Александр и Лев Шаргородские

Пардон

Комедия в 2-х действиях

Действующие лица

МУЖ

ЖЕНА

ДОЧЬ

БАБУШКА

ПОСТОЯЛЕЦ

На сцене — две смежные комнаты. В одной, поменьше — Постоялец. Он что-то пишет.

В другой — Муж, Жена и Бабушка. Они молча, сосредоточенно пьют чай. Затем бабушка отставляет чашку и подходит к двери Постояльца. Осторожно заглядывает в замочную скважину. Муж и Жена с нетерпением смотрят на Бабушку.

Бабушка возвращается от замочной скважины, садится. Минута молчания.

МУЖ. Пишет?!

БАБУШКА. Пишет.

МУЖ. Ну и путь пишет… Мама, подлейте чайку. (Пауза). Сегодня Смирнов защищался…

ЖЕНА (по дороге к замочной скважине). Ну и как? (смотрит в скважину).

МУЖ. Пишет?!

ЖЕНА (возвращаясь). Пишет…

БАБУШКА. Ну и пусть пишет…

ЖЕНА. Мама, подлейте чайку… (Пауза). Квартальный отчет сдали…

МУЖ (по дороге к замочной скважине). Ну и как? (Глядит в скважину).

ЖЕНА. Пишет?!

МУЖ. Пишет…

ЖЕНА. Ну и пусть пишет…

БАБУШКА. Подлейте чайку… (Пауза). Опять снился Аристофен… Читали отрывки… (Пауза).

МУЖ (Жене). Я все-таки не могу понять — неужели тебе не хватает?!

БАБУШКА. Silence, mon ami!

МУЖ. Мама, прекратите с вашим французским! Поймите, наконец, я его не знаю.

БАБУШКА. Но, Жорж, я же вас готовила к кандидатской…

МУЖ. Да бросьте вы с вашей кандидатской! Я уже давно о ней забыл, вместе с вашим языком, маман!!! (Жене) Мало денег?!

ЖЕНА. Нет.

МУЖ. Зачем же ты сдала комнату?

ЖЕНА. Пожалела… Он так просил… К тому же такой щупленький.

МУЖ. Наполеон тоже был щупленький… Правда, мама?!

БАБУШКА. Все пишет, пишет, пишет — а только зайдешь в комнату — все бумаги прячет…

ЖЕНА. Вчера по телефону сказал: «Уже заканчиваю. Матерьялец неплохой…»

БАБУШКА.Слово-то какое- «матерьялец»!..Моn Dieu!

МУЖ.Вот-вот! Завтра можешь идти покупать газету. С фельетоном…

БАБУШКА. Что вы, Жорж?! Завтра идут мои воспоминания о Книппер-Чеховой…

МУЖ. Мама, сколько я вас просил — не зовите меня Жоржем. Я — Георгий Михайлович, Георгий, Гера, наконец! (Пауза). И вообще — чего нам бояться? Бояться чего нам?! А?!! (Пауза).

(Входит Постоялец. Все синхронно улыбаются, как на семейном фото).

ПОСТОЯЛЕЦ. У вас не будет спичек?

БАБУШКА. Пожалуйста.

ПОСТОЯЛЕЦ. Благодарю вас (уходит).

МУЖ. На чем я остановился?

БАБУШКА. Вы остановились на «Чего нам бояться?»

МУЖ. Да! Чего нам бояться? Прекрасная семья? А?

(Пауза)

ЖЕНА. Чудесная! (целует мужа и маму).

МУЖ. Тогда с чего мы взяли, что он о нас фельетон пишет?!

БАБУШКА. Ты прав, Жорж!.. Почему, действительно, фельетон? Может, передовую?..

МУЖ. Ерунду говорите, мама! Если б передовую писал — не прятал бы листы. Посмотрите, как он на нас смотрит…

БАБУШКА. Так, может, для передовицы?

МУЖ. Для передовицы смотрят иначе… Мама, мы ведь, кажется, с вами видели этот американский фильм, где пожилой господин устраивается в семью, якобы нянькой, а потом пишет книгу… Вы помните, мама, этот фильм?

ЖЕНА. Мама, ты же помнишь… Мы все вместе ходили.

БАБУШКА. Жорж, как вы можете сравнивать? Это же американский фильм…

МУЖ. Ай, перестаньте, мама! (пауза). (Жене). Выгони! Выгони его немедленно!

ЖЕНА. Но как?

БАБУШКА. Жорж, как можно… человека?

МУЖ. Сейчас вы это увидите! (решительно направляется к двери. Неожиданно входит Постоялец). Вот что, дорогой!.. (гордо). У вас не найдется спичек?..

ПОСТОЯЛЕЦ. Пожалуйста. Ваши!

МУЖ (гордо). Спасибо! (Постоялец выходит). Вот так надо с ними!!! И нечего бояться! Чего нам бояться? Мы — честные люди! А?! (Пауза). Мама, чего вы боитесь?

БАБУШКА. Жорж, как вы можете? Я честная женщина. (Пауза) Чего вы тревожитесь?

МУЖ. Я? Тревожусь?! С чего вы взяли?! Уж если мне бояться, то простите, кому не бояться?

(Пауза).

БАБУШКА. Жорж, вы — прелесть…

МУЖ. Я только не могу понять, почему на ней лица нету?! (Жене). Ты чего-то боишься?

ЖЕНА. По-моему, обо мне никто плохого слова не может сказать. А?! (Пауза).

ВСЕ. Нам нечего бояться. Слава богу, честные люди.

(Пауза)

МУЖ. Из дома — на работу, с работы — домой… Ну, субботник, воскресник… Может быть, я когда-нибудь дома не ночевал?

БАБУШКА. Жорж!

ЖЕНА. Гера!..

МУЖ. Так чего бояться? И вообще — о чем мы говорим? Просто смешно… Где хранится, наконец, наша красная папка?!

БАБУШКА. У меня.

МУЖ. Мама, принесите, пожалуйста, красную папку!

(Бабушка уходит)

ЖЕНА. Как мы забыли о красной папке?

(Появляется Бабушка)

МУЖ. Дайте, пожалуйста. Вот, что не возьми… (читает) «В связи с праздником 8 марта приказываю выдать премию в размере трех рублей». Или вот — пожалуйста… фото, прямо с Доски почета (переворачивает) 1971 год.

БАБУШКА. Не люблю этот снимок. Ты в жизни лучше.

МУЖ. Мама, при чем здесь жизнь? Вот, грамоты, бесчисленное количество грамот, я даже их не буду читать. Вот — адрес.

БАБУШКА. Мне.

МУЖ (читает). — «Вероника Арнольдовна! Только благодаря вам мы узнали так много нового из жизни Константина Сергеевича Станиславского и Владимира Ивановича Немировича-Данченко…»

БАБУШКА. Это от моих благодарных учеников Университета Культуры… (мечтательно). Жорж, найдите что-нибудь еще!

МУЖ. Да у нас же не вечер воспоминаний! Теперь что-нибудь мое… Вот… Хотя бы это… (читает). «…зарекомендовал себя великолепным педагогом, отдающим все силы подготовке подрастающих научных кадров»… Пожалуйста — «искренен», «морально устойчив». Пожалуйста — «Политически грамотен», «принципиален», «честен», — пожалуйста!.. Это только немногое из того…

БАБУШКА. Жорж, это та самая характеристика?.. Когда вы ездили в ГДР?..

МУЖ. Да…

БАБУШКА. Помню, как мы все вместе ее сочиняли за этим столом…

МУЖ. Мама! Не в этом же дело… Неважно кто пишет — важно кто подписывает.

БАБУШКА. А Станиславский говорил…

МУЖ. Подождите, мама… Здесь какое-то недоразумение. Если уже о такой семье, как наша, будут писать фельетоны… Человек явно введен в заблуждение… Пусть он поближе познакомится с каждым из нас, с нашим бытом, с нашими отношениями… Ведь нам, слава богу, нечего бояться. А?! (Пауза).

БАБУШКА. Жорж, вы хотите его пригласить к столу?

МУЖ. Да! А вы?

БАБУШКА. Я тоже.

ЖЕНА. И я…

(Все встают, подходят к двери и, не нарушая очереди, заглядывают в скважину).

МУЖ. Пишет!

БАБУШКА. Пишет…

ЖЕНА. Строчит…

МУЖ. Ну, все ясно. Надо приглашать… Пошел.

БАБУШКА. С богом! (крестит его).

МУЖ. Мама!!! Не забывайтесь!..

ЖЕНА. Мама, он же член…

(Муж стучится в дверь Постояльца)

ПОСТОЯЛЕЦ. Войдите, пожалуйста.

МУЖ. Не помешал?

ПОСТОЯЛЕЦ (быстро пряча бумаги). Нет, что вы!

МУЖ. Разрешите пригласить вас на чашку вечернего чая…

ПОСТОЯЛЕЦ. Большое спасибо. Но, к сожалению, я должен кончать работу. Завтра надо сдавать.

МУЖ. Извините (выходит).

ЖЕНА. Ну?

МУЖ. Завтра сдает (садится).

ЖЕНА. Нам нечего бояться!.. (падает в кресло).

МУЖ. Да, нам нечего бояться… Но что делать?!

БАБУШКА. Успокаивайте друг друга, а я займусь им… Ведь это обо мне сказал когда-то великий Щепкин: «Ну и ну!» (подходит к проигрывателю. Звучит старинное танго. Бабушка идет к двери и резко раскрывает ее). Дамское танго! Разрешите вас пригласить?..

ПОСТОЯЛЕЦ. (пряча по дороге бумаги). С… С… удовольствием. (Бабушка и Постоялец танцуют. Бабушка выделывает со старательным Постояльцем немыслимые «па». Рядом уже шаркают Муж и Жена).

БАБУШКА. Первое свое танго я танцевала с Вахтанговым… Именно тогда я посоветовала ему обратиться к «Принцессе Турандот»…

ПОСТОЯЛЕЦ. Вы?!

БАБУШКА. Конечно, об этом мало пишут. А то, что по моей инициативе Мейерхольд убрал четвертую сцену…

ПОСТОЯЛЕЦ. Неужели?!!

МУЖ (подтанцовывая ближе). Я кую кадры отечественной науки…

ЖЕНА. Он — добряк!

МУЖ. Теперь это можно сказать, но один из моих птенцов имел отношение…

БАБУШКА. Мужчины рыдали, когда я играла Нору…

ЖЕНА. Он не слезает с Доски Почета…

МУЖ. Она тоже.

(Музыка кончается).

БАБУШКА. Прошу к столу…

ПОСТОЯЛЕЦ. Спасибо большое, но я очень занят.

БАБУШКА. A la fourchette.

ПОСТОЯЛЕЦ. Завтра должен сдавать… (направляется к двери).

БАБУШКА. C`est dommage.

МУЖ. Э-э… Я кую…

ЖЕНА. Я не слезаю…

(Но дверь уже захлопнулась).

МУЖ. Не хочет слушать!..

ЖЕНА. Ну, конечно, он уже написал…

БАБУШКА. Как говорил палач в одной из бессмертных пьес: «Выше голову!»

МУЖ (вдруг). Ну, что же… Ничем не поможешь. Уже поздно… надо идти спать.

(Все неожиданно соглашаются)

БАБУШКА. Да, да… Спокойной ночи…

МУЖ. Спокойной ночи, мама.

ЖЕНА. Спокойной ночи!

(Выключают свет и расходятся по своим комнатам, которых не видно. На сцене — темно… Минуту-другую… Но вот из всех дверей показываются три тени, бесшумно движущиеся в сторону комнаты Постояльца. У самой двери они сталкиваются, возможно лбами. Раздается крик).

БАБУШКА. А-а!!! Кто здесь? (зажигает свет).

МУЖ. Мама, это я…

ЖЕНА. И я…

МУЖ. Что вы тут делаете, мама?

БАБУШКА. Мне показалось, что горит свет.

ЖЕНА. Странно, мне тоже… А ты?

МУЖ. Я услышал крик мамы и выскочил, как угорелый. Мама, нельзя так кричать!.. Спокойной ночи.

ЖЕНА. Спокойной ночи.

БАБУШКА. Bonne Nuit.

(Снова гаснет свет, снова все расходятся. И сразу же из комнаты мужа выскальзывает тень. Она подходит к комнате Жены, поворот ключа — дверь закрыта. Та же процедура у комнаты Бабушки. Затем тень появляется у дверей Постояльца и робко стучит).

ПОСТОЯЛЕЦ. Да, да…

МУЖ. Извините… Не спится… Зашел на огонек…

ПОСТОЯЛЕЦ (убирая бумаги). Прошу вас…

МУЖ. Если позволите (садится в кресло). Простите, что потревожил, но я так взволнован…

ПОСТОЯЛЕЦ. Что-нибудь случилось?

МУЖ. Я сегодня девочку спас.

ПОСТОЯЛЕЦ. Что вы говорите?

МУЖ. Из проруби… Прямо из нее… Шел с ученого совета, смотрю — головка торчит…девичья… Ну, я — бултых, спас — и домой. (Долго, надрывно кашляет).

ПОСТОЯЛЕЦ. Вы простыли?!

МУЖ. Не впервой… Только вы не проговоритесь — я ведь дома даже не сказал… Уложили бы сразу… А студенты?.. Я ведь уже двадцать седьмой год кую кадры отечественной, а в последние годы и зарубежной науки. Мои птенцы разлетелись во все уголки, а один даже, теперь это можно сказать, имел прямое отношение…

ПОСТОЯЛЕЦ. Вы говорили…

МУЖ. А к чему — не говорил?

ПОСТОЯЛЕЦ. Нет.

МУЖ. Слава богу, об этом еще рано… Или субботники — ведь ни одного не пропустил… Возьмешь с каким-нибудь аспирантом бревно, положишь на плечо и несешь, и несешь куда-нибудь… Причем всегда выберешь конец потяжелее. Им ведь еще защищаться надо, а я — привык, с детства… Вначале рассыльный у нэпмана, затем рудники, шахты, обвалы… Потом рабфак. С рабфака, пареньком, бежал в Испанию. Это же почти обо мне: «Я хату покинул…» Поймали в Таганроге… Сказали: «Вы здесь нужнее!». С тех пор никуда не выезжал…. Все время на кафедре, среди своих, близких мне людей. А люди у нас — замечательные! Не представляю, как бы жил без них… Очень люблю семью. Я уж не говорю, что тоскую, когда уезжаю, а вот даже здесь иногда сидишь на работе и тоскуешь, и тоскуешь по своим… У вас такого не бывало?

ПОСТОЯЛЕЦ. Я — не женат.

МУЖ. Вот, в общем, и вся жизнь. (Долго, надрывно кашляет).

(Из комнаты Бабушки раздается вначале тихий, затем усиливающийся стук).

ПОСТОЯЛЕЦ. Что это?

МУЖ. Соседи гвозди забивают… И вы не поверите — совершенно не волнуют женщины. Чужие… Ну, абсолютно… Даже молоденькие…

ПОСТОЯЛЕЦ. Интересно… Еще относительно молодой мужчина и…

МУЖ. Вот иногда идешь по улице и только и делаешь, что отворачиваешься. Просто шея начинает болеть… Особенно весной. Иногда сам удивляешься — святой! Лаборантка на кафедре — ну, мадонна… Спросите: я взглянул на нее хоть раз? Наденька, подайте микроскоп, Наденька, выключите реостат, Наденька — то, Наденька — се, и все!..

ПОСТОЯЛЕЦ. Понятно!

МУЖ. Вот, в общем, и вся жизнь. (долго, надрывно кашляет). Я надеюсь, что кое-что из рассказанного вам должно пригодиться…

ПОСТОЯЛЕЦ. Вряд ли. Простите, я должен работать.

МУЖ. Я вас понял… (Снова раздается стук). Ну и соседи — маму разбудят. Пойду, успокою… Извините! (Выходит. Входит в большую комнату). Мама, спите, мама, отдохните, вы устали, что вы стучите? Вы не даете мне заснуть.

БАБУШКА. Жорж, меня кто-то закрыл…

МУЖ (незаметно открывая). Вам это приснилось, мама. Толкните сильнее.

БАБУШКА (выходя). Ты прав, как всегда.

МУЖ. Куда вы, мама?

БАБУШКА. Право, Жорж, это невоспитанно…

МУЖ. Pardon, маман… Спокойной ночи.

БАБУШКА. Спокойной ночи.

(Муж скрывается, бабушка прямиком направляется к двери Постояльца).

БАБУШКА (стучась). Можно, друг мой?

ПОСТОЯЛЕЦ. Пожалуйста. (Убирает листки).

БАБУШКА. Не спится. Нахлынули воспоминания. Одно обгоняет другое…

ПОСТОЯЛЕЦ. Простите, я должен кончить работу.

БАБУШКА. А вы работайте, не обращайте внимания. Я не помешаю… Когда я выходила на авансцену — царь вставал… И так стоял, пока я не уходила со сцены… А сейчас в метро я стою, — а все сидят… Ну, да ладно… Что мы там играли до революции? — провинциальных дамочек да кокоток… Я вам скажу честно, — во всем блеске мой драматический талант раскрылся только после… Революцию я приняла сразу и безоговорочно. Мне предлагали Константинополь, Стамбул, Париж… Но я — осталась… И никогда об этом не жалела. Вы слышите — никогда!

ПОСТОЯЛЕЦ. Я слышу…

БАБУШКА. Сто шесть ролей… Любовь Яровая, Машенька в «Нашествии», арбузовская «Таня», «Чапаев».

ПОСТОЯЛЕЦ. Как?!!

БАБУШКА. Анку… Роль давалась тяжело. Пришлось изучить английский пулемет…

ПОСТОЯЛЕЦ. Вы так много видели…

БАБУШКА. Не бойтесь, mon amie, я ничего не унесу с собой… Я выступаю перед пионерами и школьниками. Я желанный гость в рабочих общежитиях, а металлурги одного прославленного комбината избрали меня даже почетным литейщиком… Все, что видела, непосредственной участницей чего была — все рассказываю им… Ведь уже мало осталось нас, кто был лично знаком со Станиславским, кто непосредственно танцевал с Вахтанговым, кого любил… Саксаганский.

ПОСТОЯЛЕЦ. Вас любил Саксаганский?

БАБУШКА. Тише!..

(Раздается стук, уже из комнаты Жены).

БАБУШКА. Что за стук?

ПОСТОЯЛЕЦ. Соседка… Гвозди забивают.

БАБУШКА. Qnel bordel! Так вот, когда я дала согласие играть Медею…

(Тут выходит Муж. Он подходит к двери Жены. Действие в обеих комнатах происходит одновременно).

МУЖ. Что вы все стучите, вы не даете мне заснуть…

БАБУШКА. …Я как раз была влюблена в Онежского-Свирского, моего будущего мужа.

ЖЕНА. Гера, меня кто-то закрыл.

ПОСТОЯЛЕЦ. Позвольте, в вас же был влюблен Саксаганский…

МУЖ (незаметно открывая дверь). Тебе это приснилось… Толкни сильнее!

БАБУШКА. Да, но как в актрису.

ЖЕНА (открывая). Действительно, открыто…

БАБУШКА. Ах, как я обожала своего мужа!

МУЖ. Ты куда собралась?

БАБУШКА. Он умер на сцене.

ЖЕНА. Честное слово, Гера, это невоспитанно.

ПОСТОЯЛЕЦ. Во время спектакля?

МУЖ. Pardon. Спокойной ночи.

БАБУШКА. На репетиции…

ЖЕНА. Спокойной ночи (и прямиком к двери Постояльца).

БАБУШКА. Возможно, это вам неинтересно — какие-то воспоминания старой актрисы… Я просто хочу, чтобы вы знали — всю себя я отдала театру.

ПОСТОЯЛЕЦ. Простите, мне завтра сдавать работу.

БАБУШКА. А жаль… Извините. Доброй ночи.

(Выходит и сталкивается нос к носу с Женой).

БАБУШКА. А-а-а!!! Кто тут?

ЖЕНА. Мама, это я… Что ты тут делаешь?

БАБУШКА. Право, это невоспитанно… Я просто ошиблась дверью… А ты?..

ЖЕНА. Право, мама… Я тоже…

БАБУШКА. Pardon. Спокойной ночи (уходит).

ЖЕНА. Спокойной ночи. (Идет к другой двери, затем сворачивает, стучится в дверь Постояльца).

ПОСТОЯЛЕЦ (работает не поднимая головы). Кто там? В чем дело?

ЖЕНА. Извините. Радостью хочу поделиться…

ПОСТОЯЛЕЦ. Именно сейчас?

ЖЕНА. Не терпится. Мы ведь отчет сдали на три дня раньше срока, что по сравнению с тем же кварталом прошлого года в три и четыре десятых… (пытается заглянуть в бумаги Постояльца, но ничего не видит).

ПОСТОЯЛЕЦ. Чего?..

ЖЕНА. Раза… Вы можете не поверить, но я ведь уже в марте тысяча девятьсот семьдесят седьмого года…

ПОСТОЯЛЕЦ. В каком смысле?

ЖЕНА. Живу и работаю. Вы спросите любого члена нашего коллектива, — кто откликается на любое горе и на любую радость, у кого на протяжении двадцати лет дебет с кредитом всегда сходится… Спросите — и вам скажут…

ПОСТОЯЛЕЦ. Что мне скажут?

ЖЕНА. А вы спросие: — Активная общественница. Дружинник. Раз в неделю — обязательно на посту. Борюсь с пьянством, с хулиганством. Особенно ненавижу спекулянтов! И они знают — пощады от меня не жди!.. А какая я мать?!

ПОСТОЯЛЕЦ. Что?

ЖЕНА. Мать!

ПОСТОЯЛЕЦ. Что «мать»?

ЖЕНА. Я — мать.

ПОСТОЯЛЕЦ. А-а… Это интересно.

ЖЕНА. Мать и жена… и… труженица. Бывает, сидишь в своей бухгалтерии и думаешь, как они там без меня? А другой раз дома сидишь, да вдруг как заколыхнет… Как они там, без меня, в бухгалтерии? Последнее время занимаюсь наставничеством… Душа за молодняк болеет… Я думаю, что все это вам должно пригодиться…

ПОСТОЯЛЕЦ. Мне? Вряд ли…

ЖЕНА. А вы не торопитесь… Я ведь еще и запевала… Может, это для вас имеет значение?

ПОСТОЯЛЕЦ. З-запевала? Конечно… Но давайте это перенесем на завтра.

ЖЕНА. Извините. Я ведь только радостью хотела поделиться. Доброй вам ночи. (Выходит и садится за столом в большой комнате. Сидит… Тишина).

(Скрипит дверь — входит муж… Садится. Молчит. Хлебает холодный чай… Входит Бабушка… Зевнула… Налила чай…Все молчат. Часы бьют полночь. Пауза).

МУЖ. Что, мама, Аристофан спать мешает?..

БАБУШКА. Не заснуть… (Отпивает холодный чай).

(Пауза).

МУЖ. Мама, включите самовар. (Бабушка включает).

Ну, что он вам сказал, мама?..

БАБУШКА. Кто?

МУЖ. Аристофан.

БАБУШКА. То же самое, что и вам, Жорж!

ЖЕНА. О чем вы?

МУЖ. Кстати, а тебе что он сказал?

БАБУШКА. Право, Жорж…

МУЖ. Pardon (Пауза). Я только не могу понять — чего мы боимся?!! Ведь мы — честные люди… А?!!

(Пауза).

Хорошо. Давайте будем откровенны. Жизнь прожита большая и вами, мама, и нами. Возможно, и было что-то такое… Давайте напряжем память… Может быть, вспомним.

БАБУШКА. Давайте…

(Все напрягают память).

ЖЕНА. Нет!

МУЖ. Нет!

БАБУШКА. Нет!

МУЖ. Так что нам бояться? А?!!

(Пауза. Молчание. Появляется Дочь).

ДОЧЬ. Привет! Почему вы не спите?

МУЖ. Тебя ждем!

БАБУШКА. Заждались просто.

ЖЕНА. Я прямо не могла уснуть.

МУЖ. На маме лица нету…

ДОЧЬ. Я иногда и к утру прихожу. И вы, между прочим, спокойно спите… А сейчас… Ну-ка, выкладывайте, что случилось?!

МУЖ. Да ничего не случилось!.. А?..

МАМА. Разве что-нибудь случилось?

БАБУШКА. Non, non! Ничего не случилось…

ДОЧЬ. Только не врать! Я все вижу.

МУЖ. Волнения в Эфиопии…

ДОЧЬ (грозно взглянув). Что?!

МУЖ. Этот тип пишет на нас фельетон. Мы только не можем понять, за что?!

ДОЧЬ. Ах, он все-таки пишет! Ну, я ему сейчас покажу! (бежит к двери Постояльца).

БАБУШКА. Mon diex! В кого она?

МУЖ. Только без самосуда!

(Но дочь уже ворвалась в комнату Постояльца).

ДОЧЬ. Вы еще не спите?!

ПОСТОЯЛЕЦ (краснея). Дина?! Вы?! (быстро прячет за спину бумаги).

ДОЧЬ. Что это вы там прячете, покажите!

ПОСТОЯЛЕЦ. Еще рано… Это только черновик.

ДОЧЬ. Давайте черновик!

(Пытается выхватить бумаги, но Постоялец не дает. Возня. Шум).

ПОСТОЯЛЕЦ. Дина, что вы делаете?

(Врываются Бабушка, Муж и Жена)

МУЖ. Что происходит? Как ты смеешь врываться ночью к молодому мужчине?!

ДОЧЬ. А если он мне нравится?!

(Постоялец теряет дар речи и оседает на кровать)

БАБУШКА. Quelle honnere! Вся в деда! Тот тоже, бывало…

МУЖ. Мама, прекратите ненужные воспоминания!.. Дина, пойдем! (Постояльцу). Извините нас. Спокойной ночи! (все выходят). Дина, ты сошла с ума. Ты даешь ему дополнительный материал. Это уже будет не просто фельетон, а целая серия: «Они мешают нам жить…» (Пауза). Надо как-то спасать положение…

ЖЕНА. Надо сгладить…

ДОЧЬ. Я сейчас все сделаю! (бросается к двери)

МУЖ (хватает дочь за рукав). Ни с места!

БАБУШКА. Я пойду — заглажу!

МУЖ. Мама, куда вы? (Но Бабушка уже вошла. Постоялец раздевается).

БАБУШКА (с криком выбегает). Жорж, идите вы…

ЖЕНА. Но, может, лучше я?..

Бабушка. Он в неглиже…

(Муж встает и входит в комнату Постояльца).

МУЖ. Спокойной ночи!

ПОСТОЯЛЕЦ. Спокойной ночи.

МУЖ. Я выключаю свет и ухожу.

ПОСТОЯЛЕЦ. Спасибо.

МУЖ. Если вы насчет того черного шара…

ПОСТОЯЛЕЦ. Если можно, давайте о черном шаре завтра…

МУЖ. Почему же завтра — завтра будет поздно… Если бы вы знали состояние дел на кафедре — вы бы все поняли… Конечно же, защита Самсонова была хорошо отрепетированным спектаклем. Да, я хвалил Самсонова, а потом… бросил черный шар. Но ведь все хвалили — и все бросили… Вы, конечно, спросите: «почему?»

ПОСТОЯЛЕЦ (засыпая). П-почему?

МУЖ. Я ждал этого вопроса… Как вы знаете, пока еще, к сожалению, мораль и наука не взаимосвязаны. Да, Самсонов замечательный ученый, но в моральном плане — оставляет желать много лучшего.

ПОСТОЯЛЕЦ (засыпая). Так, так…

МУЖ. Я так и думал, что эта деталь вам неизвестна. Так вот, еще до кандидатской у него было две жены… Я уже не говорю…

ПОСТОЯЛЕЦ. А вы говорите, говорите…

МУЖ. Мне как-то неудобно… Короче, помимо жен, он регулярно встречался с одной студенткой… второкурсницей. Вы понимаете, о чем я говорю?

ПОСТОЯЛЕЦ. Прекрасно…

МУЖ. Так вот этот самый Самсонов перед защитой… …Увел жену завкафедрой.

ПОСТОЯЛЕЦ. Так, так. Ну, и?..

МУЖ. Ну, и, естественно, перечеркнул тем самым свою карьеру ученого… Вы только поймите правильно — завкафедрой нам не просто начальник, но и друг. Вот почему я бросил черный шар. Вы поняли?..

(С кровати раздается легкий храп).

Простите, не разобрал? (Храп гораздо сильнее). Не хочет вникнуть! Не хочет!

(Входит в большую комнату).

БАБУШКА. Ну, как, Жорж?

МУЖ. Уснул…

БАБУШКА. Тогда иду я…

ДОЧЬ. К спящему мужчине?..

БАБУШКА. Увы, мне уже можно… (неслышно входит в комнату Постояльца, берет гитару, садится в кресло и тихо наигрывает и напевает).

БАБУШКА. Гори, гори, моя звезда…

(Постоялец ворочается, кряхтит)…

…Звезда любви, звезда…

ПОСТОЯЛЕЦ. Что… Что случилось?

БАБУШКА… Звезда печали…

ПОСТОЯЛЕЦ. Что такое, что такое?

БАБУШКА. …Ты у меня одна, заветная… Так, молодость вспомнила… — другой не будет никогда…

ПОСТОЯЛЕЦ. Простите, вы не могли бы вспомнить молодость в своей комнате?

БАБУШКА. Увы, там ужасная акустика… Когда-то я пела этот романс на балах. Блистали люстры, эполеты…

Простите, вы когда-нибудь любили?

ПОСТОЯЛЕЦ. Извините, мне завтра сдавать работу.

БАБУШКА. Я почему заговорила о любви… Если вы любили — то поймете и оправдаете… Всю жизнь я люблю искусство, не мыслю себя вне его и где только можно, выступаю с воспоминаниями о великих мастерах театра, музыки и кино…

ПОСТОЯЛЕЦ. Я это знаю…

БАБУШКА. Но превратно… Я хочу, чтобы вы из моих уст услышали, как это было в действительности… Я не лгу, когда говорю, что хорошо знала Вахтангова. Я и впрямь его хорошо знала… но не видела… Но это относится только к Вахтангову. Остальных великих мастеров я видела и неоднократно. И очень много беседовала с ними в самой непринужденной обстановке. Да и какое это имеет значение — я выступаю, я пишу, я пропагандирую, я, если вам угодно, эстетически воспитываю нашу молодежь, еженедельно приобщаю ее к искусству. И что с того, что я кое-кого не знала? Я хочу, чтобы другие знали… Я ведь скоро уйду… Кто им расскажет, если не я? Кто?.. Теперь, я уверена, вы поняли, что все мои мемуары, мои статьи и речи на юбилеях и памятных датах продиктованы безмерной любовью к искусству. Я уверена — вы поняли (раздается легкий храп). Простите, я не расслышала?.. (Храп громче). А-а… Вы, кажется, толстокожий молодой человек (выходит).

МУЖ. Сгладили, мама?

БАБУШКА. Увы, Жорж… Он — толстокожий…

(Пауза. Молчание)

ДОЧЬ. Ну-ка, пустите меня!

ЖЕНА. Подожди, раньше я…

БАБУШКА. Это совершенно бесполезно… Он спит.

ЖЕНА. Я его разбужу.

ДОЧЬ. Тогда одень мое платье.

ЖЕНА. Какое?

ДОЧЬ. С декольте.

МУЖ. Дина!!!

ЖЕНА. Ты что говоришь?

ДОЧЬ. Как хотите… Я в ответственные моменты без него — ни шагу…

МУЖ. Ты считаешь, что сейчас у мамы ответственный момент?

(Дочь передергивает плечами. Пауза).

МУЖ. Тогда одевай!

ЖЕНА. Гера!!!

БАБУШКА. Жорж!

ДОЧЬ (протягивает платье). Держи… (Пауза. Жена натягивает платье).

ЖЕНА. Ну, как?!

ДОЧЬ. Тогда уж и туфли… (Протягивает)

БАБУШКА. Я не могу этого видеть… (уходит)

ЖЕНА. Ну, как?

ДОЧЬ. Софи Лорен!

МУЖ. Стой! В таком виде я тебя не пущу…

ДОЧЬ. Папа, ты ревнуешь? Наконец-то!.. Мама, а ты говорила…

МАТЬ. Замолчи!

МУЖ. Нет, что ты говорила? (Дочери). Что она говорила? (Пауза). Иди, иди, если хочешь!..

ЖЕНА. Я ненадолго.

(Входит в комнату Постояльца и тут же выходит)

МУЖ. Что ты там так долго делала?!

ЖЕНА (дочери). Дай кулон!

ДОЧЬ (одевает). Ну, мама разошлась. (Сдирает с пальца кольцо). — На, чтобы больше не возвращаться!..

МУЖ. Ты опять идешь? Я тебя больше не пущу!!!

ЖЕНА (невинно). Я ненадолго! (уходит. Входит в комнату Постояльца, тот спит). Простите, я, кажется, не вовремя?.. (Храп). Я, кажется, не вовремя?.. (Трясет сильнее).

ПОСТОЯЛЕЦ (со сна). А-а!!! Что такое?.. Кто здесь?

ЖЕНА. Простите, мне показалось, что я не вовремя…

ПОСТОЯЛЕЦ. А-а… (почти спит). В чем дело?

ЖЕНА. Вы спали?

ПОСТОЯЛЕЦ. Засыпал…

ЖЕНА. Вы спите, спите… Я только свет зажгу. (Зажигает). Ну, как? (гарцует)

ПОСТОЯЛЕЦ. Мне рано вставать…

ЖЕНА. Я только хотела вам сказать: наш дом — ваш дом!

ПОСТОЯЛЕЦ. Спасибо. Можно, я посплю немножко?..

ЖЕНА. Вы спите, спите… Только за эту кофточку с меня самой, чтоб вы знали, взяли десять рублей сверх…

ПОСТОЯЛЕЦ. По-божески…

ЖЕНА. Вы понимаете: это же кофточки — не иконы…

ПОСТОЯЛЕЦ (засыпая). …Не иконы…

ЖЕНА. Хорошо, что вы понимаете… Значит, вы и с работой все поймете… С приписками этими… Вы же умный человек — вы поймете… Ну, в этом месяце план не выполнили, так в следующем, не в следующем — так… Когда-нибудь ведь выполним, правда? Зачем же людей премии лишать? Тем более, что все наши знают об этом — и начальник, и главбух, и даже… Не знаю, что и делать, поверьте, нет больше моей мочи…

ПОСТОЯЛЕЦ (с готовностью). Спокойной ночи, спокойной ночи!

ЖЕНА. Только скажите, вы войдете в мое положение? (храп). Как? (храп). Не вошел! (понуро выходит)

МУЖ. Что ты там так долго делала?

(Мать машет рукой)

ДОЧЬ. Разве это долго?..

БАБУШКА (входя). Ты вернулась — слава богу! Что я пережила…

МУЖ. Мама, вы не хотите лечь спать?

БАБУШКА. Да, пожалуй, лягу (садится, наливает себе чай).

МУЖ. И я, пожалуй, пойду (тоже наливает чай).

ДОЧЬ. В таком случае, я попью чайку! (идет спать).

(Молча пьют холодный чай. Часы бьют два часа).

МУЖ. Что мы все время чай пьем? В доме есть еще что-нибудь?

БАБУШКА. Гороховый суп с корейкой…

МУЖ. Так в чем же дело?.. Несите его сюда…

БАБУШКА. Сейчас подогрею. (уходит).

МУЖ. Сейчас, когда мы, наконец, остались одни, скажи — ты чего-то боишься?

ЖЕНА. Чего мне бояться?.. Обо мне никто плохого слова не скажет…

МУЖ. Зачем же тогда платье с декольте одевала?..

(Входит Бабушка с супом. Ставит тарелки, разливает. Все молча едят суп).

БАБУШКА. Какой странный вечер!

МУЖ. Ночь, мама, ночь!

БАБУШКА. Хорошо… Какая странная ночь… Вас так больше устраивает, Жорж?

МУЖ. Мама, шли бы вы… pardon, спать.

БАБУШКА. Это моветон, Жорж… Где вы нахватались? Когда я вас готовила к кандидатской… Что с вами?

МУЖ. Мама, я должен сознаться… Таня, я должен сознаться… Я вспомнил… Это было давно. Сразу после войны… В коридорах нашего института я наше кошелек с деньгами… Нашел и не отдал…

БАБУШКА. Жорж, вы?!!

МУЖ. Мама, вы же помните, как мы тогда жили… Но как он мог это узнать?

БАБУШКА. Вот что вас волнует!

МУЖ. Перестаньте, мама! Кстати, на эти деньги я купил вам котиковую муфту…

ЖЕНА. Мама, оставьте его… Я думаю, что каждый порядочный человек хоть раз в жизни не отдавал найденного кошелька.

БАБУШКА. Как ты можешь?! Я, например, ни разу не находила. Единственное, в чем я могу признаться — это то, что я не знала Книппер-Чехову…

ЖЕНА. Ты не знала Книппер-Чехову?..

БАБУШКА. Да. Я только сейчас это вспомнила.

МУЖ. Мама, а кто же плакал нам ваших спектаклях, кто сказал: «Это будущее русской сцены?»

БАБУШКА. Таиров.

МУЖ. Но как же можно перепутать Книппер-Чехову с Таировым?

БАБУШКА. Жорж, вы, наверное, забыли, сколько мне лет?

МУЖ. Мама…

БАБУШКА. И не надо вспоминать… Кстати, Таиров — не хуже… Таня, что с тобой? Ты так побледнела…

ЖЕНА. Ничего, ничего… Сейчас пройдет… Гера, ты не помнишь, как выглядела та буфетчица?

МУЖ. Какая?

ЖЕНА. Ну, на «Борисе Годунове», в буфете, после 1 акта.

МУЖ. Таня, это же было лет двенадцать назад.

ЖЕНА. Мы съели тогда пять бутербродов с икрой, а ты еще выпил бутылочку пива!..

МУЖ. Ну и что?

ЖЕНА. И ушел покурить…

МУЖ. А ты?

ЖЕНА. А я не заплатила…

МУЖ. Как?!!

(Пауза)

ЖЕНА. Забыла. И только сейчас вспомнила… Ты не помнишь, как она выглядела?..

БАБУШКА. Ты должна пойти немедленно отнести деньги.

ЖЕНА. Завтра же, мама… Но откуда он мог это узнать?!

БАБУШКА. И тебя это волнует?

(Пауза).

МУЖ. (решительно). А в общем, все это — пустяки…

ЖЕНА. Да, это не повод.

БАБУШКА. Vous avez raison… Но все-таки, кристальности нету…

ЖЕНА. Как сказать…

МУЖ. Мама права — кристальности нету. Но и фельетона здесь нету.

БАБУШКА. C’est vrai!

МУЖ. Нам нечего бояться. Мы все же честные люди!!!.. А?!! (Пауза). (Муж начинает хлебать остывший суп). Мама, а что, кроме супа ничего нету?

БАБУШКА. Кура отварная.

МУЖ. Ну, так в чем дело? (Бабушка уходит. Пауза).

Не могла ему сдать большую комнату?.. В конуру человека запихала… Что там хорошего можно написать?..

ЖЕНА. Что ты предлагаешь?..

МУЖ. Что я предлагаю? (встает, направляется к комнате Постояльца). Иди сюда (входит Бабушка).

БАБУШКА. Куда вы?..

МУЖ. Мама, поставьте куру… Подойдите!

(Все на цыпочках входят в комнату Постояльца и неслышно окружают кровать).

БАБУШКА. Жорж, ради бога, что вы задумали?!!

МУЖ. Успокойтесь, мама, не это… Пока мы его просто перевозим… Здесь буквально нечем дышать… Мы с Таней будем толкать, а вы, мама — направляйте. Только тихо… Поехали… (Кровать тихо двинулась).

БАБУШКА. Левее… Левее… Правее… Левее, Жорж!!!

(Страшный удар, кровать ударяется о край дверного проема).

МУЖ. Мама, как вы направляете!

ЖЕНА. Тише, ты его разбудишь.

БАБУШКА. Mon diex, он на полу…

МУЖ. Это — ваша работа… (Все заботливо поднимают его, укладывают в кровать).

БАБУШКА. Левее! Правее! Правее!..

МУЖ. Мама, довольно… вы уже направляли… Хотите, лягте на кровать.

БАБУШКА. Жорж, вы несносны… Я помогу.

(Все втроем толкают кровать. Она выезжает в большую комнату и останавливается на самом почетном месте. Жена открывает форточку, и они все, в печали, усаживаются у его изголовья. Молчание. Часы бьют три раза. Постоялец сбрасывает одеяло, встает, и, не просыпаясь, в трусах проходит через всю комнату и входит в одну из дверей. Где-то далеко слышится спуск воды… Постоялец возвращается и, минуя кровать, все так же, не просыпаясь, входит в свою маленькую комнату и с размаху плюхается на то место, где ранее стояла кровать. Сильный грохот).

БАБУШКА. Жорж, он убился! (Тут же из комнаты раздается здоровый мирный храп).

МУЖ. Увы, мама!..

(Все встают, отправляются в комнатку и тихо переносят спящего Постояльца обратно в большую комнату и вновь садятся у изголовья. Молчание).

МУЖ. А что мы сидим, собственно?

ЖЕНА. Действительно… Как будто что-то боимся…

БАБУШКА. Право, чего мы боимся?..

МУЖ. Я лично — ничего!.. Спокойной ночи.

ЖЕНА. Обо мне плохого слова никто не скажет… Спокойной ночи.

БАБУШКА. Можно подумать, что я…

(Все вынимают ключи из дверей своих комнат и запираются изнутри. Некоторое время не сцене — темно. Только слышен храп Постояльца. Затем слышен поворот ключа в двери Жены. Дверь открывается — из нее появляется в богатом халате Жена… Она включает свет и не спеша приближается к постели… Задумывается, как разбудить Постояльца, затем ее взгляд останавливается на вазе… Она нерешительно берет ее в руки, затем высоко поднимает над головой и опускает. Страшный грохот. Она смотрит на Постояльца — тот даже не моргнул. Тогда Жена начинает кричать и причитать над вазой).

ЖЕНА. Ой! Ай! Ужас! Помогите!

(Постоялец вскакивает, как ужаленный и кидается к ней).

ПОСТОЯЛЕЦ. Что с вами?

ЖЕНА. Спасибо, вы — настоящий мужчина… Только ради бога не говорите мужу…

ПОСТОЯЛЕЦ. Договорились…

ЖЕНА. Вы, конечно, все знаете, но я хочу все-таки попробовать объяснить, как это произошло.

ПОСТОЯЛЕЦ. Ну, в общих чертах я представляю.

ЖЕНА. Нет, нет, послушайте… Мы сдавали годовой отчет… засиделись с главбухом… Незаметно подкрался вечер. Я вся ушла в цифры… А он… а он… а он… воспользовался… Вначале я не поняла, что он хочет. Но потом, когда дебет с кредитом не сошелся — все стало ясно… Но было уже поздно.

ПОСТОЯЛЕЦ. Ну, а потом?

ЖЕНА. Что потом?.. Как годовой отчет — так дебет с кредитом не сходится… Потом и в квартальном уже начало не сходиться. А теперь и… Но вы же понимаете, я в этом нисколько не виновата, я не хотела. Поймите, — годовой отчет… Вы, наверное, не знаете, что это такое?.. Но сколько моих знакомых ежедневно сдают годовые отчеты… и ничего… А я? (всхлипывает).

ПОСТОЯЛЕЦ. Но мне-то зачем вы все это говорите?

ЖЕНА. Да, да, я знаю, вам все известно. Но детали… ведь все в деталях…

ПОСТОЯЛЕЦ. Если вы считаете, что я должен знать детали — познакомьте меня с ними завтра… Дайте спать!!!

ЖЕНА. И потом, я продала только одну икону. Только одну.

ПОСТОЯЛЕЦ. Одну, две, три… Какое это сейчас имеет значение?!

ЖЕНА. Ну, три!.. Не больше! Поверьте… Пусть меня разнесет гром, если я еще возьму хоть одну цифру для плана с потолка. Я все экономически обосную.

ПОСТОЯЛЕЦ. Прошу вас, уходите…

(И тут в замке двери комнаты мужа заскрежетал ключ).

ЖЕНА. Боже мой… Это он… Разрешите?! (Отодвигает Постояльца и лезет под кровать. Появляется Муж. он в пижаме, в руках — бутылка коньяка, в зубах — сигара).

МУЖ. Не помешал?

ПОСТОЯЛЕЦ. Простите, вы все страдаете бессонницей?

МУЖ. Люблю по ночам думать… Курите? (протягивает сигару).

ПОСТОЯЛЕЦ. Спасибо… Я утром…

МУЖ. Зачем же?.. Утром я вам дам другую… Держите! (протягивает рюмку, наливает коньяк). Как хорошо, что в доме появился мужчина. (Садится к нему на кровать). Не поверите — часто не с кем слова сказать… А как иногда хочется по-мужски побеседовать… Излить душу…

ПОСТОЯЛЕЦ. Но почему именно сейчас?

МУЖ. Я хотел раньше… Но если б вы знали положение дел на кафедре… Сколько можно терпеть такое положение вещей? Ну, увел человек жену — что же из-за этого наука должна страдать? Самсонов — развратник, но талантливый ученый. А мы ему закрыли путь в науку… идя навстречу пожеланиям заведующего кафедрой… Можно терпеть такое положение дел? Я вас спрашиваю?!

ПОСТОЯЛЕЦ. Нельзя.

МУЖ. Зачем же меня осуждать? Да, я написал на него анонимку… Но уже если на то пошло — какая же это анонимка? Я же подписался… Самсонов…

ПОСТОЯЛЕЦ. Послушайте, Самсонов… Дайте мне спать.

МУЖ. Сейчас… Только не говорите жене. Она не перенесет. Эта секретарша…

ПОСТОЯЛЕЦ. Я уже слышал о вашей секретарше!

МУЖ. Превратно!.. Вы знаете, но не в том свете… Это все не так… Все это было случайно… Она приставала, она не давала мне уйти с головой в работу. Каждый день новая прическа, каждый день новые наряды. Если б вы знали, как она одевалась!.. Я старался не смотреть в ее сторону. Да что я! Вся кафедра смотрела не на графики и диаграммы, а на ее ноги и… все остальное… Все бегали за ней, включая зав. кафедрой, несмотря на увод жены, все — но только не я… Может быть, в этом и была моя ошибка… Не знаю… Может быть… Честно признаться, я все время мечтал выгнать ее подальше от глаз моих и взять какую-нибудь пожилую интеллигентную женщину. Я хотел ее выгнать… Но за что? Что бы сказал местком? Разве она виновата, что у нее такие ноги?.. Короче, дело, как вы понимаете, катилось к неизбежному концу. И вот, однажды, в День Машиностроителя, воспользовавшись всеобщим весельем, и моим радостным, возбужденным состоянием, а также состоянием легкого алкогольного опьянения, в котором мы все находились, она, эта длинноногая вамп, затащила меня в кабинет и…

ЖЕНА (резко поднялась, опрокинув кровать вместе с Постояльцем). Что «и»? Я спрашиваю, что «и»?!

МУЖ (обалдев). Тише, тише… Я вам скажу. Только не говорите Жене…

(И в это время раздался скрежет ключа в двери комнаты Бабушки. Оба супруга, не сговариваясь, прячутся под кровать. Невдалеке лежит сброшенный Постоялец).

БАБУШКА (входит). Почему вы на полу, mon ami?

ПОСТОЯЛЕЦ. Вы берете с меня втридорога — и не даете прикорнуть!

БАБУШКА. Я?! Вы мне льстите… Вы знаете, когда последний раз из-за меня не спали?!! Это было сразу после войны…

ПОСТОЯЛЕЦ. Меня это не интересует… Увольте!.. Все, все! Спать! Спать! (Залезает под одеяло).

БАБУШКА. Спите, сударь, только вот что я вам хочу сказать: вы, сухарь, mon cher. И вот что еще, мой милый. Мне вся ваша писанина — как сейчас говорится — до фени!.. Мне, pardon, до лампочки ваша писанина. Мне плевать, сударь, на всю вашу писанину, миль pardon, она меня не интересует.

ПОСТОЯЛЕЦ. Но она, простите, и не должна вас интересовать! Спокойной ночи, черт подери!..

БАБУШКА. Вы реалист, прагматик… Вас волнуют факты… А воображение, imagination? Так знайте. Это действительно так… Я не танцевала с Вахтанговым, я встречалась со Станиславским не три года, а два раза, и оба — в очереди за керосином, и то это был не Станиславский, а его горничная… С кем я действительно беседовала, так это с Мейерхольдом, да и то в автобусе… Он спросил меня: «Вы выходите, мадам?» — «Да», — только и смогла выдавить я… Этой встречи мне хватило на всю жизнь… Но воображение, mon ami, что оно вытворяло!.. Хотя это вас и не интересует… Да, меня не любил Саксаганский, он вообще так и не узнал о моем существовании, как и любой другой видный деятель театра, музыки, я уже не говорю о кинематографии… Да, мой милый, я не блистала на балах, меня не забрасывали цветами, и мужчины в первых рядах не рыдали и не кричали «браво» и даже «бис», и никогда аплодисменты не переходили в овацию, потому что их вообще не было. И все только потому, сударь, что я никогда не выходила на сцену, потому что я не актриса… Я так и не стала ею… Я не актриса… Вы довольны?

ПОСТОЯЛЕЦ. Я-то тут причем?

БАБУШКА. Да, mon ami… Не было цветов, не было прожекторов, не было tout Petersbourg. А что было? Были очереди за керосином, за песком, за мылом… Я уже не помню, за чем еще… Я помню только, что я стояла… Не меньше десяти лет отдала я очередям, из которых пять — напрасно. Мне ничего не доставалось. Да, я стояла, я растила, я готовила… Но воображение, это проклятое imagination… Разве самое восхитительное в нашей жизни, самое запоминающееся часто происходит не в нашем воображении, пусть даже действительность — это нескончаемая очередь за чем-то, чего вам всегда не хватает?! Но зачем я говорю это вам, сударь, ведь вы такой же сухарь, как и они, — моя дочь и мой зять!

(И тут переворачивается кровать, вместе с Постояльцем, из-под которой появляются МУЖ и ЖЕНА).

ЖЕНА. Что? Мы — сухари?

МУЖ. Это мы — сухари?!

БАБУШКА. Mon Dieu!

МУЖ. Отвечайте, мама…

ЖЕНА. Мы — сухари? (наступая на Маму и Постояльца).

ПОСТОЯЛЕЦ. Вон отсюда!

МУЖ и ЖЕНА (не обращая внимания). Мы, мы… сухари?

МУЖ. Мама, я — сухарь?..

ПОСТОЯЛЕЦ (плюнув). Все! Все! (Хватает постельные принадлежности). Довольно! (заворачивается в одеяло). Спать!.. Спать!.. Разбирайтесь сами!.. Семейка!!! Осиное гнездо!!! (уходит, завернутый в одеяло, с подушкой в руках, запирается в маленькой комнатке, бросается на пол, натягивает одеяло, кладет голову на подушку. Храпит.)

МУЖ и ЖЕНА. Мы — сухари?!

МУЖ. Я — сухарь? Мама!!! Как вы могли?..

БАБУШКА. Право, Жорж… Я в этом ничего не вижу… Еще Станиславский говорил…

МУЖ. Прекратите!!!

ЖЕНА (переориентировавшись). Не трогай маму!.. Распутник! Как ты мог?!

МУЖ. Подожди! (Бабушке). Мы — сухари?!!

ЖЕНА (Мужу). Как ты мог?!

МУЖ (Бабушке на Жену). Она — сухарь?!!

ЖЕНА. Как ты мог?!

МУЖ. Подожди, я сейчас все выясню. (Бабушке). И это говорите нам вы?.. Прекрасно!.. Может, вы лучше нам расскажете, как танцевали мазурку с Евгением Багратионовичем?.. Помните, как вы волшебно врали про то, что убрали у Всеволода Эмильевича четвертую сцену? Помните?

БАБУШКА. Хорошо помню… Это было как раз за этим столом… Вы сидели справа от меня…

МУЖ. Помните, помните?..

БАБУШКА. Вы как раз тогда заканчивали статью, в которой громили кинематику…

МУЖ. Не кинематику, мама, а кибернетику…

БАБУШКА. Право, это не важно… Главное, что громили.

МУЖ. Как вы можете так говорить, мама, когда вы прекрасно знаете, что кибернетика — это моя страсть.

БАБУШКА. Я прекрасно помню… Я даже хорошо помню, как после одного из таких докладов вы пришли домой, сняли туфли, легли в постель, зажгли фонарик и под одеялом читали Отто Винера, сказав нам, что это «Чудесный сплав» Киршона.

ЖЕНА. Подожди, мама! Дай и мне… Как ты мог?!!

МУЖ. (Просто так) А как ты могла?

ЖЕНА (поражена. Пауза. Вдруг Бабушке). Мы — сухари?!

МУЖ (что-то почувствовал). Как ты могла, ты?!..

ЖЕНА (на Мужа). Он — сухарь?!!

МУЖ. Я верил тебе, как святой!..

ЖЕНА. Мама, как ты могла?.. Про Саксаганского?

БАБУШКА. Довольно!.. Не лезьте в мою жизнь. Он верил тебе, как святой!

ЖЕНА. Святой… А кто заначки прячет?

МУЖ (Бабушке). Честное имя Станиславского замарали…

БАБУШКА (Жене). А зачем ты у него по карманам шаришь?

ЖЕНА (Мужу). Что ты говоришь про своего лучшего друга?

МУЖ (Бабушке). Э-э… Убрала четвертую сцену… Как не стыдно врать?..

БАБУШКА (Мужу). А зачем заначки прятать?

МУЖ (Жене). Продавала поношенные колготки… До чего дойти…

ЖЕНА (Бабушке). Это ж надо — мужчины плакали, когда ты появлялась…

БАБУШКА (Мужу). Писать рецензии — не читая работ.

МУЖ. Лазить по карманам… Изменять мне!..

ЖЕНА. А мне? А мне?..

(Все, устав, замолчали и смотрят друг на друга)

МУЖ (решительно). Хватит! Довольно!.. Сейчас не время для разногласий. Оставим мелкие ссоры! И сплотимся против общего врага. Мама, вы не хотели бы пойти спать?

БАБУШКА. Вы меня опередили, Жорж. Я только что собиралась это сделать… Спокойной ночи… Сплачивайтесь!.. (уходит).

МУЖ (презрительно). Актриса!.. Короче! Надо спасать положение… Беседами не поможешь — в этом мы убедились. Все! Переходим к активным действиям… Надо сделать так, чтоб он нас боялся… В общем, я подумал и решил — он у нас украл облигации…

ЖЕНА. Какие?

МУЖ. Трехпроцентного займа.

ЖЕНА. Но у нас же их нет…

МУЖ. Хорошо. Я тогда скажу яснее: что ты больше хочешь: фельетон, или чтобы он у нас украл облигации, которых нет? (она молчит, поняла вроде). Ну, вот и хорошо… Теперь запомни. Ты ему скажешь: (на этих словах появляется ДОЧЬ. Ее не замечают). Если облигации трехпроцентного займа не найдутся — мы передаем дело в суд!.. Повтори!

ЖЕНА. Если вы не вернете облигации трехпроцентного займа — мы передаем дело в суд.

МУЖ. Замечательно! (замечает ДОЧЬ). Что ты тут делаешь?

ДОЧЬ (издеваясь). Браво, Жорж… Се тре жоли…

МУЖ. Тьфу! Вся в бабку. (Дочь уходит в комнату Бабушки). Ну, пошли!

ЖЕНА. С богом!

МУЖ. Как ты можешь!..

(Они входят в комнату Постояльца и начинают «искать облигации». С шумом выдвигают ящики, хлопают дверьми, роняют предметы, нарочно громко разговаривают. Затем Жена встает в позу районного прокурора).

ЖЕНА. Если вы сейчас же не вернете облигации…

МУЖ. Подожди, он же еще спит…

(Толкает шкаф. Тот с грохотом падает. Постоялец с криком вскакивает).

ПОСТОЯЛЕЦ. А-а!.. Что такое? Что такое?.. Я подам, наконец, на вас в суд!

ЖЕНА. Если вы сейчас же…

МУЖ. Погоди!!!

(Постоялец, не слушая, закутывается в одеяло и направляется в большую комнату).

МУЖ. Виноват… Одну секундочку… Прекратите, наконец, вашу миграцию. Ищи, Таня… (ищет).

ПОСТОЯЛЕЦ. Что вы тут ищете?..

МУЖ. Минуточку… Таня, ищи лучше.

ЖЕНА. Нигде нет… Я уже все обыскала.

МУЖ. Ну, все ясно… (Постояльцу). Подойдите сюда. Вот здесь… в ящике лежали облигации трехпроцентного займа…

ПОСТОЯЛЕЦ. Меня они не волнуют.

МУЖ. Сейчас их нет… Где они?..

ПОСТОЯЛЕЦ. Я откуда знаю?

МУЖ (Жене). Я тебе говорил: не сдавай ему комнату… Я тебе говорил.

ПОСТОЯЛЕЦ. Я не брал ваших облигаций.

МУЖ (отталкивая Постояльца). Я тебе говорил: не сдавай ему комнату… Я тебе говорил?!..

ПОСТОЯЛЕЦ. Да как вы можете, да я…

МУЖ (отталкивая Постояльца). Я тебе говорил: не сдавай ему комнату… Я тебе говорил.

ПОСТОЯЛЕЦ. Я не брал никаких облигаций.

ЖЕНА (мужу). Если вы сейчас же не вернете…

МУЖ. Ты не мне это говори… Ему… Ему…

ЖЕНА (Постояльцу). Если он сейчас же не вернет облигаций…

МУЖ. Что ты несешь? Кому ты это говоришь?

ЖЕНА. Ему.

МУЖ. Вот и говори!.. Повернись к нему лицом и говори…

ЖЕНА (Постояльцу). Я тебе говорила не сдавай ему комнату… Я тебе говорила?..

МУЖ. Выйди! Я скажу сам!(Жена выходит). Если вы немедленно не вернете облигации трехпроцентного займа развития народного хозяйства — дело передается в нарсуд!

ПОСТОЯЛЕЦ. Я не брал ваших облигаций. Я спать хочу.

МУЖ. Мы, в общем-то, тоже спать хотим… Спокойной ночи. (выходит).

ЖЕНА (Мужу). Если вы немедленно…

МУЖ. Достаточно. Спокойной ночи, дорогая. (уходит)

(Часы бьют четыре часа)

(Появляется ДОЧЬ. За ней Бабушка.)

БАБУШКА. Держи!

ДОЧКА. Спасибо. (Вбегает в комнату Постояльца со свертком в руках).

ДОЧЬ (протягивая сверток). Вот!

ПОСТОЯЛЕЦ. Что это?

ДОЧЬ. Облигации.

ПОСТОЯЛЕЦ. Какие?

ДОЧЬ. Облигации, которые вы украли.

ПОСТОЯЛЕЦ. Но поверьте — я ничего не крал.

ДОЧЬ. Я верю. поэтому и принесла… Берите, берите…

ПОСТОЯЛЕЦ. Но почему я их должен возвращать? Если я их верну — то тем самым признаю, что украл их…

ДОЧЬ. Сделайте это ради меня.

ПОСТОЯЛЕЦ. Ради вас?!..

ДОЧЬ. Да, да… Это я их взяла… Временно… на сапоги… Знаете, эти — на платформе. Думала… вернуть со стипендии… и не успела… А теперь боюсь…

ПОСТОЯЛЕЦ. Конечно. Что же вы сразу не сказали?.. Я верну их… Немедленно!

ДОЧЬ. Да, да… Верните, пожалуйста… скажите, что нашли их в шифледе… Я понимаю, это очень тяжело… Не будучи виновным…

ПОСТОЯЛЕЦ. Что вы?.. ради вас… ради вас — это прекрасно… Отвернитесь, пожалуйста, я только оденусь… (Достает лучший костюм) Я быстро…

ДОЧЬ. Ни пуха, ни пера…

ПОСТОЯЛЕЦ. Спасибо.

ДОЧЬ. Да пошлите меня к черту!

ПОСТОЯЛЕЦ. К черту! (выходит, Дочь идет к себе).

(Постоялец стучится в дверь комнаты Мужа. Появляется Муж).

МУЖ. Что вы, ей-богу, всю ночь спать не даете… Таня! Ну что он, ей-богу, всю ночь спать не дает.

ЖЕНА (выходя, заспанная). Если вы немедленно не вернете…

ПОСТОЯЛЕЦ (торжественно). Вот они! (протягивает пакет).

(Пауза. Муж смотрит на Жену, Жена на Мужа… Наконец Жена падает в обморок).

Что с вами? (бросается к жене, щупает пульс, расстегивает халат).

МУЖ. Я тебе расстегну!.. (Решительно отталкивает Постояльца). Что это?

ПОСТОЯЛЕЦ. Облигации!

ЖЕНА. Какие облигации?

ПОСТОЯЛЕЦ. Которые я взял…

МУЖ. Где? Где вы могли их взять в нашем доме?!

ПОСТОЯЛЕЦ. Я вам с удовольствием покажу. Вы, наверное, забыли, где положили…

МУЖ. Да, да, покажите, пожалуйста… Я совершенно не помню, куда их положил… И когда — тоже…

ПОСТОЯЛЕЦ (прошел в комнату). Нагнитесь, пожалуйста… Ниже… Ниже… (забирается к нему на плечи).

МУЖ. Что вы делаете?

ЖЕНА. Подстелил бы хотя бы газету.

ПОСТОЯЛЕЦ. Выпрямитесь, пожалуйста… Вот здесь они и лежали (еле дотягивается до полочки у самого потолка), в левом углу…

ЖЕНА. Посмотрите, пожалуйста, там больше ничего нету?

ПОСТОЯЛЕЦ. Нет, нет… Я забрал все… Понимаете в чем дело, когда…

МУЖ. Простите, можно объяснить на полу?

ПОСТОЯЛЕЦ (слезая)… Я взял их, чтобы купить себе сапоги на платформе… и тут же вернуть… Но не успел… Извините… Пересчитайте, пожалуйста…

МУЖ (он испуган). Мы вам верим…

ЖЕНА. А я все-таки пересчитаю (считает). Точно…

ПОСТОЯЛЕЦ. Ну вот и прекрасно… Спокойной ночи…

МУЖ. Одну минутку. Простите… А зачем вам все это понадобилось?

ПОСТОЯЛЕЦ. Что?!

МУЖ. Ну вот эта история с облигациями.

ПОСТОЯЛЕЦ. Я же сказал: сапожки купить…

МУЖ. А издеваться — не надо. Мы не такие… Таня, отдай ему облигации.

ЖЕНА (прижимая их к груди). Ни за что!

ПОСТОЯЛЕЦ. Зачем мне ваши облигации?

МУЖ. Мы их вам дарим… Понимаете? Я же, кажется, говорил — вы нам — как родной… Можем мы вам сделать подарок?.. Таня, дай облигации.

ЖЕНА. Никогда!

МУЖ (вырывая облигации). Держите! От всей души!

ПОСТОЯЛЕЦ. Нет, нет, ни за что!..

(хочет вернуть)

МУЖ. Даже и не думайте (отпихивает).

ЖЕНА (вырывая облигации). Но раз человек не хочет!

МУЖ (вырывая облигации). От всего сердца!

ПОСТОЯЛЕЦ. Спасибо, мне не надо.

МУЖ. Я даже этого не хочу слышать! (отпихивает)

ЖЕНА (вырывая). Но раз человек не хочет!

МУЖ (вырывая у Жены). Даже не заикайтесь.

ЖЕНА (Постояльцу). Если вы немедленно не вернете облигации!!!..

(Муж незаметно выталкивает Жену и держит дверь. Та стучит с той стороны).

ПОСТОЯЛЕЦ. Я их не возьму!

МУЖ. Нет, возьмете!

ПОСТОЯЛЕЦ. Не возьму!

МУЖ. Возьмете! (Начинается возня). Как миленький возьмете… (Ловко выскакивает за дверь и закрывает на ключ. Радостно прыгает по большой комнате, приговаривая): Ничего не получилось, меня не проведешь! (С одной стороны запертой двери раздается стук и возгласы Постояльца, с другой — Жены).

ПОСТОЯЛЕЦ. Заберите ваши облигации!

ЖЕНА. Если вы не вернете облигации…

ПОСТОЯЛЕЦ. Забирайте ваши облигации!

(Наконец Муж оттаскивает, не без борьбы, Жену от дверей).

МУЖ. Ты что — дура?..

ЖЕНА. Пусть отдаст облигации.

МУЖ. Ты что — дура?.. У тебя же не было облигаций.

ЖЕНА. Тем более.

МУЖ. Это же провокация. Он дьявольски хитер. Облигации не наши и поэтому он специально их нам «вернул»… И стоило бы их нам только взять, как тут же возник бы материал не только для фельетона, но и…

ЖЕНА. Что же ты сразу не сказал?

МУЖ. Ты так в них вцепилась, что ничего не соображала.

ЖЕНА. Хорошо, что ты их вырвал…

МУЖ. Чего мне это стоило… Ну, хватит… Положение принимает катастрофический оборот… Уговоры не помогли… Шантаж — провалился… И скоро на нас, в общем-то честных людей…

ЖЕНА (вдруг). Как ты мог мне изменить?! Мне, которая…

МУЖ. Как ты можешь сейчас говорить об этом… когда через два-три часа заработают линотипные станки, и вскоре, весь город, в трамваях и троллейбусах, на работе и в креслах, у стенда и у телевизора злорадно будет читать о нас. А потом нас будут обсуждать. Меня на кафедре, тебя — на заводе, бабушку — в ЖЭКе… И начнут принимать конкретные меры… И вот я уже инженер на фабрике, ты, опозоренная, уходишь с завода, а бабушке стыдно смотреть в глаза слушателям Университета Культуры…

ЖЕНА. Ты уверен, что мы отделаемся этим?

МУЖ. В лучшем случае… Что делать? Что делать?..

ЖЕНА. Герочка… умоляю… придумай что-нибудь… Ты ведь всегда придумывал…

МУЖ. Что делать? Что делать?.. (Пауза). Эта современная молодежь… Болтаются, не знают, куда себя деть…

ЖЕНА. Гера, не отвлекайся. Я не перенесу этого!..

МУЖ. Что делать? Что делать? Нет, я помню, мы росли… Боевая юность, трудовая молодость… В восемнадцать лет ты была моей женой.

ЖЕНА. О чем ты говоришь в такой момент!..

МУЖ. Об этой вертихвостке… О Дине… Девчонке двадцать третий год…

ЖЕНА. При чем здесь Дина?

МУЖ. А парень, между прочим, симпатичный! Когда оденется… Маленький только.

ЖЕНА (не понимая). Мал золотник, да дорог… А к чему это ты?

МУЖ. И лет — немного… Специальность — отличная, нужная… Так сказать, сорную траву с поля — вон!.. Поганой метлой… Нет. Он мне как-то сразу понравился…

ЖЕНА. Что ты задумал?

МУЖ. Где Дина?

ЖЕНА. Она спит.

МУЖ. Спит?!! Сейчас?!!

ЖЕНА. А что… полпятого!

МУЖ. Полпятого… Я в ее годы… Ну и молодежь!.. Ну-ка, разбуди!..

ЖЕНА. Неужели ничего другого не придумать?!!

МУЖ. Последняя надежда…

(Жена стучит в дверь дочери… Выходит совершенно заспанная Дина).

ДОЧЬ. Что такое?

МУЖ (протягивает конфеты). Твои любимые.

ДОЧЬ. Который час?

МУЖ. Птичье молоко…

ДОЧЬ. Спасибо. (Сочно жует, хочет идти спать).

МУЖ. Кстати, Дина, ты хочешь еще те сапоги?.. Голландские?

ЖЕНА. Ну, что ты еще спрашиваешь?..

МУЖ. Завтра ты поедешь с мамой и купишь… Понятно?!

ДОЧЬ. Понятно. Что вам от меня нужно?

МУЖ. Ничего, ничего…

ДОЧЬ. Все ясно… Я должна спасать положение. Я — последняя надежда…

МУЖ. С чего ты взяла?

ДОЧЬ. Мне сейчас спасать положение или утром?

МУЖ. Немедленно. Утром будет поздно.

ДОЧЬ. Тогда я пошла.

ЖЕНА. Только без глупостей…

МУЖ. Помни, ты — без пяти минут актриса. И если силой своего таланта, волшебной силой искусства ты не сможешь покорить сердце этого зубоскала, чтобы сама мысль о фельетоне казалась ему кощунственной — грош тебе цена… И если тебя еще куда и возьмут, то только — на эстраду…

ЖЕНА. Диночка, сыграй ему эту польскую девушку, которой так и не удалось выйти за нашего парня… Она такая славненькая. Она ему понравится, если ты хорошо сыграешь… Как ее звать, я забыла?..

ДОЧЬ. Геля, Геля… из «Варшавской мелодии». Ну, я пошла…

МУЖ. Подожди… А если Геля не выдержит?.. Надо бить наверняка… Что-нибудь классическое у тебя есть?..

ДОЧЬ. Ну, если пана устроит Джульетта…

МУЖ. Жми.

ЖЕНА. Какого пана?

МУЖ. Дура, она уже в образе… (Дочери). Ну, до видзенни…

(Дочь входит в комнату Постояльца. Тот спит, завернувшись в одеяло. Она садится рядом с Постояльцем, внимательно на него смотрит. Тишина. Она нежно гладит его по голове. Постоялец открывает глаза. Ничего не понимает, зевает).

ДОЧЬ (с польским акцентом). Фуй, не смей зевать. Это неуважение к моей красоте, к моей стране и ее флагу… Я тут купила тебе подарок. Правда, он не шикарный. Я не так богата, как ты. У меня другие достоинства. (Протягивает ему галстук, примеряет). О, как красиво! Как красиво!..

ПОСТОЯЛЕЦ (совершенно очумел). Дина, я не верю своим глазам… Этот галстук, вы… Это просто чудо. Но почему вы говорите с акцентом?

ДОЧЬ. Я должна поддерживать традицию моей родины и показывать, что Польска еще не сгинела!

ПОСТОЯЛЕЦ. Так вы полька?.. Я даже не знал…

ДОЧЬ. Вы не знали? Езус Мария!..

(переходит на Джульетту):

Ах, кто же ты, что под покровом ночи

Подслушал тайну сердца моего?

ПОСТОЯЛЕЦ. Я вам все расскажу о себе, только опомнюсь. Я вас давно люблю. Я клянусь…

ДОЧЬ. Нет, не клянись. Хоть радость ты моя.

Но сговор наш ночной мне не на радость!

ПОСТОЯЛЕЦ. Сговор?.. Между нами… Это Божественно. Но почему не на радость?

ДОЧЬ. Он слишком скор, внезапен, необдуман.

Как молния, что исчезает раньше,

Чем скажем мы. — «Вот молния».

ПОСТОЯЛЕЦ. Это чудо… Я не верю своим ушам… Вы представить не можете, что со мной.

ДОЧЬ (Из «Варшавской»). Альбо ты управляешь своим темпераментом, альбо он управляет тобой.

ПОСТОЯЛЕЦ. Я возьму себя в руки… Я обещаю… Но ваши глаза… лицо…

ДОЧЬ. Мое лицо под маской ночи скрыто,

Но все оно пылает от стыда

За то, что ты подслушал нынче ночью.

Хотела б я приличья соблюсти,

От слов своих хотела б отказаться…

ПОСТОЯЛЕЦ. Ради бога… Почему? Почему?

ДОЧЬ. (Из «Варшавской»). Молодой человек, это есть невежливость. Вы не находите?.. Это есть просто анекдот, комизм…

ПОСТОЯЛЕЦ. Простите, но что же тут смешного?

ДОЧЬ. …Скажи мне честно, если ты находишь,

Что слишком быстро победил меня,

Нахмурясь, я скажу капризно «Нет»,

Чтоб ты молил. Иначе — ни за что…

ПОСТОЯЛЕЦ. Нет, я не скажу этого… Вы просто необыкновенны. Вы непохожи на других.

ДОЧЬ. О! Горе мне

Как ты попал сюда. Скажи, зачем?

Ведь стены высоки и неприступны.

ПОСТОЯЛЕЦ. Я шел снимать комнату и вдруг увидел вас…

ДОЧЬ. О, только бы тебя не увидали…

ПОСТОЯЛЕЦ. Они меня уже видели…

ДОЧЬ. Но встретив здесь — они тебя убьют.

ПОСТОЯЛЕЦ. За что?..

ДОЧЬ. Покинь отца и отрекись навеки…

От имени родного, а не хочешь —

Так поклянись, что любишь ты меня…

И больше я не буду Капулетти.

ПОСТОЯЛЕЦ. Покину, клянусь. Мне все равно, кто ты… Только будь со мной…

ДОЧЬ. Издан новый закон.

ПОСТОЯЛЕЦ. Причем тут закон?

ДОЧЬ. Он воспрещает браки с иностранцами. С пятнадцатого февраля. А я из братской Польши!

ПОСТОЯЛЕЦ. Не может быть!!! Ты путаешь. Вспомни, какой подлец мог тебе это сказать…

ДОЧЬ. Не стану вспоминать, чтоб ты остался…

Лишь буду помнить, как с тобой мне сладко.

ПОСТОЯЛЕЦ. Вы знаете… после этих слов… я готов на все… я могу перевернуть мир!..

ДОЧЬ. Так, так… Если вы не сопьетесь, вы прославите свое имя.

ПОСТОЯЛЕЦ. Дина! Я капли в рот не беру… Я… Я… Я люблю вас!

ДОЧЬ. Если искренне ты любишь

И думаешь о браке — завтра утром

Ты с посланной моею дай мне знать,

Где и когда обряд свершить ты хочешь, —

И я сложу всю жизнь к твоим ногам,

И за тобой пойду на край Вселенной…

ПОСТОЯЛЕЦ (обезумев от чувств в такт): Так будьте же моей женою, Дина!

(Дина падает в обморок, по роли; Постоялец думает, что от счастья).

О, Немезида!!! (Бережно берет ее на руки и торжественно входит с «невестой» на руках в большую комнату. Все в томительном ожидании обгладывают холодную куру).

ЖЕНА. Боже мой!!! Что с нею?..

МУЖ. Что вы с ней сделали?..

БАБУШКА. Ma pauvre fille… Бедная девочка…

ПОСТОЯЛЕЦ (очень торжественно, с невестой на руках) — Прошу руки вашей дочери!

(Немая сцена).

МУЖ. Чего, чего?..

ЖЕНА. Простите…

БАБУШКА. Pardon, Жорж… Что он просит?

МУЖ. Подождите, мама. (Постояльцу). Повторите!

ПОСТОЯЛЕЦ. Прошу руки вашей дочери.

БАБУШКА. Mon dieux!

МУЖ. Положите невесту…

ПОСТОЯЛЕЦ. Но как же с рукой?..

МУЖ. Идите… Решение сообщим дополнительно…

(Постоялец нежно кладет Дочь и выходит. Невеста тут же садится).

ДОЧЬ. Ну, как я?!!

МУЖ. Ты что, согласилась выйти за него замуж?

ДОЧЬ. Еще чего не хватало!

ЖЕНА. Но он внес тебя на руках…

БАБУШКА. Как суженную…

ДОЧЬ. По роли… Это же я играла. Мы ж договорились…

(Пауза).

МУЖ. Тогда ты, по-моему, переиграла. За полчаса соблазнить современного молодого человека…

БАБУШКА. Жорж! Не соблазнить, а заставить просить руки…

МУЖ. Мама, не придирайтесь к словам. Какая разница?! Главное, что у нее настоящий талант.

ЖЕНА. Яркий, самобытный!

БАБУШКА. Я уверена — перед тобой открыты двери столичных театров. Но главное — не перехвалить…

МУЖ. Да… но в какое положеньице мы сейчас попали?! Сейчас, когда мы ему откажем…

ЖЕНА. Да, да…

МУЖ. Он же взбесится, как дикий зверь… Он же станет неуправляем… Как торпеда… он же нас смешает с…

БАБУШКА. Жорж!

МУЖ. Pardon! Что делать? Что делать?

ЖЕНА. Гера, вся надежда на тебя — придумай что-нибудь. Я этого не перенесу.

МУЖ. Что делать? Что делать? (внимательно смотрит на Дочь).

ДОЧЬ. В чем дело?

МУЖ. Ничего, ничего!

ДОЧЬ. Не пойду!!!

МУЖ. Дина!

ДОЧЬ. Этого я не сделаю!..

БАБУШКА. Что она не сделает?

МУЖ. Доченька!

ДОЧЬ. Никогда!!!

МУЖ. Эгоистка… Тебе плевать на семью!

ДОЧЬ. Папа, как ты можешь?

МУЖ. Как ты можешь?! Такое подумать… Я бы тебя выгнал из дому, если б у тебя только появилась мысль стать хоть на минуту его женой. Я ведь говорю о временном, о фиктивном… И сразу же разведешься… Сейчас это не проблема. Но теперь?.. Ты посмотри на маму — она же похожа на бабушку…

БАБУШКА. Жорж!

МУЖ. Ты посмотри на бабушку, ведь по ее лицу можно поверить, что она встречалась с Радищевым, с меня, прости, сваливаются штаны, которые еще утром жали — и все это за какие-то несколько часов. И это только начало. А что же ждет впереди?

ДОЧЬ. Довольно! Вы просили сыграть этюд — я сыграла целую сцену. Все! Спокойной ночи!

МУЖ. Ну, расти детей после этого… (Жене). Ты помнишь, сколько ночей я не спал, когда она болела корью?..

ЖЕНА. Мы пять ночей глаз не сомкнули.

МУЖ. Я — восемь… А сколько нервов стоило нам твое пианино… твой актерский талант… Вы помните, мама, эти вечера, когда вы приобщали ее к великому миру искусства.

БАБУШКА. Жорж, но зачем это здесь вспоминать?!

МУЖ. Вы приобщали ее к искусству?

БАБУШКА. Да-а…

МУЖ. По системе Станиславского?

БАБУШКА. Да.

МУЖ. Пожалуйста… А мама?.. Она отказывала себе во всем ради тебя. Последний банан, последний апельсин — все отдавали тебе… (Жене). Ты помнишь, как ты мечтала о котиковом манто?.. Мы его ухнули в пианино… Моя мечта — мантель а ля роз — ушел в твой французский, который я, кстати, до сих пор не знаю. Мы видели тебя в будущем не только настоящей актрисой, но и просто нашей помощницей, на которую всегда можно опереться… И вот, когда настал этот момент, когда завтра твои, уже немолодые родители, станут городским посмешищами, а бабушка — огородным пугалом, тебе, оказывается, на все наплевать?!!

ДОЧЬ. Какого черта! Причем все это, когда я не люблю его!

МУЖ. Его не любишь?!! На него начхать… Ты нас не любишь… Еще не успев выпорхнуть из родительского гнезда, ты…

ДОЧЬ.Я не буду в этом участвовать. Сами выкручивайтесь, сами! Я здесь не причем!..

МУЖ. Ты в этом уверена?!

ДОЧЬ. Да!

МУЖ. Уверена?

ДОЧЬ. Абсолютно!

МУЖ. Хорошо… Когда ты поступала в институт, был конкурс — 46 человек на место… и не поступили более способные, чем ты… А ты — поступила…

ДОЧЬ. Что ты хочешь этим сказать?

ЖЕНА. Ничего! Ничего он этим не хочет сказать!.. Ты слышишь, ты этим ничего не хочешь сказать.

ДОЧЬ. Пусть скажет.

ЖЕНА. Ему нечего сказать! Не слушай его!..

ДОЧЬ. Пусть скажет… Как я поступила? Скажи!!!

ЖЕНА. Не верь ему! Не приставай. Ты разве не видишь, что он хочет сказать гадость… (Мужу). Лгун, ты лгун… Развратник! Ты… ты… убил мои мечты.

МУЖ. Мечты?.. Выспаться. Достать кофточку, баночку майонеза… Ты об этом говоришь?..

ЖЕНА. Ты все забыл… То лето… Гамак, вишни… Танцплощадка в Сокольниках…

МУЖ. Ты все время хватаешься за эту площадку. Все время…

ЖЕНА. Как и ты за ту дачу… где вы жили… в детстве.

МУЖ. Да, там я чувствовал себя, как больше никогда в жизни. Чистым и сильным и радостным.

БАБУШКА. Сколько вам тогда было лет, Жорж?

МУЖ. Девять…

БАБУШКА. Что вы вспомните в старости, Жорж? Опять ту дачу?..

МУЖ. …да еще гамак… и те вишни, в трубочке… Лежишь и плюешь вишневыми косточками в высокое небо…

БАБУШКА. Жорж! Это прекрасно… Вы впервые за многие годы говорите искренне…

МУЖ. Ничего… Это сейчас пройдет, мама… Сейчас… Это ненадолго…

ЖЕНА. Как тебе к лицу правда… Как она тебе идет…

МУЖ. Тебе тоже…

ЖЕНА (вдруг). Так как же ты мог тогда? Как ты?

МУЖ. Опять!.. Мама, может, хоть вы объясните ей…

БАБУШКА. Ну, вот и прошло, Жорж…

МУЖ. Мама, я просил вас не называть меня Жорж!.. Дина, ты решила?!

ДОЧЬ (внезапно). Хорошо! Я пойду к нему…

ЖЕНА. Родная!

ДОЧЬ. Но сейчас — я пойду спать! (решительно встает, направляется к двери).

МУЖ. Спать?!! Сейчас? Завтра свадьба, а ты — спать?!

ДОЧЬ. Завтра?!

МУЖ. Послезавтра — поздно!.. Ну, найди в себе мужество…

ДОЧЬ. Хорошо… Уйдите!.. Мне надо отдохнуть…

ЖЕНА. О чем речь!..

МУЖ. Пять минут тебе хватит?

ДОЧЬ. Идите.

МУЖ. Хорошо… Но не больше десяти… (Муж и Жена выходят).

(Пауза. Молчание)

БАБУШКА. Девочка моя!.. Беги!.. Беги скорее! Хочешь, я дам тебе свое платье? Хочешь, я могу пойти и отхлестать этого жениха по щекам? Я это умею. Я устрою ему такую сцену, такой фейерверк страстей, что мужчины в первых рядах будут плакать, а люстры качаться. Хочешь?

ДОЧЬ. Не надо, бабушка… Давай посидим. Просто посидим… Посмотрим друг на друга. (Сидят… Часы бьют пять часов). Мы так никогда не смотрели, правда?

БАБУШКА. Никогда.

ДОЧЬ. За всю жизнь…

БАБУШКА. За всю жизнь…

ДОЧЬ. Бабушка, ты прекрасна! Ты настоящая актриса!

БАБУШКА. Да перестань!..

ДОЧЬ. Да, да… Я верю, что мужчины в первых рядах плакали, а женщины рыдали, когда ты выходила на сцену…

БАБУШКА. Я никогда туда не выходила!..

ДОЧЬ. Это неважно…

БАБУШКА. Я всю жизнь простояла в очередях…

ДОЧЬ. …Скольких мужчин ты оставила без слез и сколько нежных сердец не потрясла! Но разве самое прекрасное происходило не в воображении, а, бабушка?

(Появляется Муж, за ним — Жена).

МУЖ. Прошу прощения — время истекло…

ДОЧЬ (вставая). Идите!

(Муж и Жена торжественно входит в комнату Постояльца).

МУЖ. Поздравляю (целует). Мы — согласны. Вы мне сразу понравились… Как вас зовут?

ПОСТОЯЛЕЦ (бегает от радости по комнате, целует Мужа). Михаил…

МУЖ. Жорж, простите, Гера… Ну, Миша, отпаривайте костюм, чистите обувь, мойте шею… Завтра свадьба.

ПОСТОЯЛЕЦ. Завтра?

МУЖ. Правильно — сегодня! Вы счастливы?

ПОСТОЯЛЕЦ. Очень…

МУЖ. Я — тоже. (Берет со стола бумаги).

ПОСТОЯЛЕЦ. Разрешите, я уберу.

МУЖ. А зачем? Давайте их лучше… порвем.

ПОСТОЯЛЕЦ. Порвем?!

МУЖ. Простите, мне казалось, что вы любите мою дочь…

ПОСТОЯЛЕЦ. Очень. Еще когда я шел к вам снимать комнату, я встретил ее на лестнице, и все во мне остановилось.

МУЖ. Значит, рвем!

ПОСТОЯЛЕЦ. Это огромный труд…

МУЖ. Но, я думаю, ваша любовь — огромнее?..

ПОСТОЯЛЕЦ. Да я ради Дины готов… готов…

МУЖ. Тогда разрешите, я возьму их себе?.. А?..

ПОСТОЯЛЕЦ. Ладно… раз…

МУЖ. Ну, вот и прекрасно… Идемте, она уже заждалась вас… (Выходит). Обними его, не бойся! Дети, будьте счастливы (Целует обоих. Плачут).

ЖЕНА. Они созданы друг для друга.

МУЖ. Мне он сразу понравился.

ЖЕНА. Дафнис и Хлоя…

МУЖ. Орфей и Эвридика. Ну, стол накрыт. Прошу вас!

(Зажигается свет и под торжественные звуки Свадебного марша Мендельсона новобрачные и сопровождающие их лица усаживаются за стол. Постояльца нет. Этого никто не замечает).

МУЖ (с бокалом). Дорогие! Пусть улыбка и радость не покидают вас всю жизнь. Живите дружно, весело, я бы сказал, с огоньком… Горько!.. Горько!..

(Дочь целует Бабушку, Муж — Жену. Жена плачет).

МУЖ (в экстазе). Теперь у меня слово к тебе, Миша. (С любовью смотрит на стул, где должен был сидеть Постоялец, не видя, что стул — пуст). Миша, мы знаем, что твой труд — нелегок, даже опасен… По продолжительности жизни вы идете сразу после шахтеров… И пусть тебе, в твоем труде, в делах, в думах, планах подспорьем и помощником будет Дина.

ЖЕНА. Горько! Горько!

(Жена целует Мужа, Дочь — Бабушку. Муж плачет).

ЖЕНА (в экстазе, обращаясь к тому же стулу). Миша! У вас — нелегкий хлеб, но… благородный, благородный хлеб, так сказать, смех убивает, смех лечит… Вы — чудо, Миша! Вы — прелесть! Мы счастливы, Миша, что вы стали нам сыном… За вас! За вас и Дину!.. Горько! Горько!

(Идет к стулу и пытается обнять отсутствующего Постояльца).

ЖЕНА (растерянно). Ой, где он?..

ДИНА. Кто?

ЖЕНА. Твой жених!

ДИНА. Рядом.

ЖЕНА. Тут никого нету… А-а! Гера, никого нету!

ДИНА. Секундочку! Без паники!

ЖЕНА (кричит). А-а-а!!! А-а-а!!!

МУЖ. Замолчи! Мама, закройте все двери. Он отсюда не уйдет!.. Миша, вы окружены! Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно. (Пауза). Хорошо. Сейчас мы вас возьмем живьем! За мной! (Все бросаются на поиски, обыскивая каждый уголок). Нигде! (Пауза).

БАБУШКА. Хм… А, может, его вообще не было, Жорж? Может, все это — наш impression?

МУЖ. Да отвяжитесь вы, мама, с вашим impressionom! Я еще не впал в маразм…

ЖЕНА. Не было, не было!.. А это что? (лихорадочно достает из комода кошелек и открывает его). А это что? (в ужасе). А-а!.. Нету!!!

МУЖ. Чего?

ЖЕНА. Сорока рублей! Которые он за комнату дал… Нету! Может, я не сдавала?

МУЖ. Не ори! Вспомни!.. Как не сдавала?

ЖЕНА. Не сдавала… Гера, я не сдавала!

МУЖ. Как не сдавала?!!

ЖЕНА. Ты меня просил не сдавать?

МУЖ. Просил.

ЖЕНА. Ну, я и не сдала.

МУЖ. Как не сдала, как не сдала, а здесь кто жил?! (с размаху бьет ногой по двери комнаты Постояльца; хватается за ногу, орет).

БАБУШКА. Жорж, вы проломите капитальную стену.

МУЖ. Какую капитальную стену? Это же дверь.

БАБУШКА. Да, но ее заделали в прошлом веке. Там живут Ивановы…

МУЖ. А где же он жил?

(Пауза).

БАБУШКА. Во всяком случае, не у меня.

ДИНА. И не у меня тоже!

(Муж надвигается на Жену).

ЖЕНА. Ты что?.. (отступая). Ты что на меня так смотришь?.. У нас же общая…

МУЖ. А где же он жил?! Где?.. На крыше?! Карлсон он, что ли?!

ЖЕНА. А может, мама права?.. Может, его действительно не было?.. Может… Гера, подумай!..

МУЖ. Чего тут думать? А бумаги? Кто эти бумаги писал? (лезет за пазуху, вырывает шкалик). Я?! (не замечая). Это — мое?! (Пауза).

БАБУШКА. Жорж, вы начали пить?

МУЖ. Пардон… Это — не то… А где же бумаги?.. Где бумаги? (ищет).

ЖЕНА. Гера, какие бумаги? Не мог же он писать, сидя в капитальной стене?.. (Пауза).

МУЖ. Хорошо. С этим еще можно согласиться. Но скажи — кого целовала Дина?

ДИНА. Бабушку.

(Пауза).

МУЖ. Не торопись! Подумай!

ДИНА. Бабушку.

МУЖ. Точно?

БАБУШКА. Я могу подтвердить. Два раза.

(Все молча сидят за столом, смотрят друг на друга, качают головами, хмыкают и вдруг постепенно, тихо-тихо начинают смеяться… Смех нарастает и переходит в хохот. Они оглушительно смеются).

МУЖ (содрогаясь от хохота и выставляя кукиш). Во! Во тебе фельетон!.. Видал фельетон?! Во!!!

ЖЕНА. Ты чудо, Гера!

МУЖ. Солнышко мое!

ЖЕНА. Золотце!

БАБУШКА. Дети мои…

ЖЕНА. Зайчик!

МУЖ. Лапочка!

ЖЕНА. Ах, какие мы честные!

МУЖ. Ах, как нам нечего бояться!

ЖЕНА. Горько!

МУЖ. Горько!

ДИНА. Горько! Горько!

(Все с упоением целуют друг друга).

БАБУШКА. А когда я танцевала с Вахтанговым…

КОНЕЦ

Content

Александр и Лев Шаргородские
Пардон