Я вас поглажу мягкой лапой

Сборник стихов

Олег Васильевич Северюхин

© Олег Васильевич Северюхин, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Я вас поглажу мягкой лапой

Я открываю тихо дверь

В обитель тайн и суеверий,

Там проживает дикий зверь,

Ко мне приехавший из прерий.

Мы с ним меняемся местами

Порой ночной и в полнолунье,

И кто сегодня рядом с вами,

Известно только лишь колдунье.

Я вас поглажу мягкой лапой

И промурчу вам комплименты,

И подарю девчонке слабой

Любви приятные моменты.

Проснетесь вы в постели смятой,

Храня моих усов касанья,

И на дворе уж час десятый,

А вы прикрыты легкой тканью.

Вставайте быстро, все забудьте,

Чего же ночью не приснится,

О встрече нашей в Книге судеб

Есть запись на седьмой странице.

«Мне природа была вместо няни…»

Мне природа была вместо няни,

На базарах я пел куплеты,

Говорят, что из горькой пьяни

Вырастают у нас поэты.

Да, я пью, и с друзьями, и в меру,

Да, я дрался в кабацком дыму,

Но я дрался за русскую веру

И за что-то еще, не пойму.

Только утром в глухое похмелье

Просыпался с подругой другой,

Кто же сыпал в вино мое зелье,

Почему я в постели нагой?

Знаю, музу прислали в награду,

Видно, страсти им мало в стихах,

Дайте кислого мне винограда,

Я покаюсь в грядущих грехах.

А пока разбужу свою деву,

Словно меч ее черная бровь,

Ублажу я свою королеву,

Разгоню загустевшую кровь.

Дама у камина

В гостиной темной у камина

Сидела в кресле дама пик,

Над ней святая Магдалина

Держала ножницы в постриг.

Пришла пора невестой Бога

В келейке скромной проживать,

Ничто не кажется так много,

Когда с тобой играет страсть.

Я попросил сестру смиренно

Закончить с дамой разговор,

Она ушла от нас степенно

Смотреть картины в коридор.

А мы остались с дамой в зале,

На стенах отблески огня,

И как рубин сверкал в бокале

Остаток нынешнего дня.

Зачем ко мне явился, Германн,

Мне неизвестны тайны карт,

В угоду нынешним модернам

Нечестный может быть богат.

И что такое слово чести

В эпоху злого чистогана,

Когда витает запах мести

И веселит всех блеск «нагана».

Я прожила на свете много

И я узнала в жизни радость,

Но от мальчишки крепостного

Народу будет только гадость.

Ты не буди воспоминаний

Мазурки вольной при свечах,

И нежных слов навек прощаний

И блеска слез в моих очах.

Прошла любовь моя неслышно,

Как нежный ветер поутру,

Мне было послано Всевышним

Желанье прибыть ко двору

Помочь на ниве просвещенья,

Отдать тепло другим сердцам,

И, может, в качестве прощенья

Лишь иногда по вечерам

Приду к тебе неясной тенью,

Устроюсь в кресле у окна,

И о любви стихотворенью

Свой восхищенья дам я знак.

Ты отпусти меня на волю,

Скажи – ты больше не нужна,

И можешь вскачь нестись по полю,

Моя любезная княжна.

Я даме тихо улыбнулся,

Взял со стола кривой кинжал,

И нашей кровью захлебнулся

С вином недопитый бокал.

Бал в офицерском Собрании

На бал спешу, как на свидание,

Пойдем мы с Вами в менуэте,

И знает офицерское собрание

О нашем чувственном секрете.

Судьба нас сводит ежедневно,

То мы гуляем в старом парке,

В манерах с Вами мы примерны,

Но мне от Ваших взглядов жарко.

Сегодня я пойду в атаку,

Скажу, что очень в Вас влюблен,

Есть реверс и живу в достатке,

И звездочка украсит мой погон.

И Ваш отец, советник статский,

Сам был когда-то капитаном,

Возможно, скажет он по-братски,

Что наша жизнь прекрасна в главном:

Любить и дорожить любовью

К жене, детишкам и стране-России,

Их защищать и даже кровью,

Чтобы они на свете жили.

Приду я завтра к Вам с визитом,

Мундир надену с орденами,

И Вам колечко с аметистом,

Чтобы удача была с нами.

Пусть завтра это будет завтра,

Сегодня мы летаем в танце,

Мы, как артисты из театра,

И лица наши все в румянце.

Kалендарь

Идет жизнь

День за днем,

Вот календарь,

Записано в нем:

День недели,

Долгота дня,

Восход и заход,

Приход и расход,

Фаза луны,

Событие века,

Телефон дамы,

Росчерк пера,

И обрез листа.

Завтра будет

Новый день,

Те же надписи,

Те же записи,

Будет теплее

Или холоднее,

Но живой я,

И решаю я,

Жить спокойно,

Хлеб жевать,

Или на финиш

Силы рвать.

Жизнь «на авось»

Каждый день начинается утром

На восходе большого нуля,

Мы с тобой одеваемся шустро

Как весной во дворе тополя.

Нам ночами спокойно не спится,

Эта жизнь, – так судьбе говоря, —

Вдруг согнется вязальною спицей,

Закрывая нам путь на моря.

Между нами сверхтонкая нитка,

Что крепка, как пеньковый канат,

На столе «Поздравляю» открытка

И махровый на теле халат.

Ежедневно с утра просыпаясь,

Нанизаю свой нулик на гвоздь,

И в окно на простор вырываясь,

Отпускаю я жизнь «на авось».

Корнет

В гусарах трудно быть корнетом,

Не все зависит от красы,

Улыбки дамочек с лорнетом

И не растут пока усы.

И нет войны для честной славы,

Но льется реками вино,

Качались храмы златоглавы

И дамы в красных кимоно.

А по утрам езда в манеже,

Вольтижировка, рубка лоз,

Никто не скажет, что ты нежен,

Но сколько льется ночью слез

У дев, обиженных вниманьем,

У них потом наступит время,

И пусть посмотрят утром ранним

На сапожок, входящий в стремя.

Пройдут года и капитаном

Войду с визитом я в ваш дом,

Напомнит кивер мой с султаном

Об офицере молодом.

Лейла

В краю далеком и враждебном,

Где злобен даже детский взгляд,

Пылает мак огнем безбрежным

И источает чистый яд

Увидел девушку-былинку

На улице большого кишлака,

Как на ветру пустынь песчинку,

Которую повсюду я искал.

Ее отец – пуштун суровый,

Жену ласкает, как кинжал,

Он не любитель пустословий

И сразу прямо мне сказал:

Джигит ты храбрый, это верно,

Но по рожденью ты – гяур,

А человек я суеверный

Ищу совета тех, кто мудр.

И говорит седая мудрость,

Проходит ослепленье красоты,

За темной ночью наступает утро,

Проснутся те, чьи помыслы чисты.

Готов ли ты к такому испытанью,

Моя Лейла тобой больна,

Не кончится ли все суровой казнью,

Прелюбодей, она – неверная жена.

Готов ли ты к большому искушенью,

Еда в руках, но есть нельзя,

И наступило ль очищенье

Покажут синие глаза.

Готов за Лейлу я хоть в битву,

Но верой я не поступлюсь,

Христу читаю я молитву,

Такой упорный я урус.

Блестят огнем глаза пуштуна,

Ярка на четках бирюза,

И сильно пальцем бьет по струнам

И плачет бедная кобза.

Я раньше был не чужд порока,

И я шутил, играл с огнем,

Сейчас же дочерью Пророка

Я без сражения пленен.

В тени сидит мой победитель,

На нас боится бросить взгляд,

Ушла бы в женскую обитель,

Не знай, что люди говорят.

К исходу дня на минарете

Запел молитву муэдзин,

Ну, как удержишь все в секрете,

Когда гяур совсем один.

Все ждали молча продолженья,

Старик-пуштун у них в чести,

Он побеждал во всех сраженьях

И вправе жертву принести

Во имя дочери любимой,

Во имя пламенной любви,

И относился он терпимо

Ко мне, пока еще я жив.

В пустынном доме тихой ночью

Закрыты с Лейлой мы одни,

Собаки взвыли вдруг по-волчьи

И вдалеке горят огни.

Я к ней не смею прикоснуться,

Тогда с собой не справлюсь я,

И не придется мне проснуться,

И не придется нам гулять

Под звездным небом Кандагара

В тени фисташковых аллей,

Не буду темным от загара,

А буду розы я алей.

Давай, стихи я почитаю

О дивной родине моей,

У нас сейчас сосульки тают,

У лужи хитрый воробей

Поет веселые частушки,

К себе сзывает воробьих,

Года считают нам кукушки,

Как стопку веточек сухих,

Что сразу в печке прогорают

Почти без запаха и дыма,

И ветер золу разбросает,

Прибив ее дождем косым.

Я пел ей песни до рассвета,

Как был на почте ямщиком,

И снова голос с минарета

Призвал к молитве босиком.

Мы вышли с Лейлой рано утром,

Своей ее закрыл спиной,

Смотрели люди очень хмуро:

Гяур идет с своей женой.

На свадьбе люди веселились,

Любовь не ведает границ,

И наши гости не напились,

В гостях терять не надо лиц.

Мы породнили два народа,

Холодный север, пылкий юг,

Нам подсказала все природа

В стихах пустыни, песнях вьюг.

О том как жили мы подробно

Расскажет пляски нашей стук,

Собою хвастать неудобно

Скажу я вам начистоту.

Вы Лейлу видели сегодня,

Ей и сейчас семнадцать лет,

Она у нас одета модно,

Прадед-пуштун ей дал секрет.

Мне ночь не нравится

Мне ночь не нравится,

Она без звука несет в себе людей,

Как будто речкою струится

По тонким тропкам заводей.

И яркий свет убрать не может

Для всех налитой черноты

Она и в душах, липнет к коже,

Меняет чувства и черты.

И так мы ждем всегда рассвета,

Стремясь увидеть вновь себя,

И первый встречный с сигаретой

Вдруг улыбнется вам любя.

Проснемся мы с тобой под утро

Свеча сгорела поздно ночью,

Потух светящийся бокал,

Во тьме горели чьи-то очи

И продолжался чудный бал.

Мы полетели в вихре вальса

Туда, к далеким небесам,

Тебя держал за кончик пальца

И прикасался к волосам,

Что развевались в лунном свете

Огромной белою фатой,

И ты кружилась, как в балете,

И я был зритель не простой.

Я предложил полеты к звездам,

Как только будем мы вдвоем,

Наш мир и нами будет создан,

Ему хвалу мы пропоем.

Проснемся мы с тобой под утро,

Несут и кофе нам в постель,

Всегда мы поступаем мудро,

Ложась вдвоем, мадмуазель.

Жила на свете сеньорита

Жила на свете сеньорита,

С губами алыми, как роза,

Ее все звали Маргарита.

Всегда нежнее абрикоса,

На щечках солнца поцелуи,

В глазах играющий чертенок

Под звуки нежной «аллилуйи»,

Но все равно еще ребенок,

Когда в толпе ее увидел.

С дуэньей шла она к обедне,

И шли за нею, словно в свите,

Три дона, лишние на сцене.

И мой клинок, быстрее мысли,

Сверкнул, как молния в грозу,

И величавость сразу смыли

Удары шпаг и боль в глазу:

Кусочек стали в глаз попал.

Я дрался яро, безрассудно,

Но был убит я наповал,

И помню как-то очень смутно,

Что кто-то лоб мой целовал,

Слезами щеки орошая,

Достав из ножен мой кинжал.

Вот Маргарита дорогая

Со мною под руку идет,

У нас в раю любовь большая,

Нам песню славы хор поет,

И нас ласкает ветер мая.

Сорок первый

Облетают последние листья

И уходит из женщин тепло,

О тебе мне поет желтый листик

И из глаз что-то вдруг потекло.

Для меня перекрасились дамы

В сорок восемь различных цветов,

Каждый день я их вижу в рекламе,

Не сказал бы, что мне повезло.

Ты весной была черною стервой

И светлеешь тихонько к зиме,

У тебя я всего сорок первый,

Подглядел я в твоем резюме.

Дождливая среда

Позабыл я вдруг адрес радистки,

Мы же в среду выходим в эфир,

Дождик каплет с утра серебристый

И войну поменял он на мир.

Мне сейчас «два песят» не хватает,

Хлебануть бы стопарик под дождь,

На углу ты меня поджидаешь

И подносишь рукой к горлу нож.

Может, двери сейчас распахнутся,

Встретит зайчик с морковкой в руке,

И зверьки все твои улыбнутся,

И замкнет что-то там в ночнике.

Мы с тобой отстучим телеграмму,

Так и так, не кончается дождь,

Мы со всеми войну прекращаем,

Ты, разведка, уж нас не тревожь.

Устал от жизни беспробудной

Устал от жизни беспробудной,

Все те же сцены, тот же сон,

И режиссер ужасно нудный,

И рвет пластинку граммофон.

А ночь нарочно не приходит,

Манит закатом и луной,

И мчатся в море пароходы,

И капитан идет за мной.

А как скучна ночная вахта,

И имя ей – собачий час,

Далекий слышен звон набата

И ходят беды возле нас.

Течет песком немое время,

И пуст бокал младой любви,

А на седле ржавеет стремя

И сахар лести ядовит.

Возможно, я не в этой книге,

Ошибся полкой и был пьян,

Я дома на пиратском бриге,

И прошлое сплошной бурьян.

Василёк

Я завидую честно людям,

Что умеют на скрипке играть,

И летаю на нотах прелюдий,

Что как рифмы ложатся в тетрадь.

Не дано мне писать увертюры

И людей уносить в миражи,

Я стихи напишу вам с натуры

И цветок посажу у межи.

Будет он василькового цвета,

Будет имя ему Василёк,

Он ребенок небесного света

И упрям, как любой паренёк.

И в него все влюбляются сразу,

И певцы, и герои кино,

Никому он не сделал отказа

И не пил за знакомство вино.

Можно, я вам скажу по секрету,

Эту тайну не знают друзья,

Я гуляю по белому свету

И цветок-василёк – это я!

Нас подружил весенний вальс

Нас подружил весенний вальс

На бале в Доме офицеров,

Светился зал в сиянье глаз

И в лицах бравых кавалеров.

Стояли тихо вы в сторонке,

Без вас кружился полный зал,

Меня тянуло к незнакомке,

Я, как и вы, не танцевал.

И вы глядели мне навстречу,

Не зная, к вам ли я иду,

Я знал, что вас сегодня встречу,

На счастье или на беду.

Вы были просто балериной,

Легко вас вел, как в сотый раз,

Нас веселили викториной,

Но я смотрел только на вас.

Мы шли по городу ночному,

Читал стихи я о любви,

Тебя найду я завтра дома,

Ты ничего не говори.

Гарем

Я мозгую над сложной проблемой,

Чей массаж мне полезней всего,

То ль блондинки с прическою нежной,

Иль брюнетки с косой в колесо.

Растечется по телу блондинка,

Пальцы нежны и ласковей губ,

Вот такая выходит картинка —

Солнца луч и развесистый дуб.

Завладеет тобою брюнетка,

Полонит, будто в рабство отдаст,

Но такая, скажу вам, конфетка

Только силы больному придаст.

Человек по натуре я скромный,

Больше пуза, конечно, не съем,

Обнимаю собой мир огромный,

Берегу разноцветный гарем.

Баргузин

Вода на Байкале совсем студена,

Прозрачней алмаза – там видно до дна,

И Космос в глубинах всю силу хранит,

То знает на скалах угрюмый гранит.

Всех манит богатство и солнечный штиль

И водная гладь на четыреста миль,

А если за водкой пойти в магазин,

То встретит вас пьяный мужик Баргузин.

Как хорошо жить безмятежно

Как хорошо жить безмятежно,

Сидеть в шезлонге у прибоя,

И чтобы был простор безбрежный,

И если ветер, то без воя.

И чтобы все несли цветочки

К ногам наивной сельской дамы,

Что с каждым новым лепесточком

Уже рисует в сердце драму

Любви француза-гувернанта

К хозяйке милого именья,

И ревность мужа-лейтенанта,

И их дуэль на воскресенье.

Как тихо плакали все дамы,

Уткнув носы свои в платочки,

Что их любовник это самый

Поэт печальный и в две строчки

Напишет вам в альбом стишок,

Что вы как ангел полуночный,

Что он без вас и жить не мог,

А лейтенант стреляет точно.

Француз убит, лежит у ног,

Шепча о том, что песня спета,

И что вчера никак не смог

В романс тебе найти куплета

О нашей жизни безмятежной

Под шум ленивого прибоя,

И что вокруг простор безбрежный,

И тихий ветер нам не воет.

Когда нагрянет в гости дама

Читая книгу своей жизни,

Не можешь забежать вперед,

Все эти книги рукописны

О том, что все проистечет.

Нет в книге этой оглавленья,

И нет количества страниц,

И только мастер Провиденья

По телефону может позвонить.

Или нагрянет в гости дама,

В плаще от Гуччи и с косой,

Когда в разгаре самом баня

И в простыне сидишь босой.

Ты ей покажешь свою книгу,

Смотри, еще не дочитал,

Мол, завязал одну интригу,

Пока не виден мой причал,

Где бриг готовится к походу

К далеким счастья берегам,

Берем с собой из дома воду,

И песни распеваем по слогам

О прелестях Любови и Надежды,

О Вере и об алых парусах,

Наденем мы пиратские одежды

И стрелки сдвинем на часах.

Мы в трюм забросим эту книгу,

Что было – нечего читать,

Пойдем с красавицей в обнимку

По верхней палубе гулять.

Дамское

Катился май и цвел шиповник,

В цветах каштана жизнь моя

Была как ландыш и любовник

Уехал в дальние края.

Любовь казалась такой вечной,

Нет ни начала, ни конца,

Я оказалась первой встречной

С рукой простою, без кольца.

И он с размаху предложил мне

Любовь и сердце – два в одном,

И будет общим портмоне,

И дым над свадебным костром.

Он растворился на рассвете,

Открыв все двери и замки,

Ну, где же есть любовь на свете

И мужики так мужики.

Давно мне что-то не поется

Давно мне что-то не поется,

Покрылся пылью мой баян,

А сердце все куда-то рвется,

И сам по жизни я буян.

С утра сегодня воскресенье

И нет несбывшихся желаний,

Ушло куда-то вдохновенье

И темы нет для воспеваний.

Но вот захлопал малый парус

И зашипел задира «вест»,

Для состязанья выбрал пару,

И на тебя силенка есть!

Шуми, играйся с моей яхтой,

Я все равно поймаю галс,

И с ветром силой необъятной

Услышишь мой веселый глас.

Давно такой я жаждал я бури,

И я от волн немножко пьян,

Давай немножко, друг, покурим,

Цвет у заката уж багрян.

То лишь начало приключений,

Мы полетаем по волнам,

Увидим много откровений,

Что недоступны мудрецам.

Там впереди за мысом гавань,

Там тишина, уют, покой,

И полумрак закрытых ставень,

И человек лежит больной.

В какую сторону помчимся?

Давай, не глядя, выбирай,

С тобой мы точно усмиримся,

Когда приедем вместе в рай.

Помню шампанского дождь

Я помню

Шампанского дождь,

Снег из цветов,

И белую розу на фраке.

К «Запорожцу»

Подошел джентльмен

С хрустальным

Пустым бокалом.

Постукал по крыше:

«Споем и дружно

Бокалы поднимем»,

А мы лежали вдвоем,

И нам был никто

Не нужен.

«Я помню, как быстро…»

Я помню, как быстро

Летели года,

Как стрелы

В пустые мишени,

И наш «Запорожец»

Старел, как и мы,

Навсегда,

И помню цветов

Аромат осенний.

Мы были в машине

Близки,

И так далеко

В постели,

Мы пели вполголоса,

А кто-то по крыше

Стучал:

«Езжайте домой,

Вы остались одни,

Давно уже все

Уехали».

Мой старый с мезонином дом

Мой старый с мезонином дом

Открыт для всех, бокал с вином

Уже наполнен, огненный рубин,

Как показатель самых лучших вин,

Ждет гостя на столе, и яркая свеча

Всю ночь горит и просит помолчать

Минутку, чтобы понять – серьезно всё,

А, может, превратить всё в шутку?

Гадание

Я один ворожил в воскресенье,

На дворе наступил Новый год,

Испытал я в ту ночь потрясенье:

Мне явился колдун Лю Миньго.

В лисьей шапке и в красном халате

Он возник и присел за мой стол:

Не скучай этой ночью, солдатик,

Ты налей-как мне водки грамм сто.

Слово за слово, сдвинув стаканы,

Он мне мой гороскоп рисовал,

Выйдет так, что издам я романы

И стихи, что недавно писал.

А свинья – это вроде копилки,

Сохранит все, что скопишь за год,

Может, все превратится в опилки

Или скопится пачка банкнот.

В царство Цинь был всегда казначеем, —

Говорил мне колдун Лю Миньго, —

Вел учет я доходам, трофеям,

Что свозились ко мне каждый год.

Привезли мне однажды две книги,

Их писали Хайям с Рудаки,

Я бы продал себя за любовные миги,

Счастье в деньгах найдут дураки.

Не люби продающихся женщин,

Ни за деньги, поход в ресторан,

Не носи ей шикарные вещи,

Не давай ей глядеть в свой карман.

Мы с ним долго еще говорили

Про политику, Дальний Восток,

Как цари своих подданных брили,

У кого и какой потолок.

Как допили последнюю чарку,

Так исчез и колдун Лю Миньго,

Вмиг исчезли волшебные чары

И подумалось, кто же был кто?

Он со мной говорил по-китайски,

По-китайски и я отвечал,

В первой жизни и я был китайцем

И в Пекине Лю Миня встречал.

Вот ведь жизнь нас куда разбросала,

Разделяют нас с ним зеркала,

Мы не помним у жизни начала

И не знаем, где наша скала,

Что стоит, как трамплин на дороге,

И с нее то ли вверх, то ли вниз,

И уходят навеки тревоги

За изданье написанных книг.

Головная боль

Постоянно болит голова,

Покоя ни днем, ни ночью,

Смешались в обрывки слова,

Картинки порвались в клочья.

Вокруг улыбаются лица,

И солнце приносит им радость,

Оно и по мне струится,

Стираю платком эту гадость.

Все люди привыкли к боли,

Сказали – и я привыкну,

Как только я выйду на волю

И я вам об этом крикну.

Образцовые гусары

Гусаров, право, образцовых

Я в жизни буйной не встречал,

Быть может, вы из этих, новых,

Что ходят трезвыми на бал,

Что крутят ножкой в менуэте,

На мизер падают с тузом

И любят девочек в балете,

Глядят на всё одним глазком,

Как будто вечер был заснежен,

Стояли лошади в кругу,

А дамы с веером в манеже

В окно смотрели на пургу.

И верх над дамой не победа,

А просто сущая беда,

Не будет дрёмы до обеда,

Не будет вкусная еда,

Когда садишься утром рано

С руками чистыми за стол

И слышишь женщины сопрано,

И плюнуть некуда на пол.

Поверьте, в жизни у гусаров

Проблем, не видно им конца,

Никто не пишет мемуаров,

А шлют за водкою гонца.

Храм на берегу реки

Собор построен у дороги,

Участок, лекарня, базар,

Идут во храм людские ноги

За упокой, здоровье и навар.

Там колокол в седом раздумье

Ведет негромкий разговор,

Ему вторят певцы латуни,

Металлов разных на подбор.

Он говорит о грозных сечах,

Вот здесь, в изгибах Иртыша,

Об интересных личных встречах,

Тех, что запомнила душа.

О войнах, землю сотрясавших,

Когда сражались брат на брат,

И помнит свет в Москве пожарищ,

Когда врагом был город взят.

Вот и сейчас речет с укором,

Что позабыт духовный мир,

Что деньги встали над законом

И заправляют дикий пир.

Сосуды будут сообщаться,

Богатство, бедность – общий мир.

Как надо к Богу приобщаться,

Пусть лучше думает банкир.

Японские стихи

Не люблю я японское суши,

И романтики нет в харакири,

И язык неприятно мне слушать,

И сидеть из картона в квартире.

Мы сейчас подражаем японцам,

Что-то ищем себе в дзен-буддизме,

Мы уже поклонялись Солнцу

И себя истязали в марксизме.

Мы не пишем стихи по-немецки,

Гёте тоже не брался за русский,

Но в руках мы держали нецке,

Пили чай на коленках вприкуску.

Не читают японцы хокку,

Что написаны где-то в России,

И без суши прочистят глотки,

Чтобы им острова возвратили.

Мы всегда подражаем кому-то,

Все культуры своей чуждаясь,

Мы уже научились чему-то,

Потихоньку в себе возрождаясь.

Два самурая

Где-то в преддверии рая

Встретились два самурая.

Молоды оба, еще горячи,

Сразу скрестили друг с другом мечи.

Оба из школы сенсея Мусаси,

Оба учились в «хейко-до» классе.

Словно два друга сошлись на попойке,

Выпьют сакэ и улягутся в койки.

Оба учили «Пути всех профессий»,

Оба отличники всех школьных сессий.

Их фехтованье как «птиц пирует»,

Воинов лучше в Японии нет.

Кто из них лучший, не найден ответ,

Меч, хоть и острый, не даст им совет.

Вышел апостол с ключами от рая,

Кто за Японию здесь умирает?

Стало вдруг стыдно небесным бойцам,

Мы лишь пришли поклониться отцам.

И мы погибли в неравном бою,

Но защитили деревню свою.

Сдайте мечи, их нельзя носить в рае,

В рай не пойдем, мы – самураи!

Я умру от пронзительных глаз

Я умру от пронзительных глаз,

Что встречают меня каждый раз,

Стоит мне лишь куда-то пойти,

Неотлучно они на пути.

Посетил я друзей-докторов,

Все в порядке, я жив и здоров,

Но шепнул окулист, – в роговице

Вижу древней религии жрицу.

Эти жрицы красивы, как небо,

Эти жрицы податливей хлеба,

Эти жрицы страстны, как вулкан,

Сладким медом обмазан капкан.

Мне по нраву такое моление,

Дикой крови живое волнение,

И ловушка – большой достархан,

Оплетут по рукам и ногам?

Будь что будет, готов ко всему,

Пусть заманят меня на кошму,

Чтоб горячей любовью убить,

Расплетя до конца жизни нить.

Мой знакомый кардиолог

До Самары путь долог,

Надо ехать на Волгу,

И там живет кардиолог,

Верный врачебному долгу.

В Самаре губернатор Титов,

Известный всем сердцеед,

В Волге разводит китов,

И осетров больше не ест.

В Самаре гречанка Таис,

Знакомая Джона Голсуорси,

Все говорят ей «кис-кис»,

Расточая вокруг восторги.

Иногда она закрывает глаза,

Как нормальная женщина,

Иногда в глазах бывает слеза,

Если в делах трещина.

Не близкая землячка Ленина,

Не героиня мировой революции,

Но миру станет известна

Синтетическая теория эволюции.

Коптилка

При свете маленькой коптилки

Вставала утром вся семья,

В углу иконы темнолики,

Пять мужиков и мальчик – я.

Чего ж мы баб-то не считали,

На них держался дедов дом,

Полы скобленые сверкали,

Скотина, огород, и все бегом.

Зато как весело все пели,

На зов сходилась молодежь

И долго были слышны трели

Пяти гармошек там, где рожь.

Домой все возвращались на рассвете,

Глаза закрыл – уже вставай,

Душа объятием согрета

И шепот тихий – ну, давай.

Промчалось быстро это лето,

Покос, уборка, первый снег,

Читал недавно я про это

В теньке у дома на бревне.

Красавица-крестьянка

Сани быстро пролетели

Незнакомый хуторок,

Новогодние метели

Не оставили дорог.

Солнце спряталось за тучи

И закончился денек,

Поворачивай-ка, кучер,

В дом, где светит огонек.

Заночуем в этом доме,

Тянет всех зимой к теплу,

На перину из соломы

И сверчок поет в углу.

Вот тесовые ворота,

Справа вход, залаял пес,

Мужской голос со хрипотой:

Что за гостя Бог принес?

Открывай, хозяин, двери,

Из Москвы я, лейб-гусар,

Не доехал я до Твери,

Путь не видно, конь устал.

В чистой горнице уютно,

На божнице Спаса лик,

Пахнет щами, очень вкусно,

От порога – половик.

Из-за яркой занавески

Вышла девушка-краса,

На ушах блестят подвески

И до пояса коса.

Чарку с водкой мне выносит,

На закуску – огурец,

На поднос кладу целковый,

Улыбается отец.

Стол накрыли как на праздник,

Каша, щи, грибы и мед,

Труд крестьянина не праздный,

Знает день, что кормит год.

Звать хозяина Прокофий,

Дочку Аннушкой зовут,

Извините, барин, кофий

В доме нашем не дают.

Самовар запел нам песню

Про далекие края,

Мне в мундире стало тесно,

Где ты, трубочка моя?

За степенным разговором

Я узнал про урожай,

Что Прокофий с дочкой, вдовый,

Да и жизнь в глуши не рай.

Проезжал недавно Пушкин,

Что-то в книжечку писал,

Дочке дал сережки в ушки,

А недавно услыхал,

Что издал писатель повесть

О гусаре молодом,

От любви забыл он совесть

И увез в господский дом

Раскрасавицу-крестьянку,

Бросив батьку бобылем…

Ложись, барин, на лежанку,

Завтра в Тверь тебя свезем.

Утром выехал я рано,

Светит полная луна,

На груди болела рана

И душа любви полна.

Кочевник-кумли

У дороги старик,

Старый ватный халат,

Все от солнца горит

И в руке пиала.

Рядом дети играют в пыли,

Видно в гости приехал кочевник-кумли.

Сын текинский ковер расстелил

И соседи с собой, кто что мог, принесли.

Эй, начальник-урус,

Выпей с нами кок-чай,

Уважаем мы Русь,

Ты по ней не скучай.

Я попил с ними чай

И сказал им – рахмат,

Старика я встречал,

Ехал он в Ашхабад.

Лора

В «Детском мире» сплошная стрельба,

С автоматом девчонка трех лет,

И в парадном мундире стоит лейтенант,

Улыбается людям в ответ.

Может, купим мы куклу, как все,

На заставе с ней будешь играть,

Пап, купи автомат мне такой, как у всех,

Мне границу идти охранять.

Вот девчонка, приходит всегда на расчет,

Провожает, встречает наряды,

По «тревоге» всех раньше встает,

Трудно будет на базе в отряде.

В школе сельской везде командир,

Если надо, пройдется и матом,

Ей военный по нраву мундир

И мужчины, такие как папа.

Вперед, в атаку, гренадеры!

На свете есть Любви наука,

Где есть немало разных правил,

Любовь не детская игрушка,

Которую в песочнице оставил.

Урок Любви дает нам Казанова,

Всех женщин любит он подряд,

И хоть он сильно избалован,

0 нем с восторгом говорят.

Другой учитель Дон Хуан,

Филуменист, играющий с огнем,

В Любви, он скажем, не профан,

Вздыхают женщины о нем.

А третий – Пушкин Александр,

Он за Любовь пошел к барьеру,

Как будто в фильме кинокадр,

Так нужно делать кавалеру.

Вот три кита, а формула одна,

Влюбляйся и люби без меры,

Любовь опасна, как война,

Вперед, в атаку, гренадеры!

Лунатик

Ходил лунатик на свиданья

По крышам к женщине одной,

Не говорил он до свиданья

Ни летом, осенью, весной.

Он просто спал и шел по крыше,

Затем спускался на балкон

Он говорил и сам все слышал,

И был в ту женщину влюблен.

Об этом знали все соседи,

Вздыхали женщины в ночи,

И вот решили эти леди

К себе мужчину приучить.

С балконов толстые канаты

Легко на крышу протянуть,

Но что же сделать, чтоб лунатик

Мог к ним на вечер заглянуть.

Лунатик даже по канату

Пройдет, не глядя на людей,

Он знает «Лунную сонату»

И танец «Белых лебедей».

Он молчалив и музыкален,

Ему дана большая власть,

Страсть распахнет запоры спален,

Чтоб получить от встречи сласть.

И были дамы те в печали,

Шел мимо странник по любви,

С балконов женщины кричали:

Мы здесь, любовницы твои!

Лунатик вздрогнул и упал,

Он не достался никому,

На мостовой в ночи лежал,

Не видя полную луну.

Любовь не терпит громких слов,

И ей нельзя ни с кем делиться,

Нельзя лишать влюбленных снов

И пейте чай, когда не спится.

А ты кусала марципан

Бурун клубился за кормою,

Стоял у рубки капитан,

Он очарован был тобою,

А ты кусала марципан.

Белы твои, как сахар, зубки,

Алеет роза на губах,

Но прозвучал гудок побудки,

В такую рань ты на ногах.

Даря рассвету страсти ночи,

Кидая радость в небеса,

Душой ты благодарна очень

За вкус шампанского в усах

Как волк седого капитана,

Как песняра в делах любви,

За скрип пружинок у дивана,

И пели где-то соловьи.

Всего лишь час до остановки,

И там стоят твои друзья,

И уходить тебе неловко,

И оставаться здесь нельзя.

В метро в час пик переполох

В метро в час пик переполох,

Дверями девушку зажало,

А рядом парень был неплох,

Хоть без усов и без кинжала.

Он как Геракл раздвинул двери,

На руки деву нежно взял,

И каждый взгляд ему поверил,

Как парень деву обожал.

И в две секунды пролетела

Дорога к дому у нее,

И больше тело не болело,

И было ласковым белье.

Об этом дома на диване,

Отпив из кружки сладкий чай,

В каком-то сладостном тумане

Нам рассказала невзначай.

Одно лишь только омрачает,

Быть может, память подвела

Тот номер ей не отвечает,

Такие, братцы, вот дела.

У этой сказки есть начало,

Но нет у сказочки конца,

Захочешь, дерни сам мочало

Послушать песню молодца.

И эта новость две недели

Мелькала в лентах новостей,

О ней еще «нанайцы» пели

И ей встречали всех гостей.

А телефон потом ответил,

Хозяин просто был в отъезде,

Он эту девушку заметил,

Живет в соседнем с ним подъезде.

Об этой свадьбе много слышал,

Гуляло триста человек,

В пяти домах слетели крыши,

Такого не было вовек.

Потом, однако, оказалось,

Что замуж вышла не она,

Гуляли парни с трех вокзалов,

Торговцы водки и вина.

А наша дама на диване

Пила с какой-то травкой чай,

Потом помылась на ночь в ванне

И улеглась в кровать на край.

Все было тихо, благородно,

К утру затих и улиц шум,

И только где-то за дорогой

Светил огнями старый ГУМ.

Подарит монетка случайное счастье

Подарит монетка случайное счастье

И радости нашей забрызжет фонтан,

А, может, на улице просто ненастье

И капельки грязи прилипли к ногам.

А, может, монетка имеет две решки,

И выбора в жизни твоей уже нет,

И годы твои, как в пакете орешки,

Осталось с десяток непрожитых лет.

А, может, пуститься дорогою тяжкой,

Попробовать все, что еще не видал,

Карман оттопырен коньячною фляжкой

И другом мне станет неспящий вокзал.

Не буду считать я в пути километры,

На север ли ехать, на юг, на восток,

На станции встретят бродячие ветры

И каждому нужен из фляжки глоток.

В краю незнакомом, далеком, холодном

С тоскою я вспомню домашний уют,

Когда-то я был молодым ветрогоном,

Пора и домой, где любимые ждут.

Здесь начало Амура

В закоулках амурской тайги,

Где река изгибается в кольца,

Поздней ночью не видно ни зги

И не слышно вблизи колокольца.

Здесь такие морозы стоят,

Что в стекло превращается сталь,

А на сопках изюбри трубят,

Говоря что-то родичам в даль.

Здесь начало Амура, Якутии юг,

И багульник огнем расцветает,

Здесь товарищ спасает от вьюг

И снега только в мае растают.

Не забыть нам амурских красот,

Здесь наш край, здесь граница России,

Может быть, это раньше был Рай,

Пока льды этих мест не достигли.

Отгоняем нечистую силу

Много в жизни нечистой силы

И вся лезет в открытый карман,

Отгоняет ее, друг мой милый,

Только с водкой граненый стакан.

Когда звякнешь стаканом разик,

Черти сразу к другому бегут,

Будто колокол грянул на праздник

И святые хвалу нам поют.

Будем праздники праздновать реже

И для водки возьмем мы хрусталь,

Ох, скривятся нечистые рожи,

Чистый звон – как булатная сталь.

Русская немка

Стройна. Статна. В хорошем теле.

Едва сдержусь не ущипнуть.

Мои глаза на самом деле

Сейчас ее откроют грудь.

Я знаю, это ей приятно,

Ее улыбка, блеск в глазах,

Давайте встретимся приватно,

Лишь восемь стукнет на часах.

Пошел я в восемь на свиданье,

А место встречи не сказал,

Возможно, это есть прощанье

И место встречи – наш вокзал.

Ее я встретил на перроне,

Без всяких слов поцеловал,

Ее лицо в восьмом вагоне

Я долго взглядом провожал.

А через месяц на почтамте

Письмо в конвертике цветном:

Давай начнем мы жизнь zusammen,

Где ты захочешь – все равно.

Темы Омска

***

тема Сибири трудна, необычна, город, что был колчаковской столицей,

старым зеленым театром украшен, всюду гуляют веселые лица,

здесь Достоевский томился в палате, делали танки, как булки, сторицей,

здесь свиноводство, свинарки в халатах, и по ночам мне чего-то не спится.

***

может быть, пушки мои устарели, их и не слышно, знать мало калибра

или запели везде менестрели, хором сибирским кричат в мои уши,

я под дождем, как в гигантской купели, люди не любят такого верлибра,

просто от грохота все отупели, жду вас на площадь стихи мои слушать.

***

осень пришла, журавли улетели, листья дорогу мою устилают,

в каждом листочке четверостишие, дворник метлою по кучам сгребает.

скоро поблекнут упавшие буквы, станут обычным от листьев скелетом,

будто летали небесные рыбки, с моря сюда прилетевшие летом.

ветер сентябрьский опять каруселит, лето пригонит, весну и зиму,

так по секундам года пролетели, черные кудри спрямив в седину.

О ведьмах

За светлячком шагал в тайге,

Путей-дорог не разбирая,

Луна за мной шла вдалеке,

Как будто ничего не зная.

И вдруг я вышел на поляну,

На ней стоял красивый дом,

Он весь украшен вензелями,

Объят спокойным нежным сном

И лишь в одном окне светилась

Свеча на маленьком столе

И девушка в обличье милом

Уже сидела на метле.

В воздушном платье с капюшоном

Глядела трепетно в окно,

Шла на свидание с влюбленным

И дверь раскрылась, как в кино.

Она меня не испугалась,

За руку в дом к себе ввела,

И нежно в губы целовала:

В углу стоит твоя метла.

А мне метла, что конь для строя,

Но без седла и без стремян,

Скорей летим, ведь нас же двое,

Я от любви к тебе уж пьян.

Взлетели резко мы над лесом,

Нога к ноге, рука к руке,

И стал я сразу её Бесом,

Манеры сбросив вдалеке.

И что хотел, то я и делал,

Читал стихи, ласкал её,

Хмелел от вкуса ее тела,

Везде бросал ее белье.

Так прилетели мы на праздник,

Минут на пять лишь опоздав,

И дев там много, телом дразнят,

Себя любви большой отдав.

И что там было, не опишешь,

Какой-то в поле фестиваль,

Как будто лес устало дышит

Устами Тань, Ларис и Валь.

Мы ночью столько танцевали,

Что с места сдвинулась Луна,

И по росе мы все купались,

Чтобы прогнать остатки сна.

Домой вернулись мы с рассветом

И с маху бросились в постель,

Проснусь, узнаю с этикетом,

Как же зовут мадмуазель?

Сижу у печки изразцовой

Сижу у печки изразцовой,

А в ней трещат, горят дрова,

В письме подруги чернобровой

Читаю милые слова.

Накинул ментик на рубашку,

Приятен мне от печки жар,

Сегодня дам себе поблажку,

В душе устрою я пожар

Мечтой о встрече в шуме бала,

Полета в вальсе в облаках,

Нам вместе места будет мало

Я унесу вас на руках

В чертоги Евы и Адама,

Я знаю вход в небесный рай,

Откроем дверь, три шага прямо

И будет виден левый край.

Я запишу свои мечтанья

Вчера очиненным пером,

И вам в крещенские гаданья

Явлюсь в тумане голубом.

Я влюбился в полуденный сон

Я влюбился в полуденный сон,

Что пришел ко мне девушкой моря,

Словно легкий прохладный муссон

С обещанием страсти и горя.

Она тихо присела на ложе моё

И рукой прикоснулась к щеке,

Ты скажи, молодец, как же имя твоё,

И не твой ли корабль вдалеке.

Я любимая дочь у морского царя,

И сказала, что ты мой жених,

И придем мы, как вспыхнет заря,

Приготовлен нам трон на двоих.

Нас дельфины домчат до дворца,

Встретит нас мой любимый отец,

У него есть посох в три зубца

И из золота царский венец.

Он подарит тебе мировой океан,

Даст ключи ураганов и бурь,

Мы объездим с тобой много стран,

Добавляя в моря синь-лазурь.

Я поднялся пойти вслед за ней,

Но проснулся, открылись глаза,

Видел тень на воде в темноте

И на грудь чья-то пала слеза.

Прощание

Считал меж нами расстояние

И что-то пел мне стук колес,

Твой поцелуй при расставании

Холодный ветер вдруг унес.

Былое время не вернется,

Случится встреча, но не та,

Пройдешь и даже обернешься,

Не веря в то, смогу ли так

В твоей стране вдруг появиться

В толпе совсем чужих людей,

Представь, что это только снится

В одну из грустных нам ночей.

Скажу – совсем я не Есенин

Скажу – совсем я не Есенин,

В Рязани в жизни не бывал,

Но помню в доме деда сени

И лестницу на мягкий сеновал.

Мне снится милая Россия,

Она, как мама, а, бывает – мать,

У русских всюду ностальгия

И жажда землю целовать.

Поет задорно русская березка,

Как девушка в узорчатом платке,

И со ствола от сока слёзку

Слизнул мужик в суконном армяке.

Мягка у нас трава у леса,

Дрожит всегда осины лист,

И елочка, как юная принцесса,

И дуб, как оперный артист.

Пришли в Россию перемены,

Но неизменна русская душа,

Дождусь и я последней смены,

Пойду домой с работы не спеша.

Прощание с конем

Мой старый конь стоит устало,

Жует овес в своем станке,

Служил в войсках мой конь немало

При неизменном седоке.

Он помнит дрожь перед атакой

И свист клинка над головой,

Затем в загон походкой шаткой,

А ночью слышен волков вой.

Он помнит шумные парады,

Когда гремит оркестров медь,

Овес отборный как в награду

И настроенье – песни петь!

Затем опять идет рутина,

Манеж, направо, рысссью – марш!

Сюда приходят как картины

Весь дамский свет и шляп плюмаж

Нам будто силы добавляют

И конь с поднятой головой

Орлом пред дамами летает

Или танцует перед той,

Что сводит всадника с ума

Лицом красивым, томными глазами,

А на балах – дерзка, умна,

Но пленена гусарскими усами.

Все это было так давно,

Течет неумолимо наше время,

И конь уйдет мой с табуном,

Последний раз ступаю в стремя.

Прощай, мой старый конь,

Не плачу я, соринка в глаз попала,

К твоим губам я приложил ладонь,

Иди, где наша не пропала?

Я вас поглажу против шерсти

Я вас поглажу против шерсти,

Не выпуская сильно когти,

Я не на вас поставил сети,

Вы не ушибли сильно локти?

Я зверь, невидимый при свете,

И к вам неслышно приду в гости,

Я самый ласковый на свете

И у меня пушистый хвостик.

Хотите, стану я гусаром,

С усами, в ментике с шнурами,

Или в чалме красивым мавром,

Синдбадом с красными штанами.

Хотите, вам приснюсь сегодня,

Часа в четыре, рано утром,

Скажу тихонько: спишь, засоня,

Я не один пришел, с амуром.

Тебя уколет он стрелой

И улетит обратно в небо,

Меня оставит он с тобой,

Смешав во сне и быль, и небыль.

Дева незнакомая в платье голубом

Дева незнакомая в платье голубом

Плачет безутешно под моим окном.

Кто ее обидел, в чем ее вина,

Почему осталась во дворе одна?

Очень горько плачет девушка в саду,

Я ее за руку в дом к себе веду.

Разожгу в гостиной я большой камин,

В доме в воскресенье я совсем один.

Приглашу я даму к длинному столу,

Будто королеву в гости к королю.

Для стола и скатерть, словно снег бела,

И сидит девчонка, личиком мила.

Я ходил в походы, брал Иерусалим,

И домой вернулся рыцарем седым.

Может, Провиденье за мои труды

Дало мне в награду кустик резеды.

Назову по цвету деву Резедой,

Ох, и обернется это мне бедой.

Меч мой не ржавеет и крепка рука,

Надо донжуанам наломать бока.

Cказочный сон

От усталости на ночь конфетка.

И от грусти из мяты таблетка.

Только сердце мне неподвластно,

То замрёт, то забьётся ужасно.

То в ночи запоёт громко песню,

То заплачет – в груди стало тесно.

Я повсюду искал нам лекарство,

И нашел я волшебное царство,

Там сердца все поют в унисон,

И там жизнь, словно сказочный сон.

Снегопад

Утром падал снег неслышно,

Непривычный в феврале,

И ложился слоем пышным

На изогнутом стекле.

Он мне молодость напомнил,

Тихий вечер, поздний час,

По манежу мчатся кони,

На меня кося свой глаз.

Я не всадник, на свиданье

Я иду в соседний парк,

Снег ложился белой тканью,

Разгоняя ночи мрак.

Но не вышло нашей встречи,

Видно, снег всему виной,

Может, был я первый встречный,

Чтоб смеяться надо мной.

В старом парке очень тихо,

На дорожках ни следа,

Затаилось где-то лихо,

Заманив меня сюда.

На старой пластинке царапины щелк

На старой пластинке царапины щелк

Как будто секунды в огромных часах,

Вот время двенадцать и бархат, и шелк,

И блеск бриллиантов при ярких свечах.

Их говор французский понятен вдруг мне,

И сам я француз, капитан де Тревиль,

А в призрачном парке при ясной луне

Две пары порхают, танцуя кадриль.

Я парень не робкий, но в День всех святых

Хотел бы сидеть за накрытым столом,

И женщины рядом, и в вазах цветы

И с кем, не поймешь, мы шампанское пьем.

Мне крестик нательный поможет найти

Подругу на счастье в телесной плоти,

Под утро разносит петух всем пути,

А кто не успел, так тому и платить.

Свое горе – самое горькое

Свое горе – самое горькое,

Своя боль – всех больней,

Мне нет дела до города Горького

И меня не волнует Бомбей.

Пусть пишу не стихи я, а плачи,

Пусть не складно, а так, как хочу,

Это лишь для меня что-то значит,

Я в стихах своих громко кричу.

Не хочу, чтоб меня пожалели,

Чтобы все причитали со мной,

Чтобы сдвинулись все параллели

И по швам затрещал шар земной.

Я читаю стихи как молитву

И с надеждой гляжу в монитор,

Слышу песни далекой мотивы,

Стук копыт и мелодию шпор.

В любом романе есть Татьяна

В любом романе есть Татьяна,

И для нее есть добрый гений,

Печальный демон без изъяна

С известным именем Евгений.

Татьяне в жизни беззаботной

По нраву быт имений сельских,

Летать ли птицею свободной

Среди лесов, берез карельских.

Что было дальше, всем известно,

О том поведал миру Пушкин,

А наш герой еще ребенок

Ломает на полу игрушки.

Он смог родиться в прошлом веке

В последний день, в последний час,

И все же новым человеком

Мы назовем его сейчас.

Малыш наш русский по рожденью

С французским именем Николь,

Неравнодушен он к варенью,

В его руках большой пистоль.

Он станет точно офицером,

А, может, крупный бизнесмен,

Кто будет мальчику примером,

Сказать не можем мы совсем.

Но точно знаем, что покоя

Не будет знать огромный дом,

Забудут, что это такое,

Поскольку вместе мы живем.

А где-то рядом дочка Настя

В восторг приводит пап и мам,

Она сама по жизни счастье

И скоро будет в гости к нам.

Николь и Настя в том романе

Найдут себе свою судьбу,

Об этом в книжечке в кармане

Я чуть попозже напишу.

Тост

Завяжите мне руки рубашкой

И заклейте мне пластырем рот,

Виртуально я буду с рюмашкой

И скажу удивительный тост

Про Сократа, Геракла, Сизифа,

Что в палате со мною лежат,

Про врачиху – ужасная фифа,

На меня не поднимет свой взгляд.

Я нормальный во всех отношениях,

Я танцую, пою и пишу,

Даже в белых своих облачениях

Я совсем ни о чем не прошу.

Знаю, просто никто не поверит,

Что я ночью летаю во сне,

Что я взглядом открою все двери

И на улице выпадет снег.

чего-то вдруг в какой-то год

чего-то вдруг в какой-то год

мела поземка и бродила гадость

я прикрывал от зева рот

была в глазах вечерних радость

за поворотом дальним дом

скрипит в дверях моих пружина

деревья голые кругом

и цвета белого машина

в короткой шубке шла она

моей души совсем не слыша

светила ей с небес луна

и на земле лежала крыша

куда ушел в семнадцать лет

чего искал в пути романтик

того мальчишки уже нет

и ходит во дворе лунатик

вся жизнь была как дивный сон

в ней были взлеты и паденья

мы с нею пели в унисон

и каждый день был днем рожденья

я не люблю букет цветов

прекрасна только единица

и аромат твоих духов

мне часто тихой ночью снится

Я люблю считать моих верблюдов

Я люблю считать моих верблюдов,

По ночам, когда совсем не сплю,

Вот урюк на старом медном блюде,

Я со смаком есть его люблю.

За моей спиной поют барханы,

Мне кальян подаст моя ханум,

Вот в тени сидят седые ханы,

Обсуждая тайны Кара-Кум.

После двух затяжек из кальяна

Мне открылся сладостный Эдем,

Все вокруг покрыто кашей манной,

Я один ее никак не съем.

Я по жизни много где полазил,

Нюхал в городах я жизни дым,

Только лучше всех Европ и Азий

Маленький уютный мой кильдым.

Я молил в обед вчера Аллаха,

Чтоб не слал мне гурий по частям,

Будет целой, и на ней рубаха,

За нее я жизнь свою отдам.

Нет в саду моем цветочков,

В нем живет любимая жена,

Я купил ей сто платочков,

Чтобы быть красивой для меня.

Я люблю считать своих верблюдов,

Словно деньги в пухлом кошельке,

Как фисташки на любимом блюде,

Как красавиц в нашем кишлаке.

Вертолеты

Вертолеты трещат, вертолеты дрожат

И трясет в вертолетах приборы,

Я мешками куда-то в угол зажат,

Мы взлетаем, сметая заборы.

Вертолет наш по метру ползет в высоту

В облаках над хребтами Кавказа,

Здесь орлы не летают лишь мы в пустоту

Улетаем по воле приказа.

Мы могли бы лететь по другому пути,

Но Кавказ весь пылает в огне,

Это Див над людьми лишь слегка пошутил,

Обещая всем счастье в горшке на окне.

Улетел навсегда наш ковер-вертолет,

Пусть живут эти люди, как знают,

Может, дети когда-то предъявят им счет,

В чайхане похлебав с водкой чаю.

Вокзал

На вокзалах больших суета,

Кто-то едет, кого-то встречают,

Кто же гонит людей и туда, и сюда

Посидеть у окна с кружкой чая.

Вот буфет, самовар – метра два,

Словно зеркало, видно все в зале,

Все шумят, говорят и гудит голова,

Отражаясь в блестящем металле.

Я бы тоже c толпой побежал,

На какую мне скажут платформу,

И поехал бы снова к своим рубежам,

Не забыв пограничную форму.

Встреча

Мы лежали с тобой в постели

На исходе дождливого мая,

Где-то птицы в поля полетели

И кино шло о гибели майя.

На меня ты смотрела с печалью,

Вот я встану, надену одежду,

На столе приготовлено к чаю

Я обратно в Сибирь к себе еду.

Мы, возможно, с тобою не встретимся

В этой жизни на нашей планете,

Только знай, что звезда моя светится

Чуть правее летящей кометы.

Догорает свеча

Догорает свеча,

Наступает рассвет,

Потихоньку пью чай

И в кармане билет.

Я уеду надолго,

Может быть, навсегда,

Меня лечит дорога

И дома-поезда.

Вот сигналит такси,

Не тяжел чемодан,

Я на кухне часы

Отключу словно кран.

Поживешь ты одна

При свободе души,

Мне любые слова

Ты в письме напиши.

Мне его принесет

Проводник поутру,

В нем ковер-самолет

Или то, что не ждут.

Ночной Дозор в Омске

Они – как звезды сериалов,

Красавцы, будто на подбор,

С косичкой доктор Генералов

И сестры – дочери синьор.

Они идут Ночным Дозором,

Спасая жизнь, гоня недуг,

Внизу «Газель» урчит мотором,

Почуяв дальнюю беду.

Я их поздравлю с новым летом

И с неба звезды подарю,

Чтоб реже с мнительным поэтом

Встречали раннюю зарю.

Прости, родная, за границу

Прости, родная, за границу,

Что и живем мы не в раю,

Дом за заставою ютится

В любой деревне на краю.

Пока с тобой мы лейтенанты,

Ты – часть меня, ты – крепкий тыл,

Нам не звонят Кремля куранты,

Но телефон уж зазвонил.

Опять сработка на системе,

А то локатор поймал цель,

И вновь несут сигнал антенны,

И взят лазутчик на прицел.

Я прихожу всегда под утро,

Тихонько, чтоб не разбудить,

Целую пальцы в перламутре

И дочка к папе уж летит.

Меня теплом ты согреваешь,

Я за улыбку в бой готов,

Я на минутку лягу с краю,

Меня разбудишь в семь часов.

Такие нежные минуты

В стихах никак не описать,

Лишь только в молодость вернуться

И по ночам опять не спать.

Девушке с красивыми глазами

К девушке с красивыми глазами

Мчится Принц на розовом коне,

И портрет его закатными лучами

Солнышко рисует на окне.

Может, он прискачет рано утром,

Или ждет какой-то добрый знак,

Или он веселым каламбуром

Созывает нищих и зевак.

Станет на минуту трубадуром,

Чтобы прочь прогнать печаль,

Не сверкнешь улыбки перламутром,

Он опять один ускачет вдаль.

Стерва номер раз

Где берутся зловредные бабы,

Где штампуют их бабское зло,

Может, это у них для забавы,

Или это у них ремесло?

Поглядишь, симпатичная дама,

Макияж, каблучок и овал,

И мозгов на две трети стакана,

И повадками как коновал.

И никто б ничего не заметил,

И была бы у славы в чести,

Только черт ее рангом отметил,

Дал начальничью ношу нести.

И лицо сразу сделалось рожею,

Сквозь людей ясновидящий взгляд,

А когда-то казалась пригожею

И не нужен был яркий наряд.

Верно, Бог там чего недоделал,

Или что-то его отвлекло,

Чтоб змея на людей не шипела,

Посадите ее за стекло.

Номер два

Про мячик, в речку убежавший,

Про стерву с чашкой горьких слез

Писали все, но настоящий

Никто не задал нам вопрос:

Где наша стерва обитает,

В каких краях, в каких чинах,

Играет в мячик иль пинает

Туфлями пыль где-то в Чанах.

А, может, в юбке по колено

Себе обтянет туго зад,

Лицо, как будто у мурены

И в пол упертый злобный взгляд.

У этой стервы нет подружек,

Все – креатура, должники,

За день рожденья много кружек

Поднимут быстро мужики.

Хлебнут, закусят, разойдутся,

Забудут сразу, где кто был,

И как мне хочется вернуться

Туда, где мячик в речке плыл.

Номер три

Я никогда ее не видел,

Она всегда исподтишка

Всем плачет: я ее обидел,

Не посвятив совсем стишка.

Стихи хотела – посвящаю,

Читай их ночью или днем,

Добавить можешь к чашке чая,

Ах, к кофе, чай-то мы не пьем.

Когда представится возможность,

Я поменяю свой маршрут,

Когда же будет мне не сложно,

В глаза тебе тогда взгляну,

Тогда поймешь, что одинокой

Ты обрекаешь жизнь свою,

Ты не родилась однобокой

И не сидела на краю.

И если имя твое спросят,

Все скажут точно в тот же час,

Смеяться сразу люди бросят

И я жалею тоже вас.

Водка

Расскажу вам про сало и водку,

Это вам не шашлык для вина,

После бани не выпьешь ты стопку,

Грипп, простуда, здоровью хана.

Если орден за что-то получишь,

Нужно водкой награду обмыть,

Враз засветит серебряный лучик,

Сразу видно героя страны.

Если сын народится иль дочка,

Это праздник для каждой семьи,

И вина выпивается бочка,

Начинают в обед и кончают к семи.

И любую для дома покупку

Не обмыть за столом – это грех,

Враз порвешь сапоги или куртку

И на шубе повылезет мех.

И на свадьбе, то дело святое,

На десятом свалиться тосте,

Чтобы счастье жило молодое,

Им с сорокой привет на хвосте.

И поминки проходят как праздник,

То при пляске порвется баян,

И покойник большой был проказник:

Мы потомки больших обезьян.

Так всегда по России ведется,

Где веселие – там питиё,

Будет водка – и повод найдется,

И все горе идет от неё.

Гусарский полк от нас уходит

Стихли звуки от залпов шампанского,

Плачут горько хозяйки квартир,

И не слышно нам хора цыганского,

Не споет нам лихой командир

О гусарских победах и доблести,

О звезде, что ведет их вперед,

И о службе народу по совести,

И о смерти, что где-то их ждет.

Подходите сюда, девы красные,

Лишь для вас распахнулась душа,

Не волнуйтесь вы, оченьки ясные,

Пусть усы вас мои не страшат.

Мы помчимся сегодня по небу,

Перед нами откроется мир,

Мы вернемся на землю к обеду

И устроим шикарнейший пир.

Растворюсь я в дыму незаметно,

Поздней ночью, часов после двух,

И пойдут обо мне злые сплетни,

Что все женщины пьют сон-траву,

Ту, что я по весне собираю

Для напитка любовных утех,

Для прогулок с тобою по раю

И общенье со мною как грех.

Может, правы они в чем-то главном,

Что любовь это рай или ад,

И в течении времени плавном

Нам уже не вернуться назад.

Поет на диске Челентано

Поет на диске Челентано,

Давно остыл в стакане чай,

А за окном опять туманно,

Не надо, свет мне не включай.

Пусть будет тихим этот вечер,

На свете двое – я и ты,

Висит на стенке старый веер,

Что помнит давние мечты.

Присядь ко мне сюда на кресло,

А я к тебе прижмусь щекой,

С тобой мы жили интересно,

Совсем не нужен нам покой.

Давай-ка завтра сходим в горы,

Друзья нам сделают шашлык,

Ты помнишь наши разговоры,

Летать хотели, как орлы.

Сейчас совсем не до полетов,

Но рвется ввысь еще душа,

Не сделал в жизни я чего-то,

Похоже, сам себе мешал.

Поет на диске Челентано,

Давно остыл в стакане чай,

А за окном опять туманно,

Не надо, свет мне не включай.

Я чужеземец, марсианин

Люблю я дождик моросящий

И в нем гуляю, как в тумане,

Как будто я не настоящий,

А чужеземец, марсианин.

Везде хожу потупив очи,

Я не железный, вам клянусь,

Как беспокойны ваши ночи,

Как мне опасна ваша Русь.

Боюсь, что заповедь Пророка

Я каждодневно нарушал,

В глазах урусок бес порока,

Его я грешник принимал.

Мне недоступны рая пэри,

Они мне снятся по ночам,

Но я тебе открою двери

И уважение воздам.

Хулиган я – сентябрьский ветер

Хулиган я – сентябрьский ветер

И на улицах полный хозяин,

То я тучу примчу с километр

И листву разбросаю с окраин.

То взлохмачу я волосы женщин,

То заставлю краснеть поцелуем,

И в осенней любви я неспешен,

Мы одни на аллеях танцуем.

Я тебе подарю бабье лето

И украшу его в паутинки,

Я раздену тебя напоследок

И расчищу от листьев тропинки.

Я тебя закружу в старом парке

И раскину персидский ковёр,

Запылают глаза твои ярко

И зажгут нашей страсти костёр.

Не забудем мы раннюю осень,

Ни холодной зимой, ни весной,

Подойду я к тебе ровно в восемь

И мы вместе пойдем домой.

Мне в теплом доме хорошо

В минуты зимней меланхолии

Я печку в доме растоплю,

Устрою вечером застолье

Для тех людей, кого люблю.

Тогда не хватит мне тарелок,

И стол в гостиной небольшой,

Но на душе уж посветлело,

А в теплом доме хорошо.

Друзья мои в далеких странах,

Но есть поблизости сосед,

Она – прекраснейшая дама —

Как я, ужасный домосед.

На стол поставлю два бокала,

Свечу по центру и вино,

Нам на двоих не будет мало,

Луна посветит нам в окно.

Вот от болезни вам таблетка,

Она всегда для вас нужна,

Или прелестница-кокетка,

Или любимая жена.

Встреча в дороге

В душу к тебе я влетел ураганом,

Все переставил с места на место,

Стал приходить на свиданья туманом,

Словно жених к нареченной невесте.

Нам не судьба под одною быть крышей,

В разных краях мы с тобой обитаем,

Часто ночами я голос твой слышу

Там на границе с далеким Китаем.

Мы с тобой встретились как-то в дороге,

В зале вокзала в большом терминале,

Мимо прошла и в глазах нет восторга,

Просто меня ты седым не узнала.

«Мне все равно: читает меня кто-то…»

Мне все равно: читает меня кто-то

Или в кусочки рвет мои стихи,

Проснулся утром, впереди суббота

И я прощаю всем грехи.

В ряду поэтов просто незаметен,

По предкам – русский крестьянин,

Столичным лоском не отмечен,

Я человек, простолюдин.

В учителях был ранний Пушкин,

С Русланом вместе я шагал,

Стреляли при Полтаве пушки,

Дымил заправленный мангал.

Меня не любят модные поэты,

Куда мне с рифмою до них,

Уходят в прошлое сонеты,

Всем заправляет белый стих.

Театр одного актера

Я в театре своем режиссер на полставки,

Сам сценарий пишу и сам роли учу,

За билетом стою среди зрителей в давке,

Выражая восторг, громче всех я кричу.

Но в театре всегда пусто в зале,

Один продан билет и купил его я,

По рядам бродит призрак усталый

Словно ветер в конце сентября.

Я сломал одну стену в театре,

Пусть прохожий возьмет себе роль,

Может песню запеть и сыграть на гитаре

И от счастья любви испытает он боль.

Мой спектакль начался в прошлом веке,

Моя сцена – вся прошлая жизнь,

Расскажу об одном человеке

И о спутниках Ян или Инь.

Надену я плащ с балахоном

Надену я плащ с балахоном,

Чтоб выпить из чаши любви,

Я песнь пропою под балконом

И горлинку брошу – лови!

Я ночью залезу в окошко,

Что делать – такие века,

А где-то играет гармошка

И в такт ей танцует река.

Мы сядем с тобой у камина

В ладонях согреем вино

И пышная ветка жасмина

Украсит твое кимоно.

Я завтра уйду на рассвете,

В тумане затихнут шаги

И снова я стану медведем

В чащобе амурской тайги.

Хрустальные ели

Вдоль дороги хрустальные ели

Нам расставил вчера Дед Мороз

Прилетели к ним сестры-метели

С ледяными гирляндами роз.

За стеклом у меня минус тридцать,

Под машиной хрустит серебро,

Улыбается мне фельдшерица,

И ее тронул бес за ребро.

У нас на Руси благодать

В каждой крупной деревне в Сибири

Есть Париж, Амстердам и Берлин,

Разных храмов по три иль четыре

И искусств меценат армянин.

Здесь в соседях потомки Кучума

И кочевник кайсацкой степи,

Здесь китайцы с капустой без шума

Точат цепи своих бензопил.

Нашу нефть продают на валюту,

Богатеют Москва, Петербург,

А сибирскому бедному люду

Помогать как-то все недосуг.

Производство сменилось торговлей,

Лучший танк в государстве один,

В переплавку – без всяких глаголей,

Сейчас рынок у нас господин.

Снова тонем в болоте застоя,

Власть себя назначает во власть,

Есть сейчас право выслушать стоя,

Что у нас на Руси благодать.

Мотыльки

Летят мотыльки-огонечки

К луне от ночного костра,

Закончились лета денечки

И песни с тобой до утра.

Туманы густы на рассвете,

Уключины в лодке скрипят,

Все вещи уже на корвете,

Товарищи в кубриках спят.

Поднимем мы черное знамя,

Костями гремит «черный джек»,

Фортуна-красавица с нами,

Команда поет в кураже.

Недолго земля нас держала,

Тельняшки бурлили волной,

Натянуты крепкие фалы

И пахнет сибирской сосной.

За год обойдем вокруг света,

В далеких портах погостив,

Добавим мы к песне куплеты

На старый пиратский мотив.

Ностальгия

Вся Россия больна ностальгией,

Вспоминают умильно царя,

Кто террор назовет терапией

И большие в тайге лагеря.

Кто-то горло лечил керосином,

Кто-то улей занес на балкон,

Кто-то лечится лампочкой синей,

Кто-то сиднем сидит у икон.

Кто-то вспомнит икру в магазинах,

Море водки, цена – три рубля,

Продавщица, красавица Зина,

Материлась, ну сущая бля.

Футболисты у нас чемпионы,

Первым в мире был русский хоккей,

Физкультурников шли легионы

И болельщики разных мастей.

Как летали мы первые в космос

И ловили на танцах стиляг,

Под подушками прятали комикс

И в наушники слушали «шляг».

Мы над ними сейчас улыбнемся,

Но и наши промчатся года,

Может, так же и мы соберемся,

Посудачить, чья слаще вода.

Греховодное

Стою, склонившись у лампады,

Монашек вижу, звук «Ламбады»

Меня опять повел к греху

И руки тянутся к стиху.

Рука моя совсем чужая

Мне рюмку тянет вместо чая,

Опять напьюсь сегодня пьян,

А пьяный я всегда буян.

И снова утром громко каюсь,

Иконы лбом своим касаюсь,

Ловлю святого хитрый взгляд,

Он говорил, что водка яд

И беды все идут от страсти,

Любовь подобна дивной сласти,

Мы за нее рычим как львы

И не жалеем головы.

Чего я каждый день влюблен?

Какой гарем, где много жен?

Я скромной жизни образец,

В горах пасу своих овец.

Лавровый венок

На рынке купил я лавровый венок

И сборник стихов там, на книжном развале,

А рядом домашнее лилось вино

Из бочек в огромном подвале.

Я в старом венке всем стихи стал читать,

Поэты там все с орденами,

Собрались по сотне и вирши в печать,

И слава полилась в карманы.

И вдруг я увидел свои там стихи,

Как всем, захотелось мне славы,

А где-то вдали уж кричат петухи,

И критик зовет на расправу.

Берегите всех ваших врагов

Берегите всех ваших врагов,

Что даны, как пути указатель,

Что не пустят в страну дураков

И забудут о праздничной дате.

Враг порхает как бабочка-гад,

Словно моль в гардеробе любом,

Раньше вас он и выпьет ваш яд,

И ваш гроб разобьёт топором.

Раскидает венки по дороге

И засыплет могилу землей,

И пойдут ваши голые ноги

По знакомой тропинке домой.

И поверьте, не все люди гады,

Есть мужчины и есть слово честь,

Будьте им бесконечно вы рады

И он будет навечно ваш весь.

Одиночество

Вот пришло ко мне одиночество,

На ковре моем скромно топчется,

Проходи смелей, составь общество,

Может, лень моя скоро кончится.

Одиночество, одиночество,

Ты без имени и без отчества,

То ли нищее, то ль Высочество,

Мне с тобой поболтать очень хочется.

Я могу тебе почитать стихи,

Можешь мне сказать, что они плохи,

Я тебе расскажу про свои грехи,

Нам с тобой поутру пропоют петухи.

Одиночество, одиночество,

Ты без имени и без отчества,

То ли нищее, то ль Высочество,

Мне с тобой поболтать очень хочется.

Посмотри, вот в ночи огонек,

Рядом тень, там девчонка одна,

Ее дом, как и мой, одинок,

Она каждую ночь ждет меня у окна.

Калимба де Лу́на

На палубе брига стоит тишина,

Качает волна наше судно,

И с берега музыка чуть нам слышна,

И голос: Калимба де Лу́на…

Нам в жизни пиратской две радости есть:

Удача и пир до рассвета,

Есть штука такая – пиратская честь,

Как пуля в стволе пистолета.

Был берег пустынный, нигде ни следа,

Из женщин близка мне Фортуна,

Откуда же музыка к нам донеслась,

И голос: Калимба де Лу́на…

Нам в жизни пиратской две радости есть:

Удача и пир до рассвета,

Есть штука такая – пиратская честь,

Как пуля в стволе пистолета.

Команда смотрела на берег с тоской,

Вдруг голос: испанская шхуна!

И старый пират с золотою серьгой

Запел нам: Калимба де Лу́на…

Нам в жизни пиратской две радости есть:

Удача и пир до рассвета,

Есть штука такая – пиратская честь,

Как пуля в стволе пистолета.

Кофе в обнимку

Я пью с тобой в обнимку кофе,

Не нужен сахар – ты сладка,

Закрыв глаза, читаю тебе строфы,

Что прямо из души слетают с языка.

С тобой принесся ветер вдохновения,

Я был поэт в сегодняшней любви,

Был понедельник, стало воскресенье,

С календаря листок сорви.

Как жаль, что это мы забудем

В своих краях в заботе дней,

Намеком я поведал людям,

Что на земле всего важней.

Ты, Россия моя

1

По утрам в России тихо,

Вниз глядит смурной народ,

Это значит, дремлет лихо,

Или в поле где бредет.

Вот несется это лихо,

На всю улицу гармонь,

Отойди-ка, сторожиха,

Выходи, мой конь-огонь.

Разукрашена повозка,

Залихватский громкий свист,

Ты не бойся, черноока,

Тресни в душу, гармонист.

Расступайтесь шире люди,

Воли требует душа,

Боже мой, какие груди,

До чего ж ты хороша!

И пошло у нас веселье,

И стоит стена к стене,

Красной льется акварелью

Кровь по ранней седине.

Отливай плохую юшку,

Дури хватит без вина,

Пропадем и за понюшку,

Жизнь сегодня нам дана.

Обнимаю девку красную,

Так целует горячо,

Под главу ее прекрасную

Подставляю я плечо.

Утром встанем где-то в сене,

Что же чувствует душа?

В этой жизни многоженец,

До чего ж ты хороша!

2

На прогулке два гусара

Пошутили на рыси,

Что воскресные базары

Есть лицо Святой Руси.

В скобяном найдешь подковы,

За углом висят штаны,

Экипаж стоит вот новый

Для красавицы жены.

Вот блины, а там икра,

На столах дымится чай,

И везде идет игра,

Шулеров лишь примечай.

Здесь барышники лихие

Подведут к тебе коня,

Бабки могут быть больные,

Положись, брат, на меня.

Для людей везде забавы,

Для купцов – серьезный торг,

Песни ветреной Любавы,

За кулисы – свежий торт.

Ближе к ночи у цыган

В черных шапках лихачи

Ожидают тех, кто пьян,

И скрывают их в ночи.

У цыган лихая пляска,

Величание купчин,

И совсем у них остаться

Не находим мы причин.

Этикеты и запреты,

Скучно, братцы, на Руси,

Песни все уже пропеты,

На коня и вдаль скачи!

3

Велико чужое поле,

Больше сотни десятин,

Тяжела ты наша доля,

На семью мужик один.

Да и жизнь его не тетка,

Не приносит калачи,

Не молчи, мужичья глотка,

На кобылу закричи.

Бессловесная скотина

От обид вильнет хвостом,

С мужиком натрудят спины,

У реки лежат пластом.

Только слышится у речки

Тонкий, звонкий голосок,

Принесла обед из редьки

Дочка – маленький цветок.

И откуда взялась сила,

Залучились вдруг глаза,

И с ресницы соскочила

Счастья легкая слеза.

Взял ребенка он на руки,

Показал России ширь,

Подрастешь до подволоки,

За землей пойдем в Сибирь.

Заработаем на славу,

Обряжу тебя в шелка,

Приглядишь сама лукаво

Ты лихого жениха.

Закачу такую свадьбу,

Зашатается земля,

И в огромную усадьбу

Соберется вся семья.

А пока, беги до мамы,

Поцелуй ей передай,

Тучка темная с громами,

Что несет, поди, узнай.

4

На стене все фолианты,

Серебро, сафьян и хром,

Мыслей умных бриллианты

Засверкали под пером.

Изучили все науки,

Прочитали мудрецов,

Обрекли себя на муки

Упрекать своих отцов

За ошибки управленья

В государственных делах,

При всеобщем удивленье

Даже в царственных кругах.

Не живем, как иностранцы,

Бьем опять земной поклон,

Где же вы, республиканцы,

Идол их – Наполеон.

Щебетушечки Жоржетты

Из кухарок в дамы шик,

Водевильные сюжеты,

Не в поддевочке мужик.

Нет в России конституций,

Остается все, как встарь,

И без западных инструкций

Правит русский государь.

На него глядят с опаской,

Вдруг найдет какая блажь,

Сала с Сечи Запорожской

Принеси ему, ублажь.

То трясутся в страхе турки,

То молчит угрюмый швед,

Облетают штукатурки

От салютов в честь побед.

Повоюет, ляжет в спячку,

Проведет ли крестный ход,

Чтоб потом пороть горячку,

Созывая всех в поход.

5

Где-то в северных границах

Расположен дикий край,

Весь в серебряных зарницах,

Там погиб и хан Мамай.

Здесь любой завоеватель

Поднимался на ножи,

Есть защита – Божья Матерь,

И здоровые мужи.

Ход любых цивилизаций

Прекращался на Руси,

Все устали от новаций,

Полежать бы на печи.

Но культурная Европа,

Где вступит ее нога,

Воспитает вмиг холопа

При посредстве батога.

Дикий варвар необуздан,

Не использует богатств,

И пока не будет взнуздан,

Сам он их нам не отдаст.

Есть колонии за морем,

Есть и рядом рубежи,

Весь народ мы перепорем,

И господ посторожим.

Господа французят лихо,

И имеют тонкий нюх,

Даже каждая купчиха

Презирает русский дух.

Подневольные крестьяне

Про свободу запоют,

А придет к ним вольтерьянец,

Хлеба с солью поднесут.

Решено – идем с рассветом,

Русских надо поучать:

На полях июньским летом

Зачернела вражья рать.

6

Ночь в казарме,

Смрад и вонь,

Молодой кричит о маме,

Лишь у выхода огонь.

Нету меда в рационе,

Лямка долгая тяжка,

Дома как бы похоронен,

Жизнь его на дне мешка.

Кивер, ложка и ружье,

Крест и чистое белье,

Вот его житье-бытье,

Крики, ругань, батожье.

Били в морду офицеры,

Сам стегал кого прутом,

И смертельные примеры

За казармой, там их дом.

В чистой хате на постое

Здоровенный гренадер,

Чин и званье непростое —

Лейб-гвардейский офицер.

Уж успел понюхать порох,

Для солдат отец и мать,

На войне бы был в майорах,

Есть к войне большая страсть.

У полковника забота

Дочку замуж выдавать,

Какой девке-то охота

В гарнизонах куковать.

Генерал своим мундиром

Украшал сегодня бал,

Как приятно быть кумиром,

Он мазурку танцевал.

Кто с друзьями веселился,

А кто выл в ночи с тоски,

Только месяц багрянился,

Шли с работы батраки.

7

Началась война привычно,

Не готовы ни к чему,

Отступали, как обычно,

Не поймут все, почему.

Полководцы огрызались,

Не с врагом, а меж собой,

Так тихонько оказались

Где-то в поле, под Москвой.

Отступать вообще без битвы,

Ну, какой же это блеск,

Были все пока молитвы

В битве в городе Смоленск.

Откопали в поле ямы,

В ряд поставили полки,

Чтобы все стояли прямо,

Помогали кулаки.

На мишенном этом поле

Одной пулей било двух,

А картечь и что поболе,

Все сметало в прах и пух.

Помогала только смелость,

Ну, не бросишь же друзей,

Раз стоишь, то ты как крепость

С сотней стареньких фузей.

Нападал противник смело,

Все кричал «хурра», «мон дьё»,

Штык пропарывал умело

Зарубежное шмутьё.

Люди хрипли, ржали кони,

Трупы свежие лежат,

Зов красавицы Агонии

Охватил войска подряд.

Офицеры перед войском

Кто убит, кто уцелел,

Не хвалился больше лоском,

Волей сильной затвердел.

Только ночь сравняла силы,

Всех живых собой спасла,

Но у всех гудели жилы,

В голове колокола.

8

А наутро после битвы

Предстоял большой совет,

Молчалив после молитвы

Тот, кто держит весь ответ.

Обошел все лазареты,

Прочитал все рапорта,

Сообщили конфиденты,

Что за нами лишь Москва.

Имя громко, но без силы

Очень лакомый трофей,

Думай же, вояка сивый,

Что для Родины важней.

По осенней ли пороше

Или будет грязь густа,

Златоглавый город брошен,

И стоит Москва пуста.

Не склонит она колени,

Посмеется над врагом,

В огнедышащей кипени

Разнесется петухом.

Соберутся ополченцы,

Подойдут еще войска,

Вновь познают иноземцы

Вкус большого башмака.

Будет много разных браней,

Поражений и побед,

И потом, весною ранней,

Мы в Париж придем в обед.

9

Александр там добрый гений,

Рубль серебряный хорош,

От российских песнопений

Рот раскрыл босяк Гаврош.

Что нам нужно от Европы,

Ум, каштаны из огня,

Приключения на жопу

В виде плетки и ремня?

Но не учится Россия,

Хоть ей кол на лбу теши,

Во все влезет, как Мессия,

Огребая от души

И упреки и поклепы,

И от «братьев», и «друзей»,

Два притопа, три прихлопа —

Убирайтесь поскорей!

Много слышали историй

Про далекие века,

Несть количеству теорий

И рассказов из лубка.

Изменились сильно люди,

Все враги сейчас друзья,

Приезжают отовсюду,

Без друзей сейчас нельзя.

И сегодня по старинке

Англичанят господа,

За границею, в глубинке

Есть роддом для их ребят.

Обо всем уже сказали,

Что на двух витках назад,

Повторится то едва ли,

Но о том уже кричат.

Оркестр

Я настрою в своем доме краны,

Словно клапаны в трубах оркестра,

По утрам будут слушать все гаммы

И учиться играть что-то вместе.

В праздник мы заиграем «Калинку»,

Перед свадьбою марш Мендельсона,

Мы запишем всем домом пластинку,

Мужики подпоют баритоном.

Будет дом наш с утра музыкальным,

Партитуры дадим по квартирам,

Колыбельные песни по спальням

И шансон для гуляний всем миром.

Я письма пишу никому в никуда

Я письма пишу никому в никуда

В старинной тетради чернильным пером,

Их с почты увозит с собой иногда

Седой почтальон, проскакавший верхом.

Ответы приходят не часто ко мне

Из средних веков и из будущих лет,

Я с ними встречаюсь в полуночном сне:

С графиней на бале, с крестьянкой в селе.

Я что-то застрял в этом проклятом веке,

Назад не вернусь и не двинусь вперед,

Как много собралось в одном человеке:

И пламя бушует, и зеркалом лед.

Сантехническое

Ночь. Иду. Вызов срочный:

В доме пять на седьмом этаже

Засорилась труба как нарочно,

Дама плачет и вся в неглиже,

На площадке стоит в пеньюаре,

Сигарета в руках «Пелл и Мэлл»,

Как с картины сошла Ренуара

И в руке котик белый, как мел.

Прохожу в сапогах по квартире,

Кран внизу я уже перекрыл,

Не скажу, что там было в сортире,

Кто-то сверху трубу ей забил.

Два часа я с засором возился,

Дал перчатки хозяйке, давай,

Пусть мяукает бедная киса,

Неприятно, но грязь убирай.

Все мы сделали где-то под утро,

Воду жителям я подключил,

И хозяйка расправила кудри

И на стол уже мечет харчи.

Выпил я из стаканчика виски,

Рассказал о себе все, как есть,

И царапала дверь ее киска,

Очень нравится женщинам лесть.

Сантехническое – 1

Я могу сказать – я романтик,

Путешественник, бизнесмен,

На рубашке моей галстук-бантик

И вообще я крутой супермэн.

А стихи сочиняю от скуки,

Мол, душа моя спать не даёт,

И беру я перо в свои руки

И пишу ночи все напролет.

В воскресенье хожу я к обедне,

Знаю лики всех главных святых,

И я в храме влюбился намедни

В ангелочка земной красоты.

С нею вместе мы в парке гуляли,

Я свои прочитал ей стихи,

Она может играть на рояле

И я ко двору в женихи.

Ее папа – директор завода,

Он известный у нас олигарх,

А я мастер давать людям воду

И плясать не могу на балах.

Я признался во всем своей даме,

Что я слесарь-сантехник простой,

Она молча пошла к своей маме,

Я пока похожу холостой.

Сеновал

Ночь. Луна. Тишина. Сеновал.

Свежий клевер и памяти шквал.

Пламя страсти горело во тьме,

Ты была, или снилась ты мне?

Только ветер подует с лугов,

Милый запах приносит любовь,

Ты была, словно в небе звезда,

Не встречал я такие глаза.

В полнотравье я чуточку пьян,

На коне я ношусь по полям,

Для тебя не меняю пути,

И тебе от меня не уйти.

Веселуха

Заходишь в любую пивную,

Не глядя на столик плюешь,

Я знаю Россию святую,

Начавши немалый дебош.

И в драку полезут все люди,

Без злобы, вражды, а за так,

Уставшим – три кружки на блюде,

И всем перекур – просто так.

Потом все столы мы сдвигаем

И в складчину водки попьем,

Вот лето приходит за маем,

Так весело, братцы, живем.

Улица Цветочная

Я бывал в параллельном мире

И гулял по Цветочной улице,

Пиво пил в настоящем трактире

Чай стоял на огромном блюдце.

В обиходе язык старинный,

Словно все начитались Толстого,

И поэты встречались в гостиных

До обеда, в начале второго.

И у дам не болтаются груди,

И пупки у них скрыты блузкой,

Не натурщицы разных студий,

Представители нации русской.

И театр, как очаг культуры,

Не плескают водой со сцены,

Не снимают штаны в натуре,

Воспитанию знают цену.

Кто из нас тогда настоящий,

То ли мы в современном мире,

То ли он, за стеклом стоящий,

Опираясь рукой на рапиру.

Песня

Я косу у стола расплетаю

И сквозь слезы я песню пою,

Отчего же любовь улетает

И живет где-то в дальнем краю.

Не зовут меня просто любимой,

И вообще никуда не зовут,

Мое счастье проехало мимо,

Услыхав про людскую молву.

Как не любят у нас всех счастливых,

Если счастлив, то счастье украл,

И поэтому плачут все ивы

И все листья у них как слеза.

Может, счастье мое мне приснилось

И его лучик солнца прогнал,

А росою следы все замыло

И просохла до сердца тропа.

Я тряхну своей пышной косою

И начну новым днем свою жизнь,

Полюбуйтесь моею красою,

Хороши у любви миражи.

Не тоскуй

Что-то песни не поются

И подружка лишь одна,

Погадаю я на блюдце

Темной ночью у окна.

Может, свечка мне осветит,

Что записано в судьбе,

Может, леший бросит сети,

Чтоб забрать меня к себе.

Только знаю, рано утром

Убежит к себе тоска,

Дивный сон бывает мудрым

И на мне твоя рука.

Кавказская история

На Кавказе снег лавины

Сбросил в пропасть экипаж,

Девочку достали осетины,

С нею пистолет «Лепаж».

Взял себе девчонку пристав,

Старый, из лихих вояк,

Все мечтал растить джигита,

Только Бог решил не так.

И росла огонь-девица,

Вместо кукол шашка, конь,

Ликом красна, баловница,

Но посмей ее лишь тронь.

На балах была царица,

Дома – радость для людей,

И обязан тут явиться

На коне лихом злодей.

Он и вправду появился,

На груди за храбрость крест,

Ждали завтра, он сюрпризом

Проскакал через черкес.

В эполетах лейб-гусарских,

Черен глаз, закручен ус,

На боку клинок дамасский,

В снаряженье знает вкус.

И в коне его арабском

Кровь кипит, пустился б вскачь,

Во дворе привязан барском,

Тонко ржет, как будто плач,

Точно знает, что хозяин

Станет жертвой женских глаз,

Словно к дому чем привязан

Петербургский ловелас.

Только девушка спокойна,

Вид военных ей не нов,

Ей известны эти войны

У паркетных шаркунов.

Был ли ловок в котильоне

Иль в кадрили поплясал

И в гвардейском батальоне

Новый крестик засверкал.

Здесь Кавказ, летают пули,

Днем – кунак, в ночи – абрек,

И духанщик старый жулик,

И солдат как дровосек

Рубит лес, чтобы чечены

В нем не прятались в ночи,

Чтобы меньше было пленных,

Больше топлива в печи.

Пусть покажет себя в схватках,

Потом выйдет в местный свет,

Или был силен на пятках,

Показав прекрасный бег.

Утром выехали в горы,

В облаках седой Эльбрус,

Носит эхо разговоры,

Разгоняя мглу и грусть.

Вот с ближайшего утёса

Взмыл орёл, парит в выси,

Издали донёсся цокот,

Мчатся горцы на рыси.

Не уедешь, не ускачешь,

Заманила их судьба

На прогулку возле дачи

У орлиного гнезда.

И к концу подходит сказка

Про огромную любовь,

Скачи быстро, синеглазка,

Здесь сейчас прольётся кровь.

Вот мой конь, кольцо от мамы,

Всем скажи, что ты княжна,

Пусть поплачут в свете дамы,

Только ты моя жена.

Взял пистоли, зарядил их,

К боку сдвинул свой кинжал,

С честью встретит он чужих,

За невесту жизнь отдал.

Только дама рассмеялась,

Успокойтесь вы, мон шер,

Мимо группа проскакала.

Впереди был офицер.

Ваша храбрость так приятна,

Засылайте мне сватов,

Всё лицо гусара в пятнах,

Прыг в седло и был таков.

Вот сейчас конец у сказки,

Дом – жена, строй – командир,

Если женщина без ласки,

Всё же платье не мундир.

Конура

По миру ношусь я как ветер,

Америка, Африка, Русь,

Возможно, характером ветрен,

А, может, гоню свою грусть.

Во время своих остановок

В блокноте стихи запишу,

Заеду я к даме бубновой

Ошейник отдать Чернышу.

Мне руку лизнет друг лохматый,

Останься, тебя здесь все ждут,

Из кухни летят ароматы,

Не сдашь мне свою конуру?

Краски

Разными красками жизнь разукрашу,

Вот акварели и беличья кисть,

Розовой краской замажу я сажу,

Злость будет белой как гербовый лист

Кошечек черных я кистью не трону,

Ласковый зверь и удач талисман,

Я нарисую для кошки корону,

Тигр из кошачьих, а это я сам

Томных брюнеток покрашу в блондинок,

Хитрых блондинок – в каштановый цвет,

Больше не будет черных ботинок,

Все в белых фраках – таков этикет

Город раскрашу в большие цветочки,

Улицы станут как радостный сад,

В этих стихах запятые без точек,

Чтоб моя песня была без конца

Милый шалаш

Розовой краской я утро покрашу,

Брызну водой – будто дождь на стекле,

Мне не понравился милый шалашик

Где-то на поле в далеком селе.

Петь под гитару про солнце лесное

Можно недолго – неделю, ну, две,

Кончится быстро в банках мясное,

Мысли исчезнут совсем в голове.

Завтра пойдем мы в задымленный город,

В грохот машин и в тоннели метро,

В грязь тротуаров и соль на дороге,

В буквы бегущих по улицам строк.

Скоро мы вспомним шалаш на опушке,

Трель жаворонка, росу поутру,

Может, заманит какой-нибудь Пушкин

Снова построить в лесу конуру.

Время дождей

Тяжелое небо, свинцовое солнце,

Серые тени прозрачных людей,

Землю испили по капле до донца,

Соли зеленка на месте морей.

Воздух в бутылках, вода в пузыречках,

Мясо в таблетках, морковь в порошке,

Все гипермаркеты в банках-ларечках,

Деньги в копейках в бумажном кульке.

Смылась элита в больших звездолетах,

Стала «рублевка» приютом бомжей,

Ходят солдаты в защитных пилотках,

Скоро вернется время дождей.

Неслучайно случайная встреча

Встретились мы неслучайно случайно

В мартовский день в очень давнем году

Ты шла с прогулки с улыбкой печальной,

Я покатился по тонкому льду.

Бросилась ты ко мне храбро навстречу,

Так мы с тобой провалились пол лед,

Кто-то судил и неслись чьи-то речи,

Мы с тобой пили настоянный мед.

Так было сладко питье из легенды,

Плыли в тумане в неведомый век,

В памяти нашей мотки киноленты

Крутятся ночью в моей голове.

Booker

Кто-то спичку зажег за моею спиной,

Закурил не спеша сигарету,

Это ты хотел пообщаться со мной

И узнать для успеха секреты?

Разве счастье в удаче и шуме толпы,

Ты сегодня кумир, а завтра забыт,

Из земли вырывают героям столбы

И могилы сравняли следами копыт.

Если хочешь, я дам тебе славу,

Можно на год, а можно – на пять,

Хоть навечно, не верю я слову,

Вот и нож, чтоб контракт подписать.

Будешь ты Властелином порока,

Будешь златом мне души скупать,

И страстей станешь модным пророком,

И на все будешь ставить печать

Как червонец и надпись в нем Booker,

Она дружбе положит конец,

Сколько зла лишь в одном только звуке,

И монета, как царский венец.

Сказки Востока

Чары сказок волшебных Востока

Исчезают в тени паранджи,

Будто стихло журчанье потока

По приказу злодея-раджи.

В рубаи нам воспетые пэри

В капюшонах и в черных платках,

Может быть, я открыл не те двери

И очнулся в прошедших веках.

Эй, проснитесь, на улице солнце,

Не одни вы себе на уме,

Современными стали японцы,

Закопав «бусидо» на холме.

Селенга́

Восточней Байкала большая страна,

Три тысячи сопок одна за другой,

И там проживает девчонка одна,

Зовут ее все Селенго́й.

Она мне не скажет ни «да» или «нет»,

Смеется, бежит по делам,

Вчера обещала послать мне ответ,

Поехать в Даурию к нам.

Я жду ее долго и ночью, и днем,

Цветы все завяли, повсюду снега,

Примчится в апреле весенним ручьем

Девчонка моя Селенга́.

Талисман

Я – праздник, открытка, подарок в фольге,

Себя перешлю я по почте к тебе,

Пусть яркое пламя в твоем очаге

Осветит дорогу к счастливой судьбе.

Меня ты положишь на дно у комода,

В конверте красивом я твой талисман,

В мундире военном одет я по моде,

Завистники скажут, что это обман.

Меня ты забудешь в заботах семейных,

Я изредка буду являться во сне,

То тенью вечерней в гостиной на стенах,

И зайчиком солнца на легкой волне.

В пути

Не умею играть на гитаре,

Мне на ухо медведь наступил,

Но зато я мужчина не старый

И не дам заскучать вам в пути.

Я не буду излишне назойлив,

К месту вставлю о дамах стихи,

Буду я в мушкетерском камзоле

И в сутане прощать вам грехи.

Телефон ваш забуду мгновенно,

Птица счастья должна быть ничьей,

Как и я в необъятной Вселенной

Всегда ваш и такой же ничей.

Capitanstory

Не играю на скрипке и флейте,

Не подвластен гитар перезвон,

Лучше водки в стакан мне налейте,

Расскажу вам вчерашний я сон.

Был на бал приглашен к королеве

И записан я с ней в менуэт,

Встал я скромно у трона налево

В блеске дам и в лучах эполет.

Шел я в паре с моей королевой,

Прикасаясь легонько к руке,

А сержант мне кричал: левой, левой!

И оркестр нам играл вдалеке.

На плацу строевом как на бале,

С автоматом «на грудь» четкий шаг,

И в манеже верхом гарцевали,

Новой жизни совсем не страшась.

А потом в офицерском собранье

Своих дам пригласим мы на вальс

И уедем служить утром ранним,

Ожидая известий от вас.

Весна

Я влюбляюсь в тебя по весне,

Когда с солнцем играют капели.

Прихожу к тебе в гости во сне

Каждый день в непонятном апреле.

Я встречаю тебя каждый день,

Без тебя будет день не полный,

Обнимаю собой твою тень

И ласкаю волос твоих волны.

Отцветают сады по весне,

Словно снегом засыплют дорожки,

Мы встречались с тобою во сне,

Я сейчас соловей на окошке.

Грустно

Почему мне сегодня так грустно,

Вроде лето и всюду цветы,

В своей жизни шагаю как путник

По дорогам своей широты.

Моя память хранит все, что было,

Слово, книга, абзац, переплет,

Будто дышит мне кто-то в затылок

При посадке в большой самолет.

Снова я от тебя улетаю

И как день промелькнул целый год,

Знаю, есть в нашем храме святая,

Что стихи мои тихо прочтет.

Ночь на Ивана Купала

В море глаз я с размаху бросаюсь

И плыву в облаках женских дум,

Не такой я мужчина-красавец,

Просто я древнерусский колдун.

И стихи мои сложны как веды,

Уголь капищ мне вместо чернил,

Много яств в своей жизни отведал

И в свое удовольствие жил.

Только в ночь на Ивана Купала

Мне откроется тайна одна,

Приплывет ко мне девушка-пава,

Говоря, что она мне верна,

И что кончится все на рассвете,

Когда в селах поют петухи,

И что я капитан на корвете,

И водою мы смоем грехи.

Позабудь

Позабудь об усталых рассветах,

Позабудь о бессонных ночах,

Позабудь, что ходил я по свету

И в твоих отражался очах.

Знай, что это тебе лишь приснилось,

Словно все это было в кино,

Ты сидела тихонечко с милым

И смотрела в цветное окно.

Мы с тобой дочитали страницу,

Вот и точка, и слово «конец»,

Отпусти свою птицу-синицу

И ударь со всех сил в бубенец,

Пусть весь мир запоет и запляшет,

Будет праздник прощанья любви,

И костер запылает на пляже,

И исчезнет в сполохах зари.

Ночные полеты

Я вошел в незакрытую спальню,

Полумрак, лишь один ночничок,

Ты была в одеянии бальном

И хрустальный в руках башмачок.

Я тебе предложил свою руку

И налил красно зелье в бокал,

Полетим и разгоним мы скуку

На полуночный с масками бал.

Будешь ты очень доброю феей,

А я принцем из призрачных стран

И на темной у замка аллее

Обниму тебя крепко за стан.

Мы вернемся с тобой на рассвете,

Ты на юг, я к себе в севера,

На груди твоей цвет-семицветик

И ладошка моя в клеверах.

Женская убаюкивающая

Спите женщины спокойно,

Пусть вам снится солнца круг,

И лихой казак-разбойник

Поведет коня на луг.

На коне верхом проскачет,

Под фуражкой черный чуб,

И рубашка от «версачи»,

И во рту блестящий зуб.

Не волнуйтесь, то не ваше,

То чужой обрывок сна,

Серый волк гуляет в чаще

У девичьего окна.

Это принц завороженный

Синевой прекрасных глаз,

Он сегодня острожен

И будить не хочет вас.

Он в постели вашей будет

Как мечта, как сладкий сон,

И глаза как изумруды,

И красив со всех сторон.

Казанова

Повторяется снова и снова,

Шаг шагну и на все обиды,

Будто я с бородой Казанова

И на женщин имею виды.

Да, в роду моем Дон-Жуаны,

Дядька мой чудодей Калиостро,

И деревья у нас не бананы,

И Россия не в море остров.

Я родился в семействе кошачьем,

По-китайски – я сын Тигра,

Мои лапы приносят счастье

И блаженство в любовных играх.

Без правил

Я без правил веду беседу,

Но отвечу на все вопросы.

Где я был до обеда в среду?

Выходил покупать папиросы.

Почему я весь в поцелуях

И прическа как после драки?

Это ветер, я был на людях,

Остальное сплошные враки.

Почему я вернулся поздно

И где был я четыре года?

Ты сказала, что я свободен

И что нет от меня дохода.

Стал тогда я живым товаром,

Раздевался для вас за деньги,

А тебе я достался даром

И стою я у тебя на ступеньках.

Можешь молча закрыть двери,

Займу место в пустом вагоне,

Стану в джунглях я хищным зверем

И меня ты уже не догонишь.

Кошка

У ласковой кошки острые когти,

Даже мурлыча, готова всегда

Крепко вцепиться в кусок живой плоти,

Если вам нравится так, господа.

Кошка без дома всегда беззащитна,

Кошку обидеть совсем уж легко,

Кошка прогонит от вас чертовщину,

Если ей в чашку нальют молоко.

Кошка разбудит всегда на работу,

Ночью придет, если вдруг загрустит,

Скажет спасибо за вашу заботу,

Даже в бессонницу вас усыпит.

Когда ждет в доме кошка ваша,

То будет в доме полна чаша.

Тигр

Спокойнее тигра животного нет,

Воспитан, умен, полосат,

Красавиц готовит себе на обед,

Не кушать, себя развлекать.

Тигриный характер большая загадка,

В глазах его солнечный свет,

И даже в ночи замерцает лампадкой,

Он будто бы здесь, а, может, и нет.

Под лапой тигриной не дергайтесь, дамы,

Он встанет и важно уйдет,

На сердце огромном появятся шрамы

И тихо шепнет – незачёт.

Тигриной попробовав ласки,

Сгущать не вздумайте краски.

Меланхолия

Подружка пришла меланхолия

Рядом сидит и ногти мне холит,

Как будто в огромном холле я

И к сайтам забыл все пароли.

Мы в мире огромном остались одни,

Только я и моя наяда,

Где-то вдали мерцают огни

На пределе зоркого взгляда.

Пойдем, я тебя усыплю

Сказками тысяча пятой ночи,

Вот корабль, становись к рулю

И правь, пока ветер устойчив.

В каюте готово и ложе, шербеты,

И танцы индийских красавиц,

В бокале вино и дым сигареты,

Иди и тебе все понравится.

Трамвай №1

Лежу я на рельсах, трамвай поджидаю,

Курю сигареты с гербом СССР,

Попил бы сейчас я с баранками чаю,

Но ляжет на рельсы сосед-лицемер.

Меня он подначил лежать под трамваем,

Роман написать как «Карениной сын»,

И где-то стучит, провожаемый лаем,

Трамвайчик веселый маршрута один.

Память

На опушке лежал я в тенёчке,

Слушал как мне шептала трава

О разгульных весёлых денёчках

И кружилась тогда голова

От прогулок с тобою у моря,

От приветливой ночью волны,

Вкус воды тогда был очень горек

И манила дорожка луны

По ней с тобой прогуляться

И покрасить себя в серебро,

Разум мой говорил – возвращаться,

А вот бес меня стукал в ребро.

Вдохновение

Бывает, ночью в воскресенье

Зажгу в подсвечнике свечу,

Жду в гости даму-вдохновенье,

Придет по лунному лучу

Как будто ветра дуновенье,

Коснется локоном щеки

И улыбнется вдруг забвенью,

В котором я пишу стихи.

Уйдет внезапно как цыганка

Дымком потушенной свечи,

Любви бумажной куртизанка,

Кукушке скажет – помолчи!

Дарья

Я спою вам восточную песню,

Словно горлинки голос – гуль-гуль,

Я люблю эту пору осеннюю

И тропу со следами косуль.

Есть в ауле моем комсомолка,

Чемпионка в метании стрел,

На лицо, как из Чили креолка,

Голосок её сто децибел.

Самолеты над ней пролетали,

Изгибаясь на небе в дугу,

Комплиментами двор был завален,

Только я тихо в трубку молчу.

Вот идет моя чайная роза,

В восхищенье скрипит достархан,

Щечки красные, как от мороза,

За спиной длинный лук и колчан.

В чайхане голубые ели

Бешбармак и иранский кебаб,

А по радио громко запели

Про любовь и продвинутых баб.

Звали розу мою просто Дарья,

На фарси – просто водный простор,

Обойди хоть ты два полушарья

Не найдешь её платья узор.

Была Дарья сегодня в ударе,

Не жалела пластмассовых стрел,

Мужики от неё удирали,

Чудом я под столом уцелел.

Дни летели, как стрелы мелькая,

Но остался во рту сладкий вкус,

Я пишу для тебя, дорогая,

И мой адрес – старинный Нукус.

Я встану рано спозаранку

Я встану рано спозаранку,

Сниму скатерку со стола,

Возьму отцовскую берданку

И заряжу оба ствола.

Я выйду босиком из дома

И выстрелю в небесный свод,

Пускай услышит доктор Тома,

Что рядом с мельницей живет.

Она красивей всех на свете,

А в синеве прекрасных глаз

Потонут беды на планете

И благодать сойдет на нас.

Ее напишут на портрете,

Я для нее построю храм,

О ней все песни не пропеты,

Доверю тайну я стихам:

Моя любовь еще не знает,

Что я давно ее люблю,

И то, что мальчик не играет,

А в честь ее дает салют.

Я был как Гарун-аль-Рашид

В предгорье огромный чинар

Раскинул для нас достархан,

И старый восточный базар

Шумел, как вдали горлопан.

Внимая певцу-оборванцу,

Я был как Гарун-аль-Рашид,

Я верил себе, самозванцу,

Как ветер скакун мой летит.

Спасал я прекрасную пэри

От рук чужеземных солдат,

Прекрасная сказка той эры,

О ней и сейчас говорят.

Я знаю арабские буквы,

Налево вяжу стихов вязь,

Возможно, восточные фрукты

Имеют с историей связь.

Как солнце, красивая дева

Манила рукою к себе,

Приказывала королева,

А я лишь подвластен судьбе.

В именье нашем по дороге

В именье нашем по дороге

Шел на рысях гусарский полк,

Сердца прекрасные в тревоге:

Гусары знают в дамах толк.

Полковник в шрамах, седоватый,

Витал во власти разных дум,

По жизни был всегда он хватом

И что взбредет сейчас на ум:

Подъехать сразу к мезонину,

Назначить встречу на балу,

Потом прислать цветов корзину,

Подстроить встречу на углу

С красавицей Кипренского уезда,

Подругой фрейлин при дворе,

Верхом кататься до отъезда,

Назначить встречу в сентябре

В столице, где в палатах

Ее представить в высший свет,

Глаза, подобно бриллиантам

Заменят им небесный свет.

Придется драться на дуэлях

За дамы честь и честь свою,

Смолой затянутся на елях

Следы от сабли на хвою

В борьбе противником отбитых

С большим трудом, и только я

Нет на счету моем убитых,

То подтвердят мои друзья.

Дуэль закончу посрамленьем

Невежд и всяких гордецов,

Потом попьем чайку с вареньем

И есть прекрасно винцо.

В полках гусарских коновалы

В полках гусарских коновалы

Людей врачуют как врачи,

Тех, кто напьется до отвала,

Не будут травками лечить.

С похмелья ковш отменной браги

И без закуски на коня,

Вот школа доблести, отваги,

Учили так же и меня.

Научим даму и мамзелю

Галопом по полю скакать,

Дай срок всего одну неделю

И позабудешь, что кровать

Бывает в рюшах, занавесках,

С горшком саксонским на углу,

А шуба, что лежит на сене,

Мягка на глиняном полу.

Беда

Мой диван – моя тень.

Мой диван – моя лень.

Мой диван – это новый день.

И вдруг – звонок в дверь.

Открываю – она!

Высока и стройна.

Вы ко мне?

Да!

А Вы кто?

Я – твоя Беда.

А Вы одна?

Нет, отворяй ворота!

А я остаюсь битломаном

Нам сердце стучит барабаном

И птицы трубят, словно в горн,

И я остаюсь битломаном,

И зорко смотрю в небосклон.

Весна уж совсем на подходе

И солнце согреет мне спину,

И я – музыкант в переходе,

И ростом я вовсе не длинный.

Что было зимой, то забуду,

И песня моя без конца,

Куплю я тебе незабудок

И два обручальных кольца.

Не будем мы клеить посуду,

На свалку снесем черепки,

Примерным хозяином буду,

Слеплю и на дачу горшки.

Спешу я к родному порогу

И ноги несутся вперед,

А сердце стремится в дорогу,

Туда, куда солнце плывет.

Над морем черные туманы

Над морем черные туманы

И в них проходят корабли,

Кричат унылые бакланы,

Считая рыбу на рубли.

Стою устало у штурвала,

Лечу над морем в тишине,

Мне песню мачта напевала

О кладах, что лежат на дне.

Журавлик бумажный

Из сотни кистей

Я возьму лишь одну,

Она мне напишет, кого я люблю.

Журавлик бумажный

С письмом полетит

И сразу не будет на сердце тоски.

Я девушку эту увидел во сне,

Отец ее грозный начальник – сёгун,

И я написал ей в коротком письме,

Что ждать ее буду хоть тысячу лун.

Стоим с тобой в кафе-шантане

Нам патефонные пластинки

В трубу играют томный блюз,

Мои блестящие ботинки

Ты называла просто «шуз».

Пол деревянный на площадке

Сгибался в такт твоим шагам,

И каблучки, как у лошадки,

И белый бантик к башмачкам.

Я был тогда в десятом классе,

Недавно кончилась война,

Вся жизнь была у нас в запасе

И старость вовсе не видна.

А разве есть такая старость,

Когда волнуется душа,

И не уснула в теле храбрость,

И нет в кармане ни гроша.

Еще я помню зов атаки,

Лихой галоп и блеск клинка,

Неяркий свет во тьме лампадки

И пенье надо мной дьячка.

Моя закладка в книге жизни,

Чего забросил я писать?

Все наши чувства живописны

И по делам мне просто масть.

Стоим с тобой в кафе-шантане,

Клади мне руку на плечо,

И я в гусарском доломане,

И поцелую горячо.

Кухня

Как хорошо, что не видно рож,

Скрытых волнами большого эфира,

Что точат на кухне огромный нож

Взрезать себе пакетик кефира.

Кто-то гладит собственный рейтинг,

Всегда при себе стакан – налейте!

А кто-то достал билетик

На праздник волшебной флейты.

Сосед напился паленой водки,

Сидит в углу, пьяненько млея,

В тарелке на закусь обглодки

И старый окурочек тлеет.

Поехали!

Еду в завтра из сегодня,

Справа тополь,

Слева ель,

Там, где тополь, каплет дождик,

Там, где ель, свистит метель.

Вдруг тряхнуло нас на яме

И попадал на пол сыр,

Дружно послан всеми к маме

Безымянный командир.

В мизерах у нас восьмерки,

Слышишь, где-то паровоз,

Может, дернем кран на стойке

И поедем на Привоз.

Есть в бумажниках бумажки,

Даже визы в паспортах,

Мы в вещах твоих букашки

И микробы на руках.

Берегитесь лошади в желтой косынке

Берегитесь лошади в желтой косынке,

Не смотрите ей в глаза,

Она повсюду как на рынке,

И везде у нее вокзал.

Не верьте лошади в желтой косынке,

Она не настолько умна,

Чтобы советы давать на рынке,

Все это сплошной обман.

«На рынке типична лошадка в косынке…»

На рынке типична лошадка в косынке

И шустрый хозяин такой русачок,

А глаз у лошадки немного с косинкой

И рядом валяется сена клочок.

Может лошадка стоять на вокзале,

Стоять у кафе на Тверской,

Обиженной быть, что ее не позвали

И даже не дали ведерко с водой.

Про мат

Нам традиций не сломать,

Что цвели веками,

Будет главным словом мат

С голыми руками.

Стукнет камень по ноге,

Закричишь ты …,

И с бутылкою в руке

К ней пойдешь гулять.

Если печка задымит,

Скажешь ты …,

Надо новую трубу

Покупать отец.

Купит радио сосед,

Скажешь ты …,

У тебя антенны нет,

Нет и у меня.

Если выключится свет,

Скажешь ни …,

Для чего здесь сей предмет,

Знаем ты и я.

Недотрога

Подошла к концу моя дорога,

Съедены коврижки, выпит чай,

На себя ты злишься, недотрога,

Может, я обидел невзначай?

Постоянно ты сидела с книжкой,

Не вступала с нами в разговор,

Забавлялась маленькой интрижкой,

Что тебя полюбит только вор.

Он сверкнет довольною улыбкой,

Завернет в пушистое манто,

Назовет тебя прекрасной милкой

И посадит в красное авто.

Я тебе желаю много счастья,

Славы, бриллиантов и цветов,

Стороной промчатся все ненастья,

Пронесется мимо и любовь.

Подари же мне одну минутку,

Подними ко мне свои глаза,

Хочешь, превращу все это в шутку,

И возьму слова свои назад?

Я не люблю

Я не люблю скучающих шаманов,

Что в ясный день несут с собой туман,

И не люблю на кухне тараканов,

И тех, кто лупит в барабан.

Я не люблю напыщенных всезнаек,

Что с Богом вместе сотворили мир,

Верблюдов запах в караван-сарае,

И тех, кто попросту вампир.

Я не люблю неграмотных нотаций

И истеричность замкнутых тусовок,

Их главный довод – гром оваций

И грязь, упавшая с кроссовок.

Мой попугай по кличке Кеша

Мой попугай по кличке Кеша

Живет на свете триста лет,

Был у пиратов птичкой вещей

И в клетке старый пистолет.

Ему все снится шум атаки,

Тогда он ночью входит в раж,

Кричит, поевши манной кашки:

«Вперед, орлы, на абордаж!»

Он знает, где лежат пиастры,

Что спрятал хитрый Сильвер Джон,

Цветы он любит только астры

И перед дамами пижон,

Он поднимает кверху лапу,

Как с шляпой делает поклон,

Помянет всех и маму, папу

На языках былых племен.

Он нам рассказывает сказки

О старых ведьмах и принцессах,

О приключеньях синеглазки,

О Фигаро в старинных пьесах.

Не спится ночью попугаю,

Он как на вахте часовой,

Попью и я с ним рядом чаю,

И поделюсь своей судьбой.

Сказка про Сизифа

Жил-был мужичок бородатый,

Его звали просто Сизиф,

Ходил он все время поддатый

В окрестностях города Фив.

Он был то директором в бане,

Потом возглавлял казино,

И верен был девушке Мане,

Ходил в «Колизей» с ней в кино.

Потом с мужиками поспорил,

Что камень закатит наверх,

Богов не призвал на распоры,

Считая, что это не грех.

А боги они все же боги,

Не знали свою они мать,

И к камню приделали ноги,

Чтоб камень нельзя поднимать.

Пришел и Сизиф на рассвете

И камень наверх затолкал,

А боги сыграли на флейте

И камешек вниз убежал.

Так, годы совсем не считая,

Работою занят Сизиф,

И в отпуск уходит он в мае

В окрестностях города Фив.

Пышечка

Поезд.

Ночь.

Лунная дорожка

В коридоре.

У окна

Стоит она.

Одна.

Сигарета в зубах.

90х60х100.

На высоких каблуках.

Курите?

Нет.

Но целуюсь,

Да!

Всегда и везде.

Смело.

Смелость

Берет города,

Идите сюда.

Нет,

Лучше ты ко мне.

Что ж,

И это по мне.

На губах

Вкус табака.

Пепельница.

Ничего.

Слюбится,

Стерпится.

Вы знаете,

Как ходят сейчас поезда?

Да-да,

Да-да-да,

Да-да-да-да-…

Да-да,

Да!!!

Утро.

Прощание.

Деловое.

Обмен визитками.

Поклонами.

Сигарета в рот.

На каблуках поворот.

Расступись народ!

90х60х100

Идет!

В руке

Визитка.

Три строчки:

ЖДУ!

90х60х100.

167 36 70.

И ниток клубок,

Не заблудился

Чтоб.

Сима

Вот идет красотка Сима,

За окном, как на экране,

Жизнь её промчалась мимо,

Как мелодия в рекламе.

Пролетела в детстве Сима

Мимо детской колыбели,

Проскочила тоже мимо,

Где песочек и качели.

И возлюбленный у Симы

С преогромнейшим букетом

Шёл к любимой как-то мимо,

Тоже парень был с приветом.

Подарил часы он Симе,

Стрелки шли куда попало,

И куда хотела Сима,

То везде и опоздала.

То она поедет в Харьков,

А приедет аж в Одессу,

В жизни множество зигзагов,

Их не вешают по весу.

На себя все смотрит Сима,

За стеклом, как на экране,

Чья-то жизнь промчалась мимо,

Люди, словно марсиане.

Он суши не ел

Он суши не ел,

Не любил харакири,

Упрямо писал иероглиф «четыре».

Он был самураем

Священного Солнца,

Но был не похож на простого японца.

Какие-то гены сыграли с ним шутку,

Ему снился ночью тонувший «Титаник»,

Он чистил сушеную длинную рыбку

И капал по капельке «Балтики» краник.

Он суши не ел – 1

Он суши не ел,

Колотил в барабаны,

Хотел достучаться до ласковой мамы.

Он знал, что в Японии

Много японцев,

Но в Африке более жаркое солнце.

Прислал его папа, чтоб стать самураем

И племя хазбоев учить «бусидо»,

Чтоб Африка стала сакуровым раем

И люди смеялись не «после», а «до».

Он суши не ел – 2

Он суши не ел,

Не подцепит их хаси,

Неловкие пальцы у плотника Васи.

Попал он по пьянке

В «Ниппон-ресторан»,

Хотел удивить его внучек Иван.

Я рыбу сырую лишь в армии жрал,

Был повар-вредитель из пленных японцев,

Потом батальон наш ночами не спал,

Все славил страну Восходящего Солнца.

Он суши не ел – 3

Он суши не ел,

Не писался сонет

И было ему лишь четырнадцать лет.

Он пил «Актимель»,

Десять банок за день,

Сбежала от бедного мальчика тень.

И все же он суши кусочек поел,

И сразу увидел гору Фудзияму,

От рюмки сакэ он совсем окосел

И тихо упал в придорожную яму.

Выстрел из кувшина

Мне с утра сегодня

Восемнадцать лет,

Я купил на Сходне

Старый пистолет.

Пистолет заряжен

Пулею одной,

Не пойдем в овражек

Пострелять с тобой.

Пистолет в кувшине

На столе стоит,

Вот он, матершинник,

Преотвратный тип.

Он мой злобный критик,

Он же и палач,

И всегда сердитый,

Плачь ему не плачь.

И не пьет он бражку,

И не пьет вино,

Кушает он кашку

И уже давно.

Он стоит в прихожей,

Ждет стихи мои,

Вижу я по роже,

Что плохи они.

Я пишу по пьяни

Только для друзей,

Уши мои вянут,

Стопочку налей.

Я всегда за бедных

Печку затоплю,

Завтра на обедню

Скинусь по рублю.

Дверцу я открою,

Кину туда стих,

Ветер уж не воет,

Что-то быстро стих.

Я не стал поэтом,

Не убрал рутину,

Только в мире этом

Вижу паутину.

Я в той паутине

Муха-цокотуха,

Словно на картине,

Кто бы мене слухал.

Мне бы человеком

Голову сложить,

Или же со смехом

Водку снова пить.

Вдруг раздался выстрел,

Что-то потекло,

То ли мое сердце,

То ль в окне стекло.

Я аз воздам тебе

Считай, что ты меня прогнала,

Порвала нить, сожгла мосты,

За то, что мне все время мало

В тебе душевной красоты.

Ты словно дикая пантера

Идешь за мною по следам,

То с бандерильей, как тореро,

Гоняешь милых местных дам.

То, словно римский гладиатор,

Меня зовешь на смертный бой,

А я всего лишь император

И не справляюсь я с тобой.

Умерь себя и стань царицей,

Садись сюда, вот рядом трон,

И все, кто знает, удивится

Тому, что мирно мы живем.

Я не хочу быть командиром,

Собой командовать не дам,

Иди ко мне, в ночных мундирах

Тебе всегда я аз воздам.

Я в мир смотрю, валяясь на диване

Я в мир смотрю, валяясь на диване,

Не рвусь схватить чего-то про запас,

Коллега мой сидел всего лишь в ванне

И «эврикой» весь мир тогда потряс.

Мне не нужны из золота тарелки,

Пусть простенький фарфор, но с синевой,

Я не люблю под модное подделки

И дом мой маленький, но свой.

Я как свеча горю в своем шандале,

Могу мерцать, могу зажечь пожар,

Могу кружиться в вальсе в зале

И по натуре я – гусар.

В любом колодце добрый дух

В любом колодце добрый дух,

Общеньем долго обделенный,

Становится с годами очень глух,

Как и вода – чуть-чуть соленой.

В пустыне скука, как песок,

То как бархан или как буря,

Но каждый новый голосок

Хозяин встретит, балагуря.

И чтоб прохожий ни кричал,

Колодец чуть его изменит,

И только глупость сгоряча

У края встанет на колени.

Европа

От Урала на запад – Европа,

Проживает там умный народ,

Раза три до Москвы он к нам топал,

Возвращался ногами вперед.

Ох, обиделась эта Европа,

Что какой-то русак от сохи

Всю Европу пешочком протопал

И везде русский флаг водрузил.

Приглашали и мы европейцев,

Мол, царя у нас нет в голове,

Относились мы к ним компанейски,

Обрусели они в первый век.

Из Европы пришли коммунисты,

Красный флаг и кровавый террор,

«Марсельезу» играли горнисты,

Поднимая над жертвой топор.

Вот пришла и в Россию свобода,

Демократия вышла за край,

Вы пугаетесь нашего сброда,

Но у вас эмигрантам не рай.

Вам холодной войны не хватает,

Без войны вы никто и ничто,

Вас когда-то спасли в теплом мае

И не будем спасать ни за что.

Гимн графоманов

Графоманов не садят на грядках

И не делают их в постелях,

Они пишут что-то в тетрадках,

У портретов стоят в галереях.

Все сверяют свое фото

С полотном Ильи Глазунова,

Может тот, непонятный кто-то

Это он, не сказавший слова

О капризах природушки русской,

О курильских огромных крабах,

О квартире чего-то узкой

И о наших отличных бабах.

Пусть завидуют с Запада маны,

Что у нас, где ни плюнь, там Пушкин,

И на каждом углу графоманы,

Что клепают стихи, как сушки.

Мы найдем вам любую рифму

Даже к слову такому – «чесать»,

Если курим, то только «Приму»

И поем мы про Родину-мать,

Что зовет нас со всеми на подвиг

И к штыку приравняет перо,

И в колонны построит нас по два,

И командовать будет Пьерро.

А известнее всех Буратино,

Деревянный пацан, хулиган,

Он не гонит для лохов картину

И не носит в кармане наган.

Графоманы сродни Глазуновым,

Пишут то, что не видно Богам,

И для них все является новым,

И все падает к вашим ногам.

Журавль танцует в поле тихо

Журавль танцует в поле тихо,

Не слышен шум его шагов

И только дева-журавлиха

Читает танец про любовь.

Поет душа в любовном вальсе

О рае с милым в шалаше

И о кольце на правом пальце,

И о квартире в камыше.

Он обещает быть стеною,

Любовником и мужем на века,

Ну, как не сдаться ей герою,

Не стать женою мужика?

А он воспитан джентльменом,

В крови манеры, этикет,

В любовных играх просто демон,

Других таких на свете нет.

Конечно, он не идеален,

Как каждый в мире человек,

Их не печатают в журнале,

Не обвиняют в колдовстве.

Журавль танцует в поле тихо,

Не слышен шум его шагов

И только дева-журавлиха

Читает танец про любовь.

Старый клен

Сидел в тени под старым кленом,

Вокруг текло времен теченье,

Узнали о войне с Наполеоном

И запись шла здесь в ополчение.

Себя писали местные крестьяне,

Для них Россия потом их полита,

И восхищались томные дворяне,

Собрала сто рублей элита.

А на плацу уездной гауптвахты

В строю стояли новобранцы,

У офицера голос хрипловатый:

Враги – французы-вольтерьянцы.

А вечером под кленами гулянье,

Оркестр брандвахты дул мазурку,

Мне клен отдал воспоминанья,

Как дед рассказывает внуку.

Деревья наши словно книги,

На их страницах пишут души,

Они по жизни драматурги

Их пьесы сердцем нужно слушать.

Не вымерло ханское племя

Родился я в древние годы,

Еще не забылась война,

И вновь враждовали народы,

Везде скрежетала броня.

Крестили тихонько в церквушке,

Нет Бога, а есть коммунизм,

Шептали тихонько старушки

Молитвы из книги про жизнь.

Потом все как в пунктах анкеты:

Учился, служил, ни при чем,

И дали для счастья билетик

С таким молодым Ильичем.

Ему мы несли свои взносы

За штампик КП и СС,

И снова, и снова вопросы:

Чего за душой еще есть?

На новом учились Завете,

Что каждый Генсек дополнял,

Всё знали в центральной газете,

Про «Правду» ну кто же знал?

Собрались в империи братья,

Узбек, молдаванин, грузин,

И партия – вечная сватья,

Советский народ – он един.

Но кончилось партии время

И все разбрелись по домам,

Не вымерло ханское племя,

Баронов, епископов, лам.

Что было потом, всем известно,

За десять потерянных лет

Сказать, что нам жить интересно?

Быть может и да, а, может, и нет.

Назад не вернуть то, что было,

Запишем мы в книжках своих,

И будет немало ухмылок

У всех прочитавших стихи.

Кони

Нужны мы

Пока тянем лямку,

Без слов,

За сено,

За стойло,

За сбрую,

И нас,

Кто без силы,

С улыбкой

Пускают под нож,

Под водку

Кусочек красивый

Закусит любой

Местный вождь.

На мир мы глядим

Грустным взглядом,

Нам участь такая дана,

И если нам нож,

То уж в драке,

Иль жилы порвать

От бревна.

Игры генов

Что-то гены во мне неспокойны,

Будто снова шестнадцатый год,

И везде продолжаются войны,

И опять недоволен народ.

Из Европы к нам едут дворяне,

Всем пример – это их человек,

Если да – то подарят нам пряник,

Если нет – то проклянут навек.

Снова деньги качаем из нефти

И даем всем конфеты в кульках,

Но закончатся эти монеты,

Что останется в наших руках?

Что-то гены мои разбрюзжались,

Они помнят, что было тогда,

Все республики прочь разбежались,

Очень жаль, но такая судьба,

Что уходят все дети от мамы,

Что могла, она все им дала,

Но они все хазарские ханы,

Вот такие сложились дела.

Не сыграть мне на новой гитаре

Не сыграть мне на новой гитаре

То, что в детстве когда-то играл,

То ли воздух другой на бульваре,

И не моден мой старый вокал.

Не войду второй раз в одну реку,

И никак не вернусь я назад,

Мало шансов дано человеку

Поменять в своей жизни расклад.

Можно сделать привал посредине,

Отдохнуть, посидеть, подождать,

Может, что-то изменится в жизни,

Ну, а нет? Так и дальше шагать.

Не кручу своей жизни гитару,

Может лопнуть живая струна,

Я найду себе девушку-пару,

Будет только в меня влюблена.

Котёнок

под ладонью моей тихо спит от собаки спасенный котенок,

он во сне как ребенок сопит и как тигр на охоте спросонок.

под мужскою ладонью спокоен весь мир, спят ракеты,

даже танки в ангарах и песни не все еще спеты.

разноцветные свечи чадят от нагара в табачном дыму

кто-то тост предлагает за дам, встану сам и бокал подниму

я за женщин других, хоть не стар по годам, но всегда обернусь,

посмотреть то, что создано Богом и потом превратится в бабусь,

но до этого всем еще долго. На кровати своей спит тихонько она,

снится ей полноводная Волга, она в лодке плывет и смеется Луна.

под ладонью моей тихо спит от собаки спасенный котенок,

он во сне как ребенок сопит и как тигр на охоте спросонок.

Может, бабу в цари – Катерину

Наши нервы давно на пределе,

От эмоций гудит голова,

Все находимся вроде при деле,

А на выходе только слова.

Мы летаем в чужих самолетах,

На дорогах чужие авто,

Мы крутились в таких переплетах,

Нам фуфайка привычней пальто.

Не нашли мы и русской идеи,

Что как знамя народ поведет,

Просто сели везде прохиндеи,

Добавляя себе в водку лед.

Опять кормим собой заграницу,

Продаем все, что можно продать,

И по пятницам ждем инвестиций,

И никто нам не хочет их дать.

Может, плюнуть совсем на Европу,

Сколько войн нам она принесла,

Пусть там НАТО всем роет окопы

Для защиты славян от славян.

Может, бабу в цари – Катерину

И Потемкиных пять человек,

Пусть друзья наши рты поразинут,

Не склонится Россия вовек.

Отгоняем нечистую силу

Много в жизни нечистой силы

И вся лезет в открытый карман,

Отгоняет ее, друг мой милый,

Только с водкой граненый стакан.

Когда звякнешь стаканом разик,

Черти сразу к другому бегут,

Будто колокол грянул на праздник

И святые хвалу нам поют.

Будем праздники праздновать реже

И для водки возьмем мы хрусталь,

Ох, скривятся нечистые рожи,

Чистый звон – как булатная сталь.

Конь в попоне

Он ночью вставал и писал,

Бредя по путям не Млечным,

Чурался он жара и риска,

И значимым был и вечным.

Копил он копейку к копейке,

И к ним прибавлял сестерций,

Сидел на своей скамейке,

Держа много тонн на сердце.

Себе он сам был оплотом,

Сливался совсем с рельефом,

Без выдоха, вдох за вдохом

И это не было блефом.

Он мог бы и жить иначе,

Гулять на разбойных пирушках,

Но вреден был воздух горячий

И камни в холодных ватрушках.

Он был словно конь в попоне,

Не спорил во сне с дураками,

По сути он был японец,

Он сам – самурай Мураками.

Попытка обессмертивания

Кудасов Богом не помазан

И не прожил своих ста лет,

Но обратился к богомазам

Создать парадный свой портрет,

Чтоб на доске из кипариса

И краски только на желтках,

А он стоит у поля риса

С огромным посохом в руках.

И все внимают с вожделеньем

Его рассказам и стихам,

Он угостит вас и вареньем,

Его он варит только сам

Из самых лучших абрикосов,

Еще кладет туда миндаль,

И на террасе с папиросой

Всегда глядит куда-то вдаль,

Откуда завтра иль сегодня

На крыльях слава прилетит,

И несмотря на вечер поздний

Ее он в доме приютит.

***

Однако, в песнях безмятежных

Всегда звучит один мотив,

Я полечу на вьюгах снежных

На берег моря, где прилив

Мне принесет бутыль большую,

А в ней живет огромный джинн,

Он принесет мне вещь любую,

Коньяк любой, и даже джин.

Вот захочу и сам Кудасов

Ко мне в пижаме прилетит,

И печень с кровью, без прикрасов

Ему испортит аппетит.

А, может, нет. Под рюмку джина

Любой развяжется язык,

И у костра, как у камина,

В бокале солнечной слезы

Нам вой пустыни песнь играет,

Там за барханом караван

И сразу сердце замирает,

А, может, то мираж, обман?

Квадратная жизнь

Куда ни кинь – кругом шестнадцать,

Квадрат четыре на четыре,

Не надо в гору подниматься

Или сидеть в своей квартире.

Квадраты катят на свиданья,

Стоят в углу, свернувшись в трубку,

Или блестят алмазной гранью

Хотя на деле очень хрупки.

А вот квадрат-любитель шахмат

Не признает игрою шашки,

Такой вот он аристократ

И кофе пьет из черной чашки.

Стоят квадраты на ребре,

Вот акробаты, встав на угол,

Хотят создать себе портрет,

Смотря на плоских близоруко.

А здесь ломают себе грани,

Чтоб породниться с колесом,

Сильны умишком они задним,

Квадрат не станет подлецом.

Бежит раскрашенный квадратик

Сынишка будущих мозаик,

Он для других частичек братик

И часть космических Галактик.

В квадратной жизни есть порядок,

Квадрат останется квадратом,

Живи спокойно, без оглядок,

И жизнь считай хорошим фактом.

***

В квадратном доме был квадратный

Ковер персидский на полу,

На нем сидел и чай пил ароматный

Султан турецкий, а в углу

Стоял сундук большой, квадратный

И в нем алмазов счета нет,

А сверху в рамке аккуратной

Красивой девушки портрет.

Когда в котле похлебка – лесть

В толпе большой спешащий путник

Остаться может навсегда,

Собьет с дороги новый спутник

Или направит не туда.

А, может, скажет он народу:

Смотрите, пишет как Шекспир,

Эй вы, барана режьте, ставьте воду

Мы в честь него устроим пир.

И что не скажет бедный путник,

На «бис» встречается толпой,

Не жизнь, а радостный «капустник»,

И стал гордиться он собой.

Когда в котле похлебка – лесть,

То весь котел ты можешь съесть.

Медный кран

Родился я в семье простой,

Крестьянка мать, солдат отец,

Полки не приходили на постой,

Не разбивали вдребезги сердец.

Война большая только отгремела,

Еще не стих медалей звон,

Страна под Сталиным сидела

В колючках повсеместных зон.

Арийцы на лесах на стройке

Нам возводили коммунизм,

И допоздна трудились «тройки»,

Давая сотни лет и зим.

Младенец рос, старел тиран,

На кухне капал медный кран.

Мегаполис

В лесу с названьем мегаполис

Горят ночные фонари,

И там ничей не слышен голос,

Не видно зарева зари.

На всех одна надета маска,

Она и радость, и печаль,

И без конца большая сказка

Зовет с собой куда-то вдаль.

Та даль у нас со всех сторон,

На север, юг, восток и запад,

Никто не манит нас добром

И тяжела у зверя лапа.

Тот зверь сидит в душе у нас,

То тихо спит, а то свиреп,

И не выходит раз на раз

В июне, в марте, в декабре.

И лишь когда приходит осень,

Мы пребываем в общем мире,

Когда темнеет быстро в восемь

И пахнет яблоком в квартире.

Нам не нужны чужие дали,

Меня тепло твое согреет,

Моя семья – совсем немало,

Гулять мы ходим по аллее.

К тебе стремлюсь я каждый вечер,

Огонь в окне – домой маяк,

Его я вижу издалече

Сквозь редкий в роще березняк.

Я в меланхолии

Третий час запоздалого утра,

Минеральная вода, как микстура.

Может, заняться какой-то работой,

Всех людей охватить заботой,

Большим платаном стать за дорогой,

Спутником летать над головой.

Мне не нравится блеск перламутра,

Как змея ползет тропа терренкура,

Захотелось скорее поехать домой,

Умилил на тарелке узор кружевной,

Вдруг заныл слева зуб коренной,

И, как еж, апельсин с толстой шкурой.

Решено, уезжаю досрочно с курорта,

Не хватает мне здесь кислорода,

Завтра поезд идет, шестичасовой,

Есть места, сообщили в кассе билетной,

Мой отъезд обусловлен причиной:

Мы навеки вчера поругались с тобой.

Засветился вдали уголок поднебесья,

И гроза обошла городок стороной,

Я иду в твой дворец извиняться,

Мы не все испытали с тобой.

В душе мы звери из природы

В душе мы звери из природы,

Кто лев, кто тигр, кто крокодил,

Кого-то манят дебри, воды,

А кто-то друга проглотил.

Кто ходит, словно конь на поле,

А кто летает в небе журавлем,

А кто-то пойман и поет о воле

Или плывет по морю с кораблем.

Мы прячем зверя под одеждой,

В манеры, в поведенье, в политес,

И тщетно льстим себя надеждой,

Что не пойдем мы в темный лес.

Все случилось совсем не по книге

Все случилось совсем не по книге,

Стала белой Россия в огне,

Смыл туман большевистское иго

И Колчак на параде в Кремле.

Вся империя вышла на битву,

Чтоб империи больше не быть,

За победу суру и молитву

Воспевали муллы и попы.

Но осталась Россия Россией,

Всех вассалов своих отпустив,

Лишь для русских она как Мессия

И себя, и сынов защитив.

Без царя прожила бы Россия,

Без войны и игры в коммунизм,

Помогает ей Дева Мария

Расцветать в холодах наших зим.

Одолели все хвори Россию,

Есть лекарство – по совести жить,

И чтить Бога по старому стилю,

И молиться на поле во ржи.

Ночной визит

Приходит в гости грусть-подружка

Без приглашенья в час ночной,

Садись поближе, с чаем кружка,

А вот батончик нарезной.

Варенье в простенькой креманке,

Смородина с малиной пополам,

А помнишь, жили мы в землянке

Песок был с хлебом по утрам.

Сейчас все есть, но нет задора,

И ум не кольца на стволе,

Партийцы ходят у собора,

Хотят везде оставить след.

И снова бездарь вьется в стаю,

Так легче сильных закусать,

И обыватель внемлет лаю,

Ворота колом подпирать.

Потом и стая расползется

Лежать в норе и вспоминать,

А помните того, о ком поется,

Его и в Бога, в душу, в мать.

И в новом веке те же стаи

Таланты ждут на шайкин суд,

И их зимой, а, может, в мае

С дуэли мертвым принесут.

Дуэли вроде бы не в моде,

Сильней безжалостный пиар,

Деревья гибнут на болоте

И жизнь совсем плохой театр.

Давай-ка плюнем в дальний угол, —

Сказала грусть моя тоска,

И что-то леший промяукал,

И в доме скрипнула доска.

Я проводил свою подружку

И разговор наш записал,

Поставил в шкаф на полку кружку,

Вот ночь прошла и день настал.

Планета обезьян

Не пытайтесь казаться гориллой,

Не высовывайте часто язык,

И пломбиры лижите красиво,

Вам черника весь рот почернит.

Станем проще и будем с природой,

Полежим на газоне в траве,

Все таланты с небритою мордой

Затаились в густой мураве.

Перейдем на бананы и киви,

И на мясо, чтоб было в крови,

Будем есть и горох, и сациви,

И сливаться повсюду в любви.

Что-то сон мой мешается с явью,

Может, это не мой еще век,

Вот, по ярким полям разнотравья

Ходит голый совсем человек.

О профессиях нужных и важных

В свете фар разноцветье ночное,

Красный, белый и желтый наряд,

Не небесное, точно – земное:

Вдоль дороги девчонки стоят.

Кто-то ночью стоит у дороги,

Кто-то лечит и учит людей,

Даст ответ нам, кто платит налоги,

Чья работа почетней, важней.

Вам расскажут о жуткой судьбине,

О зарплатах врачей и сестер,

Об опасностях секса в машине

И о том, как жесток сутенер.

Все профессии нужны и важны,

И путаны не хуже других,

Ходим мы и в шантаны-шалманы

И на выходе ждет нас ямщик.

О тебе

Хорошая память у компьютера,

Помнит все, с чем имел дело.

Человек проигрывает в абсолюте,

Не может забыть ничего в целом.

Механизм говорит имена и даты,

До другого ему совершенно нет дела,

А я помню морских волн армады,

Что в последний день на нас налетели.

Компьютер рисует девочку красивую

На фоне чего тебе нужно и угодно,

А я помню тебя совершенно нагую

На фоне звезд и окна ночного.

Мне говорили, что ты не красавица,

А я в ответ: мне такие нравятся.

Нам говорили, что здесь здравница,

Мы в ответ: здоровья прибавится.

Быстро истек Богом данный срок,

Ты – на Запад, я – к себе на Восток.

Часто слышу я моря ночной шепоток,

О тебе говорит у реки костерок.

Все пароходы, словно люди

Все пароходы, словно люди,

Имеют праздничный наряд,

Один для радостных прелюдий

И на печальный день-обряд.

Весь в орденах суконный китель

Прельщает только издали,

И не пойдет в твою обитель

Невеста по большой любви.

Стоять у стенки на причале

И не качаться на волнах,

О том мечтали мы вначале

Когда в душе была весна?

А деве юной – вольный ветер,

И капитан – блестящий приз,

Сопит у ног усталый сеттер,

«Гуд бай» поет вечерний бриз.

Нас жизнь за партой не учила

Неспешно буквы встанут в ряд,

Как в строй суровые солдаты,

Составились слова и говорят

О том, где были мы когда-то.

Тебя я встретил на вокзале,

Где делал дневку эшелон,

Как был неловок я вначале,

А, может, попросту смешон.

Колючий ворс моей шинели

Смягчался под твоей рукой,

А песни мы какие пели,

Когда гуляли над рекой!

Об этой встрече мы мечтали,

Запомнив давний детский сон,

Нас поезда манили в дали,

И был таинственным вагон.

О чем с тобой мы говорили?

О всем, а, в общем, ни о чем,

Друг друга просто мы любили

И наслаждались сентябрем.

Гудок-злодей из старой сказки

Ускорил стрелки на часах,

От фонарей другие краски,

Блестели слезы на глазах.

Свела и тут же разлучила

Година страшная – война,

Нас жизнь за партой не учила,

На камне высекая имена.

Чего-то песни не поются

Что-то песни не поются,

В голове один туман,

Я разбил случайно блюдце,

Почему же не стакан?

И стакан мне тоже жалко,

Грохнуть, что ли, мне сервиз,

Нагадала мне гадалка

Про один большой сюрприз.

В чем конкретно – не сказала,

Что, мол, все увижу сам.

Вот я в море у штурвала,

Ветер бьет по парусам,

Голос нежный из каюты:

Кофе будешь с молоком?

Мне осталось две минуты

Быть суровым моряком.

Запою морскую песню,

Призову девятый вал,

Пусть все в мире сразу треснет,

Я на шторм кручу штурвал.

Пиковая история

Мне снова с дамой «повезло»,

Пришла тогда, когда не надо,

Она приходит мне назло,

Когда удача вроде рядом.

Мне не жена и не подруга,

Всего в колоде дама пик,

Не на седле моем подпруга,

А компаньонка лишь на миг.

Когда она ко мне приходит,

Бросаю карты я на стол,

Теряю все на третьем ходе,

Пока, друзья, домой пошел.

Вчера я встретил по дороге

Ее с собачкой на ремне,

Забилось сердце как в тревоге,

Кого судьба послала мне?

Я сам не робкого десятка,

Случалось драться на войне,

Дадут ошейник мне на святки,

Привяжут цепочкой к жене.

Узнал я дочку генерала,

Он все шутил – пойдешь в зятья,

Гусаров лучше есть немало,

А из майоров только я.

Прощайте девочки в шантане,

Прощай компания, друзья,

Жду на венчанье в пышном храме

В мундирах яркого шитья.

Он был пьян и себе непонятен

Он был пьян и себе непонятен,

То ли жизнь поломалась, то ли ветер с дождем,

То ль на солнце намазали пятен,

То ли были на свадьбе и куда-то идем.

Мы шагаем по пройденной грязи,

Кто с лопатой, а кто-то с ружьем,

Кто-то шуткою выбьется в князи,

Кто-то свяжется с разным жульем.

Кто мы, люди, откуда шагаем,

Кто нас с флагом куда-то ведет,

Впереди напоят ли нас чаем

Или грянет по нам пулемет?

Всех царей мы уже пособрали,

Только нету царя в голове,

Может, вызвать заморскую кралю,

Пусть наступит Серебряный век.

Я вышел из поезда в поле

Я вышел из поезда в поле,

Внизу где-то чавкает грязь,

А, может, то свиньи на воле,

А, может, напившийся грач.

Они тут живут у дороги

И гонят дурной самогон,

Все им заливают тревоги

И спьяну терзают гармонь.

Берёзы не пахнут духами,

Без градусов сок из берёз,

Помято здесь всё сапогами,

Навален коровий навоз.

Неслышно стоит спящий поезд,

Нигде не мелькают огни,

И рельсы, как времени пояс,

Мы в мире остались одни.

Приглашение

Однако, я хвастать не стану,

Зато не дрожала рука,

Когда мне один иностранец

За шкурку платил два куска.

Зимою я был на Аляске,

Проливы проехал по льду,

Пожил я неделю как в сказке,

Гоняя с друзьями балду.

Большие прошел километры,

Полозья стесал, торбаса,

Всегда дули в спину мне ветры

И мерзла в мешке колбаса.

Я мысли приятные часто

Как песни в поездке пою,

И в гости ко мне на участок

Тебе приглашенье я шлю.

Призрак

Я с тобой говорю только ночью,

Поделюсь с тобой радостью дня,

Может, это зовётся любовью,

Или отблеск другого огня?

Ты со мной говоришь рано утром,

Только мне доверяешь ты сны,

Прилетаешь ко мне теплым ветром,

Как дыхание поздней весны.

Мы повсюду с тобой ходим рядом,

Только встретимся мы все равно,

Ранним утром идёшь ко мне садом,

Я навстречу иду так давно.

Так у нас получается странно,

Снюсь тебе, когда сам я не сплю,

Может, плаваю я в океане,

Может рыбу с друзьями ловлю?

Ты, наверно, компьютерный призрак,

Или вирус в сети Интернет,

Или просто в сознании сумрак,

Я скучаю, когда тебя нет.

Как жизнь сера, когда на солнце пятна

Как жизнь сера, когда на солнце пятна

С земли отбрасываемой тенью созданы,

И возвращаются на землю в виде зла.

Где ходит зло, там не найдешь клейма,

Там тишь и гладь, благие намеренья,

Там ровная дорога, колючие кусты.

И все определено сполна, не свыше,

С низов, по спинам вышедших наверх,

С верхов, сошедших вниз по их хотенью.

Там где-то между кладбищем и адом,

Твое есть место с нишей и коробкой.

И есть возможность дружить коробками

И нишами, не нарушая общих правил,

Чтобы остаться без внимания чертей,

Иль тех, кто все блюдет небескорыстно,

В надежде выбраться наверх по лестнице,

Ведущей вниз. И зонтик заиметь от солнца.

И только солнца луч лишит земную тень

Способности на солнце отражаться,

Все зло земли рассыплется в фотоны,

Как удобренья, и зацветут цветов бутоны,

И птицы запоют, во что горазды,

И люди с ними запоют, скажет песнь:

Пусть воцарится на земле свободный день.

Ручеек

Нам тихонько журчал

Небольшой ручеек,

Он бежал между скал,

Озорной паренек.

Нес он холод

Небесных снегов,

Он был молод

Для нас – стариков.

Нас вела с собой страсть

И мы были смелы,

И всю старую власть

Мы метлою смели.

Было все как обычно,

Мы валялись в пыли,

Богатеи привычно

Подсчитали рубли.

Кто украл, кто награбил,

Позабылось в годах,

И валяются грабли

В придорожных кустах.

И тихонько журчит

Небольшой ручеек,

Там живет курбаши,

Распивает чаек.

Самиздатное

Я не бывал в столицах мира

И не смотрел поверх голов,

Поет вполголоса мне лира,

Когда не спит среди шкафов.

Я не знаком ни с кем из «мэтров»

И не ломился в «мастер-класс»,

Я только слушал песни ветра,

Что приносил мне друг-Пегас.

И не бывал я на Парнасе,

Зачем? Ведь есть же «Самиздат»,

Здесь каждый стойло свое красит

И сам себя для всех подаст.

Затем вольется он в тусовку

И станет сразу знаменит,

Как в оперетте на массовке

Его и могут заменить.

Так же весною в половодье

Несется шумная река,

Вот и цыган «увел» поводья,

Но нету лошади пока.

Шестая кровать

В шестиместной палате лежу сам шестой,

Словно к бабе солдат я пришел на постой.

Ты, солдатик, не шибко храпишь?

Посмотри, в той кроватке заснул мой малыш.

В шестиместной палате лежим вшестером,

Снится родина каждому, матери дом,

И кто утром проснется, не всем нам узнать,

Кто-то снова придет на шестую кровать.

Камень с серебряной стопкой

Не боюсь я шагнуть в пустоту,

Где не будет свободы, пространства,

Мне поставят на ноги плиту,

Черный мрамор под стиль Ренессанса.

И портрет на артиста похожий,

И стихов непрочитанных том,

Наклонитесь, прохожий, я вам съезжу по роже

Хулиганским и хлестким стихом.

Нет, не бойтесь, такого не будет,

Воспитанье мое – прошлый век,

Не лежал пьяной мордой в изысканном блюде,

Хотя мог, как любой человек.

Пусть мне камень как столик поставят,

Чтоб закуска была и вино,

И в сторонке серебряный шкалик,

Что с читателем пью заодно.

Наливайте, ребята, полнее

За любовь и достойных вас баб,

Возвращайтесь вы к ним поскорее,

Хорошо, что о вас не скорбят.

Черная шкура

У белого мишки черная шкура

И белые мысли рождались под ней,

Но белые мысли на белой натуре

Не видны в отсветах полярных ночей.

Не сменит цвет шкуры коварного нрава,

Считает своим, что за Кругом лежит,

И нет для медведя полярного права,

Увидишь его – затаись и лежи.

А если имеешь с собою винтовку,

Тебе все равно, что за шкура на нем,

На лыжах встань прямо, наизготовку

И встреть его мощным прицельным огнем.

И даже сраженный медведь затаится,

Он очень опасен, способен на все,

Не надо с разбегу к добыче стремиться,

Замкни навсегда его жизни кольцо.

Под разною шерстью есть черная шкура,

У многих знакомых нам с вами людей,

И нам не исправить такую натуру,

Небесный охотник придет, не злодей.

Сонет Лауры

Лаура нежному Петрарке

Писала странные стихи,

О том, что мерзнет, когда жарко,

И про свершенные грехи.

Назвать стихами это трудно,

Ее никто не научил,

А поиск рифм ужасно нудный,

А белый стих и прост, и мил.

Писал Петрарка для Луры

Как для принцессы-чужестранки,

А во дворе гуляли куры,

В земле копаясь спозаранку.

Сейчас нас утешает, что сонеты

Писать умели лишь поэты.

Мне снился дивный сон в стихах

Мне снился дивный сон в стихах,

Ходил по лестнице из мрамора,

Катался на ритмических ухабах,

И тайно все снимала кинокамера.

Вот статный римский император

На трон из яшмы обратил свой взор

И древний с золотой иглой собор.

Дацана добрый дух угнал туман,

И грусть связал в затейливый узор,

Старушек всех отправил по домам.

Разгладил крылья мокрым бабочкам,

И мед разлил по винным бочкам,

Смахнул слезу с ресниц у дам,

И сено накосил гуляющим коням.

Поэты длинным черным клином

Отправились на юг за вдохновеньем,

И ветер чудный, легким дуновеньем

Им помахал из печки шедшим дымом.

Потом приснился целый склад ума,

И здесь не обошлось без кумовства,

Ум раздают к блестящим орденам.

Все двери распахнулись настежь,

И вышел пьяный главный канонир

Стоящей на сносях в порту «Авроры»

И как в копейку вдарил в спящий мир

Музея-корабля проснувшийся калибр.

Вновь на трибуне Маяковский, поэт,

Бунтарь и хулиган, и Блока свет

Мигает ровно нам «Двенадцать».

И в череде людей на фоне света

С бородкою и сущностью черта

Шагает муза в гости к нам…

Проснулся я, открыл свои глаза,

Смотрю по сторонам – такая проза,

Не по душе мне в жизни тормоза,

Мне весело, когда гремит гроза.

Снова старые храмы мы строим

Снова старые храмы мы строим

Будто мир повернуть хотим вспять,

Может, так восстановим и Трою

И царей, чтобы всем управлять.

Мы не станем от этого лучше,

Свет свечи не зажжет свет в душе,

И ковчег наш рассохся на суше

И все твари не твари уже.

Нам еще бы устроить Россию,

Каждый в ней гражданин, патриот,

Мы людскую разбудим стихию

И заснувший в том веке народ.

Пьяные стихи

С натугой читал этикетку,

Искусство, изящная рифма,

Нашел бы кто от похмелья таблетку,

Не снять мне остатки вчерашнего грима.

Орлам для полета кровавое мясо,

Без бензина не едет машина,

И не бывает веселья без пляса,

И смотрит на нас издали образина.

Мы мчимся, плывем и парим в облаках,

Плюем мы на все заботы,

Мы держим мир в своих руках,

И нет дня прекрасней субботы.

Посадка не скоро, налей-ка, товарищ,

За тебя, мой друг у мангала,

Хороший шашлык нам прожаришь,

Чтобы душа от счастья визжала.

Нам завтра в земную грязь

Залезать по колено, по грудь, по уши,

Запомни стихов моих пьяную вязь

Или просто не слушай.

Я стихи вам пером нацарапаю

Я стихи вам пером нацарапаю

О деревне в глуши старорусской,

Стеарин с моей свечки капает,

День остался полоскою узкой.

Раньше жил в городах боярских,

На балах танцевал и пиры пировал,

И служил я в полках гусарских,

И мундир на себя голубой одевал.

Только кончилось все в одночасье

Из-за первой любви безответной,

Я увидел ее на причастье

В храме царском на месте заветном.

И была она рода царского,

И красива, как ангел небесный,

И не пара корнета гусарского,

Хоть и был человек я известный.

Я покинул свой полк Павлоградский

И уехал в деревню старинную,

Здесь устроил я личное царство:

Обвенчался с царицей – с Ариною.

Растянулись гитарные струны

Растянулись гитарные струны,

Позабыт нашей песни аккорд,

И на море осеннем буруны

Не устроят для нас хоровод.

Затаились все чувства под шубами

И замерзли цветы на щеках,

Дымом письма летают над трубами

И теряются где-то в снегах.

Вот и сердце готово для радости

И тебе подпевает весна,

Словно нет юбилея по старости

И вся площадь для пляски тесна.

Прелюдия жизни

Протяжный колокольный звон

Прервал волшебный детский сон,

И сразу я увидел шумный город,

Бежит спешащий по делам народ,

На площади у церкви шум и гомон,

Там кто-то в полотенца наряжён,

Зашли в церковный мрак и холод,

Остепенился и затих честной народ.

В огромных окнах разноцвет стекла,

В них солнце слепит и во все цвета:

Вот красное лицо, видно, кто-то пьян,

А, может, просто у лица изъян,

Вот желтое лицо и красная рука,

И бьет в глаза у шляпы позолота,

У старика с огромной бородой,

Со всех картин, висящих надо мной.

Заминка в церемонии, и главная рука

Указывает на рюмку в центре храма.

И дева молодая, сняв фату, пошла туда,

Встала у купели, святая чистота,

А главный чародей в одежде золотой

Помазал лоб, чело полил святой водой,

И Мужа с Девой вел с собой за аналой,

И каждый гордо шел в короне золотой.

Затем они, веселые, ушли со всей толпой,

А старец с бородой уже пришел за мной:

Иди, сынок, сюда для таинства крещенья,

Что силу даст тебе для своего спасения.

Сказал и в руки взял и в воду с головой,

И был я, правда, мал, но парень не простой,

Своею пятерней схватил за бороду попа,

Намокла борода, вокруг была вода.

Смеялись все, а я орал, обида от обмана,

Елеем поп меня помазал и спала пелена,

Я вновь увидел свет, картинок добрые глаза,

И мама молодая, меня на руки забрала.

Тут с мокрой бородой священник местный,

С улыбкой мне повесил крестик медный,

Я что-то ел, и что-то пил, не помню вкуса,

И только в подсознанье голос – от Иисуса.

И так легко, почти в стихах,

Я это ярко описал уже в годах,

Когда приехал офицером в отпуск

В отчий дом. Собрался праздник

В честь приезда дорогого гостя,

И вдруг родная городская тетя,

Мои младые мысли-откровенья

Подвергла сильному сомненью.

Хотя, похоже, – отметила она,

Была погода больно хороша,

И в храме был цветной дурман,

С венчанием случился балаган:

Невеста у венца и без креста,

За что ругались сваты, два отца,

Потом крестили девку молодую,

А я стою, ни ног, ни рук не чую.

Не больно легкий ты младенец,

Пытался вывернуться из полотенец,

А было мне всего шестнадцать лет.

Жара, и ладан, просто мочи нет,

Невесту, что крестили, знаю я,

Меня постарше, хорошая семья.

А ты схватил за бороду попа,

И он с тобой крестил и сам себя.

Посидели, помолчали гости,

Выпили, отдали закуске честь,

Наперебой полились вести,

Кто я такой на свете есть.

Как был в гостях у деда,

К кому я приходил обедать,

Как свалился с стога сена,

Как с девками ходил гулять.

Я улыбался им и слушал всё,

Но в мыслях был я далеко,

Людей я помню в тишине,

Стоявших, будто бы во сне,

Ребячьих криков резкий звон:

Берия шпион, Берия шпион.

Отец мешком меня несет,

Свой рукою затыкая рот.

Ремнем пороли в этот день

Меня и всех моих друзей,

За то, что мы, как Левитан,

Сказали сводку новостей.

Сидит отец, обнял меня,

У мамы на глазах слеза,

Была в опасности семья.

Пройдет ли стороной гроза?

Я на базаре сумасшедший

Я на базаре сумасшедший,

Играю на гармошке из картона,

И женщине, меня нашедшей,

Дарю себя и половину дома.

Мой дом в коробке «Индезита»,

Есть новый дом на каждый день,

И дверь моя всегда открыта,

И можно сдвинуть домик в тень.

Я тоже был нормальным человеком,

Влюблялся, ошибался и страдал,

Но предан был любимым человеком

И опустился в жизненный подвал.

Мы все живем в стеклянных клетках,

Дорога вниз удобна и легка,

И звякают бутылки в старых сетках —

Удел безумного от горя старика.

Сосед играет на тальянке

Сосед играет на «тальянке»,

Давно уже совсем старик,

И он женат на итальянке,

И о любви ей говорит;

Моя мадонна, Белла мио,

И он, советский партизан,

Не мог пройти девчонки мимо,

И сдался в плен ее глазам.

Она с ним рядом, тетя Белла,

Глаза ее огнем горят,

Их свадьба в маленькой капелле,

Как веселился весь отряд.

Совсем недавно это было,

Прошло всего полсотни лет,

И серебром главу покрыло,

И куплен в прошлое билет.

Давай, терзай меха гармошки,

А, ну-ка, в круг иди печаль,

И пусть стучат твои сапожки,

Ты посмотри с надеждой вдаль.

Когда деревья были черенками

Во времена еще «оНо»,

Когда деревья были черенками,

Я видел даже не в кино

Деревни наши с мужиками.

Потом мы родину продали,

Кому-то где-то там за что,

Я отчий дом найду едва ли,

И в две ступенечки крыльцо.

И все равно на землю тянет

Наш генный груз за тыщу лет,

И дорогим подарком станет

На погребение билет.

Мы проживем еще лет сорок

Назло врагам, нам на удачу,

А в пятницу подходит срок,

Рюкзак на плечи и на дачу.

Тогда мы были все на «ты»,

Стихи читали мы в трактире,

Потом придумал точно ты

Стрелять стихами, словно в тире

И сделать столик некурящим,

На нем свеча горит в шандале,

Чтоб было видно всем входящим,

Что люди в зале танцевали.

Я помню тихую Тверскую

Влюбленный я на расстоянии

В места, где я когда-то жил,

И каждый миг воспоминаний

Мне и сегодня очень мил.

Я помню тихую Тверскую

И Вавилон – старинный ГУМ,

О тех годах всегда тоскую,

Когда сижу во власти дум.

Я подпевал героям Шмыги,

Любимым Сильвы был гусар,

И прошлой жизни только миги

Я вижу в свете ярких фар.

Вся жизнь моя идет в дороге,

От встречи к встрече по пути,

От радости большой к тревоге,

Что времени не хватит мне дойти

До той черты, как до порога,

Где жизнь не жизнь, а просто рай,

Руками можно все потрогать,

Для счастья просто выбирай

Чего ты хочешь в жизни новой,

Наряды, деньги, славу и почет,

Дворец с покраской васильковой

Или огромный самолет.

А, может, и не стоит торопиться,

Достаточно синички мне в руке,

Есть время, чтоб еще влюбиться

И искупаться в призрачной реке.

В деревне нашей жаворонки

В деревне нашей жаворонки

Поют задорно поутру,

Как хорошо стоять в сторонке,

Смотреть веселую игру

Барана гордого с рогами

И пастуха шестидесяти лет,

Который обошел ногами

Россию ту, которой нет.

Россию маленьких селений,

Россию сельского труда

И минеральных удобрений,

Что знала в поле борозда.

Тогда пропойцы в телогрейках

Святой не портили пейзаж,

А земледельцы в тюбетейках

В своих сидели шалашах.

Коровы весело мычали,

Завидев дом издалека,

А как же весело журчали

В подойник струи молока!

Тут стар и млад сидели с кружкой,

И кошка терлась возле ног,

А молоко с ржаной ватрушкой

Для нас Творцом сотворено.

Все это было где-то в прошлом,

Деревни скрыты коноплёй,

Я был там в лете позапрошлом,

Кому-то будет Бог судьёй.

Каждый хочет залезть на вершину горы

Каждый хочет залезть на вершину горы,

Раньше всех, оттолкнув конкурентов,

Не нужны им ни тайны, чужие миры,

Дайте им развернуть знамя-ленту.

Отмахав своим флагом и крикнув «ура»,

Все спускаются вниз на равнину,

А на гору ползут в темноте до утра

Те, кто рвется опять на вершину.

Так и крутится всё у пригорков и гор,

Наша жизнь – не простой муравейник,

Каждый день слышим мы разговор,

Кто великий талант и затейник.

Занесла меня злобная вьюга

Занесла меня злобная вьюга

В дом, где виден был свет,

Для меня словно солнышко юга

И в уральских горах самоцвет.

И хозяйка совсем одинока,

Сами знаете, чудной красы,

И сразила меня, черноока,

Все же красят мужчину усы.

А потом пили чай из сервиза,

Где девица сидела с младенцем,

Я варенье на брюки пролил,

Вытирал их ее полотенцем.

Так остался я в доме уютном,

Не на час, не на два, а на три,

Не нашел этот дом рано утром,

Как во сне я его сотворил.

Если что попадет тебе в руки,

Либо брось, либо крепко держи,

Это просто судьба нам от скуки

Предлагает крутить виражи.

А, может, это был не дождь

А, может, это был не дождь,

То друга весть издалека,

Хотела написать – Любовь,

Но не подставлена рука.

Стучалась весть в твоё окно,

Просила обратить внимание,

Хотела грусть собою смыть,

И облегчить души страдание.

Быть может, прилечу и я,

Как серый шустрый воробей,

Ты только не гони меня,

Не закрывай своих дверей.

Восьмое чудо света

Сегодня промочил я в луже ноги,

С утра противный дождик льет,

Как будто осень встретил на дороге,

А там за поворотом снег и лед.

Закончен год в последний месяц лета,

Прошла вся жизнь, а, может, половина,

Мой добрый ангел ходит где-то

И под дождем его не видно.

Умчится к югу дождь-ненастье,

Придешь и ты, с тобою бабье лето,

Ко мне вернется ангел счастья

И принесет восьмое чудо света.

Времена

Времена наступают лихие,

Даже Пушкин уже не в моде,

Заправляет стихами стихия

И балет у нас просто «Тодес».

Так уж было на грани века,

Под народ тесали культуру,

В массах не было человека,

Все несли на поклон самодуру.

Словно чары на нас накинули,

Сколько было у нас революций,

Одного царя вроде скинули,

От другого уже резолюции:

Что учиться нам надо у Запада,

Нет пророка в своем Отечестве,

Только делать нам это западло,

Не последние мы в человечестве.

Вот и эти стихи – не Лермонтов,

Молодые так пишут классики,

Победители в разных фондах,

Гениальные златоглазики.

Всегда я в чем-нибудь виновен

Всегда я в чем-нибудь виновен,

То встал не так, то взгляд не тот,

И не по тем лекалам скроен,

И что душою не урод.

Что не маячу пред глазами

И не пою молитв богам,

Не куплен златом и щенками,

И каждый день я сам с усам.

Таких, как я, на свете много,

Мы родились не в этот век,

Там впереди видна дорога

И ждет нас добрый человек.

Нас разбросало злое время

По полкам лет, ларям эпох,

И мне досталось чудо-племя,

Где каждый есть и царь, и бог.

Но я молчу про то, что знаю,

В молчанье скрыт огромный смысл,

Налью себе стаканчик чаю

И усмирю свой страстный пыл.

Мы встречаемся только во сне

Мы встречаемся только во сне,

Вечерами спешим на свиданья,

Не пугают нас дождь или снег,

А рассвет говорит: «До свидания».

Мы знакомы с тобою давно,

Нам судьба подарила билет:

На премьере немого кино

Мне приятный достался сосед.

Мы молчали вдвоем в тишине,

Но как громко стучали сердца,

Говорило оно обо мне

И хвалило стрельца-удальца.

Твое сердце читало стихи

О русалке в пучине морской,

И о людях, что к чувствам глухи,

О знакомстве с подругой-тоской.

Я погладил тебя по щеке

И заметил дорожку-слезу,

Я запел о лихом ямщике,

И том, что тебя увезу

В край хрустального неба,

Где любовь воздвигает дворцы,

И никто там до нас еще не был,

Будем первые в сказке жильцы.

Эту тайну упрячем подальше

От завистливых глаз и врагов,

Нет в дворце нашем фальши,

Посторонних и злых языков.

Я не играю на гитаре

Я не играю на гитаре

И не трублю на саксофоне,

И я танцую только в паре

Под звуки нежного «бостона».

Я познакомлюсь с Вами в танце,

Пожав тихонько Вашу руку,

И по ответу в реверансе

Я повинуюсь сердца стуку,

Что позовет сегодня в гости

И на двоих накроет стол,

Потом мне скажет очень просто,

Что я ей душу уколол

Своими острыми глазами

И томным нежным баритоном,

Тем, что явился самозваным,

И то, что мир такой огромный.

Я не всегда отменно вежлив

Я не всегда отменно вежлив

С людьми, кто вечно корифеит,

Кто непричесанные мысли

Скрывает под прической феи.

Кто из столиц не вылезает,

Смотря с Олимпа до провинций,

Кто из Рязани парижане

И кто в провинции патриций.

В любой деревне на пригорке

Кипят такой же масти страсти,

Все, кто с гитарой, лучше Лорки,

Все, кто не Кински, тоже Насти.

Вся конкуренция – домами,

Дружа квартира на квартиру,

А дети любят дядю Ваню,

Что пишет матами в сортире.

Большие в жизни перемены,

С телег все сели на машины,

А шелухи в окошки жмени

Кидают женщины, мужчины.

Ну, как вам в январе апрель?

Ну, как вам в январе апрель?

Погода будто бы из колбы,

И мочит зимняя капель

Траву-усы тирана Кобы.

А в глубине сибирских руд

Тихонько тикает будильник,

Спокойно люди байки трут,

И не мешает им мобильник.

У нас здесь зона – лесостепь,

А там, вдали, лесная зона,

Какие ж надо песни петь,

Чтоб выгнать из себя дракона?

Тот, кто объехал много зон,

Тот стал кумиром этой зоны,

И гласный думы пустозвон,

И кандидаты, и кобзоны.

Я кого-то обидел нечаянно

Я кого-то обидел нечаянно,

И не вспомню, кого конкретно,

Был я парень тогда отчаянный

Среди всей молодежи заметный.

Помню, я улыбался девушке,

Говорил ей слова приятные,

Целовал ее в милое ушко,

И миры рисовал необъятные.

А потом улетел на границу я,

По барханам ходил поющим,

А мотивы чужие, восточные

Постоянно неслись в мои уши.

Побывал у страны той в Эдеме,

Пил вино чернооких красавиц,

Может, это совсем не та тема,

Только мне она очень нравится.

Вот я век поделил надвое,

Словно миг пролетел из вечности,

Позабыл я и имя твое,

И не помню лица, даже внешности.

Но я помню мелодию танца,

Тяжесть рук на погоне моем,

И слова из простого романса,

Сам не знаю о чем.

Скажу, ну, здравствуй – это я!

Когда поет моя душа,

То песню слышно и в трамвае,

Бывает песня хороша

И кто-то тихо подпевает.

И вот поем мы в унисон,

Друг другу скромно улыбаясь,

А, может, это просто сон,

И скрипнут двери открываясь.

А ты исчезнешь в полумраке

И мягко тронется вагон,

И нету сил, как после драки,

В твоей груди зажечь огонь.

Идет вагон к тебе навстречу,

В поселке круглая земля,

И завтра утром тебя встречу,

Скажу, ну, здравствуй – это я!

Я не такой большой подарок,

Я весь такой, какой я есть,

Не молод, но гляжусь не старо

И сединой могу блестеть.

Моя улыбка много скажет

О том, что видел и узнал,

Как мы летели на форсаже,

Как я держал в руках штурвал.

Все это было в прошлом веке,

Я человек совсем земной,

А ты не станешь птичкой в клетке,

Ты будешь счастлива со мной.

Зимние пчелы

Мороз наводит дрёму,

Обед уже прошёл,

И мчится по позёму

Рой белых зимних пчёл.

Онив полях без края

Готовят дикий мёд,

Хранят его до мая,

Упрятав в чистый лёд.

Иду навстречу пчёлам,

Раскрыв совсем пальто,

В сознании весёлом

С букетиком цветов.

Ко мне слетелась стая,

Кружилась у лица,

В руках тихонько тая

Шла девушка-Метелица.

Дарю тебе светелку,

Дарю и снежный дом,

Что первый по поселку,

Покрашу серебром

Без жалости и меры

Одежду и глаза,

Нельзя тебе без веры,

Отрезан путь назад.

Толкали пчелки в спину

И снился милый рай,

Я взгляд на небо вскинул,

Увидел леса край.

Дорога

В дороге длинной на телеге

По степи вольной без краев

Приходят мысли о побеге

В страну поющих соловьев

На ветках призрачных растений

В тени под вечер у ручья,

Когда длиннее станут тени,

Тогда к тебе приеду я.

Я в поле катаюсь, по полю качусь

Я в поле катаюсь, по полю качусь,

Я жизни не знаю, у жизни учусь.

Был дан мне учитель – суровый тиран,

Железное сердце и тысяча ран.

Его воспитатель – монах иезуит

Учил зажигать, что легко возгорит.

И мой воспитатель считал, что добро

Откроет мне в жизни немало дорог.

Я дрался за жизнь и ее воспевал,

За здравье ее поднимал я бокал.

Вот время прошло, надоела война,

Повесил я шашку на гвоздь у окна.

Не верю, что долго продолжится мир,

Трясется земля от воинственных игр.

Война нам в привычку, агрессор известен,

Добавились к ним и герои из песен

О том, что республик союз нерушимый

Распался потом на тринадцать режимов.

И каждый режим словно враг альма-матер,

Враждебность зависит от уровня платы.

Вернулись они в свою гущу веков,

Почувствовать прелесть своих языков.

Распаду союза безмерно все рады,

Особенно люди в украинской Раде.

Прибалты не любят славян, азиатов

И им не дают ни литов, ни латов.

И все азиаты не любят славян,

При встрече не хочешь, а будешь ты пьян.

И все азиаты не любят друг друга,

Тимур был один и чья же подруга

Начало дала азиатским народам,

Гулявшим уныло по пыльным дорогам.

Славяне глазами стреляют вокруг,

Им толстый бумажник товарищ и друг.

Так сдали посольство с системой прослушки,

За то получили баранки и сушки.

Хотели сотрудничать с дядями в НАТО,

Тут помнить историю дяденькам надо.

Позвали Америку к нам в кореша,

Отдача какая? А нет ни шиша.

Вот Дональд лежит, породистый перс,

И чем не корми его, смотрит все в лес.

Кто ходит спокойно в ночной тишине,

Парнишка простой с кирпичом на ремне.

У нас дипломаты все мирные люди,

А бить нужно в глаз и без всяких прелюдий.

Таких уважают в сегодняшнем мире,

Сегодня он штатский, а завтра в мундире.

Что скажет о нас США и Европа,

Пусть слушают нас, собравшись всем скопом.

Нас больше заботят проблемы России,

Об этом в ЕС уже все голосили.

Ежик в тумане

Когда приходит день туманный,

На солнце падает вуаль

И не приходит друг желанный,

А я смотрю упрямо вдаль.

Вот ежик выскочил под ноги,

Донесся тихий скрип колес,

Летучий кто-то разогнал тревоги

И тронул прядь моих волос.

Не разминемся мы в тумане,

Я руки пред собою разведу,

И песню запою о милой Тане,

И прогоню коварную беду.

Детская тетрадь

Я хочу описать свою жизнь

На листочке из детской тетрадки,

Нарисую я все виражи,

Что проехал на детской лошадке.

Мы готовились к бурям и схваткам,

Нас всегда окружали враги,

Нам винтовка была вечной свахой

И тачанка подружка в пути.

Мы всегда воевали с всем миром,

Каждый день мы воюем с собой,

Каждый бой завершается пиром,

А наутро с больной головой

Снова думаем, с кем бы сразиться,

Где остался трехглавый дракон,

Исчезают березки из ситца

И закон никому не закон.

Это

Зима закончилась внезапно,

Проснулись утром – зелень, лето,

Нет хрипоты, одно сопрано

И мы у женщин видим это,

Что было скрыто под мехами

И береглось зеницей ока,

Что воспевали мы стихами

И что порой лежало плохо,

Но то, что с детства мы держали,

Губами нежно прикасаясь,

И руки наши не дрожали,

Нас совершенно не стесняя.

С голубою каёмочкой блюдце

Что-то песни мои не поются,

И в гитаре моей грустный звук,

С голубою каёмочкой блюдце

Уронил со стола старый друг.

Где-то счастье моё потерялось,

Заблудилось в далёком пути,

Я начну свою песню сначала,

Подберу лишь по вкусу мотив.

Я пою для себя и негромко,

И сижу я в открытом окне,

Улыбнется краса-незнакомка

И еще подпоет песню мне.

Я ее завтра встречу у дома,

Предложу своё сердце и руку,

Я гусар и в моем эскадроне

Не обидят комэска супругу.

Офицерская жизнь не из лёгких,

Блеск погон и мелодия шпор

Привлекает вниманье красотки,

Но о дамах у нас разговор.

Им стихи мы свои посвящаем,

Под балконом поем серенады,

По утрам будим с кофе и чаем,

И в их честь загремят канонады.

Вот и песни мои вновь поются,

И в гитаре моей звонкий звук,

С голубою каёмочкой блюдце

Подарил мне вчера старый друг.

Ассоль

В море осеннем шторм,

Ветер свистит – соловей,

Держат штурвал ввосьмером,

Только спокоен Грэй.

Где-то разложен ковер,

Тот, что соткала Ассоль,

Вдаль устремлен его взор,

Руки сжимают буссоль.

Ветер шальной воет гимн,

В сторону рвется румб,

Светится солнца рубин

В складках небесных шуб.

В бухту заходит корабль,

В поле огромный ковер,

Это мечты и печаль

Слились в прекрасный узор.

Осень несет людям хлеб,

Счастье пришло и к Ассоль,

Льдинок узор в хрустале

Лечит сердечную боль.

Море не горе, Ассоль,

Чайки несут твой наряд,

Хлеб на подносе и соль —

Это наш брачный обряд.

Завтра мы сходим на берег,

Ждут нас в соборе друзья,

Брак освятим мы по вере,

В море без веры нельзя.

Скрипачка

Я в оркестре увидел скрипачку,

Слышал только её скрипки звук,

Я от музыки, думал, заплачу,

Взгляд скрипачки захватывал дух.

Она грустной была в увертюре,

Улыбалась, за вальсом следя,

В дирижерской она партитуре,

Никогда не смогу отыскать.

Я пришел к ней туда в перерыве,

И сказал, что я сильно влюблён,

Не умею играть я в оркестре,

И дарю я ей низкий поклон.

***

Возьми меня к себе смычком,

Со струнами души я буду нежен,

В антракте постою молчком,

И буду на концерте я прилежен.

С тобой мы в танце поплывем,

Ты – капитан, а я матросом,

И песню в унисон споем,

И скрипку никогда не бросим.

Скрипачка – ты, а я смычок,

И скрипка станет нашим домом,

Я – скрипки нашей язычок,

Её украшу розовым бутоном.

Юнкерская строевая

Облетели последние листья

И опять начался новый год,

Аксельбантов блестящие кисти

И в манеже учебный галоп.

Юнкера – мы надежда России,

Эй, труба, нам «Славянку» сыграй,

Мы пощады в боях не просили,

С нами Бог, но и сам не плошай!

И профессия наша известна —

Защищать нужно Родину-мать,

Хоть она не всегда и любезна,

Мы не можем ее выбирать.

Юнкера – мы надежда России,

Эй, труба, нам «Славянку» сыграй,

Мы пощады в боях не просили,

С нами Бог, но и сам не плошай!

Мы по жизни душевные люди,

Нашим дамам приносим цветы,

Нам минуты даны для прелюдий,

И любовь моя встречная – ты.

Юнкера – мы надежда России,

Эй, труба, нам «Славянку» сыграй,

Мы пощады в боях не просили,

С нами Бог, но и сам не плошай!

Скоро выпуск и мы – офицеры,

Бросит мелочь мальчишеский строй,

И забот у нас будет без меры,

И по золоту звездочек рой.

Юнкера – мы надежда России,

Эй, труба, нам «Славянку» сыграй,

Мы пощады в боях не просили,

С нами Бог, но и сам не плошай!

Венок сонетов для…

***

Все люди ночью начинались

При свете лун и блеске звезд,

Потом об этом вспоминали,

Когда из дупел брали мед,

А пчелы с воем защищали

Своих детей и улья корм

И жалом с ядом больно жалил

Боец в кафтане золотом.

Утихнет битва, мед забродит,

И враг повалится в бурьян,

Хмельной напиток вяжет ноги

И богатырь сегодня пьян.

Так каждый день, творя молитву,

Мы собираемся на битву.

***

Нас мир приветствует улыбкой

Нежданный ты иль долго ждан,

Для счастья ты иль горемыкой

В чужие руки будешь сдан.

Живет улыбка в нашем сердце

На самом дне, хотя порой

Нам для веселья нужен перец

И временами пир горой.

Другой цветочку улыбнется,

Или алмаз найдет в пыли,

Ему с улыбкой светит солнце

И кто-то ждет его вдали.

Не прячь улыбку от рожденья,

Придет везенье в воскресенье.

***

Блаженны те, кто от незнанья

Довольны тем, что есть вокруг,

Глаза закрыли тонкой дланью

И хитрый враг у них как друг.

Кто знает все про все и всех,

Тот колбасу совсем не ест,

Везде увидит смертный грех

И на себе поставит крест.

Все беды наши от незнанья,

Все горе наше – от ума,

Возможно, ждет тебя признанье,

А, может, с лямочкой сума.

Чем меньше знаешь – крепче спишь,

Запомни истину, малыш.

***

Цари рождаются царями,

Дворяне – тоже из дворян,

Ошибся кто-нибудь дверями,

Попал в дворяне из крестьян.

Сейчас мы все в одном сословье —

Любых кровей – ты гражданин,

Там, где народ – одно безмолвье,

Князья – в кулисах балерин.

Права равны, законов – тьма,

Туга мошна – тебе все можно,

А без мошны – тебе сума,

Хотя бывает все возможно.

Копи копеечку к копейке,

Подашь потом судьбе-индейке.

***

Мы все проходим школу жизни,

Из года в год, из класса в класс,

Даёт заряд нам оптимизма,

А пессимистам – зоркий глаз.

Нас жизнь частенько не жалеет,

То бьет ключом, то льет дождем,

То даст надежду в лотерее,

То май придет за январем.

Смотри, идет боец, весь в шрамах,

Герой во всем, и где же благодать,

Иисус был из таких упрямых,

Чтоб на земле все людям дать.

Не может быть Иисусов много,

Дана для каждого дорога.

***

В большой дружине не был воем,

И Бог здоровьем не подвел,

Нашли деньжищ на отступное,

Зато на танцах он орел.

Другой – тюремный постоялец,

Кого ни грабить – всё одно,

Играть ли в карты на рояле,

Идти в князья иль лечь на дно.

И так, и так прикрыты юбкой

Огромной матушки-страны,

Смеясь улыбкой белозубой,

Надев турецкие штаны.

Решая, кто к чему достоин,

Узнай, на службе был ли воин.

***

Не стой часами под часами,

Пусть по тебе их проверяют.

Эмансипэ? Так стойте сами,

Порой терпение теряя.

А лучше простенький мобильник,

Звонок, привет, бамбино, чао,

Тебя опять подвел будильник?

Пойду в кафе на чашку чая.

В кафе уютно и приятно,

Поет интимно Джо Дассен,

Я не пойду в мороз обратно,

А ту блондинку просто съем.

Есть риск испытывать терпение

В субботу, понедельник, воскресенье.

***

Я не ломаю жизнь внезапно,

Не сбрасываю ангела с плеча,

С судьбой играю не азартно,

Она бьет больно сгоряча.

Судьбе своей всегда покорен,

Свободный дух не покорён,

И не всегда смотрю я в корень,

Меня волнует шелест крон.

Я так же лезу на вершину

В горах, на мачту корабля

И в дирижабле из корзины

Увидеть первым, где земля.

Чтобы бродить по океанам,

Родиться нужно Магелланом.

***

Для серенады под балконом

Нужна не музыка – любовь,

Со шпагой или с саксофоном,

Рецепт из древности не нов.

И если дама улыбнется

При блеске крупных бриллиантов,

То так же быстро отвернется

От обедневших коммерсантов.

Цветами путь свой устилает,

Сорит деньгами без забот,

Потом собакой злобной лает,

Набив себе карман и рот.

Любовь купить, конечно, можно,

Как в магазине несколько пирожных.

Я шагаю один по России

Я шагаю один по России,

Что Есенин когда-то воспел,

Рядом ходят крестьяне босые

И у них девятнадцатый век.

Голытьба ненавидит хозяев

За достаток и яростный труд,

За гонения всех разгильдяев

И за то, что встают поутру.

Не приходит ничто по хотенью

Ни от мойвы, от хека, от щук,

Ходят в церковь они в воскресенье

И богаты умением рук.

Гражданин я великой России,

Мой язык уважает ООН,

Наши женщины всех красивей,

Им от мира земной поклон.

На земле мы еще молодые

И в начале большого пути,

Нас закаты зовут золотые

На свершения всех окрестив.

Деревенька на отшибе

От большого торгового шляха

К нам в деревню тропинка ведет,

Не заглянет в деревню гуляка,

Эскадрон на постой не придет.

Так живем мы всегда на отшибе,

Выезжая в село погулять,

Наши девки, хотя не большие,

Знают, как женихов надо взять.

Разбежалась деревня, повымерла,

Здесь остались одни старики,

Ведь зачем-то нам землю отмерили,

Поселенцев селили с пути.

Может, старые власти не ведали,

Что помрет деревенька вконец,

Мы и новым властям шибко верили,

Не приедет никто на коне,

Не построит нам ферму и школу,

Не распашет большие поля,

По какому-то там протоколу

Нас не будет в конце декабря.

После разлуки

Я пришел после долгой разлуки

И я знаю, в чем смысл нашей жизни,

Я возьму тебя нежно на руки

И пойму, что мы стали чужими.

Ты хозяйка в уютном доме,

Всласть накормишь, утопишь в неге,

Я бродяга с куском в котомке

И сухарь заедаю снегом.

Мне на выбор – котом быть в койке

Или с цепью беречь хоромы,

Мне теплей на людской помойке,

И где песни поют вороны.

Если хочешь, бродить я брошу,

И стихи будут все про цветочки,

Заметет все следы пороша

И исчезнут от грязи кочки.

Если хочешь, пойду в артисты,

Научусь песни петь со сцены,

К куртуазным пойду маньеристам

С афродиток сдувать пену.

На день рождения

***

Когда зима больна весною,

Когда морозы горячи,

Тогда мы встретимся с тобою,

Скорей на стол еду мечи.

Жаль, этот день не воскресенье,

Мы все собрались в перерыв

Тебя поздравить с днем рожденья,

Коньяк бегом уговорив.

Тебе подарим мы Хайяма,

Старик жил долго, не спеша,

И ты ходи по жизни прямо,

Бери, что требует душа.

Ходи в зеркальных коридорах,

Своди с ума шикарных дам,

Держи на полке добрый порох,

Плати стихами по счетам.

А утром рано в понедельник

Найдешь в корзине этот стих,

А вот в бутылке «Старый мельник»,

Скажу вам: пиво не ахти.

***

Солдат играет в машинки,

Пускает ракеты в небо,

Откуда у глаз морщинки,

Ведь он на войне не был.

Сегодня все войны без шума,

Друг друга берут измором,

На танках у них трибуна

И тлеет война за морем.

Но клин вышибают клином

И силу сломает сила,

Он станет героем былинным,

Не зря его мать кормила.

***

Вмиг я вспомнил старый дом,

Занесенный снегом,

Что лежал большим ковром

И не тронут дедом.

Снег украсил черный мир,

И в воде хрусталь,

Приглашу я всех на пир,

Прогоню печаль.

В Ваш бокал налью

То, что дало солнце,

Будем слушать песни вьюг,

Сидя у оконца.

Ломая принципы приличий

Ломая принципы приличий,

Махнув рукой на этикет,

Я не имел больших отличий

И было мне шестнадцать лет,

В любви своей признался даме,

Ее красивей не видал,

Тебе, хороший, я как мама,

Мне милый голос отвечал.

Неужто я так сильно молод?

И ей всего-то двадцать лет,

Но все равно остался холод

За тот далекий мне ответ.

Однажды в зале ресторана

На нашем юбилее полковом

Проплыла мимо эта дама

Одна и в платье голубом.

Ее встречал брюнет во фраке,

Легко помог ей сесть за стол,

Хотелось мне схватиться в драке

И пистолета гладить ствол.

Я не добавлю этим славы

Себе и призрачной любви,

Ее партнеру отдал я лавры,

Уняв волнение в крови.

Нельзя вернуть того, что было,

Два раза в реку не войдешь,

Мою тоску вином размыло,

Трезвеет быстро молодежь.

Умылся росой на рассвете

Умылся росой на рассвете,

Напился студеной воды,

Своей улыбнулся невесте,

Как весело быть молодым.

Шагать по дороге упруго,

Учиться науке любви,

Надеяться только на друга,

И душу свою не кривить.

Как много еще не умею,

Не знаю, не видел, не был,

Давайте, ребята, скорее,

Пока не растрачен наш пыл.

И вот уже я с автоматом,

Высокие цели, Чечня,

Красивые мысли, но матом,

Не жизнь, а сплошная …йня.

Во сне пригибаюсь от взрыва,

Я враг новогодних петард,

Прическа моя белогрива,

И я не браток из бригад.

К себе привлекаю красоток,

Шутя поцелуи ловлю,

Мне нравится шелк их колготок,

Я жизнь очень сильно люблю.

Увидел недавно я диво,

Красива, стройна и умна,

Шутить с ней совсем некрасиво,

Моя в перспективе жена.

«Шамиль Сабитов – врач от Бога…»

Шамиль Сабитов – врач от Бога,

На нем застегнутый халат,

Сегодня он устал немного,

Тяжелый был обход палат.

Путь на вершину очень долог,

Среди дубов, среди камней,

А ты – хирург и гинеколог,

И нету звания важней.

И пусть в руке не дрогнет скальпель,

Душа для помыслов чиста,

На сахар капнешь пару капель,

И вновь во взгляде доброта.

Твоя семья на загляденье

И ты во всем ее глава,

Да хоть вы варите варенье

И на машину есть права.

Будь здрав, дружище наш Сабитов,

Простой, хороший человек,

Скажи – «спасибо» басовито

И будет долгим этот век.

«Порода есть – собаки-шавки…»

Порода есть – собаки-шавки,

Они есть в селах, в городах,

Они всегда готовы гавкать,

И дом у них – не конура.

Они везде, в костюмах, в куртках,

Живут в домах и во дворцах,

Они спецы в колбасных шкурках

И в недозрелых огурцах.

Одни учились в институтах,

Другим довольно было школ,

Наверное, Бог их всех попутал,

Умом за что-то обошел.

Вся мошкара у света бьется,

А шавки вьются возле ног,

Их лай, как грязь везде прольется,

Чтоб был повержен гордый дог.

Одни служили на границе,

Там были псы, пришли домой,

И честь уже им только снится,

Везде несется шавок вой.

«Мне приятно внимание женщин…»

Мне приятно внимание женщин,

Я люблю этот блеск ясных глаз,

Я на девушках точно помешан

И сегодня влюблен в сотый раз.

Она встретилась мне в коридоре

В институте путей сообщения,

Кто устроил нам с нею на горе

Двух составов навстречу движение.

Мы прошли, посмотрев друг на друга,

Я успел лишь сказать: «Это да!»

Помахала рукой мне подруга,

Так встречаются все поезда.

Потом встречи у нас стали чаще,

Под часами всегда в шесть часов,

С нею пили вино мы из чаши

И качались на чашах весов.

Нам дорога поет свою песню,

То разбудит, то сном обнимет,

Если вдруг нам вдвоем станет тесно,

То она нас с тобой разведет.

«В зеленой фуражке идет пограничник…»

В зеленой фуражке идет пограничник,

Он школу прошел на дозорной тропе,

В стене безопасности нашей кирпичик

И виден повсюду в огромной толпе.

Граница проходит по жизни, по сердцу,

И каждый наряд как на схватку с врагом,

И знают они, что задать можем перцу

И сверху посыплем зеленым лучком.

И друг-пограничник один и навеки,

Последний чинарик и тот пополам,

Дозор по границе не проще разведки

И бой на линейке не просто игра.

Давай-ка, нальем за прошедшие годы

И выпьем за тех, кто на службе не спит,

И так же текут пограничные воды,

И так же ковыль у дороги шумит.

И наша с тобой не закончится служба,

Мы ходим в наряды частенько во сне,

И нам помогает солдатская дружба,

Наш дом и ребенок с улыбкой в окне.

Ермак

Сибирский священник с кадилом в руке,

Как будто Ермак на великой реке.

Сверкают сединки на пышных усах,

Он к Богу свои обращает уста.

Мы с миром пришли в этот девственный край

И мы здесь устроим невиданный рай.

Огромная туча вдруг бросила тень —

Он вместо кадила качает кистень.

Нам временем подарена дорога

Есть в жизни нашей остановки,

В лесу, в дороге или просто дома,

Как после длинной стометровки

Приходят слабость и истома.

Вся жизнь несется в стороне,

В окне мелькают чьи-то лица,

Никто не вспоминает обо мне,

И надо мне посторониться.

Бежал и я вперед, как все,

К той дальней и неясной цели,

И камни из гранита у шоссе

Печально в спину мне глядели.

Родился, умер вот две даты,

И между ними длинная черта,

Бежали и они вперед когда-то

Занять на кладбище места.

Нам всем ловушка целая планета,

В любую сторону бежишь вперед,

И если ты не сходишь с места,

Не остановишь времени полет.

Летим не мы, летят секунды,

В минуты превращаясь и в века,

И каждый век трехмачтовые шхуны

Приходят за Ассоль на алых парусах.

Нам временем подарена дорога,

На ней нет места для обгона,

Иди вперед и не толкай другого,

Или шагай, не выходя из дома.

Сократ

Жил опасный философ Сократ,

Проводил он изящно допросы,

Каждый встрече с Сократом не рад

Попадать на ловушки в вопросах.

Так явился сократовский метод

На вопрос отвечать только «да»,

Раз сказал, не поможет и «вето»,

И случится с несчастным беда.

Человек может знать, что не знает,

Может сам распознать свою суть,

Если сам он вину не признает,

То в последний отправится путь.

Любой житель в Афинах виновен,

В чем, узнает сегодня Сократ,

А ведь греки считали в основе,

Что эллин – друг, товарищ и брат.

И пришли к нему знатные люди,

Вот цикута, познай же себя,

Принесли еще фиников блюдо:

Спи спокойно, всех ближних любя.

Жизнь

Мы ходим по улицам,

Входим в дома,

И смотрим по лицам,

Где радость дана.

Где разные краски

Скрывают года,

И люди все в масках,

Сейчас и тогда.

Мы куклы с мотором,

Куда-то идем,

С каким-то задором

Спиртное мы пьем.

И сразу веселье

Приходит ко всем,

А утром похмелье

Нарушенных схем.

Что делал – не помню,

А вам всем – не верю,

Все прошлое темно,

Игра в лотерею.

Неловкое слово

И шаг не туда,

И в облаке злого

Случится беда.

И ты сам на сцене,

И в кресле в партере,

А, может, в картине

Ты стул в интерьере.

И люди, и вещи

Сроднились давно,

С избранником вещим

Нам жизнь, как кино.

«Сегодня плакал дождь навзрыд…»

Сегодня плакал дождь навзрыд,

Вокруг гремя и молнии метая,

Приезжий цирк собрал шатры,

Куда-то в вечность уезжая.

Он увозил скрипачку из оркестра,

Совсем не зная чувств моих,

У них был злой трубач-маэстро,

Трубя в трубу, как для глухих.

Он запрещал ей улыбаться,

Когда встречались мы глазами,

То ставил к краю контрабаса,

То отводил скрипачку к маме.

Я в эту девочку влюбился

Простой мальчишеской любовью,

И очень долго «чардаш» снился,

И звук шагов у изголовья.

Я посещаю все концерты,

Хожу на представленье в цирке,

Но до сих пор не знаю, где ты,

Твоей не слышал скрипки клика.

Рассказ Атоса

Я, Атос – граф печальный,

Был обманутый в пылкой любви,

Я ее завернул в плащ венчальный,

Бросил вниз: кому надо – лови.

Мне нужна мушкетерская служба,

Я на ней забываюсь от бед,

Завязалась в боях наша дружба,

Арамис и Портос – их уже ждет обед.

Жили мы в общем мирно, степенно,

То дуэль, то придет Ришелье,

Человек, я скажу откровенно,

Все копался в грязном белье.

Не один он такой в нашем царстве,

Любопытных людей – пруд пруди,

Он был докой в придворном коварстве,

Никуда не хотел уходить.

Так все шло и ни шатко, ни валко,

Но явился с конем Д'Артаньян,

Схлопотал где-то по лбу он палкой

И сейчас был не трезв и не пьян.

Д'Артаньян, мы все скажем – зануда,

Ах, какой проповедник пропал,

К нам пришел в ожидании чуда,

А попал к дуэлянтам на бал.

Было жалко его, вот немножко,

Три укола – и все прямо в зад,

Есть от мамы бальзам на дорожку

И от спелой ромашки пыльца.

Так бы мы разошлись потихоньку,

Но прислал Ришелье к нам ребят,

Говорят Д'Артаньяну – в сторонку,

Попадешь еще в нынешний ад.

Трое нас и десяток гвардейцев,

Посчитали – один на троих,

Мы не только по дамам умельцы,

Но и шпагой мы делаем «вжик».

Предложил Д'Артаньян свою шпагу

И качнулась стрела на весах,

Проявил он в той драке отвагу,

Хоть и был в небольших синяках.

Этот вечер запомнят в квартале,

Где квартиру снимал Д'Артаньян,

Всех красоток к себе прижимали

И всяк житель немножко был пьян.

Наша жизнь как вода быстротечна

Я простой паренек из деревни

И стихи свои слышал из песен,

Шелестел на горе тополь древний,

Что и мир для меня будет тесен.

Колесил я по белому свету

По казенным делам и в охотку,

Мне встречались в пути самоцветы,

Помню только прощанья походку.

Я любовь дарил сразу при встрече,

Наша жизнь как вода быстротечна,

Не храню адреса в своем френче

И жилье в каждом месте – скворечня.

Я летал как орел в поднебесье,

Только счастье не будет куражем,

Я стихи всем писал, куролесил,

Стал для драмы своей персонажем.

Я вернулся в свою деревню,

Шумный мир для меня стал тесен,

Да и сам я старик древний

Не наслушался наших песен.

Деревня моя

В деревне у нас сто домов

И каждый хозяин себе,

Уставши от тяжких трудов,

Мы вечером снова в гульбе.

Тальянкой потешим красавиц,

Гармошка на десять ладов,

Помяты ногами зеленые травы,

И запах цветочных медов.

Нас полночь укроет туманом,

На страже стоит коростель,

И сено нам будет приданным,

Широкая с поле постель.

Нас солнце венчает рассветом,

Заря как румяна для щек,

К богам мы пойдем за советом,

На палец надев перстенек.

Мы ходим одною дорогой,

Построим мы собственный дом,

Тебя все зовут недотрогой

И дом назовут наш гнездом.

Дон Кихот

Я за тобой скачу на край земли,

Влечет уже азарт, а не любовь,

В пути закончились рубли

И нет надежд на хлеб и кров.

Зачем с конем пустился в путь,

Оставив слуг, сломав карету,

К кому склонить главу на грудь,

С кем раскурить мне сигарету.

Куда бежишь ты без оглядки

В далекий край, в долину грез,

Который год играем в прятки,

Смеша весь мир собой до слез.

Пойду домой, любовь сгорела,

Найду я ту, чтоб душу грела.

Думы

Что за проблему человек

Мозгует с самого утра?

Каким он будет новый век,

Когда придет в Сибирь жара.

Чего Европа так спесива,

Куда сольет ее ислам,

И рук мельканье бога Шивы,

Что светит бриттам по утрам.

Почем во Франции хиджабы,

Забыто ли Бородино,

Кошерны ляжечки у жабы

И что идет у них в кино.

А вот у нас вчера на полюс

Спускался с флагом батискаф,

Весь мир услышал русский голос

И документов полный шкаф

О том, что наше это наше,

И что Россией будет Русь

И вечерами вкусной кашей

Мы заедаем нашу грусть.

И погрустить немного можно

Под тенью ласковых берез,

И выпить можно осторожно

Ее прекрасных сладких слез.

Вот все я думы передумал,

Рабочий день, пора к станку,

Как там в Америке с тайфуном,

Даст Бог, не смоет их в реку.

Монолог феминистки

Нынче нет мужиков в помине,

Если есть, то вдали и в дороге,

Кто же сможет в огромной домине

Бабе ночью раздвинуть ноги.

Виртуальный на фото любовник,

Он здоров, что-то в нем от приматов,

Благороден как каждый полковник

И не часто ругается матом.

Вечерами не хлещет он пиво,

Дивидишник не крутит про Борна,

По сегодняшним меркам он – диво

И в любовных делах он упорный.

А потом он заявит, что главным

Должен быть лишь один он – мужчина,

Шовинизм не понравится дамам,

И не выше он женщин по чину.

Будет он мне во всем подотчетен

И любить всех цветов моих гаммы,

На работе чтоб был он в почете,

Если нет, пусть идет к своей маме.

Граница России

Мне все снится граница России

На большой полноводной реке,

Берега от народа пустые,

Только створы стоят вдалеке.

Но порой перед утром в тумане

Многих сел нам слышны голоса,

Эти призраки нас к себе манят,

Приглашая в свои чудеса.

Слышен топот казачьих лошадок,

То разъезд подъезжает домой,

И мерцает там свет от лампадок.

И несут молоко, хлеб ржаной.

Так и вижу я утренний завтрак

И хозяйку, что держит коня,

Видел я в кинохроники кадрах

Их расстрел у родного плетня.

До сих пор неприкаянны души,

До сих пор коммунизм, ВЧК,

Почему же заткнули мы уши

И не слышим, что шепчет река.

Гвоздика

Я гвоздика в большом цветнике,

Мое место в саду на отшибе,

Кто-то корни мои зажимает в руке,

Улыбаясь в приветливом виде.

Мы такие же люди, но в мире ином,

Мы нежны и коварны внутри,

Что-то знает о том агроном,

Убирая от нас сорняки.

В ярких красках и запахе резком

Вся элита попрятала яд,

Семена осыпаются с треском,

Занимая очищенный ряд.

Пахарь

Внуку красного пахаря

Стало всё совсем по херу,

Самогоном раскрашена харя

И вся жизнь полетела по ветру.

Раньше было намного проще,

Вот заданье, с утра на работу,

Вот обед приготовлен в роще,

И партком проявляет заботу.

А сейчас он сидит без работы,

Не пойдет в батраки к буржую,

Каждый день у него суббота,

Революцию ждет мировую.

А буржуй одноклассник Пашка,

День и ночь у него работа,

Под посевы идет вспашка,

Об удоях коров забота.

То он делает сыр «Голландский»,

То колбасы несет в коптильню,

То сидит и зубрит испанский,

Повезет он семью в Севилью.

Как к такому идти наниматься,

Он копейке своей знает цену,

Не получится прохлаждаться,

Очень быстро найдет смену.

Может, мне завести дело

И людей завалить кормами,

Я вообще-то мужик смелый,

Не дурак и лицо с усами.

Над Россией на небе сито

Над Россией на небе сито,

Чтобы солнце мозги нам не жгло,

Дернет ниточку инквизитор,

Небо чисто и в дырках стекло.

В каждой дырочке есть две кровати,

Умывальник, сортир, табурет,

И на стенке висеть будет в хате

Президента парадный портрет.

Как ни выборы, так революция,

Ленин, Сталин, Дзержинский, ГУЛАГ,

Пышным цветом везде проституция

И писатель во всем виноват.

Это он замешает все краски

Или красит в один только цвет,

Или всем надевает он маски

И во мраке пророчит рассвет.

Лишь рассвет уничтожит все краски,

Будет видно, кто Черт, а кто Бог,

Дон Кихот или Гамлет, принц датский

И там рай или просто острог.

Русские мы

Мчится лава,

Рвутся кони,

Сто клинков огнем горят,

Свою участь

Враг не понял,

Он нас ждет,

Большой отряд.

Словно пуля из нагана,

Наш удар неукротим,

Утром ранним либо слава,

Либо всем конец один.

Я был в драке,

Отбивался,

На кого-то нападал,

Вдруг «отбой» звучит атаке,

Наш горнист его подал.

Полегло по половине,

Враг упорный, не ушел,

Офицер, на френче орден,

К командиру подошел.

Если хочешь, будем биться,

Правда будет лишь одна.

Мы возьмем своих убитых,

Не по-русски их бросать,

Хоть уходим на чужбину,

Но ведь есть отец и мать

У всех тех, кто здесь сражался,

И страна одна была.

Командир потупил очи,

Был железный большевик,

Уходите ближе к ночи,

Всех своих похоронив.

И своих мы здесь положим,

Чтоб проклятая война

Не ломала край наш отчий,

Чтоб не бегала шпана,

Сроду матери не знавши

И какой не зная род,

Ох, по миру стосковался

На Руси простой народ.

Все сготовили по чести,

Для убитых всем кресты,

На одном поверху крестик,

На другом звезда горит.

Два отряда за работой

Позабыли про войну,

Все без ружей, с топорами

И с лопатами вовсю

Будто праздник на деревне,

Словно строят вместе дом,

И салют давали вместе,

Смахнув слезы кулаком.

Вскинув шашку вертикально

Для приветствия в строю,

Разошлись все в путь свой дальний,

Кто совсем в чужом краю.

И картину всю испортил

Черноокий комиссар:

Думай, как о всем доложишь,

Я доклад свой написал.

Тасует колоду кремлевский крупье

Тасует колоду кремлевский крупье,

Все карты в колоде почти одной масти,

Такая игра уж была в Астане.

И вышло им полное счастье.

Когда регионы подстрижены в масть,

Хвосты расчесали, покрасили гривы,

Тогда бесконтрольная высшая власть

Заставит всех петь по единым мотивам.

И что им ни скажут – за все они «за»,

Отдать ли Курилы, продать ли леса,

На бедность народа закроют глаза

И сами подтянут себе пояса.

Все будет у нас как в огромной семье,

Племянники, братья, зятья, свояки,

И нам пропоет из кустов соловей

И с Бабкиной Надей ее мужики.

Единая масть управляет страной,

Всем карты дают василькового цвета,

Политика это «дурак» подкидной,

Шестерки на плечи – тебе эполеты.

Я люблю своих женщин красиво

Я люблю своих женщин красиво,

Кто-то плакал, и то не навзрыд,

И сейчас я, поэт неплаксивый,

Отдыхаю и всеми забыт.

Ох, не любят у нас джентльменов,

Если вежливый, значит – тюфяк,

Значит, нет в нем от люмпенов генов,

Да и сам он по виду хиляк.

Зарасту я трехдневной щетиной,

На кровать свою брошу матрац,

Познакомлюсь я с девушкой Зиной,

Рот разинет, и сразу ей в глаз.

Всем расскажет, что снова я мачо,

Если что-то не так – придушу,

И что матом ругаюсь я смачно,

Пьяным песню пою камышу.

Все равно я мечтаю о феях,

О прогулках в саду и балах,

О прекрасных в душе Дульцинеях,

О шампанском на наших столах.

Если скажет мне вдруг Дульцинея,

Что ей нужен мужик с топором,

Я отправлю в запас Гименея

И ее в дальний лес за бугром.

Осень любви

В любви осенней все неспешно,

На каждый день упавший лист,

И золото горами за бесценок,

Без денег, только наклонись.

В тиши заброшенных аллеек

Шуршали лишь двоих шаги,

Поблекла краска у скамеек

И белка кормится с руки.

Не зря дано нам «бабье лето»,

Чтобы сказать все о любви,

Если не можешь, как поэты,

То хоть красиво мне соври.

Марсианин

На земле я один марсианин,

С метеором сюда залетел,

Рядом в поле трудились крестьяне

И махала им лапою ель.

Я сказал им – вы пашете плохо,

Не родит подготовленный клин.

Это что тут за ахи и охи, —

Мне сказал тут парнишка один.

Ну, ты будто совсем марсианин,

Мы здесь сеем подряд сотню лет,

Агроном у нас местный сельчанин,

Здесь пахал еще дедушкин дед.

Не смотри ты на пьяные рожи,

Мы посеем здесь трезвую рожь,

Ты куда-то собрался, прохожий,

Так иди и ребяток не трожь.

Может, вымерли все мы на Марсе

От того, что все лезли везде,

Подорвались на старом фугасе,

Что нашли по весне в борозде.

Отец Сысой

Четвертый час ко мне один и тот же лезет вирус,

Но я крутой, стихи пишу, воткнув перо в папирус,

Чу! Колокол звенит, зовет меня к святой обедне,

Возьму и вирус погулять в моей большой деревне.

Отец Сысой, монах босой, в деревне нашей вырос,

Он Богу сын, все глюки знает, видит каждый вирус,

Мы выпьем с ним по чарочке церковного вина,

И вниз мы плюнем пару раз из форточки окна.

Вопрос не в том, босой Сысой или не босой,

Зато он любит девушек босых с огромною косой,

И вирусы он квасит в бочке старой и большой,

Они ему виагрой служат. В доброте душевной

Сысой поэтому живет всё время холостой,

Просясь к крестьянам, так, на месяц на постой,

И много деток в той деревне с белой головой,

И на лицо один портрет, как праведник Сысой.

Босому и в рясе легко и удобно,

Нужды нет возиться с обувкой, с бельём,

Все люди считают – отец преподобный,

А он уж готовый и с длинным ружьём.

Мы дети ноябрьской смуты

Мы дети ноябрьской смуты,

За нами была только кровь,

В мозгах у нас были путы,

Лачуги – отцовский наш кров.

Страна за колючим забором

И в мире все наши враги,

Гармошки поют с перебором

И топают в такт сапоги.

Нас порознь колотит и слабый,

В отместку мы лупим своих,

Пропили российскую славу

И к миру совсем мы глухи.

Сейчас мы живем за границей,

Продукты, машины, шмутье

Летят к нам за деньги сторицей,

В сознанье живет бытие.

Но что-то у нас не в порядке,

Нас партия вновь повела

Детишек рожать без оглядки,

Пока есть деньжата, пока.

Ленин и Печник

Как-то зимой

В подмосковные Горки

Ленин приехал

Душой отдохнуть,

Маслом намазать

Пшеничную корку,

Чай из стакана

Тихонько хлебнуть.

Только вот печка

От дров задымила,

Может быть, Троцкий

Чего начудил:

Крикнул в конфорку

Пламенный лозунг,

Маузер сбоку

И всех в коммунизм.

Печка не винтик,

Она здесь хозяйка,

Хочет – накормит,

Не хочет – прости,

Ешь всухомятку

Паек петроградский,

Есть вот вода,

Чтоб сухарь замочить.

Печки не чинит

Товарищ Урицкий,

Спец по тому,

Что где плохо лежит,

Ждет его парень

С наганом Каннегиссер,

Чтоб ему пулю

Меж глаз положить.

Вот она жизнь,

Где-то плещет волною,

В каждом ударе

Нам слышится мат,

Мы, словно звери,

С цепей посорвались,

Чтобы забыть,

Что родила нас мать.

Десять чекистов

Допрос ведут печке:

Кто ее сделал,

За что саботаж,

Ленин приехал,

Тепло лишь от свечки,

Печку приказано

Нам расстрелять.

Новость о том,

Что у Ленина печка

Сильно дымит

И не греет совсем,

Знает весь мир,

И французы, и немцы,

Дикий тунгус

И монголы с границ.

Если не будет

Давать тепла печка,

Сгинет Россия,

Замерзли вожди.

С кепкой в руке

Это вождь пролетарский,

Феликс Дзержинский

Статуей стоит.

Вот любопытство,

Содом и Гоморру

Смыло еще

До расстрелов в Крыму,

Будут ягоды

И будут цветочки,

Будут все помнить

Сибирь, Колыму.

Лед холмогорский

Поставят исправно,

Спрячут в стогах,

Повезут день за днем,

Чтоб как живой

Был наш лидер

Заморский,

Мы же одни

Как-нибудь

Проживем.

Будут все классы

Бороться в палатах,

Вместо царя

Они примут закон,

Будут помещики

Только с деньгами,

Титул не титул,

Работай горбом.

С нефти, алмазов

Мы все с барышами,

К выгоде нашей

Торговля идет.

Банки российские

Всех кредитуют,

В космос, в науку,

В домашний уют.

Не было войн

После ленинской печки,

Стали все братья,

Родная земля…

Чьи-то шаги

Донеслись в огороде,

Вот он, вражина,

Печник с похмела,

Пьяный в дымину

Мужик лет под сорок,

Плюнул под ноги,

Цигарку скрутил,

Дунул дымок он

Куда-то в конфорку

И молотком своим

Стену пробил.

Вытащил сажи

Он целых шесть ведер,

Дырку заделал

И глину растер,

Весело прыгал

Огонь на поленьях,

Весел был в печке

Огромный костер.

В нем запылали

Псалмы и молитвы,

Подвиги ратей

И слава Руси…

Только поник

Тот мужик непобритый,

Что-то у печки

Совсем загрустил.

Взял его за руку

В кожанке парень,

Вывел за дверь,

Давай, друг, домой!

И побежал

По деревне без шапки,

Холодно было

В тот вечер зимой.

Дома его

Уж почти и не ждали.

Ждали рассвет,

Чтобы тело забрать,

Видно, Василий,

От Бога все это,

Есть на тебе благодать.

Ленин чайку

С бутербродом откушал,

Взял он бумагу,

Чернила, перо,

Нам для учебы

Трактатик напишет,

Чтобы и к нам

Тоже счастье пришло.

Что же, печник,

Не напился

Ты в лоскут,

Иль в дребодан,

Или стал как стекло,

Может, была бы

История наша

Как у людей,

Чтоб из глаз

Не текло.

Прошлое

Поем мы песню о прошедшем,

О терпком меде, сладком сне,

Садись поближе, гость вошедший

И подпевай тихонько мне

Про то, как были рысаками

Каких-то двадцать лет назад,

Шуршали легкими шелками

Принцессы рыцарских баллад.

Прекрасны все воспоминания

В тот самый день, в тот самый час,

Потом приходит понимание

Что лучше там, а не сейчас.

Рябина

Красота не всегда словно сахар,

Знак опасности красен как кровь,

А с рябиной управится знахарь

И раздаст на морозы в Покров.

Так и девушка люба с горчинкой,

То улыбчива, то вдруг строга,

Я возьму полушубок овчинный

И пойдем мы с тобою в стога.

Там ты станешь кудрявой рябинкой

И ветвями меня обовьешь,

А потом нас с тобой по старинке

Обвенчает под пляс молодежь.

Прости меня, мой телефон

Мой телефон молчит давно,

Как будто он со мною в ссоре,

Не пропускает мне звонок

Себе на радость, мне на горе.

Прости меня, мой телефон,

Бросать твою не буду трубку,

Кричать не буду в микрофон,

Даю тебе на дружбу руку.

Когда она мне позвонит,

Найди меня и днем, и ночью,

Звони хоть в солнечный зенит

И на Луну, и с полной мощью.

Ранний Шекспир

Каждый век от рожденья Христова

В разных странах родятся поэты,

То, что было, ложилось на слово

И творенье назвали – сонеты.

Вот Гамлет, печальный принц датский,

Любовь и проклятье Офелий,

С убийцы сорвал он веселую маску

И умер на поле средь белых камелий.

А вот Лир, он король и в благих намереньях

Державу и власть своим чадам раздал,

Ходил одинокий по бедным деревням,

Умом его Бог наказал.

Простите друзья, вышел грустным сонет,

То осень пришла, в жизни радости нет.

Сказки персидского кота

Мне кот рассказывает сказки

И вместе с ним приходит дрема,

Спит на пороге пес кавказский,

Храня покой и счастье дома,

А кот мурлычет о колдунье,

Что в детстве раннем колдовала,

Взяла от мамы ночью лунной

С гербом дворянским в одеяле.

Потом колдунья вдруг исчезла,

Не то сказала заклинанье,

И вот я кот на свете белом

Живу с поэтом в наказанье.

Хотя, быть может, он напишет

О принце в кошачьем обличье,

Стихи развесит на афише

И фото с кличкою в табличке.

Потом найдет меня принцесса

И поцелуем снимет чары,

Потом о том напишет пресса

И запоют для нас гитары.

Турнир

Рыцарский ринг.

Ристалище.

Рыцарский турнир.

Побоище.

Сначала хищники.

Зрелище.

Дикие тигры.

Игрище.

Томные дамы.

Общество.

Скучающие кавалеры.

Публика.

Гордые рыцари.

Гладиаторы.

Звери, как рыцари.

Жертвы.

Самая знатная дама.

Почитание.

Самая красивая дама.

Обожание.

Красота и знатность.

Соперники.

Число поклонников.

Рейтинги.

Самая красивая и умная.

Маргарита.

Красивый и благородный.

Александр.

Белый платок

Летит на арену.

Маргарита.

Если любите,

Александр,

Принесите!

Звери на арене

Остановились.

Звери на арене

Удивились.

Человек прошел

Между ними.

Александр.

Молчит на трибунах

Публика.

Притихли в загонах

Лошади.

Хихикать перестало

Общество.

Сохранять степенность трудно

Александру.

Подает платок

Маргарите.

Ваш платок, мадам,

Заберите.

Благодарю вас

За лекарство.

От любви лекарство.

Коварство.

Благодарю Маргариту.

То, что сердце мое

Не разбито.

Не нужна мне

Краса.

Нужна мне

Чистая душа.

Буду я для нее

Служить.

Буду я ее

От души любить.

Буду знать,

Что любим и я.

Что счастливей нет

На земле меня.

Утро

Проснулся.

Режет глаза.

Кто я?

Я -академик.

Из академии наук.

Умный.

Важный.

Гений.

Я – физик.

А чем я занимаюсь?

Проводимостью.

Проводимостью чего?

Не помню.

Значит – не физик.

Тогда генерал.

Да – я генерал.

Боже, как болит голова.

Наверное, на войне ранили.

А на какой войне?

Как на какой, на прошлой.

А когда война была?

Не помню.

Значит – я не генерал.

Но какой же я начальник?

Конечно, самый главный.

Где мой мундир или смокинг?

Где мой камердинер?

А что это на полу лежит?

Сапоги.

Резиновые.

Грязные.

А рядом сумка.

Тяжелая.

С золотом?

Нет, с железом.

Да это же ключи.

Гаечные и газовые.

Чьи они?

Похоже, что мои.

Так я что сантехник?

Сантехник.

А почему мне так же плохо,

как и академику или генералу?

На рассвете кончаются сказки

На рассвете кончаются сказки,

Кому кофе в постель, кто стоит у плиты,

У кого-то заплаканы глазки,

Кто-то снова живет прожитым.

Ручейки собираются в реки,

А все реки стекают в моря,

Не найдется средь нас человека,

Кто вернул бы в сегодня вчера.

Вот министр на постели с девчонкой,

Захотел снова стать молодым,

Застучит молоток очень звонко

По гвоздям, закрывая гробы.

Молодым можно быть лишь в душе,

Не глупеть, молодым подражая,

В выходной будет рай в шалаше,

В сентябре будет сбор урожая.

Каждый год ловим новое счастье,

Поднимая с шампанским бокал,

Надеваем мы новое платье,

Выходя с фонарем на причал.

«Санта Мария»

Моя «Санта Мария» на полгода мой дом,

Сто пиратов гадают, что сегодня найдем,

То ли мы завоюем себе маленький край

И кого-то отправим мы в неведомый рай.

Может, деву спасем от жестоких людей,

Может, будет убит чужеземный злодей,

Или бочки наполним златыми деньгами

И удача тогда пировать будет с нами.

От нее не дождаться постоянной любви,

Она любит того, чей кафтан шелковист,

Она может направить каравеллу на риф

И акул заманить в лучезарный залив.

Она может уйти к побратиму в постель,

Чтобы ревность моя лезла в каждую щель,

Чтобы забыли мы дружбу и остался один

Для удачи шальной стал навек господин.

Давай, ветер, мне песню о подвигах пой,

Я с командой иду в порт приписки домой,

Меня дома удача с детишками ждет,

Она ночью и днем все стоит у ворот.

Весна на улице

Идет Весна по улице,

И Дождь идет унылый,

Пишу пока в кириллице,

И кости все заныли.

Идет Она под зонтиком,

Чему-то улыбается,

С немаленьким животиком,

С ребеночком играется.

Такое вот замужество,

Такое вот признание,

Кому-то это мужество,

Кому-то и призвание.

Я не знаю, где я настоящий

Я не плачу о жизни прошедшей,

Не виню в своих бедах других,

Может, я человек сумасшедший

И живу в намереньях благих.

Или просто в другом измеренье

Жизнь идет полноводной рекой,

Словно жизни мой повторенье

Дубликат мой мне машет рукой.

Я не знаю, где я настоящий,

Грубиян или ласковый зверь,

Обожаю я дождь моросящий

И тебя, что открыла мне дверь.

Я в толпе, как в пустыне безмолвной

Я в толпе, как в пустыне безмолвной,

Шаг ступи и скрипит где-то гад,

По утрам я рождаюсь как новый,

И я жизни своей очень рад.

Помню, с кем я дружил, с кем крестился,

С кем смеялся над шуткой простой,

Разошлись, и никто не простился,

И к себе не зовет на постой.

Кто-то тропку песком пересыплет,

Промолчит, когда крикнешь – «ау!»,

Пролетит над тобой шестикрылый,

Оставляя в ушах твоих гул.

Наберу для костра саксаула,

Свет в ночи, как на небе звезда,

Вот одна мне сейчас подмигнула

И упала, пойду к ней туда.

Волшебный лес

В лесу волшебном все чудесно,

Здесь каждый пень умен и мудр,

Лишь наверху есть свет небесный,

И каждый зверь там просто зубр.

Здесь не бывает Лукоморий,

Цепей не видно на дубах,

Никто не слыхивал историй

О леших, ведьмах и чертях.

Здесь каждый гриб старик-советчик,

Медведь – степенный добрячок,

И волк – за все дела ответчик,

Рассказчик новостей – сверчок.

Опасна жизнь лишь на опушке,

Где бродит нечисть из полей,

И старой бабушке в избушке

Колодец роет чародей.

В саду стоит поэтов улей,

Что пишут песни про луга,

Они везде летают пулей

И про стихи всегда жужжат.

Вечный путник

Кто гонит тебя, вечный путник,

Что ищешь ты в дальних краях,

Чего ж ты один, где твой спутник,

В пустынях, лесах и степях.

Останься в любом городишке,

Построй себе дом и семью заведи,

Заботы тебе принесут ребятишки,

Что будут подарком далекой звезды.

Она будет там, у костра на привале,

Возникнет внезапно в безлунной ночи,

Игристым напитком в хрустальном бокале

Сражает собой одиноких мужчин.

Ее можешь бросить и скрыться под утро,

Но дальше себя все равно не уйдешь,

Отдай себя женщине – сделаешь мудро,

Завидует пусть без усов молодежь.

Бордо

Сегодня день какой-то серый,

Как будто склад осенних туч

И улетел к себе в пещеры

Последний летний солнца луч.

И все грустны – дома и люди,

И у машин в глазах слеза,

Вот дождик парки обезлюдил,

И не шумит большой вокзал.

Пойду, возьму немного солнца

В бутылке славного «Бордо»,

С бокалом сяду у оконца

В кафе у чистеньких прудов.

Нет никого, и только утка,

Отбившись от транзитной стаи,

Считает зиму просто шуткой,

А лед непрочный, быстро тает.

Допью вино, пойду домой,

И утка скоро улетит,

Сюда опять приду зимой,

И лёд на солнце заблестит.

Я не верю тебе, Россия

Я не верю тебе, Россия,

За свободой всегда ГУЛАГ

И партиец царя спесивый

На петличку нацепит флаг.

Снова будет статья шестая,

Беспартийный – значит враг,

И дзержинцев веселая стая

Несогласных потащит в овраг.

Что такое любовь

Что такое любовь,

В школе мы изучали,

Это тяга полов,

Это радость, печали.

Это дети любви,

Это садик и школа,

Это Ленин в крови

И билет комсомола.

Яма

Как-то мне говорила мама,

Покупая в дорогу билет,

То, что жизнь у меня, как яма,

Из которой и выхода нет.

Все несчастья твои от знаний,

От способностей и от ума,

Уезжаешь ты в город Дальний

И на шее твоей сума.

Ты поддакни начальнику мягко

И своих не давай идей,

Пусть не знают, что ты вояка

За обиженных всех людей.

Ты свою поломал карьеру,

Думал, правда стоит у руля,

Принял сказки других на веру,

За душой не имея рубля.

А у нас, как в большом магазине,

Деньги есть – и корзина полна,

Видишь, парень сидит в лимузине,

То сынок иль большая мошна.

Вот они нас себе покупают

На войну ли, с трибуны кричать,

У тебя срок закончится к маю

И получишь на справку печать.

Может, станешь еще поумнее,

И разборчивым будешь в друзьях,

Там найдешь ты себе Дульсинею

И тебе она будет судья.

Станешь ты и большим человеком,

Будешь судьбы людские ломать,

Только черствым не будь дровосеком,

Помни, что говорит тебе мать.

Давно мне снится этот сон

Давно мне снится этот сон,

Что мы танцуем в старом парке,

И мысли наши в унисон,

И фонари горят так ярко.

Мы на дорожке повстречались

И обращаемся на «Вы»,

Неловкость, бывшая вначале,

Исчезла где-то средь листвы.

Для нас в душе играет танго,

Я первым руку протянул

И у тебя в глазах цыганских

Увидел моря глубину.

Я в нем купаюсь на прибое,

Ныряю в теплую волну,

И тело мягкое, родное,

К себе я в танце притяну.

Мы разойдемся на рассвете,

Проснешься ты, проснусь и я,

Ты пишешь «замужем» в анкете,

И у меня давно семья.

Аленький цветок

Я не храню твои конверты,

Бросаю, марку вырезая,

И не спешу писать ответы,

Письмо твое сто раз читая.

И иногда письмо из мая

Сменяет зимняя метель,

Ему внимаю с кружкой чая

И грею мягкую постель.

А вот слезинка на листочке

И рядом капля стеарина,

Стихи про аленький цветочек

Мне написала синьорина.

Гимн пионеров

Мы пионеры свободной России,

Дети республик, районов и сел,

Слышите нас, от природы глухие,

Кто нынче к власти в России пришел?

На каравай мы все рты разеваем,

Больше ухватишь – богаче живешь,

Жизнь свою сделаем маленьким раем,

Деньги лопатой гребет молодежь.

Вырубим лес под площадку для гольфа,

Лес-круглячок на платформы в Китай,

Купим мы тачку, такую как «Вольво»,

Телок посадим, ты, друг, не зевай.

Что будет дальше, нам все по колено,

Травки покурим и словим мы кайф,

Это у вас был кумиром Джон Леннон,

Нам хватит сисек и песен про «лав».

Мы вас за «бабки» активно поддержим,

Стены замажем и дом подожжем,

И по рогам кому надо мы врежем

В солнечный день и под сильным дождем.

Диоген

Я циник Синопский,

Зовут – Диоген,

Пахан хулиганский

И враг ваших терм.

Мне ваша культура —

Обломки камней,

И пенис скульптуры

Достоин коней.

В дырявой хламиде

Плевал я на всех,

Меня не заденет

Патрициев смех.

Я с пафосом в пифос

Залезу, как в дом,

И днем я за пивом

Пойду с фонарем.

Не липнет хвороба

К немытым рукам,

И я не подобен

Вам всем – дуракам.

Правда

Все течет на земле, все меняется,

Даже правда сменила наряд,

У дороги стоит, улыбается,

В миниюбке, глазенки горят.

Или едет в крутом «Мерседесе»,

Руки в кольцах и цепь золотая,

По понятиям и в интересе

Купит все, серебра не считая.

Вот в лохмотьях бедняцкая правда,

То криклива, то тиха, скромна,

Ни на что не имеет права

И не звучны ее имена.

А я думал, что правда – есть Правда,

Одна, Богом нам свыше дана,

Для деревни иль стольного града

На сегодня и все времена.

Покаяние

Не ходили цари с покаянием

За свершенное в веке том зло,

И живет вся страна с ожиданием,

Чтобы все это произошло.

Нет в России фигуры Петровой,

Чтоб стрельцов за грехи покарать,

Чтобы не было партии новой,

Захватившей законы и власть

К мировому стремиться господству,

Кто с билетом – вперед проходи,

Кто не с нами – дела в производство

И этапом к погосту брести.

Вот Дзержинский ползет на Лубянку,

Тихим сапом, поддержка ОМСДОН,

Губернаторов «травит» внаглянку

Олимпийский один чемпион.

Черносотенцы в наших столицах

Убивают нерусских детей,

Сожаленья не видно на лицах

У назначенных властью людей.

Словно ждут все распада России,

Чтобы всем затаиться в углах,

Чтобы там вот детишек крестили,

А вот там – обрезал их Аллах.

Мы проспали одно государство,

Но Россию мы вам не дадим,

Нам известно, чье это коварство,

Где чужой притворился своим.

Вот в Париже живут парижане,

Всех религий и разных цветов,

И в России живут россияне,

Сто народов и сто языков.

Если все мы равны пред законом,

То преступник на нары пойдет,

И Россия родным будет домом

И все люди – российский народ.

Мне все дама выпадает

Мне все дама выпадает

Одна та же каждый раз,

Как принцесса из Китая

С миндалем прекрасных глаз.

Мне она несет удачу,

Ходит тенью вслед за мной,

Люди добрые судачат:

Она – ангел за спиной.

Завтра я с ней познакомлюсь,

Пропущу вперед в дверях,

Был я просто незнакомец,

Стану принцем для тебя.

Интеллигенция

Народ российский от бесправья

Страдавший долгие века

Сменил ярмо самодержавья

На здоровилу мужика.

Интеллигентное сословье

Ему вручило в руки меч,

Времен новейших предисловье:

Чик – голова лишилась плеч.

А кто остался – в Заполярье

Рубили наш на экспорт лес,

Остался в тайнах канцелярий

Интеллигенции ликбез.

Прошли года и бремя Маркса

Свалилось с вниз нагнутых шей,

Тогда хлебнули наши массы

На рынке сваренных им щей.

Зачем такая нам свобода, —

Кричал народ, – давай царя,

Чтоб молодым был, безбородым

И чтоб не бегал к лекарям.

И снова люд интеллигентный

Отдал другим свои права,

Зато народ живет не бедно

И в каждом доме есть дрова.

Двое

Встретились двое на горной тропинке,

Слева – стена, пропасть направо,

Оба босые, без всяких ботинок,

Горе погоде, туман – одеяло.

Стали доказывать, кто из них главный,

Чей же поход на сегодня важней,

Слово за словом летели как камни,

Видел свидетель и пляску теней.

Тот, кто был сильный, а может, и умный,

Вспять повернул и поклажу донес,

Дома его инструмент шестиструнный

Песню запел средь кудрявых берез.

Как же не петь для услады хозяйки,

Той, что хозяин сегодня привел,

Вести об этом кричали нам чайки,

А над пещерой кружился орел.

Почему люди не становятся лучше

Говорят, все становится лучше

И что время залечит все раны,

И что море зальет скоро сушу,

А в квартирах сломаются краны.

Только в мире не станет чище

И уедет куда-то счастье,

Потеряюсь в людской толпище

И не стану я массы частью.

Мы рождаемся все как Боги,

Нет у нас никаких недостатков,

Одного у нас кормят ноги,

А другой проживает в достатке.

Может, вышла ошибка в чипе

Или дали судьбу по ошибке,

Или торкнутый дурью хиппи

Водит пальцем по розовой книжке.

Почему мы не станем лучше

И к нам липнет все то, что плохо,

Дикари нас со сцены глушат,

Вместо смеха кузнечный грохот.

Может, нам тормознуть время

И кому-то начистить рожи,

Чтобы новое вышло племя

С чистым сердцем и нежной кожей.

Что же с родиной нашей, Россией

Что-то родину нашу Россию

Словно пьяную бабу ведет,

То она для планеты Мессия

И ее Богом избран народ.

Побросала детей в заграницах

И домой их пускать не велит,

Мол, они иностранные лица

И для них нет свободной земли.

За своими совсем нет присмотра,

Кто-то спился, а кто-то убит,

Денег нет для лечения мора,

Все по банкам заморским лежит.

Они день приготовят нам черный,

Деньги есть на поминки души,

Так советовал дядя ученый:

Деньги в землю и вырастет шиш.

С наших денег жиреют за морем,

Да и наши имеют с них куш,

Это все заливается горем

У живущих над пропастью душ.

Что спросить у людей в «Мерседесах»,

Деготь, разве, для смазки телег,

О копейках в районных собесах,

О колясках для наших калек.

О продаже заводов за жвачку,

Об утечке мозгов из страны,

Как кидают с баксами пачки

В Куршавеле б… дям пацаны.

Не закончились фокусы с властью,

Снова веры лишился народ,

Лабрадора с курчавою мастью

Наша Дума себе изберет.

Если скажут «Единой России»,

Изберет в депутаты коня,

Голосов наберут, как просили

«Коммунисты» из нового дня.

Губернаторов всех на посмертно

Назначают, записку пиши,

И парламент на месте инертно

Тебе песню споет от души.

Ну, продлите вы срок Президенту,

И не надо во всем мухлевать,

И стипендию дайте студенту,

А народу на все наплевать.

Мчусь по жизни как ветер

Мчусь по жизни как утренний ветер,

Не могу перейти я на шаг,

Как стена мне китайский твой веер

И романс вдруг запела душа.

Знаю, что мне предписано дальше,

Шпоры сняты и выкинут хлыст,

И улыбки наполнены фальши,

И что было – исписанный лист.

Я сижу в глубине кабинета,

Зимний вечер, на улице снег,

И засохший листочек от лета

Замерцал словно солнечный свет.

Отдохнем мы с конем на зимовке,

Только скоро не станет нам сна,

Заказал я из стали подковки,

Когда к нам постучится весна.

Поцелую тебя на рассвете

И помчусь по бескрайним полям,

Ты уедешь за мною от сплетен,

Твоя лошадь пойдет по следам.

Я тебе подарю всю планету

И тобой назову я цветок,

Мы навесим на дерево ленты

И поедем с тобой на Восток.

Я мечтаю попасть в Шамбалу,

Если веришь – дорога видна,

Я на ней нарисую стрелу

И любовь изопью я до дна.

Классик

Когда ты в классики назначен,

Твои слова как откровение,

И разве может быть иначе

При высочайшем повелении.

И вот уж члены академий

Тебе несут венок лавровый,

Чтобы признать твое рожденье

И в суп приправу для здоровья.

Всего-то надо жить в столице,

Творить как все, ну чтоб не хуже,

Стоять поближе к первым лицам

И не валяться утром в луже.

Дачная история

Кончался день у кромки леса,

Зажегся свет у нас в домах,

И видны тени в занавесках,

И все для чая на столах.

А я тихонько на крылечке

Смотрел на солнечный закат,

Ленива жизнь у нас в местечке,

Где каждый житель не богат.

Мы здесь спасаемся от шума,

Бежим от горя и забот,

Лишь иногда приходит дума,

Что жизнь у нас не так идет.

Хочу поехать на Чукотку,

Пожить, как двести лет назад,

Построить для рыбалки лодку

И заложить в ружье заряд.

Куда несемся волей жизни,

Упадок нравов, пустота,

Из тучи скоро дождик брызнет

И будет в мире чистота.

Лидер нации

Нации лидер, смотрящее око,

Сам не у власти, но власти навалом,

Люди толпой и товарища локоть,

Митинг за лидера, речи базаром.

Белым по красному пыжится лозунг:

«Смертная казнь для народных врагов»,

Пьяный мужик бьет фуражечку оземь,

Слово не так – будет ад, семь кругов.

В пятом издании избранных мыслей

Сказано просто – для счастья людей

Вдарим по миру кривым коромыслом,

Страх наведем на заморских б… дей.

Каждое слово заносят в анналы,

Есть институт разработки речей,

С древней «Дубинушкой» роют каналы,

Мальчик в приюте остался ничей.

Каждого лидера делает свита,

Место прикормлено – семга с икрой,

Новый придет – оттолкнут от корыта,

Скажут, все было старинной игрой.

Нации лидер лежит в Мавзолее,

Рядышком тоже, отец наш – грузин,

Солнце встает, на Востоке алеет,

Надо за водкой идти в магазин.

Мимолетная любовь

Мимолетные чувства не вечны,

Как костер, прогорел и погас,

И я снова гуляка беспечный

В темноте вижу блеск ваших глаз.

Так и знайте, что вас я не вижу,

Не любуюсь фигурой, лицом,

Невниманьем своим вас обижу

И считайте меня подлецом.

Не хочу я любви мимолетной,

Не хочу вас потом потерять,

Я обязан судьбе перелетной

От любимой всегда улетать.

Отжившие звезды

Что-то молодость наша отстала,

Видно сделала где-то привал,

Или ждет от ушедших сигнала,

Что свободен для них перевал.

И мы были не хуже, не лучше

Тех задорных веселых людей,

Что сейчас у костра вещи сушат,

Не по броду – не значит быстрей.

Очень скоро они нас догонят,

Будут теми – кому уже «за»,

Будут звезды у них на погонах

И о должности новой приказ.

Вот такая военная служба,

Звезды гаснут, другие – зажгут,

Видно ночью в подзорные трубы,

Где отжившие звезды живут.

Несвоевременные мысли

Отгремели медью трубы,

В лужах высохла вода,

Но остался голос грубый

И седая борода.

Отрастил, чтоб подбородок

Был один, а не второй,

Ветеран, не первогодок,

По годам не молодой.

Вечерами волны мыслей

Бьют о жизненный причал

О каком-то тайном смысле,

Что заложен был с начал

Моей жизни бесшабашной

Под крылом моих родных,

Что придется в рукопашной

Получить удар под дых.

Скажем прямо, ударяли

И с плеча и наотмашь,

То ли крепость проверяли.

То ли встряска для ума.

Потрясли меня немало,

Тридцать лет как по звонку,

Наедался до отвала

И живот лип к позвонку.

То в пустыне, то в снегах,

То в горах, то на равнине,

То в тайге, то на лугах,

То в садах, а то в малине

Служба шла за часом час

С девяти и допоздна

Семьи ждали дома нас

И сидели у окна.

Быть военным интересно,

Когда в мире нет войны,

Вся судьба твоя известна,

Содержанье от казны.

Только войны начинают

В кабинетах наверху,

С калачом напьются чаю,

Кулаком грозят врагу,

Что, мол, морду-то начистим,

Наш солдат из всех удал,

Невысокий, но плечистый,

Раньше страху не видал.

Он без техники заумной

Брал и Шипку, Измаил,

То, что было неприступно,

Он телами завалил.

Кто повыше – держиморды,

Чтобы мог кричать – вперед!

И бегут с винтовкой орды

На палящий пулемет.

Вот недавно с немцем дрались,

Полстраны отдали им,

Но потом мы раскачались

И пришли весной в Берлин.

Сколько баб мы овдовили,

Не считал нигде никто,

И тогда неплохо жили

Дядьки в драповых пальто.

Ну, а в мирный промежуток

Били армию всегда

Обладатели тужурок

В специальных поездах.

Кого к стенке или в лагерь

Для страны пилить дрова,

Ты прощай, родная матерь,

Покатилась голова.

Или просто так для хохмы

Всех уволили в запас,

И нельзя носить им формы,

Чтобы их не видел глаз.

Раньше было им все проще,

Ничего никто не знал,

О расстрелах при пороше

Кто бы людям рассказал.

А сейчас нам все известно,

Ну, не все, но знает мир

О России неизвестной,

Что сейчас не знаем мы.

Что нельзя России верить

В договорах и в делах,

Что живут в России звери

С бородою на скулах.

Что с фашистами Россия

Подписала договор,

Чтоб прошел с мечом Мессия

По Европе каждый двор.

Чтобы эра коммунизма

Миром правила как Рейх,

Чтобы в каждом организме

Жил советский человек.

Лишь один владеет миром,

Тут нацист не оплошал

Дал команду командирам

На Москву направить вал

Серой массы из «фельдграу»

На машинах и пешком

За подарками для фрау

И за «млеко» с «яицом».

Долго бились два гиганта,

Но Европа помогла

Приподнять с земли Атланта,

Чтоб ушла нацизма мгла.

Вот ушел как дым нацизм,

Покарал всех Нюрнберг,

Но пришел социализм,

Вызвав призраки наверх.

И опять живет Европа

Без войны как на войне,

Два притопа, три прихлопа

Храпит дядька в бузине.

Как всему глава – начало,

Так всему венец – конец,

Распустилось вдруг мочало,

Что скрепляло всех овец.

Разбрелись они по хатам,

Кто кого как прикормил,

Кто к муслимам, кто к аббатам

И на всех не будешь мил.

Коммунизм скончался тихо,

Как тиран в большой крови,

Ох, и было нам с ним лихо,

Мог людишек он травить,

Если вдруг другие взгляды

Кто на жизнь свою имел,

Не понравились наряды,

Что мужик себе надел,

Или в музыке народной

Вдруг заморский слышен ритм,

Словно залп «войны холодной»,

Словно враг намазал грим.

Позабыли про тирана,

Но живут его дела,

Пальцем ткнешь – его подранок

У российского руля.

То владелец он губерний,

То в милиции он босс,

Мол, родился он в деревне

По траве гулял он бос,

Но природные таланты

Его вынесли наверх,

Все мы были лейтенанты,

У меня такой же грех,

Только он всегда был в курсе,

Где куснуть, а где лизнуть,

Поучился где-то в бурсе

И наладил лыжи в путь,

Став разведчиком в отряде

У глухого старика,

Что у Ленина был дядей

Где-то в Средние века.

А в отряде свой порядок,

Тянет дяденька с собой

Тех, кто чаще был с ним рядом,

И кто вроде бы как свой.

Сколько было этих дядей

И в чинах, и в орденах,

А упал, так нет ни бл..ди,

Чтоб держалась в стременах.

Так и в партии тиранской,

Разбежались все в кусты,

Мы, мол, все по воле панской

Не за деньги и кресты

Рвали мы чужую глотку,

Не порвешь – порвут тебе,

Вот и пили с горя водку,

Не заботясь о судьбе.

А сейчас мы все прозрели,

Демократы, твою медь,

Так и раньше мы умели

В трубы разные дудеть.

И сейчас они мигранты,

Все туда, где партий власть,

Где на голос прейскуранты,

Они знают эту сласть.

Вот боится их Европа,

Создадут КП-СС,

И пойдут ногами топать

В европейский чистый лес.

А России нужно мыло,

Чтоб отмыться добела,

Чтоб Прибалтика не ныла,

Чтоб Украина цвела

В своих исконных границах,

Чтоб у Польши был свой кус,

Чтобы видели на лицах,

Что другой пред ними рус.

Он и слабых уважает,

Он и с сильным наравне,

Своей силой не играет,

Проезжаясь на коне.

Но не даст себя в обиду,

Дипломат высоких проб,

Даже маленькую гниду

Не столкнет ногой в сугроб.

Есть, конечно, перегибы,

То купчишки прут во власть,

Потирают, вон, ушибы

В лагерях, червона масть.

То бросаются деньгами

В Куршавелях на бл… дей,

Будто топчутся ногами

По сердцам простых людей.

То себе скупают «Бентли»,

Самолёты «от кутюр»,

Перекроем мы им вентиль

И оставим без купюр.

Это грязь от перестройки

И отец у них как Вайс,

Поделили все постройки,

Без всего оставив вас.

Да, Россия виновата,

Что ограбила людей,

И что Дед Мороз горбатый

Никакой не чудодей.

Вот вчера просили люди

Референдум провести,

Чтоб народ, как лизоблюды,

Мог оружие носить.

Чтобы мог он защититься

От врагов, каких не счесть,

А элита посчитала,

Что она тот враг и есть

И сказала – никакого

Им оружия не дам,

Что оружие от Бога

И не нужное для дам,

А тем более для мужей,

Для защиты их хватает

Миллионов сторожей,

Что ночами проверяют

Тех, кто вовсе беззащитен,

У кого пустой карман,

Не относится к элите

И совсем не наркоман.

Вот такие эти мысли,

Что пришли вчера ко мне,

Не найду я сам в них смысла

В этой мысленной войне.

Знаю, делится на части:

Власть России и народ,

Как колода на две масти,

Сколько взяток кто возьмет.

Жизни этой не рад

Не копирую Цветаеву,

Нескладухой не хвалюсь,

Все, что снилось, станет явью:

С земли в небо провалюсь.

Я найду свою пустыню,

Надоел мне шумный град,

Я возьму свои святыни

И мне каждый будет рад.

Я стихи им прочитаю,

Глядя в синие глаза,

Недоверие растает,

Стороной пройдет гроза.

Я не стану новым Богом,

Я своими поделюсь,

Покажу я их в чертоге

И божественную грусть.

Потом все опять вернется,

Мы построим шумный град,

Снова кто-нибудь проснется,

Жизни нынешней не рад.

Не кивай на судьбу

Не надо кивать на судьбу

И верить вранью Зодиака,

Пускать свои письма в трубу

И ночью обиженно плакать.

Вставай и иди словно в бой,

Как будто сегодня парад,

И солнце ликует с тобой,

И в радуге прыгает град.

Растают сердечные льдинки

И высохнут лужи из слез,

За сердце твое поединки

Ведут мушкетеры из грез.

Уходя ухожу

Я всегда уходил навсегда,

Не прощаясь, не хлопая дверью,

Вспоминал я тебя иногда,

Когда ветер завоет вдруг зверем.

Мне по нраву тепло и домашний уют,

Но покой я сменил на работу,

На землянки в лесу и на холод кают,

На волну, что бьет лодку по борту.

Все проходит и годы прошли,

Позади бурный век испытаний,

Постарели когда-то лихие орлы,

Одинаковы все – без чинов и без званий.

Ушла утром

Ты ушла рано утром,

Не сказав ничего,

Поступила ты мудро

И пошла на обгон.

Мы вчера в ресторане

На меню поклялись,

Что венчаемся в храме

В шесть часов без пяти.

Каждый день я у храма

Жду с букетом тебя,

Для кино моя драма,

Не запомнил лица.

Помню сладкие губы

И шикарную грудь,

Помню цвет твоей шубы

И в руках ридикюль.

Может, ты меня помнишь,

Знаешь тот ресторан,

Мы катались на пони,

Все пропив до рубля.

У кого ночевали,

У твоих иль моих,

Кто будил меня? Валя,

Капитан и менты.

Документы на месте,

Голова не болит,

Мы с тобой будем вместе

От зари до зари.

Удача

Если я о жизни не плачу,

Не виню окружающий мир,

Это значит – поймал удачу

И стоптал сапоги до дыр.

Я шагал по дорогам и тропкам,

Ночевал у костров и в стогах,

Наугад шел трясинами топкими

И за мной крался призраком страх.

Он кричал криком дикого зверя,

По ночам ломал ветки в лесу,

Он хотел, чтоб в него я поверил

И забыл про девицу-красу.

Я нашел ее в старой избушке

Посреди необъятной тайги,

Была гостьей у древней старушки,

Изучала какие-то мхи.

Мы учились в одном институте,

Но ходили, уткнувшись в конспект,

Нас столкнуло волшебное лето

И тайга, как огромный проспект.

Свидание

Ох, давно я не мерз на свидании,

Не ходил взад-вперед как часы,

Слышал я, наводнение в Дании,

У меня же в сосульках усы.

Если честно, то это полезно

Закаляться с букетом цветов,

Знать погоду, насыпал бы сена,

Привезли бы один из стогов.

В центре города я лежу в сене,

Эй, красавицы, это Париж,

Вот рука, вот и дамское стремя

И в кармане найдется сюрприз.

Я пешком прогуляюсь до дома,

Первой встречной букет подарю,

Я не буду смотреть в твои окна,

И рукой помашу фонарю.

Русские грузины

Русские грузины граждане России,

Снится вам Тбилиси и морской Батум,

И зачем в России гнезда свои свили,

Если вам Россия и не брат, не кум.

Если не согласны с линией России,

Мы вас не задержим и не освистим,

Мы же не прибалты и мы не на «швили»,

Нет у нас деленья на русских и грузин.

Есть у нас, конечно, всякие придурки,

Но ведь их немало и в любой стране,

Выметет история грязные окурки

И на грязь осеннюю ляжет белый снег.

Осенние письма

Пишет осень прощальные письма,

Отправляет с попутным ветром,

И звонит по утрам мобильник,

Кто звонит – не известно.

Может тот, что ходил весною

Мимо окон моих с гитарой,

Был бессонных ночей виною

И травил комаров сигарой.

Не нашел он решимости летом,

Что ж, придется его стреножить,

Для начала – в театр билеты,

От меня убежать не сможет.

Перед сном

Мы прощаемся все перед сном,

«Доброй ночи» твердим, засыпая,

Где окажемся завтра мы днем,

Ни один из нас точно не знает.

Мы во сне покидаем наш мир,

В чистом поле цветы собираем,

Светит солнце, струится эфир,

Этот мир называем мы раем.

Если снится вам темная ночь,

Все враги и никто вам не рад,

И не может никто вам помочь,

Это значит – попали вы в ад.

И сейчас вместе с вами мы спим,

И нам снится насыщенный день,

Остановим его из далеких пучин,

Куда бросила поздняя темь.

Пена

Хожу по полю с бугорками,

Здесь были родные дома,

Все, что построено руками,

Смахнула времени волна.

В любой волне поверху пена,

Уйдет-придет в прилив-отлив

И поломает зданий стены,

Все нервы жизни оголив.

Или утащит в океан

Плоды трудов тысячелетних,

Или заполнит ресторан

Толпой в футболках, тапках летних.

Не видно жизни из-за пены,

Лишь только долгая гроза

На всех домах очистит стены

И людям вымоет глаза.

Омский трамвай

Омск был столицей старинной Сибири,

Главный начальник над краем Степным,

Пышный собор осенял штаб-квартиру

И фонари тусклым светом ночным.

Пары влюбленных сидели в салонах

И танцевали в губернских балах,

Степи сгибались в восточных поклонах,

Рядом с ереями муллы в чалмах.

Завтра в театре спектакль по Шекспиру,

Гамлет, принц Датский, убийства и месть,

Плакали дамы, актерскому миру

Стол был накрыт и оказана честь:

С ними вкушал городской голова,

С орденом Анны и в вице-мундире,

После о том говорила молва,

Что для актеров построят квартиры.

Что же не скажешь красивым актеркам,

С неба луну и все звезды в букет,

Красная рыба к белым скатеркам,

И волшебство – театральный буфет.

Утром доклад, что запущена конка,

Как на чугунке – по рельсам вагон,

И колокольчик звякает звонко,

Через весь город всем людям прогон.

Годы прошли, стала конка трамваем,

Как на одежде центральная нить,

Старые нити сейчас убираем,

Чтобы весь город быстрей обновить.

Жене олигарха

Ты меня опутала туманом,

Ласками свела меня с ума,

Кажется любовь твоя обманом

И в конце ждет нищего сума.

Был я неженатым олигархом,

А сейчас простой миллионер,

Все, что нажил, полетело прахом,

Словно паровозик на мизер.

Я куплю тебе большую яхту,

Двести платьев и три сотни шляп,

А на мостик приглашу на вахту

Бабушку с косой за три рубля.

Ты ей объясни про ветер моды,

Песенку ей спой про эксклюзив,

И дадут бессмертье в молодые годы,

Ласково косой тебя пронзив.

О пиаре

Почему мне никто не ответит,

В чем у жизни есть смысл,

Для чего чудеса есть на свете,

Чтобы снова потоп это смыл?

Так и люди забудут поэта,

Если он не устроил скандал,

Или царь не назначит за это

Генерала, чтоб всех поучал.

Ну, а если поэтом стал слесарь,

Композитор коллекторов, труб,

Для ученых считается бездарь,

И для женщин не пара и груб.

Не знаком я с твоим этикетом,

Ну, и хрен с ним, и так проживу,

Зато мастер по всяким клозетам,

Их секрет просто так не скажу.

Фантасмагория

Игра идет и нет финала,

Несчетный год, несчетный тайм,

И нет судьи, и нет сигнала,

И зритель разошелся по домам.

Мы здесь одни, игра без правил,

Я в баскетбол, а ты в футбол,

А кто по центру сетку ставил,

И как считать забитый гол.

Пойду-ка я по свету погуляю,

С ружьем на лыжах – биатлон,

Тарелок черных стопку настреляю

И буду олимпийский чемпион.

Приду я вас поздравить с юбилеем,

На каждом метре по три игрока,

Стоят в воротах ямб с хореем,

Хотят уйти, но некуда пока.

О Гимне России

Ты прости меня, Россия,

Я тебя, как мать, люблю,

Новый гимн я не осилил

И со старым не в ладу.

Кто писал его, не знаю,

Ни читать его, ни петь,

Память детскую терзают

И мотив – ревет медведь.

Неужели, мать-Россия,

Нет талантливых людей,

Чтобы песнь лилась красиво

Для всех нас и для гостей.

Чтобы песню знали в мире,

Гимн добра и гимн любви,

Чтоб улыбки были шире,

Не пугались в клетке львы.

Чтобы знали, что Россия,

Край из ситцевых берез,

Все болеют ностальгией,

Не стесняясь легких слез.

Homo homini

Человек человеку несет не добро,

Из добра кирпичи, что ведут тебя в ад,

Опасайся людей и внезапных щедрот,

Пожалеют потом, и не будешь ты рад.

Если кто-то поможет не сбиться с пути

Или спину прикроет в жестоком бою,

Не ищи в том корысти и доброты,

Это ангел-хранитель спас душу твою.

Как-нибудь оглянись, на людей посмотри,

Может, ты чей-то ангел-хранитель,

Вот идет паренек или этот старик,

А для девушки – Змей-искуситель.

И мне то же, что и врагу

Нам снятся во снах идеалы,

Без облачка небо и солнечный свет,

И люди все в белом поют мадригалы,

И в мире несчастий совсем уже нет.

Но каждое утро несет пробуждение

В помятой постели то в дождь, то в пургу,

И только одно за семь дней воскресенье,

Все то же, что мне, все то и врагу.

Ideya le Russ

Мудрецы просвещенной России

В тупике от всех «русских идей»,

А назвать бы страну Византией,

Вот так просто, без всяких затей.

Будут граждане все византийцы,

Паспорта с византийским гербом,

В Византии учились партийцы

И в губернии каждой партком.

По религии мы византийцы,

И в церквях византийский обряд,

Мы с гербом получили царицу

И церквей златоглавый наряд.

И не будет у наций обиды,

Все равны и язык большинства,

Кто захочет, введет алфавиты

И столица все та же – Москва.

Выбирать никого мы не будем,

Всех назначит глава-базилевс,

И пойдут несогласные люди

Заготавливать экспортный лес.

Извините за знакомство

Был бы пьяницей я беспробудным,

И квартира моя – теплосеть,

Стал бы я собеседником чудным,

И меня можно всем пожалеть.

А стихи мои в драных бумажках

На хранение взял бы музей,

И ученые в белых рубашках

Изучали б искусство бомжей.

А сантехник-поэт – это нонсенс,

Я не пью, чтоб понять Ренессанс,

Пропадает ко мне интерес,

Если я не иду в декаданс.

И в компаниях всем неудобно,

Словно я что-то сделал не так,

Приглашать работяг уж не модно,

Лучше дать им на водку пятак.

Жаркий май

Свела судьба нас в жарком мае

В тени на узенькой скамейке,

Асфальт на солнце маслом тает,

Не жарко людям в тюбетейках.

Бросало нас то в жар, то в холод,

Как два магнита – взгляд на взгляд,

Стучал в груди кузнечный молот,

Дрожала в такт ему земля.

Мы пили чай в тени под кленом,

Сидела вместе вся семья,

Подрос на грядках лук зеленый,

А я был пьяный, как свинья.

Колода жизней

Я держу в руках колоду жизней,

Тех, что часто вижу я во снах,

Тех, что спрятал под искристый иней

На планете в призрачных мирах.

Уходил всегда я на рассвете,

Не тревожа близких мне людей,

Кто-то песню мне играл на флейте,

Провожая в вечности моей.

Я когда-то был китайцем,

Палочками кушал белый рис,

Одевал в шелка своих красавиц

И пускал по морю фонари.

У французов был я мушкетером,

И служил со мною Д, Артаньян,

Воевали с молодым задором,

От любви был каждый в доску пьян.

Я летал в фотонном звездолете,

Больше всех мне нравится Земля,

И пленил отважного пилота

Ласковой девчонки нежный взгляд.

Рядовой Иван Коровин

Рядовой Иван Коровин,

Из села и от сохи,

Он – России новой воин,

Нос не прячет в лопухи.

Денег нет, чтоб откупиться,

В медицинский не попал,

А хотелось поучиться,

Был бы врач иль коновал,

Чтобы дух лечить и тело

У зверей и у людей,

Чтобы сердце не болело

У старушек-матерей.

А пока рабочий Пашка

И крестьянский сын Иван

Получили по фуражке

И прозвание «фазан».

Призывались не дворяне,

От сохи и от станка,

Нашу армию как ране

Называют РККА.

Также платят и солдатам,

На махорку и кино,

Кормят кисленьким салатом

И пшено, пшено, пшено.

Есть раскладка на солдата,

Сахар, соль, лавровый лист,

Если что – в «чепок» ребята,

У прилавка не толпись.

Если где война начнется,

Кормить будут на убой

И на каждого найдется

Стопка с горькою водой.

Нет в семье Ивана папы,

Папа был да что-то сплыл,

Жил пацан совсем без лапы,

Сам посуду дома мыл.

По квартире прибирался,

Ходил с сумкой в магазин,

Сам и в школу собирался,

И ходил всегда один.

Мать как лошадь на работе,

В трех местах без выходных,

О сыночке все заботы,

Шьет не хуже всех портных.

Время шло, уже невестка

Приходила в дом не раз,

Но пришла сынку повестка,

Оборвав все счастье враз.

Сразу сердце заболело,

Шум в ушах и боль в висках,

Валидол в таблетках белый

И лекарства в пузырьках.

И все мысли лишь о сыне,

А вернется ли назад,

Не помогут и святыни,

И иконки у лампад.

Вдруг лихие командиры

Все возложат на «дедов»,

Денег хватит на мундиры

И на цинк простых гробов.

Вся надежда лишь на Бога,

У солдата нету прав,

«Старики» как псы-бульдоги

Из тюрьмы несут свой нрав.

Вроде есть на них законы,

Только нет для них метлы,

И ведь армия не зона,

И солдаты не козлы.

Мой ангел ходит где-то

Сегодня промочил я в луже ноги,

С утра противный дождик льет,

Как будто осень встретил на дороге,

А там за поворотом снег и лед.

Закончен год в последний месяц лета,

Прошла вся жизнь, а, может, половина,

Мой добрый ангел ходит где-то

И под дождем его не видно.

Умчится к югу дождь-ненастье,

Придешь и ты, с тобою бабье лето,

Ко мне вернется ангел счастья

И принесет восьмое чудо света.

Курс на огонек

Какой-то ветер издалека

Колышет ветви за окном,

Как будто он пришел с упреком,

О чем-то давнем, о больном.

Луна-подружка с укоризной

Об этом тоже говорит:

Не спится девочке капризной,

Ее окно в ночи горит.

Я вышел в ночь дорожкой лунной,

Махал мне вслед огромный вяз,

Как капитан пиратской шхуны

Я на огонь беру свой галс.

О жадности

Мне мысли покой не несут,

За все я ответственный в мире,

Я чувствую боль за версту

Как звук на поломанной лире.

Замучила жадность людей на планете,

Они как жильцы в коммуналке,

Плюют они в наши котлеты

И в двери колотят нам палкой.

А, может, мы все и не люди,

А звери в костюмах и платьях,

И ближний всем с хреном на блюде

Покажет, в чем прелести власти.

Одни – замурчат от свинины,

Другие – от сала плюются,

А третий, наевшись конины,

У юрты своей растянулся.

И кто-то из них мусульманин,

Буддист, протестант и католик,

Кто мантры смешает с псалмами,

А кто-то совсем алкоголик.

Живите вы тихо в квартирах,

Не лезьте в чужие хоромы,

Никто вас не тронет в сортирах,

Не любят захватчиков хромых.

Один в толпе

Один идешь в толпе людей,

Как путешественник в лесу,

То отмахнешься от ветвей,

Что метят прямо по лицу.

А вот стоят грибы-поганки,

На вкус и запах необычны,

Как на панели хулиганки,

Они к среде любой привычны.

И не звучат там чьи-то звуки,

Стоит-гудит зеленый шум,

Все почему-то близоруки

И почитают лишь свой ум.

Кусты везде полны колючек,

Не лес, а так – трава травой,

И в них потерян где-то ключик

От двери к сказке голубой.

Идти и можно по тропинке,

Идти за кем-то или встречь,

Да только жмет нога в ботинке,

Присяду я костер разжечь.

Подружка

Для друга готово застолье,

Есть водка, вино, сладкий квас,

И песен веселых раздолье

Встречать-величать будет Вас.

Сидят за столом не поэты,

Играет на гуслях душа,

Для женщин мы пишем сонеты,

Бокал перед тем осуша.

Вот место тебе рядом с нами,

Тебя назовем мы сестрой,

Задвигались дядьки с усами,

Почуяв цветок полевой.

О природе Поэзии

Без Поэтов не будет Поэзии,

И без всадника конь будет дик,

Лишь в далекой от нас Полинезии

Дикари знают птичий язык.

И от них научились Поэты

Слышать песни цветущих садов,

Сочиняли для милых куплеты

На поляне средь диких цветов.

Пели песни в России березки

И слова им придумал Поэт,

И весенние вкусные слезки

Ему лились за песни в ответ.

И в годину больших потрясений

Первым с песней Поэт прошагал,

И потом в тихий вечер весенний

Он победу в стихах воспевал.

Если надо, сейчас я заплачу

И заплачет со мною народ

О судьбе чернобровой казачки,

Чью любовь унесла пуля влёт.

На поле во ржи

Я вновь потерялся на поле во ржи,

Иду как в тропических джунглях,

Огромные листья остры как ножи,

Молочные зерна для жарки на углях.

Случайно увидел я поле из детства

На Дальнем Востоке в дремучем лесу,

У мертвой деревни шумит по соседству

Творенье природы и ласковых рук.

Кто родину нашу изводит под корень,

Торопится жить, словно завтра потоп,

Летает над нами голодная воронь

И зерна клюет, что бросал землероб.

Пушкину, 6 июня 2007 года

Уважаемый товарищ Пушкин,

Хочу, руки держа в карманах,

Долбануть как из пушки

По завистливым графоманам.

Не берут их писать эпитафии,

Всех покойных от них корёжит,

Им бы делать с них фотографии,

Аккуратно поправив одёжи.

Но зато их полно в «СамИздате»,

Что ни слово – как будто Пушкин,

А к известной в России дате

Моют с мылом свои уши.

Я ведь тоже на «СИ» графоманю,

Интересно, о чем кто пишет,

Как всегда у нас критиканы

Соловьями поэтов освищут.

Вы не бойтесь, товарищ Пушкин,

Мы не пьем вместо водки текилу,

И для чая вам русские сушки

Мы найдем как Руслан Людмилу.

Серафим

Совсем я что-то исписался,

Не вижу тем, не знаю рифм,

И на дороге не встречался

Мне шестикрылый Серафим.

Писать о цветиках в садочке,

Когда в стране моей труха,

В тетради мятые листочки

И не поднимется рука

Писать о яйцах Вексельберга,

О нищих явных и фальшивых,

Где тот приют и милый берег

Для стариков, детишек вшивых.

Мы без войны себя разбили,

Пожгли дома, снесли сады,

Кого-то мы озолотили

И в грязь втоптали все следы

Всех совершенных преступлений

Во благо вас или меня,

Куда-то вверх ведут ступени

В травой заросший березняк.

А мы слоняемся по кругу,

В который раз, который год,

И гимн советский в шесть по утру,

И комсомол нас всех ведет

Куда-то в дебри всех базаров,

Где все ты купишь и продашь,

Такое ж было у хазаров —

От грабежей цена продаж.

Ночные сказки

Мне ночь рассказывает сказки

О дальних странах, чудесах,

Ко мне приходит в дом рассказчик

Лишь полночь стукнет на часах.

Садится он удобно в кресло,

Нальет себе индийский чай,

И каждый раз, что интересно,

При нем янтарная свеча.

Он спичкой свечку зажигает

И в блюдце ставит на столе,

Короче ночи стали в мае

И соловьи поют в тепле.

А я под сказки засыпаю,

Мне снится ведьма на метле,

И чьи-то тени пролетают,

И я с красавицей в седле.

Восток дело тонкое

В волшебной стране Востока

Я прожил лишь тысячу дней,

Народ не роптал воле рока,

Терпел к ним пришедших людей.

Там все гости как будто от Бога,

Как подарок начальник-урус,

Даже водку с ним пьет, но немного,

И по жизни он воин, не трус.

У них женщины всех в мире краше,

Как тростинки, упорны в труде,

Никогда мы рукой им не машем,

Чтоб улыбка не вышла к беде.

Следы старшего брата исчезли,

Все живут по законам отцов,

Падишахи на трон снова сели,

Перестав уважать стариков.

Грязь сметет неустанное время

И тюльпаны весной зацветут,

Заживут богачами туркмены

И руку друзьям подадут.

Соперник

Каждый видит во мне соперника

На работе, в одежде, в стихах,

Превращается в неврастеника,

Если я обгоню хоть на шаг.

Я недавно нашел причину,

Почему же мешал я им всем,

Сильно я поклонялся чину

И со всеми я был джентльмен.

Я всегда отходил в сторонку,

Не толкался на входе в дверях,

Помогал снять пальто, шапчонку

Тем, кто не был тогда в королях.

Я всегда очень громко гавкал,

Там, где нужно сапог лизать,

По ушедшим товарищам плакал,

Партбилет почитая за мать.

Снова стал я простым человеком

И по-русски могу всех послать,

С прошлым я попрощался веком,

Чтобы новую жизнь начинать.

Таланты и дифирамбы

Если Бог не отметил талантом,

То развить его можно трудом,

Стать поэтом иль музыкантом,

Быть певцом, королевским шутом.

Можно в рифму писать и без рифмы,

И по строчкам: четыре иль пять,

Можно в такт попадать, можно – мимо,

А подскажут – без слов исправлять.

Можно в позу вставать: я же автор,

И мою вы не поняли мысль,

Точно так говорил авиатор,

В любом споре влезая в бутыль.

Правда, он потом вытянул «штопор»,

И себя за строптивость кляня,

Он на споры себе ставил стопор,

Пересевши потом на коня.

Если где-то поют дифирамбы,

А все дамы ревут в три ручья,

Там попрятались рифмы и ямбы

И всех критиков бьют из ружья.

Ключ

Я качаюсь беспечно в кресле,

Про себя о тебе улыбаясь,

Будто чувства наши воскресли

И стоит на дворе вечер мая.

Почему мы с тобою так маялись,

Как на речке два парохода,

То один из нас обгоняет

И другому закроет проходы.

На реке мы как два капитана,

Один рулит вперед, другой рвется назад,

Ну и что из того, что ты дама

И не делай навыкат глаза.

Если хочешь, давай разбежимся,

Выбирай для себя океан,

Ты на мостике словно актриса

И твой боцман турецкий султан.

Поживу в тишине я в каюте,

Рядом кот мне стихи намурлычет

И стоит на окне цветик-лютик,

Пока в доме не скрипнет паркет.

Кто там? Воры ли двери открыли,

Может, сон и я все еще сплю,

Только все о тебе мои мысли,

Я и жду, когда звякнет твой ключ.

Давайте возьмемся за руки

Давайте возьмемся за руки

И сдвинем все горы с пути,

Придут к нам друзья и подруги

И все, кто захочет пойти.

Мы сила, когда мы все вместе,

Один для себя лишь поет,

И нужен жених для невесты,

И свадьба, что счастье несет.

Мы выстроим солнечный город

И света в нем хватит на всех,

И вновь заскучаем мы скоро

О нашей природной красе.

И снова полезем мы в горы,

По рекам на лодках пойдем,

И зимней порой разговоры

Польются веселым дождем.

***

Все наши встречи ритуальны,

Я под часами и с цветком,

А ты идешь тропинкой дальней

И машешь шелковым платком.

Зачем ты дразнишь во мне тигра,

Услышать хочешь, как рычу?

Хоть я для всех большой задира,

Но для тебя я промолчу.

Ты можешь делать все, что хочешь,

Я благороден, терпелив,

Но непростой характер кошек,

Их март сменяют феврали.

Закончилась зимняя сказка

Как в стену уперся ветер,

На землю упали звуки,

Ты в сумку сложила веер,

Надела перчатки на руки.

Закончилась зимняя сказка

Про милых красавиц и фей

И ведьма в раскрашенной маске

На стену повесит трофей.

Надоело жить с оглядкой

Надоело жить с оглядкой,

Прижимать везде язык,

Будто жизнь моя как гадство

И на мне висит ярлык:

Где родился и крестился,

Где и в чем я состоял,

Чьим Богам всегда молился,

Где я не был, но стоял.

Дали нам свободу слова,

Давай, парень, говори,

Все тебе припомнят снова

На допросе до зари.

Не закончим мы с царизмом

И с наследниками трона,

С одноличностным центризмом

С передачею короны.

Мы по духу африканцы,

Не наследники Колумба,

Бонапарты-корсиканцы

И в родне у нас Лумумба.

Блоги Интернета

«Одинокие» люди на блогах

Наступают друг другу на ноги,

Слышат только себя в диалогах

В проводах из любимой берлоги.

Кто-то бросил банальное слово,

Ждали все и его подхватили,

Будто чашку узбекского плова

Дали им для поднятия силы.

Пожевали, губами почмокали,

По углам в темноте разошлись,

И на дело не пущены джоули,

Все ушло в разговоры про «жисть».

Сказки персидского кота 1

Мне намурлыкал кот персидский

Легенду призрачных времен

О том как рыцарь злой и дикий

Был юной девушкой пленен.

Она дралась с ним на турнире,

Ее брат ранен, нету сил

В бою сразиться тем задирой,

Его он как-то уже бил.

Но чувство мести выше чести,

На древний род глядит народ,

На то ты князь, чтоб люди вместе

Несли твой флаг в любой поход.

Тогда сказала дочь меньшая:

Мне хватит сил, чтобы в доспехах

С копьем нестись как чаек стая

К черте бойцовского успеха.

С утра трубили ей герольды,

Подъемный блок поднял в седло,

Во времена Тристана и Изольды

В конце турнира все произошло.

Бой начался, сломались копья,

Бойцы лежат в седой пыли,

Весь знатный люд в ладошки хлопал,

Как двух артистов погребли.

Лежавший рыцарь встал устало,

Достал из ножен свой стилет,

Удар был силен, смял забрало

И первый раз он не в седле.

Его противник был недвижим

И полуснят блестящий шлем,

Копна волос, как солнце рыжих,

Ее не спутаешь ни с кем.

Отвез он рыцаршу в свой замок,

К родным пришел, просил руки,

Стояли в церкви брат и мама,

В чем счастье, знают старики.

Помпадуры и помпадурши

Ходят, бродят пилигримы,

На лице из сажи гримы,

Снег покрасят в черный цвет

И лица под гримом нет.

Есть лишь черная душа,

Ей цена-то три гроша,

Носят деготь для медов,

Ловят петлями дроздов,

Пишут разные доносы

От рожденья анонимы,

Задают про все вопросы

И из общества гонимы.

Не отмоешь мылом душу

И мочалкой не сотрешь,

Самодурку-помпадуршу

Согревает лесть и ложь.

Если в моде Помпадуры,

То и в моде пилигримы,

Разных партий трубадуры

И цветов различных гримы.

Слепой

Слепой идет по белу свету,

Он видит мир своей рукой,

Пощупал он девчонку эту

И потерял совсем покой.

Она была стенографисткой,

Писала левою рукой,

Питалась горькою редиской

У нас в столовой заводской.

Слепые хоть они слепые,

Но любят то, в чем есть объем,

И в поведенье не святые,

Вот так мы весело живем.

Маньяк

сонет

Маньяком можешь ты не быть,

Но сексуальным быть обязан.

Рабинович

Не пройду мимо женской юбки

И скошу на красавицу взгляд,

Так и тянутся к шпаге руки

Защищать их от всех подряд.

Миллионы в России женщин

И от всех от них сходишь с ума,

Но я трезво смотрю на вещи

И милей для души лишь одна,

Что стоит в уголке на танцах

И одета без вызова мне,

К нам пришедшая из Ренессанса

Прямо в мой полуночный сонет.

Не все солнце, что светит так ярко,

В кустах там не Ромео в лесопарке.

Мы все русские, хоть разной крови

Я других не читаю поэтов,

Не ищу недостатков в стихах,

Мои рифмы приходят к рассвету,

И всегда перед сном, впопыхах.

И не знаю, мне плакать, смеяться,

Верно, я не такой как вы все,

Мое имя не вписано в святцы

И мой предок давно обрусел.

Я как будто бывал в тех походах

Со щитами на длинных ладьях,

Со штормами в неведомых водах

И в жестоких за земли боях.

Только бурей народ мой рассеян,

Племена дали лучших им жен,

И земля называлась Россией,

И растили пшеницу и лен.

Много бед пронеслось над страною,

Войны, иго, бунты, коммунизм,

Если тучами небо закроет,

Защитим мы страну долгих зим.

Мы все русские, хоть разной крови,

Да и молимся разным Богам,

Ночью нас различают лишь совы,

Белый день – повод злости врагам.

Новый мир

В новом мире сверкает солнце,

Улыбаясь из тьмы входящим,

И приятные всем незнакомцы

Живут только моим настоящим.

Я у них забываю, что было,

В темноте потерялось прошлое,

Что же сердце мое застыло

В серебристом припойном олове.

Я запел вдруг чужие песни

И стихи стал писать без рифмы,

В лабиринтах скользящих лестниц

В балахонах поют серафимы.

Я пойду назад в свою родину,

Там душа моя, там родители,

Соберу я в саду смородину,

Вот, попробовать не хотите ли?

Поменялись шапками цари

Есть на свете планета Россия

И живет там различный народ,

По легенде, он будет Мессия

И царям своим молится в рот.

В голос воет, когда их хоронят,

Давит слабых, чтоб лик их узреть,

Потом ходить смотреть их в хоромы,

Торопясь в мавзолей на заре.

Новый царь и корона до смерти,

Снова Гений, Учитель, Уррра!!!

Удивляется мир весь, поверьте,

Как народу нужна мишура.

Ввели должность большую – преемник,

Исполняя российский Устав,

Старый царь будет рядом смиренно,

От огромной работы устав.

И народ наш ликует запоем,

И летают везде снегири,

Видно, мир у нас странно устроен:

Свои шапки сменили цари.

«Мне ручка – гитара…»

Мне ручка – гитара,

Чернила – вино,

Учиться я старый

И знаю давно,

Что ветром весенним

Я в дом в ваш влечу,

На сердце болезни

Собой излечу.

Мне песню споет

Юной девы душа

И в быстром полете

Мне жизнь хороша.

«Мне душу кололи холодные иглы…»

Мне душу кололи холодные иглы

Красивых на вид, но бездушных людей,

Для них как забавы жестокие игры

И каждый из них из породы вождей.

Когда они падают в грязь с пьедестала,

Встают и кричат: мы такие, как вы,

И что же с породой спесивою стало,

И в гибком хребте позвонок головы.

Другу

Именинник с усами большими,

С сединой и довольный на вид,

И заботы – палаты с больными,

Встанет вот и пойдет позвонить.

Он работал хирургом в роддоме,

В скорой помощи жизни спасал,

Его знают почти в каждом доме

И поднимут за здравье бокал.

Поднимаю и я рюмку с водкой,

Пятьдесят – это лишь полпути

В коридорах врачебной походкой,

Напевая знакомый мотив.

Пожелаем ему счастья в жизни,

Написать о себе книжки том,

Не забыть о занятьях туризмом

И чтоб полною чашей был дом.

«На подмостках студенческой сцены…»

На подмостках студенческой сцены

Был он Гамлет, студент Дон-Жуан,

В стройотрядах узнал жизни цену

И с друзьями делил достархан.

Мы искали в горах птицу счастья,

Ели рыбу из дивных озер,

Под брезентом сидели в ненастье,

Подпевал нам веселый костер.

Есть что вспомнить и тихо на ушко

Рассказать анекдот с бородой,

И погладить от сытости брюшко,

Позабыв, когда был сам худой.

Не раскрою больших я секретов,

Но над ним всегда солнечный луч,

Мой привет прибавь к сотне приветов

И стеклом постучи по стеклу.

«Кто по жизни был дамский угодник…»

Кто по жизни был дамский угодник,

Тот становится женским врачом,

Извини, вот такой я негодник,

Рублю правду стихом, как мечом.

У врачей всегда теплые руки,

Мягкий голос и ласковый взгляд,

И пальпации громкие стуки

Ему все о больных говорят.

Много дам у него в отделенье,

Но для них он отец-командир,

Он мужчина для всех загляденье

И халат у него как мундир.

Может, будет он скоро министром,

Голос, стать, то, что надо – все есть,

Станет скоро науки магистром

И ему отдавать будем честь.

А пока, давай выпьем с тобою,

Понемногу, за дружбу семей,

Все прописано в жизни судьбою,

Даже здесь у тебя юбилей.

Самиздатное

Средь колоколен, пьедесталов,

Куда ни глянь – одни столпы,

Иду по жизни я устало

В бурлящем гомоне толпы.

Все ждут, когда его погонят

С крестом на гору распинать

Того, кто ими был не понят,

Кого не грех и попинать.

Они не знают, что я с ними,

Что в стол пишу свои стихи,

Я не один под небом синим,

Скрываю рифмами грехи.

Идти приходится по тропкам,

На шляхе классики стеной,

Стоят, гудят в огромных пробках,

Считая нас простой шпаной.

Для них издательства открыты,

Для них бумага первый сорт,

И есть таблички у корыта,

И с каждой книжкой свежий торт.

Их не погонят на Голгофу,

Для них кресты покрыты лаком,

Рабы на случай катастрофы

И к чаю утром булка с маком.

Толпа желает хлеба, зрелищ

И кровь низвергнутых кумиров,

А крысолов своей свирелью

Уводит в сторону банкиров.

Кому-то снова жребий бросят

Войти в толпу на пыльный шлях,

Пиджак в цветок и папироса,

И титул пышный в вензелях.

Одноклассники

Времена, времена, времена,

Вот девчонки играют в классики,

Я не помню их все имена,

Знаю только – мои одноклассники.

Вот мальчишки стоят как стена,

Что-то будет – они ведь проказники,

Я не помню их все имена,

Знаю только – мои одноклассники.

Словно шторм нас трепали года,

Мы по жизни идем словно странники,

Мы встречаемся здесь иногда,

Говорю вам: привет, одноклассники!

Осень

Я иду по осенним коврам

Их узоры как книгу читая,

Как посланье далеким мирам,

Что планета у нас молодая.

Что нигде нет осенних красот

И таких же закатов, рассветов,

Что живет у нас разный народ

С языками, культурой и цветом.

Может, кто-то уже среди нас

И ему тоже нравится осень,

Он подаст им трубой звучный глас

И они прилетят ровно в восемь.

Пьедесталы

Я пришел потеснить пьедесталы,

Сотворенные в разное время

Из цемента, гранита, из стали,

Их творцы – комсомольское племя.

Мы сидели в блаженстве и лени,

Пожиная плоды перестройки,

А у них был учителем Ленин

И закалка партийной прослойки.

Они снова создатели партий

По заветам «отца народов»,

Снова нас посадят за парты

Конспектировать каждое слово.

Северюхины

Сообществу в «Одноклассниках»

Их предок общий – Северюхин

На Вятке жил в глухом лесу,

И хлеб он резал на краюхи,

Молился только колесу.

В избе богато северюшек,

Все русаки и синь в глазах,

Отец нарежет им зверюшек,

А в праздник едет на базар,

Чтобы купить детям гостинец,

Какой угодно – городской,

Вот на рубашки детям ситец,

Младшой – свистулечка с водой.

Давным-давно все это было,

Деревни заросли быльём,

И Северюхиных размыло

По свету вешенным ручьем.

Они собрались в Интернете

Из многих стран и областей,

Чтоб рассказать, что есть на свете

И где найдется всем сластей.

Горе

Если Горе решило

Поселиться в твой дом,

Ты накрой ему стол

С белым-красным вином.

Обойти и прогнать

Твое Горе нельзя,

Будут вас называть —

Горемыки – друзья.

Станет дом охранять

Этот горестный друг,

Будешь ты оживать,

И цветы зацветут.

А сестра Горя – Радость

Вновь украсит твой дом,

И придут в него гости,

И мы песню споем.

Муза

Если скажет жена,

Чтоб я Музу прогнал,

И убрал со стола,

Где стихи я писал,

Крепко Музу к себе я прижму,

Распушу ее белые крылья,

И в нирвану я с ней улечу,

Растворюсь в небе огненной пылью.

Погода

Настроенье мое как погода,

Утром солнце, а к вечеру дождь,

Сколько раз за каких-то полгода

Говорить мне приходится ложь.

Только ложь эта чистая правда,

Ведь нельзя говорить то, что есть,

Для меня ты приходишь наградой,

Попадаясь в правдивую сеть.

Я люблю тебя только сегодня,

Завтра солнце, а к вечеру дождь,

Я стою у тебя под балконом

И слова мои чистая ложь.

Грустно

Почему мне сегодня так грустно,

Вроде лето и всюду цветы,

В своей жизни шагаю как путник

По дорогам своей широты.

Моя память хранит все, что было,

Слово, книга, абзац, переплет,

Будто дышит мне кто-то в затылок

При посадке в большой самолет.

Снова я от тебя улетаю

И как день промелькнул целый год,

Знаю, есть в нашем храме святая,

Что стихи мои тихо прочтет.

«Зачем тебе наколенники…»

Зачем тебе наколенники

Поклоны бить

У иконы,

Ушли твои наследники

Лес рубить

На зоне.

Они не борцы

За счастье

Народа,

Они травки курцы

И зелья

Уроды.

Себе проси

Прощенье

У Бога,

Свой крест неси

В одеянье

Убогом.

А, может ты,

Торговец

Смерти,

И твой погост

Творец

Отмерит.

Сонет

Уймись, душа моя, довольно

Смущать собою этот мир

И по желанью, и невольно

Вновь затевать любовный пир.

Смутить девицу очень просто

Манерами и сладкими речами,

И пожеланьями для тоста,

Ночной поездкой с лихачами.

И вот она уже твоя, навек

И жить не мыслит без тебя,

А ты готов ли, человек,

Отдаться так же ей, любя.

Пустившись как-то в приключенья,

Знай грань для умопомраченья.

Песни памяти

Мне все память напевает

О рассветах в прошлом мире,

О далеком, дивном крае

И о звонких песнях лиры

О ветрах, надувших парус

У корвета в океане,

Вьется сизый дым сигары

Над водой вечерней ванны.

Выйду я в своем халате

И предстану перед вами,

Морских солей ароматы

Не опишешь и словами.

Ангел

В волшебном сне сейчас летаю,

Я словно ангел, два крыла,

А вот и дом, шестой от края,

Ты там вчера меня ждала.

***

Погасли свечи на рассвете,

Потух рубин в нетронутом вине,

Бывает по две решки на монете,

Ты плохо не подумай обо мне.

***

Сегодня я приснюсь тебе под утро,

Возьму на руки, в вальсе закружу,

Нальем вина за здравие Амура

И предадимся кутежу.

Бархатная Грузия

Бархатная Грузия, желтый апельсин,

Нина Бурджанадзе, Мишенька грузин,

Власть себе забрали как букетик роз,

И живут спокойно, не боясь угроз.

Добрый Буш из Штатов им родной отец,

Мама Кондолиза и Багапш наглец.

Есть еще Кокойты – южный осетин,

Покажись, какой ты, вовсе не грузин.

Может, Мишу скинут, забросав изюмом,

Это сейчас модный заграничный юмор.

Или же начнется в Грузии война,

Вот тогда все скажут, что вам всем хана.

Если придет витязь в той тигровой шкуре,

С ним придут успехи и в литературе.

Если витязь мудрый, не страной торгаш,

Будет с ним работать и Сергей Багапш.

Пусть грузин не любит родину мою,

Я на это дело просто наплюю.

Было нам прекрасно и без них житье,

И чинил бы Сталин старое шмутье.

Или стал грузинским деспотом-царем,

Мы бы вас жалели каждым ноябрем.

Вы себе найдете по себе царя,

Значит, и живете на земле не зря.

На Дону

По Дону гуляет дивчина одна,

В кудряшках прически морская волна,

В зеленых глазах не увидишь ты дна,

Любого она остудит скакуна.

Она и студентка, она и художник,

И платье сошьет для похода в театр,

Поймает коня и на поле стреножит,

И шашку возьмет как заправский гусар.

И в чопорном зале пройдет королевой,

И взглядом своим как огнем обожжет,

По жизни была она пиковой девой,

И липли мужчины, как мухи на мед.

Прощание

Я прощаюсь с тобой, мой любимый,

Ни на час, ни на день – навсегда,

Нас венчали из крови рубины

И в венки вплетена резеда.

Я огромной тебе пожелаю удачи,

Быть живым и с победой в бою,

О тебе я сегодня не плачу,

Я молитву в слезах пропою.

Если встретишь в дороге другую,

Будь с ней нежен, как будто со мной,

Я тебя ни к кому не ревную,

Все равно ты единственный мой.

23 февраля

Нам дали дату наугад,

Что, мол, геройский этот день,

Что был разбит заморский гад,

Пожегший сотни деревень.

А в это день все разбежались,

Россия есть, защиты нет,

Что засевали, то и жали,

Забыв суворовский завет.

Да только были офицеры,

Что воевали за царя,

Не большевик же был примером,

В тайге создавший лагеря.

Потом война, потом привыкли,

Все дети армий и флотов,

Нальем по стопке из бутыли,

К защите родины готов?

8 марта

Я вас поздравлю утром ранним

Стихами нежными, цветными,

Приду во сне совсем нежданным

И с ароматом свежей дыни.

Я при тебе ее разрежу

И поднесу кусок к губам,

Я все могу, я ангел грешный

И всю тебе ее отдам.

Я был сейчас на дальнем юге,

Там на полях цветут тюльпаны,

Там не гуляют злые вьюги

И спят притихшие барханы.

Проснешься ты, меня не будет.

Лишь на губах приятный вкус,

Такое снится при простуде,

Когда цветет мимозы куст.

«Наконец, я свободен как птица…»

Наконец, я свободен как птица,

Стряхнул с крыльев своих нафталин,

Оставайтесь внизу изумленные лица,

Полечу я по небу один.

Но и в небе сейчас стало тесно,

Самолеты, ракеты, орлы,

Небосвод над землей почти треснул

Где-то там, у горы Шамбалы.

Может, нужно подняться всем в небо,

На себя посмотреть с высоты,

Пусть ослы говорят – я там не был,

И уйти от людской суеты.

Любовь-царица

Как только лето пролетит,

Я превращаюсь в журавля,

Моя душа кричит – лети,

Там за морями есть земля

И там живет Любовь-царица

В дворце хрустальном в облаках,

Она в глазах моих искрится,

Синичкой прыгает в руках.

Никто царицу ту не видел,

Не танцевал с ней на балах,

Она приходит в скромном виде,

Но выступает как княжна.

Её ты лаской завоюешь,

Сведешь с ума своим стихом,

И то, что вы в одной каюте,

Не назовет никто грехом.

Сон

Мне говорят, что я бродяга,

И мой костюм как балахон,

Что плачет обо мне тюряга

И дом мой – воровской притон.

Вокруг меня все тени-люди,

Никто не слушает стихов,

Гремят шампанского салюты

Под звук спешащих поездов.

Такая жизнь как будто пламя,

Сжигает души, варит кровь,

И что же происходит с нами,

Где семьи наши и где кров?

Ослик

Ослик тянет подпругу,

Ослик ходик по кругу,

Крутит он колесо

И живется ему хорошо.

До него здесь был папа

Пот с него тоже капал,

И он тоже крутил колесо,

Спросят, как? Хорошо.

А до папы был дед,

Кушал сено в обед,

Заманили обманом,

Раньше был с караваном.

Было трудно в песках,

От разбойников страх,

А придут в Бухару,

Дадут хлеб поутру.

Был хорошим баши,

Не жалел барыши,

Старый был аксакал,

Он как конь с ним скакал.

Мне отец рассказал,

Когда я в круг попал,

Он мечтал о восходах,

О боях и походах.

Встану я утром рано

И уйду с караваном,

Оборву я подпругу,

Не пойду я по кругу.

Панель

Каждый год уезжаем мы в горы,

Покоряем все в мире вершины,

А у дам про панель разговоры,

Где бывают от Бога мужчины.

Все мечтают побыть на панели,

Мини-юбка и длинный сапог,

В крутой тачке прилечь на колени

И за домом крутой поворот.

Не собрать на панели всю зелень,

По панели не катятся вверх,

Катафалк с гробом тянется еле

И за ним неотпущенный грех.

Пегасы и Парнасы

Вчера собрались на Парнасе

Пять тысяч фирменных Пегасов,

Заволновался вдруг «Гринпис»,

Летите, братцы, лучше вниз.

Чтоб до Парнаса долететь,

Немало сена нужно съесть,

Создаст потом Пегас продукт,

Есть на земле такой же фрукт.

Пегасов делают в конюшне,

Спецы там где-то на Парнасе,

Дают по блату самых лучших,

Была б записка к дяде Васе.

Размах крыла – большое стойло,

Подковки – злато, серебро,

В ведре «будвайзерское» пойло

И в крыльях писчее перо.

Хорош Пегас, и ест немного,

Да только Музы нет со мной,

Любой мне скажет – это много,

Но может Муза стать женой.

Опять в природе понедельник

Опять в природе понедельник,

Начало новых славных дел,

И я по сути не бездельник,

Но в воскресенье не успел

Поспать еще хотя бы часик,

И полежать в своей кровати,

И в этой нежной ипостаси

Считать курантов перекаты,

Что отмеряют миру время,

Считая дни, часы, секунды,

Легко поставив ногу в стремя,

Мы скачем в ритме амплитуды

Туда, в туман за синей птицей,

Что манит нас к себе крылом,

То притворится вдруг девицей

С одним хрустальным башмачком.

Такая сказка в понедельник

Мне снится уж в который раз,

И пара туфелек модельных

Лежит на коврике сейчас.

Наивное

Если тебя победили без боя,

Грязью облили свои же цари,

Будешь искать для себя ты героя,

В полдень включая везде фонари.

Вот он пришел, неизвестный и скромный,

Просто для шутки, приемыш в семье,

Был удивлен этим мир наш огромный,

Кто-то тихонько сказал: е-е-е…

Был поначалу семье очень предан,

Ставил на тех, кто служил в кэгэбэ,

Дал убежать тем, кто родину предал,

Взял себе кран на заветной трубе.

Сразу и цены на нефть подскочили,

Деньги мешками валились в стабфонд,

Вроде страна расправлять стала крылья,

Вот вам российский Джеймс Бонд.

Питером стали пугать несогласных,

Нефтекомпании, Зимний дворец,

Белые ночи, фонтаны прекрасны,

Только и сказкам приходит конец.

Лето за летом прошла восьмилетка,

Все по закону, спасибо, привет,

Партия «мишек» в красивых жилетках

Хочет, чтоб правил еще он сто лет

Хоть президентом, хоть лидером наций

Или царем всех российских краев,

Выборы станут простой коронацией,

Песней влюбленных в него соловьев.

Рыбка золотая

Ночевала Рыбка золотая

На груди поэта бунтаря:

У него сажéнь косая,

Старые в гармошку прохоря.

Среди ночи он зашевелился,

Не дает покоя рыбий дух,

Встал и водочки напился,

Но закуски нет к его стыду.

Не будить же ему гостью,

Горы золотые обещал,

Наслаждался ночью ее плотью

И романсы тихо напевал.

Если попросить еды у Рыбки,

Пропадет напрасно волшебство,

И братвы нахальные улыбки

Как завод пружины часовой.

Положил он Рыбку в ее банку

И отнес в ближайший водоем,

На свободу рыбоньку-рязанку!

Вот об этом песенку поём.

Сны ночные

Поздней ночью не спится всё мне,

Мысли ходят вокруг табуном,

Кто-то машет рукой на Луне,

Мелкий дождик идёт за окном.

Может, это всего лишь усталость

Или Муза стремится ко мне,

Только в грёзах моих показалось,

Что я с шашкой на чёрном коне,

В чёрной бурке, в лохматой папахе,

Блеск клинка всех врагов ослепит,

Словно зверь вдруг проснулся в рубаке,

Когда ночью он снова не спит.

В день медицинского работника

Спят все люди в огромной стране,

Только врач на дежурстве не спит,

Он как всадник на резвом коне

Мне наносит врачебный визит.

Он считает мой пульс по часам,

Через пальцы стучит по груди,

Если б мог, исцелился я сам

И врача по ночам не будил.

Только часто нас лечит общенье,

Глас приятный, домашний рецепт,

Рюмка водки и с чаем варенье,

И уютный для жалоб жилет.

Сельское

Пять бутылок, три весёлых парня,

На закуску яблоко – апорт,

Поломалась в городе пекарня

И упал у мэрии забор.

Мэрия, конечно, это громко,

Это просто старый сельсовет,

Вечерами людям одиноко,

Попугаев для веселья нет.

Ну и хрен с цветными воробьями,

Не идут они на сытный суп,

Собрались, однако, мы с друзьями

Водочки с устаточку хлебнуть.

Быстро мы наполнили стаканы,

Яблоко, однако, не видать,

То ли утащили тараканы,

То ли попугаи, мать их так.

Прилетели с Уругвая на рассвете,

Обосрали по округе все столбы,

Матом обругали всех на свете,

Отголоски классовой борьбы.

Так вот мы остались без закуски,

На троих занюханный рукав,

В Африке какой-то новый русский

Огурца давненько не видал.

Ходит вдоль высокого забора,

От жары и мух совсем устал,

Яблоко нашёл он для раздора,

Кто-то в лоб ему попал.

Песня

Я ее повстречал

На рассвете в тумане,

Был пустынен причал

И бутылка в кармане.

Эй, девчонка, постой,

Выпей водки со мною,

Человек я простой,

Будешь верной женою.

Она ждала меня,

Сунув руку в карман,

Посветила луна,

Я увидел наган.

Эй, девчонка, постой,

Выпей водки со мною,

Человек я простой,

Будешь верной женою.

Ну, стреляй же в меня,

Нас никто не услышит,

Мы пока не родня

И нет дома под крышей.

Эй, девчонка, постой,

Выпей водки со мною,

Человек я простой,

Будешь верной женою.

Я таких маньяков

За ночь много стреляю,

Но как ты, женихов,

Первый раз я встречаю.

Эй, девчонка, постой,

Выпей водки со мною,

Человек я простой,

Будешь верной женою.

С той поры уж прошло

Десять весен и зим,

Я нашел ремесло,

У меня лимузин.

Эй, девчонка, постой,

Выпей водки со мною,

Человек я простой,

Будешь верной женою.

А девчонка моя

Завела дом моделей,

Мне нельзя ни хрена

Посмотреть на газелей.

Эй, девчонка, постой,

Выпей водки со мною,

Человек я простой,

Будешь верной женою.

Каждый год по весне

Водку пьем мы в тумане,

Видно мне при луне

Семь патронов в нагане.

Эй, девчонка, постой,

Выпей водки со мною,

Человек я простой,

Будешь верной женою.

Жена пирата

Я целую вам кончики пальцев,

Чтоб сказать, как я сильно люблю,

Закружу вас в таинственном вальсе

И верхом вас умчу к кораблю.

И в каюте под песню прибоя

Я отдам вам навеки себя,

Нас отныне всегда будет двое

И дадут нам названье семья.

С вами нас обвенчает священник

С бородой и с кинжалом-крестом,

Вам морское устрою крещенье

И к себе поманю я перстом.

Вот пистоль, абордажная сабля,

Там, в тумане – богатый «купец»

И наш бой будет в море как капля

Под набатом горячих сердец.

Если я вдруг исчезну в пучине

В вас признают друзья вожака,

Бочка с ромом прогонит кручину

И тверда будет в схватке рука.

Тигр

Усатый тигр лежит и дремлет

Вблизи тропы на водопой,

И лишь в кустах знакомый шелест

Его нарушить мог покой.

Солнце палит, Сибирь, потепление,

В тундре ананасы и тигры,

То ли повезло моему поколению,

То ли опять у природы игры.

Непонятное

Он прибыл к нам летом

В каком-то году

Безусым корнетом,

Пистоль на боку,

С московских хлебов

Офицер-декабрист,

И к службе готов

Референт-тракторист.

Он к бревнам большим

Прицеплял порося,

Чтоб утром поймать

На живца карася.

Да только не шли

На крючок караси,

Зато отдохнули,

Любого спроси.

Гонял он по бревнам

Бесхозный ДТ,

В гражданской одежде,

В кармане ТТ

И с ним на «чугунке»

Он службу служил,

С гудком паровозным

Он жил не тужил.

Ему на здоровье

Нальем мы бокал,

Чтоб утром с застолья

Никто не икал.

Лимерики

***

На Амуре поставлен Хабаровск,

Вырос город из старых хибарок,

Мимо города ходит кета,

В серебре с головы до хвоста,

Не для всех сейчас этот приварок.

***

За Байкалом есть город Чита

Из деревни «чи та, чи не та»,

Край суровых степей

И кандальных цепей,

Как и раньше для всех сирота.

***

Вот Даурия, дальше Отпор,

Словно где-то ударил топор,

Всюду доты и пушки в чехлах,

Варят мясо монголы в котлах

И заглох у машины мотор.

***

Забайкальск как дыра на границе двух стран,

Нескончаем идет челноков караван,

Все хотят себе масло и хлеб,

Здесь Китай продает ширпотреб,

И опутал людей легких денег дурман.

***

Город Омск был столицей России,

Но князья город тот подкосили,

Академгородок не у них

И «чугунка» живет у других,

Зато храмов всех больше в Сибири.

***

Говорили всегда – златоглава Москва,

Но пошла по Руси очень злая молва,

Что все деньги бросают они на лужки,

И пасутся на них и министры, князьки,

Надо в гости идти, засучив рукава.

***

Сонетом в поле завывая,

Несешь поэту ты хулу,

Быть может, дева молодая,

Стоишь тихонечко в углу,

Себя по имени не зная.

***

В осеннем небе гром поет,

Как музыка гремят его раскаты.

Я вышел на утес, как дирижер,

Там ливень за моей спиной,

А впереди пятно – Валгалла.

***

На этом свете, словно посторонний,

То крепко сплю, то резко просыпаюсь,

Я человека измеряю в глубину,

Целую, нежно провожу рукой,

Она, как Бог, и я не удивляюсь.

***

На перепутье я – не Бог, не человек,

Людские мне не чужды беды,

Мой памятник останется в земле.

Сотрет всем память Времени поток,

И милые друзья уходят безвозвратно.

***

Не сидится тихонечко дома

Председателю Центризбиркома,

В Интернете открыл дневничок,

Имя выбрал простое – Стрючок,

Будто он для всех старый знакомый.

***

Не сидится тихонечко дома

И работникам Центризбиркома,

Тоже взяли себе дневнички

И сидят, набирают очки,

Ждут команды из Центризбиркома.

***

А начальник с работы и дома

Хвалит деятельность Центризбиркома,

Либеральным он был демократом,

Дали пост – стал по выборам хватом,

И имеет четыре диплома.

***

А сейчас его мучают думы,

Чтоб ЕдРе быть единственной в Думе,

Или быстро погонят с работы,

Не оценят работы в субботу,

Не нужны им в Москве тугодумы.

***

Посмотрите, сидит словно школьник,

Пишет коммы с своей колокольни,

Знает полностью Путина план,

Прямо так вот читал его сам,

И стал плана того он невольник.

***

Одному коммерсанту в Пекине

Продали слона в магазине.

И палочки, как два бревна,

Чтоб рисом кормить слона,

Но слон-то был из резины.

***

Одному коммерсанту в Пекине

Лапшу принесли в корзине,

И блюдо японское «суши»,

И палочку черной туши

Себя рисовать на камине.

***

Одному коммерсанту в Пекине

Учиться пришлось дисциплине,

Не бить по плечу партнера,

Не браться за руль у шофера,

Жить так, как живут на чужбине.

***

Одному коммерсанту в Пекине

Жениться пришлось на княгине.

Жила она в эмиграции,

Давала уроки грации,

Мечтала всегда о мужчине.

***

Одному коммерсанту в Пекине

Подарен был пес далматинец,

Щенок такой маленький,

И носик был аленький,

Пошло все под хвост этой псине.

***

Одному коммерсанту в Пекине

Учить всех пришлось матерщине,

Куда посылать на прогулку,

Куда поставить шкатулку,

И что сломалось в машине.

***

Один коммерсант в Пекине

Грибы продавал в магазине,

Маслята, лисички, опята,

Соленые грузди в ушатах,

И даже сморчки на витрине.

***

Роднят всех людей стихи,

Что с мира снимают грехи,

Мотивы весеннего сада,

Энергия женского взгляда,

И люди на свете совсем не плохи.

***

Один дирижер из Ниццы

Воды захотел напиться,

И пил минеральную воду,

И к ней добавлял он соду,

И все из-за острой пиццы.

***

Один дирижер из Ниццы

Хотел на певице жениться,

Вчера утром рано

Певицы услышал сопрано

И быстро уехал из Ниццы.

***

Один дирижер из Ниццы

Смотрел, как летают птицы,

Как в море плывут корабли,

Над ними летят журавли.

Эх, лучше нет птицы – синицы!

***

Один дирижер из Ниццы

Купил для вязанья спицы.

Жену, что играла на арфе,

Просил связать ему шарф.

Она же связала ему рукавицы.

***

Один дирижер из Ниццы

Для дочки своей баловницы

Купил колдовскую метлу

И дома поставил в углу,

Как все дирижеры из Ниццы.

***

Один дирижер из Ниццы

В театр поутру стал ломиться.

Смотрите, уже семь часов,

И нет никаких голосов,

Когда же у нас репетиции?

***

Я сегодня пришел тихо в храм

И я Господу славу воздам,

Пред святыми покаюсь в грехах

И дары не оставлю в руках,

Но пойду, ждет у двери мадам.

***

Как не раскрыта тайна шахмат,

Так не изучен русский мат,

И в результате ста теорий

Стоит в глуши лабораторий

Бутылка водки, сала шмат.

***

Если в гости пришла скукота,

Возьми и погладь на диване кота,

Поставь по бегу рекорд,

Возьми на гитаре аккорд

И спой, если будет охота.

Выборное, 2012

Если тебя победили без боя,

Грязью облили свои же цари,

Будешь искать для себя ты героя,

В полдень включая везде фонари.

Вот он пришел, неизвестный и скромный,

Просто для шутки, приемыш в семье,

Был удивлен этим мир наш огромный,

Кто-то тихонько сказал: е-е-е…

Был поначалу семье очень предан,

Ставил на тех, кто служил в кагэбэ,

Дал убежать тем, кто родину предал,

Взял себе кран на заветной трубе.

Сразу и цены на нефть подскочили,

Деньги мешками валились в стабфонд,

Вроде страна расправлять стала крылья,

Вот вам российский Джеймс Бонд.

Питером стали пугать несогласных,

Нефтекомпании, Зимний дворец,

Белые ночи, фонтаны прекрасны,

Только и сказкам приходит конец.

Лето за летом прошла восьмилетка,

Все по закону, спасибо, привет,

Партия «мишек» в красивых жилетках

Хочет, чтоб правил еще он сто лет

Хоть президентом, хоть лидером наций

Или царем всех российских краев,

Выборы станут простой коронацией,

Песней влюбленных в него соловьев.

Вези тихонько, друг-извозчик

Как разъезжались с бала гости,

Возникла в доме толчея,

Мелькнул на шапке хитрый хвостик,

Его узнаю только я.

Мне нанесли здесь оскорбленье,

А я поехал вдруг домой,

И мыслю я про отомщенье,

Махая мысленно рукой.

Скажу форейтору – Обратно

Во весь опор, старик, скачи!

К нему приеду я внезапно,

Он встанет, я скажу – Молчи!

Твои повадки мне известны,

Я не люблю мелодий шпор,

Мой секундант товарищ честный,

На том закончим разговор.

И завтра утром, на рассвете,

Мой пистолет к стрельбе готов,

Мы попрощаемся на месте,

Лицом ты встанешь на восток,

И первым солнцу улыбнешься,

И осенишь себя крестом,

И громом в небе пронесется

Мой выстрел вверх. Ну, а потом

Лежу с простреленною грудью,

В глазах моих немой укор,

Не трогай, доктор, эту пулю,

Во мне горит большой костер.

Подайте шапку, хитрый хвостик

Напомнит, может, обо мне,

Вези тихонько, друг-извозчик,

Плохи дороги по весне.

Адам

Вот оденусь в костюм я Адама,

Телом вышел, скажу я, неплох,

Жаль, но мне не положена Мама,

Так сказал мой Создатель и Бог.

Я пройдусь перед вами с листочком,

С тем, что с фиги небрежно сорвал,

Вы прикроете глазки платочком,

Но вам Змей по-албански сказал:

Модерируй его побыстрее

В трех местах или в двух,

Больше так он себе не посмеет

Разводить своих в сторону рук.

«Не надо в дорогу клубнику…»

Не надо в дорогу клубнику

Пригоршнями полными есть,

Не надо ночами блондинку

За водкой гонять часов в шесть.

Сначала поймать Баргузина,

Про омуля сказ завести,

И хватит здоровой дивчине

Бутылочек пять принести.

А как же, мы скажем, клубника?

Мне, кажется, всем удалась,

В деревне мальчишки, девчонки

Покушали ягоды всласть.

«Нам кажется – счастье за морем…»

Нам кажется – счастье за морем,

И так же нас ждет на брегу,

И так же убитое горем,

Что друга нет в ближнем кругу.

А, может быть, счастье в том доме,

Сейчас на работу пойдет,

И он вам сто лет уж знакомый

И как вас увидит – поёт.

И он не сорвет с неба звезды,

Но будет вас верно любить,

Вобьет под картину вам гвозди

И будем вам крепость и щит.

«Ты помнишь, как бывало в школе…»

Ты помнишь, как бывало в школе,

То староста, то звеньевой, санитар,

Актив на страже школьной воли,

Директор, бабушка-швейцар.

И если ты посмеешь отличиться,

Чего-то скажешь невпопад,

Получишь в поведенье единицу

И от друзей усмешек камнепад.

«Нет опасней сейчас большинства…»

Нет опасней сейчас большинства,

Что сбежалось к богатой кормушке,

Начинали друзьями, а стали братва,

Пиво пьют на Охотном в избушке.

Захотят и законно поставят царя,

И на должность назначат посмертно,

Несогласных немного, а что говорят,

Большинству это не интересно.

Сами выбрали то большинство,

Предпочтя свой участок свободе,

Снова в кухнях идет разговор,

Что, мол, Сталин вернулся, вроде…

Одиссея во все стороны

Мои слова вцепились в волоса

Главы, что мыслила масштабно,

С высокой башни голоса

Всех материли препохабно.

И было в этом всё лирично,

По небу плыли паутинки,

Сверкали телом неприлично

В журнале мятые картинки.

Навстречу шли ночные миражи,

Неясные совсем в осенней дымке,

Выписывая в парке виражи,

Как прошлой ночью на простынке.

И я – то голоден, то сыт,

Но от тебя всегда пьянею,

Куда б я ни пошел – везде «Exit»,

Когда же я закончу одиссею?

Опять в природе понедельник

Опять в природе понедельник,

Начало новых славных дел,

И я по сути не бездельник,

Но в воскресенье не успел

Поспать еще хотя бы часик,

И полежать в своей кровати,

И в этой нежной ипостаси

Считать курантов перекаты,

Что отмеряют миру время,

Считая дни, часы, секунды,

Легко поставив ногу в стремя,

Мы скачем в ритме амплитуды

Туда, в туман за синей птицей,

Что манит нас к себе крылом,

То притворится вдруг девицей

С одним хрустальным башмачком.

Такая сказка в понедельник

Мне снится уж в который раз,

И пара туфелек модельных

Лежит на коврике сейчас.

Ветер перемен

В разгар безумной ночи,

Когда потерян счет тостам,

Раздастся вдруг звоночек —

Сигнал моим гостям.

А мы как будто и не пили,

И жизни прожитой не жаль,

Как мы не весело шутили,

Поутру отправляясь вдаль.

Умеем мы прощаться и прощать,

Забыв все радости, обиды,

Умеем страсти укрощать

И на любовь имеем виды.

И только ветер перемен

Приходит часто нам взамен.

Открыли охоту на серых волков

Открыли охоту на серых волков

Бараны, что загнаны в угол,

Кровавая шерсть обвисает с боков

И ленты флажков по кругу.

У стаи волков здоровенный вожак,

Для стаи он пишет законы,

И волки все при огромных ножах

Стерегут баранов в загонах.

А волк это тот же баран,

Только носит серую шкуру,

Провинился – шкуру на барабан

И мясо в кусках на шампуры.

Сегодня бараны на волкоовцов,

На серых волкобаранов,

И сотни ягнят заревут без отцов,

Победа придет утром рано.

Баранам подмога – хорьки городов,

Их много и волки их знают,

Прошли через тюрьмы и лавки судов,

Привычные к волчьему лаю.

Нам нужен не волк, а избранный лев,

Хозяин огромного «Наше»,

И лес наш не засранный хлев,

И жизнь словно полная чаша.

Эпическое

Я простой паренек из деревни

И стихи свои слышал из песен,

Шелестел на горе тополь древний,

Что и мир для меня будет тесен.

Колесил я по белому свету

По казенным делам и в охотку,

Мне встречались в пути самоцветы,

Помню только прощанья походку.

я любовь дарил сразу при встрече,

Наша жизнь как вода быстротечна,

Не храню адреса в своем френче

И жилье в каждом месте – скворечня.

Я летал как oрел в поднебесье,

Только счастья себе не нажил,

Я стихи всем писал, куролесил,

Стал для драмы своей персонажем.

Я вернулся в свою деревню,

Шумный мир для меня стал тесен,

Да и сам я старик уже древний

Не наслушался наших песен.

Ты меня поцелуй на рассвете

Ты меня не целуй на рассвете,

Не мешай моим утренним снам,

Вдруг во сне разыграется ветер

И корабль полетит по волнам.

Не боюсь, что меня укачает

И прижму тебя сильно к себе,

А потом приготовлю нам чаю

И сыграю тебе на трубе.

Ты меня поцелуй на рассвете,

Помешай моим утренним снам,

А не то я просплю все на свете

И корабль не пойдет по волнам.

Я пришел после долгой разлуки

Я пришел после долгой разлуки

И я знаю, в чем смысл нашей жизни,

Я возьму тебя нежно на руки

И пойму, что мы стали чужими.

Ты хозяйка в уютном доме,

Всласть накормишь, утопишь в неге,

Я бродяга с куском в котомке

И сухарь заедаю снегом.

Мне на выбор – котом быть в койке

Или с цепью беречь хоромы,

Мне теплей на людской помойке,

И где песни поют вороны.

Если хочешь, бродить я брошу,

И стихи будут все про цветочки,

Заметет все следы пороша

И исчезнут от грязи кочки.

Если хочешь, пойду в артисты,

Научусь песни петь со сцены,

К куртуазным пойду маньеристам

С Афродиты сдувать пену.

Монтана

Запретный сладок плод

И днем, и поздно ночью,

И Бог никому его не дает,

И мать его не хочет.

А девочка тихо идет

Как дама в штате Монтана,

И честно сказать, её не …,

Что ей скажет мама.

В руках ее алые розы

И было все по любви,

И ей улыбаются звезды

И громко поют соловьи.

Люди и вещи

Мы ходим по улицам,

Входим в дома,

И смотрим по лицам,

Где радость дана.

Где разные краски

Скрывают года,

И люди все в масках

Сейчас и тогда.

Мы куклы с мотором

Куда-то идем,

С каким-то задором

Спиртное мы пьем.

И сразу веселье

Приходит ко всем,

А утром похмелье

Нарушенных схем.

Что делал – не помню,

А вам всем – не верю,

Все прошлое темно,

Игра в лотерею.

Неловкое слово

И шаг не туда,

И в облаке злого

Случится беда.

И ты сам на сцене,

И в кресле в партере,

А, может, в картине

Ты стул в интерьере.

И люди, и вещи

Сроднились давно,

С избранником вещим

Нам жизнь, как кино.

Лунные слоны

Хожу по темной стороне Луны,

На землю не бросая тень,

Здесь бродят лунные слоны,

Под утро исчезая в день.

Я их на Землю приведу

Блестящей лунною тропой

И в старом парковом пруду

Я им устрою водопой.

Потом мы опоздаем на Луну,

Пойдем обедать в зоопарк

И там огромному слону

Вручат большой нагрудный знак.

Такие я рассказываю сказки,

Чтоб мальчик спал, закрывши глазки.

Шальное

Я считаю столбы за окном,

Каждый столб – от тебя расстояние,

Вот соседка пришла в голубом

И мое отвлекает внимание.

Если хочешь, о ней расскажу,

Не ревнуй – это просто попутчик,

На нее я почти не гляжу,

Хотя вижу в глазах ее лучик.

Как всегда, ее имя Татьяна,

Для поэта объект хоть куда,

Появилась она здесь нежданно,

Виноваты во всем поезда.

Она книгу достала из сумки,

Я вообще удивлен – «Лорд Байрон»,

То ли в жизни не вышли задумки,

То ли прадед был русский барон.

Молодая, так где-то под сорок,

Одинока, не сладилась жизнь,

Не нашла, кто ей в жизни опора,

Вот проблема княгинь и графинь.

Уж не помню, как все получилось,

Стал стихи ей на память читать,

Там и солнце в лесу уже скрылось

И осталось недолго – видна и Чита.

Я вчера получил телеграмму:

Еду, завтра, вагон номер шесть,

Я потом познакомлю с ней маму,

А шальная любовь еще есть!

Я сказал на прощанье

Я сказал на прощанье – до встречи,

Только вот не сказал я – когда,

Я поехать хочу каждый вечер,

Но к тебе не идут поезда.

Не летают к тебе самолеты,

Пароходы к тебе не плывут,

И молчат о тебе звездочеты,

И часы вдруг обратно идут.

Я сказал на прощанье – до встречи,

Только вот не сказал я – когда,

Помню я – был прекрасный вечер,

Но не помню – идти мне куда.

Дилетант

Я стихи никогда не писал,

Не стоял под часами часами,

Не один перешел перевал,

И всю жизнь проживал я частями.

Я квартиры менял и менял города,

То в тайге жил, то плыл по реке,

Вырывался я в мир иногда

И у моря гадал по руке.

Я учился в гусарских кругах

И умею держаться в седле,

И в попойках стою на ногах,

Если надо, взлечу на метле.

Я читаю следы на земле:

Кто, куда, и зачем, почему,

На ремне у меня амулет

И шестнадцать патронов к нему.

Я учил и арабскую вязь,

Чтоб читать языком Рудаки,

Все имеет со службою связь,

Открывая в сердцах родники.

Я случайно попал и в Китай,

Научился читать и писать,

И сказал мне веселый Ли Бай,

Что вином мне тоску не изгнать.

Очень сложно сказать все стихами,

Одним словом сказать, что люблю,

По пустыне гулять с миражами

И пером разгонять злую мглу.

Умолкли праздника салюты

Умолкли праздника салюты,

Убрали с улиц мишуру,

А на дворе морозы люты

Закрасят окна поутру.

Сижу без дел, спешить не надо,

Никто не ждет, не стукнет в дверь,

Табличка на крыльце парадном

Совсем не нужная теперь

Стоит у углу, мне ухмыляясь,

Своим бессмертием блестя,

Собою прошлое являя,

Балы и ужин при свечах,

Сверканье крупных бриллиантов

На шеях дам и в их глазах,

И оживленье адъютантов,

Когда оркестр вдруг заиграл

Мазурку. Парами мы входим

В сверкающий от люстры зал,

Почетный гость с хозяйкой в восемь

С улыбкой открывали бал.

И вальс последний, как метель,

Дорогой зимней открутился,

Как будто мягкую постель

Мне приготовить торопился.

Давно я ждал, что мой мундир

Займет в шкафу свой уголок,

Пойду во фраке я на пир,

Шампанским стре́льну в потолок

И будет мир краю моем,

И скоро зазвенят капели,

И мы пойдем с тобой вдвоем

Туда, где ночью птицы пели.

Я найду себе Таму из Тамы

(пародия)

Есть государство в мире – Тама,

Его на картах наших нет,

Нам не подскажет звук там-тама

И не поможет Интернет.

Их президент в районе Омска,

Его родила Тама-мама,

Он не похож на эскимоса,

На нем помятая пижама.

Он словно Плюшкин собирает

Тетрадку, ручку, шоколадку,

И прячет где-то там в сарае,

А то сует все под рубашку:

Две бигуди, расческу, ложку,

Один шнурок, пакет изюма,

Еще чего-то понемножку

И водолазных два костюма.

Ему так в Омске надоело

И он нашел себе подружку,

А Тама солнышко запело

И наливает счастье в кружку.

Послесловие

Я снял с себя гнетущий груз,

Который сам себе надел,

Я разорвал немало уз,

Оставшись сразу не у дел.

Вроде друзья, коллеги, братство,

Далекие края, России рубежи,

Потом доносы, подлость, гадство,

С позором выгнали «чужих».

Не в чести, кто радел о чести,

Чин офицера – звук пустой,

Погон себе наделали из жести,

Поговорить? Молчи и стой.

Зато сегодня я свободен,

Пишу стихи, гляжу в окно,

Я, как рабочий на заводе,

Работаю не ради орденов.

Когда на Восток уезжаю из дома

Когда на Восток уезжаю из дома,

Бросаю я все в беспорядке,

Поклажа мала и почти невесом а,

Я мысли свои доверяю тетрадке.

Тетрадка легка и совсем необычна,

В ней нет ни линеек, ни строчек,

И в буквах порядка не видно,

И чистым остался последний листочек.

Ветрам настроенья подвластные буквы

Поддержат хозяина в бурю-ненастье,

Мне скажут с улыбкою – ух, ты!

И в спину толкнут прямо к счастью.

А если случится какая ошибка,

От спячки разбудят нас звезды,

На шее развяжется ведьмина нитка

И дальний нас вылечит поезд.

Меня заколдует волшебник из сказки,

Примчусь я с весенним ветром,

Я вам подарю необычные ласки,

И даже зима нам покажется летом.

Секреты

Я приоткрыл тихонько дверь

В тот ящик, где хранится вечность,

И не живет там дикий зверь,

Что нас проводит в бесконечность.

В ларце старинном и большом

Лежат конверты в ленточках атласных,

А вот альбом, обитый серебром

С людьми в мундирах, фото дам прекрасных.

Я знаю всех людей по именам,

По всем легендам из старинной жизни,

Они во снах приходят к нам,

То на балах или в боях былинных.

В конце альбома хватит места

Для всех моих родных, знакомых,

Конвертик с ленточкой невеста

Положит где-то средь дипломов.

Шляпки

(женское, пародия)

Поют граммофончики милые марши,

Из маленьких тряпочек делаю бабочек,

Велюр весь изрезала, будут из саржи,

По виду из сада сбежавших собачек.

А черная бабочка – шедевр точно шляпный

Слетела так мягко в кусты георгинов,

Сегодня она лишь крик моды вчерашний,

Упала бочком на сухую куртину.

Вот выйду из дома и кину я шляпку

Туда, за забор, где цветы не завяли,

Найдет себе бабушка милую шапку,

Ее от души и без фальши бросали.

Деревенское раздолье

Я пишу о раздолье в деревне,

О тяжелых закатах и розовых снах,

Но исчезло поэтов виденье

В перестройках и винных парах.

Уж не скажет тебе Русь Святая,

Вот твой рай, поживи-ка в раю,

И ребенок теперь уже знает

В кои ра́и как визу дают.

Наши Боги нам могут без денег

На Россию послать благодать,

В каждый храм то дары, то ли свечи

Как без денег они смогут дать?

Соберемся мы вместе Россией,

Всяк язык и любой наш народ,

Чтобы Родина стала красивой,

Тех корежит, кто вор или жмот.

Свобода

Свобода связывает руки,

Зальет дорогу на причал,

Покажет, разве это муки,

Когда я в камере молчал.

Когда я птицей несся в небо,

Когда скакал куда-то вдаль,

Или лепил друзей из хлеба,

Чтоб воробей их передал.

И вот я вышел на свободу,

Кричи, шуми, дерзай, борись,

И я шумел за хлеб и воду,

В своей тюрьме забыл я кисть.

Форумы Интернета

Не ходите в театр детских кукол,

Если стукнуло Вам пятьдесят,

Там тинэйнджеры ставят всех в угол

И родителям пальцем грозят.

Все подростки умнее всех умных,

Опыт жизни им Васька дает,

Им на сайтах чины наградные

Не жалеет и всем раздает.

Если с Васькой старик не согласен

Или «модеру» сделал упрек,

Старичок этот шибко опасен

И ему преподносят урок.

Как на улице стая «волчонков»,

Как в Китае с звездой «хун вэй бин»,

Улюлюкают старшим вдогонку,

Пусть почувствует, что он один.

Если этот папаша строптивый,

Пусть способный и знает про все,

То не нужен коняшка им сивый,

Перед носом закрыли крыльцо.

Жизнь сложна, не везде нам живется,

Не одни вы на свете «щиты»,

Только стая за старцем несется

Разбросать в новом доме шипы.

Пролетают секунды неслышно,

Точно так же летят и года,

Им на смену приходят малышки,

Вы похожи на них, как тогда.

Дам я вершков латыни

(пародия)

Мне за вершки латыни

Дашь корешков от хинди,

Сделку обмоем в млыне,

Тайно, никто не увидит.

Смоется грим дешевый,

Станешь гетерой римской,

Станешь своим чужою,

Как на дешевом снимке.

Можешь бежать за трамваем

В три этажа материться,

Могут метнуть караваем

Как в недопившую жрицу.

Но от твоей латыни

Млечный совсем поникнет,

В поле завянут дыни,

Сторож уснет, не пикнет.

Если отжать колодец,

Можно воды напиться,

Или услышать возглас,

Что в животе бурлится.

В теме пиратской отныне

Ходят одни шалашовки,

Ты их прикроешь в июне

Мятым клочком плащовки.

Выпьем винишка на счастье,

В утлую сядем лодку,

Бросимся в море-ненастье,

Песню запев во всю глотку.

Стираю на солнце я пятна

Почистил я старые крылья

И взмыл круто в небо, в полет,

Мы вместе и нас эскадрилья,

И сердце с мотором поет.

Лечу я рассвету навстречу,

Поймаю свой ласковый луч,

Природе своей не переча,

Пока я на это везуч.

Зачем нужен маленький лучик?

От солнца так много лучей.

Такой мой характер летучий,

Мне нужно всегда горячей.

Я солнца покой охраняю

И землю от бурь берегу,

Цветы я весной оживляю

И свет изгибаю в дугу.

Стираю на солнце я пятна

И спорю с коварной судьбой,

И ты лишь одна ненаглядна,

Я сверху любуюсь тобой.

Ода перу поэта

Пою я оду для пера,

Мы назовем его стило,

Частичка птичьего пера,

Какую силу обрело.

Вот Запад с палочкой свинца,

Как пуля у поэта слог,

В мечтах за рюмочкой винца

Он на земле и царь, и Бог.

Восточный брат его – капам,

Искусный мастер рубаи,

Всем говорит «друзья, сапам»

И сказки пишет о любви.

На кисти мягкой капля туши,

О хокку мастер размышляет,

Жена ему готовит суши,

В душе сакура расцветает.

Четыре света – песнь одна

Звучит на разных языках,

Все солнце видим из окна

И женщин носим на руках.

Мысли пациента палаты февраликов

В смирительной рубашке

Ходил в деревне дед,

Стрелял по Николашке,

Ему сто лет в обед.

Внучок его, кровинка,

В рубашке чистый дед,

В глазах кинжал, лезгинка,

И супчик на обед.

Курил всегда пустырник,

Заваривал шалфей,

И был такой настырный

До кончиков ушей.

Писал с утра листовки

И баню штурмовал,

От бешеной коровки

Кефирчик попивал.

Ему художник Дюрер

Портретик написал,

Привет, штандартенфюрер,

Себе тогда сказал.

Врачи здесь все евреи,

Больница вся – дурдом,

Вот камергер в ливрее,

А там – Наполеон.

Вот выпишут на волю,

Возьму свой пулемет,

Соседа дядю Колю

И будет жизнь вам мёд.

Сладкоежка

С рожденья каждому тележку

Нам под расписку выдал Бог,

На всякий случай добрую усмешку

И на дороге важный поворот.

Трясись одна по жизненным ухабам,

Возьми монету, выкинь решку,

Напейся водки, к пьяным бабам

Любовь и горе ходят вперемешку.

Случайный спутник на дороге,

Посланник Дьявола и Бога,

Он, как безмен в любовном торге,

Как сладкий ветер сна ночного.

Всегда легко его проехать мимо,

Без седока быстрей бежит тележка,

Одной приятно греться у камина,

Себя одну ты любишь, сладкоежка.

Судьба, не выкидывай номер

Судьба, не выкидывай номер,

Мы жили прекрасно с тобой,

Хранила меня ты в роддоме,

Как воин сражалась с грозой.

Водила за ручку по саду,

Играла со мною в футбол,

Всегда утоляла мне жажду,

Вела за собой в комсомол.

Меня сохранила от пули,

Закрыла от грязных людей,

Вдруг жизнь, как Иуд поцелуи,

И солнце по цвету темней.

В когтях омужиченной бабы

Цыгарка, в бокале коньяк,

Ей оду поют краснобаи,

И стаи кружат воронья.

Судьба, ты прекрасная дама,

Любимая мною, порукою честь,

Комедия жизни – российская драма,

Прекрасных людей нам несчесть.

Тебя приглашу я на танец,

Мне ляжет рука на плечо,

Я – русский солдат, не испанец,

Но сердце мое горячо.

Судьба, не выкидывай номер,

Возлюбленный твой Дон-Кихот,

Он жив И нисколько не помер,

И дел у него полон рот.

Поздравление

В Сибири рано холодеет,

Но в марте начинается весна,

Весной родился и Андреев,

Вот он – по центру среди нас.

Носила жизнь его немало,

На Иртыше нашел причал,

И здесь по всякому бывало,

Всегда по теме не молчал.

Его семья, жена и дети,

Наверно, скоро скажут – дед,

Вот чудо чудное на свете

Жизнь продлевает на сто лет.

Шагал по жизни Александром

С российским отчеством Иваныч,

Полвека словно кинокадры,

Пора уже писать романы.

Могу сказать под звон гитары:

Будь здрав и оставайся человеком,

К тебе пришли там пивовары,

Давай, по пиву с чебуреком!

Лубок (пародия)

В Сибири много атаманов

Они повсюду атаманят,

И много пьяненьких шаманов,

Что круглосуточно шаманят.

Их труд тяжелый и опасный,

Процесс прогноза очень труден,

С клиентом будешь несогласный,

То кулаком получишь в бубен.

Зато легко писать лубок,

Про мамонтов и родственных приматов,

Не надо знаний на зубок

И от профессоров мандатов.

Лубок всегда спасал людей,

От травм и всяких переломов,

А появлялся вдруг злодей,

Его лубком лупили без законов.

Лубок всегда предельно прост,

Он весел, ясен для любого,

И если нарисован где-то хвост,

То у хвоста баран или корова.

Бывают здесь и пьяные лубки

Про соловьев и резвых мосек,

Слонов, съедающих дубки,

И ярмарку описанных авосек.

Сибирью будет прирастать

Богатство, слава всей России,

Есть там особенная стать,

Потомки декабристов сохранили.

Привет тебе молчащий друг

Привет тебе молчащий друг,

Твое молчанье громче слов,

Не камни падают вокруг,

Спокоен ты среди ослов.

Живем мы в стаде по законам,

Избрали умных думать думу,

Шумим под чьим-нибудь балконом

И просим дать нам сена в сумку.

А ты молчишь и где-то в стороне,

Я часто на тебя в обиде,

И если буду я в огне,

То ты не будешь в прежнем виде.

Со мной ты должен соглашаться,

Считая темп на нашей лодке,

Твоим я буду глашатаем,

Кричать везде, не жалко глотки.

Придется стать мне белой птицей,

Кричу, где надо отмолчаться,

Я не богат и дух не нищий,

С тобой не видеть мне богатства.

Про нас двоих не сложат песни,

Не сочинят стихов, историй,

И будет награжден тот вестник,

Кто видел нас за дальним морем.

Я было накалился добела

(пародия)

На город опустился свет дневной.

Один лежу, и нет тебя со мной.

Я было накалился добела,

Сейчас остыл, такие вот дела.

Меня не греет солнца свет,

Теплей тебя и девы нет.

Опустится на город ночи тьма,

Ко мне домой придешь сама.

Я для тебя убавлю свой накал,

Хоть я ни капли не устал,

Боюсь, ко мне ты прикипишь,

А я свободный человек, малыш.

Вот захочу, и прорубь прорублю,

И на бутылку рубль к рублю,

Хочу, и в речке утоплюсь,

А захочу, сейчас же я женюсь.

Пойдем мы в церковь по мосту,

Стихи доверю я листу,

Картину напишу, был бы холст,

И сало б ел, и был бы толст.

Кредо охотника Второго

Мне много не надо в этом мире большом,

Я построил себе очень маленький дом,

Рядом речка бежит, чтоб бельё полоскать,

Тундра – мир и другого не буду искать.

Отношусь без восторга к чужим похвалам,

Осторожен всегда к равнодушным словам,

Злейший враг в похвалах рассыпается вдруг,

Равнодушный не враг, но и точно не друг.

Не хочу первым быть в этом мире большом,

Перед всеми ходить, словно ты нагишом,

Рвутся все и во всем лучше первого быть,

И не надо для них огород городить.

Я скажу – первым будь и вот водки ведро,

У Второго для всех есть тепло и добро,

Он не бьётся за лавры, щенячий восторг,

И ему на востоке пораньше и Солнце встаёт.

Все волненья в душе – суета из сует,

Не для этого Кто-то создал белый свет,

Не для этого море ласкает волной,

Нам нужны в жизни гавань, любовь и покой.

Первое письмо Второго в Мексику

И тебе, Иван, буэнос ночес,

Ночь у вас уж шибко коротка,

Если спать, однако, не захочешь,

То давай гудеть в ацтекских кабаках.

Местные креолки, что чукчанки,

Их не надо долго раздевать,

Потанцуешь с ними «чунгу-чангу»,

И рядками складывай в кровать.

Береги в постели свое сердце,

Всем его не надо раздавать,

Водочки, настоянной на перце

Надо на ночь с салом выпивать.

Сам я не знакомый с Кастанедой,

Но знавал его родную мать,

Были пассы магов с этой донной,

Буду её долго вспоминать.

Все вы там отравлены текилой,

Про запас солите ананас,

Ты вернешься в тундру очень хилый,

Водку приготовим мы для вас.

Мы, однако, в тундре не буржуи,

Смотрим все, что видит глаз,

С пивом хороши у женщин груди,

С похмела хорош холодный квас.

Не нужны нам в тундре мокасины,

Нам удобны очень торбаса,

Настрогаем горку сохатины,

Есть ещё в запасе колбаса.

Веник мой цвести у вас не будет,

Нам с цветами ёлка не нужна,

Сделаем талу в огромном блюде,

Будет, словно женщина, нежна.

Всё скучает с Заполярья Рая,

Каждый день готовит пирожки,

Красит двери вашего сарая,

На платках рисует вензельки.

Второе письмо в Мексику

Был я в этой Мексике, однако,

Щупал груди ихних баб,

Есть там городишко Акапулько,

И растет там старый баобаб.

Мужики у них там все Хуаны,

Есть ещё немного разных Педр,

Ну, а бабы сплошь там доньи Анны,

И богатство мексиканских недр.

Всем приезжим там дают лопатку,

Чтобы баксы в кучу загребать,

Могут также съездить по сопатке,

Грубияны там, едрёна мать.

Водку не закусишь ты бананом,

И не сваришь борщ из маракуйи,

На охоту не пойдёшь с Хуаном,

Будешь плавать в бухте, словно буй.

В тундре не нужны нам пирамиды,

Нам луна и так везде видна,

Сохраняй в прическе керамиды

И не пей там местного вина.

В тундре мы нашли недавно лапоть,

Весь в лапше и стойкий запах щей,

Мы не стали сильно его лапать,

Хоть с трудом, но догадались чей.

Веник мне намазали зелёнкой,

Зеленеть он будет целый год,

Стукнешься об пальму ты мошонкой,

Привяжи к ней наш чукотский лёд.

Вспомнишь и не раз ты про Чукотку,

Заползёт к тебе в рубашку вошь,

Розами не вылечишь ты икотку,

Если в холодильник не пойдёшь.

Будет тебе сниться край без края,

Будешь ты сморкаться прямо в снег,

А твоя подружка с базы Рая

Передаст в письме тебе привет.

Письмо из тундры

Почитал поэта из глубинки,

Острый глаз и твердая рука,

На ушах висят сосульки-льдинки,

И на кухне из трески уха.

Он, как все друзья в России,

Без бутылки в баню не пойдет,

Ничего на свете нет красивей,

Чем в стакане с водкой лёд.

Ест он мясо с ближней фермы,

Кое-что гуляет и в лесу,

Ходит на охоту в мотошлеме,

Видел в зоопарке и лису.

Носят в Заполярье люди унты,

Только чукчи носят торбаса,

На оленях ездят манси-ханты,

Есть у них в чувалах колбаса.

Нет в винтовках новых патронташа,

Там патронов целый магазин,

Если в рюкзаке твоя поклажа,

То патрон достаточен один.

Моя баба будет шибко рада,

Надо же, любовничек какой,

Вот старухе будет-то отрада,

Если что, огреет и клюкой.

Ты в дому у бабы задержись-ка,

Надо бы дровишек напилить,

Покосился маленький домишко,

Надо и фундамент подкрепить.

Мы тебе, однако, шибко рады,

Чувствуем, что любишь мухомор,

Не боись, какие там затраты,

Будет у тебя всегда задор.

Я тебе придумаю сюжеты,

Позавидует и Лондон Джек,

Приготовим мы медвежьи котлеты,

Их ты не забудешь и вовек.

Так что, выходи скорей из дома,

Лыжи из кладовки вынимай,

Звездочка одна тебе знакома,

Страсти и желанья не ломай.

Чукотский президент

Смажу маслом я ружьё,

Уберу патроны,

Отдохнёт пускай зверьё,

Посидит в загонах.

Соберу своих друзей,

Стану Президентом,

Превращу свой дом в музей,

Пользуясь моментом.

Вот закончу кутерьму

И сниму кухлянку,

Секретаршею возьму

Девочку-смуглянку.

Поживу пока в Кремле,

В комнатке одной,

Посчитаю соболей,

Что поймал зимой.

Позвоню с утра куме,

А к обеду – куму,

Находясь совсем в уме,

Я поеду в Думу.

Депутатам толкну речь

О своих задумках,

Президенту – не перечь,

Не играй на струнках.

Лучше должность исполняй,

Не сори деньгами,

А не то получишь в глаз

Этими руками.

Без ремонта кабинета

Можно обойтись,

И без шведского паркета

Тоже можно жить.

Если в мраморе сортиры,

Знать богатая страна,

Сплошь чукотские эмиры,

Из провинции шпана.

Их страна не беспокоит,

И тем более народ,

Суррогатом их напоит,

И народ совсем помрет.

Где продукция заводов,

Где наука, – им скажу,

А где численность народов,

Все понятно лишь ежу.

Казнокрадов на работу

За границу мы пошлем,

О стране своей заботу

Пусть окупят нам рублем.

Пусть парламент проверяет

Как работает министр,

Ничего не потеряет

И в движеньях будет быстр.

Все расходы посчитают,

Пообрежут лишний жир,

Лимузины сгонят в стаю

И очистят гаражи.

Приголубят всех соседей,

Всем друзьям у нас почет,

И подарят им медведей,

И поставят на учет.

Перекрасят миноносцы

В светло-синие тона,

С русским флагом знаменосцы

Там, где русская земля.

Только срок у Президента

Очень малый для задач,

Осаждают претенденты,

Все с рецептами удач.

То поедем снова влево

Или вправо повернем,

Лихорадит от нагрева

Сумку с бедненьким рублем.

Что мы строим – не известно,

И куда затем придем,

И в России повсеместно

Днем мы ходим с фонарем.

Нет доктрины у России,

День прошел и с плеч долой,

Был у власти очень сивый

С деревянной головой.

А не плюнуть ли на должность?

Без кнута не прошибёшь,

И страна моя не лошадь,

Понимаш, едрена вошь.

Тут с народом надо вместе

Понастроить всем дома,

И заводов надо двести,

Довести их до ума.

Видно рано я с охоты

Из тайги сюда пришел,

Не хочу другой работы,

Мне и в тундре хорошо.

Путешествие охотника Второго

Мы шли на север, как на юг,

На зависть оптимисту Паганелю,

Не ходят так, не разорвавши брюк,

Торча на пляже целую неделю.

По штатам можно колесить,

И в штатах можно куролесить,

А можно оборвать у солнца нить

И небо тучами завесить.

На пляже не бывает Экспедиций,

И в барах с караоке под текилу,

По пьянке множество амбиций

Медсестрам показать большую силу.

Смотрю я, все ужасно рады

Поймать себе каймана, барракуду,

Сказать – я был на Эльдорадо,

Из форцелана там поставил зубы.

Вы в Мексике там бейте стре́лки,

Пройдитесь по Перу́ и Эквадору,

А я пойду добуду белки,

И шкурки их повешу в коридоре.

Я буду лекции читать в Татарии,

А по зиме проеду по Алтаю,

Не видел нашей я Швейцарии,

С алтайцами о жизни поболтаю.

Сейчас у нас весёлая пора,

Смеёмся каждый день и до упада,

Находчивым по нраву море и жара,

А нам туда вообще не надо.

Мне афрочукча подарил тамтам,

Как в телефон мы ими барабаним,

Японский чукча мне прислал татами,

Чтобы лежать и не ходить ногами.

Не все у нас, быть может, хорошо,

Но мы живём, однако, дома,

Пишите письма мне карандашом,

Чукотка, третий дом, охотнику Второму.

Сижу в засаде

Сижу в засаде,

«Зауэр» три кольца,

Там высоко в гнезде

Птица сидит, не свалится.

У нее не получится

Взлететь высоко в небо,

Внизу океан плещется,

А в нем большой невод.

Людей вокруг много,

Не хватит всем кислорода,

Вокруг так убого,

Не все у нас для народа.

А вот идет совесть,

Коленки голы, как нервы,

Грустная эта повесть,

И я писатель не первый.

Мой громкий голос

В мире, как шепот,

Главный забыт вопрос,

В темных лесах ропот.

Ночь так длинна,

Но интересна засада,

С неба глядит луна,

Местных поэтов отрада.

Лег я на землю,

Звезды до ста считаю,

Радостной птичьей трелью

Утро придет, я знаю.

Вещий сон

Приснился Пушкин мне случайно,

В моей рыбачил стороне,

И был он чем-то опечален,

Сказав потом тихонько мне,

Что хорошо в огромной тундре

В безмолвной белой тишине,

Чем ежечасно мозги пудрить

О том, что верен ты жене,

И что жена вне подозрений,

И что любезный всем Дантес,

На фоне разных заверений

В семью его совсем залез.

И … т-с-с, смотри, поклевка,

Давно крутился тут карась,

Налей на палец в кружку водки

И этим жизнь мою укрась.

Мы пили с ним за вдохновенье,

За тех, кто в море и в пути,

Промчалось быстро воскресенье,

Прощай мой друг и не грусти,

Что песни все мы не пропели,

И нету водки про запас,

Ты подожди меня с дуэли,

Я напишу стихи про нас.

И тут чего-то я проснулся,

В руках перо, флакон чернил,

А чтоб никто не усомнился,

Я этот стих вам сочинил.

Писатель-охотник Второй

Я на полки кладу свои книги,

Достоевский, Есенин, Второй,

Затыкаю я уши от визга:

Это что за писатель такой!!!

Я не член из Союза писателей,

Не носитель престижных наград,

Не тусуюсь в толпе почитателей

И не нюхаю менторам зад.

Я простой человек из глубинки,

От сохи, от станка, прямо с нарт,

Мне видны нашей жизни слабинки

И рубашки у крапленых карт.

Я не лезу в карман за деньгами,

У меня их по-прежнему нет,

Но зато вас согрею словами

За бесплатно, без всяких монет.

Я пою о бескрайних просторах,

О любви, что летит надо мной,

О ночных у костра разговорах,

О стремленье поехать домой.

Вот поэтому я и не Пушкин,

А нормальный охотник Второй,

Если хочешь, стихи мои слушай,

А не хочешь, на солнце не стой.

Амфоры на дне

На дне две амфоры лежали

На мелководье пару тысяч лет,

Лежали рядом и скрижали,

И фараона золотой браслет.

А рядом плавали в скафандрах

Сотрудники «девятки» КГБ

И проверяли бейджи Ихтиандров,

Снимавших фильм о ВВП.

И вот он выплыл с провожатым

Как доктор всяческих наук,

В руках две амфоры зажаты,

Для них уже готов сундук.

Студенты-наши пишут труд,

Помыв мозги на Селигере,

Что был в горшках знамений пуд

По нынешней партийной вере.

Что тот, кто амфоры отыщет,

Пойдет на третий и четвертый срок,

Ему удача в уши свищет

И «Северный» уже журчит поток.

Пройдет всего двенадцать лет

И будет недоразвитой Россия,

И ничего в России нет

Лишь кучка нищих и Мессия.

Фуражка Каддафи

В фуражке Каддафи стоит бородатый,

Вещает о счастье в разбитой стране,

А где-то Каддафи, под жопу поддатый,

Считает пинки на побитой спине.

А в небе летят «миражи» и «фантомы»,

Бомбят все, что видит их глаз,

А там и спецназ разгоняет бездомных,

Вы что, мужики, мы за вас.

От гордости хрюкнул командующий НАТО,

Как семечки в горсти – Каддафи, Хусейн,

России друзей совершенно не надо,

А нам нужен нефти бассейн.

Россия сейчас пристяжная у НАТО,

И дружит с Каддафи, с врагами его,

Не знает Россия, что делать-то надо,

Что б люди в России не пнули того,

Кто шапку пошил как Муаммар Каддафи,

Чтоб править страной навека,

А всех демократов послать, словом, на фиг

И будет жестка у ОМОНА рука.

В фуражке Каддафи стоит бородатый,

Вещает о счастье в огромной стране,

И видно, что парень-то сильно поддатый,

И слово «ПЦ» написал на стене.

Покаянные стихи

Потерпи мой верный спутник,

До привала далеко,

Я всего лишь бедный путник

И шагаю босиком.

Я был ветреным гусаром,

Конь, товарищи и честь,

Был грозой для дам недаром

И моих побед не счесть.

Награжден я был любовью,

Но ее я погубил,

Я поверил пустословью

И мне белый свет не мил.

Я спешу на богомолье,

На мне тяжкие грехи,

Один хлеб мое застолье,

Покаянные стихи.

На смерть Артиста

Врачи ему прямо сказали,

Что может помочь только Бог,

Стоял он один на вокзале

В начале последних дорог.

Летел он по жизни кометой,

Как пуля куда-то в мишень,

Он не был испорчен монетой

И ведал, почем трудодень.

Он был королем и влюбленным,

Был весел и плакал в тоске,

И был одинаково скромным

С портретом своим на доске.

Судьбу свою встретил он стойко,

Боролся за жизнь, сколько мог,

А мир все крутился у койки

И был еле виден сквозь смог.

За что все случилось так рано,

За боль пережитых сердец?

И разом открылись все раны,

И титры экрана «КОНЕЦ».

А, может, то снова начало,

Еще раз допить, долюбить,

На лодке, что ждет у причала,

По вечности тихой уплыть.

Полуночная звезда

В воскресенье на крещенье

Сели девки погадать

И под общее веселье

Стали валенки бросать.

В дверь вошла парней орава,

Каждый валенок несет,

Восемь левых, один правый,

Сказал точно звездочет:

Каждый счастье выбирает,

Как предсказано судьбой,

С милым счастье и в сарае,

Колокольчик над дугой

Запоет о свадьбе песню,

Сваты пьяны в рушниках,

Я тебя в тулуп одену,

Внесу в церковь на руках.

Ты – судьбы моей подарок,

Один раз и навсегда,

И горит на небе ярко

Полуночная звезда.

Молодые

Молодым не до грамоты,

Молодые в тусовке,

По сознанию – мамонты,

Только ноги в кроссовках.

Про Аполлона

Однажды крутой Аполлон

Был дамой обломан слегка,

Не взяла она миллион,

Талант золотого песка.

Играя себе на кифаре,

Он видел, что будет потом,

Рассказ о большом гонораре

И шутке над старым шутом.

А, может, инфляция в мире

И цены растут на любовь,

Горды куртизанки в Пальмире

И месяцем черная бровь.

Могло бы быть все по старинке:

Светильники, явства, вино

И Поль Мориа на пластинке,

И светит луна сквозь окно.

Он даме ответил улыбкой

И сам проводил до дверей,

А встречу назвал он ошибкой,

Бывавшей не раз в сентябре.

И кто же в итоге обломан,

Совсем не седой Аполлон,

Такой же целитель с дипломом

И в каждую юбку влюблен.

Доверие

Доверила девушка тайну мужчине,

А он был начальник и просто маньяк,

И вот он наутро без всякой причины

О тайне поведал тому, кто дурак.

И страшная тайна известна всем людям,

Доверилась, дура, ты змею в костюме,

Раскрылась пред ним как индейка на блюде,

Он первый тебе показался вдруг умным.

Ты станешь, возможно, лисицею хитрой,

Ты будешь лишь слушать, качать головой,

Пусть утром подумает пьяненький Митрий,

О чем за столом он делился с тобой.

Ты будешь хранить их в колоде, как карты,

И с легкой улыбкой внимать их вранью,

Ведь жизнь для учебы не школьная парта

И каждый получит свою же свинью.

Красавчик

Красавец-полковник в зеленой фуражке,

Границы не видел, ни дня не служил,

Но к девушке юной рукой под рубашку:

Диплом без постели, возможно, уплыл.

Фамилию эту и должность по службе

Мы знаем прекрасно, сидит в Погран.ру,

Придется прибегнуть к училищной дружбе,

Напомнить о чести ему поутру.

В столице всегда было много пороков,

Но были в чести офицеры границ,

И судят о нас лишь по кучке уродов,

Не видя в фуражках порядочных лиц.

Шерлок Холмс

Я ваш знакомый виртуальный,

Моя визитка – Шерлок Холмс,

Вот моя шляпа, я реальный

И даже запах свой принес.

Я к вам приехал для охраны

Как самый лучший детектив,

Встаю я утром очень рано

Играть на скрипочке мотив

Для размышленья о грядущем,

О разных формах бытия,

О том, какие наши души

И как вращается земля.

Моя постель давно остыла,

Никто мне кофе не несет,

Согрет я нежностью текстиля

И жизнь моя совсем не мед.

Мне незнакомо слово «тайна»,

Я в деле сыска как король,

Как у морского капитана

В делах семейных просто «ноль»

Для ваших глазок доктор Ватсон

Пропишет капли разных трав,

Вас успокоит нежным басом

И скажет, что всегда я прав.

Вот потому я одинокий,

Что знаю всё и обо всём,

Знаток имеющихся -логий

И неудачно был влюблен.

О ней мечтаю вечерами

И для нее пишу стихи,

Я прихожу к ней только снами,

Туманом утренним реки.

Чего ж ты такая капризная

Чего ж ты такая капризная,

Семь пятниц на каждой неделе,

Я мягкий, но не подлиза

И в лавке твоей не сиделец.

Я тигр и люблю свободу,

Мне лапы связать невозможно,

Я пью и вино, и воду

И шпага в руках, а не в ножнах.

Я часто бываю как Карлссон

С пропеллером, руки как крылья,

Дружок мой летун Аполлон,

Команда моя – эскадрилья.

Летающих тигров на свете немного,

Как киса пушистых, потрогай.

Хокку (подражание)

Женщины, как пушинки,

Легко попадаются в паутинки.

У окна пятую вяжу сеть…

***

Коньяк бочковой —

Созиданье природы.

Но он не сближает народы.

***

Вот кактус растет

И там гонят текилу.

И что она даст современному миру?

***

Вот скотское виски,

Самогон на орехах.

И дружба народов в огромных прорехах.

***

И русская водка,

Чиста, как слеза.

И сразу сияют от дружбы глаза.

***

Пьют саке

На фоне Фудзиямы.

Однако, японцы.

***

За уши

Не оттянешь от суши.

Однако, японцы.

***

Глаза узкие,

Рожи пьяные.

Не поймёшь, кто.

***

Японец с похмелья

Без мата ни шагу.

Наш человек.

***

И чукча без мата

С похмелья ни шагу.

Все люди – братья.

***

Все хайку читают,

То чукчи, однако.

А, может, японцы.

***

Все молятся Солнцу.

Все дети Природы.

За водкой сдружились народы.

Подвальчик с черновиками

ты в теплой воде рассекала

все волны прошедших забот,

а где-то гроза засверкала

и радуги столб в небосвод

с бабочкой отправил я тебе привет

будто сам купаюсь я в твоей воде

будто мне сегодня восемнадцать лет

и нет ни сединки в темной бороде

я ноги касаюсь тоненьким крылом

ветерок играет с почтой-мотыльком

от волненья мышцы у меня свело

наполняй быстрее рюмку коньяком

никто не знает, что бывает

то вдруг весна среди зимы

то елку наряжают в мае

и новый год встречаем мы

Content

Я вас поглажу мягкой лапой
Сборник стихов
Олег Васильевич Северюхин

Я вас поглажу мягкой лапой

«Мне природа была вместо няни…»

Дама у камина

Бал в офицерском Собрании

Kалендарь

Жизнь «на авось»

Корнет

Лейла

Мне ночь не нравится

Проснемся мы с тобой под утро

Жила на свете сеньорита

Сорок первый

Дождливая среда

Устал от жизни беспробудной

Василёк

Нас подружил весенний вальс

Гарем

Баргузин

Как хорошо жить безмятежно

Когда нагрянет в гости дама

Дамское

Давно мне что-то не поется

Помню шампанского дождь

«Я помню, как быстро…»

Мой старый с мезонином дом

Гадание

Головная боль

Образцовые гусары

Храм на берегу реки

Японские стихи

Два самурая

Я умру от пронзительных глаз

Мой знакомый кардиолог

Коптилка

Красавица-крестьянка

Кочевник-кумли

Лора

Вперед, в атаку, гренадеры!

Лунатик

А ты кусала марципан

В метро в час пик переполох

Подарит монетка случайное счастье

Здесь начало Амура

Отгоняем нечистую силу

Русская немка

Темы Омска

О ведьмах

Сижу у печки изразцовой

Я влюбился в полуденный сон

Прощание

Скажу – совсем я не Есенин

Прощание с конем

Я вас поглажу против шерсти

Дева незнакомая в платье голубом

Cказочный сон

Снегопад

На старой пластинке царапины щелк

Свое горе – самое горькое

В любом романе есть Татьяна

Тост

чего-то вдруг в какой-то год

Я люблю считать моих верблюдов

Вертолеты

Вокзал

Встреча

Догорает свеча

Ночной Дозор в Омске

Прости, родная, за границу

Девушке с красивыми глазами

Стерва номер раз

Номер два

Номер три

Водка

Гусарский полк от нас уходит

Поет на диске Челентано

Я чужеземец, марсианин

Хулиган я – сентябрьский ветер

Мне в теплом доме хорошо

Встреча в дороге

«Мне все равно: читает меня кто-то…»

Театр одного актера

Надену я плащ с балахоном

Хрустальные ели

У нас на Руси благодать

Мотыльки

Ностальгия

Греховодное

Лавровый венок

Берегите всех ваших врагов

Одиночество

Калимба де Лу́на

Кофе в обнимку

Ты, Россия моя

Оркестр

Я письма пишу никому в никуда

Сантехническое

Сантехническое – 1

Сеновал

Веселуха

Улица Цветочная

Песня

Не тоскуй

Кавказская история

Конура

Краски

Милый шалаш

Время дождей

Неслучайно случайная встреча

Booker

Сказки Востока

Селенга́

Талисман

В пути

Capitanstory

Весна

Грустно

Ночь на Ивана Купала

Позабудь

Ночные полеты

Женская убаюкивающая

Казанова

Без правил

Кошка

Тигр

Меланхолия

Трамвай №1

Память

Вдохновение

Дарья

Я встану рано спозаранку

Я был как Гарун-аль-Рашид

В именье нашем по дороге

В полках гусарских коновалы

Беда

А я остаюсь битломаном

Над морем черные туманы

Журавлик бумажный

Стоим с тобой в кафе-шантане

Кухня

Поехали!

Берегитесь лошади в желтой косынке

«На рынке типична лошадка в косынке…»

Про мат

Недотрога

Я не люблю

Мой попугай по кличке Кеша

Сказка про Сизифа

Пышечка

Сима

Он суши не ел

Он суши не ел – 1

Он суши не ел – 2

Он суши не ел – 3

Выстрел из кувшина

Я аз воздам тебе

Я в мир смотрю, валяясь на диване

В любом колодце добрый дух

Европа

Гимн графоманов

Журавль танцует в поле тихо

Старый клен

Не вымерло ханское племя

Кони

Игры генов

Не сыграть мне на новой гитаре

Котёнок

Может, бабу в цари – Катерину

Отгоняем нечистую силу

Конь в попоне

Попытка обессмертивания

Квадратная жизнь

Когда в котле похлебка – лесть

Медный кран

Мегаполис

Я в меланхолии

В душе мы звери из природы

Все случилось совсем не по книге

Ночной визит

Планета обезьян

О профессиях нужных и важных

О тебе

Все пароходы, словно люди

Нас жизнь за партой не учила

Чего-то песни не поются

Пиковая история

Он был пьян и себе непонятен

Я вышел из поезда в поле

Приглашение

Призрак

Как жизнь сера, когда на солнце пятна

Ручеек

Самиздатное

Шестая кровать

Камень с серебряной стопкой

Черная шкура

Сонет Лауры

Мне снился дивный сон в стихах

Снова старые храмы мы строим

Пьяные стихи

Я стихи вам пером нацарапаю

Растянулись гитарные струны

Прелюдия жизни

Я на базаре сумасшедший

Сосед играет на тальянке

Когда деревья были черенками

Я помню тихую Тверскую

В деревне нашей жаворонки

Каждый хочет залезть на вершину горы

Занесла меня злобная вьюга

А, может, это был не дождь

Восьмое чудо света

Времена

Всегда я в чем-нибудь виновен

Мы встречаемся только во сне

Я не играю на гитаре

Я не всегда отменно вежлив

Ну, как вам в январе апрель?

Я кого-то обидел нечаянно

Скажу, ну, здравствуй – это я!

Зимние пчелы

Дорога

Я в поле катаюсь, по полю качусь

Ежик в тумане

Детская тетрадь

Это

С голубою каёмочкой блюдце

Ассоль

Скрипачка

Юнкерская строевая

Венок сонетов для…

Я шагаю один по России

Деревенька на отшибе

После разлуки

На день рождения

Ломая принципы приличий

Умылся росой на рассвете

«Шамиль Сабитов – врач от Бога…»

«Порода есть – собаки-шавки…»

«Мне приятно внимание женщин…»

«В зеленой фуражке идет пограничник…»

Ермак

Нам временем подарена дорога

Сократ

Жизнь

«Сегодня плакал дождь навзрыд…»

Рассказ Атоса

Наша жизнь как вода быстротечна

Деревня моя

Дон Кихот

Думы

Монолог феминистки

Граница России

Гвоздика

Пахарь

Над Россией на небе сито

Русские мы

Тасует колоду кремлевский крупье

Я люблю своих женщин красиво

Осень любви

Марсианин

Отец Сысой

Мы дети ноябрьской смуты

Ленин и Печник

Прошлое

Рябина

Прости меня, мой телефон

Ранний Шекспир

Сказки персидского кота

Турнир

Утро

На рассвете кончаются сказки

«Санта Мария»

Весна на улице

Я не знаю, где я настоящий

Я в толпе, как в пустыне безмолвной

Волшебный лес

Вечный путник

Бордо

Я не верю тебе, Россия

Что такое любовь

Яма

Давно мне снится этот сон

Аленький цветок

Гимн пионеров

Диоген

Правда

Покаяние

Мне все дама выпадает

Интеллигенция

Двое

Почему люди не становятся лучше

Что же с родиной нашей, Россией

Мчусь по жизни как ветер

Классик

Дачная история

Лидер нации

Мимолетная любовь

Отжившие звезды

Несвоевременные мысли

Жизни этой не рад

Не кивай на судьбу

Уходя ухожу

Ушла утром

Удача

Свидание

Русские грузины

Осенние письма

Перед сном

Пена

Омский трамвай

Жене олигарха

О пиаре

Фантасмагория

О Гимне России

Homo homini

И мне то же, что и врагу

Ideya le Russ

Извините за знакомство

Жаркий май

Колода жизней

Рядовой Иван Коровин

Мой ангел ходит где-то

Курс на огонек

О жадности

Один в толпе

Подружка

О природе Поэзии

На поле во ржи

Пушкину, 6 июня 2007 года

Серафим

Ночные сказки

Восток дело тонкое

Соперник

Таланты и дифирамбы

Ключ

Давайте возьмемся за руки

Закончилась зимняя сказка

Надоело жить с оглядкой

Блоги Интернета

Сказки персидского кота 1

Помпадуры и помпадурши

Слепой

Маньяк сонет

Мы все русские, хоть разной крови

Новый мир

Поменялись шапками цари

«Мне ручка – гитара…»

«Мне душу кололи холодные иглы…»

Другу

«На подмостках студенческой сцены…»

«Кто по жизни был дамский угодник…»

Самиздатное

Одноклассники

Осень

Пьедесталы

Северюхины

Горе

Муза

Погода

Грустно

«Зачем тебе наколенники…»

Сонет

Песни памяти

Ангел

Бархатная Грузия

На Дону

Прощание

23 февраля

8 марта

«Наконец, я свободен как птица…»

Любовь-царица

Сон

Ослик

Панель

Пегасы и Парнасы

Опять в природе понедельник

Наивное

Рыбка золотая

Сны ночные

В день медицинского работника

Сельское

Песня

Жена пирата

Тигр

Непонятное

Лимерики

Выборное, 2012

Вези тихонько, друг-извозчик

Адам

«Не надо в дорогу клубнику…»

«Нам кажется – счастье за морем…»

«Ты помнишь, как бывало в школе…»

«Нет опасней сейчас большинства…»

Одиссея во все стороны

Опять в природе понедельник

Ветер перемен

Открыли охоту на серых волков

Эпическое

Ты меня поцелуй на рассвете

Я пришел после долгой разлуки

Монтана

Люди и вещи

Лунные слоны

Шальное

Я сказал на прощанье

Дилетант

Умолкли праздника салюты

Я найду себе Таму из Тамы (пародия)

Послесловие

Когда на Восток уезжаю из дома

Секреты

Шляпки (женское, пародия)

Деревенское раздолье

Свобода

Форумы Интернета

Дам я вершков латыни (пародия)

Стираю на солнце я пятна

Ода перу поэта

Мысли пациента палаты февраликов

Сладкоежка

Судьба, не выкидывай номер

Поздравление

Лубок (пародия)

Привет тебе молчащий друг

Я было накалился добела (пародия)

Кредо охотника Второго

Первое письмо Второго в Мексику

Второе письмо в Мексику

Письмо из тундры

Чукотский президент

Путешествие охотника Второго

Сижу в засаде

Вещий сон

Писатель-охотник Второй

Амфоры на дне

Фуражка Каддафи

Покаянные стихи

На смерть Артиста

Полуночная звезда

Молодые

Про Аполлона

Доверие

Красавчик

Шерлок Холмс

Чего ж ты такая капризная

Хокку (подражание)

Подвальчик с черновиками