

В 1899 году был рукоположен в священника. С 1906 года служил в различных католических приходах Германии, Швейцарии, Нидерландах. Во время Первой мировой войны служил капелланом на фронте. В 1916 году, участвуя в битве, был серьезно ранен в ногу, которую из-за опасности гангрены ампутировали. Был награжден орденом «Железный Крест», став первым священником, получившим эту награду.

В 1937 году арестован нацистскими властями и провел шесть месяцев в заключении, после чего отправлен в концентрационный лагерь Заксенхаузен. Был освобожден из него с условием, что он не будет проповедовать христианство. После окончания войны поселился в Мюнхене. Руперт Майер умер 1 ноября 1945 года от инсульта во время служения святой мессы.

Останки Руперта Майера с 1948 года покоятся в зале перед алтарем под простой могильной плитой из красного мрамора. Поверх плиты — букет цветов из латуни. Со временем, когда могила стала местом паломничества, члены Марианской конгрегации ходатайствовали перед Папой римским причислении Майера к лику блаженных.

3 мая 1987 года был причислен к лику блаженных римским Папой Иоанном Павлом II. Его именем названа улица в немецком городе Пуллах.

На правой боковой стенке крипты — бронзовый бюст Руперта Майера, почитаемый верующими и паломниками. Правое плечо бюста отполировано касаниями многих рук. С июля 2008 года за алтарем находится музей Конгрегации. Часть его посвящена Руперту Майеру. Фотографии и документы последовательно показывают этапы его жизненного пути — начал простым гражданином, человеком из народа, затем стал священником-иезуитом, потом — бойцом Сопротивления и наконец — блаженным католической церкви.

Собрание музея рассказывает о благочестии и духовности католической веры. Многие культовые и культурные объекты экспозиции были переданы в дар или приобретены марианцами на протяжении столетий. К ним относятся копия Черной Мадонны из Бельгии, статуэтка маленького монашка-августинца и многие другие. На памятной доске музея увековечены имена щедрых меценатов.

Среди других экспонатов — дарохранительница, чаши, литургические облачения и прочие предметы богослужения.

О Черной Мадонне или, как ее еще называют, «Фойерзише Мадонна» — Пламенная Богоматерь — существует легенда.

В 1609 году в Фуа-Нотр-Дам (бельгийская провинция Намюр) был срублен древний дуб.

В его дупле была найдена статуя Девы Марии с Младенцем Иисусом. Она была помещена в один из бельгийских монастырей, который вскоре стал местом паломничества. Дерево распилили на куски, которые разделили между самыми значительными церковными и светскими деятелями, при условии, что из этих деревянных кусков будут вырезаны такие же статуи, как та, что находилась в дупле.

Один такой кусок был отдан брату баварского курфюрста Максимилиана I, архиепископу Кельна Фердинанду, чьим духовником был первый глава мюнхенской Марианской конгрегации отец Георг Шреттель. Фердинанд пожертвовал этот драгоценный кусок дерева в качестве вступительного взноса в Конгрегацию, чтобы стать ее членом, а скульптор Ганс Крумпер создал статую Мадонны. Из-за темного цвета ее называют Черной, или Пламенной.

На первом этаже был когда-то молитвенный зал, собственно Бюргерзааль, или зал граждан. Здесь же находилась и часовня Пречистой Девы. В 18921898 годах здесь был создан барельеф в стиле необарокко из отдельных фрагментов, изображающих страсти Христовы, начиная с моления о чаше в Гефсиманском саду и заканчивая снятием с Креста. Над ним трудились скульпторы Йозеф Эльснер и Ганс Шпренгер. Каждый фрагмент состоит из четырех персонажей. 26 мая 1898 года тогдашний архиепископ Мюнхена и Фрайзинга Франц Иосиф благословил открытие барельефа и пожертвовал Бюргерзаалькирхе каменный крест.

Верхняя часть — Оберкирхе, служившая основным местом собраний марианцев, блистает лепниной в стиле рококо работы Йозефа Георга Бадера, росписями Антона фон Гумшта и других художников. От входа в верхний зал Оберкирхе ведут правая и левая лестницы, украшенные изображениями Богоматери Милосердия в стиле раннего барокко. На левой лестнице Дева Мария укрывает верных своим плащом.

В годы Второй мировой войны интерьер сильно пострадал от пожара, и значительную часть украшений пришлось реставрировать. В частности, был разрушен главный алтарь. От него сохранился великолепный барельеф «Благовещение» работы тирольского резчика Андреаса Файстенбергера (1710 год). Фигура ангела в стиле барокко, объявившего Марии о воплощении Иисуса, сияет серебром и золотом.

Возле «Благовещения» были установлены четыре серебряных бюста, созданных мюнхенским ювелиром Йозефом Фредериком Канцлером в 1768 году по моделям Игнаца Гюнтера. Они представляют четырех святых, особо близких к Деве Марии: святого Иосифа, Иоанна Крестителя, апостолов Иоанна и Иоахима.

В алтарной стене в углу ниши — статуи святой Анны, матери Марии, и святого Иосифа Обручника, созданные в 1947 году Роландом Фридрихсеном.

В рождественские праздники в алтаре церкви выставляются «детская» скульптура Христа — в виде завернутого по плечи в ткань маленького мальчика. С 1600 года реликвия принадлежала ордену августинцев, а в 1817 году была передана Конгрегации.

Медальоны в сводах изображают четырех евангелистов и двенадцать рук мюнхенских гильдий, к которым когда-то принадлежали многие члены Марианской конгрегации. Евангелист Иоанн изображен рядом с орлом, Марк — со львом, Матфей — с ангелом, Лука — с быком.

Освященный в честь Руперта Майера церковный орган был изготовлен в 1994 году по гравюре 1730 года взамен утраченного во время бомбардировок. В нем 50 регистров с 2905 трубами.

Под органной консолью — ангел-хранитель в развевающихся одеждах указывает на небеса и бережно ведет за руку ребенка (знаменитая работа Игнаца Гюнтера, 1763 год). У ног ангела извивается огромная змея. Нога ребенка значительно массивнее, чем нога ангела, почти соприкасающаяся с ней. Это означает, что ангел-хранитель только помогает по мере сил, а главная ответственность за свои шаги по жизненному пути лежит на самом человеке. Ангел-хранитель с детства ведет человека к небу, не позволяя змею, символу греха, причинить ему какой-либо вред.

В апреле 1944 года Бюргерзаалькирхе и два соседних дома были сожжены дотла в результате бомбардировок. Оберкирхе и Унтеркирхе полностью выгорели. От великолепного свода Оберкирхе с богатой лепниной и фресками ничего не осталось. Главный алтарь и два боковых алтаря, орган, амвон сгорели навсегда. Историческое наследие великих художников разных эпох было уничтожено за одну ночь. Остались только наружные стены.

Сразу после войны отец Иосиф Бауман и отец Пауль Ристерер стали добиваться восстановления Бюргерзааля. Их поддержали братья-иезуиты из Санкт-Михаэль-кирхе — церкви святого Михаила. Добровольцы помогали расчищать площадку под строительство. Сразу же после капитуляции Германии отец Бауман от имени Конгрегации подал американским властям заявку на реконструкцию зала церковной общины. В июле 1945 года разрешение на строительство было получено.

Общество Иисуса и Совет Марианской Конгрегации решили, что часть пожертвований нужно использовать для строительства так называемой «временной церкви святого Михаила» — для замены полностью разрушенной Санкт-Михаэлькирхе. В декабре 1945 года была возведена деревянная церковь с временными исповедальнями, а также временные кафедры и галереи. За час до Рождества церковь посетил кардинал Михаэль фон Хаульфабер, и к его приходу строители едва успели откатить от церкви последние тачки с мусором. Алтарь временной церкви представлял собой две сваи на стеллажах, покрытых белой тканью.

В 1946 году реставратор Ханс Фохман начал постепенно восстанавливать настенные фрески. Своды первоначально остались без отделки. В мае 1953 года «временный храм Святого Михаила» вновь отошел Марианской конгрегации как церковь Благовещения, и на втором этапе реконструкции по старинным гравюрам Бюргерзаалькирхе была окончательно восстановлена.

МИХАЭЛЬСКИРХЕ — ПОСЛЕДНИЙ ПРИЮТ ПАСЫНКА НАПОЛЕОНА

Нойхаузерштрассе, 6

Церковь ордена иезуитов построена в 1583-1597 годах в стиле Ренессанс, а затем частично перестроена в стиле барокко. Взгляд на фасад сразу фокусируется на статуе Михаила Архангела, поражающего дракона. Внутри мощные колонны поддерживают свод, который по ширине уступает в Европе только своду собора святого Петра в Риме.

Михаэльскирхе, построенная по указанию герцога Вильгельма V по прозвищу «Набожный», должна была демонстрировать успехи католических правителей Баварии в борьбе против Реформации. Иезуиты, «солдаты Христа», были на переднем крае этой войны. Это была самая значительная церковь Ренессанса к северу от Альп. Затраты на строительство чуть не привели к банкротству государства.

Правители Баварии решительно противостояли протестантизму, распространявшемуся в Швабии и Франконии.

В 1530 году в имперском парламенте в Аугсбурге протестанты представили императору статьи своей веры — «Аугсбургское исповедание». Некоторых протестантов заставили отречься от своей веры, а последующий указ императора в 1571 году предписал изгнать из Баварии всех сторонников Реформации. Особенно яростно боролись с реформацией первые баварские иезуиты. Михаэльскирхе стала символом баварского католицизма. В обмен на лояльность Риму представители династии Виттельсбахов получили земли на западе и севере империи и тем самым укрепили позиции семьи на германской политической сцене.

В 1590 году одна из башен обрушилась на алтарную часть будущей церкви и полностью разрушила ее. Кто-то усмотрел в этом дурной знак, предлагалось даже отказаться от строительства хора, но герцог рассудил по-другому — и алтарная часть была даже увеличена, что можно заметить и в наше время. Только в 1597 году Михаэльскирхе была освящена.

Сегодня Михаэльскирхе — одно из самых замечательных творений Ренессанса в Германии. Здесь самый большой церковный зал в мире, изумительный орган.

Внутри церковь построена по канонам Ренессанса, как пилястровая церковь с хорами. В наполненном светом зале все внимание акцентируется на главном алтаре с иконой «Падение ангела» (1591 года) работы Кристофа Шварца, изображающей архангела Михаила, низвергающего Люцифера с небес.

Во внутреннем убранстве примечательны изысканно-невесомый «Ангел святого источника» работы Губерта Герхарда (1596), ларец с мощами святых целителей Космы и Дамиана (1400) у алтаря святых Петра и Павла (третьего справа), часовня Ангельского приветствия (третья слева) с двумя алтарными фигурами работы Иоганна Баптиста Штрауба (1770).

Одна из самых значимых для христианского мира реликвий Михаэльскирхе — мощи святых Космы и Дамиана. Реликварий с мощами был приобретен в год окончания Тридцатилетней войны (1618-1648). К войне примешалась еще и страшная эпидемия чумы (1632-1634), уничтожившая треть населения города. В 1632 году шведский король Густав Адольф в ходе боевых действий захватил Мюнхен, но столица Баварии чудом избежала разграбления. В центре города на Мариенплац установлена 11-метровая колонна Девы Марии, возведенная в 1638 году курфюрстом Максимилианом — благодарность за то, что Мюнхен уцелел во время нашествия шведов. Позолоченная бронзовая фигура Девы Марии работы скульптора Губерта Герхарда, установленная на колонне, изображает Богоматерь на лунном серпе, с короной и Младенцем. Первоначально с 1613 года эта фигура находилась в алтаре Фрауенкирхе, а позднее ее перенесли на главную городскую площадь. Ангелы на соколах, украшающие колонну, уничтожают дракона, льва, змия и василиска — символы бедствий Мюнхена: голод, войну, чуму и неверие.

Вдохновленные помощью Богоматери, жители Мюнхена начали проявлять большой интерес к христианским святыням. В 1648 году курфюрст Максимилиан I (1573-1651) приобрел в Бремене за 2 тысячи талеров реликварий с мощами святых Космы и Дамиана Аравийских. Святыню торжественно доставили из Бремена в Мюнхен, в церковь святого Михаила. Первоначально реликварий установили в главном алтаре, где он и находился до 1819 года. Позже его перенесли в боковую часовню, где святыня стала более доступной для поклонения верующих.

Внешне реликварий напоминает саму церковь святого Михаила в миниатюре. В центре по горизонтали — дверцы с замком, на внутренней части — четыре цветных изображения, рассказывающие о подвигах святых Космы и Дамиана. Реликварий обрамляют барельефы 12 апостолов, а с торца изображены сами святые врачи-бессребреники. Внутри на специальных подушечках помещены два других малых реликвария в виде темно серых шапочек-пилоток, расшитых жемчугом и рубинами. В них и находятся кости святых Космы и Дамиана, а также их родных братьев — Леонтия, Анфима и Евтропия.

Интересно, что в православной традиции известны три пары братьев-целителей по имени Косма и Дамиан: Асийские (то есть родившиеся в Малой Азии), мирно скончавшиеся своей смертью; пострадавшие в Риме (побиты камнями в правление императора Карина); Аравийские, или Киликийские (те самые, мощи которых находятся в мюнхенской Михаэльскирхе). И у всех «двоиц» разные дни памяти, одинаково чтимые православной церковью. В целом у христианских историков по этому поводу есть расхождения: одни признают всех целителей с такими именами, другие — двоих, а некоторые — только Аравийских, считая, что все легенды сложены об одних и тех же людях. Никаких документов, касающихся жизни и смерти Космы и Дамиана, не сохранилось, все сведения основаны лишь на житиях. Жили они примерно в одно и то же время, в конце III — начале IV века, так что не исключено, что существовала только одна пара братьев.

Жизнеописание Космы и Дамиана Аравийских (XIII век) вобрало в себя эпизоды житий всех пар святых братьев, добавив к ним и народные предания. Приведем наиболее известные предания о них.

Косма и Дамиан, ставшие врачами еще до обращения в истинную веру, приняв Христа, продолжали оказывать помощь больным, но лечили уже они не только при помощи знаний, но и молитвой, освященным елеем и святой водой. Были они не просто родными братьями, но и близнецами. Косма и Дамиан, а также их младшие братья Леонтий, Анфим и Евтропий (тоже врачи) не брали плату за лечение, но чудотворцами были только Косма и Дамиан: они могли излечить одной лишь молитвой или призыванием имени Христа, который когда-то призывал своих апостолов проповедовать по двое.

В Германии всем известно предание о пересадке ампутированной ноги, одном из самых известных врачебных подвигов святых. Этот сюжет отражен в картинах и текстах средневекового искусства. Один из текстов рассказывает об этом так.

Некий человек ужасно мучился из-за больной ноги. Он истратил на врачей все, что имел, но лекарства не помогали. Нога болела, сохла и причиняла ему постоянные страдания. Он не мог спокойно спать, с трудом передвигался и вскоре потерял всякую надежду на выздоровление. И вот однажды ему посоветовали на ночь молиться святым Косме и Дамиану. Без особой веры в успех измученный болью человек, тем не менее, молился в течение недели каждую ночь — спать он все равно почти не мог. Но как-то ночью он почувствовал, что веки его сами собой смыкаются, боль отступает, и он погружается в глубокий сон.

Заснув, он увидел себя лежащим на столе, а над его больной ногой склонились два человека в одеянии врачей. На другом столе, поменьше, были разложены хирургические инструменты и мазь. Один осматривал и ощупывал ногу, не причиняя никакой боли, другой перебирал инструменты. Первый сказал:

— Эта нога мертвая, ее уже не спасти. Придется заменить ее.

Перебирающий инструменты ответил:

— Где нам взять такую ногу?

— Сегодня будут хоронить мавра со здоровой ногой. Ее и возьмем.

Один из врачей ненадолго исчез и вернулся с отрезанной черной ногой. Он прикоснулся к ноге больного — и через секунду тот увидел, что она вдруг покрылась черной кожей, а боль совершенно исчезла.

Вскоре он проснулся, удивляясь странному сну и отсутствию привычной боли. Взглянув на ногу, он не смог сдержать крик: она была черного цвета, но при этом выглядела совершенно здоровой! Встав с кровати, он впервые за несколько лет сам вышел из комнаты и созвал слуг, рассказывая о своем странном сне. Выбежав из дома, он отправился вместе со слугами на похороны мавра. Заглянув в гроб, он вместо ноги мавра в положенном месте увидел свою больную белую ногу. Все окружающие радовались чуду и возносили молитвы Господу и святым целителям Косме и Дамиану.

Другая легенда гласит, что однажды некая больная женщина по имени Палладия услышала о чудесах и учении Космы и Дамиана. Она обратилась к ним за помощью и в результате лечения получила долгожданное исцеление. Она тайно предложила Дамиану вознаграждение, но он отказался его принять. Тогда Палладия упросила его принять дар во имя Божие. Косма, узнав об этом, упрекнул брата: они, приступая к подвигу, обещали друг другу никогда не брать денег за лечение. Из-за этого он даже завещал не хоронить его в одной могиле с Дамианом.

Косма и Дамиан Аравийские вместе с остальными своими братьями были убиты наместником Киликии Лисием, заставлявшим их под всевозможными пытками отречься от Христа. Но братья благодаря вмешательству ангелов оставались целыми и невредимыми, пока Лисий не распорядился отрубить им головы. Когда пришло время хоронить тела обезглавленных братьев-мучеников, кто-то вспомнил о завещании Космы, желавшего после своей кончины не лежать в одной могиле с Дамианом. Возник спор, но в его разгар к людям подошла старая верблюдица и заговорила человеческим голосом. Она сказала, что всех братьев надо хоронить только вместе, что и было сделано.

Меч, которым, по преданию, были отрублены головы братьев, хранится среди церковных сокровищ в немецком Мюнстере, где тоже имеются частицы мощей врачей-бессребреников.

Сразу же после смерти мучеников у гробницы святых Космы и Дамиана в Киросе стали совершаться многочисленные исцеления больных. Уже в IV-V веках их стали почитать как покровителей аптекарей, врачей и особенно хирургов, а их лики стали иногда помещать на медицинских эмблемах. К Косме и Дамиану обращались за помощью во время эпидемий и лечения язвенных заболеваний.

Слава о чудесных исцелениях по молитвам мучеников-врачей Космы и Дамиана дошла постепенно и до германских земель. Мощи святых мучеников попали сначала в Константинополь, а затем в Рим, в церковь святых Космы и Дамиана. Из Рима почитание святых бессребреников распространилось через Альпы далеко на север. Многочисленные частицы мощей Космы и Дамиана Аравийских из Рима попали в немецкие монастыри и храмы.

Старейший в Германии реликварий с мощами Космы и Дамиана находится в швабском местечке Альб. Другая часть мощей Космы и Дамиана хранится в сокровищнице Эссенского католического собора (эти святые считаются покровителями города Эссена).

День памяти врачей-мучеников (27 сентября) праздновался в нескольких немецких землях как один из великих церковных праздников, а 12 августа вспоминалось перенесение епископом Альтридом из Рима мощей Космы и Дамиана в 847 году.

В бременской церковной хронике между 1072 и 1081 годами отмечается, что мощи из реликвария Космы и Дамиана Аравийских, который находится в Михаэльскирхе, «в 965 году архиепископ Адалаг доставил в Бремен прямо из Рима». Реликварий с мощами был случайно обнаружен в 1434 году в стене Домского собора в Бремене. Как они туда попали, история умалчивает. Когда реликварий открыли, от святых мощей исходило удивительное благоухание.

После чудесного обретения в Бремене мощей Космы и Дамиана здесь были зафиксированы многочисленные случаи исцеления больных. Сохранились свидетельства, что великую святыню из Бремена весьма неохотно передавали в Мюнхен, ссылаясь на тот факт, что в баварской столице якобы уже были частицы мощей святых Космы и Дамиана, доставленные сюда в 1606 году из Бамберга герцогом Вильгельмом V, отцом Максимилиана I.

Свободный доступ к ковчегу для поклонения возможен только раз в месяц (третья суббота каждого месяца). К мощам Космы и Дамиана часто приходят с молитвами о помощи православные верующие — греки, сербы и русские.

О том, как были популярны в Баварии святые Косма и Дамиан, можно судить по тому, что одного из двух знаменитых братьев Азам, архитекторов и художников, родители нарекли Космасом Дамианом (второй носил имя Квирин).

Построенная по канонам главного римского храма иезуитов Иль-Джезу, мюнхенская Михаэльскирхе стала предвестником архитектурного стиля барокко в Германии, шедшего на смену Ренессансу.

На фасаде Михаэльскирхе расположена галерея скульптур. Центральное место занимает фигура покровителя храма, архангела Михаила, поражающего дракона в центральной золотой нише. Увенчивает фронтон скульптура Христа, ниже — фигуры правителей-герцогов.

Обрушенный после авианалетов конца войны мощный цилиндрический купол церкви был восстановлен первоначально в упрощенном виде, без богатых лепных украшений. После протестов общественности последовала вторая реставрация — и теперь свод Михаэльскирхе имеет свой первоначальный вид.

Михаэльскирхе еще при строительстве планировалась в качестве будущей усыпальницы баварского правящего дома Виттельсбахов. Виттельсбахи правили Баварией семь веков, вплоть до революции 1918 года и окончательного вхождения страны в состав объединенной Германии. Они положили начало коллекциям, ныне составляющим часть всемирного наследия. Именно Виттельсбахам горожане-католики обязаны существованием крупнейших в Германии церквей, в частности Михаэльскирхе.

Под хорами в склепе покоятся многие из династии Виттельсбахов, в том числе герцог Вильгельм V, курфюрст Максимилиан I и Людвиг II, «сказочный король». Там же находится и мраморный надгробный памятник Эжену Богарне, пасынку Наполеона, полководцу и вице-королю Италии.

Наполеон, обожавший Жозефину, перенес свои чувства и на двух ее детей — Ортанс (Гортензию) и Эжена, и дети отвечали ему тем же.

Их родной отец, генерал Александр Богарне, был видным деятелем Великой французской революции. Мать, Жозефина, чье полное имя было Мари-Жозеф-Роз (урожденная Ташеде-ла-Пажери), вторым браком вышла замуж за Наполеона Бонапарта и позднее стала императрицей. Ортанс выдали замуж за брата Наполеона — Луи Бонапарта. Она стала голландской королевой Гортензией и матерью Наполеона III. А ведь были времена, когда совсем юные Эжен и Ортанс даже представить не могли свое блестящее будущее — ведь их жизнь висела на волоске.

Когда Эжену было тринадцать лет, его отец Александр Богарне погиб на гильотине. Термидорианский переворот 28 июля 1794 принес спасение семье. Эжен поступил на учебу в Сен-Жерменское военное училище. В 1796 году Жозефина вышла замуж за одного из лучших генералов Французской республики Наполеона Бонапарта, который постоянно принимал участие в судьбе пасынка. После окончания военного училища Эжен Богарне был назначен адъютантом Наполеона и находился при нем безотлучно во время Итальянского похода Бонапарта 1 796-1797 годов и Египетской экспедиции 1798-1799 годов.

При коронации Наполеона в 1804 году Эжен Богарне был возведен в звание государственного канцлера и получил титул принца Французской империи. В 1805 году Наполеон учредил Итальянское королевство, объявив себя его королем, а Эжена Богарне — вицекоролем. Молодой вице-король сумел расположить к себе итальянцев: внедрил в Северной Италии французскую судебную систему, реорганизовал финансы и гражданские службы, активно занимался строительством дорог.

Наполеон официально усыновил Эжена, дал ему имя Эжен Наполеон и возможность брака с принцессой королевских кровей. В 1 806 году Богарне женился на Амалии-Августе, дочери баварского короля Максимилиана-Иосифа Виттельсбаха. В 1807 году Наполеон назначил Богарне наследником итальянского престола и даровал ему титул князя Венецианского.

Почти во всех войнах Наполеона Богарне принимал деятельное участие, показав себя прекрасным полководцем.

После отречения Наполеона вице-король Италии 16 апреля 1814 года заключил перемирие и уехал в Баварию. По решению Венского конгресса в качестве компенсации за свои итальянские владения он получил пять миллионов франков. За эти деньги баварский король Максимилиан-Иосиф уступил своему зятю ландграфство Лейхтенберг и княжество Эйхштет. Герцогство и титул королевского высочества должны были переходить потомкам Богарне по праву первородства, остальные потомки получали титулы светлейших князей.

В семье Эжена Богарне и Амалии-Августы Виттельсбах было шестеро детей: четыре девочки и двое мальчиков. Одна из дочерей, в честь матери Эжена нареченная Жозефиной, вышла замуж за шведского короля Оскара I (сына наполеоновского маршала Бернадота), другая — Амалия — за бразильского императора Педру.

Старший сын, Карл-Август-Евгений-Наполеон (1810-1835), был обвенчан с шестнадцатилетней португальской королевой Марией II да Глория (1819-1853) из династии Браганса, но не дожил до свадьбы, скончавшись 1 8 марта того же года.

А судьба младшего сына Эжена Богарне, Максимилиана-Евгения-Иосифа-Наполеона (1817-1852), прочно связана с Россией. В 1 839 году он женился на дочери русского императора Николая I — великой княжне Марии Николаевне, и с этого времени жил в России. Николай I повелел выстроить для супругов Мариинский дворец в столице и загородный под Ораниенбаумом, куда по приглашению хозяев начали наведываться молодые талантливые художники. Максимилиан Лейхтенбергский был президентом Академии художеств, заведующим Горным институтом, проводил научные изыскания в области гальванопластики, учредил в Петербурге гальванопластический завод, больницу, завел в Тамбовской области образцовое хозяйство, принимал участие в постройке первых в России железных дорог. После смерти герцога Максимилиана Николай I приказал продать его баварские владения, а его детей включил в состав российской императорской фамилии и дал им титул князей Романовских.

Многочисленные таланты и глубокие знания Максимилиана не перестают удивлять потомков. Герцог изучал электричество, гальванопластику, минералогию и горное дело. Для гальванопластических опытов герцог оборудовал лабораторию в Зимнем дворце, а затем перенес ее в помещение Главного штаба гвардии. И это увлечение не было барским капризом: работы герцога Лейхтенбергского внесли значительный вклад в развитие гальванопластики.

В 1845 году в Петербурге на базе мастерских герцога Лейхтенбергского открылось первое промышленное гальванопластическое предприятие, оборудованное при участии самого изобретателя. Предприятие специализировалось на барельефах и статуях. Помимо прочего, здесь изготовили элементы интерьера для Исаакиевского собора и бронзовую дверь для здания Главного штаба на углу Невского проспекта.

Максимилиан с детства прекрасно рисовал, к тому же был владельцем картинной галереи в Мюнхене. Его баварская коллекция произведений искусства была переправлена в Россию и в течение нескольких лет размещалась в Академии художеств. 26 сентября 1842 года герцог Лейхтенбергский стал почетным членом Академии художеств и с 1843 года до своей кончины был ее президентом. Он придумал устав Академии художеств, заботился о русских художниках, приобретал картины. В 1851 году герцог организовал в залах Академии первую в истории России выставку произведений из частных собраний. При президентстве герцога Лейхтенбергского в Академии художеств были открыты Мозаичное отделение и Московская художественная школа.

В 1844 году император Николай I назначил своего зятя главноуправляющим институтом корпуса горных инженеров. Максимилиан выстроил близ Петербурга завод, производивший бронзовые отливки; на этом заводе были изготовлены первые в России паровозы.

Во время управления институтом герцог посетил уральские заводы, осмотрел их и представил государю отчет, в котором подробно и основательно высказывал свое мнение о ведении дела на заводах и описывал их. В Екатеринбурге был освящен храм-колокольня с алтарем во имя великомученика Максимилиана в память о посещении герцогом города в 1845 году. К сожалению, во время этой поездки герцог Лейхтенбергский простудился и уже не поправился.

ФРАУЭНКИРХЕ: ГАНГОФЕР И ЧЕРТОВ СЛЕД

Фрауэнплац, 12

Церковь Фрауэнкирхе, или церковь Богоматери, — крупнейшее в Южной Германии готическое здание — построена всего за 20 лет, с 1468 по 1488 годы, что невероятно быстро для эпохи Средневековья. Официальное ее название звучит как «Епархиальная церковь Девы Марии в Мюнхене». Это уже третье церковное здание на этом месте, после часовни Девы Марии (до 1158 года) и романской церкви Девы Марии 1271 года. Однако внутри церкви мало что сохранилось от готического оформления, выполненного архитектором Йоргом фон Хальспахом по прозвищу Гангофер. В 1722 году Игнац Гюнтер перестроил главный вход и четыре боковых портала, а в середине XIX века собор был преображен в стиле неоготики.

Две увенчанные куполами-луковицами башни Фрауэнкирхе — один из прославленных символов Мюнхена. Купола, венчающие западные башни, поднимащиеся почти на 100 метров, были закончены еще в 1525 году. С 1821 года Фрауэнкирхе — главный собор архиепископа Мюнхенского и Фрайзингского.

С началом строительства Фрауэнкирхе связано предание.

Однажды герцог Сигизмунд охотился в лесу неподалеку от Мюнхена. Он был молод, хорош собой и любил проводить время во всевозможных удовольствиях и увеселениях, и самыми любимыми были охота и пиры. Не раз наставники пытались обратить его внимание на дела города, а также на прямые обязанности христианина, но молодой герцог только смеялся.

— Удел мужчины — война и охота, — говорил он. — Ближе к старости я остепенюсь, женюсь и начну ходить к мессе. А пока я молод, у меня найдутся занятия повеселее.

Охота длилась почти до вечера. Увлекшись погоней, охваченный азартом, он не заметил, как отбился от свиты и заблудился. Долго он блуждал в гористой местности, и чем больше старался, тем сильнее сбивался с пути. Наконец, уже в сумерках, он выбрался на опушку из густого леса и увидел вдали город. Но где ближайшие ворота, как добраться до дома кратчайшим путем? Тропинки, ведущей прямиком к Мюнхену, он не видел, а ориентироваться было не на что: все здания были примерно одной высоты. Когда он почти решился скакать напрямую, конь заупрямился и встал как вкопанный. Всадник никак не мог его заставить скакать вперед. Он пришпоривал коня, натягивал удила, пытался подгонять его шлемом, но все было бесполезно. Сигизмунд перевел дух, не понимая, что делать дальше. Конь постоял спокойно, а потом вдруг шарахнулся в сторону. Герцог увидел девушку неземной красоты, вышедшую, казалось, прямиком из темного леса.

— Кто ты? — удивился Сигизмунд. — Что ты здесь делаешь?

— Я укажу тебе дорогу, — сказал она. — Посади меня перед собой, а шлем повесь вот на этот высокий сук. Так будет легче искать дорогу.

Она говорила с герцогом так, будто была ему ровней.

Удивленный и восхищенный Сигизмунд повиновался. Он был так рад прекрасному соседству, что почти забыл о том, что заблудился. Он пытался заговаривать с девушкой, но она почти не отвечала, и герцог вскоре замолчал.

Когда они выбрались на мощеную дорогу, девушка спрыгнула с коня и сказала:

— Оглянись назад. Видишь, вон на той скале блестит твой шлем в лунном свете? На ней мы с тобой и встретились. Ты чуть не послал коня прямиком в пропасть. Твоя жизнь должна была оборваться сегодня.

Герцог посмотрел в указанном направлении и вскрикнул от ужаса. Полная луна осветила высокую скалу и тусклый блеск, едва заметный на огромной высоте.

— Кто ты? Как тебя зовут? Как мне благодарить тебя? — обратился он к своей спасительнице. — Я дам тебе все, что ты захочешь, я готов сделать тебя своей женой!

Девушка улыбнулась.

— У меня уже есть муж, а зовут меня Мария. Денег мне не нужно, но обещай мне построить в Мюнхене просторную новую церковь и назвать ее в честь Девы Марии. Пусть эта церковь будет выше всех других зданий в городе — и тогда ни один путник не заблудится в окрестностях, видя ее купола.

Герцог поклялся, что в ближайшее время возьмется за строительство храма.

— Помни, ты дал слово, — сказала девушка. — Если не сдержишь его, получишь знак. И это будет недобрый знак, последнее предупреждение.

С этими словами она исчезла в темноте.

Несколько дней герцог был преисполнен благих намерений: пригласил городских архитекторов, приказал казначею составить смету и подумывал о начале стройки. Но вскоре прежняя жизнь снова захватила его, и очень быстро он забыл о своем обещании. Один из его придворных женился на юной красавице, и герцог все чаще поглядывал в ее сторону и оказывал всевозможные знаки внимания.

Сердце красавицы дрогнуло. При виде герцога она кокетливо поглядывала на него и улыбалась. Однажды он сорвал с ее губ поцелуй. Вдохновленный успехом, Сигизмунд отправил мужа красавицы с поручением в соседний Фрайзинг на несколько дней, и с нетерпением предвкушал первое свидание наедине.

Как раз в это время в старой часовне должны были служить мессу в честь Рождества Богоматери, и герцог с придворными был обязан на ней присутствовать. Здание было крошечное, а народ все прибывал и прибывал, так что вскоре стало нечем дышать. Сквозь пение хора Сигизмунду послышался чей-то слабый вскрик, но он сам едва мог дышать и двигаться, и не мог дождаться, когда же закончится месса.

Народ начал расходиться, и вдруг раздались крики ужаса. Прямо на полу лежала какая-то женщина. «Она мертва», — слышались приглушенные голоса. Протиснувшись ближе, герцог узнал в лежащей свою возлюбленную. Он упал на колени и попытался привести ее в чувство, но все было бесполезно.

— Она умерла, мой герцог, — сказал священник. — Позвольте прочесть отходную молитву о ее душе. Не печальтесь: люди, умершие в святые праздники, попадают прямо в рай. Сама Богоматерь Мария поможет ей.

В горе Сигизмунд вышел из тесной старой часовни и вдруг вспомнил о своем обещании. Вот каким оказался недобрый знак! Он не только нарушил обещание, данное за спасение своей жизни, но едва не погубил душу своей возлюбленной.

Бросив все, удалившись от прежней веселой жизни, герцог отдал все силы на строительство церкви в честь Девы Марии. Так было положено начало Фрауэнкирхе.

Закон запрещает строить в Мюнхене здания, которые могут заслонить вид на церковь.

Несмотря на внушительные размеры (длина Фрауэнкирхе 109 метров, а ширина — 40), внутри собор не подавляет своими габаритами. Все внутреннее пространство разделяют 22 восьмиугольные колонны, стоящие в два ряда. Они словно образуют внутри собора прозрачные стены, не мешая естественному освещению и зрительно уменьшая площадь собора.

Останки баварских архиепископов покоятся в крипте мюнхенского кафедрального собора Фрауэнкирхе. В сводчатом помещении под алтарной частью по традиции хоронили священнослужителей и аристократов.

Внутри храм выглядит достаточно аскетичным, в отличие от многих баварских церквей в стиле барокко. Это готический собор, строгий и суровый, не балующий прихожан роскошью: возможно, поэтому мюнхенцы предпочитают другие храмы. Главный собор города — типичное порождение Средних веков, и только романские купола-луковицы смягчают его прямые, устремленные вверх очертания. Его строительство совпало с основанием первого университета и печатью в Мюнхене первой книги. Лаконичный храм выстроен вполне в набожном духе той эпохи. Во Фрауэнкирхе священники носят скромное одеяние.

Барочная музыка здесь не звучит: из-за мощного эха звуки сливаются. Зато грегорианские хоралы или мессы раскрывают все акустические возможности Фрауэнкирхе. Когда горит множество свечей и звучит месса, ощущается незримое присутствие Святого Духа. И тогда раскрывается сила собора и красота церковной службы.

Во Фрауэнкирхе служат по всем канонам, а не сокращают службы, как в некоторых других католических храмах Мюнхена. Месса во Фрауэнкирхе — пример для подражания.

С XVI века здесь венчали и хоронили правителей Баварии, герцогов Виттельсбахов. На площади перед собором набирали войско, а настоятелей Фрауэнкирхе назначал сам герцог. Мариенкирхе, возведенная на этом месте в XIII веке, была домовой церковью герцогов.

Максимилиан I, ярый католик и лютый враг протестантов, повелел перенести статую Мадонны, символ собора Фрауэнкирхе, с алтаря на центральную площадь Мюнхена (теперь она называется Мариенплац). Бронзовую фигуру Богоматери, установленную у стен своей резиденции, он объявил святой заступницей Баварии. В самом соборе Максимилиан приказал возвести мрачный памятник из черного мрамора и темной бронзы — императорский кенотаф, символическую усыпальницу герцогов. Фигуры закованных в латы рыцарей и изображения черепов выглядят устрашающе.

Каменная плита пола с отпечатком ноги в притворе церкви (его называют «тойфельстритт» — чертов след, или «шварцер тритт» — черный отпечаток) обозначает место, с которого не было видно окон — во всяком случае, пока внизу стоял барочный главный алтарь (в 1620-1658 годах). В народе по этому поводу возникла легенда о «Чертовой печати». Личность Йорга фон Хальспаха по прозвищу Гангофер давала щедрую пищу для всевозможных слухов и предположений. В галерее ярких и причудливых строителей-создателей Мюнхена он занимает одно из главных мест.

Начать с того, что этот талантливый художник, мастер поздней готики и главный архитектор Мюнхена, проживший в нем всю свою не очень долгую жизнь и похороненный в созданной им Фрауэнкирхе, был в буквальном смысле человек ниоткуда. Не сохранилось ни малейших документов, свидетельствующих о его рождении. Никто ничего не знал о его родителях, месте рождения, не слышал о том, где он обучался и как постиг все тонкости своего ремесла. Хальспах как будто не имел ни предков, ни потомков. Он приложил руку к строительству Старой ратуши, Танцевального зала, почти в одиночку за 20 лет построил Фрауэнкирхе — и при этом ухитрился не оставить никакого следа, кроме своих творений и… следа чертова копыта, отпечатавшегося на пороге храма, посвященного Деве Марии.

Никто не знает, откуда взялось прозвище Гангофер (или, по другим источникам, Гангоффен) и что оно значит. С равной вероятностью его могли дать по месту рождения, скажем, в баварском местечке Ганхофе, или в качестве прозвища безвестному подкидышу, родившемуся в «проходном дворе» (Гангхоф и означает «проходной двор»). «Гангоффен» (gang offen) ничуть не понятнее: оно означает «путь свободен», так что и прозвище оставляет свободу для любых предположений.

Скорее всего, Хальспаху-Гангоферу не было дела ни до чего, кроме своих любимых зданий, в строительство и проектирование которых он ушел с головой. Ему были безразличны пересуды и толки, которые множились и множились. А он подбрасывал любителям сплетен все новую и новую пищу.

Архитекторы XV века были людьми зависимыми. Их ограничивали сметой, за время строительства могло смениться несколько правителей, да и сами они не были бессмертны, что бы о них ни болтали. А Фрауэнкирхе строилась быстро, без проволочек, росла на глазах, как будто источник средств был неисчерпаем. С каждым днем здание набирало высоту и красоту. Каждый день Гангофер руководил каменщиками, художниками, резчиками по дереву, витражистами… Работы хватало всем, и она не прерывалась.

Согласно легенде, в 1468 году Иорг фон Хальспах никак не мог найти деньги для строительства нового собора в Мюнхене. Он обошел всех щедрых благотворителей, пытался заставить раскошелиться священнослужителей вплоть до Папы римского, но нужной ему суммы (она была слишком огромной) никто ссудить не мог. А ему страшно хотелось закончить собор еще при своей жизни.

И вот, когда руки архитектора уже начали опускаться, а душу охватило отчаяние, однажды вечером в его дверь тихо постучали. На пороге стоял высокий человек в черном плаще и сапогах со шпорами. Он приступил к делу без обиняков.

— Я слышал, мастер, о вашем затруднении. Никто, даже церковь, не хочет дать вам денег на храм, а я могу. Могу ссудить вас любой суммой на любой срок. Но у меня есть условие.

— Какое условие? Это что, шутка?

Человек расхохотался.

— Может быть, и так. В храме, на который я дам вам деньги, не должно быть ни одного окна. Я хочу, чтобы вы построили храм тьмы, и за ценой не постою. Пока идет строительство, каждое утро вы будете находить у себя на столе мешочек с золотом.

Хальспаху так хотелось поскорее приступить к работе, что он был готов согласиться на что угодно. Сделка состоялась: золото регулярно появлялось у него в доме, и работа кипела все двадцать лет.

Но вот строительство храма подошло к концу. Хальспах давно догадался, кто был его таинственный гость, и понимал, что рано или поздно он явится принимать работу. И заранее принял необходимые меры. Он так расположил колонны внутри храма, что от входа невозможно было рассмотреть ни одного окна — для этого требовалось переступить порог. Чтобы этого не произошло, Хальспах позаботился о том, чтобы церковь освятили до окончания строительства.

За день до торжественного открытия храма дьявол явился принимать работу. Он остановился на пороге и спросил:

— Откуда в храме свет?

Хальспах пожал плечами.

— Не знаю, — ответил он. — Вы просили, чтобы здесь не было окон. Посмотрите, видите ли вы хоть одно? Загляните внутрь.

Дьявол, как ни старался, не мог перешагнуть порог. А снаружи действительно не было видно ни одного окна.

— Я выполнил сделку, — сказал Хальспах. — Не знаю, почему вы не входите внутрь, но если бы зашли, то убедились: окон нет. Вы их не видите, значит, их нет. А окна снаружи — ложные, чтобы не возбуждать любопытства.

Дьявол с неохотой признал правоту мастера. Но тут луч света отразился от стекла, и солнечный зайчик засветил прямо ему в глаза. Поняв, что его обманули, он в ярости топнул ногой, навсегда оставив отпечаток сапога со шпорой, тот самый «чертов (или черный) след», который можно видеть и по сей день у входа во Фрауэнкирхе. И не только след остался снаружи: вокруг Фрауэнкирхе постоянно задувает сильный ветер. Это дьявол беснуется, не в силах забраться внутрь.

В другом варианте легенды утверждается, что Хальспах-Гангофер пошел на сделку с Люцифером: тот поможет построить церковь, а за это получит душу первого прихожанина, который зайдет в храм. Но когда сатана пришел за гонораром, архитектор указал ему на недочеты в строительстве — в здании не было окон.

В гневе дьявол топнул ногой и превратился в ветер, до сих пор дующий вокруг Фрауэнкирхе и пытающийся забраться внутрь.

Многие скептики отмечают, что есть все-таки окно, причем огромное, которое не прикрывают колонны, если смотреть внутрь, стоя на «чертовом следе». Однако было время, когда окно закрывал огромный алтарь (между 1620 и 1858 годами). Возможно, что легенда родилась в этот же период.

Кроме того, большой след отпечатан в плитке, которая не соответствует окружающему полу. За века своего существования церковь восстанавливалась несколько раз, но когда появилась и откуда взялась плитка с отпечатком, теперь установить уже невозможно.

Так говорит легенда. На деле же Йорг фон Хальспах высказывался за сравнительно экономичный проект без особых излишеств. Он был специалистом по строительству из кирпича, что также сыграло свою роль, ведь поблизости от Мюнхена не было каменоломен. Кирпичное строительство было более технологичным и стоило дешевле. Архитектор умер в год окончания строительства, едва успев завершить главное дело своей жизни. Его могила находится под северной башней Фрауэнкирхе. При его жизни башни собора не были завершены куполами, однако мастер оставил эскизы, которые были воплощены в жизнь почти через 40 лет.

Свои характерные купола башни церкви обрели только в 1525 году. Их круглая форма имеет собственное наименование «вельшские купола» и получила позднее распространение в южной Германии и Австрии. Считается, что их очертания, необычные для архитектуры поздней готики, соответствуют форме Купола Скалы на Храмовой горе в Иерусалиме и указывают верующим на силуэты Небесного града, Нового Иерусалима.

Мощная стропильная конструкция крыши Фрауэнкирхе возводилась под руководством мастера Хайнриха из Штраубинга. Всего на эту работу ушло около 650 кубометров круглого леса и два года времени.

В 1599-1604 годах в центральном нефе у хоров (алтарной части) церкви была возведена триумфальная арка «Беннобоген», или арка Бенно — как свидетельство успехов борьбы мюнхенских герцогов против Реформации, богато украшенная барочной лепниной мастера Ханса Крумпера. Бенно — имя святого, чьи мощи были перенесены во Фрауэнкирхе из Мейсена для спасения от протестантов.

Обычному в то время стилю барокко соответствовало и оформление главного алтаря с картиной «Возненесение Девы Марии» работы Петера Кандида (1620 год).

В 1821 году, когда Фрауэнкирхе стала епископским собором, потребовалась реконструкция внутреннего оформления. В XIX веке барокко и ренессанс в Германии считались подходящими для светской архитектуры, а готика — для церковной. В ходе соответствующей реконструкции, которая длилась до 30-х годов XX века, арку Бенно убрали, элементы главного алтаря перенесли в боковые капеллы, стены окрасили в одноцветный тон. Гробница герцога Людвига IV Баварского — еще одна достопримечательность Фрауэнкирхе — была перенесена из алтарной части ближе к входу. Могилу покрывает балдахин из черного мрамора. Памятник является кенотафом — пустой гробницей. В пределах Фрауэнкирхе он перемещался четыре раза, а на нынешнем месте стоит с 1962 года. Император и немецкий король Людвиг IV похоронил свою супругу в церкви-предшественнице Фрауэнкирхе, а в 1347 году упокоился и сам рядом с ней. Их останки были перенесены в новую церковь и погребены в склепе в алтарной части. Кенотаф в стиле поздней готики создал Ханс Крумпер в 1620 году. Монумент увенчан подушкой с императорской короной. По разные стороны от нее — дух доброго правления в мирное время со скипетром и лавровым венком и дух правильного правления в военную пору с мечом. У подножия стоят фигуры баварских герцогов Вильгельма IV и Альбрехта V с мечом. Скульптуры воинов со штандартами по углам первоначально предназначались для захоронения герцога Вильгельма V в Михаэльскирхе Мюнхена.

Происхождение капелл по стенам боковых нефов объясняется стремлением прихожан быть погребенным ближе к намоленным местам. В Средние века рядом с любой церковью располагалось и кладбище. Состоятельные горожане-жертвователи определенной суммы храму могли расчитывать на захоронение в церкви, а особенно щедрые семьи обзаводились собственными капеллами-усыпальницами.

У клиросных рядов стоят бюсты апостолов и пророков работы Эразма Трассера (1502 год). Лестницы за церковным хором ведут вниз к княжескому и епископскому склепу, где погребены многие представители династии Виттельсбахов и епископы Мюнхена и Фрейзинга.

Напротив входного портала Фрауэнкирхе в 1972 году скульптором Йозефом Хензельманном был построен фонтан «Беннобрюннляйн», посвященный святому Бенно.

Святого Бенно Мейсенского часто изображают с рыбой в руках, он считается покровителем рыбаков и ткачей. Между жабрами рыбы можно увидеть ключи. Этот святой прожил весьма долгую для Средневековья жизнь и умер своей смертью. Жизнь эта была довольно бурной — в основном благодаря таланту Бенно ссориться с сильными мира сего. Скорее всего, он был далек от политики, но жизнь постоянно ставила его перед необходимостью принять ту или иную сторону, а как человек, далекий от мира, мог уследить за чередой претендентов на верховную власть? Саксонию и Баварию раздирали междоусобицы, вокруг ватиканского престола тоже было неспокойно, и неуживчивый Бенно то и дело попадал в неприятности.

Родился он в 1010 году в Хильдесхайме (Саксония) в небогатой дворянской семье и уже в 19 лет постригся в монахи. По некоторым источникам, образование Бенно получил в монастыре святого Михаила. Способного юношу заметили. Довольно быстро он стал каноником в саксонском Госларе, где служил до 56 лет. Затем освободилось место мейсенского епископа (предшественник Бенно умер), и в 1066 году император Священной Римской империи Генрих IV даровал ему этот сан. Бенно, однако, этой милости не оценил. В 1073 году в Саксонии вспыхнуло восстание, и Бенно, используя епископские привилегии, тайно и явно по мере сил помогал восставшим избежать ареста и смерти.

Скорее всего, дело было не столько в поддержке восставших, сколько в сложных и запутанных отношениях Генриха IV с Ватиканом. Претендентов на папский престол было немало, папы соперничали с антипапами[3]. Генрих враждовал с законным Папой Григорием VII, и наконец их отношения обострились до такой степени, что император данной ему властью назначил Папой близкого к нему Гиберто де Парму (под именем Климента III), а Григория объявил низложенным. Католический мир новоявленного папу не признал, однако у Бенно с ним были давние дружеские отношения. После отлучения Бенно направился прямиком к старому приятелю, покаялся в грехах и получил от него отпущение грехов и грамоту для императора с просьбой о помиловании. Генрих IV был вынужден восстановить Бенно в должности. Что не помешало последнему признать Папой Урбана II, как только тот сменил Григория VII, а от Климента отречься. Но к тому времени, видимо, и антипапа, и император махнули рукой на выходки епископа. Помимо прочего, Бенно занимался миссионерской деятельностью, упростил управление церковным и монастырским имуществом и многое сделал для развития церковной музыки.

Бенно умер от естественных причин 16 июня 1106 года в родной Саксонии. Герцог Альберт Саксонский очень хотел, чтобы в его вотчине был собственный святой, и в 1523 году мятежный Бенно был причислен к лику святых. В Германии в ту пору набирал силу Лютер, и эта канонизация вдохновила его на сатирическое сочинение «Wider den neuen Abgott und alten Teufel, der zu Meissen soll erhoben werden»[4]. Останки Бенно первоначально покоились в Мейсенском соборе, но после Реформации были перенесены в католическую Фрауэнкирхе в Мюнхене в 1580 году. В итоге епископ Мейсенский, почти всю жизнь проживший в Саксонии, был объявлен одним из святых патронов Баварии.

История хранит несколько легенд о Бенно.

Первая из них гласит, что Бенно обладал даром предвидения. Оскорбившему его маркграфу Генриху I из Эйленбурга Бенно предрек смерть в течение года, и оказался прав.

Другая легенда связана с рыбой в руках Бенно. Когда он вторично был лишен епископского сана и заточен в тюрьму, он обратился к императору Генриху с необычным предложением доказать свою невиновность. Пусть ему скуют ноги кандалами, а ключ выбросят в реку Эльбу. Он же в кандалах направится к Папе Клименту III, а Господь найдет способ доказать его невиновность. Удивленный Генрих согласился, и все было сделано так, как просил Бенно. Неизвестно, как долго Бенно добирался в кандалах до Рима к антипапе Клименту, но только по прибытии в город он сразу отправился на рынок, купил первую попавшуюся рыбу, выловленную в Тибре, и вместе с ней был принят Климентом. Первым делом Бенно попросил вспороть рыбе брюхо. Каково же было удивление присутствующих, когда в брюхе обнаружился ключ, выброшенный в Эльбу! Папа Климент счел такое доказательство вполне достаточным, и Бенно был оправдан.

Со времени канонизации его так и изображают с рыбой в руках.

Легенда имеет несколько вариантов, но рыба и ключ фигурируют во всех.

МАРИЕНПЛАЦ И КОЛОННА ДЕВЫ МАРИИ («МАРИЕНЗОЙЛЕ»)

Мариенплац, 1

С основания Мюнхена в 1158 Генрихом Львом Мариенплац была центром города и одной из его главных достопримечательностей. Поначалу она носила название «Марктплац», поскольку издавна являлась городской торговой площадью — в 1315 году король Людвиг Байер даровал Мюнхену торговые привилегии, согласно которым будущая площадь Мариенплац должна была «вечно» оставаться незастроенной.

Потом главная площадь Мюнхена носила название «Шранненплац» (от южнонемецкого Schranne — зерновой рынок), так как торговая площадь постепенно стала специализироваться именно на зерне. В северо-восточной оконечности Мариенплац, там, где сейчас находится фонтан Фишбруннен, торговали и рыбой. Эта часть площади называлась «Фишмаркт».

Свое нынешнее наименование Мариенплац получила после того, как в ее центре была установлена колонна покровительницы Баварии, Святой Девы Марии — «Мариензойле», со скульптурой Богородицы на ее вершине.

У этого монумента есть своя история.

Во время Тридцатилетней войны курфюрст Максимилиан I принял обет: построить сооружение, «угодное Богу», если Мюнхен и Ландсхут будут избавлены от войны. Он еще не решил, будет ли это новый храмом или больница для бедных, когда шведы, невзирая на данный курфюрстом обет, Мюнхен все-таки захватили. Шведский король Густав II Адольф был протестантом, в Баварии и Саксонии было немало городов — оплотов протестантской веры, таких как Магдебург. Они охотно сдавались шведам и попадали под их покровительство. Мюнхен же был католическим и собирался таковым оставаться. Незадолго до взятия Мюнхена войска графа Тилли, предводителя войск католической лиги, дотла сожгли Магдебург, обозленные его долгой осадой, учинили резню мирных жителей, сократив их количество с 30 тысяч до пяти. Шведское войско требовало от Густава Адольфа разрешения разграбить и разрушить Мюнхен в отместку за уничтоженный Магдебург. Курфюрст Максимилиан, решив, что он великий грешник, обеты которого на небесах не слышат, с ужасом ждал гибели баварской столицы.

Однако совершенно необъяснимым образом город уцелел. Король Густав II Адольф отдал строжайший указ: под страхом смерти его солдатам запрещалось грабить, жечь и убивать мирных жителей. Было ли это вызвано желанием преподнести носителей протестантской веры как милосердных христиан в противовес кровожадным католикам, или его восхитила красота баварской столицы, а может, молитвы Максимилиана наконец дошли до небес, но только вскоре в городе не осталось шведских войск, причем без всяких столкновений. Более того: по пятам Тридцатилетней войны, охватившей Европу, в то время неотступно шла чума, особенно свирепствуя там, где не поспевали вовремя хоронить трупы. Но и это бедствие обошло город стороной.

Баварцы расценили это как «Мюнхенское чудо», и в 1638 году во исполнение клятвы по приказу Максимилиана была построена колонна Марии. Мюнхенская колонна стала первым сооружением подобного рода в Центральной Европе, положив начало строительству несметного количества богородичных и чумных столбов. Следующим чумным столбом стала колонна Марии на Староместской площади в Праге, а в 1693-м чумную колонну, посвященную Троице, возвели в Вене.

Такие колонны зачастую украшали соответствующими святыми, например фигурами святого Роха, исцеляющего от чумы, святой Варвары, покровительницы умирающих, святого Себастьяна и других.

Максимилиан так торопился исполнить обет, что решил прибегнуть к простому решению. Позолоченная бронзовая статуя Девы Марии, венчающая мраморную колонну, до 1613 года украшала алтарь Фрауэнкирхе, затем была перенесена на площадь. Оставалось только поднять ее на колонну и украсить постамент. Мюнхенская Дева Мария стоит на золотом полумесяце в образе Царицы Небесной, левой рукой держа за руку маленького Иисуса, в правой руке — скипетр. В каждом углу постамента колонны изображены херувимчики-путти, каждый из которых сражается с символическим животным, олицетворяющим то или иное бедствие: лев — войну, василиск — мор, дракон — голод и змея — ересь. На щитах путти приводится стих 13-й 91-го псалма: «Через змею и василиска переступишь ты, и дракона будешь топтать».

Дева Мария считается святой покровительницей Баварии.

Обет Максимилиана отражен в латинской надписи на постаменте: «Во имя Господа, Деве Марии, Матери Божией, защите Баварии, хранительнице дома, города, армии, этот памятник от благодарных потомков смиренно построен Максимилианом, пфальцграфом Рейна, герцогом Верхней и Нижней Баварии Священной Римской империи, курфюрстом и его слугами в год 1638-й. Прими, святая Мария, твою Баварию, ее добро, ее властителя, правительство, землю и веру». Колонна Мариензойле — центральный топографический пункт города: от нее ведется отсчет всех расстояний от и до Мюнхена.

История называет другие причины счастливого спасения Мюнхена. Когда Густав Шведский в 1632 году занял Мюнхен, он поражен был величием, изяществом и художеством отделки дворца бежавшего курфюрста.

— Какой архитектор строил этот дворец? — спросил Густав.

— Сам курфюрст, — был ему ответ.

— Я бы хотел его видеть, чтобы пригласить в Стокгольм.

Его суровое скандинавское сердце тоже трогала настоящая красота.

На Мариенплац, там, где когда-то торговали рыбой, стоит Рыбный фонтан — Фишбруннен, вода в который поступает прямо из реки Изар. Когда-то торговцы рыбой держали в фонтане рыбу в корзинках. Фишбруннен был установлен в 1886 году архитектором Конрадом Кноллем, частично разрушен бомбой в 1944 году и вновь восстановлен в 1954-м. Сохранившиеся после бомбежки скульптуры юношей с ведрами внутри фонтана вернулись на свои места. Эти юноши не рыбаки, как можно было бы подумать, а мясники.

В Мюнхене со времен Средних веков существовал обычай под названием «Прыжок мясника» («Метцгершпрингер»). Раз в году за 46 дней до Пасхи ученики мясников, закончившие обучение, прыгали в Фишбруннен, погружались в воду с головой, а затем окатывались из ведра. Такое посвящение наделяло их всеми правами членов цеха.

Когда-то, когда Мариенптац еще носила название Шранненплац (Зерновой рынок), на месте нынешнего Фишбруннена был пруд, упомянутый в городских документах 1318 года. Под рынком залегали грунтовые воды, и небольшой прудик, образовавшийся из подводных ключей, служил садком для рыбы, привезенной на продажу. На рыночной площади было несколько скважин-колодцев, давших начало водопроводной системе города в XV веке. Тогда же вода в рыбном прудике стала проточной, поступая в него по четырем латунным трубкам, а в документах стало фиксироваться название «Фишбруннен» — рыбный фонтан.

Ближайшим предшественником нынешнего Фишбруннена стал фонтан скульптора Конрада Кнолля, над которым он работал с 1862-го по 1865 год. Для скульптур мальчишек-подмастерьев позировали актеры королевского театра Фердинанда фон Миллера. А выглядел фонтан так: четыре мальчика лили воду из ведер в колодец, над ними четверо маленьких музыкантов, а наверху стоял их наставник-мастер с поднятой чашей. После войны уцелели только три фигурки мясников и три музыканта. Мясники остались на Мариенплац: скульптор Хензельман переработал фонтан, увенчав колонну большой рыбой и рассадив мясников на выступы внизу колонны. Рыба напоминает о том времени, когда Мариенплац была рынком, а в Рыбном фонтане хранились корзины с еще живым товаром. Трех музыкантов с фонтана Кнолля пересадили на другой фонтан у ворот Карлстор.

Старый обычай посвящать молодых мясников в мастера прыжком в фонтан сохраняется до наших дней. Последний «метцгершпрингер» был совершен 8 сентября 2013 года, когда лучшие ученики мясного ремесла отпраздновали завершение их подготовки. Одно время он прерывался, но с начала XIX века возродился вновь. А родился он, как ни странно, во время эпидемии чумы в Мюнхене в XIV веке и имеет прямое отношение к шеффлертанц — танцу бондарей, другому баварскому обычаю.

Согласно легенде, танец бондарей впервые исполнялся в 1517 году во время эпидемии чумы в Мюнхене, чтобы успокоить население, боявшееся выходить на улицы, и снова оживить общественную жизнь. К ним присоединились мясники. Это были только две гильдии, которые решились бросить вызов «Черной смерти». Под танцы и песни они прошли по улицам, чтобы люди обрели мужество снова. Буйный парад закончился купанием в рыбном фонтане.

Впереди выступали барабанщики, которые стучали молотками о бочки, шут и крутильщики ободов. Крутильщики вращают обод, в котором стоит на небольшом утолщении полная стопка вина (иногда даже две или три), не пролив ни капли. Первоначально к участию допускались только неженатые подмастерья бондарей с хорошей репутацией, но не мастера или их сыновья. Те, кто и наблюдал представление механических фигурок на площади Мариенплац во время боя часов на Новой ратуше, могли обратить внимание, что в нижней части изображен именно танец бондарей.

В качестве награды за смелую инициативу король Максимилиан II даровал гильдии мясников право повторить этот шаг: молодые мясники могли прыгать в фонтан ежегодно на Масленицу в понедельник. Этим прыжком с них смывались все ошибки и грехи обучения, и ученик становился полноценным мастером.

Курфюрст Карл Теодор в 1793 году запретил обычай короля Максимилиана II, но через полстолетия он возродился. В бурном XX веке традиция поддерживалась лишь эпизодически. 20 февраля 1928 года при попытке «прыжка» в собравшейся огромной толпе возникли паника и давка, в результате которой многим пришлось долго лечить сломанные ребра. Следующий «Прыжок мясника» состоялся только в 1954 году по случаю церемонии открытия обновленного фонтана Хензельмана. С 1995 года «прыжок» совершается регулярно, раз в три года.

Говорят, что когда в XV веке «прыжок» был совершен после долгого перерыва, традиция спонтанно обогатилась новыми деталями: ученики бросились в фонтан, а вслед им полетели яблоки, орехи и монеты. В ответ хохочущие парни обливали водой собравшихся зевак. Такое своеобразное «крещение» должно было принести новоявленному специалисту достаток и удачу. Купание в воде, полной монет, привело к появлению еще одного обряда, возникшего среди городской бедноты. Считалось, что если в Пепельную среду[5] в Фишбруннене выстирать свой кошелек, то это приманит в него множество звонких монет. Видимо, такой метод заработка себя вполне оправдал, поскольку вскоре в Фишбруннене стали полоскать кошельки правительственные чиновники, притягивая доходы в пустую городскую казну. Конечно, в XX веке во время двух мировых войн, да и между ними городской управе Мюнхена было не до милых старинных обычаев. Однако в 1950 году мэр Томас Виммер, как и положено, в Пепельную среду, на глазах у изумленных зрителей и прессы преспокойно прополоскал кошелек в фонтане Фишбруннен.

С тех пор традиция живет: мэр, как правило, совместно с городским казначеем приманивает деньги из фонтана, окуная в него кошелек. Не отстают от него и другие желающие приобщиться к старине, а заодно и разжиться монетой.

Мариенплац, или площадь Девы Марии, является пульсирующим днем и ночью сердцем жизнерадостного и не по-немецки праздного Мюнхена. Будучи одним из красивейших мест города, она давно стала № 1 в списке каждого туриста, поэтому здесь всегда многолюдно, интернационально и весело.

Доминантой Мариенплац является утонченная неоготическая Новая ратуша. Кроме нее, на площади можно найти много интересного: «богатые» дома различных эпох, владельцы которых с помощью архитектурной роскоши стремились подчеркнуть высокое положение, множество кафе, ресторанов и, конечно, Старую ратушу. От Мариенплац начинается Кауфингерштрассе, на которой расположено множество магазинов. В районе Мариенплац находится и исторический рынок Виктуалиенмаркт. На западной стороне площади — музей Мюнхена, посвященный истории города и состоящий из музеев моды, кукол и кино. На юго-западе находится церковь Азамкирхе — знаменитое творение братьев Азам в стиле рококо.

Под Мариенплац расположена крупная узловая станция мюнхенского общественного транспорта: здесь пересекаются линии U3 и U6 мюнхенского метро с центральной веткой мюнхенской городской электрички.

ДРАКОН НА НОВОЙ РАТУШЕ

Мариенплац, 8

Главная точка Мариенплац — Новая ратуша в стиле фламандской готики (1867-1909). Ратуша строилась в три этапа в целом более 40 лет. Многие мюнхенцы были недовольны высотой башни ратуши (85 метров) — боялись, что она затмит величие Фрауэнкирхе.

Население Мюнхена в XIX столетии резко возросло, что привело к строительству Новой ратуши — в Старой было слишком мало места для городской управы. Проект Новой ратуши разработал 2 5-летний студент Георг Гаубериссер, и после долгих споров магистрата и общественного управления его проект был утвержден. В июне 1867 года началось строительство, но из-за резкого роста себестоимости его приостановили.

С 1889 по 1892 год здание было расширено в сторону пересечения улиц Динерштрассе и Ландшафтштрассе. В 1897 году магистрат постановил еще раз расширить ратушу со сторон Мариенплац и Вайн-Ландшафтштрасе и объединить все построенные здания в единый комплекс. Новая ратуша состоит из 400 залов общей площадью 9159 м^2, дополненных шестью внутренними дворами. Для того чтобы освободить площадку под новое здание ратуши, строителям пришлось снести 24 жилых дома.

Большая часть представительных помещений, которые во многом сохранили свое неоготическое убранство, находится на третьем этаже здания со стороны Мариенплац. Большой зал заседаний — самое большое помещение в Новой ратуше. Главная достопримечательность зала — монументальное полотно Карла Пилотиса «Мунихен» полностью занимает торцевую стену помещения. На противоположной стороне расположена галерея, с которой горожане могут наблюдать публичные заседания городского совета. Малый зал заседаний украшен резным дубовым потолком и бронзовой люстрой с 24 рожками.

На втором этаже в библиотечном павильоне находится Юридическая библиотека. Почти под самой крышей ратуши расположен самый большой глокеншпиль (ударный музыкальный инструмент) в Германии. Глокеншпиль звучит ежедневно в 11 и 12 часов, а с марта по октябрь еще и в 17 часов. Оконные проемы на всех этажах выполнены в виде витражей с изображением крупных городов Баварии.

Через центральный вход Турмхалле можно попасть во внутренний дворик (Прункхоф) Новой ратуши. Его пол выложен огромной мозаикой в виде лабиринта. На западной стороне двора находится «лестница возраста», богато украшенная скульптурами. Фигуры в полный рост и бюсты изображают различные этапы жизни с детства и до глубокой старости. Фасад ратуши, обращенный к Мариенплац, помимо богатого орнамента, украшен целым циклом скульптур, представляющих всех правителей из рода Вельфов и Виттельсбахов. С герцогами и курфюрстами соседствуют мифологические персонажи и множество водостоков-горгулий, отпугивающих нечистую силу.

Вход в здание Новой ратуши свободный. Во время заседаний в Большом и Малом залах допускается присутствие горожан и туристов города.

На углу Новой ратуши видна выразительная скульптура дракона. С ней связана одна из легенд, рожденных в очередную эпидемию чумы в Средние века.

Мор начался внезапно: нигде поблизости вспышек заразы не наблюдалось. Жители внезапно начали умирать один за другим, дома опустели, смерть выкашивала целые кварталы. Вскоре от жителей Мюнхена осталась только треть. Одна из эпидемий чумы в Средние века унесла жизни двух третей населения города. Юная девушка по имени Элиза из квартала ремесленников потеряла всю свою семью — отца, мать и сестер с братьями. Убитая горем, она рано утром вышла на улицу, чтобы зараза поскорее забрала и ее — ведь она была совсем одинока, и жизнь без близких была ей не мила. На улице не было ни души — только тела мертвецов виднелись тут и там в первых лучах рассвета. Вдруг и без того сумрачное небо закрыла гигантская черная тень. Элиза в ужасе, забыв, что собиралась умереть, отпрянула обратно в дом. Но любопытство пересилило, и она осторожно выглянула наружу.

Каково же было ее удивление, когда она увидела огромного дракона! Он сел на крышу соседнего дома, тяжело сложил перепончатые крылья, вытянул длинную шею так, что голова его дотянулась до дымовой трубы — и выдохнул в нее огнем. Огонь исчез в трубе, а Элиза с ужасом ждала, что дом вот-вот загорится. Однако ничего подобного не случилось.

Дракон перелетел на три дома дальше, снова опустился на крышу и проделал то же самое. Сделав так несколько раз, он взлетел и, набрав высоту, скрылся в западном направлении. Девушка была так напугана, что не поняла, было ли это видение или настоящий дракон. А может, она спит и ей снится сон?

Днем Элиза увидела из окна, как к домам, на которые садился дракон, приходил врач в защитной птичьей маске. А на следующий день к ним подъехала повозка, увозящая мертвых. Еще одни жертвы чумы… Уж не дракон ли вдыхал заразу в дома? Забыв о том, что еще недавно собиралась умереть, она пришла в ратушу и все рассказала бургомистру и его помощникам. Ее выслушали и пожали плечами.

— Девчонка или врет, или помешалась от горя, оставшись круглой сиротой, — услышала она чей-то шепот. Ей не поверили!

Но один человек, рыцарь по имени Каспар, был другого мнения. Он побывал в Крестовом походе, многое знал и видел, и вернулся домой после долгого отсутствия, чтобы наконец осесть на своей прекрасной цветущей родине, вдруг превратившейся в сплошное кладбище. В долгих странствиях он не раз сталкивался с чумой и не собирался с ней мириться.

— Куда полетел дракон, дитя? — спросил Каспар.

— На запад, — ответила Элиза, — в сторону гор.

Каспар оглядел присутствующих и попросил их собрать всех здоровых мужчин на площади перед ратушей.

— Мы должны уничтожить дракона, вдыхающего в дома чуму! — объявил он. — Найдутся добровольцы, готовые мне помочь? Я хочу идти на запад, в горы, и отыскать логово чудовища. А потом я его убью.

Мужчины отводили глаза. Наконец один сказал:

— Одно дело — устроить здесь засаду, и совсем другое — сразиться с чудовищем в его логове. Разве нельзя приготовить пушки и прочее оружие, спрятаться в укрытии и ждать, когда эта тварь опять прилетит?

— Да и есть ли она? — спросил другой. — Никто, кроме девчонки, ее не видел. Надо сначала удостовериться, что она говорит правду.

Другие одобрительно зашумели.

Первое же дежурство в предрассветное время подтвердило, что рассказ Элизы был правдой: дракон снова уселся на дом и выдохнул в трубу, и на следующий же день к вечеру обитатели дома умерли от чумы. Наблюдатели были в ужасе. Понятно, что именно дракон был причиной чумы, но как его убить? Гигантское чудовище двигалось с удивительной легкостью и улетало быстрее ветра. Ясно, что и градом стрел его не убьешь, а стрелять из пушки — значит разрушить дома. Остается одно — идти в логово.

Несколько смельчаков вызвались идти с Каспаром.

— Я буду молиться за тебя, рыцарь, — сказала ему Элиза. — Возвращайся с победой!

— Я вернусь с победой и женюсь на тебе, — ответил Каспар.

Долго он искал в горах логово дракона, пока не увидел пещеру с обугленным входом. Засев за большим камнем, Каспар увидел, как дракон, проснувшись, выдохнул пламя наружу — как будто зевнул. Камни у входа почернели еще больше.

Вернувшись, Каспар взял помощника и поделился с ним своим планом. Перед рассветом в сопровождении помощника смельчак отправился к страшной пещере. К концу своего копья он приделал небольшой деревянный круг, к которому приклеил варом полоски торфа.

На рассвете, когда дракон выполз из норы, слуга поджег торф, и дракон тут же дохнул на него пламенем. Не теряя ни секунды, Каспар бросился вперед, и не успел дракон сомкнуть пасть, как он вонзил в нее горящее копье. Дракон испустил дух.

А Каспар вернулся в Мюнхен за подмогой: нашлось множество добровольцев, чтобы внести чудовище на городскую площадь. На следующий день никто не заболел и не умер, и еще через день, и еще… И тогда благодарный бургомистр Мюнхена выделил Каспару надел земли и замок, а он привел в свой новый дом молодую жену — Элизу. А еще в честь этого подвига мюнхенцы прикрепили статую поверженного дракона на углу Новой ратуши. Пока в народе помнят эту легенду, чума не вернется в Мюнхен.

Когда раздается звон глокеншпиля, фигуры верхнего вращающегося яруса звонницы Новой ратуши представляют рыцарский турнир, состоявшийся в 1568 году в честь бракосочетания будущего герцога Вильгельма V с Ренатой Лотарингской. Свадебное торжество и турнир проходили на площади Мариенплац и запомнились как одно из ярчайших событий того времени. В нижнем ярусе кружатся в цеховом танце фигурки бондарей, празднующих окончание эпидемии чумы, поразившей город в 1515-1517 годах. Танец должен был вернуть людям радость жизни. Человечки кружатся под звуки мелодии, которую отзванивают 43 колокола башенных часов. Всего в 15-минутном спектакле участвуют 32 фигуры. Ежедневный спектакль проходит в 11 и 12 часов. Мюнхенские ратушные часы с боем и движущимися фигурками занимают пятое место по величине и красоте среди подобных им в Европе.

МЮНХЕНСКИЙ КИНДЛ

У Мюнхена есть собственный герб: монах на серебряном щите, в черной рясе с золотой каймой и красных ботинках, с красной книгой в левой руке и поднятой для клятвы правой, два пальца которой куда-то указывают. Красная книга, понятно, не та, в которую занесены исчезающие виды флоры и фауны, а Евангелие или, по некоторым данным, сборник городских установлений. Со временем фигура мюнхенского монаха на гербе стала претерпевать изменения. Примерно с XVI века монах на гербе начал стремительно молодеть под кистью разных художников, пока не превратился в маленького мальчика — Мюнхенского киндла. На этом творческий поиск не закончился, и киндл на некоторых изображениях превратился в девушку. Неисчерпаемая фантазия мюнхенских художников второй половины XIX века добавляла к образу ребенка то лавровый венок, то пенную пивную кружку, редьку и крендели. Эти забавные дополнения сделали Мюнхенского киндла хорошо узнаваемым символом, духом-хранителем города и неизбежным атрибутом праздничных мероприятий.

Специально ко времени мюнхенского Октоберфеста на роль Мюнхенского киндла выбирается девушка. Необходимые качества — коммуникабельность, хорошее воспитание, желательно знание иностранных языков — ведь праздник пива притягивает поклонников со всех концов света. Возраст девушки — между двадцатью и тридцатью годами включительно. Она должна быть представителем мюнхенских хозяев пивных палаток, возглавлять их шествие и выполнять карнавальную роль «мюнхенского посла». На церемонии открытия Октоберфеста она стоит рядом с бургомистром, главным распорядителем праздника.

В 1908 году на шпиле башни Новой ратуши установлена скульптура Мюнхенского киндла. Скульптором был швабский скульптор Антон Шмид, а позировал ему девятилетний сын Людвиг Шмид-Вилди, впоследствии ставший известным актером. Вечером в окнах башни появляются ночной сторож и ангел мира, благословляющий Мюнхенского киндла (с апреля по ноябрь в 21:30, с декабря по март в 19:30).

На лифте можно подняться на обзорную площадку на башне, откуда открывается прекрасный вид на город.

Судьба маленького Людвига, чья прекрасная скульптура до сих пор украшает его родной Мюнхен, была трагической, как и у большинства людей, родившихся в начале XX века. Ангел мира сохранил ему жизнь в двух войнах, но была ли эта жизнь счастливой?

В девять лет его главной мечтой было стать кондитером, и он стал сначала учеником, а затем — и настоящим мастером, полакомиться у которого приходили знаменитые мюнхенские актеры Карл Валентин и Лизл Карлштадт. В Первой мировой войне он пять месяцев был добровольцем-медбратом в санитарном поезде в России и Сербии. В 1917 году он был уволен с военной службы и признан непригодным для нее. В 1920-е годы Шмид-Вилди благодаря знакомствам в артистических кругах Мюнхена (кто мог представить, куда заведет его профессия кондитера?) начал участвовать в театральных постановках по всей Германии, а с 1930-х годов снимался в небольших киноролях. В 1933 году он стал главным режиссером в Национальном театре Мюнхена.

Вместе с писателем и членом нацистской партии Гансом Зоберлейном Шмид-Вилди принял участие как актер и режиссер двух печально известных пропагандистских фильмов «Штурмовые отряды в 1917 году» и «Для прав человека», прославляющих немецких солдат на передовой в Первой мировой войне и нацистское движение. Оба фильма были запрещены в 1945 году. «Для прав человека» был восстановлен в 2007 году, но сокращен до 32 минут.

После этого экскурса в национал-социалистическую пропаганду Шмид-Вилди снимался только в комедиях и любительских фильма. Тем не менее его участие в нацистской пропаганде начиная с 1945 года стоило ему семи лет невостребованности в мире кино. В этот период Шмид-Вилди увлекается изобретениями: он разрабатывает газотурбинный двигатель и батарейки с неограниченным зарядом. Патент позволил ему открыть собственный завод батареек.

В 1952 Людвиг Шмид-Вилди вернулся к своей старой профессии. Он написал более 200 сценариев, снимался в полнометражках и сериалах.

В 1970-х Людвиг опубликовал свою автобиографию, которую назвал «Ниже и выше». Он сыграл свою последнюю роль в 1982 году в двух эпизодах детского сериала «Чемпион Эдер». Вскоре после окончания съемок он умер в возрасте 85 лет в Розенхайме. 28 января 2007 года Баварское телевидение посвятило Людвигу Шмид-Вилди большую передачу, упомянув, в частности, что этот талантливый актер, режиссер, изобретатель всю жизнь был совершенно аполитичным человеком.

ЦЕРКОВЬ СВЯТОГО ПЕТРА И ТИАРА ПАПЫ РИМСКОГО

Риндермаркт, 1

Церковь святого Петра с башней и часами возвышается на маленькой площади Риндермаркт, откуда, по данным историков, и начал строиться в 1158 году город Мюнхен. Там, где стоит этот собор, монахи основали когда-то свое крошечное аббатство, положившее начало Мюнхену.

Старейшая приходская церковь Мюнхена перестраивалась в XVII и XVIII веках, над ней работали лучшие архитекторы и мастера Баварии. Среди шедевров церковного искусства — 20-метровый алтарь 1730 года работы Николауса Штубера, великолепная статуя святого Петра, вырезанная в 1492 году Эразмом Грассером, статуи четырех отцов церкви работы Эгина Квирина Азама (1732) и алтарные панели, расписанные Яном Полаком, мастером поздней готики, в 1517 году. Полностью сохраненный боковой алтарь сегодня признан шедевром готического искусства. Алтарь, освященный в 1407 году, выполнен из песчаника и оформлен сценами Страшного суда, а также изображениями Иисуса Христа, представленного всемогущим судьей.

В настоящее время главной достопримечательностью считается не само здание, а старая 92-метровая башня святого Петра, которую мюнхенцы ласково называют Старый Петер (Alter Peter). С нее открывается прекрасная панорама Старого города: с южной стороны — вид на рынок Виктуалиенмаркт, с северо-запада — на Фрауэнкирхе, с севера — на Мариенплац с Новой ратушей и с северо-востока на башню Старой ратуши. Интерьер церкви представляет собой интересное смешение барокко, готики и Ренессанса.

В интерьере церкви святого Петра царит раннее барокко. Молитвенный зал храма залит светом, льющимся из больших оконных проемов. Декоративный мотив стен повторяется в рисунке окон.

Первоначально на месте Петерскирхе стояла романская церковь, трехнефная базилика с колоннами и двумя западными башнями. В 1181 году при князе Оттоне I Виттельсбахе церковь была расширена, а в 1190 году ее освятил епископ Отто фон Фрайзинг.

С 1278 года романская базилика была перестроена в великолепном готическом стиле.

В феврале 1327 года в Мюнхене был пожар. Алтарь святого Петра сильно пострадал, сгорели башни, но неф церкви был спасен. При восстановлении церковь увеличили на два придела. В 13781379 году к Петерскирхе добавились две готические арки. Западный фасад был восстановлен в готическом стиле, а между остатками двух сгоревших башен возвели одну — Старого Петера. В 1407 году две башни пристроили на западной стороне портала. Однако через двести лет, в 1607 году пожар, вызванный ударом молнии, уничтожил их острые шпили.

В XVIII веке хор и алтарь, а затем неф преобразуются в стиле позднего барокко мастерами Николаусом Стубером и Квирином Азамом. В арках нефа и на потолке появляются сцены из жизни апостола Петра.

Во время войны Петерскирхе была разрушена бомбардировками. От нее остались только обгоревшая часть башни и наружные стены хора. После войны остатки церкви собирались снести, не видя возможности ее восстановления. Уже велись подготовительные работы, но по инициативе священников прихода святого Петра Макса Стриттера и Макса Зистля, обратившихся к кардиналу, ее все же решили сохранить и реконструировать. Реконструкция началась в 1946 году и полностью завершилась только в 2000 году.

В центре алтарной барочной композиции восседает монументальная фигура — скульптура святого Петра, на голове которого папская шапочка-тиара. Статуя святого Петра работы Эразмуса Грассера — единственный предмет, сохранившийся от раннеготического алтаря. Она стала предметом особого поклонения прихожан.

Святой Петр в католической традиции олицетворяет папскую власть. В Петерскирхе соблюдается традиция: когда умирает Папа римский, с головы скульптуры святого Петра снимают папскую шапочку и в знак траура в городе приспускают все флаги. Когда происходит инаугурация нового Папы, на голову святого Петра снова надевают шапочку, но уже с другим рисунком диадемы, символизирующим нового Папу.

Петерсхирхе знаменита своими колоколами. Самый старый колокол — Провизурглокке, также известный как «Колокол бедного грешника». Колокол появился на звоннице после большого пожара в 1327 году. В него звонили перед казнью преступников на Мариен-плац. Колокол находится за решеткой окна в старой северной башне. Чуть моложе его — колокол Звольферин, отлитый в 1387 году, самый маленький в звоннице. Формой он напоминает улей, благодаря чему издает характерный звук. В Звольферин звонили в 12 часов дня. Два других колокола относятся к эпохе барокко, остальные отлиты в 1950 году. Всего колоколов восемь.

Большой юбилейный колокол — самый большой в Мюнхене. Он был отлит в 1958 году по случаю празднования 800-летия города и передан церкви Фондом принца-регента Луитпольда. Каждое воскресенье и в праздничные дни в шесть часов вечера колокола звонят в знак поминовения умерших горожан. Полный колокольный звон раздается в особо торжественные даты и особые торжества прихода, а также перед Новым годом.

В Мюнхене существует легенда о Провизурглокке — «Колоколе бедного грешника».

Давным-давно жил в Мюнхене колокольных дел мастер, и была у него любимая дочь по имени Марта. Сватались к ней многие женихи, один завидней другого. Но сердце Марты было свободно, она была по-детски беззаботной, и звонкий смех девушки порой заглушал звук колоколов ее отца. Мать свою Марта не помнила: она умерла при родах. Друзья и подруги окружали ее, любящий отец носил на руках и был готов исполнить любое ее желание. Счастливое детство перешло в цветущую юность. Наивная Марта с детства знала одну только любовь, ни разу не столкнувшись с жестокостью и коварством грешного мира.

Отец, для которого Марта и в 1 7 лет оставалась ребенком, не сразу заметил, что смеется она уже не так часто, как прежде. Она стала уходить одна, и даже подруги не знали, где она. Но отец доверял дочери, хотя и тревожился за нее. Он пытался расспрашивать, но Марта так умела растопить его сердце, что родительская тревога таяла от нескольких ласковых слов. Да и работа поглощала его целиком: из поколения в поколение все мужчины в его семье были колокольных дел мастерами, и звуки колокола он любил почти так же, как собственную дочь.

И вот однажды, когда мастер почти закончил отливать колокол по случаю дня рождения города, Марта исчезла. Весь Мюнхен выходил ее искать, убитый горем отец пообещал самую щедрую награду за любые сведения о ней. Но никто не мог ему помочь. Как и сам мастер, многие друзья и подруги заметили перемену в Марте, что в последние дни она была молчаливей и задумчивей обычного — и только. Все ее любили, и никто не мог даже предположить, что кто-то мог причинить вред красивой и доброй девушке. Наконец городская управа тоже объявила награду тому, кто найдет ее живой или мертвой или укажет на обстоятельства ее исчезновения.

Вскоре после этого какой-то мальчишка подбежал к мастеру на улице, сунул ему в руки сложенный кусок бумаги и тут же исчез в подворотне. Мастер развернул бумагу — это было письмо от дочери. «Прости меня, папа! — говорилось в нем. — Я полюбила мужчину всем своим сердцем и хочу быть вместе с ним, где бы он ни был. Ты никогда не согласишься на этот брак, ведь мой любимый — бродячий музыкант, к тому же цыган. Но для меня нет никого лучше, чем он. Я буду петь, а он — играть. Вспоминай почаще свою грешную дочь, закажи в знак моего прощения молебен, а я буду вечно помнить и молить Бога за тебя».

Мастер сразу понял, что в записке нет ни слова правды. Его дочь знала, что он простил бы ей любой брак, лишь бы она была счастлива. Она никогда не выражалась так, как была составлена записка. А молебен должен был не служить знаком прощения, а дать повод к сплетням: дочь мастера не исчезла, а просто сбежала с мужчиной. В сердце его родилось отчаяние. Он забросил отливку колокола, скитался по окрестностям и все искал свою дочь, живую или мертвую, уже не надеясь найти ее живой.

Однажды он шел через лес в вечерних сумерках и вдруг услышал чей-то слабый стон.

Надежда снова вспыхнула в отцовском сердце, и он бросился на звук. Но к его огромному разочарованию, он наткнулся на дряхлую старуху в лохмотьях, беспомощно лежащую на земле.

— Я сломала ногу, добрый человек, — простонала она. — Помоги мне добраться домой! Я не в силах даже подняться.

Мастер, хоть и был весь в своем горе, не мог отказать в просьбе — без помощи женщина просто погибла бы. Может, и его дочь сейчас тоже нуждается в помощи… Он подхватил старуху на руки.

— Показывай дорогу, женщина, — сказал он.

Несколько часов шел он через лес и уже к ночи вышел на опушку с маленьким домиком на ней — там и жила старушка. Он уложил ее в постель, напоил вином из бутыли, стоящей на столе, перевязал плотно ногу и уже собирался уходить, но она остановила его.

— Сейчас ночь, ты заблудишься, к тому же устал и голоден. В печи есть еда, запей ее вином из той бутыли, что мне дал. И ложись спать.

Немного погодя, когда мастер уже подкрепился и пожелал женщине спокойной ночи, она сказала:

— Я знаю, о чем болит твое сердце. Ночью ты увидишь сон, где получишь ответ на свой вопрос. Это будет моя благодарность, но с тяжелым сердцем я ее приношу.

Последние слова мастер едва расслышал. Он ни о чем не стал спрашивать, едва держась на ногах от усталости, и уснул, как только его голова коснулась подушки.

Во сне он увидел Марту. Веселая и счастливая, как прежде, шла она через зеленый луг, когда из-за дерева выехал всадник в богатой одежде и пустил коня рядом с ней. «Что же ты меня избегаешь?» — спрашивал он Марту, и она отвечала ему вежливо, но испуганно. Вот они приблизились к городским воротам, и мужчина, спрыгнув с коня, попытался ее обнять, но девушка оттолкнула его и побежала. «Все равно ты будешь моей! А посмеешь пожаловаться — отец твой умрет, у меня на это хватит власти!» — крикнул мужчина ей вслед. Как ни старался мастер, он не мог разглядеть его лица. Потом он увидел Марту совсем маленькой, рядом со старым колодцем за городскими воротами, где давно иссякла вода. «Я уронила куклу, папа, — говорила она ему, плача. — Помоги мне, достань ее из колодца! Достань, она там!» — «Конечно, доченька, — отвечал он ей. — Я сделаю все, что ты скажешь, все, что захочешь!» Тут Марта снова превратилась в девушку. Она была бледнее смерти, и было в ее лице что-то страшное. «Тогда закончи колокол, который не успел отлить, — прошептала она. — В городе скоро будет первое венчание в новой церкви, я хочу, чтобы к тому времени колокол был готов».

Мастер проснулся в слезах, собираясь проститься со старухой и немедленно идти к старому колодцу. Но как же он удивился, когда понял, что лежит в траве совсем рядом с нужным ему местом! Колодец был заколочен досками, но две из них легко отошли, и мастер заглянул внутрь. Там, на высохшем дне, что-то белело. Люди, сбежавшиеся на его крик, помогли ему достать из колодца тело Марты. Она была как живая, и только на шее ее виднелись синяки — следы чьих-то злодейских рук.

Убитый горем отец после похорон вспомнил о другом своем обещании, данном дочери во сне. Вернувшись к работе, он все силы отдал отливке колокола, и каждую секунду желал убийце погибели. Если бы он во сне мог разглядеть его лицо!

Вскоре колокол был готов, оставалось его только установить. К мастеру пришел сам бургомистр — поблагодарить за то, что не забывает о работе.

— Мы повесим этот колокол в новой церкви, — сказал он. — Ее уже освятили, скоро там будет первое венчание.

Мастер решил прийти на это венчание, исполняя просьбу дочери. Он стоял в толпе, ожидая появления молодых. И вот в дверях показалась пара: испуганная юная невеста и жених в богатых одеждах. Все в его властной осанке и движениях напоминало мастеру мужчину из сна, но во сне он не видел лица… А это лицо было красивым, но злым и порочным. Мастер от души пожалел невесту.

Едва священник начал венчание, как на колокольне вдруг зазвонил колокол, заглушая его слова. Мастер сразу узнал звук своего нового колокола. Присутствующие недоуменно переглядывались.

— И надо же, чтобы такое приключилось на венчании командира герцогской гвардии, — хихикнул кто-то. — Да к тому же племянника герцогской жены.

Вскоре в толпе раздались откровенные смешки. Взбешенный капитан, бросив невесту, побежал к выходу — взобраться на колокольню и посмотреть, кто вздумал испортить его свадьбу. Едва он выбежал наружу, как со шпиля сорвалась одна из каменных горгулий, украшавших церковь, и убила его наповал.

Так колокол обличил и наказал убийцу. Когда мастер рассказал священнику и бургомистру о своем сне, было принято решение: использовать Провизурглокке только перед казнью преступников. С тех пор его и прозвали «Колокол бедного грешника».

В самой церкви, в пятом боковом приделе (слева от входа), за железной решеткой находится стеклянный реликварий-саркофаг, выполненный в 1677 году в стиле барокко мюнхенским мастером-ювелиром Францем Кесслером. В нем находятся мощи святой мученицы Мундиции Римской (ок. 250), которую в Мюнхене считают первохристианской мученицей. Мощи облачены в мантию, украшены драгоценными камнями. В руке святая держит птичье перо.

Мощи этой святой долгие годы находились в римских катакомбах святой Кириаки, расположенных под современной Сан-Лорендофуори-ле-Мура. Мощи святой Мундиции Римской в 1675 году были перевезены из Рима мюнхенским государственным советником и крупным торговцем Францем Бенедиктом Хегером. Дар церкви Петерскирхе поместили в особый реликварий-саркофаг. В 1804 году эти мощи были закрыты и стали недоступны для посетителей собора, но в 1883 году вновь были выставлены в боковом приделе.

Уже более трех веков почитают в Мюнхене эту святую, которую в народе назвали «покровительницей одиноких женщин». День памяти святой торжественно отмечается в Мюнхене 17 ноября, когда по улицам старого города проходит молчаливая процессия, состоящая в основном из женщин, шепчущих текст особой молитвы, обращенной к Мундиции Римской, и держащих в руках зажженные свечи и пару осенних цветков.

Поклонение святым реликвиям началось на германских землях приблизительно в IV веке, а в Баварии — в VII — VIII веках, в особенности во Фрайзинге, Ашхайме и Мюнхене. Перенесение и собирание реликвий повышало статус храма. В Средневековье место чтимых реликвий было особенно важным для пилигримов, пересекавших баварские земли с целью поклонения святыням. Уже в XVII-XVIII веках за большое количество бесценных христианских реликвий Мюнхен называли в народе «Баварским Римом».

Начало собиранию реликвий было положено еще с момента строительства первых храмов, но после Реформации католические правители Баварии уделяли этому особенное внимание. В Германии к тому времени распространились антикатолические настроения, и многие церкви пострадали от грабителей и вандалов. Ватикан решил пополнить запасы разграбленных приходов и укрепить пошатнувшийся моральный дух паствы.

Вскоре начался настоящий бум. Каждый приход, даже самый крошечный, хотел иметь собственные святые мощи. Богатые семьи приобретали останки для личных часовен, гильдии и братства находились в постоянном поиске нового святого покровителя. Мощи приобретались благодаря личным связям среди приближенных к папскому престолу. Сначала отправлялось прошение. Когда Ватикан выражал готовность расстаться с реликвией, за ней отправлялась группа монахов с деньгами и необходимыми сосудами для переправки мощей.

Святая Мундиция приехала в мюнхенскую Петерскирхе вместе с надгробной плитой. После долгой дороги ее мощи были не в лучшем состоянии, и специально обученные монахини по мере сил подготовили ее скелет для всеобщего обозрения. Мундиция закутана в роскошную ткань, украшенную золотом и драгоценными камнями. Ткань, золото и драгоценности оплатили богатые горожане. Украшенные мощи святой должны были напоминать не только о тщете земного существования, но и о райском блаженстве, которое ждет каждого праведника.

Когда очередного святого или святую наконец выставляли на всеобщее обозрение, в Мюнхене устраивался большой праздник. Город обретал еще одного покровителя. Приходские книги свидетельствуют о том, что первый же ребенок, которого крестили после этого события, получал имя мученика. Иногда до половины детей, родившихся в году обретения мощей, носили одни и те же имена.

Собирание мощей для верующего народа Баварии благословил Папа римский Павел IV (1476-1559), а начало ему было положено в Михаэльскирхе. Сначала они хранились в церковном здании и возведенной в 1569 году рядом с ним главным алтарем Крестовой часовне. Мощи поместили в специально изготовленные напрестольные и настенные реликварии, чтобы паломники имели возможность свободно подойти к ним. Большая коллекция святых мощей «Святыня» (Heiltümer) параллельно создавалась и баварскими герцогами в Мюнхенской Резиденции.

В период Контрреформации в Баварии стали строиться роскошные католические храмы, поражавшие богатством интерьера. В Западной Европе повсеместно создавались новые монашеские ордена, среди них и орден иезуитов, благодаря которому в католической церкви возрос интерес к хранению и почитанию святых мощей. Одно из иезуитских поселений возникло в 1544 году и в Мюнхене, где монахи решили упрочить позиции католицизма. Епископы Рима поддерживали начинания баварских герцогов, направленные против протестантов, а потому щедро передавали Мюнхену мощи христианских святых.

Вместе с подлинными реликвиями Баварию наводнили и фальшивки. Предприимчивые дельцы прочесывали римские катакомбы, где были погребены первые христиане, чтобы отыскать целые тела. В XVI-XIX веках в Мюнхен и несколько баварских аббатств привезли из римских катакомб останки первых христиан, которых почитали как святых, хотя они не были канонизированы, а история жизни тех, кому принадлежали останки, не была известна никому. Из римских катакомб прибыли в Петерскирхе мощи святой Мундиции и святого Гоноратия.

В 1803 году в Германии повсеместно ликвидировалась церковная собственность. Последствием стало ослабление интереса к собиранию мощей и почитанию реликвий. В период между 1877 и 1920 годами многие реликвии бесследно исчезли. В одной только Михаэльскирхе было украдено более 700 уникальных святынь, а до этого в ней насчитывалось 4756 реликвий. Некоторые были надежно спрятаны верующими и позднее оказались в хранилищах Резиденции.

СТАРАЯ РАТУША

Мариенплац, 15

Старая ратуша (Altes Rathaus) стала так называться после того, как в конце XIX века мюнхенская городская управа переехала в здание Новой ратуши.

Старая ратуша построена в 1470 году тем самым Йоргом фон Хальспахом по прозвищу Гангофер, который заключал договор с дьяволом. В течение веков Старая ратуша обозначала границу старейшей части города.

Когда-то здесь стояли знаменитые «Танцоры мориски» — 16 деревянных фигурок, созданных скульптором Эразмом Трассером в одно время со зданием. Теперь они находятся в Городском музее Мюнхена, и речь о них еще впереди.

Старая ратуша возведена приблизительно в конце XIII века и впервые упоминается в документах 1310 года. Когда-то она выходила прямо на Мариенплац. Во времена Генриха Льва во второй половине XII века здесь была дорога, ведущая в город по единственному тогда мосту через реку Изер. Теперь он называется Людвигсбрюкке.

Примерно в середине XV века в здание ударила молния, из-за чего Ратушу пришлось переделывать. В 1470 году архитектор Йорг фон Хальспах возвел новое здание с танцевальным и парадным залами. Он сильно видоизменил старый проект, и потому первоначальный облик ратуши остается неизвестным. Танцевальный зал, или главный зал Старой ратуши, знаменит своим великолепным деревянным потолком, украшенным деревянным фризом. На фризе видны 87 гербов, выполненные мастерами в конце XV века.

Старая ратуша печально известна и речью Йозефа Геббельса 9 ноября 1938 года накануне волны еврейских погромов, вошедших в историю под названием «Хрустальная ночь».

Поводом к началу еврейских погромов послужило убийство 7 ноября 1938 года в Париже 17-летним польским евреем Гершелем Гриншпаном советника германского посольства Эрнста фон Рата. Причиной убийства стала депортация евреев из Польши. В ответ на этот акт мести по Германии прокатилась мощная пропагандистская кампания. При поддержке нацистских властей в ночь с 9 на 10 ноября во многих немецких городах прошли еврейские погромы. Был убит 91 человек, сотни ранены, тысячи арестованы и отправлены в концентрационные лагеря. В эту же ночь разгромили 267 синагог, 7,5 тысяч торговых и коммерческих предприятий, сотни жилых домов, разбили множество витрин (второе название «Хрустальной ночи» — «Ночь разбитых витрин»). Затраты на восстановление ущерба и разбор остатков разрушенных синагог нацисты возложили на еврейские общины.

После войны Старая ратуша была перестроена заново, и реставрационные работы в здании завершились лишь в 1970-х годах. Разрушенное здание восстанавливалось по старым чертежам Хальспаха-Гангофера. В помещениях восстановленной башни с 1983 года разместился Музей игрушек — уникальная коллекция игрушек всех времен, собранная режиссером Иваном Штайнером, эмигрировавшим из Чехии. Здесь есть игрушки, сделанные из хлеба, рыцари, живущие в замках, кукольные домики с полным убранством. Возле крохотного входа в этот музей установлено механическое устройство, каждые несколько минут издающее мелодичный звон, похожий на звук музыкальной шкатулки.

ГОРОДСКОЙ МУЗЕЙ. ТАНЦОРЫ МОРИСКИ

Санкт-Якобсплац, 1

Городской музей, основанный в 1888 году Эрнстом фон Дестуше, размещается в шести примыкающих друг к другу зданиях. Два из них — Марсталл и Зайгхаус — построены в XV веке как зернохранилища, но позднее стали городскими конюшнями и арсеналом. В 1848 году в Мюнхене произошло восстание, и бунтовщики ворвались в башню арсенала, однако захваченное ими оружие оказалось ржавым и бесполезным.

Во второй половине XIX века здание арсенала использовалось для выставок исторических находок, что и положило начало музею. Среди горожан была проведена кампания по поиску старинных предметов в городских гостиницах, на чердаках, в больницах, приютах, церквях и ломбардах. В дополнение к собранным таким образом 1500 предметам для музея купили огромную коллекцию гравюр на городскую тему.

В 1888 году состоялось открытие Исторического музея. По мере роста количества экспонатов к первоначальному зданию пришлось присоединять еще четыре крыла. Свое нынешнее название музей получил в 1954 году.

К постоянным экспозициям относятся «История и культура Мюнхена от его основания до наших дней»; «Национал-социализм в Мюнхене»; «Коллекция музыкальных инструментов»; «Коллекция кукол и история местного кукольного театра»; «Коллекция фотографий»; «Музей истории кино». В постоянной экспозиции «Чисто по-мюнхенски» представлен обзор истории мюнхенской городской культуры, начиная от легенды об основании города и до наших дней.

Раздел «Национал-социализм в Мюнхене» посвящен вопросу о том, как могла такая поначалу незначительная партия, как НСДАП (национал-социалистическая рабочая партия Германии), основанная в 1920 году в мюнхенской пивной «Хофбройхаус», привести Европу к новой мировой войне.

Мюнхен печально знаменит как родина нацистской партии. Здесь Гитлер начинал свою политическую карьеру, были написаны расистские и военные программы, планы ликвидации политической оппозиции и нежелательных тенденций в искусстве.

С 1933 года Мюнхен был объявлен столицей германского искусства. Правящие круги Третьего рейха организовали передвижную выставку «Дегенеративное искусство». Она была открыта в июле 1937 года в Мюнхене и колесила по Германии до апреля 1941-го. Гитлер решил, что в рейхе не должно быть места экспрессионизму и модернизму, а в целом искусство авангарда было признано «дегенеративным». Передвижная выставка включала около пяти тысяч картин, представлявших собой образцы «дегенеративного искусства», куда вошли работы Пикассо, Матисса, Шагала, Архипенко и многих художников-евреев. Экспозиция сопровождалась лозунгами и комментариями: «Намеренный саботаж немецкой обороны», «Сумасшествие становится творческим методом», «Оскорбление немецких женщин» и прочими. Для выставки истинно германского искусства нацистские власти построили в Мюнхене «Дом искусств».

«Коллекция кукол и история местного кукольного театра» рассказывает об истории появления кукол и кукольных представлений в Мюнхене, знакомит с кукольными театрами и куклами разных стран мира. В разделе, посвященном балаганному искусству, можно увидеть реквизит, который использовался на ярмарках для увеселения публики.

На пятом этаже находится «Музыкальная коллекция», в которую вошли примерно 2000 инструментов с четырех континентов. Специальное место здесь отведено под механические музыкальные инструменты и уникальный оркестрион — механический музыкальный инструмент, приспособленный для имитации звучания оркестра.

Музей кино посвящен немецкому и баварскому кинематографу. Любители кино могут увидеть редкие киноархивы из фондов Музея кино, прежде всего восстановленные немые фильмы.

В Готическом зале находится жемчужина коллекции Городского музея — знаменитые «Танцоры мориски» Эразмуса Грассера (1480 год), когда-то украшавшие Танцевальный зал в Старой ратуше (сейчас там выставлены копии). Мориска (в переводе с итальянского — мавританская) — танец XIII-XVI веков, воспроизводящий битву между христианами и маврами, один из старинных и самых распространенных в Средние века. Исполнители мориски состязались в импровизации: вводили любые движения и переходы. Стараясь остаться неузнанными, они мазали лицо мукой или сажей, выворачивали одежду наизнанку. Со временем к танцовщикам прибавились певцы, пояснявшие сюжет.

Когда-то «Танцоров мориски» было 16, но шесть из них потерялись, так что сейчас в музее можно видеть только десять. Изумляют разнообразие поз, живая мимика, ритмичность и своеобразная красота движений. По обычаям того времени мужчины принимали в танце усложненные позы, привлекая внимание дам элегантными жестами.

Копия танцоров мориски работы Эразма Грассера выставлена в ГМИИ им. Пушкина в Москве.

Об Эразме Грассере известно еще меньше, чем о Йорге Хальспахе-Гангофере. Предположительно он учился ремеслу в Амберге, известном своими резчицкими школами. Амбергская церковь святого Мартина находилась тогда в разгаре строительства, и для резчиков с каменщиками работа была в изобилии.

Первое упоминание об Эразме Грассере появляется в архивах гильдии скульпторов, или гильдии святого Луки в 1474 году. Согласно этой записи, на протяжении шести лет Грассер провел в Мюнхене в качестве подмастерья и только потом был произведен в мастера. Гильдия его дарований не оценила: в записях он значится как «странный и лукавый мальчишка», к тому же резьбу его находили недостаточно тонкой. Причиной такой придирчивости была, видимо, извечная профессиональная зависть, не чуждая ни мастерам XV века, ни нашим современникам.

Первые его работы, получившие признание и приобретенные городом, — резные гербы. После этого заказы, видимо, поступают регулярно. В период с 1470 по 1474 год архитектор Хальспах привлекает молодого резчика к оформлению Танцевального зала в Старой ратуше. Трассер принял заказ, получил аванс и исчез, а когда городские власти уже начали терять терпение, предъявил 16 изумительных резных фигурок танцоров в половину человеческого роста, прославивших его в веках как величайшего баварского скульптора поздней готики. Созданные в XV веке, они выглядят как живые.

После того как фигурки были установлены в Танцевальном зале, а на Грассера посыпались заказы, по Мюнхену стали ползти всевозможные слухи, домыслы, легенды. Фигурки так и дышали жизнью, казалось, еще чуть-чуть — и они спрыгнут со своих мест и пустятся в пляс. Вдохновленные деревянными танцорами, многие знатные дома Баварии устраивали костюмированные танцевальные приемы, а старые признанные мастера смотрели на выскочку-новичка с большим подозрением и завистливым беспокойством. В тот период резчики в основном вырезали фигуры святых и портреты знати, а не каких-то странных плясунов. Видимо, в период внезапной известности Грассера зародились легенды о танцорах мориски.

Как гласит одна из легенд, Грассер, получив аванс за оформление танцевального зала, долго не мог придумать ничего вразумительного. Будучи легкомысленным малым, он предался всевозможным развлечениям и проводил время в кабачках. Но деньги таяли, и мысль о несделанном заказе угнетала его, как бы он ни старался ее отогнать. Тогда он заперся в своей комнате, набрасывал эскизы и рвал их один за другим. Заказ оказался ему не по зубам. И зачем только он согласился его взять?

Однажды в отчаянии он отправился бродить по городу и сам не заметил, как забрел в какое-то незнакомое место. Спросить дорогу было не у кого: во всех домах был уже погашен свет. Грассер брел наугад, пока не увидел наконец ярко освещенные окна дома, в котором играла музыка и слышался звонкий смех. Он подошел к воротам, но никак не решался постучать: дом был слишком роскошным, а он пришел среди ночи, чтобы нарушить веселье хозяев!

Вдруг кто-то хлопнул Грассера по плечу. Он обернулся — перед ним стояли двое: нарядная молодая дама и человек, одетый шутом.

— Пойдем с нами, незнакомец, — сказал шут. — У нас сейчас бал, и мы рады любому гостю.

Грассер обрадовался, поблагодарил и вместе со своими спутниками вошел внутрь.

Бал был в разгаре. Одетые в карнавальные костюмы гости плясали, музыканты не умолкали ни на минуту, и один танец сменялся другим. Движения танцоров были плавными и грациозными, и Грассер залюбовался ими, забыв обо всем.

— Ты тоже должен танцевать, — сказала ему дама, пригласившая его. — Я тебя научу.

Она положила руки Грассеру на плечи, и он, никогда не танцевавший, вдруг сам по себе стал плясать так, будто делал это всю жизнь. Он танцевал и танцевал, прерываясь только чтобы отпить вина или отведать какое-то блюдо, и так увлекся, что даже не спросил, по какому случаю бал и кто хозяева. Под утро гости стали расходиться, а дама, пригласившая его, сказала:

— Приходи через неделю, я буду тебя ждать.

С этими словами она повела его к двери

и выпустила на улицу.

— Поверни направо и сразу найдешь дорогу, — сказала его спутница. На прощание она нежно обняла и поцеловала его.

Усталый Грассер едва добрался до дома и сразу заснул. Проснувшись, он начал делать зарисовки, вдохновленный ночными танцорами. Вот шут, вот его дама, мавр в чалме… Через день он начал вырезать первую фигурку и закончил ее на удивление быстро. Выглядела она как живая — это была его ночная спутница. А через неделю ноги сами принесли его к дому, где он нашел наконец вдохновение.

Так и повелось: неделю он работал, одну ночь предавался веселью, и резьба стремительно продвигалась. Но вот что странно: Грассер помнил, что всю ночь не только плясал, но и разговаривал с дамой-хозяйкой и ее гостями, но о чем и как их зовут, наутро вспомнить не мог, как ни старался.

Между тем друзья заметили в нем перемену. Грассер сильно исхудал, одежда висела на нем мешком, и хотя они видели, что заказ движется к концу, но состояние друга показалось им опасным. На вопрос, куда он ходит ночью раз в неделю, он отвечал уклончиво: Грассеру хотелось сохранить в тайне свои ночные развлечения — ведь он черпал в них вдохновение. Он говорил лишь, что посещает бал в богатом доме. Чем больше танцующих фигурок появлялось из-под его резца, тем меньше силы оставалось в резчике, но он, казалось, ничего не замечал. Когда их стало 16, друзья решили выследить, куда он ходит по ночам. Потихоньку они направились следом, так, чтобы он их не заметил.

После долгого пути резчик пошел к маленькой часовне на окраине Мюнхена, свернул за нее и скрылся из глаз. Когда друзья заглянули за часовню, они увидели ограду и небольшое строение за ней. В нем как раз хлопнула дверь — видимо, резчик направился туда. Внезапно один из друзей вскрикнул от ужаса.

— Посмотри на эту надпись, — сказал он дрожащим голосом.

Небольшая табличка на ограде с полустершийся надписью гласила: «Фамильное кладбище семьи Куттенау». Судя по всему, строение, куда зашел их друг, было семейным склепом.

Тем временем резчик, обмороченный нечистыми духами, по-прежнему видел себя среди веселых танцующих людей.

— Я знаю, что ты вырезаешь наши скульптуры, — шептала ему хозяйка во время танца. — Осталась последняя. Заверши ее и возвращайся к нам. Останься со мной навсегда!

Резчик был вне себя от счастья. Остаться здесь, в этом роскошном доме, с красавицей, которая танцует только с ним! Он открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг почувствовал, что силы покидают его: голова закружилась, и Грассер потерял сознание.

Очнулся он на холодной земле, его трясли и колотили по щекам. Испуганные друзья рассказали Грассеру, что следили за ним, увидели, как он вошел в склеп и, с трудом преодолев страх, последовали за ним. Обнаружив его без чувств лежащим посреди склепа, они вытащили его наружу и привели в чувство. Едва живой, Грассер позволил отвести себя домой. Один из друзей остался с ним. Обессиленный мастер проспал почти сутки.

Последние члены семьи Куттенау, в склепе которой обнаружили мастера, были 100 лет назад сожжены на костре по приговору инквизиции, обвиненные в колдовстве. Отец занимался алхимией, ища секрет вечной жизни и вечной молодости, дочь под влиянием мавра, подаренного ей отцом в качестве слуги, тоже увлеклась чужеземным колдовством. Колдуны и маги не могут вернуться с того света, если их плоть сгорела и не осталось никаких изображений — ни портретов, ни скульптур. Тела их превратились в пепел, но Грассер воссоздал их облик в дереве. Еще немного, и скульптуры превратились бы в людей, умерших много лет назад. Однако один из друзей Грассера предусмотрительно сбрызнул их святой водой, тем самым лишив второго шанса.

Тем не менее фигурок было шестнадцать, а осталось девять. То ли святой воды на всех не хватило, то ли часть из них, как утверждает история, кому-то подарили, но только дама и шут исчезли бесследно. Возможно, колдовская семейка живет себе и здравствует в новом воплощении, а зрителям остается любоваться тем, что осталось от полного комплекта.

МАЙСКОЕ ДЕРЕВО НА ВИКТУАЛИЕНМАРКТ

Виктуалиенмаркт, 3

Слово «Виктуалиенмаркт» происходит от латинского victus — продукт, запас. Сначала рынок назывался Грюнермаркт (зеленый рынок), а Виктуалиенмарктом он стал в XIX веке, когда в моду вошли латинские названия вместо немецких.

История Виктуалиенмаркта насчитывает более двух веков. Первоначально это был обычный крестьянский рынок, располагавшийся на площади Мариенплац. В мае 1807 года по личному указанию короля Макса I Йозефа рынок стали расширять. В конце XIX века построили хлебный и фруктовый павильоны, зал для торговли морепродуктами Северного моря. Затем добавили павильон для продажи дичи и домашней птицы и цветочный павильон.

На рынке существует давняя традиция устраивать ежегодные карнавалы, такие как день пивовара, день садовника, открытие сезона спаржи, летний праздник, танец рыночных торговок и многое другое. Главные действующие лица таких карнавалов — «марктфрау», рыночные торговки, одетые в пестрые, яркие и разноцветные костюмы и маски. Бронзовые скульптуры таких марктфрау украшают некоторые рыночные фонтаны. Шесть живописных фонтанов названы в честь известных актеров и народных певцов — Карла Валентина, Вайса Фердля, Лизл Карлштадт, Иды Шумахер, Элизы Аулингер и Ройдера Якла.

Главный ориентир Виктуалиенмаркта — «Майское дерево», или «Майский столб», возвышающийся в центре рынка: это ствол сосны с обрубленными ветвями, выкрашенный в традиционные баварские цвета — белый и голубой, и украшенный лентами и флагами.

«Майское дерево» по традиции устанавливается ежегодно в начале мая, на Троицу или Иванов день на площадях во многих деревнях и городах Германии, Скандинавии и других европейских стран. Во времена язычества светлому празднику «доброй богини» предшествовала ночь разгула колдовских сил, знаменитая Вальпургиева ночь. Майское дерево символизировало древо жизни, победу добра над злом. Происхождение традиции доподлинно неизвестно, хотя было предположение, что обычай пришел из культур железного века и раннего Средневековья, пережив христианизацию, хотя и потеряв первоначальный смысл.

В Германии и Австрии традиция майского дерева восходит к XVI веку. Дерево украшают к 1 мая или накануне вечером. В большинстве районов, особенно в Баден-Вюртемберге, Баварии и Австрии, каждый год на деревенской площади устанавливают сосну, устраивая из этого торжественную церемонию. Обычно это происходит 30 апреля, 1 мая или на Троицу. Эта традиция особенно сильна в селах Баварских Альп. Дерево украшают белыми и синими лентами — цвета Баварии, изображениями местных ремесел, цветами и прочей яркой мишурой.

Непосредственно перед возведеннием, в зависимости от региона, может быть шествие по деревне в сопровождении духового оркестра с толпами зрителей. Фактическая установка дерева происходит во второй половине дня или вечером. В то время как основная масса гуляющих пьет пиво и ест сосиски, молодые люди украшают майское дерево. В старину это делалось с помощью длинных шестов, сегодня их сменили погрузчики или даже краны, хотя в некоторых баварских деревнях используются веревки и лестницы.

В зависимости от местных обычаев дерево стоит на месте до конца месяца. Затем украшения снимают, а ствол прячут до следующего года. Во многих частях Баварии дерево остается на месте весь год.

С майским деревом связана еще одна баварская традиция: в последнюю ночь апреля многие молодые люди возводят небольшое украшенное майское дерево перед домами своих возлюбленных. Некоторые прикрепляют к нему красное сердце из картона, бумаги или фанеры с именем девушки, написанным на нем. Если в Баварии видят парней с топором через плечо, идущих в лес ночью, никто не беспокоится: все знают, что они направились рубить молодую березку. Эта традиция появилась в XVII веке, столетие спустя после праздника вокруг майского дерева на площади. Такое дерево означало, что мужчина влюблен или даже хочет жениться. Как предполагают, изначально это было языческой традицией, символизирующей плодородие, пробуждение природы и начало весны. В наши дни это знак сердечной привязанности и довольно мужественный способ показать свою любовь. Через месяц после принесения дерева под окно даритель должен был удалить березку, а родители девушки в случае согласия на брак — наградить его ящиком пива. В некоторых местах Баварии приняты другие награды: что-то соленое, кислое или пряное, например стакан горчицы. В других местах мать девушки дарит парню пирожное, отец — ящик пива, а девушка награждает его поцелуем. А кое-где в високосный год майские деревья ставят не парни, а девушки.

Для ленивых ухажеров есть специальный сервис под названием «Такси “Майское дерево”». Служащие этой фирмы сами устанавливают заранее заказанные деревья под указанным клиентом окном и сами украшают его.

Некоторые ученые классифицируют майские деревья как символы мировой оси или мирового древа Иггдрасиль. Древние германцы почитали священные деревья, в том числе дуб Тора и Ирмунзуль, и устанавливали деревянные столбы на большей части германской Европы. Некоторые ученые рассматривают такие деревья как фаллический символ, связанный с плодородием.

В Баварии ствол майского дерева обвивают лентой из ткани или бумаги или красят спиральной полосой. При этом направление спирали установлено четко: снизу вверх слева направо. По бокам майского дерева прикрепляют изображения бытовых сценок, рассказывающих о занятиях жителей этой деревни (рыболовство, земледелие, танцы, ремесла и т.д.).

В вальпургиеву ночь делаются попытки похищения майского дерева. По традиции похищение майского дерева можно остановить, если охрана майского дерева вовремя прикоснется рукой к дереву при приближении похитителей. Если похитители успеют три раза коснуться лопатой земли у майского дерева до того как их заметят, на стволе прикрепляется табличка, информирующая, что дерево похищено. На следующий день оно вывозится похитителем и ставится рядом с собственным майским деревом. Демонтировать дерево можно только тем способом, каким оно было установлено: использовались краны и тракторы — значит, с их помощью, лестницы, веревки и шесты — все следует повторить. Похищенное майское дерево выкупают за несколько бочек пива, которое пострадавшие владельцы дерева и его похитители выпивают вместе.

ВОРОТА ИЗАРТОР И КАРЛ ВАЛЕНТИН

Изарторплац, 1

Через Изартор можно войти в город с юго-востока. Это единственные хорошо сохранившиеся городские ворота Мюнхена. Главная башня сооружена в 1337 году, обе восьмиугольные боковые башни — в конце XV века.

В начале XIX века обвалились стены между главной и боковыми башнями. Король Людвиг I помог восстановить историческую форму ворот. В результате на башни нанесли гербы и историческую фреску «Победная поступь императора Людвига Баварского после битвы под Амфингом (1322)».

В 1860 году на средней башне установили часы, изначально размещенные на Карлстор, но пороховой взрыв их сильно повредил: часы постоянно ломались на протяжении ста лет. В 1977 году механизм, стрелки и циферблат отправили на замену, но на прежнее место уже не вернули. В 2005 году башенные часы заменили полностью.

Южная башня была открыта в 1959 году, северная башня — в 1973 году; в ней находятся архив и два дополнительных выставочных помещения.

Изартор сильно пострадали во время войны. В 1946 году начали реконструкцию, но работы скоро прекратились из-за недостатка финансирования. До 1970-х годов на воротах были видны следы от пуль и взрывов. Затем правительство Баварии провело основательную реставрацию, и ворота вновь обрели средневековый облик.

В южной боковой башне, выходящей на улицу Фюрстенридерштрассе, в 1959 году был открыт Музей Карла Валентина — знаменитого в предвоенное время артиста кабаре, куплетиста, актера, сценариста и писателя. В 1902 году Карл Валентин, чье настоящее имя — Валентин Людвиг Фей (1882-1948), оставил свою профессию столяра («повесил на гвоздь», по его собственному выражению) и сначала выступал на сцене как куплетист, играющий на мандолине. Со временем Карл Валентин стал известнейшим комиком мюнхенской народной сцены, на которой часто выступал совместно с партнершей Лизль Карлштадт (Элизабет Веллано, 1892-1960). За годы своей сценической деятельности Карл Валентин создал и исполнил около 450 одноактных пьесок, миниатюр, скетчей и куплетов. Его драматургия повлияла на самого Бертольда Брехта.

В музее Валентина хранится то, что осталось от его знаменитого «Паноптикума» — абсурдного ярмарочного балагана, пародии на музей. Здесь находятся такие экспонаты, как «Стакан берлинского воздуха», отороченная мехом «зимняя зубочистка», «скважина от замка, смыкавшего пояс верности принцессы Кунигунды», инсталляция «Водолаз, вынужденный лечь спать в скафандре, поскольку потерял на дне ключ от него», «Везувий, который не дымится, потому что в музее запрещено курить», «ванна со снежной скульптурой, к сожалению, растаявшей», «гвоздь, на который Карл Валентин повесил свою профессию столяра».

Во второй башне Изартор находится Музей народных певцов, посвященный городскому фольклору XIX-XX веков, от которого мюнхенцы без ума, как некоторые россияне — от бардовской песни.

Если пройти немного от Изартор в сторону Старой ратуши и повернуть направо, к площади Плацль, можно выйти прямиком к самой знаменитой мюнхенской пивной — Хофбройхаусу.

ПИВОВАРНЯ ХОФБРОЙХАУС, ТРАДИЦИИ И ЛЕГЕНДЫ

Плацль, 9

Самая известная пивная Мюнхена была когда-то придворной пивоварней. Она открылась в 1589 году по распоряжению баварского герцога Вильгельма V Набожного и сначала варила только тяжелое темное пиво из темного мюнхенского солода. Сын и наследник Вильгельма, Максимилиан I и придворные не любили этот сорт, предпочитая более мягкое пшеничное пиво вайсбир из северогерманского города Айнбек. В 1602 году герцог запретил всем частным пивным заводам готовить вайсбир, обеспечив монополию своей придворной пивоварне. Он понимал, что мало построить пивоварню рядом с дворцом — и пригласил опытного пивовара, хорошо знавшего свое дело.

В 1607 году Максимилиан I принял решение перенести производство пшеничного пива и построить в Мюнхене новую пивоварню — Хофбройхаус («придворный пивной дом») на улице Плацль.

А в 1610 году он своим эдиктом разрешил мюнхенским трактирщикам закупать пиво в Хофбройхаусе и подавать его не только придворным, но и простым гражданам. Новое пиво прославилось так, что шведы, захватив Мюнхен в 1632 году, потребовали 60 тысяч литров этого напитка и получили его.

В 1828 году по декрету короля Людвига I прямо в Хофбройхаусе открылись общедоступная пивная и трактир. 1 октября 1844 года король снизил цену на пиво, чтобы «рабочий класс и солдаты имели возможность позволить себе здоровый и доступный напиток».

Постепенно пивоварне и пивной стало тесно в одном помещении: спрос на продукцию возрастал. Тогда принц-регент Луитпольд Баварский решил убрать пивоварню из здания Хофбройхаус и возвести для нее новое строение «Хофбройкеллер» на улице Иннере-Винер. Пиво варилось в Хофбройкеллер с 10 августа 1896 года по 1987 год.

В 1896 году на месте снесенного южного строения старой пивоварни была построена новая пивная в ее нынешнем виде. Вместо административного корпуса появился отдельный ресторан. Открытие нового комплекса зданий ресторана Хофбройхаус состоялось 22 сентября 1897 года, и с этой даты он ведет свою современную историю.

Хофбройхаус посещали князь Бисмарк, Иоганнес Брамс, императрица Сиси, Ленин и Крупская, Томас Манн, Томас Вулф, Леонард Бернстайн.

В апреле 1901 года Крупская, которая в своем дневнике сделала запись на немецком языке: «Особенно охотно вспоминаем мы о Хофбройхаусе, где прекрасное пиво стирает все классовые различия».

Гитлер в этом пивном зале организовал первое публичное мероприятие партии нацистов 24 февраля 1920 года, и эта дата с 1933 года ежегодно отмечалась как день образования нацистской партии Германии.

Во время Второй мировой войны здание сильно пострадало от бомбардировок. Уцелела небольшая часть первого этажа и погребов. Благодаря этому удалось сохранить несколько сотен ценных старинных пивных кружек. Полное восстановление Хофбройхауса произошло только в 1958 году. По многочисленным просьбам постоянных клиентов в 1970 году из железа был выкован большой сейф с закрывающимися на замок ячейками, в которых завсегдатаи хранят свои личные глиняные пивные кружки. Ячейки в этом сейфе передаются по наследству.

В Хофбройхаусе несколько залов и кабинетов. Швемме — главный зал на первом этаже, где оркестр каждый день играет для гостей баварскую музыку.

120 столов в этом зале зарезервированы для завсегдатаев — штаммтиш. В этом же зале, как уже упоминалось, установлены сейфы для личных пивных кружек постоянных посетителей. Штаммтиш — это и название специального стола, за которым по определенным дням встречается один и тот же круг людей с общими интересами: это члены клубов, любители оперы, друзья городского зоопарка, отставные полицейские и многие другие.

Кабинет Бройштюберл (пивная комната) — уютный зал в стиле ретро со старинной мебелью ручной работы на втором этаже. Его украшает портрет Моцарта, одного из самых известных посетителей Хофбройхауса, выполненный знаменитым мюнхенским художником Резелером.

Парадный зал (Фестзал) — самый большой на третьем этаже. Его овальный потолок расписан розовыми и голубыми фресками баварских гербов и флагами округов. По вторникам, четвергам и воскресеньям в Фестзале проводятся танцевальные вечера для пожилых. На верхнем ярусе зала расположен музей Хофбройхауса с экспонатами по истории пивоварни и ресторана.

Бавария знаменита своими пивными традициями. Важность и ценность пива, потребление которого превратилось в целый ритуал, осознавалось всеми баварцами, от курфюрста до последнего нищего. Понимал это и кронпринц Людвиг Баварский. Когда в 1810 году он женился на принцессе Терезе фон Заксен-Хильбругхаузен, на огромном поле в Мюнхене в честь этого события были устроены скачки и состоялся парад, сопровождавшийся народными гуляниями. А в честь невесты поле назвали Терезиенвизе. (Это название сохранилось до сих пор, хотя местные жители сокращают его до «Визн» или «Визе».) Толпы баварцев восторженно приветствовали молодую пару. Участники и гости были в таком восторге от обилия угощения и зрелищ, что решили повторять торжество каждый год. Так начался знаменитый мюнхенский Октоберфест. Городские власти Мюнхена взяли на себя управление фестивалем в 1819 году. Через пару лет дату Октоберфеста перенесли, а сам праздник удлинили: в конце сентября было теплее и солнечнее. Праздник, несмотря на свое название, начинается в предпоследнюю субботу сентября и заканчивается в первое воскресенье октября.

За последние 200 лет Октоберфест был отменен только 24 раза, и по веским причинам: из-за эпидемии холеры и всевозможных войн.

За время типичного Октоберфеста около 6 миллионов гостей выпивают 5 миллионов литров пива. Делают они это в огромных шатрах, установленных крупнейшими пивоварнями. Еще они съедают более 300 тысяч свиных сосисок, 600 тысяч жареных цыплят, более 60 тысяч жареных свиных ножек и бессчетное количество жареной рыбы.

Вокруг пивных шатров на поле Терезиенвизе вырастает огромный парк развлечений с качелями, каруселями, аттракционами и гигантским колесом обозрения. Несмотря на свою мировую популярность, Октоберфест — праздник чисто баварский, и это подчеркнуто во всем: от оформления шатров и нарядов до национальных костюмов и репертуара фольклорных ансамблей.

В 1811 году к празднику прибавилась сельскохозяйственная выставка — для продвижения баварского сельского хозяйства. Скачки проводились до 1960 года, выставка бывает раз в четыре года. В 1816 году появились аттракционы, а за всевозможные соревнования участников выдавались призы, в основном серебро, фарфор и ювелирные изделия. Парад в честь свадьбы Людвига с Терезой, впервые состоявшийся в 1810 году, с 1950 года стал важным ежегодным компонентом Октоберфеста. Восемь тысяч человек, в основном из Баварии, в традиционных костюмах проходят от Максимилианштрассе через центр Мюнхена к месту проведения фестиваля. Марш возглавляет девушка — Мюнхенский киндл. В марше участвуют оркестры, стрелковые общества, общества национальных костюмов и около 40 празднично украшенных упряжек. Большая часть групп и обществ приезжает из различных баварских регионов, но есть и представители Австрии, Швейцарии, северной Италии и других европейских стран.

В 1854 году фестиваль был отменен после того как 3000 жителей Мюнхена умерло во время эпидемии холеры. Не было Октоберфеста и в 1866 году, когда Бавария принимала участие в австро-прусской войне, и в 1870-м, из-за франко-прусской войны. В 1873 году фестиваль был отменен из-за другой эпидемии холеры.

В 1880 году электричество осветило 400 кабин и палаток, а через год на прилавках появились жареные колбаски и пиво начали подавать в стеклянных кружках. Работу по электрификации осуществляла фирма, принадлежавшая отцу Альберта Эйнштейна. По информации газеты Abendzeitung, в электрификации участвовал и сам Альберт Эйнштейн, который вкручивал лампочки в пивной палатке Шоттенхаммера.

В 1887 году на Октоберфесте начали выступать команды отдельных пивоварен, выезжавшие на лошадях в живописных попонах и накидках, одна красивее другой — память о скачках в честь свадьбы кронпринца Людвига. Конный выезд и в наши дни всегда проходит в первую субботу Октоберфеста и служит официальной прелюдией к празднику.

С 1914 по 1918 год Первая мировая война помешала празднованию Октоберфеста. В 1919 и 1920 годах Мюнхен отмечал лишь «Осенний Фест», который был куда менее пышным, чем традиционный. В 1923 и 1924 годах Октоберфест и вовсе отменили по причине страшной инфляции, прекрасно описанной Ремарком в «Трех товарищах» и «Черном обелиске».

Не было Октоберфеста и все военные годы, а с 1946 по 1948 год праздновался только «Осенний Фест» по сильно сокращенной программе и с нищенским бюджетом. И только в 1950 году состоялось традиционное открытие фестиваля: двенадцать пушечных салютов и откупоривание первого бочонка пива. В 12:00 действующий мэр (обер-бургомистр) Мюнхена, которым был тогда Томас Виммер, с криком «Ozapft ish («Бочка открыта!» на австро-баварском диалекте) откупорил первый пивной бочонок и дал отведать первую кружку премьер-министру Баварии. С тех пор это вошло в традицию. Открытие первой бочки является знаком для хозяев всех палаток, что разлив пива и продажа его посетителям разрешены.

К 1960 году Октоберфест превратился в огромный фестиваль с мировой известностью. С тех пор иностранцы, подражая баварцам, начали надевать на праздник национальные костюмы, тирольские шляпы с пучком козьей шерсти.

На Октоберфесте представлены все мюнхенские пивоварни со своими палатками: Спатен-Францисканербрау, Августинер, Пауланер, Хакер-Пфшор, Хофбрау и Левенбрау. По правилам Октоберфеста на празднике может разливаться только мюнхенское пиво, сваренное в соответствии с мюнхенским законом о чистоте пива 1487 года и немецким законом о чистоте пива 1516 года.

Октоберфест известен на весь мир своими огромными пивными палатками (или пивными павильонами), в каждую из которых помещается до 10000 человек. Все они из года в год управляются одними и теми же предпринимателями. Часто это семейная традиция, передающаяся из поколения в поколение. Крупнейшая из них — палатка пивоварни Хофбройхаус на 10000 мест (6518 сидячих и 1000 стоячих мест внутри, 3022 дополнительных сидячих места в саду). С 1980 года она управляется семьей Штайнберг. Всемирная известность пивной Хофбройхаус — главная причина того, что шатер Хофбрау на сегодняшний день является самой популярной пивной палаткой у туристов и знаменитостей.

Каждый год люди, переоценившие свою алкогольную закалку, напиваются на празднике до потери сознания. Многие забывают, что мюнхенское пиво (а другого на Октоберфесте не бывает) содержит от 5,8 до 6,3% алкоголя. Мертвецки пьяных посетителей называют «пивными трупами» (Bierleichen). Этим «пивным трупам», а также всем желающим баварский филиал Красного Креста оказывает неотложную медицинскую помощь на территории фестиваля с помощью около 100 волонтеров-медиков в день. Чтобы не отпугнуть пожилых посетителей и семьи с детьми, Октоберфест с 2005 года до 18.00 разрешает только «тихую» музыку, например традиционный духовой оркестр, чтобы сохранить традиционную атмосферу пивной палатки. Только после шести вечера начинают греметь шлягеры и поп-музыка.

26 сентября 1980 года в 22:19 на Октоберфесте произошел теракт. Самодельная бомба была спрятана в мусорном баке в туалетах у главного входа. Бомба состояла из пустого огнетушителя, заполненного 1,39 килограммов тротила и минометных снарядов. Тринадцать человек погибли, более 201 получили ранения. В результате расследования выяснилось, что это злодеяние совершил правый экстремист-одиночка Гундольф Келер, который был убит в результате взрыва. Многие сомневались, что он действовал один.

Помимо прочего, Октоберфест знаменит своими аттракционами. Первое колесо обозрения высотой 12 метров появилось на Октоберфесте в 1880 году. С 1978 года оно выросло до 50 метров и позволяет посетителям осмотреть окрестности с достаточно большой высоты. В солнечную погоду с него можно увидеть Альпы.

Американские горки Euro Star, самые большие в мире (длина трассы 2 769 м), действовали на Октоберфесте с 1995 по 2007 год. После их продажи с осени 2008 года установлены в московском парке Горького. Их сменил Alpina Bahn — схожий аттракцион меньшего размера.

Неожиданным и достаточно популярным аттракционом является блошиный цирк, присутствующий на Октоберфесте более 50 лет.

Помимо Октоберфеста, собирающего толпы туристов, хитроумные мюнхенцы придумали Фрюлинфест — весенний фестиваль, который проводится на том же месте. Он довольно камерный, без гигантомании Октоберфеста. Пиво послабее («для женщин»), свежесваренное и специально выдержанное в бочках. Нет масштабного парада с сотнями участников, и можно спокойно посидеть в дружеской компании.

Пивных палаток всего три — «Шпатен», «Августинерброй» и «Пауланер». Последняя — скорее биргартен, в котором можно курить.

За пределами фестивального городка на Терезиенвизе располагается фломаркт — блошиный рынок, самый огромный и людный, который проводится раз в год на Фрюлинфест.

Многочисленные горожане и туристы в этот день устремляются к станциям «Терезиенвизе» и «Хакербрюкке», чтобы покупать и продавать с утра до вечера. Лучшие места еще с вечера занимают профессиональные торговцы, которые тут же раскладывают свой товар. Но главное действо разворачивается с утра — когда на луг приезжает несколько тысяч продавцов, раскладывающих на огромной площади самые невообразимые вещи, про многие из которых сложно даже сказать — что это и как это можно использовать.

Здесь можно найти садовые скамейки и старинные прялки, оргтехнику 70-х, радиолы, патефоны, ржавые велосипеды и деревянные лыжи, компьютеры и приставки 80-х, кинопроекторы, развалы виниловых пластинок и проигрыватели к ним в придачу, все для игрушечных железных дорог и резные двери XVIII века.

РЕЗИДЕНЦИЯ/RESIDENZ

Резиденцштрассе, 1

Мюнхенская резиденция — комплекс сооружений в центре Мюнхена, место

обитания герцогов, курфюрстов и королей Баварии из династии Виттельсбахов на протяжении веков. Чтобы полностью осмотреть этот огромный барочный дворец, потребуется много времени и сил. Дворец — это несколько музеев в одном: Музей Резиденции, Королевская сокровищница, театр Кювилье, Государственный музей египетского искусства и Государственный музей монет. Резиденция включает в себя 10 дворов, музей состоит из 130 залов.

Здания Резиденции строились в разное время, от Средневековья до XIX века. В них отразились все художественные стили этих лет — Ренессанс, барокко, рококо, классицизм. Но своим окончательным блеском Резиденция обязана Франсуа Кювилье-старшему. Он создал Зеленую галерею и Богатую комнату (под руководством Йозефа Эффнера), которые по отделке, живописному убранству и меблировке считаются шедеврами рококо. В Аптечном корпусе располагается Театр Кювилье (Театр Старой Резиденции), названный в честь своего зодчего, некогда придворного карлика, принадлежащего Максимилиану III Иосифу.

В конце XIV века династия Виттельсбахов, опасаясь участившихся волнений среди местного населения, решила для своей резиденции реконструировать Старую крепость, сделав ее более надежной и комфортабельной. Людвиг Баварский расширил городские границы, в результате чего бывший герцогский замок, ныне Старый двор (Альтерхоф) оказался в глубине города. После этого примерно в 1385 году, при герцоге Штефане III, в северо-восточной части расширенной городской стены началось строительство новой крепости.

Каждое поколение Виттельсбахов вносило свой вклад в модернизацию своей резиденции: строились новые здания, улучшалась планировка. И в середине XIX века практически был готов комплекс зданий сегодняшней Резиденции, где до 1918 года пребывали короли Баварии.

При позднейших перестройках новая крепость слилась со зданиями Резиденции Виттельсбахов, возникшей в начале XVI века.

Во дворы Резиденции ведут парные Триумфальные ворота роскошного фасада в стиле Возрождения, так называемой Максимилиановской Резиденции.

Дворцовый комплекс включает в себя королевские покои, Старую резиденцию и здание для торжественных приемов. Всего в Резиденции 112 залов, среди которых особого внимания заслуживают зал Антиквариум со сводчатым потолком, выполненный в стиле ренессанс, галерея Предков, которую украшает

121 портрет членов династии Виттельсбахов, придворная часовня и личная часовня Максимилиана I.

Антиквариум предназначался для художественных коллекций и личной библиотеки герцога Альбрехта V. Его строительство началось в 1568 году. Спустя тридцать лет герцог Вильгельм V поручил Фридриху Сустрису превратить его в зал для торжественных церемоний (Бальный зал). Зал украшают 300 бюстов (античные оригиналы или их копии) и более 100 изображений городов, замков и крепостей тогдашнего герцогства Бавария.

Под руководством Сустриса к Антиквариуму были пристроены корпуса Гротового двора, в западной части которых герцог Максимилиан I, ставший курфюрстом в 1623 году, велел соорудить Богатую часовню, место для богослужений. Большая галерея Антиквариума — самый длинный сводчатый зал в Северной Европе. Вдоль его стен выстроилось впечатляющее собрание античных скульптур, а потолки и простенки окон украшены фресками в стиле гротеск, имитирующими фрески садов Нерона в Древнем Риме. Среди фантастических зверей и растительных орнаментов, присущих этому стилю, скрывается более ста изображений баварских городов, написанных в 1588-1596 годах.

В 1730 году Франсуа Кювилье-старший создал Зеленую галерею и Богатую комнату (под руководством Йозефа Эффнера), которые по отделке, живописному убранству и меблировке считаются шедеврами рококо.

Под Богатой комнатой находится Галерея предков, насчитывающая 121 портрет баварских правителей. Середину Гротового двора украшает фонтан Персея из бронзового литья (около 1590 года), окруженный фигурками младенцев-путти и мифическими животными.

Людвиг Шванталер, создавая статуи на портике, представил хозяев в масштабной сцене «Восемь кругов виттельсбахских баварцев». Кленце занимался устройством Тронного зала, базилики с тремя нефами, коринфскими колоннами и хорами, но все его работы, к сожалению, погибли во время войны. В Фестзаалбау четыре просторные комнаты нижнего этажа были украшены восковыми фресками с сюжетами, заимствованными из гомеровской «Одиссеи».

Левые ворота Резиденции ведут в Императорский двор, бывший центр резиденции Максимилиана I, возникшей в основном в 1620-е годы. Западное крыло императорского двора, названное флигелем каменных покоев из-за обилия каменных полов, служило Максимилиану I жилым помещением. Этот флигель с гобеленами и расписными потолками отделан искусной резьбой по дереву и по гипсу. В том же духе украшен и восточный флигель (флигель трирских покоев). Зал Макса-Йозефа (ранее Геркулесов зал) для званых ужинов и торжеств в южном флигеле (на Дамском этаже) приобрел свое убранство в стиле классицизма благодаря Андреасу Гертнеру в 1814-1815 годах.

Дамский этаж ограничивает с северной стороны двор часовни, где находится вход в Государственную нумизматическую коллекцию. Коллекция, появившаяся благодаря страсти герцогов, курфюрстов и королей к собирательству (в том числе старинных и экзотических денег), стала крупнейшим в своем роде собранием в Германии: 2500 предметов на выставке и 250000 в научном хранилище.

Самый красивый из внутренних дворов Резиденции — Брюненхоф, восьмиугольный Фонтанный двор, спроектированный Гансом Крумпером. Посередине Фонтанного двора — знаменитый Виттельсбахский фонтан работы Губерта Герхарда, символически изображающий четыре главные реки Баварии. В середине фонтана — статуя Отто фон Вительсбаха в окружении античных богов. Летом Фонтанный двор служит изысканной декорацией для концертов на открытом воздухе.

ИЗ ПРИДВОРНЫХ КАРЛИКОВ — В ПРИДВОРНЫЕ АРХИТЕКТОРЫ

Аптечный двор — самый большой двор Резиденции. В прилегающем с юго-восточной стороны Аптечном корпусе располагается Театр Кювилье (Театр Старой Резиденции). После многолетних ремонтных работ его торжественно открыли в 2008 году постановкой оперы Моцарта «Идоменей».

Прекрасное здание в стиле рококо — плод совместного труда величайших баварских художников XVIII века. Театр назван в честь своего зодчего Франсуа Кювилье-старшего, некогда — придворного карлика Максимилиана III Иосифа, прежде чем он стал его придворным архитектором.

История Франсуа Кювилье похожа на сказку Вильгельма Гауфа «Карлик Нос». Вкратце это история о превращении красивого мальчика в уродливого носатого карлика и его чудесном избавлении от этой напасти. Жизнь Кювилье похожа на эту сказку.

Карлики были любимыми шутами европейских монархов. При дворе Филиппа IV Испанского было около 1 10 карликов. Моду на них ввела Екатерина Медичи (1519-1589). Рассчитывая вывести породу миниатюрных людей, она организовала брак между двумя карликами. Через несколько лет то же самое попыталась сделать супруга бранденбургского курфюрста. В обоих случаях супружеские пары оказались бесплодными. Петр I пошел еще дальше. В 1701 году он организовал свадьбу двух карликов, пригласив придворных, иностранных послов и всех карликов, живущих в городе.

Карлик при дворе был чем-то средним между любимой собакой и шутом. Некоторые пользовались своим шутовским положением и, как и шуты, резали хозяину правду в глаза. Но чаще это были тихие люди, старательно скрывавшие свои чувства. С ними устраивались представления, их брали в пажи и посланцы, иногда они становились неплохими шпионами и оруженосцами. Кроме того, на фоне карликов их владельцы выглядели могучими великанами при любом росте в пределах нормы. Уродство должно было выгодно оттенять красоту, даже весьма условную. На фоне карликов властители чувствовали себя увереннее и спокойнее.

Папа Лев X, кардинал Вителли, однажды дал обед, обслуживаемый тридцатью четырьмя карликами. После этого всем князьям на определенное время было запрещено принимать карликов на службу.

«К концу XVII столетия, — писал Изидор Жоффруа Сент-Илер, — считалось необходимым выискивать развлечения особого рода для забавы князей и королей, и эта печальная привилегия служить игрушками сильных мира сего была уготована карликам».

Были ли все придворные карлики несчастными, униженными созданиями, полностью лишенными человеческого достоинства? Чаще всего да, но для некоторых из них малый рост был своеобразным и жестоким подарком судьбы, благодаря которому незаурядному человеку можно было вырваться из безвестности и нищеты. Малый рост порой открывал двери в самые богатые дворцы Европы, но ценой была потеря свободы и нехитрого человеческого счастья вроде семьи и собственного дома.

Одним из знаменитых придворных карликов был англичанин Джеффри Хадсон (1619 — около 1682), обитающий при дворе королевы Генриетты Марии. Он был известен как «карлик королевы» и «Господь Минимус», а из-за своих идеальных пропорций при крошечном росте и миловидном лице считался одним из «чудес света». Жизнь Джеффри достойна романа. Он боролся с роялистами в английскую гражданскую войну, бежал с королевой во Францию, но был изгнан из ее двора, когда убил человека на дуэли. Ушел в плаванье, был захвачен пиратами и провел 25 лет в качестве раба в Северной Африке, прежде чем был выкуплен обратно в Англию.

Карликов, обойденных вниманием романистов, обожали художники. Веласкес, ван Дейк, Бронзино, Ардженти оставили множество портретов.

На знаменитой картине Веласкеса «Портрет придворного карлика дона Себастьяна дель Морра» (ок. 1643-1644) изображен шут правителя Фландрии кардинал-инфанта Фердинанда. У Морра нарушены все пропорции тела, но по свидетельствам современников, это был на редкость умный и ироничный человек, к тому же отличавшийся феноменальной физической силой и любвеобильностью.

На другой картине Веласкеса «Карлик дон Диего де Аседо по прозвищу Эль Примо» изображен человек, занимающий особое место среди придворных шутов: он происходил из древнего дворянского рода и принадлежал к ближайшей свите короля, сопровождая его в поездках по стране. Карлик считался образованным человеком, любил литературу и сам сочинял стихи. За любовную связь с Эль Примо ревнивый смотритель королевского дворца убил кинжалом свою жену.

Но вернемся к Кювилье. 11-летнего карлика нашел во Фландрии примерно в 1706 году курфюрст Баварии Максимилиан Эммануил, временно находящийся в изгнании. Отец мальчика покинул дом, едва тому исполнился год, — то ли осознав, что ему предстоит растить калеку, то ли по какой-нибудь другой причине. Мать вскоре умерла, а маленького Франсуа приютили дальние родственники. Сполна вкусив горечь чужого хлеба и насмешек над его ростом, мальчик старался бывать дома как можно реже. Он или бродил по улицам, разглядывая красивые дома и мечтая о том, что когда-нибудь и у него будет такой же, или помогал бродячим музыкантам делать сборы — танцевал и кувыркался. Толпа была в восторге при виде карлика, и приемная семья не возражала: они еле сводили концы с концами, чтобы прокормить своих собственных детей. Пусть уродец позаботится о себе сам. На одной из площадей Брюгге и увидел его Макисимилиан Эммануил, когда мальчик плясал и сыпал остротами, заставляя зевак покатываться со смеху. Он был такой уморительный, что поневоле улыбнулся и курфюрст-изгнанник, а вскоре хохотал вместе со всей площадью.

Когда представление закончилось, курфюрст поманил карлика пальцем.

— Пойдешь со мной? — спросил он. — Я возьму тебя на службу. Если будешь таким же забавным, тебе не придется больше выступать на улице.

Мальчик ответил серьезно и без угодливости:

— Мне нравится выступать на улице. Я сам решаю, смешить мне людей или просто танцевать, или ни то и ни другое. Я сам себе хозяин. К тому же вас я не знаю.

— Так позволь представиться, — улыбнулся курфюрст. — Я кюрфюрст Баварии, правда, в изгнании. Довольно тебе такой рекомендации?

Мальчик был заинтригован.

— Курфюрст — это почти король?

— Да, мой мальчик, почти король. Чего ты боишься? Я не стану тебя запирать. Не понравится у меня — в любое время можешь вернуться на площадь.

Курфюрст и юный карлик ударили по рукам.

Полюбив мальчика и заметив его природную одаренность, курфюрст позаботился о том, чтобы его придворный карлик освоил математику и другие точные науки. Кювилье вернулся в Мюнхен с Максимилианом Эммануилом в 1715 году и был допущен к работе с придворным архитектором Йозефом Эффнером.

В 1720 году Максимилиан Эммануил отправил Кювилье в Париж изучать архитектуру. Там Кювилье познакомился с новым французским стилем рококо и стал изучать его под личным наблюдением архитектора Франсуа Блонделя-младшего. По возвращении в Мюнхен в 1725 году Кювилье был назначен придворным архитектором, начав свою долгую карьеру на службе в доме Виттельсбахов, правителей Баварии. К известным мюнхенским работам Кювилье относятся дворец Хохнштайн (в настоящее время — дворец архиепископа (1733-1737), дворец Прейзинга (1740 год) и фасад церкви Театиненкирхе (1765-1768).

Кювилье женился на женщине нормального роста и стал отцом троих детей. Его сын, Франсуа Кювилье-младший, тоже архитектор, пошел по стопам отца, но куда менее известен.

То, что Кювилье-старший — карлик, после его триумфа в Мюнхене вскоре уже никто не вспоминал. Он перерос свою незавидную судьбу придворного шута и вошел в историю как один из величайших баварских архитекторов и художников.

Королевский дворец — здание с тремя высокими этажами и трехпролетной аркой в центре в стиле флорентийского Ренессанса. Из него можно попасть в Музей Резиденции и в Сокровищницу. На первом этаже королевского дворца десять залов отведены виттельсбаховской коллекции драгоценностей, церковной утвари, богато украшенных предметов обихода.

Гордость коллекции — миниатюрная дарохранительница (ок. 890 года) короля Арнульфа Каринтийского — единственное произведение такого рода, сохранившееся со времен Каролингов. Примечательны и романское распятие, принадлежавшее королеве Гизеле (изготовленное около 1006 года), и статуэтка рыцаря святого Георгия (ок. 1590 года) из золота, серебра, глазури, жемчуга и драгоценных камней. Заказчиком статуэтки был герцог Вильгельм V, велевший изобразить его в доспехах в образе рыцаря-святого. За поднимающимся забралом виден его лик, вырезанный из самшита.

Последние Виттельсбахи решали государственные дела в Резиденции еще в XX веке, прежде чем их династия отошла в небытие, а сама Резиденция стала музеем.

ДВА ЛЮДВИГА ИЗ РОДА ВИТТЕЛЬСБАХОВ

Даже тем, кто никогда не был в Баварии, знаком сказочный замок Нойшванштайн — по открыткам, журналам, Интернету, особо интересующимся или киноманам — по фильму Лукино Висконти «Людвиг». Замок как будто выплыл из сказки, от его красоты щемит сердце и захватывает дух. Всем известен и его эксцентричный создатель, именуемый «Сказочным королем» Людвиг Баварский, правитель со множеством странностей, породивший множество сплетен и толков, обвиненный в растрате казны, объявленный безумным и погибший при загадочных обстоятельствах в водах озера Штарнберг. Его дед, тоже Людвиг, запомнился не так хорошо, но был тоже эксцентричен и романтичен на свой лад. Именно его свадьба положила начало празднованию Октоберфеста.

Накануне Первой мировой войны французский поэт Гийом Аполлинер писал: «Век, в котором я жил, был концом королей». И он был прав — XX век похоронил множество империй во всем их королевском блеске, а европейские короли один за другим сходили не только с ума, но и с исторической сцены. И начало этому было положено еще в XIX веке. Они как будто тяготились властью, бросались в водоворот страстей, стремясь отделаться от своей судьбы, предрешенной заранее, по праву рождения. И два последних Людвига Виттельсбаха делали это с особенным блеском.

Людвиг I, король Баварии (13.10.1825-20.03.1848), до поры до времени был вполне здравомыслящим представителем правящей династии. Разве что излишняя любовь к искусствам и литературе давала повод заподозрить в нем натуру романтическую, что королям совершенно противопоказано. Тем не менее поначалу дела государственные были в порядке. Сын короля Максимилиана I, он был назван в честь своего заочного крестного отца Людовика XVI, короля Франции.

До вступления на престол учился в университетах Ландсхута и Геттингена. Там-то? видимо, и родилась его любовь к литературе, музыке и искусству. Во время войны с Францией Бавария приняла сторону Наполеона, и молодой Людвиг в 1806-1809 годах командовал Баварской дивизией, сражаясь против войск Пруссии и Австрии. После войны он окружил себя писателями и художниками, оказывая им покровительство. На себя он не тратил почти ничего, зато огромные деньги вкладывал в коллекционирование картин и скульптур, на поддержку театров и начинающих композиторов.

После вступления его на престол в 1825 году Людвиг перенес университет из Дандсгута в Мюнхен, реорганизовал Академию художеств и вообще вел себя как либерал. Всего более стремился он к тому, чтобы обратить Мюнхен во «вторые Афины». При Людвиге I было построено множество зданий в греческом и итальянском духе, в частности «Вальхалла» с бюстами всех знаменитых людей Германии, за исключением Лютера и других деятелей Реформации. Король пробовал свои силы в стихах и прозе, но его творения не оставили следа в немецкой литературе.

Видя умеренный либерализм Людвига, а также непонятные, но весьма чувствительные для казны расходы, правительство вместе с католическим духовенством забило тревогу и дружно навалилось на короля. Под их давлением Людвиг ввел суровую цензуру в 1831 году. Многие протестанты и сторонники демократических преобразований вынуждены были оставить Баварию. В области политики романтические увлечения Людвига сказались в сочувствии греческому восстанию; он согласился на избрание его сына Оттона греческим королем, что очень недешево обошлось баварскому казначейству, принужденному поддерживать короля разоренной страны.

В 1810 году он женился на Терезе Саксен-Гильдбургхаузенской (после чего и появился Октоберфест). В браке родилось девять детей, и жить бы Людвигу спокойно, наслаждаясь семейным счастьем и процветанием своей маленькой страны. Но на склоне лет случилась катастрофа — он повстречал красавицу-авантюристку Лолу Монтес и на глазах изумленных подданных бросил в костер своей поздней страсти и престол, и королевство. Людвигу было уже под шестьдесят, некрасивая и богомольная Тереза Шарлотта давно жила отдельно, и никто не мешал королю кинуться в омут поздней любви. Он писал старому другу: «Я могу сравнить себя с Везувием, который считался потухшим и вдруг начал свое извержение. Я охвачен чувством любви, как двадцатилетний юноша. Я почти потерял аппетит и сон, кровь лихорадочно бурлит во мне».

К моменту их встречи за Лолой Монтес тянулся длинный шлейф разбитых сердец, неприглядных историй, скандалов, дуэлей и самоубийств. Ее настоящее имя — Элизабет Гилберт. Ее мать, Элиза Оливер, была дочерью трактирщицы и в пятнадцать лет сбежала с молодым лейтенантом. После венчания молодожены поселились в Ирландии, где в феврале 1819 года у них родилась дочь. Когда Элизабет исполнилось два года, полк, в котором служил ее отец, перевели в Индию. Через месяц после этого он заболел холерой и умер. Молодая вдова вскоре вышла замуж за начальника своего покойного мужа. Маленькую Лолу отправили в Шотландию, к родственникам ее отца, где она прожила шесть лет, а затем — в пансион для девочек неподалеку от Лондона.

В шестнадцать лет (материнские гены) она сбежала из пансиона с лейтенантом Томасом Джеймсом. Через год после свадьбы Джеймс получил назначение в Калькутту, и Элизабет снова оказалась в Индии.

Лолу привлекала индийская культура. Она брала уроки индийских танцев и добилась большого успеха. Необычное увлечение красавицы Бетти добавило ей поклонников, одним из которых стал лорд Леннокс. С ним она отправилась в Англию на одном корабле тайком от мужа, но он узнал об этом, подал на лорда в суд, а от жены потребовал развод.

Пока тянулся процесс, Элизабет уехала в Севилью, где начала всерьез учиться испанским танцам. В своих мемуарах она пишет, что училась у цыганки, которой напоминала рано умершую дочь.

Покойную звали Лолой, сокращенно от Долорес, и цыганка дала это имя своей ученице. К этому имени Элизабет добавила фамилию Монтес.

Денег на возвращение домой у нее не было. Британский консул лорд Малмсбери, покоренный красавицей, взял ее с собой на борт судна, направлявшегося в Англию, а по прибытию снабдил деньгами на покупку сценических платьев.

Весной 1843 года в Лондоне на сцене Королевского театра Лола Монтес давала свои первые гастроли, выдав себя за испанскую танцовщицу. Успех был оглушительным. Скандал тоже. Лола танцевала в откровенных платьях, по-цыгански приподнимая юбку или обнажая плечо. Ничего похожего Англия еще не видела. Но в Лондоне очень многие знали Элизабет Джеймс, а Лола Монтес не хотела ею оставаться. И она отправляется в Европу.

Свои гастроли Лола начала с Дрездена, но, узнав, что осенью 1843 года Николай I намеревается посетить Берлин, поехала туда. Познакомиться с русским царем Лола не успела — ее выслали из Берлина за то, что она во время парада, устроенного в честь Николая I, отхлестала плетью одного из прусских жандармов. Похожая история произошла в Варшаве, а из Петербурга Лолу выдворили за «оскорбление нравов» — во время исполнения зажигательной качучи она сняла и бросила в публику свою подвязку. В конце концов Лола вернулась в Дрезден, где закрутила бурный роман с Ференцем Листом. Весной 1845 года они вместе отправились в Париж, но вскоре расстались по взаимному согласию. Лист был слишком беден для Лолы, а его пугал ее бурный темперамент. По протекции Листа Лолу взяли танцевать в знаменитую Гранд-Опера. Посмотреть на нее приходили Дюма, Бальзак, Теофиль Готье. Она охотно знакомилась со знаменитостями (понимая, что это добавляет ей блеска), но по большому счету ей нужны были совсем другие мужчины — богатые и облеченные властью. Славы ей хватало и собственной, пусть и скандальной. Вскоре из-за Лолы произошла дуэль со смертельным исходом, и ей пришлось покинуть Францию. Судьба неуклонно вела ее в Мюнхен, на встречу с Людвигом.

В 1846 году Лола прибыла в Мюнхен. Ей не разрешали выступать на сценах, а когда она решила обратиться за восстановлением справедливости к королю, отказали в аудиенции. Но не такова была Лола, чтобы отступить. Она решила тайком проникнуть в Резиденцию, но была остановлена на пороге королевских покоев. Когда Людвиг I выходил из своих покоев, он увидел красивую женщину, дерущуюся с его камердинером. Король отпустил слугу и несколько часов подряд проговорил с красавицей. Через несколько дней она стала примой-балериной Королевского театра, а придворный художник Штилер получил заказ на знаменитый портрет, по сей день украшающий галерею мюнхенской Резиденции. Как и редкие сохранившиеся фотографии, этот портрет подтверждает: Лола Монтес, она же Элизабет Гилберт, была невероятно хороша собой.

Лола получила в подарок дворец в центре Мюнхена, экипаж, собственную конюшню и драгоценности. Ей было назначено содержание в 70000 гульденов. Ее требования и капризы выполнялись мгновенно, хотя порой переходили всякие границы. Однажды ей захотелось, чтобы кабинет министров в полном составе обязательно посещал ее салон. Один из министров гневе отказался, и Людвиг без сожаления уволил его. На улице она появлялась в мужском костюме, с сигаретой во рту и хлыстом, торчащим из-за голенища сапог. При малейшем поводе хлыст шел в ход без колебаний.

Скандалы тянулись за Лолой шлейфом, и Людвиг был вынужден заниматься только ими, напрочь забыв о делах государственных. Возмущенные баварцы называли ее «дама с кнутом» или «королевская содержанка», а газеты публиковали карикатуры и статьи, высмеивающие короля и его любовницу.

Когда Людвиг присвоил Лоле титул графини Ландсфельд, кабинет министров выдвинул королю ультиматум: или он вышлет Лолу за пределы страны, или кабинет министров в полном составе подает в отставку. Людвиг подписал отставку кабинета. Когда под окном ее особняка собралась толпа возмущенных студентов, она вышла на балкон едва одетой и с бутылкой шампанского, крикнув в толпу: «Пью за моих подданных!» Полиция разогнала студентов, а Людвиг приказал на год закрыть университет.

Слухи о том, что король собирается жениться на танцовщице, вызвали многотысячную демонстрацию уже возле Резиденции. Из толпы полетели камни, задев и Людвига, и Лолу. От короля требовали выдворить фаворитку из страны, на чем настаивал даже Папа римский. Это стало последней каплей. Людвиг подписал указ о высылке Лолы из Баварии и отрекся от престола. Сама того не ведая, Лола спровоцировала революционное движение 1848 года, вскоре охватившее всю Европу.

Людвиг отказаться от короны в пользу сына, Максимилиана II. С тех пор он жил частным человеком, посвящая себя покровительству искусствам.

Видимо, Людвиг втайне надеялся, что, став частным лицом, он сможет наконец жениться на любимой женщине. Но бывшие короли Лолу не интересовали. Она принимала от него деньги, но считала отработанным материалом. Людвиг же во всем винил… Папу римского. «Останься он со своею столой, остался б и я с моею Лолой», — горестно повторял бедняга.

А Лола вновь принялась менять страны и мужчин. Она вступала в один брак, не успев расторгнуть предыдущий, но каждый последующий был хуже предыдущего, денег становилось все меньше, скандальной славы все больше, а с годами Лола не молодела. Она сделала попытку вытянуть деньги из Людвига, угрожая продать газетам его письма к ней, но потом одумалась и вернула их без всяких условий. За что, конечно, была вознаграждена: Людвиг, так и не сумевший изжить свою всепоглощающую страсть, отправил ей 5 тысяч франков.

Устав от Европы, Лола отправилась покорять Америку. Она гастролирует везде, в самых отдаленных уголках, снова кружит головы мужчинам и ни с кем не может остаться надолго. Из Америки она отправляется в Австралию с концертной программой, потом едет в Лондон, где встречается с матерью, оттуда снова в Нью-Йорк, где оседает в пригороде под названием «Адская кухня». Она и стала последним прибежищем Лолы, которая умерла в одиночестве в 42 года от воспаления легких…

Король Людвиг, можно сказать, легко отделался — всего лишь лишился трона. Изучение биографии Лолы Монтес дало пищу разговорам о проклятии: те, кто так или иначе с ней соприкасался, умирали, разорялись, стрелялись, спивались и прочее. Оно действовало даже после ее смерти. Немецко-французский режиссер Макс Офюльс поставил фильм о Лоле в 1955 году, с богатыми декорациями, костюмами, хорошей драматургией и звездным составом. Тем не менее картина провалилась. Молодая актриса Мартина Кароль, сыгравшая героиню, покончила с собой. Два года спустя умер и режиссер — последняя жертва проклятия Лолы Монтес.

Говорят, призрак Лолы появляется ночью в Резиденции перед большими неприятностями мирового уровня: его видели перед мюнхенским пивным путчем и терактом на Мюнхенской олимпиаде.

А Людвиг I умер в Ницце, пережив сына Максимилиана, когда уже царствовал его внук, обожаемый им Людвиг II — Сказочный король.

Как многие Виттельсбахи, Людвиг знал толк в архитектуре и живописи и был склонен к душевным расстройствам. Говорят, его тетка София страдала манией и лечилась у лучших психиатров. Бедная женщина была уверена, что внутри у нее стеклянная софа.

У Людвига был младший брат Оттон (Отто), щедро одаренный и внешне, и внутренне, что называется, «блестящий молодой человек». В университете он слушал лекции лучших мюнхенских профессоров. За участие во франко-прусской войне Оттон получил Железный крест. Затем любовь к науке куда-то исчезла, ее сменило увлечение театром, а потом опереттой. Вскоре тяга к музыке превратилась в страсть к опереточным певицам и обильным возлияниям. Кутежи быстро подорвали здоровье Отто, и свои дни он закончил в полном слабоумии.

Людвиг II, старший сын Максимилиана I, родился 25 августа 1845 года. К 19 годам он был высоким, стройным, красивым, одаренным большой силой и обладающим обширными знаниями и незаурядным умом юношей. Его необыкновенные глаза поражали своим таинственным блеском и странным выражением. Людвиг I усматривал в них божественный огонь и называл «Глаза Адониса». Как-то в Мюнхене был проездом знаменитый французский психиатр Морель. У него было другое мнение. Пообщавшись с Людвигом, он расстроился. «В этих глазах горит безумие», — уверенно сказал Морель в узком кругу. Но так ли это было на самом деле?

В 19 лет Людвиг II унаследовал баварский престол. Вместо государственных дел он предавался мечтам. Впечатлительный и нервный, неустойчивый в убеждениях и поступках, он быстро набрасывался на дела и так же быстро их отбрасывал, не в состоянии надолго сосредоточиться. На окружающую действительность он смотрел сквозь призму своих фантазий.

В отличие от Отто Людвиг II избегал женщин до полного неприятия. Началось все с несостоявшегося брака с принцессой Софией Баварской, младшей сестрой австрийской императрицы Елизаветы, дочерью герцога Макса Баварского. Такая же мечтательница и фантазерка, как и Людвиг, она жила на берегу озера, любила одинокие катания в лодке и романтическую обстановку.

Причина расторжения помолвки неизвестна. Ходили сплетни, что Людвиг, уже став женихом, решил сделать невесте сюрприз: прихватил музыкантов и направился в ее замок, чтобы исполнить серенаду под окном. Немного обогнав своих спутников, Людвиг застал Софию в парке в объятиях другого мужчины. Одни легенды утверждали, что это был грум принцессы, другие — что ее духовник. Как бы там ни было, Людвиг едва не убил обоих, и если бы не вмешательство подоспевших охотников, дело могло бы кончиться плохо. Помолвка была разорвана. София заявила, что Людвиг одержим галлюцинациями, и это была одна из них.

Сейчас достоверно известно, что за три дня до помолвки с Людвигом София влюбилась в коммерсанта Эдгара Хафштенгля и тайно встречалась с ним. Людвиг, очевидно, узнал об этом, что и послужило причиной разрыва. С тех пор он возненавидел женщин и отказался от всех навязываемых ему браков. Единственная женщина, к которой Людвиг II относился с симпатией, была принцесса Гизела, жена принца Леопольда. Своими странностями и эксцентричностью она даже превосходила Людвига, так что неудивительно его расположение к этой родственной душе. Людвиг часто посылал букеты и другие подарки принцессе днем и ночью. Посол должен был лично вручить принцессе подарки. Порой Гизела в 2-3 часа ночи, парадно одетая, принимала королевского посла.

Восшествие на баварский престол Людвига II совпало с австрийско-прусской войной. Способствуя возвышению Пруссии, Людвиг успел отстоять почти полную неприкосновенность Баварии. В дальнейшем он пресекал все попытки ставленников Бисмарка наложить лапу на баварские порядки и независимость. Весьма здравая политика для человека не в своем уме. Но вскоре политика прискучила ему, и Людвиг предался двум своим главным страстям: музыке и архитектуре. Произошло знакомство с Вагнером, изменившее всю его жизнь.

Вагнер, будучи бесспорно гениальным композитором, имел в характере что-то общее с Лолой Монтес, но был не в пример прагматичнее и дальновиднее. Она вертела сильными мира сего при помощи красоты и обаяния, оружием Вагнера были ясный холодный ум и музыкальный гений. Композитору приходилось непросто. Музыку его считали наркотической, воздействующей на мозг человека подобно опиатам, а некоторые даже приписывали развитие душевной болезни баварского короля его неумеренной любви к вагнеровским операм. Их премьеры проходили в Национальном театре, и нередко их единственным зрителем был Людвиг. Его знакомство с Вагнером началось в 1861 году с оперы «Лоэнгрин». Сюжет ее таков.

Много столетий назад в Германии, на берегу реки Шельды, жил в своем замке старый герцог Брабантский, и была у него красавица дочь Эльза. Рыцарь Фридрих Тельрамунд сватался к Эльзе, но получил отказ и поклялся отомстить. Вскоре герцог Брабантский умер, а Фридрих поклялся на своем мече, что красавица была обещана ему в жены, что Эльза яростно отрицала. Спорный вопрос разрешил король Генрих Птицелов, специально прибывший в Брабант. Он приказал, чтобы Эльза избрала себе защитника, который сразился бы с Фридрихом Тельрамундом. Исход поединка считался бы волей Бога.

Участники действа вместе с Генрихом собрались на берегу Шельды. Никто не решался сразиться с Тельрамундом — этот злопамятный и надменный рыцарь был непобедимым бойцом, и желающих отдать жизнь за честь девушки не находилось. К тому же им и в голову не могло прийти, что можно поклясться на мече и при этом солгать. Тельрамунд, облаченный в черные доспехи, уже предвкушал победу без боя и бросал на Эльзу плотоядные взгляды. И тогда Эльза воззвала к Богу о помощи, а если таковой не придет, — о быстрой смерти.

И тут случилось чудо. Вдали показалась золотая лодка. Впереди ее плыл огромный белый лебедь и тянул лодку за собой. В лодке, опираясь на щит с изображением лебедя, стоял прекрасный рыцарь в светлых доспехах. Этот рыцарь и вызвался биться с Тельрамундом. Сбив Тельрамунда с ног, рыцарь заставил его признаться в ложной клятве. Тельрамунд признался и с позором покинул поле боя. Генрих Птицелов спросил рыцаря, как его зовут, но тот отказался называть имя, сославшись на некий обет, сказав лишь, что он благородного происхождения. И Генрих в качестве награды вручил ему Эльзу, которая на сей раз была довольна женихом. Только об одном попросил он — никогда не спрашивать его имени. Эльза с радостью пообещала, и вскоре состоялась свадьба. Рыцарь Лебедя стал вассалом короля Генриха.

Через год у Эльзы родился сын, и ее стали мучить сомнения. Что ответит мальчик, если его спросят, какого он рода? Долго она сдерживала себя, но все-таки нарушила клятву и спросила: «Скажи, кто ты? Как твое имя?» И тогда рыцарь печально улыбнулся, вышел на берег Шельды, где его уже поджидали золотая ладья и лебедь, в последний раз обнял жену и уплыл навсегда. Сбежавшимся на берег реки людям — королю Генриху и свите — он объяснил:

«Я один из рыцарей святого Грааля. Меня зовут Лоэнгрин, а мой отец — Парсифаль. Рыцарь Грааля может любить и иметь семью, но если жена усомнится в нем, он покинет ее и вернется в братство Грааля». Лоэнгрин уплыл, а Эльза от горя умерла.

В первоначальном сказочном варианте Лоэнгрин прилетает в образе лебедя, в анонимном стихотворном романе XIII века приплывает в запряженной лебедем ладье. Вольфрам фон Эшенбах включил этот образ в свой роман о святом Граале, сделав Лоэнгрина сыном Парсифаля. На основе этой старинной легенды в 1848 году Рихард Вагнер создал оперу «Лоэнгрин», которая потрясла Людвига настолько, что он в честь рыцаря Лебедя высоко над озером Альпзее и низвергающимися водами ущелья Пеллата, близ деревушки Швангау воздвиг замок Нойшванштайн, за который и получил прозвище «Сказочный король».

Почти сразу после восшествия на престол Людвиг пообещал Вагнеру (в тот момент скрывавшемуся от кредиторов), что позволит ему «забыть о суетных заботах повседневности» и поможет его гению «расправить мощные крылья». Страсть, с которой Людвиг поклонялся Вагнеру, можно почувствовать в замке Хохеншвангау, где король принимал своего протеже и где сохранилось множество предметов, в том числе рояль композитора и его бюст, установленный рядом с портретом самого короля. В замке Нойшванштайн многие залы расписаны сценами из вагнеровских опер.

Людвиг заплатил долги Вагнера. «Когда нас уже не будет на свете, наши произведения будут восхищать людей и переживут века», — писал композитор королю. Следующая опера Вагнера «Тристан и Изольда» была поставлена в Мюнхене, в Национальном театре, и имела огромный успех. Однако дружба с композитором оказалась губительной для короля. Революционные связи Вагнера тревожили советников монарха. Еще больше их беспокоили суммы, которые король тратил на своего друга. Людвиг хотел построить в Мюнхене Вагнеровский оперный театр, но ему пришлось отказаться от своих планов. В 1865 году Людвиг и Вагнер вынуждены были расстаться.

Страсть к вагнеровской музыке скоро перешла у Людвига в обожание самого Вагнера и в воплощение в себе героев его опер. Вот одно из писем короля композитору:

«Высочайший, божественный друг!

С трудом могу дождаться завтрашнего вечера, до такой степени истомился после второго представления («Тристан и Изольда»). Это возвышенное и священное произведение. Твой гений создал наш!

Не правда ли, мой дорогой друг, вас никогда не покинет мужество к созданию новых произведений? Прошу вас не падать духом, прошу вас от имени тех, которых Вы наделяете наслаждениями, которые мог бы даровать один лишь Бог.

До смерти, до перехода в иной мир, в царство ночи миров, пребываю верным Вам.

Людвиг.

Берг, 12 июня 1865 г.».

Очень часто Людвиг одевался в одежды пилигрима и воображал себя пилигримом из «Тангейзера». Нередко он изображал рыцаря Тристана. Но самым большим любимцем его был Лоэнгрин. Он хотел быть Лоэнгрином и жить как Лоэнгрин. Для этого он одевался в костюм Лоэнгрина и плавал в лодочке по озеру Штанберг в сопровождении лебедя. Вскоре он приказал устроить специальный резервуар с водой на крыше замка и перенес туда свои катания в обществе лебедя. Одно огорчало Людвига — вода была бесцветна, а ему хотелось лазурной сини. В воду добавили медный купорос. Он подкрасил воду, но купорос проел металлический резервуар, и вся лазурная вода ушла в кабинет короля. Пришлось изобретать новый, безопасный способ окраски воды.

Людвиг не жалел средств для любимого композитора. Он обустроил театр в Байрейте и многое сделал для Мюнхенской оперы. Их переписка поддерживалась до самой смерти Вагнера.

С той же страстью Людвиг предавался строительству дворцов и замков. Помимо Нойшванштайна, он построил замок в форме летнего дворца китайского императора, миниатюру Версаля и еще много других дворцов, роскошь и изящество которых потрясают воображение. Затраты на постройки вызывали трения между Людвигом и министерством финансов, которое часто впадало в немилость короля. Большая часть расходов текла не столько в строительство, сколько в руки жадных расчетливых паразитов. Лейб-медик короля доктор Шлейс писал впоследствии: «Эти продажные, мелкие, лживые, рабские натуры только поджигали его и вталкивали в безумные затраты».

Развитию и усилению болезни короля способствовало и то, что в своих капризах он не встречал противодействия.

Людвиг с детства избегал общества, а с годами эта черта превратилась в отшельничество. Король заперся в замке и допускал к себе только самых близких людей. В Мюнхенской опере он помещался в ложе так, чтобы его никто не видел, затем приказал играть оперы только для себя, а затем и при этих условиях король сидел в полной темноте.

Последние годы жизни Людвиг сидел в государственном совете заслоненный экраном и последний секретарь совета никогда не видел короля в совете в лицо. Иногда министрами производились доклады и получались приказания короля через прислугу. Он страдал страшной головной болью, лечил бессонницу с помощью хлоралгидрата, и это только ухудшало его состояние.

Напоминания министров о том, что денег на постройки нет, что государство входит в долги, не удерживали короля от дальнейших затрат и построек. Не имея денег, он просил взаймы у иностранных правительств. Ходили слухи, что Людвиг II обращался за ссудами и к французскому правительству, обещая нейтралитет на случай войны Франции с Германией. Это сильно беспокоило Берлин.

Когда денег достать не удавалось, Людвиг мог обратиться с просьбой дать взаймы к своему камердинеру или жандарму. Однажды он поручил одному из приближенных набрать шайку из дворцовой прислуги, чтобы грабить банки Вены, Берлина и Штутгарта. Обозленный постоянными отказами министра финансов выдать деньги, Людвиг издал приказ «высечь упрямца розгами и выколоть глаза». Чего, конечно, никто и не подумал сделать.

Несмотря на все причуды, Людвиг умел отстаивать независимость собственного государства и неприкосновенность баварской армии. Несколько раз он не позволял приводить в исполнение приказы о преобразованиях в баварской армии, идущие из Берлина.

Король обедал один, но к столу подавалось двадцать приборов, с которыми он разговаривал. В его воображении за этими приборами сидели знаменитые личности времен Людовика XIV. Он собирался продать Баварию и купить себе необитаемый остров, где его не стесняли бы ни конституция, ни совет министров. Все эти поступки, чрезмерные траты, бессмысленные постройки и небезопасные выходки не могли не привести к неизбежному — Людвиг был объявлен безумным и отстранен от власти. Государственная комиссия беспрепятственно увезла короля в приготовленный для него замок Берг. Окрестные жители очень жалели короля, многие плакали, и дело могло бы окончиться кровопролитием, если бы Людвиг пожелал. Но он не захотел этого. В Берге король прожил ровно день. На следующий день, 13 июня, он с раннего утра отправился на прогулку у озера Штарнберг вместе с доктором Гудденом, а уже в 8 утра их мертвые тела нашли в воде. Предположительно Людвиг попытался покончить с собой и утопил мешавшего ему пожилого доктора, но что произошло на самом деле, не знает никто. По другой версии, это было политическое убийство неудобного и неуправляемого короля. Его спешно убили, чтобы не допустить независимой экспертизы его вменяемости, которая могла вернуть его на трон, а доктор стал ненужным свидетелем инсценировки самоубийства.

Отпевание короля проходило 14 июня 1886 года. Карета с гробом прибыла в Мюнхенскую резиденцию ранним утром 15 июня. Людвиг II похоронен 19 июня 1886 года в усыпальнице церкви Михаэльскирхе.

Людвиг II при всех его странностях почти до конца жизни оставался умным, находчивым, сообразительным и отстаивающим интересы королевства правителем. С этой точки зрения он по праву пользовался преданностью и любовью баварцев.

Он тратил десятки миллионов на постройки дворцов, что при жизни ставилось ему в упрек. Время показало, каким разумным оказалось это капиталовложение: туристы со всего мира едут в Баварию, чтобы взглянуть на замки Сказочного короля. Без поддержки Людвига мир вряд ли узнал бы Вагнера, доведенного до отчаяния и обложенного кредиторами. Его яркая жизнь и странная смерть будоражат народное воображение, о нем сочиняют песни, баллады и легенды.

О короле Людвиге II, его жизни и смерти сложено много народных песен. Одна из инструментальных композиций альбома «X» выдающегося немецкого музыканта Клауса Шульце посвящена Людвигу II, до сих пор в Баварии существуют общества его почитателей. Жизнь короля неоднократно становилась сюжетом кинофильмов, самым знаменитым из которых был «Людвиг» Лукино Висконти с Хельмутом Бергером в главной роли.

Остается добавить, что на троне Людвига сменил его брат Отто, позже тоже признанный душевнобольным. Затем регентом становится Луитпольд, дядя Отто и Людвига. Он управляет Баварией до самой смерти в 1912 году. Ему наследует сын, Людвиг III — последний Людвиг Виттельсбах и последний баварский король. После начала Ноябрьской революции 7 ноября 1918 года король Людвиг III бежал из дворца и 13 ноября 1918 года отрекся от престола. Одна из старейших монархий Европы прекратила свое существование.

На смену многим монархиям пришла евробюрократия. Управлять странами стало легче, сменяемость власти надежно защищает от безумных королей. Но никто не строит больше сказочных замков, и у народа нет пищи для легенд.

Чиновники, в отличие от королей, никому не интересны…

ТЕАТИНЕРКИРХЕ — ДАР СВЯТОМУ КАЭТАНУ

Сальваторплатц, 2а

Театинеркирхе построена по обету, после того как в 1662 году Генриетта Аделаида, жена курфюрста Фердинанда-Марии, родила кронпринца Максимилиана Эммануила. Генриетта приехала из Савойи и привезла с собой итальянских и швейцарских архитекторов, которые создали церковь по итальянскому (венецианскому) образцу. За образец архитектор взял римский храм Сан-Андреа делла Валле. Так в Мюнхене появилась постройка в стиле барокко.

Освящение еще недостроенной церкви состоялось 11 июня 1675 года. Причиной долгостроя стало длительное обсуждение формы фасада. Окончательное решение так и не было принято. Генриетта Савойская так и не увидела готовую Театинеркирхе, она умерла в 1676-м, а строительство завершилось в 1688 году.

Через 100 лет после освящения церкви фасад был наконец закончен. Над ним работали отец и сын Кювилье. Старший разработал эскиз фасада в стиле рококо, а завершил его сын, Кювилье-младший, в 1765-м.

Высота башен Театинеркирхе достигает 70 метров. Выполненный Кювилье позднебарочный фасад выдвинут вперед и разделен пилястрами и витыми карнизами. В нишах фасада установлены скульптуры Фердинанда и Аделаиды, Максимилиана и Каэтана — святого покровителя церкви. На портике размещены картуши с гербами, среди которых гербы Баварии и Саксонии. Интерьер, окрашенный в белое и контрастирующий с черными исповедальнями и кафедрой, украшен лепниной с изображением аллегорических фигур и путти. По сторонам главного алтаря находятся могилы герцогов и королей Баварии, среди них — основатели церкви, их сын Максимилиан Эммануил и его жена Тереза Кунигунда Собесская, Максимилиан I Йозеф — первый король Баварии, и наследный принц Рупрехт, который в 1955 году был похоронен здесь как последний из Виттельсбахов.

В конце XVIII — начале XIX века Театинский монастырь был распущен, а в его здание переехали три избирательных департамента (финансов, юстиции и церковных вопросов), а вскоре и министерство иностранных дел Баварии.

Во время Второй мировой войны, особенно в период 1944-1945 годов, здания церкви и монастыря сильно пострадали. Уже в 1946 году началась реконструкция Театиненкирхе, в основном завершившаяся в 1955 году. Восстановление монастыря закончили в 1973 году.

Основатель ордена театинцев Каэтан Тиенский родился в 1480 году в Виченце. При его рождении мать, ревностная доминиканка, посвятила Каэтана Деве Марии. Несмотря на то, что его отец умер, сражаясь за венецианцев против короля Фердинанда Неаполитанского, когда Каэтану было всего два года, пример его матери помог Каэтану вырасти человеком милосердным, постоянно пребывающим в размышлениях, полным сострадания, особенно к бедным и несчастным.

После защиты докторской степени по гражданскому и каноническому праву в Падуе Каэтан стал сенатором в Виченце. На собственные средства он возвел приходскую часовню в Рампаццо для живущих в отдалении от приходской церкви, чтобы они могли готовиться к крещению и причащаться. Затем в 1506 году он переехал в Рим, где надеялся прожить незаметно в большом городе. Однако Папа Юлий II вынудил его принять должность верховного судьи при своем престоле.

Каэтан восхищался расцветом искусств в эпоху Возрождения, считая, что гениальность художника дарована ему Богом. Так же как Лютер и Савонарола, он считал, что церковь нуждается в переменах, но в отличие от них, хотел проводить реформы с терпением и смирением.

Тринадцать лет Каэтан трудился в Риме над реформами, делая все, что было в его силах, чтобы утешить нуждающихся: разыскивал неизлечимо больных и умирающих в больницах и по домам. Он вступил в Братство Святой любви, маленькую группу верующих, занимавшихся делами милосердия. Они заботились о больных, бедных, подкидышах и заключенных. Со временем их влияние распространилось по всей Италии.

Он отказался от должности судьи после смерти Юлия в 1513 году и был рукоположен в священники. После этого во время молитвы в церкви Святой Марии Маджоре, он пережил мистический опыт. Он записал: «Поддерживаемый святым Иеронимом, чьи мощи покоятся в склепе под яслями, я принял из рук робкой Девы, только что ставшей Матерью, Ее нежного Младенца, в Котором вечное Слово стало плотью».

В 1518 году Каэтан вернулся в Виченцу к своей умирающей матери. Там он вступил в общество «Ораторий святого Иеронима», или «Ораторий Божественной любви». После смерти матери он использовал свое наследство для помощи нуждающимся, сначала в Виченце, затем в Вероне и Венеции. Он основал такой же «Ораторий» в Венеции и продолжил работу, уделяя особое внимание неизлечимо больным.

Вскоре святой Каэтан познакомился с епископом Театинским Джованни Пьетро Караффой, будущим Папой римским Павлом IV. Святой Каэтан намеревался основать орден для регулярных священников, не принимающих традиционных монашеских обетов. Театинцы стали первым орденом нового типа, получившего название «регулярные клирики». Орден был основан в 1524 году, в 1540-м был утвержден его устав. Официальное новое общество называлось «Конгрегация регулярных клириков Божественного провидения», однако неофициально их называли «театинцами», поскольку первым его главой был епископ театинский Караффа.

Миссионерская активность театинцев простиралась почти на всю Европу, а позднее на Америку, Персию и Кавказ. Даже в индийском Гоа есть церковь святого Каэтана, построенная театинцами.

Святой Каэтан самоотверженно трудился в больницах во время чумы в Неаполе. Мощи Каэтана, умершего в 1547 году, покоятся в церкви Сан-Паоло-Маджоре в Неаполе. Он считается покровителем рожениц, защитником от эпидемий чумы и голодной смерти и святым покровителем Баварии. А, кроме того, святой Каэтан, как ни странно, — покровитель азартных игроков, в том числе и биржевых.

Семья святого была зажиточной, и Каэтану досталось большое наследство. Вместе с блаженным Иоанном Маринони он основал montes pietatis, своего рода банк для помощи беднякам займами и борьбы с ростовщичеством. Объединив собственные капиталы с деньгами других членов братии, Каэтан организовал и расширил его кредиты прихожанам, предлагая альтернативу ростовщичеству. Он открыл ломбарды, где раздавал ссуды или с очень низкой процентной ставкой, или вовсе без нее. Беднякам он давал деньги и не требовал их обратно. И тогда они расплачивались с Каэтано четками или церковными свечами.

Каэтан, один из величайших католических реформаторов, умер в Неаполе, изнуренный частыми поездками и множеством обязанностей. По его просьбе его захоронили в общей могиле в церкви святого Павла. Каэтан предварил и провел в жизнь многие реформы, которые впоследствии были приняты на Трентском соборе.

В левой части трансепта церкви есть алтарь с изображением чудесного вмешательства Каэтана в чумной мор в Неаполе. Главный алтарь украшен картиной Гаспара де Крауэра, изображающей Мадонну на троне.

В искусстве святой Каэтан изображается театинским монахом в синем одеянии и с крылатым сердцем. Иногда его рисуют с книгой, пером, лилией и горящим сердцем; во время видения Святого Семейства с лилией у ног; держащим младенца Христа рядом с ангелом, держащим лилию.

АЗАМКИРХЕ — ЦЕРКОВЬ БРАТЬЕВ АЗАМ

Зедлингерштрассе, 32

Космас Дамиан и Эгид Квирин Азам — одни из знаменитых творцов Мюнхена, сформировавших городской пейзаж. Космас, как и Азам-старший, был фресковым живописцем, Эгид прославился как скульптор, строитель алтарей и штукатур. Вместе они дополняли и влияли друг на друга и на баварское барокко.

В 1729-м году Эгид купил несколько домов на Зедлингерштрассе. Вместе с братом они переделали один дом под свой семейный особняк, а из другого, небольшого, решили сделать собственную домовую часовню в честь святого Яна Непомуцкого. Эгид задумал выстроить часовню таким образом, чтобы из окна своей спальни смотреть прямо на главный алтарь.

Поскольку церковь задумывалась братьями как личная, они видели ее как собственный дар Всевышнему, работу во славу Бога, обеспечившую им спасение на небесах. Не всем понравились амбициозные планы братьев Азам: многие городские и церковные бюрократы всячески препятствовали строительству частной церкви. Только после долгих проволочек и тяжб в 1733 году было получено разрешение. Но при одном условии: населению должен быть обеспечен доступ в нее.

Братья — архитекторы и художники, не ограничивали себя канонами и правилами. Об этом свидетельствует буйное великолепие внутри, а также несколько особенностей. К примеру, церковь ориентирована на запад, а не на восток, как принято, а крест над кафедрой висит ниже, чем обычно. В 1746 году открылся еще недостроенный храм. Косма Дамиан к тому времени уже умер, так и не полюбовавшись готовой церковью, и Эгид завершал работу один. Через четыре года умер и Эгид.

Азамкирхе возведена на совсем небольшом участке (22 х 8 м), но любой, кто попадает внутрь, тут же забывает о ее истинных размерах. Внутри она производит впечатление огромного собора, в котором буйствует барокко во всевозможных формах и видах. Между двух колонн посетителей встречают массивные резные двери. Над входом перед огромным восточным окном — прекрасная скульптура Яна Непомуцкого в окружении ангелов. На фронтоне обозначены богословские добродетели — Вера, Надежда, Любовь. Огромное окно решает проблему освещения небольшой церкви и зрительно увеличивает внутреннее пространство.

Массивные деревянные двери украшены четырьмя барельефами и двумя золотыми звездами. Лепные украшения переполняют интерьер церкви. Особенно впечатляют хоры с фигурами Троицы, подсвеченными из потайных окошек. На великолепном алтаре — Троица: скульптура Бога-Отца, единого в трех лицах и изображенного в трех измерениях на престоле благодати. Все три фигуры венчает папская тиара. Наиболее эффектно это выглядит с утра, когда солнечные лучи, льющиеся из огромного восточного окна, создают поистине мистическую атмосферу в Азамкирхе.

Вертикальный интерьер разделен на три части, отражающие мировоззрение барокко. Темная нижняя часть со скамейками для посетителей символизирует земные страдания. Центр, где священники должны проводить службы, оформлен в оттенках белого, а верхний уровень посвящен Богу. Великолепный живописный плафон, изображающий жизнь Яна Непомуцкого, подсвеченный из окон, создает впечатление открытого неба.

Ключевую роль в церкви играет таинство покаяния (Ян Непомуцкий был при жизни духовником и исповедником), поэтому в церкви целых семь исповедален. В центральной части алтаря находится частичка мощей святого Яна.

Существуют разные мнения о том, почему братья Азам освятили церковь в честь Яна Непомуцкого. С одной стороны, Непомуцкий считался одним из покровителей Баварии, с другой, первый камень в фундамент был заложен на праздник святого Яна Непомуцкого.

Под именем Яна Непомуцкого вошел в историю викарий Йоганек из Помука. В свое время талантливый молодой человек получил достойное образование и был приближен к архиепископу Яну из Иенштейна, который назначил Непомуцкого генеральным викарием.

О родителях Яна мало что известно. Его отец был помуцким бурмистром в 1355-1367 годах. О матери не осталось практически никаких упоминаний. Свою учебу Ян начал в Помуке, а затем отправился в Прагу, где продолжил учебу и числился одним из лучших учеников.

Вацлав IV, убийца Яна, стал виновником раскола в Чешском королевстве, приведшего к многолетним гуситским войнам.

Вацлав был старшим сыном великого Карла IV от его третьего брака. Карл сделал все возможное, чтобы после его смерти власть перешла именно Вацлаву: в 1373 году старший сын Карла становится курфюрстом Баварским, а в 1376-м — Римским королем. 29 ноября 1378 года Вацлав наследует Чехию под именем Вацлава IV. Время его правления пражанам запомнилось тем, что по городу можно было безопасно «гулять в шапке из золота». Ходили слухи, что король ходит по улицам переодетым и следит, чтобы торговцы не обманывали простой люд.

С другой стороны, Вацлав постоянно ссорился с Церковью, со своим двором, младшими братьями и с немецкими курфюрстами. Отношения с пражским епископом Йенштейном были особенно скверными. В пику епископу король Вацлав покровительствовал Яну Гусу, открыто критиковавшему церковные порядки, а вскоре и вовсе задумал учредить новое епископство в противовес пражскому.

В 1 387 году Ян стал каноником церкви святого Ильи в Праге, а через два года — генеральным викарием архиепископа Пражского Йенштейна и духовником королевы Софии, жены короля Вацлава.

В марте 1 393 года в Кпадрубах умирает старый аббат Рацек. Архиепископ Йенштейн в срочном порядке втайне от короля назначил выборы нового, «своего» аббата. Ян, как генеральный викарий, выбор одобрил. Это привело короля в бешенство.

Вацлав приказал схватить и отправить в тюрьму всю архиепископскую свиту, в том числе и Яна. Архиепископ Йенштейн в страхе бежал из Праги, опасаясь за свою жизнь. Вскоре товарищи Яна были отпущены на свободу. В тюрьме остался лишь Ян, пытать которого принялся сам король. Чего он добивался и что хотел услышать, так и осталось тайной, а Ян был замучен до смерти, не сказав ни слова. Народная молва уверяет, что король заставлял Яна раскрыть тайну исповеди его жены — королевы Софии Баварской. 20 марта 1393 года Ян умер под пытками, а тело его в мешке было сброшено с Карлова моста.

17 апреля над водой у правого берега Влтавы появилось пять светящихся звезд. Монахи из ближайшего монастыря, ориентируясь на этот свет, подняли со дна тело Яна и похоронили его.

В июле 1393 года архиепископ Пражский обратился к Папе Бонифацию IX с жалобой на Вацлава, убившего его генерального викария. В этом документе, полностью сохранившимся в архивах, архиепископ называет Яна из Помука «святым мучеником». В 1403 году исповедник архиепископа написал первое житие святого Яна из Помука, в том числе его мученическую кончину и чудеса, явленные после смерти.

Однако канонизация Яна Непомуцкого была отложена на несколько столетий из-за гуситских войн и Реформации. В марте 1719 года гроб Яна из Помука, к тому времени перезахороненный в соборе святого Вита, был вскрыт для эксгумации тела. Участники эксгумации увидели неразложившийся язык мученика в черепной коробке, что и стало окончательным основанием для канонизации.

После известий о результатах вскрытия начался процесс увековечивания его памяти: стали появляться статуи святого, строиться храмы, освященные в его честь. 19 марта 1729 года, спустя 336 лет после смерти Яна, Папа Бенедикт XIII провозгласил его святым в лике мучеников и нарек именем Ян Непомуцкий. Первым чудом Яна Непомуцкого было объявлено выздоровление в 1701 году Терезии Кресбовой, которая молила Яна о даровании ей исцеления. Сегодня Ян Непомуцкий — единственный чешский святой, признаваемый всей католической церковью.

В 1863 году на Карловом мосту была установлена бронзовая статуя святого Яна Непомуцкого, над которой работали скульпторы Ян Брокофф и Жан Батист Матей. Эта статуя стала самым известным в мире памятником святому. В Праге бытует поверье, что если потереть медальон в постаменте статуи Яна на Карловом мосту или медный крест на месте его утопления, загаданное в этот момент желание обязательно сбудется.

Ян Непомуцкий считается покровителем всей Чехии, Баварии, городов Непомука и Зальцбурга, священнослужителей, исповедников, лодочников, рыбаков, паломников и мельников. Он защищает мосты, города, корабли и здания от паводков, наводнения и затопления. Своим покровителем его считают и влюбленные.

Так почему именно на Яна Непомуцкого пал выбор братьев Азам? Об этом рассказывает легенда.

Братья взялись за строительство и оформление монастыря на Дунае. Скульптуры изготавливались в Мюнхене, а затем перевозились в монастырь водным путем. Однажды, когда и Эгид Квирин, и Косма Дамиан были на борту вместе со своими творениями, разразился страшный шторм. Волны качали корабль, как скорлупку, тяжелые статуи, казалось, вот-вот проломят борт, и все отправятся на дно. И тогда, вспомнив о том, что Ян Непомуцкий защищает корабли от затопления, братья вознесли горячую молитву святому. Чем дольше они молились, тем слабее становилось волнение, а вскоре оно угасло совсем. Преисполненные благодарности братья Азам дали обет построить храм в честь святого. И вот он стоит, храм во славу Бога и его святого — Яна Непомуцкого, радуя людей своей ослепительной красотой.

* * *

Наша прогулка по старому Мюнхену закончилась. Каждый может найти в нем то, что искал, и действительность всегда превосходит ожидания. Современный урбанистический стиль пропитан духом средневековой Европы, футбольные клубы и автомобильные концерны гармонично уживаются с аутентичными улочками и готическими соборами. Здесь рождались знаменитые оперы и были посеяны страшные зерна Второй мировой войны, короли бросали престол ради чужеземных танцовщиц и строили сказочные замки. Весь этот город — живая легенда, иногда чудесная, порой страшная, но всегда захватывающая. Побывав в Мюнхене однажды, вы уже никогда не сможете его забыть.

Приятного вам путешествия!

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Карловы ворота

www.depositphotos.com / Автор: anshar

Карловы ворота

www.depositphotos.com / Автор: Hackman

Бюргерзааль/Вигдепаак Нойхаузерштрассе, 14

www.depositphotos.com / Автор: САНКТ

Бюргерзааль/Burgersaal: Нойхаузерштрассе, 14

www.depositphotos.com / Автор: САНКТ

Михаэльскирхе: Нойхаузерштрассе, 6

www.depositphotos.com / Автор: faabi

Михаэльскирхе: Нойхаузерштрассе, 6

www.depositphotos.com / Автор: anshar

Фрауэнкирхе: Фрауэнплац, 12

www.depositphotos.com / Автор:haraldmuc

Фрауэнкирхе: Фрауэнплац, 12

www.depositphotos.com / Автор: manfredxy

Мариенплац и колонна Девы Марии («Мариензойле»): Мариенплац, 1

www.depositphotos.com / Автор: foottoo

Дракон на Новой ратуше: Мариенплац, 8

Источник: turbina.ru/authors/agennik/personal/

Новая ратуша

www.depositphotos.com / Автор: anchan uk

Церковь святого Петра: Риндермаркт, 1

www.depositphotos.com / Автор: patron74

Церковь святого Петра: Риндермаркт, 1

www.depositphotos.com / Автор: AntonioGravante

Старая ратуша: Мариенплац, 15

www.depositphotos.com / Автор: anchan_uk

Майское дерево на Виктуалиенмаркт: Виктуалиенмаркт, 3

www.depositphotos.com / Автор: AntonioGravante

Ворота Изартор: Изарторплац, 1

www.depositphotos.com / Автор: saprygins

Октоберфест

www.depositphotos.com / Автор: filmfoto

Пивоварня Хофбройхаус: Плацль, 9

www.depositphotos.com / Автор: SusaZoom

Азамкирхе: Зедлингерштрассе, 32

www.depositphotos.com / Автор: haraldmuc

* * *

Примечания

1

Перевод Л. Гинзбурга. Записана в XVI веке, подвергалась неоднократным обработкам (собрание Г. Бенцмана).

2

Могила, упомянутая в балладе, с прекрасным скульптурным портретом Генриха Льва находится не в Мюнхене, а в Брауншвейге — последнем оплоте герцогской власти Генриха.

3

Папы, чье избрание было признано Ватиканом неправомерным.

4

«Противостояние дьяволу и сотворение кумира в Мейсене».

5

День начала Великого поста в католической, англиканской и некоторых лютеранских церквях. Отмечается за 46 календарных дней до Пасхи. В православии соответствует Чистому понедельнику.

Content

О.В. Афанасьева
МЮНХЕН:
КИРХИ, ПИВО, ЗАГОВОРЫ И БЕЗУМНЫЕ КОРОЛИ

РОЖДЕНИЕ МЮНХЕНА. ГЕНРИХ ЛЕВ

КАРЛОВЫ ВОРОТА — НАЧАЛО СТАРОГО МЮНХЕНА

БЮРГЕРЗААЛЬ/BURGERSAAL

МИХАЭЛЬСКИРХЕ — ПОСЛЕДНИЙ ПРИЮТ ПАСЫНКА НАПОЛЕОНА

ФРАУЭНКИРХЕ: ГАНГОФЕР И ЧЕРТОВ СЛЕД

МАРИЕНПЛАЦ И КОЛОННА ДЕВЫ МАРИИ («МАРИЕНЗОЙЛЕ»)

ДРАКОН НА НОВОЙ РАТУШЕ

ЦЕРКОВЬ СВЯТОГО ПЕТРА И ТИАРА ПАПЫ РИМСКОГО

СТАРАЯ РАТУША

ГОРОДСКОЙ МУЗЕЙ. ТАНЦОРЫ МОРИСКИ

МАЙСКОЕ ДЕРЕВО НА ВИКТУАЛИЕНМАРКТ

ВОРОТА ИЗАРТОР И КАРЛ ВАЛЕНТИН

ПИВОВАРНЯ ХОФБРОЙХАУС, ТРАДИЦИИ И ЛЕГЕНДЫ

РЕЗИДЕНЦИЯ/RESIDENZ

ТЕАТИНЕРКИРХЕ — ДАР СВЯТОМУ КАЭТАНУ

АЗАМКИРХЕ — ЦЕРКОВЬ БРАТЬЕВ АЗАМ

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Примечания