Джордж Р. Р. Мартин

Принц-негодяй, брат короля

Очерки жизни, приключений, злодеяний и женитьб принца Деймона Таргариена, изложенные архимейстером Цитадели Староместа Гилдэйном и расшифрованные Джорджем Р. Р. Мартином

Он был внуком короля, братом короля и мужем королевы. Двое его сыновей и трое его внуков могут воссесть на Железном Троне, но единственная корона, какую когда-либо носил Деймон Таргариен, была корона Ступеней, скудных земель, захваченных им кровью, мечом и драконьим пламенем, которую он вскоре отринул.

Столетиями род Таргариенов порождал великих людей и чудовищ. Принц Деймон был и тем, и другим. Были дни, когда не было в Вестеросе человека, более любимого, более уважаемого и более осуждаемого. Свет и тьма смешались в нем в равной пропорции. Для одних он был героем, для других – худшим из злодеев. Истинное понимание самого трагического в истории кровопролития, известного как Танец с Драконами, невозможно без учета ключевой роли этого принца-негодяя, до начала конфликта и в его разгар.

Семена великой распри были посеяны в последние годы долгого правления Старого короля, Джейхейриса I Таргариена. Что до самого Джейхейриса, нет нужды рассказывать о нем здесь, лишь только, что после ухода возлюбленной жены его доброй королевы Алисанны, и его сына Бейлона, принца Драконьего Камня и десницы отца, очевидного наследника Железного Трона, Его Величество остался лишь тенью того, кем он был ранее.

Потеряв Принца Бейлона, старый король был вынужден искать другого помощника трудам своим. На пост десницы призвал он сира Отто Хайтауэра, младшего брата Лорда Хайтауэра, властителя Староместа. Сир Отто пришел ко двору короля с женой и детьми и служил королю Джейхейрису верой и правдой все оставшиеся годы. Когда сила и ум короля стали угасать, он подолгу был прикован к постели, и пятнадцатилетняя дочь сира Отто Алисента стала его сиделкой, подавая Его Величеству еду, читая ему, помогая одеваться и принимать ванну. Иногда Старый Король по ошибке принимал ее за одну из своих дочерей и называл ее их именами. Незадолго до кончины он окончательно уверился в том, что это его дочь Сейра, вернувшаяся к нему из-за Узкого моря.

В год 103 от В. Э. король Джейхейрис I Таргариен умер, когда леди Алисента читала ему «Неестественную историю» Септона Барта. Его Величеству было шестьдесят девять лет, а правил он Семью Королевствами с тех пор, как воссел на Железный трон в четырнадцать. Его останки были сожжены в Драконьем Логове, и пепел его был предан земле рядом с пеплом доброй королевы Алисанны, у Красной Крепости. Горевал весь Вестерос. Даже в Дорне, куда не простиралась власть его, мужчины рыдали, а женщины рвали на себе одежды.

В соответствии с его пожеланиями и решением Великого Совета в 101 году ему наследовал внук его Визерис, взойдя на Железный трон под именем Визериса I Таргариена. В пору вступления на престол королю Визерису было двадцать шесть. Он уже почти десятилетие был женат на кузине, леди Эймме из дома Аррен, что приходилась внучкой старому королю и доброй королеве Алисанне по матери, покойной принцессе Дейлле (умерла в 82 году от В. Э.). Леди Эймма перенесла несколько выкидышей и смерть сына в колыбели, но также родила здоровую дочь, Рейниру, в 97 году от В. Э. Молодой король и королева любили своего единственного ребенка, оставшегося в живых, до безумия.

Визерис I Таргариен отличался щедростью и дружелюбием, чем снискал любовь равно лордов и простолюдинов. Правление юного короля, как звали его простолюдины за его скорое возвышение, обещало принести мир и процветание. Щедрость Его Величества была легендарна, и Красная Крепость стала при нем обителью песен и роскоши. Король Визерис и королева Эймма принимли множество гостей, устраивая пиры и турниры, не жалея золота, должностей и почестей для множества своих фаворитов.

Но среди всей этой радости, коей все наслаждались и которую восхваляли, особняком стояла принцесса Рейнира, маленькая девочка, которую придворные певцы воспевали, как отраду королевства. Хотя ей минуло всего шесть, когда отец ее взошел на Железный трон, Рейнира была умна не по годам, горда и талантлива и прекрасна настолько, насколько могут быть прекрасны лишь отпрыски драконьего рода. Семи лет от роду, она стала наездницей дракона, отправившись в небеса на молодой драконихе, которую нарекла Сиракс, в честь богини прежней Валирии. Восьми лет от роду, как и многие высокородные девочки, принцессе была пожалована должность виночерпия… собственного отца, короля. На пирах, на турнирах, при дворе – редко, где видели короля Визериса без его дочери.

Тем временем тяготы правления большей частью легли на Малый Совет и Десницу Короля. Сир Отто Хайтауэр продолжил нести службу на сем посту, служа внуку Старого Короля, как отцу родному. Все чтили его, как человека достойного, но многие находили его горделивым, резким и высокомерным. Чем дольше он служил королю, тем более властным становился сир Отто, по словам знавших его, и многие великие лорды и принцессы негодовали на манеры его, завидуя его близости к Железному Трону.

Величайшим же из соперников его стал наш принц-негодяй, Деймон Таргариен, амбициозный и быстрый в поступках младший брат короля.

Очаровательный в своей вспыльчивости, принц Деймон обрел шпоры рыцаря в шестнадцать, и в знак признания его доблести даровал ему Старый Король «Темную Сестру» из рук своих. Хотя он и женился на леди Рунного Камня в 97 году от В. Э., в правление старого короля, этот брак не был успешен. Принц Деймон счел Долину Аррен унылой («В Долине мужчины овец имеют, – писал он, – и сложно винить их в том. Их овцы красивее их женщин»). Вскоре он проникся к молодой благородной жене неприязнью, называя ее «моя бронзовая сука» за бронзовые доспехи с рунами, кои носили лорды дома Ройс. После восшествия брата его на Железный Трон принц подал прошение о расторжении брака. Визерис отверг прошение, но позволил Деймону вернуться ко двору и заседать в Малом Совете и занимать должности Мастера над монетой в 103 и 104 годах, а также Мастера над законами, в течение половины 104 года.

Дела правления тяготили воинственного принца, и он проявил себя куда лучше, когда король Визерис назначил его Командующим Городской Стражей. Сочтя стражников плохо вооруженными, одетыми в обноски и рванье, Деймон вооружил каждого кинжалом, коротким мечом и дубинкой, одел их в черные кольчуги (а у офицеров – и с нагрудниками) и золотистые плащи, дабы носили они их с гордостью. С тех пор воинов Городской Стражи стали именовать «золотыми плащами».

Принц Деймон с пылом взялся руководить «золотыми плащами» и часто сам патрулировал улицы у Королевской Гавани вместе со своими воинами. Никто не станет отрицать, что он улучшил порядок в городе, но меры его были жестоки. Он наслаждался, отрезая руки карманникам, оскопляя насильников и вырывая ноздри ворам. Лишь в первый год службы своей командиром стражи он лично убил троих в уличных схватках. Очень быстро принца запомнили во всех злачных местах у Королевской Пристани, где его часто видели в винных погребках, где он пил, не платя, в игорных притонах, из которых он всегда выносил на одну монету больше, чем принес. Хотя он и отведал немало шлюх в городских борделях, говорят, особое удовольствие ему доставляло лишать девственности. Тем не менее, фавориткой его стала некая танцовщица из Лисении, по имени Мисария, которую соперницы и враги именовали не иначе, как Нищая Белая Глиста. Поскольку у короля Визериса не было выживших сыновей, Деймон считал себя законным наследником Железного Трона, страстно желая также обрести титул Принца Драконьего Камня, который Его Величество не даровал ему… но к концу 105 года от В. Э. друзья именовали его Принцем Города, простолюдины же – Лордом Блошиного Зада. Хотя король и не желал, чтобы Деймон ему наследовал, он продолжал с добротой относиться к младшему брату, быстро прощая ему многие обиды.

Принцесса Рейнира тоже была очарована дядей, ибо Деймон никогда не забывал о племяннице. Всякий раз, пересекал Узкое море верхом на драконе, по возвращении он приносил ей редкостные подарки. Король Визерис так и не взял себе иного дракона после кончины Балериона, да и не питал он особой склонности к турнирам, охоте и мечному бою, однако же принц Деймон преуспел в этих трех искусствах, став тем, чем не стал его брат, – мужчиной подтянутым и крепким, знаменитым воином, вспыльчивым, бесшабашным и весьма опасным.

Хотя истоки их вражды до сих пор порождают споры, все сходятся в том, что сир Отто Хайтауэр, десница короля, исполнился великой неприязни к королевскому брату. Шут королевский, Грибок, утверждает, что ссора случилась тогда, когда принц Деймон лишил девственности младшую дочь сира Отто Алисенту, будущую королеву, но сия пошлая небылица не подтверждается более никем. Именно сир Отто убедил Визериса сместить принца Деймона с поста Мастера над монетой, а потом и Мастера над законами, о чем ему пришлось пожалеть в самом скором будущем. Став же Командующим Городской Стражей и получив под начало две тысячи воинов, Деймон стал влиятельнее, чем когда-либо прежде.

«Ни в коем случае не должно быть дозволено принцу Деймону взойти на Железный Трон, – писал Десница своему брату, властителю Староместа. – Ибо станет он вторым Мэйгором Жестоким, если не хуже». Именно пожелание сира Отто, воспоследовавшее, привело к тому, что принцесса Рейнира наследовала отцу своему. «Лучше Отрада Королевства, чем Лорд Блошиный Зад». И не одинок он был в таком мнении. Но стронники его оказались перед лицом великой преграды. Если следовать прецеденту, созданному Великим Советом 101 года, то наследник мужского пола имел преимущество перед наследницей женского пола. В отсутствие законнорожденного сына брат короля превосходил дочь короля в правах на Трон, равно как Бейлон превосходил в праве на Трон Рейнис в 92 году от В. Э.

Что же до собственных воззрений короля, хронисты сходятся в том, что король Визерис ненавидел раздоры. Не будучи слеп к порокам своего брата, он высоко ценил память о свободолюбивом и отчаянном мальчишке, которым прежде был Деймон. Дочь была величайшей радостью его жизни, о чем он и сам не раз говорил, но брат есть брат. Снова и снова пытался он примирить принца Деймона и сира Отто, но вражде между двумя мужами, скрытой за вежливыми улыбками при дворе, не было конца и края. Когда у короля Визериса испрашивали ясного ответа, он лишь не уставал повторять, что надеется, что королева вскоре наградит его сыном. И в 105 году от В. Э. он объявил придворным и Малому Совету, что королева Эймма снова носит дитя.

В тот роковой год сир Кристон Коль был назначен в Королевскую Гвардию, на место легендарного Райема Редвина, почившего. Сын дворецкого лорда Дондариона, властителя Блэкхэйвена, сир Кристон был миловидным молодым рыцарем двадцати трех лет. Впервые его заметили при дворе, когда он выиграл поединок в Мэйденпул, проводившийся в честь восшествия на Трон короля Визериса. В последний момент схватки сир Кристон выбил из руки принца Деймона «Темную Сестру» ударом моргенштерна, к вящей радости Его Величества и к ярости принца. А затем, как победитель, даровал лавровый венок семилетней принцессе Рейнире, прося ее дать ему знак ее благоволения, дабы продолжать с ним турнир. В совокупности помимо двойной победы над принцем Деймоном он выбил из седла обоих близнецов Каргилл, знаменитых бойцов, сира Аррика и сира Эррика из Королевской Гвардии, и проиграл лишь лорду Лаймонду Маллистеру.

Очаровательный, с серо-зелеными глазами и угольно-черными волосами, Коль очень скоро стал любимцем всех придворных дам… не последней из которых оказалась сама Рейнира Таргариен. Она была столь очарована юношей, называя его «мой белый рыцарь», что стала упрашивать отца назвать сира Кристона ее личным телохранителем и защитником. Его Величество уступил дочери, как уступал ей во многом другом. Очень скоро сир Кристон бился на всех турнирах со знаком ее личного благоволения и стал постоянным ее спутником на пирах и в веселье.

Вскоре после того, как сир Кристон обрел белый плащ, король Визерис пригласил Лайонела Стронга, властителя Харренхэла, на пост Мастера Закона в Малый Совет. Огромный дюжий мужчина, лысеющий, лорд Стронг был известным военачальником. Незнакомые с ним часто принимали его за тупицу, ошибочно трактуя его молчание и медленную речь как признак глупости. Не было ничего, более далекого от истины. Юношей лорд Лайонел прошел обучение в Цитадели, отковав шесть звеньев цепи прежде, чем решил, что жизнь мейстера не для него. Он был начитан и образован, его знание законов Семи Королевств было исчерпывающим. Трижды женившись и трижды овдовев, лорд Харренхэл привез ко двору двух взрослых дочерей и двоих сыновей. Девушки стали фрейлинами принцессы Рейниры, а их старший брат, сир Харвин Стронг, прозванный Костоломом, был принят капитаном в «золотые плащи». Младший же, Ларис Косолапый, стал одним из духовников короля.

Так обстояли дела в Королевской Гавани в конце 105 года от В. Э., когда королева Эймма возлегла в Твердыне Мэйгора, чтобы родить долгожданного сына Визерису Таргариену, заплатив за это своей жизнью. Мальчика назвали Бейлоном, в честь отца короля, но он пережил мать лишь на день, оставив короля и двор в великой скорби… кроме, быть может, принца Деймона, которого видели в борделе на Шелковой улице, отпускающего в компании высокородных прихвостней пьяные шутки насчет «наследника на один день». Когда весть об этом достигла короля (предание гласит, что донесла на Деймона та самая шлюха, что сидела у него на коленях в борделе, но есть свидетельства тому, что доносчиком стал один из его собратьев по пирушке, молодой капитан «золотых плащей», желавший выслужиться), Визерис побагровел от гнева. Его Величество наконец-то пресытился деяниями неблагодарного и амбициозного родного брата.

Когда истек положенный срок траура, король предпринял срочные действия для решения столь долго томившей всех проблемы наследования. Не принимая во внимание прецеденты, созданные королем Джейхейрисом в 92 году и Великим Советом в 101 году, король Визерис I провозгласил законной наследницей свою дочь Рейниру и нарек ее Принцессой Драконова Камня. В ходе пышной церемонии в Королевской Гавани сотни лордов изрекли обеты верности Рейнире, воссевшей у ног отца у подножия Железного Трона, дав клятву чтить и защищать ее право на престол.

Принца Деймона среди них, конечно же, не было. Охваченный яростью после выхода королевского указа принц покинул Королевскую Гавань, оставив пост командира Городской Стражи. Сначала он отправился в Драконов Камень, взяв с собой свою любовницу Мисарию, верхом на драконе Караксесе, поджаром звере красной масти, которого простолюдины прозвали Кровавым Змеем. Там он оставался полгода, и Мисария зачала ему ребенка.

Когда принц Деймон узнал, что наложница беременна, то одарил ее яйцом дракона, зайдя слишком далеко в своем самоуправстве. Король Визерис приказал ему вернуть яйцо и вернуться к законной супруге, грозя в противном случае обвинить его в измене престолу. Принц подчинился, поступив неблагородно, поскольку отослал Мисарию, без драконова яйца, в Лис, сам же, вновь оседлав дракона, полетел в Рунный Камень, в общество отвергнутой им «бронзовой суки». В шторм на Узком море Мисария потеряла дитя. Когда слухи об этом достигли принца Деймона, он не вымолвил ни слова скорби, но лишь еще более ожесточился сердцем на брата и короля, Визериса. С той поры он говорил о короле Визерисе исключительно с презрением, день и ночь размышляя, как ему унаследовать престол.

Хотя принцесса Рейнира и была объявлена наследницей престола, многие в государстве продолжали надеяться, что Визерис сможет оставить потомка мужского пола, поскольку Юному Королю не было и тридцати. Грандмейстер Рунситер стал первым, кто посоветовал Его Величеству вновь жениться, и даже предложил достойную партию – леди Лейну Веларион, которой только что исполнилось двенадцать. Пылкая юная девушка, едва начавшая расцветать, леди Лейна унаследовала от своей матери Рейнис красоту истинного потомка рода Таргариенов, а от отца своего, Корлиса Велариона, известного под прозвищем Морской Змей, унаследовала гордый нрав и любовь к приключениям. Как отец ее любил морские путешествия, так леди Лейна любила летать и сделала своим подседельным не кого-нибудь, а мощную Вхагар, старейшую и самую могучую из драконов Таргариенов со времен кончины Балериона Черного Ужаса в 94 году от В. Э. Взяв в жены эту девушку, король мог бы устранить разлад между Железным Троном и Дрифтмарком, заметил Рунситер. А из Лейны получилась бы прекрасная королева.

Нельзя не признать, что Визерис I Таргариен не был самым волевым из королей, он всегда был дружелюбен и податлив, полагаясь на советы приближенных и чаще поступая так, как они предложат. Однако в этом случае Его Величество имел собственное мнение, и никакие доводы не могли поколебать его. Он снова женится, конечно же… но не на двенадцатилетней девочке и не так, как требуют того государственные интересы. Его внимание привлекла другая женщина. Он объявил, что намерен жениться на леди Алисенте из дома Хайтауэров, умной и очаровательной восемнадцатилетней дочери своего десницы, девушке, которая читала книгу королю Джейхейрису, когда тот умирал.

Хайтауэры Староместские были древним и благородным семейством с безупречной родословной, и не было ничего, что могло бы оспорить выбор королем такой невесты. Но среди представителей знатных домов пошли разговоры, что Десница превзошел самого себя, что он привел дочь ко двору, уже имея подобное намерение. Некоторые даже усомнились в добродетели леди Алисенты, намекая, что она отдала свою девственность принцу Деймону, а затем привечала в своей постели и самого короля, еще до кончины королевы Эйммы. Говорят, что принц Деймон чуть насмерть не запорол слугу, который принес ему известие об этом. Недоволен, конечно же, был и Морской Змей. Дом Веларионов снова обошли, его дочерью Лейной пренебрегли, как пренебрегли его сыном Лейнором на Великом Совете в 101 году, как пренебрег Старый Король его женой в 92 году от В. Э. Сама же леди Лейна, похоже, ничуть не смутилась. «Их Светлость проявляет куда больший интерес к полетам, чем к юношам», – подметил воспитывавший ее мейстер.

Когда в 106 году от В. Э. король Визерис взял в жены Алисенту Хайтауэр, дом Веларион намеренно не почтил свадьбу своим присутствием. Принцесса Рейнира наливала чашу мачехе на пиру, и королева Алисента поцеловала ее, назвав дочерью. И была среди тех женщин, кто снимал с короля облачение перед тем, как отвести его в покои невесты. Смех и любовь царили в ту ночь в Красной Крепости… но по другую сторону залива Черных Вод лорд Корлис по прозванию Морской Змей принимал брата короля, принца Деймона, на военном совете. Принц долго терпел жизнь в Долине Аррен и Рунном Камне, сколько мог, как и общество своей законной супруги. «Темная Сестра» была откована для дел более благородных, чем овец резать, – сказал он тогда владыке Приливов. – Она жаждет крови». Но принц-негодяй не думал о бунте. Он видел, что есть иной путь к власти.

Ступени, цепочка скалистых островов, разделяющая Дорн и Спорные Земли Эссоса, давно стали обителью преступников, изгнанников, жертв кораблекрушений и пиратов. Сами по себе острова ничего не стоили, но в силу своего расположения они давали власть над морскими путями в Узкое море, и проходящие здесь купеческие суда часто становились жертвой обитателей островов. Тем не менее, столетиями этот грабеж считался не более чем досадным недоразумением.

Однако десятью годами ранее свободные города Лис, Мир и Тирош, отбросив старинные распри, решили вместе выступить против Волантиса. Разгромив волантийцев, три города заключили «вечный союз», образовав тем самым новую силу – Триархию, известную в Вестеросе под названием Королевства Трех Дочерей, или, если грубее, Трех Шлюх (и «королевство» сие было лишено короля, но управлялось советом тридцати трех магистров). С уходом волантийцев из Спорных Земель Три Дочери обратили взоры на запад. Их армии под командой принца-адмирала Крагхаса Драхара из Мира вихрем прошлись по Ступеням, и адмирал получил прозвание Крагхас, Кормилец Крабов, за то, что по его приказу сотни пиратов были привязаны к шестам на мокром песке и утонули в прилив.

Аннексия Ступеней Триархией сначала была встречена лордами Вестероса с одобрением. На смену хаосу пришел порядок, а если уж Королевство Трех Дочерей и требовало пошлину за проход любого корабля, это была малая цена за спокойствие.

Но алчность Крагхаса, Кормильца Крабов, и его собратьев-завоевателей вскоре восстановила против него всех. Пошлину раз за разом повышали, и вскоре она стала настолько грабительской, что купцы, когда-то с радостью ее платившие, ныне были вынуждены удирать от галер Триархии точно так, как раньше им приходилось скрываться от пиратов. Драхар, как и адмиралы от Лиса и Тироша, командовавшие здешними силами совместно, казалось, принялись соревноваться в алчности. Особенно дурной славой пользовались лисенийцы, требуя за право прохода не только деньги, но и живой налог из женщин, девочек и симпатичных мальчиков, которых они отправляли служить в сады наслаждений и дома терпимости. Среди порабощенных оказалась и леди Джоанна Сванн, пятнадцатилетняя племянница властителя Каменного Шлема. Когда же ее дядя, печально известный скупостью своей, отказался заплатить выкуп, ее продали в дом терпимости, где она возвысилась и стала знаменитой куртизанкой по прозвищу Черный Лебедь, негласной правительницей Лиса. Ее история, совершенно захватывающая, увы, не имеет отношения к нашему повествованию.

Мало кто из властителей Вестероса пострадал от этого более Корлиса Велариона, владыки Приливов, чей флот сделал его богаче и влиятельнее всех в Семи Королевствах. Морской Змей вознамерился положить конец власти Триархии над Ступенями и нашел в Деймоне Таргарионе мощного союзника, желающего обрести золото и славу победой в этой войне. Не почтив королевскую свадьбу своим присутствием, они начали строить планы в Высоком Приливе на острове Дрифтмарк. Лорд Веларион должен был возглавить флот, принц Деймон – армию. Силы Трех Дочерей превосходили их многократно… но принц также должен был повести в бой своего дракона Караксеса, Кровавого Змея, с его пламенным дыханием.

Бои начались в 106 году от В. Э. Принц Деймон без труда собрал армию из безземельных странников и младших сыновей знатных родов, выиграв немало битв в первые два года войны. В 108 году от В. Э., когда он наконец-то лицом к лицу встретил Крагхаса, Кормильца Крабов, то убил его в поединке и отсек голову его «Темной Сестрой».

Король Визерис, несомненно, был рад избавиться от неугомонного брата, посему поддерживал его, регулярно посылая ему золото, и к началу 109 года от В. Э. Деймон Таргариен и его войско наемников и головорезов контролировали все острова, кроме двух. А флот Морского Змея властвовал на море в окрестных водах. В этот краткий миг победы принц Деймон и провозгласил себя королем Ступеней и Узкого моря, и лорд Корлис короновал его… но «королевство» их вовсе не стало свершившимся фактом. На следующий год Королевство Трех Дочерей отправило в поход новую армию вторжения под командованием хитроумного капитана из Тироша, имя которому было Ракалио Риндун, и был он одним из самых интересных и ярких негодяев в истории. Даже Дорн вступил в войну на стороне Триархии. Война вспыхнула с новой силой.

Короля Визериса и его двор это не тревожило. «Пусть Деймон в войну поиграет, – так, говорят, высказывался Его Величество. Нам проблем меньше». Визерис был миролюбив, в его правление в Королевской Гавани шли нескончаемые пиры, балы и турниры, на которых трубадуры и лицедеи воспевали рождения все новых отпрысков дома Таргариен. Прекрасная королева Алисента вскоре доказала, что настолько же плодовита, как и красива. В 107 году она родила королю здорового сына, нареченного Эйгоном, в честь Эйгона Завоевателя. Спустя два года она родила королю дочь Хелейну. В 110 году от В. Э. она принесла Его Величеству второго сына, Эймонда, который, как говорили, был вдвое меньше старшего брата, но и вдвое задиристее.

Однако принцесса Рейнира все так же продолжала восседать у подножия Железного Трона, когда отец ее собирал придворных, Его Величество брал ее с собой и на заседания Малого Совета. Пусть многие лорды и рыцари искали ее расположения, но принцессе был дорог лишь сир Кристон Коль, молодой и галантный рыцарь, поклявшийся быть щитом ее. «Сир Кристон защищает принцессу от врагов ее, но кто же защитит принцессу от сира Кристона?» – спросила как-то королева Алисента.

Дружба между Ее Величеством и ее падчерицей оказалась недолгой, ибо и Рейнира, и Алисента равно стремились быть первой женщиной мира… и, хотя королева даровала королю не одного, а двух наследников мужского пола, Визерис ничего не делал для того, чтобы изменить порядок наследования. Принцесса Драконова Камня оставалась его первой наследницей, и более половины лордов Вестероса поклялись блюсти это право. Тех же, кто спрашивал «А как же решение Великого Совета в 101 году?», будто и не слышали. Вопрос считали решенным, по крайней мере, так полагал король Визерис, не имея никакого желания его пересматривать.

Но вопрос оставался, и, не в последнюю очередь, для самой королевы Алисенты. Одним из преданнейших ее сторонников, конечно же, был ее отец, сир Отто Хайтауэр, Десница короля. Утомленный его настойчивостью, в 109 году от В. Э. король Визерис снял с сира Отто цепь, знак должности последнего, и возложил ее на молчаливого Лайонела Стронга, властителя Харренхэла. «Этот Десница не станет стращать меня», – заявил Его Величество.

Даже по возвращении сира Отто в Старомест при дворе осталась «партия королевы», группа влиятельных лордов, дружных с королевой Алисентой и поддерживающих права ее сыновей на престол. Супротив них образовалась «партия принцессы». Король же Визерис равно любил и жену, и дочь и ненавидел раздоры и разлад. Все силы свои посвящал он умиротворению женщин своих, оделяя их дарами, золотом и почестями. Пока правил и здравствовал он, удавалось хранить равновесие, пиры и турниры шли, как прежде, и мир царил в королевстве… но острые взгляды уже подмечали драконов одной партии, щелкавших зубами и дышащих пламенем на драконов другой партии, если случалось им встретиться меж собой в пути.

В 111 году от В. Э. в Королевской Гавани был объявлен великий турнир в честь пятой годовщины женитьбы короля на королеве Алисенте. На вступительном пиру королева была в зеленом платье, принцесса же оделась в черное и красное, цвета дома Таргариенов. Это заметили, и с тех пор стало принято говорить о «черных» и «зеленых», именуя сторонников принцессы и королевы. В ходе турнира «черные» взяли верх, ибо сир Кристон Коль, осененный знаком милости принцессы Рейниры, выбил из седла лучших рыцарей партии королевы, в том числе двух ее двоюродных братьев и сира Гвейна Хайтауэра, младшего брата королевы.

Но был тут и воин, в одежде которого не было ни зеленого, ни черного, но золото и серебро. Это принц Деймон наконец вернулся ко двору короля. С короной на голове, именуя себя Королем Узкого моря, он появился в небесах неожиданно, трижды описав в небе круг над Королевской Гаванью на драконе своем, прямо над ристалищем… и когда спустился он на землю, то преклонил колени пред братом своим, протянув корону свою в знак любви и преданности. Вернув корону, Визерис расцеловал брата в щеки его, радуясь возвращению его, а лорды и простолюдины громогласно приветствовали воссоединение сыновей принца Бейлона Таргариена. Громче всего выражала радость принцесса Рейнира, взволнованная возвращением возлюбленного дяди своего. И умоляла она его как можно дольше остаться с ними.

Принц Деймон провел при дворе короля полгода и даже участвовал в заседаниях Малого Совета, но ни возраст, ни долгое изгнание не переменили нрава его. Вскоре Деймон вновь сошелся со старыми товарищами из «золотых плащей» и стал посещать заведения на Шелковой улице, где всегда был столь желанным клиентом. Хотя в бытность свою при дворе он и вел себя с королевой Алисентой со всей учтивостью, не было тепла в их общении, и говорили, что принц с особой холодностью относился к детям ее, особенно к племянникам своим Эйгону и Эймонду, чье рождение еще более отдалило его от наследования престола.

Совсем иным было общение его с принцессой Рейнирой. Деймон многие часы проводил в ее обществе, очаровывая ее рассказами о путешествиях и битвах, в которых ему довелось участвовать. Дарил ей шелка и жемчуга, книги и венец, украшенный нефритом, который, как говорят, когда-то принадлежал императрице Ленга, читал ей стихи, выезжал с ней на соколиную охоту, выходил в море и вместе с ней подшучивал над «зелеными» придворными, называя их «лизоблюдами», раболепствующими пред королевой Алисентой и ее детьми. Восхвалял красоту ее, называя ее прекраснейшей во всех Семи Королевствах. Дядя и племянница стали летать на драконах вместе едва ли не каждый день, и Сиракс с Караксисом соревновались, кто первый долетит до Драконова Камня и обратно.

Далее сведения источников расходятся. Грандмейстер Рунситер говорит лишь, что братья снова повздорили, и принц Деймон покинул Королевскую Гавань, вернувшись на Ступени и к своим войнам. О причине ссоры он умалчивает. Другие же утверждают, что Визерис отослал Деймона по настоянию королевы Алисенты. Однако Септон Юстас и шут Грибок рассказывают иное… даже, скорее, каждый – свое. Юстас, муж более сдержанный, пишет, что принц Деймон соблазнил племянницу-принцессу и лишил ее девственности. Любовников застали на ложе и привели к королю, и Рейнира настаивала, что любит дядю, умоляя отца разрешить ему жениться на ней. Король Визерис и слышать не желал о подобном, напомнив дочери, что у принца Деймона уже есть жена. В гневе он заточил принцессу в покоях ее и приказал брату покинуть двор, приказав обоим никогда не рассказывать о случившемся.

Рассказанное же Грибком куда более неприглядно. Со слов карлика, принцесса желала лишь сира Кристона Коля, но не принца Деймона, но сир Кристон проявил себя истинно благородным рыцарем, блюдущим чистоту и клятвы свои, и, хотя дни и ночи проводил в обществе принцессы, ни разу не признался ей в любви и, уж подавно, не поцеловал. «Глядя на тебя, он видит маленькую девочку, какой ты была, а не прекрасную женщину, какой ты стала, – сказал принц Деймон племяннице. – «А вот я могу наставить тебя, как сделать так, дабы увидел он в тебе женщину».

По словам Грибка, он начал учить ее поцелуям, затем принц показал племяннице, как ласкать мужчину, чтобы доставить ему высшее наслаждение, и иногда в обучении том принимал участие и сам Грибок, наделенный, по слухам, немалой мужской частью. Деймон научил девушку раздеваться соблазнительно, ласкал груди ее, дабы сделать их более чувствительными, и летал с ней верхом на драконе на уединенные скалы в бухте Черных Вод, где могли они оставаться обнаженными, никем не увиденные, дабы принцесса могла практиковаться в ласках мужчины ртом. Он похищал ее по ночам из покоев ее, переодев мальчиком-пажом, и водил в бордели на Шелковой улице, где принцесса могла видеть мужчин и женщин, предающихся любви, обучаясь «женскому искусству» от шлюх Королевской Гавани.

Как долго длились уроки сии, Грибок умалчивает, но, в отличие от Септона Юстаса, настаивает на том, что принцесса Рейнира осталась девственна, ибо желала преподнести девственность свою в дар своему возлюбленному. Когда же она, наконец, приблизилась к ее «белому рыцарю», пытаясь показать все, чему научена была, сир Кристон ужаснулся и отверг ее. Вскоре история эта стала известна другим, в немалой степени заслугами означенного Грибка. Поначалу король Визерис отказывался верить словам этим, но лишь до той поры, пока сам принц Деймон не подтвердил их истинность. «Отдай девочку мне в жены, – так, говорят, сказал он королю. – Кто же еще теперь возьмет ее?» Но король Визерис отправил его в изгнание, запретив возвращаться в Семь Королевств под страхом смерти. Лорд Стронг, Десница короля, возражал, что принца следует предать смерти немедленно, как изменника, но Септон Юстас напомнил Его Величеству, что нет большего проклятия, чем казнить кровь свою.

Далее все снова становится ясным. Деймон Таргариен вернулся на Ступени, продолжив войну за эти голые скалы, омываемые водами и продуваемые ветрами. Грандмейстер Рунситер и сир Гарольд Вестерлинг, лорд-командир Королевской Гвардии, умерли в 112 году от В. Э. Сир Кристон Коль был назначен лордом-командиром Королевской Гвардии вместо сира Герольда, а архимейстеры Цитадели послали в Красную Крепость мейстера Меллоса, дабы принял он цепь грандмейстера и дела его. Вскоре в Королевскую Гавань вернулось привычное за многие годы спокойствие, продолжалось которое почти два года… но в 113 году от В. Э., когда принцессе Рейнире минуло шестнадцать, она вступила в права владычества Драконьим Камнем, а вскоре вышла замуж.

Задолго до той поры, как кому-нибудь пришла в голову мысль усомниться в ее невинности, король Визерис стал размышлять о достойном муже для дочери, кто стал бы хорошим принцем-консортом царствующей королевы. Обсуждалось это и на Малом Совете. Великие лорды и отважные рыцари вились вокруг принцессы, будто мошки вокруг огня, тщась добиться ее расположения. Когда в 112 году Рейнира посетила Трезубец, сыновья лорда Бракена и лорда Блэквуда бились на дуэли из-за нее, а младший сын дома Фреев настолько исполнился наглости, что открыто испросил руки ее (за что позже был прозван Дурачком Фреем). На западе же сир Джейсон Ланнистер и его брат-близнец сир Тайленд сразились за руку ее на пиру в Кастерли Рок. Сыновья лорда Талли Риверранского, лорд Тайрелл Хайгарденский, лорд Окхерт из Старого Дуба и лорд Талли Хорнхиллский искали знаков внимания принцессы, как и старший сын Десницы, сир Харвин Стронг. Костолом, как его прозвали, был наследником Харренхэла и, как говорят, сильнейшим во всех Семи Королевствах. Визерис даже поговаривал о том, чтобы выдать Рейниру за принца Дорнского, дабы присоединить Дорн к владениям своим.

У королевы же Алисенты был на уме свой кандидат, ее старший сын, принц Эйгон, сводный брат Рейниры. Но Эйгон был еще мальчишкой, на десять лет моложе принцессы. Помимо этого, отпрыски короля между собой не ладили. «Тем больше резон соединить их браком», – говорила королева. Визерис не соглашался. «Мальчишка – плоть от плоти ее, и она хочет, чтобы он воссел на троне», – говорил он лорду Стронгу.

Наконец король и Малый Совет решили, что наилучшим будет выдать Рейниру за ее троюродного брата Лейнора Велариона. Хотя Великий Совет 101 года не возвел его на престол, отпрыск дома Веларионов все равно оставался внуком доброй памяти принца Эймона Таргариена и правнуком Старого Короля, получив драконову кровь с обеих сторон. Такой брак сулил объединение и усиление королевской крови и примирение Железного Трона с Морским Змеем, дабы флот последнего служил интересам королевства. Возражение возникло единственное – в свои девятнадцать лет Лейнор Веларион не проявлял ни малейшего интереса к женщинам. Напротив, он окружил себя симпатичными оруженосцами своего возраста и, как рассказывают, предпочитал их компанию всем иным. Однако грандмейстер Меллос счел эту проблему несущественной. «Ну и что с того? – как говорят, произнес он. – Я не слишком люблю рыбу, но если ее правильно приготовят, то и ее вкушу». И вопрос сочли решенным.

Однако король и Совет пренебрегли мнением принцессы, а Рейнира, как истинная дочь отца своего, имела свое мнение о том, за кого ей следует выйти замуж. Чем больше она узнавала о Лейноре Веларионе, тем менее ей хотелось становиться его невестой. «Ему, скорее, мои сводные братья больше по вкусу придутся», – сказала она королю (а принцесса, отметим, всегда именовала сыновей Алисенты сводными братьями, подчеркивая отличие). Сколько бы Его Величество ни уговаривал дочь, ни умолял ее, затем начав и кричать, называя ее неблагодарной, никакие слова его не могли поколебать ее… пока король не завел речь о наследовании. Король хозяин делам своим, заметил Визерис. Что сделал, то и отменить может. Ей следует выйти замуж так, как он повелевает, иначе он наречет наследником престола ее сводного брата Эйгона вместо нее. И это сломило упорство принцессы. Септон Юстас рассказывает, что она упала пред отцом на колени, умоляя о прощении. Грибок же говорит, что она плюнула отцу в лицо. Сходятся они лишь в том, что, в конечном счете, приняла она волю отца своего.

Здесь сведения источников снова расходятся. В ту ночь, как говорит Септон Юстас, сир Кристон Коль пробрался в опочивальню принцессы, дабы признаться ей в любви. Сказал Рейнире, что в бухте их ждет корабль, умолял сбежать с ним за Узкое море. Они бы поженились в Пентосе, Тироше или древнем Волантисе, куда не распространяется власть отца ее, и никому не будет дела до того, что он нарушил свои обеты рыцаря Королевской Гвардии. Мастерство же его в обращении с мечом и моргенштерном станет порукой тому, что он с легкостью найдет себе дело, охраняя какого-нибудь богатого принца-купца. Но Рейнира отказала ему. В ней течет драконова кровь, напомнила она ему, и ей не пристало прожить жизнь женой продающего меч свой. А если он так готов отринуть клятвы рыцаря Королевской Гвардии, отчего же клятвы брачные будут более ценны для него?

Грибок же рассказывает совершенно иное. По его словам, именно принцесса Рейнира пошла к сиру Кристону, а не он к ней. Найдя его в одиночестве в Башне Белого Меча, она закрыла дверь и сбросила плащ свой, обнажив наготу свою. «Я сберегла для тебя свою девственность, – сказала она ему. – Бери ее сейчас, как доказательство моей любви. Она ничего не значит для того, с кем я обручена, да и, возможно, если он узнает, что я не невинна, то отвергнет меня сам».

Но вся красота ее и слова ее были напрасны, ибо сир Кристон был человеком чести, верным клятвам своим. В ярости и обиде принцесса надела плащ и убежала в ночь… где случилось ей встретить сира Харвина Стронга, возвращавшегося с ночной пирушки в веселом доме. Костолом уже давно желал обладать принцессой и не был наделен избытком совести, как сир Кристон. Так что именно он забрал невинность Рейниры, пролив кровь ее девичества мечом своего мужества… по словам Грибка, который заявляет, что застал их на ложе в начале дня следующего.

Как бы то ни было, но с того дня любовь, порожденная сиром Кристоном Колем в Рейнире Таргариен, сменилась ненавистью, и мужчина, доселе бывший постоянным ее спутником и рыцарем, стал худшим врагом ее.

И вскоре Рейнира отправилась в плавание к Дрифтмарку в обществе фрейлин своих (двоих дочерей Десницы и сестер сира Харвина в числе их), шута Грибка и своего нового рыцаря, самого Костолома. В 114 году от В. Э. Рейнира Таргариен, принцесса Драконова Камня, взяла в мужья сира Лейнора Велариона (посвященного в рыцари в ночь перед свадьбой, поскольку сочли необходимым, дабы принц-консорт был рыцарем). Невесте было семнадцать, жениху двадцать, и все сходились в том, что они очень красивая пара. Свадьбу праздновали семь дней, с пирами и турнирами. Среди соревнующихся были отпрыски королевы Алисанты, пятеро Побратимов из Королевской Гвардии, Костолом и фаворит жениха, сир Джеффри Лонмаут, также известный как Рыцарь Поцелуев. Когда Рейнира даровала подвязку сиру Харвину, новоиспеченный супруг ее расхохотался и даровал свою сиру Джеффри.

Сир Кристон Коль тем временем испросил милость королевы Алисенты, и Ее Величество с радостью даровала ее. Надев символ ее милости, молодой лорд-командир Королевской Гвардии разгромил всех зачинщиков, сражаясь в совершенной ярости. Победил Костолома, сломав ему ключицу и повредив локоть (отчего впредь Грибок стал именовать Костоломом его), но именно Рыцарь Поцелуев в полной мере познал гнев его. Любимым оружием Коля был моргенштерн, и от града ударов, коими осыпал он рыцаря сира Лейнора, у того треснул шлем, и он упал в грязь, лишившись чувств. Окровавленного сира Джеффри унесли с ристалища, и он умер спустя шесть дней, так и не придя в сознание. Грибок рассказывает, что сир Лейнор все шесть дней провел у его ложа и горько рыдал, когда тот умер.

Король Визерис был разгневан. Радостное празднество превратилось в дни скорби и обвинений. Однако говорят, что королева Алисента не разделила его неудовольствия и вскоре спросила, может ли стать сир Кристон Коль ее личным защитником. Прохладные отношения между супругой и дочерью короля не были секретом ни для кого, это подмечали даже послы Свободных Городов в своих письмах, что слали они в Пентос, Бравос и древний Волантис.

Вскоре сир Лейнор вернулся в Дрифтмарк, оставив всех в размышлениях относительно окончательности своей женитьбы. Принцесса осталась при дворе, в окружении друзей и почитателей. Сира Кристона Коля среди них более не было, и он всецело примкнул к партии королевы, «зеленым», однако дюжий и устрашающий Костолом (или Костосломаный, как его теперь величал Грибок) занял место его, став первым среди «черных» и пребывая рядом с Рейнирой на пирах, балах и охоте. Супруг нисколько не противился этому. Сир Лейнор предпочитал покои Высокого Прилива, где он вскоре обрел нового фаворита, местного рыцаря по имени сир Куорл Корри.

Впоследствии, хотя он и присоединялся к супруге в пору важных придворных дел, где его присутствие требовалось, большую часть времени сир Лейнор проводил отдельно от принцессы. Септон Юстас сообщает, что они делили ложе не более дюжины раз. Грибок в этом с ним согласен, но также добавляет, что Куорл Корри также часто присутствовал на сем ложе, ибо принцессу возбуждало зрелище резвящихся в постели мужчин, и время от времени они брали ее участницей утех своих. Однако Грибок сам себе противоречит, поскольку в других своих записях он заявляет, что в такие ночи принцесса оставляла мужа своего с любовником его, ища утешения в объятиях Харвина Стронга.

Где бы ни таилась истина, вскоре было объявлено, что принцесса ждет ребенка. Рожденный в последние дни 114 года от В. Э. мальчик был крупным и крепким, с каштановыми волосами, карими глазами и вздернутым носом (у сира же Лейнора нос был орлиный, волосы – светло-серебристые, и лиловые глаза, ясно говорившие о валирийской крови в его жилах). Лейнор возжелал назвать ребенка Джеффри, но отец его, лорд Корлис, настоял на своем. Ребенку дали традиционное имя дома Веларионов, Джекейрис, и впоследствии друзья и братья звали его Джейком.

При дворе все еще праздновали рождение первенца принцессы, когда у ее мачехи, королевы Алисенты, тоже начались роды. И родила она Визерису третьего сына, Дейрона… чьи глаза и волосы, в отличие от Джейка, ясно говорили о драконовой крови. Королевским указом младенцы Джекейрис Веларион и Дейрон Таргариен были при одной кормилице, пока их не отлучили от груди. Говорили, что так король хотел предотвратить вражду между мальчиками, взрастив их молочными братьями.

Если так, то надежды его остались тщетны, как то ни прискорбно.

Спустя год, в 115 году от В. Э., случилась трагическая неожиданность, одна из тех, что решают судьбу королевств, – «бронзовая сука» из Рунного Камня, леди Рея Ройс, упала с лошади во время соколиной охоты и разбила голову о камень. Она прожила еще девять дней, пока, наконец, не почувствовала в себе силы встать с ложа… лишь для того, чтобы упасть замертво час спустя. Как и должно, отправили ворона в Штормовой Предел, и лорд Баратеон отправил морем посланца на Кровавый Камень, где принц Деймон все так же бился, защищая свое убогое королевство от воинов Триархии и их союзников из Дорна. Деймон сразу же прилетел в Долину. «Дабы упокоить жену мою», – сказал он тогда, хотя, куда скорее, желал он заявить права свои на ее земли, замки и доходы. В чем не было ему успеха, ибо Рунный Камень отошел племяннику леди Реи, а когда Деймон обратился в Соколиное Гнездо, не только его притязания были отвергнуты, но и леди Джейн предостерегла его от дальнейших визитов в Долину.

Прилетев обратно на Ступени, принц Деймон по дороге приземлился в Дрифтмарке, ради визита вежливости к своему соратнику в завоеваниях, Морскому Змею и принцессе Рейнис. Высокий Прилив был одним из немногих мест в Семи Королевствах, где брат короля мог рассчитывать, что его не отвергнут. Здесь он заметил Лейну, дочь лорда Корлиса, девушку двадцати двух лет, высокую, худощавую, непревзойденной красоты (даже Грибок был очарован ею, написав, что она «почти так же хороша, как ее брат»). С головы ее ниспадали длинные серебряно-золотые локоны, доходя ей до пояса. С двенадцати лет Лейна была помолвлена с сыном Владыки Моря Браавоса… но отец жениха умер прежде, чем они могли бы пожениться, а сын вскоре проявил себя глупцом и транжирой, растеряв все богатства и влияние отца прежде, чем появился в Дрифтмарке. Не имея достойного повода избавиться от такого позора, но и не желая играть свадьбу, лорд Корлис несколько раз ее откладывал.

Принц Деймон влюбился в Лейну, как говорят нам в своих песнях трубадуры. Люди более циничные считают, что принц расценил ее как способ прервать свое падение. Будучи когда-то прямым наследником брата, теперь он оказался позади множества других, и ни «зеленые», ни «черные» и в мыслях не видели его своим избранником… однако дом Веларионов был столь влиятелен, что не обращал внимания на мнения обеих партий. Устав от войны на Ступенях, освободившись, наконец, от «бронзовой суки», Деймон Таргариен попросил у лорда Корлиса руки его дочери.

Изгнанный отпрыск Браавосов все еще являл собой малое препятствие, но недолго. Деймон прилюдно подшутил над ним, и столь грубо, что у юноши не было иного выхода, кроме как вызвать его на защиту своих речей сталью. Вооруженный «Темной Сестрой», принц быстро расправился с соперником, а спустя две недели уже женился на Лейне Веларион, оставив свое королевство Ступеней, столь тяжело ему доставшееся и не принесшее ничего взамен. На смену ему приходили еще пять человек, именовавшие себя Королями Узкого моря, пока короткая и кровавая история этого дикого «королевства» наемников не закончилась, ко всеобщему благу.

Принц Деймон знал, что брат его не будет доволен, узнав о его новой женитьбе. Проявив благоразумие, принц и его новая супруга вскоре после свадьбы удалились из Вестероса, перелетев Узкое море на своих драконах. Некоторые говорят, что сначала они улетели в Валирию, не ведая о проклятии, что нависло над этой дымящейся пустыней, дабы обрести секреты повелителей драконов древнего Фригольда. Истина менее романтична. Принц Деймон и леди Лейна сначала прилетели в Пентос, где были приняты принцем города. В страхе перед растущей силой Триархии к югу от них пентосийцы видели в Деймоне ценного союзника в возможной войне с Тремя Дочерьми. Затем принц и его невеста пересекли море, отправившись в древний Волантис, где также получили очень теплый прием. Затем они летали в Квохор и Норвос, вверх по течению Ройны. В этих городах, вдали от раздоров и тревог Вестероса и власти Триархии, их принимали не столь восторженно, но тем не менее, куда бы они ни пришли, везде собирались огромные толпы, дабы хоть краем глаза глянуть на Вхагар и Караксеса.

Они снова оседлали драконов и вернулись в Пентос, когда леди Лейна поняла, что ждет ребенка. Опасаясь далее путешествовать по воздуху, принц Деймон и его жена обосновались в особняке за пределами городской стены в статусе гостей пентосийского магистра вплоть до рождения ребенка.

Тем временем в Вестеросе принцесса Рейнира родила второго сына, и случилось это в конце 115 года после В. Э. Ребенка нарекли Люцерисом, кратко называя его Люком. Септон Юстас рассказывает, что и сир Лейнор, и сир Харвин были при ложе Рейниры, когда она рожала. Как и его брат Джейк, Люк был кареглаз и с густыми каштановыми волосами, не похожими на серебристо-золотые волосы отпрысков Таргариенов, но появился на свет большим и крепеньким, так что король Визерис был чрезвычайно рад ему, когда ребенка показали при дворе. Однако королева не разделяла его чувства. «Не оставляй попыток, – сказала королева Алисента сиру Лейнору. – Рано или поздно получится ребенок, на тебя похожий». Вражда между «зелеными» и «черными» становилась все сильнее, дошло до того, что королева и принцесса едва могли переносить присутствие друг друга. Посему королева Алисента чаще пребывала в Красной Крепости Королевской Гавани, а принцесса проводила дни в Драконовом Камне со своим рыцарем, сиром Харвином Стронгом. Говорили, что муж ее, сир Лейнор, «часто навещал» ее там.

В 116 году от В. Э. леди Лейна родила в свободном городе Пентосе двойняшек-девочек, законных первенцев Деймона Таргариена. Принц назвал девочек Бейлой (в честь отца) и Рейной (в честь матери). Когда им минуло полгода, мать с девочками отправилась морем в Дрифтмарк, а Деймон полетел туда же верхом на драконе, опережая их. Прибыв в Высокий Прилив, он отправил ворона в Королевскую Гавань, сообщая королю о родившихся племянницах и умоляя о дозволении представить их двору, дабы получить королевское благословение. Несмотря на бурные возражения Десницы и Малого Совета, Визерис согласился, поскольку король все так же любил в своем брате друга детства. «Деймон отцом стал, – сказал он грандмейстеру Меллосу. – Он обязательно изменится». Так сыновья Бейлона Таргариена воссоединились во второй раз.

В 117 году от В. Э. принцесса Рейнира родила еще одного сына, в Драконовом Камне. На сей раз сиру Лейнору было дозволено назвать его в честь его павшего друга, сира Джеффри Лонмаута. Джеффри Веларион родился большим и краснолицым, таким же здоровым, как его братья, но, как и они, он был кареглаз и с каштановыми волосами. Эти черты стали уже привычны двору. Снова пошли слухи. Среди «зеленых» это послужило доказательством тому, что отцом сыновей Рейниры был не ее муж, Лейнор, а ее рыцарь, Харвин Стронг.

Были ли правдивы эти предположения, неизвестно, но никто не сомневался, что король Визерис все так же желал, чтобы дочь наследовала Железный Трон, а ей наследовали ее сыновья. Королевским указом каждому из рожденных Веларионов было пожаловано драконье яйцо в колыбель. Сомневавшиеся в отцовстве мальчиков шептались о том, что яйца никогда не проклюнутся, но их слова оказались неправдой, и появились на свет три юных дракона. Их нарекли Вермакс, Арракс и Тираксес. Септон Юстас говорит нам, что Его Величество сажал Джейка себе на колени, восседая на Железном Троне на придворных собраниях, и слышали слова его: «Когда-нибудь это станет твоим местом, парень».

Рождение детей тяжело далось принцессе, вес, который набирала Рейнира с каждой беременностью, не спадал до конца после родов, и, родив младшего из сыновей, она стала крепкой и полной, а красота ее девичества осталась лишь в людской памяти, хотя было ей всего двадцать. Если верить Грибку, это лишь усиливало ее нелюбовь к мачехе, королеве Алисенте, которая оставалась худощавой и грациозной, несмотря на куда больший возраст.

Грехи отцов часто переходят на сыновей, как говорят мудрецы, как и грехи матерей, во всей видимости. Вражда между королевой Алисентой и принцессой Рейнирой перешла их сыновьям, и трое сыновей королевы, принцы Эйгон, Эймонд и Дейрон, стали худшими врагами своих племянников Веларионов, ненавидя их за то, что они лишили их того, что они считали своим по праву рождения, – права наследовать Железный Трон. Хотя все шесть мальчиков посещали одни и те же пиры, балы и празднества, а иногда и вместе тренировались у одних мастеров мечного боя и учились у одних и тех же мейстеров, эта близость лишь усиливала их взаимную неприязнь, а не связывала их братскими узами.

В то время как принцесса Рейнира недолюбливала свою мачеху, королеву Алисенту, она проникалась все большей симпатией к своей свояченице леди Лейне. Дрифтмарк и Драконий Камень были близко, и Деймон с Лейной часто навещали принцессу, как и она их. Часто они летали вместе на драконах, и дракониха принцессы, великолепная Сиракс, отложила несколько кладок. В 118 году от В. Э., с благословения короля Визериса, Рейнира объявила о помолвке двух старших сыновей с дочерьми принца Деймона и леди Лейны. Джекейрису было четыре года, а Люцерусу – три, а девочкам – два. А в 119 году от В. Э., когда Лейна снова поняла, что носит ребенка, Рейнира прилетела в Дрифтмарк, чтобы ухаживать за ней при родах.

Так уж получилось, что принцесса была рядом со своей свояченицей в тот роковой третий день 120 года от В. Э., год Красной Весны. День и ночь, проведенные в родах, сделали Лейну Веларион слабой и бледной, но наконец-то она наградила принца Деймона долгожданным сыном. Дитя, однако, было слабое и плохо сформировавшееся и умерло в течение часа. Мать ненадолго пережила его. Тяжкие роды забрали все силы леди Лейны, а горе утраты подкосило ее окончательно, и ее погубила родильная горячка.

По мере того как ей становилось хуже, несмотря на все усилия молодого мейстера, служившего в Дрифтмарке, принц Деймон полетел в Драконов Камень и привез оттуда мейстера принцессы Рейниры, старшего годами и прославившегося умениями целителя. К сожалению, мейстер Герардис прибыл поздно. После трех дней в забытьи леди Лейна оставила мир смертных. Ей было всего двадцать семь. Говорят, что в свой последний час леди Лейна встала с ложа и пыталась выйти из комнаты, чтобы прийти к Вхагар и последний раз в жизни взлететь в небеса верхом на ней перед смертью. Но на ступенях замка силы оставили ее, и там она упала замертво. Муж ее, принц Деймон, принес ее на руках обратно на ложе. А затем принцесса Рейнира разделила с ним его бдения у ложа умершей жены и утешала его в его скорби.

Смерть леди Лейны стала первой трагедией 120 года от В. Э., но не последней. Это был год, когда долго копившиеся трения и разногласия, вредившие Семи Королевствам, вдруг достигли точки кипения, год, в который снова и снова люди рыдали, горевали и рвали одежды в отчаянии… и более всего бед он принес Морскому Змею, лорду Корлису Велариону, и его несравненной в своем благородстве супруге, принцессе Рейнис, той, что могла стать королевой.

Властелин Приливов и его супруга еще оплакивали смерть возлюбленной дочери, когда Чужой пришел к ним снова, забрав их сына. Сир Лейнор Веларион, муж принцессы Рейниры и мнимый отец ее детей, был убит, когда зашел на ярмарку в Спайстауне, зарезан, не кем иным, как его другом и товарищем сиром Куорлом Корри. Двое мужчин громко бранились, прежде чем были обнажены клинки, как рассказали купцы лорду Велариону, когда он прибыл, чтобы забрать тело сына. Корри скрылся, по пути ранив нескольких, что пытались задержать его. Говорили, что на рейде его ждал корабль. Более его не видели.

Обстоятельства этого убийства остаются загадкой и по сей день. Грандмейстер Меллос пишет лишь, что сир Лейнор был убит одним из его приближенных рыцарей после ссоры. Септон Юстас сообщает нам имя убийцы, называя мотивом убийства ревность. Говорят, что Лейнор Веларион стал тяготиться обществом сира Куорла и был очарован новым фаворитом, симпатичным оруженосцем шестнадцати лет от роду. Грибок, как всегда, излагает нам самую мрачную из теорий, намекая, что принц Деймон заплатил Куорлу Корри за то, чтобы избавиться от мужа принцессы Рейниры, устроил так, что того ожидал корабль на рейде, а затем перерезал ему глотку и отправил на корм рыбам. Рыцарь не особенно знатного происхождения, Корри прославился замашками лорда и достатком крестьянина, а еще он был склонен заключать пари в странных обстоятельствах, что позволяет отнестись к словам шута с известным доверием. Однако прямых доказательств тому не было ни тогда, ни ныне, хотя и Морской Змей назначил награду в десять тысяч драконов золотом тому, кто поможет ему найти сира Куорла Корри или доставит убийцу для отмщения.

Но даже это не стало окончанием трагедий, ознаменовавших тот ужасающий год. Следующая случилась в Высоком Приливе, после похорон сира Лейнора, когда король и придворные отправились в Дрифтмарк, чтобы почтить своим присутствием погребальный костер принца-консорта. Многие отправились в путь верхом на своих драконах, в таком количестве, что, по словам Септона Юстаса, Дрифтмарк стал похож на вторую Валирию.

Всем известна жестокость, свойственная детям. Принцу Эйгону Таргариену было тринадцать, принцессе Хелейне было двенадцать, принцу Эймонду было десять лет. Эйгон и Хелейна уже оседлали драконов. Хелейна была на Пламенной Мечте, драконихе, которая когда-то носила на спине своей Рейну, «черную невесту» Эйгона Жестокого, а ее брат Эйгон был верхом на Солнечном Пламени, юном драконе, который, как говорят, был самым прекрасным из виденных на этой земле драконов. Даже у принца Дейрона был свой дракон, прекрасная синяя дракониха по имени Тессарион, но ему лишь предстояло научиться управлять ею. И лишь средний сын, принц Эймонд, был лишен дракона, но Его Величество надеялся исправить это, выдвинув предложение, что двор может временно остаться в Драконьем Камне после похорон. Под Драконьей Горой можно было найти множество кладок, как и несколько драконов, только что проклюнувшихся из яиц. Принцу Эймонду предстояло сделать выбор, «если хватит у него на то смелости».

В свои десять лет Эймонду Таргариену вполне хватало смелости. Шутка короля больно уязвила его, и он исполнился решимости не ждать собрания у Драконова Камня. Зачем ему слабый дракончик, едва проклюнувшийся, или тем более какое-то яйцо?

Здесь, в Высоком Приливе, был дракон, которого он достоин, – великолепная Вхагар, старейшая, громаднейшая и самая ужасная дракониха в мире.

Даже для отпрыска дома Таргариен было опасно приближаться к дракону, оставшемуся без хозяина, особенно старому, с дурным нравом, лишь недавно потерявшему прежнего хозяина. Отец и мать никогда бы не позволили ему подойти к Вхагар, и Эймонд знал это. И сделал так, чтобы они ничего не знали, ускользнув из постели на заре, пока все спали, и пробравшись на огромный двор, где держали и кормили Вхагар и остальных. Принц надеялся на то, что оседлает Вхагар тайно, но лишь только он начал взбираться на спину ее, прозвучал голос:

– Держись от нее подальше!

Голос этот принадлежал младшему из его племянников, Джеффри Велариону, трехлетнему мальчику. Привыкши вставать рано, Джеффри ускользнул из постели, чтобы повидаться со своим драконом, молодым Тираксесом. Боясь, что младший поднимет тревогу, принц Эймонд вкатил ему пощечину, накричал на него и толкнул в кучу драконьего помета. Джеффри заплакал, и Эймонд тем временем подбежал к Вхагар и забрался ей на спину. Позднее он говорил, что так боялся, что его остановят, что даже не боялся быть съеденным или сожженным.

Можете называть это безумием, или смелостью, или удачей, или волей богов, или капризом дракона. Кому ведомы мысли подобного зверя? Знаем мы лишь то, что Вхагар заревела, вскочила на ноги, резко встряхнулась… а затем порвала цепи и полетела. И маленький принц Эймонд Таргариен стал всадником драконов, дважды описав круг над башнями Верхнего Прилива прежде, чем спуститься на землю.

Но, когда он сделал это, внизу его уже поджидали сыновья Рейниры.

Когда Эймонд взмыл в небо, Джеффри побежал за братьями, и Джейк с Люком явились на зов его. Принцы дома Веларионов были моложе – Джейку было шесть, Люку – пять, а Джеффри – три года, но их было трое, и они вооружились деревянными тренировочными мечами. И со всей яростью обрушились на Эймонда. Эймонд отбивался, сломав Люку нос ударом кулака, выхватив меч у Джеффри и стукнув им по затылку Джейку так, что тот рухнул на колени. Младшие ринулись прочь, в крови и синяках, и принц принялся дразнить их, называя их Стронгами. Джейк был уже достаточно взрослым, чтобы понять смысл оскорбления. Он снова налетел на Эймонда, но старший принялся яростно молотить его кулаками… пока Люк не пришел на помощь брату, выхватив кинжал и полоснув по лицу Эймонда и попав ему по правому глазу. К тому времени, когда конюшие прибежали и разняли мальчишек, принц корчился, лежа на земле, завывая от боли, а Вхагар громогласно ревела.

После того король Визерис тщетно пытался умиротворить всех, потребовав от каждого из мальчиков принести подобающие извинения, но эти любезности не удовлетворили их матерей. Королева Алисента потребовала, чтобы у Люцериса также выкололи глаз за тот, которого он лишил Эймонда. Рейнира ни за что не соглашалась на такое, настаивая, чтобы принца Эймонда допросили «с пристрастием», пока он не признается, от кого он услышал, как ее сыновей называют Стронгами. Назвать их так означало признать их незаконнорожденными, не имеющими права наследовать… и обвинить ее саму в самой худшей из измен. После настойчивых расспросов короля принц Эймонд признался, что брат его Эйгон сказал ему, что дети Рейниры – Стронги. На вопрос же, заданный ему, принц Эйгон ответил бесхитростно:

– Все это знают. Сами посмотрите.

Король Визерис прекратил дальнейшие расспросы, заявив, что более не желает слышать такое. Ни у кого глаз не выколют, повелел он… но всякий, «мужчина, женщина, ребенок, благородный, простолюдин или же королевская кровь», кто вновь станет называть его внуков Стронгами, поплатится за это языком, вырванным калеными клещами. Затем Его Величество повелел жене и дочери поцеловаться и обменяться клятвами любви и дружбы, но их неискренние улыбки не обманули никого, лишь самого короля. Что же до мальчишек, позднее принц Эймонд говорил, что потерял глаз, но обрел дракона и считает это достойным обменом.

Чтобы предотвратить дальнейшие конфликты и положить конец «мерзким слухам и низкой клевете», король Визерис повелел, дабы королева Алисента и ее сыновья возвратились с ним ко двору, а принцесса Рейнира оставалась в Драконовом Камне со своими. Также он повелел, дабы сир Эррик Каргилл, рыцарь Королевской Гвардии, изрек клятву служить защитником принцессы, а Костолом удалился в Харренхэл.

Эти указы никого не удовлетворили, как пишет Септон Юстас. Грибок лишь добавляет, что был один человек, которого воодушевили эти указы, поскольку Драконий Камень и Дрифтмарк находились поблизости. Так Деймон Таргариен получал прекрасную возможность утешать свою племянницу, принцессу Рейниру, без ведома короля.

Хотя Визерис I правил еще девять лет, кровавые семена Танца с Драконами были уже посеяны, и в 120 году от В. Э. они дали первые всходы.

Следующими покинули сей мир старшие Стронги. Лайонел Стронг, властитель Харренхэла и Десница короля, сопровождал сына и наследника своего сира Харвина в огромный полуразрушенный замок на берегу озера. Вскоре после их прибытия в башне, где они спали, начался пожар, и отец с сыном погибли, как и три их вассала и дюжина слуг. Причину пожара так и не удалось установить. Некоторые говорят, что это стечение обстоятельств, другие же намекают на то, что трон Блэк Харрен проклят и приносит лишь горе тому, кто займет его. Многие подозревают, что имел место поджог. Грибок намекает, что за этим стоял Морской Змей, решив отомстить человеку, наставившему рога его сыну. Септон Юстас куда справедливее подозревает принца Деймона, который решил устранить соперника в борьбе за расположение принцессы Рейниры. Некоторые высказывают мнение, что ответственен за это может быть Ларис Косолапый, поскольку со смертью отца и старшего брата он стал лордом Харренхэлом.

Но самая тревожная гипотеза была выдвинута не кем иным, как грандмейстером Меллосом, который рассуждает о том, что приказ мог отдать и сам король. Если Визерис был вынужден признать, что слухи об отцовстве детей Рейниры истинны, он мог скорее возжелать устранить человека, который обесчестил дочь его, нежели раскрыть происхождение ее сыновей. В этом случае смерть Лайонела Стронга была трагической случайностью, поскольку его решение отправиться с сыном в Харренхэл было неожиданно.

Лорд Стронг был десницей короля, и Визерис уже привык полагаться на его силу и мудрый совет. Его Величеству было сорок три, и с годами он изрядно располнел. Не было в нем уже живости молодого юноши, и отягощали его жизнь подагра, больные суставы, боли в спине и давящая боль в груди, от которой он часто багровел и не мог дышать. Править королевством было делом нелегким, и королю требовался сильный и умный десница, чтобы принять на себя часть монаршей ноши. Ненадолго задумался он, не призвать ли ему принцессу Рейниру. Кому еще лучше было бы разделить с ним правление, как не ей, той, которой уготовано наследовать ему? Но это означало, что принцесса и ее сыновья вновь вернутся в Королевскую Гавань, и снова начнутся раздоры с королевой и ее отпрысками, со всей неизбежностью. Подумывал он и о своем брате, пока не вспомнил прошлые заслуги принца Деймона в Малом Совете. Грандмейстер Меллос советовал ему найти человека помоложе, предложил нескольких, но Его Величество предпочитал людей, хорошо ему знакомых, и призвал ко двору сира Отто Хайтауэра, отца королевы, который уже прежде служил на этом посту Визерису и Старому Королю.

Но едва вернулся сир Отто в Красную Крепость, чтобы принять должность десницы, как при дворе узнали, что принцесса Рейнира снова вышла замуж, взяв в мужья своего дядю, Деймона Таргариена. Принцессе было двадцать три, принцу Деймону – тридцать девять.

Король, двор и простой народ возмутились, узнав об этом. Не прошло и полугода, как умерли жена Деймона и супруг Рейниры, и жениться так скоро было оскорблением памяти их, как в гневе провозгласил Его Величество. Свадьбу сыграли в Драконовом Камне, внезапно и тайно. Септон Юстас заявляет, что Рейнира понимала, что отец никогда не одобрит такого, и вышла замуж спешно, чтобы он не успел тому воспрепятствовать. Грибок же выдвигает иную тому причину – принцесса снова ждала ребенка и не желала рожать его вне законного брака.

Так ужасный год, 120 год от В. Э., закончился так же, как и начался, женщиной, рожающей дитя. Но беременность принцессы Рейниры стала счастливее, чем та, что оборвала жизнь леди Лейны. На исходе года родила она некрупного, но крепкого сына, светлокожего, с темно-лиловыми глазами и серебристыми волосами. И нарекла его Эйгоном. Наконец-то принц Деймон обрел здорового сына, плоть от плоти своей… и этот новый принц, в отличие от своих сводных братьев, был истинным Таргариеном.

В Королевской Гавани королева Алисента исполнилась гнева, узнав о наречении младенца Эйгоном, восприняв это как пренебрежение к ее собственному сыну с тем же именем… и, несомненно, была права в этом. Впоследствии мы будем именовать сына королевы Алисенты Эйгоном Старшим, а сына принцессы Рейниры – Эйгоном Младшим.

По всем признакам 122 год от В. Э. обещал стать счастливым для дома Таргариенов. Принцесса Рейнира снова возлегла на ложе, чтобы родить, и одарила дядю своего Деймона вторым сыном, названным Визерисом, в честь своего деда по матери. Ребенок был меньше и не столь крепкий, как брат его Эйгон и его сводные братья Веларионы, но рос не по годам быстро… хотя и было зловещее предзнаменование в том, что положенное в его колыбель драконово яйцо не проклюнулось. «Зеленые» сочли это дурным знаком и не скрывали этого.

Позднее в том же году король снова праздновал свадьбу. Согласно древней традиции дома Таргариенов, король Визерис женил своего сына Эйгона Старшего на своей дочери Хелейне. Жениху было пятнадцать, он был ленивым и угрюмым, до некоторой степени, как говорит нам Септон Юстас, но обладал недюжинным аппетитом, поглощая любые поданные блюда, а также эль и крепкое вино, и щипая всех служанок, кои оказывались от него поблизости. Невесте, сестре его, было всего тринадцать. Несколько пухленькая и не такая яркая, как остальные Таргариены, Хелейна была приятной и приветливой девушкой, и все сходились в том, что из нее выйдет отличная мать.

Так и случилось, и очень скоро. Спустя едва год, в 123 году от В. Э., принцесса родила двойню, мальчика, которого она нарекла Джейхейрисом, и девочку, которую назвали Джейхейрой. Теперь принц Эйгон обрел собственных наследников, о чем «зеленые» с радостью говорили при дворе. В колыбели младенцев положили по драконову яйцу, и вскоре проклюнулись два детеныша. Но не все было столь хорошо с этими близнецами. Джейхейра была маленькой и росла медленно. Она не плакала, не улыбалась, не делала всего того, что можно было бы ждать от младенца. Брат же ее, более крупный и крепкий, также был менее совершенен, чем можно было бы ждать от отпрыска дома Таргариенов, с шестью пальцами на левой руке и шестью пальцами на обеих ногах.

Жена и дети не ослабили плотских аппетитов принца Эйгона Старшего, который стал отцом двум внебрачным детям в тот же год, как родились двойняшки – мальчика от девушки, кою лишил он девственности за плату на Шелковой улице, и девочки от одной из служанок своей матери. А в 127 году от В. Э. принцесса Хелейна родила ему второго сына, нареченного Мейлором и одаренного драконовым яйцом.

Другие сыновья королевы Алисенты тоже подрастали. Принц Эймонд, несмотря на потерю глаза, стал умелым и опасным мечником, учась мастерству у сира Кристона Коля, но остался диким и необузданным, горячим и мстительным. Его младший брат принц Дейрон был самым любимым из сыновей королевы, умным и учтивым, а также чрезвычайно симпатичным. Когда в 126 году от В. Э. ему минуло двенадцать, он был отправлен в Старомест, дабы служить оруженосцем и виночерпием лорду Хайтауэру.

В тот же год на другом берегу залива Черных Вод Морской Змей внезапно заболел лихорадкою. Прикованный к ложу и окруженный мейстерами, он поднял вопрос о том, кто будет ему наследовать, если властелин Приливов и хозяин Дрифтмарка не справится с болезнью. Поскольку все его законнорожденные сыновья были мертвы, по закону земли и титулы его должны были отойти его внуку Джейкейрису… но, в силу того, что Джейк должен был наследовать Железный Трон после своей матери, принцессы Рейниры, та убедила свекра назначить наследником ее второго сына, Люцериса. У лорда Корлиса была и добрая дюжина племянников, и старший из них, лорд Веймонд Веларион, возражал, говоря, что по праву он должен наследовать дяде… на основании того, что сыновья Рейниры были незаконнорожденными, детьми Харвина Стронга. Принцесса не медлила с ответом. Отправила принца Деймона к сиру Веймонду, и тот обезглавил его, а тело скормил ее дракону.

Но даже это не решило дело. Младший брат сира Веймонда бежал в Королевскую Гавань с женой и сыном, где воззвал к правосудию, изложив королю и королеве суть дела. Король Визерис, к этому времени изрядно располневший и красный лицом, уже с трудом мог подняться по ступеням Железного Трона. Его Величество слушал прибывших в гробовом молчании, а затем приказал вырвать языки всем троим. «Вас предупреждали, – объявил он, когда их уводили. – Более не желаю я слышать лжи подобной».

Но, спускаясь с возвышения, Его Величество оступился и, протянув руку, дабы не упасть, разрезал левую ладонь до кости о зазубренное лезвие, украшавшее Трон. И, хотя грандмейстер Меллос промыл рану перегнанным вином и забинтовал тканью, пропитанной целебными мазями, вскоре у короля началась лихорадка. Многие опасались, что король может умереть. И лишь прибытие принцессы Рейниры позволило избежать худшего, ибо прибыл с ней ее личный целитель мейстер Герардис, который, не мешкая, удалил у Его Величества два пальца, но тем самым спас ему жизнь.

Изрядно ослабленный такими испытаниями король Визерис, тем не менее, вскоре снова вернулся на престол. Дабы отпраздновать его исцеление, в первый день 127 года от В. Э. устроили пир. Было указано равно принцессе и королеве на нем присутствовать, со всеми детьми их. В показном дружелюбии женщины оделись каждая в цвета другой, было произнесено немало заверений в любви, к вящей радости короля. Принц Деймон поднял кубок в честь сира Отто Хайтауэра, поблагодарив его за верную службу на посту Десницы, а сир Отто, в свою очередь, сказал об отваге принца. Дети Алисенты и Рейниры одаривали друг друга поцелуями и преломляли хлеб за столом. По крайней мере, о том говорит нам придворная хроника.

Однако позже, когда король Визерис оставил пир (поскольку после болезни Его Величество утомлялся быстро), по словам Грибка, Эймонд Одноглазый, поднимая тост за своих племянников Веларионов, с деланым восхищением говорил об их карих глазах и каштановых волосах… и силе. «Никогда не знал людей более сильных, чем мои любезные племянники. Так поднимем же чаши за этих троих крепких парней», – сказал он. Будто невдомек ему было, что «сильный» и Стронг – одно слово в языке нашем. Далее, по словам шута, Эйгон Старший оскорбился, когда Джейкейрис пригласил Хелейну, жену его, на танец. Зазвучали злые слова, дело могло дойти и до драки, если бы не вмешательство Королевской Гвардии. Доложили ли королю Визерису об этом, нам неведомо, но принцесса Рейнира и сыновья ее вернулись в Драконов Камень на следующее утро.

Потеряв пальцы, Визерис I более не восходил на Железный Трон. Со временем стал чураться тронного зала, собирая придворных в своей светлице, а потом и в опочивальне, окруженный мейстерами, септонами и со своим верным шутом Грибком, единственным, кто еще мог вызвать смех его (по словам самого Грибка). Его Величеству стало несколько лучше, когда грандмейстер Меллос почил, уступив место грандмейстеру Герардису, чьи зелья и настойки оказались более действенны, чем пиявки, которых предпочитал Меллос. Но было это недолгим, и подагра, боль в груди и затрудненное дыхание продолжали мучить короля. Теряя здоровье, Визерис все более поручал заботы по управлению государством Деснице и Малому Совету.

Семь Королевств встречали наступление 129 года с Воцарения Эйгона кострами, пирами и вакханалиями, а король Визерис I Таргариен все более слабел. Боль в груди сделалась такой сильной, что он более не мог подниматься по лестнице, и его носили в кресле по Красной Крепости. На вторую луну года Его Величество потерял аппетит и правил королевством, лежа в постели… когда у него хватало сил хотя бы на это. Тем временем в Драконовом Камне принцесса Рейнира вновь ждала ребенка. И тоже возлегла на ложе, и ее муж, принц-негодяй, был рядом с ней.

В третий день третьей луны 129 года от В. Э. принцесса Хелейна с тремя детьми своими пришла посетить короля в его опочивальне. Двойняшкам Джейхейрису и Джейхейре было по шесть лет, а брату их Мейлору всего два года. Его Величество даровал малышу кольцо с жемчужиной с руки своей, для игр, и рассказал двойняшкам историю про их великого предка, прапрапрадеда Джейхейриса Старого Короля, в честь которого получили они имена свои. О том, как Старый Король полетел на своем драконе на север, к Стене, чтобы разгромить огромную орду одичалых, великанов и варгов. Дети внимательно слушали его. Затем король отослал их, сказав, что ослаб. А затем Визерис из дома Таргариенов, Первый Поименованный, король андалов, ройнаров и Первых Людей, властелин Семи Королевств и хранитель государства, закрыл глаза и уснул.

И более не проснулся. Его Величеству было пятьдесят два года, и правил он Вестеросом двадцать шесть лет.

Дерзкие же деяния принца Деймона Таргариена, как и его чернейшие преступления и героическая смерть в последующем кровопролитии, хорошо всем известны, посему закончим мы этот рассказ.

И разразилась буря, и танцевали драконы, и умирали они.

Content

Джордж Р. Р. Мартин
Принц-негодяй, брат короля