Симонов Сергей

Спираль истории

Книга 2

ДРЕВНИЙ СВЕТ

Мы прошли сквозь пределы Закатной Земли,

Всю планету встряхнув до основ.

Древний свет на священном кургане зажгли,

И с престола низвергли Богов.

Под серебряным шелком эльфийских знамен,

Мы дрались, выполняя приказ,

И великая мудрость прошедших времен

Стала лучшей наградой для нас.

Часть 3

Сквозь Стену Заката

ГЛАВА 1

Излучение Сильмариллов

Лугарев проснулся и некоторое время лежал, глядя в потолок и прикидывая свои планы на предстоящий день. Со Дня Середины лета и эвакуации базы прошло уже несколько дней. Наступило третье июля, а он еще ни на шаг не приблизился к Валинору. Впрочем, кое-что все же было сделано. Левин заказал тела андроидов совершенно нового типа. Что бы изготовить их, нужно было еще произвести анализ ДНК эльфов. Генетики вовсю занимались этим вопросом, используя в качестве препарата для исследования волосы Селестиэль. Наемники перебрались с опустевшей базы в город, где Советник подыскал им небольшой трехэтажный дом. Там они оборудовали свою штаб-квартиру. Эльфам было неуютно жить в городе после лесной свежести Лотлориена, но выбора не было, и они смирились с вынужденными неудобствами. Хотя техника Вечности покинула Гондор, операция по оказанию помощи еще продолжалась, только помощь теперь была гуманитарная.

Война согнала с привычных мест множество людей, превратив их в беженцев — таких непривычных для спокойного сытого, благополучного Гондора. Следы войны были наиболее заметны в Рохане и Итилиене, население этих областей Империи пострадало больше всех.

Распределением гуманитарной помощи и общей координацией действий Вечности и Империи занимался Советник. Поразмыслив, Лугарев все же поднялся. Приведя себя в порядок, он спустился вниз и в дверях столовой встретился с Митчеллом. Остальные наемники, Левин и эльфы уже собрались в большом зале, служившем одновременно столовой, гостиной по вечерам, и комнатой для совещаний.

— Ага-а! — сказал Беляев при появлении Митчелла и Лугарева. — Вот и наши феодалы пришли. После посвящения в рыцари Беляев называл их или феодалами, или боярами, или еще каким-нибудь заковыристым названием.

— Заткнись, Эндрю, а то по рогам получишь, — буркнул Митчелл, у которого постоянные приколы Беляева уже сидели в печенках. — Где Бэнкс?

— Помогает хозяйке на кухне, — ответил Грэхем.

— Хм… Естественно, — проворчал Митчелл. — Можно было и не спрашивать… Через минуту появились Селестиэль и Бэнкс, нагруженные подносами с едой. Бэнкс уже что-то жевал. Оказавшись в команде, Селестиэль как единственная женщина взяла на себя кухонные заботы. Наготовить еды на себя и двух эльфов и на пятнадцать здоровенных жлобов — это, как оказалось, были две большие разницы. К счастью, Бэнкс постоянно ей помогал, разумеется, не без выгоды для своего ненасытного желудка.

Беляев, заходя на кухню, неизменно похлопывал Бэнкса по животу и уважительно восклицал:

— Бездна!

— Ариэл, когда будет готов чертов лазер? — спросил Лугарев, когда с завтраком было покончено. Этот вопрос он задавал ежедневно, каждый раз получая один и тот же ответ: «Потерпи еще немного, Игорек, ребята делают все, что могут». Однако на этот раз Левин ответил:

— Сегодня около 11.00 привезут. Что, доволен? Около одиннадцати вся команда собралась на вертолетной площадке базы. Из открывшегося над Миндоллуином пространственно-временного окна появился Ми-8, сделал полукруг над базой и приземлился перед ними. Грузовой люк распахнулся. Из него выехала небольшая гусеничная тележка, на которой был смонтирован лазер. Скошенный дульный срез мощного ребристого кожуха охлаждения, утолщенная центральная часть, гусеничное шасси от робота для дистанционного разминирования, сзади легкое сиденье как у зенитной пушки и простенький пульт управления.

— Ну, как? — самодовольно усмехнулся Левин. — Ничего штучка? Из Ми-8 выбрался бортмеханик, вручил Левину пульт дистанционного управления лазером:

— Вот, развлекайтесь, парни. Тут еще пакет для вас, вроде бандероли. Ну, пока, мне еще по трем линиям надо посылки развезти. Рассматривая лазер, наемники не обратили внимания как улетел вертолет.

— Как видите, управление очень простое, трех видов, — пояснял Левин, — непосредственное, дистанционное и программное, — инженер с гордостью демонстрировал свое детище, построенное в невероятно короткие сроки.

— А что там за пакет? — спросил Митчелл.

— Сейчас посмотрим, — сказал Лугарев, разрывая бумагу. — Ага.

Селест, держи свой ножичек, — он отдал ее кинжал, режущий железо. — Так, теперь посмотрим, что тут нам такое пишут. Лугарев прочитал отчет экспертов, затем перечитал его снова, присвистнул от удивления и сложил бумагу.

— Ну, что там? — спросил Левин.

— В общем мечи эти — Саурона и Гэндальфа — сделаны из неизвестного нашей науке сплава на основе ниобия, причем там намешано столько легирующих добавок, что эксперты до сих пор не могут их все определить. Мечи они оставили у себя для дополнительных исследований. Что же до кинжала, Лугарев посмотрел на Левина и продолжил. — Взять пробу материала в лабораторных условиях не удалось. Лицо Левина вытянулось от удивления.

— Гм! — сказал он.

— Однако по совокупности косвенных данных, продолжил Лугарев, — наши эксперты предположили, что эта черная окантовка на лезвии сделана из материала, состоящего из одних только нейтронов, очень плотно упакованных. Именно потому он такой тяжелый. Наши технологии, даже те, что на 130–170 линиях времени, не позволяют получить подобный материал.

— М-да… Вот тебе, бабушка, и гномики из сказки. В смысле, эльфики, — пробормотал Беляев.

— Режущая кромка кинжала настолько тонка, что при легком нажиме входит в большинство известных нам материалов, почти не нарушая их межмолекулярные связи, — продолжал Лугарев. — То есть, это такой тонкий клин, что режет любой материал, кроме самых плотных. Несколько минут наемники переваривали эту информацию. Бэнкс, который ничего не понял, переваривал завтрак.

— Ладно, — махнул рукой Митчелл. — Пусть этими штуками ученые занимаются. А нам надо лазер испытать.

Погрузив лазер во вместительный грузовой отсек «Пэйв Лоу», наемники отправились к лесу Друадан. Это было ближайшее место, где можно было найти сухое дерево. Левин с величайшей осторожностью установил в резонатор лазера оба Сильмарилла и набрал команду автоматической юстировки. Внутри лазера зажужжали моторчики, завертелись микрометрические винты, это продолжалось несколько минут, пока световое пятнышко на мишени не приобрело необходимую форму и размеры. Вертолет приземлился на опушке леса, лазер в окружении наемников и эльфов самостоятельно выполз наружу и поехал в лес. Левин шел следом, поигрывая пультом дистанционного управления. Вскоре им удалось найти подходящее дерево, давно засохшее, но еще не начавшее гнить.

— Думаешь, подойдет? — спросил Левин.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Лугарев. — Сейчас узнаем. Ему вдруг пришло в голову, что ведь сейчас, как-то незаметно наступил момент истины. Еще несколько минут — и станет ясно, получится ли что-нибудь вообще из их невероятной затеи, или же незачем было и огород городить.

— Подожди, Ариэл, — сказала Селестиэль, — давай сначала попробуем на живых деревьях, ускорит ли он их рост? Или, лучше, на чем-то маленьком. Свети сюда, — сказала она, указывая на кустик черники у корней дерева.

— А куда именно светить? — спросил Левин.

— Свети в корень, — посоветовал Бейли, как всегда, с железных позиций здравого смысла. — Все из корня происходит. Инженер поиграл кнопками на пульте, скошенное рыло лазера опустилось, немного повернулось и уставилось на ни в чем не повинный черничный кустик.

— Надо приделать к этой штуке джойстик, — проворчал Левин, набирая команду автопоиска нужной длины волны излучения. Лазер негромко загудел, из него выходил яркий тонкий лучик, упираясь в корни кустика. Наемники, затаив дыхание, смотрели, что получится. Никакой реакции. Левин подождал еще немного, затем добавил мощность возбуждения. Прошло еще минуты полторы. И вдруг кустик неожиданно резво начал расти. Он увеличивался прямо на глазах. Вылезали новые побеги, разворачивались листики, удлинялся стебель, весь процесс роста ускорился в несколько тысяч раз. Через пять минут на месте маленького черничного кустика покачивался метровый мутант, с ягодами величиной с хороший помидор.

— Эту бы штуку дать Мичурину, мы сейчас жрали яблоки величиной с арбуз, — выразил Беляев общее мнение. Бэнкс подошел к новому достижению науки чисто утилитарно: сорвал одну ягоду и потащил в рот.

— Погоди Левин схватил его за руку и поднес к ягоде дозиметр. — Гм! — сказал он через несколько секунд, — фон немного повышен, но в пределах нормы. Можешь есть. Интересно, — пробормотал он, — похоже, дело тут не только в радиации… Левин взялся водить дозиметром вдоль кустика, замеряя уровень радиации в различных его местах. Бэнкс тем временем жевал ягоду.

— Ну… как, Мик? Съедобно? — спросил Лугарев.

— Более чем, — ответил Бэнкс и полез за следующей ягодой. — В жизни не ел такой вкусной черники.

— Ничего не понимаю, — сказал Левин. — Это растение получило солидную дозу излучения, но само почти не увеличило свой фон.

— Ну, правильно, — ответил Лугарев, — Это же проникающая радиация, а не осадки. Видимо, ионизирующая способность излучения не слишком велика. Ладно, потом будешь наукой заниматься, давай на дереве попробуем. Левин нацелил лазер на корень сухостоины. Теперь ждать пришлось подольше, чем в прошлый раз. Прошло около пятнадцати минут, прежде чем на концах веток казалось бы, сухого, безнадежно мертвого дерева пробились зеленые побеги, набухли почки и развернулись маленькими клейкими зелеными листиками.

— Получилось! — Селестиэль не могла сдержать радость. Схватив за руки Левина и Лугарева, она закружила их вокруг дерева. Ее веселье как-то само собой передалось остальным. Рингамир подхватил за руку Митчелла и Топхауза и потащил их в хоровод. Команда закружилась вокруг дерева, как вокруг новогодней елки, выкрикивая что-то радостно-бессвязное.

— Ладно, кончайте этот идиотизм, — буркнул Топхауз, выходя из круга. — Совсем в маразм впали, остолопы. Хоровод рассыпался, но все продолжали смотреть на возвращенное к жизни сухое дерево, на глазах покрывающееся зелеными листиками.

Когда лазер был выключен, этот процесс замедлился, но не остановился: Селестиэль подтвердила это, приложив ухо к дереву.

— Оно живое, я слышу, как оно растет, как течет сок внутри него, — сказала она, улыбаясь.

— Похоже, ты неплохо поработал, Ариэл, — сказал Лугарев.

— Это еще только начало, — буркнул Левин. — Надо теперь определить наиболее выгодные режимы облучения. Тут еще работать и работать.

— Давай-ка теперь проверим его разрушительные способности, — предложил Лугарев. — Не исключено, что нам придется использовать эту штуку для защиты. Попробуй на том валуне, — он указал на большой, замшелый, вросший глубоко в землю камень. Левин перенацелил лазер на валун, настроил его на боевой режим и нажал кнопку. Лазер громко загудел трансформаторами, яркий луч ударил в камень, из которого вырвалось облачко дыма и пара, затем послышался сухой громкий треск, и валун раскололся пополам. Левин выключил лазер.

— Ничего себе. — пробормотал Митчелл.

— Это была минимальная мощность, — сказал Левин.

— А с чего это он раскололся? — спросил Бэнкс.

— Вероятно, температурные напряжения, — ответил Левин. — Спереди — очень горячее, сзади — холодное, плюс очень быстрый нагрев…

— Надо попробовать его на максимальной мощности, — сказал Лугарев.

— Арик, мы все должны уметь управлять этой штукой. Я имею в виду, и эльфы тоже. Вдруг с тобой что-нибудь случится?..

— Не дождетесь! — ухмыльнулся Левин.

— И тем не менее. Пока хоть один из нас жив, операция должна выполняться.

— О'кэй, логично, — согласился Левин. — После обеда начнем тренировки. Лазер выехал из леса. Лугарев попросил Левина навести установку на одиноко торчащую скалу на склоне Белых гор, и поставить полную мощность. Результат превзошел все ожидания. Луч смахнул вершину скалы так, будто по ней ударили гигантским мечом.

— Да, Арик, похоже, ты соорудил неплохую игрушку, — резюмировал Беляев.

Падение Черного Властелина автоматически послужило сигналом к распаду его царства, державшегося его злой воле и на страхе перед ним и его призрачными всадниками. Когда его подданные почувствовали, что черная сила, созвавшая их под свое крыло, исчезла, они просто разбежались. Царство Саурона и в мирное время не слишком походило на всесоюзную здравницу, а после окончания боевых действий, к тому же, лишилось всех запасов продовольствия и воды. В такой обстановке Сауроново воинство просто разбрелось по домам. Кочевники вернулись в свои степи, харадримы и негры ушли на юг, а балроги и прочая нечисть, изрядно перепуганная ядерными взрывами, попряталась в глубоких пещерах Пепельных гор. Гондорская армия вошла в Черную страну через крепость Кирит-Унгол и заняла все оставшиеся укрепления Врага, не встретив ни малейшего сопротивления. Совет волшебниц принял решение разрушить все вражеские крепости и форты, но принять решение легко, а вот выполнение его требует времени. К тому же у гондорцев было слишком много дел в собственной стране, изрядно пострадавшей от вражеского нашествия. Так и получилось, что гондорская армия оставила все фортификационные сооружения Саурона нетронутыми, лишь посадив в них свои немногочисленные гарнизоны. Впоследствии это сослужило им плохую службу.

Во второй половине дня Левин устроил занятия с целью обучения всех членов команды управлению лазером. Обучал он всех, но основное внимание уделялось тем, кто должен был отправиться в Валинор: Лугареву и трем эльфам. Лугарев быстро освоился и с дистанционным управлением, и с пультом. У эльфов получалось не так хорошо, но они очень старались, и инженер остался доволен. Занятия закончились в сумерках, когда через прицел стало невозможно что-либо рассмотреть. Утром четвертого июля было получено сообщение от разведчиков, что с востока в обход южных границ Черной страны движется огромная армия неизвестной принадлежности, намереваясь войти в Кханд — северную часть Харада, принадлежащую Гондору и примыкающую с юга к Черной стране. Сообщение было несколько неожиданным и потому было воспринято с явным недоверием. Советник попытался выяснить что-либо у кхандской администрации, располагавшейся в порту Умбар, но там ему ответили, что впервые слышат об этом. Кханд был колонией Гондора, а неповоротливость колониальных чиновников вошла в поговорки на всех без исключения линиях времени. Вскоре, однако, были получены сообщения от других групп разведчиков. Они докладывали, что армия насчитывает не менее трехсот пятидесяти тысяч, и состоит из людей самых разных племен. Основную ее часть составляют странные желтолицые люди, несколько похожие на восточных кочевников, но одетые и вооруженные иначе. Кроме людей в составе армии было некоторое количество эльфов, а также большой отряд тяжело вооруженных гномов. Удивительнее всего было сообщение о том, что в авангарде армии движется огромный золотой дракон. Последнее сообщение указывало, что армия остановилась на границе Кханда, и только немногочисленный авангард во главе с драконом продолжает движение на запад, к Умбару. Однако никаких жалоб от местного населения не поступало. Для оккупационной армии захватчики вели себя слишком уж вежливо. Получив это сообщение, Советник наконец связался с Митчеллом. Первым побуждением Митчелла было выслать на разведку «Эйприл Фест» и «фото-фантомы», и он с сожалением подумал о том, что поторопился их отпустить. Так или иначе, воздушных разведчиков у Митчелла больше не было, поэтому надо было лететь самим. Перед вылетом Митчелл решил посоветоваться с кем-нибудь из местных, пытаясь выяснить, откуда и с какой целью могли явиться эти полчища. Прежде всего он обратился к Селестиэль, но на этот раз она не смогла сказать ничего связного.

— Видишь ли, последнюю тысячу лет мы просидели в Лотлориене, только изредка выбираясь в Великий Зеленый лес, в гости к эльфам короля Трандуила, — ответила она. — На востоке, откуда пришли эти полчища, я не бывала никогда, и могу сказать, что никто из известных мне нолдоров, да и из тэлери тоже туда не ходил. У нас хватало проблем и здесь. Могу только предположить… У нас есть легенда, что где-то далеко на востоке находится внутреннее море Хелкар. Там, на берегу залива Куивиэнэн, что значит «Воды Пробуждения», испокон веков живут эльфы, не бывавшие в Валиноре. Мы назвали их «авари» — «не возжелавшие». Возможно, что эльфы в этом войске — авари с Вод Пробуждения. Советник смог сообщить Митчеллу несколько больше:

— Видите ли, Джим, я, конечно, не уверен… В общем, мне попадались хроники девятисотлетней давности… В них говорится, что далеко на востоке, за землями кочевников, лежит область, где правит могучий дух в образе золотого дракона, называющий себя Великий Орлангур… Возможно, это всего лишь легенда…

— Пока что большинство тутошних легенд на поверку оказывались реальностью, — буркнул Митчелл. — О'кэй, Советник, и вы, эльфы, давайте в вертолет, нам могут понадобиться ваши знания. Ковшов, Логан, остаетесь охранять лазер.

Тяжелый вертолет шел на восток. Вскоре позади осталась дельта Андуина, слева потянулись черно-серые стены Хмурых гор. Внизу расстилались песчаные равнины Кханда. Дракона они увидели издалека. Он полз по дороге, окруженный большим смешанным отрядом из людей, эльфов и гномов. В отличие от Глаурунга и того дракона, что атаковал наемников в подземелье Дол-Гулдура, у этого были четыре лапы и большие крылья, а по телосложению он напоминал увеличенную до безобразия ящерицу. Митчелл и Лугарев повели вертолет на снижение. Пэйв Лоу приземлился прямо на дорогу метрах в двухстах перед отрядом.

Наемники высыпали из вертолета, встав полукругом. Следом за ними вышли Митчелл, Лугарев, Советник, Левин и эльфы. Дракон со своей свитой невозмутимо приблизился, и Лугарев смог рассмотреть его в деталях. Он весь был покрыт сверкающей золотой чешуей. На ярком свете южного солнца она горела так ослепительно, что глазам больно было смотреть. Голову на невероятно длинной шее венчала золотая корона, а глаза светились небесной голубизной. Но самым удивительным было то, что дракон как будто излучал непонятную силу. «Будь здесь „Старкэт“, его датчики почувствовали бы энергию», — подумал Лугарев. Но и без аппаратуры чувствовалось, как встают дыбом волосы на голове; на антеннах вертолета, еле видимые в солнечном свете, мерцали огни святого Эльма.

— К нему можно гирлянды подключать, — сказал Беляев. Дракон остановился, остановилась и его свита. Навстречу наемникам вышли двое — эльф и гном.

— Вы кто такие? — негромко спросил Митчелл, когда они приблизились. Эльф с гномом переглянулись, затем гном ответил — на том же Вестроне, звучащем немного странно:

— Мы свита Великого Орлангура, направляемся в Гондор к великому императору с предложением союза. А ты кто будешь, почтенный?

— Мы — наемники на службе Гондора, — ответил Митчелл. — И мы хотим знать, по какому праву вы подвели к нашим границам огромную армию, а сами без разрешения колониальных властей вторглись на принадлежащую Гондору территорию? Тон был выбран явно неудачно. Гном, похоже, не привык, чтобы с ним говорили подобным образом. Он побагровел и взялся за окованную серебром рукоять топора, торчащего за поясом.

— Я — Фрерин, сын Нара, и не позволю какому-то продажному ландскнехту обращаться ко мне таким тоном! Взглянув на Митчелла, Лугарев понял, что тот сейчас начнет выдирать гному бороду, причем по волоску. Гном, однако, при своем полутораметровом росте был пошире в плечах, чем любой из наемников и казался почти квадратным. Начинать переговоры с боя гладиаторов было явно невыгодно ни той ни другой стороне. Лугарев решительно вцепился в Митчелла; с другой стороны его удерживали Ломион и Селестиэль.

— Джим, черт тебя дери, остановись!! — прошипел Лугарев, пытаясь выиграть хоть несколько секунд, чтобы Митчелл остыл.

— Прекратите! — послышался вдруг странный, но невероятно убедительный голос. — Что вы ссоритесь, как малые дети! Мы же сказали, что пришли с миром и предложением союза! Этот голос… Он звучал как бы изнутри, прямо в мозгу, и говорил на русском языке! Позже выяснилось, что каждый из присутствовавших слышал Орлангура на своем родном языке — вероятно, дракон обращался к ним посредством телепатии или чего-то подобного. Но в первый момент все замерли в явном замешательстве. Советник опомнился первым.

— Приветствую тебя во владениях Гондора, Великий Орлангур! — обратился он к дракону. — Не обращай внимания на мелкие недоразумения — их всегда хватало во все времена. Мы с радостью выслушаем твои предложения, хотя я пока не понимаю, о каком союзе идет речь — ведь Саурона и его подручных мы уже нейтрализовали. Я — Советник при Совете волшебниц Минас-Анора, который правит империей после смерти императора Анариона Второго.

— Я слышал о смерти вашего благородного правителя, — ответствовал Орлангур. Слышал и о том, что вы расправились с Сауроном. Поэтому мы и появились здесь. Не скрою, мы хотели принять участие в разгроме Врага, но, сам понимаешь, собрать такую армию и привести ее сюда через кишащие кочевниками степи — не самое простое дело. К сожалению, мы опоздали. Но есть еще одно дело — еще более важное на мой взгляд. Именно о нем я и хотел бы с вами поговорить. Для начала позволь представить вам моих полководцев. Фрерина, сына Нара, ты уже успел немного узнать. Почтенный Фрерин происходит из древнейшего племени Черных гномов, что почти не присутствует в известных мне хрониках Запада. Эльфов-авари ведет высокородный Олвэ, — при этих словах Орлангура из толпы выступил вперед статный золотоволосый эльф. Он снял шлем и учтиво поклонился.

— А это, — продолжил дракон, — достопочтенный Сун Цзянь, командующий армией Серединного Княжества, — при этих словах вперед выступил самый что ни есть натуральный китаец и степенно поклонился. Советник, в свою очередь, представил Митчелла, Лугарева, и Селестиэль. Орлангур приветствовал каждого учтивым наклоном головы, а затем сказал:

— Полагаю, нам с вами следует побеседовать обо всем спокойно и без помех. Скажите вашим воинам, чтобы располагались на отдых и вели себя как союзники, а не как соперники, ибо разговор наш будет долгим.

Все, кроме дракона, расселись под большим раскидистым деревом на обочине дороги. В сотне метров от вертолета и свиты Орлангура.

— Думаю, обо мне вам известно немного, — начал дракон. — Я пришел в этот мир приблизительно в одно время с пятью магами запада, это было около тысячного года третьей эпохи, вам, вероятно не слишком важна точная дата. Я поднялся по Бесконечной лестнице из мира подгорной тьмы, и первыми, кого я встретил в вашем мире, были Черные гномы. Я принял облик дракона, как одного из наиболее могучих существ вашего мира. Не знаю, насколько удачен был этот выбор… По крайней мере, мне хотя бы уступают дорогу… Долгое время я провел среди Черных гномов, а затем по их подземным путям перебрался далеко на восток. Там гномы подыскали мне удобную пещеру, и я поселился в ней, посвятив себя познанию мира. Ко мне приходили за советами гномы, люди, и эльфы, населявшие эти края, и как-то постепенно они начали считать меня правителем довольно большой области к северу и северо-западу от Вод Пробуждения. Я же не стремился к власти, хотя чувствовал себя сильнее всех других сил этого мира — как сил Света, так и сил Тьмы.

Меня изначально увлекло познание вашего прекрасного Мира. Прошло более двух тысяч лет, к западу от моих владений набирала силу Черная страна. Я еще не вполне был готов к тому, чтобы выступить на чьей-либо стороне, мне еще во многом предстояло разобраться… Но мое вмешательство и не потребовалось. Тогда с Сауроном справились и без моего участия. Он сделал большую ошибку, вложив слишком большую часть своей силы в Кольцо, маленький талисман, который так легко потерять… Вскоре после падения Саурона я осознал куда более грозную опасность, и посвятил себя ее изучению, и поискам способа отвратить ее от Северного Мира. Мне удалось выяснить, что Моргот, Предвечный Враг, извергнутый Валарами за Стену Мира, нашел себе там, в ледяной бездне, неведомых союзников. Какие-то существа, незнаемые на Земле, начали упорно грызть те крепкие путы, которыми связали его Валары, и в тот час, когда их труд будет завершен, Моргот освободится. Как раз тогда зло снова подняло голову. Некий Олмер, горожанин из Дэйла, собрал наследие Саурона, девять колец, принадлежавших назгулам, и. Вообразив себя новым Черным Властелином, отправился в поход на Запад, на Серебристую Гавань. Не скажу, что он сильно преуспел, но ему удалось вновь изменить лик мира, и вновь не в лучшую сторону. Великое Восточное вторжение принесло много бед Северному миру: Древнее королевство лежало в развалинах, Серебристая Гавань была уничтожена, почти все эльдары отправились на запад, в Валинор, и на троне Арнорского наместника сел королем вождь диких восточных кочевников, а в развалинах Минас-Тирита, как назывался тогда Минас-Анор, бродили шакалы, и стервятники дрались над трупами его жителей… Все это очень печально, — произнес Орлангур после небольшой паузы, — но я отвлекся. Незадолго до этих трагических событий ко мне пришли за советом три путника — эльф, гном и полурослик. Они спрашивали меня, как справиться с Олмером и той угрозой, что он несет Западу. Я поделился с ними тем, что волновало меня больше всего, и то же самое я собираюсь сейчас сказать вам. Угроза, которую несли Олмер и даже Саурон — ничто по сравнению с той силой, что ждет сейчас своего освобождения за гранью мира.

Каждый день, проведенный Морготом в оковах, умножает его злобу против Валаров, каждый день строит он планы мести. В тот час, когда он освободится, он явится в наш мир, чтобы отомстить. Существа, освободившие его, помогут ему, из них составит он свою армию и соберет под свои знамена все силы зла, всю нечисть, что осталась еще на Земле, и, собрав их, двинется походом на Валинор.

Валары будут защищаться, и выставят против него свое войско, и тогда произойдет самое страшное: Великая Битва, «Дагор Дагоррат», как именуют ее эльфы, и дни Северного мира окончатся. Примерно то же самое толковал Гэндальф, помнишь? — шепнул Митчелл на ухо Лугареву.

— Все, что создано было людьми, гномами или эльфами, погибнет в пламени, жертвы будут неисчислимы, и живые будут завидовать мертвым, и дети проклянут отцов своих, за то что те породили их и обрекли тем самым на мучительную гибель, — продолжал вещать Орлангур.

— Армагеддон, — негромко произнес Левин, но дракон услышал его.

— Что ты имеешь в виду, чужеземец?

— То же что и ты, — ответил Левин. — У нас, в нашем мире, есть похожая легенда о конце света и последней битве, имя которой — Армагеддон. Прости, что перебил твою мысль.

— Так вот, я долго думал над тем, как избегнуть этого, — продолжал дракон, — и в конце концов, понял, что у всех нас, живущих в этом мире, есть только один выход. Все свои силы, все умение должны мы обратить на то, чтобы предотвратить Дагор Дагоррат. Я связался с Черными Гномами, и с эльфами авари, но основные мои надежды были обращены на Серединное княжество. Долгие века — около девятисот лет — мы готовились исполнить свое предназначение, и вот услышали о том, что в Гондоре появились необыкновенные люди на летающих машинах.

Обсудив наши шансы на успех, мы спешно собрали войска и отправились в Великий поход. Мы хотели помочь вам разгромить Саурона, установить хорошие отношения с теми, кто водит летающие машины, и вместе с ними исполнить свой долг. Мы были в пути, когда однажды вечером увидели, что Гил-Эстель пропала и ее нет больше над западным горизонтом. В войске нашем воцарилось уныние, и большинство воинов пали духом, сочтя сие недобрым знаком. Я же, поразмыслив, счел это событие добрым предзнаменованием, ибо оно указывало, что обладатели летающих машин могут выйти за грань мира, туда, где томится скованный Моргот, и могут помочь нам в борьбе с ним.

— Погоди, Великий Орлангур, — сказал Лугарев. — Ты что же, предлагаешь нам союз в борьбе против Моргота? Или, точнее, просишь содействия в твоей борьбе с ним?

— Истинно так, — ответил золотой дракон. — Нам нужны ваши летающие машины, чтобы выйти за грань мира и отыскать там Моргота. И сделать это надо по возможности спешно, ибо время против нас.

— И где именно ты собираешься его искать? — спросил Лугарев. — Космос велик. Кто знает, куда Валары определили его на отсидку?

— Первоначально у меня был такой план, — ответил дракон. — Мы должны приготовить небесный корабль, а затем попросить у властителей Гондора флот, и отплыть на запад. Там мы силой или хитростью преодолели бы Черту, отделяющую Валинор от внешнего мира, вошли в Валинор и спросили бы у Валаров, где нам искать Моргота. Затем на небесном корабле можно будет выйти за грань мира, найти его и навечно скрепить такими путами, которые никто не в силах будет разрушить, а если удастся, то лишим его сознания.

— Это невозможно! — сказала Селестиэль, — Разве не известно тебе об участи острова Нуменор? Если ты приведешь на Благословенную Землю свои неисчислимые силы, Валары могут устроить катастрофу еще более страшную, чем та, что стерла с лица Земли Нуменор!

— Кроме того, в твоем плане слишком много различных «если», — добавил Лугарев. — Неизвестно, найдется ли у нас небесный корабль, то есть звездолет подходящих для тебя размеров, дадут ли его нам, согласятся ли правительницы Гондора рискнуть своим флотом в этом совершенно безнадежном предприятии, удастся ли нам преодолеть эту самую Черту, скажут ли нам Валары, где искать Моргота, успеем ли мы найти его прежде, чем он освободится, и не разделаются ли с нами его союзники?

— Если ты позволишь мне вставить слово… — начал дракон.

— Но главное, как мне кажется, даже не это, — продолжил свою мысль Лугарев. — Она права, — он посмотрел на Селестиэль, — Если вы высадитесь в Валиноре, вам не предотвратить этот Армагеддон. Он все равно произойдет, только биться вы будете не с силой Тьмы, а с силой Света, и противостоять вам будет не один разъяренный, жаждущий мести дьявол, а четырнадцать насмерть перепуганных, наложивших в штаны богов! А теперь представь себе, на что могут решиться эти загнанные в угол боги? Даже крыса в их положении защищается отчаянно. Гибель Нуменора или даже Белерианда покажется детской игрой по сравнению с тем, что они могут здесь натворить. Это и будет тот самый конец света, который ты так жаждешь предотвратить.

— Ты смел, чужеземец, если рассуждаешь так о Стихиях Арды, — произнес Орлангур после недолгой паузы. — Хм! «Перепуганные, наложившие в штаны, загнанные в угол боги…», — дракон издал вдруг не телепатический, а самый натуральный смешок. — Я бы сказал даже, что ты смел до безрассудства, если бы ты не ухватил с ходу то, до чего я сам дошел далеко не сразу. Но я сказал уже, что это был мой первоначальный план. Возможно, вместе мы смогли бы придумать что-то получше?

— Если я правильно понял, — вставил Митчелл, — Земле угрожает опасность внешнего вторжения. В этом случае, надо полагать, ни Гондор, ни Вечность не откажутся от союза с вами. Но мы не вправе решать такие вопросы. Мы свяжемся с руководством, доложим ситуацию, а пока наверху будут решать, постараемся держать с вами связь.

— Я ждал такого ответа, — кивнул дракон. — Будь по-вашему. Наша армия останется пока на том же месте у восточных границ Кханда.

Будем ждать от вас известий.

— Не думаю, что ждать придется долго, — сказал Митчелл. — Вопросы глобальной безопасности Вечность решает быстро. Они обсудили еще несколько организационных вопросов, затем «Пэйв Лоу» поднялся, взметая облако пыли, и пошел на запад, оставляя позади войско нежданных союзников.

ГЛАВА 2

Галактическая Ассамблея

Пятого июля сразу после завтрака Лугареву позвонил Координатор Шильман. Ничего не объясняя, он вызвал в Вечность всю команду проникновения: Лугарева, Левина, Селестиэль, Ломиона и Рингамира. Эльфы долго приставали к Лугареву с вопросами, недоумевая, зачем они понадобились руководству союзников, но Лугарев все равно ничего не мог им объяснить и посоветовал подождать. Шильман приказал им вылетать по готовности и лететь прямо в Париж: из этого Левин заключил, что причина вызова — перипетии высокой политики. Он оказался прав: когда «Хью Хог» вывалился из пространственно-временного окна, его пассажиры увидели внизу площадь Звезды. Голос диспетчера приказал им садиться на площадку «Б» у здания Координационного Совета. Эта площадка предназначалась для особо важных персон, тогда как площадка «Ц», отведенная прессе и прочим, не «особо важным» визитерам, находилась по другую сторону правительственного комплекса. Лугарев посадил потрепанный и изрядно запыленный «Хью Хог» между двумя надраенными до блеска «Дофинами», принадлежавшими каким-то шишкам из Департамента Галактического Содружества. Эльфы робко выбрались из вертолета и теперь озирались по сторонам, ощущая явный дискомфорт от непривычной обстановки. До здания Совета было несколько сот метров, но к вертолетной площадке уже подкатил длинный серый лимузин с номерными знаками контрразведки. Команда уселась в «кадиллак». Лугарев и Левин тоже оглядывались по сторонам, хотя и не так, как эльфы. Вдруг Лугарев заметил на автостоянке иностранных делегаций нечто такое, что неприятно удивило его.

— Взгляни-ка туда, Ариэл, — сказал он, показывая на стоянку. — Сдается мне, у нас будут сегодня не слишком приятные встречи. Посмотрев туда, куда указал Лугарев, Левин увидел нечто необычное. Среди сверкающих лаком правительственных лимузинов стоял зеленый танк «Центурион», а рядом с ним было припарковано еще что-то, совсем уж несуразное.

— По-моему, приятные встречи тоже состоятся, — заметил Левин.

— О чем это вы? — удивленно спросила Селестиэль.

— Зеленый танк на стоянке видишь? В прошлом году я заехал ему в башню ракетой, — ответил Лугарев. — Вряд ли он после этого питает ко мне теплые чувства.

— Танк? — удивилась она. — Как он может что-то чувствовать?

— Это не простой танк, — ответил Левин. — Это киберноид. Пока Лугарев раздумывал, как бы половчее улизнуть от неприятной встречи, Левин рассказывал эльфам историю знакомства землян с одной из наиболее удивительных цивилизаций Галактики. Приблизительно лет за восемь до описываемых событий Лугарев и Левин, тогда еще только недавно попавшие в Вечность, проходили стажировку по управлению звездолетом класса «Кобра». По чистой случайности звездолет, на котором они стажировались, был зафрахтован ведомством Координатора по вопросам космоса, чтобы доставить на планету Биорис представительную комиссию из Комитета по контактам с иными цивилизациями. Помнится, Левин и Лугарев тогда еще долго гадали, с какой радости крупнейшие специалисты по технологиям негуманоидных цивилизаций, да еще в таком количестве, отправились на эту ничем не примечательную планетку с пятым уровнем технологического развития, населенную свирепыми желтыми рогатыми птицами. Все прояснилось после прибытия на планету, когда стало известно, что на ней обнаружен один из самых крупных в Галактике комплексов сооружений, построенный Пилигримами. Строения были заброшены около шестисот восьмидесяти лет назад. На Биорис прилетели не только земные специалисты. Заштатная планетка на несколько месяцев стала настоящей Меккой ксенотехнологов и прочих экспертов со всех планет Галактической Торговой Ассоциации.

В единственном космопорту приземлялось и стартовало до десяти звездолетов ежедневно, тогда как незадолго до этого прилететь на Биорис или улететь с него было большой проблемой. И вот на второй день работы конференции, на которой перед детальными исследованиями обсуждались результаты предварительной разведки, на космодроме Биориса приземлился сильно потрепанный звездолет незнакомой архитектуры. Подобный тип кораблей был неизвестен в ГТА, что само по себе было достаточно необычно. Однако еще большее удивление вызвало появление экипажа звездолета. Когда открылся входной люк, по опустившемуся пандусу на землю съехало уморительное сооружение, напоминающее большой медный котел, подвешенный между двух колес наподобие велосипедных, из крышки которого торчал перископ. Следом спустился способом свободного перекатывания изрядно помятый металлический шар с двумя пучками щупалец. Лугарев и Левин присутствовали при этом, так как их звездолет находился метрах в двухстах от места посадки звездолета пришельцев.

Тогда они напомнили Лугареву уродцев великого КРИ из романа Стругацких. Когда же земляне и прочие познакомились с пришельцами поближе, их удивление перешло в шок. Перед ними была совершенно невообразимая ранее, (во всяком случае, невообразимая серьезными специалистами) кибермеханическая форма жизни. Это были интеллектуальные мыслящие машины. В них не было ни грамма белковой органики, но, тем не менее, по своему эмоционально — психологическому типу эти железки были ближе к людям Земли чем все остальные цивилизации на 130–170 линиях времени, с которыми Земля поддерживала отношения. Пришельцы были также очень удивлены, ибо за все огромное время их скитаний по Галактике они впервые встретились с представителями высокоразвитых технических цивилизаций, да еще стольких сразу. Этим, кстати, объяснялся их внешний вид: в стесненных условиях звездолета, без контактов с собственной базой или техническими цивилизациями им приходилось использовать для саморемонта любые подручные материалы.

Теперь им представилась возможность заказать себе новые корпуса на земных заводах. Когда первые страсти улеглись, встал естественный вопрос: откуда взялись эти странные механические создания, которых люди, в силу своей привычки давать всему на свете человеческие названия, стали называть киберноидами. Сами же они называли себя Преследователями. Выяснилось, что киберноиды были искусственно созданы Пилигримами.

Было это невероятно давно, когда точно — установить не удалось.

Однако не было в Галактике другой расы, испытывающей такую же ненависть к Пилигримам. В течение нескольких миллионов лет киберноиды разыскивали своих создателей по всей Галактике. На Биорис они прибыли, перехватив местные радиопереговоры, и узнав из них о найденных сооружениях Пилигримов. Попытки выяснить причину столь долгой и упорной погони не увенчались успехом. Киберноиды отмалчивались или отделывались общими замечаниями о том, что по вине Пилигримов их цивилизация оказалась на грани гибели. И это действительно было так. Киберноидов постепенно становилось все меньше и меньше: сказывался износ механических частей; все труднее было с ремонтом, и, как следствие, все больше картриджей-идентификаторов, на которых записывались индивидуальные черты личности, вынималось из проржавевших корпусов и закладывалось в хранилище на борту звездолета, которое все больше напоминало кладбище. Положение усугубилось тем, что киберноиды отнюдь не отличались единством. Их цивилизация разделилась на пять враждующих между собой групп. Единственное, что их объединяло, была всепоглощающая ненависть к Пилигримам. Постоянные вооруженные стычки еще более сокращали число исправных киберноидов. Контакт с технологической цивилизацией Земли стал для них спасительным. Землянам, хоть и не без труда, удалось примирить все враждующие группы. Выяснилось, что эти космические скитальцы не имеют родной планеты. Тогда Координационный Совет разрешил киберноидам поселиться на крупных спутниках Сатурна и Юпитера — Титане и Ганимеде. С киберноидами был заключен договор. Он предусматривал передачу им для совместного освоения с землянами всех безатмосферных планет, а также тех миров, условия на которых были неприемлемы для других цивилизаций Галактического Содружества. Они также получили возможность заказывать себе корпуса на земных заводах. В обмен киберноиды обязались поставлять со своих планет необходимые Содружеству виды сырья и минералов, поделиться своими техническими знаниями, унаследованными от Пилигримов, а также оказывать помощь в колонизации новых планет и вооруженную поддержку, если таковая потребуется. Машиностроительные заводы Земли были завалены заказами от киберноидов на несколько лет вперед. Большинство из них заказывали себе корпуса на базе обыкновенной земной техники, вошедшей среди них в моду. Но некоторые киберноиды были просто очарованы возможностями земной техники изменяемой конфигурации, первые образцы которой тогда только-только появились. Это были истребители F-14V «Старкэт».

Киберноиды совместно с земными конструкторами разрабатывали сложнейшие образцы техники изменяемой конфигурации. Такие технологии, как запись информации на кристаллическую решетку искусственных кристаллов также были позаимствованы цивилизациями Содружества у киберноидов. Лугарев и Левин волей случая оказались надолго связаны с этой удивительной цивилизацией, будучи участниками программы контакта с первого дня. Проведя с киберноидами различных групп довольно долгое время, Лугарев убедился, что они разыскивают даже не Пилигримов вообще, а отдельную, совершенно определенную их группу, на которую все киберноиды имеют большой и острый зуб. Приперев однажды к стенке одного из своих ближайших приятелей — киберноидов, Лугарев заставил-таки его проговориться, хотя и не до конца. «Они», — сказал тогда киберноид, — «похитили у нас одну вещь… очень ценную… и, тем самым, обрекли нас на вымирание». Что это за вещь, Лугареву так и не удалось узнать, как, впрочем, и никому из землян и их союзников.

Пока Левин продолжал свой рассказ, сопровождающий их мордоворот в безукоризненном костюме привел команду в зал заседаний Галактической Ассамблеи. Лугарев полагал, что их приткнут где-нибудь в уголке, однако мордоворот повел всех пятерых прямо в президиум и усадил с краю второго ряда, к вящему неудовольствию Селестиэль, которая, как выяснилось, не была подобающим образом одета для столь представительного собрания. Однако рядом с ними тут же уселся Координатор разведки и контрразведки Ицхак Шильман.

— Чего это нас сюда вызвали? — спросил Лугарев, — И в честь какого престольного праздника затеян этот сабантуй?

— Обычная история, — проворчал Координатор. — Информация о Пилигримах хуже любого шила. Кто-то проболтался, похоже, на самом верху. Наши уважаемые торговые партнеры, хвостатые и бесхвостые, в один голос завопили. В общем, пришлось созвать этот х. в курултай и притащить вас сюда. Вероятно, с вами захотят поговорить, особенно киберноиды, сами понимаете…

— Воистину, — проворчал Лугарев, — что знают двое, то знает и свинья… Собрание и впрямь было представительным. Со своего места в президиуме Лугарев видел в партере огромного зала не только людей из земных колоний, но и множество представителей различных цивилизаций, входящих в Содружество. Прямо перед Лугаревым расположилась делегация свирепых желтых грызунов с планеты Соселлаг, недовольно поглядывающих на сидящих впереди костлявых зеленых птиц с Ордимы.

Чуть дальше черный толстый гуманоид с Ортева мирно беседовал с ящерицей с Тионислы. Громко жужжали о чем-то большие насекомые с Максеедсо, а рядом с ними голубые (по цвету) ящерицы с Есанба, пытаясь перестрекотать соседей, обсуждали на своем трескучем языке «Три источника — три составные части марксизма» — на Есанбе было коммунистическое правление. Киберноиды были где-то за пределами видимости. Конференция началась с долгого и однообразного перечисления различных претензий к Пилигримам. Каждый из выступающих делегатов считал своим долгом поведать о своих обидах всему Содружеству с трибуны Галактической Ассамблеи; будь то поголовная стерилизация всего мужского населения на Риедквате или тайный вывоз с Есусти всех зеленых ёжиков длиной более семи сантиметров. Слушая эту невероятную белиберду, Лугарев чувствовал поднимающуюся внутри волну раздражения и с трудом удерживался от желания встать и выйти. Сидевший рядом Координатор с отсутствующим видом рисовал на листе для записей разноцветных чертиков. Левин пристроил на коленях карманный компьютер величиной с портсигар и углубился в свои любимые расчеты. Эльфы с интересом разглядывали выступающих делегатов, большинство из которых были негуманоидами. После двухчасового бдения Лугарев нарисовал на листке классический петербургский фонарь, подписал рядом: «Это я», — и показал Шильману. Тот ухмыльнулся и шепотом ответил:

— Аналогично. В этот момент председательствующий объявил перерыв. Со вздохом облегчения члены команды, предводительствуемые Шильманом, отправились в буфет. Все взяли себе по чашке кофе, целую тарелку сэндвичей и присели за столик в дальнем углу. Лугарев уже приканчивал второй сэндвич, когда вдруг услышал хорошо знакомый металлический голос, перекрывший неясный гул прочих разговоров:

— Игорь! Арик! Вон вы куда забрались! Ну-ка, дай пройти, слизень ты этакий! Смазку оботри, с тебя каплет! Два киберноида пробирались к ним между столиками буфета, довольно бесцеремонно раздвигая всех присутствующих. Селестиэль с некоторым ужасом смотрела на идущих к ним двух прямоугольных металлических людей, чем-то подобных рыцарям в латах. Широкоплечие, ростом примерно со взрослого человека, с прямоугольными металлическими руками и ногами. Первый из них был выкрашен в оливково — зеленый цвет, идущий следом — в светло — серый с аквамариновым. Зеленый киберноид отодвинул пушистого черного кошкообразного делегата с Дисо, бесцеремонно подняв его за хвост, и протолкался к столику, за которым сидела команда. Второй киберноид шел за ним.

— Чего, опять свой кофе пьете? Бе-е, органика…,- произнес он с нескрываемым отвращением. — А это кто такие? — спросил он, указывая на эльфов. — Ну-ка, где тут розетка? — он пошарил под столом и воткнул в розетку электропитания тройник.

— Давай сюда твой штепсель, — сказал он второму киберноиду. Ошарашенные этим шумным вторжением, эльфы с удивлением наблюдали, как киберноиды вытащили из маленьких лючков на руках вилки, за которыми тянулись провода, и подключились к розетке, заряжая аккумуляторы.

— Ну чего ты сидишь как на иголках? — спросил Лугарева зеленый киберноид. — Как жизнь? Хоть бы представил нас этим своим…, - он ткнул пальцем в сторону эльфов.

— Прошу вас простить моего спутника, — вежливо сказал серо-аквамариновый киберноид. — Он не часто бывает в обществе людей. Лугарев преодолел, наконец, нашедший на него ступор, и промямлил:

— Э — э… разрешите представить… Это Селест, Ломион, Рингамир.

А это — Координатор Шильман.

— Ага, я тебя по ящику видел, — заявил Координатору зеленый киберноид. — Мой идентификационный номер — 5В2-Т20, а его, — ткнул он во второго киберноида, — зовут 5АБВФГ6-Р8.

— Вы так и не сменили свои номера на более удобопонятные обозначения? — спросил Левин.

— Зачем, Ариэл? — ответил серо-аквамариновый киберноид. — Мы к ним привыкли, это нам нравится, в них есть логика. По каждому номеру сразу ясно, что представляет собой его носитель. А ваши «имена» для нас так же непонятны, как для вас — наши номера.

— Их хоть выговорить можно, — сказал Лугарев. — А попробуй сказать с непривычки: 5АБВФГ6-Р8…

— Для вас я просто Р8, леди, — сказал киберноид сидящей рядом с ним, насмерть перепуганной Селестиэль. — А как, простите, ваше идентификационное слово? «Селест»? Я правильно расслышал? Селестиэль только кивнула. Она, похоже, была просто в шоке.

— Гм! — прогудел Т20, - должен сказать, э- э- э,… леди, вы — самый рационально и эстетично сляпанный белковый комочек из всех, что мне приходилось видеть! Селестиэль удивленно уставилась на него.

— Это следует понимать как комплимент, Селест, — шепнул ей Лугарев.

— Да! — орал между тем Т20, - Сколько мы не виделись?!

Одиннадцать месяцев, девятнадцать суток, десять часов двадцать три минуты, если мой таймер не врет! Хотя мы расстались не совсем мирно, пришлось мне тогда башню менять, но я на тебя не в обиде, Игорек!

— А что тогда случилось? — осторожно спросила Селестиэль.

— Э- э,… мы немного поспорили, в каких случаях оправданно нарушать первую заповедь господа нашего, данную Моисею, — пояснил Левин.

— Да чего там поспорили, — перебил его Т20, - этот склизкий грызун, наш проводник, завел нас на минное поле и дал деру! Он побежал в свою деревню, ну, я за ним погнался, само собой, рассердился немного, и начал разносить там все по бревнышку, а этот тип, — ткнул он пальцем в Лугарева, — вздумал меня останавливать!

Сначала орал, а потом заехал мне в башню «Мейвериком»! Ну, не поганец ли, а?! И это после того, — продолжил он, обращаясь к Лугареву, — как я спас на Максеедсо твою задницу, когда этот блохастый древесный волк собрался откусить ее левую половину! Я потом два часа отматывал его кишки со своих гусениц, а этот паршивец отблагодарил меня ракетой в башню! Ты бы хоть раз задумался, когда садишься, что благодаря мне ты сидишь без крена на левый борт! Ну, ладно, я же сказал, что не в обиде. Новая башня все равно лучше старой, а мне, как получившему боевые повреждения, тем более ее поставили без очереди.

— Ладно, хватит о ерунде, — сказал Р8, - расскажите-ка подробнее, Игорек, что вы там обнаружили на 8254-й линии времени? Я так понял, что там до сих пор есть колония Пилигримов? Лугарев и Левин, дополняя друг друга, поведали киберноидам все, что знали о Валиноре. Выслушав их, Р8 сказал:

— Гм… Я-то думал, у вас там на самом деле был горячий след,…

А тут сказки какие-то…

— Это не сказки, — убежденно возразила Селестиэль. — Валары действительно живут в Валиноре до сих пор.

— Это всего лишь утверждение, нуждающееся в проверке, — сказал Р8. — Нам с Т20 как раз и поручено его проверить.

— Будем рассчитывать на худшее, — сказал Т20. — Примем допущение, что Пилигримы там действительно есть. Мы тут приготовили для вас помощника… Прозвучавший сигнал к продолжению заседания прервал его на полуслове. Разношерстная компания делегатов поспешно двинулась в конференц-зал. Продолжение Ассамблеи было более интересным, чем ее первая часть.

Собравшиеся перешли к обсуждению общего политического плана действий. Все в один голос требовали от Координационного Совета Вечности, представлявшего Землю, предпринять решительные действия по задержанию Пилигримов, если таковые будут обнаружены, с тем, чтобы предать их Суду Галактики.

— Одну минутку, — поднялся со своего места в президиуме Координатор внутренних дел Альберто Майотта. — Вот вы все громогласно требуете суда над Пилигримами. Но тут есть один юридический нюанс. Какое обвинение мы можем им предъявить? Да, согласен, здесь прозвучало множество самых разных обвинений, в том числе серьезных. Однако, по нашим данным, эта конкретная группа Пилигримов последние восемь тысяч лет безвылазно находится на Земле.

Если это будет доказано, мы не сможем предъявить им ни одно из высказанных вами обвинений, ибо все они касаются событий, произошедших вне пределов Земли. И хотя я вполне разделяю ваше справедливое негодование, я вынужден напомнить, что Галактическое Содружество действует по демократическим законам. Мы не можем судить нескольких Пилигримов за все преступления их цивилизации,… как бы нам этого не хотелось. Более того, у нас нет даже оснований для их ареста! Делегаты громко загалдели, многие повскакали с мест. Председатель тщетно стучал молотком по столу, призывая к порядку.

— Ну-ка, заткнитесь! — прокатился под сводами зала громкий металлический голос Т20. — Шум в камере!! Гул голосов стих моментально, делегаты человеческого происхождения посмеивались. Лугарев увидел, как Р8 проталкивается к трибуне. Киберноид попытался было встать на помост, но пол угрожающе затрещал под его тяжестью.

— Ладно, меня и так услышат, — громко сказал Р8. — Координатор Майотта правильно поднял вопрос о юридическом обосновании наших действий, — продолжил киберноид, — Однако у нас есть основание для их ареста. Перед тем, как лететь сюда, я провел небольшое расследование, и сейчас ознакомлю вас с его результатами. Так вот.

Сначала я скажу вам то, что мы так долго держали в секрете — причину нашей долгой погони за Пилигримами. Р8 сделал паузу и обвел взглядом замерший зал.

— Они похитили нашу родную планету! — заявил он, — И, более того, мы считаем, что похитила ее именно эта группа Пилигримов, обнаруженная недавно здесь, на Земле! Делегаты взволнованно зашумели.

— Я уже сказал, что провел расследование, — продолжал Р8, - На эту мысль меня навело совпадение по времени событий. Это произошло немногим более восьми тысяч лет назад по летоисчислению Земли. Уже тогда киберноиды разделились на пять враждовавших между собой группировок. Между ними возникали и распадались временные союзы, но все мы тогда жили на одной планете. Это была искусственная станция сферической формы, гигантский автоматический завод, на котором Пилигримы строили нас, киберноидов, а затем передали планету в нашу собственность, что было подтверждено соответствующим документом. Его оригинал и поныне хранится в нашей колонии на Титане, спутнике Сатурна. Так вот, однажды три враждовавшие группы киберноидов объединились против двух оставшихся и изгнали их с планеты. Изгнанники попытались вернуть себе контроль над планетой. Последовала серия вооруженных столкновений в космическом пространстве. В результате преследования изгнанников за пределами планетной системы мы очень удалились от родной планеты, а когда вернулись то обнаружили, что ее не было на орбите! Построенная как космическая станция, наша планета могла перемещаться в космосе подобно звездолету. Нам удалось найти в пространстве нескольких уцелевших киберноидов. Они рассказали, что вскоре после нашего отлета на планету опустился звездолет Пилигримов. Захватчики уничтожили остававшихся на планете киберноидов, установили контроль над центральным компьютером, разогнали планету до скорости перехода и увели ее через гиперпространственный туннель. Среди нас тогда было много споров, но мы знали приблизительное направление разгона. Известно, что если перемещаемый предмет движется с достаточно большой скоростью, его легче перебросить через гиперпространство, но ось туннеля в этом случае совпадает с вектором скорости. Мы устремились за похитителями, но погоня по горячему следу результатов не дала. Тогда мы изменили стратегию поисков, приняв за основу тот факт, что наша планета не могла долго функционировать без подпитки энергией извне. Похитители рано или поздно должны были привести ее на орбиту какой-либо звезды. Ввести такую массу внутрь стабилизировавшейся планетной системы невозможно — ее просто разнесет. Характеристики энергонакопителей планеты были рассчитаны на прием излучения звезды типа «желтый карлик», а такие звезды обычно имеют планетные системы. Оставалось найти такую из них, внешняя планета которой движется по орбите, отличающейся от орбит остальных планет. При подобной стыковке добиться идентичности орбит очень трудно. Потерпите еще немного, — попросил Р8 собравшихся, — я как раз подхожу к сути вопроса. Мы искали только на нашей родной 146-й линии времени, не подозревая о возможности перемещения с линии на линию.

Даже когда мы узнали об этом, никому и в голову не приходило, что Пилигримы могли перебросить такую массу на другую линию. Именно поэтому я обнаружил нашу планету лишь несколько дней назад, хотя она в течение шести лет была буквально у нас под носом! Зал встревоженно загудел. Киберноид поднял руку, призывая к вниманию.

— Как вы знаете, нам предоставлены две колонии — на Титане и на Ганимеде. Но обе они расположены на 146-й линии времени. Я нашел нашу родную планету, сидя в библиотеке и читая книгу по астрономии, доставленную с линии 0001! Дело в том, что на всех линиях времени в составе Солнечной системы восемь планет, и только на линии 0001 есть девятая. Ее орбита наклонена на целых семнадцать градусов к плоскости орбит других планет системы, сильно вытянута, и в перигелии она даже входит внутрь орбиты восьмой планеты, Нептуна.

Там, на линии 0001, она называется Плутон! Вы скажете, это всего лишь догадка. Я проверил ее. Мне удалось получить разрешение на посещение линии 0001, я обследовал Плутон и обнаружил, что под слоем замерзшего метана находится пустотелая металлическая оболочка. Результаты анализа проб металла совпали с химическим составом металла нашей родной планеты. Диаметр и масса планеты также близки, хотя слой намерзшего метана слегка увеличил их. Таким образом, логично будет предположить, что захватившая нашу планету группа Пилигримов перебросила ее на линию 0001, но неудачно выбрала планетную систему. Орбита нашей планеты оказалась слишком далеко от центрального светила. Энергии для перелета к другой звезде оказалось уже недостаточно. Планета начала остывать и обмерзать метаном. Поэтому Пилигримы бросили ее и, не имея возможности покинуть систему, укрылись на самой симпатичной из ее планет — на Земле. А чтобы их было труднее найти, они забрались на одну из удаленных линий времени. Вы можете сказать, что все это мои догадки, однако они подтверждаются весомой уликой диаметром шесть тысяч километров. Есть и вторая улика. Под слоем метанового льда на поверхности Плутона я обнаружил поврежденный звездолет Пилигримов.

Его установка деформации континуума была уничтожена внутренним взрывом. Они не могли покинуть эту планетную систему, и искать их следует на Земле!

Р8 прошел к своему месту под громкие аплодисменты делегатов.

— Как по-вашему, достаточно ли представленных нашим уважаемым механическим коллегой улик для юридического обоснования второй части операции «Заходящее солнце»? — спросил председатель.

— Вполне, — ответил Майотта. — Однако Кодекс Галактики требует, чтобы представители заинтересованной цивилизации принимали участие в операции совместно с нашими специалистами.

— Ну, так для этого мы здесь и сидим! — рявкнул с места Т20.

— Вы не сможете проникнуть в Валинор, — сказала Селестиэль и даже испугалась, когда ее звонкий, усиленный микрофоном голос раскатился неожиданно громко под высокими сводами огромного зала. — Черта не пропустит вас, вы железные.

— Нас уже предупредили об этом, — ответил Р8, - Мы согласны быть в вашей команде поддержки и выйти на сцену в первый подходящий момент. Лугарев представил себе появление Т20 с его манерами в Валиноре среди эльфов, и его бросило в дрожь. Левин поднялся и произнес в микрофон:

— Я давно хотел обратить внимание, так сказать, власть предержащих, … на один факт, пока что остающийся без внимания.

Дело в том, что население этой области, называемой Валинор, долгое время живет в полной изоляции от внешнего мира. А мы собираемся включить их в сферу влияния Вечности и Галактического Содружества, даже не спросив, хотят ли они этого…

— Никто не собирается тащить их за уши в Содружество! — рявкнул с места Т20. — Мне бы только добраться до Пилигримов и обтереть об них гусеницы…

— Я не совсем это имел в виду, — продолжил Левин. — В истории Земли был аналогичный прецедент. Япония много веков жила в изоляции от внешнего мира, до тех пор, пока американский флот не вошел в Токийский залив и не нарушил их уединение. Японцы почувствовали вкус к цивилизованной жизни, узнали о достижениях науки… Полагаю, все помнят, к чему это привело. Вторжение японцев в Китай в 1895 году, падение Порт-Артура, катастрофа русского флота в Цусимском бою… А дальше? Гибель американского флота в Перл-Харборе, капитуляция Сингапура, американских войск на Филиппинах…

— Не забывайте, американский флот дважды побывал в Токийском заливе, — заметил военный Координатор Михаил Сухарев.

— Я помню. Но разве это возымело какое-нибудь действие? — ответил Левин. — Поражение Японии во второй мировой войне лишь создало почву для их последующей экономической экспансии. Коммодор Перри, нарушая многовековую изоляцию Японии, даже не подозревал, какое чудовище он разбудил. Как бы и нам с вами не разбудить подобное…

— Вы думаете, лучше будет вообще оставить их без контроля со стороны Вечности? — спросил Шильман. — Мне кажется. Лучше мы нарушим их изоляцию, чем если они сделают это сами, неожиданно для нас и неизвестно с какими целями. Не забывайте, речь идет о Пилигримах! К тому же они обладают крайне интересными для нас технологиями, вы же сами докладывали об этом. Селестиэль хотела было вмешаться, но Лугарев удержал ее.

— Не лезь в политику, Селест, — сказал он. — У нас своих проблем хватает. В плане конкретных решений Ассамблея, по существу, закончилась ничем. Делегаты еще немного пошумели, уточняя второстепенные детали, а затем председатель внес предложение закрыть собрание.

Когда Лугарев, Левин, эльфы и Шильман покидали зал, к ним присоединились оба киберноида. Все вместе они вышли из здания и направились к автостоянке, где среди сверкающих лаком и хромом лимузинов были припаркованы основные модули киберноидов. Р8 обещал Лугареву какой-то подарок, но какой именно — он пока не говорил. Они подошли к основному модулю Р8. Он был выполнен по технологии изменяемой конфигурации и стоял сейчас между танком и чьим-то «кадиллаком» в виде компактной тележки длиной даже чуть меньше стоящих рядом «членовозов», но вдвое большей ширины — за счет крыльев и широко расставленных коробов с колесами и гусеницами.

— Я все пытался вспомнить, кого ты больше любишь, кошек или собак? — сказал Р8 Лугареву.

— Причем здесь кошки — собаки? — удивился Лугарев. — Ты что, решил мне заводного котенка подарить?

— Ага, — ответил киберноид. — Что-то вроде. БС, иди сюда. Компактный металлический параллелепипед, незаметно прилепленный под центропланом основного модуля, отвалился от него, развернулся в падении и мягко приземлился на четыре лапы. Селестиэль изумленно охнула. Перед ними стояло механическое животное, напоминающее темно-серую металлическую пантеру или леопарда.

— Вот, знакомьтесь, — сказал Р8, и Лугарев готов был поклясться, что в обычно бесстрастном стальном голосе киберноида прозвучали самодовольные нотки. — Это наш вклад в вашу экспедицию, 6К2-БС.

— Он немагнитный, — удивленно сказал Ломион.

— Конечно, мы же знали условия, когда делали его. Он весь сделан из немагнитных и нержавеющих материалов, не испускает никакого теплового или электромагнитного излучения, может маскироваться под тепловой или электромагнитный фон местности, За счет этого остается почти невидимым для приборов. Передвигается быстро и абсолютно бесшумно, может нести груз до полутонны или трех человек на спине.

Идеально приспособлен для диверсионных заданий, вооружен лазером, может устанавливать взрывные устройства, вести разведку… Так как, Игорек, возьмешь нашу киску в команду проникновения? Я бы сам с удовольствием, да барьер не пропустит.

— Там ведь не только Черта, там и охрана есть, — сказал Ломион. — Мы-то пойдем под видом эльфов, а эта… этот… то есть, как его вести?

— Да он сам где хочешь проберется, — махнул рукой Р8.

— Там только одно узкое ущелье, перегороженное стеной. Через горы не перебраться, если летать не умеешь, они гладкие, как стекло.

— А что, если одеть на него какую-нибудь шкуру? — предложил Левин. — Собачью там, или еще какую?

— Ты хочешь убить животное и снять с него шкуру? — с ужасом воззрилась на него Селестиэль. — Как ты можешь?

— А что? — Левин даже не понял, отчего она так ужаснулась. — По крайней мере, он будет на легальном положении…

— Ладно, там видно будет, — оборвал их Шильман — человек занятой и не любящий терять время. — У меня есть искусственная шкура леопарда, я вам ее пожертвую для такого дела. Сейчас вас отвезут в отель, — сказал он Лугареву, — вечер отдохните после этого идиотского сборища, а завтра в Институте эмбриомеханики получите свои новые тела. Вот ваша машина, — он указал на длинный черный «кадиллак стретч лимузин» со скучающим мордоворотом за рулем. — Желаю всем хорошо отдохнуть.

— Может, эльфов отправить обратно в Гондор? — спросил Лугарев.

— Лучше, если они посмотрят на новые искусственные тела, — сказал Шильман, залезая в свою машину. — Вдруг что не так, хоть подскажут вовремя. Координатор уехал. Киберноиды тоже собрались в путь. Т20 забрался на свой танк, помахал команде, затем его руки прижались к бокам, голова провалилась вовнутрь, в плечи, ноги завернулись под немыслимым для человека углом. Превратившись в плоский параллелепипед, киберноид провалился куда-то в недра своего основного модуля. Р8 подошел сзади к своему модулю, и отработанным движением скользнул в узкую щель, сложившись в такой же прямоугольный блок.

Основной модуль аккуратно вырулил со своего места на стоянке, осторожно развернулся и покатил к выходу. Т20 был далеко не так осторожен. Взревев мотором, танк сдал назад, развернулся, скрежеща траками об асфальт и своротив при этом багажник стоявшего рядом лимузина, и выехал на улицу не через ворота, а напрямик, смяв стальное трубчатое ограждение и вдавив его в газон. Левин и Лугарев переглянулись, затем все уселись в ожидавшую их машину и поехали в отель. Лугарев предполагал, что могут возникнуть затруднения с размещением в отеле киберноида — гостиничная администрация никогда не жаловала домашних животных, тем более, величиной с крупного дога — как живых, так и механических. Однако конструкторы с Ганимеда предусмотрели и эту проблему: БС сложился в прямоугольный блок, из которого снизу выдвинулись колесики, а сверху — чемоданная ручка. В таком виде он доехал до отеля в багажнике «кадиллака». В Вечности мало кто путешествовал с тяжелым багажом, и Лугарев с удовольствием наблюдал, как отвыкшая от физического труда гостиничная шушера, пыхтя и отдуваясь, тащит пятидесятикилограммовый «чемодан» в грузовой лифт. БС, к вящему удовлетворению всей команды, догадался при этом убрать колесики вовнутрь. Ломион и Рингамир, впервые оказавшись в Вечности, удивлялись всему что видели. Левин с удовольствием взял на себя обязанности гида. Селестиэль смотрела по сторонам уже без такого изумления, как в первый раз. Вместо него пришло желание подробно разобраться в сложнейшей истории мира центральных линий времени. Селестиэль попросила Лугарева рассказать об этом.

— М-м-м, … видишь ли… — ответил Лугарев, Это не так просто, как тебе кажется. Давай я лучше куплю тебе учебный фильм. Он купил ей набор фильмов на пяти кристаллах и такой же маленький телевизор — кристаллофон, как и у него самого. Научив ее обращаться с аппаратурой, он сказал:

— Не думай, что мне не хочется тебе рассказывать, просто тут двадцать пять часов записи с картинками, и это только самый краткий обзор. У меня язык отвалится все это пересказывать, да я и не так уж силен в истории. Пока он удовлетворял жажду познания у Селестиэль, вернулся Левин с остальными эльфами. Лугарев предложил пойти поужинать, но они уже перекусили в городе и сразу воткнулись в телевизор. Ужинать ему пришлось в одиночестве. Вернувшись, он застал эльфов за оживленной беседой с киберноидом, о котором он уже успел забыть.

БС разлегся на ковре посреди гостиной, отвечая на сыплющиеся градом вопросы.

— Каждый киберноид состоит из нескольких модулей, — рассказывал он. — Первый — это внутренний модуль, они все одинаковые и могут складываться в компактный блок. Это вы сегодня видели. Он вставляется в основной модуль. Сознание обоих может функционировать как вместе, так и раздельно. Основные модули бывают обычные, как у Т20, или изменяемые — от двух до шести конфигураций, как у Р8.Бывают составные модули из двух — трех частей. Иногда несколько киберноидов могут объединяться и составлять супермодуль… БС вошел во вкус просветительской деятельности, хотя время было уже позднее. Эльфы слушали его с удовольствием, им все было нипочем.

Лугарев посидел с ними минут десять и пошел спать.

На следующее утро команда едва успела позавтракать, как появился присланный Шильманом мордоворот, чтобы отвезти их в Институт эмбриомеханики. Лугарев немного беспокоился о вертолете, оставленном на стоянке у здания Координационного Совета, но мордоворот сообщил, что за вертолетом присматривают. Часовая поездка по скоростному шоссе, а затем по не менее ухоженной подъездной дороге, закончилась около большого комплекса железобетонных и стеклянных зданий. Команду провели в одну из лабораторий, где в двух инкубационных камерах, похожих на египетские саркофаги со стеклянными крышками, лежали приготовленные для них тела, имитирующие эльфов.

— Ну, и кто из них я? — поинтересовался Лугарев у высокого невозмутимого ассистента, сопровождавшего их.

— Пожалуйста сюда, — ассистент указал на левый саркофаг и стоящую рядом каталку. Лугарев с интересом взглянул в лицо своему новому телу; в лицо, которое станет его лицом на ближайшие месяцы.

— Значит, я теперь буду вот таким ангелочком, — пробормотал он. — Как бы за голубого не приняли…. Левин уже улегся на кушетку, и Лугарев лег на свою, дабы не задерживать начало церемонии. Эльфы с интересом наблюдали за процедурой пересадки сознания. На головы Лугарева и Левина надели контактные шлемы. Ассистент защелкал многочисленными переключателями на приборной панели у стены. Заплясали стрелки приборов, замигали разноцветные лампочки на пульте. Проваливаясь в мягкие объятия сна, Лугарев услышал голос Селестиэль:

— Как у вас тут много всяких приборов…

— На самом деле всем руководит один компьютер на том столе, — ответил ей ассистент. — Просто гораздо легче выколачивать из чиновников ассигнования, когда вдоль стен стоят здоровенные шкафы, гудят и мигают лампочками… Информация из мозга андроида, в котором сейчас находилось сознание Лугарева, переписывалась на мнемокристалл. Когда она была переписана, ее еще раз проверили, сверив запись на кристалле со вновь считанной из мозга информацией. Когда ассистент убедился, что все совпало, он дал команду загрузки, и информация с кристалла начала записываться в новый мозг. Звуковой сигнал возвестил об окончании записи, и ассистент дал команду пробуждения. Прозрачная крышка саркофага откинулась еще до того, как Лугарев открыл глаза. Он еще полежал минуту, прислушиваясь к ощущениям своего нового тела, затем осторожно пошевелил левой ногой.

— Что- нибудь не так? — обеспокоенно склонился над ним ассистент.

— Да нет, все в порядке, — ответил Лугарев, открывая глаза, и даже вздрогнул: настолько неожиданно мелодично прозвучал его голос.

— Гм! Если бы я не знал, что это ты говоришь, я решил бы, что слышу Робертино Лоретти, — донесся из правого саркофага такой же мелодичный голос Левина. — Слушай, может нам плюнуть на этот Валинор, на Пилигримов, и уйти в поп-музыку? Эльфы с удивлением смотрели, как служители, не церемонясь, увезли прежние андроидные тела Левина и Лугарева в хранилище. Лугарев выкарабкался из саркофага и подошел к Селестиэль.

— Ну, проверяй, все ли так, как положено? Ты чего смеешься?

— Ты очень странно одет, — улыбнулась Селестиэль. Только тут Лугарев обратил внимание, что он находится внутри полосатой пижамы.

— Эй, мужик, ты нам одежку-то отдай, — сказал он ассистенту. Эльфы придирчиво проверили внешность Лугарева и инженера, и остались довольны. Затем им вернули человеческую одежду. Влезая в куртку, Лугарев мысленно поблагодарил ученых, догадавшихся оставить его размеры без изменений. Мордоворот за рулем «кадиллака» окинул их внимательным взглядом, а затем, как предписывала инструкция, изобразил равнодушие:

— Куда едем, начальник?

— В гостиницу, за вещами, а потом к вертолету.

Сидя в кожаном салоне «кадиллака», Лугарев погрузился в собственные мысли, ничего не замечая вокруг. Эльфы глазели по сторонам. Мягкий толчок вывел Лугарева из задумчивости. Взглянув на сидящую рядом Селестиэль, он заметил перемену в ее настроении.

Чувствовалось, что она явно подавлена.

— Эй, с тобой все в порядке? — тихонько спросил он. — Похоже, в своем прежнем облике я тебе больше нравился?

— Да нет, не в этом дело, — она невесело улыбнулась, — Столько всего случилось… Мир перевернулся. Все, во что я верила всю жизнь, оказалось ложью. Валары, Стихии Арды, высшие существа, подобные богам — вовсе не средоточие мудрости и доброты, а всего навсего пришельцы из глубины космоса, преследующие свои собственные интересы. Митрандир, друг эльфов и людей, величайший из майаров — всего лишь слепой исполнитель воли своих хозяев, не задумываясь поднимает меч на тех, вместе с кем только что преследовал Врага…

Мудрость нолдоров — ничто по сравнению с наукой людей. А сами люди оказались более верными друзьями, чем те, кому я привыкла доверять…

— Мир меняется, Селест, — ответил Лугарев. — Вечных истин не бывает. Нет, кстати, ничего плохого в том, чтобы преследовать собственные интересы. Мир многоцветен, не дели его по привычке на черное и белое. И не идеализируй людей, чтобы потом не разочароваться.

ГЛАВА 3

Синий цветок

Первое, что сделала Селестиэль, когда они вернулись в штаб-квартиру наемников в Минас-Аноре — одела на шею Лугареву, а затем и Левину изумруды, оправленные в серебро, на серебряных цепочках — Камни Сна, вместилище эльфийской души. Когда она накинула цепочку на его шею, Лугарев прикрыл глаза.

— Можешь открывать, — шепнула Селестиэль, отходя к Левину. Лугарев осторожно открыл глаза. И ничего не произошло. В первый момент все было так же, как и раньше. Он осмотрелся по сторонам, и тут его взгляд упал на Ломиона. Старший из эльфов, казалось, выглядел как обычно, но, когда Лугарев мигнул, ему почудилось нечто странное. Он закрыл глаза, … и вообще ничего не увидел. Тогда он чуть приоткрыл их, глядя на Ломиона сквозь ресницы. На фигуру Ломиона, как бы поблекшую и тусклую, накладывалось удивительное видение гигантской, куда больше человеческого роста, фигуры. Ее лицо было лицом Ломиона, но богатырские размеры и пропорции больше напоминали Илью Муромца. Лугарев обратил внимание, что богатырская фигура, хоть и видна ярче, чем реальный мир вокруг, все же выглядит как бы полупрозрачной. Он безотчетно сосредоточил внимание, пытаясь рассмотреть неприметную деталь одежды богатыря, и тут реальный мир вокруг окончательно поблек и исчез. Комната вроде бы оставалась на месте, и в то же время опустела. Все наемники вдруг куда-то исчезли из нее, остались только эльфы, да еще так же недоуменно озирающийся Левин.

— Добро пожаловать в наш мир, — улыбнулся ему богатырь — Ломион, протягивая широкую ладонь. Рингамир хлопнул его по плечу. Он не был таким высоким и здоровым, как Ломион, но тоже изменился, Лугарев пока еще не уловил, в чем именно. Он перевел взгляд на Селестиэль. Тут перемена была заметна сразу. Прежняя загорелая амазонка, и раньше ослепительно красивая, похорошела еще больше, обретя поистине царственный облик.

— Будьте осторожны с железными предметами, — предупредила она Левина и Лугарева. — Теперь они стали опасны для вас, особенно ржавые, да и чистые тоже вызовут неприятное ощущение…

— А если снять камень? — спросил Левин.

— Снять можно, только не думаю, что тебе этого захочется, — сказал Рингамир. — Ты сразу утратишь почти все, что приобрел, большинство возможностей.

— Есть и другая опасность, — добавила Селестиэль. — Снявший камень надолго перерождается в темного эльфа, таких мы называем «дроу». Перерождение это незаметно и приводит новообращенного на сторону зла.

— А куда все наши пропали? — спросил Лугарев.

— Они остались в своем мире, — улыбнулся Ломион. — А мы перешли в наш, эльфийский астральный мир. Вот если бы ты сейчас встретил одного из назгулов — да хранит тебя от этого Элберет — ты смог бы победить его без всяких там лазеров, просто мечом, я имею в виду, нашим, эльфийским мечом, и развоплотить.

— Или он меня, — сказал Лугарев.

— Да. Или он тебя, — совершенно серьезно подтвердил эльф.

— Пора вернуться в реальный мир, — сказала Селестиэль, — а то наши мальчики забеспокоятся.

Наемники забеспокоились. Не то слово! Когда команда проникновения вновь появилась в реальном мире, Митчелл бросился к ним и грозно вопросил:

— Это еще что за штучки, черт подери? Вы куда подевались? Лугарев, как смог, объяснил ему, где они были.

— Опять колдовство, — отмахнулся Митчелл.

— Погоди-погоди, — Беляев вдруг стал непривычно серьезен. — Астральный мир, говоришь? Это что же, астральная линия, что ли?

Выходит, что эльфы могут перепрыгивать с одной линии на другую безо всякой установки ДПВК?

— Вряд ли, — покачал головой Лугарев. — Если и так, то, вероятно, в очень малых пределах, но, по-моему, тут что-то другое. Сам подумай, какая мощность нужна, чтобы деформировать континуум? Из всех присутствующих только киберноид оставался столь же бесстрастным, как и раньше.

— Пойдемте на улицу, — пригласила Селестиэль, — Вам надо побыстрее осваивать свои новые возможности, а для этого надо тренировать их как можно больше. Лучше бы нам выбраться за город, чтобы вы почувствовали силу природы… Ее предложение было принято с удовольствием. Лугарева самого потянуло прочь из этого дома, еще недавно казавшегося ему таким уютным. Теперь ему было здесь душно, жарко, воздух казался спертым, каждый железный предмет, казалось, испускал неприятный запах… Выходя, Лугарев чисто машинально потянулся к своему автомату, висящему на гвозде в стене, и случайно коснулся стальной крышки затворной коробки. Прикосновение к стали обожгло, словно он схватился за горячую кастрюлю. Лугарев отдернул руку, пробормотав неразборчивое проклятие.

— Уже почувствовал? — Селестиэль заметила это маленькое происшествие. — Будь осторожен, опасайся даже крупицы ржавчины, для нас она смертельно ядовита. Еще одной проблемой стал «виллис». Садясь в непрезентабельную машину со спартанской отделкой, Лугарев ощутил явный дискомфорт от такого количества железа, едва прикрытого тонким слоем нитрокраски, и благословил того, кто догадался покрыть руль и рычаги пластмассой. Вышедший следом за ними киберноид мягко запрыгнул в кузов. С ним не было связано никаких неприятных ощущений, более того, он, сделанный из металла и пластика, тем не менее, казался живым существом, даже если прикрыть глаза и смотреть вторым зрением. Лугарев посмотрел сквозь прикрытые ресницы на Митчелла, вышедшего их проводить, и обмер от удивления. Митчелл стоял перед ним, совершенно прозрачный. Лугарев видел титановый скелет андроида, темные пластиковые мышцы рук и ног, титановую сетку, защищавшую брюшную полость, электронный блок, преобразующий нервные импульсы в команды для искусственных мышц. Поверх всего этого ясно различались кровеносные сосуды, пристыкованные к темному корпусу кровяного насоса. Натуральные мышцы светились радужными переливами, в основном красного, оранжевого, желтого, небесно-голубого и салатово-зеленого цвета. На несколько сантиметров вокруг его тела распространялась эта удивительная радужная аура. Чудесное зрелище было видно на протяжении нескольких секунд, а затем Митчелл вновь обрел обычный облик здоровенного жлоба в пятнистой одежде. Переведя взгляд на киберноида, Лугарев с еще большим удивлением увидел на его теле такую же сеть кровеносных сосудов и живое, пульсирующее сердце, мерно колышущиеся легкие… Он знал, что такого просто не может быть, что внутри металлической пантеры нет ничего более живого, чем реле или транзисторы, но, тем не менее, видел это воочию.

— Что это? — спросил он, — БС, у тебя же нет внутренних органов?

— Разумеется, нет, — проворчал киберноид, — это маскировка.

— Вот это да! — пробормотал Левин. — Что же твои конструкторы тебе шкуру не сделали?

— Наша предусмотрительность тоже не безгранична, — ответил БС. Виллис катил по улицам столицы, направляясь к воротам. Штаб наемников располагался в третьем ярусе города, и чтобы выбраться за стены, каждый раз надо было проделывать получасовое путешествие по довольно узким улицам, то и дело разъезжаясь со встречными телегами или продираясь сквозь толпу пешеходов. Лугарев не хотел, чтобы кто-то посторонний узнал о перевоплощении его и Левина в эльфов, поэтому они оставались в одежде наемников, спрятав длинные волосы под касками из нержавейки, надев большие темные очки и прилепив усы — у эльфов они не росли, как и борода.

— Слушай, а чего это ты выглядел здорово выше остальных? — спросил Лугарев сидевшего сзади Ломиона.

— Это потому, что он — Перворожденный эльф, а мы — нет, — ответила Селестиэль.

— Это как понимать? — спросил Левин.

— Это значит, что он родился в Валиноре еще до появления людей, и видел свет священных деревьев, — пояснил Рингамир.

— Ты видел Деревья? — Лугарев обернулся от удивления.

— Смотри на дорогу, дурак! — рявкнул Левин.

— Я видел их свет, но самих Деревьев не видел, — ответил Ломион.

— Я жил в городе Тирион посреди ущелья Калакирия, Мне было всего пять лет, когда Моргот убил Деревья; мне не довелось побывать на Эзеллохаре и поклониться нашей святыне. «Виллис» покинул город и спустился со склона горы к базе. Митчелл разрешил им взять один из вертолетов, но Лугареву не хотелось сейчас куда-либо лететь. Не доезжая до базы, они свернули на грунтовую дорогу, проехали немного по ней и остановились под группой деревьев, напоминающих акации. Лугарев не знал, как они называются.

— Теперь расслабьтесь, — сказала Селестиэль, беря Лугарева и Левина за руки. — Попробуйте ощутить себя частью окружающей природы.

Прикройте глаза. Они отошли от «виллиса» встав под деревьями. Глядя на дерево сквозь ресницы, Лугарев увидел мерно пульсирующее биополе растения в виде облака зеленоватого тумана. Каждое дерево, каждая травинка вокруг были окутаны таким же слабо светящимся туманным облачком.

— Любопытно, — произнес Левин, — Биополя имеют очень малую напряженность… Надо же, какая чувствительность восприятия…

— Возьмите в руки свои Камни Сна, — прошептала Селестиэль. — А теперь представьте, что сила, окружающая растение, впитывается в ваш камень. Лугарев, как смог, представил себе это. И тут же увидел, как от дерева к изумруду в его руке потянулся отросток зеленоватого тумана.

Лугарев шагнул ему навстречу, туманный отросток коснулся камня, и сразу стал утолщаться. По всему телу начало разливаться нежное, невыразимо приятное тепло. Лугарев почувствовал прилив сил, бодрости, уверенности, как будто снова глотнул того душистого напитка, которым угощали его эльфы во время первой встречи.

— Вот таким образом мы поддерживаем свои силы за счет сил, содержащихся в растениях, — пояснила Селестиэль. — Поэтому мы меньше устаем, чем люди, почти не нуждаемся во сне, Мы можем накапливать эту энергию и расходовать ее по нашему усмотрению. Зарядившись природной биоэнергией, они возвращались в город. Лишь поуправляв «виллисом», Лугарев осознал, насколько неприятно было для эльфов находиться в среде обитания людей, наполненной железом, лишенной зелени, оторванной от природы. По-видимому, Селестиэль каждый раз делала отчаянные усилия над собой, чтобы контактировать с людьми, и, особенно, бывать в Вечности.

Подъезжая к воротам, Лугарев издали заметил около них настоящее столпотворение. Подъехав ближе, он увидел обоих киберноидов, которые пытались проехать в город, а стража их не пускала. Сначала Лугарев не мог сообразить, как им удалось попасть в Гондор с 258-й линии времени, особенно Т20 с его танком. Но потом он вспомнил, что металлическая рама, служившая периметром пространственно-временного окна при переброске ракетных транспортеров, не была демонтирована и оставалась на базе. Вероятно, Т20 перебросили через наземное окно. Остановившись перед воротами, Лугарев увидел, что Р8, выбравшись из своего основного модуля, ведет переговоры с чиновником городской стражи, а Т20 уже отвернул башню назад, намереваясь вышибить ворота. Выскочив из «виллиса», Лугарев подошел к чиновнику и сказал:

— Это наши коллеги, пропустите их.

— Мандаты пожалуйте, — невозмутимо произнес чиновник. Лугарев полез за документами.

— Р8, наш мандат! — прогудел Т20, разворачивая башню стволом на чиновника. Второй киберноид был куда более уравновешен, и до бластеров дело не дошло.

— Вам бы лучше оставить свои модули на базе, — посоветовал киберноидам Левин. — В городе слишком узкие улицы, вам там не развернуться. Т20 выбрался из основного модуля, бесцеремонно оттолкнул стражников, вошел в ворота и осмотрелся.

— Тьфу, что это за город! — сказал он, возвращаясь. — Поворачивай, Р8, нам там в натуре не проехать. Танк и основной модуль Р8 развернулись и поехали обратно на базу.

Внутренние модули киберноидов пешком последовали за «виллисом».

С момента получения новых тел подготовка к экспедиции вступила в завершающую фазу. Пора было готовить корабль и укладывать вещи.

Седьмого июля было решено лететь к верховьям Изены, где, как говорили эльфы, стояла их посудина. Селестиэль хотела еще, пользуясь случаем, повидаться с Фангорном. Когда она сказала об этом Лугареву, он удивился:

— С Фангорном? Разве он еще жив?

— А с чего бы ему умирать? — ответила Селестиэль. — Жив — здоров, мы с ним виделись не так давно. Он еще жаловался, что многие энты деревенеют с каждым днем. Может быть, стоит взять с собой лазер, возможно, он поможет их пробудить?

— Это вы о чем? — спросил вошедший Левин. — Кто такой этот Фангорн?

— Это старый энт, хранитель леса, — ответила Селестиэль. Левин вопросительно посмотрел на Лугарева, явно не удовлетворенный ее ответом.

— Ну, это… — Лугарев замялся. — В общем, есть там, неподалеку, такой деревянный дядя, который всех поит микстурой от облысения. Вместе с командой проникновения к лесу Фангорна и кораблю отправились Митчелл, Бэнкс, Беляев и Топхауз. Бейли оставался в штабе для координации действий, он все же был третьим командным офицером. С ними так же отправились БС и Р8. Митчелл долго сопротивлялся, не желая брать с собой лазер.

Объективно это действительно было связано с некоторыми трудностями.

Лазер хранился в штабе, посреди города, так как держать его на базе, охраняемой лишь местными солдатами, было опасно. Привезли его туда на внешней подвеске «Хьюя» и опустили прямо во двор, откуда он своим ходом заехал в дом. Полеты над городом наемникам не рекомендовались без особой необходимости, дабы не тревожить местное население. К тому же последний полет над городом состоялся лишь позавчера.

Пока команда проникновения находилась в Вечности, Мартин Бейли, как обычно, занимался своим любимым спортом — постельной гимнастикой.

Однако на этот раз его застукал на месте преступления очередной рогоносец. К счастью, обошлось без жертв, но Топхаузу и Бэнксу пришлось снимать Мартина вертолетом с узкого карниза третьего этажа, куда его загнал разъяренный муж. Бейли еще повезло, он хотя и оставил в комнате штаны, но успел схватить автомат и радио, чтобы позвать на помощь. Лазер закатили в прицеп «виллиса», накрыли брезентом и в таком виде увезли на базу. Наемники погрузились в «Пэйв Лоу» — лететь надо было далеко, да и народу набралось много. Р8 сказал, что присоединится к ним на месте — в конфигурации истребителя скорость у него была куда больше, чем у вертолета. Поднявшись с базы, «Пэйв Лоу» летел над Южным трактом, оставляя по левому борту Белые горы. Когда позади остался Эдорас, столица Рохана, Лугарев сверился с картой и удовлетворенно отметил, что две трети пути уже позади. От Минас-Анора до Эдораса, если считать по прямой, было двести сорок миль. Вертолету потребовалось более часа, чтобы преодолеть это расстояние.

— Так куда сначала: к Фангорну, или к кораблю? — спросил он, пролетая над городом.

— К кораблю, — ответил Ломион. — Его еще надо найти и осмотреть.

Еще немногим более получаса полета — и впереди, в тени отрогов Мглистых гор, замаячило черное кольцо неприступных скал, окружающее большое озеро. Из него вытекала река, регулируемая плотиной. Посреди озера виднелся какой-то торчок.

— Ну, так где же ваш корабль? — спросил Лугарев. Забравшийся в кабину вертолета Ломион махнул рукой вниз по течению реки.

— А что это там торчит посреди озера? — спросил Митчелл.

— Башня Ортханк, — ответил Ломион. — Тысячу двести лет назад здесь был город — крепость Изенгард. Правил здесь один из пяти магов, пришедших с запада вместе с Митрандиром. Мы называли его Курунир, а люди его звали Саруманом. Когда началась Война за Кольцо, энты из леса Фангорна разрушили Изенгард и затопили долину, где он стоял, запрудив Изену и пустив воды реки в новое русло. С тех пор здесь озеро.

— Вот бы сюда наших археологов навести, — сказал Митчелл. — Спустить бы воду да покопаться.

— Не стоит, это плохое место, — покачал головой Ломион. Лугарев заметил, что Митчелл относится к археологам и раскопкам с необычным для наемника уважением.

Пролетев еще немного на юго-запад, вниз по течению реки, Митчелл и Лугарев по знаку эльфа повели вертолет на снижение. И лишь снизившись над берегом реки до нескольких метров, наемники разглядели сплошь обросший мхом, древний как мир, сарай, служивший эллингом кораблю эльфов. Выбравшись из вертолета, они подошли к сараю.

— Интересно, корабль сохранился? — чисто риторически спросил Лугарев.

— Если он так же оброс мхом, как этот сарай, вам на нем далеко не уплыть, — проворчал Митчелл. Около часа ушло на то, чтобы уничтожить траву перед воротами и освободить вросшие в землю створки. Наконец, ворота были открыты.

Наемники с интересом разглядывали необычный корабль, напоминающий по форме лебедя. Высокие борта образовывали крылья, впереди, как у драккаров, вздымалась как бы длинная шея, только увенчанная не драконьей, а лебединой головой. Корабль был выкрашен в белый цвет с серебристой и черной отделкой, клюв лебедя был желтым. Рядом лежали заготовленные бревна для мачты и реев, а также полозья, по которым корабль можно было спустить на воду. Левин с интересом исследовал корабль. Он был неплохим яхтсменом, так что был вдвойне полезен для этой миссии проникновения.

— И вы хотите плыть на этой лохани через Атлантику? — скептически спросил он.

— У тебя есть другие предложения? — проворчал Лугарев.

— Где тут ближайшая страховая компания? — спросил Левин. — Я хочу застраховаться на случай утопления.

— Вряд ли это тебе сильно поможет, — ухмыльнулся Беляев. — Семьи у тебя вроде бы нет, а я еще ни разу не слышал, чтобы утопленник приходил за страховой премией.

— Надо эту посудину заново проконопатить и просмолить, — продолжил Левин.

— Мы тут все для этого заготовили, — Ломион выкатил из угла бочку смолы и мешок пакли.

— Вы сами с этим справитесь, — сказала Селестиэль. — А нам надо к Фангорну.

— Ну да, — проворчал Бэнкс. — Как доходит до работы, так всем сразу куда-то надо…

— Мы втроем отправимся к Фангорну, — сказала Селестиэль, — а вы вместе быстро справитесь.

— Давайте хотя бы вытащим это корыто, — предложил Митчелл. Снаружи послышался громкий воющий свист плазменных двигателей.

Наемники и эльфы выбежали из сарая и увидели приземлившийся перед воротами основной модуль Р8.

— Вот я вас и нашел, — произнес киберноид.

— Очень вовремя, — ответил Лугарев. — Помоги-ка вытащить эту лодочку. Наемники установили бревна-полозья и привязали к кораблю веревку.

Внутренний модуль Р8 выбрался из основного, развернулся в конфигурацию человекоподобного робота и взялся за веревку вместе со всеми. БС тоже схватился зубами за веревку. Бэнкс полил полозья маслом.

— Раз-два, взяли! — скомандовал Митчелл. После нескольких рывков им удалось вытащить корабль из сарая.

Лугарев, Левин, Селестиэль и БС отправились на вертолете в лес Фангорна, остальные принялись приводить в порядок корабль.

Лугарев посадил вертолет на опушке леса.

— Кому-то надо бы покараулить, — сказал он. — Надо было взять с собой еще кого-нибудь, Джона, например. Есть тут местные жители?

— Тут живут дунгары, — ответила Селестиэль, — и еще попадаются полулюди — полуорки, которых вывел Курунир.

— Как мило, — проворчал Лугарев. — Это же те самые, которым мы недавно накостыляли. Вот попадем им на обед, то-то они посмеются.

— Я покараулю вертолет, — предложил БС. — А вы идите в лес. Чем быстрее вернетесь, тем больше шансов дожить до старости. Селестиэль пошла впереди, Лугарев и Левин — следом. Через несколько шагов они вошли в лес. Идти было трудно. Ветки цеплялись за одежду, корни деревьев, казалось, хватали за ноги. Левин тихо ругался.

— Похоже, этот лес не хочет нас пропускать, — буркнул Лугарев.

— Мы идем к Фангорну за советом, — громко произнесла Селестиэль на эльфийском. — Пожалуйста, пропустите нас! Разве вы не узнали эльфов из Лориена? Деревья как будто поняли ее. Молчаливое сопротивление леса исчезло мгновенно. Наоборот, между деревьями, как по волшебству, открылся узкий проход. Даже ветки, нависавшие над ним, медленно отходили в стороны.

— Давно бы так, — проворчал Левин. Еще некоторое время они шли по незаметной тропинке, и вдруг неожиданно оказались на большой поляне, посреди которой стояло одинокое дерево.

— Кто это к нам пожаловал? — произнесло дерево странным голосом, похожим на звук какого-нибудь фагота или гобоя. — Селестиэль, ты зачастила ко мне в этом столетии. То не показывалась двести с лишним лет, а тут приходишь второй раз за месяц… Грум-грум… странно…

— Не ворчи, Фангорн, — сказала Селестиэль. — Мне и моим друзьям нужен твой совет. Только сейчас Лугарев и Левин поняли, что перед ними было вовсе не дерево. Это было больше похоже на тролля, но гораздо выше — метров пять высотой. Тело его напоминало древесный ствол, покрытый корой, но у этого ствола были огромные ноги и руки, обтянутые гладкой коричневой кожей, и украшенные семью длинными узловатыми пальцами. Шея у существа отсутствовала совсем, вытянутое лицо заросло длинной бородой, напоминающей мох. Над этой порослью светились непропорционально большие коричневые глаза с зеленоватыми отсветами внутри. В них читалась такая же древняя мудрость, как и в глазах эльфов.

— Кто это? — спросил Левин.

— Это Фангорн, энт, хранитель этого леса и мой друг с незапамятных времен, — ответила Селестиэль.

— А так это о нем вы говорили…

— А вы кто такие? — спросил Фангорн, строго глядя на них. — С виду вы похожи на эльфов, но что-то в вас не так…

— Это мои друзья, Фангорн, — сказала Селестиэль. — Они помогли нам одолеть Гортаура.

— Хм! Вот как? — Фангорн вопросительно посмотрел на них, и Лугарев заметил в коричневых глазах этого редкостного пугала неподдельный интерес к своей персоне. — Так что же случилось с этим… грум-рм!.. Расскажите мне.

— Мы его поймали, — сказала Селестиэль, — Мы все были там. Я стреляла в Гортаура, и они тоже. Мы лишили его тела, а когда его дух отделился, мы посадили его в маленькую коробочку. И в такие же коробочки посадили всех улайров.

— Хумм-хм! Приятно слышать! — одобрительно произнес Фангорн. — Я всегда знал, что ты на многое способна, Селестиэль. Но ведь вы пришли так далеко не для того, чтобы рассказать мне об этом, так?

Вы, молодые, все такие нетерпеливые…

— Да, мы пришли за советом, — сказала Селестиэль. — Помнишь, ты рассказывал мне, что где-то в этих краях каждое лето расцветает Синий Цветок Силы. Он нужен нам, Фангорн.

— Вот как? Хм. Это древнее и священное растение, — медленно произнес старый энт. — Могу ли я быть уверен, что твои друзья достойны принять в свои ладони его лепестки? Похоже, что они не эльфы, а люди, ловко подделанные под эльфов?

— Да, они люди, но они хотят стать эльфами, чтобы понять нас и помочь нам, — ответила Селестиэль. — Эти люди помогли нам справиться с Гортауром и его армией, это они отстояли твой лес, когда его чуть не захватили отступающие дунгары и олог-хайи. Они уничтожили Князя Олог-хайев. Я была с ними, когда они победили Гортаура. И ты считаешь, что они недостойны быть равными нам?

— Ну… хм… Это слишком сложно для моих деревянных мозгов, — промямлил Фангорн.

— Ты говорил, что многие твои друзья — энты совсем одеревенели? — Селестиэль решила пустить в ход ударный аргумент. — Если мы сможем вернуть их в нормальное состояние, ты скажешь, где найти синий цветок?

— Сделай это, а там видно будет, — неожиданно твердо ответил Фангорн.

Левин сходил обратно к вертолету. Через полчаса он вернулся, гоня перед собой самоходный лазер. Фангорн с интересом смотрел, как Левин нацеливает пушку на указанное ему дерево и настраивает ее на требуемую длину волны. Лазер негромко загудел, в слабо светящемся от ионизации воздуха луче искорками затанцевали вспыхнувшие пылинки. Прошло несколько минут. Фангорн молча ждал, ему было не занимать терпения. Лугарев, напротив, нервничал, сознавая, что если эксперимент не удастся, или, хуже того, дереву будет причинен вред, Фангорн может запросто разнести в щепки лазер. Наконец, дерево, облучаемое лазером, зашевелилось. Пробудившийся энт открыл глаза, завернул похожую на корявый сук руку за спину, и не спеша, со вкусом, почесался.

— Здравствуй, Брегалад, — сказал ему Фангорн, — с пробуждением тебя.

— Здравствуй, Фангорн, — ответил пробудившийся энт, — Как это тебе удалось разбудить меня?

— Ну… хм… Это не я, — промямлил Фангорн, — это вот они…

Наша Селестиэль и ее друзья — полуэльфы.

— Спасибо вам, — в голосе Брегалада явно слышалась благодарность.

— Просите меня о чем хотите, я ваш должник, друзья мои. Селестиэль тут же повторила свою просьбу показать, где растет синий цветок. Прежде, чем Фангорн успел вмешаться, Брегалад сказал:

— Ищи к северо-западу от Изенгарда, там есть буковый лес к северо-востоку от большой дороги, в лесу глубокий овраг. Пройдите по оврагу, там, на дне, полянка, скрытая сверху кронами деревьев. Твое чутье приведет тебя туда раньше, чем мои слова.

— Спасибо тебе, Брегалад, — сказала Селестиэль. — Спасибо и тебе, Фангорн, что поверил нам. Мы разбудим и других энтов, как только найдем цветок и подготовим корабль.

— Корабль? — переспросил Фангорн. — Так значит, и ты собралась за море, Селестиэль? — старый пень явно был огорчен.

— Не грусти, друг, — улыбнулась Селестиэль. — Помнишь, что сказала на прощание Галадриэль? «Не раньше той поры, когда земли, что лежат сейчас под волнами, поднимутся к солнцу. Тогда, по весне, в ивовых рощах Тазаринана мы сможем встретиться вновь». Я не могу сказать тебе всего, и, прошу тебя, не говори об этом никому, пусть даже хоть сам великий Манвэ спросит тебя об этом. Возможно, это время наступит раньше, чем ты ожидал. До свидания, друг мой, и пожелай нам удачи! Они вернулись к вертолету, лазер ехал следом.

— Ну, летим, что ли? — спросил БС, когда они закатили лазер в вертолет. — Удалось вам разговорить это железное дерево?

— Да, — ответила Селестиэль.

Долетев до Изенгарда, Лугарев свернул на запад. Через несколько минут внизу показался корабль. Наемники копошились вокруг него, готовя к плаванию. Лугарев вызвал по радио Митчелла.

— Ну, как успехи? — спросил Митчелл.

— Летим на поиски объекта, — ответил Лугарев. — У вас все в порядке?

— Пока да. С нами ведь твой жестяной приятель. Но вы все же не задерживайтесь. «Пэйв Лоу» вернулся к Изенгарду и поднялся повыше. Селестиэль указала примерное направление. Через несколько минут под вертолетом уже плыли кроны букового леса, о котором говорили энты. Лугарев провел вертолет по периметру леса, отыскивая овраг.

Наконец ему удалось его найти.

— Внимание, идем на посадку, — предупредил он. Вертолет опустился на краю леса рядом с устьем оврага. По нему, вероятно, уже много лет не текла вода — склоны оврага заросли лесом.

— Ну что, пошли? — спросил Лугарев. — БС, покарауль вертолет.

— А может, я сначала смотаюсь на разведку? — предложил вдруг киберноид. — Пробегусь по оврагу, разнюхаю. Может, там и нет ничего? Лугарев вопросительно взглянул на Селестиэль. Она не возражала.

— Что толком искать-то надо? — спросил БС. Селестиэль повторила ему слова Брегалада, затем добавила:

— Это такой большой, ярко-синий цветок. Только не трогай его, просто найди и сообщи нам. Киберноид выскочил из вертолета и скрылся в овраге.

— Думаешь, найдет? — спросила Селестиэль.

— Найдет, — уверенно ответил Левин. — Если там есть, что искать, то найдет. БС появился через несколько минут. Только что его не было, и вдруг он мелькнул в дверях, как большая серая тень, совершенно бесшумно вошел и уселся на полу.

— Думаю, я его нашел, — сказал киберноид. — Пахнет странно, но приятно. Пошли, тут недалеко. Я вас провожу и вернусь к вертолету.

Закрой дверь на всякий случай. Лугарев закрыл дверь «Пэйв Лоу», и они цепочкой спустились в овраг вслед за киберноидом. Овраг был глубокий, кроны деревьев, растущих на склонах, смыкались над их головами, как зеленый свод.

Они прошли несколько десятков метров. Чем ближе они подходили, тем явственнее чувствовал Лугарев непонятное колебание воздуха. Не ветер, нет. Трудно даже описать, что это было, но оно вызывало такое же благостное ощущение, какое вызывает в душе истинно верующего колокольный звон. И тишина. Добрая и спокойная, совсем как в Лотлориене. Кто бы ни создал это чудесное место, ясно, что это были эльфы или им подобные. Они вышли на полянку, посреди которой, под сенью зеленого лиственного купола, стояли грань к грани два высоких плоских камня, образуя нечто похожее на раскрытую каменную книгу, поставленную стоймя. Между ними, в густой траве, которой веками не касалась коса, лежал третий камень, расколотый пополам. Из трещины рос большой ярко-синий цветок на длинном стебельке.

— Вот он, — сказала Селестиэль, — Синий цветок Силы.

— Ну, я пошел, — прошелестел БС. — Не задерживайтесь. Глядя на цветок, Лугарев понял, что именно он был источником почувствованных им благостных колебаний; они точно совпадали с колебаниями цветка. Прикрыв глаза, он увидел вокруг венчика цветка радужный нимб — настолько сильным было биополе растения. Селестиэль взяла его и Левина за руки и подвела к цветку. Они одновременно наклонились к нему. Сильный, сладкий, чуть отдающий горчинкой запах ударил в нос. Цветок напоминал по форме очень крупную розу — почти вдвое крупнее обычной, только цвет его — ярко-синий, тот, что называют «электрик», давал понять, что это не роза. Да и рос цветок не на кусте, а на собственном стебельке. Где-то в глубине подсознания Лугарев даже не услышал, а, скорее, ощутил очень тихую и мелодичную музыку. Она возникла неожиданно, и тут же лепестки цветка один за другим начали облетать. В глубоком овраге не было никакого ветра, но лепестки не падали сразу на землю, а танцевали в воздухе, кружась и покачиваясь в такт того чуть слышного вальса, что звучал в мыслях Лугарева. Селестиэль соединила руки Лугарева и Левина, сложив их лодочкой, а сама отступила, подведя их руки к цветку. Стебелек дрогнул между их раскрытых ладоней, и вся головка цветка упала к ним в руки, рассыпаясь на отдельные лепестки. Лугарев почувствовал, что его словно ударило током, рука дернулась, но ощущение тут же исчезло. Он лишь услышал, как над ухом тихо охнул Левин, а затем у него помутилось в глазах. Он прикрыл их, и окунулся в метель невесомых голубых лепестков. Синяя круговерть вдруг растаяла, вместо нее появились странные видения, сменяющие друг друга, как картинки в калейдоскопе. Сначала появилась Земля, такая, какой ее видно с низкой орбиты; вокруг планеты висел рой блестящих металлических искорок, из которых то и дело вырывались тонкие лучики света. Картина сменилась звездным небом, по которому, перечеркивая созвездия, неслась россыпь падающих звезд. Звездопад уступил место движущимся в тучах пыли полчищам странных существ или машин. Не успел Лугарев рассмотреть их подробнее, как видение сменилось новым. На этот раз он увидел бескрайнее космическое пространство, черное и холодное. Звезды казались блестящими шляпками гвоздей, вбитых в черный бархат. Заняв весь передний план, висела планета — мертвый шар грязного льда. Солнце по сравнению с ней было видно как далекая яркая звезда — ярче всех остальных. Видение звездного неба вдруг задрожало, звезды сдвинулись с места и закружились, как в хороводе, а затем превратились в синие лепестки. От их танца закружилась голова, глаза захлестнула голубая муть.

Лугарев очнулся, обнаружив, что стоит на четвереньках, упираясь руками в камень. Левин, наоборот, откинулся назад, сел на траву и очумело вертел головой. Селестиэль встревоженно переводила взгляд с одного на другого.

— Мальчики, что с вами? — спросила она. Лугарев оторвал взгляд от серого камня, усыпанного голубыми лепестками, вывалившимися у него из рук, и ответил:

— Это я у тебя хотел спросить.

— Были какие-то видения… галлюцинации, — слабо пробормотал Левин.

— У тебя тоже?!! Они сравнили свои видения, и те совпали до мельчайших деталей.

— Это не наркотик, — сказал Левин, поднимаясь и отряхивая штаны, — глюки от наркотика не могут так совпасть.

— Слушай, Арик, поехали отсюда, — сказал Лугарев. Они выбрались из оврага, и подошли к вертолету. БС прохаживался вокруг него, сосредоточенно принюхиваясь. Ведя вертолет к месту стоянки корабля, Лугарев с удивлением заметил, что видит движение воздушных масс, потоков теплого и холодного воздуха около опушки леса и возле гор — словом, все то, чего не может видеть обыкновенный человек, и о чем пилот узнает по поведению вертолета в воздухе. Левин тоже видел их, так же как и Селестиэль.

— Вероятно, это связано с появившейся у нас способностью ощущать энергетические потоки, — размышлял вслух инженер, — Обрати внимание, восходящие потоки теплого воздуха окрашены в розовые цвета, нисходящие — в голубые и синие, а нагретые солнцем камни светятся ярко-красным. Похоже, мы видим инфракрасное изображение местности, а уже наше цветовосприятие окрашивает картинку в подходящие тона. Лугарев не хотел встревать в научную дискуссию, его больше интересовали галлюцинации.

— Говорят, что в видениях, которые насылает синий цветок, можно прозревать будущее, — ответила на его вопрос Селестиэль.

— Надо сказать, эти глюки меня сильно встревожили, — сказал Лугарев. — То, что мы видели, больше всего походило на космическую перестрелку на орбите Земли, или даже на вторжение.

— Помнишь, что говорил этот золотой дракон? — спросил вдруг Левин. — Про каких-то существ, которые освобождают или уже освободили этого Моргота?

— «Из них составит он свою армию и пойдет походом на Валинор» — процитировала по памяти Селестиэль.

— Вот-вот, — оживился Левин. — Что он имел в виду? Если бы можно было еще с кем-нибудь посоветоваться… Надо будет сообщить обо всем Шильману, необходимо принять меры на случай вторжения.

— Шильман не командует звездным флотом, — возразил Лугарев. — Никто из координаторов не поставит на уши космические силы из-за того, что два дурака нанюхались галлюциногенов. Мы с тобой оказались в самой идиотской ситуации из всех, какие только можно представить.

Как мы мотивируем перед Сухаревым необходимость прислать сюда звездный флот? «Мне сказал золотой дракон, а потом мы понюхали голубой цветочек, и нам померещилось…». Сухарев нас выслушает, мило улыбаясь, а за дверью меня встретят люди в белых халатах и отправят в дурдом. А тебя отправят куда-нибудь на Землю Франца-Иосифа выводить гибрид тюленей с эскимосами…

— У нас есть убийственный аргумент, — напомнил Левин, — Стоит упомянуть об угрозе Пилигримов, и нам дадут что угодно. Никто не знает, чего от них ждать и каковы их возможности. Кроме того, если ты не забыл, координаторы дали тебе карт-бланш, а за техническую сторону отвечает Шильман. Используй все это, черт подери!

— Попробую, — без особого энтузиазма буркнул Лугарев, удивляясь, как ловко этот хитрый еврей переложил разговор с Шильманом на него.

Вертолет опустился на берегу Изены. Наемники и два эльфа уже подготовили корабль к спуску на воду, оставалось установить рангоут, но это следовало делать на плаву.

— Ну что? — спросил Митчелл. — Будем спускать?

— Интересно, что сказал бы по этому поводу Мартин? — пробормотал Беляев.

— Погоди, — сказал Левин. — А как он называется? — обратился он к Ломиону. — У корабля имя должно быть.

— Хм. А вот об этом мы и не подумали, — ответил Ломион.

— Ничего страшного, — сказал Беляев. — Прямо сейчас и окрестим.

— Чем? — со здоровым скептицизмом здравомыслящего инженера спросил Левин. — У тебя в вертолете припрятано шампанское?

— Шампуня нет, а пиво найдем, — вмешался Бэнкс. — Какая, нафиг, разница? Пены столько же. Он сходил в вертолет и принес бутылку пива.

— Ладно, как назовем? — спросил Ломион. — Может жребий кинем?

— Пусть каждый напишет подходящее название, — предложил Топхауз.

— Кинем бумажки в каску и вытащим наугад. Ариэл, ты инженер, значит, у тебя должна быть бумага и ручка. Левин пустил блокнот по кругу. Каждый писал то название, которое ему было больше по душе.

— «Альква» (Лебедь), — написала Селестиэль, которой, как единственной женщине, блокнот достался в первую очередь.

— «Эаррамэ» (Морское крыло), — написал Ломион.

— «Лахлосс» (Белая вспышка), — предложил Рингамир.

— «Огненный крест», — написал Лугарев, из всех писателей предпочитавший Алистера Маклина.

— «Мейфлауэр», — нацарапал Митчелл, относившийся к родной истории так же трепетно, как эльфы — к своей.

— «Элат», — предложил Левин в честь потопленного египтянами эсминца, на котором погиб его старший брат.

— «Беда», — написал Беляев, в глубине души считавший это безумное мероприятие идиотизмом, достойным разве что капитана Врунгеля.

— «Йорктаун», — предложил Топхауз.

— «Пляска святого Витта», — нацарапал Бэнкс, который очень любил длинные полицейские сериалы. Он протянул блокнот стоящему рядом киберноиду, однако Р8 отказался от этой чести.

— По-моему, достаточно, — сказал киберноид. — Лучше я бумажку достану.

— Крестить корабль должна женщина, — напомнил Левин. Он дал Селестиэль бутылку с пивом и объяснил шепотом, что надо сказать. Р8 перемешал бумажки в каске Беляева и приготовился вытащить одну из них. Топхауз и Бэнкс с кувалдами в руках встали у полозьев, чтобы выбить стопора. Наемники вытащили пистолеты, готовясь дать салют. Селестиэль, смущенно улыбаясь, отвела назад руку с бутылкой и объявила, немного переиначив слова Левина:

— Во славу Элберет нарекаю тебя…

— …«Пляска святого Витта»! — торжественно закончил Р8 под звон бьющегося стекла и шипение пива. — Гм! Интересно, какой идиот это написал?

— Какая, на хрен, разница? — проворчал Бэнкс, выбивая стопор. Топхауз синхронно вышиб второй. Новоокрещенная посудина сдвинулась с места и плавно соскользнула в воду. Грохнул не совсем стройный, но громкий салют. «Пляска святого Витта», удерживаемая тросом, тихонько покачивалась на волнах.

ГЛАВА 4

Башня Ортханк

Утро восьмого июля застало команду на берегу Изены. За завтраком обсуждался план дальнейших действий. Левин подсел к эльфам и настойчиво убеждал их установить вместо прямого паруса косые бермудские паруса, как на современных яхтах. Они давали бы кораблю возможность идти против ветра в лавировку. Митчелл неожиданно предложил установить на корабль кое-какое вооружение. Само по себе его предложение было не лишено смысла — вдоль побережья Гондора часто прохаживались пиратские драккары.

Разумеется, имперский флот делал все возможное, чтобы обезопасить свои морские границы, но тяжелые неповоротливые галеры не всегда могли угнаться за более легкими драккарами пиратов. Имена таких корсаров как Герион, Эгалмот, Скилхад, произносились в империи со страхом и уважением — в простом народе, с ненавистью — во дворцах и купеческих гильдиях. Установленное на корабль вооружение в какой-то мере обезопасило бы первую часть похода, но помешало бы проникнуть в Валинор. Но Митчелл предусмотрел и это.

— Когда увидите эту самую Черту, просто побросаете все оружие за борт, — сказал он. Связавшись с Минас-Анором, он приказал Бейли затребовать в Вечности целый список вооружения, которого хватило бы, чтобы развязать небольшую войну. Лугарева и Селестиэль больше беспокоило возможное вторжение Моргота. Кроме того, надо было выполнять обязательства перед Фангорном — будить остальных энтов.

— Кто еще может подсказать нам что-нибудь умное насчет Моргота и всего прочего? — спросил Лугарев. — Помнишь, Гэндальф упоминал какие-то древние силы, которые еще сохранились? Он что, имел в виду энтов?

— Ну, и энтов тоже, — ответила Селестиэль, — Потом еще Орлангур, но он вроде бы уже сказал все, что знал. Я не думаю, что энты могут сообщить нам что-нибудь существенное, они в основном занимаются своим лесом. Да, они помнят древние дни, но откуда им знать, что делает Моргот сейчас?

— А кто вообще может это знать? — спросил Левин. — Разве здесь у кого-нибудь в сарае есть станция Метрики или установка ДПВК? Как они, находясь здесь, могут знать, чем занимается кто-то в космосе на неизвестно какой линии времени?

— Знает же Орлангур, — возразила Селестиэль. — Был один мудрец, посвятивший себя изучению Зла, но он плохо кончил.

— Ты имеешь в виду Сарумана? — спросил Лугарев.

— Да. Кстати, он жил тут рядом, в той башне, что торчит из озера, — кивнула Селестиэль. — Да, есть еще один древний житель, мы называем его Йарвен Бен-Адар…

— Он что, еврей? — быстро спросил Левин. Селестиэль недоуменно воззрилась на него.

— ?!!

— Это по-эльфийски значит — Старейший из Нерожденных. — Пояснил Лугарев. — Признаю, что звучит похоже, но к Бен-Гуриону он не имеет отношения.

— Другие народы называют его иначе, — продолжила Селестиэль. — Гномы зовут его Форн, Дунаданы Арнора — Оральд, в Гондоре он вообще мало известен. Живет он в Арноре, у самой границы заповедной области полуросликов. Тамошние жители называют его Том Бомбадил.

— А, так это тот клоун, который все время говорит стихами, — вспомнил Лугарев.

— Ты знаком с ним? Откуда? — удивилась Селестиэль.

— Нет, разумеется, я просто читал о нем, — ответил Лугарев. — С ним встречались хранитель Кольца и его спутники. Помнится, у его жены еще такое чудное имя — Золотинка или Златеника …

— А я думала, что у нас только Мартин — специалист по чужим женам, — удивленно подняла бровь Селестиэль.

— Что я слышу! Прекрасная леди наконец-то ревнует! — ухмыльнулся Лугарев. — Это добрый знак. Так что, летим к этому клоуну, или как?

Сначала они подбросили Левина и Рингамира с лазером в лес Фангорна, где инженер продолжил побудку энтов, а затем «Пэйв Лоу» отправился в далекий путь — в Арнор. Беспокоиться о топливе было нечего — в кабине вертолета были установлены дополнительные баки. В Арнор отправились только втроем — Лугарев, Селестиэль, и БС. Перевалив через южные отроги Мглистых гор, вертолет шел над малонаселенными просторами Эриадора, используя в качестве ориентира Южный тракт, по которому шли в обе стороны купеческие караваны. Люди задирали головы, завидев в небе грохочущее диво, напоминающее мельницу. Проплыла и скрылась позади древняя крепость Тарбад, что стоит на длинном мысу между реками Сираннон и Гватхло: мощная, окруженная рвом и двойным кольцом стен. Целый город разнокалиберных деревянных домиков вырос вокруг крепости. Население Тарбада занималось в основном обслуживанием проезжающих. Наконец тракт раздвоился, огибая Древний лес.

— Туда, — указала Селестиэль, — вперед и налево, там течет Берендуин. Летим вверх по течению, тогда справа по полету в него впадает речка Ивлинка. Она вытекает из леса и выведет нас к дому Йарвена. Через несколько минут вертолет уже грохотал над рекой. Лугарев едва не пропустил неприметный приток.

— Черта с два она нас выведет, — выругался он через несколько минут полета над лесом, — Деревья смыкаются, не видно ни хрена. Однако внизу вдруг показалась обширная луговина. Ивлинка текла по ее краю, на другом конце луга поднимался холм, а на его вершине стоял большой многооконный дом под тростниковой крышей.

— Здесь, — сказала Селестиэль, и Лугарев повел вертолет на посадку. Грохот мощных моторов переполошил хозяев дома. Лугарев увидел, как из дверей ошалело выскочил высокий краснорожий бородач, одетый как клоун — на нем был канареечно-желтый жилет, малиновые штаны, и здоровенный желтые башмаки. Лицо у него было не просто красное, оно напоминало кирпич и было сплошь покрыто морщинами. Когда он подбежал достаточно близко, Лугарев увидел, что глаза у него ярко-синие и очень добрые, но он явно обеспокоен шумным вторжением. За окнами дома мелькнуло и исчезло женское лицо.

— Малиновые штаны, два раза присесть, — пробормотал Лугарев, выключая двигатели. Ураган, поднятый ротором вертолета, наконец стих, и Лугарев открыл дверь. БС первым спрыгнул в траву. Лугарев опустил подножку, вышел и подал руку Селестиэль. Увидев их, хозяин дома выпучил глаза от удивления:

— Эльфы?!! Это с каких же пор эльфы летают на небесной мельнице?

Да еще с таким грохотом?

— Успокойся, Йарвен, — сказала Селестиэль. — Время не стоит на месте. Эту летающую машину нам дали друзья, вместе с которыми мы одолели Гортаура. Ты слышал об этом?

— Слышал ли я об этом? — Йарвен широко улыбнулся. — Да весь Арнор только и говорит об этом! Все ожидают возвращения дружины с подробными вестями. Ну, пойдемте, пойдемте в дом. Мы со Златеникой как раз собрались обедать. Как мило, что не забыли старого Йарвена! Лугарев прикрыл дверь вертолета и они пошли к дому. БС неслышно бежал следом. У дверей их встретила красивая русоволосая женщина. На вид она была молода, но в глазах читалась древняя мудрость. Зеленое платье хозяйки было отделано сверкающим жемчугом.

— Вот моя хозяюшка, ненаглядная моя Златеника, — представил ее Йарвен. Их усадили за стол, что было весьма кстати, так как Лугарев успел проголодаться после долгого перелета. К сожалению, Йарвен тоже был вегетарианцем: на столе в основном, была зелень, молочные продукты, хлеб, пироги, мед… Закончив с обедом, они устроились в мягких удобных креслах с высокими спинками. Огромный камин по случаю летнего времени не действовал. Но в зале все равно было очень уютно. Хозяйка незаметно убрала со стола и тоже присела послушать. Йарвен для начала расспросил гостей о падении Гортаура.

Рассказывала в основном Селестиэль — так они с Лугаревым условились заранее, чтобы он не ляпнул какую-нибудь техническую деталь и не раскрыл тем самым свое человеческое происхождение. Рассказ Селестиэль привел Йарвена и Златенику в полный восторг.

До них уже доходили слухи о необычайных машинах, которые помогли сокрушить Сауроново воинство, но то, что поведала Селестиэль, превосходило всякое воображение.

— Послушай, Йарвен, — сказала Селестиэль, закончив рассказывать, — мы ведь прилетели к тебе за советом. Ты — Старейший, ты был раньше трав и рек, ты видел первое появление Темного Властелина — не Гортаура, а того, древнего, и много знаешь, ибо сам был свидетелем многому. Мы получили тревожное предсказание. Моргот, Предвечный Враг, готов освободиться там, за Стенами Ночи, и вторгнуться в Северный мир. Можешь ли ты что-нибудь подсказать нам: как бороться с его несметной силой, как победить порождения предначальной тьмы? Знаешь ли ты что-либо о его нынешних силах, или может, укажешь того, кто знает?

— Знаю ли я? — задумчиво и мрачно произнес Йарвен. — Да, я помню древние дни, даже те, что были до пробуждения эльдаров, до появления их с запада… Приди вы тогда, я смог бы сказать вам все о силах Врага. Но что я могу сказать сейчас? Я живу в своем доме, посреди леса, и давно уже не бывал за Стенами Ночи… — он умолк. Затем вдруг заговорил снова.

— Я не смогу рассказать вам о силах Врага. Но победить их можно.

Призовите на помощь — нет, не Валаров — призовите своих новых союзников, людей издалека, с их могучим оружием, с ревущими машинами, наподобие той, на которой вы прилетели. Природа Гортаура и природа Моргота сходны по своей сути. Волшебство эльфов сокрушит злые чары, машины людей испепелят вражеские полчища. Ваша сила — в союзе, вместе вы будете непобедимы. И не расставайтесь после победы, не останавливайтесь на достигнутом. Отныне людям и эльфам надлежит идти рука об руку по дороге истории… Скажу еще одно. Был некогда мудрец Курунир, что обитал в Изенгарде. Он изучал деяния Гортаура, его повадки, его склонности, и сам не заметил, как подпал под влияние зла. Так вот, Курунир накопил множество знаний о Гортауре, да и о его прежнем хозяине. Так как был он одним из пяти магов, пришедших с запада, и главным среди них, ему было доступно и позволено многое. Не единожды выходил он за Стены Ночи, сбросив свой человеческий облик, дабы узнать побольше о Предвечном Враге. Когда предательство его вскрылось, он был изгнан энтами из своего города Изенгарда — ну, об этом вы знаете. Однако, уходя из своей обители, он оставил там сюрприз. Я только лишь слышал рассказы об этом. Говорят, что башня Ортханк разговаривает, что там слышны голоса тех, кто давно уже сгинул. И, более того, башня повествует о вещах необычайных. Я думаю, Курунир, покидая Ортханк, не имел возможности взять с собой все свои записи, и оставил их в башне, наложив на нее какое-то заклятие, и теперь она читает их сама по себе… Может быть, вам удастся узнать что-нибудь в Изенгарде?

На обратном пути к стоянке корабля Лугарев связался по радио с Левином, занимавшимся реанимацией одеревеневших энтов. Они обменялись новостями.

— Как успехи, Арик?

— Отлично! Удалось оживить почти всех, кроме двоих, которые уже совсем сгнили. С одним пришлось повозиться, он совсем засох, но через полчаса я и его раскочегарил. А у вас как дела? Лугарев кратко информировал его о том, что рассказал Йарвен.

Однако Левин не был сильно удивлен.

— Знаешь, эта старая коряга Фангорн тоже говорил мне, что башня посреди озера разговаривает, — сообщил он. — По-моему, надо с этим разобраться.

— Согласен, — ответил Лугарев. — Вероятно, это единственная возможность добыть хоть какую-то информацию. Завтра придется наведаться туда. Подобрав у леса Фангорна инженера с лазером и Рингамира, вертолет уже в полной темноте подлетел к стоянке корабля. Садиться пришлось при свете посадочных фар вертолета и основного модуля Р8.

— Знаешь, что меня больше всего удивило? — сказал Лугарев, выключив двигатели. — Я ждал, что этот Йарвен будет говорить стихами и вообще дурачиться, а он оказался вполне нормальным мужиком…

— Все, что ты знаешь о нем, записано со слов полуросликов, которые попали к нему перепуганные, дрожащие, — улыбнулась Селестиэль. — Вот он, наверное, и дурачился, чтобы их успокоить. Они же как дети. А тут к нему явились взрослые эльфы…

— И, похоже, он действительно принял меня за эльфа, — сказал Лугарев, — Видно, твой цветочек все же подействовал…

— Внешне ты сейчас похож на эльфа, — подтвердила Селестиэль. — Ну, не на нолдора, но на кого-нибудь из авари или из сумеречных эльфов — вполне. Но хвала Элберет, что он с тобой почти не говорил!

— Ну, спасибо, милочка! — ответствовал Лугарев. — Чем это тебе не нравится, как я говорю?

— Хоть у тебя и вид эльфа, говоришь ты все равно как наемник, — сказала Селестиэль. — Придется мне заняться твоим воспитанием.

— Ну, я же не говорю как Бэнкс: «Пожрать бы сейчас!» — процитировал Лугарев.

— Все равно, эльфы так не говорят, — упорствовала Селестиэль. — Одно твое любимое «черт подери» может погубить всю экспедицию.

— Ты права, — буркнул Лугарев.

Следующим утром, девятого июля, решено было отправиться в Изенгард. Но рано утром произошло событие, едва не изменившее все планы команды. Пока наемники поднимались, Бэнкс, как обычно, озабоченный регулярностью питания, взял бензопилу и отправился за дровами для костра. Селестиэль пошла с ним, намереваясь поискать каких-нибудь трав для приправы. Недалеко от их стоянки она обнаружила заросли тмина. Время было опасное, никто не отходил от лагеря без оружия.

Бэнкс взял с собой автомат, а Селестиэль — лук со стрелами и меч. Через некоторое время наемники услышали, как Бэнкс пилит. Но вдруг рев пилы изменился — мотор заработал на холостых оборотах, и вслед за этим послышались автоматные очереди и захлебывающийся визгливый лай.

— Волки! — крикнул Митчелл, хватаясь за огнемет. — Джон, Арик — поднимайте вертолет! Остальные — за мной! Похватав оружие, наемники кинулись на звуки боя. Автомат замолк, вместо него слышался звон мечей, а затем… рев бензопилы. Случилось же следующее. Бэнкс принялся пилить сухое дерево, а Селестиэль, присев на корточки, срезала нужные травы. Вдруг она почувствовала присутствие посторонних. Эльфийские чувства куда острее человеческих. Она подняла голову. В кустах она явственно видела горячие силуэты живых существ — людей и животных. Бросив травы, Селестиэль кинулась к Бэнксу, на ходу срывая с плеча лук.

— Мик!! Нас окружили! За ревом пилы Бэнкс ее не услышал. Тогда она обернулась на бегу, поднимая лук. Из кустов на поляну, потрясая оружием, один за другим выскакивали всадники на волках. Первой же стрелой Селестиэль свалила одного из них, подбежала к Бэнксу и шлепнула его по плечу.

— Мик!!! Обернувшись, Бэнкс увидел всадников и волков. Врагов было больше тридцати. Пока он ставил рычащую пилу на землю и снимал с плеча автомат, Селестиэль пристрелила еще троих. Остальные приблизились почти вплотную, и Селестиэль рванула меч из ножен. Бэнкс длинной очередью свалил четверых волков сразу. Их наездники покатились по земле прямо к ногам Селестиэль. Ее меч сверкнул серебристой молнией в утреннем свете. Остальные всадники отпрянули, размахивая короткими мечами. Автомат издал еще две очереди, прикончив двух всадников, затем у Бэнкса кончились патроны. Селестиэль снова взялась за лук, протянув Бэнксу свой меч. Но Мик отвел ее руку и вновь взялся за пилу.

Всадники пошли в новую атаку. Свистнули стрелы. Одна вонзилась в ствол дерева над головой Бэнкса, еще две отскочили от его бронежилета. Селестиэль тоже ответила стрелами. Два всадника свалились со спин волков.

— Идем в атаку, иначе нас пристрелят! — крикнул Бэнкс. Он вдруг нагнулся и сорвал что-то. Селестиэль, не веря своим глазам, увидела, как Мик сожрал только что сорванный мухомор!

— О Элберет! Мик! Что ты делаешь? Всадники окружили их, один уже раскручивал над головой ременный аркан, остальные подняли луки, целя в головы Бэнкса и Селестиэль. И тут Бэнкс, подняв бензопилу, с яростным воем ринулся на них. Селестиэль пристрелила арканщика и, сменив лук на меч, кинулась следом, прикрывая спину Бэнкса. В этот момент на другом конце поляны за спинами всадников появились наемники. Митчелл и Лугарев увидели как Бэнкс, вращая безумными глазами и размахивая увесистой «Дружбой» направо и налево, пошел на прорыв.

Один из волков бросился на него, взревела пила, фонтан крови взлетел выше кустов. Волк полетел в одну сторону, его голова — в другую.

— Бьёрсерк!!! — истошно завопили всадники, бросаясь врассыпную.

— А-рр! — рычал Бэнкс, перекрывая рев бензопилы. Одного из всадников он почти перепилил пополам, другому отсек руку с мечом, третьему снес голову. Волчьи всадники в ужасе кинулись кто куда, волки плясали вокруг взбесившегося Бэнкса, пытаясь достать его хоть одним зубом, но либо попадали под меч Селестиэль, либо под визжащую вращающуюся сталь. Бэнкс вертелся волчком, отбивая пилой прыгающих на него волков. Их кровь забрызгала его с головы до ног, вся поляна была усеяна отпиленными конечностями и расчлененными трупами.

Наемники ошалело стояли на краю поляны, не в силах сдвинуться с места от удивления. Митчелл опомнился первым.

— Чего встали олухи! — рявкнул он, выпуская длинную струю напалма по волкам. Звери боятся огня — эта аксиома спасала жизнь бесчисленным поколениям людей. Волки с визгом бросились прочь, некоторые из них горели. Увидев, что к «бьёрсерку» подоспело подкрепление, волчьи всадники было опешили, но, увидев перед собой всего лишь трех человек и двух эльфов, вновь воспряли духом. Пятеро из них навалились на Бэнкса и Селестиэль, остальные бросились на наемников, вмиг оказавшись рядом. Митчелл уже не мог применить огнемет, но автоматы сделали свое дело. Еще шестеро нападавших повалились на землю, роняя оружие. Остальные прорвались на дистанцию ближнего боя.

Лугарев отбил автоматом направленный ему в голову меч врага, затем заехал противнику в морду магазином «Калашникова». Кусты на дальнем конце поляны затрещали, из них высыпали еще два десятка волчьих всадников. Положение становилось угрожающим, но тут над головами послышался рев вертолета. «Пэйв Лоу» появился над кронами деревьев как внезапно поднявшаяся в воздух ветряная мельница. Из его открытой двери ударил огненный столб трассирующих пуль. Топхауз привел в действие «миниган».

Несколько всадников были разорваны в клочья вместе с волками.

Удивление остальных волчьих наездников было соответствующим. Придя в себя, они оставили всякую мысль о дальнейшем бое и скрылись в зарослях. Вертолет погнался за ними, продолжая стрелять, и скрылся за деревьями. Через секунду Бэнкс опустил пилу на землю и сам рухнул рядом с ней. Селестиэль, обтерев меч об одежду первого попавшегося покойника, сунула его в ножны и склонилась над Миком.

— Черт! Он что, ранен? — спросил Митчелл. Селестиэль приложила руку к шее Бэнкса, затем покачала головой.

— Нет. Он просто… как это… устал.

— Переутомился, — подсказал Беляев.

— Да, именно.

— Что это он тут вытворял? — спросил Лугарев, окидывая взглядом залитую кровью поляну. — Никогда раньше не видел ничего подобного.

— Он съел вот такой гриб, — сказала Селестиэль, показывая на мухомор. — Не знаю, как он по-вашему называется. И как будто с ума сошел.

— Ну, мы видели, — подтвердил Митчелл.

— Я слышал раньше, что есть такие люди, которые умеют драться как звери, — вспомнил Ломион. — Но не думал, что среди вас есть такие.

— М да! Я теперь понимаю смысл выражения: «Победила дружба», — сказал Беляев, оглядываясь по сторонам. Наемники принесли Бэнкса в лагерь Через несколько минут Мик очнулся.

— Слава Богу! — облегченно вздохнул Митчелл.

— Пожрать бы сейчас, — еще слабым голосом произнес Бэнкс. Через полчаса, подкрепившись, он полностью пришел в себя, но как-либо прокомментировать происшедшее отказался. Попытки доискаться до причин нападения остались тщетными. Киберноиды, охранявшие корабль во время боя, сообщили, что никаких поползновений против него не предпринималось. Похоже было, что Бэнкс и Селестиэль столкнулись с обыкновенной бандой разбойников.

— Чего вы удивляетесь, — пожал плечами Ломион. — Здесь это — обычное дело. Увидели эти бандиты красивую женщину в лесу, да еще только с одним спутником, вот и решили ее украсть.

— Я их вполне понимаю, — проворчал Митчелл. — Когда я смотрю на нашу эльфочку, мне самому хочется утащить ее, ну хоть на недельку, в Лас-Вегас.

Добраться до Ортханка — башни, стоявшей на островке посреди озера, оказалось не так-то просто. Островок был настолько мал, что вертолет не мог на него приземлиться, не зацепив ротором башню.

Селестиэль сказала, что раньше в озере было меньше воды, но в этом году сильно подтаял снег в горах, и озеро приняло в себя талые потоки. Хотя был уже июль, вода так и не спадала, ибо снег на вершинах продолжал таять. Митчелл предложил посадить «Пэйв Лоу» прямо на воду и подплыть к островку на резиновой лодке. Основной модуль Р8 остался на берегу, а внутренний модуль перебрался в вертолет. «Пэйв Лоу» приводнился рядом с башней, Бэнкс и Беляев накачали воздухом десятиместный «Зодиак» и вытолкнули его через открытую верхнюю половину грузовой рампы. Беляев хотел отправиться к башне с остальными, но Митчелл приказал ему и Бэнксу остаться в кабине вертолета и держать ротор на холостом ходу — «Пэйв Лоу» все же не стоял на твердой земле. Команда погрузилась в лодку, угрожающе качнувшуюся под тяжестью Р8, и, не заводя мотор, на веслах отправилась к островку. Ортханк возвышался над ними черной блестящей громадой. Башня была как бы составлена из четырех многогранных каменных столбов, сходящихся у вершины воедино. Затем они вновь расходились в стороны, образуя четыре острых граненых клюва. Сверху на них покоилась почти неразличимая снизу площадка.

— Здоровая дура, — пробормотал Митчелл, глядя вверх. — Футов пятьсот будет, не меньше. «Зодиак» обогнул островок против часовой стрелки. С восточной стороны они увидели большую железную дверь, расположенную высоко над уровнем воды между двумя мощными выступающими контрфорсами. К ней вели двадцать семь широких ступеней. Над дверью, футах в тридцати от воды, было окно с балконом. Перила балкона были смяты и искорежены, красны от ржавчины, половинка ставней висела на одной петле, сбитая мощным ударом еще в давние времена, другая и вовсе отсутствовала. От берега к двери когда-то вел длинный железный мостик на многих опорах; по нему могла проехать повозка. Сейчас остатки этого мостика, скрюченные и искореженные, кое-где виднелись над водой. Митчелл причалил к ним лодку и закрепил причальный конец на проржавевших перилах. Команда выбралась на островок. От края воды до блестящей как черное стекло стены Ортханка было не более десяти шагов. Р8 подошел к двери и толкнул ее. Дверь не шелохнулась. БС обежал башню кругом.

— Там, на другой стороне, подкоп, — сообщил киберноид, появляясь с другой стороны башни. — Почти точно на западе. Старый, давно оплывший, частично затоплен водой.

— Пошли посмотрим, — сказал Митчелл. Они обошли башню вокруг. Ее окружность составляла около трехсот шагов. Подкоп выглядел неаппетитно — черная яма, на дне которой стояла затхлая вода.

— БС, спустись, посмотри, внизу, — сказал Р8.

— Ну да, как лезть в помойку, так всегда БС, — проворчал киберноид, осторожно спускаясь в воду. Она не доходила ему до колен.

— Тут неглубоко, — сообщил он, — но темно и воняет. Команда услышала удаляющийся плеск шагов киберноида, он двигался направо по подземной галерее, огибающей башню.

— Тут куча радиальных проходов во все стороны от башни, — услышали они его голос через некоторое время. — Через каждые пять шагов. Все завалены. Э! Тут есть дверь в башню! Тоже заперто. Идите сюда. Команда один за другим спустилась в галерею. Шедший впереди Р8 включил фары. Они прошли около ста шагов по вонючей черной воде.

Слева лучи света тонули в непроглядно-черной стене Ортханка. Под ногами чувствовался каменный пол. Лугарев с интересом наблюдал за Селестиэль, шедшей впереди него; она приподняла длинный подол платья и с трудом удерживала на ногах одолженные у Бэнкса резиновые сапоги. Дверь была низкой, ниже роста нормального человека, и крепко заперта.

— Можешь ее выломать? — спросил Лугарев у Р8.

— Посмотрим, — буркнул киберноид, освещая фарами дверь. — Гм! Тут что-то нарисовано! Люди и эльфы вгляделись в светлые линии, проступившие на двери.

На ней были изображены три горящие стрелы, вылетающие из бушующих волн в звездное небо.

— Странные созвездия, — сказала Селестиэль. — Непохожи на наши…

Менельмакор стоит почти в зените, — она указала на созвездие Ориона.

— Это небо Нуменора, — негромко ответил Ломион. — Башню строили нуменорские рыцари.

— Похоже, дверь открывается наружу, — сообщил Р8. — Ее будет непросто выломать. Надо было взять Бэнкса. Дверь была утоплена довольно глубоко в черный камень стены. Р8 извлек изнутри себя что-то вроде монтировки и попытался подковырнуть дверь. После третьей попытки монтировка пружинисто согнулась, выскочила из щели и чуть не щелкнула по лбу Митчелла.

— Ну, хватит! — резюмировал он, — Надо звать Мика и взрывать дверь.

— Если взрывать — вся галерея завалится, — возразил Лугарев.

— Вряд ли, — покачал головой Ломион. — Нуменорцы строили на совесть.

— Это похоже на рекристаллизованный базальт, — пробормотал Р8, исследуя стену. — Не думаю, что нам удастся выломать дверь даже с помощью Си-4. Дверь тоже не простая. Я не уверен, но это похоже на титановый сплав.

— А если попробовать влезть в башню через выбитое окно над дверью? — предложил Рингамир.

— Я не муха и не умею ходить по стенам, — буркнул Р8.

— Зато я умею, — ответил БС. — У меня есть присоски. Пошли! Если у вас есть веревка, все будет в порядке. Они выбрались из галереи, обошли вокруг башни и остановились у парадной двери. Р8 еще раз попробовал ее открыть, но дверь не поддавалась.

— Наверное она заперта заклинанием, — сказала Селестиэль.

— Или ее просто заклинило, — ответил Р8.

— Ты можешь вышибить ее из бластера? — спросил Лугарев.

— Запросто, — ответил Р8. — Только отойдите в сторону.

— Еще не хватало! — возмутился Митчелл. — Он или изжарит всех нас, или опрокинет эту чертову башню! Р8 посмотрел на него так, будто ему нанесли смертельное оскорбление. Пока они препирались, БС подготовился взобраться по стене.

Кистевые части его лап откинулись вверх: под ними оказались металлические руки. Из середины каждой ладони выдвинулась присоска.

С их помощью БС прилип к гладкой как стекло стене Ортханка.

— Давайте веревку, — сказал киберноид. Селестиэль дала ему конец веревки, БС зажал ее в зубах и пошел вверх по отвесной стене не хуже мухи.

— Видели? — самодовольно спросил Р8. — Где вы еще возьмете такого диверсанта, кроме как у нас?

— Он, пожалуй, влез бы и на стены Пелоров, — уважительно отозвался Ломион. Киберноид забрался на балкон и привязал веревку к чему-то внутри башни. Затем оторвал висящую на одной петле ставню и сбросил вниз.

— Давайте наверх, — позвал он. — Р8, ты лучше постой внизу, ты тяжеловат для этой веревки. Команда один за другим забралась в башню, и теперь они озирались, стоя в полутемном помещении, слабо освещенном через окно и стрельчатые узкие бойницы.

Комната была абсолютно пуста, все покрыто толстым пушистым слоем пыли — и пол и стены. Сквозь пыль на полу виднелся сложный мозаичный рисунок. На стенах были ямы от вырубленных плит — Лугарев припомнил, что видел плиты подобного размера с мозаикой и барельефами в императорском дворце Минас-Анора. Кевин говорил ему, что эти барельефы вывезли из Ортханка по приказу Арагорна Второго, короля Элессара. Великие мира сего тоже не гнушались грабежом побежденных. Мощный взрыв внизу вывел его из состояния задумчивости. Башня содрогнулась, за окном полыхнуло фиолетово — белое пламя, что-то тяжелое с жутким звонким грохотом рухнуло на пол. Снизу послышались тяжкие шаги.

— Что это, черт подери? — спросил Митчелл. Лугарев подошел к окну и выглянул наружу. Основной модуль Р8 стоял на берегу озера в конфигурации автомобиля, Один из его бластеров слегка дымился. Внизу, в вертолете, громко и нецензурно ругался Беляев. Шаги приближались. Затем послышался голос Р8:

— Мне стало несколько одиноко там, внизу, и я решил войти.

— Черт бы побрал этого жестяного дурня, — пробормотал Митчелл.

— Эй, вы где? — позвал Р8.

— Мы выше, — ответила Селестиэль.

— Мы так и будем тут стоять? — осведомился БС. Он подошел к высокой двери в противоположной от окна стене, толкнул ее и вышел в полуосвещенный коридор. Остальные последовали за ним. Откуда-то издалека слышалось неясное тихое бормотание. Лугарев сообразил, что слышит его уже несколько минут. Они пошли следом за БС по изогнутому коридору и через несколько минут обнаружили выход на винтовую лестницу, по которой поднимался Р8. Лестница пронизывала башню снизу доверху.

— Тихо! — произнес Рингамир, когда Р8 присоединился к ним. — Слышите? Все затаили дыхание. Уши БС чутко поворачивались, пытаясь запеленговать направление звука.

— … орехи дерева Нур-Нур отвари очищенными от скорлупы… два часа на медленном,… - услышал Лугарев. — … медленно охлади, дай настояться сутки, … отвар усыпляет драконов…

— Где-то наверху, — сказал БС и пошел вверх по лестнице. Все двинулись следом за ним. Лестница привела их в комнату на вершине башни, почти под самой площадкой. Здесь царило такое же пыльное запустение, как и в остальных помещениях. Посреди комнаты стоял каменный письменный стол, выточенный из такого же черного базальта, как и вся башня и, похоже, составлявший одно целое с полом. Голос продолжал что-то бормотать.

— Похоже, здесь был рабочий кабинет Сарумана, — сказал Лугарев. БС решительно направился к столу.

— Здесь источник слабых токов, — заявил он.

— Верно, — подтвердил Р8, оглядывая стол со всех сторон. — Я бы сказал, что где-то здесь запрятан компьютер. Лугарев и Левин своими новыми эльфийскими чувствами тоже ощущали присутствие электронного устройства внутри стола. Они начали осматривать и ощупывать стол, к ним присоединилась Селестиэль и остальные эльфы. Митчелл стоял в стороне, недоверчиво поглядывая на них. Ломион провел пальцем снизу по краю столешницы, и, видимо, нажал потайную кнопку, так как стол вдруг раздвинулся. Из его тумбы поднялись монитор и клавиатура компьютера. Он имел странный вид, но все же это был компьютер, хотя и не совсем похожий на земной.

— Аппаратура Пилигримов, — уверенно сказал Р8. — Я уже видел такие. Почти не отличается от наших компьютеров старого образца, тех, что были у нас до встречи с людьми.

— Ну так действуй, — благословил его Левин. Киберноид уверенно включил монитор, нажал еще какую-то кнопку.

— Похоже, этот Саруман работал не только с дохлыми ящерицами и крыльями летучих мышей, — пробормотал Лугарев. Монитор засветился странными знаками, затем по экрану поплыли рунные строчки тенгвара.

— Что это? — спросил Р8. — По-каковски это написано? Лугарев и Селестиэль наклонились к экрану.

— Введите пароль, — прочитала Селестиэль.

— Кто знает год рождения Сарумана? — спросил Лугарев.

— Может, имя попробовать? — спросил Р8. — Игорек, ты знаешь эти буковки, настучи-ка. Лугарев несколько секунд изучал незнакомую клавиатуру, потом одним пальцем неуверенно напечатал:

САРУМАН

— Где тут «Ентер»? — спросил он. Р8 ткнул клавишу слева. Надпись на экране мигнула, затем остались три буквы:

РУМ

Замысловатый курсор продолжал мигать в начале слова. Чуть ниже появилась надпись на квэниа:

ОСТАЛОСЬ ДВЕ ПОПЫТКИ. ПОПРОБУЙ ЕЩЕ.

— Три буквы мы угадали, — сказал Лугарев.

— Погоди! Попробуй «Курумо», — сказала Селестиэль. — Это истинное имя Сарумана, малоизвестное здесь.

— Н-ну, давай, — пробормотал Лугарев, набирая предполагаемый пароль. — Если с третьего раза не угадаем, можем и на самоликвидатор нарваться… Надпись мигнула, послышался негромкий гудок, затем на экране появилась какая-то таблица.

— Получилось! — обрадовалась Селестиэль.

— Ну и что? — охладил ее Левин. — Это тебе не «Нортон», тут без пол-литра не разберешься…

— Да нет, это не сложнее «Нортона», — ответил Р8. — Знаю я эту оболочку. Это список файлов, только вот прочитать бы, что тут написано!

— Дай блокнот и ручку, — сказала Селестиэль Левину. Инженер, удивленный столь неожиданным требованием, отдал блокнот без сопротивления. Селестиэль быстро и уверенно начертила таблицу, вписала в нее буквы алфавита Тенгвар и их английские эквиваленты.

— Смотри, — сказала она Р8. — Ты — робот, значит должен сразу запомнить.

— Ну, это совсем другое дело, — сказал киберноид, изучая таблицу.

— Тэк-с, посмотрим, что тут у нас…, - пробормотал он, просматривая список файлов.

— Смотри на «м», — сказала Селестиэль. — «Моргот» или «Мелькор».

— Есть, вот он, Моргот, — подтвердил Р8. Следующий час дал команде больше информации, чем все предыдущие дни. Р8 скопировал информацию из компьютера Сарумана на мнемокристалл, затем запустил ее на просмотр на трех компьютерах сразу: на машине Сарумана, на собственном встроенном компьютере, и на карманном аппаратике Левина. Тесно сдвинув головы, собравшись вокруг Р8, Лугарева и инженера, нажимавших кнопки, члены команды до боли в глазах всматривались в извивы причудливых знаков тенгвара на дисплеях. Перед ними постепенно раскрывалась тайная сторона истории этого странного мира, созданного таинственными Пилигримами, изуродованного ими до неузнаваемости, как и все, к чему они прикасались.

По окончании Войны Гнева Валары — они же Пилигримы — выслали Моргота — такого же Пилигрима, как и они сами — с Земли на отдаленный спутник Сатурна. Какой именно спутник — осталось неизвестным. Для того, чтобы Моргот не перешел в энергетическую форму и не ускользнул из своей космической тюрьмы, Пилигримы заключили его в металлический корпус одного из убитых ими киберноидов. Корпус был вывезен с оставленной ими планеты киберноидов, той самой, которую позже люди стали называть Плутон.

Корпус оборудовали системой удержания энергии, и Моргот не мог покинуть его, перейдя в энергетическую форму. Кроме того, Валары прикрепили его к скалам, примерно так же, как боги Олимпа, по слухам, прикрепили Прометея. Конечно, «милосердные» Валары обошлись без терзающего орла, (возможно, за неимением у корпуса киберноида надлежащей печени), зато поставили вокруг множество тайных и явных приборов наблюдения, дабы присматривать за своим заключенным. Более того, они даже оставили ему встроенную радиостанцию, чтобы пленник мог развлечь своих тюремщиков мольбами о пощаде. Именно в этом и заключалась их непоправимая к настоящему времени ошибка. Плененный Моргот стал от скуки страстным радиолюбителем. А так как на данной линии времени Солнечная система ничем не могла его порадовать, он обратил свое внимание к дальнему космосу, тем более, что Валары использовали первый попавшийся корпус, который оказался оборудован достаточно мощной станцией дальней космической связи. В течение нескольких веков он безуспешно пытался связаться хоть с кем-нибудь, каждый день посылая вызовы и прослушивая эфир. На Земле тем временем происходили серьезные события: падение Нуменора отвлекло внимание Валаров от их пленника, а после того, как Валинор был отделен от остального мира стеной искаженного пространства, надзор за Морготом значительно ослаб. Наблюдение за ним вел не кто иной как майар по имени Курумо, впоследствии отправленный под именем Сарумана во главе ордена Пяти магов бороться с владычеством Саурона.

Курумо передал дела другому майару, но, обосновавшись в прекрасно оборудованной средствами связи башне Ортханк, по старой памяти продолжал вести параллельное наблюдение за Морготом, тогда как его преемник в Валиноре относился к своим обязанностям куда менее ревностно. Именно Курумо, известный в Северном мире под именем мага Сарумана Белого, первым заметил, что Морготу удалось установить связь с некой малоразвитой цивилизацией, обитавшей на данной линии времени в звездной системе Сириуса. Но к этому времени Саруман уже перешел на сторону Саурона, и об этом контакте Моргота ни Валары, ни кто-либо еще не узнали. Тем временем Моргот установил постоянную связь с Сириусом и начал передавать тамошней цивилизации свои знания. Для обитателей Сириуса он стал едва ли не богом — а как иначе они могли его называть при их уровне развития? Переданная Морготом информация значительно ускорила развитие цивилизации в системе Сириуса. Одновременно она все более укрепляла влияние Моргота на эту цивилизацию. И, наконец, настал день, когда Моргот призвал их на помощь, чтобы освободиться и отомстить. К этому времени обитатели Сириуса благодаря переданной Морготом информации освоили многие технологии, в том числе и постройку космических кораблей, и мгновенное перемещение с помощью деформации пространственно-временного континуума, и многое-многое другое. И вот, пока Валары пребывали в блаженном спокойствии за стенами искаженного пространства, постепенно отрешаясь от земных дел, Моргот получил долгожданную помощь. Его приятели с Сириуса (Саруману не удалось выяснить, как они выглядели и что собой представляли) первым делом разыскали и уничтожили большинство приборов наблюдения. Но несколько хитроумно замаскированных акустических датчиков продолжали передавать Саруману кое-какую информацию. Моргот мог в любой момент вторгнуться на Землю. Мощь его союзников была вполне достаточна для этого. Но он теперь уже не хотел и не собирался завоевывать всего лишь одну ничего не значащую планетку. Его влекли галактические масштабы. Однако уязвленная гордость и жажда мести не позволяли ему плюнуть на своих обидчиков и отправиться на завоевание дальнего космоса. Он хотел отомстить Валарам — и не мог. Построенная Пилигримами в Валиноре станция Метрики Пространства надежно защищала их от любого нападения извне. Морготу и его союзникам с Сириуса оставалось лишь два пути: либо ждать, пока в результате какой-либо случайности исчезнет стена искаженного пространства; либо найти способ взломать ее. И сам Моргот, и его помощники пытались и пытаются до сих пор найти способ преодолеть эту стену, но у них пока ничего не вышло. Тем не менее союзники Моргота за несколько тысяч лет создали в системе Сатурна сеть поселений и мощный космический флот, готовый нанести удар по Валинору почти сразу же, как только исчезнет защитный экран искаженного пространства. Специальная станция наблюдения на Луне следит за состоянием этого экрана. Кроме тех сил, что находятся на спутниках Сатурна, они могут в любой момент получить подкрепления из метрополии — непосредственно с Сириуса.

Таково было краткое резюме, составленное Р8 по результатам анализа многочисленных информационных файлов. Когда киберноид закончил говорить, остальные несколько минут сидели в молчании, пытаясь уложить услышанное в сознании.

— Одного не могу понять, — сказал Ломион. — Почему же он, имея под рукой такую мощь, все еще на завоевал Землю? Почему он четыре с половиной тысячи лет просидел сиднем на этом самом Сатурне? Это с его-то жаждой власти?

— Я вижу, вы все, что люди, что эльфы — одинаковы, — сурово произнес киберноид. — Все-то вам кажется, что ваша любимая Земля — прямо-таки пуп Вселенной, и все злодеи вокруг только спят и видят, как бы ее завоевать. Да ты оглянись вокруг себя — ну чего тут, черт подери, завоевывать? Неумытых мужиков, которые пашут от зари до зари, чтобы прокормиться, и не имеют даже лишней пары штанов?

Эльфов? Да вас вне Валинора этого самого осталось едва ли штук пятнадцать, даже если под каждой елкой пошарить! Гномов, которые уже так глубоко в землю зарылись, что никто толком не знает, существуют они, или нет? Жажду власти этот Моргот удовлетворил так, что лучше и не придумаешь — целая цивилизация в двух звездных системах его боготворит! Земля на этой линии времени ничего особенного собой не представляет. Я действительно удивлен тем, что он четыре тысячи лет просидел в системе Сатурна вместо того, чтобы идти завоевывать Галактику. Видимо, его друзья — Пилигримы действительно сильно его раздосадовали, раз уж он так хочет им отомстить. Хотя, конечно, Пилигримы — народец терпеливый, временем они не ограничены… Лугарев не мог не отметить, что его механический приятель, в сущности, совершенно прав. В этот момент послышались шаги на лестнице, а затем в комнату вошел Беляев.

— Ну, нашли что-нибудь? — спросил он. — Похоже, что нашли… Эй, да чего вы все сидите с такими постными рожами? Кто-то умер?

— Пока нет, — ответила Селестиэль. — Но, возможно, очень скоро мы все умрем.

Десятого июля на авиабазе Минас-Анор собралось самое необычное из когда-либо проводившихся выездных заседаний Координационного Совета.

На нем присутствовали представители всех союзных сил, а также непосредственные исполнители предстоящей операции. Координационный Совет Вечности представляли Координатор разведки и контрразведки Ицхак Шильман, Координатор военных вопросов Михаил Сухарев, Координатор по космическим делам Андре Жюль Перрен. Киберноиды, проинформированные Р8 о результатах анализа информации из Ортханка, после долгого обсуждения сошлись на том, что Р8 и Т20 будут представлять на совещании интересы обеих колоний в Солнечной системе — и Титана, и Ганимеда. Команда поддержки была представлена Митчеллом и Мартином Бейли, к которым присоединилась вернувшаяся из краткого отпуска Мария Пирелли. Местных жителей представляли Советник и специально прилетевший с востока дракон Орлангур. Именно его присутствие стало причиной проведения выездного заседания. Он был слишком велик, чтобы поместиться в зале заседаний Координационного Совета в Париже.

Координаторы восприняли его присутствие со сдержанным юмором: им впервые приходилось иметь дело с драконом. Команда проникновения присутствовала в полном составе: Лугарев, Левин, Селестиэль, Ломион, Рингамир, и БС. Заседание началось с доклада Р8. Киберноид по возможности кратко изложил все, что удалось узнать при посещении башни Ортханк. Надо ли говорить о том, как встревожились все присутствующие. Это было уже не туманное предсказание, которое можно истолковать в любую сторону равновероятно, не галлюцинация, навеянная синим цветком — информация была получена, по сути дела, из первых рук. Единственным, кто усомнился было в ее достоверности, был Ицхак Шильман, да и то, в основном, потому, что ему, как профессиональному шпиону, по должности полагалось десять раз проверять и перепроверять все данные.

— Не думаю, что это дезинформация, — ответил на него вопрос Т20.

— Обнаружили мы ее почти что случайно, с тем же успехом мы могли бы и не соваться в эту башню. Да и характер информации не тот. Вот если бы мы узнали, что Моргот либо помер, либо не представляет собой реальной опасности, тогда стоило бы сомневаться. А так мы только соберем возможно более мощные силы, усложнив противнику задачу вторжения. Какой ему толк от такой дезинформации?

— Я так поняла, — сказала Селестиэль, — что непременным условием вторжения Моргота должно быть раскрытие Валинора, то есть выключение этой самой станции метрики. Не слишком ли опасной становится наша операция? Не для нас — для всего Северного Мира? Не лучше ли было бы оставить все как есть, и тем самым избежать множества жертв? Я готова отказаться от мысли спасти священные деревья. Кому нужна эта святость, эта благодать, если за нее придется заплатить такую страшную цену?

— Моргот все равно вторгнется на Землю, — ответил Орлангур. Перед тем, как лететь сюда, я получил предсказание. «Близится день, когда взойдет над миром звезда Полынь, и огненный столб пронзит незримые стены Валинора, и ничто не сможет ему противостоять.»

— Нельзя ли пояснее? — спросил Перрен. — Что это вы имели в виду?

— Я лишь передал слова предсказания, — ответил дракон. — Мне и самому хотелось бы выяснить, что это значит?

— Давайте отложим на время мистику, — сказал Сухарев. — Я считаю, что мы должны довести операцию до конца. Нам повезло, что мы получили подробную информацию. «Предупрежденный защищен», — как говорили древние. Мы спровоцируем противника и заставим его напасть тогда, когда это будет выгодно нам, а не ему. Поступим так же, как и в случае с Сауроном, но подготовимся по возможности более основательно.

— Нет смысла отказываться от плавания в Валинор, — сказал Лугарев. — Если удастся восстановить деревья, на нашей стороне будут и эльфы Валинора. Нам такие союзники не помешают.

— Есть еще один положительный момент, — сказал Перрен. — Перед тем, как я вылетел сюда, со мной связались геологи из Института Тектоники. Возможно, я не совсем точно их понял, но они провели исследование структуры плит земной коры на этой линии времени. Так вот. Эти плиты представляют собой что-то вроде системы двух рычагов.

— Перрен встал и развернул перед собравшимися внушительный плакат. — Итак, левый рычаг поменьше: на его левом конце находится этот самый Валинор, приподнятый над континентальной плитой с помощью станции метрики. В результате правый конец рычага опустился. На нем находился когда-то довольно большой остров.

— Он назывался Нуменор, — вставил Рингамир.

— Этот остров, — продолжал Перрен, — находится одновременно на левом конце более длинного рычага. А на правом его конце покоится целый субконтинент, также опустившийся на дно моря, как и остров Нуменор.

— Это Белерианд! — сказала Селестиэль. Она уже поняла, к чему клонит Перрен.

— Итак, если мы обеспечим гравитационное давление в месте соединения рычагов, чтобы не дать острову снова подняться, заключил Перрен, — и одновременно выключим станцию Метрики, американский субконтинент Валинор опустится на место, тогда как европейский субконтинент Белерианд поднимется со дна моря, и мир вновь примет тот облик, который он имел изначально на этой линии времени. Расчеты ученых из Института Тектоники показывают, что любой из наших звездных крейсеров первого класса, оснащенных излучателями-генераторами локальных гравитационных аномалий, сможет обеспечить достаточно мощное гравитационное давление в нужной точке.

Конечно, будут и негативные явления, такие, как мощная приливная волна, но при надлежащей подготовке ее последствия можно будет свести к минимуму.

— Я предлагаю уничтожить вражескую станцию наблюдения на Луне, — сказал Шильман, — а еще лучше — захватить ее и использовать для дезинформации противника.

— Согласен, — ответил Сухарев. — Более того, считаю, что эту миссию следует поручить непосредственно команде поддержки, усилив ее, насколько это будет необходимо. Кроме того, следует провести скрытную и возможно более детальную разведку в системе Сириуса и в Сатурн-системе, с целью выяснения реального наступательного потенциала противника.

— Киберноиды Титана берут на себя разведку в Сатурн-системе, — сказал Р8. — Мы уже обсуждали это вчера вечером по спецсвязи.

Сириусом придется заняться Звездному флоту Земли.

— Я готова отправиться на разведку, — поднялась Мария Пирелли.

— Ваш истребитель понадобится команде поддержки при проведении операции на Луне, — ответил Митчелл. Я также хочу просить вас обоих, — обратился он к киберноидам, — принять участие в захвате лунной станции.

— Не забывайте, мы должны обеспечить защиту местного населения как здесь, так и в Валиноре, — вмешался Советник. — Здесь будет мощное землетрясение, а в Валиноре еще и цунами. Нас прикроет всплывший Белерианд, а их — нет.

— Кто бы еще нас прикрыл, когда мы поплывем, — буркнул Левин. — Я узнавал у местных, тут вдоль побережья полно пиратов.

— Об этом не беспокойтесь, — ответил Сухарев. — У вас будет свой ангел — хранитель.

— Насчет Валинора — не знаю, это еще надо обдумать — сказал Р8. — Надо ведь и жителей спасти, и внезапность сохранить. А местных… Я уже говорил с нашей колонией на Титане. Как вы знаете, у нас есть два сооружения, которые могли бы нам здесь пригодиться. Лугарев и Левин переглянулись. Они, проработавшие с киберноидами дольше всех присутствующих, первыми сообразили, о чем идет речь.

— К сожалению, наш опорный пункт, принадлежащий ганимедской колонии, 8НВД3-3ПТ, сейчас обеспечивает работу земной научной экспедиции в системе Бетельгейзе и не может быть задействован в нашей операции, — продолжил Р8. — Но коллеги с Титана согласны перебросить сюда свой боевой пост 8НВР3-М\Икс. Его вместимость достаточна, чтобы в случае опасности в нем могли укрыться все жители столицы Гондора и ее ближайших окрестностей. Да и его огневая мощь в случае вторжения окажется не лишней. Я предлагаю перебросить его сюда через большое околоземное окно в конфигурации передвижной базы.

Эта конфигурация представляет собой платформу на многогусеничном шасси, она наиболее компактна и удобна для переброски.

— Мы будем признательны за любую оказанную помощь, от кого бы она не исходила — сказал Советник.

— Итак, решено, — резюмировал Сухарев. — Если по ходу операции возникнут проблемы — решайте их в рабочем порядке через координатора Шильмана А сейчас, думаю, сколько бы мы тут не сидели, всего мы так или иначе предусмотреть не сможем.

Пока на базе шло обсуждение на высоком уровне, Логан и Бэнкс занимались заготовкой продуктов для команды проникновения. Лугарев не хотел поручать эту ответственную миссию Бэнксу, опасаясь потом недосчитаться провизии, но Мик проявил просто потрясающую сознательность (крепко позавтракал и забыл консервный нож). Когда заседание закончилось, Бэнкс с гордостью предъявил Лугареву и Селестиэль целую гору продуктов.

— Здесь консервы, овощные, конечно, — пояснял Мик, указывая на ящики. — В основном, болгарские. Их реализуйте в первую очередь, чтобы возле этой самой Черты не было проблем с консервными банками.

Затем — армейские пайки в саморазогревающейся упаковке, сухофрукты.

Пиво — в банках и в деревянном жбане — тоже до и после Черты.

Печенье, сухари, мука, сухие дрожжи… Да чего тут рассказывать!

Держи список, хозяйка, — он сунул бумажку в руки Селестиэль. — Все расписано, пронумеровано… В том, что касалось вопросов питания, Мик проявлял предельную предусмотрительность.

— Сухари, печенье, это все хорошо, — сказал Лугарев. — Но без хлеба как-то грустно будет. Не разводить же огонь на корабле посреди Атлантики.

— Это не проблема, — ответила Селестиэль. — Я испеку лембас. Это дорожный хлеб эльфов. Он очень долго не черствеет и остается свежим, если его правильно хранить. Она набрала целый мешок продуктов, явно не только муки, но что именно — Лугареву так и не показала. Готовить она собралась в летней кухоньке на заднем дворе штаба, чтобы не дымить в доме. Лугарев, Бэнкс и Мартин Бейли, также интересовавшийся кулинарией, пытались подсмотреть процесс замешивания теста, однако Селестиэль бесцеремонно вытолкала всех из кухни. Общение с людьми повлияло на ее манеры — в процессе выталкивания она даже использовала колено.

— Не обижайся, — сказала она Лугареву. — Это секрет, который мы храним даже от наших мужчин.

— Поздравляю, — сказал Бейли. — Она всерьез считает тебя своим мужчиной. Бэнкс вдруг убежал куда-то, и через пару минут вернулся с внушительным коловоротом.

— У соседа взял, — шепотом сообщил он. — Сейчас узнаем ноу-хау. Он приставил бурав к деревянной стене кухни и осторожно начал сверлить, стараясь не шуметь.

— Прямо как в детстве, — мечтательно пробормотал Бейли. — Только дырка была в стене женской раздевалки… Селестиэль, однако, все равно услышала подозрительный шум, вышла на улицу и накрыла с поличным всех участников кулинарного заговора.

— И не стыдно вам! — заявила она. — Ну-ка, пошли вон, лоботрясы! — и швырнула в Мартина сковородником. Наемники были вынуждены ретироваться, сожалея о столь бесславном окончании своего промышленного шпионажа. Через некоторое время Лугарев увидел, что Селестиэль, сидя на пороге кухни, оттирает шкуркой большую сковороду, которую явно не чистили со дня изготовления. Он сходил к себе и принес свою новенькую тефлоновую сковороду.

— На вот, — сказал он. — Не твоими руками тереть сковородки.

— Да ведь она еще чернее чем эта, — удивилась Селестиэль. Лугарев, усмехнувшись, пояснил ей сущность тефлонового покрытия.

— Да? — недоверчиво перепросила Селестиэль. — Ну, пожалуй, можно попробовать… Заглянув еще через пять минут, Лугарев обнаружил, что Селестиэль вполне довольна достижениями кухонной технологии.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты принята в Тефлонский орден. Пока она пекла лепешки, Ломион и Рингамир принесли какие-то листья. Каждую лепешку аккуратно завернули в эти листья и запечатали восковой печатью.

— Вот так, — пояснила Селестиэль, — они могут хоть месяц храниться и останутся свежими. После ужина Лугарев хотел уйти к себе, но Митчелл внес дельное предложение.

— Вот что, ребята, — обратился он к эльфам, — раз уж мы собираемся ловить этих Валаров — Пилигримов, не худо было бы узнать о них кое-что. Селест, может, ты нам расскажешь, что знаешь?

— Хорошо, — немного поразмыслив, сказала Селестиэль. — Садитесь и слушайте. Наемники расселись кто куда. Селестиэль расположилась в центре комнаты и начала рассказ.

— Я не слишком много знаю о Валарах, чтобы ответить на все ваши вопросы, — предупредила она. — Попробую лишь кратко пересказать вам нашу книгу знаний, называемую «Валаквэнта». Знаю, что вы не любите всякую лирику и мистику, как говорит Джим. Итак, владык Валаров всего семь, и владычиц, называемых Валами, тоже семь.

— Логично, — шепнул Бейли на ухо Лугареву, — иначе передерутся.

— Моргот не считается более Валаром, и его имя не принято произносить вслух, — продолжила Селестиэль. — Главный из Валаров — Манве, прозванный Сулимо, Повелитель ветров. Ему подчиняются также птицы и другие крылатые твари, кроме летучих мышей. Супруга его — Варда, называемая Элентари, что значит Звездная Королева. Эльфы Белерианда называли ее Элберет. Второй по могуществу Валар — Ульмо, повелевающий водами. Он одинок и нигде подолгу не задерживается, его дом — океан, а в Валиноре он бывает лишь по крайней необходимости. Он более других Валаров любит эльфов и людей, и никогда не отворачивался от них, даже если они огорчали его своими делами. Ауле, Великий Мастер, создатель золота и драгоценных камней, красивейших вещей и хитроумных машин. По своей мощи он лишь немного уступает Ульмо, но вся она направлена на познание и творение. Эльфы — нолдоры многому научились у него. Его подруга — Йаванна, прозванная Кементари, Королева Земли. Она создала все растения, всех животных, птиц и малых букашек.

— Зачем же она комаров создала? — буркнул Митчелл.

— Есть еще два брата Феантури, что значит — Владетели душ.

Старший, Намо, чаще называемый Мандосом, по имени места на западе Валинора, где он живет. Он — Владетель Палат Мертвых, Чертога Ожидания. Там собираются души погибших эльфов в ожидании дальнейшего воскрешения. Намо Мандос знает все о прошлом и почти все о будущем, он — глашатай судеб, но объявляет свои пророчества лишь по воле Манве. Его подруга — Вайре, ведущая летопись бытия. Младший брат — Ирмо, живет в Лориене Валинорском — не путайте его с Лотлориеном, где жила я. Он — господин сновидений, и часто сообщает в них эльфам и людям то, что ему удалось узнать от брата.

Подруга его — Эсте, целительница ран и усталости, живет она посреди Лориэна, на острове в озере Лореллин. У двух братьев есть сестра, по имени Ниэнна, Она одинока, ибо оплакивает каждое злодеяние, совершенное на Земле. Благодаря ей живущие знают жалость и милосердие. Сильнейший и храбрейший из Валаров — Тулкас. Он — великий воин, любит борьбу и состязания в силе. Он быстрее всех и неутомим, главное его оружие — собственные руки. Говорят, что он загорелый как медь, а волосы и борода у него золотисто-рыжие. Физически он сильнее всех, но он сначала делает, а потом думает, что из этого получится.

— «Нельзя сказать, чтобы он был глуп, просто природа одарила его большой силой за счет ума», — процитировал по памяти Беляев.

— Тем не менее он может оказаться опасным противником, — подал голос из угла Т20.

— Подруга его — Нэсса, сестра Ороме-Охотника, — продолжала Селестиэль. — Она больше всего любит танцы и веселье. Брат ее, Ороме, не так силен, как Тулкас, но страшен в гневе. Он любит охотиться, ездить верхом, у него много охотничьих собак. Ранее он часто посещал Северный мир, чтобы поохотиться на чудовищ, выведенных Морготом. Говорят также, что где-то в лесах Северного мира он зарыл драгоценный клад. Никто не знает, что в нем было, многие искали его, но никто не нашел. Подруга Ороме — Вана, сестра Йаванны Кементари. Вот, пожалуй, и все, что я знаю, — закончила Селестиэль. — Остальное — малозначительные детали.

— Сказки все это, — проворчал Топхауз.

— Боюсь, что ты не прав, Джон, — заметил Митчелл. — Я уже не раз замечал, что на этой линии самые невероятные сказки чаще всего оказываются былью. В любом случае не помешает знать хоть что-то о вероятном противнике.

ГЛАВА 5

Врата радуги

Отплытие было назначено на одиннадцатое июля. Рано утром все собрались на вертолетной площадке базы. «Пэйв Лоу» должен был доставить команду проникновения на берег Изены, к кораблю, охранять который остались Ковшов, Хейвуд, Бугров и основной модуль Р8. Наемники грузили продовольствие в вертолет, им помогали внутренние модули обоих киберноидов. БС сидел по-кошачьи у ног Лугарева. Киберноид был наряжен в привезенную Шильманом искусственную шкуру леопарда: Селестиэль подогнала ее по размерам.

Сам Координатор тоже был здесь, сосредоточенный и мрачный, он водил пальцем по какому-то своему списку, проверяя, не забыто ли что-нибудь необходимое. Мария Пирелли единственная из всех выглядела как обычно — несгибаемо прямая и жесткая. Кевин вертелся около нее. Советник что-то обсуждал вполголоса с Рингамиром. Несмотря на обычную деловитую суету у всех было предотъездное «чемоданное» настроение.

— Да, вот что, — сказал Лугарев Марии. — У меня в комнате, на столе, маленький телевизор и коробка с мнемокристаллами. Присмотри за ними, у меня там моя коллекция мультфильмов. Можете посмотреть их с Кевином, только не давай ему одному, а то он все там перепутает.

— О'кэй, — ответила Мария. — Присмотрю, не беспокойся. Шильман оторвался, наконец, от своего списка и подошел к Лугареву и Селестиэль.

— Надо все же назначить какой-то контрольный срок, — сказал он. Лугарев взглянул на Селестиэль.

— Сделаем так, — сказала она. — Сегодня у нас — одиннадцатое июля. Плыть нам — примерно месяц, может, чуть меньше. В общем, где-то в первую неделю августа, если все получится, мы будем на месте. Нам понадобится время, чтобы осмотреться и примелькаться в глазах у местных жителей. В конце второй декады августа, перед сбором урожая, в Валиноре устраивают большой праздник — Начало сбора плодов. Им в свое время воспользовался Моргот, чтобы убить Деревья — воспользуемся и мы — чтобы их спасти. Если с двадцатого по двадцать третье августа ничего не произойдет — ждите еще две недели, а затем действуйте по своему усмотрению. Это будет значить, что мы либо схвачены, либо у нас ничего не получилось. Если же Черта исчезнет — мы будем ждать вас на Эзеллохаре, немедленно привозите туда лазер.

— Ну, это понятно, — кивнул Шильман.

— Порядок, Игорек, — сказал подошедший Митчелл. — Погрузка закончена. Можно лететь.

— Ну, вот и все, — ответил Лугарев, поднимаясь. Он взглянул в лицо Марии и улыбнулся. — Да в чем дело, Машенька, меня ведь не хоронят, и я даже не женюсь. Еще увидимся! Эльфы и наемники забрались в вертолет. Митчелл сел в кресло командира и запустил двигатели. Вторым пилотом полетел Бэнкс, решительно отстранив Лугарева.

— Иди к эльфам, Игорек, — сказал он. — Ты им сейчас нужнее. А я порулю. Моторы «Пэйв Лоу» загрохотали, длинные лопасти все сильнее молотили воздух, Тяжело груженый вертолет поднялся и пошел вдоль стены Белых гор на северо-запад, к Изенгарду, где стоял в ожидании своего часа серебристо-белый эльфийский корабль.

Он ждал их на том же месте, где его оставили, под надежной охраной основного модуля Р8. Митчелл посадил вертолет на берегу, развернув его задним грузовым люком к реке. Трое наемников, охранявших корабль, вышли им навстречу.

— Все спокойно? — спросил Митчелл.

— Спокойнее некуда, — ответил Ковшов. Весь многочисленный скарб экспедиции перегрузили на корабль, слегка осевший под этой тяжестью. Самыми тяжелыми оказались коробки с патронными лентами к двум «миниганам», поставленным на носу и на корме, реактивные гранаты для гранатометов, ящики с консервами, пять пластмассовых бочек с питьевой водой и изотопный источник энергии, который привезли киберноиды. Он обслуживал электромоторы «миниганов» и опреснительную установку. Всю эту тяжесть погрузили на корабль киберноиды, оставив людям то, что полегче. Наконец, все было спущено в трюм, размещено по местам и надежно закреплено. После установки более высокой мачты с бермудскими парусами остойчивость корабля и так уже уменьшилась, в результате чего пришлось установить на днище складной киль. Смещение груза могло привести к опрокидыванию корабля где-нибудь посреди Атлантики. Наемники и киберноиды сошли на берег. Т20 закинул на корабль тяжелые сходни. Левин, выбранный капитаном, как бывший яхтсмен, скомандовал:

— По местам стоять! Отдать носовой! Джон Топхауз освободил носовой причальный конец, привязанный к столбику на берегу. Корабль начал медленно поворачиваться носом к середине реки.

— Отдать кормовой! — приказал Левин. Бэнкс размотал кормовой конец. «Пляска святого Витта» качнулась и медленно начала отходить от берега. Наемники и киберноиды стояли на берегу, провожая глазами белый корабль, уходящий вниз по течению.

У оставшихся на базе наемников — команды поддержки — было не менее опасное дело. Им предстояло высадиться на Луне и захватить станцию наблюдения, устроенную пришельцами с Сириуса почти в центре видимого с Земли лунного диска. Митчелл, Мария Пирелли, Мартин Бейли и киберноиды долго разглядывали фотографии, снятые разведывательным спутником. Серебристо-черный купол станции глубоко вгрызся в кольцевой вал кратера Арзахель с его юго-западной стороны.

— Станция находится внутри кратера, — сказал Митчелл. — Кольцевой вал много выше купола. С южной стороны вал, кажется, слегка пониже.

Отсюда можно начать движение десантной группы.

— Мне кажется, это не лучшее решение, — возразила Мария.

Кольцевой вал на танке все равно не одолеть.

— Взгляните сюда, — сказал Т20, показывая карандашом куда-то в Море Облаков. — Вот тут — так называемая Прямая Стена. Ее длина — 130 километров, высота — около 240 метров. Если мы пройдем на звездолете на малой высоте над поверхностью, есть шанс, что они нас не заметят. Горизонт на Луне куда ближе, чем на Земле. Да и Стена нас прикроет.

— Хм! — сказал Митчелл. — Ну, и что ты предлагаешь?

— Мы подходим к Луне с обратной стороны, — сказал киберноид, — огибаем ее и выходим на видимую сторону с юго-запада. Затем движемся строго на восток по сороковой южной параллели до кратера Шиккард.

Имея его на траверзе, делаем поворот, снижаемся, пересекаем на малой высоте Болото Эпидемий и делаем остановку в Море Облаков около Стены. Здесь мы должны разделиться. Р8 и «Старкэт» Марии пролетят вдоль Стены дальше к северу, а затем, мимо кратера Альпетрагий — в северо-западную часть Арзахеля. Их задача — отвлечь противника атакой сверху.

— Ну, так, — кивнул Бейли, — а мы что делаем?

— Вот тут, в юго-западной части кратера, — Т20 ткнул карандашом в детальную фотографию, — есть относительно ровное место, где у меня будет свобода маневра. Звездолет вылетает из-за Стены, пока авиация развлекает противника, вы десантируетесь как можно ближе к станции, а я — чуть дальше, на этом ровном месте. Отсюда я могу поддержать вас огнем. Звездолет можно посадить за центральным пиком, около этого маленького кратера.

— Нам придется десантироваться почти сразу же после того, как мы перевалим через гребень кратера, — буркнул Митчелл. — Как бы там ноги не переломать…

— Я еще не встречал ни одного десантника, который ухитрился бы сломать ногу в десантном скафандре, — сказал Бейли. — На мой взгляд, план неплохой. Конечно, определенный риск присутствует…

— А где он не присутствует? — спросила Мария. — Это не опаснее, чем перейти улицу на красный свет. Если мы в первые минуты атаки прострелим купол в нескольких местах, вряд ли мы встретим организованное сопротивление. Им хватит проблем с разгерметизацией.

— О'кэй, — согласился Митчелл. — Примем ваш план за основу. Вечером того же дня на ВПП базы Минас-Анор тяжело приземлился транспортно-боевой звездолет класса «Кобра». Он должен был доставить команду поддержки на Луну. Черная громадина, напоминающая сверху очертаниями ночную бабочку, неуклюже зарулила на покрытую стальными плитами стоянку. Подъехав к звездолету, наемники увидели у него под брюхом большой контейнер. В нем предстояло разместить основной модуль Т20 — модифицированный танк «Центурион». Но еще большая неожиданность встретила наемников в верхнем грузовом отсеке. Там, выстроившись в ряд, жемчужно-серой когортой стояли двенадцать боевых мотоциклов Харлей-Дэвидсон «Темпест». Это были грозные машины изменяемой конфигурации, всего год назад заменившие прославившуюся в битве за систему Енонла Хонду «Циклон». В седле каждого «Темпеста» сидел пустой до поры боевой скафандр. Первым вошедший в грузовой отсек Митчелл только присвистнул, увидев эту грозную красоту, при одном взгляде на которую зеленели от благородной зависти самые крутые рокеры. Любой из этих корсаров дороги, не задумываясь, обменял бы свой сверкающий хромом «чоппер» на эту машину, будь у него такая невероятная возможность. Мощный электродвигатель «Темпеста», питающийся от многотопливного турбогенератора, разгонял эту тяжелую машину до ста километров в час за четыре секунды. Толстым пружинно-арочным шинам были одинаково нипочем острый щебень марсианских пустынь, бронебойные пули и полицейские шиповые заграждения «Скорпион». Но мечта рокеров была недостижима. Основное преимущество «Темпесту» давал ракетный ускоритель. Если турбогенератор мог работать и на обычном бензине, то для реализации всех своих возможностей «Темпесту» нужно было ракетное топливо. В его топливные баки обычно закачивались азотный тетраоксид и несимметричный диметилгидразин. В комплекте со специальным скафандром «Темпест» мог трансформироваться в мощного и компактного боевого робота с пилотом внутри. Основой разнообразных вариантов вооружения был пулемет и два 40-миллиметровых кассетных гранатомета.

— Веселая будет охота! — одобрительно пробормотал Беляев, поднявшись вслед за Митчеллом в звездолет.

Митчелл объявил готовность на следующее утро. Оставив Хейвуда охранять штаб, наемники и Т20 погрузились в звездолет, где их уже ждал его командир Патрик Харрис и пятеро ксенотехников, которым предстояло после захвата станции разбираться во вражеских приборах. Гиперпереход на столь малое расстояние был невозможен, а полет по обычной орбите занял бы два дня: за это время группа захвата была бы неминуемо обнаружена. Старт был назначен на десять часов, в это время Земля находилась между Луной и звездолетом, закрывая наемников от вражеских глаз и сенсоров. Выйдя за пределы атмосферы, звездолет и сопровождающие его «Старкэт» и Р8 состыковались. А затем Харрис мастерски использовал безъинерционный режим движения, проведя «Кобру» по широкой ломаной дуге. Через сорок минут после старта звездолет вышел из последней пульсации в тысяче километров над обратной стороной Луны. Р8 и «Старкэт» отстыковались и пристроились по бокам «Кобры». Все три аппарата снизились до высоты в три километра, и изрытая кратерами поверхность Луны помчалась навстречу. Как и было предусмотрено планом, на видимую с Земли сторону Луны они вышли с юго-западного направления, снизились еще больше и пошли на двухстах метрах в режиме огибания рельефа местности. Облет Луны занял у них изрядно больше времени, чем сам перелет, но сейчас это было неважно. Впереди показалась обширная равнина Моря Облаков, испещренная мелкими кратерами. Несколько минут полета над ней — и вот уже впереди замаячила Прямая Стена. «Кобра» начала кружиться на месте, ожидая своего срока, а истребители, увеличив скорость, повернули на север. Наемники в грузовом отсеке влезли в скафандры и состыковали их с седлами «Темпестов», готовясь к десанту. Прошло еще несколько минут, пока, наконец, они услышали поданный Марией Пирелли сигнал атаки. «Кобра» взмыла вверх, перепрыгнув через Прямую Стену, в считанные минуты промчалась над каменистой равниной и перемахнула кольцевой вал кратера Арзахель. Один за другим наемники на «Темпестах» вылетали через задний грузовой люк, трансформировались в конфигурацию робота и камнем падали вниз, на острые пики Арзахеля, лишь перед самой поверхностью выплевывая точно отмеренный тормозной импульс. Уже в падении они увидели, как из нескольких пробоин в куполе вражеской станции бьют фонтаны газа. Их белые струи моментально застывали в холоде космического вакуума, оседая инеем на купол и окрестные скалы. Откуда-то из-за купола вдруг показалось что-то непонятное: возможно, живое существо, но все же скорее машина. Она напоминала механического краба, отблескивающего металлом. Этот крабоид вдруг плюнул огнем, целясь в заходящий на станцию «Старкэт». Мария увернулась, Р8 ударил из обоих бластеров, укрепленных снизу на его центроплане. Тем временем с «Кобры» десантировался Т20. Его основной модуль прилунился, использовав навесные тормозные двигатели, киберноид тут же развернулся и ударил из башенного орудия. Его 105-миллиметровый снаряд раскрошил скалу, обломки которой надежно придавили крабоида. Переведя свои «Темпесты» в конфигурацию робота, слившись с ними в единое целое, наемники длинными скачками прыгали по скалам, со всех сторон приближаясь к куполу станции. Струи замерзающей атмосферы уже перестали хлестать из купола, огни внешнего освещения окончательно погасли. Никак не ожидал Моргот и его инопланетные подручные, что их лунная станция может подвергнуться подобной атаке. Митчелл первым прилунился на небольшую ровную площадку перед входным шлюзом станции. Позади него, взметывая облака тут же оседающей пыли, один за другим опустились остальные. Дверь шлюза не поддавалась никаким попыткам открыть ее мирным путем. Наемники подались в стороны. Р8 прилунился, трансформировавшись перед самой поверхностью из самолета в автомобиль. Огненные струи плазмы ударили в дверь, станция содрогнулась. Киберноид выстрелил вторично.

Плазменные шары снесли внешнюю дверь и проломили внутреннюю переборку. Пожара не было, в вакууме гореть было нечему. Осторожно перешагивая раскаленные, скрученные, медленно остывающие обломки, Митчелл, Беляев и Топхауз вошли внутрь купола. Мартин Бейли, взяв остальных, с помощью «Крестоносца» Марии Пирелли пытался освободить из-под обломков засыпанного механического краба. Подоспевшие ксенотехники уже начали заделывать снаружи пробоины в куполе. Основной модуль Р8, развернувшись в конфигурацию робота, принялся им помогать, тогда как его внутренний модуль пробрался в купол. Митчелл провел ярким лучом фонаря вдоль стен. Аппаратура станции вся заиндевела, но производила впечатление целой. Луч задержался на странном предмете. Перед заснеженным пультом, заломив в предсмертной агонии покрытые инеем мохнатые лапы, лежало некое подобие паука. Продолговатое яйцевидное тело около двух футов длиной, на восьми паучьих ногах, но без всяких признаков головы. Верхняя передняя его часть была откинута назад как крышка кабины. Оттуда, вмерзнув наполовину в нечто, напоминающее питательный бульон, торчало, видимо, пытаясь в последний момент дотянуться до пульта замерзшими ложноножками, невероятно омерзительное, покрытое инеем и замороженной слизью, перламутрово-зеленоватое существо. Оно напоминало не то амебу-переростка, не то еще кого-нибудь из простейших. Оно было явно беспозвоночное, но внутри полупрозрачного тела виднелся большой мозг, по размерам не уступающий человеческому, занимающий почти треть всего тела.

— Это они и есть? — спросил Беляев, отступая на шаг. Голос у него был такой, что, не будь шлема, его, похоже, вытошнило бы прямо на бренные останки покойного. — О Боже, зачем ты создаешь подобную мерзость? Проверив все помещения станции, Митчелл и Топхауз обнаружили еще трех замерзших амебопауков.

— Видимо, это что-то вроде симбиоза, — предположил Митчелл.

— Не ругайся такими словами, Джим, — попросил Топхауз. — Все же покойники.

— Я всегда подозревал, что Сириус — гнусное местечко, — произнес Митчелл, — но чтобы настолько…

Путь по Изене от Порта-на-Перекрестке вниз по течению до порта Тарн в устье реки, обычно занимал у тяжело груженных торговых барж четыре дня. Ночью, в темноте, по Изене обычно не плавали, опасаясь влететь на какой-нибудь излучине в высокий обрывистый берег. Более легкий эльфийский корабль шел много быстрее, но команда проникновения решила не спешить и подгадать так, чтобы проскочить мимо Тарна в полной темноте. Плыли вообще в основном по ночам, полагаясь на острое эльфийское зрение, да на удачу, покрыв белые борта корабля плотной черной маскировочной сетью, днем же отстаивались в редких, но все же иногда встречающихся спокойных заводях, поросших тростником, с ивами по берегам. Мачту на день заваливали назад и полностью накрывали корабль сетью, теперь уже зеленой. Маршрут был просчитан заранее, каждое место стоянки Р8 сфотографировал с воздуха и тщательно осмотрел. Меры предосторожности были необходимы. По реке вверх и вниз ходили разные суда, в том числе и баржи корсаров, Морского народа, особенно сильно недолюбливавшего эльфов. На реке, вблизи владений Рохана, они нападать не стали бы, но никто не помешал бы их быстрым драккарам нагнать эльфийский корабль в открытом море за пределами территориальных вод, где кончалась власть Гондора. Дальнейшее предугадать не трудно — концы в воду, и как знать, сильно ли помогут установленные на корабль два пулемета против полутора или двух сотен пиратов? Мимо сторожевых башен Тарна, что высились в устье Изены по обоим берегам, проскользнули в полной темноте, часа в три ночи, и все же не избежали сонного окрика караульщика:

— Эй, на барке! Кого черт несет среди ночи? Стоявшая рядом Селестиэль испуганно сжала руку Лугарева. Надо было что-то срочно отвечать, и он, по возможности более хриплым, человеческим голосом рявкнул первое что вспомнилось, по-английски:

— Ай гоу ту Хайфа! Трудно сказать, понял ли что-нибудь караульщик: так или иначе, он умолк, на обоих берегах царила мертвая тишина, и через несколько минут Лугарев понял, что они проскочили. С кормы послышался сдавленный звук: стоявший у руля инженер давился от хохота, зажимая рукой рот.

— Рули, дурень! — тихо, но убедительно сказал ему Лугарев. Оставалось еще пройти длинный вытянутый залив — Изенский эстуарий, но с материка дул ветер, погоняя легкий эльфийский корабль, да и отлив делал свое дело. Когда солнце выкатилось из-за горизонта, ярко осветив их серебристые паруса, корабль как раз проскочил Ворота Изены и вышел в открытое море. Впереди расстилалась бескрайняя голубая даль Атлантики.

После разгрома лунной станции наемники вывезли оттуда тела «пауков-амеб» и механического крабоида. На помощь ксенотехникам для ремонта и изучения станции из Вечности была направлена целая команда. Двенадцатого июля утром к штабу наемников прискакал императорский гонец.

— В чем дело, приятель? — спросил его удивленный Митчелл.

— Ее Высочество принцесса приглашает вас немедленно прибыть во дворец, — в голосе гонца слышалось величайшее почтение. — Она хочет говорить с вами.

— Сейчас буду, — ответил Митчелл.

— Ее Высочество желает видеть вас всех, сэр Джеймс. Приглашение было необычным, поэтому Митчелл попросил киберноидов взять на себя охрану штаба, наемники же, вооружившись пистолетами, отправились в Цитадель Минас-Анора. В уже знакомом им тронном зале дворца за длинным столом собрался Совет волшебниц. Советник сидел в углу в своем кресле. Стражи в зале, как ни странно, не было. Наемники остановились в ожидании, но тут дверь в углу зала распахнулась. В строгом и простом белом платье, в крошечной золотой короне в виде лилии, в зал вошла принцесса Сильмариэнь.

— Здравствуйте, сэр Джеймс, здравствуйте, мои доблестные защитники, я рада видеть вас снова. В негромком голосе этой царственной девочки Митчеллу вдруг послышалась такая уверенность, что он изумился.

— Подойдите ко мне, сэр Джеймс, — сказала принцесса. Она поднялась по каменным ступеням и уверенно села на пустующий императорский трон. По рядам Совета волшебниц пролетел приглушенный шепот неодобрения. Митчелл остановился у первой ступени тронного возвышения.

— Я слышала, сэр Джеймс, что моя империя стоит на пороге новой войны, еще более страшной, чем та, что только что закончилась, — произнесла принцесса. — Можем ли мы ее избежать? Если нет, сможем ли мы спасти империю?

— Гм! Это сложный вопрос, Ваше Высочество, — Митчелл замялся, явно не зная, имеет ли смысл обсуждать стратегические вопросы с двенадцатилетним ребенком.

— Он так и останется для меня сложным, если вы не начнете его объяснять, — спокойно сказала принцесса. — В нашей истории уже был подобный случай девятьсот лет назад. К королю явилось посольство восточных эльфов, с предупреждением о готовящейся войне. Но все тогда считали, что Гондор несокрушим. Короля больше волновали вопросы бессмертия, его советников — проблемы соблюдения этикета.

Послов никто не принял всерьез. А когда король понял, что они были правы, поздно было что-либо предпринимать. Мы однажды уже проспали нашу империю. С тех пор имя того короля называют лишь хронисты, прочие же именуют его Злосчастным. Я не хочу, чтобы и обо мне говорили так же. Я пока еще могу не думать о собственном бессмертии, зато самое время подумать о бессмертии моего государства. Я жду ответа, сэр Джеймс.

— У этой девчушки мозгов в голове побольше, чем у наших координаторов, — пробормотал Беляев. Митчелл откашлялся и хриплым от напряжения голосом произнес:

— Война весьма вероятна, Ваше Высочество. Может, ее и можно избежать, но я бы на это не надеялся. Основная опасность в том, что это будет не обычная война, к которым привыкли здесь. Это будет вторжение совершенно чуждых Земле существ, живущих, как говорят у вас, за гранью мира. Боюсь, что их оружие может оказаться не менее могущественным, чем наше. Это будет не воскресная прогулка, четырьмя «ганшипами» и эскадрильей вертолетов тут не обойтись.

— Я слышала, что у вас уже была первая стычка с этими существами, — сказала принцесса. — Значит, их можно победить?

— Победить-то можно кого угодно, — вздохнул Митчелл, — вопрос лишь в том, какими силами, и какой ценой?

— Если их оружие столь могущественно, чем может помочь вам имперская армия? Устоят ли перед ним стены наших крепостей? Что вы намерены предпринять для защиты Империи? — принцесса задавала точные, четкие вопросы, и Митчеллу не оставалось ничего, кроме как отвечать.

— Если противник попытается привлечь на свою сторону традиционных врагов Гондора, имперской армии тоже будет полно работы, — ответил Митчелл. — Насчет крепостей — боюсь, что от них толку будет мало.

Видите ли, принцесса, — он решил объяснять все до конца, — мы должны нанести по ним упреждающий удар, пока они еще не высадились. Именно в этом случае они будут наиболее уязвимы. Там, наверху, их будет ждать наш звездный флот, а на поверхности Земли — наши противоракетные войска. Для защиты населения наши союзники — киберноиды доставят в Гондор свои защитные сооружения, они много мощнее ваших крепостей. Да, война будет жаркой, но мы отстоим Империю, потому что подобное вторжение извне — угроза не только вам, но и всей Земле. Вечность никак не может этого допустить.

— Что я могу сделать, чтобы помочь вам, сэр Джеймс? В чем ваше наибольшее затруднение? Митчелл замялся:

— Дело в том… не знаю, сможете ли вы помочь… У нас есть сила, но нет знания. Ваш мир слишком отличается от привычного нам. Моего заместителя Игоря Лугарева сейчас нет, а ему удалось выяснить многое. Кое в чем нам помог этот самый дракон Орлангур и эльфы, но ведь и они не знают всего. А сейчас и вовсе некому нам подсказать. Принцесса внимательно выслушала его, время от времени кивая темноволосой головкой, а затем сказала Советнику:

— Распорядитесь, чтобы для сэра Джеймса составили список всех, кто может быть ему хоть чем-то полезен. Занесите туда всех наших хронистов, всех известных у нас мудрецов, всех нелюдей — долгожителей, вы знаете их лучше меня. А вы, сэр Джеймс, — сказала она Митчеллу, — при малейшей трудности обращайтесь к Советнику. Если же его власти окажется недостаточно, я готова принять вас в любое время. По рядам волшебниц вновь пролетел неодобрительный шепот.

Принцесса строго взглянула на них, и Митчелл с изумлением заметил, как съеживались колдуньи под взглядом ее серых глаз. Старшая волшебница все-таки решилась высказаться:

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Совет понимает ваше беспокойство за судьбу Империи, но, тем не менее, считает, что вам не следует пока принимать самостоятельных решений по политическим вопросам…

— Вот как? — спросила принцесса. — Может быть, ваш Совет заодно считает, что Империя может и вовсе обойтись без моего участия в государственных делах? — в ее голосе явственно слышался металл. — Может, вы считаете, что пора вообще заменить правящую династию вашим Советом?

— Правящей династии больше не существует, принцесса! — сказала Старшая волшебница. — Вы — последняя ее представительница, и пока не способны управлять Империей. Предоставьте делать это тем, у кого есть опыт в государственных делах. Мы на пороге войны, и…

— Мы на пороге войны, о которой ваш Совет не имеет ни малейшего понятия, — перебила ее принцесса. — Вы хотите устранить меня от государственных дел, чтобы ваша власть увеличилась еще больше? Тогда мне придется приказать арестовать вас и весь ваш Совет. Митчелл на всякий случай передвинулся влево, готовясь прикрыть принцессу. Наемники, пользуясь перепалкой вельможных особ, окружили стол, за которым сидели волшебницы. Кинжал был брошен уверенной и сильной рукой. Тонкое лезвие свистнуло в воздухе, блеснуло в солнечном луче, бьющем из стрельчатого окна. Митчелл неуловимым движением сместился влево, закрывая своим телом принцессу, кинжал ударился о его бронежилет и со звоном упал на пол. И одновременно раздался грохот выстрелов.

Мартин Бейли, сжав обеими руками пятнадцатизарядную «Беретту», выпустил пять пуль в убийцу, прятавшегося за портьерой. Ткань затрещала, тело убийцы, завернутое в портьеру, мешком осело на каменный пол. По ткани медленно расплывались темные пятна.

— Все на пол! — рявкнул Бейли, наводя на волшебниц дымящуюся «Беретту». — Руки за голову! Потрясенный Советник ошалело крутил головой. Волшебницы моментально выполнили команду. Наемники привычно скрутили их.

— Мы ни при чем! — послышался голосок Хранительницы Архива. — Это все она! — указующий перст «Библиотекарши» обличительно указывал на Старшую волшебницу.

— Следствие разберется, — проворчал Бейли, когда бывших правительниц Гондора выводили из тронного зала.

— Я давно уже подозревала, что Старшая волшебница хочет узурпировать трон, — заметила принцесса. — Кажется, я не ошиблась.

— Теперь, Ваше Высочество, вам придется поискать себе новых советниц, — произнес Митчелл, повернувшись к принцессе.

— Я надеюсь на помощь Вечности, сэр Джеймс, — ответила она. — Вместе мы сможем все.

Как ни старались эльфы избежать встречи с пиратскими драккарами, им это все же не удалось. Произошло это в тот же день, четырнадцатого июля, вскоре после того, как их белоснежный корабль-лебедь вышел из Ворот Изены на простор Атлантики. Рингамир первым заметил длинный, узкий приземистый корабль под прямым парусом, быстро нагоняющий их красивое, но более тихоходное суденышко. Высокий нос драккара украшало резное изображение медвежьей головы, флага не было. Пираты еще сильнее подгоняли драккар веслами, стараясь как можно скорее догнать эльфов. Рингамир свистнул, оповещая остальных об опасности. Лугарев бросился к прикрытому брезентом пулемету, установленному на корме.

Левин вытащил из рундука гранатомет. Селестиэль уже стояла у поручней мостика, сжимая в руках лук со стрелой, наложенной на тетиву.

— Быстро вниз, чтобы они тебя не видели! — крикнул ей Лугарев. — Увидят женщину — совсем озвереют.

— Прятаться? Ну уж нет! — ответила Селестиэль, опуская забрало шлема.

— Тьфу, вот ведь упрямая! — пробормотал Лугарев, разворачивая пулемет. Пиратский драккар быстро нагонял, живописно одетые корсары сгрудились на его носу, сжимая в руках мечи, абордажные сабли и прочие острые предметы. Левин опустился на колено для устойчивости и пристроил на плече трубу гранатомета. Стрелять, однако, ему не пришлось.

— Эй, смотрите, что это? — удивленно крикнул Рингамир, указывая куда-то в сторону, и Лугарев увидел справа по корме тянущийся наперерез пиратскому кораблю пенистый след.

— Черт меня подери!! — изумленно пробормотал он. Пенный след стремительно приближался к пиратскому кораблю, словно под водой двигалось неведомое морское чудовище. Корсары тоже заметили его, послышалась хриплая команда, драккар попытался повернуть в сторону, уклониться, но он слишком разогнался и не успел сманеврировать вовремя. Около борта драккара взметнулся в небо высокий водяной столб, оглушительный грохот мощного взрыва прокатился над морем, деревянное пиратское судно переломилось пополам, высоко вверх взлетели обломки дерева, щиты, копья, человеческие тела… Остолбеневшие эльфы не могли отвести глаз от этого жуткого зрелища. Эльфийский корабль медленно удалялся от места гибели пиратского драккара.

— Что это было, во имя Илуватара? — спросил Ломион. — Я слышал рассказы о морских змеях, но тут, похоже, что-то взорвалось.

Насколько я знаю, змеи не взрываются…

— Ой, что это? — вскрикнула Селестиэль, указывая направо. — Кто тебя за язык тянул? Зачем ты помянул морского змея? Лугарев посмотрел направо, куда указывала ее рука. Метрах в двухстах от их корабля — Лугарев, человек исключительно сухопутный, измерял дистанцию в метрах — из волн поднималась сине-серая труба с небольшим утолщением на конце.

— Черт меня подери, — снова пробормотал он. — Так вот какого ангела-хранителя имел в виду Сухарев… Из вскипевшего белого буруна медленно и величественно поднялась высокая прямоугольная крылатая рубка атомной субмарины.

— Тип «Стерджен», — констатировал Левин. Субмарина полностью поднялась из голубых пенных волн. Обтекаемое китообразное тело, торчащая сзади, как акулий плавник, лопасть вертикального руля, позади рубки укреплен десантно-высадочный контейнер из двух металлических сфер и продолговатого цилиндра. На мостике субмарины, находившемся примерно на уровне клотика мачты эльфийского корабля, появились два человека.

— Эй, на судне! — окликнули они. — У нас есть для вас новости! Осторожно маневрируя вокруг субмарины, Левин подвел «Пляску святого Витта» к округлому черному борту. Появившиеся на палубе матросы приняли причальные концы и подтянули эльфийский корабль к застопорившей ход субмарине. Лугарев, посмеиваясь, наблюдал, с каким удивлением смотрит на эльфов команда подводной лодки. Один из офицеров субмарины спрыгнул на палубу корабля и обвел удивленным взглядом эльфов.

— Кто из вас Игорь Лугарев?

— Я.

— Сэр! — офицер вытянулся и взял под козырек. — Командир субмарины, капитан второго ранга Макензи. Имею задание обеспечивать вашу безопасность. Также имею для вас разведывательную информацию.

— О'кэй, — ответил Лугарев. — Выкладывайте. Макензи развернул сложенную в несколько раз карту Атлантики.

Взглянув на нее, Лугарев отметил, что подобной карты ему еще не приходилось видеть. Очертания берегов Европы на этой линии времени разительно отличались от привычных.

— Взгляните сюда, сэр, — сказал Макензи, указывая карандашом на тонкую линию, очерчивающую продолговатый эллипс, занимающий большую часть Северной Америки. — Мы исследовали по указанию Координатора Шильмана запретную область, точнее, ее границы. Сэр, — Макензи явно был очень обеспокоен. — Мы не пытались проникнуть через эту границу, но прощупали пространство своими сканерами. Там нет ничего! Все сканеры — и радиолокационные, и инфракрасные, и ультразвуковые — все они показывают пустоту! Лугарев вопросительно взглянул на Селестиэль.

— Так и должно быть, — ответила она. — После Восточного вторжения, когда Моргот сделал неудачную попытку вернуться, последняя связь между нашим миром и Заокраинным Западом прервалась.

С тех пор лишь по особому соизволению Манве можно проплыть по Прямому пути. Но к эльфам, оставшимся в Северном мире, это не относится. Эрессэа — наш дом, и Валары не закрыли для нас путь возвращения.

— С научной точки зрения все в порядке, Игорек, — поддержал ее Левин. — Это все проклятая Станция Метрики. Они, видимо, усилили степень искажения, так, что теперь даже элементарные частицы огибают искаженную область. Вот только как насчет солнечного света?

— Приедем — увидим, — проворчал Лугарев. — Моим умом этого не понять. Но если вы оба уверены, что нам удастся туда проникнуть, тогда поехали. А как дела у Митчелла? — обратился он к Макензи.

— Ваша команда поддержки провела удачную операцию против лунной станции наблюдения, — ответил моряк. — Станция захвачена, начато ее восстановление и изучение, персонал станции уничтожен. Говорят, они были похожи на пауков…

— Гнусное отродье Унголианты, — произнес Ломион.

— Сейчас команда поддержки ведет приготовления к обороне Гондора.

Подполковник Митчелл собирается смонтировать там пусковые установки антиракет, чтобы ударить по силам вторжения и с Земли, и из космоса, — продолжил Макензи. — Вы нуждаетесь в чем-либо, сэр? Продукты, вода, одежда, спасательные средства?

— Гм, — Лугарев почесал затылок. — Вот что. Дайте нам спасательный плотик с подводным звуковым маячком. Нам придется снимать с корабля оружие, дистиллятор, источник электричества… Не бросать же все это добро в море. Сложим в плотик, а вы подберете.

— Есть, сэр, — ответил Макензи. — Еще одно, самое главное. Нам удалось видеть необычайную картину. Возле этой границы искаженного пространства мы увидели, как кто-то преодолел эту границу. К сожалению, мы наблюдали в перископ с большого расстояния, и не разглядели, кто именно это был.

— Что-о?

— Мы не уверены, сэр. Похоже, это был человек верхом на дельфине.

Он протрубил во что-то вроде морской раковины, и в стене искаженного пространства открылся проход. Нечто вроде радужной светящейся арки.

Он вплыл внутрь, и проход тут же закрылся. Наш акустик записал сигнал, и уверен, что сможет его воспроизвести.

— Это, наверное, майары: Оссе или Уйнэн, — Селестиэль была явно взволнована, — а возможно и сам великий Ульмо, Властелин воды.

— Пока ничего самостоятельно не предпринимайте, — распорядился Лугарев. — только подготовьте запись этого сигнала. Если нам не удастся преодолеть Черту самим, сделаем это с его помощью. Доложите об этом Координатору Шильману.

— Да, сэр, — вытянулся Макензи. Совещание было закончено, матросы вытащили на палубу субмарины туго свернутый надувной плот, перебросили его на корабль, отвязали причальные концы. Ломион и Рингамир поставили паруса. «Пляска святого Витта» отошла от субмарины, которая сразу же дала ход. Прозвучали обычные команды подготовки к погружению, люди исчезли внутри, задраивая за собой люки. Раздался протяжный вздох воздуха, вытесняемого из балластных цистерн. Субмарина медленно погрузилась, оставив на бурлящей поверхности моря лишь множество пузырей и небольшое масляное пятно.

— Очень интересный корабль, — заметила Селестиэль, глядя за борт.

— Помнишь, ты говорил мне о Гилраэни и ее «понорках»? Это не одна из них?

— Нет, — усмехнулся Лугарев. — Эту «понорку» строили далеко от вашей линии времени.

Митчелл тем временем по уши погряз во внутренних делах Гондора и подготовке к обороне. Следствие по делу Старшей волшебницы еще продолжалось, контрразведка проверяла все ее связи, но было похоже, что заговор не затронул весь Совет. Люди Шильмана и наемники извинились перед остальными волшебницами за причиненные неудобства и освободили их. Принцесса Сильмариэнь по рекомендации Советника и Митчелла назначила новой Старшей волшебницей Хранительницу архива. Митчелл был по горло занят организацией обороны и подготовкой к вторжению. Прежде всего, следовало предупредить жителей прибрежных районов о предстоящем цунами и землетрясении. Туда срочно отправились императорские гонцы с соответствующим указом принцессы.

Для скорости наемники доставляли их на вертолетах. Авиабаза Минас-Анор вновь ожила, как и предсказывала Селестиэль.

На ее взлетную полосу один за другим садились тяжелые транспортные самолеты. Из их объемистых чрев выгружали строительную технику, грузовики, множество контейнеров. На выбранных площадках у подножия Белых гор развернулось строительство пусковых установок ракет противоракетной обороны. Для быстроты было решено строить незащищенные наземные пусковые установки, рыть шахты было некогда.

Расчет строился на внезапности упреждающего удара. Морготу и его паукам неоткуда было узнать о новых союзниках Гондора. Не было никакой гарантии, что Моргот попытается высадиться в окрестностях Гондора. План Координационного Совета как раз и заключался в том, чтобы вынудить вражеские силы приземлиться там, где это выгодно Вечности. Киберноиды тоже сдержали свое слово. Вблизи базы была воздвигнута здоровенная металлическая рама. И вот, 17 июля в полдень внутри рамы полыхнуло уже знакомое гондорцам зеленое свечение, и из колеблющейся муаровой пелены величественно выплыло невероятных размеров сооружение, напоминающее очертаниями и габаритами морской корабль-сухогруз средних размеров. Все оно было утыкано разнообразными пушками и антеннами и передвигалось на четырех длинных гусеницах трехметровой ширины. Боевая платформа с лязгом и грохотом подползла к подножию Миндоллуина и заняла позицию в непосредственной близости от крепости. В тот же день по склону горы от крепости к платформе было проложено четыре пандуса, напоминающие аварийные самолетные трапы, только не надувные, а стационарные. По ним в случае опасности население города должно было эвакуироваться вовнутрь боевой платформы. Советник доставил Митчеллу список вероятных консультантов, составленный по приказу принцессы. Вместе с Советником Митчелл составил еще один список — возможных союзников, которых следовало предупредить о предстоящем землетрясении и вражеском вторжении.

Шастая карандашом по карте, Митчелл вдруг спросил:

— Скажите-ка, Советник, вот тут указано, что здесь живут гномы.

Они там действительно живут?

— Конечно, — ответил Советник, — и не только здесь. Гномы живут почти во всех горах Арнора, да и Приозерного королевства. И здесь, в Гондоре, есть гномы — в Сверкающих пещерах Агларонда. При Гилраэни у нас был с ними прочный союз. Сейчас старые связи ослабели, но мы по-прежнему торгуем с ними. Гномы не могут обойтись без наших продуктов питания, взамен поставляют нам оружие, инструменты и украшения. А когда-то гномы сражались вместе с нами против общего врага, их боевой строй — хирд — был непобедим и вошел в легенды…

— Черт бы вас побрал, Советник! — рявкнул Митчелл. — Какого же хрена вы до сих пор молчали? Их же там так тряхнет в их пещерах, особенно тех, что в Синих горах! Передавим же всех за милую душу!

Надо их в первую очередь оповестить, — и Митчелл поспешно дописал в список еще несколько строк.

Дни плавания для эльфов тянулись медленно. Селестиэль использовала это время для того, чтобы Левин и Лугарев как следует затвердили свои «легенды». Решено было представить их как эльфов из Великого Зеленого леса, того, что ранее назывался Сумеречным. С особым тщанием Селестиэль и Ломион готовили для них родословные: любая неточность или ошибка могли стать роковыми — живут эльфы долго и старческим маразмом не страдают. Пользуясь случаем, Лугарев спросил кое-что и о самой Селестиэль.

— Странно, что ты до сих пор не спрашивал об этом, — улыбнулась она. — Я родилась в Имладрисе, в 2204 году Второй эпохи. Ломион много старше меня, а Рингамир — много моложе. Это было прекрасное мирное время. Нуменорцы изгнали Гортаура из Эриадора далеко на восток, Эрейнион Гил-Гэлад, Верховный король нолдоров, властвовал на Внешних землях. На моей памяти впервые появились Улайры, призрачные кольценосцы Гортаура, а сам он был пленен нуменорцами. Я была свидетельницей высадки изгнанников после падения Нуменора, я помню основание Арнора и Гондора, при мне был заключен Последний союз. Селестиэль подняла голову, глядя куда-то в море, и не видя его, проникая мыслями в невероятную глубину времен:

— Я была еще очень молода, по нашим меркам, конечно, когда Элендил и Гил-Гэлад выступили в поход против Гортаура. В Имладрисе я присоединилась к их войску. Нас было несколько таких — молодых и неугомонных. Вместе с Элрондом и его отрядом я сражалась с ордами Гортаура в Дагорладе, была свидетельницей последнего боя Гил-Гэлада и Элендила с Гортауром, когда оба они погибли, повергнув своего врага, а сын Элендила, Исилдур, снял с руки Гортаура Великое кольцо Тьмы. Какое это было прекрасное время! Да, погибли многие, но и Враг был побежден, и на долгие века наступил мир. А потом Гортаур вновь объявился в Дол-Гулдуре, и Улайры вышли из тени, Арнор распался на три княжества, да что там говорить, ты же знаешь нашу историю… В то время я уже переселилась в Лотлориэн. Во время Войны Кольца, когда Гортаур вновь возвысился и был снова повержен, я участвовала в обороне Лотлориена, а затем в походе на Дол-Гулдур, когда владычица Галадриэль разрушила стены Болотного замка. В тот момент я стояла рядом с ней. Когда Галадриэль и Келеберн ушли за море, они оставили нас троих хранить Лотлориэн и поддерживать его в порядке. Во время Великого Восточного вторжения эльфы Трандуила звали нас с собой, в Валинор, но я не ушла, а Ломион и Рингамир не хотели оставлять меня одну. Мы спрятались в лесу Фангорна, а войскам Короля — без — Королевства, как звали тогда Олмера, было не до нас. Олмер рвался через Рохан и Эриадор на запад, к Арнору, к Серебристой гавани… Потом были долгие девятьсот лет ожидания, пока не появился из подгорной тьмы Гортаур… и пока не пришли вы. Селестиэль, словно очнувшись от сна, взглянула на Лугарева, заслушавшегося и забывшего обо всем, кроме ее слов.

— Н-да, — пробормотал он.

— А ты — принцесса? — спросил Левин.

— Нет, — засмеялась Селестиэль. — Мой отец был самым обычным ювелиром, хотя и одним из лучших в Остранне, а затем и в Имладрисе.

Вместе с Келебримбером, внуком Феанора, он ковал Кольца Власти. Его уважали, но к вождям и королям он не имел отношения. Дни плавания были однообразны. Левин и Лугарев привыкали к жизни эльфов, изучая их обычаи, чтобы не провалить свою важнейшую миссию из-за какого-нибудь пустяка. Пользуясь свободным временем, он как-то спросил Левина, что выявили результаты анализа биологами ДНК эльфов, исследованных перед тем, как изготовить для наемников искусственные тела.

— Как оказалось, — ответил Левин, — они не так уж сильно отличаются от людей. Более того, у них одинаковое с нами число хромосом и очень сходная ДНК. Однако на ней заметны следы генетических манипуляций. Некоторые комбинации генов настолько странные, будто их кто-то переставлял, как кубики. А результат — сам видишь: они могут использовать биоэнергию растений, поэтому почти не нуждаются в белках животного происхождения. Вообще их организм гораздо эффективнее аккумулирует и использует энергию, чем человеческий.

— А в чем секрет их бессмертия?

— Да, как выяснилось, это и не бессмертие вовсе, — ответил инженер. — В их организме процессы регенерации идут быстрее процессов старения. У них даже нервные клетки восстанавливаются. За счет этого они выздоравливают после таких жутких ранений, от которых человек загнулся бы с гарантией. Более того, похоже, они могут влиять на регенеративные возможности человеческого организма и таким образом лечить людей. Еще одна особенность — они гораздо лучше переносят радиацию, чем люди. Радиационный фон их организма несколько повышен, а в клетках кожи и волос содержится естественный люминофор. Под воздействием их фона он светится, этим и объясняется их чудесное свечение в темноте.

— Ну и дела, — пробормотал Лугарев.

Время шло, июль уже подходил к концу. 29 июля Левин увидел на горизонте цепочку невысоких островов, тянущуюся с севера на юг.

— Что это, Селест? — спросил он.

— Зачарованные острова, — ответила она. — Это преддверие Валинора. За ними лежат Мглистые моря, а дальше — Черта.

— Но ведь субмарина Макензи прошла здесь? — сказал Левин. — Значит, пройдем и мы.

— Не забывай, Макензи шел под водой, — буркнул Лугарев. — Моряки Гилраэни тоже смогли пройти мимо островов лишь под водой. Видимо, все эти «чары» действуют только на поверхности. «Пляска святого Витта» приблизилась к островам. Путешественники уже слышали несмолкающий шум прибоя, разбивающегося о скалы, окутанные туманом. После краткого обсуждения стоявший на руле Рингамир направил корабль немного севернее, где проход между островами был слегка шире соседних. И тут они услышали ритмичный плеск весел и барабанный бой. Еще не поняв, что случилось, Лугарев и Левин бросились расчехлять «миниганы». Эльфы схватились за доспехи. Из-за острова, из пелены тумана вышел длинный узкий драккар о двенадцати парах весел. Его высокий нос украшала резная деревянная скульптура в виде головы дракона. На высокой мачте полоскался по ветру черно-красный флаг. На прямом парусе распластало крылья изображение морской чайки. На палубе толпились вооруженные люди, у многих были арбалеты.

— Пираты! — крикнул Лугарев, разворачивая пулемет. Расстояние между кораблями быстро сокращалось. Субмарина Макензи, как назло, куда-то запропастилась, и Лугарев понял, что сейчас их будут убивать. В белый борт эльфийского корабля с треском впилась короткая и толстая арбалетная стрела.

— Эй, бессмертные! — раздался окрик с драккара. — А ну, стой! Вслед за этим послышался злорадный гогот пиратов.

— Игорек, стреляй, чего смотришь! — завопил Левин. Лугарев поймал в коллиматор пиратский корабль и нажал кнопку.

Шестиствольная адская мясорубка с ревом выбросила огненный сноп трассирующих пуль. Носовое украшение драккара, срезанное около шеи, с плеском рухнуло в воду. Струя свинца хлестнула по мачте, брызнули во все стороны щепки, мачта вместе реем и парусом рухнула за борт, словно подрубленная топором великана. Ошеломленные пираты бросились ничком на палубу. Левин вскинул на плечо гранатомет, готовясь стрелять.

— Эге! Да это вроде не простые эльфы! — рявкнул тот же голос на пиратском корабле. — У бессмертных таких игрушек не водится! Погоди стрелять, почтенный! — предводитель пиратов поднялся из-за борта, держа арбалет над головой, потом отбросил оружие в сторону. — Слушай, почтенный, а не поговорить ли нам? Убить друг друга мы всегда успеем.

— Игорек, срежь его, чего ждешь? — сказал Левин.

— Погоди, он прав, — сказал Лугарев. — Что ты хотел обсудить? — крикнул он.

— Хотел о жизни поговорить, — ответил предводитель пиратов. — Говорят, эльфы много знают.

— Интересный способ начать беседу, — указал Лугарев на торчащую из борта арбалетную стрелу.

— Ну, так ведь каков вопрос, таков и ответ, — усмехнулся корсар, оглядываясь на обрубок мачты. — Эй, ребята! Отложите оружие! Ялик на воду!

— Спустить паруса! — скомандовал Лугарев. — Только не приближайтесь к нам, господа флибустьеры, иначе мне придется отправить вас к рыбам! Через несколько минут предводитель корсаров поднялся на палубу «Пляски святого Витта».

— Здорово, почтенные! — сказал он, снимая пояс с мечом, — Я — Скилхад! Он вынул из сапога длинный нож и воткнул его в борт.

— Ну, что, поговорим спокойно?

— Попробуем, — ответил Лугарев.

— Что-то я не пойму, почтенный, — сказал Скилхад. — С виду ты — эльф, за железки в перчатках хватаешься, а в Заморье их везешь? Вы ведь в Заморье собрались, не так ли? Кстати, откуда это у вас такие игрушки? Я слышал, подобные штуки были у пришельцев, тех, что разгромили Саурона…

— Не слишком ли много вопросов, почтенный Скилхад? — сказал Лугарев. — Дай и мне спросить. С чего это ты и твои парни так ополчились против эльфов?

— Мне вот интересно знать, — сказал Скилхад, усаживаясь на рундук, — за какие это заслуги эльфов пускают в Заморье, а нас, людей, заворачивают обратно? Мне много чего говорили, и каждый раз по-разному, вот я и решил самих эльфов послушать.

— Как это, за какие заслуги? — возмутился Ломион. — А ты знаешь, сколько эльфов погибло в войне с Морготом, а затем с Гортауром?

— Слыхал я про это, — отмахнулся Скилхад. — Древние сказки!

— Сказки, говоришь?! Я рубил головы морготовым оркам в пыли Анфауглифа, когда не то что твоих предков, а и людей вообще на свете не было! — отчеканил Ломион. — Ради чего мы дрались в Дагорладе рядом с Гил-Гэладом и Элендилом против орков Гортаура? Чтобы какой-то пират, не помнящий, как звали его прадеда, обвинял нас во всех смертных грехах?

— Прости меня, почтенный, — ответил Скилхад, с улыбкой подняв руки в знак примирения. — Я не ожидал, что повстречаю живого свидетеля этих подвигов. Ты, однако, тоже не прав насчет моих предков. Я веду родословную от знаменитого тана Скиллудра, жившего более девятисот лет назад. И не зови нас пиратами, между собой мы называем себя /эльдрингами/. «Потомок Скиллудра», — мелькнула мысль в голове у Лугарева.

«Потомок Скиллудра, которого сожгла Гилраэнь. От этого добра не жди». Он посмотрел на Левина, баюкающего на коленях четырехствольный гранатомет М-202. Инженер казался расслабленным и спокойным, но Лугарев знал, что впечатление обманчиво. Стоит подать знак… Одной напалмовой гранаты хватит, чтобы просмоленный насквозь пиратский драккар превратился в костер на воде. БС по-кошачьи неслышно вышел из-за надстройки и лег за ее углом, под прикрытием борта, сверля спину Скилхада алыми глазами. Киберноид тоже ждал сигнала.

— Что же до твоих слов, — продолжал Скилхад. — Я слышал об этих битвах, но ведь это было так давно…

— Вот тебе пример недавний, — сказала Селестиэль. — Ты сам говорил о победе над Гортауром. Я была там вместе с пришельцами издалека, я сама стреляла в Гортаура.

— Гм! — Скилхад с интересом взглянул на нее. — Но ведь не все эльфы воевали. Сколько их драпало отовсюду, спеша укрыться за стенами Заморья!

— А в этом, почтенный, виноваты прежде всего люди, — сказал Лугарев. — И, насколько помню, твой предок Скиллудр был в числе союзников Олмера, изгнавшего эльфов.

— Да они начали драпать задолго до Олмера! — заявил Скилхад. — И черт бы с ними, пусть бы сидели в своем Заморье, только не надо указывать нам, где можно плавать, а где нельзя! Мы обошли всю Землю вокруг, побывали на Севере, среди льдов, и на юге, где тоже начинаются льды, и на востоке, где пальмы растут на кольчатых островах, и только в Заморье нас не пускают!

— А зачем вас туда пускать? — спросил Рингамир. — Ты сам пустил бы в собственный дом своего злейшего врага?

— Скажи-ка лучше, — вмешался Лугарев, — видел ли ты хоть раз корабль эльфов, плывущий не в Заморье, а из него?

— Нет, — немного подумав, ответил Скилхад. — Ни разу.

— Так как же ты берешься судить о нас, если не знаешь, каково приходится нам там, за Чертой? Может быть, те, кто ушел, еще больше страдают от несвободы, чем ты, — продолжал Лугарев, интуитивно чувствуя, что нащупал, сам того не подозревая, не просто верный аргумент, но и серьезную проблему в целом. — Для тебя открыт весь мир, кроме небольшого кусочка, а для них — только этот кусочек, в котором они заперты до конца времен. Скажи, мог бы ты, мореплаватель, прожить всю свою жизнь на одном месте, пусть даже в большом красивом саду, но окруженном забором, через который не перебраться? А ведь эльфы обречены жить там дольше, чем может даже представить себе человек!

— Он прав, — сказала Селестиэль. — Мы живем так долго, что устаем от жизни. Вам, людям, это незнакомо, вы просто не успеваете устать.

Мне, например, уже пять с половиной тысяч лет.

— Вот те нате! — Скилхад явно был удивлен. — Похоже, ты неплохо сохранилась, старушка! — добавил он, посмеиваясь.

— Не стоит завидовать нам и нашему бессмертию, почтенный, — сказал Ломион. — У нас свои проблемы, у вас, Смертных, свои. Мы давно уже не вмешиваемся в ваши дела, и никогда не навязывали вам своих законов или своих знаний. Просто история складывалась так, что нам то и дело приходилось вмешиваться и помогать людям справиться с разной нечистью, что наплодил Моргот на заре Мира. Скилхад не отвечал, видимо, задумавшись над тем, что услышал.

— Если ты знаешь историю, — продолжил Лугарев, — припомни, что говорили в один голос все соратники Олмера про нас, эльфов:

«Довольно им навязывать нам свои законы, они должны уйти». Ну вот, мы ушли. Может быть, мы — последние из эльфов, остававшихся в Северном мире. Уже девятьсот лет, как мы перестали вмешиваться в дела людей. Ну и как, стало вам от этого легче дышать? Стали ли вы умнее, богаче? Думаю, нет.

— Разрази меня гром, если ты не прав, эльф! — сказал Скилхад. — Мне трудно судить, каково жилось моим предкам в те давние времена перед вторжением с востока. Может, тогда было иначе? Но мне лично эльфы никогда не мешали. Просто обидно, что вам всегда было где спрятаться, тогда как нам, людям, приходилось разбираться со всеми напастями самим, потому что нам бежать было некуда.

— Почитай лучше древние летописи, — сказал Лугарев. — Не зря говорят: «Мы стоим на плечах гигантов». Без нашего прошлого не было бы вашего будущего. И мы не бежали перед общим врагом, чаще мы бились с ним плечом к плечу с вашими предками.

— Да, — медленно кивнул Скилхад. — Похоже, многим из нас замутила головы застарелая ненависть, питаемая невежеством и злобными измышлениями. Мне надо обдумать ваши слова, и еще многое надо узнать. Жаль, что вы уходите туда, — он неопределенно махнул рукой на запад. — Хотелось бы увидеть вас снова. Послушай меня, будь осторожен в проливах между островами, держись середины, не приближайся к берегам, там, на дне, рифы, течение тащит прямо на камни. Я проводил бы вас до Черты, но из-за нашего присутствия и вас могут не пропустить… Он поднялся, надел пояс с мечом, сунул в сапог кинжал, затем одним мощным рывком выдернул глубоко засевшую в борту арбалетную стрелу и швырнул ее в море.

— Жаль, что люди не могут вот так же выбросить за борт свои предрассудки, — сказал он, спускаясь в лодку. — Прощайте, бессмертные, мы хорошо поговорили, жаль только, что мало…

— Послушай и ты, — ответил Лугарев. — Двадцатого августа постарайся со своим кораблем быть как можно дальше от любых берегов, особенно от этих. Возможно, будет землетрясение и большая волна.

— Спасибо за предупреждение, — ответил Скилхад. Он взялся за весла и поплыл к своему кораблю. Люди Скилхада выволокли из воды свою упавшую мачту, но не стали устанавливать ее здесь, в опасной близости от скалистых островов, а налегли на весла и вскоре скрылись из виду. После этого «Пляска святого Витта» осторожно вошла в пролив между островами. Течение действительно оказалось довольно сильным, около рифов кипела белая пена, но искусство Ломиона и инженера Левина помогло им преодолеть пролив без повреждений. Впереди колыхалась белесая стена тумана.

— Это Мглистые моря, — ответил Ломион на вопрос Левина. — Еще одно препятствие, воздвигнутое Валарами на пути в Благословенную землю. Немало нолдоров сгинуло в этих местах в Предначальные дни. Эльфийский корабль вошел в туман и вновь направился на запад.

Сверяя курс с картой, Левин неожиданно сказал:

— Погодите-ка! Селест, иди сюда! Селестиэль подошла к нему.

— Помнится, ты говорила, что у вас Чесапикский залив называется Эльдамарским, — сказал Левин, — и мы плывем именно туда. Но ведь мы сейчас на широте Нью-Йорка! Мы что, забрали слишком далеко к северу, или я чего-то не понял?

— А откуда я знаю, где у вас там Нью-Йорк? — ответила Селестиэль, глядя на карту. — На вашей карте тут вообще два залива!

— Хватит вам спорить, — сказал Ломион. — Нам главное — пересечь Черту, а уж если будем внутри, там уж не заблудимся.

— А от Черты до Валинорских портов далеко?

— Ну, если Черта проходит примерно по бывшим границам Нуменора, а восточнее она просто не может проходить, — сказал Ломион, — то в ясные дни с побережья Нуменора была видна башня в порту Аваллон на восточном берегу Тол Эрессэа.

— Если они с тех пор не передвинули Черту на восток, — пробурчал Левин. Первого августа они вновь встретились с субмариной Макензи, неожиданно всплывшей прямо перед их кораблем. Капитану пришлось выслушать несколько упреков в свой адрес.

— Черт бы вас побрал, Макензи, — без лишней вежливости заявил ему Лугарев. — Где вас черти носили?! Вы знаете, что мы повстречали пиратов около островов? Да нам пришлось полчаса заговаривать зубы их предводителю вместо того, чтобы просто всадить в него торпеду! Нам еще повезло, что эти парни нас выслушали. Их там было сотни полторы, и если бы они взяли нас на абордаж, нам не помогли бы и пулеметы…

— Ну, мы же могли их потопить, — сказала Селестиэль. — У нас же была эта самая, м-м-м, … базука! Я не думаю…

— Вот именно, не думаешь, — буркнул Лугарев. — Зато выглядишь ты хорошо. Если бы мы их потопили, куда, по-твоему, они стали бы вылезать, кроме как к нам? Они же подошли почти вплотную! Селестиэль сообразила, что в служебный разнос ей вмешиваться не стоило. Она еще далеко не до конца знала человеческие обычаи. Сорвав первое зло, Лугарев успокоился и спросил:

— Ну, ладно, как ваши успехи?

— Нам удалось точно смоделировать сигнал, — ответил Макензи. — Мы неоднократно подходили к Черте и открывали проход. Мы могли бы преодолеть барьер, но не пытались, согласно вашему приказу.

— Хорошо, — одобрил Лугарев. — Возможно, нам понадобится ваша помощь. Входите внутрь барьера через два дня после того, как мы его преодолеем. Там должен быть остров. Будьте южнее его в погруженном состоянии. Мы будем сигналить вам каким-нибудь фонарем, если понадобится.

— Обойдемся без фонаря, — неожиданно сказал дремавший в тени мачты БС. — У меня есть встроенная рация. Макензи так и подскочил, увидев говорящего леопарда.

— Тысяча чертей! — пробормотал он. — Это киберноид?!

— Нет. Это архиепископ Кентерберийский, — проворчал БС. Совещание закончилось, Макензи вернулся на свою субмарину, она тут же погрузилась, а эльфийский корабль продолжил свой путь на запад. Они плыли до тех пор, пока утром третьего августа туман не раздвинулся. Проглянуло солнце, его блики весело заплясали на голубых волнах. Мглистые моря кончились. «Пляска святого Витта» шла еще часа два, а потом… Лугарев вдруг ощутил странное чувство, словно время вокруг них остановилось. Впереди, в полумиле от корабля, высилась зыбкая стена серого тумана, с севера на юг перечеркнувшая океан. Это и была Черта, называемая эльфами Рамандуне — Стена Заката. Путешественники переглянулись.

— Спустить паруса, — слегка изменившимся голосом скомандовал Ломион. Легкие полотнища серебристого дакрона упали на палубу. «Пляска святого Витта» остановилась. Лугарев вынес на палубу и бросил в воду спасательный плотик. При соприкосновении с водой он автоматически надулся, превратившись в шестиугольную десятиместную палатку. Левин принес инструменты, сделанные на заказ из нержавеющей стали, и вместе с эльфами принялся отрывать от корабля доски, на которых крепились пулеметы. Лугарев запихал в плотик дистиллятор, энергореактор, обе базуки, боеприпасы… Селестиэль проверяла запасы пищи — не осталось ли там чего-нибудь, несвойственного эльфам, например, кетчуп, от которого Лугарев так и не смог отказаться. Наконец, все неэльфийские предметы были погружены в плотик.

Лугарев застегнул молнию купола и оттолкнул оранжевый шатер от борта корабля. Селестиэль выбросила за борт несколько стеклянных банок из-под консервов, в которых кипятили воду, следом за ними в море полетел кипятильник.

— Еще что-нибудь осталось? — спросил Ломион.

— Да вроде нет, — ответил Рингамир, оглядывая палубу.

— Так-так-так, — послышался вдруг откуда-то из-за борта незнакомый глубокий бас. — А я-то думал, кто это бросает мусор мне на голову, да еще с эльфийского корабля? А это, похоже, те самые, что пленили Гортаура, не так ли? И что же привело вас к Черте Благословенного края? Путешественники так и подпрыгнули от неожиданности. Метрах в пяти от корабля из воды высовывалась голова и плечи богатыря, наряженного в кольчугу, отливающую серебром и густо-зеленым. На голове его был шлем, подобный белопенному гребню волны.

— Кто это? — спросил Левин. — Так ведь и до инфаркта недалеко…

— Это Ульмо, Владыка Вод, — ответила Селестиэль, склоняясь в низком поклоне перед Царем моря, и остальные эльфы последовали ее примеру.

Я — Нептун, морское чудо,

Мне подвластна вся вода,

Рапортуйте мне, откуда,

И куда идет «Беда»

— пробормотал Лугарев, поспешно кланяясь в пояс.

— Ульмо всегда был другом эльфов и смертных, — прошептал Ломион.

— Так куда же вы собрались? — спросил Ульмо.

— Мы хотели бы побывать там, — ответил Лугарев, указывая на колеблющуюся стену тумана.

— Гм, — сказал Ульмо, — Мой вам совет, поворачивайте лучше обратно. Я могу пропустить вас, но вы сами потом пожалеете об этом.

— Пожалеем? — удивился Рингамир. — Разве Эрессэа перестал быть домом всех эльдаров? Глядя на Валара, Лугарев как-то даже и не осознал, что говорит с одним из тех, ради кого они затеяли этот поход. Он не думал о том, что вот сейчас настал тот самый момент, которого так ожидали люди и нелюди на сотнях планет Галактической Торговой Ассоциации — момент контакта с Пилигримами, загадочной расой, пронесшей свой крест горя и ненависти по всей Галактике. Он лишь отметил, что Валар находится в благодушном настроении, и решил этим воспользоваться:

— Послушай, Великий Ульмо, — обратился он к Валару, — не по-путному как-то получается, мы здесь, а ты там мокнешь. Прими лучше наш облик, да выбирайся к нам на палубу. Посидим, бражки выпьем, — продолжил он, вытаскивая из рундука ведерный дубовый жбан, — закусим, о делах наших скорбных покалякаем… Эльфы и Левин оцепенели от ужаса, глядя на смену выражений на усатом, благодушном лике Ульмо. Благодушие это сменилось вначале безграничным удивлением, затем гневом, а потом… Валар громко расхохотался.

— Хо-хо-хо! — заржал он. — Впервые встречаю такого нахала! Ну что ж, твое предложение мне по нраву! Путешественники с интересом наблюдали, как их нежданный гость вдруг расплылся завихрившимся облачком, превращаясь в небольшой смерч, в середине которого пульсировало пламя. Этот вихрь выпрыгнул из воды прямо на палубу качнувшегося корабля, и тут же сжался, на глазах приобретая очертания и размеры нормального человека… или эльфа. Все расселись вокруг жбана с медовым напитком эльфов. Селестиэль подала солидные серебряные кружки. Киберноид неслышно появился из каюты и прокрался в тыл Ульмо, явно готовый атаковать по первому сигналу Лугарева. Первое время все сидели молча. Эльфы не решались заговорить первыми в присутствии одного из своих богов, Лугарев и Левин ждали развития событий, а Ульмо просто наслаждался угощением. Лишь залив в себя литра четыре, он окинул их хитрым взглядом и произнес:

— Уж не вы ли сняли с неба Гил-Эстель? Вы, вы, я чувствую… И у Гортаура второй Сильмарилл отобрали тоже вы. И зачем они вам понадобились?

— Мы хотим вернуть жизнь священным Древам, — спокойно ответила Селестиэль.

— Ого! — Ульмо с интересом взглянул на нее. — Ты из племени Феанора, не так ли? Воистину, дух твой подобен пламени не меньше, чем у твоего великого предка…

— Ты правда считаешь его великим? — спросила Селестиэль.

— Великим?… Да… — Ульмо помолчал. — Великим ученым, великим гордецом, великим преступником, и великим глупцом! Но, тем не менее, он все равно остается величайшим из нолдоров! И я рад, что еще остались достойные продолжатели его дела. «Дедушка умер, а дело живет, лучше бы было наоборот», — подумал Лугарев.

— Благое дело вы задумали, — продолжал Ульмо, — Но я думаю, даже если возродятся Деревья, они все равно не исправят положения. Не в них дело! Надо сделать другое — убрать Черту! Дать всем эльдарам Валинора свободу жить, где они захотят.

— А что, там не так уж и хорошо, как мы думаем? — спросил Лугарев.

— Вот приедете, увидите сами, — ответил Ульмо, — Там дела такие.

Манве сидит на своей горе, слезает оттуда раз в тысячу лет, и ему невдомек, что в его королевстве уже давно не все ладно. Остальные делают кто во что горазд — что Валары, что майары. И никто из них не замечает, что эльфам в этом раю уже тошно становится. Вы ведь знаете, а если нет — так знайте: я всегда был против этого переселения эльфов в Валинор. Земля большая, места всем хватит, ну, потонул Белерианд — и шут с ним! Нет, им понадобилось собрать всех эльфов в Валинор, как в копилку. Вы посмотрите, что творится на Эрессэа, они там скоро друг у друга на головах будут сидеть! Я ведь знаю, что в мире творится, знаю, что на вас многие смотрят косо, и не столько из-за бессмертия вашего, столько из-за того, что эльфам всегда есть где спрятаться от войн, от разбоя, от голода… Вот и обвиняют вас, что вы во всех бедах виноваты. Нет, Черту пора убирать! Хватить отгораживаться от мира, от людей. Деревья — это хорошо, это свет, сила, но когда свет только для избранных, чего же тогда ждать от остальных? Понимания? Вряд ли.

Зависти, враждебности? Вот это вернее.

— Что же ты предлагаешь? — прямо спросил Лугарев. — убрать Черту?

Но как? И как потом избежать мести всех валаров, майаров, и иже с ними? Ульмо помолчал несколько минут.

— Не беспокойся о мести. Я поддержу вас. А убрать Черту просто.

Ее создает большая машина, запрятанная глубоко в недрах горы Таниквэтилъ. 0 ней мало кто знает, охраняют ее ваниары, к тому же плохо. Из горы вытекает ручей — это охлаждающая вода. По его туннелю можно попасть к машине и выключить ее. Вот и все.

— Надо будет осторожно поспрашивать самих эльдаров, захотят ли они убрать Черту, — сказал Лугарев.

— Поспрашивай. Нолдоры на Эрессэа, тэлери, эти будут только рады, — ответил Ульмо. — Остальные… кто знает? Ваниаровможно не брать в расчет — сам увидишь, почему. Но, если Деревья засияютснова — не думаю, что на вас слишком уж сильно рассердятся.

— Ну да, разве что смахнут в спешке головы, а потом признают, что поторопились, — пробормоталЛевин.

— Ну что ж, — сказал Ульмо, поднимаясь. — Спасибоза угощение, хозяйка. И один совет напоследок, вам двоим, — указал он на Левина и Лугарева. Не попадайтесь на глаза Валарам и майарам. Замаскировались вы хорошо, но их не обманешь. Лугарев ощутил на спине струйку холодного пота. Но все же он набрался храбрости и спросил:

— Почему ты решил помочь нам?

— Хороший вопрос, смертный! — ответил Ульмо. — Я долго ждал, что ты спросишь. Если помнишь, валары прокляли Феанора и его род, и Мандос предрек, что все, что они задумают, обратится во злоиз-за предательства и боязни быть преданными. Помнишь? Не буду судить, насколько подобное наказание соответствует преступлению — тяжесть и того и другого столь велика, что измерить ее трудно. Однако это проклятие принесло нолдорам слишком много страданий. И приносит до сихпор! Я считаю, что это слишком жестоко. Неоправданно жестоко. И я решил: пусть те, кто обрек на тысячелетние страдания целый народ, сами узнают, что такое предательство. Да, так! Нолдоры — не худший народ из тех, что я знаю, и любое наказание должно иметь предел! Ульмо повернулся и шагнул к борту. Еще мгновение, и он был уже в воде.

— Поднимай паруса, нолдор! — сказал Ульмо, вынырнув и достав откуда-то большой рог, вырезанный из раковины какого-то крупного моллюска. Ломион и Левин быстро потянули за тросы, паруса взлетели к вершине мачты. Ульмо поднес раковину к губам и протрубил незамысловатую мелодию. Туманная стена перед кораблем дрогнула. По ней вдруг побежали радужные полосы, затемони сложились в крутую арку радуги, под которой сверкало в лучах солнца спокойноеморе. Ветер наполнил паруса. «Пляска святого Витта» медленнодвинулась вперед и вошла в эти ворота радуги. Туманная стена Черты сомкнулась за ними. Солнцесветило здесь как будто ярче, чем снаружи, его лучи свободно проходили сквозь Черту. И под этими лучами далеко впереди, на западном горизонте светилась яркая белая вертикальная черточка.

— Смотри, — сказала Селестиэль, указывая на нее. — Это башня в эльфийской гавани Аваллон.

ГЛАВА 6

Одинокий остров

Митчелл потянулся карандашом к своему ежедневнику и поставил галочку напротив еще одного пункта. Закончились успехом долгие и нудные переговоры с гномами из Сверкающих пещер Агларонда. Гномы были благодарны наемникам за предупреждение о возможном землетрясении, однако когда речь зашла о предоставлении убежища населению Гондора на случай вторжения, подгорные кузнецы сразу замолчали и начали чесать бороды. Переговоры грозили остаться в тупике, несмотря на то, что пещеры гномов были весьма просторны, и даже все население Гондора, соберись оно там, ничуть не помешало бы гномам заниматься привычными делами. Выход из положения нашел Р8. Он успел ознакомиться с мастерскими гномов и вникнуть в их технические проблемы. Гномы же, в свою очередь, были под глубоким впечатлением от знакомства с чудесами технической мысли киберноидов и Вечности. В конце концов Р8 ловко использовал исконную гномскую жадность. Гномы согласились дать приют возможным беженцам в обмен на передачу им некоторых простых металлургических технологий, до которых они сами еще не додумались. Теперь на очереди, по плану Митчелла, были переговоры с Илве, королем эльфов авари, и сбор дальнейшей информации о Морготе. Авари послали довольно большой отряд, вошедший в армию Великого Орлангура, стоявшую сейчас у восточных границ Черной страны, но этого было недостаточно. Митчелл надеялся склонить их к расширению участия в военном союзе. Киберноиды, как и обещали, провели непосредственную разведку баз противника на спутниках Сатурна. Этот полет дал Вечности неожиданно большой объем информации. Слегка ошарашенный Митчелл долго перебирал пачку фотографий вражеских баз, множества десантных планетолетов незнакомых конструкций, просматривал карты спутников Сатурна, на которых было нанесено расположение военных объектов противника…

Солнце уже начало клониться к западу, когда «Пляска святого Витта» вошла в портАваллон и ошвартовалась у свободного причала. За ее кормой высилась белая башня, выстроенная надлинном мысу волнолома, защищающего бухту, искусственно расширенную и углубленную. Множество кораблей теснилось в гавани, отовсюду слышались звонкие мелодичные голоса. А к западу от гаваниподнимались в небо высокие каменные здания, подобные многоквартирным домам-башням, привычным Лугареву и Левину. Казалось, весь остров былзастроен этими домами-башнями.

— Вот мы и прибыли, — сказала Селестиэль.

— Да, — добавил Ломион. — Я и не думал, что увижу когда-нибудь берега Тол Эрессэа.

Одинокий, уйду я дорогой морскою

По высокой волне к всеэльфийскому дому

Недоступному смертному взгляду земному…

— А как он называется в вашем мире? — тихо спросил он Лугарева.

— У нас его называют Лонг-Айленд, — так же негромко ответил Лугарев. Необычные паруса их корабля привлекли внимание эльфов на берегу.

Их окликнули, спросили, откуда они. Селестиэль ответила, что они прибыли из Внешних Земель. После этих слов вокруг немедленно собралась толпа. Все хотели узнать последние новости. Лугарев и Левин от греха подальше убрались с палубы, предоставив спутникам удовлетворять любопытство сородичей. Похоже, что корабли извне нечасто приходили к берегам Эрессэа, так что эльфы почти охрипли, пересказывая местным нолдорам все происшедшие незадолго до этого события. Известие о плененииГортаура было встречено бурей радостных возгласов, но ни Селестиэль, ни другие эльфы ни словом не обмолвились о попавших к ним в руки Сильмариллах. Наконец, Селестиэль позвала Лугарева и Левина. Они вышли на палубу и были представлены как эльфы народа Трандуила из Великого Зеленого леса — благо, что эльфы Трандуила не селились на Эрессэа, и уличить наемников в обмане было некому.

— Сейчас мы отправимся к Владычице Галадриэли, — сказала Селестиэль. — Она правит островом. Мы с ней были подругами, надеюсь, мы получим ее поддержку. Так или иначе, мы должны будем посвятить ее в наш план. Все нолдоры, вернувшиеся с Внешних Земель, и их потомки живут на Эрессэа. Если нам удастся убрать Черту, их смоет волной от землетрясения. Никто не должен находиться в это время на острове… Резиденция Галадриэли находилась, по счастью, не слишком далеко от порта. Весь путь они преодолели пешком, оставив киберноида охранять корабль. Они шли и шли по кажущемуся бесконечным эльфийскому городу, выстроенному из белого и розового камня. Весь остров был сплошь застроен высотными каменными домами, на их балконах теснилась любимая эльфами зелень цветов и небольших деревьев; внизу же, на улицах, узких и вымощенных истертыми множеством ног каменными плитами, царил вечный полумрак. Эльфов вокруг было множество. «Народу больше чем в Москве», — подумал Лугарев. На самом деле это было не так, но впечатление…

— Я начинаю понимать, что имел в виду этот Ульмо, — шепнул на ухо Лугареву Левин. — Ты посмотри на них, они же чуть ли не на головах друг у друга сидят! Такого жуткого перенаселения я еще ни разу не видел, разве что в Монако… На улицах Аваллона Лугарев впервые увидел эльфийских детей. Здесь их было множество, несмотря на то, что рождаемость у эльфов, в сравнении с продолжительностью их жизни, всегда была очень низкой.

Странное чувство овладело Лугаревым, когда он впервые взглянул в серые и печальные глаза этих детей, обреченных прожить всю жизнь в огромном каменном городе, на сумрачных улицах, которых даже в полдень не касались лучи солнца…. Хотя… Может быть, и не обреченных… если их план увенчается успехом.

Дворец Галадриэли был построен явно раньше большинства окрестных домов, когда недостаток места для строительства еще не так ощущался.

Здание было более плоское и не столь высокое, его окружала живая изгородь из цветущих кустов. Солнце, видимо, сюда все же добиралось.

— Доложите Владычице Галадриэли, — сказала Селестиэль эльфу-стражнику, встретившему их у дверей, — что прибыла хранительница Лотлориена Селестиэль и с ней четверо спутников. В серых глазах эльфа мелькнула тень удивления, но он тут же поклонился, не задавая вопросов, и исчез за дверью. Ждать ответа пришлось недолго. Дверь отворилась, стражник появился на пороге и объявил:

— Владычица Галадриэль примет вас немедленно. Они вошли в небольшой зал с беломраморным полом. Стены были увешаны древними гобеленами, через окна в потолке проникал вечерний свет. Навстречу им, высокая и стройная, в длинном белом платье, поднялась с кресла Владычица Галадриэль. Со смешанным чувством трепета и восхищения смотрел Лугарев в лучистые серые глаза Королевы, живущей с начала времен. Эти глаза видели Священные Древа в их первозданном блеске, когда мир был юн и лежал под звездами прежде восхода Луны. Последняя из оставшихся в живых вождей мятежников — нолдоров, прошедшая Вздыбленные Льды пролива Хелкараксена пути из Валинора в Белерианд, вечно молодая и бесконечно мудрая в свои восемь тысяч лет, пережившая всех земных королей. Ее волосы не были темными, каку большинства эльфов, они сияли, как древнее золото, свободно рассыпавшись по плечам. Она казалась хрупкой, и в то же время исполненной невероятной внутренней силы, средоточием древнего знания, и в то же время сохранившей в своей вечной молодости красоту Первозданного мира. Селестиэль бросилась к ней, они обнялись и расцеловались — «как две школьные подруги лет через десять после выпускного бала», — подумал Лугарев. Не десять, и не сто — тысячу двести лет! Когда первая бурная радость встречи улеглась, Селестиэль представила королеве Левина и Лугарева, разумеется, как эльфов.

Галадриэль приветливо улыбнулась им, а затем окликнула кого-то во внутренних покоях и попросила — именно попросила, а не приказала, как можно было бы ожидать от королевы — принести ужин на шестерых. За ужином женщины продолжали обмениваться новостями, говорила, в основном, Селестиэль, Галадриэль же слушала, время от времени переспрашивая и уточняя детали. Ее самым живейшим образом заинтересовал рассказ о наемниках Вечности, взявших в плен Гортаура и назгулов.

— Слушая тебя, Селест, — сказала она, — я начинаю жалеть, что вернулась на Эрессэа. Воистину, деяния ваши велики, и навеки войдут в песни нолдоров.

— Некому будет складывать те песни, — печально произнес Ломион. — Боюсь, что мы — последние из нолдоров, остававшихся на Внешних Землях. Лишь в Валиноре будет жить память о нас и о нашей победе.

— Даже не в Валиноре, а только лишь на Эрессэа, — так же печально ответила Галадриэль. — Ибо, по велению Валаров, возвратившиеся изгнанники и их потомки могут селиться только на Эрессэа; Валинор же нам разрешено лишь посещать. — То-то я и смотрю, что вы тут на головах друг у друга сидите, — не выдержал Лугарев, и осекся, подумав: «А не сболтнул ли я чего лишнего?»

— Ты прав, лесной брат, — ответила Галадриэль, — Тебе повезло больше, эльфам Трандуила дозволено селиться в Валиноре, в лесах Ороме, мореходы покойного Цирдана живут по берегам Эльдамарского залива, и лишь мы, изгнанники, самые многочисленные из всех, ибо теперь даже тэлери уступают нам по численности; только мы вынуждены все жить на этом небольшом острове. Поневоле задумаешься — не лучше ли было бы оставаться на Внешних Землях, пусть даже соседствуя с людьми, чем губить наших детей в рукотворных каменных ущельях этого города, занявшего уже весь остров…

— Почему же Валары не хотят выпустить нолдоров во Внешние Земли? — спросил Левин. — Если не хотят видеть вас рядом с собой, так и отпустили бы с миром обратно.

— Я не один раз обращалась с этим вопросом к майару Эонве, — ответила Галадриэль. — Мне ни разу не было дано никакого ответа.

Сами же Валары не появляются среди нас даже на празднике Сбора Плодов. Мне больно смотреть, как мой народ мучается в тесноте на крохотном островке, тогда как вокруг нас целый огромный мир, готовый принять всех. Лугарев понял, что пришел момент рассказать все как есть.

— Госпожа Галадриэль, могу ли я говорить в этом доме, не опасаясь предательства? — спросил он, оглянувшись по сторонам.

— Говори свободно, — ответила она. — На этом острове нет ни предателей, ни чужаков, ни соглядатаев. Но о чем ты хотел говорить? Как заправский народоволец или эсер-террорист, понизив голос и оглядываясь по сторонам, Лугарев рассказал королеве о том, что они задумали: об аппарате Феанора, о двух Сильмариллах, о союзе с Вечностью, о плане возрождения священных Деревьев, и об опасности цунами, угрожающего острову в том случае, если исчезнет Черта. Галадриэль слушала его внимательно, не перебивая, и Лугарев видел, как в ее серых глазах постепенно разгорается свет надежды на лучшее будущее. Когда он закончил, королева поднялась, не в силах сдержать волнения, и прошлась несколько раз по полутемному залу, освещенному свечами, стоявшими на столе. Затем она вернулась на свое место.

— Воистину, то, что вы задумали — величайшее из деяний нолдоров, — произнесла Галадриэль, справившись с волнением. — Я всегда чувствовала, Селест, что ты способна на многое, и тебе многое дано.

Сделаем так. Близится праздник Сбора Плодов, когда все эльдары, и изгнанники в их числе, соберутся в Валимар, и остров опустеет. Я оповещу всех — без лишнего шума, конечно — чтобы взяли с собой все ценные вещи, чтобы никто не остался дома… Еще я сообщу Ольве, королю Альквалонде, что видела предзнаменование великого чуда, кое должно свершиться в дни праздника. Это привлечет тэлери, без этого они могут и не пойти на праздник. Нельзя, чтобы они вновь пострадали от рук нолдоров. Вы же отправляйтесь в Альквалонде, там вам дадут лошадей, и вы по берегу направитесь в Тирион. Сегодня у нас третье августа. Праздник начинается двадцатого. Времени мало, а вам еще надо найти проход в недра великой горы, поклониться остовам священных Деревьев. И осмотреть площадку для будущей работы, — улыбнулась Галадриэль.

— Я бы помолчал насчет великого чуда, — сказал Ломион, — Вдруг не получится…

— А как ты еще привлечешь всех тэлери в Валимар, не вызывая подозрений? — спросила Галадриэль. — Сказать им правду — рискованно.

А если уж не получится — на то оно и предзнаменование, чтобы не всегда быть верным. Да и вы будете вне подозрений.

— Но ты рискуешь своим положением, — сказала Селестиэль.

— Вы рисковали и рискуете куда большим, чем положение, — ответила Галадриэль. — К тому же, не столь уж завидно мое положение, чтобы за него держаться.

Для полета к Водам Пробуждения наемники использовали «Дакоту», присланную из Вечности. Лететь надо было до северо-восточного побережья Каспийского моря, именовавшегося на этой линии Хелкар. В древности здесь оно простиралось почти вдвое дальше на север, если верить старинным эльфийским картам, но в результате нескольких геологических катастроф, вероятно, произошло смещение литосферных плит, и море приняло более знакомые очертания. Восточные земли меньше отличались географически от тех же районов центральных линий времени, чем западные. После нескольких часов полета над степью впереди показалось море Хелкар. Путь был неблизкий. В «Дакоте», не считая пилотов, летело всего восемь человек, остальное пространство салона занимали дополнительные топливные баки. Более тяжелая машина требовала аэродрома, тогда как «Дакоту» можно было посадить где угодно. Впрочем, проблем с посадкой не возникло. Бэнкс благополучно посадил самолет на широкую дорогу, вымощенную гладкими каменными плитами, и остановился в полукилометре от ворот восточной эльфийской столицы. Оставив наемников заправить самолет и подготовить его к обратному пути, Митчелл, Бейли, Топхауз и Советник отправились пешком к городу. Навстречу им уже шла группа эльфов — авари, удивленных и встревоженных появлением небывалой летающей машины. После недолгих переговоров эльфы согласились проводить наемников к дворцу короля.

— Черт их знает, сколько еще придется ждать, пока нас допустят к этому королю, — ворчал Митчелл. В его кармане лежали скрепленные императорской печатью Гондора верительные грамоты, придававшие этой миссии статус официального посольства. Их провели по улицам прекрасного города, вымощенным, как принято у эльфов, белым мрамором. Здания по обе стороны улицы казались не построенными, а сплетенными из беломраморного кружева. Прохожие с удивлением оглядывались на них: пятнистые комбинезоны наемников приводили эльфов в некоторое замешательство. Вслушиваясь в звучащую вокруг эльфийскую речь, Митчелл отметил, что она не похожа ни на квэниа, ни на синдарин, которых он успел наслушаться от Селестиэль и ее приятелей. Привычные уже эльфийские слова звучали странно: вместо «м» произносилось «мб», вместо простого «н» — «нг».

Это был древнейший из эльфийских языков — язык Вод Пробуждения. По звукам он показался Митчеллу похожим на язык негров западной Африки — такое же изобилие звонких двойных согласных, но в отличие от грубого языка людоедов, древний эльфийский диалект был куда более музыкален и мягок. Дворец Илве, верховного короля авари, не поражал размерами или роскошью. Просто здание средних размеров, из розового мрамора, украшенное вдоль фасада вереницей стройных колонн. Широкие окна были забраны разноцветными витражами. Сопровождавший их эльф сказал, что это новый дворец, построенный немногим более шестисот лет назад, так как прежний сильно обветшал.

— Есть ли у вас верительные грамоты или иные документы? — спросил стражник, к которому обратился сопровождающий. Еще раз мысленно благословив принцессу Сильмариэнь, Митчелл подал стражнику опечатанный свиток. Эльф, однако, не взял его, заявив, что он простой стражник, и позвал кого-то из начальства. Через несколько минут появился другой эльф, знатного вида, он принял грамоты из рук Митчелла, осмотрел императорскую печать и пригласил наемников во дворец. Наемники и Советник оказались в просторном холле, черно-мраморный пол которого украшала цветная мозаика. Стены были украшены барельефами, изображавшими картины далекого прошлого. Множество живых цветов росло вдоль стен в каменных лотках причудливой формы.

Потолок был расписан не хуже чем в каком-нибудь соборе эпохи возрождения. Знатный эльф попросил их подождать здесь, пока он испросит для послов аудиенцию у короля. Наемники расселись на каменные скамьи вдоль стен. Митчелл вертел в руках грамоты, поминая незлым тихим словом всех на свете королей и прислуживающих им бездельников, выдумавших придворный этикет. Двустворчатые двери зала широко распахнулись, знатный эльф снова появился в холле и объявил:

— Государь наш Илве, Верховный король Вод Пробуждения, ждет послов императора Гондора в тронном зале. Наемники и Советник последовали за эльфом. Они прошли еще пару богато украшенных залов, и, наконец, высокие малахитово-зеленые двери раскрылись перед ними, стражники взяли алебарды «на караул», и посольство вступило в тронный зал. Он был отделан в том же стиле, что и другие помещения дворца, только вдоль стен стояли колонны из белого камня, обвитые спиральными лотками, в которых росли незнакомые крупные цветы. У дальней стены на возвышении стоял черный, отделанный золотом, каменный трон. Два живых павлина расхаживали вокруг него, а на троне величественно восседал Величайший из королей, занявший его в такой незапамятной древности, которую разум человека отказывался осознать.

Более восьми с половиной тысяч лет правил эльфами Вод Пробуждения государь Илве, Верховный король авари. И вот Джеймс Митчелл, проживший на этом свете всего-то каких-нибудь сорок лет, будет говорить с существом, на глазах которого вершилась история этого странного мира. Митчелл сделал несколько шагов вперед, поднялся по ступеням трона, опустился на правое колено, как учил его Советник, склонил голову и подал грамоты королю. Илве взял свиток твердой рукой, сорвал печать и передал грамоты знатному эльфу, стоявшему позади трона:

— Прочти, Орве, сын мой, кем подписаны грамоты? Принц развернул грамоты и прочел подпись:

— «Сильмариэнь, принцесса империи Арнора и Гондора, собственноручно».

— Хорошо, — король наклонил голову, затем снова посмотрел на Митчелла. — Назови свое имя, смертный, и исполни свое посольство. Митчелл отрекомендовался, представил своих спутников.

— Поднимись, сэр Джеймс, — сказал Илве, — я слушаю тебя.

— Принцесса Сильмариэнь благодарит тебя, великий король, за помощь, оказанную армии дракона Орлангура, — начал Митчелл, поднявшись. — Вероятно, в твоем государстве уже известно о победе над Сауроном, одержанной нами недавно. Но Саурон — лишь бессильная тень главного Врага. Именно его нападения мы ожидаем со дня на день.

— Великий Орлангур ожидает его со дня на день вот уже три тысячи лет, — лицо короля осветила легкая улыбка. — Допустим, он дождался.

Чего хочет принцесса от нас?

— Принцесса просила предупредить вас, что нападение ожидается, вероятнее всего, на третьей декаде августа, — сказал Митчелл. — Мы нуждаемся в твоем знании, великий король, а, возможно, и в военной помощи.

— Начнем со знания, — произнес Илве. — Кстати, раз уж вы явились в неурочный час, не оставить ли нам эту церемонию. Пойдемте в мои покои, поближе к книгам и картам. Не дожидаясь ответа, король поднялся с места и пошел к боковой двери. По знаку принца Орве посланники отправились следом. Выйдя в боковые двери, они поднялись по лестнице на второй этаж, король отворил богато украшенную дверь, и они оказались в просторной светлой комнате, залитой разноцветными солнечными лучами, проникающими сквозь цветные витражи. На обширном мраморном столе лежали свитки пергамента, стопки государственных документов, у подножия массивного золотого канделябра валялась государственная печать. Внутренние стены были заняты до самого верха книжными полками с тысячами рукописных книг. На втором столе была расстелена большая карта Северного мира. Несколько кресел с высокими спинками приняли в свои объятия усталых наемников.

— Я хочу поговорить с вами, не как король с послами, а как воин с воинами, — сказал Илве. — Я слушаю.

— Известно ли тебе, государь, что-либо о нынешнем состоянии Моргота, кроме того, что знает Великий Орлангур? — спросил Советник.

— Пожалуй, нет, — покачал головой Илве. — Орлангур и мне не открывает всей правды, а лишь то, что считает нужным.

— Нам известно, что где-то к северу от твоих владений находится тайное место, именуемое Дом Высокого, — сказал Митчелл. — Говорят, что там хранится много книг знаний. Может быть, там мы сможем найти ответ?

— Дом Высокого… — протянул Илве, усмехаясь, — Вон вас куда потянуло… Верно. Место это удивительно, и много мудрости таится там, множество замечательных вещей. Хозяин их — один из величайших духов, живущий со времен сотворения Арды. Однако он давно покинул свой дом, и повелел нам и Черным гномам вместе хранить его жилище до его возвращения. При упоминании о Черных гномах Митчелла слегка перекосило.

— А чтобы никто не мог явиться туда непрошеным и со злым умыслом в сердце, — продолжил король, — Высокий проложил Тропу Соцветий, пройти по которой может лишь тот, чьи помыслы чисты, и душа свободна от власти зла. Отряды авари и Черных гномов вместе охраняют Тропу Соцветий. Многие сильные мира сего посылали отряды к Дому Высокого: и Саурон Черный, и Олмер, собравший его наследие… Но туда не прошел никто. Боюсь, что и вас я не смогу туда пропустить.

— Пойми, государь, мы ведь не из праздного любопытства стремимся туда, — ответил Митчелл, — Нам предстоит биться с самим Властелином Тьмы. Любая крупица знаний может оказаться полезной для нас.

— Я понимаю, — сказал Илве, — пойми и ты. Даже если я прикажу пропустить вас, кроме отрядов авари Тропу стерегут Черные гномы, а им приказывать я не властен. Да и чем помогут вам книги знаний? Их там многие тысячи. Сколько лет уйдет у тебя на то, чтобы хотя бы просмотреть их?

— Ты, государь, дай нам свое разрешение, — гнул свою линию Митчелл, — а с гномами и с книгами мы и сами управимся…

— У тебя, смертный, голова, как видно, из мореного дуба, — вмешался в разговор принц Орве. — Тебе же ясно сказано, что король не может пропустить вас туда, где его власть не имеет силы. Лишь мысль о дипломатической миссии удержала Митчелла от трепанации черепа принца Орве, чтобы посмотреть, из чего сделана его голова. Но он все же сдержался и задал королю еще один вопрос:

— Скажи, государь, верно ли то, что эльфы появились на свет прежде восхода Луны и Солнца? Дело в том, что в мире, откуда мы пришли, на этот счет другое мнение…

— Верно, — ответил король. — Я помню, как звезды сияли в ночном небе над Куивиэнэн, Водами Пробуждения, а дня не было вовсе. А на севере и северо-востоке, далеко за лесами и горами, шла великая битва между Валарами и воинством Моргота. Тогда пала его восточная крепость Утумно. Затем к Водам Пробуждения приехал Ороме — Охотник и взял с собой троих эльфов, чтобы показать им свет Валинора. Когда же они вернулись, то увели с собой на запад много народа, и мы с ними никогда более не встречались. Прошло много лет, не менее пятисот, и мы услышали страшный крик, доносившийся с запада. Говорят, то кричал Моргот, опутанный паутиной Унголианты, решив, что пришел его смертный час. А затем над западным горизонтом поднялось новое светило — так впервые увидели мы серебряный лик Луны. Семь раз всходила Луна, прежде чем с запада ударили первые лучи Солнца, и мы были ослеплены. Когда же мы вновь прозрели, Солнце уже всходило на востоке, а заходило на западе, и мир принял те формы, что и сейчас.

— Но ведь… наша наука считает, что Солнце появилось раньше Земли, — сказал Митчелл, — Как же тогда?…

— Не знаю, что там считает ваша наука, — ответил король, — но я рассказал тебе то, что видели мои глаза. Поразмыслив несколько секунд, Митчелл решил не докучать королю разными глупостями, и перешел непосредственно к разговору о военном союзе. Король выслушал его, не перебивая, затем сказал:

— Слова твои услышаны и поняты, сэр Джеймс. И вот тебе мой ответ.

Я уже послал отряд, что присоединился к воинству Орлангура, будь же доволен этим и не проси более. Остальное же мое войско не будет участвовать в чужой войне на чужих землях.

— Но почему? — спросил Митчелл. — Разве у тебя есть враг более сильный, чем Моргот? Или у тебя, Великий король, есть какая-то обида на жителей Арнора и Гондора, что ты не хочешь помочь им? Мы, наемники на службе Гондора, приехали издалека, из другого мира, чтобы помочь империи выстоять. Все окрестные народы поднялись, чтобы вместе справиться с этим нашествием. Почему же ты не хочешь помочь?

Даже эти китайские товарищи из Серединного Княжества прислали свое войско, а ведь они живут подальше от Гондора, чем твой народ.

— Моргот — не мой враг, — ответил Илве, — и ваша война с ним — не моя. Обид на империю у меня нет, но и любви к Западным владыкам за океаном и всем их слугам у меня тоже нет. Они бросили нас, тех, кто не последовал за ними в Валинор, и ни разу не прислали даже вестника, чтобы узнать, живы ли мы. Почему же теперь я должен посылать войска, чтобы защитить тех, кто не вспоминал о моем народе более восьми тысяч лет? Митчелл почувствовал, что в нем поднимается раздражение против этого бессмертного сноба в королевской мантии, но сдержался, чтобы не наговорить непоправимых дерзостей.

— Слушай, дедушка, — произнес он, наконец, — Ты сказал, что мы будем говорить, как воины. Так вот. Ты вот просидел на своем троне восемь тысяч лет, и из ума вроде не выжил. Неужели ты думаешь, что этот Моргот, расправившись с Гондором и с Валарами, оставит вас в покое? Или тебе захотелось на старости лет помахать кайлом у него в шахте? Я одного не пойму, мне что, больше всех надо? Мы-то, наемники, в конце концов, уйдем туда, откуда пришли, и оставим вас разбираться с этим гадом в свое удовольствие.

— Мое войско вступит в войну только в том случае, если враг атакует наше королевство, — сказал Илве. — Другого ответа не будет. Наемникам не оставалось ничего, кроме как покинуть древнее эльфийское королевство ни с чем.

Лугарев, Левин и эльфы остались на ночь в королевском дворце Галадриэли. С каким удовольствием выспался Лугарев на мягкой перине после месячного обитания на качающейся палубе корабля! Хотя он и не страдал морской болезнью. Утром к нему заглянул Рингамир и позвал завтракать. Спустившись в обеденный зал, Лугарев увидел за столом рядом с Галадриэль четверых незнакомых эльфов. Вначале он забеспокоился, но, увидев на столе перед ними столовые приборы, сообразил, что если бы кто-то хотел его арестовать, то не стал бы перед этим завтракать вместе с ним. Заметив недоумение Лугарева, Галадриэль поспешила представить ему пришедших.

— Это мой муж Келеберн. Высокий величественный эльф поднялся из-за стола. Его длинные волосы сверкали, словно сделанные из серебряных нитей. Он не спеша склонил голову, приветствуя Лугарева. Просторное белое одеяние Келеберна ничем не было украшено, но и без этого в нем легко можно было признать короля — хотя бы по манере держать себя. Галадриэль перевела взгляд на сидевшего рядом, и он тоже поднялся.

— Мой зять Элронд, в прошлом — правитель Имладриса. Элронд так же молча склонил голову, приветствуя Лугарева.

— А это его сыновья — Элладан и Элрохир, — представила королева двух оставшихся эльфов.

— Элен силла луменн оментилмо, — произнес Лугарев традиционное эльфийское приветствие и поклонился собравшимся. Эльфы переглянулись, затем Келеберн сказал:

— Мы также приветствуем тебя. Не будем откладывать трапезу, нам о многом надо поговорить. Лугарев с облегчением присел между Левином и Селестиэль. Завтрак был легкий даже для эльфов, не привыкших грешить чревоугодием.

— Ночью Селестиэль рассказала мне то, о чем ты умолчал, — сказала Галадриэль Лугареву. — Не беспокойся, — добавила она, перехватив его выразительный взгляд, адресованный Селестиэль. — То, что сказано в этой комнате, никогда еще не выходило за ее пределы. Дело это семейное, и никто, кроме нас, не будет знать об этом.

— Мы восхищены тем, что вы задумали, — добавил Келеберн. — Нас беспокоит лишь ваше отношение к Валарам. Странно, что ты, друг эльдаров, испытываешь такую неприязнь к Силам Арды.

— Неприязни к ним у меня нет, — ответил Лугарев. — Я лишь выполняю задание. Хотя мне и не нравится, что на моей родной планете хозяйничают Пилигримы. Среди звезд у них слишком подмоченная репутация. Немного найдется в Галактике цивилизаций, вызвавших к себе подобную ненависть. Он кратко рассказал, что представляют собой Пилигримы, и какое наследие они оставили на большинстве посещавшихся ими планет.

— Ты говоришь странные и необычайные вещи, — произнес Келеберн. — Мне трудно было бы поверить этому, если бы Селестиэль не подтвердила твоих слов.

— Зато я готова поверить, — неожиданно резко сказала Галадриэль.

— Слишком хорошо помню я, что нам пришлось вытерпеть от Моргота, когда Валары отгородились океаном и бросили нас на восемьсот с лишним лет!

— Мне кажется, у них были причины так поступить, — поднял бровь Келеберн.

— Не время спорить о прошлом, — сказал Лугарев. — Зачем вы позвали нас?

— Мы хотим помочь вам, — сказала Галадриэль, — и спросить кое о чем…

— Да, — вступил в разговор Элронд. — Вы сняли с неба Гил-Эстель, корабль Эарендила, поднятый Валарами в небеса. Скажите, не было ли там самого Эарендила? Он — мой отец…

— Где? — не понял Лугарев. — В спутнике? Нет…

— Нет? — еще более удивился Элронд. — Тогда где же он?

— Ты меня спрашиваешь? С чего бы ему там быть?

— Но в Валиноре его тоже нет! Мы думали, он там, вверху…, - Элронд был явно растерян.

— Он никак не мог там быть, — сказал Левин. — Я осматривал спутник, когда его сняли с орбиты. Там не было никаких систем жизнеобеспечения. Это был необитаемый космический аппарат.

— Похоже, у тебя появился свой вопрос к Валарам, — констатировал Лугарев.

— Да… похоже, что так, — медленно произнес Элронд.

— Вы нашли два Сильмарилла, — сказала Галадриэль. — Селест сказала, что вы ожидаете возвращения Моргота. Похоже, что грядет Дагор Дагоррат, Битва Битв. Достаточно ли у вас сил, чтобы справиться с Морготом? Это очень сильный враг.

— Сил хватит, — уверенно сказал Лугарев. — Мы уже кое-что подготовили для его достойной встречи. Мощь Вечности велика, к тому же Моргот — один из Пилигримов, а его союзники — не слишком мирные ребята, так что на нашей стороне будет вся Галактическая Торговая Ассоциация.

— Селест сказала, что если убрать Черту, Белерианд вновь поднимется с морского дна, — продолжала Галадриэль.

— Да, мы так думаем, — ответил Лугарев. — Я вчера говорил об этом…

— В таком случае, — сказал Элронд, — надо достать со дна моря третий Сильмарилл раньше, чем Черта будет убрана, иначе после землетрясения сделать это будет куда труднее.

— Легко сказать, «достать»! — буркнул Левин. — Знать бы, где его искать, а уж достать-то есть кому…

— Мы тут подумали, — сказала Галадриэль, — Третий Сильмарилл, вероятнее всего, находится в подводном дворце Ульмо. Когда Маглор выбросил его в море, слуги Ульмо не смогли бы пройти мимо такой редкости.

— Ульмо? Это тот тип, которого мы встретили возле Черты? — спросил Левин.

— Да, это он, — ответила Селестиэль.

— Что-то он нам не сказал, что Сильмарилл у него, — проворчал Левин. — А ведь обещал помочь…

— Так он тебе и скажет, что Сильмарилл у него, — буркнул в ответ Лугарев. — Я подозреваю, что он и помочь нам решил лишь потому, что надеется отобрать у нас остальные два Сильмарилла.

— Игорь, ты снова?! — Селестиэль беспокойно посмотрела на него. — Эти проклятые камни… Из-за них мы вновь начинаем подозревать всех и каждого…

— Да нет, это ты снова, — возразил Лугарев. — Вспомни Гэндальфа.

Кто твердил мне, что он друг всех людей, эльфов, мышат и медвежат? А потом этот «друг» порезал Дика Кингсли. Хорошо хоть, не выпотрошил…

— Митрандир убил человека из-за Сильмариллов?! — хором изумились эльфы. — Не может быть!!!

— Вот именно, не может, — с горечью ответила Селестиэль. — Только мы при этом присутствовали. Игорь прав, я слишком доверчива…

— Если мы будем обсуждать покойников, мы так ни до чего и не договоримся, — прервал их Левин. — Где этот подводный дворец? Надо будет сообщить Макензи, пусть пошлет туда команду своих «тюленей».

— Каких тюленей? — спросила Галадриэль.

— У нас так называют боевых пловцов — аквалангистов, — ответил Лугарев. — Так где этот дворец?

— Ульмо обосновался в бывшем дворце королей Нуменора, — сказал Келеберн. — Мы узнали об этом случайно.

— Тогда Сильмарилл надо доставать сейчас, — проворчал Лугарев. — Иначе после землетрясения и гравитационного удара его сам черт не найдет…

— Сильмариллы не соединятся вместе, пока мир не будет разрушен и пересоздан вновь, — напомнил пророчество Ломион.

— Вот именно, не соединятся, — ответил Лугарев, — Но найти их надо сейчас. После разрушения мира будет слишком много мусора.

— Кстати, а у вас-то какой интерес нам помогать? — спросил вдруг Левин, пристально глядя на Галадриэль и Келеберна.

— Видишь ли, — ответила Галадриэль, — Мандос, что распоряжается судьбами, предрек давным-давно, что в тот день, когда изменится мир и начнется Дагор Дагоррат, откроются врата Чертога Ожидания, где ждут своего часа души всех эльдаров, погибших в войнах Белерианда и последующих эпох. Тогда все эти погибшие вновь обретут тела, чтобы сразиться с Морготом в последней битве в День Рока. У каждого из нас погибли родные и близкие. Это единственная возможность обрести их вновь…

— Это всего лишь призрачная надежда, — добавил Келеберн. — Но уж лучше такая надежда, чем совсем никакой.

— Проклятия Мандоса сбываются наверняка, — заметил Элронд, — почему бы не сбыться и этому пророчеству?

— В этом мире я уже видел столько чудес, — изрек Лугарев, — что и этому не удивлюсь. Хотя все это напоминает бред сивой кобылы…

— Кстати, о лошадях, — сказал Келеберн, — Мы решили, что Элладан проводит вас в Альквалонде. — Старший сын Элронда согласно кивнул головой. — Там вы найдете лошадей и на них отправитесь по берегу в Тирион.

— Сроду не ездил на лошади, — буркнул Лугарев.

— Ну, не пешком же топать, — ответил Левин, — Как-нибудь научимся.

— Элладан будет сопровождать вас, — закончил Келеберн.

— А я дам вам одну вещь, — добавила Галадриэль. — Покажите ее моему отцу Финарфину, что правит в Тирионе, и еще я напишу ему, чтобы он помог вам. Она сняла с пальца золотой перстень и положила его перед Лугаревым. Даже не будучи ювелиром, Лугарев понял, что перстень этот невероятно древен. Он был выполнен в виде двух змей, переплетенных хвостами; одна из змей вцепилась зубами в корону, вторая атаковала первую сверху, защищая символ королевской власти. Кольцо было сделано с филигранным мастерством.

— Это — старинный герб нашего рода, рода Финарфина, — пояснила Галадриэль. — Это кольцо мой покойный брат Финрод дал в знак дружбы человеку по имени Барахир, в год Битвы Внезапного Пламени, когда Барахир спас его в болоте Серех.

— Так это перстень Берена, что носил потом Исилдур? — не смея поверить, спросил Лугарев. Древние легенды, казалось, оживали у него на глазах.

— Да, этот перстень носил Берен, сын Барахира, когда вместе с Лутиэнь отправился в цитадель Моргота и вырвал из стальной короны Врага первый Сильмарилл, — подтвердила Галадриэль. — Затем его передавали по наследству короли Нуменора, а потом и Арнора.

Последним из носивших его людей был Арагорн Второй, Король Элессар, основатель Соединенного Королевства Арнора и Гондора, и мой зять, — голос Галадриэли заметно дрогнул — воспоминания об умершей внучке, разделившей вместе с мужем судьбу людей, были непереносимо горьки. Лугарев взглянул в лучистые глаза королевы — в них стояла безмолвная скорбь. Он осторожно надел эльфийскую драгоценность на палец левой руки. Келеберн поднялся:

— Удачи вам, дети мои, — произнес Король, — Элладан будет сопровождать вас. Мы увезем с острова все население, чтобы никто не пострадал, и предупредим наших родичей в Альквалонде. Надеюсь снова увидеть вас, когда изменится мир…

Элладан провел их по узким улицам города к гавани. Пока они добрались до корабля, уже наступил полдень. Корабль был в полном порядке. БС в шкуре леопарда расположился на палубе. Казалось, что он спит, однако киберноид бдительно сторожил яхту. При виде незнакомого эльфа он сразу насторожился.

— Не бойся, Элладан, он ручной, — сказала Селестиэль, — Лежать!

Это друг. Сын Элронда с опаской обошел зверя стороной. Ломион и Рингамир резво подготовили корабль к отплытию. БС, выбрав момент, буркнул Лугареву:

— Ручным меня еще ни разу не называли…

— Не забывай, что ты диверсант, — шепотом ответил Лугарев. — Вот и веди себя соответственно. Бери пример со Штирлица. При посторонних ты должен вести себя как животное.

— О'кэй, — ответил БС. — При первом же удобном случае налакаюсь водки, а потом упаду мордой в салат. «Черт бы побрал Беляева с его анекдотами», — подумал Лугарев. «Пляска святого Витта» вышла из порта и теперь шла вдоль южного берега Эрессэа. Путешественники с интересом рассматривали гигантский мегаполис, занимающий большую часть острова. Лугарев вспомнил, что их здесь послезавтра должна ожидать субмарина. Через пять минут Рингамир крикнул:

— Слева по борту пловец!

— Что за …, - Лугарев осекся, глядя за борт, — Спустить паруса! В нескольких метрах слева по носу между волнами мелькала голова аквалангиста с маской, сдвинутой на лоб.

— Не останавливайтесь, — крикнул он эльфам, собравшимся уже спустить парус. Он ловко закинул на корабль тонкий трос с узлами и якорьком на конце, и моментально вскарабкался на палубу.

— Ваш командир вообще умеет выполнять приказы? — спросил Лугарев.

— Какого черта вы явились сегодня?

— Сэр? — аквалангист оглянулся на Элладана, лицо которого было ему незнакомо.

— Идем на корму, — сказал Лугарев. Пловец снял ласты и последовал за ним.

— Итак? — спросил Лугарев, когда они расположились на корме.

— У нас плохие новости, сэр, — доложил пловец. — Нам удалось открыть проход, но капитан Макензи решил не рисковать субмариной, и сначала пустил в проход торпеду. Эта проклятая Черта тут же захлопнулась и перерубила торпеду пополам!

— Та-ак, — Лугарев почувствовал, что зародившиеся у него надежды моментально угасли. — А вам как удалось пробраться?

— На резиновой лодке, сэр. Сначала на веслах, а потом сумели поставить парус.

— Сколько вас всего?

— Внутри Черты — десять, сэр, на двух лодках. Еще одну мы припасли для вас. Это десятиместный «Эскалибур», мне сказали, что вы знаете, как с ним обращаться. Мы затопим его там, где вы скажете, на тот случай, если вашей команде придется уносить ноги.

— О'кэй, — кивнул Лугарев. Он знал возможности надувной лодки «Эскалибур», специально разработанной для подобных операций. На ней были баллоны сжатого воздуха и командное устройство. Лодка могла всплыть по ультразвуковому или радиосигналу в нужный момент, будучи затопленной на дне. — А Черту мы как откроем?

— С помощью этого, сэр, — пловец передал Лугареву небольшой кристаллофон. — Здесь записан звуковой сигнал, открывающий проход снаружи и изнутри.

— О'кэй, — Лугарев лихорадочно соображал. — У меня задание для Макензи и вашей команды. Он кратко рассказал аквалангисту о разговоре с правителями нолдоров на Эрессэа, затем объяснил, где находится подводный дворец Ульмо.

— Ваша задача — изъять оттуда третий Сильмарилл. Я не знаю наверняка, там ли он, но это наиболее вероятное для него место, — сказал Лугарев. — Помните, что кристалл сильно радиоактивен.

Праздник начнется двадцатого августа. Мы начнем действовать так, чтобы быть на Эзеллохаре за час до восхода Луны. В этот момент сработают мины, которые отключат станцию Метрики. Передайте, чтобы к этому моменту все были готовы.

— Есть. Будут еще приказания, сэр?

— Пока хватит. Добывайте Сильмарилл, но не раньше вечера двадцатого августа, — сказал Лугарев. — Ульмо обещал поддержать нас, незачем злить его раньше времени.

— Есть, сэр! Разрешите выполнять?

— С Богом. Аквалангист надел ласты, козырнул, и спиной вперед кувырнулся за борт.

— Это кто? — удивленно спросил Элладан, подойдя к Лугареву.

— Мы называем их «фрогмены», — пояснил Лугарев. — Люди-лягушки.

Эти парни могут все.

«Пляска святого Витта» обогнула Эрессэа и приближалась к эльфийской гавани Альквалонде, находящейся на северном берегу залива, той самой, где тысячи лет назад произошла междоусобная стычка между нолдорами и тэлери. Элладан дал Лугареву карту местности. Одного взгляда на нее Лугареву было достаточно, чтобы понять — Альквалонде расположилась в устье Гудзона. На этой линии пролив Лонг-Айленд был шире — вероятно, остров Эрессэа был сильнее сдвинут к югу, чем реальный Лонг-Айленд на центральных линиях. Задрав голову, Лугарев смотрел на вздымающиеся впереди стены Пелоров — гор, ограждающих Валинор от внешнего мира. Они были словно целиком отлиты из черного стекла; гладкие, будто отполированные, без единой трещины. Их пики, выступающие как крепостные башни, возносились на невероятную высоту. Лугарев не был альпинистом и никогда не жил в горах, поэтому даже на глаз не пытался ее определить. На западе горы прорезало узкое ущелье; он догадался, что это Калакирия, Ущелье Света. Вначале он хотел предложить пристать прямо у выхода из ущелья, но потом понял, что это невозможно. Калакирия была перегорожена мощной плотиной. Из ее отверстий с грохотом вырывались бурлящие потоки воды, стекающие в море.

— Как думаешь, что это? — спросил он Левина.

— Больше всего похоже на электростанцию, — ответил инженер. — Да чего гадать, сейчас спросим нашего гида. Элладан! Что это за плотина?

— Это? — эльф замялся. — Ну, это вроде водяной мельницы, только колеса крутят не жернова, а специальные машины, которые дают свет в дома по ночам.

— Электричество? — Лугарев не поверил своим ушам. — А почему же в Аваллоне мы со свечками сидели?

— Эта сила идет по проволоке, — пояснил Элладан. — Через море нельзя — уйдет в воду.

— Значит, все-таки электричество, — пробормотал Лугарев. — И кто же до этого додумался?

— Один из наших нолдоров с Эрессэа. Даже обидно, — ответил Элладан. — Мы все это придумали, построили, а сами сидим со свечками. Их корабль проталкивался через множество подобных же судов, снующих туда-сюда между Альквалонде и островом. Встречные моряки с интересом поглядывали на косые бермудские паруса «Пляски святого Витта» — такие необычные паруса они видели впервые. Наконец, их серебристо-белая яхта проскользнула под гигантской аркой, прорубленной в цельной скале серого гранита, и вошла в Лебединую гавань. Элладан ловко соскочил на причал и принял швартовочный конец. Долгое плавание закончилось.

— Выгружайте вещи, — сказал эльф. — Я пошел искать лошадей.

ГЛАВА 7

В двух шагах от рая

Кларенс Хейвуд вошел в комнату Митчелла, которая одновременно служила командиру наемников рабочим кабинетом, и бросил ему на стол очередную порцию радиограмм, принятых по межвременной связи.

— Спасибо, Кларенс, — пробормотал Митчелл, не отрывая глаз от какого-то бесконечного списка. Примерно через полчаса Митчелл решил для разнообразия разобрать почту. Первой лежала радиограмма от командующего группой космической поддержки адмирала Райнова. Он сообщал, что подчиненное ему 88-е оперативное соединение в составе космических авианосцев «Претория», «Эдельвейс» и пятидесяти звездолетов сопровождения закончило развертывание на обратной стороне Луны. Второе сообщение — из штаба Объединенного Командования Галактической Торговой Ассоциации — порадовало Митчелла существенно меньше. Из штаба сообщали, что не смогут предоставить обещанные резервы в связи с очередным наступлением Империи Таргонов на планете Максеедсо. Конфликт из-за принадлежности этой планеты длился уже лет пять по земному счету, и у всех уже сидел в печенках. Он напоминал застарелую болячку, которую нельзя ни вылечить, ни удалить. Посылать на эту заштатную планетку большие силы и вступать в серьезное сражение с Таргонами никто не хотел, а урегулировать что-либо с Империей мирным путем не удавалось еще никому. Митчелл плюнул в фикус и скомкал бланк радиограммы. Третье сообщение его озадачило, причем настолько, что он отложил бланк в сторону и позвал кого-нибудь из киберноидов, чтобы «растолковали эту филькину грамоту». Четвертое было тоже с авианосца «Претория» — флагмана 88-го оперативного соединения, но адресовано лично Марии Пирелли. В коридоре прогремели тяжелые металлические шаги, и в комнату вошел Р8.

— Привет, — сказал киберноид.

— И вам того же, — проворчал Митчелл. — Может, объяснишь, что за галиматью прислали твои приятели с Титана?

— Мои приятели живут, в основном, на Ганимеде, — ответил Р8, читая радиограмму, — а на Титане — мои заклятые друзья. Хоть мы и подписали с ними мирный договор, и они с нами сотрудничают, но тысячелетия войны за восемь лет не забываются… Ну, чего тебе не понятно?

— Что там насчет орбит этих?

— Все просто как апельсин, но очень интересно, — ответил Р8. — На основных знакомых нам линиях времени Сатурн, кроме колец, имеет 11 спутников. Когда наши коллеги с Титана проводили детальную разведку в системе Сатурна на этой линии времени, они обнаружили, что спутников там всего девять. Два самых маленьких — Гиперион и Феба — отсутствуют, а внешним оказался Япет. Но не это самое забавное.

Анализ гравитационных полей показал, что Япет имеет здесь куда меньшую массу, чем на других линиях времени, тогда как размеры его примерно такие же.

— Ну и что? — спросил Митчелл, все еще не понимая.

— Это значит, что либо он имеет существенно меньшую плотность, чем обычно, что маловероятно, — пояснил киберноид, — либо в нем имеются значительные внутренние пустоты. Если учесть, что там окопался Моргот со своими союзничками, пустоты эти заполнены явно не мармеладом. Еще интереснее то, что Япет оказался самым внешним спутником. Фильм «Звездные войны» помнишь? Митчелл кивнул.

— Вот и представь, что этот самый Япет в случае необходимости сходит с орбиты, включает установку ДПВК и прыгает к Земле. Одно его присутствие может вызвать жуткую катастрофу, приливные волны, землетрясения и так далее. А если учесть, что в нем возможны большие внутренние пустоты, то можно предположить все, что угодно. Начиная с флотилии десантных шаттлов, доверху набитых нашими паукообразными приятелями, и кончая планетарным дезинтегратором.

— Да ну! Бред, фантастика, — не очень уверенно отмахнулся Митчелл.

— В этом сумасшедшем мире ни в чем нельзя быть уверенным, — ответил киберноид. — Если бы десять лет назад мне сказали, что я буду стоять здесь, сейчас, в таком виде и разговаривать с жителем Земли, я бы тоже сказал — «фантастика». И ты ответил бы тогда то же самое, скажи тебе тогда, что ты будешь говорить с мыслящей машиной.

А сейчас мы тут с тобой стоим и треплемся.

— О'кэй, убедил, — буркнул Митчелл. — Что мы можем предпринять?

— Ты, я полагаю, ничего. В штабе уже знают, если смогут — помогут, — ответил Р8. — Я попробую организовать поддержку с нашей стороны. Мне нужна станция межвременной связи.

— Держи, — Митчелл бросил ему ключи от радиокомнаты. — А что ты собираешься организовать?

— Когда-то давно, — ответил киберноид, — у нашей планеты был охранный спутник, большой и хорошо вооруженный. Мы называли его — станция «Заря». Митчелл удивленно поднял брови. Название было совсем не в духе киберноидов.

— Сейчас эта станция находится в руках одного из наших лидеров, который так и не подписал мирный договор, — продолжил Р8. — Если мне удастся его нанять, мы просто разнесем к черту этот планетоид.

— А если нет?

— Тогда советую заранее подыскать нотариуса, — буркнул Р8. — Пусть заверит твое завещание. И мое тоже.

Пока Элладан ходил за лошадьми, Лугарев с интересом разглядывал порт Альквалонде и ближайшие городские здания. Здесь, на этих причалах из серого камня, восемь тысяч лет назад схлестнулись в братоубийственной схватке эльфы — нолдоры и эльфы — тэлери. Здесь звенели мечи, свистели стрелы, и кровь эльфов стекала в море по серому шершавому граниту причалов… Результатом этой резни стало проклятие, наложенное на Феанора и его народ… Город был прекрасен, как все творения эльфов. Выстроенный в устье Гудзона, вытекающего из закрытого мощной решеткой отверстия в черной стене гор, он, казалось, весь был построен из жемчуга. Дома и башни сверкали перламутровыми кровлями. Порт был заполнен белыми кораблями, похожими на лебедей, и Лугарев понял, почему он зовется Альквалонде — Лебединая Гавань. Селестиэль тем временем завела осторожный разговор с одним из местных моряков. Делая вид, что разглядывает окрестности, Лугарев внимательно прислушивался. Уже с первых слов эльфа он понял, что Валары и здесь становятся не слишком популярны. Корабли тэлери не могли выходить за пределы пространства, огороженного Чертой. Каково было прирожденным мореплавателям несколько тысяч лет плескаться в этом «лягушатнике», именуемом Эльдамарским заливом! Беседу прервало появление Элладана, ведущего под уздцы целый караван из восьми лошадей. Шесть предназначались для путешественников, еще две — для поклажи. Последовала обычная упаковочная суета. Элладан уже договорился с моряком, чтобы корабль затащили в крытый эллинг на берегу. Эльфы здесь все еще жили без денежного обращения. Да и какие деньги могли иметь хождение в городе, облицованном перламутром от фундаментов до крыш! Наконец, вещи были уложены и навьючены, и настал тот момент, которого так опасался Лугарев — надо было забираться на эту жуткую четвероногую конструкцию, по иронии судьбы используемую как средство передвижения. Лугарев подошел к лошади с твердым намерением взойти на нее, как на Голгофу. Животное шарахнулось в сторону.

— Зараза! — пробормотал Лугарев. — Ну почему у ковбоев в кино они всегда стоят смирно? Да стой же ты спокойно! — прошипел он.

— Думаю, ковбои сначала влезают на лошадь, а уже потом включают зажигание, — ехидно прокомментировал Левин. Инженеру удалось каким-то образом завладеть уздечкой, и теперь он был поглощен следующим этапом — пытался засунуть ногу в стремя, качающееся как маятник Фуко. Селестиэль, уже сидевшая на лошади — Лугарев и не заметил, когда это она успела — придержала теперь его лошадь. Лугарев схватил стремя и надел его на сапог. Лошадь загарцевала на месте, несчастный наездник прыгал рядом на одной ноге.

— Где только этот олух раздобыл этакого доброго жеребца? — прорычал Лугарев себе под нос. — Не мог, что ли, найти какого-нибудь мерина пенсионного возраста…

— Вообще-то, это добрая кобыла, — подсказала Селестиэль. Она что-то шепнула лошади, и та моментально встала неподвижно, как египетский сфинкс. Левин уже ухитрился попасть ногой в стремя и рывком запрыгнул в седло. От рывка седло съехало набок, и теперь Ариэл пытался поставить его на место судорожными движениями бедер. Лугарев ухватился за седло обеими руками и полез наверх, помогая себе левой ногой. «Хорошо еще, что от этой животины не воняет», — подумал он. Отчаянно дрыгая в воздухе правой ногой, ему удалось вползти на спину лошади. Несчастная кобыла больше не крутилась, воспринимая его потуги со стоическим терпением, и только переминалась с ноги на ногу.

— Я теперь понимаю смысл выражения «собака на заборе», — сказал Левин, которому удалось с помощью Рингамира поправить седло и сесть прямо. Эльфы покатились со смеху.

— Молчал бы уж, казак из Иерусалима, — процедил сквозь зубы Лугарев. — На себя посмотри. Упираясь руками в седло, шипя, чертыхаясь шепотом, прищемляя самые неподходящие для этого предметы, ему все же удалось усесться на лошади. Спасти остатки собственного достоинства было уже невозможно. Покраснев, как вареный лобстер, Лугарев сосредоточил внимание на попытках сохранить равновесие. Когда ему удалось засунуть в стремя правый сапог, дело пошло несколько лучше.

— Если только удастся выбраться из этой кутерьмы, собственноручно отведу тебя на мясокомбинат, — шепотом пообещал он лошади, на что та и ухом не повела.

— Селест, подскажи, как рулить этой штуковиной, на которой я сижу? — прошипел он, так как возле них уже собралась толпа. — И скажи ей, чтобы вела себя прилично…

— Возьми уздечку, — тихо ответила Селестиэль. — В искусстве наездника самое главное — не мешать лошади… Она поехала рядом с Лугаревым, то и дело подсказывая ему, что делать, за что тянуть и куда нажимать.

— У тебя все шансы отыграться за тот полет на вертолете, — шепнул ей Лугарев.

— Упаси меня Элберет смеяться над мужчиной, — вполне серьезно ответила Селестиэль. — Я не хочу оказаться на мясокомбинате в одной колбасе с лошадью. Наконец, порт и толпа гогочущих тэлери остались позади.

Последнее, что расслышал Лугарев, была прозвучавшая сзади фраза Левина: «Бесплатный цирк!»

Они выехали из города и теперь, не спеша, трусили вдоль побережья на юг, к плотине. Элладан ехал впереди, Левина опекал Ломион. БС, замаскированный под леопарда, бежал рядом с лошадью Лугарева.

Инженер применил свой аналитический ум и довольно быстро выработал алгоритм управления лошадью. Лугарев с завистью отметил, что «у жида неплохо получается». Левин настолько освоился с управлением, что даже рискнул обогнать Лугарева.

— Эй, Арик! — окликнул его Лугарев, решив сбить с приятеля спесь и слегка отыграться. — А ты положил себе в личное дело фотографию в парадном костюме, в четверть оборота, и все такое?

— Нет, а зачем? — обернулся Левин.

— Да я вот тут подумал… Если эти эльфы сложат два и два после нашего представления…

— Ты имеешь в виду свое лихое родео?

— Именно. Как бы они не капнули куда следует.

— Действительно. Но причем тут парадная фотография?

— А с чего будут рисовать твой портрет в Галерею Павших Героев, после того, как нас тут четвертуют? — ехидно осведомился Лугарев. — Если ты надеешься на посмертный снимок, то напрасно. По нему вместо твоего портрета натюрморт получится. Инженер, отличавшийся достаточно богатым воображением, едва не упал с лошади.

— Не беспокойтесь, — сказал Ломион. — Я им объяснил, что вы из народа Трандуила, и никогда не путешествовали верхом.

— Благодетель ты наш, — пробормотал Левин. — Черт меня дернул ввязаться в эту историю. И зачем только я закончил университет?

Торговал бы себе в отцовской лавочке кошерными сосисками…

Митчелл попытался вызвать Марию Пирелли, чтобы отдать ей радиограмму, однако Мария не отзывалась. Тогда Митчелл сам пошел к ней, благо, что ее комната была рядом. Уже подходя к двери, он понял, в чем дело: Мария и Кевин смотрели мультфильмы из коллекции Лугарева на его маленьком телевизоре. Войдя, он увидел, что Кевин уставился совершенно остекленевшим взглядом на маленький экран, на котором увлеченно лупцевали друг друга трансформеры. Мария выглядела не лучше. Митчелл помахал перед ее носом радиограммой, но она не отреагировала. Он понял, что придется подождать до конца серии. Наконец, по экрану поплыли финальные титры. Митчелл изъял пульт дистанционного управления из руки Марии и остановил воспроизведение.

— Прошу прощения, сэр, — Мария встала. — Мы немного увлеклись.

— Все в порядке, Мария. Вам сообщение с авианосца «Претория», — Митчелл отдал ей бланк радиограммы.

— «Эскадрилья VF-84 „Jolly Rogers“ с нетерпением ожидает возвращения своего командира», — вслух прочитала Мария. — Ну, вот и все. Теперь мы встретимся уже под теми Деревьями…

— Дай Бог, чтобы там не было тени, — ответил Митчелл.

Вблизи плотина производила грандиозное впечатление. Лугареву еще не приходилось бывать на подобных сооружениях. Грохот падающей из сливных отверстий воды напомнил ему посещение Ниагарского водопада. Водохранилище занимало примерно половину легендарного ущелья Калакирия, в той части, где его дно резко понижалось к морю. Дорога, вырубленная уступом в скале, была достаточно широка — не менее шести метров. На другом конце водохранилища, на берегу питающей его реки поднимался высокий холм Туна, сплошь застроенный фантастически красивыми башнями, казалось, сделанными из хрусталя. Белокаменные стены ограждали подножие холма. Земля по обе стороны дороги искрилась, словно усеянная разноцветным битым стеклом. На самой вершине холма высилась ажурная башня, тонкая и стройная, а с нее в начинающем сгущаться вечернем сумраке ярко светил мощный фонарь. Его тонкий луч пронзал пространство, уходя вдаль. Глядя на этот маяк, Лугарев вдруг понял, что видит то, чего никогда еще не видели глаза смертного человека, за исключением одного или двух, да и то в незапамятные времена. Ибо маяк этот назывался Миндон Эльдалиэва и был воздвигнут на заре времен. Кавалькада всадников приближалась к городу. Глядя под ноги лошади, Лугарев не верил своим глазам: по обе стороны от дороги земля была усыпана самыми настоящими драгоценными камнями. Он читал об этом, но отнесся, как к большинству подобных деталей, скептически. Однако действительность превзошла всякое воображение.

— Это что, настоящие драгоценности? — спросил он.

— Конечно, — ответила Селестиэль. — Я думала, ты знаешь об этом.

— Читал, но не верил. Неужели им нельзя найти лучшее применение?

— Зачем? Мы не гномы и не люди, мы не одержимы жаждой стяжательства, — пожала плечами Селестиэль. Лугарев подумал, что их план может запросто рухнуть из-за того, что команда поддержки, вместо того, чтобы прийти им на выручку, бросится подбирать бриллианты, или вообще спятит от этого сверкающего великолепия. Подножие холма утопало в вечной зелени плодоносных садов, а над ними высились белые и хрустальные, витые серебряными нитями, башни Тириона, древнейшего города нолдоров. Лошадей они оставили в постоялом дворе у ворот. БС остался там же — охранять снаряжение. Элладана здесь хорошо знали. Прохожие то и дело здоровались с ним, пока путники поднимались по широкой хрустальной лестнице прямо к вершине холма, к подножию маяка и дворцу короля Финарфина, отца Галадриэли. Они вступили на площадь перед дворцом, озаренную множеством огней. Лугарев с благоговением оглядывался по сторонам. Когда-то давно эта площадь была полна народа, и Феанор держал здесь речь перед нолдорами, призывая их отправиться в погоню за Морготом, убивших их короля — его отца. Сейчас площадь была пустынна, только у высоких дверей дворца стояли два стражника с копьями, явно одуревшие от скуки. Элладан не пошел к главному входу, а провел путешественников через боковую дверь. Дворец снаружи казался небольшим. Весь он был выстроен из белого камня и хрусталя, и светился изнутри, как хрустальная ваза, которой накрыли лампочку. Изнутри же он был прекрасен: всюду хрусталь, серебро, белый и розовый мрамор и живые цветы. Залы были ярко освещены, коридоры залиты мягким рассеянным светом. Никем не остановленные, они прошли по нескольким коридорам и оказались перед личными покоями короля Финарфина. Элладан постучал условным стуком: один раз, затем два, три, и снова два.

— Наш семейный сигнал, — пояснил он шепотом.

— Входите, открыто, — послышался из-за двери глубокий мелодичный голос. Элладан толкнул высокую створку, и они вошли.

Король Финарфин сидел в высоком кресле под светильником в углу просторного полутемного кабинета. На нем было домашнее одеяние, напоминающее халат, голубое и без всяких украшений. На коленях короля лежала толстая рукописная книга — похоже, что Финарфин любил почитать перед сном.

— Кто это с тобой, Элладан? — удивленно спросил король. — Здравствуйте, — он поднялся из кресла, отложив книгу.

— Извини, дедушка, — ответил Элладан. — Галадриэль обещала тебе сообщить…

— Да, да, — ответил Финарфин, — что-то такое было… Ну, что ж, поздний гость — важный гость. Раз уж решили побеспокоить меня в такой час, значит, у вас важное дело. Элладан представил королю своих спутников.

— Селестиэль, да, да, Галадриэль много рассказывала о тебе, — сказал король. — Я рад видеть всех вас. Так что же привело вас ко мне?

— Расскажи королю все, Игорь, — попросил Элладан. — В доме нашего прадеда нам нечего опасаться. И Лугарев рассказал все: краткую историю возвращения Саурона, его пленения, обретения Сильмариллов и план возрождения священных Деревьев, рассказал о необходимости убрать Черту, и о вероятном возвращении Моргота. Когда он закончил, Финарфин некоторое время молча смотрел на него, обдумывая услышанное.

— Замышленное вами дело, без сомнения, благое, и всем эльдарам Валинора будет лишь на пользу, — сказал, наконец, король. — Со своей стороны я помогу всем, что смогу сделать. Нам уже давно пора было убрать эту Черту. Ты просто не представляешь, как здесь скучно!

Совершенно нечего делать, все обустроено… Иногда я жалею, что не пошел тогда с изгнанниками. Их помнят все: эльфы, гномы, люди, даже черная нечисть. А кто помнит о нас, просидевших всю жизнь среди этого блаженного великолепия? Деяния изгнанников навеки вошли в песни и легенды, о них сложены книги эпосов. А мы всю жизнь обкладывали камешками цветочные клумбы… Однако я не думаю, что Валары позволят вам осуществить задуманное.

— У нас есть план на этот счет, — ответил Лугарев.

— Хорошо. Какой помощи вы ждете от меня?

— Для начала позволения жить в Тирионе, — ответил Элладан. — Нам нужен какой-нибудь пустой дом на западной окраине, где мы сможем пожить до праздника, не привлекая внимания.

— Занимайте любой, — ответил король. — Ты же знаешь, после исхода в Тирионе до сих пор много свободных домов. Финарфин взял лист пергамента и написал несколько строк, размашисто расписался и приложил королевскую печать.

— Вот вам мое дозволение в письменном виде, — сказал он, передав грамоту Лугареву.

— Благодарю вас, — ответил Лугарев. — Да, еще вот… — он снял с пальца гербовый перстень Галадриэли.

— Оставь пока у себя, — ответил король. — Если кто-то спросит вас, что вы тут делаете, этот перстень будет лучше любой грамоты. Вы все под моей защитой. Если понадобится еще что-нибудь, приходите в любое время.

Они провели ночь в одной из пустых хрустальных башен на окраине, заброшенной, похоже, давным-давно. Всюду была пыль, толстенный слой серой пушистой пыли, и паутина по всем углам. Когда Лугарев проснулся, Селестиэль делала генеральную уборку, смахивая метлой паутину и беспощадно давя пауков, что несказанно удивило Лугарева: он знал, что эльфы трепетно относятся ко всему живому. Но, как оказалось, нет правил без исключений.

— У, отродье Унголианты! — пробормотала Селестиэль, шлепнув туфлей очередного паука, и Лугарев понял, что корень вражды скрыт в глубине тысячелетий.

— Какое сегодня число? — спросил он.

— Пятое, — ответила Селестиэль. — Вставай, будем завтракать.

Элладан уже привел лошадей.

— О-ох! — при упоминании о лошадях Лугареву стало плохо. — Я вчера всю задницу отбил.

— Не все тебе летать на вертолетах, — засмеялась Селестиэль. После завтрака Лугарев развернул на столе карту.

— Сегодня нам надо осмотреть курган Эзеллохар, Деревья, город Валимар, — сказал он. — Надо сделать привязку к местности, наметить подходы и пути отступления.

— В Валимар нас до праздника не пустят, — заметил Элладан. — Там живут лишь Валары и майары, а также эльфы ваниары. Прочих туда пускают лишь по праздникам.

— М-да… Вот такая демократия, — проворчал Лугарев. — Так или иначе, надо осмотреться. Судя по карте, древняя часть Валинора была невелика. От Тириона до холма Эзеллохар было всего лишь несколько миль на запад.

Непосредственно за холмом лежал город Валимар — столица Благословенного края, а далее поднималась в небеса высокая гора Таниквэтиль, в недрах которой скрывалась станция Метрики. Лошади путешественников шли шагом по древней дороге, уходящей на запад. Местность вокруг напоминала райский сад. Сочная зелень растительности, расцвеченная яркими пятнами цветов. На первый взгляд ландшафт выглядел диким, хаотичным, первозданно-нетронутым. Но, приглядевшись, Лугарев почувствовал искусную руку садовника и художника, приложенную ко всему вокруг. Слишком уж ровно были высажены вдоль дороги не подстриженные, лохматые кусты сирени.

Слишком живописно разбросаны по равнине отдельно стоящие острые скалы. Слишком красивым водопадиком из трех четко размеренных каскадов стекал со скалы небольшой ручеек.

— Зоопарк, — вдруг произнес Левин.

— А?

— Я говорю, все это похоже на искусственный ландшафт в зоопарке, — пояснил инженер. — Представляешь, большой такой, красивый зоопарк, где зверей держат как бы в природных условиях. Только вот, сдается мне, что роль зверей тут играет местное население.

— Гм, — произнес Лугарев. Вскоре впереди замаячил зеленый невысокий холм. Лугарев уже устал изумляться всему, что его окружает, всем этим легендарным древностям. Но при виде этого скромного холма у него снова мелькнула все та же мысль, не оставлявшая его все последние дни: «Неужели все это правда? Неужели все эти древние легенды оказались былью, и я вижу все это собственными глазами?» Через несколько минут шестеро путешественников слезли с лошадей у подножия Эзеллохара. «Переодетый» в леопарда БС рыскал по окрестностям. На его долю приходился почти весь сбор разведывательной информации. Лугарев с наслаждением ступил на землю.

Сзади, похоже, был сплошной синяк. Они медленно поднимались по заросшему аккуратно подстриженной травой склону холма. У его подножия росли кусты, но склоны были голые, ровные, напоминающие английский газон. На западе и востоке кусты расступались, образуя проходы. На вершине холма, на небольшой плоской площадке стояли два небольших сухих дерева. Кора одного из них была серой, тускло отсвечивающей серебряным блеском. Второе было тускло-коричневым, но изредка в лучах солнца на стволе деревца вспыхивал, жаля глаз, мимолетный золотой блик. Лугарев ощутил, что у него перехватило дыхание. Настал момент, которого он ждал много-много дней. Не веря глазам своим, он смотрел на главные святыни эльфов. Ибо эти два скромных иссохших деревца, которые любой нормальный человек и не заметил бы, пройди он мимо них на улице, и были священные Деревья Валинора — Тэлперион и Лауреллин. Словно по команде эльфы опустились на колени, и Лугарев, не колеблясь, последовал их примеру. Левин опустился рядом с ним и прошептал:

— Я как будто стою у Стены Плача… Лугарев взглянул на Селестиэль — по ее лицу текли слезы радости.

Он вновь повернулся к Деревьям. На их стволах все еще были видны следы, оставленные копьем Моргота и ядовитым хоботом Унголианты. Восемь тысяч лет пролетело с тех пор, возникали и рассыпались в прах могущественные королевства, собиралось по крупицам и вновь забывалось великое знание, целые континенты скрывались в морской пучине; но эти два деревца стояли здесь, неизменные и вечные, безжизненные остатки великолепия Древних дней. Торжественное и скорбное молчание продолжалось несколько долгих минут. Селестиэль первой поднялась с колен. Лугарев вспомнил, что им с Левином следует заняться и практическими делами. Отступив на два шага вниз по склону, они обошли вершину холма со всех сторон, осматривая место будущей работы.

— Засесть можно вон в тех кустах, — сказал Лугарев. — По-твоему, площадка достаточно велика для лазера?

— Сойдет, — ответил Левин. — Нам же не плясать вокруг них с этим лазером. Кстати, ты заметил, какая простая планировка ландшафта? Все вытянуто по прямой линии с запада на восток — холм с деревьями, дорога, город, ущелье, остров… Его отсюда видно!

— Все правильно, — ответил Лугарев. — Это же был гигантский световод. Свет Деревьев падал на Тирион, проходил через ущелье Калакирия — само его название означает «Ущелье Света» — а затем освещал западный берег острова Эрессэа.

— Гм, — задумчиво пробормотал Левин, поворачиваясь на запад, и вдруг вздрогнул. — Бог ты мой! Ты посмотри туда! Лугарев взглянул на запад. Его глазам предстало удивительное зрелище, скрытое до этого тенью холма и торжественностью момента.

Солнце, едва выглядывавшее перед этим из-за стен Пелоров, Окружных гор, выкатилось в небо, рассеяв тень, отбрасываемую холмом, и высветило сверкающие золотые купола Валимара, белые стены, утопающие в цветах, и величественные створки ворот, сделанных из золота и пластин хрусталя.

Под небом голубым

Есть город золотой

С прозрачными воротами

И яркою звездой…

— пробормотал Лугарев, ошеломленный открывшимся видом. Неподалеку от ворот города он увидел сооружение из больших камней, выложенных по кругу; оно напоминало Стоунхендж, в котором порезвилась пара бульдозеров. Среди грубо обтесанных обломков камня, часть которых была разбросана внутри круга, стояло четырнадцать массивных каменных тронов. Лугарев догадался, что это сооружение — Маханаксар, Кольцо Судьбы, где держат совет Валары, принимая решение по важному вопросу. Когда-то в центре этого кольца перед судом Валаров стоял Моргот, а несколько позже — Феанор. Лугарев подумал, что может стать следующим кандидатом.

— Похоже на японский сад камней, — заметил инженер. — Что это? Лугарев объяснил.

— Ты хочешь сказать, что это вроде нашего зала Координационного Совета? Разумно. Говорят, в саду камней хорошо думается.

— Надо же, какое совпадение, — пробормотал Лугарев. — В Координационном Совете четырнадцать Координаторов, как и здесь.

— Не более чем совпадение, — проворчал Левин. — Ты же помнишь историю создания Вечности. Вначале в Совете были представители от каждой из десяти стран, чьи ученые создали Вечность. Потом к ним присоединились еще четыре… Селестиэль подошла к ним.

— Вы уже осмотрелись? Не стоит слишком долго тут задерживаться.

— Ты права. Торчим на самом виду, — буркнул Лугарев. — Пошли отсюда.

Подготовка к операции вступила в завершающую фазу. Митчелл в который уже раз проверял, все ли сделано. Объем работ поистине впечатлял. Вдоль южных склонов Белых гор, в области Ламедон, были установлены пусковые площадки антиракет — строить шахтные пусковые установки уже не было времени. Население всего Гондора и Рохана собралось к горам, к входам в пещеры гномов. За тысячу двести лет, прошедшие после заселения гномами пещер Агларонда, они успели расширить свои владения под горами до самого Минас-Анора. Теперь прямо из столицы по только что прорытому туннелю беженцы могли спуститься в лучшие в мире бомбоубежища. Точно такие же приготовления были проведены в остальных частях империи: Арноре, Приозерном королевстве, Эрегионе. Гор и гномов в Северном мире, к счастью, хватало. Прижимистые подгорные мастера оценили предупреждение о землетрясении. В ожидании его сами гномы пока что выбрались на поверхность. Урожай в Гондоре и Рохане погиб в результате вторжения Сауроновых полчищ. Поэтому на базе каждый день садились и разгружались до ста самолетов с зерном и прочими продуктами. Надо было не только прокормить прорву людей и гномов, но и создать запасы на военное время. Благодарные гномы твердо обещали гондорцам военную помощь в случае вторжения Моргота. Гномы Агларонда собирались выставить около восьми тысяч воинов, Морийские — вдвое больше, гномы Лунных гор — всего лишь около четырех тысяч, и гномы Одинокой горы — также около восьми тысяч. Не то чтобы гномы не умели считать — в их боевом построении, именуемом «хирд», было 3892 гнома, а Митчелл привык считать круглыми числами.

Но всех этих гномов еще надо было доставить к месту сражения, которое было еще неизвестно. Причем доставить не только их. Гондор мог выставить всего лишь двадцать тысяч тяжелой пехоты, да еще Рохан — десять тысяч конницы. Арнор, не пострадавший от войны с Сауроном, уже прислал тридцать тысяч конных панцирников, да еще пятьдесят тысяч обещало выставить Приозерное Королевство, но там были, в основном, лучники и легкая пехота. Всего, таким образом, набиралось 110 тысяч человек и 36 тысяч гномов. Большую часть из них нужно было везти в Гондор или еще куда-то, где они потребуются. В верховьях Андуина, в Приозерном Королевстве, стояли десантные катера на воздушной подушке, готовые начать переброску войск вниз по реке. Но гномов Мории и Лунных гор надо было везти на грузовиках.

Тысячи грузовиков уже были подготовлены в Арноре и Эрегионе, доставленные из Вечности вместе с водителями. Машины нуждались в топливе — в Вечности были подготовлены заправщики — вертолеты Ми-6. Восточные силы — войско Великого Орлангура — были более многочисленны: пятьдесят тысяч эльфов авари, двадцать тысяч Черных Гномов и двести восемьдесят тысяч китайцев из Серединного Княжества — «Народно-освободительная армия Китая», как именовал их Митчелл. В сумме набиралась порядочная орава — почти пятьсот тысяч — но это были воины, вооруженные копьями, луками и мечами. Что они могут сделать против вторжения из космоса? Столица Гондора была подготовлена к вторжению. Население в основном эвакуировано. В городе оставались лишь отряды ополченцев.

Рядом с городом у подножия Миндоллуина застыло в ожидании чудовищное сооружение киберноидов — боевой пост 8НВР3, гигантская, тяжело вооруженная и почти неуязвимая передвижная крепость. Города империи были прикрыты от нападения с воздуха зенитными ракетами. Грозные комплексы С-75, С-200 и С-300, потрепавшие нервы американским летчикам, теперь готовы были встретить захватчиков с Сириуса и Сатурна. Не было самого главного — танков. Таргонская Империя очень некстати развязала конфликт на далекой от себя и от Земли планете Максеедсо. В этот конфликт оказался втянут не только звездный флот, но и наземные силы, и, прежде всего — танки. Космические силы смогли выделить лишь одно оперативное соединение — два авианосца, четыреста аэрокосмических истребителей, и пятьдесят эскортных звездолетов. Эта эскадра ждала своего часа на обратной стороне Луны. Казалось, Вечность и ее партнеры собрали чудовищные силы. Но сейчас перед Митчеллом сидел офицер из Комитета Начальников Штабов.

Информация, привезенная им, повергла Митчелла на грань прострации. В системе Сатурна у Моргота были готовы к вторжению тысяча шестьсот боевых планетолетов. Они должны были перебросить на Землю сто тысяч крабоидов — механизмов, подобных захваченному при разгроме лунной станции. Эти механические крабы существовали в двух вариантах — наземном и аэрокосмическом, причем один вариант переоборудовался в другой в течение суток. Кроме них, у Моргота было около тысячи единиц тяжелой бронетехники — разведке так и не удалось выяснить, что это такое. Эта информация была обнаружена на лунной станции и большей частью подтверждена разведкой киберноидов. Не трудно догадаться, что останется от империи и ее вассалов, когда по ним пройдут сто тысяч механических крабов, каждый из которых не уступит по вооружению земному танку. А к ним, вероятнее всего, присоединятся харадримы и восточные кочевники, потрепанные во время недавней войны, и оттого еще более озлобленные. Но хуже всего оказалось то, что захват станции на Луне не сможет отсрочить вторжение. Кроме станции, у Моргота были еще автоматические датчики предупреждения на Земле и на Луне, обнаружить которые не удалось. В том случае, если барьер искаженного пространства, окружающий Валинор, почему-либо исчезнет, они пошлют сигнал, и через двадцать четыре часа на орбите Земли появится флот вторжения.

— На что мы надеемся, полковник? — глухо произнес Митчелл, ознакомившись со сводкой разведки. — Танков нет, космический бой при таком соотношении сил — просто безумие…

— Наш расчет строится на внезапности первого удара, — ответил полковник Свенсон, — а также на том, что противник не ожидает встретить здесь технологически развитую цивилизацию. Они сразу пойдут на посадку, чтобы высадиться в Валиноре, но им придется прорываться сквозь тройной заслон из наших аэрокосмических сил, антиракет и атмосферных перехватчиков.

— Почему, черт подери, не ударить первыми? — спросил Митчелл. — Вместо того чтобы возиться с Таргонами на этой проклятой богом Максеедсо, ударить по спутникам Сатурна всеми силами звездного флота…

— Вы сами понимаете, Джим, что это невозможно, — мягко произнес Свенсон. — Будь там только Пилигримы, нас благословила бы вся Галактика. Но ведь там и эти чертовы паукообразные с Сириуса! Мы не можем позволить себе нарушать законы Галактической Ассоциации. По ним мы можем нанести только ответный удар. К тому же, если мы сейчас оставим Максеедсо, завтра таргоны атакуют нас в системе Енонла, или еще где-нибудь. Тем более что атаковать систему Сатурна на пятидесяти звездолетах немыслимо, а большего у нас сейчас нет.

— Тогда о каком ответном ударе мы говорим, Олаф?

— Ты же знаешь, Джим, у нас найдется, чем ответить. Вообще-то я не должен был тебе говорить, но Координационный Совет предполагает использовать систему «Грибной дождь». Митчелл только коротко присвистнул. Эта оборонительная система была разработана Вечностью достаточно давно, но случаи ее применения можно было перечитать по пальцам одной руки. В основе системы была чудовищная советская баллистическая ракета. В свое время на линии 0001 она не была принята на вооружение, зато пошла в серию на линии 0004, где ее посчитали более перспективной, чем ее конкурента Р-36. Трехступенчатая ракета длиной тридцать девять метров и стартовой массой около двухсот тонн выводила на орбиту так называемый аппарат ФОБоС, оснащенный двигателем, системой управления и десятью боеголовками индивидуального наведения мощностью по десять мегатонн. Находящийся на орбите аппарат с помощью наземного центра управления Вечности мог быть мгновенно переброшен через пространственно-временное окно в любую известную точку Вселенной на любой известной линии времени. Обычно практиковалось перемещение на орбиту планеты противника, после чего аппарат действовал либо как обычная боеголовка с разделяющимися боевыми частями, либо как орбитальная бомбардировочная система, выстреливая боеголовки по одной через любые промежутки времени. Политики и пресса именовали эту монстроподобную ракету ГР-1, военные называли ее 8К713, в народе же она, с легкой руки Н. С.

Хрущева, (такие крылатые фразы не забываются) получила смачное название «Кузькина мать». Последний раз «Кузькину мать» обещали показать два года назад таргонам, которые пытались тогда захватить земные колонии в системе Енонла. И вот сейчас на очереди система Сатурна, а, возможно, и Сириус.

— Все это хорошо, — мрачно проворчал Митчелл, — Но хватит ли у нас сил, чтобы прикрыть мирное население? Я все время думаю: не забыли ли мы что-нибудь, не упустили ли что-то важное?

— Успокойтесь, Джим, — ответил Свенсон, — Все предусмотреть невозможно. Вы и так проделали титаническую работу. Не так просто подготовить к космическому вторжению половину континента. Митчелл и сам понимал, что Свенсон прав. Будь это очередная стычка в глубоком космосе из-за какой-нибудь колонии, он чувствовал бы себя много спокойнее. Но на этот раз место битвы — Земля.

Команда проникновения находилась в Тирионе уже две недели. За это время они исходили пешком все окрестности, осваиваясь с местом будущих событий. БС каждую ночь уходил в разведку. Ему удалось без особого труда обнаружить место стока охлаждающей воды у подножия горы Таниквэтиль. Перегороженный решеткой туннель уходил в глубину горы, в недрах которой, в просторной пещере, находилась святая святых Пилигримов — станция Метрики пространства. Вечером восемнадцатого августа команда собралась, чтобы обсудить окончательный план действий. Лугареву с трудом удалось отговорить Элладана от непосредственного участия в операции. Эльф очень хотел помочь, но подвергать его опасности было ни к чему. В случае провала акции ее можно было бы представить как авантюру пришельцев с Внешних Земель, тогда как участие Элладана могло навлечь гнев хозяев Валинора на весь клан Финарфина.

— Я думаю, к горе надо идти тебе и Селест, — сказал Левин Лугареву. — БС тоже пойдет с вами, он киберноид, так что в технике Пилигримов разбирается как в своей собственной, не то что я. А мне и остальным лучше ждать на Эзеллохаре, пока привезут лазер и другое оборудование, чтобы сразу начать облучение деревьев. Как знать, сколько времени нам будет отпущено…

— Я согласен, только незачем брать туда Селест, — ответил Лугарев. — Лишний риск.

— Наоборот. Одинокий мужчина в день праздника будет бросаться в глаза, если там есть охрана. А так вы сможете изображать влюбленную парочку. Тем более, вам даже не нужно будет особенно притворяться, — ухмыльнулся Левин. — Пока вы будете отвлекать внимание, БС сможет столько всего натворить…

— Иди ты знаешь куда! Остроумец… Селестиэль смутилась и тоже попыталась изобразить возмущение, но у нее вышло не слишком убедительно.

— Не беспокойся, я не буду подглядывать, — сказал киберноид. Лугарев швырнул в него яблоком, но не попал.

— Я там припрятал несколько хороших палок в кустах, — сказал Ломион. — На случай, если будет драка.

— Не помешает, — кивнул Лугарев.

— Палки… — вздохнул Рингамир. — Боюсь, нам не палки понадобятся, а мечи…

— Упаси нас от этого Элберет, — добавила Селестиэль.

— Обращаю внимание всех, — произнес Лугарев. — Не потеряйте в суматохе свои головные украшения. Это наш единственный шанс на возвращение к жизни. Мнемокристаллы, на которые записывалась информация из памяти, на этот раз были встроены в серебряные обручи, которые каждый из членов команды, по эльфийскому обычаю, носил на волосах. Встроить записывающие устройства внутрь искусственного тела в этот раз было невозможно. Лугарев настоял на том, чтобы не только ему и Левину, но и эльфам были выданы приборы резервирования.

— Ясно, Игорь, — кивнули эльфы.

— Селест, ты вычислила, когда двадцатого восходит луна?

— Да, вот, — Селестиэль передала Лугареву листок пергамента.

— Отлично. Надеюсь, эти парни там, наверху, тоже вычислили правильное время.

Девятнадцатого августа Тирион начал наполняться народом. Нолдоры с Эрессэа приезжали семьями, нагруженные кое-какими легкими вещами.

Галадриэль предупредила их об опасности. Эльфов тэлери на праздник собиралось меньше. Король Ольве, вняв не слишком ясному, но серьезному предупреждению Галадриэли, принимал меры для спасения кораблей, стоявших в гавани Альквалонде. Двадцатого утром они должны были отойти по возможности дальше от берега, чтобы их не захлестнула волна. Тем временем в морских глубинах субмарина капитана Макензи обнаружила подводный дворец Ульмо и теперь лежала на дне, ведя наблюдение. Команда «морских котиков» готовилась добывать Сильмарилл.

ГЛАВА 8

Мир пересоздан вновь

Утром 20 августа операция, носившая кодовое название «Черный бриллиант», вступила в свою завершающую фазу. Действующие лица и исполнители занимали места согласно плану. Мария Пирелли и киберноид 5АБВФГ6-Р8 находились на борту космического авианосца «Претория». Команда наемников и сильмарилловый лазер ждали своего выхода на борту десантного корабля в пятидесяти милях восточнее Черты. Согласно плану, лазер следовало перебросить в Валинор сразу же, как только исчезнет Черта. Вместе с наемниками на борту корабля был и второй киберноид — 5В2-Т20. Он собирался высадиться на берег с помощью десантного катера на воздушной подушке. Его основной модуль — танк «Центурион» — не мог плавать, а свое отношение к морю Т20 характеризовал как «водобоязнь, временами переходящую в бешенство». В последние часы Митчелл вызвал Р8, поручив ему доставить сильмарилловый лазер команде проникновения. Киберноид мог справиться с этой задачей быстрее, чем вертолет. Глубоко под водой находились участники акции, не страдающие водобоязнью. Команда аквалангистов покинула субмарину, и, с помощью подводного плавсредства медленно но верно двигалась к морскому дворцу Ульмо. «Люди-лягушки» начали охоту за третьим Сильмариллом. 88-е оперативное соединение поднялось с обратной стороны Луны и перешло на околоземную орбиту, рассчитав ее так, чтобы в основном держаться на теневой стороне.

Уже с раннего утра 20 августа тысячи эльфов потянулись из Тириона по прямой, как стрела, дороге на запад, к Эзеллохару и Валимару.

Команде оставалось лишь смешаться с толпой. БС ушел из дома еще ночью. Первую половину дня команда провела вместе. После обеда, как было уговорено, Лугарев и Селестиэль отделились от остальных и направились в обход Валимара к великой горе. У них не было с собой ни инструментов, ни оружия — такого, что бросалось бы в глаза — лишь ножи с выкидными лезвиями и метательные звездочки — сюрикены.

Инструменты и мины нес во внутреннем отсеке киберноид. Они договорились встретиться возле горы. Путь был неблизкий, к тому же они шли медленно, изображая гуляющую парочку. Впрочем, никто не обращал на них внимания. Из Валимара доносилась музыка и звонкие песни эльфов. Они уже начали праздновать. Когда город остался позади, они остановились перекусить.

Селестиэль нервничала, Лугарев заметил, что у нее слегка дрожали руки. Ему и самому было не по себе, но он сказал:

— Спокойно, Селест, все будет в порядке.

— А если нам придется драться? — спросила она.

— Ну, так подеремся, — пожал плечами Лугарев. — Они там все перепьются в честь праздника, если вообще не разбредутся по домам.

— Обещай мне, что не будешь никого убивать, — сказала Селестиэль.

— Революции чистыми руками не делаются, — нервно усмехнулся Лугарев. — Но смертоубийство в мои планы не входит. Селестиэль свернула остатки еды и сложила все в корзиночку. Они прошли еще немного. Тропинка все заметнее поднималась в гору.

Лугарев осторожно оглянулся, не наблюдает ли кто, затем вынул карту и сверил маршрут. Начинало смеркаться, темная громада горы закрыла заходящее солнце. В ее тени стало прохладно. Селестиэль достала из корзинки два туго свернутых маскировочных плаща. Эльфы Лотлориена издавна славились их изготовлением. Накинув на голову капюшон, Лугарев взглянул на Селестиэль. Ее фигура растворилась в сумерках, можно было пройти в двух шагах и ничего не заметить. Они поднимались по тропе еще минут сорок, пока совсем не стемнело. Впереди послышался тихий свист. Киберноид бесшумно появился на тропе метрах в десяти перед ними. Лугарев видел его маскировочную ауру, превращавшую механическую пантеру в подобие живого зверя. По бокам туловища у БС висели яйцесигарообразные предметы величиной с трехлитровый молочный бидон, по одному слева и справа.

— Идите за мной, — прошептал киберноид и неслышно потрусил по тропинке. Вскоре впереди в вечерней тишине послышалось журчание. Из темного отверстия в склоне горы вытекал ручеек. От воды заметно веяло теплом.

— Как там радиационный фон? — спросил Лугарев. БС наклонился к воде и ответил после минутной паузы:

— Слегка повышен, но ничего страшного. Один за другим они вошли в галерею, уходящую вглубь горы. Вода была очень теплая, Лугарев ощущал ее тепло сквозь сапоги. Селестиэль сняла босоножки и подобрала подол. Тьма в галерее была плотная и непроницаемая даже для эльфийских глаз. БС включил маленькие фонарики над ушами. Через несколько метров путь им перегородила металлическая решетка.

— Вот те раз, — пробормотал Лугарев.

— Придержи, чтобы не шуметь, — тихо сказал БС. — Я ее уже подпилил. Двумя движениями мощных челюстей киберноид перекусил подпиленные прутья решетки. Лугарев отогнул ее в сторону, и они пошли дальше. Под ногами неожиданно появился сухой пол. Ручей тек теперь по углублению вдоль левой стены.

— Сапоги промокли, — пожаловался Лугарев. — Терпеть не могу ходить с мокрыми ногами.

— Эльфы не простужаются, — тихо засмеялась Селестиэль, одевая босоножки. Из-за поворота коридора был виден слабый отсвет. Киберноид вдруг встал на задние лапы, на цыпочках подошел к углу и осторожно выглянул. Не обнаружив никого за поворотом, он обернулся, приглашающе махнул передней лапой и скрылся за углом, ступая как балерина. Со стороны это выглядело невероятно комично. «Вот бы отвезти его на киностудию, покрасить розовой краской и снять полнометражный вариант „Розовой пантеры“», — подумал Лугарев. Когда он выглянул за угол, киберноид крадущимися шагами двигался вдоль стены к приоткрытой двери, из-за которой слышались звонкие голоса. БС остановился, не доходя двух шагов до двери, и поманил к себе Лугарева и Селестиэль. Они подошли. Киберноид снял правую сигару, и что-то на ней подвинтил.

— Что это? — шепотом спросил Лугарев.

— Киндер-сюрприз, — так же шепотом ответил БС. — Ты открываешь, я кидаю, потом все быстро бежим. Прежде, чем Селестиэль успела хоть что-нибудь возразить, киберноид скомандовал:

— Раз, два, три! Лугарев распахнул дверь, и «киндер-сюрприз» полетел в караульное помещение, где вокруг небольшого бочонка с вином сидели трое эльфов.

Шлепнувшись на пол, загадочное яйцо начало подпрыгивать, как резиновое, и Лугарев услышал голос:

— Привет, я бомба! Взорвусь через двадцать секунд! Девятнадцать, восемнадцать… Эльфы, разинув рты, совершенно оцепенев, смотрели на прыгающее перед ними по полу орущее чудо.

— Бежим, чего встали! — скомандовал киберноид, хватая Селестиэль за руку, и потащил ее дальше по коридору прочь от двери.

— … Семнадцать, шестнадцать, пятнадцать… — Лугарев закрыл дверь в караулку и побежал следом.

— Четырнадцать, тринадцать, двенадцать… Они уже порядочно отбежали от двери, когда услышали:

— …одиннадцать, десять… Я вас обманула! В караульном помещении негромко хлопнуло, из щели в двери, клубясь, выходил серый дымок.

— Газовая бомба, — пояснил через плечо БС. — Будут спать часов двенадцать. Никаких последствий, кроме похмелья. Но сильного.

— Ну, ты садист, — сказал Лугарев. — Мало им завтра от начальства достанется, так еще и похмелье… Коридор заметно уходил вверх, вода в ручье стала горячей, от нее поднимался пар.

— Думаю, еще немного, и мы будем на месте, — тихо сказал киберноид. Они прошли еще метров пятьдесят по туннелю, и неожиданно выскочили в огромный полутемный зал. Его стены и потолок тонули в полумраке, посередине высилось темной грудой нагромождение сложных агрегатов самых разнообразных форм и размеров, соединенных между собой паутиной труб, кабелей, проводов… Вся эта куча враждебной техники вибрировала и низко гудела, от нее веяло теплом и воняло разогретым трансформаторным маслом.

— Тут сам черт ногу сломит, — пробормотал Лугарев. — Поди, знай, что тут минировать…

— Стойте здесь, в туннеле, и не высовывайтесь, — прошипел БС. — Этой штукой должен управлять компьютер, иначе тут было бы светло, как днем, и сидел бы целый штат операторов. Я пойду поищу пульт.

— А если зал управления где-то наверху?

— Все равно должен быть пульт для диагностических работ и обслуживания, — ответил БС. — Эта куча металлолома не может работать восемь тысяч лет без техосмотра. Я скоро. Киберноид скользнул в темноту. Лугарев и Селестиэль остались ждать в устье туннеля.

— Ты когда-нибудь видел нечто подобное? — спросила Селестиэль.

— Станцию Метрики? Нет. И век бы ее не видеть. Прошло минут десять, прежде чем БС появился из темноты с другой стороны станции. Вначале Лугарев заметил его светящиеся во мраке красные глаза, затем киберноид тихо свистнул, подзывая их.

— Пошли, я нашел пульт и разъем для подключения компьютера, — сказал БС. Они обошли станцию слева на четверть оборота. Пульт светился многочисленными огоньками, их отсветы играли на полированной желтой поверхности. Киберноид остановился и показал на дверь лифта в стене.

— Следи за дверью, Селест, если будут гости — предупреди. Затем он нажал несколько кнопок на пульте. Дисплей засветился. БС выудил изнутри себя разъем и подключился к компьютеру станции метрики. На дисплее замелькали быстро сменяющие друг друга изображения, затем появилась схема станции. Киберноид несколько минут изучал ее, увеличивая то один, то другой участок, затем указал кривым металлическим когтем.

— Мины ставим здесь, здесь, здесь и здесь.

— Замечательно, — буркнул Лугарев. — Ты думаешь, я разберусь в этой мешанине?

— Внутрь я сам полезу, — ответил киберноид. — Ты минируешь этот кабель и вон тот красный аварийный клапан, — он подсветил клапан красным лазерным лучом.

— На хрен клапан-то минировать?

— Если его сорвать, давление в системе охлаждения упадет, и это вызовет аварийную остановку реактора, — пояснил БС. — Ты же не хочешь, чтобы реактор продолжал работать, и расплавил всю эту чертову гору после остановки станции? А на перезапуск этого старого котла уйдет не меньше недели. Даже если Пилигримы починят остальные повреждения, они не смогут запустить станцию раньше, а за неделю 88-е соединение сотрет их в порошок.

— Понял, давай мины, — ответил Лугарев. Киберноид открыл свой грузовой отсек и вытряхнул четыре брикета Си-4 с таймерными взрывателями.

— Полагаю, ты справишься с электронными таймером, — не без яда осведомился он. — Я уже установил время взрыва, тебе остается только нажать кнопку.

— Нахал! — кратко ответствовал Лугарев.

— О'кэй, тогда начали! Подхватив два брикета взрывчатки, киберноид исчез между гудящими агрегатами. Лугарев полез к аварийному клапану. Вдруг он почувствовал странное тепло на груди, там, где висел эльфийский камень. Он машинально вытянул его из-за пазухи и взял в руку. Камень был горячий.

— Игорь! — он вдруг почувствовал где-то в мозгу голос Селестиэль. Это было похоже на телепатический вызов, примерно так же говорил с ними Великий Орлангур.

— Игорь, стражник идет в твою сторону!

— Отвлеки его как-нибудь! — мысленно ответил он.

— Сейчас. Он уже прилепил пластиковую взрывчатку к клапану и нажал кнопку взрывателя, когда услышал отдаленный глухой стук. Лугарев беспрепятственно прилепил вторую мину к кабелю и включил таймер. Через пару минут появился БС, перемазанный машинным маслом.

— Просто, как апельсин, — прошелестел киберноид. — Где наша амазонка? Селестиэль появилась из-за вентиляторного кожуха, на ходу поправляя прическу.

— Где охранник? — спросил Лугарев.

— Отдыхает. Пришлось стукнуть его какой-то трубой, — ответила Селестиэль. — Надеюсь, я не проломила ему голову…

— Надо было его просто отвлечь…

— Следующий раз ты и отвлекай, а я буду ставить мины, — огрызнулась Селестиэль. — Интересно, как ты представляешь это отвлекание? Может, стриптизм ему показать? Лугарев сложился пополам, чтобы не заржать в полный голос.

— Селест, солнышко, ты, если не знаешь, как сказать правильно, лучше не говори, — выдавил он.

— А я бы с удовольствием посмотрел, — сказал БС.

— Какая тебе радость смотреть на женщин, ты же робот, — буркнул Лугарев. — Да еще пантера. Хочешь стриптиза — обдери кошку и смотри сколько влезет.

— Идем отсюда, пора сматываться, — проворчал киберноид. Словно три серые тени, они проскользнули к темному входу в туннель.

— Эй, а как же газ? — спросил Лугарев.

— Все в порядке, — ответил киберноид. — Газ уже остыл и стал тяжелее воздуха. Теперь он стекает в ручей и растворяется в воде.

Бежим отсюда.

— Еще и рыбам похмелье устроил, хулиган механический, — проворчал на бегу Лугарев.

Субмарина капитана Макензи вот уже вторые сутки лежала на грунте в километре от подводного дворца Ульмо. Обычно атомные субмарины на грунт не ложатся, но «Кавэлла» была переоборудована для операций сил специального назначения, и режим ожидания на грунте был для нее одним из основных. Днище субмарины усилили стальными балками, что позволяло ей ложиться на камни. Сейчас Макензи дожидался шестерых пловцов из команды «морских котиков», отправившихся во дворец добывать Сильмарилл. Шесть фрогменов плыли неровным клином. Каждый цеплялся за рукоятки индивидуального подводного буксировщика, похожего на небольшую торпеду. Освещенный множеством огней дворец Ульмо высился впереди. Командиру фрогменов лейтенанту ван Хаазе этот дворец напоминал диснеевский мультфильм про русалочку. Однако предстоящее им задание отнюдь не напоминало детскую сказку. Поверхность воды над головой сверкала как ртуть. Внизу, насколько хватало видимости, расстилались руины затонувшего города, столицы Нуменора. Ван Хаазе вспомнил, что рассказывал им на инструктаже тот парень из службы хронобезопасности. Пилигримы включили свою станцию метрики, отправив при этом на дно целый остров со всем населением. Шестеро фрогменов как черные тени приблизились к дворцу. Ван Хаазе заглянул в окно, затем в другое, третье… Внутри дворца воды не было. Видимо, царь морей в собственных владениях дышал воздухом.

А может, вообще не дышал? Каждый из пловцов выбрал себе направление поисков. Ван Хаазе привел в действие дозиметр и приложил к окну. Фон обычный. Он поплыл к другому. То же самое. Он успел проверить пару десятков окон, когда его тронул за плечо один из фрогменов. Лейтенант обернулся. Пловец звал его куда-то. Вместе они подплыли к окну, помеченному мигающим световым маячком. Лейтенанту показалось, что его дозиметр рехнулся. Прибор показывал источник излучения, примерно в десять тысяч раз превышающий нормальный фон. Он заглянул в окно. Сильмарилл сверкал, словно маленькая звезда. Он лежал среди других драгоценностей на дамском туалетном столике. Обстановка в комнате напоминала обычную спальню женщины. Видеть подобную картину на глубине пятидесяти метров было довольно дико. Обернувшись, лейтенант увидел, что вокруг окна собралась вся его команда. Он жестами отдал приказ продолжать операцию по плану. Фрогмены установили на нескольких окнах небольшие мины, затем отплыли на безопасное расстояние. Взрывы мин все равно чувствительно ударили по ушам. Для обитателей дворца они имели куда более неприятные последствия. Внутри дворца давление поддерживалось несколько меньшее, чем снаружи. Стекла были достаточно прочные, но не рассчитанные на взрыв. Вода с ревущим плеском ворвалась во дворец. Лейтенант подплыл к ближайшему выбитому окну. Течение внесло его вовнутрь и чувствительно шваркнуло об стену. Ван Хаазе поднялся на ноги, цепляясь за выступы кстати подвернувшегося барельефа, и пошлепал ластами по коридору. Ревущая масса воды быстро достигла пояса, лейтенант поплыл. Он считал двери: третья, четвертая, пятая… Здесь! Ван Хаазе распахнул дверь, ему пришлось крепко упереться, чтобы приоткрыть ее, масса воды хлынула из коридора в спальню. Лейтенант не обращал внимания на всплывающие вокруг него вещи. Туалетный столик тоже почти всплыл, еще немного, и он опрокинется под тяжестью зеркала. Поди, найди тогда Сильмарилл в этой неразберихе! Ван Хаазе достал футляр из мегаэтилена, открыл его. Затем взял тут же, на столике, расческу, чтобы не касаться опасно радиоактивного кристалла, и ручкой расчески запихал Сильмарилл в футляр. Вода стремительно поднималась, столик опрокинулся, остальные драгоценности исчезли в мутной воде. «Черт с ними! Все равно они радиоактивны, раз лежали рядом с Сильмариллом», — подумал ван Хаазе. Он выплыл в коридор. Вода уже не так ревела, она доходила ему до шеи, если стоять на полу. Ван Хаазе подплыл к выбитому окну. Течение отбрасывало его назад. Он увидел тросик с поплавком на конце, который держали двое его людей. Он схватился за тросик, фрогмены потянули, к ним присоединились еще двое, и, наконец, ван Хаазе был извлечен из окна дворца. Знаками он показал, что пора отходить. Один из фрогменов подтолкнул к нему его буксировщик. Они удалялись от дворца, выжимая из торпед все, на что те были способны. Обитатели дворца их не преследовали, они были слишком заняты борьбой за живучесть, но шансов на успех ван Хаазе им не оставил.

Лугарев, Селестиэль и БС беспрепятственно пробежали по водостоку и выбрались из недр горы.

— Даже странно, — сказала Селестиэль. — Такая важная машина — и так слабо охраняется. Лугарев мог бы привести этому полдюжины объяснений, но был занят тем, что контролировал дыхание. Бежать им предстояло еще долго. Надо было успеть к контрольному сроку на Эзеллохар. Бегущий впереди киберноид вдруг резко затормозил.

— Ну-ка, садитесь мне на спину, — сказал он, оборачиваясь, — иначе вас надолго не хватит.

— Опять верхом? — в ужасе спросил Лугарев. — Ну уж нет! Хрен с ними, с Деревьями, я лучше пешком прогуляюсь.

— Не дури, коммандер, — проворчал киберноид. — Слишком многое поставлено на карту.

— Тебе хорошо говорить, у тебя задница железная! А моя уже похожа на отбивную. БС не стал его слушать. Из его спины, шипя и надуваясь, выползла удобная резиновая подушка и ручка, из боков выдвинулись упоры для ног. Ноги самого киберноида телескопически удлинились, чтобы всадникам было удобнее. Лугарев с опаской устроился на спине механической пантеры. Селестиэль села сзади, обхватив его за пояс.

Ей пришлось завернуть длинный подол повыше. Лугарев с удовольствием поглядывал на ее соблазнительные коленки.

— Ну, готовы? — спросил БС. — Держитесь крепко. Лугарев схватился за торчащую из спины киберноида ручку. Все мысли относительно коленок его спутницы моментально вылетели у него из головы, когда киберноид на полной скорости рванулся вперед. Странная это была гонка. Ни Лугарев, ни Селестиэль никогда еще не испытывали ничего подобного. Механическая пантера черной тенью мчалась сквозь сумрак позднего вечера, неслась беззвучным стелющимся аллюром, быстрее любой лошади. Лугарев не чувствовал ни единого толчка — настолько эффективны были амортизаторы в лапах киберноида.

Он лишь пригибался пониже к шее БС и все крепче сжимал мокрую от пота ручку. Сзади в него вцепилась Селестиэль, она с трудом удерживалась, чтобы не завизжать. Ее плащ развевался в воздушном потоке, и все это происходило совершенно беззвучно и в полной темноте, лишь звезды в августовском небе смотрели на них как обычно, холодно и равнодушно. Несколько миль вокруг города, на преодоление которых ушел целый день, они проскакали сейчас за пятнадцать минут. Из Валимара доносилось пение эльфов и звуки их музыки. Праздник был в самом разгаре. Лугарев слышал песни, но не воспринимал слов. Все его мысли сейчас сводились к желанию удержаться на спине киберноида. Словно графитово-серая молния, БС с двумя седоками на спине проскочил по узкому проходу между кустов и вылетел на пустынный, погруженный в темноту Эзеллохар. Обежал чуть меньше половины окружности холма и остановился. Селестиэль первой соскочила с его спины, с облегчением переведя дух, похоже, впервые с момента начала этой жуткой скачки. Лугарев ступил на землю и слегка покачнулся. Из кустов неслышно выскользнула тень в плаще. Ломион.

— Все в порядке? — спросил эльф. В его голосе чувствовалась каждая минута из прошедших нескольких часов напряженного ожидания. Лугарев хотел ответить, но с удивлением обнаружил, что язык его не слушается. Селестиэль только кивнула головой.

— Порядок, — еле слышно прошелестел киберноид. — Мины установлены на расчетное время.

— Игорь, Селест, да что с вами? — обеспокоенно спросил Ломион.

— Сомлели маленько, — ответил вместо них БС. — Давайте, прячьтесь! Встали тут столбиками, как суслики. Лугарев вслед за Селестиэль нырнул в кусты, где дожидались остальные. Рингамир сунул ему флягу, Лугарев глотнул, не разбирая вкуса.

— Как тут у вас? — прохрипел он, обретя способность говорить.

— Порядок, все тихо, — ответил Левин. — У вас как все прошло?

— Как по нотам.

— Охраны много?

— Меньше, чем ожидали, — ответила Селестиэль. — Даже странно.

— Ничего странного, — заметил БС. — Они, в основном, охраняют главный вход, а не водосток. До контрольного времени оставалось около получаса. Инженер присел рядом с киберноидом и что-то нашептал ему на ухо. БС по ходу дела одобрительно кивал головой. Затем он издал звук, напоминающий ехидный смешок, бесшумно выскользнул из кустов и растворился в темноте.

— Куда это он? — спросил Лугарев. — Арик, ты опять что-то задумал?

— Да ничего особенного, — промямлил Левин. — Так, шутка.

— Давай, колись, паршивец, — нажал на него Лугарев.

— Ну… в общем, … я послал БС, чтобы он нашел Пилигримов и написал им кое-что на стене лазерным лучом…

— Что?!! — взбеленился Лугарев. — Ты что, хочешь поставить под удар всю операцию?

— Ничего подобного! — прошипел Левин. — Наоборот. Они погонятся за БС, а у нас будет дополнительное время. Хотя, более вероятно, у них поднимется такая суматоха, что им будет не до БС и не до нас.

— Шутник хренов! — прорычал Лугарев.

— Когда боги смеются — берегись! — сказала Селестиэль. — С ними шутки плохи.

— Ничего, — жестко усмехнулся Левин. — Я все продумал. Когда инженеры смеются, богам остается плакать.

Команда лейтенанта ван Хаазе благополучно достигла субмарины.

Загнав буксировщики в ангар, фрогмены забрались в декомпрессионную камеру. В ней им предстояло провести несколько часов, прежде чем можно будет перейти внутрь субмарины. Ван Хаазе снял телефонную трубку.

— Спецгруппа вызывает центральный пост.

— Слушаю, Макензи. Как дела, парни?

— Задание выполнено успешно, сэр. Все члены команды на борту.

— Так держать, Клаас, — похвалил Макензи. С этим парнем из Кейптауна он имел дело уже четвертый год, и был уверен, что ван Хаазе — лучший из всех фрогменов, с кем он работал. — Продуть балласт. Реактор на треть номинальной мощности. Пора топать отсюда, ребята. В цистернах главного балласта зашумел сжатый воздух, вытесняя воду, субмарина продула часть балластных цистерн и оторвалась от дна.

— Малый вперед, курс ноль — девять — ноль, скорость пять узлов, — скомандовал Макензи. — Глубина тридцать метров. Субмарина медленно и бесшумно двигалась на восток. Глубина в этом районе была слишком мала, чтобы «Кавэлла» могла чувствовать себя в безопасности. Атомные субмарины привыкли пастись на глубине, но сам характер специальных операций вынуждал Макензи то и дело выползать на мелководье, где его «Кавэлла» чувствовала себя, как сом в луже. Набрав требуемую скорость и глубину, субмарина выпустила буксируемую антенну гидроакустической станции. Встроенные акустические антенны могли прослушивать только передние и боковые направления, шумы из задней полусферы глушатся гребным винтом самой субмарины. Поэтому она выпускает буксируемую антенну на тросе длиной в 1000 футов. Сейчас Макензи интересовало именно то, что делается сзади, он опасался погони. Еще он боялся попасть под гравитационный удар с орбиты. До начала операции оставалось около получаса. За это время субмарина должна была уйти от затонувшего острова на глубокую воду, иначе гравитационный удар раздавит ее, прихлопнув, как газета прихлопывает муху. Через пять минут Макензи скомандовал:

— Право руля, курс один — восемь — ноль. Отойдя от дворца, субмарина повернула на юг, чтобы побыстрее уйти с отмели. Этим курсом они шли около десяти минут.

— Штурман, глубина под килем?

— Не менее полутора тысяч футов, капитан.

— Погружаемся на пятьсот футов. Убрать буксируемую антенну. Рули на угол пятнадцать градусов. Мощность реактора увеличить до девяноста процентов от максимума. Курс один — пять — ноль. «Кавэлла» перешла в пологое пикирование, быстро погружаясь.

Макензи хотел как можно быстрее уйти и от затонувшего острова, находившегося сейчас к северу от субмарины, и от Черты, протянувшейся западнее ее с севера на юг. Теперь субмарина разогналась до двадцати узлов. Под водой она могла дать и тридцать, но сейчас укрепленный на ее спине десантный контейнер сильно портил ее обтекаемые обводы. Выжимая всю мощность из турбин, субмарина уходила на юго-восток, с каждой минутой удаляясь от опасной зоны.

Обычно Валары праздновали Начало сбора плодов во дворце Манве высоко на склоне горы Таниквэтиль. Однако на этот раз они собрались в Валимаре, в новом дворце Ауле, решив совместить праздник с новосельем. БС крался по полутемным переулкам и паркам Валимара, словно серая тень, избегая ярко освещенных улиц и дворцов. На улицах болтались толпы гуляющих эльфов, киберноида могли заметить в любую минуту. Но ему удалось благополучно прокрасться к дворцу. Он вошел в здание напротив, поднялся на крышу и подполз к краю, заглядывая в высокие стрельчатые окна дворца, из которых лился наружу яркий свет. Он увидел длинные столы, составленные буквой П. За столами весело пировали вечные враги его народа, не подозревая о приближающихся событиях. Киберноид устроился на крыше поудобнее и приготовил небольшой, но мощный боевой лазер. Ауле, хозяин дворца, поднялся с золотым кубком в руке, и торжественно произнес:

— Я поднимаю этот кубок в честь тех, кого нет сейчас с нами за этим столом. За Ульмо, Олорина, Оссе и прекрасную Уйнэн. Да будут легки их дороги! В этот момент высокое окно, застекленное разноцветными витражами, разлетелось на множество осколков. Его тяжелая рама с грохотом обрушилась в зал. Валары и майары повскакали со своих мест, и тут под потолком сверкнула вспышка, послышался треск, огромная люстра из золота и хрусталя оторвалась от своей подвески во внезапно наступившей темноте и с оглушительным звоном рухнула на пол. Во все стороны брызнули хрустальные осколки. Во мраке раздался истошный женский вопль, но Манве не слышал его.

Он смотрел на противоположную от окна стену, на которой вдруг возникли пылающие слова, написанные огненным лучом. «Аури ти туре нотиэ'н», — не веря своим глазам, прочел Манве. «Дни твоей власти сосчитаны».

— Стоп машина! Полная тишина! — скомандовал Макензи. — Выпустить буксируемую антенну. «Кавэлла» некоторое время скользила вперед по инерции, замедляя скорость. Ее гидролокаторы вновь обрели слух, субмарина начала получать информацию.

— На руле, у меня три контакта, — доложил старший акустик Гордон Корделл. — Все по азимуту 330, удаление до ближайшего — десять миль.

Даю картинку на тактический дисплей. Обозначаю цели как «Сьерра» — один, два, и три. Макензи подошел к дисплею тактической обстановки. На нем высветились контуры шельфа затонувшего острова, позиция «Кавэллы» и трех целей прямо за кормой. Самая дальняя цель находилась еще над островом, две остальные уже вышли на глубокую воду.

— Скорость шесть узлов, — скомандовал Макензи. — Курс прежний.

Приготовить торпедные аппараты. Акустик, уточнить характер контактов.

— На руле, говорит акустик, все три контакта — биологические объекты, повторяю, биологические объекты. Скорость первого около десяти узлов, пеленг не меняется. Они нас преследуют. Макензи и сам видел это на тактическом дисплее.

— Уточните, что это за объекты, — приказал он.

— Похожи на дельфинов, — ответил акустик. — Внимание! «Сьерра — один» увеличивает скорость.

— Капитан, время! — сказал старший офицер Вильямс.

— Спасибо, Джефф. Держать скорость десять узлов. Внимание экипажу! — объявил Макензи. — Две минуты до гравитационного удара!

Всем крепко держаться за что-нибудь и сесть. Кто не нашел место — садитесь на пол. Сейчас нас здорово тряхнет!

Высоко над «Кавэллой» на двухсот пятидесятикилометровой орбите космический крейсер «Индианаполис» готовился нанести гравитационный удар. Оператор поймал в прицельную рамку контуры затонувшего острова Нуменор. Зафиксировав рамку вручную, он нажал кнопку захвата цели.

Компьютер управления огнем наложил на рамку перекрестие прицела.

Теперь автоматика сама сопровождала цель. Компьютер отсчитывал время до часа «Икс». Оставались считанные секунды. Ровно за час до восхода Луны установленный на брюхе «Индианаполиса» излучатель-генератор локальных гравитационных аномалий выплеснул мощную гравитационную волну. Все предметы на площади в несколько тысяч гектаров ровно на пятнадцать минут увеличили свой вес в сотни тысяч раз. Затонувший остров и весь объем океанской воды над ним, а также столб атмосферного воздуха вдавили стык литосферных плит в раскаленную магму. Все, что было на острове и в воде над ним, превратилось в пыль. С пятисекундным упреждением в машинном зале станции Метрики сработали четыре мины, установленные Лугаревым и БС. Одна из них оборвала кабель, соединявший генератор пространственных искажений с источником питания. Вторая уничтожила подводящий кабель аварийного источника питания. Третья разрушила шкаф с цепями управления.

Четвертая сорвала аварийный клапан и вызвала экстренную остановку реактора. Как только остановился генератор пространственных искажений, тонкая оболочка искаженного пространства, отделявшая внутреннюю огражденную область от внешнего мира, исчезла. Находившаяся в подвешенном состоянии континентальная плита, составлявшая большую часть Североамериканского континента, опустилась на несколько сантиметров и снова надавила на свое ложе, от которого она долгое время была отделена. Стык литосферных плит в этот момент оказался прижат гравитационным ударом «Индианаполиса» Поэтому остров Нуменор не поднялся на поверхность океана. Вместо этого две гигантские литосферные плиты, составлявшие дно Атлантического океана, качнулись, как единое коромысло весов. На их левую «чашу» опустилась тяжесть почти всего североамериканского континента — от Нью-Йорка до Сиэтла по горизонтали, от Лабрадора до Луизианы по вертикали.

Гигантская волна, порожденная землетрясением, пошла через всю Атлантику с запада на восток. Под тяжестью опустившегося на левый край «весов» Валинора правая половина «коромысла» качнулась вверх, поднимая со дна моря опустившийся в незапамятные времена Белерианд. Вес этой части европейского субконтинента был изрядно меньше, хотя на него давили еще и массы океанской воды. Это землетрясение также вызвало мощную волну, прокатившуюся через всю Атлантику, но уже в обратном направлении, с востока на запад. В результате самого землетрясения разрушения в Валиноре были невелики. Дело в основном ограничилось вылетевшими стеклами и разбитой посудой. Слишком большая по площади плита опустилась на слишком малую высоту, чтобы те, кто находился на ней, могли всерьез это почувствовать. От толчка сместились фундаменты агрегатов на электростанции в ущелье Калакирия, и все города Валинора погрузились во тьму. Поднявшийся со дна Белерианд далеко не сразу избавился от морской воды, которую он при этом зачерпнул. Основная ее масса схлынула во время подъема, но многие миллионы тонн еще оставались в долинах, превратив их в гигантские озера. Вода стекала в древние речные долины и текла по ним к морю, прочищая забитые илом речные русла.

Долина Сириона в древние времена была разрушена, но теперь мощный поток соленой воды вновь промыл углубление почти в том же месте, и великая река снова появилась на свет. Арнор пострадал от землетрясения несколько больше, но города в основном уцелели. В гномских пещерах в Синих горах произошло много мелких обвалов, но ни один зал или коридор, как выяснилось впоследствии, не был полностью завален. Синий залив, на дне которого лежали развалины Серебристой Гавани, превратился в замкнутое озеро.

Дно его восточной части поднялось, и развалины оказались на поверхности. Южная часть Синих гор была разрушена давным-давно, она так и осталась под водой. Реки Берендуин, Гватхло и Изена теперь впадали в большой залив, западным берегом которого стал вплывший Белерианд. Порты в устьях этих рек были полностью разрушены волной. Две волны, шедшие с запада и востока, встретились на середине Атлантики. Частично они оказались ослаблены интерференцией, но восточная волна все же натворила бед, обрушившись на Эрессэа. Гавань Аваллон на его восточной оконечности была изрядно разрушена, но огромный мегаполис, занимавший большую часть острова, пострадал мало — помогли высокие обрывистые берега. Волна цунами ворвалась в Лебединую гавань, причинив серьезный ущерб портовым сооружениям. Все корабли были выведены в море, а там цунами не так опасно, как на мелководье. Основной удар приняла на себя плотина гидроэлектростанции. Но она выдержала, так как волна была ослаблена, а плотина прочна. На Тихом океане не было встречной волны, и ничем не ослабленная цунами пронеслась через всю его северную часть, полной своей мощью обрушившись на Японию. Впрочем, это никого не интересовало. Мир был пересоздан вновь, обретя почти такие же очертания, как во времена великих войн Белерианда. Лежа в кустах у подножия Эзеллохара, Лугарев чувствовал содрогание земли и вдруг подумал, что еще никогда в истории четыре килограммовые мины, заложенные двумя диверсантами, не вызывали столь широкого общественного резонанса.

ГЛАВА 9

Древний свет

Как только исчезла Черта, 5АБВФГ6-Р8 стартовал с палубы десантного корабля. На спине его основного модуля, принявшего конфигурацию истребителя, был закреплен герметичный контейнер с сильмарилловым лазером и несколько контейнеров поменьше с различным оборудованием и снаряжением. Киберноид несся на околозвуковой скорости в десяти метрах над океаном. Он очень спешил. Времени у команды проникновения оставалось чуть меньше часа. Через час взойдет Луна, и его друзья окажутся на вершине лысого холма на самом виду. Контейнер с лазером был жутко неудобен. Мало того, что он не позволял развить сверхзвуковую скорость, он еще и затенял и без того короткие и не слишком эффективные рули направления. Однако кроме как на спину, девать его было некуда. Шасси у истребителя было слишком короткое, чтобы подвесить этакую бандуру под брюхо. Под крылом киберноида промелькнул остров Эрессэа. Порт Аваллон был сильно разрушен. Огромный эльфийский город утонул во тьме, внизу не было ни одного огонька. Впереди вздымались черные стены Пелоров, Окружных гор. Переключив оптику на инфракрасный диапазон, Р8 увидел узкое ущелье, перегороженное мощной плотиной. Он направился прямо туда. Свистящий грохот его плазменных двигателей, усиленный узким ущельем, как трубой граммофона, мог бы разбудить мертвого. Но город на выходе из ущелья казался вымершим. Ни огонька внизу. Никаких признаков жизни. Сразу за городом киберноид приземлился. Его мотогондолы, укрепленные по бокам корпуса, провернулись соплами вперед и вниз, он затормозил, выпустил короткое шасси и мягко опустился вертикально вниз, завернув назад узкие крылья. Из щели между килей выскользнул и развернулся в конфигурацию робота внутренний модуль. Он снял со спины основного модуля грузовые контейнеры. Нос основного модуля раздвоился, разделившись на две части, каждая из них отвернулась в сторону и назад. Затем основной модуль оттолкнулся мотогондолами от земли и перевернулся через нос, сложив кили друг на друга. Воздухозаборники и сопловые части мотогондол развернулись вокруг продольной оси, и киберноид встал на четыре больших колеса, укрепленных на мотогондолах. Мощные бластеры теперь оказались наверху, крылья провернулись в переднее положение и встали вдоль бортов параллельно земле. Внутренний модуль прикрепил контейнеры наверху основного, затем вернулся на свое место внутри. Р8 развернулся и помчался к холму Эзеллохар в конфигурации автомобиля, пусть не так быстро, как по воздуху, зато без лишнего шума.

Субмарина и ее экипаж перенесли землетрясение и последовавшую за ним волну без особых проблем. Конечно, их тряхнуло, но не так, чтобы уж очень сильно. Как только волна прошла, Макензи скомандовал:

— Всплыть на перископную глубину. Всем отсекам доложить о повреждениях. Последовали краткие рапорты. Повреждения были, но мелкие.

— На руле, говорит акустик, — позвал Корделл. — Передаем последние новости. «Сьерра-3» исчезла, видимо, угодила под гравитационный удар. Две другие цели продолжают нас преследовать.

Пеленг не меняется, расстояние сильно сократилось.

— Короче, Гордон, — оборвал Макензи.

— Дистанция до «Сьерры-1» — пять миль, до «Сьерры-2» пять с половиной. Для точного целеуказания необходима активная локация. Это еще не все. Похоже, к северу от нас просыпается вулкан, и не один.

Через несколько минут там будет активная неакустическая зона. Макензи озадаченно подергал правый ус. Вулкан, как и любой подводный взрыв, выбросит в воду большой объем газа. Эти пузырьки создадут множество помех для гидролокатора. Активная локация в этом случае не поможет: отметки целей утонут в мешанине импульсов, отразившихся от пузырьков.

— Акустик, что к западу от нас?

— На западе чисто.

— Курс ноль — девять — ноль, скорость пять узлов. Некоторое время субмарина шла прямо на восток, оставляя преследователей позади. Гравитационный удар вмял часть дна в магматический слой, попутно пробудив вулканическую активность, причем в самый неподходящий для субмарины момент.

— Говорит акустик! «Сьерра-1» и «Сьерра-2» увеличили скорость и быстро приближаются, — сообщил Корделл. — Есть идентификация целей.

Это те самые всадники на дельфинах, которых мы записывали возле Черты. Дистанция одна миля до «Сьерры-1». Вторая цель на полмили дальше к западу.

— Так, — произнес Макензи. Он принял решение и теперь обдумывал план действий.

— Реактор, мне нужна полная мощность. Акустик, приготовиться к облучению целей на максимальной мощности. Затопить торпедные аппараты. Увеличить скорость до максимальной. «Кавэлла» подпустила противника слишком близко и теперь должна была увеличить дистанцию, чтобы взрыватели торпед успели взвестись в боевое положение. Для этого торпеды должны были пройти не менее полмили.

— Мы собираемся стрелять торпедами по дельфинам, сэр?

— Верно, Джефф, — ответил Макензи, — Будь готов выдать огневое решение. Он взял микрофон внутренней связи и объявил:

— Приготовиться к повороту! Убрать буксируемую антенну! Как только антенна была убрана, Макензи скомандовал:

— Снизить скорость до пяти узлов, лево руля, курс два — семь — ноль. Открыть торпедные аппараты. Акустик, удары на полной мощности без перерыва. Резкий поворот, проделанный субмариной Макензи, смачно назывался у американских подводников «сумасшедший Иван». Это был тактический прием советских субмарин. При этом «Кавэлла» повернулась носом к преследователям. Ее активный гидролокатор послал серию ультразвуковых импульсов мощностью по сто киловатт. Пинг! Пинг! Пинг! Пинг!

— Есть огневое решение! — объявил Вильямс.

— Внимание! — крикнул Корделл. — Цели развернулись! Повторяю, обе цели повернули на запад! Уходят на полной скорости!

— Продолжай их облучать, Гордон, — приказал Макензи. — Джефф, уточнить огневое решение! Пинг! Пинг! Пинг! Пинг! Пинг!

— Дистанция две мили до «Сьерры-1», две с половиной до «Сьерры-2». Угол возвышения ноль. Курсовой пять градусов левого борта. Вильямс быстро вводил данные в компьютер управления огнем. Его пальцы летали над клавишами, проделывая привычную работу.

— Бей, бей их, Гордон! Пинг! Пинг! Пинг!

— Огневое решение подтверждено.

— Первый и второй аппараты — огонь! Корпус субмарины содрогнулся. Вильямс отсчитал восемь секунд задержки, чтобы шумы двух торпед не сливались в один сигнал, затем выпустил вторую торпеду. Вновь содрогание корпуса.

— Слышу шумы торпед! — доложил Корделл. — Торпеды идут! Внимание!

«Сьерра-1» резко отвернула влево! «Сьерра-2» идет прежним курсом. Две торпеды Мк.48 шли на цели со скоростью более пятидесяти узлов.

— Торпеды активизировались, — доложил Корделл. — Первая торпеда нуждается в коррекции. Вторая взяла след! Вильямс быстро корректировал траекторию первой торпеды, пока она еще была соединена с субмариной длинным тонким проводом. Однако время было упущено. Торпеда отошла слишком далеко и оборвала провод.

— Первая рыбка потеряла цель, — доложил Корделл. — «Сьерра-1» улепетывает, вторая догоняет «Сьерру-2».

— Продолжай бить локатором «Сьерру-1», — приказал Макензи. Активный локатор посылал мощные импульсы сериями. В промежутках Корделл прислушивался к поведению торпед.

— Вторая торпеда догоняет «Сьерру-2». Шумы сближаются, — репортаж акустика действовал на команду не менее захватывающе, чем голос комментатора во время футбольного матча. — Есть! Попадание!! — завопил Корделл, срывая наушники. Грохот взрыва второй торпеды был слышен без всяких приборов.

— Где «Сьерра-1»?

— Азимут два — два — пять, удаление три мили. Первая торпеда самоликвидировалась, — ответил акустик. — «Сьерра-2» пропала.

— Само собой, — ухмыльнулся Макензи. — Курс два — два — пять, скорость двенадцать узлов. Гордон, продолжай бить импульсами «Сьерру-1». «Кавэлла» развернулась на новый курс. Попытка преследовать субмарину не удалась. После того, как пропажа Сильмарилла была обнаружена, Ульмо и его майары — Оссе и Уйнэн — бросили борьбу с водой, заливающей дворец, и кинулись в погоню. Но все пошло прахом. Уйнэн попала под гравитационный удар и была раздавлена в лепешку вместе с дельфином. Второй майар — Оссе — был разорван в клочья взрывом торпеды. Ульмо, оставшись в одиночестве, удирал на юго-запад, бросаясь из стороны в сторону, а за ним по пятам, подстегивая Валара оглушительными импульсами активного гидролокатора, неслась девяностометровая атомная субмарина. Царь Морей неожиданно для самого себя из охотника превратился в дичь, и теперь мечтал как можно скорее выскочить на берег.

С момента взрыва мин и ликвидации Черты прошло уже более десяти минут. Лугарев начинал нервничать. Оставалось менее пятидесяти минут до восхода Луны, а от команды поддержки не было никаких известий.

Минуты утекали одна за другой, а у них еще не было ни лазера, ни парастатических ловушек, никакого другого снаряжения. Лугарев встал и вышел из кустов, не в силах сдерживать волнение.

— Где они, черт подери? — пробормотал он. Вертолета наемников не было ни видно, ни слышно. Зато на Тирионской дороге послышался какой-то шум, явно технического происхождения. Он приближался, причем очень быстро. Эльфы и Левин тоже услышали шум и выскочили из кустов. Они побежали к восточному проходу и уже почти достигли его, когда шум вдруг прекратился, и хорошо знакомый им металлический голос произнес:

— Кто тут заказывал такси с Ганимеда? Внутренний модуль Р8 выскользнул из основного и тотчас приступил к разгрузке. Дело нашлось всем. Левин и Рингамир распаковывали контейнер с лазером. Селестиэль открывала коробки с ловушками, остальные раскладывали их в траве на склонах холма согласно схеме, составленной инженером, и маскировали той же травой. Левин привел в действие лазер и погнал его вверх по склону холма к деревьям.

— Селест! На какое дерево сначала светить?

— На правое!

— А которое тут, черт его возьми, правое? Селестиэль поднялась на вершину холма, где уже стоял лазер, и ткнула пальцем в дерево. Левин поиграл кнопками на пульте управления. Через минуту лазер с урчанием повернулся, нацелился на корень Тэлпериона, и из его тупого скошенного рыла сверкнул тонкий луч, бледно светящийся в окружающей тьме. Ломион тут же схватил две коробки из-под ловушек и поставил их слева и справа от луча.

— Его из Тириона видно, — пояснил эльф. Внутренний модуль Р8 закончил разгрузку и распаковал еще несколько контейнеров.

— Игорь! — позвал он. — Иди-ка сюда.

— Ну, чего? — спросил Лугарев, подходя.

— Одевай, — распорядился киберноид, подавая ему бронированный боевой скафандр, такой же, какой использовали пилоты «Темпестов». — И Арику отнеси второй. Лугарев привычно облачился в легкую герметичную броню, надел круглый шлем с угловатым прозрачным забралом из бронестекла.

— А эльфы как же?

— Для них тоже есть, только попроще, — киберноид вытащил несколько бронежилетов, шлемов и щитков для рук и ног. — Я им сам раздам. А ты бери оружие. В небольшом контейнере Лугарев обнаружил два маленьких автомата «Ингрэм», пистолеты «Беретта» М-93R, стреляющие очередями, и свой плазменный меч. «Ингрэмы» и пистолеты были покрыты напыленным полиэтиленом. Это было очень кстати, прикосновение к обычной стали было ужасно неприятно. Левин было воспротивился, но Лугарев заставил его напялить скафандр. Инженер категорически отказался от шлема.

— Мне работать надо. Положи рядом. Надену, когда припрет. Лугарев присоединился к киберноиду, помогавшему эльфам облачаться в бронежилеты. Ломион принес заготовленные для драки палки.

Откуда-то из кустов, как всегда бесшумно выскользнул БС.

— Похоже, наши уже начали собираться, — прошелестел механический леопард. — И я успел вовремя. Очень не хотелось все пропустить.

— Где тебя носило? — буркнул Лугарев. — Пилигримов видел?

— Как тебя, — ответил БС. — Они здорово перепугались. Он кратко поведал Р8 о своей проделке.

— Пороть тебя некому, — совсем по-человечески реагировал Р8. Селестиэль подошла к Левину, приложила ухо к стволу Тэлпериона и стала слушать. Она сильно волновалась. Деревья были мертвы уже восемь тысяч лет. Если их не удастся пробудить… Волновалась не только она. Команда поддержки на десантном корабле, штаб адмирала Райнова на орбите и многие другие участники операции «Черный бриллиант», о которых непосредственные исполнители даже не знали, уже более получаса ждали хоть каких-нибудь новостей. Первым это сообразил БС. Он подошел к Р8, что-то сказал ему, затем позвал Лугарева. Они вместе подошли к основному модулю Р8. Из машины выдвинулся стержень и вдруг распустился как цветок, превратившись в параболическую антенну из мелкой металлической сетки.

— Надо доложить в штаб Райнова, — сказал Р8. — Позывные не забыл?

— Нет, вроде, — ответил Лугарев, лихорадочно соображая. Он помнил позывные, но говорить открытым текстом было опасно, а никаких кодовых слов предусмотрено не было. Надо было изобрести на ходу что-то замысловатое, хорошо знакомое и, при этом, сразу понятное.

— Говори сюда, — Р8 сунул ему под нос микрофон.

— Серая тень вызывает Звездного странника, — негромко произнес Лугарев. — Повторяю…

— Слышу вас, я — Звездный странник, — послышалось из динамика сквозь потрескивание помех.

— Примите сообщение, — сказал Лугарев в микрофон. — «Орел приземлился. Над всей Испанией безоблачное небо».

— Куда как оригинально! — фыркнул Р8.

— Вас понял, Серая тень! — ответ пришел незамедлительно. — Да будет свет!!

В штабе Райнова после получения сообщения началось нечто, похожее на временное буйное помешательство.

— Они сделали это! — завопил радист. Одновременно пришло подтверждение с десантного корабля.

Исчезновение Черты трудно было не заметить, но было до сих пор неясно, благополучно ли добрался Р8 с лазером. Сообщение Лугарева поставило все на свои места.

— Есть! — сказала Селестиэль, отрываясь от ствола Тэлпериона. — Я чувствую! Жизнь просыпается в нем. Ариэл, посвети лучом снизу вверх по стволу и по всем веткам. Левин перевел лазер на ручное управление. Луч медленно пополз вверх по стволу. Яркое пятно переползло на ветку, прошло по ней до конца, перескочило на другую… Лугарев заметил, что на дереве начали набухать почки. И они уже слабо светились.

— Сколько там осталось до восхода Луны?

— Четыре минуты двадцать две секунды, — ответил Р8. Лугарев скрестил пальцы. «Неужели успеем?» — подумал он.

— Должны, должны успеть, — откликнулась на его мысли Селестиэль. Луна выкатилась из-за зубчатых стен Пелоров, озарив Эзеллохар серебристо-пепельным светом. И одновременно с ней на конце одной из веток Тэлпериона робко развернулся маленький светящийся листок. Он был темно-зеленый сверху, а снизу сверкал чистым металлическим серебром. На его остром кончике собралась и упала на землю светящаяся капелька, подобная росе. Весь листок светился пока еще слабым серебряным светом. Этот свет собирался в очередную капельку и падал.

— Получилось! Получилось! — Селестиэль схватила руку Лугарева и сжала так сильно, что он даже удивился. Он посмотрел на нее. Это был ее звездный час. Ее план, ее мечта стала реальностью. Пусть еще не совсем, но она вот-вот сбудется.

Лугарев ощущал то жуткое напряжение, которое охватило Селестиэль.

Глаза ее сверкали ярче Луны, в волосах цвета ночи искрился звездный свет.

— Продолжай светить, — сказала она Левину. — За час дерево должно войти в полную силу, иначе нарушится древний счет времени.

— Чего-чего? — удивился инженер.

— Свети, Арик, потом разберемся, — ответил Лугарев. Луна в небе поднималась все выше, а на холме все ярче и ярче разгорался Тэлперион. Листья разворачивались один за другим, они росли прямо на глазах. Дерево как губка воду впитывало без остатка льющуюся на него энергию лазера. Лугарев чувствовал, что само оно тоже излучает энергию, его тело, искусственно созданное тело эльфа, ощутимо наливалось силой под лучами священного дерева. Ломион и Рингамир тоже подошли и стояли рядом. Древний свет возвратился в мир и питал своей энергией их тела. В этот момент Лугарев осознал, почему для эльфов Деревья были священными. Они наполняли их такой силой, такой энергией, что и не снилась никому из смертных. Внутренний модуль Р8 подошел к дереву. В руках у него был дозиметр. Щелчки его слились в сплошной рев.

— Людям здесь делать нечего, Игорек, — сказал киберноид, — Дерево радиоактивно, оно светится как реактор. Отошел бы ты от греха…

— Сейчас мне от него только лучше становится, — усмехнулся Лугарев. Сидевший на вершине холма рядом с Лауреллином БС вдруг сказал:

— Внимание! Нас заметили.

— Неудивительно, давно пора, — проворчал Левин.

— Ты сможешь быстро перевести лазер в боевой режим? — спросил Лугарев.

— За секунду, — ответил инженер. — Надо только нажать пару клавиш. Эльфы, собравшиеся на праздник в Валимар, после землетрясения были в панике. Свет погас, густая тьма опустилась на Валинор. Когда по прошествии часа после катастрофы взошла Луна, они начали приходить в себя. Только клан Финарфина: Галадриэль, Келеберн, Элронд и прочие — чувствовали себя уверенно. Они ободряли других, их уверенность передавалась другим нолдорам. Галадриэль то и дело оборачивалась к Эзеллохару, стараясь увидеть свет на вершине холма. И вот она увидела.

— Идем к ним, — сказала она Келеберну. — Им удалось выполнить свой план. Теперь мы должны помочь им. Многие другие эльфы тоже увидели на вершине Эзеллохара странные силуэты, темные в свете Луны, и подняли тревогу. Толпа эльфов, к которой присоединялись все новые и новые группы, двинулась из города на восток, к Эзеллохару. Они уже выходили из городских ворот, когда Тэлперион разгорелся так сильно, что его сияние стало ярче света Луны.

— Чудо! Чудо! — послышалось над толпой. — Предреченное свершилось! Да здравствует Галадриэль! Смутное пророчество Галадриэли о некоем чуде, ожидаемом в день праздника, с помощью которого она собрала эльфов в безопасном месте, получило поистине чудесное подтверждение. Валары в этот момент были в куда большей панике, чем их подданные, хотя и старались не показывать этого. Тулкас и Ороме с целой толпой майаров из их свиты рыскали вокруг Таниквэтиль в поисках злоумышленников, о которых рассказал пришедший в себя охранник. Ауле со своими майарами осматривал станцию Метрики, пытаясь хотя бы оценить тяжесть повреждений. Остальные собрались во дворце Манве на вершине Таниквэтиль, пытаясь понять, что произошло. В зал вдруг вбежал какой-то майар, затравленно огляделся по сторонам, подошел к Мандосу и что-то зашептал ему на ухо.

— Что там, Намо? — властно спросил Манве.

— Повелитель… — вершитель судеб явно был в шоке от сообщения. — Мертвые эльфы, что были в Чертоге Ожидания…

— Что?!!! — Манве бросился к окну, из которого падал яркий отсвет, куда ярче обычного света Луны. Верховный Валар выглянул в окно. Далеко внизу, на Эзеллохаре, он увидел Тэлперион, не сухой и мертвый, а сияющий, как в прежние времена, факелом серебряного огня. Манве отвернулся от окна.

— Ты! — указал он на первого попавшегося майара, — Вызови Ауле и его свиту на Эзеллохар. Ты, — повелительный жест пробудил дремавшего на спинке кресла охотничьего сокола, — Найди Ороме и Тулкаса, веди их на Эзеллохар. Мы все тоже идем туда! Повинуясь приказу господина ветров и птиц, сокол взмахнул крыльями и исчез в окне.

Первым до холма добрался патруль стражников. Эльфы, гремя оружием, подбежали и остановились в нескольких метрах от сияющего дерева, отвесив ему земной поклон. Но и о своих обязанностях они не забыли. Старший патруля подошел к Левину, сидящему на сиденье лазера, и спросил:

— Что здесь происходит? Левин, ковырявшийся в лазере, не удостоил его ответом. Луч был уже выключен, инженер готовил пушку к следующим событиям.

— Все в порядке, — Лугарев шагнул навстречу патрулю, показывая старшему перстень Финарфина. — Ты же слышал о чуде, что ожидала владычица Галадриэль?

— Да, — удивленно пробормотал эльф.

— А теперь и увидел. Занимайся своими делами, мы тут присмотрим.

И оповести всех. Слегка ошарашенные стражники молча повернулись и удалились. Через несколько минут из ворот Валимара повалила толпа эльфов. Впереди всех шли Элронд и Галадриэль. Но Лугарева беспокоили отнюдь не эльфы. С запада слышался громкий, злобный собачий лай, к которому примешивался стук копыт.

— Кажется, сейчас будет драка, — констатировал Р8. Прямо на них мчались на лошадях майары из охотничьей свиты Ороме.

Впереди них, далеко опережая лошадей, неслась свора свирепых охотничьих псов. Лугарев взял из рук Ломиона здоровенный, в руку толщиной, деревянный дрын, критически посмотрел на него, и воткнул в землю.

— Все в круг! — приказал он. Эльфы, наемники и киберноиды окружили деревья со всех сторон.

Толпа остановилась в отдалении, за кольцом кустов. Галадриэль и Элронд явно старались успокоить народ, но у них это не слишком получалось. Толпа волновалась, она была просто опасна в своей непредсказуемости. Лугарев чувствовал недоуменные и враждебные взгляды, которых становилось все больше. Надо было что-то предпринимать. Он поднял руку, привлекая внимание толпы:

— Мы пришли не для того, чтобы нарушать ваши законы! — крикнул он. — Мы пришли, чтобы возродить священные Деревья! Смотрите на Тэлперион! Это сделали мы!

Первыми на них бросились собаки. С этими животными у Лугарева с детства были сложные отношения, причиной которых были разорванные штаны. На сей раз дело пахло кое-чем посерьезнее, поэтому церемониться он не собирался. Отложив палку, он поднял оба «Ингрэма» и дал длинные очереди с обеих рук, опустошив магазины. Убитые и раненые псы покатились по земле и исчезли под лавиной мохнатых тел, рвущихся вперед.

Перезаряжать автоматы было некогда; он просто повесил их на поясной ремень. Выхватив «Беретту», он дал еще три короткие очереди, свалив трех зверюг, пока они не подошли совсем близко. Справа от него внутренний модуль Р8 стрелял из обоих маленьких бластеров; раскаленные сгустки плазмы превращали обезумевших от злобы волкодавов в катящиеся по траве комья огня. Селестиэль стояла слева, выпуская стрелы одну за другой, и каждая стрела, оставляя в воздухе огненную трассу, безжалостно отыскивала свою цель. Остальных Лугарев не видел, вертеть головой было некогда.

— Надо что-то делать! — крикнул Рингамир. — Иначе они нас разорвут! Ломион вдруг громко свистнул. Лугарев повернулся по направлению его взгляда. Из вещевого мешка Ломиона, лежавшего на земле возле лазера, не спеша, выбиралось небольшое полосатое черно-белое животное. Скунс! Между передовой группой собак, которую только что удалось совместными усилиями отстрелять, и остальными псами, несшимися вверх по склону холма, образовался довольно большой разрыв. Пользуясь краткой паузой, Ломион что-то сказал скунсу по-эльфийски. Зверек согласно кивнул и вышел вперед, встав между эльфами и несущимися к вершине собаками. Псы, задыхающиеся от ярости, не обращали на него ни малейшего внимания, что явно огорчило скунса. Он грозно затопал ногами, пытаясь произвести впечатление. Собаки обезумели, они рвались вперед, не глядя, не бросались на своих убитых и раненых сородичей, а атаковали яростно и методично, явно направляемые чьей-то волей. На скунса, от которого собаки обычно бегут как черт от ладана, они даже не взглянули. Скунс развернулся задом к подбегающим собакам и предостерегающе поднял вверх пушистый полосатый хвост.

— Закройте шлемы! — крикнул Лугарев, сообразив, что за этим последует. — Фильтры! Фильтры включите! Эльфы моментально опустили на лица бронированные стекла гермошлемов. Селестиэль сама включила воздушный фильтр и помогла остальным. Собакам оставалось преодолеть уже считанные метры, когда скунс решительно выпрямил хвост. Прищурив глаза, Лугарев эльфийским зрением увидел расползающееся в воздухе облако. Даже сквозь фильтры проник слабый, но омерзительный запах меркаптана. Собаки с разгона влетели в облако и резко остановились. А затем началось то, что должно было произойти. Яростное рычание мгновенно перешло в пронзительный жалобный вой. Безумие атаки прошло в считанные секунды, сменившись не менее безумной паникой. Опрокидывая друг друга, поджав хвосты, вытаращив безумные глаза, отборные охотничьи псы из своры самого Ороме бросились врассыпную, оглашая окрестности визгливым воем. Скунс, победно помахивая пушистым хвостом, вернулся на вершину холма и уселся под Лауреллином, чрезвычайно довольный собой. БС врубился в группу майаров, сразу разорвав глотки двум лошадям, затем вцепился в третью. Выбитые из седел майары покатились по земле. Один из них вскочил на ноги, одним немыслимо длинным прыжком одолел несколько метров, разделявших его и защитников Тэлпериона, и оказался в двух-трех метрах перед Лугаревым, выбросив в стремительном выпаде вперед длинный сверкающий меч. Еще прыжок.

Легкое, узкое, серебристое лезвие в могучей руке золотоволосого воина казалось невесомым. Против немагнитного нержавеющего меча плазменный меч Лугарева был бесполезен. Лугарев едва успел отпрянуть назад, сверкающее острие со свистом рассекло воздух перед его грудью. Но и нержавеющий меч майара не в силах был остановить резкий взмах плазменного меча. Лугарев вспомнил простенький трюк, которому научила его Селестиэль. Простенький, но чтобы исполнить его, надо быть эльфом. Лугарев был сейчас в теле эльфа, а за спиной, прибавляя силы, светился Тэлперион. Он пробормотал слова эльфийского заклинания. Время словно замедлило свой бег на долю секунды. Реакция Лугарева убыстрилась во много раз, скорость движений сравнялась с быстротой рук противника. Взлетевшее наперерез плазменному мечу серебристое лезвие не смогло отразить удар. Огненная полоса рассекла горло майара, он выронил меч и с хрипом повалился под ноги Лугарева. Над телом заклубился серый туман. Левин швырнул ловушку, она раскрылась, серые клочья вихрем всосались в коробку, дверцы захлопнулись.

Инженер торжествующе объявил:

— Один есть! Селестиэль уже рубилась с другим майаром. Ее меч превратился в сверкающий вихрь, град ударов обрушился на противника. Она никогда не поверила бы, что способна противостоять майару, да еще не одному.

Но так уж устроены были эльфы, что каждая победа над могучим противником поднимала их на следующую ступень могущества, и ее победа над Сауроном сделала свое дело. За спиной, наполняя ее тело сверкающей мощью, сиял Тэлперион, и верные друзья защищали фланги. Майары, атаковавшие ее, хотя и были сильнее и могущественнее любого из их противников, давно уже не участвовали в схватках, отяжелели и потеряли сноровку, тогда как Селестиэль тренировалась каждый день. Ежедневно, по два-три часа, в течение пяти тысяч лет!

Ее искусство боя было невероятным, Лугарев хорошо знал это по совместным тренировкам в Гондоре и на корабле. Один за другим три майара бесформенными мешками покатились вниз по склону Эзеллохара, распробовав вкус стали ее меча. Она вновь победила! Селестиэль вытянула меч в сторону тел, держа его обеими руками, и произнесла слова заклятия. Выходящая из трупов бессмертная энергия засверкала голубыми искрами, окутывая ее меч, и вливаясь в нее. Каждая победа для нее была ступенью ее восхождения, сила противников переходила к победительнице, и Селестиэль училась ею владеть. Атака явно выдохлась, властители Валинора еще не подоспели, а их прихлебатели не привыкли нести потери. Лугарев отшвырнул назад еще одного майара, отрубив ему руку с мечом, после чего получил возможность передохнуть. И тут они увидели Валаров.

Впереди, на огромном белом коне, сверкающем серебром в свете Тэлпериона, несся Ороме — охотник, уперев в седло грозное длинное копье. Рядом, бегом, но не отставая ни на шаг, мчался золотоволосый рыжебородый великан с красным лицом. Остальные — мужчины и женщины — держались сзади, предоставляя воинам делать свое дело.

— Что это за жлоб с рыжей бородой? — осведомился Р8.

— Наверно, Фридрих Барбаросса! — ответил Лугарев. — Ты не собираешься, наконец, вынуть свои бластеры из нафталина?

— Твоя идея не лишена смысла, — согласился Р8, выходя из круга к своему основному модулю. Тулкас и Ороме вдруг превратились на ходу в сияющие контуры, стремительно увеличивающиеся в размерах. Конь Ороме вырос вместе с седоком.

— Бей их лучом, иначе они нас сомнут! — крикнул Лугарев инженеру. Левин развернул скошенное рыло лазера на противника, но почему-то медлил со стрельбой.

— Ты что, заснул? — Рингамир без церемоний ткнул инженера кулаком в спину.

— Не могу… — пробормотал Левин. — Они слишком прекрасны…

— Идиот! — прорычал Лугарев. — Представь себе, что это Ясир Арафат! Лицо инженера исказилось от злой усмешки. Он нажал пару кнопок на пульте и взялся за джойстик управления. Тулкас, перешедший в энергетическую форму и быстро увеличивавшийся в размерах, достиг уже высоты трехэтажного дома.

Ороме на своем коне был еще выше. Вокруг веяло жутким холодом: Пилигримы впитывали в себя рассеянную энергию окружающей среды. Большой палец Левина с удовольствием придавил кнопку огня.

Несколько майаров из свиты Ороме тоже перешли в энергетическую форму, и луч сначала хлестнул по ним, так как они были ближе. Из скошенного дульного среза кожуха охлаждения с шипением ударил ослепительный бриллиантовый свет. Предсмертный вопль майара оборвался во вспышке белого пламени. Его энергия высвободилась со взрывом, кусты у подножия Эзеллохара загорелись. Несколько из заранее разложенных в траве ловушек включились и медленно впитали в себя остатки энергии, не дав майару вновь собрать воедино свою сущность. Луч метнулся к Тулкасу, по пути зацепив еще двух майаров и превратив их в облака плазмы. Тулкас и Ороме моментально смекнули, что к чему. Их сияющие контуры тотчас потемнели, энергия их тел вновь превратилась в материю. Теперь лазер был для них не так опасен. Он мог обжечь, прожечь насквозь, но не вызывал немедленного взрыва, рассеивающего энергетическую составляющую Пилигримов. Однако и сами они в своем материальном облике не могли применить свою колоссальную энергию напрямую. Они были сильны, ужасающе сильны, но не всесильны. Позади послышался металлический лязг. Селестиэль удивленно обернулась и замерла, глядя на еще невиданное ею зрелище. Основной модуль киберноида 5АБВФГ6-Р8 разворачивался в конфигурацию робота. Нос автомобиля поднялся, опираясь на колеса мотогондол, раздвоился вдоль и развернулся вперед, образуя ноги.

Крылья повернулись в верхнее положение. Мотогондолы превратились в руки, согнувшись в локтях, оттолкнулись от земли, из них выдвинулись могучие бронированные кулаки, и стальной колосс поднялся во весь свой огромный рост. Сложенные на груди кили развернулись, из-под откинувшейся крышки вывернулась непропорционально маленькая голова в угловатом шлеме. Р8 взял бластеры за стволы, подбросил в воздух и перехватил за рукоятки. Крылья его повернулись и встали перпендикулярно спине. Майары замерли, ошеломленные неожиданным зрелищем. Но Тулкас, опередивший Ороме, не обратил никакого внимания на киберноида.

— Смертный!!! — проревел он, указывая на Левина. — Ты осмелился проникнуть в заповедное место! Ты умрешь! Лугарев вскинул «Беретту» и выстрелил в Тулкаса остаток обоймы, целясь по глазам. В глаза он не попал, пули ударили Валара в лоб, но ему это было что слону дробина. Тулкас только захохотал:

— И ты думал остановить меня этой жалкой игрушкой?!

— Да нет, но попробовать все-таки стоило, — ответил Лугарев. Р8 взвился вверх на струях плазмы прыжковых двигателей, и с лязгом приземлился между Лугаревым и Тулкасом.

— Смотри, а мой больше, — сказал он, наводя на Пилигрима свой бластер длиной в два человеческих роста. Валар взревел от ярости и бросился вперед.

— Ишь ты! Вообразил из себя быка на арене, — прокомментировал киберноид и с силой ударил Тулкаса ногой в брюхо. Валар отлетел в сторону. В этот момент на место действия со своей лошадью и копьем прибыл Ороме. Р8 уже лупцевал Тулкаса, который катался по траве, уворачиваясь от сокрушительных ударов ног киберноида. Лугарев увидел сверкающий наконечник копья, летящего прямо ему в грудь. Он отскочил в сторону, опущенное к земле копье пронеслось мимо, и тогда он бросился сбоку на древко, всем своим весом пригибая наконечник к земле. Копье уткнулось в склон Эзеллохара, спружинило, как шест прыгуна, и выбросило Валара из седла. Ороме с воплем перелетел через Тэлперион, дрыгая в воздухе руками и ногами, и, громыхая доспехами, рухнул с другой стороны холма.

— Ну, прямо как Сергей Бубка, — пробормотал Лугарев. Тулкас тем временем поднялся на ноги, так как Р8 перестал его валять и переключился на майаров. Подхватив с земли длинный, явно не человеческого размера меч, Тулкас закрутил его над головой и бросился на защитников Тэлпериона. «Как же там было у Стругацких?» — совсем не вовремя пришла на ум Лугареву цитата: «Как грузовой вертолет с винтом на холостом ходу». Однако команда проникновения не раз уже видела грузовой вертолет.

Никто не дрогнул. БС выскочил из группы майаров, с головы до ног залитый кровью своих противников, и вцепился в глотку серебристо-белого коня Ороме.

— Эй, ты, — прорычал Р8 Тулкасу. — Не буди во мне зверя! Тулкас его не слышал. Вращая мечом, он приближался к эльфам и наемникам. Основной модуль Р8 с лязгом опустился на четвереньки. Голова робота убралась, кили сложились, бластеры заняли свое место на центроплане, кулаки исчезли внутри рук, вместо них выдвинулись острые стальные когти. Крылья развернулись в стороны, из ниши между ними вывернулась звериная голова. Киберноид взвился в воздух, сложившись в конфигурацию крылатого волка. Из сопел на передних лапах ударило пламя, Р8 перелетел через Тэлперион и врезался в Тулкаса, сбив его с ног. Все остолбенели, глядя, как киберноид схватил Пилигрима зубами за ноги и начал бить его о землю, вертя головой. Тело Тулкаса летало по дуге слева направо и обратно, каждый раз шмякаясь, как мешок с зерном. Развлечение продолжалось несколько минут. Затем Р8 отшвырнул измочаленного Тулкаса к кустам и развернулся навстречу поднимающемуся на ноги Ороме.

— Ну, — прорычал киберноид. — Ты тоже хочешь полетать? «Черт побери», — подумал Лугарев: «Пора бы Митчеллу появиться!»

Получив неожиданно жесткий отпор, Пилигримы остановились.

Сгрудившись на склоне Эзеллохара внутри горящего кольца кустов, Валары и майары спорили, размахивая руками, пытаясь придумать, как покарать новоявленных государственных опасников.

— Остановитесь! — крикнула Селестиэль. — Мы вам не враги! Мы восстановили Тэлперион, восстановим и Лауреллин! Со стороны моря донесся быстро приближающийся, хорошо знакомый Лугареву и остальным рокочущий грохот. «А вот эти явно не видели раньше грузового вертолета», — подумал Лугарев. «Посмотрим, как он им понравится». Грохот мощных вертолетных моторов стремительно приближался. Через минуту огромный «Пэйв Лоу» завис над вершиной Эзеллохара, словно летающая гора. Стволы «миниганов» хищно шевелились в двери и в окне на левом борту, выискивая цели. Грузовая рампа открылась, и из вертолета посыпались наемники на боевых мотоциклах. Точно так же, как и на Луне, наемники вылетали из открытой рампы и падали вниз, на лету принимая конфигурацию робота и тормозя ракетными бустерами у самой земли. Их появление изменило соотношение сил в пользу команды проникновения. Могучие двухметровые фигуры наемников, закованных в робот — скафандры, выстраивались в грозную цепь вокруг вершины холма. Из толпы нолдоров, потрясенно взиравших на великолепную свалку, вверх по склону холма к ним бежали Элронд и Галадриэль. Эльфы и наемники Вечности встали в единый круг, плечом к плечу, готовые защищаться до последнего. За их спинами яростным серебряным светом сверкал Тэлперион. Высоко в небе послышался нарастающий свист плазменных двигателей.

Лугарев поднял голову. Прямо сверху на двух столбах голубого пламени, озаренный светом Тэлпериона, спускался «Последний Крестоносец» Марии Пирелли. Истребитель садился в защитной конфигурации. Могучие ноги титанового великана врезались в склон Эзеллохара, от нестерпимого свиста двигателей закладывало уши. Глядя на спускающееся с неба металлическое чудовище, Манве осознал, что эту битву Пилигримы уже проиграли.

Сквозь толпу майаров протолкалась высокая красивая женщина в длинном зеленом платье с серебряными кружевами. Ни на кого не обращая внимания, она поднялась по склону холма и остановилась перед кругом наемников.

— Я — Йаванна Кементари, — в ее голосе удивительным образом смешивались нежность и сила. — Прошу вас, пропустите меня к Деревьям. Митчелл вопросительно взглянул на Лугарева. Тот кивнул:

— Она создала их. Думаю, ее можно пропустить. Наемники расступились. Йаванна вошла в круг и склонила колени перед сияющим деревом. Из толпы вышел еще один Валар, в сверкающих серебряным шитьем одеждах.

— Смертные проникли в бессмертные земли! — провозгласил он. — Что с ними делать?

— Это Мандос, — шепнула Лугареву Селестиэль.

— Ты не понял ситуацию, приятель, — прорычал возвышающийся над всеми крылатый волк. — Это мы будем решать, что с вами делать. Мандос открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут Йаванна вышла из круга и встала между ним и командой вторжения.

— Они совершили великий подвиг, сделали то, что оказалось не под силу ни мне, ни Манве, ни Варде Элентари! — голос Йаванны прозвенел в тишине, как натянутая струна. — И ты хочешь наказать их за то, что они вернули к жизни Тэлперион?! Тогда тебе придется сначала убить меня! Лугарев и Селестиэль переглянулись. В рядах врага произошел раскол. Их план сработал!

— Да! — крикнул Мандос. — Но они еще и сделали нас беззащитными!

Черта исчезла! Врата Чертога Ожидания рухнули, умершие обретают плоть и возвращаются в мир! И я не могу этому помешать!

— Посмотри, что они сделали с моим мужем! — крикнула женщина, склонившаяся над телом Тулкаса. — На нем живого места нет!

— Твоему мужу давно следовало научиться думать. Хотя бы иногда, — холодно ответила Йаванна. — Особенно перед тем, как бросаться в драку. А вы, не разбираясь, спустили на них собак!

— Собак?! — завопил Мандос. — Да причем тут собаки?!! Вы что, не понимаете? Мертвецы возвращаются к жизни! Скоро все они будут здесь!

— Нам нечего их бояться, — возразила женщина, стоявшая рядом с Манве. — Угомонись, Намо! Ты же сам предсказал эти события давным-давно! Так что же? Ты хочешь наказать этих смелых людей и эльфов лишь за то, что они исполнили свое предсказание? Случилось лишь то, что должно было случиться, и не их вина, что Судьба избрала своим орудием именно их!

— Это тебе, может быть, нечего бояться, Звездная королева, — ответил Мандос. — Скоро здесь будет Феанор и его нолдоры! Угадай с трех раз, с кем первым он захочет рассчитаться за восемь тысяч лет заточения? А эти, — он указал на киберноида, — эти ему помогут!

— Ну, так беги, спрячься под одеялом, — насмешливо произнес Манве, — Может, под ним тебя и не найдут…

— Ладно! — визгливо крикнул Мандос. — Я вас предупредил! А теперь будь что будет!

На холме установилось неустойчивое противостояние. Эльфы и наемники не отходили от Деревьев. Пилигримы не решались напасть снова, они столпились на склоне холма, обсуждая, что делать дальше.

— Сколько у нас времени? — спросил Лугарев.

— Сейчас, — Селестиэль считала, подняв глаза и загибая пальцы. — Световой цикл деревьев продолжается семь часов. Лауреллин начинает разгораться за час до начала угасания Тэлпериона, то есть через шесть часов после восхода Луны. С восхода прошло уже полтора часа, да еще час пройдет, пока нам удастся пробудить Лауреллин. Значит, у нас есть три с половиной часа. С востока на дороге послышался рев и лязг танковых гусениц, к которому примешивались крики. Лугарев с интересом повернулся, пытаясь рассмотреть происходящее. По Тирионской дороге, то и дело оборачиваясь, во весь дух бежал Ульмо, а за ним по пятам, гремя гусеницами, гнался 5В2-Т20. На броне основного модуля киберноида сидели вооруженные люди. Ульмо, ошалело вертя головой, влетел в кольцо горящих кустов, окружающих Эзеллохар, и побежал прямо к Лугареву и Селестиэль. Танк въехал на холм следом за ним.

— Остановите его! — крикнул Ульмо, подбежав к Лугареву. — Этот железный сундук хочет меня раздавить!

— Спокойно, Т20, - сказал Лугарев. — Этот тип нам помог. Танк остановился. С его брони спрыгнул парень в боевом скафандре.

За плечами у него висел энергоблок, в руках он держал ручной лазер, с помощью которого были пойманы Саурон и назгулы.

— Лейтенант ван Хаазе, — представился он, подойдя к Лугареву. — Мы доставили вам третий Сильмарилл.

ГЛАВА 10

Право нолдоров

Грузовой вертолет, доставивший наемников, приземлился к югу от холма за пределами кольца кустов. Бэнкс и Логан оставались в нем на случай, если понадобится срочно взлететь. Один двигатель работал на малых оборотах, главный пропеллер медленно вращался на холостом ходу. Боевое напряжение первых минут уже прошло и сменилось радостью встречи. Обе команды не виделись уже более месяца. Лугарев представил Митчелла Элронду и Галадриэли. Эльфы были в некотором шоке после всех произошедших событий, но держались, в общем, уверенно. Селестиэль была поражена тем, с какой теплотой приветствовали ее наемники. Эти суровые воины, с ног до головы закованные в броню, готовые в любую минуту встретить противника шквалом огня, называли ее не иначе как «наша эльфочка». Мартин Бейли посадил ее к себе на плечо и триумфально обнес вокруг вершины холма. В разгар этого веселья Лугарев заметил, что БС нацелил уши на группу Пилигримов, стоящих у подножия холма с северной стороны. Они явно спорили о чем-то.

— О чем это они там беседуют? — спросил он.

— Не пойму пока. Говорят про какое-то проклятие, — ответил киберноид.

— Надо послушать, это может быть важно, — сказал Лугарев. — У тебя есть направленные микрофоны? БС выдвинул откуда-то из плеч пару длинных черных микрофонов и нацелил их на Пилигримов. Лугарев подозвал Митчелла, Селестиэль и Левина. Вчетвером они уселись прямо на траву вокруг киберноида, прислушиваясь к звукам из динамика.

— «У них явно есть Сильмариллы, — услышали они. — Без них они не смогли бы восстановить Тэлперион.

— Что с того? Нам их все равно не отобрать. Эти железные чудовища…

— Наша единственная надежда — Феанор. Если он явится и затеет ссору с пришельцами, можно будет попробовать еще раз атаковать…

— А что, верно… Проклятие не может быть снято с нолдоров, пока клятва Феанора не будет исполнена, и он не получит Сильмариллы обратно.

— Никто еще не отдавал Сильмариллы по доброй воле. Схватка пришельцев с Феанором неизбежна. Нам надо только подождать…»

— Поняли их замысел, ребята? — спросил Лугарев.

— Чего уж там… Ежу понятно, — буркнул Левин. — Что делать будем?

— Да ничего. Если он явится — отдадим ему Сильмариллы, — пожал плечами Лугарев.

— Игорь, ты гений! — заявила Селестиэль. — Тогда с проклятием будет покончено!

— Тоже мне, гений! — возмутился Левин. — Так прямо вынем их из лазера и отдадим? А дерево второе? А эти? Они же тут же снова на нас навалятся… Они только лазера и боятся; если мы его разберем — мы покойники.

— Ерунда! У нас есть еще парастатические ловушки, — вмешался Митчелл. — К тому же у нас два лазера. Можно отдать ему два Сильмарилла, а третий оставить на время во втором лазере.

— Насколько я понял из летописей, Феанор кто угодно, но не дурак, — заметил Лугарев. — Может быть, нам удастся уговорить его подождать, пока мы не восстановим Лауреллин?

Время тянулось невыносимо медленно. Перевалило за полночь, но вокруг все было залито светом Тэлпериона. Лугареву вдруг захотелось есть, он собрал команду проникновения и предложил перекусить. Едва они успели закончить, пришел Беляев. Он прикатил боевой мотоцикл для Лугарева. Наемники так и стояли вокруг в скафандрах, готовые в любой момент вступить в бой. До начала облучения Лауреллина оставалось еще более двух часов.

— Внимание! — объявил вдруг Р8, - С запада приближается группа всадников. Количество — восемь. Все в кольчугах, шлемах, вооружены.

Предположительно — эльфы. Расчетное время прибытия — семь минут тридцать пять секунд.

— Педант ты наш железный, — пробормотал Левин. С запада уже доносился перестук копыт. Над толпой эльфов, со всех сторон окруживших холм, стоял приглушенный гул голосов.

Чувствовалось, что назревают нешуточные события. Восемь всадников на одинаковых серебристо-белых лошадях вихрем ворвались в проход между догорающими кустами и остановились, резко осадив коней. Стоящие на вершине вокруг деревьев эльфы и наемники повернулись к ним. Киберноиды продолжали зорко следить за Пилигримами. Восемь эльфов в сверкающих доспехах быстро поднимались по пологому склону Эзеллохара, выстроившись неровным клином. Впереди шел высокий красивый эльф с уверенным властным лицом. Шлем из нержавеющей стали, с открытым забралом, закрывал его голову, жесткий взгляд серых глаз пронизывал насквозь. Его тело защищала богато украшенная кираса, руки и ноги были затянуты в кольчужные доспехи. В левой руке он держал небольшой продолговатый щит с рельефной восьмиконечной звездой в центре. Длинный меч с вызолоченным эфесом висел на поясе. Справа от него шел другой эльф, не менее высокий, одетый в длинную кольчугу и шлем с перьями. Правая рука его не имела кисти и оканчивалась крюком из нержавеющей стали. Остальных Лугарев рассмотреть просто не успел. Звеня доспехами, эльфы опустились на колени и отвесили сияющему дереву земной поклон.

Затем они поднялись, и их предводитель спросил:

— Кто из вас здесь главный? Голос его был глубокий, звучный, в нем чувствовалась привычка повелевать и вести за собой. Но чувствовалось и другое: неизбывная скорбь бессчетных лет, проведенных в тяжелых размышлениях о содеянном когда-то. Наемники дружно вытолкнули вперед Лугарева. Он вдруг оказался прямо перед Феанором. Как уже случалось и раньше, странное чувство охватило его. Стоявшие перед ним родились на заре мира. Они были старше Христа, старше Моисея, древнее фараонов и пирамид. Разум человека был слишком слаб, чтобы постичь подобные бездны времени. Казалось, сама история смотрит ему в глаза.

— Я не знаю, кто ты, пришелец, — произнес Феанор. — Постарайся понять нас, если сможешь. Нас ведет клятва, которую мы должны исполнить любой ценой; клятва, которой никто не может нарушить, и от которой никто не в силах освободить. Мы поклялись именем Илуватара, именами Манве Сулимо и Варды Элентари, присутствующих здесь, — он повернулся, указав рукой на группу Пилигримов, — а также священной горой Таниквэтиль. Мы поклялись ненавидеть и преследовать любого, будь то Валар или майар, демон, эльф, человек, или орк, или иная тварь, большая или малая, добрая или злая, когда бы ни пришла она в мир — любого, кто завладеет, или получит, или попытается укрыть от меня и моих наследников Сильмариллы. Готов ли ты выдать их нам по доброй воле или нам придется отобрать их силой? Феанор и его сыновья молча стояли и ждали ответа. Лугарев не колебался ни секунды. Настал момент, когда решалась судьба нолдоров, и он уже знал, что ответит.

— По праву их создателя, ты получишь их немедленно, — сказал он.

— Но нам через два часа еще предстоит восстановить Лауреллин. Для этого нам понадобятся Сильмариллы. — Он повернулся, не дожидаясь ответа, и сказал:

— Арик, вынимай. Левин повернул маленькой отверткой замковые винты и открыл резонатор лазера. Два сверкающих кристалла внутри горели яростным белым огнем. Даже ослепительный свет Тэлпериона не заглушал их сияния. Инженер натянул на руки перчатки из мегаэтилена, осторожно освободил Сильмариллы из держателей и вложил их в руки Феанора.

— А третий — здесь, — Лугарев положил к ногам Феанора ручной лазер вместе с подключенным к нему энергоблоком. — Это — оружие.

Лучше бы пока оставить его боеспособным. Мы слышали разговор Валаров. Они надеялись, что ты затеешь драку, и хотели под шумок снова нас атаковать. Это единственное оружие, которым можно их остановить, сам знаешь, — добавил он негромко.

— Да, — ответил Феанор. — Это на них похоже. Будь по-твоему. — Он прижал Сильмариллы к груди, а затем поднял их над головой. — Дети мои, — он повернулся к семерым своим сыновьям, — Наша клятва исполнена! Сильмариллы снова в наших руках! Эльфы с лязгом вынули из ножен мечи и подняли их к небесам.

— День пришел! — хором провозгласили они. Планы Пилигримов потерпели сокрушительное фиаско. Лугарев услышал вопль разочарования — Мандос был не в силах сдержаться. Над головами наемников вдруг раздался металлический голос киберноида.

— Твоя реплика, приятель. Ты ничего не забыл? — крылатый волк пристально смотрел на Мандоса; его глаза под красными светофильтрами светились недобрым алым светом.

— Но… я объявляю подобное лишь по велению Манве, — неуверенно возразил Мандос.

— Считай, что я его замещаю, — прорычал Р8. — И не буди во мне зверя.

— Говори, Намо, — негромко произнес Манве. — Они правы. У нас нет выбора.

— Ну… хорошо, — Мандос поднялся по склону холма до середины, повернулся к безмолвной толпе эльфов у подножия за кольцом кустов, и громко провозгласил:

— Слушайте все! Клятва Феанора исполнена и потеряла силу! По велению Манве Сулимо, Властелина Арды, с этой минуты теряет силу проклятие нолдоров! На несколько секунд наступила полная тишина. Затем Феанор, слегка наклонив голову, сказал:

— Благодарю вас, великие. Лугарев готов был поклясться, что в голосе Феанора не было ни капли благодарности, только ядовитейший сарказм. «Это не тот парень, чтобы кланяться, даже стоя перед богами», — подумал он. Толпа эльфов разразилась приветственными криками. Феанор помахал им рукой и повернулся к Левину.

— Скорее ставь Сильмариллы обратно в аппарат, — сказал он. — У нас мало времени. Их очень сложно настраивать, я долго с этим промучился.

— Да нет, у меня тут автоматическая юстировка, — ответил Левин, склонившись над лазером. Феанор присоединился к нему, и они вместе принялись копаться в резонаторе. Они вынули третий Сильмарилл из ручного лазера и установили его в резонатор большого. Мирная передача Сильмариллов окончательно нарушила планы Пилигримов. Лугарев решил, что они пока не опасны, так как слишком растеряны. Однако он ошибался. От отчаяния, или по умыслу, но именно в этот момент Пилигримы нанесли последний удар.

Все выглядело тихо и мирно. Пилигримы совещались о чем-то, сбившись в кучу. Ульмо и Йаванна с непреклонным видом размахивали руками, видимо, убеждая остальных не мешать пришельцам. Ороме, с потемневшим от гнева лицом, требовал обратного. Остальные Валары пребывали в смятении. Тулкас неподвижно лежал в стороне, над ним так же неподвижно склонились Нэсса и Ниэнна. БС следил за Пилигримами, но не подавал сигнала опасности.

Поэтому нападение явилось полной неожиданностью. Из толпы майаров, ожидавших решения своих повелителей, вдруг рванулся к темному ночному небу одетый пламенем сияющий силуэт. И, одновременно, вверх по склону холма из той же толпы ринулся громадный белый пес. Он был белоснежный, пушистый, глаза горели бешеным золотым огнем. Размер его казался просто чудовищным. Левин и эльфы как раз заканчивали возню с лазером, но еще не привели его в боевую готовность. Посмотрев на них, Лугарев увидел все три Сильмарилла внутри открытого резонатора лазера, и перед глазами у него наяву встала картина, увиденная ранее в зеркале Галадриэли. Несколько секунд все стояли, как зачарованные, и смотрели на огненное чудо, падающее на них с высоты. Это был сверкающий ангел с огненным мечом в руке. Он пикировал на них, падал камнем, сложив крылья, как падает сокол на свою добычу, и ослепительный меч в его руке был направлен прямо на Левина, Феанора и лазерную установку. Первыми среагировали киберноиды. Крылатый волк упал на брюхо, убрав голову в спинную нишу. Из передних лап, вновь ставших мотогондолами, выдвинулись четыре небольших гусеницы. Ноги завернулись назад, наверх корпуса. Из их опорных поверхностей выдвинулись спаренные стволы. К боковым сторонам образованной ногами башни пристыковались большие бластеры. Крылья завернулись назад, встав горизонтально вдоль корпуса. Приняв конфигурацию зенитной самоходной установки, Р8 обрушил на пикирующего майара ураганный огонь из шести стволов одновременно. Не то, чтобы майару это повредило, но прицел его оказался сбит.

Бело-фиолетовый поток плазмы отшвырнул его от вершины холма, в которую тот нацелился. Громовой удар потряс всю округу, когда майар врезался в склон Эзеллохара метрах в пятнадцати от лазерной установки. На месте его падения к небу взметнулся огненный столб. Ударная волна разбросала наемников в разные стороны. Но деревья устояли, только с Тэлпериона посыпался светящийся дождь.

— Что это было, черт бы его побрал? — возмущенно рявкнул, лежа на спине, Митчелл.

— Это майар Эонве, герольд Валаров, правящий нами от их имени, — ответил оказавшийся рядом с ним Элронд. Огненный столб превратился в сияющую фигуру человекоподобного существа с ослепительно белым мечом в руке. Пытаясь подняться, Лугарев увидел, что Галадриэль стоит на коленях и левой руке, вытянув правую в сторону майара, а на ее пальце ярко засветилось золотое кольцо, в котором белой звездой мерцал бриллиант. Элронд, пошатываясь, встал на левое колено. У него тоже было похожее кольцо, но с сапфиром. Камни в кольцах полыхнули слепящим огнем. Пламенная фигура отшатнулась и сделала шаг назад. Лежа на земле, Селестиэль увидела, что к ней ползет Маэдрос, старший сын Феанора. Поток силы, исходящий от Эонве, сбивал с ног, не давая подняться. Трава на вершине холма уже начала тлеть. Лазер был еще невредим, но Феанор и Левин сидели на земле, цепляясь за его шасси в тщетных попытках подняться на ноги. Маэдрос подполз к ней:

— Я чувствую в тебе силу… Имя… — прохрипел он.

— Что?

— Имя… его имя… я знаю… — рука со стальным крюком на конце показывала на сверкающий силуэт Эонве. Левой рукой сын Феанора вытащил откуда-то маленькую металлическую пластинку. На ней угловатыми даэронскими рунами было выбито имя. Настоящее имя врага.

— Я подслушал его… когда… мы с Маглором выкрали Сильмариллы… из его палатки… — Маэдрос говорил с трудом, хрипя и прерываясь. Зная истинное имя, можно было взять верх над майаром. Селестиэль прочитала его и содрогнулась. Это было не эльфийское имя. Не всякий эльф сможет даже произнести подобное. Они привыкли к звонким, мелодичным словам. Но она, освоившаяся уже с языком наемников, могла попробовать. Глядя на Элронда и Галадриэль, она подумала, что может попробовать и еще кое-что. Ее котомка валялась рядом. Она развязала ее и вынула весьма странный предмет. Кто-то из наемников швырнул в ноги майару парастатическую ловушку. Она раскрылась. Эонве отскочил в сторону и продолжил свою энергетическую атаку. Селестиэль очертила вокруг себя магический круг и вписала в него звезду. Весьма вовремя, трава за пределами круга уже загорелась. Р8 снизил прицел и начал обстреливать майара, впрочем, без особого успеха. Однако Эонве перенес атаку с наемников на киберноида. Селестиэль собрала свое странное приспособление и надела на левую руку. Это была двойная спираль, витки которой, продетые друг в друга, были покрыты золотом и серебром. Золотые и серебряные витки чередовались, образуя браслет. Витков было десять. От них отходила короткая золотая трубка. Браслет был надет около локтя. Трубка его входила в серую продолговатую коробку, из которой вверх торчала перламутровая рукоять, напоминающая рукоятку джойстика. Селестиэль взялась за эту рукоять. Снизу под ее кулаком из торца серой коробки торчал черный сужающийся конус, похожий на пламегаситель. Элронд и Галадриэль уже поднялись на ноги, сдерживая разъяренного майара своими Кольцами Власти. Селестиэль подумала, что в ее руках все это время было оружие, которым она, возможно, могла бы справиться со всеми Валарами сразу, но ирония судьбы заключалась в том, что пустить его в ход она не могла. Более четырех тысяч лет назад, в тайной мастерской в разоренном Эрегионе был сделан этот браслет. Ее отец вместе с Келебримбером, внуком Феанора, когда-то сделал в этой же самой мастерской Кольца Власти. Восстановив записи отца, Селестиэль сделала самый мощный из всех «талисманов», когда-либо изготовлявшихся эльфами. Кольцо Всевластия, сделанное Сауроном, по сравнению с ее браслетом было детской игрушкой. Но та самая серая коробка, (Левин, которым она обсуждала конструкцию, назвал ее «энергоконвертором») управлялась мысленным приказом, как и все приборы эльфов. Его она не сделала, а нашла в отцовской мастерской. И привести в действие не смогла, а другого у нее не было. Ее силы не хватало, чтобы привести ее в действие. Так она всюду таскала браслет с собой, не решаясь выбросить это бесполезное изобретение. А, может быть, предчувствуя, что близится день, когда оно ей понадобится? Но это тогда. А сейчас, когда она победила трех майаров, пусть и не самых сильных? Вон они лежат, как кучки тряпья, уже начавшие дымиться…

Белоснежный пес, о котором в суматохе уже все забыли, в этот момент достиг вершины холма и бросился на Селестиэль. Магический круг против него оказался бессилен. Собака была чудовищных размеров, не менее полутора метров в холке. Ее зубы сомкнулись на правой руке Селестиэль, растянувшейся от мощного толчка на земле. Лугарев услышал ее истошный вопль, обернулся, и волосы у него под шлемом от ужаса встали дыбом. Селестиэль лежала на земле в двух метрах от Тэлпериона, ее трепал и рвал огромный пес. Забыв обо всем оружии, висящем на поясе, Лугарев метнулся вперед, одним прыжком преодолев три метра, отделявшие его от собаки. Двести пятьдесят килограммов его тела, заключенного в робот — скафандр, сбили пса с ног, отшвырнув его от Селестиэль. Зажав собачью шею левым локтем, Лугарев ткнул в глаза собаки пальцами правой руки, одетой в металлическую перчатку. Он чувствовал, как большой палец входит в мягкую плоть. Пес взвыл от нестерпимой боли и рванулся, но Лугарев держал его мертвой хваткой. Они покатились по земле. Лугарев нашарил на поясе «Ингрэм», схватил его за коротенький ствол и начал бить пса автоматиком, как дубиной, нанося удар за ударом по голове между ушей и по оскаленной пасти. Он чувствовал, как кости подаются, как крошатся челюсти и зубы под ударами увесистого автомата. Рычание пса уже перешло в сплошной визг боли. Зеленая металлическая рука вдруг схватила собаку за горло и оторвала ее от Лугарева. Внутренний модуль Т20 поднял пса на вытянутой руке, оторвав от земли:

— Видать у меня карма такая, кончать собак и волков, которые пытаются тебя загрызть, — сказал киберноид. — Придушить его?

— Нет, погоди, — Лугарев тяжело поднялся на ноги.

— Слушай, можно я его раздавлю? — в голосе киберноида слышалось искреннее желание помочь, но Лугарев не согласился.

— Нет, просто подержи его, Т20. Думаю, ребята захотят, чтобы эта тварь сдохла, не торопясь. Он подбежал к Селестиэль и помог ей подняться. Кевларовые щитки и бронежилет уберегли ее от собачьих зубов, но она была жутко напугана. Ее всю трясло от пережитого ужаса. На правой руке кевларовый щиток был весь в неглубоких вмятинах и царапинах от мощных челюстей и зубов.

— Ты в порядке?

— Д-да, — ответила Селестиэль, стуча зубами. — Он… не п-прокусил… Лугарев спрятал ее в объятиях, пытаясь хоть немного успокоить.

Над Эзеллохаром грохотал гром, Эонве, размахивая сияющим мечом, метал синие молнии в киберноидов. Р8 уже получил два попадания, краска в этих местах почернела и отвалилась. Селестиэль быстро пришла в себя.

— Я должна остановить его, — сказала она. — Смотри! Сейчас я покажу тебе настоящую магию эльдаров. Она простерла правую руку к Эонве и произнесла его имя. Истинное имя. Оно было грубым, как шипение змеи и визг железа; язык не слушался ее, но она все же собрала воедино все свои силы и назвала его имя:

— ШЕЗГРОЗГ! Сверкающая фигура повернулась в ее сторону. В ослепительных золотых глазах багровой искрой полыхнул страх.

— Шезгрозг! Шезгрозг! — Имя было произнесено трижды, и майар, или кто он там был на самом деле, подпал под ее власть. Она почувствовала, как его сознание сопротивляется ее натиску.

Еще месяц назад она ни за что не совладала бы с подобной мощью, но не сейчас.

— Яви нам свое истинное лицо! — приказала Селестиэль. Громовой удар расколол воздух. На месте ослепительного силуэта Эонве вдруг заклубилась темная дымная туча; в недрах ее плясало багровое пламя, очерчивая смутный, но омерзительный образ. Сжимая в правой лапе многохвостый огненный кнут, на склоне Эзеллохара, окутавшись дымом, стоял балрог Моргота во всей своей мощи! Даже Валары застыли от неожиданности, увидев это невероятное превращение. Над толпой эльфов пролетел удивленный вздох. Балрог взмахнул бичом. Резкий свист рассекаемого воздуха.

Огненный хлыст ударил по лазеру, наспех склепанное сооружение рассыпалось, как карточный домик. Левин, сидевший в кресле оператора, кувырком полетел на землю. Феанор успел отскочить, он вытащил меч и бросился на балрога.

— Смотрите, эльдары! — прозвенел голос Селестиэль. — Смотрите, кому вы подчинялись! Смотрите, айнуры, кого вы считали братом! Она подняла левую руку, сжав перламутровую рукоять. Если сейчас браслет не покорится ей, и она и остальные обречены. Балрог сотрет всех в порошок… С противоположного склона холма навстречу балрогу рванулся «Последний Крестоносец». Феанор тоже бросился вперед, его меч полоснул по огненному хлысту, изрядно его укоротив. Балрог отпрянул.

Из дымного облака, обволакивающего его фигуру, огненным языком взлетел вверх длинный меч, горящий багровым светом. Лугарев услышал, как балрог произнес жутким глухим голосом неразборчивое древнее заклинание. И тут же на Лугарева словно обрушился удар. Как будто тяжелое бревно рухнуло на него сверху, придавив к земле. Невдалеке, скрипя зубами, пытался подняться Феанор, наемники лежали, кто где стоял, когда на них обрушилось *это*… Только Селестиэль устояла на ногах, да еще Элронд и Галадриэль стояли на четвереньках: их кольца Власти приняли на себя часть ударившей по ним Силы. Балрог с ревом повернулся к «Крестоносцу». Свистнул укороченный ударом Феанора, но все еще грозный огненный хлыст, захлестнув ноги истребителя. Балрог с ревом рванул хлыст на себя, шестидесятитонная махина «Крестоносца», потеряв равновесие, тяжело рухнула на склон холма. Р8 рванулся было навстречу балрогу, но с конца огненного меча сорвалась ослепительная синяя молния, громовой удар оглушил всех, и в свете молнии, от которого померк даже Тэлперион, Лугарев увидел, как киберноид вздыбился, а затем медленно завалился назад, а его гусеницы на мотогондолах все еще крутились… И тут, как второй удар грома, воздух разорвал гулкий выстрел танковой пушки. Балрог очень неосторожно повернулся спиной ко второму киберноиду. Сто пяти миллиметровый фугасный снаряд пушки основного модуля Т20 въехал прямо в позвоночник балрога, взорвался в теле, и кровавые дымящиеся ошметки разлетелись далеко по склонам холма. Ноги балрога и торчащий над ними обрубок тела упали на землю.

На месте взрыва из дымной тучи высверкнуло багровое пламя, а затем дым начал закручиваться спиралью, образуя уже знакомый наемникам серый вихрь. Враг был еще не побежден, теперь он был даже сильнее, чем прежде, и не было больше лазера, чтобы уничтожить этот вихрь. Багровое пламя в центре вихря запульсировало сильнее, чаще, серый вихрь на глазах превращался в огненный. Лугарев взглянул на Валаров. Момент для их атаки был более чем удобный, лазера, способного их остановить, больше не было. Но Пилигримы были ошеломлены не меньше остальных, и лишь стояли, изумленно глядя на вихрь. Перламутровая рукоять в руке Селестиэль вдруг отозвалась на ее призыв живым теплом, исходящим из ее глубины. Ей удалось пробудить свое «самое бесполезное изобретение». Она направила черный конус на вихрь и произнесла несколько слов, привычно называемых заклинанием. На самом деле это была звуковая команда. Серая коробка энергоконвертора вошла в режим поглощения.

Энергия вихря втягивалась в него и уходила в браслет, как в накопитель. Помнится, Левин назвал его длинным человеческим словом — «сверхпроводник». Меньше, чем за минуту все кончилось. Вихря больше не было, дымная туча рассеялась. Селестиэль направила конус конвертора на горящую траву. Огонь моментально погас, а уцелевшая трава покрылась инеем.

После этого она выключила браслет.

Наемники и эльфы постепенно приходили в себя. Лугарев склонился над лежащим без сознания Левином, пытаясь привести его в чувство.

— Арик, — звал он, тряся инженера. — Ну, давай, скажи что-нибудь! Левин медленно открыл левый глаз и произнес слабым голосом, но ехидно:

— Я люблю тебя, Петрович…

— Жив, черт тебя дери! — обрадовался Лугарев. — Как самочувствие?

— Не дождетесь! — ответил Левин, приподнявшись на локте. — Что с лазером?

— Лазер разбит, Ариэл, — Феанор, подойдя к ним, опустился на одно колено. — Мы проиграли. Без аппарата нам уже не восстановить Лауреллин…

— Ерунда, — произнес Р8, вновь сложившийся в конфигурацию крылатого волка. — Это мы предусмотрели. Киберноид выдвинул спутниковую антенну и вышел на связь, переговорив с кем-то несколько минут.

— Так. У нас есть еще час и двадцать минут, — сказал Р8, закончив переговоры. — Джим, отправь пару ребят на вертолете в Хьюстон. Они должны забрать в Музее внеземных технологий экспонат номер 65892 и новый лазер.

— Я сам полечу, — буркнул Митчелл, включая рацию и даже не спросив, как это лазер попал в музей. — Мик! Заводи моторы! Селестиэль тронула Лугарева за плечо. Он обернулся. По склону холма к ним поднималась Йаванна.

— Прошу вас, поверьте мне, — сказала она, остановившись в нескольких метрах от наемников. — Мы не посылали Эонве. Он напал на вас по собственной воле.

— Ну конечно, — язвительно откликнулся Феанор.

— Этот ваш Эонве разломал наш лазер, — прорычал Левин. — Я уж молчу о том, что и меня он чуть не прикончил. Если мы ничего не придумаем за оставшийся час, мы опоздаем, и Лауреллин останется мертвым.

— Вот и займись осмотром того, что осталось, — сказал Лугарев. — Может, что-нибудь починишь.

— Мы можем помочь?

— Ага. Не путайтесь под ногами. Йаванна ушла, вернувшись к остальным Пилигримам. Левин осмотрел лазер.

— Бесполезно, — сказал он. — Излучатель цел, ходовая часть тоже, но вся электроника разлетелась по окрестностям. Ума не приложу, как еще энергоблоки не взорвались. Пришлось бы тогда киберноидам собирать наши филейные части в радиусе двух миль…

— Мы так и будем смотреть на Пилигримов? — спросил основной модуль Т20, поводя стволом пушки справа налево и обратно. — У меня уже гусеницы чешутся!

— Без лазера мы с ними ничего не сделаем, — ответил Лугарев.

— А Селест? Ее браслетик упакует Пилигримов и без лазера, — настаивал киберноид.

— Ну, уж нет, — послышался в наушниках шлемов голос Марии Пирелли. Ее «Крестоносец» с трудом поднялся на ноги.

— Я не уверена, что емкости браслета хватит на них всех, — добавила Селестиэль. К ним подошел внутренний модуль Т20, все еще с собакой в руке.

— Игорек, — сказал киберноид. — Можно, я раздавлю эту чертову собаку? Я уже заколебался ее держать…

— Э, нет! — вмешался в разговор Хейвуд. — Так просто мы не согласны! — он нагнулся и поднял с травы оставленный ушедшим к вертолету Митчеллом ранцевый огнемет. Белый пес сообразил, что ему пришел конец. Он задергался, но железная рука держала его мертвой хваткой. И вдруг пес заговорил. Его челюсти были сломаны, но Лугарев разобрал эльфийскую речь, хотя слова едва различались.

— Выходи… поединок… один на один… Наемники потеряли дар речи, как будто он неожиданно перешел к собаке.

— Поединок? — Хейвуд очнулся первым. — Ты чуть не загрыз нашу эльфочку, и еще хочешь, чтобы один на один? Тут что, по-твоему, конгресс Дон Кихотов собрался? — закончил Хейвуд, поднимая ствол огнемета.

— Остановись, Кларенс! — прозвенел вдруг голос Селестиэль. — Он напал на меня, и мне решать, что с ним делать! Растолкав наемников, Селестиэль подошла к собаке, все еще висящей в железной руке Т20. Пес сжался при ее приближении и заскулил, поджав хвост. Селестиэль положила правую руку на лоб собаки. Ее взгляд уперся в единственный уцелевший собачий глаз. Пес дернулся, замотал головой, прижав уши, а затем тонко, страшно завыл, и от этого воя у Лугарева мороз пробежал по спине. Остальные чувствовали себя не лучше. Пес выл так, словно чуял приближение смерти, как будто в глаза ему глянула не сияющая звездным светом эльфийская женщина, а сама костлявая старуха с косой в руке.

— Теперь отпусти его, Т20, - сказала Селестиэль.

— Как это? — удивился киберноид. — Он же убежит!

— Пусть идет, — твердо ответила Селестиэль. — Я оставляю ему жизнь. Он достаточно разумен, чтобы осознать все. И ему придется жить с этим до конца времен. Т20 разжал пальцы, пес упал на землю и пополз прочь, жалобно скуля, затем он поднялся на ноги, пошатываясь, как пьяный, и бросился бежать. За чадящим, светящимся алыми углями, кольцом кустов загрохотали моторы вертолета. Здоровенный «Пэйв Лоу» тяжело поднялся и потянул к Валимару. В небе над городом полыхнуло зеленое свечение и в середине его распахнулось пространственно-временное окно. Вертолет влетел в самый центр изумрудного сияния и исчез. Сияние тут же погасло, окно захлопнулось.

Ждать им пришлось минут сорок. Пилигримы агрессивности не проявляли. БС подслушал их разговор. Им самим хотелось восстановить Лауреллин, к тому же страшная расправа над балрогом произвела на них впечатление. До расчетного срока начала облучения Лауреллина оставалось тридцать пять минут, когда снова сверкнула зеленая вспышка, бросив мертвецкие отблески на лица присутствующих. От воздушного вихря, взметённого винтом вертолета, затрепетали светящиеся листья Тэлпериона. Вертолет завис над склоном холма в нескольких метрах над землей. На его грузовом крюке висело на стропах жуткое сооружение, напоминающее чудовищно увеличенную игрушечную пушку без щита. Это был цилиндр, усаженный выступами и вырезами хитрой формы, стоящий на двух опорах, кончающихся широкими, короткими четырехкатковыми гусеницами. Сверху был укреплен сложный прицельный комплекс. Сзади торчали мощные станины, а спереди, из фигурного усеченного конуса смотрел короткий, но внушающий уважение, позолоченный ствол калибром не менее ста пятидесяти пяти миллиметров. Гусеницы оперлись на землю, наемники отцепили стропы. Вертолет взревел моторами, обдав всех лавиной холодного воздуха, перетянул через кусты и приземлился. Митчелл и Бэнкс вытащили из его грузового люка длинный узкий ящик. Лугарев и Селестиэль подошли к пушке. От дула до конца станины она была более десяти метров.

— Черт меня подери! — заявил Лугарев. — Это же… Голдганнер!

— Это наш бывший предводитель, — пояснил Р8 окружившим их эльфам.

— Его называли 1ГР2, а люди прозвали его Голдганнер. Эльфы с интересом слушали пояснения, тем более, исходящие от зенитной самоходной установки.

— Вы с ума сошли, — сказал Лугарев киберноидам. — С его характером этот ваш бывший предводитель лоховства здесь таких дров наломает…

— Нет у него больше характера, Игорек, — грустно ответил Р8. — Он отказался подписывать мирный договор, поэтому нам пришлось вынуть его картридж-идентификатор и уничтожить. Это уже не киберноид, это просто машина, набитая компьютерами, но лишенная сознания. Левин и Бэнкс распаковали новый лазер. Внутренний модуль Т20 снял с 1ГР2 электромагнитную пушку и помог инженеру установить лазер на ее место. Внутренний модуль Р8 подключил маленький терминал к компьютерам пушки, затем подобрал сиденье, отвалившееся от старого лазера, и наскоро приварил его к новому. Левин и Феанор установили в резонатор лазера Сильмариллы и приступили к юстировке. Им удалось закончить подготовку нового лазера за несколько минут до расчетного времени. Урча моторами, пушка вползла вверх по склону холма, поиграла станиной с сидящим на ней Левином, устанавливая нужный угол наклона, и нацелилась на корень Лауреллина. Левин осторожно вывел мощность на расчетный уровень, установил нужную длину волны. Эльфы и наемники, затаив дыхание, следили за вторым небывалым экспериментом. Йаванна тоже пришла посмотреть. Не в силах сдержать нетерпения, она бормотала и напевала невнятные молитвы. Из лазера с шипением вырвался поток излучения, воздух на его пути светился ярким светом. Все повторялось сначала, как в случае с Тэлперионом. Селестиэль приложила ухо к дереву и замерла, стараясь услышать, не потекли ли внутри ствола жизненные соки. Это продолжалось довольно долго, в полной тишине, нарушаемой лишь шипением лазера. Наконец Селестиэль оторвалась от ствола дерева.

— Оно пробуждается, — сказала она. — Ариэл, давай, поводи снова лучом по стволу. Пушка загудела сервомоторами, яркое пятно луча поползло вверх по стволу, снова опустилось к корню и опять пошло вверх. Затем Левин перевел луч на одну ветку, прошелся по ней, затем по другой, по третьей… Со стороны это напоминало массаж. После получаса такого лазерного массажа на дереве набухли слабо светящиеся почки. Прошло еще десять минут, пушка повторяла свои движения в автоматическом режиме, запомнив после первого раза траекторию движения. И вот почки на ветвях Лауреллина одна за другой начали раскрываться, выбрасывая нежно-зеленые листики. Они были похожи на листья березы, но каждый из них был окаймлен по краям мерцающим золотым светом, который усиливался с каждой минутой.

— Смотрите-ка! — сказал вдруг Бейли, указывая на Тэлперион. — Дерево гаснет! Свет Тэлпериона действительно стал более приглушенным, и, по мере того, как Лауреллин светился все ярче и ярче, Тэлперион медленно угасал.

— Так и должно быть, — сказала Йаванна. — Настал час смешения света. Древний счет времени не нарушился. Ночь прошла. Самая длинная из всех бессонных ночей, которые мог припомнить Лугарев. Над Валинором медленно разгорался рассвет. И одновременно на Эзеллохаре оба священных дерева светились неярким приглушенным светом. Серебряные и золотые лучи смешивались, удивительной красоты блики играли на скафандрах наемников, на корпусах киберноидов, отражались от серебряных обручей в волосах эльфов. Все застыли, очарованные самым дивным зрелищем из всех, что существовали когда-либо в подлунном мире. Но вот Тэлперион окончательно угас, а на ветвях Лауреллина среди листьев начали распускаться гроздья золотых бутонов. Прямо на глазах они раскрывались, превращаясь в крупные, воронкообразные цветы, из которых лился на землю яркий свет.

— Свершилось! — Йаванна высоко подняла руки к небу. Отсветы Лауреллина играли на ее лице, обращенном к Солнцу, краешек которого показался над черной зубчатой стеной Окружных гор.

— Да, — задумчиво произнес Феанор. — История совершила удивительный круг, и теперь все начнется сначала.

— Не совсем так, — вмешался внутренний модуль Р8. — История завершила виток спирали. Начинается новый виток. И пусть события поначалу будут повторяться, уровень спирали уже другой, и история начнет развиваться уже совсем по-другому.

— У нас говорят: «История всегда повторяется дважды: первый раз — как трагедия, второй раз — как фарс», — добавил Лугарев. — Теперь от нас зависит, сможем ли мы сделать так, чтобы трагедия не повторилась…

Левин выключил лазер. Йаванна вернулась к остальным Пилигримам.

Наемники отошли подальше от Лауреллина, они и так уже долго находились около опасного источника радиации. Над Эзеллохаром начинало сгущаться неясное напряжение. Пилигримы должны были сделать очередной ход. Левин и Лугарев переглядывались между собой. Инженер вынул из кармана скафандра радиокомандное устройство и вытянул тонкую антенну. Вокруг Эзеллохара собиралось все больше эльфов. Здесь были не только нолдоры. И тэлери, и ваниары — все три эльфийских народа собирались к подножию холма, чтобы собственными глазами взглянуть на возвращенные к жизни священные Деревья. Пилигримов тоже прибавилось. В толпе майаров, окруживших кольцом группу правителей — Валаров, Лугарев видел много женщин, тогда как вначале их вовсе не было. К группе майаров приблизился высокий, темноволосый и темноглазый эльф, по виду — из тэлери. Лугарев заметил, что на его прекрасном, как у всех эльфов, лице лежит неизгладимая печаль, а в глазах застыла боль утраты.

— Нет ли среди вас майи по имени Мелиан? — спросил эльф. Майары переглянулись, кто-то покачал головой.

— Мелиан с давних пор не покидает садов Лориена, — ответили эльфу из толпы майаров. — Ищи ее там. Хотя, кто знает, может, она придет посмотреть на Деревья?

— Если увидите ее, — попросил эльф, — передайте, что Эльве Синголло вернулся из Чертогов Мандоса и ищет ее… — он повернулся и пошел прочь, ступая по пеплу сгоревших кустов. Манве неожиданно выступил вперед, немного поднялся по склону холма и поднял руку, призывая к вниманию.

— Слушайте все! — провозгласил он. — Предначертанное свершилось!

Мир изменился, вновь засияли Деревья Валинора. Из Чертогов Мандоса возвращаются эльдары, погибшие в войнах с Сауроном и Морготом.

Равновесие добра и зла рухнуло. Недалек час, когда Моргот во главе своего черного воинства явится в Арду, и силы Света и Тьмы сойдутся в последней великой битве! Грядет Дагор Дагоррат, Битва Битв, мир будет расплавлен и отлит заново, и ничто сущее за пределами Валинора не уцелеет. Может быть, и благословенная земля будет разрушена. Так или иначе, все завершится второй Музыкой Айнуров, и в ней явятся нам контуры нового, лучшего мира, который предстоит построить тем, кто останется после этой великой битвы.

— Ну да! «Мы наш, мы новый мир построим», — недовольно буркнул Митчелл.

— Игорек, время! — напомнил Левин. Лугарев решительно шагнул вперед, оглянулся, увидел, что инженер разворачивает в сторону Пилигримов лазерную пушку. Киберноиды тоже приготовились.

— Музыку заказывает тот, кто платит! — голос Лугарева, усиленный встроенным динамиком скафандра, прокатился над толпой. — Вечность потратила кучу денег, чтобы сохранить этот мир, и мы никому не позволим его разрушить — ни силам Света, ни силам Тьмы.

— Так значит, вы представляете третью силу? — Манве спрашивал одновременно с насмешкой и с любопытством. — Достаточно ли вы сильны, чтобы предотвратить Дагор Дагоррат? И кто ты такой, чтобы вмешиваться в деяния Валаров, Стражей Арды? Лугарев, не оборачиваясь, сделал левой рукой знак Левину. Инженер нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Множество парастатических ловушек, выложенных кольцом вокруг Эзеллохара и прикрытых травой и пеплом, одновременно раскрылись. Их конусы захвата соединились в общую стену, непроницаемую для энергетических форм жизни. Пилигримы оказались в ловушке. Лугарев вынул из кармана скафандра пластиковую карточку удостоверения.

— Я, специальный агент Координационного Совета Вечности Игорь Лугарев, объявляю вас арестованными, — сказал он. — Вы имеете право на юридическое разбирательство вашего дела согласно законам Галактической Торговой Ассоциации. Вы имеете право пригласить адвоката. Если вы не можете этого сделать, адвокат будет вам предоставлен. Вы имеете право молчать. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас на суде. Пилигримы ошарашенно молчали, переваривая услышанное. Лугарев почувствовал, как на него разом навалилась вся накопившаяся за последнее время усталость. Он повернулся к Левину и сказал:

— Упакуй их, Ариэл.

ГЛАВА 11

Свержение Богов

Слова Лугарева стали сигналом. Киберноиды давно ждали этого момента. Чтобы перевести Пилигримов против их воли в энергетическую форму и упаковать в парастатические ловушки, нужно было сначала разрушить их материальные тела. 5В2-Т20 приступил к этому процессу с величайшим энтузиазмом. Оглушительно ударила его башенная пушка, шрапнельный снаряд, установленный «на картечь», проломил целую просеку в толпе Пилигримов. Взревев мотором, танк устремился вперед. На его броне позади башни устроились несколько фрогменов из команды ван Хаазе.

Над раздавшейся в стороны толпой заклубился сероватый туман, он быстро свивался в спирали, образуя десятки вихрей. С вершины Эзеллохара, заняв позицию между Деревьев, по перешедшим в энергетическую форму Пилигримам ударил сильмарилловый лазер. Люди ван Хаазе разбрасывали ловушки; они автоматически открывались, втягивая в себя целые вихри и клочья тех, что уже распались под ударом лазерного луча. Основной модуль Т20 с жутким хрустом врубился в толпу майаров, сбивая их с ног лобовой броней и безжалостно давя гусеницами. Это была уже не операция Вечности. Тысячелетняя ненависть киберноидов к своим создателям, к похитителям их родной планеты нашла, наконец, свою цель. Мешать им сейчас, в этот выстраданный и взлелеянный ими миг мести было не только бесполезно, но и смертельно опасно. «Мне бы только добраться до Пилигримов и обтереть об них гусеницы», — вспомнил Лугарев слова Т20. Он добрался. Пилигримы в первый момент оказались словно парализованы внезапной безжалостной атакой киберноидов. Они никак не ожидали, что кто-либо осмелится не только дать им отпор, но еще и атаковать прямо в лоб, не дав опомниться после недавней драки. Они не могли пустить в ход всю свою величайшую мощь — для этого им надо было перейти в энергетическое состояние. Зрелище двух десятков майаров, распавшихся в мгновенной яркой вспышке после удара лазерного луча и моментально упакованных в парастатические ловушки, отнюдь не вдохновляло Пилигримов. Главный их воин — Тулкас — все еще лежал на траве, жестоко потрепанный основным модулем Р8. Пилигримы быстро восстанавливают свои тела, даже не прибегая к энергетическим фокусам, но повреждения на этот раз были слишком сильны. Из всех Пилигримов только Ороме попытался хотя бы ненадолго перейти в энергетическую форму, чтобы атаковать. Возмездие последовало неотвратимо. Ослепительный луч ударил в огненный силуэт Валара, кто-то из наемников швырнул ему под ноги сразу три ловушки, сверкнула вспышка, и силуэт распался на бесформенные клочья, тройным водоворотом втянувшиеся в ловушки. Следом за Т20 на Пилигримов ринулся «Последний Крестоносец» Марии Пирелли. На его пути оказался Ауле. Истребитель, шедший в защитной конфигурации, рассек его пополам одним лишь взмахом плазменного меча. Сверкнул луч, очередная вспышка озарила холм, щелчок захлопнувшейся ловушки потонул в грохоте взрыва. Опомнившиеся от первого замешательства майары с двух сторон кинулись на Т20. Даже в обычном своем облике, подобном человеку или эльфу, они обладали чудовищной силой. Несколько майаров вцепились в борт танка, крякнули, и опрокинули его. Т20 с ревом бессильной ярости повалился на крышу, окровавленные гусеницы «Центуриона» беспомощно вращались в воздухе. Основной модуль Р8, стоявший в конфигурации зенитной самоходной установки, вдруг взвился в воздух на столбах голубого пламени. Его башня развернулась, вновь превратившись в ноги робота, из которых торчали стволы пушек. Крылья поднялись прямо вверх, затем киберноид перевернулся в воздухе крыльями вниз, расправил кили и превратился в висящую над холмом шестиствольную артиллерийскую платформу.

Бело-фиолетовый поток плазмы из всех шести стволов обрушился на майаров, опрокинувших Т20. С вершины холма сверкали частые вспышки лазерного луча, и каждая такая вспышка означала конец еще одного Пилигрима. Мария Пирелли изменила траекторию движения «Крестоносца», истребитель опустился возле перевернутого киберноида и одним движением могучих рук поставил его на гусеницы. Подхватив валявшуюся рядом башню, «Крестоносец» осторожно установил ее на место.

— Мерси, — прорычал киберноид, неуверенно пробуя вращать башней.

Она работала не хуже, чем раньше. Р8 перенес огонь прямо на Валаров, они бросились кто куда, пытаясь уйти от огненного потока плазмы. Лугарев увидел, как Феанор с сыновьями, воздев над головой меч, бросился наперерез удирающему Мандосу.

— Время пришло, Валар! — крикнул эльф. — Теперь я рассчитаюсь за все! Одним движением могучей руки Мандос сбил с ног Феанора, отбив его мощный замах, но Маэдрос, сжимая меч в левой руке, ударил Валара сбоку, Целегорм бросился ему в ноги, Мандос упал, и тут на него накинулись все остальные. Засверкали безжалостные длинные мечи нолдоров, моментально окрасившиеся кровью. «Не нам судить их», — подумал Лугарев, глядя, как поднявшийся на ноги Феанор сжал обеими руками свой сверкающий меч и вонзил его в горло Валара. Здесь не было ни правых, ни виноватых. Нолдоры отомстили за тысячелетнее проклятие, висевшее над их народом; проклятие пусть и заслуженное, но поставившее их великий народ на грань гибели, а затем обрекшее их на бесконечные страдания в краю, где само понятие страдания было абсурдом, где каждый — кроме нолдоров — жил подобно королю, окруженный созданной высшими силами запредельной красотой. «Крестоносец» Марии Пирелли гнался за Ульмо, неотвратимо настигая его, и уже подняв для удара плазменный меч. Лугарев встретился взглядом с обезумевшим от ужаса Валаром.

— Останови его! — крикнул Ульмо. — Ведь я же был вашим другом! Лугарев жестко усмехнулся.

— Упаси нас, господи, от друзей, — ответил он, — а с врагами мы и сами справимся. Давай, Машенька! Полыхнуло в смертоносном ударе плазменное лезвие, Властелин Воды ткнулся в траву. Лугарев, оказавшийся ближе всех к телу Ульмо, швырнул ловушку. Удар луча разорвал клубящийся над телом Валара серый туман. Мария развернула истребитель в сторону Манве. Поднявшись поближе к вершине Эзеллохара и к Деревьям, Лугарев охватил взглядом всю картину побоища. Из Пилигримов уцелели уже немногие. Варда Элентари, Йаванна, Ниэнна и Ирмо, воздев руки к небесам, тщетно взывали к Илуватару вот уже минут десять. Всемогущий Эру Илуватар, если он даже и существовал, с помощью явно не торопился. «Это вам, паразиты, не Нуменор топить», — усмехнулся Лугарев. — «Утопить детей да стариков — доблесть невелика, — а вот попробуйте-ка одолеть киберноидов». Манве понял, что остановить это может только тот, кто начал.

Увернувшись от снаряда Т20, он закричал Лугареву:

— Останови их! Я дам тебе все, что захочешь, все, что в моей власти, только останови! Лугарев поднял руку. Киберноиды и «Крестоносец» остановились, держа на прицеле Манве и остальных уцелевших. Наемники держали наготове ловушки. Сильмарилловый лазер получил недолгую передышку.

— Чего ты хочешь? Денег? — вновь крикнул Манве. — Я дам тебе все золото мира!

— На что оно мне? — ответил Лугарев. — Я же не дракон. И так не бедствую.

— Тогда власть? — предложил Валар. — Безграничная власть над людьми, эльфами, над всем миром?

— Власть — это ответственность, — покачал головой Лугарев. — К чему мне такое бремя?

— Может быть, женщины? У твоих ног будут прекраснейшие женщины мира!

— У меня уже есть прекраснейшая в мире женщина, — нагло соврал Лугарев, надеясь, что Селестиэль поймет его мотивы и не встрянет с возражениями.

— Хорошо, — сказал Манве, — Я предлагаю тебе вступить в Круг Вознесения. И взять с собой всех, кого захочешь.

— Это еще что за Круг?

— С его помощью любой — человек, эльф, гном, или механическое существо — обретает способность переходить в энергетическую форму и изменять свое тело по своему желанию, — пояснил Манве. — Вы будете равными нам в могуществе! Лугарев задумался на минуту. Пилигрим сообщил ему важную тайну, но цена была неприемлема.

— Подумай, — убеждал его Манве, — Ты станешь таким же, как мы!

— Не дай мне Бог стать таким же, как вы, — медленно произнес Лугарев. — Это будет означать, что я предал свое тело, самого себя, и все человечество.

— Может быть, ты хочешь знания? — не унимался Манве, — Я отдам тебе все, что накопила наша раса за пятьдесят миллиардов лет, если ты отпустишь нас и дашь всего лишь убраться с этой планеты! Вся мудрость мира будет твоей! У Лугарева перехватило дыхание. Знания за пятьдесят миллиардов лет?! Нет слов, наконец-то Пилигримы предложили настоящую цену. Но как быть с киберноидами, с множеством цивилизаций Галактики, пострадавших от безжалостных экспериментов?

— Во всякой мудрости есть много печали, ибо знания умножают скорбь, — процитировал он. — В любом случае, не мне решать этот вопрос. Сейчас у вас один путь, — он указал на ряд ловушек, выложенных наемниками на траве. — От вас зависит, пройдете ли вы его без принуждения, или придется загонять вас туда танком.

— Хорошо, — раздался спокойный голос Варды Элентари. Звездная королева поднялась и первой подошла к раскрытой ловушке. — Скажи только, почему ты сделал это? Сначала восстановил Деревья, а потом взял нас в плен? Какая у тебя причина так нас ненавидеть? Желать нам мести могут нолдоры, и эти механические существа, которым мы действительно причинили много зла. Но ты? И все эти люди из другого мира? Почему вы вмешиваетесь в нашу историю? Какая у вас причина для ненависти?

— Ненависти к вам у меня нет, — спокойно ответил Лугарев, с удовольствием наблюдая, как округлились от удивления глаза Пилигримов. — Мы все делаем свою работу. Она не доставляет нам радости. Мы — наемники Вечности, мы просто выполняем приказы и получаем за это деньги. Но это не мешает нам надеяться, что в результате нашей работы наша родная планета — или другой уголок Галактики — станет немного чище. Такой ответ удивил Пилигримов куда больше, чем предыдущие события. Они довольно долго переваривали услышанное, и, видимо, так и не осознали до конца.

— Боюсь, что мысли людей вашего мира для нас непостижимы, — покачала головой Варда. — Ты прав, у нас лишь один путь, и я пройду его сама. Исполненная достоинства, Звездная Королева шагнула к открытой ловушке.

— Мне самому жаль, что все так сложилось, — сказал Лугарев. — К тебе у меня нет ни ненависти, ни зла, прекрасная Элберет. Как жаль, что ты — одна из них. Мы были бы счастливы встретиться с тобой в других обстоятельствах.

— Даже мы, Силы Мира, не можем противостоять судьбе, — покачала головой Варда. — Вам еще предстоит одолеть Мелькора и его армии.

Достаточно ли вы сильны, чтобы им противостоять?

— Нет такой армии, которую нельзя было бы уничтожить, — пожал плечами Лугарев.

— Ну что ж. Желаю тебе удачи, — Варда подняла руки над головой, превратившись в сияющий силуэт, и скрылась внутри парастатической ловушки. Помедлив пару секунд, Манве последовал за ней. Один за другим немногие уцелевшие Пилигримы, осознав бессмысленность сопротивления, уходили каждый в свою ловушку.

Последней у крайней ловушки замерла Нэсса.

— Что будет с моим мужем? Он без сознания…

— То же, что и со всеми. Р8, займись им. Вновь принявший конфигурацию робота киберноид подошел к лежащему Тулкасу. Валар, как оказалось, пришел в себя, но потратил слишком много энергии, восстанавливая свое тело, чтобы сопротивляться.

— Прошу тебя… — прохрипел он, — лежачего не бьют…

— Ошибаешься, — холодным металлическим голосом произнес киберноид, поднимая бластеры. Две струи плазмы превратили тело Тулкаса в бесформенную, дымящуюся, обугленную массу. Над ней заклубился туман, смешиваясь с дымом. Р8 бросил ловушку. Туман закручивался спиралью и втягивался в нее, пока она не захлопнулась, всосав последний клочок энергии Пилигрима. Киберноид поднял ловушку и бросил ее в кучу остальных, собранных наемниками.

— О'кэй, Игорек, — сказал он. — Мы их сделали.

До предела измотанные бессонной ночью и боем наемники собрались у подножия Эзеллохара, поближе к вертолету. Сюда же подъехали киберноиды и Левин со своей монстроподобной пушкой. Лугарев с удовольствием отсоединил скафандр от «Темпеста» и лег на траву, наблюдая за бесконечной чередой эльфов, поднимающихся на холм, поклониться своим святыням. Бугров и Бэнкс приволокли из вертолета ящик пива, коробку с саморазогревающимися пайками и пригласили всех подкрепиться.

— Парни, чтоб после вас никакого мусора не было, — предупредил Митчелл. — Место здесь священное, так что ни одной банки чтоб не валялось. Все убрать в вертолет. По надобности — тоже к вертолету.

— Мик! Это тебя касается, — сказал Беляев. — Ты у нас любитель выпить пивка и привязать коня на ближайшее дерево. Наемники заржали.

— Да, — сказал Бэнкс, оглядываясь на сверкающий Лауреллин. — К такому дереву я еще ни разу не привязывал. С вершины холма к ним спустились эльфы. Ситуация разрядилась, и теперь можно было поговорить спокойно. Селестиэль подошла к наемникам.

— Я хочу поблагодарить всех вас, — сказала она. — С вашей помощью удалось совершить невиданное. Древний свет возвратился в мир. Жаль, что Валары пытались нам помешать. Наверное, без них этот мир действительно станет лучше…

— А мы что, мы — ничего, — сказал Беляев. — Если опять решишь совершить что-нибудь невиданное — свистни нас. У нас уже опыт есть. Наемники снова заржали.

— А вас двоих, — повернулась она к Левину и Лугареву, — я должна поблагодарить особо. Не долго думая, Селестиэль обняла инженера, застывшего от неожиданности с пивной банкой в руке, и поцеловала. Наемники одобрительно загоготали.

— Вот это по-нашему, — сказал Беляев.

— Проси добавки, Арик, — на полном серьезе посоветовал Бейли. Лугарев, сидевший на траве с пакетом дымящегося риса и банкой пива в руках, хотел было подняться, но Селестиэль ловко опустилась на траву рядом с ним, и он ощутил совершенно необычный, сладковато-терпкий вкус ее теплых мягких губ.

— Ну, наконец-то, — прокомментировал Беляев. — Исторический момент настал, товарищи. Не пропустите, следующего придется ждать еще пять тысяч лет. Подошедшие эльфы уселись на траву рядом с наемниками. Бэнкс тут же открыл еще одну коробку, откупорил несколько банок с пивом и протянул одну Феанору. Тот понюхал, осторожно глотнул, и забавно поморщился.

— Вы, люди, многого достигли, — сказал он. — Но и мы вас тоже кое-чему научим. Эльф коротко свистнул. Его серебристая лошадь послушно подошла и остановилась. Феанор снял притороченную к седлу кожаную флягу, похожую на плоскую цилиндрическую канистру, емкостью литров на двенадцать.

— Ну-ка, друзья эльфов, попробуйте нашего питья, — улыбнулся он, пустив флягу по кругу. Лугарев с удивлением наблюдал, как менялось выражение лиц наемников. Селестиэль передала ему флягу, он глотнул… Небывалый вкус надолго остался у него во рту. Жидкость была прозрачной, в меру кислой, в меру сладкой, слегка терпкой и очень бодрящей. Она моментально утоляла жажду; еще долго после этого никому из наемников не хотелось даже пива.

— Что это? — удивленно спросил Топхауз.

— Родниковая вода, — улыбнулся Феанор. — Хотя я над ней немного поколдовал… Сама собой завязалась неторопливая беседа. После боя, после бессонной ночи, полной не отпускающего напряжения, говорить о делах не хотелось. Сидевший почти напротив Лугарева Логан что-то показывал Хейвуду.

— Как думаешь, во сколько его оценят? — донесся голос Ларри. — Рубин-то наверняка настоящий…

— Откуда это у тебя? — удивленно спросил Элронд, не сводя глаз с массивного золотого перстня с крупным рубином, что держал в руках Ларри.

— А, это? … Так… военный трофей… С покойничка одного снял, — нехотя промямлил Ларри. Элронд и Галадриэль переглянулись.

— Этот перстень носил Митрандир, — сказала Галадриэль. — По-вашему — Гэндальф. Это очень ценная вещь, одна из реликвий нашего народа. Не могу ли я выкупить ее у тебя?

— Неужели ты снял его с пальца Гэндальфа? — вставил Элронд.

— Ну да. Когда мы с Джоном его труп дракону в хайло закинули, — буркнул Логан. — Не пропадать же добру… Элронд вынул из поясной сумки плотно набитый мешочек, развязал его.

— Подставь руки, — сказал он Логану. Ларри послушно протянул сведенные чашечкой руки, и из мешочка хлынул искрящийся поток крупных драгоценных камней. Алмазы, сапфиры, рубины, изумруды полной пригоршней лежали в руках Логана.

— Хватит ли тебе этого? — спросил Элронд.

— Ну… гм… я ж не грабитель… хватит, конечно, — промямлил ошеломленный Логан, уставившись на уютно лежащее у него в руках сокровище. — А они настоящие?

— Конечно, — Элронд придержал мешочек, пока Логан пересыпал камни обратно, затем осторожно принял в свои руки перстень с рубином. На его собственном пальце был очень похожий массивный перстень, но с сапфиром. А на руке Галадриэли сверкал, переливаясь в смешивающихся золотых лучах Солнца и Лауреллина, точно такой же бриллиантовый перстень. Смутная догадка шевельнулась в голове Лугарева.

— Ты прав, — ответил на еще не заданный вопрос Элронд. — Здесь собрались все три Великих эльфийских кольца. Мы думали, что после уничтожения Кольца Всевластия они тоже потеряют силу. Но это оказалось не совсем так. Долгие века они оставались разряженными, но вчера, когда засиял Тэлперион, наши Кольца зарядились вновь и приобрели силу еще большую, чем прежде. Они помогли нам выстоять в этой битве. Но еще сильнее Колец оказался браслет Селестиэль.

На Эзеллохаре собралось множество народу. Все эльдары Валинора и Эрессэа; и здравствующие ныне, и только что вернувшиеся из Залов Мандоса, шли сюда, чтобы поклониться священным Деревьям, а заодно и взглянуть на тех, кто вернул им жизнь и победил предавших их жестоких Богов. Наемники, отдыхающие после веселой ночи, продолжали беседу с сыновьями Феанора.

— Когда эта чушь кончится, — сказал Митчелл Маэдросу, — я тебя к нашим докторам отвезу. Они тебе новую руку приделают. Не ходить же тебе до второго пришествия с этим крюком… Феанор вдруг поднялся навстречу подходящим эльфам.

— Брат! Вот поистине добрая встреча! И племянники мои здесь! Наемники повскакали с мест. Все эльфийские властители, прославленные в войнах Белерианда, стояли сейчас перед ними. Финголфин и Финарфин, братья Феанора, их дети, вернувшиеся из залов Мандоса, наконец-то встретились с отцом, дядей и со своей сестрой Галадриэлью. Величайший королевский клан нолдоров соединился вновь, как в далекие дни Предначальной эпохи.

— Обалдеть можно, — прошептал Лугарев на ухо Митчеллу, — Хоть иди и проси автографы у всех подряд…

— Они сами просили бы автографы у нас, если бы знали, что это такое, — так же шепотом ответил Митчелл, ловя на себе и прочих уважительные взгляды эльфов.

— Как знать, будет ли эта встреча доброй? — прозвучал вдруг среди радостных приветствий мелодичный, но резкий и в то же время печальный голос.

— Кто ты? — удивленно спросил Феанор.

— Это Эльве Синголло, бывший король Дориата, — тихо сказала Галадриэль. — Синдары называли его Элу Тингол. Муж мой, Келеберн, приходится ему родственником.

— Да, бывший… Бывший король, бывший муж, бывший отец… — с горечью проговорил Тингол. — И виной тому созданные тобой Сильмариллы и черная Клятва твоих сыновей, Феанор! Тень легла на лицо Феанора, и Лугарев испугался, как бы гордый эльф не схватился снова за меч. «Только второй междоусобицы нам тут не хватало», — подумал он, решив во что бы то ни стало предотвратить столкновение, даже если для этого придется растаскивать противников.

По знаку Лугарева наемники приготовились вмешаться.

— Все мы здесь бывшие, — неожиданно печально ответил Феанор. — Каждый из нас потерял своих близких. Лишь благодаря этим людям мы встретились снова. Разве не нашел ты своих жену и детей? Я не знал их, а то помог бы тебе. Что до Сильмариллов и клятвы… Я сам пострадал от нее первым, и та же участь постигла моих сыновей.

Восемь тысяч лет провел я в темнице Мандоса. Не в Чертоге Ожидания, а в холодной тюремной камере, в одиночестве. У меня было время подумать обо всем. Сыновья мои расплатились за свои грехи так же сурово, как и я. Род мой, говорят, пресекся в черные дни Второй эпохи… и лишь благодаря Сильмариллам и этим отважным людям мы все встретились сейчас здесь, живые, со спокойной душой и совестью.

Благодаря им вновь светят эльдарам священные Деревья.

— Люди! — перебил его Тингол. — Такой же отважный человек принес мне когда-то твой проклятый Валарами Сильмарилл и отнял у меня мое единственное сокровище, мою Лутиэнь!

— Разве не сам ты поставил ему такое условие? — возразила Галадриэль. — Ты сам возжелал Сильмарилл и навлек злой рок на себя, на свою семью и свое королевство. Тот человек, которого ты проклинаешь, Берен, совершил вместе с твоей дочерью великий подвиг: он принес тебе Сильмарилл, вырвав его из железной короны Моргота! Ты многого не знаешь, король Тингол, и не торопись бросать обвинения, пока не узнаешь всей правды! Твой род никогда не прерывался, и твои потомки правили королевствами и империями в течение семи тысяч лет!

Без подвига Берена и Лутиэнь и ты не стоял бы сейчас здесь, под возрожденными древами. Селестиэль, покажи ему тот портрет, что показывала мне, — попросила Галадриэль.

— Игорь, дай мне портрет принцессы Сильмариэнь, — попросила Селестиэль.

— Портрет? — переспросил Лугарев. — А, фотографию? Он вытащил фотографию принцессы, сделанную поляроидом во время парада.

— Смотри, Элу Тингол, — сказала Галадриэль. — Это — твоя не знаю уж, в каком поколении правнучка. Ее зовут Сильмариэнь, и сейчас она готовится принять корону величайшего из людских королевств! Дрожащими пальцами бывший король принял маленькую фотографию и вгляделся в милое детское личико принцессы.

— Как она хороша, — прошептал он. Затем поднял глаза на Лугарева и попросил. — Ты можешь оставить это мне?

— Да, — кивнул Лугарев. — Я слышал, твоя жена Мелиан сейчас в садах Лориэна. Я могу подкинуть тебя туда.

— Прямо сейчас? — не поверил Тингол.

— Не отходя от кассы, — подтвердил Лугарев. — Машенька, я возьму «Крестоносца»?

— Только быстро, а то мне скоро пора наверх, — ответила Мария. Лугарев и Тингол подошли к истребителю. Эльф с опаской взглянул на титановое чудовище. Феанор подошел их проводить.

— История сложилась так, как сложилась, — сказал он, — и не в наших силах ее изменить. Я сам хотел бы, чтобы многое произошло по-другому…

Лугарев устроил эльфа поудобнее в задней кабине истребителя, строго приказав ему ничего не трогать. Засвистели двигатели, земля провалилась вниз. Выведя на дисплей карту, Лугарев прикинул маршрут.

Лориэн Валинорский находился где-то в районе Великих озер. На этой линии они были меньше и имели другие очертания. Таща за собой громыхающий конус ударной волны, «Крестоносец» несся над ухоженным ландшафтом, более чем в два раза обгоняя звук.

Тингол вначале сидел в кресле второго пилота как пришибленный, но потом приободрился, и даже выглядывал наружу, посмотреть с птичьего полета на Благословенную Землю, со свистом улетающую назад. Впереди показалась необъятная гладь озера Лореллин.

— Где нам ее искать? — спросил Лугарев.

— На острове посреди озера, — ответил эльф. — Там отдыхают те, кто устал от жизни… Остров показался через пару минут. Лугарев сделал над ним круг, сбрасывая скорость, нашел подходящую полянку и повел истребитель на посадку. Разорвав свистящим ревом моторов вековечную тишину этих заповедных мест, «Крестоносец» приземлился прямо в центре санатория Пилигримов. Металлическая рука опустила Лугарева и Тингола на землю. Они стояли посреди прекраснейшего из садов, когда-либо существовавших на Земле, не зная, где искать ту, к которой они прилетели.

— А… ты не убьешь ее, как остальных? — вдруг спросил Тингол. — Она ведь тоже из майаров.

— Ну, ты меня с Морготом-то не путай, — рассмеялся Лугарев. Навстречу им вышли несколько эльфов, привлеченных необычным шумом. Они были изрядно удивлены, но показали, где искать Мелиан.

Лугарев опасался, что они могут позвать охрану, но для них это было не более чем долгожданным развлечением после тысячелетий скуки, и эльфы с неподдельным интересом смотрели на истребитель. Тингол чуть ли не бегом кинулся по мраморной дорожке, вьющейся между зелеными стенами живой изгороди. Лугарев с трудом поспевал за ним. Дорожка резко свернула и вывела их к резной беседке из белого камня и хрусталя, обвитой плющом и крупными яркими цветами, похожими на орхидеи. Беседка возвышалась посреди хитроумной ступенчатой клумбы, полной самых разных цветов. Некоторые Лугарев узнал, но большинство были ему незнакомы. Сквозь хрустальные панели беседки Лугарев увидел стройный силуэт женщины, сидевшей в глубокой задумчивости на скамье. Тингол, не останавливаясь, влетел в беседку.

— Мелиан! — услышал Лугарев его радостный голос. Он остался снаружи, дожидаясь, пока эльф и майа, встретившиеся после долгой разлуки, снова вспомнят об окружающем мире. Обойдя вокруг беседки, Лугарев нашел резную каменную скамеечку и устроился на ней. Вспомнив легенды, которые он переводил, Лугарев подумал, что ждать ему, возможно, придется несколько лет. «Бессмертные, к тому же, счастливые, не только часов, но и годов не наблюдают», — усмехнулся он своим мыслям. Услышав, вероятно, его мысли, обращенные к ним, Тингол и Мелиан вышли из беседки. Взглянув в сияющее радостью лицо майи, Лугарев подумал, что Левин был прав — нелегко быть противником таких прекрасных созданий. Тингол и сам светился от радости, как лампочка.

— Благодарю тебя, пришелец, за то, что вернул мне моего мужа, — сказала Мелиан. — Но скажи мне… Эльве рассказал много странного…

Что произошло на Эзеллохаре? Что вы сделали с Валарами? И правда ли, что Деревья светятся снова?

— Да ничего особенного не произошло, — пожал плечами Лугарев. — Нам удалось вернуть Сильмариллы и воссоздать аппарат Феанора. С его помощью мы восстановили священные Деревья. Для этого нам пришлось отключить Черту. Валары пытались нам помешать, и мы были вынуждены посадить их под замок.

— И это ты называешь ничего особенного?! — изумилась Мелиан. — С начала времен мне еще не приходилось слышать ничего подобного! Да еще в четырех предложениях!

— Об этом иначе и не расскажешь, — усмехнулся Лугарев. — Это надо было видеть. Приходите на Эзеллохар, посмотрите сами. О'кэй, мне пора обратно.

— Но почему ты привез меня сюда? — спросил Тингол. — Никак не ожидал от одного из вас подобной помощи…

— Вам с Мелиан выпал редкостный шанс, — ответил Лугарев. — Так не упустите его, подарите этому миру новую Лутиэнь. Нам предстоит отразить новый натиск Моргота. Всем нам еще понадобится надежда и красота…. Он повернулся и быстрыми шагами пошел к «Крестоносцу», оставив недоумевающих супругов около беседки.

Подлетев к Эзеллохару, Лугарев не обнаружил там никаких признаков наемников. Деревья стояли в полном порядке, Лауреллин светился, вокруг холма были выставлены посты охраны. «Крестоносец» на малой высоте сделал круг над холмом, эльфы все как один, показывали ему руками, мечами, копьями и другими предметами куда-то на восток. Лугарев повернул к Тириону. Там, на восточном краю города, он обнаружил киберноидов, вертолет, и всех остальных.

— Решили убраться от греха, — пояснил ему Митчелл, встретивший его у ног истребителя. — Радиация от этих деревьев… (У Митчелла были свои единицы измерения, выразительные, но непечатные). Мария Пирелли подошла к ним.

— Мне пора, коммандер. Меня ждет эскадрилья. Пожелай мне удачи. Удачи ей пожелали все, едва ли не хором.

— Да будет на тебе благословение нолдоров, — добавила Галадриэль. «Крестоносец» с ревом ввинтился в голубое небо и исчез. Лугарев проводил его взглядом и ушел в вертолет — спать.

Когда он проснулся, солнце клонилось к закату. Корпус вертолета нагрелся, несмотря на открытую дверь и грузовую рампу, было душно, хотелось пить. Лугарев повертел в руках банку теплого пива и с отвращением поставил обратно. Ощущение во рту было такое, будто там валялся козел. Выйдя из вертолета, он наткнулся на двух младших сыновей Феанора — Амрада и Амраса. Остальные эльфы тоже были неподалеку.

— Ребята, у вас попить ничего нет? — спросил Лугарев. «Ребята» тотчас вытащили небольшую серебряную флягу. Душистое прохладное питье моментально разогнало сон и прочистило мозги.

Лугарев поблагодарил эльфов и огляделся. Наемники спали. После ночных развлечений их сморил сон. Эльфы негромко беседовали с Митчеллом и киберноидами, усевшись кружком.

— Иди к нам, Игорек, — позвал Митчелл. — Мы как раз обсуждали, что дальше делать.

— Ты мне скажи, кто сейчас в Гондоре командует обороной? — спросил Лугарев, усаживаясь в круг. — И когда ты собираешься брать руководство на себя?

— Пока что командует этот здоровенный сундук, — ответил Митчелл.

— Ну, эта крепость киберноидов, 8НВР3. Бартон выходил на связь, он тоже собирается прилететь. «Эйприл Фест» будет руководить ракетной атакой на корабли Моргота. А мы отправимся туда часов в семь, когда парни отоспятся. Кого тебе тут в помощь оставить?

— Да можешь никого не оставлять. Помощников хватит. Тем более, киберноиды, как я понял, остаются, — ответил Лугарев.

— Конечно. Работаем командой, как всегда, — кивнул внутренний модуль Т20.

— Я все же оставлю тебе двоих, — сказал Митчелл. — Бэнкса и Топхауза. Мне спокойнее будет. И еще ван Хаазе — для контакта с субмариной. В случае чего в твоем распоряжении «Кавэлла» со всем экипажем. Только присмотри за Миком, как бы он тут от голода не помер. Сам знаешь, как эльфы едят.

— О'кэй, — фыркнул Лугарев. — А как там с подготовкой к вторжению? Митчелл кратко рассказал обо всех принятых мерах.

— Вот только с восточными эльфами договориться не удалось, — закончил он. — И к Дому Высокого нас не пустили.

— «Восток — дело тонкое», — процитировал Лугарев. — Но за Домом Высокого присмотреть придется. Если Моргот его захватит — будет плохо. Я так понял, там есть очень интересные штучки.

— Если Дому будет угрожать опасность, я туда посажу воздушно-десантный полк, — проворчал Митчелл. Они еще некоторое время обсуждали разные детали. Вокруг все время толклись эльфы, они приходили и уходили. Киберноиды и вертолет привлекали всеобщее внимание. Галадриэль, Элронд, Феанор и прочие внимательно слушали, изредка задавая вопросы. Селестиэль, уже разбирающаяся во многом из того, что ей приходилось видеть, шепотом объясняла что-то сыновьям Феанора — Маэдросу и Карантиру.

— Селест! Дочка! — послышался вдруг чей-то голос. Лугарев обернулся. Возле их круга стояли двое эльфов — мужчина и женщина, как две капли воды похожая на Селестиэль. Еще несколько эльфов подходили к ним со стороны города.

— Отец? … Мама?… — Селестиэль вдруг вскочила и кинулась к родителям. — Отец! Мама! Как я рада вас видеть! — повторяла она, кружась в обнимку с ними под удивленными и радостными взглядами остальных. — Пойдемте, поговорим!

— Потом поговорим, дочка, — ответил ей отец. — Ты сейчас занята.

Только представь нас своим друзьям. Они подошли к кругу совещающихся.

— Это мой отец Эрестор, — представила их Селестиэль, — а это — моя мать, Мириэль. Митчелл первым поднялся приветствовать пришедших, за ним остальные. При взгляде на стройную изящную фигуру Мириэли, которую не могло скрыть даже глухое платье, Лугареву вдруг почему-то вспомнилась его бывшая теща. Пульхерия Пафнутьевна весила сто двадцать килограммов при росте сто пятьдесят пять сантиметров, превосходила в обхвате холодильник «Полюс» и в дверь кухни протискивалась боком, колыхаясь при этом как фруктовое желе. Глаза на ее постном лике напоминали двух тараканов, запеченных в каравай белого хлеба. При этом она постоянно что-то жевала. Теща запомнилась Лугареву дающей ценные указания всей семье из окна «Москвича», размахивая пухлой рукой с зажатой в ней сдобной булкой с маслом.

— Давайте прервемся ненадолго, — предложила Галадриэль. — Нам еще несколько дней предстоит совещаться, я уже чувствую это.

— А меня ты не рада видеть, Селестиэль? — спросил один из эльфов, подошедших из Тириона вслед за ее родителями. Селестиэль обернулась.

— Король? — судя по голосу, она была удивлена и обрадована не меньше, чем при встрече с родителями.

— Как? Еще один король? — тихо спросил Лугарева Митчелл. — Сколько же их тут, черт подери? Не дай Бог, если они начнут владения делить… Однако этого короля знали и Галадриэль, и Элронд.

— Приветствую тебя, Эрейнион, — сказала Галадриэль. — Знакомьтесь, это — Эрейнион Гил-Гэлад, последний Верховный король нолдоров на Внешних Землях.

— Я уже давно не король, Селест, и вряд ли им буду, — ответил Гил-Гэлад. — Из залов Мандоса вернулись те, кому это звание приличествует куда более чем мне. Я только что видел своего отца, Фингона. Он сейчас в Тирионе. Там и все остальные. Говорят, это ты все это устроила? А помнишь наш поход в дни Последнего Союза?

— Помню, — ответила Селестиэль. — И храню твою королевскую награду, не расставаясь, — она вытянула из-за ворота цепочку с серебряным кулоном филигранной работы, усыпанным бриллиантами. Гил-Гэлад подошел к Феанору и почтительно поклонился.

— Я приветствую величайшего из нолдоров, — сказал он.

— Рад видеть тебя, Эрейнион, — ответил Феанор. — Даже в тюрьме Мандоса до меня доходили рассказы о твоих славных делах.

— Твои братья, Финголфин и Финарфин, просят тебя и прочих членов семьи прибыть в Тирион, — сказал Гил-Гэлад. — На центральную площадь.

Они ожидают возвращения нашего первого и истинного властителя, короля Финве. Сейчас он на Эзеллохаре, но скоро придет в город.

— Отец! — Феанор в волнении сжал кулаки и повернулся к городу. — Идемте, дети! Галадриэль, Элронд! Идемте! Идемте все! — обратился он к остальным.

— Нам, наверное, лучше пока остаться здесь, — ответил Лугарев. — Это ваше семейное дело. Если же король Финве пожелает видеть нас, мы явимся по первому его зову.

— Пусть будет так, — кивнул Феанор. Эльфы двинулись вверх по длинной хрустальной лестнице, врезанной в зеленый склон холма Туна, на котором стоял Тирион. Селестиэль с родителями осталась у вертолета.

— Дочка, — тихо сказала Мириэль. — Инглор здесь. Ты хотя бы поговори с ним…

— Инглор? Где он? — оглянулась Селестиэль.

— Я здесь. Стоявший поодаль эльф подошел к ней. Они тихо заговорили о чем-то. Лугарев не слышал их разговора.

— Я офонарел от всех этих королей, — сказал Митчелл. — Сколько их тут вообще?

— Тебе перечислить, или еще нарисовать генеалогическое древо? — усмехнулся Лугарев. — Это все в основном древние короли времен Первой эпохи, кроме Гил-Гэлада, хотя и он правил тоже этак тысяч семь лет назад.

— Охренеть можно, — заявил Митчелл. — Они правили по очереди, или одновременно?

— Всякое бывало, — улыбнулся подошедший Эрестор, отец Селестиэль.

— Но Гил-Гэлад был, я считаю, лучшим из королей, не только доблестным, но и добрым. Возможно, я пристрастен…

— Может быть, у вас и так, — сказал Лугарев, — только не верю я в эти сказки про добрых королей древности. Любой король прежде всего властитель, а власть и доброта — вещи несовместимые. У нас, людей, во всяком случае, было так…

— Коммунист Лугарев! Вы не на партсобрании находитесь! — смеясь, остановил его Митчелл. — По мне, так уж лучше король, чем Генеральный Секретарь.

— Вот тут-то мы вас и покритикуем, — повернулся к нему Лугарев.

— Отстань, отстань, — отмахнулся Митчелл. Селестиэль и Инглор тем временем заговорили несколько громче.

— Значит, ты все-таки добилась своего? — услышал Лугарев слова Инглора. — Встала в один ряд с величайшими героями нашего народа…

— Я добивалась совсем не этого, — возразила Селестиэль. — Меня не интересовало собственное положение. Я хочу лишь, чтобы слава моего народа, его сила и могущество не оставались лишь достоянием прошлого. Эльдары, а нолдоры в особенности, сделали и пострадали слишком много, чтобы оставаться в памяти людей, занявших наше место, только призраками из древних легенд. Да и мир слишком велик, чтобы принадлежать только Последним и Младшим!

— Но ведь это противоречит воле Илуватара…

— Кто знает, существует ли вообще Илуватар? Валары взывали к нему на Эзеллохаре, и что же?

— Не кощунствуй, Селест!

— Слишком много в последнее время разбилось моих прежних иллюзий, чтобы безоговорочно верить во все сказки, на которых мы выросли.

Оставим это. Расскажи о себе. Как ты живешь?

— Неплохо. Живу на Эрессэа. Снова женился. Сын взрослый…

— Не жалеешь, что покинул Внешние Земли?

— Жалею? Как знать… И да, и нет… Они снова заговорили тихо, и Лугарев перестал слышать их разговор. Но говорили они недолго, Инглор вскоре ушел, и Лугарев больше его не видел.

— Этот Инглор? Кто он? — спросил Лугарев, когда Селестиэль вновь подошла к нему и родителям.

— Мой бывший муж. Лугарев удивленно приподнял бровь.

— Гм… Логично… Не могла же ты прожить одна пять тысяч лет… Селестиэль рассмеялась.

— Мы давно расстались. Уже две тысячи лет. Он уплыл в Валинор, а я осталась.

Тем временем проснулись наемники. Митчелл приказал Топхаузу и Бэнксу остаться, и распорядился готовиться к отлету.

— До встречи в Гондоре, Игорек, — сказал он. — Надеюсь, ты приведешь с собой пару дивизий нолдоров. Вертолет поднялся и скрылся в пространственно-временном окне.

Лугарев посмотрел ему вслед, но, странное дело, чувства одиночества у него не было.

— Игорек, — позвал его Р8,- тебя на связь. Шильман. Лугарев официально доложил Координатору об окончании операции «Черный бриллиант».

— Ну, ты даешь, отец-командир, — сказал Бэнкс, когда сеанс связи кончился, — Я там, на холме, аж обалдел. Специальный агент Координационного Совета! У тебя номер, случаем, не ноль-ноль-семь?

— Нет, — засмеялся Лугарев, — ноль-ноль-одиннадцать. Номер 007 не присваивают, это вроде мемориала. Солнце опустилось за громаду Таниквэтиль, на Благословенную землю упали сумерки. Небо на западе еще светилось, а на востоке уже зажигались первые звезды.

— Идемте в Тирион, — предложила Селестиэль. — Надо же переночевать, да и поужинать не мешает. Лугарев, стоявший вместе с Левином и Топхаузом возле основного модуля Р8, покачал головой.

— Вряд ли нам сегодня ночью придется спать. Иди, послушай. Селестиэль приникла ухом к динамику радиостанции. Сквозь треск помех слышались переговоры звездолетов 88-го оперативного соединения. Затем наступила тишина. Прошло еще полчаса или немного больше. Заря погасла, темное небо усыпали тысячи звезд. И вдруг на западе появилась яркая звездная россыпь. Эфир взорвался десятками неразборчивых команд, пробивающихся сквозь треск атмосферных помех. Лугареву показалось, что он слышит голос Марии, кричащей что-то очень знакомое, но помехи были слишком сильны. Среди россыпи звезд, летящих по небосклону с запада на восток, сверкнули яркие вспышки. Их становилось все больше и больше, и вот уже одна, вторая, третья звезда сорвались с небосклона и огненными линиями прочертили небо. Из динамика доносился сплошной рев.

— Все, — сказал киберноид. — Ионосфера полетела ко всем чертям.

Коротковолновой связи больше нет. Да и вся остальная тоже…

— Началось, — сказал Левин, глядя на небо.

— Что, звездопад? — спросил Ломион. — В августе это часто бывает.

— Это не простой звездопад, — покачал головой инженер. — Это флот Моргота. Враг начал вторжение.

Часть 4

АРМАГЕДДОН

ГЛАВА 1

Моргот в натуре

Через двадцать три часа после уничтожения станции Метрики, за час до расчетного срока появления флота Моргота командующий 88-м оперативным соединением адмирал Райнов приказал поднять дежурные эскадрильи аэрокосмических истребителей и подготовить к старту остальные самолеты. Звездная эскадра землян ждала своего часа в теневом конусе, отбрасываемом Землей. 400 истребителей «Старкэт», каждый из которых нес две модифицированные ракеты «Болд Орион»; два авианосца, на которых они базировались; шесть ракетных крейсеров, каждый из которых имел 100 таких же ракет; крейсер первого класса «Индианаполис», оснащенный генератором гравитационных волн, плюс мелкие корабли охранения — всего пятьдесят два планетолета могла выставить Вечность против гигантского флота вторжения, насчитывающего 1600 планетолетов. Все надежды адмирала Райнова основывались на внезапности упреждающего удара, и на многослойной системе обороны, которую удалось развернуть всего за месяц. Она напоминала медвежий капкан, терпеливо ждущий, когда пробудившийся от спячки медведь влезет в него когтистой лапой. Эскадрилья VF-84 «Джолли Роджерс», которой командовала Мария Пирелли, должна была первой подняться с авианосца «Претория», как только будет получено сообщение от разведчиков. За три минуты до расчетного срока один из планетолетов передового дозора сообщил о замеченных им мощных искажениях магнитосферы Земли в десяти тысячах километров над Китаем и прилегающей частью Тихого океана. На всех планетолетах 88 — го оперативного соединения завыли сирены боевой тревоги.

— Мостик, я «Веселый Роджер — лидер», к взлету готовы, — доложила Мария, получив доклады от всех пилотов эскадрильи. — «Роджер — лидер», я мостик, взлет разрешаю.

— Внимание, «Роджеры»! — скомандовала Мария. — Эскадрилье — взлет! Позади двигателей «Старкэта» поднялись щиты отбойников плазменной струи, «Крестоносец» в считанные секунды проскочил над носовой палубой «Претории» и отвалил вправо, освобождая путь следующим самолетам. «Старкэты» взлетали попарно, с интервалом в десять — пятнадцать секунд. Летчики и команда гигантского планетолета действовали вместе как хорошо отлаженный механизм. В нескольких милях по левому борт второй авианосец соединения — «Эдельвейс» — тоже выпускал истребители. Два флота, несущиеся по орбите навстречу друг другу, быстро сближались. Земляне перешли в режим радиомолчания — планета больше не загораживала их от противника, и даже УКВ — радиоволны, распространявшиеся на расстояние прямой видимости, могли быть перехвачены. Связь осуществлялась только лазерными передатчиками. Истребители дежурных эскадрилий первыми вышли на рубеж пуска ракет, но еще минут пять выжидали, пока подтянутся остальные самолеты. Наконец, четыреста истребителей выстроились в гигантскую дугу.

Перед ними в полутора тысячах километров висел флот вторжения.

Планетолеты Моргота быстро снижались, намереваясь, видимо, сделать пару витков вокруг Земли и идти на посадку. Они не видели земную эскадру, висящую в непроглядной черноте космической ночи за линией терминатора, на темной стороне Земли. Когда флот вторжения достиг центральной части североамериканского континента, истребители произвели залповый пуск всех своих восьмисот ракет и разошлись в стороны, освобождая дорогу второй волне ракет, пущенных несколькими минутами раньше с кораблей охранения. Все еще не обнаруженная флотом Моргота, вся эта почти полуторатысячная лавина ракет уверенно шла на цели. Медведь с ходу вляпался лапой в капкан, и теперь ловушка захлопнулась. Лишь несколько десятков километров отделяло от целей разогнавшиеся ракеты, когда с одного из планетолетов противника по ним было сделано несколько неуверенных выстрелов. Остальные вражеские шаттлы, похоже, вообще не заметили атаки. Моргот и его союзники были так уверены в собственной безнаказанности, что даже не включали дальние поисковые радары. Они же собирались атаковать средневековую планету.

Кто, спрашивается, мог им помешать? Мария поняла, что им удалось достичь внезапности. Ракетный пуск стал полной неожиданностью для противника. На это никто особенно не рассчитывал и специального сигнала на этот случай не предусмотрели.

Но ситуация складывалась в пользу Вечности, и любое преимущество следовало использовать. Она щелкнула кнопкой радиостанции, переводя ее в режим передачи, и уверенно произнесла когда-то уже вошедшие в историю страшные слова:

— Тора, тора, тора! Эфир моментально заполнился торжествующими воплями, множеством неразборчивых команд. И тут первые ядерные боеголовки «Болд Орионов» сработали. Радиосвязь прервалась. Истребители по одному, по два возвращались на авианосцы и сразу же опускались вниз, под бронированные палубы, для обслуживания и перезарядки. Дальнейшее развитие событий диктовали неумолимые законы математики. Из восьмисот ракет, выпущенными истребителями, попали в цели пятьсот пятьдесят. Остальные все же были сбиты заградительным огнем шаттлов противника. Не каждая ракета наносила смертельные повреждения. На некоторые планетолеты наводилось по несколько ракет, тогда как другие оставались невредимы. Первая волна ракет привела к уничтожению трехсот планетолетов противника. Большинство из них потеряли управление, сошли с орбиты и сгорели в атмосфере, так как взрывы ракет разрушили их теплозащиту. Из шестисот ракет со планетолетов охранения достигли цели лишь четыреста с небольшим. По тем же причинам они уничтожили только двести сорок вражеских планетолетов. Потеряв в результате первого удара почти третью часть своего флота, силы вторжения оказались ошеломлены и дезорганизованы. Пилоты планетолетов по большей части пытались побыстрее сбросить скорость и войти в атмосферу Земли, надеясь, что там их не достанут. Четкий план вторжения нарушился, планетолеты входили в атмосферу поодиночке и где попало, без всякой связи между собой. Моргот потерял управление своим флотом. Тем не менее, флот вторжения смог дать 88-му соединению хотя бы символический отпор. Ответный огонь захватчиков был неорганизованным, но им удалось уничтожить четыре эскортных планетолета и повредить еще два. Кроме того, серьезное попадание получил ракетный крейсер «Де Голль». Авианосец «Претория» получил легкие повреждения, но не это оказалось самой большой неприятностью. Первый же выстрел с кораблей вторжения поразил насмерть единственный планетолет 88 — го соединения, с помощью которого эту войну можно было закончить в несколько дней. От прямого попадания в энергетический отсек взорвался крейсер первого класса «Индианаполис».

Два звездных флота обменялись ударами на орбите, пройдя друг под другом — флот вторжения имел большую скорость, чем эскадра землян, хотя и не намного. Планетолеты Моргота входили в атмосферу над Северной Атлантикой. Там их встретил второй эшелон обороны — две эскадрильи истребителей — перехватчиков F-101B, 48 устаревших, но весьма зубастых «Вуду», каждый из которых был вооружен двумя неуправляемыми ядерными ракетами «Джини». Их атакой руководил Расселл Бартон с борта «Эйприл Фест». Один из перехватчиков не сумел выйти на цель из-за неприятностей с локатором, но остальные атаковали снижающиеся в облаках пламени вражеские планетолеты, словно сорок семь самураев — или камикадзе — их ракеты имели дальность всего десять километров. Им удалось повредить шестьдесят четыре планетолета, поразив их восьмьюдесятью двумя ракетами. Несколько снизившихся раньше других шаттлов попытались выпустить своих аэрокосмических крабоидов для противодействия истребителям, за что и поплатились. «Вуду» подходили к ним на дальность уверенного пуска и всаживали ракеты в широкие вакуум — створы шаттлов, из которых один за другим выстреливались крабоиды. Боеголовки ракет срабатывали внутри планетолетов, где не было никакой защиты. Таким образом было уничтожено еще восемь шаттлов. Кроме того, «Вуду» сбили ракетами «Фолкон» еще около дюжины успевших стартовать крабоидов, но и сами потеряли четырнадцать машин. Поврежденные планетолеты совершили неуправляемую посадку в океан, а, выражаясь проще, плюхнулись в воду и утонули.

Однако оставшаяся часть флота противника — более тысячи планетолетов — продолжала идти на посадку по не рассчитанным заранее траекториям. Эти планетолеты прошли выше перехватчиков, перемахнув через Гондор. На этом пути их потрепали антиракеты третьего эшелона оборонительной системы. Пятьдесят ракет «Спартан» было выпущено со стартовых площадок в области Ламедон. Сорок из них поразили цели.

Мощные боеголовки «Спартанов» били насмерть. Еще сорок планетолетов Моргота, превратившиеся в исковерканные пылающие кучи металла, врезались в мрачные скалы Хмурых гор. Но силы были слишком неравные. Тысяча пятьдесят два планетолета сил вторжения сумели выполнить свою задачу. Далеко не все они сели благополучно, многие были повреждены во время прорыва. Девяносто один шаттл разбился при посадке. Большая их часть приземлилась в жарких, безводных пустынях Харада. Остальные сели севернее, в Черной стране, и еще дальше к северу — в Восточных степях. Из всего флота Моргота только один планетолет выполнил заход на посадку согласно первоначальному плану. Благополучно избежав поражения всеми тремя эшелонами обороны, он закончил полный виток вокруг Земли, погасил скорость и пошел на посадку в Валиноре. Однако он был обнаружен планетолетами охранения. По вражескому шаттлу было выпущено пять ракет, но он уже шел по траектории снижения. Два взрыва немного изменили эту траекторию, полностью лишив вражеский планетолет возможности управляться. Поврежденный шаттл прочертил небо, как огненная стрела, и рухнул в полях к югу от Валимара.

Когда на орбите началась перестрелка, команда проникновения некоторое время наблюдала за ней, но затем возникли более неотложные дела. С Эзеллохара прибежал незнакомый эльф и сообщил, что при уборке территории, весьма загаженной в ходе драки, было обнаружено несколько предметов, которые могут представлять интерес для «мудрых». Селестиэль особенно заинтересовалась мечом балрога. При ее возросшей силе он мог оказаться полезен и ей самой, и всей команде.

— Я хочу взглянуть на этот меч, — сказала она Лугареву, — Поедем на Эзеллохар. К священному кургану их доставил 5АБВФГ6 — Р8. Тэлперион снова светился, его серебряное сияние разгоняло ночную тьму. Меч балрога лежал, наполовину припорошенный пеплом сгоревшей травы, светясь тусклым багровым светом. Нашедшие его эльфы побоялись даже притронуться к нему.(И правильно сделали). Селестиэль склонилась над мечом и довольно долго разглядывала его, не говоря ни слова. Все остальные стояли в стороне и молча ждали, обеспокоенно поглядывая на небо. Отсветы взрывов какое-то время еще мелькали на востоке, но вскоре все затихло. Бэнкс, которому надоело ждать, открыл банку пива и начал что-то жевать. Селестиэль вдруг выпрямилась, простерла руки над мечом и начала негромко напевать длинную серию заклинаний.

— А чего это она делает? — спросил Бэнкс, с шумом отхлебнув пива.

— Тише! — шепотом сказал Ломион. — Не отвлекай ее. Она должна установить свой контроль над мечом балрога.

— Это как? — не унимался Бэнкс, прожевав сэндвич.

— Она должна наложить на меч заклятие более сильное чем то, которое на нем сейчас, — пояснил эльф. — Иначе она не сможет пользоваться им.

— А на хрена ей им пользоваться?

— Мик, заткнись! — скомандовал Лугарев. — Сейчас не время. Займи чем-нибудь свои челюсти.

— А чем? Я уже все сожрал. Багровое сияние меча, и без того тусклое, тем временем погасло совсем. Он лежал в пепле огромным мертвым куском металла. Селестиэль перевела дух, собралась с силами и тихо запела следующую серию заклятий. Лугарев увидел, как меч снова начал светиться; на этот раз свет был бело — голубоватый и более яркий, он сосредоточился на краях лезвия, а середина клинка оставалась темной. Селестиэль подняла руку с браслетом, затем навела ствол энергоконвертора на Тэлперион. Вокруг разом стало темнее. Энергия священного дерева уходила в браслет. Выждав немного, она опустила руку. Яркий луч вырвался из конуса на конце ствола и вонзился в меч. Бело — голубое сияние полыхнуло так, что все невольно зажмурились. Это продолжалось несколько секунд, потом луч погас, и вместе с ним погас свет, сосредоточенный в клинке, лишь края продолжали слегка светиться. Селестиэль подняла меч, и в серебряном свете вновь разгоревшегося Тэлпериона Лугарев смог, наконец, рассмотреть его подробнее. Даже формой своей он походил на язык пламени, только очень вытянутый. Чудовищное лезвие длиной злых полтора метра было прямым лишь на одну треть. Далее оно волнообразно изгибалось, постепенно сужаясь к острию. Мощная крестовина гарды (Лугарев не был уверен, что эта штука называется именно так, но, в конечном счете, ему было наплевать) переходила в длинную рукоять, за которую удобно было держаться двумя руками в латных рукавицах. Рукоять заканчивалась фигурной шишечкой, в которую было вделано несколько драгоценных камней.

— Я нарекаю тебя Айканар, — громко произнесла Селестиэль, подняв меч над головой. Серебряный свет Тэлпериона отразился от его полированной поверхности; к нему примешивался голубой отсвет; клинок казался сделанным из ртути, в которой отражалась небесная голубизна.

— Исконные цвета нолдоров — серебряный и голубой, — негромко произнес Гил-Гэлад. — И имя хорошее, подходит такому мечу.

— И что оно значит? — спросил Бэнкс, обрадованный тем, что уже можно говорить.

— «Яростный огонь», — ответил Гил-Гэлад.

— Жуткая штуковина, — буркнул Лугарев, — Зачем такая волнообразная форма? Для стеба, что ли?

— Такой клинок называется «пламенеющий», — начал объяснять Гил-Гэлад. — Им хорошо рубить с оттягом, он режет латы, как пила…

— Да уж, оттянуться можно в полный рост, — заметил Лугарев, — Если пупок не развяжется…

Громкий рев неожиданно прервал объяснения эльфа. Большая бесформенная масса, окутанная огнем, прочертила небо и с грохотом рухнула куда-то в поля к югу от столицы Валинора.

— Что это было? — спросила Селестиэль, опуская свой кошмарный клинок.

— Поедем посмотрим, — немедленно откликнулся Р8. БС сорвался с места, будто подброшенный пружиной, и исчез в темноте. Все снова забрались на основной модуль Р8, стоявший в конфигурации автомобиля у подножия Эзеллохара. Киберноид мчался сквозь мрак, не разбирая дороги. Впереди маячили красные отсветы пожара.

— Это один из планетолетов Моргота, — пояснил Левин. — Надеюсь, он хорошо приложился, когда упал, иначе нам хреново придется… Планетолет приложился хорошо. Здоровенная масса раскаленного металла, напоминавшая арбуз со срезанной макушкой, лежала на боку.

Торчавшие из плоского среза сопла двигателей были смяты и скручены, сильно оплавлены. В обшивке, светившейся тусклым красным светом, чернели длинные широкие трещины. Трава вокруг уже выгорела, но подойти близко было невозможно — от разбитого корпуса веяло жаром.

— Градусов шестьсот, — определил на глаз Левин. Надо подождать.

— Пятьсот восемьдесят шесть, — уточнил Р8.

— Что в лоб, что по лбу, — буркнул Бэнкс. Они обошли вокруг планетолета. На нем были заметны очертания больших люков, не менее двенадцати метров высотой, но было ясно, что открыть их не удастся. От нагрева и удара все конструкции перекосились, и люки намертво заклинились.

— Давайте вырежем их лазерным лучом, — предложил Левин.

— Давайте не будем их вообще трогать, — проворчал Бэнкс, — а то как полезут эти пауки… Не обращая на него внимания, Левин связался с Т20, остававшимся в Тирионе, и попросил доставить к месту падения вражеского планетолета сильмарилловый лазер. Они ждали около трех часов, пока не услышали рев мотора 5В2 — Т20, тащившего на буксире лазерную пушку. Корпус планетолета к этому времени достаточно остыл, чтобы к нему можно было подойти. При свете фар основного модуля Т20 Левин нашел наименее покореженный люк и подвел к нему лазерную пушку. Заурчали сервоприводы, ствол лазера зашевелился, нацеливаясь на щель люка.

Яркое раскаленное пятно засветилось в щели и медленно поползло вверх. С востока послышался топот копыт, и вскоре к команде присоединился Феанор с порядочным отрядом эльфов.

— Собираетесь вырезать люк? — спросил эльф.

— Угу, — откликнулся Лугарев. — Решили удовлетворить чисто детское желание посмотреть, что у этой штуковины внутри.

— Я их отговаривал, но они не послушались, — буркнул Бэнкс. — Все это добром не кончится… И как только меня занесло в эту компанию неисправимых оптимистов? Левин уже почти на три четверти периметра прорезал щель люка, так, что крышка под давлением смятого остывающего металла начала выпучиваться наружу. Основной модуль Р8, лязгая шарнирами, развернулся в конфигурацию робота и придерживал крышку люка, чтобы она не прихлопнула Левина вместе с лазером.

— Зря вы это затеяли, Игорек, — не унимался Бэнкс, — Оставили бы эту бандуру в покое. Кто ее знает, что там у нее внутри. Не к добру это, помяни мое слово…

— Не витийствуй! — оборвал его Феанор, — Твои слова не высекут на мраморе.

— А? — Бэнкс осекся и недоуменно смотрел на эльфа.

— Для Мика это слишком сложно, — сказал Топхауз, — Надо было просто сказать: «Заткнись!» Левин закончил вырезать люк, Р8 ловко подхватил падающую крышку и отбросил ее в сторону. Из черного отверстия в корпусе доносились непонятные негромкие звуки. Р8 посветил вовнутрь наплечными фарами.

Лучи света упали на смятые мощным ударом металлоконструкции. Из этого переплетения, громко хлопая крыльями, перепончатыми и черными, как у летучей мыши, вдруг вылетел зеленый шар диаметром около метра. Люди и эльфы, заглядывавшие вовнутрь, от неожиданности отшатнулись назад. Шар сложил пятиметровые крылья, втянув их куда-то в боковые щели, хлопнулся на землю, ловко прокатился между ногами основного модуля Р8, и, снова расправив крылья, взмыл вверх.

— Что это за чертовщина? — возмущенно спросил Левин. Шар сделал круг над группой людей и эльфов, собравшихся у открытого люка. Лугарев заметил у него под крыльями здоровенные красно — фиолетовые глаза, в которых отражались отсветы фар. Шар завис над одним из эльфов, хлопая крыльями, и вдруг развернулся, превратившись в крылатую четырехлучевую тварь вроде морской звезды. Эльф шарахнулся в сторону, толкнул стоящего рядом соседа, оба упали. За спиной Лугарева звонко тренькнула тетива. Серо-оперенная стрела вонзилась прямо в середину висящей над упавшими эльфами летающей мерзости. Мерзость скользнула вбок, и тут очередь из автомата Топхауза положила конец этому безобразию.

Все столпились вокруг упавшего на землю существа. При ближайшем рассмотрении оно оказалось еще более омерзительным. Лучи «морской звезды» переходили в короткие толстые щупальца. Чудище было около полутора метров в диаметре. Оно лежало на склизкой зеленой спине, разбросав в стороны крылья и извивающиеся щупальца. Брюхо его представляло собой слякотную черную массу; в центре ее находился круглый рот, окруженный тремя концентрическими кольцами коротких — от тридцати до пятидесяти сантиметров — удерживающих щупалец. Между внешним и средним кольцами по кругу располагались восемь круглых бессмысленных красно-фиолетовых глаз, крупных, сантиметров по пять в диаметре. Еще два пятнадцатисантиметровых глаза болтались на коротких стебельках под крыльями. Рядом со ртом выдвинулись еще два полуметровых щупальца — формой и цветом они напоминали длинные спелые извивающиеся бананы.

— Что это за дрянь? — спросил Лугарев. — Кто-нибудь знает? Сзади послышались булькающие звуки — кого-то из эльфов, похоже, стошнило.

— Это вагононоготелец, — Топхауз с трудом выговорил длинное русское название. — На Леести его сокращенно называют ВНТ.

— На Леести? — переспросил Р8.

— Есть такая планета на 142-й линии времени, — ответил Топхауз. — Земная колония. Это — моллюск — мутант, жертва их экологии. Живет на Леести, в других местах его не встречали. Обитает исключительно под вагонами железной дороги. Нападает в основном на подвыпивших железнодорожников, иногда поедает пьяных, заснувших возле железной дороги, если поблизости воняет мазутом. Наверное, реагирует на совместный запах мазута и перегара. У него внешнее пищеварение. Он накрывает собой пьяного, вываливает на него изо рта свой желудок, вывернув его наизнанку, и переваривает. Говорят, однажды такая тварь напала на министра путей сообщения во время инспекционной поездки, когда господин министр тяпнул коньячку. Наемники заржали.

— Эта тварь на Леести является предметом особо лютой ненависти пролетариата, — продолжил Топхауз, — в основном, железнодорожников, вынужденных вести трезвый образ жизни. Из-за них также часто возникают конфликты между МПС Леести, которое хочет истребить их, и местными хулиганами из «Гринпис», которые готовы защищать любую мерзость, если против нее настроены официальные организации.

— Непонятно только, как этот вагононоготелец оказался здесь, — сказал Левин. — До Леести не один десяток световых лет, да и линия времени очень далекая…

— Запишем это в список вопросов, подлежащих выяснению, — предложил Т20, - а сейчас продолжим осмотр. Только осторожнее, эта образина могла там быть не одна. Быстро составили осмотровую группу. Первым в черный провал вошел внутренний модуль Р8, с бластерами в обеих руках, готовый поразить любую цель, которая вздумает пошевелиться. Следом вовнутрь разбитого планетолета забрались Лугарев, Топхауз, Селестиэль, Гил-Гэлад, Феанор и БС. Замыкающим шел внутренний модуль Т20.

Они оказались в грузовом отсеке, загруженным непонятной, но тяжелой техникой. Летающих моллюсков больше не попадалось. Лугарев понял, почему убитая тварь оказалась здесь. В отсеке было полно металла, воздух был пропитан запахом обгорелой смазки. До того, как шаттл вошел в плотные слои атмосферы, с точки зрения вагононоготельца здесь, вероятно, было восхитительное местечко. Лугарев опасался, что им придется штурмовать планетолет, но его страхи оказались напрасны. Жилые помещения полностью выгорели изнутри еще до падения. Пожар, вероятно, начался от короткого замыкания после попадания ракеты. Воняло горелой пластмассой, внутри планетолета все было облицовано пластиком, так что он горел, как гостиница. Однако техника в грузовом отсеке, казалось, не пострадала от пожара. Именно она привлекла к себе внимание Р8 и Т20. Да и остальные тоже заинтересовались. И было чем. В двадцати выгородках трюма планетолета, накрепко притянутые стальными тросами к мощным рымам, лежали два десятка невиданных машин. То есть, они должны были стоять, но сам планетолет сейчас лежал на боку. Могучие ноги, напоминающие птичьи, оканчивались овальными ступнями с двумя когтями впереди. Ноги эти несли на себе относительно небольшое овальное тело, обтекаемое и бронированное. Из него торчали несообразно тонкие ручки, оканчивающиеся большими многогранными коробами. Сверху на покатой спине была укреплена длинноствольная автоматическая пушка крупного калибра. Стоя на ногах, эти машины должны были быть не менее двенадцати метров высотой. Увидев их, Р8 необычайно возбудился. К нему присоединились два других киберноида, и некоторое время они стояли возле этих безголовых металлических динозавров, оживленно беседуя на своем языке, напоминающем код Морзе. Левин вошел в планетолет, с интересом осветил фонарем непонятные машины, затем подошел к Лугареву и остальным.

— Что это за кладбище слонов? — спросил инженер.

— Черт их знает, — пожал плечами Лугарев. — Ты посмотри на киберноидов! Они ведут себя так, словно попали в фамильный склеп, набитый сокровищами. Эльфам стало неуютно в этом огромном зале, доверху наполненном железом, и они начали понемногу отходить к выходу и выбираться наружу. Через несколько минут наемники и киберноиды остались одни.

— Эй, парни, — позвал Левин. — Может, вы объясните, наконец, что это такое?

— Это? — Р8 повернулся к людям. — Ну… в общем, это тоже киберноиды… старой конструкции.

— Вот как? — инженер сразу заинтересовался еще больше. — Значит, вот так вы выглядели раньше?

— Ну… не все, — киберноид отвечал, запинаясь, что было совершенно необычно для него. Похоже было, что ему не дает покоя какая-то мысль, которую он пытается обдумывать одновременно с ответом. — Такие киберноиды раньше охраняли нашу планету. До того, как… Пилигримы захватили ее.

— Интересно… Помнишь, Митчелл упоминал о тяжелой бронетехнике Моргота, — сказал Лугарев. — Он еще говорил, что не удалось выяснить, что она собой представляет. Сдается мне, что это она и есть.

— Похоже, — согласился Т20.

— А мы не сможем использовать эти машины? — спросил Топхауз. — Они с виду в порядке…

— Интересная мысль, — кивнул Лугарев. — Вот что. Р8, ты у нас эксперт по вооружениям, так что давай, разберись с этими штуковинами. А мы пойдем спать. Если все события и дальше будут происходить по ночам, я себе рот порву от зевоты.

Оставив Р8 и внутренний модуль Т20 разбираться с упавшими с неба трофеями, команда отправилась обратно в Тирион. Основной модуль Т20 ехал сзади, таща на прицепе лазерную пушку. К Тириону они подъехали уже на рассвете. Лугарев немедленно отправился спать. Когда он проснулся, Солнце уже поднялось высоко над стеной Окружных гор. По его подсчетам, было 22 августа, за последние дни и ночи все так смешалось, что он уже не был в этом уверен. Он успел позавтракать и перекинуться парой слов с каждым из членов команды, когда с запада послышался тяжелый бухающий топот. Выглянув из окна хрустальной башни, в которой они разместились, Лугарев увидел основной модуль Р8, медленно катящий в конфигурации автомобиля по дороге, ведущей к Эзеллохару, а следом за ним, кроша и вминая в землю тысячелетние каменные блоки мостовой, покачиваясь и лязгая сочленениями, двигалась своим ходом одна из чудовищных машин Моргота. Тоненькие руки торчали вперед и немного в стороны, под массивными гранеными коробами, сверкающими полированным металлом, Лугарев разглядел выдвижные манипуляторы, подобные человеческим рукам. Под окном в самом носу шевелились толстые усики сенсорных антенн. Не доходя до города, киберноиды остановились. Лугарев поспешил к ним. На окраине города быстро собралась большая толпа. Все местное население, привыкшее за долгие века к спокойной размеренной жизни, было изрядно взбудоражено всем калейдоскопом произошедших событий.

— Ну, докладывай, что это за цыпленочек, — сказал Лугарев, когда внутренний модуль Р8 выбрался из основного.

— В общем, так, — начал киберноид. — Это, как я уже говорил, наземная боевая машина, построенная по образцу наших охранников периода Золотого Века. Но это не киберноид. Серийные номера нанесены в совершенно других местах и их структура тоже другая. Имеются и конструктивные отличия…

— Ты давай ближе к телу, — поторопил его Лугарев. — Тактико-технические данные, особенности эксплуатации, и, главное, пригодность для нас.

— Данные тебе подавай? Крейсерская скорость — пятьдесят километров в час, масса — семьдесят пять тонн, вооружен сто двадцати пяти — миллиметровой скорострельной пушкой и энергетическим оружием.

— Как с боекомплектом?

— Считай, тебе повезло. К пушке должны подойти стандартные снаряды вашего танка Т-72.

— И сколько их туда влезет? Дура-то здоровая.

— Двести пятьдесят в двадцати пяти кассетах. Снаряд и заряд по длине лягут в одну ячейку.

— Не хило. А это что за хреновина? — Лугарев указал на сверкающий полированным металлом граненый агрегат, которым заканчивалась рука чудовищной образины.

— Это. Гм… Ионный излучатель в блоке с лазером.

— Сам вижу, что излучатель, — усмехнулся Лугарев, — почему не покрашенный? Однако киберноид не знал этого анекдота.

— Сильно греется при работе. Никакая краска не выдержит.

— И как же оно работает?

— Разряжается батарея конденсаторов и выбрасывает скоростной поток плазмы, — пояснил Р8. — Вроде моих бластеров, только много мощнее. Теоретически одним выстрелом можно разогреть танк до полутора тысяч градусов. Реально, конечно, не получится, но градусов девятьсот я тебе обещаю, а в точке попадания и базальт будет плавиться.

— Ни хрена себе! — присвистнул Левин, — И каким же бензином она заправляется?

— Вот тут-то и есть главная изюминка, — киберноид вошел во вкус, и теперь, что называется, «Остапа понесло». — Как ты знаешь, Пилигримы научились превращать вещество в энергию. Это гораздо проще, чем ваша возня с антивеществом. Заливаешь двести литров воды без пиявок и лягушек, и этого хватит от полугода и далее, смотря как часто будешь стрелять. Жаль, что я так не могу.

— Не может быть, чтобы у машины были только достоинства, — сказал Левин. — Давай плохие новости.

— Первое — перегрев. На крейсерской скорости охладители справляются хорошо, но после трех — четырех выстрелов излучателя холодильникам нужна как минимум минута, чтобы нормализовать температуру, — мрачно сообщил Р8, - иначе автоматика вырубит все системы. Второе — время перезарядки конденсаторов — около десяти секунд. Третье — очень примитивные прицельные устройства. Пушка эффективна метров на тысячу, излучатели — на полкилометра. Лазеры — тоже где-то на километр. Это — если цель достаточно большая. С вашими высокоточными ракетами их не сравнить. Ни разу еще не видел таких дерьмовых прицелов.

— Они разумные?

— Нет. Программа управления достаточно примитивна, — ответил киберноид. — Типовая тактика — идти строем фронта и стрелять во все, что шевелится. Но они могут самообучаться. При техобслуживании они подключаются к единой сети и обмениваются информацией. Так что чем дальше, тем труднее будет с ними справляться.

— Можно их перепрограммировать, чтобы они работали на нас?

— Мысль интересная, но проще будет посадить кого-нибудь вовнутрь.

Там есть пульт, рассчитанный под амебопауков, человек сможет им пользоваться, если установить кресло. Люди и киберноиды еще долго обсуждали стоящую перед ними машину, уточняя технические детали. Время подходило к обеду.

— Ладно, последний вопрос, — сказал Лугарев. — Они как-нибудь называются? Не могу же я называть ее в рапорте здоровенной бронированной хреновиной.

— Не знаю, как они называются у Моргота, а у нас они раньше обозначались согласно своей высоте и массе, — ответил Р8. — Если перевести в метры и тонны, и округлить, получится что-то вроде 12Н75.

— Ну что ж, вполне по-советски, — одобрил Лугарев, — Так и запишем. Ладно, пошли обедать.

Они уже подошли к десерту, когда появилась Галадриэль. Королева Эрессэа выглядела озабоченной.

— У меня плохое предчувствие, — сказала она, едва успев поздороваться, — С востока надвигается Тьма. Лугарев выглянул в окно. В просвете Калакирии виднелись клубящиеся на горизонте тучи, подобные грозовым, очень темные, низкие и страшные. Ветер дул с востока, неся их на Благословенную страну.

— Может, это просто шторм? — спросил он. — Черты теперь нет, вот и принесло из Мглистых морей всякую гадость…

— Боюсь, что это не просто шторм, — покачала головой Галадриэль.

— Я чувствую злую волю, которая гонит их на запад. Р8 тут же связался с 88 — м оперативным соединением и запросил у них сводку погоды.

— Вам из космоса виднее, — сказал он. Полученная через несколько минут сводка подтвердила правоту Галадриэли. Обычные штормы и тайфуны не возникают вот так вдруг, без видимых причин, как возникли эти облака.

— Думаю, надо что-то делать, — сказал Лугарев.

— Глубокая мысль, — фыркнул Левин. Внизу послышались стремительные шаги, сопровождаемые звоном серебряных шпор. Через минуту в комнату вошел Феанор.

— Привет всем! Игорь, нам надо немедленно быть на Эзеллохаре.

— А в чем дело?

— Тучи видишь? Такое уже было однажды, — эльф был встревожен. — Ты, племянница, должна помнить, — обратился он к Галадриэли. — Под прикрытием этой Тьмы Моргот может снова попытаться уничтожить священные Деревья.

— Ты прав, — Лугарев натянул перчатки и взял автомат. — Пошли, парни.

Менее чем через час они уже заняли оборону вокруг Эзеллохара.

Эльфы уже успели пересадить на место сгоревших новые, выкопанные вместе с землей на корнях, взрослые кусты. В них спрятались почти все, включая лазерную пушку. Спрятать киберноидов было посложнее.

Они засели в обломках упавшего планетолета.

— Долго мы будем цацкаться с этими деревьями? — ворчал Бэнкс, уже успевший снова проголодаться, — Я, в конце концов, наемник, а не садовый сторож.

— Тебе не все равно, за что зарплату получать? — лениво поинтересовался Топхауз. Селестиэль тронула Лугарева за плечо.

— Ты думаешь, Моргот действительно появится?

— Кто его знает? Неплохо бы. Замочили бы его сразу, и сказке конец, — пожал плечами Лугарев. Феанор с сомнением покачал головой, но ничего не сказал. Откуда-то с востока послышался нарастающий свист реактивных двигателей. Со стороны Тириона на малой высоте быстро приближался большой, странного вида, самолет с крылом изменяемой геометрии. Одного взгляда на него Лугареву было достаточно, чтобы понять: на Земле никогда не делали ничего подобного. Его фюзеляж напоминал мавзолей Ленина с небольшими V — образными килями на макушке, спереди торчал тонкий граненый нос, сзади — два здоровенных сопла прямоточных двигателей. Выпустив шасси, самолет приземлился на Тирионскую дорогу, прокатился километра три, замедляя скорость, и подрулил прямо к Эзеллохару.

— Это ваша штуковина? — Феанор озабоченно дернул Лугарева за рукав.

— Нет. Это какая-то затея Моргота, — Лугарев включил радиотелефон. — Р8, слышишь меня? Быстрее сюда! Еще один орел приземлился! В борту странного аппарата открылся грузовой люк, из него полезли механические крабы. «Те самые, о которых говорил Митч», — подумал Лугарев. Крабоиды быстро рассредоточились, окружая холм полукольцом.

Из кустов свистнули стрелы. Они отскакивали от металлических корпусов, не причиняя им ни малейшего вреда. Ломион, низко пригнувшись, подбежал к Лугареву и опустился на землю рядом с ним.

— Что делать, Игорь? Где же ваши машины? Нам с ними не справиться! Левин сдернул маскировочную ткань с лазерной пушки и уселся в кресло оператора. Пушка зажужжала сервомоторами, повернулась, нацеливаясь, и выплюнула слабо светящийся луч, угодивший в одного из крабоидов. Его корпус вспыхнул и развалился, как карточный домик.

Остальные разом повернулись в сторону Левина. Из коротких стволиков засверкали вспышки синего пламени. Кусты в нескольких местах загорелись. Послышались крики. Один из плазменных сгустков рванул совсем рядом с пушкой, но Левин лишь пригнулся за пультом и продолжал стрелять. Он поджег уже четвертого крабоида, когда комок плазмы угодил в правую опору пушки. Взрыв подбросил орудие вверх и влево, Левин слетел с кресла, пушка перевернулась. По строю крабоидов вдруг хлестнули две параллельные очереди плазменных комочков. Вереница довольно сильных взрывов разметала аппараты противника в стороны. Некоторые были повреждены, но большинство уцелело. Р8 пронесся над холмом, выходя из атаки, и ушел в сторону, чтобы развернуться для следующего захода. Киберноид атаковал в конфигурации истребителя. Крабоиды попятились к доставившему их самолету, пытаясь перегруппироваться и атаковать снова. Несколько более мощных взрывов произошло в самой их гуще.

Издали донесся гулкий звук танковой пушки. Т20 спешил на помощь. Из грузового люка самолета вдруг выползло кошмарное страшилище.

Внешне оно напомнило Лугареву того рогатого паука, что ухайдакал Топхауз в подземелье Дол-Гулдура, но этот был еще крупнее. Селестиэль судорожно вцепилась в руку Лугарева. По рядам эльфов пробежал тревожный шепот. Паук быстро приближался. Величиной он был, по меньшей мере, с грузовик. В отдалении Р8 развернулся и теперь стремительно несся к холму.

— Унголианта! — мощный голос Феанора прокатился над курганом, перекрывая шум боя. — Смотрите, нолдоры! Это же Унголианта! Как завороженный, смотрел Лугарев на это чудовище из древнейших эльфийских легенд. Унголианта! Сказочная гигантская паучиха, высосавшая соки жизни из Тэлпериона и Лауреллина еще давным-давно, на заре времен. Была ли это она сама, или ее отдаленный потомок? Как знать… и какая разница? Перед эльфами был их заклятый и древний враг. Плазменные очереди бластеров Р8 снова ударили по крабоидам, и они вновь попятились. С южного направления быстро приближался Т20, стреляя на ходу. Его мощные снаряды пробивали броню крабоидов, разрываясь внутри, и разносили их в клочья. И тут стоящий на дороге вражеский самолет неестественно зашевелился, поднимаясь вверх, раскладываясь и складываясь одновременно. Низ фюзеляжа разделился на могучие руки и ноги, они разогнулись, поднимая колосса из металла и пластика во весь его огромный рост. Кили и сопла двигателей оказались на его спине, выступающий нос сложился и ушел в нишу на груди. Из образовавшегося отверстия, так же, как у истребителей «Старкэт», выдвинулась защищенная бронированным шлемом голова. И голова эта была увенчана трехзубчатой стальной короной!

Лугарев почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Стоящий перед ними железный гигант поднял правую руку с плазменной пушкой и послал сияющий бело — фиолетовым светом комок плазмы в атакующего крабоидов Р8. Киберноид ловко увернулся и дал ответный залп в голову металлического великана, впрочем, без особого успеха. Селестиэль вдруг шагнула вперед и вышла из кустов, поднимая свой двуручный меч.

— Ты куда? Вернись сейчас же! — закричал Лугарев.

— Нет! — ответила она. — Это мой бой. Никто из вас не устоит против самого Властелина Тьмы.

— Властелина Тьмы…? — растерянно повторил Лугарев.

— Да, Игорь, — Феанор положил руку на плечо Лугарева. — Это — сам Моргот, и мы должны его остановить. Эльф бесстрашно шагнул следом за Селестиэль. Р8 принял конфигурацию крылатого волка и запрыгнул на спину Моргота, вцепившись в него сзади. Великан пытался стряхнуть его, но ему не хватало подвижности. Т20, пользуясь ситуацией, остановился в полукилометре от места событий, и теперь выпускал один за другим бронебойные снаряды, целясь в коленные сочленения противника. Лугарев повернулся к наемникам. Левин сидел на траве, потирая ушибленный затылок. Бэнкс что-то жевал. Топхауз прикидывал дистанцию, собираясь выпустить в Моргота реактивную гранату из гранатомета. Лугарев задержался взглядом на побледневшем лейтенанте ван Хаазе.

— Клаас! У вас на субмарине есть что-нибудь подходящее для этого парня? — спросил он, показывая на Моргота.

— Вряд ли, — покачал головой лейтенант. — Хотя… разве что «Томагавки». Эта штука достаточно большая, чтобы ударить по ней противокорабельной ракетой.

— Свяжись с Макензи, пусть попытается достать его «Томагавком». Ван Хаазе схватился за передатчик. Лугарев отвернулся, не обращая на него внимания. У него были дела поважнее. Крабоидов к этому времени оставалось только три. Пользуясь тем, что внимание защитников Эзеллохара переключилось на Моргота, они выстроились клином и двинулись вперед. Следом за ними шла Унголианта.

Макензи принял радиосигнал ван Хаазе и тут же начал действовать.

Все это время «Кавэлла» кружила на небольшой глубине у западной оконечности острова Эрессэа.

— Приготовить первый и третий аппараты! — скомандовал Макензи. — Зарядить противокорабельные «Томагавки». Длинные зеленые контейнеры с упакованными в них ракетами скользнули в трубы торпедных аппаратов.

— Ввести боевую задачу в компьютеры ракет.

— Огневое решение введено, — ответил старший офицер Вильямс.

— Затопить первый и третий аппараты. Послышался шум воды, ворвавшейся в полости. Оператор систем оружия перевел тумблеры на пульте в нижнее положение и повернул выключатель влево. Теперь ракеты были взведены. Медлить было некогда. Макензи отдал приказ на пуск. «Кавэлла» содрогнулась, когда открылись крышки торпедных аппаратов, и первый зеленый контейнер был выброшен сжатым воздухом наружу. Через четыре секунды субмарина вздрогнула снова. Второй контейнер выстрелился из аппарата и пошел вверх. Когда контейнеры вынырнули на поверхность, их торцевые крышки открылись, из них на столбах дымного пламени стартовых ускорителей рванулись в небо две белые круглоносые ракеты. Ускорители отстрелились, «Томагавки» очертили в воздухе дугу, снизились, расправив крылья, и пошли на запад.

Крабоиды медленно наступали. Топхауз, приладив на плече гранатомет, выжидал, пока противник приблизится на дистанцию уверенного поражения. Но крабоиды открыли огонь раньше. Огненные комья плазмы хлестнули по кустам. Лугарев увидел, что один из сгустков летит прямо в него, и бросился на землю. Огонь промчался над ним, опалив спину жаром. Справа харкнул гранатомет. Приподняв голову, Лугарев увидел, как взорвался передний крабоид. На Топхаузе горел камуфляжный чехол бронежилета; Джон, проклиная все на свете, катался по земле, пытаясь сбить пламя. Селестиэль и Феанор шли вперед. Бэнкс, единственный из наемников, одетый в боевой скафандр, перевел «Темпест» в конфигурацию робота и шарахнул по крабоидам из многоствольных гранатометов. Облако мелких разрывов окутало машины противника, один крабоид задымился и слегка захромал, другому оказалось хоть бы что. Он, в свою очередь, плюнул плазмой в стоящего во весь рост Бэнкса, сбив его с ног. Бэнкс упал и лежал неподвижно. Видя отчаянное положение защитников Эзеллохара, Т20 рванулся вперед. Моргот был бы не прочь сделать то же самое, но он никак не мог избавиться от Р8. Крылатый волк мертвой хваткой вцепился Врагу в загривок и висел на гиганте, пытаясь разорвать когтями металлическую обшивку и добраться до проводки. Т20 атаковал крабоидов с фланга. Выстрел прямой наводкой пронзил насквозь уцелевшего крабоида, затем танк всей своей массой врезался в поврежденного. Крабоид взорвался, его верхняя крышка слетела, ноги еще бессильно скребли по земле. Т20 почему-то тоже остановился и не двигался, как будто застрял в останках уничтоженного противника. Увидев, что прикрывающие ее крабоиды уничтожены, Унголианта попятилась назад. Феанор наступал на нее, размахивая мечом.

Селестиэль бесстрашно шла навстречу Морготу.

— Куда ты! Остановись! — крикнул Лугарев, но она не услышала. Лугарев оглянулся. Огонь крабоидов, счастливо миновавший его, оказался не столь безобиден для остальных. Левин и Бэнкс лежали на земле без движения. Топхауз сбил пламя и теперь поливал ожоги жидкостью из аэрозольного баллончика. Ломион тоже был обожжен, хотя и не так сильно. Рингамир куда-то запропастился. Остальных эльфов Лугарев не знал и не стал на них рассчитывать. Из всей команды в его распоряжении оставались БС и ван Хаазе, пытавшиеся, впрочем, без особого успеха, поставить на гусеницы лазерную пушку.

— БС, брось ее! За мной! — крикнул Лугарев киберноиду, вскочил на ноги и побежал навстречу гиганту.

Селестиэль была уже около его ног, во всяком случае, так показалось с перепугу Лугареву. Она взмахнула мечом. Казалось бы, толку от этого было ноль; она едва доставала Морготу до лодыжки, если можно применить этот термин к механическому сочленению. Однако на груди Моргота, расположенной на высоте добрых двадцати пяти метров, вдруг появился глубокий дымящийся разрез. Внутри его высверкивали голубые искры — видимо, закоротило проводку. Великан поднял правую руку с зажатой в ней пушкой, намереваясь обрушить ее на Селестиэль, но она подняла меч, как бы блокируя удар, и металлическая рука на полном ходу остановилась, хотя между ней и мечом с виду было метров двадцать свежего воздуха.

— Кто ты? — прогремел грозный механический голос. — Ты не Светлая Королева. Может быть, одна из майаров? Я не помню тебя…

— Я — твоя смерть, и этого достаточно, — прозвенел в ответ голос Селестиэль.

— Что-то я не пойму, чего это они там делают? — недоуменно пробормотал ван Хаазе за плечом Лугарева. Селестиэль вдруг сделала резкий выпад, отбросив руку Моргота, и ткнула мечом вперед. Моргот выронил пушку и схватился за живот обеими стальными руками. Между его пальцев шел дым. Пушка падала прямо на Селестиэль, но она отшвырнула этакую тяжесть совершенно небрежным взмахом меча, даже не коснувшись падающего оружия.

— Посмотри эльфийским зрением, — прошелестел рядом бесстрастный механический голос БС. Лугарев прикрыл глаза. На месте Селестиэль возвышалась гигантская сияющая фигура, не уступающая размерами самому Морготу. В ее руках был огромный меч, похожий на язык голубого пламени, и эти мечом Селестиэль кромсала броню Моргота так, что только заклепки летели в разные стороны. Феанор тем временем наседал на Унголианту. По сравнению с паучихой он казался карликом, напавшим на грузовик, но в незримом мире, который был пока еще доступен Лугареву, Феанор тоже выглядел впечатляюще, и Унголианта, как ни пыталась, не могла справиться с эльфом. Этот невероятный бой, идущий в двух мирах, или в двух измерениях одновременно, настолько захватил Лугарева и ван Хаазе, что они совершенно забыли, зачем прибежали сюда, и только смотрели на происходящее большими круглыми глазами. БС оказался более практичен.

Он добрался до ноги Моргота, привел в действие присоски и полез вверх. Добравшись до дымящейся дыры на животе Моргота, киберноид нырнул туда, внутри гиганта что-то затрещало, повалил густой дым, затем показалось и пламя, но быстро исчезло. Р8 отцепился от загривка Моргота, спрыгнул на землю, затем обежал вокруг и прыгнул на Врага спереди, впившись зубами и когтями в разрез на груди. Меч Селестиэль сделал то, что оказалось не под силу его когтям, и теперь крылатый волк рвал электронную начинку гиганта, гидравлику и кабели электроснабжения. Металлическая рука Моргота сгребла Р8, оторвала его от этого увлекательного занятия и отшвырнула в сторону. Киберноид со звоном рухнул на землю, прокатился несколько десятков метров и замер, не двигаясь. Селестиэль вытянула левую руку к северу, туда, где лежали каменные глыбы Маханаксара, Кольца Судьбы. Энергетический браслет на ее руке заработал. Грубо обтесанные гранитные обломки поднялись в воздух, окутались алым пламенем и, кувыркаясь, полетели в лицо Морготу. Гигант заслонился рукой, но все равно пошатнулся от мощного удара. БС выскочил из дыры на его животе, перекувырнувшись несколько раз в воздухе, и упал на землю, мягко, по-кошачьи, приземлившись на лапы.

В это время пара «Томагавков» пронеслась по ущелью Калакирия.

Инерциальная система вела их точно на запад. Над Тирионом они сверили маршрут. Впереди было слишком много целей — радиолокаторы противокорабельных ракет при полете над сушей принимали каждую декоративную скалу за возможную цель. Но прямо по курсу, на западе, возвышалось сооружение куда выше всех остальных, и радиосигнал отражался от металлической поверхности очень сильно, лучше, чем от скал. Оба «Томагавка» захватили Моргота головками самонаведения и уверенно шли на цель.

Лугарев заметил два небольших белых предмета, стремительно приближающихся с востока на небольшой высоте. Он схватился за радио и вызвал БС.

— Унеси Селестиэль, быстро! Киберноиду не надо было повторять дважды. В три прыжка механическая пантера оказалась возле Селестиэль.

Лугарев не слышал, что сказал ей киберноид, но секундой позже Селестиэль запрыгнула ему на спину, и БС рванулся прочь. Моргот вытянул руку и наклонился, пытаясь схватить свою противницу, но киберноид оказался для него слишком проворным. Он бросился в сторону, железные пальцы Моргота сгребли воздух в двух метрах слева, и в этот момент первый «Томагавк» угодил ему сзади в тазобедренное сочленение. Тысяча фунтов тротила… Мощный взрыв бросил Моргота вперед, тем более что, нагнувшись, он и так уже был в весьма неустойчивом положении. Железный гигант со страшным грохотом упал на четвереньки. Селестиэль по-кавалерийски осадила киберноида, ее меч взметнулся вверх языком голубого огня и резко опустился на шею Моргота. Великан заслонился рукой, но не слишком удачно. Его шея была немного надрублена. Селестиэль отскочила назад, уворачиваясь от железной руки. Моргот дернулся было следом за ней, но тут второй «Томагавк» попал ему сбоку в голову. БС успел рухнуть на землю вместе со своей всадницей до того, как их уронила бы ударная волна. Эльфы завопили от восторга, увидев, как голова Моргота с треском, дымом и салютом голубых электрических искр отвалилась от корпуса. Металлический гигант слепо шарил по земле, пытаясь нащупать собственную голову. Наконец, ему это удалось. Он кое — как затолкал голову в нишу между корпусом и носом самолета, затем нос повернулся в переднее положение, из щелей валил дым и сыпались искры от закороченной проводки. Железная корона валялась тут же, но Морготу, похоже, было не до нее. Он с лязгом поджал руки и ноги, перейдя окончательно в конфигурацию самолета, и вырулил на дорогу. Из больших сопел ударили столбы пламени, когда двигатели вышли на форсаж. Увидев, что хозяин собирается драпать, Унголианта плюнула в Феанора длинной липкой нитью и бросилась наутек. Однако уйти ей не удалось. От Тириона к Эзеллохару несся галопом большой отряд всадников. Его возглавляли все семь сыновей Феанора, а впереди, обогнав остальных на два корпуса, в сверкающих латах и шлеме с синими перьями, с копьем наперевес несся на белом коне Эрейнион Гил-Гэлад; и наконечник его длинного копья сверкал, как Полярная звезда. Моргот с ревом пронесся над головами всадников, которые, к их чести будь сказано, даже не пригнулись.

— Уйдет ведь! — завопил Лугарев, хватаясь за голову. — Моргот уйдет! Полцарства за комплекс С-300! Или «Волхов», на худой конец… Однако зенитно-ракетного комплекса, как назло, под рукой не было.

Организуя оборону, Митчелл не мог знать, в корпус какого киберноида Валары засунули Моргота, и ни у кого из наемников даже не возникало мысли о необходимости прикрыть эльфийские объекты в Валиноре от атаки с воздуха. Так что теперь Лугареву оставалось только бессильно наблюдать, как большой светло — серый самолет быстро уменьшался, удаляясь на восток. Тем временем Гил-Гэлад с разгону атаковал Унголианту, метя копьем в голову. Однако кошмарное чудовище лишь щелкнуло челюстями, моментально откусив наконечник, а затем выплюнуло еще одну длинную липучую нить, опутавшую эльфа с ног до головы вместе с лошадью. Нить сработала эффективнее, чем лассо. Лошадь споткнулась и упала на полном скаку, едва не сломав шею. Гил-Гэлад вылетел из седла, очертив в воздухе красивую баллистическую траекторию, и с чарующим малиновым перезвоном доспехов врезался в голову паучихи всей своей массой. Если бы у Унголианты были мозги, ей было бы не миновать тяжелого сотрясения. Тридцать килограммов нержавеющей стали плюс еще семьдесят килограммов находящегося внутри эльфа, да на скорости около сорока километров в час прямо в голову… Лугарев содрогнулся. Однако с мозгами у Унголианты с давних пор было не густо, иначе она не дала бы Морготу снова втравить себя в такую паршивую историю.

Паучиха была оглушена и на некоторое время потеряла ориентацию, но не аппетит. Гил-Гэлад упал ей прямо под ноги и вполне мог стать ее первой закуской. БС сориентировался моментально. Оставив Селестиэль, которой больше ничего не угрожало, он в доли секунды был уже возле головы Унголианты. Резкий взмах лапы — и правый фасетчатый глаз чудовища оказался рассечен пополам. Паучиха отпрянула назад; киберноид сгреб бесчувственного эльфа зубами за шкварник и оттащил в сторону. В этот момент Т20, очевидно, пришел в себя. Его основной модуль заурчал мотором и провернул башню на 360.ix2o.ix0, осматриваясь вокруг.

— Я что, много пропустил? — осведомился киберноид.

— Стреляй скорее! — закричала ему Селестиэль.

— С удовольствием! Но куда?

— В паучиху стреляй! — Селестиэль подбежала к танку и ткнула пальцем в сторону Унголианты, обращенной в этот момент к танку своим необъятным задом.

— Ага! — киберноид поводил стволом пушки, словно у него в оптике двоилось, затем нацелился и… Селестиэль зажала уши. Ба — Бах!!! Сто пяти миллиметровая пушка выплюнула длинный язык пламени. Фугасный снаряд угодил в брюхо Унголианты с расстояния менее ста метров. Т20 любил применять по слабозащищенным целям взрыватели мгновенного действия. Снаряд проломил хитиновый покров и взорвался в брюхе Унголианты; хитин лопнул; вонючее желтое содержимое разлетелось во все стороны.

Отсутствие половины тела, несомненно, должно было привести к летальному исходу, но не сразу. Зато в первый момент Унголианта почувствовала, что ей стало много легче передвигаться. Гигантская паучиха развернулась и бросилась прочь, не разбирая дороги. За ней тянулся жидкий желтый след. Эльфы было хотели преследовать ее, но Лугарев остановил их:

— Да бросьте вы ее. Сама подохнет. Тем более, по такому следу найти ее будет нетрудно. Даже собаки не понадобятся.

— Это уж точно, — пробормотала Селестиэль, зажимая нос. Пришедший к этому времени в сознание Бэнкс с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к ним:

— Я же говорил, Игорек, все это добром не кончится…

— Ты в порядке, Мик? — обеспокоенно спросил Лугарев. — Что-то тебя шатает…

— Да не, нормально. Это я пива перебрал, — отмахнулся Бэнкс. — Вот только проголодался…

Настало время оглядеться и подвести итоги короткого, но яростного боя. У подножия восточного склона Эзеллохара дымились обломки десяти уничтоженных крабоидов. Четыре из них были на счету Левина, одного грохнул Топхауз, остальных прикончили киберноиды. Унголианта тоже издохла, не пробежав и километра. Сам Моргот получил изрядные повреждения. Если подходить к вопросу математически, это была победа. Но она далась дорогой ценой. Защитникам Эзеллохара тоже изрядно досталось. Левин весь был в синяках и ожогах. Топхауз и около двух десятков эльфов получили ожоги различной площади, но не тяжелее второй степени. Бэнксу повезло, его только шарахнуло, как следует, но скафандр спас его от сильных травм. Гил-Гэлад тоже был весь в синяках, да еще облеплен паутиной так, будто его обматывал скотчем начинающий продавец. Сыновья Феанора всемером выпутывали из паутины своего папу, оказавшегося в аналогичном положении. Хуже всех пришлось киберноидам, принявшим на себя основную тяжесть вражеской атаки. У танка была перебита гусеница, вторая тоже была чуть жива, так что он застрял в дымящихся останках крабоида, не в состоянии сдвинуться с места. Его внутренний модуль уже возился под катками, пытаясь выпрямить и вытащить погнутый шкворень и заменить исковерканные траки. Основной модуль Р8 пострадал еще сильнее. Голова крылатого волка была сильно деформирована, челюсть висела на одном шарнире, приводящая ее в действие гидравлика не работала — из силового цилиндра вырвало шток с поршнем. К тому же при падении от сильного сотрясения вышел из строя центральный контроллер — стенка его корпуса не выдержала, и разъем интерфейсной шины вылетел, выдрав с мясом кусок стенки, к которому он крепился, и часть проводов, как снаружи, так и внутри контроллера; при этом весь основной модуль полностью лишился подвижности. Внутренний модуль сидел возле открытого технологического люка, схватившись за голову и горестно созерцая этот разгром.

— Что стряслось? — спросил его Лугарев.

— Разъем видишь? — печально произнес Р8.

— Да уж…

— Это называется: «папа» отодрал «маму» … от контроллера, причем с мясом… Давно я уже не получал таких трюфелей. И кто только додумался свинтить «папу» с «мамой»? Кто мне теперь в этом чертовом Валиноре достанет новый блок 22КЕ? Внутренний модуль Р8 вывинтил себе палец на правой руке, ввернул вместо него паяльник и принялся тыкать им в схему, пытаясь припаять оторванные провода.

ГЛАВА 2

Крестовый поход

Мощная эшелонированная оборона, через которую пришлось прорываться флоту Моргота перед приземлением, сильно обескуражила его воинство. Они никак не ожидали встретить вместо обещанной феодальной пасторали такое яростное, хорошо организованное и высокотехнологическое сопротивление. Чтобы поднять в своих войсках боевой дух, Моргот лично предпринял вылазку в Валинор, несмотря на то, что во время войн Белерианда он лишь один раз сам появлялся на поле боя. Однако результаты этой вылазки оказались для него плачевными. Ему не удалось достигнуть основной цели — вторично уничтожить возрожденные Деревья, к тому же он вернулся из своего рейда с оторванной головой. Не то, чтобы ему это физически повредило, но психологический эффект оказался, скорее, обратным, хотя психология амебопауков в целом сильно отличалась от человеческой. Но инстинкт самосохранения свойственен большинству живых существ, и он сделал свое дело. Командование Вечности заранее предвидело подобный вариант развития событий. Согласно утвержденному Координационным Советом плану отражения вражеской агрессии, следовало развить и закрепить достигнутые успехи. Для этого в распоряжение командовавшего операцией на месте Расселла Бартона было выделено целое стратегическое авиакрыло. Две эскадрильи бомбардировщиков B-52G и обслуживающая их эскадрилья заправщиков. Командовал ими весьма колоритный мужчина — полковник Джейк Пауэлл. Это был детина двухметрового роста, весивший около ста килограммов. Возраст его, как и большинства работников Вечности, определить было невозможно — постоянное использование андроидного тела приводило к тому, что он почти не старел. И хотя он предстал перед Митчеллом и Бартоном в своем натуральном теле, никому бы и в голову не пришло, что Пауэлл начинал свою карьеру еще в начале пятидесятых, летая в Корее на В-29, и попал в Вечность в 1972 году по календарю центральных линий, когда его бомбардировщик был сбит зенитной ракетой над районом Ханой — Хайфон. Он так стиснул руку Митчелла, что тот даже охнул слегка, хотя и находился в андроидном теле; и весело прогудел:

— Хай, приятель! Это правда, что вас прозвали «Файрболл»? Митчелл действительно получил это прозвище за свое пристрастие к напалму, но не слишком этому радовался. Он что-то промямлил в ответ, стараясь не показаться невежливым, однако Пауэлл не обратил на это ни малейшего внимания и жизнерадостно заявил:

— Обожаю запах горящего напалма! Он навевает такие воспоминания! Сослуживцы уважали полковника, так как его богатый боевой опыт неоднократно их выручал, но между собой считали его придурком. Тем не менее, Пауэлл знал свое дело. Когда он вместе с Митчеллом, Бартоном и специалистами по воздушной разведке планировал ракетный удар по зонам приземления, полковник предложил подойти к целям на малой высоте с нескольких сторон одновременно, благо, что для В-52G это была стандартная тактика, рассчитанная на прорыв мощной системы ПВО. Бартон заметил, что это лишний риск, так как ракеты все равно будут запускаться со слишком большого расстояния, чтобы бомбардировщики можно было обнаружить, а радаров дальнего действия у противника не было.

— Ерунда! — громогласно заявил Пауэлл. — Можете нагрузить меня хоть обычными бомбами; я проведу моего «Толстого парня» между горами на восьмистах футах и разнесу этого Моргота на атомы. Попал же я в Корее пятисотфунтовкой в велосипедиста!

— Не сомневаюсь, что вы можете это сделать, Джейк, — мягко урезонил его Бартон. — У вас еще будет такая возможность. А пока не будем усложнять боевую задачу. В конце концов, был утвержден более тривиальный вариант, но и тут полковник лично откорректировал план, внося незаметные для неспециалиста, но жизненно важные предложения. Он настоял, чтобы удар по каждой цели наносился не менее чем четырьмя ракетами, заходящими с разных направлений, потребовал включить в каждую группу бомбардировщиков самолет — постановщик помех, подробно проанализировал маршрут каждого самолета после точки расхождения, когда каждый экипаж будет действовать поодиночке. Он достал всех своими придирками, но когда план атаки был утвержден, к нему было не подкопаться.

Бомбардировщики поднялись с базы на острове Диего — Гарсия незадолго до того, как Моргот предпринял свою вылазку в Валинор. С момента приземления его флота прошло совсем немного времени, разгрузка техники только началась. Выбор времени удара был особенно ответственным делом. Внутри планетолетов крабоиды были неуязвимы.

Стоило промедлить — и они успели бы рассредоточиться. «Прямо — таки революционная ситуация, — сказал по этому поводу Голдштейн. — Сегодня еще рано, а завтра уже поздно». Колонна из двадцати четырех бомбардировщиков и двенадцати заправщиков через пространственно — временное окно переместилась на 8254-ю линию времени. Затем одна группа пошла к дельте Нила, а другая зашла с востока, от моря Хелкар (Каспийского). Западной группе пришлось даже минут пятнадцать покружить в воздухе, чтобы выдержать график атаки. Задержка произошла по вине противника — крабоиды явно не спешили с выгрузкой. Спутники и самолеты — фоторазведчики не зря полтора месяца утюжили небо над предполагаемой зоной боевых действий. Теперь в распоряжении Вечности были подробные карты, что сделало возможным удар крылатыми ракетами. Их инерциальная система наведения корректировала сама себя по рельефу местности. Время запуска ракет для каждой цели было определено индивидуально. Каждому бомбардировщику назначили три цели, находившиеся поблизости друг от друга. Каждый B-52G нес 12 крылатых ракет с кассетными боевыми частями. Одна за другой крылатые ракеты отваливались от пилонов бомбардировщиков, раскрывали крылья и оперение, запускали двигатели, снижались до высоты 10–15 метров и расходились по своим целям, координаты которых были заложены в их бортовые компьютеры. Освободившиеся от груза бомбардировщики разворачивались и шли в точку встречи с заправщиком. Никто в войске Моргота так и не увидел ни одного самолета. Все B-52G благополучно вернулись на остров Диего — Гарсия. Каждая группа из четырех крылатых ракет подходила к цели вместе.

Затем они разделялись и заходили на цель с разных направлений, реализуя концепцию так называемого «звездного налета». Малые размеры и предельно низкий профиль полета ракет привели к тому, что ни одна из них не была обнаружена до того, как их боевые части сработали, рассеяв над только что выгруженными крабоидами сотни противотанковых кумулятивных суббоеприпасов. Устроенный крылатыми ракетами смертоносный град полностью очистил от противника семьдесят две посадочные зоны. Митчелл рвал и метал, требуя немедленно повторить удар, клял Бартона и координатора Сухарева за то, что они использовали только 24 бомбардировщика, но время было уже упущено. Остальные девятьсот с лишним планетолетов Моргота беспрепятственно высадили своих крабоидов. Они были тут же рассредоточены, как только стало известно о воздушном налете на зоны высадки. Теперь силам союзников предстояло переколошматить около девяноста тысяч крабоидов поодиночке.

Приблизительно в то же самое время, когда последние В-52 заходили на посадку, в Валиноре наступило утро 23 августа. Проснувшись, Лугарев обнаружил, что киберноиды заканчивают ремонт основного модуля Р8. Он с удивлением увидел большую группу эльфов, которые помогали им, исправляя мелкие механические повреждения. Едва он успел позавтракать, как появилась Селестиэль, а следом за ней Эрейнион Гил-Гэлад.

— Здравствуй, Игорь, — приветствовал его эльф, — Вожди нолдоров собирают совет в королевском дворце в Тирионе. Мы ждем, что ты и твои товарищи присоединитесь к нам. Надо решать, что делать с Морготом.

— Чего решать — то? — проворчал Лугарев. — Бить его надо, пока не подохнет, а потом разобрать на запчасти. Он поднялся и набросил на плечи камуфляжную куртку. Оставаясь в теле эльфа, он все же предпочитал более привычную человеческую одежду.

— Феанор собирается созывать ополчение, — продолжал Гил-Гэлад, — Я поддерживаю его, и многие другие тоже, но и противников у нас хватает. Если вы сами попросите нас о поддержке, нам будет легче провести это решение.

— Господи, и тут политика! — вздохнул Лугарев. — Ты бы еще сказал: «Протащить через Конгресс».

— Что? — не понял Гил-Гэлад.

— Ничего, проехали.

Тронный зал королевского дворца в Тирионе не мог вместить даже малой части собравшихся нолдоров. Поэтому трон Финарфина был вынесен на возвышение у дверей парадного входа. Но сейчас на нем сидел не Финарфин, а его отец Финве — легендарный первый король нолдоров, вернувшийся из Палат Мертвых — статный, высокий, с тяжелой золотой цепью на груди. Три его сына — Феанор, Финголфин и Финарфин — стояли позади трона, остальные члены королевского клана расположились на широких ступенях ниже.

— Ну, и который из них главный? — спросил Бэнкс.

— Златая цепь на дубе том, — ответил через плечо Лугарев. Площадь перед дворцом была забита народом, как и прилегающие к ней улицы. Вообще, в результате всех происшедших событий населения в городе явно прибавилось. Толпа расступалась перед наемниками и идущим впереди них Гил-Гэладом. Они беспрепятственно добрались до тронного возвышения и остановились у его подножия.

— Поднимись сюда, посланец людей, — произнес Финве. Идя к площади, Лугарев понимал, что ему придется сейчас убеждать толпу эльфов отправиться на чужую для них войну. Ну, пусть не совсем чужую, но все же… Сейчас у них все в порядке, Деревья светятся снова, и даже погибшие воскресли из мертвых и вернулись к своим семьям. Чего ради им снова рисковать своими бессмертными судьбами? Но мягкий, глубокий и исполненный внутренней силы голос Первого из королей вселил в Лугарева уверенность.

— Мы знаем, о чем ты хочешь попросить, — сказал Финве, когда Лугарев остановился, не доходя двух ступенек до вершины. — Обратись к народу. Как они решат, так и будет. Лугарев помедлил секунду, прикидывая, вежливо ли будет поворачиваться спиной к королю, но затем отбросил все сомнения, повернулся к толпе и начал говорить.

— Я приветствую вас, нолдоры, от имени всех смертных людей этого мира. Если кто-то не знает меня — я один из тех, кто помог вам вернуть к жизни священные Деревья. Признаюсь, это было нелегко. Но нас попросили помочь, и мы справились. Теперь наша очередь просить вас о помощи. Как и было предсказано, Моргот, Предвечный Враг, вновь явился на Землю, собрав неисчислимую армию существ из другого мира. К нему присоединяются сейчас все порождения мрака, что остались в этом мире. Под его знамена становятся кочевники и орки, призраки и оборотни, и всякая другая нечисть, которой я не знаю названия. Я понимаю, что прошу многого.

Я понимаю, что нынешняя война — не ваша. Но без вас нам не справиться. Мы можем уничтожить противника, если он реален, но против нечисти Моргота бессильны и напалм и управляемые ракеты. Только магия эльдаров может рассеять Тьму.

Я знаю, что в прошедшей войне с Морготом вы чуть было не потерпели поражение, и лишь мощь Валаров спасла вас. Но теперь Валары оставили вас — вы сами видели, как они хотели уничтожить нас вместе с возрожденными Деревьями на Эзеллохаре. (Раскрывать истинные причины операции «Черный бриллиант» было немыслимо, поэтому приходилось врать на ходу). Но теперь мы не допустим поражения. Если мы объединимся — ваша магия уничтожит порождения Тьмы, а наше оружие рассеет вражеские полчища.

Я предлагаю вам всем еще и возможность отомстить Морготу за все злодеяния, которые он обрушил на ваш народ в далекие дни Первой эпохи. Могу сразу гарантировать, что вооружение, снабжение и доставку войск мы возьмем на себя.

Уничтожив Моргота, вы поможете не только нам, но и всему населению Земли, и, в первую очередь, самим себе. Моргот уже пытался снова погубить Деревья, и не остановится на этом. Мы отбросили его вчера — с вашей помощью мы уничтожим его завтра!

Лугарев замолчал, прикидывая, все ли он сказал, и не надо ли чего-нибудь добавить. Феанор вышел из-за отцовского трона и встал рядом.

— Ты сказал, что нынешняя война — не наша, — эльф продолжил его речь. — Но это не так. На самом деле — все, что происходит сейчас — прямое продолжение нашей войны с Морготом и другими силами зла. Все это — одна и та же война, которая тянется с перерывами уже восемь тысяч лет. Эльф говорил громко, обращаясь не столько к Лугареву, сколько к собравшимся.

— Нолдоры! — продолжал Феанор, и Лугарев видел, как слушают его собравшиеся: так истинно верующие внимают словам пророка. — Неужели мы простим Морготу все то зло, что он причинил нам, всю кровь нашего народа, которую он пролил в давние времена? Тогда у нас не было сил, чтобы справиться с ним, не было союзников, на которых мы могли бы опереться. Теперь все изменилось. И я призываю вас, нолдоры: давайте воспользуемся вторым шансом, который дает нам судьба! Сделаем вторую попытку и отомстим!

— А зачем нам это нужно? — послышался голос из толпы эльфов. — Прошлый раз Моргот уничтожил Деревья, убил короля и еще многих в Форменосе. А теперь за что ему мстить? За прошлое? Оно давно прошло…

— Это для тебя оно прошло, презренный трус! — кто-то из стоявших в толпе рядом с оппонентом схватил его за шиворот и потащил к тронному возвышению. — А для нас, тех, кто вернулся из Палат Мертвых, все это было как будто вчера! Лугарев с удивлением узнал в «презренном трусе» Инглора, бывшего мужа Селестиэль.

— А кто будет защищать Деревья, наши города и семьи здесь, если мы уйдем воевать с Морготом? — не сдавался Инглор. — Моргот уже прилетел один раз. Кто поручится, что он не появится снова, и с большими силами?

— Мы прикроем Валинор нашим оружием, — сказал Лугарев. — Кроме того, ведь здесь останутся ваниары и тэлери. Если Моргот попробует напасть снова, они вряд ли останутся в стороне.

— Кроме того, зачем нам сидеть в Валиноре, когда весь мир открыт для нас? — сказал Феанор. — Белерианд поднялся на поверхность из морских глубин. Он ждет нас!

— А зачем нам этот Белерианд, который еще придется не одну сотню лет расчищать от ила? — возразил Инглор. — Валаров нет больше. Никто не запретит нам селиться в Валиноре. Кроме того, есть еще люди, которые ненавидят нас. Они и так выжили нас с Внешних земель. А ты надеешься, что они будут для нас надежными союзниками? Сколько раз они предавали нас в войнах Белерианда и последующих эпох?

— Мир велик, — ответил Феанор. — Места хватит всем. Люди обжили его, это верно. Тем более верными союзниками будут они для нас, защищая свои дома. А жить здесь? Пожалуйста, если тебе это нравится.

Но тем, кто помнит просторы Белерианда и Древние дни, здесь неуютно.

— А Деревья? — спросил Инглор. — А истинный свет? Ты их что, с собой возьмешь?

— Тэлперион и Лауреллин останутся здесь, — ответил Феанор. — Но мы будем свободно передвигаться по всему миру. Кто помешает нам приезжать в Валинор, чтобы увидеть истинный свет? Кроме того, деревья приносят плоды, плоды дают семена, из семян вырастают новые деревья. Мы возьмем их с собой!

— Если мнения разделились, как я вижу, — сказал Лугарев, — почему бы не предоставить возможность каждому из эльдаров сделать свой собственный выбор? Пусть те, кто хочет — остаются здесь, не тащить же их силой. А кому дорога память, честь своего народа — те могут встать под твое знамя. Пусть каждый выбирает сам.

— Он прав! — крикнул эльф, вытащивший Инглора из толпы. — Я, Гвиндор, сын Гуилина, рыцарь Нарготронда, первым вступаю в твое войско, Феанор! И со мной мой отряд, двадцать воинов, что участвовали от Нарготронда в битве Бессчетных Слез. Тогда нам чуть — чуть не повезло — может, теперь мы разорвем Морготу его железную глотку!

Лугарев, чуть ли не разинув рот, смотрел на легендарных витязей, вспоминая строки древней летописи: «…Фингон надел свой белый шлем, и затрубили его трубы; и внезапно с гор обрушилось все воинство Хитлума. Сверкание обнаженных мечей нолдоров подобно было пламени, объявшему тростник; и натиск их оказался так неожидан и яростен, что едва не пошли прахом все замыслы Моргота. Ранее, чем войско, посланное им на запад, получило подкрепление, оно было отброшено, и стяги Фингона пересекли Анфауглиф и взмыли пред стенами Ангбанда. Впереди всех шли Гвиндор и эльфы Нарготронда, и даже сейчас их трудно было сдержать; и они прорвались через врата и перебили стражу на самих лестницах Ангбанда; и Моргот затрепетал на своем подземном троне, слыша, как ломятся в его двери. Но там они попали в западню, и все погибли, кроме Гвиндора, которого взяли живым…» Гвиндор и его эльфы выстроились перед троном, положив руки на мечи в ножнах, упертые остриями в древние камни мостовой. Глядя на них, Лугарев подумал, что они уж точно заслужили второй шанс.

— В твое войско! Вот именно! — завопил Инглор. — Тебе только и надо, Феанор, повести всех за собой, а куда и зачем — это уже дело десятое! Мы уже слышали все это раньше: здесь же и от тебя же! Ты просто хочешь власти над нолдорами, и ради этого готов вести народ на бойню. Не выйдет! Селестиэль, стоявшая на ступенях, брезгливо поморщилась. Феанор помрачнел. Черные брови сошлись на переносице, жесткая, не свойственная прекрасным эльфийским лицам складка залегла у рта.

— Когда-то давно, — его голос звучал глухо, но в наступившей вдруг тишине его услышали все, — я убил бы тебя на месте за это оскорбление, нолдор. Но тысячелетия, проведенные в темнице Мандоса, научили меня многому. В том числе научили не хвататься за меч без крайней на то причины. Слушайте все! — Феанор повысил голос, и он эхом прокатился над притихшей площадью. — В присутствии своего отца и всех членов королевской семьи я отказываюсь впредь претендовать на верховную власть над вами, даже если она должна будет перейти ко мне по праву наследования. Я вообще отказываюсь от власти и собираюсь посвятить себя науке. Но лишь после того, как с Морготом будет покончено.

Каждый из вас волен сделать свой выбор. Если вы не хотите видеть меня вашим вождем — пожалуйста. Здесь собралось немало славных витязей, в том числе, и королевской крови. Вам будет из кого выбирать!

— Он что, выборы собрался проводить? — громко прошептал Бэнкс. Толпа глухо зашумела, заволновалась.

— Зря он это, по-моему, — сказал Лугарев на ухо Гил-Гэладу. — Сначала агитировал, а теперь вроде как отказывается…

— Мы пойдем за тобой! — послышался голос из толпы. — Другого вождя нам не надо! Лучшего все равно не найдем! Этот возглас как будто прорвал плотину. Приветственные крики слышались со всех сторон, громкое многоголосое эхо гуляло над площадью, отражаясь от хрустальных башен. Наконец, толпа немного утихомирилась. Феанор помахал рукой, отвечая на приветствия, и поблагодарил за доверие. Селестиэль неожиданно вышла вперед.

— Я изучала историю наших союзников, — сказала она, и ее звонкий голос долетел до самых дальних уголков площади. — Когда-то они, подобно нам, собирались в поход, на великую битву с дикими восточными племенами, захватившими их священный город, где проповедовал их Бог, сошедший к людям в образе человека, и казненный противниками его учения на деревянном кресте. Они назвали свою войну Крестовым походом, и это объединяло их, и помогало им выдерживать тяготы войны. Это был символ их веры. Я предлагаю: чтобы не было соперничества между Домами Феанора, Финголфина и Финарфина, избрать для нашего похода нейтральный символ. Пусть каждый, кто захочет пойти с нами, нашьет на свой плащ вот такое белое поле с алым крестом, — она подняла над головой нечто, напоминающее хоругвь. — Объявим Морготу крестовый поход!

Вперед, нолдоры! За Морготом — до края Земли!

Толпа эльфов ответила гулким нестройным ревом одобрения.

— Не слушайте ее! — завопил Инглор, — Это все уже было! За Морготом — до края Земли! — передразнил он. — Она и Феанор — это еще та парочка! Они вас всех приведут к гибели! Их заботит только собственная власть и величие народа, а о жизни этого самого народа они и не думают!

— Этот трус несчастный мне надоел! — Гвиндор решительно вышел из строя воинов, шагнул к Инглору и крепко взял его за шкварник. — Ну-ка, пошли отсюда, паникер! Инглор пытался сопротивляться, к нему было кинулись на помощь из толпы несколько его сторонников, но эльфы Нарготронда четким движением выдвинулись вперед. Не хватаясь за оружие, они живой стеной отделили своего предводителя от подельников Инглора. Гвиндор тем временем подтащил «презренного труса» к краю площади, где начиналась знаменитая хрустальная лестница Тириона, спускавшаяся отсюда к восточному подножию холма, на котором стоял город. Некогда по ней поднимался к королевскому дворцу Эарендил, пришедший просить помощи Валаров в борьбе с Морготом. Инглору предстояло пройти путем Эарендила, только в обратном направлении. Гвиндор взял его левой рукой за шиворот, правой — за штаны, поднял в воздух, слегка крякнув, сделал полный оборот против часовой стрелки для придания необходимого ускорения, и спустил его с лестницы. Инглор кувырком полетел вниз, охая, взвизгивая, и подпрыгивая на ступеньках. Рыцарь Нарготронда повернулся к остальным оппозиционерам:

— Сами вниз пойдете, или помочь? Сторонников Инглора не пришлось спрашивать дважды. Они моментально убрались с площади. Решение о походе было принято, таким образом, как бы само собой. Ответ на главный вопрос был получен, и теперь эльфов интересовали, главным образом, технические подробности.

— Ты обещал нам оружие, — обратился к Лугареву Феанор. — Когда мы сможем его получить? Нам ведь еще нужно время, чтобы научиться им пользоваться.

— Мы дадим вам такое оружие, которое привычно для вас, — ответил Лугарев. — Джон! — он повернулся к Топхаузу. — Когда ты сможешь показать свои игрушки?

— Сегодня после обеда, наверное, — сказал Топхауз. Он был весь в бинтах, Селестиэль колдовала над его ожогами все утро и весь предыдущий вечер — в прямом и в переносном смысле. — Пусть все соберутся на западной окраине города в пятнадцать ноль — ноль. Мы с Р8 будем давать представление.

— Пятнадцать ноль-ноль — это что? — спросил Гил-Гэлад.

— Это не «что», а «когда», — улыбнулся Лугарев. — Это означает: в три часа после полудня.

В назначенное Топхаузом время Лугарев и остальные отправились на западную окраину Тириона. Топхауз и киберноиды уже были там, около них высилась груда ящиков разных размеров. Здесь же стояла, слегка наклонившись вперед, одна из захваченных шагающих бронемашин Моргота. Вокруг них быстро собралась большая толпа эльфов. У многих на одежде уже были нашиты предложенные Селестиэль красные кресты на белом поле. Видя, что народ собрался, Феанор предложил Топхаузу начать демонстрацию. Старый наемник вышел вперед. Это был его бенефис.

Большую часть своей жизни он делал то, что делал сейчас. В этом он был классным специалистом. Задачей «зеленых беретов» в первую очередь было формирование и обучение подразделений из местных жителей, боеспособных в условиях современной войны.

— Нам известно, — начал Топхауз, обращаясь ко всем присутствующим, — что вашим главным оружием всегда был лук. Я видел ваши луки, это хорошее оружие, но у нас есть еще лучше. В руках Топхауза появился небольшой футляр, он открыл его и извлек несколько черных деталей длиной около двадцати дюймов, и отвертку.

— Это — так называемый составной обратный лук, — продолжал он. — Его используют наши подразделения специального назначения. Топхауз вставил крылья лука в пазы на средней части, подкрутил винтики, зажимая детали.

— Обратите внимание: число оборотов винтов должно быть одинаково. На концах крыльев лука были укреплены вращающиеся эксцентрические шкивы. На них Топхауз натянул тетиву и кольцевой тросик. Получилось как бы три тетивы рядом. Джон прикрутил к центральной части лука телескопический прицел. Из второго футляра он достал такую же черную стрелу. Она была сделана из двух алюминиевых трубок, внутри них проходил эластичный тросик. Оперение было нейлоновое, наконечник навинчивался. Джон вставил одну трубку концом в другую, натяжение тросика зафиксировало трубки.

— Смотрите. Используется только эта тетива. Кольцевой тросик вращает шкивы. Вместо усилия в сто фунтов вы прикладываете только пятьдесят, так как шкивы вращаются, уменьшая трение. — Джон натянул тетиву. — Когда вы ее отпускаете, колесики возвращают усилие, как если бы вы прикладывали обычные сто фунтов. Отпущенная тетива тихо тренькнула, черная стрела свистнула в воздухе, вонзившись точно в центр мишени, укрепленной за полкилометра от ящиков. Эльфы восторженно закричали.

— Нужно только правильно определить расстояние и ветер, и задать их с помощью вот этих регулировочных колесиков на прицеле. Потом помещаете цель в перекрестие — и все. Потом я покажу все подробно.

Теперь стрелы. — Топхауз поправил сползшие бинты. — Обычные — вы видели. Вот разрывной наконечник. Пущенная стрела разнесла мишень в щепки. Грохот взрыва разнесся далеко по окрестностям. На эльфов это произвело впечатление.

— Вот бронебойный наконечник из обедненного урана, — продолжал Топхауз. — Он много тяжелее обычного. Джон прицелился в чучело, наряженное в доспехи. Стрела лязгнула по нержавеющей стали, пробив чучело почти насквозь. Урановый наконечник выглядывал из спины.

— И последнее, — Джон достал стрелу много толще и в полтора раза длиннее обычной. Ее наконечник тоже был урановый, но еще больше и тяжелее. По его знаку БС сдернул маскировочное покрывало с предмета, который Лугарев поначалу принял за обычный земляной бугорок. Но когда ткань сползла, «бугорок» оказался поврежденным крабоидом Моргота. Внутренний взрыв вырвал почти весь его правый бок, внутри все выгорело, но слева броня была цела. До мишени было метров двести пятьдесят.

— Ну-ка, приятель, попробуй, — Джон протянул лук и стрелу стоящему ближе всех Гил-Гэладу. Эльф недоверчиво принял оружие.

— Очень легкий… Из чего он сделан?

— Магниевый сплав и углепластик.

— А почему такая толстая стрела? Там внутри что-то есть?

— Сейчас узнаешь, — Джон аккуратно вытянул из стрелы тоненькую леску с петелькой на конце и надел ее на крючок на средней части лука. Гил-Гэлад заглянул в прицел:

— Гм! Интересно…, - затем натянул тетиву. — Он совсем слабый!

Ребенок справится! Тетива звякнула по кольчужной рукавице на левой руке эльфа.

Толстая стрела рванулась к цели. Натянувшаяся леска привела в действие воспламенитель, и за стрелой потянулся черный дымный шлейф — заработал встроенный в толстый корпус ракетный двигатель. В доли секунды он разогнал необычную стрелу до очень высокой скорости, она вонзилась в броню крабоида, и урановый наконечник пробил металл.

Затем внутри крабоида что-то взорвалось и полыхнуло пламя. Гил-Гэлад слегка ошарашенно смотрел на дело рук своих.

— Вот это да! — заявил эльф. — И у каждого будет такой лук?

— Да! И это еще не все. С пращей умеешь обращаться?

— Нет, — покачал головой Гил-Гэлад.

— Я умею, — один из эльфов Гвиндора вынул ремень с кожаной накладкой и вложил в нее камень.

— Попади-ка в тот валун. Эльф крутанул пращу над головой, камень с треском врезался в глыбу песчаника.

— А теперь попробуй кинуть вот это, — Топхауз взял гранату с привязанной к чеке леской, закрепил леску к ремню пращи. — Да поосторожнее, не урони. А то будут нас по кусочкам собирать. Эльф послал гранату точно в камень, взрыв разметал в стороны осколки и щебень. В течение следующих трех часов Топхауз демонстрировал эльфам напалмовые снаряды для катапульты, миномет, гранатомет, плазменные мечи, арбалеты, огнемет, переносной зенитно — ракетный комплекс «Стингер», и, как финальный аккорд, 16 — ствольную пусковую установку неуправляемых ракет РПУ-14. Эльфы были в таком восторге от залпа шестнадцати ракет, накрывших скалу километрах в восьми от них, что Лугарев подумал, как бы они не решили, что с таким оружием Моргота можно вообще шапками закидать. Словно услышав его мысли, в разговор вмешался внутренний модуль Р8.

— Все, что вы видели, это, конечно, здорово, — сказал киберноид.

— Но у Моргота, кроме крабоидов, есть еще вот такие машины, — он указал на застывшую под деревьями 12Н75. — Для них все, что вы видели — все равно, что слону дробина. К счастью, нам удалось захватить двадцать таких машин в том планетолете, что упал вблизи Валимара. Теперь мы знаем, на что они способны, и какие у них слабые места. Но нам нужны добровольцы, которые могли бы сесть и научиться управлять вот этой штукой. Это не так сложно, как вы думаете. Она воспринимает команды вашего мозга напрямую, то есть ее ноги и руки будут как бы продолжением ваших. Вам надо будет только поддерживать равновесие, направлять руки в нужную сторону и нажимать кнопки. Ну что, есть добровольцы? Кто хочет поговорить с Морготом на равных? Эльфы переглядывались, будучи в явной нерешительности. Затем Гвиндор выступил вперед.

— Я попробую! — заявил эльф. — Когда приступим к учебе? Остальные рыцари Нарготронда следом за своим командиром изъявили желание бить Моргота его же оружием.

— Учиться и получать оружие начинаем завтра с утра, — объявил Топхауз. — Здесь на всех не хватит, но скоро привезут еще.

Утро двадцать четвертого августа разбудило Лугарева ревом мощных моторов. Он отбросил одеяло и подбежал к окну. На Тирионскую дорогу один за другим садились транспортные самолеты. Не доезжая до Эзеллохара, они сворачивали налево, на луг, и там останавливались для разгрузки. Множество эльфов уже выгружало из объемистых чрев «Геркулесов» ящики с оружием, снаряжением, боеприпасами. Затем в небе появились более тяжелые Ил-76 и Ан-22. С помощью многокупольных парашютных систем они, не совершая посадки, десантировали пусковые установки зенитных ракет. Приглядевшись, Лугарев узнал приземистые гусеничные машины 2С6М комплекса «Тунгуска». Вечность не пожалела для союзников самого лучшего.

Лугарев подумал, что кроме этих комплексов ближнего действия нужны были бы какие-то более дальнобойные системы. И словно откликаясь на его мысли, из ущелья Калакирия показались медленно ползущие по дороге гусеничные транспортеры с большими цилиндрическими контейнерами на спине — пусковые установки 9А82 комплекса С-300В, ракеты которых могли достать цель за сто километров. Эльфийские города теперь были надежно прикрыты от нападения с воздуха. Топхауз и киберноиды уже начали подготовку войск. Конечно, один «зеленый берет», даже такой, как Джон, не справился бы с подобной задачей в столь сжатые сроки, но из Вечности ему прислали целую команду достойных помощников. Поодаль Р8 тренировал отряд Гвиндора, обучая их обращению с трофейными шагающими машинами Моргота. Лугарев увидел, как две 12Н75 неуклюже двигались, сближаясь друг с другом, пока, наконец, не столкнулись, подняв страшный грохот. Основной модуль Р8, стоявший тут же в конфигурации робота, отправился их поднимать. Перед носом Лугарева неожиданно возникла дымящаяся чашка кофе с молоком. Он обернулся. Селестиэль, улыбаясь, смотрела на него.

— Пей кофе, и пойдем, — сказала она. — Галадриэль собирает Белый совет. Из Гондора прилетели твои друзья…

Это был уже не митинг на площади, напоминающий новгородское вече.

Королевский клан нолдоров и приглашенные лица собрались в тронном зале дворца в Тирионе. Перед длинным столом на стене висела огромная карта Северного мира, с нанесенной на ней дислокацией сил Моргота и союзников. Возле карты с указкой в руке стоял Ирвинг Голдштейн.

— Силы противника еще не оправились от понесенных ими при высадке потерь, — говорил Голдштейн, — но даже сейчас они очень велики и очень опасны. К тому же к ним, как мы и ожидали, присоединяются кочевники и харадримы. Часть сил Моргота продвигается на запад, обходя Черную страну с севера и с юга. Обе части армии стекаются к Андуину. Со дня на день мы ожидаем форсирования реки. Наша авиация наносит постоянные удары по частям противника на марше, но их слишком много, и они движутся слишком быстро. К тому же в воздухе мы встречаем серьезное противодействие. Наши штурмовики и вертолеты несут потери. Часть армии Моргота, находящаяся в Черной стране, пока что не участвует в боевых действиях. Они спешно ремонтируют свои поврежденные шаттлы и готовят их к старту. Мы предполагаем, что они могут повторить попытку высадки непосредственно в Валиноре. Ими занимается наша стратегическая авиация и оперативно — тактические ракеты, но планетолеты Моргота очень хорошо защищены, их трудно поразить обычным оружием, а использовать ядерное мы не можем — мешает установившийся восточный ветер. Все вредные осадки выпадут на Гондор. Как обозначено на карте, около половины сил Моргота находится в Хараде. По нашим оценкам, они составляют около сорока пяти тысяч крабоидов, порядка двадцати планетолетов снабжения, и, что хуже всего, именно в Хараде сосредоточена основная часть тяжелой бронетехники Моргота. Силы Врага в Черной стране и в степях приблизительно одинаковы — немногим более двадцати тысяч крабоидов и сто — сто двадцать шагающих бронемашин. Но если в Черной стране у противника пятнадцать грузовых планетолетов — складов, то в степях их только три. Данные по крабоидам можно считать уже устаревшими, мы их изрядно потрепали, но вот шагающие бронемашины почти не пострадали от наших налетов.

— Ну, и что ты предлагаешь, Ирв? — спросил Лугарев.

— Вражеская армия быстро продвигается к Андуину, — ответил Голдштейн. — Еще несколько дней — и река будет форсирована.

Минас-Анор окажется под угрозой. Но при этом силы противника так или иначе будут вынуждены покинуть Харад, переместившись к столице Гондора. Если вы успеете вовремя высадиться в порту Умбар, — Голдштейн ткнул указкой в харадское побережье, — вы сможете перерезать линии снабжения войск противника, а, возможно, и ударить по нему с тыла.

— Это невыполнимая задача, — покачал головой Гил-Гэлад. — Даже если бы мы имели уже обученную армию, и флот для ее доставки, морской переход занял бы около месяца, не считая погрузки и выгрузки. За это время Минас-Анор падет.

— Для Вечности невыполнимых задач не существует, — ухмыльнулся Голдштейн. — Мы подготовили транспортные корабли из расчета на двести тысяч человек… то есть, эльфов, с полной выкладкой, и еще вертолеты. Есть мнение, что из ваших ребят можно сформировать нечто вроде воздушно — штурмовой дивизии. К тому же, не стоит недооценивать наши силы, защищающие Минас-Анор. Крепость продержится в осаде не один месяц. Лугарев только крякнул. Оптимизм военных стратегов из комитета начальников штабов, как обычно, не знал границ.

— Используя двойной пространственно — временной прыжок, — продолжал Голдштейн, — флот сможет достичь побережья Харада за шестнадцать — восемнадцать часов.

— Это еще как? — вскинулся Лугарев.

— Очень просто, — пояснил сидящий рядом Левин. — Земля ведь вращается. Корабли, используя собственные установки ДПВК, перемещаются на любую близлежащую линию времени, маневрируют по широте, чтобы попасть куда нужно, а затем перемещаются обратно на 8254-ю линию времени, но с временным сдвигом около шестнадцати часов, учитывая, что Земля крутится с запада на восток. В общем, это не наша забота. Важно то, что после второго прыжка мы окажемся возле харадского побережья. Я правильно излагаю?

— Точно, — подтвердил Голдштейн.

— Я считаю, что эльфы еще не готовы к серьезным действиям в современной войне, — буркнул Лугарев. — При первой же атаке этих шагающих танков они могут просто разбежаться. А эту идею высаживать их с вертолетов я вообще считаю бредом сивой кобылы…

— Мы — не трусы! — резко ответил Феанор. — Мы еще не научились обращаться с некоторым незнакомым оружием, это верно, но мы никуда не побежим!

— У вас будет достаточно инструкторов, — добавил Голдштейн, — не только здесь, но и в боевых условиях. «Зеленые береты» и дикарей обучали, а уж нолдоры всяко поумнее южновьетнамцев… Громкий стук в дверь прервал его на полуслове. Высокие двери распахнулись, в тронный зал вошли трое высоких золотоволосых эльфов в полном вооружении, разряженных, как гамбургские петухи. Лица всех присутствующих обратились в сторону неожиданных гостей. Один из золотоволосых выступил вперед, развернул скрученный трубкой лист пергамента, украшенный связкой разноцветных восковых печатей, и прочитал громким мелодичным голосом:

— Государь наш Ингве, Верховный король всех эльдаров, требует от тебя, король Финве, беспрекословного повиновения, и напоминает о вассальной клятве, что принес ты перед лицом Высших сил на холме Эзеллохар. Государь Ингве напоминает тебе также, что эльдары не должны более вмешиваться в дела Последних и Младших, тем более, силой оружия! Принцы нолдоров даже рты разинули от неожиданности. Посланец Верховного короля развернулся на каблуках и покинул зал.

Сопровождающие последовали за ним, погромыхивая металлофурнитурой.

— Что это за клоун? — первым пришел в себя Голдштейн. — И с чего это он указывает королю нолдоров?

— Он может это сделать, — мрачно произнес король. — Я действительно вассал Верховного короля Ингве, и обязан подчиняться ему. Я не могу разрешить вам отправить войска в Гондор.

— Что делать будем? — прямо спросил Феанор. — Подводить союзников, которым мы так обязаны, мы не можем…

— Верно! — вставил Гил-Гэлад. — Честь нолдоров будет запятнана, если мы не сделаем этого.

— Но и ослушаться приказа Верховного короля мы тоже не можем, — добавил Финарфин. — А как поступают в таких случаях в вашем мире? — вдруг спросил он Лугарева. — Никогда не поздно чему-нибудь поучиться.

— Ну…, - замялся Лугарев, — в таких случаях у нас принимают политическое решение… Ирв! Ты можешь что-нибудь придумать?

— Гм! — произнес Голдштейн. — Надо подумать… — он сел на стул и уставился в стену. — Значит, так… — произнес он через минуту. — Задача: обойти закон, не нарушая его. Насколько я понял, портить отношения с Верховным Королем вы бы не хотели.

— Так, — наклонил голову Финве.

— Тогда я вижу два пути. Первый: учинить фиктивную революцию, ограничив власть короля Финве, — сказал Голдштейн. — Собрать парламент, принять конституцию, выбрать премьер — министра и правительство, которое примет решение об отправке войск.

— Долго слишком, — буркнул Лугарев. — У тебя что, готовая конституция в кармане?

— Ну да, — ответил Голдштейн, вытаскивая из внутреннего кармана Конституцию РСФСР.

— То есть, как это ограничить власть короля? — королю Финве эта идея явно не понравилась.

— Я же сказал — фиктивно, — пояснил Голдштейн. — Парламент для того и существует, чтобы его можно было разогнать, когда он сыграет свою роль.

— Нолдоры не настолько едины, чтобы так рисковать, — возразила Галадриэль. — Нам только междоусобицы не хватало.

— Верно, — кивнул Голдштейн, — поэтому есть другой путь: создать неправительственную организацию, поставив во главе ее популярного лидера. Эта организация начнет собирать добровольцев. Да они уже собраны, собственно, — продолжил Голдштейн. — Тогда король Финве юридически будет не при чем. Он может сделать вид, что не знал об этой организации, может даже погневаться для виду… когда войска погрузятся на корабли и уйдут.

— Эта идея мне больше нравится, — улыбнулся король. — Но что делать, если король Ингве прикажет мне наказать этого попо… пупу… лярного лидера?

— Вряд ли в ваших законах предусмотрена ответственность за создание неправительственных вооруженных формирований, — сказал Голдштейн. — Ну, в конце концов, посадите его в тюрьму месяца на два, а потом выпустите за примерное поведение. А мы ему в камеру телевизор с видеомагнитофоном поставим, чтобы не скучал, диван мягкий, ну там, холодильник, бар… В общем, придумаем что-нибудь.

— Да, нам действительно есть чему у вас поучиться, — усмехнулся Феанор.

— Итак, решено. Создаем неправительственную организацию, — сказал король. — Да, кстати, а как она будет называться?

— Да как угодно, — пожал плечами Голдштейн. — «Альфа — 66», «Лига освобождения Эрессэа», «Эльфийский джихад», «Белериандская республиканская армия»… Какая, нафиг, разница?

— Пусть лучше это будет рыцарский орден, — подал идею Левин. — Раз уж мы решили организовать крестовый поход.

— А какие вообще бывают названия у этих орденов? — спросил Феанор.

— Ну… Орден Храма, Мальтийский орден, Тевтонский орден…

— Знаю, — сказала Селестиэль. — Мы назовем его… Тефлонский орден! Лугарев закрыл лицо руками, изо всех сил пытаясь сдержать смех, но не смог, и издал нечленораздельный звук, напоминающий хрюканье поросенка. К счастью, все были так захвачены идеей создания рыцарского ордена, что никто не обратил на него внимания.

— Гм… А почему бы и нет? Не менее глупо, чем все остальные названия, — пробормотал Левин.

— Звучит хорошо, — одобрил Гил-Гэлад, — Но что это означает?

— Это — страшная тайна, — улыбнулась Селестиэль. — Ты все узнаешь в свое время.

— О'кэй. Теперь нужен герб ордена, знамя и Великий Магистр, — напомнил Голдштейн.

— Герб и знамя предоставьте мне, — сказала Селестиэль. — Насчет Магистра… Полагаю, им должен стать Феанор.

— Не забывай, что Великому Магистру светит отсидка, — напомнил Лугарев. — Тут нужен, скорее, зицпредседатель Фунт. А Феанор может стать его советником или же командующим.

— Советником, — вмешался Феанор. — А на роль командующего есть другой достойный принц, помоложе, но с опытом взаимодействия с людьми, и более восприимчивый к новому. Я говорю о тебе, Эрейнион.

— Почту за честь, — Гил-Гэлад встал и поклонился.

— Я согласен быть Великим Магистром, — промямлил набитым ртом Бэнкс. — Если мне в камеру поставят видак и холодильник. Давно мечтаю отдохнуть от тещи.

На выходе из тронного зала Голдштейн окликнул Лугарева:

— Погоди, Игорь.

— Ну что?

— Ребята о тебе беспокоятся, — негромко сказал Голдштейн. — У тебя тут все в порядке? Помощь не требуется?

— Да нет, все нормально. Ты лучше скажи, почему вы не используете против Моргота аэрокосмические истребители?

— Какое там! — отмахнулся Голдштейн. — Оба авианосца уже отправились на Максеедсо. Там такая каша заваривается… Боюсь, что дальше может стать еще хуже. Мы уже ощущаем нехватку андроидных тел.

Все резервы уходят на Максеедсо.

— Что, такие большие потери?

— Таких потерь давно уже не было, Игорек, — мрачно проворчал Голдштейн. — Да вот… Мартин тебе тут игрушку прислал, — Голдштейн вытащил из сумки, висевшей на плече, яркую коробку, завернутую в полупрозрачный полиэтиленовый пакет. — Чтобы ты тут по ночам не скучал… Лугарев взглянул на картинку и хмыкнул:

— Мартин в своем репертуаре, как обычно. После обеда заседание продолжилось, на нем обсуждались конкретные вопросы. Оно затянулось до позднего вечера. Лугарев вернулся в башню, где размещалась команда, уже в сумерках.

Селестиэль не присутствовала на второй части совещания. Она вместе с матерью шила знамя для нового Ордена. Нужно было еще придумать всю геральдику, раскроить и скомпоновать ее. К тому же, швейной машинки у них, разумеется, не было. Селестиэль и Мириэль провозились со знаменем до глубокой ночи. Наконец Мириэль закрепила и оборвала последнюю нитку, облегченно вздохнула и сказала:

— Ну-ка, дочка, развернем его, да посмотрим. Они прикрепили знамя к стене, чтобы полюбоваться своей работой.

— Темновато здесь, — сказала Селестиэль. — У Игоря есть фонарь. Я сейчас принесу. Комната, освещенная несколькими свечами, действительно была темновата. Электростанция еще не была восстановлена после землетрясения. Селестиэль проскользнула по темному коридору, огибавшему башню, миновала несколько дверей и остановилась перед спальней Лугарева. Из-за двери доносилось легкое похрапывание. Даже перевоплотишись в эльфа, ее приятель был не дурак поспать. «Придавить харю», — вспомнила она выражение Лугарева и улыбнулась. Она осторожно открыла дверь и бесшумно вошла. Фонарь лежал у Лугарева в рюкзаке под кроватью. Селестиэль неплохо различала в темноте очертания предметов, не говоря уже о живых существах, которых она прекрасно видела в инфракрасных лучах. Она подошла к кровати и вдруг остолбенела от удивления. Рядом с Лугаревым лежала женщина. Селестиэль не видела ее лица, только длинные темные волосы, разметавшиеся по подушке, да очертания тела под легким одеялом. Она даже задохнулась от возмущения и обиды. Зрелище этого стройного теплого тела, лежащего рядом с тем, кто так прочно вошел в ее жизнь за последние месяцы, совершенно вывело ее из душевного равновесия. Она даже не обратила внимания на несколько необычный тепловой фон этой женщины. «Кто она?», — Селестиэль даже не могла предположить. Игорь все время был на виду, возле нее, да и времени на женщин у него быть не могло — слишком уж много было событий за последнее время. Лугарев перевернулся во сне с бока на спину и блаженно причмокнул губами. Лицо у него было до неприличия счастливое, и именно это окончательно взбесило Селестиэль. «Может быть, я и сама частично виновата в этом, — подумала она. — Но как он смеет?! Как он мог привести ее прямо сюда?! Неужели он думает, что я стерплю такое унижение?!» Женская логика в сочетании с сильным характером и средневековыми обычаями — комбинация крайне опасная. Рука Селестиэль сама собой потянулась к поясу, нащупывая рукоять кинжала. Длинное узкое лезвие блеснуло во мраке, отразив пробившийся в окно лунный луч. Она не понимала, что делает, но не могла остановиться. Перегнувшись через Лугарева — даже сейчас она и в мыслях не могла причинить ему какой-либо вред — она размахнулась и всадила кинжал точно под левую лопатку соперницы. И тут же Селестиэль поняла, что что-то пошло не так. Лезвие провалилось в тело без малейшего сопротивления, лишь пробив одеяло и кожу, и тут же послышался свист выходящего воздуха. Женская фигура под одеялом начала быстро съеживаться и опадать. Селестиэль ошарашенно стояла над кроватью с кинжалом в руке, не понимая, что происходит. Лугарев почувствовал движение рядом с собой, тотчас же проснулся и не менее ошарашенно выкатил глаза на Селестиэль, стоящую над ним с кинжалом в руке.

— Селест, что с тобой? — недоуменно спросил он.

— К-кто это? — запинаясь, спросила она. Лугарев, все еще не понимая, в чем дело, перевел взгляд с кинжала на лежащую рядом сплющенную фигуру, и вдруг схватился за голову.

— Ты что? — спросил он, не зная, ругаться ему или смеяться, — Ты что, проткнула ее? Это же любимая резиновая баба Мартина Бейли!

Заказная модель с электроподогревом от батарейки! Она же пятьсот долларов стоит!

— Ре-зиновая… ба-ба? — пролепетала Селестиэль, роняя на пол кинжал. — Но… зачем?

— А ты как думаешь, зачем? Только тут до нее дошло, в каком глупом положении она оказалась.

Селестиэль опустилась на кровать, закрыла лицо руками и закатилась истерическим смехом.

— Надо же…, — пробулькала она. — Резиновая кукла! А я-то… Лугарев сел в кровати и обнял ее за трясущиеся от хохота плечи.

— Ничего, солнышко, все в порядке, — выдавил он сквозь приступ смеха. — Я тебе потом резиновые рога куплю. Или пластмассовые… Селестиэль вдруг вскочила и опрометью бросилась вон из комнаты.

— Селест, куда ты? — Лугарев отшвырнул одеяло и выбежал в коридор следом за ней. Но в коридоре ее уже не было, зато он столкнулся с Голдштейном, выглянувшим из двери своей спальни.

— Что случилось, Игорек? — спросил Голдштейн. — Не поздновато ли играть в корриду?

— Дай слово, что никогда никому не скажешь.

— Честное пионерское, — ответил Голдштейн. — Адвокатское или шпионское не даю, сам понимаешь. Лугарев шепотом поведал ему о происшествии. Голдштейн молча схватился за живот и сполз по косяку на пол.

— Веселые вы ребята…, — выговорил он. — А я-то думал! Она вылетела из двери с таким видом, как будто ты, наконец, сделал ей непристойное предложение, от которого она не смогла отказаться…

Следующим утром, двадцать пятого августа, все ответственные лица вновь собрались в тронном зале королевского дворца в Тирионе, чтобы закончить решение оставшихся организационных вопросов. Все ждали Селестиэль с обещанным знаменем, но она что-то задерживалась.

— Куда же запропастилась твоя подружка, Игорек? — спросил Лугарева сидевший справа Голдштейн. — Не иначе, как отсыпается после ночной корриды…

— Не знаю, — пожал плечами Лугарев. — Может, рога в двери застряли? Наконец появилась Селестиэль со свертком в руках. По ее виду невозможно было даже предположить о ночном происшествии. Она уселась рядом с Лугаревым, как ни в чем не бывало. В ее глазах бегали веселые искорки, как у школьницы, задумавшей отмочить не совсем приличную шутку.

— Куда ты уселась, Селестиэль? — сказал Феанор, — Мы только тебя и ждем. Покажи нам наше знамя.

— Сейчас, — ответила она. — Ломион должен принести древко. Ломион вошел в зал, неся в руке тонкий полированный шест длиной метра три. Селестиэль положила сверток на стол, частично развернув его. Зашелестел шелк, сверкающий чистым серебром. Селестиэль вдела шест в тканевую трубку, пришитую к серебряному краю. Ломион поставил шест вертикально, Селестиэль развернула знамя. Традиционные цвета нолдоров — серебряный и ярко-голубой — разделяла по диагонали яркая желтая молния. В центре знамени молнию закрывал большой черный круг, в который был вписан белый геральдический щит с суженой «талией». Нижнюю часть щита окаймляла желтая лента с вышитыми на ней алыми рунами, что делало композицию похожей на эмблему какого-нибудь авиакрыла. Все поле щита занимал алый контурный лотарингский крест.

— Очень хорошо, — одобрил король Финве, выразив общее мнение. — Очень красиво.

— А что это за черный круг? — тихо спросил её Лугарев. — как-то не вяжется со всем остальным — слишком мрачно…

— Ничего подобного, — так же шёпотом ответила Селестиэль. — Черный — не только цвет Зла. Это еще цвет тайны и цвет мести. А черный круг — главный символ нашего Ордена.

— Да? И что же он означает? Что-то вроде Круглого Стола короля Артура?

— Мимо. Но к столу имеет отношение. Попробуй еще.

— Гм…, - Лугарев задумался. Король пригласил всех садиться и продолжить совещание.

— Ну? Придумал? — Селестиэль ткнула Лугарева локтем в бок.

— Ммм… погоди…, - он вдруг беззвучно рассмеялся, стараясь не привлекать внимания. — Да уж… Вот уж не думал, что у тебя такое сочное чувство юмора.

— Ну, так… с кем поведешься, — пожала плечами Селестиэль.

— М-да… Так издеваться над процессом творения истории…

Интересно, что сказали бы все эти короли нолдоров, — риторически произнес Лугарев, — если бы узнали, что на знамени их священного крестового похода изображена тефлоновая сковорода?

Им оставалось решить еще всего лишь пару неотложных вопросов, как вдруг за дверью тронного зала послышался шум, а затем голос:

— У меня срочное известие для короля! Двери распахнулись, и в зал влетел растрепанный эльф, темноволосый и темноглазый, по виду — из мореходов — тэлери, населявших гавань Альквалонде и берега Эльдамарского залива. Он подбежал к трону и опустился на одно колено шагах в десяти от короля Финве.

— Что случилось? — спросил король.

— Государь, беда! Летающие крабы Моргота напали на Альквалонде! — выпалил посланец. — Есть раненые, много домов разрушено. Но хуже всего другое. Они похитили славного короля Эльве Синголло и его супругу, майю Мелиан!

— Тингол похищен?! — вскочила с места Галадриэль. — И Мелиан тоже? Но зачем?

— Что же ваши машины? — недовольно спросил король, глядя на Лугарева и Голдштейна. — Не вы ли обещали прикрыть Валинор с воздуха?

— Огненные стрелы смертных не подвели, — ответил вместо них посланец. — Они сбили шестнадцать летающих крабов, но четырем удалось уйти; они уходили плотной группой, и у них были похищенные заложники. Люди не могли стрелять…

— Понятно, — произнес король. — Не обижайтесь на мои слова, я лишь беспокоился о старом друге.

— А что с субмариной? — спросил Лугарев. — Подводный корабль? Он не пострадал?

— Его не было в гавани, — ответил эльф.

— Странно все это, — задумчиво произнес Феанор. — Зачем Морготу это понадобилось?

ГЛАВА 3

День Драконов

В то время как экспедиционный корпус нолдоров готовился к переброске на помощь Гондору, в самом Гондоре происходили не менее серьезные события. Моргот и его подручные паукообразные не теряли времени даром.

Прошло всего лишь три дня после высадки, а они уже разгрузили свои планетолеты, рассредоточили технику, обезопасив ее от дальнейших ракетных ударов, и начали продвижение на запад двумя колоннами.

Первая из них шла из восточных степей через бесплодную и труднопроходимую равнину Дагорлад вдоль северного края Пепельных гор. Вторая продвигалась через жаркие песчаные пустыни Харада к его столице — Хриссааде. От этого города уходил на северо-северо-запад наезженный тракт, по которому шли купеческие караваны — из Харада в Гондор и дальше, в другие страны Северного мира. Вторая колонна, собственно, сформировалась лишь на подступах к Хриссааде; до этого войска Моргота шли отдельными группами от каждой посадочной зоны, что еще более затрудняло борьбу с ними. Летающие крабоиды прикрывали с воздуха каждую группу, встречая градом плазменных сгустков атакующие самолеты Вечности. К 25 августа отдельные отряды объединились и подошли к Хриссааде.

По предложению Бартона данная группировка получила условное название «Пустыня». Северная группировка в переговорах и документах союзников именовалась «Прерия», центральная группировка, остававшаяся пока что в Черной стране, обозначалась у союзников как «Оперативная группа „Горгорат“» — по названию бесплодного глинистого плато в Черной стране, где концентрировалась большая часть ее сил. Кроме этого, как уже указывалось ранее, воздушные подразделения Моргота дважды атаковали Валинор и постоянно совершали рейды на Гондор.

Столица Соединенной империи пребывала в эти дни под постоянной угрозой атаки с воздуха. По шесть — семь раз в день над Минас-Анором прокатывался вой сирен воздушной тревоги — радары раннего обнаружения засекали приближающиеся с востока группы летающих крабоидов. Горожане прятались по подвалам, несколько звеньев истребителей Вечности, барражировавших над городом, уходили на перехват, обычно это были Су-27, дежурная эскадрилья перехватчиков поднималась с базы Минас-Анор, а немногих прорвавшихся к городу крабоидов встречали зенитные ракеты. Тем не менее, отдельные вражеские аппараты все же прорывались к городу и к базе, обстреливая наземные объекты сгустками плазмы. В целом ПВО восточной части Гондора была возложена на базирующийся возле Минас-Анора полк Су-27. Остальные подразделения авиации союзников работали непосредственно с баз в Вечности, на 258-й линии времени, сосредоточившись в основном на базе Инджирлик на территории Турции. Самой Турции, как и других государств, на опустевшей 258-й линии не существовало, но необходимые Вечности объекты, такие, как Инджирлик, поддерживались в работоспособном состоянии. Вечность использовала этот конфликт для тренировки своих летчиков, поэтому предполагалось, что подразделения будут быстро сменять друг друга. В данный момент по группам «Пустыня» и «Прерия» действовали два полка бомбардировщиков Су-24М и два полка вертолетов Ми-24, а по менее маневренной группе «Горгорат» работало переброшенное с острова Диего — Гарсия на базу Оранж на территории Франции крыло стратегических B-52G. Наземные силы союзников лишь начали подтягиваться к зоне действий. Пока что в Гондор прибыли только гномы Агларонда и ополчение из Приозерного королевства, спешно переброшенное вниз по Андуину на ховеркрафтах — десантных катерах на воздушной подушке.

Морийские гномы тоже были на подходе, но им предстояло еще несколько дней поработать ногами. Остальные подкрепления еще надо было доставить к месту событий. Восточное воинство союзников — армия Серединного княжества, Черных гномов и эльфов — авари под руководством дракона Орлангура — находилось достаточно близко от места посадки планетолетов Моргота, и вскоре после высадки предприняло попытку атаковать с тыла группу «Горгорат». Однако они встретили невероятно жесткий отпор, крабоиды атаковали их с земли и с воздуха, учинив форменную мясорубку, в рядах армии Орлангура началась невероятная паника, и лишь немедленное вмешательство авиации Вечности смогло остановить побоище.

Механизированная колонна группы «Пустыня» подошла тем временем к Хриссааде. Харадская столица расположилась на берегу не слишком широкой, мелкой и мутной реки Сохот, бегущей на юг со склонов невысоких холмов. На одном из них и была воздвигнута полторы тысячи лет назад могучая, хорошо укрепленная крепость. Однообразные серые кварталы города, застроенные унылыми домами в мусульманском стиле, с окнами, выходящими во внутренний дворик, разделялись крепостными стенами из коричневого камня, что придавало городу сходство со старыми кварталами Иерусалима. Еще более мощные стены со многими башнями окружали город по наружному периметру. Хриссаада была крепким орешком для любой армии на 8254-й линии времени. Но не для армии Моргота. Первыми над городом пронеслись летающие крабоиды, обстреливая городские кварталы. В городе заполыхали многочисленные пожары. Вряд ли они причинили бы существенный вред глинобитным и каменным постройкам, но огонь испокон веков был пугалом для всех живых существ. И захватчики хорошо знали об этом. К тому времени, как жители справились с первой волной паники и занялись тушением пожаров, что в условиях пустыни само по себе было не простым делом, шагающие бронемонстры Моргота преодолели последние гребни холмов, отделявшие их от цели, и подошли к городу на расстояние прямого выстрела. Выстроившись в неровную линию, около тридцати железных гигантов взяли на прицел одну из башен крепостной стены, и дали одновременный залп. Шестьдесят ослепительно голубых молний разорвали воздух, над иссохшей пустыней прокатился раскат грома, мощная ударная волна смела башню с фундамента, ее раскаленные обломки рухнули на разом опустевшую при появлении в небе крабоидов рыночную площадь. Камни были настолько раскалены, что потрескались от термического удара, а те гранитные блоки, по которым непосредственно пришелся электромагнитный удар, частью расплавились, частью полностью испарились. Моральный эффект этой демонстрации оказался поистине сокрушительным. Никакого сопротивления со стороны защитников города не было. Наземные крабоиды беспрепятственно вошли в Хриссааду через пробоину в стене и заняли городские кварталы один за другим. Они шли прямо через ворота — городская стража в панике разбежалась. Через час после начала штурма низкорослый вонючий кривоногий орк принял у Великого Визиря полную и безоговорочную капитуляцию султаната Тхерем — таково было официальное самоназвание Харада. Хриссаада упала прямо в руки Моргота, словно переспелый плод. Армия султаната автоматически влилась в состав армии Моргота — Властелин Тьмы нуждался в пушечном мясе. С падением султаната путь на Умбар и в южные области Гондора был открыт.

Серебрянокрылка лежала на камне, нагретом солнцем, ловя всем телом последнее тепло уходящего лета. Ей было всего только пятьсот лет: по меркам своего племени она еще не вступила в пору юности.

Поэтому ей нравилось все вокруг: Суровая северная природа, ее собственное прозвище, которым наградила ее мать, и которым ее звали все, ибо истинное ее имя знала лишь она сама. Все вызывало у нее ощущение радостного праздника, только вот короткое лето, и так затянувшееся в этом году, подошло к концу и несколько портило праздничное настроение.

— Дочка! Пора обедать! — донесся до нее со стороны пещеры голос матери. Серебрянокрылка соскользнула с теплого валуна, ее стройное семиметровое тело было похоже на текущий между скал ручей сверкающей ртути, так что мать, в который уже раз невольно залюбовалась ею.

— А что у нас на обед? — осведомилась она, прижав поплотнее к спине перепончатые крылья, чтобы проскользнуть в узкое устье родного дома мимо тридцатиметрового серебристого тела матери.

— Папа принес четверых людей, — ответила мать.

— Здорово, па! Ты молодец! — обрадовалась она — Та корова, что ты принес позавчера, похоже, была старше меня.

— Сегодня мне здорово повезло, — отец ухмыльнулся, выдохнув аккуратную струю пламени на медленно вращающееся на вертеле человеческое тело. — Я сумел поймать целую семью. В конце сезона полевых работ это непросто, знаешь ли.

— Смотри, какие аппетитные дети, — сказала мать, облизывая шестидюймовые передние зубы изящно раздвоенным языком. — Хочешь кусочек?

— Не порти ребенка, мать! Ты и так ее разбаловала.

— Папа, мне кажется, тебе не следовало убивать этих человеческих детенышей…

— Что ты говоришь, дочка? — удивился отец. — Ты должна хорошо питаться. К тому же, что, по-твоему, мне оставалось? Не оставлять же бедных детей сиротами Некоторое время все трое молча работали челюстями.

— Кстати, у меня еще одна новость, — сказал отец. — Мы отправляемся на юг.

— Когда? Почему?

— Завтра утром. Говорят, возвратился хозяин. Он собирает всех своих слуг. Близится большая потеха.

— Юг — это хорошо, но причем тут хозяин? Он пропал давным-давно.

Разве мы ему чем-нибудь обязаны?

— Нет, конечно, но почему бы и не позабавиться? Сейчас праздник.

Люди убивают друг друга…

— Эй! Я задала тебе вопрос. Ты что, заснул? — услышал Лугарев голос Селестиэль. Они только что вернулись с экскурсии в Валимар. Селестиэль вытащила его на прогулку, использовав случайную свободную минутку.

Подготовка к вторжению занимала почти все время, ничего не оставляя на отдых. Посещение города эльфов — ваниаров оставило на редкость тягостное впечатление. Сам город был великолепен, он поражал роскошью, безупречным вкусом и запредельной красотой. Но жители… В отличие от изобретателей и воинов нолдоров, мореплавателей тэлери, эльфы — ваниары считали своей стихией искусство. Их жизнь наполняли поэзия, музыка, живопись… Постепенно племя ваниаров начало превращаться в группу утонченных, совершенно оторванных от реальности, пресыщенных эстетов. Следом пришла деградация.

«Поистине, ничем нельзя злоупотреблять, даже искусством», — подумал Лугарев.

— Извини, что ты спросила? Я отвлекся…

— Я спросила: как ты думаешь, почему Моргот приказал похитить Тингола и Мелиан?

— Гм… Ну… Не знаю. Надо подумать… — Лугарев почесал затылок. — Знать бы, зачем они могли ему понадобиться. Может быть, месть? Насколько я понимаю, их дочь крепко ему насолила… Всю эту катавасию он затеял ради мести, так ведь?

— Может быть, может быть… — задумчиво протянула Селестиэль. — Знаешь, у меня какое-то странное чувство. Возможно, я не права…

После того, как случились все эти события на Эзеллохаре, я начала многое понимать и оценивать совсем по другому, ну как бы под другим углом зрения.

— Ты к чему это?

— К тому, что, как мне почему-то кажется, дело не только в мести, — сказала Селестиэль. — Я многое узнала о Пилигримах, в том числе и от твоих друзей. И то, что я узнала, не очень-то вяжется с примитивными мотивами вроде мести…

— Гм… Рад слышать. Свою собственную месть Морготу ты тоже считаешь примитивным желанием?

— Не путай меня! Я не об этом говорю. Что, если у него были и другие мотивы тоже?

— Что ему могло понадобиться от Тингола?

— А может быть, от Мелиан? Если только он не взял ее как заложницу…

— Хороша заложница, на которую всем наплевать, кроме мужа, которого взяли вместе с ней. Кстати, почему?

— Его могли взять просто заодно. Или чтобы оказать давление на Мелиан, — сказала Селестиэль. — Посмотри на это с другой стороны.

Мелиан — последняя из майаров, оставшаяся на свободе. То есть, последняя, доступная для похищения. Может быть, он собирается как-то ее использовать?

— Не знаю. А как использовать? Слушай, а не все ли равно. Мне надоело ломать голову над этим.

После обеда к Лугареву зашел внутренний модуль Р8.

— Ты не занят? Надо поговорить.

— О чем?

— У меня, кажется, есть план, как нейтрализовать шагающие танки противника, — сказал киберноид.

— Выкладывай. Это будет весьма кстати. Голдштейн сказал, что они там уже стонут от этих милашек.

— Если помнишь, я уже говорил, что во время техобслуживания эти штуки подключаются к единой информационной сети, — сказал Р8. — Таким образом, они делятся друг с другом тактикой и самообучаются. Я подумал: «А что, если послать обратно один из трофейных 12Н75, и с его помощью заслать в сеть компьютерный вирус?»

— Однако! Похоже, голова у тебя работает, — одобрил Лугарев.

— Чтоб ты знал: моя голова никакого отношения к мышлению не имеет. Мой компьютер установлен в корпусе. О'кэй, я сделал вирус.

Причем не простой. С его помощью мы сможем не просто вырубить их, а заставим перейти на нашу сторону прямо во время боя.

— Гм… Это сильно. Мы сможем победить Моргота его же собственным оружием. А как насчет защиты сети от вирусов?

— Я все проверил. 12Н75 не имеют в своем программном обеспечении ничего похожего на антивирусную программу. Видимо, мышление этих пауков настолько отличается от человеческого, что они не могут даже предположить, что кто-либо способен совершить подобное злодейство.

— Сомнительно. Неужели у них настолько дисциплинированное общество? — Лугарев с сомнением покачал головой.

— Ничего удивительного. У нас тоже никогда не было компьютерных злоумышленников, — ответил киберноид. — Я думаю, только человечеству свойствен подобный вандализм по отношению к технике.

— Ладно, ладно, нечего наезжать на человечество. А план твой провернем при первой возможности, — ответил Лугарев.

После молниеносного штурма Хриссаады оперативная группа «Пустыня» изменила направление движения. Теперь путь стальных легионов Моргота лежал на северо-северо-запад. Через два дня группа форсировала реку Харнен. В то же самое время отряд летающих крабоидов стремительно пересек пустыню. Их целью был порт Умбар, где размещалась гондорская колониальная администрация, управлявшая областью Кханд, и небольшой гарнизон императорской армии. Пираты покинули порт уже довольно давно, перебравшись на юг, но многие капитаны Морского народа часто наведывались сюда по торговым делам. Бывали здесь и настоящие пираты, пользуясь ленью и продажностью чиновников. Умбар пал так же быстро, как и Хриссаада. Атака с воздуха породила жуткую панику, после чего несколько небольших отрядов харадской конницы, присоединившейся к силам Моргота, без особых проблем заняли не ожидавший нападения город. Гарнизон был попросту захвачен врасплох и разоружен. Только экипажи кораблей Морского народа оказали достойное сопротивление, но они не могли противостоять приземлившимся и вступившим в наземный бой железным крабам. Тем не менее, они с честью выдержали это испытание. Моряки не показали врагу спину, а организованно отступили к гавани, сдерживая яростный натиск наседающих харадримов. Они сумели погрузиться на свои драккары и отплыли. Крабоиды не преследовали их над морем, причину корсары, само собой, выяснять не стали. Драккары Морского народа покинули некогда гостеприимную гавань, и ушли на юг, в порт Нардоз, в котором базировались постоянно. Однако несколько кораблей остались вблизи Умбара и побережья, чтобы наблюдать за перемещениями противника. А войско Моргота бронированной лавиной двигалось по древнему тракту, с каждым днем приближаясь к рубежам Гондора.

Аналитик из Объединенного Комитета начальников штабов прибыл в Минас-Анор утром 28 августа. Его собственный вертолет приземлился не на базе, а на небольшой вертолетной площадке передвижного поста 8НВР3, в котором Митчелл и Бартон устроили свой постоянный штаб.

Кто-то из наемников встретил его и проводил в комнату брифингов, где уже собрались все заинтересованные лица.

— Приветствую вас, джентльмены. Меня зовут Рэй Шеннон, и у меня для вас есть важное и секретное сообщение от военного координатора Сухарева, — обратился к присутствующим аналитик. — Надеюсь, что все вы имеете форму допуска N.1, так как эти сведения проходят под грифом «COSMIC». Получив подтверждение от Бартона, Шеннон продолжил:

— Итак, джентльмены, мне придется для начала сделать небольшой исторический экскурс и сообщить некоторые сведения из области ядерной физики. Всем известно, что ядерное оружие не получило широкого применения в основном по причине высокого уровня остаточной радиации и неминуемого заражения местности на значительной площади. И слава Господу, что у политиков и военных хватило ума это осознать. Известно также, что в ведущих странах на всех технически развитых линиях времени велись разработки так называемой «чистой бомбы», не оставляющей радиации. В большинстве случаев эти работы привели к созданию термоядерной бомбы. Однако она также не является абсолютно «чистой». Термоядерная реакция начинается лишь после взрыва уранового или плутониевого заряда, создающего необходимую температуру. Взрыв этого заряда, гораздо менее мощного, чем боевое ядерное устройство, тем не менее, вызывает значительное заражение местности. Техническим выходом из этой ситуации могло бы стать уменьшение массы детонирующего ядерного заряда, однако эта масса, как вы знаете, не может быть меньше критической. Прошу прощения, что напоминаю вам эти общеизвестные факты. Существуют, впрочем, некоторые трансурановые элементы, имеющие очень малую критическую массу и в то же время, достаточно стабильные. Однако они очень дороги в производстве, чтобы делать на их основе оружие, которое все равно никогда не будет использовано. Теперь, джентльмены, я перехожу к совершенно секретной части сообщения. Приблизительно полтора года назад при расследовании обстоятельств, приведших к гибели человеческой цивилизации на одной из линий времени, близких к центральным, исследовательская группа Вечности обнаружила на территории бывшей Ливии тщательно замаскированный центр ядерных исследований. В нем были обнаружены несколько весьма оригинальных и очень дорогостоящих установок. В том числе реактор для получения изотопа Калифорний-251, или Cf-251, как его принято называть. Этот изотоп имеет период полураспада около 900 лет и критическую массу 10 граммов. Таким образом, он идеально подходит для создания детонатора термоядерного взрывного устройства малой мощности. За прошедшие полтора года были разработаны и запущены в мелкосерийное производство взрыватели и сами боеприпасы, представляющие собой авиабомбы малого калибра или артиллерийские активно — реактивные снаряды. Эти боеприпасы только что были испытаны в реальных боевых условиях на планете Максеедсо и показали весьма обнадеживающие результаты, в частности, уровень радиации после взрыва почти не превысил естественный фон. В связи с этим координатор Сухарев рекомендовал Совету разрешить применение этих боеприпасов здесь, на 8254-й линии времени. Решение о применении будут принимать непосредственно полевые командиры. Координатор надеется, джентльмены, что вы проявите в данном вопросе сдержанность и благоразумие, — улыбнулся Шеннон.

Безумная идея формирования воздушно-штурмовой дивизии из местных жителей не оставила военное руководство Вечности. Высадка десанта в Гондоре задерживалась из-за переоборудования кораблей. Их стальные корпуса действовали на эльфов угнетающе, поэтому их решено было экранировать полиэтиленом. Эта работа требовала времени.

Наемники использовали его для тренировки своих подопечных как в Валиноре, так и в Гондоре. Первого сентября утром над Эрессэа распахнулось пространственно — временное окно, и из него один за другим появились несколько вертолетов. Джон Топхауз к этому времени уже подобрал личный состав — нолдоров, изъявивших готовность оторваться от земли и подняться в воздух. Большинство из них уже имели в ходе подготовки удовольствие полетать на вертолете — это было необходимо чтобы «отбраковать» тех, кого укачивает в полете. Эльфы неожиданно для Лугарева восприняли эту идею с большим энтузиазмом. Теперь наемники решили показать им возможности боевого вертолета. Подготовка сил вторжения была перенесена на Эрессэа и другие острова Эльдамарского залива, чтобы выйти из-под надзора верховного короля Ингве, запретившего военную экспедицию. На этот раз нолдоры собрались на небольшом острове к северу от Эрессэа. На соседнем островке были оборудованы мишени. Над спокойными водами Эльдамарского залива прокатился нарастающий рокот моторов. Он все приближался, пока не превратился в оглушающий грохот. Грузный пятнистый вертолет вынырнул из-за скалистого гребня острова, его лобастая стеклянная кабина осветилась прерывистым пламенем, еще два снопа огня засверкали на боковых балках вертолета.

Огненные пулеметные трассы хлестнули по мишеням, взметая облачка дыма. Вертолет с ревом прошел над толпой к островку с мишенями, пролетел над ним, затем вдруг резко взмыл вверх, зависнув на мгновение в верхней точке, провернулся на месте и ринулся в повторную атаку. Ревущая машина вдруг окуталась дымным облаком, из которого брызнули вперед длинные огненные стрелы неуправляемых ракет. Шквал огня обрушился на островок, сквозь дым просверкивали разрывы ракет, обломки мишеней взлетали высоко вверх Вертолет снова взмыл вверх, гася скорость, повернулся левым бортом к мишеням. Из открытой двери салона вырвался язык пульсирующего пламени, по мишеням ударила очередь скорострельного гранатомета, ровная строчка разрывов легла перед картонными фигурами. Острым эльфийским зрением Селестиэль увидела, как опала скошенная взрывами гранат трава. Мишени тоже разлетелись в клочья — настолько плотным был веер осколков. Казавшийся тяжелым и грузным, вертолет снова ринулся вниз, быстро разгоняясь, а затем выровнялся и вдруг крутанул правую «бочку» прямо над толпой завизжавших от полноты впечатлений эльфов.

— Итак, — объявил в мегафон Топхауз, — вы видели, что может устроить противнику обыкновенный транспортно — десантный вертолет Ми-8. Такими машинами вы и будете пользоваться.

— А нам тоже придется крутиться вниз головой, сидя внутри этой стрекозы? — спросил кто-то из эльфов.

— Нет, не думаю. Просто пилот решил показать вам все возможности, — успокоил Топхауз.

Пока шли все эти приготовления, войско Моргота быстро продвигалось вперед по пустыне. К 8 сентября оно уже форсировало реку Порос и достигло Андуина вблизи гондорского порта Пеларгир. На этом долгом пути оно понесло довольно значительные потери. Налеты авиации Вечности следовали беспрерывно, хотя и не всегда были достаточно результативны — противник не только оказывал ожесточенное противодействие, но и многому научился. Потери несли в основном люди, присоединившиеся к войску, гораздо меньше были потери крабоидов. Шагающие танки были малоуязвимы: лишь несколько из них было повреждено, и ни один не был полностью уничтожен. Тем не менее, военачальники армии Моргота пребывали в некотором замешательстве. Эта цивилизация не вписывалась ни в какие рамки. Она действительно пребывала большей частью в дремучем средневековье, как и предсказывал Властелин. Но откуда же, черт возьми, появляются эти ревущие летающие машины, обгоняющие в полете звук и вооруженные невиданным по силе и точности оружием? Так уж исторически сложилось, что цивилизация амебопауков с Сириуса, получив от Моргота знания о мощных источниках энергии, пошла по пути создания лучевого и электромагнитного вооружения. Они, разумеется, знали принципы реактивного движения, но никогда ими не увлекались. И, столкнувшись с широчайшей номенклатурой высокоточного ракетного оружия, оказались совершенно не готовы к подобному повороту событий. Теперь перед воинством Моргота стояла задача форсировать Андуин.

Однако возле Пеларгира Великая река была слишком широка и глубока, чтобы пересечь ее вброд, к тому же дело осложнялось толстым слоем ила на дне. Мосты были предусмотрительно разрушены гондорцами, да и не было в Северном мире со времен падения Нарготронда такого моста, что смог бы выдержать семьдесят пять тонн веса шагающей бронемашины. В то же самое время группа «Прерия» ворвалась в Северный Итилиен и попыталась форсировать реку возле острова Кеир Андрос, но попала в еще более идиотское положение. Обнаружив целехонькими мосты, перекинутые через остров, командующий группой «Прерия» решил, что их не успели уничтожить, и приказал начать форсирование реки с ходу, чтобы использовать на всю катушку эффект внезапности. Крабоиды ворвались на мост. Следом шли шагающие бронемашины. Мост казался захватчикам таким новым и прочным… Но впечатление было обманчивым. Когда шагающие танки ступили на мост, он угрожающе затрещал и покачнулся. Шедшие следом шагоходы остановились, но те, что уже ступили на шаткий скрипучий настил, останавливаться не рискнули.

Следом за крабоидами они рванулись вперед, пытаясь достичь острова. И тут сработали мощные мины, заложенные саперами Вечности в опоры моста. Все три пролета разом с грохотом обрушились в реку, погребая под собой с десяток грозных шагающих бронемашин. Тут же взорвался второй мост, перекинутый с островка на другой берег Андуина. С полсотни крабоидов были отрезаны на крошечном островке. Летать они, разумеется, не могли. Шагающие танки понесли свои первые потери. В довершение всего по острову с противоположного берега начал работать ракетный комплекс залпового огня «Град». Разумеется, цель была заранее хорошо пристреляна. В считанные минуты сгрудившиеся на Кеир Андросе крабоиды превратились в кошмарное месиво обгорелой брони, слизи и хитина под ливнем 130 миллиметровых ракет. С левого берега шагающие танки пытались прикрыть гибнущих крабоидов огнем своих пушек, но «Грады» стояли за пределами их радиуса действия.

Летающие крабоиды поднялись в воздух, чтобы подавить ракетную батарею, но у них не было дальнобойного оружия. Им пришлось атаковать батарею почти в упор. Но «Грады» были прикрыты от нападения с воздуха. Крабоидов встретил кинжальный шквал огня ракетно — артиллерийских зенитных комплексов «Тунгуска». Четыре крабоида в пламени рухнули вниз, ракетная батарея осталась невредимой. Остальным летунам пришлось уносить ноги, но еще одного достала выпущенная вдогон ракета 9М311. Командующий группы «Прерия», покраснев внутри своего хитинового панциря аж до свекольно — борщового оттенка, приказал своим силам отступить от реки.

Жутко обозленный неудачей на Кеир — Андросе, Моргот приказал своим силам продвигаться к мостам Осгилиата. Бартон предвидел подобный поворот событий, для этого не надо было быть гением стратегии. На протяжении всей истории Гондора мосты Осгилиата притягивали всех завоевателей, начиная от Саурона и кончая бандами кочевников.

Группы «Пустыня» и «Прерия» с юга и с севера вторглись в Итилиен. Восточная провинция Гондора была невелика, и Враг не сомневался, что захватить ее не составит особого труда. Однако и здесь противника ожидал теплый прием.

С давних пор в гондорской армии существовали подразделения так называемых «разведчиков Итилиена». Те, кто знаком с историей Войны за Кольцо, вероятно, знают об этом. Когда вторжение Моргота из отдаленных страхов превратилось в угрожающе близкую реальную опасность, наемники Вечности обратили особое внимание на подготовку этих, без сомнения, элитных подразделений, за кратчайшее время обучив их пользованию новыми для них видами вооружения, аналогичного тому, что было передано нолдорам. Обучать их тактике было излишне, это были настоящие средневековые рейнджеры. Вместе с ними в подготовке «торжественной встречи» для наступающих сил Моргота участвовали и военные советники Вечности. Отступающая от мостов Кеир — Андроса оперативная группа «Прерия» на полном ходу вляпалась в минные поля. Эту ловушку готовили почти три недели. По обе стороны дороги было установлено великое множество кумулятивных мин, срабатывающих при пересечении инфракрасного луча, «протянутого» поперек дороги. Взрыватели мин были запрограммированы на срабатывание после пересечения луча определенным числом целей, причем это число для мин Северного Итилиена убывало по направлению с севера на юг, а для Южного Итилиена — с юга на север. Таким образом, сначала северная, а затем и южная колонны противника почти на всем протяжении одновременно были атакованы минами. Гондорцам также сыграло на руку то обстоятельство, что педантичные амебопауки старались точно выдерживать интервал при движении крабоидов в колонне. Множество крабоидов получили повреждения различной тяжести, причем это стало для них полной неожиданностью. Тихая провинциальная дорога вдруг превратилась в огненный ад. Колонна остановилась.

Сопровождающие крабоидов кочевники слезли с лошадей и углубились в заросли по обеим сторонам дороги, пытаясь выяснить, что это за чертовщина. В кустах вновь загрохотали взрывы, на этот раз противопехотных мин. Стальные шарики со свистом секли воздух, ветки, кочевников, незадачливых вояк с Сириуса, вылезших осмотреть свои поврежденные аппараты… Разъяренный командующий группы «Прерия» отправил несколько шагающих танков 12Н75 растоптать «дьявольские хлопушки».

Двенадцатиметровые стальные гиганты с треском влезли в кусты и принялись крушить опустевшие пусковые установки реактивных мин. И тут снова загремели еще более сильные взрывы, комья земли взлетели вверх, три 12Н75 один за другим с лязгом повалились на землю подорвавшись на мощных противотанковых минах ТМ-57. Взрыв такой мины не мог, разумеется, полностью разрушить шагоход, но напрочь отрывал ему ступню ноги. Это было постыдное фиаско. Ничего не понимающие крабоиды открыли беспорядочный огонь по кустам, заодно поджарив множество кочевников.

Обезумевшие от ужаса лошади рванули кто куда, в основном, в обратном направлении. Кочевники бросились в погоню за своим основным достоянием, еще более усиливая сумятицу. В довершение всего послышался нарастающий свистящий звук реактивных двигателей, и над окутанной дымом колонной пронеслась восьмерка истребителей «Торнадо». Под брюхом у каждого из них висела похожая на ванну кассета «Штробо», именуемая так же «Пандора».

«Торнадо» опорожнили кассеты над колонной, накрыв ее тысячами маленьких кумулятивных противотанковых бомбочек и усыпав дорогу противопехотными и противотранспортными минами. Истребители скрылись еще до того, как противник успел открыть ответный огонь. Командующий группой «Прерия» вдруг сообразил, что южной колонне могли устроить такую же ловушку. Плюнув на график сеансов связи, он приказал радисту вызвать командующего группой «Пустыня». Когда его ответ пробился сквозь треск помех, выяснилось что группа «Пустыня» уже влетела в аналогичную ловушку, и как раз пыталась предупредить об опасности группу «Прерия». Поистине, хорошие мысли приходят в умные головы одновременно.

Теперь обе колонны замедлили свое продвижение к Перекрестку — так называлось пересечение двух основных гондорских трактов на левом берегу Андуина. Впереди каждой из колонн шли, сменяя друг друга, несколько 12Н75, то и дело стреляя по дороге и окаймляющим ее кустам из ионных излучателей, чтобы уничтожить или заставить сдетонировать мины. Несмотря на все усилия рейнджеров, воинство Тьмы продвигалось вперед. Морготу понадобилось два дня, чтобы полностью захватить Итилиен. Крепости Минас-Итиль и Кирит-Унгол были оставлены гондорцами еще до вражеского наступления — у империи не было сил, чтобы их оборонять в условиях неминуемой блокады. Крепости были заминированы, нашпигованы минами — ловушками, после чего имперские гарнизоны покинули их, предоставив захватчикам возможность вволю повозиться с разминированием. Десятого сентября группы «Пустыня» и «Прерия» соединились и начали готовиться к форсированию Андуина. В полдень силы Моргота разрушили городскую стену и взяли левобережную часть Осгилиата.

Древняя столица Гондора не оказала сопротивления. Возможности удержать левый берег все равно не было, а отступающие части так или иначе были бы прижаты к реке и уничтожены. Ударная группировка противника собралась в Осгилиате. Мосты через Андуин были уничтожены. Противоположный берег ощетинился стволами пушек. Битва на Андуине началась.

Наступление началось с атаки летающих крабоидов. В их задачу входило подавление огневых точек, и захват плацдарма на правом берегу Великой реки. Необходимо было построить прочный мост, по которому можно было бы переправить тяжелую технику.

Воздушные силы захватчиков нанесли удары по всей глубине имперской обороны. Митчелл наблюдал за отражением воздушной атаки из командного поста передвижной крепости 8НВР3.

В городе завыли сирены воздушной тревоги. Население, приученное за последние дни к вражеским налетам, укрылось в туннеле, ведущем к гномским пещерам. Над правым берегом крабоидов встретили перехватчики Су-27. Дымные росчерки ракет исполосовали небо, затем к ним прибавились хвосты жирного черного дыма от падающих крабоидов. Неуклюжие аппараты Моргота не могли спорить на равных с лучшим истребителем 20 века.

Потеряв пятнадцать крабоидов, противник ретировался. Но победа далась не бесплатно. Два Су-27 были сбиты, еще пять получили повреждения. Один из перехватчиков плюхнулся на полосу базы Минас-Анор с развороченным левым двигателем, другому очередь плазменных комочков снесла под корень правый киль, третий вовсе сел на брюхо рядом с ВПП — зашедший снизу крабоид разворотил ему воздухозаборник так, что правая стойка шасси не выпустилась.

Четвертый и пятый «привезли» несколько дырок в консолях крыльев. Пилоты упавших перехватчиков были тут же подобраны спасательными вертолетами и отправлены на главную базу Вечности на 258-й линии времени. Развивая успех, Расселл Бартон приказал нанести ответные удары по готовящимся к переправе войскам противника. Огневые точки на правом берегу «летающим омарам» так и не удалось уничтожить — в этом заключалась основная заслуга перехватчиков. Теперь по сгруппированным на левом берегу крабоидам и шагоходам Моргота ударили через реку ракетные системы залпового огня «Ураган». В левобережной части Осгилиата минут пятнадцать бушевал огненный смерч. Крабоиды разбегались во все стороны. Когда иссякли запасы ракет, пусковые установки немедленно отошли со своих позиций, а чтобы не прерывать огневое воздействие на противника, в дело вступили вертолеты огневой поддержки Митчелл со смешанным чувством радости и зависти наблюдал, как над полем боя появились характерные вислокрылые силуэты Ми-24. Огненные стрелы ракет срывались с крыльев, как молнии из рук Зевса, противотанковые управляемые ракеты 9М114 били с устрашающей точностью, насквозь прошивая крабоидов, калеча суставы шагающих бронемашин. Одна из 12Н75 взорвалась — от удачного попадания ракеты внутри шагохода сдетонировали снаряды 125 миллиметровой пушки, полностью разворотив корпус. Вся кормовая часть шагающего танка распустилась розочкой, руки с излучателями полетели в разные стороны, изувеченный остов качнулся и рухнул вперед, выпустив струю черного дыма.

— Мы сделали его! — крикнул кто-то по радио, видимо один из вертолетчиков.

— Давно бы так! — откликнулся еще один голос.

— Эй, парни! Что это за чертовщина там, на востоке?

Митчелл с ужасом увидел вдруг, что весь восточный край горизонта заволокло черным. Он отрегулировал свою мощную стереотрубу, пытаясь понять, что происходит. Голос Бартона по радио командовал экипажам вертолетов немедленно отходить. Над Итилиеном сгущалась сползшая с Хмурых гор чернота. Впереди нее летел к Андуину сонм аэрокосмических крабоидов, а по земле, пожирая леса, поля, покинутые деревни, шла сплошная стена пламени, как показалось Митчеллу, на севере и на юге упиравшаяся в горизонт.

— Что это за хреновина, Расселл? — спросил он.

— Я почем знаю? — возмутился Бартон. — Крабоидов, видишь, какая толпа летит? Разберись сначала с ними.

— Ты совсем охренел? У нас столько зенитных ракет не наберется!

Может, мне их из дробовика стрелять?

— Внимание всем! — голос Бартона разнесся из динамиков громкой связи. — Ситуация критическая. Приказываю всем укрыться по варианту «А». Комплексам «Вега» приготовиться к действиям по отражению массового вторжения. Все, кто находился на командном пункте, невольно втянули головы в плечи. Поляризующие экраны опустились на смотровые щели, закрывая их от воздействия светового излучения. Действия по варианту «А» означали в данном случае, что Бартон пошел ва — банк. Кроме комплексов ПВО средней дальности С-75 «Волхов», вокруг горы Миндоллуин были развернуты также несколько позиций ЗРК С-200Д «Вега», с дальностью действия до трехсот километров. По приказу военного координатора Сухарева для этих ракет из Вечности были доставлены термоядерные боевые части малой мощности с взрывателями на изотопе Калифорний-251. В пятидесятых годах 20 — го века одна лишь угроза возможного применения ядерных боевых частей на зенитных ракетах заставила Стратегическое Авиационное Командование США полностью изменить тактику массового прорыва ПВО группами бомбардировщиков в плотном строю и перейти к прорыву одиночными самолетами на широком фронте.

Моргот, разумеется, не был знаком с этой историей. Шесть ракет, получивших у западных экспертов обозначение SA-5, сорвались одна за другой с пусковых установок, волоча за собой шлейфы порохового дыма, и понеслись навстречу надвигающейся армаде крабоидов, более чем в четыре раза обгоняя звук. Время для всех словно остановилось. И вот в боевых порядках противника одно за другим вспыхнули шесть рукотворных солнц. Все, кто имел неосторожность взглянуть незащищенными глазами на этот ослепительный свет, мгновенно потеряли зрение. Инструкторы Вечности проводили с гондорцами соответствующие занятия, чего оказались лишены кочевники и харадримы, присоединившиеся к армии Моргота. Ну что ж. Они сделали свой выбор. Сотни крабоидов мгновенно испарились во всепожирающем термоядерном пламени. Сотни других, оказавшихся несколько дальше, чем нужно, от эпицентров взрывов, были смяты и сброшены на землю, когда огненные шары, стремительно распухая, рванулись в небо и, словно ударившись о небосвод, расплылись над Итилиеном порослью чудовищных шампиньонов. Ударные волны обрушились на воинство Моргота, расплющивая и вминая в землю все на своем пути. Испугавшая Митчелла стена пламени была отброшена, разорвана, надвигающаяся с востока стена Тьмы тоже распалась на отдельные бесформенные темные облака. В нижних помещениях передвижной крепости раздались восторженные крики. К сожалению, триумф союзников оказался недолгим. Клочья тьмы над Итилиеном соединялись на глазах, обтекая со всех сторон вздымающиеся вверх ядерные грибы. Внезапно из этой пелены появился летящий на большой скорости и малой высоте один из планетолетов Моргота.

Видимо, он перемахнул через горы под прикрытием этих непонятных, насыщенных грозовым электричеством облаков, которые не пропускали лучи радаров. Прежде чем союзники успели не то что бы что-то сделать, а хотя бы опомниться, вражеский шаттл еще немного снизился, открыв на лету грузовой люк. Из люка выпала, разматываясь, длинная гирлянда ярких предметов, соединенных между собой. Планетолет тащил эту гирлянду через Андуин, и каждый из ее элементов, соприкасаясь с водой, надувался и превращался в понтон. Несколько крабоидов на левом берегу реки схватили клешнями конец этого оригинального наплавного моста и закрепили его. Шаттл приземлился на правом берегу реки. В его сферическом корпусе распахнулись высокие люки, и из них выступили, сотрясая землю тяжкими шагами, уродливые силуэты шагающих танков. Следом за ними из казавшегося необъятным чрева планетолета хлынул поток наземных крабоидов. Опомнившийся Митчелл приказал немедленно атаковать высадившийся десант, пока противник не закрепился на берегу. Самоходные орудия открыли огонь, но тут из орудийных портов в корпусе планетолета высунулись весьма впечатляющие своим калибром стволы плазменных пушек. Самоходки союзников попали под шквал ответного огня. Одна за другой они взрывались или вспыхивали. Комплексы РСЗО в это время перезаряжались и не могли прийти на помощь артиллеристам. Нанести ядерный удар по севшему шаттлу было бы самоубийством, вражеский планетолет сел в каких-нибудь тридцати милях от Минас-Анора. Под прикрытием ураганного огня шаттла чудовищные машины Моргота при поддержке крабоидов пошли в наступление, пытаясь расширить захваченный плацдарм. А на левом берегу Андуина команды инженерных крабоидов уже начали укладывать на понтонный мост пластиковый настил, легкий, но достаточно жесткий, чтобы выдержать немалый вес крабоидов. Бартон вызвал авиационную поддержку, чтобы помешать противнику переправиться через Андуин. Над полем боя и над рекой вновь появились Ми-24. Однако шаттл приподнял стволы пушек и ударил по вертолетам заградительным огнем. Вести огонь по воздушным целям на поражение противнику не позволяли несовершенные прицелы, но заградительный поток плазмы был достаточно точен. Один за другим четыре вертолета огненными шарами рухнули вниз.

— Ситуация выходит из-под контроля, Митч! Надо что-то придумать, и быстро! — сказал Бартон, а затем приказал вертолетам выходить из зоны огня.

— Если мы не остановим их, они с налета захватят базу и город, — мрачно произнес Митчелл. — Вызывай бомбардировщики, Расселл.

Вражеский планетолет продолжал извергать потоки огня. Под прикрытием его орудий 12Н75 развернулись в неровную цепь и начали наступать на базу. Следом за ними шли крабоиды. Комплексы залпового огня наконец-то перезарядились и выехали из-за громады передвижной крепости, разворачиваясь в огневую линию. Шагающие танки были еще слишком далеко, чтобы подавить их огнем, дальности орудий шаттла для этого тоже было недостаточно. Ливень ракет обрушился на боевые порядки наступающего противника. Крабоиды приостановились, но 12Н75 продолжали медленно продвигаться вперед. Наконец над Миндоллуином раскрылось пространственно — временное окно, затем рядом еще одно, и еще… Из них на полной скорости вылетели истребители Су-17М4. Перестраиваться у них уже не было времени, они атаковали строем колонны звеньев. Так как противотанковые ракеты были по большей части бессильны против шагающих танков, истребители атаковали их мощными управляемыми ракетами Х-25Л. Несколько шагоходов воздели к небу свои тонкие ручки, украшенные раздутыми гранеными коробами излучателей. Треск электрических разрядов был отчетливо слышен даже в адском грохоте боя. Слепящие голубые молнии пронзили воздух, один из истребителей попал под луч и распался на части. Остальные пронеслись над строем 12Н75, сбросив несколько бомб объемного взрыва. Пятисоткилограммовые бомбы лопнули, создав газовые облака, которые одно за другим сдетонировали. Взрыв такого газового облака создавал ударную волну, сравнимую по мощности с волной от тактического ядерного боеприпаса, но с гораздо меньшим радиусом действия. Их эффективность несколько падала на открытой местности, но, тем не менее, шагоходы Моргота полетели вверх тормашками. Воспользовавшись временным замешательством противника, другая группа Су-17М4 рванулась к переправе. Первое звено истребителей уже вышло на боевой курс, когда вражеский шаттл снова ударил поперек их курса заградительным огнем. Более быстрые, чем вертолеты, Су-17 увернулись, счастливо избегнув потока плазмы, но их атака была сорвана, а выйти в повторную им уже не дали. С левого берега на перехват мчалась группа летающих крабоидов. Барражирующие над городом Су-27 бросились на выручку. Окно над городом снова распахнулось, из него появилась целая эскадрилья «Торнадо». Они шли низко над землей, из висящих под ними больших кассет выстреливались мины, множество мин устилали землю сплошным смертоносным ковром, отсекая противника от базы и от города. Над Андуином шел жестокий бой, десятки самолетов и крабоидов свились в единый клубок, постоянно пронзаемый огненными трассами. Из этого клубка то и дело вываливался или объятый пламенем самолет, или чадящий, разваливающийся на части крабоид. Шагающие танки тем временем начали подниматься на ноги. Но они уже не двигались к базе, наоборот они медленно отступали к планетолету, огрызаясь огнем. Гудящий рой над рекой наконец-то распался, но ни та, ни другая сторона не добились решающего преимущества. Самолеты Вечности нырнули в гостеприимно распахнувшееся перед ними пространственно-временное окно, крабоиды пошли на посадку за рекой. В небе остались лишь длинные полосы черного дыма. Наступление Моргота было остановлено, хотя и дорогой ценой. Но выбить противника с плацдарма и сбросить в Андуин, как надеялся Бартон, все же не удалось. Громада вражеского шаттла высилась на берегу, обороняя подступы к переправе. Обычное оружие против этой тяжело бронированной махины было бессильно. И, пользуясь этим, по только что наведенному мосту пошел кажущийся бесконечным поток крабоидов, конницы и пехоты. Проклятая переправа действовала.

— Если вы не предпримете что-нибудь, и немедленно, потом будет уже поздно!

— А то я сам не понимаю! — Митчелл злобно взглянул на Второго Маршала Роханской Марки принца Йодейна, стоящего перед ним посреди командного зала передвижной крепости. Принц был небольшого роста, довольно болезненного вида; длинные темные волосы — необычные для светловолосых в целом роханцев, а также грубоватые черты лица делали его похожим на одного из «легендарных героев гражданской войны», как выразился подметивший сходство Беляев, а именно — на Нестора Ивановича Махно. Сходство дополнительно усиливалось тем, что принц не любил ездить верхом и даже в бой отправлялся на колеснице. Неугомонный Беляев заказал у гномов гвозди с посеребренными шляпками и собственноручно украсил боевую колесницу Йодейна двумя исторически подтвержденными надписями: сзади серебряные шляпки гвоздей складывались в слова:

«Х… догонишь!», а спереди: «Х… возьмешь!». К счастью, принц не умел читать по-русски.

— Мы делаем, что можем, — продолжил Митчелл. — Но этих гадов слишком много и они слишком сильны. Вы же видели, что даже наша авиация оказалась бессильна!

— Вы просто боитесь высунуть нос из своей крепости! — заявил принц. — Не понимаю, за что гондорцы вам платят. Мы сами пойдем в наступление. Мои всадники рвутся в бой, мы готовы умереть за свою Родину и за Гондор!

— Ни один идиот не выигрывал войну, умирая за свою родину! — рявкнул Митчелл. — Войну выигрывают те, кто заставляет умирать за свою родину своего противника. Это не я придумал, так сказал генерал Паттон. Умирайте, если вам хочется, хрен с вами! И нечего считать деньги в нашем кармане. Мы их еще сполна отработаем.

Полчища крабоидов при поддержке 12Н75 приближались к базе и к столице, сомкнув кольцо окружения. Зашедшая с севера пара Су-24М уничтожила мост ракетами Х-59, но на берегу приземлились еще два шаттла. На правом берегу, таким образом, скопилась вполне приличная вражеская армия. И она была готова пойти на штурм. На авиабазу обрушился град снарядов и плазменных сгустков.

Перехватчики взлетели под плотным огнем противника.

— Похоже, мы действительно проиграли, Расселл. — Митчелл мрачно уставился на тактический дисплей.

— То, что будет с нами, не имеет значения. Пока существует 8НВР3, мы не можем проиграть, — ответил Бартон.

— Я тоже так думаю, — послышался откуда-то из недр приборного пульта лишенный всякого выражения металлический голос.

— Черт возьми! Кто это сказал?

— Угадай с трех раз!

Передвижная крепость пришла в движение. В ее недрах загудели непонятные механизмы, низкий гул заполнил помещения. Оставляя за собой широкие борозды вырванной с корнем травы на мягкой луговине у подножия Миндоллуина, чудовищный краулер медленно пополз вниз по склону навстречу надвигающимся войскам противника. Крабоиды были в некотором замешательстве. Этого они явно не ожидали. Орудия крепости хищно зашевелились, а затем извергли потоки фиолетово — белого ионного пламени. На воинство Тьмы надвигалась такая же огненная стена, как и та, что незадолго до этого прокатилась через Итилиен. Несколько точных залпов превратили группу шагающих танков в глыбы оплавленного металла. Крабоиды попятились к реке. 12Н75 отчаянно отстреливались, но надвигающаяся на них громадина даже не обратила внимания на ответный огонь. Снаряды оставляли выбоины в мощной броне крепости, молнии выплавляли в бортах ямы с оплавленными потеками, плазменные сгустки разбивались о броню голубоватым фейерверком, на антеннах мерцали огни святого Эльма, но крепость медленно и неумолимо ползла на своих широких гусеницах, оттесняя десант противника от базы.

— Надо двигаться дальше, — сказал Митчелл. — Еще немного, и мы сбросим это паучье отродье в реку! Однако крепость остановилась в пределах оборонительного периметра базы.

— В чем дело, черт возьми? — удивился Митчелл.

— Не хочу портить удовольствие полковнику Пауэллу — послышался в ответ металлический голос. — Он вот-вот появится.

— Что?! Этот любитель напалма? Да он с ума сошел! Он же тут все разнесет, этот стратегический мазила! — возмутился Бартон.

— Рад, что вы так лестно думаете о нас, коммодор, — послышался из динамика голос Пауэлла. — Но позвольте вас поправить. Стратегическая авиация не мажет, а размазывает! Со всех сторон на разных курсах и высотах на базу заходили бомбардировщики B-52G. Еще секунда, и из распахнувшихся бомболюков бесконечно длинными сериями посыпались бомбы. Ни Митчелл, ни Бартон, ни разу еще не наблюдали работу B-52 в такой непосредственной близости с земли. Десятки тонн бомб рушились на боевые порядки отступающего противника. Перепуганные ополченцы в Минас-Аноре попрятались по подвалам и закоулкам. Во всем городе не осталось ни одного целого стекла. Оглушающий грохот разрывов был слышен за сто километров.

Содрогание земли ощущалось на вдвое большем расстоянии. Даже в бронированной коробке передвижной крепости, вывешенной на амортизаторах, колебания почвы чувствовались явственно. Над базой и окрестностями столицы гуляли взад-вперед ударные волны. С каждым взрывом в небо взлетали фонтаны земли и клочья разорванных механизмов. Прямо в одного из крабоидов угодила пятисотфунтовая бомба. Крабоид исчез, на том месте, где он только что был, лежала лишь оторванная нога. С вражеских планетолетов по бомбардировщикам открыли огонь. Но B-52 бомбили с высот от десяти до пятнадцати тысяч метров. В безвоздушном пространстве это было бы плевое расстояние, но атмосфера не улучшала точность прицеливания. Бомбардировщики не остались в долгу. Пока одна эскадрилья обрабатывала наземные силы, вторая нанесла не менее мощный удар по планетолетам. Наводящаяся по лучу лазера бомба угодила точно в орудийную амбразуру одного из шаттлов. Внутренние переборки не смогли противостоять сделанной из пушечного ствола бомбе весом в тонну, поражавшей даже заглубленные на сто метров в землю бетонные бункеры Саддама Хуссейна. Бомба GBU-28 проломила несколько палуб шаттла и взорвалась прямо в командном центре. К счастью, она не добралась до главного энергоконвертора. Мощный внутренний взрыв потряс планетолет. Его макушка вместе с плазменными орудиями была попросту снесена взрывом, когда следом взорвались батареи орудийных конденсаторов. Чтобы осложнить противнику прицеливание, В-52 сбросили на шаттлы Моргота несколько десятков дымовых бомб. За ними последовали зажигательные бомбы. Они были снаряжены не напалмом, а пирогелем.

Липкая горючая смесь с добавкой порошкообразного магния сверху донизу покрыла шаттлы. Температура ее горения была около трех тысяч градусов. Теплозащита планетолетов могла бы выдержать и большие температуры, но не в наземном режиме, когда корпуса были разгерметизированы, а орудийные и грузовые люки распахнуты. Один шаттл все же успели загерметизировать, но другой получил через верхние орудийные порты полновесную порцию пирогеля. Принц Йодейн с посеревшим от ужаса лицом припал к содрогающемуся оконному стеклу, наблюдая за работой бомбардировщиков. Остатки десанта быстро отступали к чадящим на горизонте планетолетам.

Шагающие бронемашины сохраняли свой боевой порядок, тогда как отступление крабоидов и людей больше походило на бегство. Отступающие быстро втягивались в уцелевший шаттл, но их было очень много, и на это требовалось время. 12Н75 заняли круговую оборону. Второй и третий шаттлы все еще горели. Бомбардировщики перестроились в отдалении и сделали еще один заход. Яростно отстреливавшемуся противнику удалось повредить два В-52; они отвалили от строя в сторону, оставляя дымный след, и нырнули в распахнувшееся перед ними пространственно — временное окно. Остальные еще плотнее сомкнули строй и накрыли противника бомбовым ковром. Руины Осгилиата, разрушенного при захвате плацдарма, были превращены в пыль. Тем крабоидам и кочевникам, что не успели забраться в шаттл, вероятно, пришел конец — вся местность вокруг планетолетов стала сплошным морем огня. Шагающие бронемашины понесли наименьшие потери, однако на пути отступления осталось стоять, сидеть и лежать в самых живописных позах не менее полутора десятков этих чудовищ. Их в основном подводили коленные и голеностопные шарниры, при повреждении которых 12Н75 не могли двигаться.

— Бей их, ребята, — послышался из динамиков голос Пауэлла. — Нам не удалось отстоять Кхесань, но эту базу я им не отдам! Сплавим вниз по реке их хитиновые задницы! По Андуину действительно плыли обгорелые куски хитина. Уцелевший планетолет, однако, не торопился стартовать. Остатки десанта заперлись в нем, как в крепости, надеясь переждать бомбардировку.

Загерметизированный шаттл был неуязвим. Все на свете когда-нибудь кончается, и бомбы в казавшихся неистощимыми чревах В-52 не были исключением. Пауэлл увел свои самолеты обратно. И тут выяснилось, что войскам Моргота было не занимать упрямства. Рядом с охваченными огнем шаттлами приземлились еще два таких же сфероидных планетолета. Крабоидов и шагоходов они не привезли, зато из их грузовых трюмов полезли в невероятном количестве харадские солдаты, орки, негры с дальнего юга. Избежать окружения не удалось. Вокруг Минас-Анора и базы Вечности сомкнулось плотное кольцо осады.

С момента битвы на Андуине прошло пять дней. К 16 сентября положение не изменилось. Минные поля и непрекращающиеся бомбардировки не позволяли противнику захватить базу и город.

Невероятная численность и ослиное упорство войск Моргота сводили на нет все попытки союзников деблокировать столицу Гондора. Самое интересное заключалось в том, что, остановившись возле Минас-Анора, воинство Тьмы, похоже, вовсе не собиралось продолжать наступление на запад. Однако собравшимся в кучу, измотанным до предела непрерывными вражескими атаками и ежедневными попытками штурма, почти оглохшим от непрекращающихся бомбардировок людям это было далеко не так очевидно. В отличие от расположенного на склоне горы и остававшегося в относительной безопасности города, база Вечности и ее взлетно-посадочная полоса подвергались непрерывным обстрелам крабоидов и шагающих танков. Перехватчики и вертолеты с базы пришлось вывести — обслуживать их в таких условиях все равно было невозможно. Персонал укрылся в передвижной крепости киберноидов, остававшейся единственным надежным укрытием. По всем правилам ведения боевых действий базу следовало оставить. Однако наемники Вечности не могли сделать этого. В пещерах гномов под горами сосредоточилось почти все население Гондора, не говоря уже о самих гномах. Посадочных площадок в горах не было. Всех этих людей и гномов нужно было снабжать хотя бы минимальным количеством продовольствия и медикаментов. База под Минас-Анором оставалась единственным каналом снабжения. Транспортные самолеты не рисковали садиться на полосу, после того, как на второй день осады гигантский С-141 «Старлифтер» рухнул рядом с ВПП — снаряд одного из шагоходов Моргота снес ему во время посадки хвостовое оперение. После этого грузы доставлялись только беспосадочным способом. Малогабаритные контейнеры сбрасывались прямо в город или на вертолетную площадку 8НВР3 с помощью радиоуправляемых парашютов системы «Пара-пойнт». Большие грузы выбрасывались из самолетов с предельно малой высоты с помощью вытяжных парашютов прямо над полосой. При этом вертолеты и штурмовики Су-25 прикрывали их от огня с земли, непрерывно штурмуя огневые точки и позиции противника, а истребители Су-27, барражируя на средних высотах, прикрывали транспортники с воздуха на случай внезапной атаки летающих крабоидов. Защитникам базы и столицы из Вечности оказывали небывалую по интенсивности воздушную поддержку. Помимо тактической и армейской авиации, самолеты и вертолеты которой постоянно висели над базой, сменяя друг друга, на позиции Моргота ежедневно по несколько раз обрушивали свой груз В-52. От их сокрушительных ударов составлявшие войско Моргота люди и орки впадали в депрессию, и только шагающие танки с упорством железных идиотов продолжали свои ежедневные атаки и обстрелы под градом бомб и неуправляемых ракет. Небритый, осунувшийся Митчелл почти не вылезал из командного зала 8НВР3. Бартон командовал сопротивлением с борта «Эйприл Фест». Ситуация сложилась явно патовая. Около полудня семнадцатого сентября противник предпринял еще одну попытку штурма базы и города. На этот раз в рядах воинства Моргота вместе с людьми, крабоидами, орками и шагающей техникой двигалась всяческая нечисть, собранная Врагом по пещерам, лесам, и прочим тайным убежищам. Ни разу еще наемники Вечности не бывали в такой переделке, хотя уж им-то было не занимать боевого опыта. В боевых порядках вражеских войск на них надвигались тролли и волки — оборотни, гигантские пауки и василиски, и еще какие-то кошмарные чудовища, похожие на оживших динозавров. Все это жуткое воинство атаковало оборонительный периметр базы плотным клином, на острие которого шел смешанный отряд из нескольких балрогов и шагающих танков. Нападающие засыпали базу градом снарядов и плазменных сгустков.

Передвижная крепость и комплексы залпового огня немедленно ответили.

Вскоре наступающие застряли на минном поле, которое возобновлялось ежедневно прилетающими «Торнадо». Это дало Митчеллу время вызвать авиационную поддержку. И тут наемники увидели драконов. Их было много. И, в отличие от того ползающего змееподобного гада, который чуть не сжег наемников в подземелье Дол — Гулдура, это были крылатые драконы. Они появились с северо — запада. Стая огромных тварей затмила небо. Подобные парусам перепончатые крылья поднимали ветер. Из внушающих ужас зубастых пастей били ревущие струи голубого ацетиленового огня. Но, несмотря на внушаемый драконами страх, все были зачарованы их грозной, смертоносной красотой. Никто не мог оторвать взгляда от этих длинных, великолепных, отливающих металлом чешуйчатых тел. Серебряные и золотые, зеленые, красные, синие, черные, и переливающиеся всеми цветами радуги, они кружились над городом, произнося на своем древнем языке убийственные заклинания, от которых слетали крыши с домов, рушились каменные стены и крепостные башни. То один то другой дракон вдруг срывался в стремительное пике, нацелившись на какой-нибудь дом, и выплевывал длинную струю пламени, прожигавшую строение насквозь. Дома вспыхивали, многие из них взрывались, когда от страшного жара вскипала вода, содержащаяся в порах кирпича, и давление пара разрывало стены.

— Черт подери! — опомнился, наконец, Митчелл. — Надо остановить этих тварей, пока они не разнесли весь город! Он схватился за микрофон и начал вызывать зенитчиков. Как только они откликнулись, Митчелл возмущенно заорал:

— Куда вы смотрите, черт бы вас всех побрал! Вы что, не видите, что творят эти …ные ящерицы! По-вашему, я должен их отгонять? Воодушевленнае успехом драконов, остальная нечисть во главе с балрогами тоже двинулась вперед. И тут опомнившиеся зенитчики взяли на прицел драконью стаю. Вокруг передвижной крепости засверкали вспышки ракетных двигателей, стартующие ракеты взметывали характерные облака пыли и уходили в небо, разматывая за собой дымный след. Комплексы «Волхов» стреляли, по сути говоря, на минимальную дальность. Пороховая гарь стартовых ускорителей проникла даже вовнутрь боевого поста 8НВР3; впрочем, он не был загерметизирован. Пять или шесть ракет подряд взорвались в середине стаи драконов, пробив в ней широкие бреши. Как ни тверда была чешуя драконов, она не могла противостоять двухсоткилограммовой боевой части зенитной ракеты В750, отрывавшей в свое время хвосты американским В-52.

Уцелевшие драконы бросились врассыпную.

— Вот только собрался идти он «на Вы», отмщать неразумным хазарам, как вдруг прилетели седые «Волхвы», к тому же разят перегаром, — прокомментировал Беляев, морща нос от пороховой вони, доносящейся из вентиляции. Шесть драконов, одновременно пораженные зенитными ракетами, потеряли управление, и, беспорядочно кувыркаясь, рухнули вниз. Один из них упал прямо на базарную площадь Минас-Анора, разнеся в щепки торговые ряды. Когда штурм был отбит, повылезавшие из подвалов торговцы вооружились острыми предметами и разорвали труп дракона на кусочки. И вовсе не из-за того, что испытывали к нему особую ненависть. Согласно местным суевериям, все части тела дракона обладали теми или иными магическими свойствами, поэтому их можно было очень выгодно продать, и в данных обстоятельствах никому бы и в голову не пришло усомниться в подлинности товара. Атака драконов была сорвана. Лишь один из них, по-видимому, озверевший от таких неожиданных потерь, развернулся и бросился в стремительную атаку на передвижную крепость. Плазменные орудия 8НВР3 изрыгнули навстречу чудовищу поток фиолетового пламени, но остановить дракона им так и не удалось. Горящая рептилия врезалась в бронированную стену крепости с такой силой, что весь боевой пост застонал и зазвенел от удара. Объятый пламенем труп дракона соскользнул вдоль стены и рухнул вниз, оставшись лежать бесформенной кучей обгорелых костей. Крепость серьезных повреждений не получила. Остальные драконы разлетелись кто куда и больше не беспокоили защитников крепости. Их фиаско удручающе повлияло на штурмовой отряд, к тому же над полем боя появились вертолеты и штурмовики, в связи с чем противник счел очередную попытку штурма провалившейся.

В то время как объединившиеся группы «Пустыня» и «Прерия» делали одну за другой отчаянные попытки овладеть Минас-Анором, группа «Горгорат» неожиданно для военных специалистов Вечности ринулась на восток. На их пути стояли только плохо вооруженные эльфы — авари, небольшой отряд Черных гномов и большая, но тоже плохо вооруженная армия Серединного княжества. Шагоходы и крабоиды Моргота без особого труда прорвали фронт, в образовавшийся разрыв хлынули орки и волки — оборотни, и группа «Горгорат» вырвалась на оперативный простор.

Авиация Вечности не могла оказать существенной помощи союзникам — все резервы были задействованы на оборону столицы Гондора. Отбросив войска союзников, группа «Горгорат» повернула на восток-северо-восток и двинулась по степному коридору между Рунным морем и морем Хелкар вглубь континента. Маневр сил Моргота, их основной группы, был неожиданным и непонятным для союзников. По мере их удаления от Черной страны ход событий становился все более странным. Группа «Горгорат» даже не делала попытки разгромить противостоящее ей войско дракона Орлангура, а лишь удерживала силы союзников на расстоянии. Бартон и Голдштейн собрали экипаж «Эйприл Фест» и попытались решить проблему методом мозгового штурма. Более тридцати членов экипажа «самолета для особых поручений» предлагали самые дикие и невероятные причины подобного поведения противника. Наконец, один из операторов лингвистического компьютера порылся в базе данных и высказал предположение:

— Эй! А что, если этот гад послал две трети своих сил к Минас-Анору только для того, чтобы запудрить нам мозги, а на самом деле он преследует совершенно другие цели?

— И какие же? — устало спросил Голдштейн.

— Ну, например, этот самый Дом Высокого? Помнится, подполковник Митчелл говорил, что там хранятся какие-то предметы, которые могут представлять собой большую ценность для противника.

— Гм?! А что? Вполне вероятно. — Голдштейн немедленно связался с Митчеллом и получил подтверждение: да, Дом Высокого представлял большой соблазн для многих здешних завоевателей. К тому же сам Митчелл предлагал королю восточных эльфов организовать совместную оборону этого таинственного места и получил от ворот поворот. Авари и Черные гномы свято хранили ведущую к Дому тропу Соцветий, не допуская в святилище посторонних.

— Только тот, чьи помыслы чисты и бескорыстны, может пройти по тропе Соцветий, — напомнил один из операторов слова древней легенды, заведенной в базу данных вместе с переводами Лугарева.

— Даже наш спутник не мог обнаружить точное место, — подал голос молчавший уже полчаса Бартон. — Аэрофотосъемка тоже не дала результатов. Видимо, Дом Высокого очень хорошо запрятан.

— Так, может, и беспокоиться не о чем? Если мы с нашей техникой не нашли, то Моргот и подавно не найдет.

— А если он знает, где искать? Они движутся вперед так уверенно… И потом, местные жители? Их же всех перебьют.

— Они с нами контракт не заключали. С какой стати мы должны о них заботиться? — пожал плечами Бартон. — Но, тем не менее, пускать Моргота к Дому ни в коем случае нельзя. Еще неизвестно, зачем он туда так рвется и что он там может найти. С такими силами он может свободно проломиться сквозь все заслоны авари и гномов.

— Если так, надо искать дурака, — резюмировал Голдштейн.

— Какого дурака?

— Того, чьи помыслы чисты и бескорыстны. Который сможет пройти по тропе Соцветий, … и подать нам радиосигнал, когда доберется до цели, — пояснил свою идею Голдштейн. — Мы высадим его поближе к району Дома, дав радиомаяк, о котором он и знать не будет. Мне кажется, это должен быть какой-нибудь молодой ученый. Только среди них можно найти подобного олуха, который из чистой любви к неведомому готов бежать, в чем был на край света. «Дурака» удалось найти достаточно быстро. Бартон обратился за консультацией к профессору Мартэну, тому самому, что исследовал летом скелет дракона. Профессор тут же рекомендовал Бартону своего ассистента Гонтрана Леони. Молодой ученый не только был влюблен по уши в науку, но и часто ходил в турпоходы на неделю и дольше, и любил работать в полевых условиях.

— Мы дадим вам радиомаяк, — пояснил Голдштейн «олуху от ксеноархеологии», усаживая его в вертолет, который должен был забросить Гонтрана в окрестности Дома Высокого. — С его помощью мы сможем следить за вашим местонахождением, и, в случае чего, прийти на помощь. Не забывайте, что там идет война. И не попадайтесь охране. Проводив взглядом уносящий молодого археолога вертолет, Голдштейн помахал ему на прощание жестом генерального секретаря, и, потирая руки, произнес:

— Хорошо, что Господь создал жадных и дураков. Что бы без них делали такие шпионы, как мы? Налеты драконов на город продолжались целую неделю. И каждый из этих налетов не обходился без потерь с обеих сторон. Но с 24 сентября над Минас-Анором не появлялось больше ни одного дракона.

Авиаразведка показала, что драконы собрались в Черной стране, и не проявляют никаких признаков военной активности. Было похоже, что они что-то обсуждают. Все это выглядело довольно странно. Тем временем, пока авиация Вечности всеми силами старалась отстоять Минас-Анор, эльфы — нолдоры в Валиноре закончили подготовку к переброске через Атлантику. Нельзя сказать, что они в совершенстве овладели теми незнакомыми им ранее видами оружия, что передали им наемники Вечности, но они, по крайней мере, научились не калечить друг друга при их применении. С 20 по 24 сентября экспедиционный корпус нолдоров грузился на предоставленные Вечностью корабли. Верховный король Ингве не препятствовал им, похоже, он потерял интерес к этому вопросу. В ночь с 24 на 25 сентября корабли с десантом покинули Эльдамарский залив. Совершив двойной пространственно — временной прыжок, более сорока кораблей конвоя материализовались у харадского побережья. По местному времени это было утро 25 сентября. Перед ними поднимались из моря крутые темно — серые стены скал, окружавших Умбарскую гавань. Лугарев тщательно изучил данные разведки и хорошо представлял себе, с чем им придется столкнуться. Порт Умбар мог вместить все корабли конвоя, и там еще осталось бы место для авианосной ударной группы. Но узкий, извилистый, изобилующий рифами фарватер делал гавань совершенно непригодной для современных кораблей. Горы окружали бухту с севера и с юга. Их хребты были дополнительно укреплены стенами и крепостными башнями. Вход в гавань преграждала самая настоящая крепость с несколькими воротами, через которые проходили корабли. Сейчас эти ворота были закрыты.

— Человек за бортом! — послышался голос вахтенного. Капитан приказал извлечь клиента из воды, и через пятнадцать минут спасенный был приведен на капитанский мостик.

— Э, да мы, кажется, встречались! — произнес Лугарев, вглядываясь в лицо моряка, выуженного из волн. — Скилхад, если не ошибаюсь?

— Бессмертный! Вот так встреча! — заявил пират. — Откуда все это?

Все эти корабли? Никогда таких не видел.

— Позже, почтенный, позже. Сейчас мы будем спрашивать, — оборвал Лугарев. — Ребята, принесите господину Скилхаду водки! Ему надо согреть душу. И как же вы оказались в море без корабля, почтенный Скилхад?

— Эти механические крабы! — пират скрежетнул зубами и одним махом опрокинул поднесенный ему граненый стакан. — Однако! — Скилхад одобрительно крякнул и понюхал приложенный к стакану соленый огурец.

— Поистине божественный напиток! Я наблюдал за портом, — продолжал он. — Вчера вечером четверка летающих крабов Моргота пустила на дно мою «Морскую чайку»! Большая часть команды погибла сразу. Нас осталось двенадцать. Мы старались держаться вместе, но прилив все же разбросал нас ночью. Утром я огляделся и никого не увидел. Этого я Морготу не прощу! Данное заявление в подобных обстоятельствах звучало несколько хвастливо.

— Мы прибыли сюда, чтобы помочь гондорцам и другим союзникам победить, — сказал Лугарев. — У тебя есть возможность внести свой вклад в общее дело. Мы собираемся взять Умбар, и нам нужны сведения о порте.

— Давайте карту и чем рисовать, — решительно сказал корсар.

Информация Скилхада оказалась достаточно исчерпывающей. Около восьми утра экспедиционный корпус начал высадку. С палуб двух контейнеровозов, переоборудованных в вертолетоносцы, поднялись штурмовые и транспортные вертолеты. Из десяти лихтеровозов вышли десантные ховеркрафты «Лебедь». Сопровождавшая конвой атомная субмарина «Кавэлла» обстреляла крепость ракетами «Томагавк» уничтожив ворота. Противник, разумеется, заметил корабли конвоя, и выслал навстречу летающих крабоидов, однако несколько эсминцев, сопровождавших конвой, встретили атакующую группу зенитными ракетами. Ни один крабоид не прорвался к кораблям. Тяжелой бронетехники в Умбаре не было, а крабоидов успешно уничтожали вертолеты Ми-24В. Под их прикрытием транспортные Ми-8МТ высадили в ключевых позициях города штурмовые группы. Высадка сопровождалась ракетным обстрелом с вертолетов и с кораблей конвоя.

Защищавшие город харадримы были смяты этим натиском с моря и с воздуха. Пользуясь их замешательством, ховеркрафты ворвались в бухту, за ними шли десантные баржи. Сопротивление сил Моргота было подавлено в течение нескольких часов — это были далеко не отборные войска. К вечеру двухсоттысячная армия нолдоров завершила высадку и установила контроль над городом.

ГЛАВА 4

Цвет пустыни

Лугарев соскочил на причал и огляделся. Они были в Умбаре. Мимо него прыгали на причал эльфы. Под руководством военных советников Вечности они быстро и сноровисто захватывали портовые сооружения. В кевларовых бронекостюмах и полицейских спецназовских шлемах с бронированными стеклами, заменивших привычные для них металлические латы, они выглядели несколько потешно, но на их действиях это не сказывалось. Горячий ветер с гор, прокаленных безжалостным южным солнцем, пахнул в лицо Лугареву знакомым запахом пыли и смерти. Он хорошо знал, откуда взялось это ощущение того, что он уже бывал здесь. Если не считать моря за спиной, от которого им очень скоро придется уйти вглубь страны, Харад до боли напоминал Лугареву Афганистан. Селестиэль и Гил-Гэлад остановились рядом с ним. Бывший король сжимал в руке длинное копье, которым он орудовал с артистической ловкостью, Селестиэль держала наготове лук со стрелой, наложенной на тетиву.

— Что дальше, Игорь? Ты чего остановился?

— Ничего, все нормально. Лязгая гусеницами, подъехал и остановился основной модуль Т20.

— Прошу садиться, — пригласил киберноид. Цепляясь за скобы на бортах, они залезли на покрытую пластиком броню.

Узкие пыльные улицы Умбара донельзя напоминали Лугареву Кандагар.

Глухие, с крепкими дверями и без единого окна стены домов, бесчисленные лавки, лавчонки, торговые ряды и лотки; многие торговцы не закрывали свои заведения даже в момент штурма. Прохожих было мало, все попрятались, когда над городом появились вертолеты. Со всех сторон доносились запахи приготовляемой пищи, туалетов и гниющих помоев, смешиваясь в невообразимый коктейль. Смуглые торгаши в чалмах и грязных халатах копошились возле своих товаров, или просто сидели как истуканы, потягивая ароматный дымок из кальяна.

Попадались негры, завернутые в яркие накидки или вовсе голые, в набедренных повязках. Танк с ревом и треском проламывался по улице, за ним следовал отряд эльфов. При их приближении торгаши подхватывали товары и скрывались в глубине лавок. Эльфы сноровисто обыскивали дом за домом, вытряхивая харадских солдат. Из боковых улочек частенько выскакивали крабоиды, но нолдоры реагировали решительно и быстро, всаживая в них ракетные стрелы. Харадримы почти не оказывали сопротивления, предпочитая не лезть на рожон. Из обыскиваемого здания один раз выскочил амебопаук и заметался перед танком, не зная, куда спрятаться на узкой улице. Лугарев собственноручно изрешетил его из автомата, привстав на броне.

Пленных было приказано не брать — любого, кого застали с оружием в руках или в военной форме, в доспехах, или при подозрительных обстоятельствах, кончали на месте. Такая же участь ожидала и все неземные формы жизни. Два или три раза Т20 стрелял из башенной пушки по выскочившим крабоидам, если они были достаточно далеко. На одной из улиц наступающая колонна натолкнулась на баррикаду.

Несколько опрокинутых повозок, переложенных мешками с песком, загородили проход. Из-за баррикады плевались плазмой несколько крабоидов. Колонна остановилась. В личном отряде командующего Гил-Гэлада, в котором Лугарев был советником, пока было лишь двое легкораненых, и рисковать жизнями эльфов Гил-Гэлад не собирался. Нолдоры укрылись за широким задом основного модуля 5В2-Т20.

Несколько плазменных сгустков попали в танк, но взорвались на навесных элементах активной брони, как шаровые молнии, не причинив киберноиду серьезных повреждений. Т20 ответил парой выстрелов из 105

— миллиметрового башенного орудия. Повозки разлетелись в щепки, мешки с песком подбросило высоко в воздух; падая, они проламывали крыши соседних домов. За баррикадой послышались крики. Крабоиды отступили за угол, время от времени они высовывались и плевались огнем. Стена дома слева вдруг треснула и рассыпалась на отдельные кирпичи; в ней образовался проем, форма которого соответствовала огромной уродливой фигуре, которая из него появилась. Дымное облако окутывало ее, пляшущие оранжевые языки пламени очерчивали смутный, внушающий ужас силуэт. Черные крылья распахнулись за спиной, затмевая солнце. В правой руке по-змеиному шипел и извивался огненный хлыст. По рядам эльфов, казалось, пробежал холодный ветер. Их заклятый и древний враг, страшнее которого не было в истории нолдоров, балрог Моргота, вышел к ним, готовясь убивать. Чудовище взмахнуло хлыстом и произнесло странные слова; видимо, это было какое-то заклинание. Высокий дом напротив вдруг разом пошел трещинами, с него на улицу и колонну эльфов посыпалась штукатурка и обломки кирпича. Нолдоры поспешили отскочить в сторону, танк тоже попятился, и тут фасад разом обрушился, полностью перекрыв проезд.

— Ни хрена себе, — пробормотал Лугарев, хватаясь за микрофон. — Внимание всем, я — Третий! У нас тут балрог! Срочно нужна помощь.

— Слышу вас, Третий, — прорвался сквозь трескучий фон помех чей-то голос. — Идем на помощь. Балрог взгромоздился на кучу битого кирпича и хлестнул бичом, стараясь попасть по киберноиду. Т20 пытался увернуться, но хлыст обмотался вокруг ствола пушки. Балрог молча рванул хлыст на себя, едва не сорвав с танка башню. Сталь ствола издала душераздирающий скрежет, когда хлыст заскользил к дульному срезу. В балрога полетело разом десятка полтора ракетных разрывных стрел, Селестиэль наложила на тетиву стрелу с наконечником из обедненного урана. Ракетные стрелы лишь разозлили чудовище. Балрог прорычал еще одно заклинание, из-под его ног поднялась куча обломков кирпича и полетела в эльфов.

Многие были сбиты с ног, но кевларовая броня спасала от серьезных повреждений. Селестиэль отпустила тетиву, она распрямилась с коротким звоном, бронебойная стрела свистнула в раскаленном харадском воздухе, оставляя за собой шлейф голубых искр, что означало, что стрела заколдована. Балрог пытался отмахнуться своей здоровенной волосатой лапой, но напрасно. Стрела вошла ему в лоб, прямо между глаз, хотя и неглубоко, но явно причиняя демону Моргота нестерпимую боль.

Волшебство эльфов не ослабело от времени. Балрог взревел, пытаясь выдернуть стрелу, но для него ее размеры были маловаты. Ему было так же трудно ухватиться за древко стрелы, как для человека вытащить занозу. И тут послышались тяжелые бухающие шаги. Земля задрожала под ногами эльфов, когда из боковой улицы, своротив ненароком фигурную башенку на крыше дома, выступила уродливая фигура 12Н75. Кто-то из отряда Гвиндора пришел на помощь. Шагающая бронемашина повернулась, расставила пошире для пущей устойчивости свои птичьи ноги и подняла тонкие ручки с гранеными коробами ионных излучателей. Две ослепительных голубых молнии пропороли воздух над головами эльфов и вонзились в балрога. Громовой удар сотряс полуразрушенный заклинанием дом, треснувшие боковые стены не выдержали, и все строение завалилось внутрь себя. Балрога прожгло насквозь в двух местах; мощная ударная волна швырнула демона на полуразрушенный фасад дома, из которого он вылез.

Стена с грохотом обрушилась, погребая под собой балрога. 12Н75 шагнула вперед, эльфы подались в стороны, уворачиваясь от ее ног.

Лугарев увидел на борту шагающего танка выведенную белой краской эльфийскую букву «Т», означавшую так же цифру «1». Гвиндор сам пришел им на помощь. Огненный демон ворочался в развалинах, пытаясь подняться.

Шагающая машина нависла над ним тенью неминуемой смерти. Снова прогрохотал гром, голубая вспышка сверкнула в развалинах, над ними поднялась туча красной кирпичной пыли. Гвиндор разрядил в балрога оба излучателя почти в упор, только кирпичи полетели в разные стороны. Ударная волна заставила шагоход откачнуться и сделать шаг назад. Лугарев увидел, как раскаленные ионным ударом кирпичи плавятся и оплывают вокруг лежащего на них тела демона. Балрог горел, причем уже не своим колдовским огнем. Страшный жар обуглил его тело до костей. Куча кирпича расплавилась и теперь медленно застывала. Обугленный труп балрога был вплавлен в эту аморфную массу.

— Уф — ф, — сказал Лугарев. — Уделали…

— Нет еще, — ответила Селестиэль. Над телом балрога заклубился сероватый туман. Он начал завиваться кольцами, закручиваться… Еще немного — и он свернется во всепожирающий огненный вихрь. Кто-то из эльфов — Лугарев не увидел, кто именно — швырнул в развалины парастатическую ловушку. Она раскрылась, втягивая в себя туманные кольца. Еще несколько секунд, последний дымный клочок исчез, ловушка захлопнулась и замигала красным сигнальным огоньком. Эльф тут же подобрал ее и спрятал в вещевой мешок. Теперь с демоном действительно было покончено. 12Н75 повернулся и двумя ударами ноги раскидал загородившую улицу кучу кирпичных обломков.

— Готово, Эрейнион! Можете двигать дальше, — послышался измененный динамиком голос Гвиндора.

Через два часа полк Гил-Гэлада прошел город насквозь до выходящих в пустыню Восточных ворот. Здесь они соединились с полками Гвиндора, сыновей Феанора и других нолдорских принцев, каждый из которых сам вел в бой своих воинов. Последним подошел со своим полком сам Феанор. Его советником был Ариэл Левин; они вместе присматривали за лазерной пушкой. Город был под контролем нолдоров; последняя горсточка харадримов забаррикадировалась в башне над воротами, осыпая градом стрел всех, кто пытался приблизиться. Посовещавшись с советниками и командирами полков, Гил-Гэлад приказал отряду Гвиндора расстрелять башню из пушек. 12Н75 засыпали ее фосфорными снарядами, всаживая их прямо в окна. За время подготовки к десанту технические специалисты Вечности заменили на шагоходах, доставшихся эльфам в качестве трофеев, прицельное оборудование и программное обеспечение, а также установили баллистические вычислители. Башня задымилась, затем из бойниц, начиная с нижних этажей, начало вырываться пламя. Пожар быстро охватил всю башню сверху донизу. Из бойниц начали выпрыгивать харадримы горячего копчения.

Большинство из них нашло свой конец на каменной мостовой у подножия башни — никто, разумеется, и не подумал их ловить.

Командующий Гил-Гэлад не собирался задерживаться в Умбаре, хорошо понимая, как важно выдерживать темп наступления. Войска высаживались с кораблей до позднего вечера, выгружая оружие и снаряжение. Ранним утром 26 сентября экспедиционный корпус нолдоров покинул Умбар, передав город под присмотр доставленного самолетами из Гондора гарнизона. Эльфы двинулись через пустыню на восток, в самое сердце Харада, туда, где приземлились планетолеты Моргота, и где находились основные центры снабжения его войск. Колонна войск двигалась на десантных ховеркрафтах «Лебедь» — настоящих кораблях на воздушной подушке. Каждый из них мог вместить два танка или 120 солдат с полной выкладкой. Ховеркрафты идеально шли по относительно ровной песчаной пустыне, хотя и поднимали невероятные облака пыли. Резиновые «юбки», формирующие воздушную подушку, очень быстро изнашивались при движении по песку, но на это сейчас не обращали внимания — боевую задачу следовало выполнить любой ценой. Износившиеся элементы меняли, и ховеркрафты летели дальше над пустыней с невероятной скоростью в 60 узлов. Самым медленным отрядом экспедиционного корпуса, и, одновременно, основной наземной ударной силой были двадцать трофейных шагоходов.

Для их перевозки использовались индивидуальные платформы на воздушной подушке, буксируемые вертолетами Ми-6. Вертолеты стали основным транспортом и основным средством огневой поддержки. Лугарев еще в Афганистане несколько раз летал на Ми-8 бортстрелком; попав в Вечность, он освоил множество типов летательных аппаратов, так что теперь он стал пилотом одного из Ми-24В. По согласованию с Митчеллом он получил в свое подчинение всех русских из его команды — Кошелева, Беляева, Ковшова и Бугрова. Все они были ветеранами Афганистана, как и он сам, и хорошо представляли себе боевые действия в пустыне и в горах. Вместе с ними прибыл и Мартин Бейли, которому осточертело сидеть в бронированной коробке передвижной крепости, день и ночь слушая грохот разрывов бесчисленных бомб, сбрасываемых с В-52 на осаждающие базу войска Моргота. Переход через пустыню оказался очень тяжелым. Двигались главным образом по ночам — даже в конце сентября дневная температура обычно превосходила сорок градусов Цельсия. Вертолеты же накалялись и до восьмидесяти. Лугарев спасался от жары в термостабилизированном космическом скафандре, но управлять вертолетом в нем было невозможно. Летать приходилось в трусах и кислородной маске — поднимаемый пропеллерами ветер нес такое количество пыли, что невозможно было дышать. Пылезащитные устройства на воздухозаборниках не спасали двигатели. Лопатки турбин все равно катастрофически изнашивались. Запустить моторы во второй половине дня было нелегким делом — они с трудом засасывали горячий воздух пустыни сквозь пылевые фильтры. Обычно кто-нибудь из эльфов, встав на порог открытой двери кабины пилота, выплескивал в воздухозаборники по кружке воды, в то время как пилот включал зажигание. Мощность двигателей падала в жарком климате, но в Вечности учли это заранее. Приданные эльфийской армии вертолеты были оснащены усовершенствованными, более мощными моторами. Вечером и утром моторы запускались легче, поэтому ночью колонна войск двигалась на восток, а утром, устроив привал, производили необходимый текущий ремонт, пока выкатившееся из-за горизонта безжалостное солнце не успело накалить технику до температуры сковороды. Смазка во всех парах трения окислялась и вытекала, увеличивая и без того большое число поломок. От жары то и дело вскипали аккумуляторы. Топливо по два раза прогоняли через фильтры перед заправкой, и все равно пыль, так или иначе, просачивалась в баки, забивая фильтры и трубопроводы. Непривычные к жаре эльфы страдали от перегрева и солнечных ударов, к тому же техники Вечности не справлялись с резко возросшим количеством регламентных работ, и самые простые обязанности вроде перезарядки боекомплекта и подвески вооружения пришлось переложить на нолдоров. Раскалившиеся вертолеты обливали водой из шлангов, чтобы не обжигать руки. Более хилые по сравнению с людьми, эльфы кряхтели, подвешивая увесистые стокилограммовые бомбы, которыми приходилось проламывать стены придорожных харадских фортов. К техническим трудностям добавлялись ежедневные воздушные бои вертолетов с крабоидами Моргота, то и дело атаковавшими колонну. Они налетали в самое жаркое время суток, когда боеспособность была на нуле, осыпая колонну градом шаровых молний. Жара как будто не действовала на них. В первый же день марша Лугарев снес из пулемета двух крабоидов. В последующие дни ему представилась возможность довести боевой счет до одиннадцати. Больше всего удивила его Селестиэль. Неугомонная эльфочка заявила, что хочет летать с ним на вертолете. Отговорить ее не удалось, более того, она хотела даже летать в кабине оператора.

Этого Лугарев ей, разумеется, не позволил, и ей пришлось удовлетвориться ролью бортстрелка в десантной кабине Ми-24. Вдоль дороги им встретилось несколько небольших крепостей, гарнизоны которых состояли из орков и харадримов, усиленных несколькими крабоидами. При приближении колонны из первого же такого форта начали стрелять, повредив один из ховеркрафтов. Подобного свинства противнику, конечно, не простили. Колонна остановилась, подалась назад, выйдя из опасной зоны, а по крепости «отработали» дневную норму боеприпасов двенадцать Ми-24В. Лугарев вел первую четверку вертолетов, сбросившую на крепость шесть пятисоткилограммовых бомб объемного взрыва вперемешку с дымовыми бомбами, которые должны были зафиксировать над целью газовое облако. Лугарев не любил объемно — детонирующие бомбы, считая их непредсказуемо капризным оружием, поэтому распорядился, чтобы шедшая следом четверка всадила несколько неуправляемых ракет в облако для лучшей детонации. Это едва не стоило ему разбитого вертолета, так как Беляев поторопился выпустить ракеты. Ведущую четверку тряхнуло так, что Лугарев даже прикусил язык, хотя они шли на четырехстах метрах высоты. Крепость разнесло в пыль, по которой вертолеты второй четверки дополнительно дали залп восьмидесятимиллиметровыми неуправляемыми ракетами, а шедшая следом третья сбросила восемь пятисоткилограммовых напалмовых баков. Получившееся в результате месиво эльфы — десантники даже не стали прочесывать — настолько качественно было приготовлено это «пюре». В дальнейшем впереди движущейся на большой скорости колонны ховеркрафтов летели несколько вертолетов, расчищавшие дорогу. Чем дальше экспедиционный корпус продвигался на восток, тем сильнее преследовали Лугарева его афганские воспоминания. Все вокруг: природа, люди, архитектура, культура напоминали ему ту, давнюю войну, войну, которую его страна проиграла. Что-то неуловимое, но ясно ощутимое действовало ему на нервы. Он пытался обсудить это с другими наемниками, побывавшими там, и выяснил, что они тоже испытывают похожие ощущения. Яснее всех выразился на этот счет Беляев:

— Когда я вижу какого-нибудь типа из местных, — сказал он как-то раз, когда их вертолеты присели для дозаправки, и у пилотов выдалась редкая минута отдыха, — я все время жду, что он бросит мне под ноги гранату или вытащит из-под своего грязного халата «калашник». И с трудом удерживаю себя, чтобы не выстрелить первым. Пустыня, песчаная и мертвая, казалось, не кончится никогда. Но вот пески постепенно начали покрываться отдельными клочьями чахлой желтой травы, затем эти клочья стали сливаться друг с другом, превращаясь в иссушенную солнцем степь. Далее на восток трава становилась все более зеленой Вскоре стали попадаться первые кочевые поселения скотоводов, которые, впрочем, моментально исчезали после первого же пролета над ними вертолетов союзников. Страх летел впереди армии нолдоров, лучше бомб и ракет расчищая дорогу. Степь становилась все более влажной, относительно, конечно, появились оазисы и постоянные поселения.

— Нет, ты только посмотри на это дерьмо, Игорек! — возмущенно заявил Бэнкс, потрясая изъеденным коррозией стальным валом. — Ведь он должен быть нержавеющим!

— Ничего удивительного, — буркнул Лугарев. — Пыль с солончаков. В Афгане это постоянно случалось. Соль попадает во все шарниры и сочленения. Надо менять… Хорошо хоть в запчастях не ограничивают. Третьего октября, через неделю после выхода из Умбара, экспедиционный корпус выбрался из полупустыни в степь. Впереди лежала столица Харада — Хриссаада. На этой линии времени она была чем-то вроде средневекового Багдада. Природа здесь была совершенно другая, земля вся распахана и поделена на участки, отгороженные друг от друга глинобитными стенами дувалов. Грязно-серые домики лепились друг к другу, как пчелиные соты. Урожай был уже убран, людей на полях почти не было. Река Сохот несла свои мутные воды на юг, от нее разбегалась сеть арыков. И над всем этим на невысоком холме над рекой, зажатый в тесный корсет каменных укреплений, поднимался город, такой же пыльный, скученный, грязный, жаркий и вонючий, как и все средневековые города Востока. Перед городом расположился обширный невольничий лагерь, одновременно служивший и центром работорговли. Командиры эльфийской армии были поставлены в тупик этим, казалось бы, не влияющим на ход событий обстоятельством.

— Что же нам с ними делать? — спросил на военном совете Гил-Гэлад. — С одной стороны, мы должны их освободить. Но тогда мы примем на себя ответственность за несколько тысяч голодных людей, которых надо кормить, и которые свяжут нас по рукам и ногам. С другой стороны, если мы оставим их в рабстве, они наверняка пострадают во время штурма. Не говоря уже о моральной стороне вопроса. А если их освободить, и оставить на произвол судьбы, они собьются в банды и начнут грабить и убивать… Взять их в состав нашей армии тоже невозможно, они не обучены, даже если Вечность предоставит для них транспорт и оружие, толку от них все равно не будет. К тому же там много женщин…

— Тогда их точно надо освободить, — подал голос Мартин Бейли.

— Если мы их освободим, они не будут нападать на нас, даже если им придется заняться разбоем, — заметил Лугарев. — А на харадримов пусть нападают сколько угодно, они нас не интересуют.

— Ну, что ж. Это весьма цинично, но вполне логично, — сказал Феанор. — Боюсь, что в данных обстоятельствах другого выбора у нас нет. В ночь с 3 на 4 октября разведотряды нолдоров скрытно приблизились к лагерю. Эльфы умели передвигаться бесшумно. Часовых сняли без особых хлопот; харадримы не слишком внимательно стерегли невольников: лежащая всего в нескольких лигах пустыня была лучшим сторожем. В то же самое время ховеркрафты разошлись далеко в стороны, обходя город и охватывая его в кольцо. Харадримы, разумеется, знали об армии нолдоров, как и их союзники из воинства Моргота, но не предпринимали активных действий, надеясь непонятно на что. Два вертолета, с трудом ориентируясь в плотной осенней ночной темноте, все же сумели довольно точно сбросить бомбы на караульное помещение. А эльфы, скрытно рассредоточившиеся по всей территории лагеря, уже командовали, направляя людей к воротам. Придерживая руками сковывающие их цепи, теперь уже бывшие рабы организованной толпой ринулись в расположение эльфийской армии. Там их уже встречали специально проинструктированные команды. С людей сбивали кандалы, давали им небольшой запас пищи и воды, лук и стрелы для охоты, и отпускали восвояси, объяснив, что нолдоры не могут взять их на свое попечение.

Гил-Гэлад не хотел попусту терять время и темп наступления. Как только рабы были освобождены, полки нолдоров начали штурм Хриссаады. Было около трех часов ночи, когда вертолеты нанесли бомбово — штурмовой удар по городу. Первыми атаковали Ми-24В. Часть вертолетов была вооружена тяжелыми неуправляемыми ракетами С-24. Использовать их мог далеко не каждый экипаж — ракета при старте «выдавала» огромное дымовое облако, нередко служившее причиной помпажа двигателей. Лугареву пришлось взять пару С-24 в дополнение к контейнерам 80 — миллиметровых неуправляемых ракет. Вместе с экипажем Беляева он атаковал главные городские ворота. Стены города достигали семидесяти футов в высоту, и брать их штурмом с помощью лестниц и веревок эльфы не собирались. Следом шли две волны вертолетов: впереди Ми-24В, за ними Ми-8, вооруженные бомбами и ракетами, они были готовы смести городские укрепления. Метров с восьмисот Лугарев и Беляев выпустили ракеты. Тяжелые мощные боеголовки С-24 начисто снесли ворота. Взрывы переполошили город, но это было только начало. Стена рухнула в пяти местах по всему периметру, и нолдоры ворвались в проломы. Вертолеты сместились ближе к центру города, уничтожая каждое подозрительное сооружение.

Лугарев расстрелял ракетами нескольких крабоидов, и обрушил одну из внутренних городских стен, когда услышал первое сообщение о контратаке противника. Крабоидам удалось перегруппироваться, и теперь они теснили нолдоров обратно к окраинам города. Спасти положение могли бы танки, но их у экспедиционного корпуса не было. Т20 делал все, что мог, он шел впереди основной штурмовой группы, но он был один. Вертолеты не могли оказывать действенную поддержку наступающим на узких улочках, да еще ночью — они перебили бы своих. Пора было ввести в бой основную ударную силу. Шагоходы Гвиндора вступили в город через пролом в стене. Дома содрогались от их тяжкой поступи. Голубые молнии излучателей прорезали тьму. Крабоиды не стали связываться с тяжелой бронетехникой и начали отступать. Но тут им на помощь вышли вражеские 12Н75. Лугарев никогда в жизни не видел ничего подобного. Он следил за машиной Гвиндора, когда стена дома напротив обрушилась, взметнув в воздух тучу пыли, и из этой тучи выступил, тяжело печатая шаг, точно такой же уродливый силуэт. Лучи голубого огня ударили в правую ногу машины Гвиндора, шагоход покачнулся, но устоял и ответил таким же залпом по вражеской машине. Ее корпус засветился от страшного жара, но охладители быстро справились с нагревом. Машина Гвиндора прихрамывала, но продолжала наступать. Его излучатели перезарядились, в то время как противник еще не мог стрелять из-за перегрева. Гвиндор снова выстрелил, ионные лучи снесли с машины противника изрядный кусок брони. В ответ вражеский аппарат дал очередь из 125 — миллиметровой пушки. К счастью, даже на таком расстоянии лишь два снаряда из десяти угодили в шагоход Гвиндора, остальные разнесли в пыль изрядный кусок городской стены. Выстрелив, шагоход противника тут же отступил за угол дома и присел. Оба снаряда угодили в корпус машины Гвиндора, и водитель на миг потерял из виду противника. 12Н75 недоуменно озирался, поворачиваясь из стороны в сторону.

— Гвиндор, он за углом! — крикнул Лугарев по радио. Но тут вражеская машина привстала и выпустила еще одну очередь поверх крыши дома. На этот раз в аппарат Гвиндора попало не менее семи снарядов, он покачнулся и ухватился левой рукой за дом, пытаясь удержаться на ногах. Лугарев начал смещаться влево, чтобы дать Бэнксу возможность всадить противотанковую ракету в машину противника. Гвиндор быстро пришел в себя и дал ответную очередь из пушки прямо сквозь дом, за которым прятался противник. Первые снаряды рванули внутри дома, стена, выходящая на поперечную улицу, обрушилась на 12Н75, который потерял равновесие и приземлился на пятую точку.

— Он упал, Гвиндор, сделай его! — Лугарев, вися над городом, мог корректировать ход боя. Эльф услышал его и двинул свой шагающий танк вперед, прямо сквозь дом. Он появился в облаке пыли и кирпичей, но тут аппарат противника, все еще сидевший на мостовой, врезал по машине Гвиндора в упор из обоих излучателей. Лугарев вскрикнул, увидев, что на корпусе 12Н75 вспыхнули и засияли ослепительным белым светом пятна раскаленной брони. Через инфракрасный нашлемный прибор ночного обзора Лугарев видел, как теплоотводящие устройства аппарата Гвиндора пытались спасти его от перегрева, но расстояние было слишком маленькое. Энергия удара совершенно не успела рассеяться.

12Н75 к тому же получил мощный толчок ударной волны. Опереться ему было не на что. Машина Гвиндора медленно, как в кошмарном сне, рухнула навзничь, в оставшуюся от разрушенного дома груду щебня и битого кирпича.

— Катапультируйся, Гвиндор! — завопил Лугарев. — Мик! Какого дьявола! Почему ты не стрелял?!!

— В кого? Они были слишком близко друг к другу, — обиженно рявкнул Бэнкс. — Это тебе не «вихрь» с лазерным наведением… Вражеский 12Н75 заворочался, опираясь на руки, затем исхитрился перенести центр тяжести вперед, подтянул ноги и, пошатываясь, поднялся. Аппарат Гвиндора все еще лежал без движения, водитель не отзывался на вызовы. Как только противник поднялся, Бэнкс тут же выпустил в него противотанковую ракету. 9М114 попала в коленное сочленение бронированного монстра. Кумулятивная струя прожгла броню и повредила шарнир. Но шагоход устоял. Более того, он поднял правую руку, целясь в вертолет, и дал несколько лазерных импульсов. Лугарев резко бросил Ми-24 в сторону, спрятавшись за башенкой на углу ближайшего подходящего дома. Бэнкс пустил вторую ракету, она попала во второе колено шагохода, но повреждения не были фатальными. Вражеская машина лишь несколько потеряла маневренность. Ракет у вертолета было всего четыре, две были израсходованы.

Гвиндор не подавал признаков жизни, возможно, он был уже мертв.

Лугарев вызвал по радио подкрепление. 12Н75 снес башенку, за которой прятался вертолет, очередью из пушки. Три снаряда пронеслись совсем рядом с вертолетом. Лугарев ответил залпом восьми неуправляемых ракет. Для тяжелобронированной машины это была горсть гороха, но одна из ракет повредила крепление скорострельной пушки. 12Н75 снова начал стрелять из лазеров, и Лугарев поспешил опуститься еще ниже. Прячась за крышами, он провел вертолет вдоль соседней улицы, надеясь, что аудиосенсоры противника не засекут звук его моторов в общем грохоте боя. Ми-24 вынырнул из-за крыши, оказавшись позади стального великана.

Лугарев поймал в прицел ярко светящиеся в инфракрасном спектре охладители противника, расположенные сзади, и выпустил еще несколько ракет. Монстр не ожидал удара сзади, его качнуло вперед, он сделал шаг, чтобы сохранить равновесие. И тут Лугарев увидел, что торчащие из руин ноги машины Гвиндора зашевелились. Пользуясь тем, что враг отвлекся, трофейный 12Н75 попытался подняться, и это ему удалось! Вражеский шагоход повернулся к вертолету, которого уже не было на прежнем месте. Лугарев успел сместиться в сторону. Лазерные лучи снова полыхнули мимо. Бэнкс выпустил третью ракету, она пробила броню на корпусе 12Н75, из рваной дыры пошел было дым, но затем сработала система пожаротушения, погасившая огонь. Машина Гвиндора поднялась и шагнула из руин дома наружу. Лугарев видел, что она очень перегрета, еще выстрел, и автоматика отключит все системы. Охладители светились, рассеивая страшный жар. Гвиндор тоже понимал это, и не стрелял. Его шагоход подошел сзади к увлеченному обстрелом Ми-24 аппарату противника, поднял руки, насколько было возможно, и вцепился в установленную на верхней броне вражеской машины скорострельную пушку. Поврежденное ракетой крепление не выдержало, металл затрещал, разрываясь, и пушка осталась в руке шагохода Гвиндора. Он перехватил ее правой рукой за ствол и, что было силы, поддал вражеской машине, используя пушку как дубину. Удар пришелся по броне, не причинив особого вреда. Шагоход противника начал неуклюже поворачиваться. Лугарев часто видел раньше, как дрались киберноиды, но там все было совершенно иначе. В силу конструктивных особенностей киберноиды были относительно слабо бронированы и вооружены — по сравнению с 12Н75, поэтому они были невероятно подвижны, все время уворачивались и при первом серьезном повреждении выходили из боя. Здесь все было по-другому. Тяжело бронированные, неуклюжие, прекрасно вооруженные шагоходы Моргота дрались медленно и основательно, обмениваясь без особого вреда для себя такими сокрушительными ударами, от которых любая земная техника или киберноид рассыпались бы на куски.

— Гвиндор, радиаторы! У него повреждены радиаторы! — крикнул Лугарев эльфу. Гвиндор услышал. Шагнув в сторону, он снова оказался позади вражеской машины. Его 12Н75 поднял руку с зажатой в ней пушкой, с размаху всадил ее казенником в поврежденные охладители вражеского шагохода и провернул, окончательно все разворотив.

— Гвиндор, отойди от этого типа, — рявкнул Бейли, — У меня припасен для него горшочек напалма! Лугарев взглянул в сторону и увидел приближающийся Ми-24В.

Несомненно, Мартин пришел на помощь Машина Гвиндора шагнула прочь от противника, неуклюже пытавшегося выдернуть застрявшую пушку. Ми-24 нырнул вниз, заходя в атаку.

Огненные стрелы неуправляемых ракет осыпали шагоход. Затем от вертолета отделились пятисоткилограммовые напалмовые баки и, кувыркаясь в воздухе, рухнули вниз. Сверху это выглядело так, словно посреди улицы распустил щупальца огромный огненный спрут. Пылающий напалм накрыл шагоход противника, облепив его с ног до головы. Даже целые охладители не справились бы с теплом, выделяемым тонной горящего напалма. Что уж говорить о поврежденных… Автоматика моментально отключила все системы машины противника.

Объятый пламенем шагающий танк застыл посреди улицы.

— Мы его сделали! — завопил Бейли.

— Еще не совсем, — возразил Гвиндор. — Когда он остынет, он снова включится.

— Вот именно, — подтвердил Лугарев. — Р8, слышишь меня? У нас, кажется, есть клиент для твоего творения.

— Только не по радио, Игорек! — услышал он ответ киберноида. — Они могут слышать наши переговоры! Через несколько минут над горящей Хриссаадой со свистом пронесся основной модуль Р8. Он принял конфигурацию робота и приземлился посреди улицы.

— Я тут покараулю, — передал он, — подожду, пока эта штуковина остынет хотя бы до ста пятидесяти градусов, а потом займусь ей. Надо занимать оборону, Игорек, наших серьезно потрепали.

Союзников действительно потрепали. Кроме шагохода Гвиндора, который мог передвигаться, но за ним волочились провода и из-под пробитой в четырех местах брони вытекала охлаждающая жидкость, сильно пострадали еще две машины его отряда. Их обеих разделали под орех вражеские 12Н75. Водители остались живы, хотя одному из них удалось лишь в последний момент катапультироваться из падающего шагохода. Его подобрали вертолетчики, и теперь он приходил в себя в передвижном госпитале, помятый, исцарапанный, здорово перепуганный, но, в общем, невредимый. Установленное на шагоходы специалистами Вечности катапультное кресло К-36 еще не раз в дальнейшем спасало эльфов отряда Гвиндора, когда их поврежденные машины могли стать могилами для своих водителей. Кроме того, в ходе неудавшегося штурма были сбиты два вертолета Ми-8, их экипажи были спасены в одном случае ведомым вертолетом, в другом — отрядом эльфов, пришедших на помощь вертолетчикам. Нолдоры закрепились в руинах западной части города, в то время как восточная его половина все еще контролировалась противником.

Пока обе стороны подсчитывали свои потери, поврежденный шагоход Моргота немного остыл, так что внутренний модуль Р8 смог забраться вовнутрь. Он, как и ожидалось, не обнаружил там водителя. Шагоход действовал в автоматическом режиме. Внутри кабина немного обгорела, но оборудование было в исправности. Р8 вынул из гнезда мнемокристалл, на котором было записано программное обеспечение шагохода, поставил вместо него другой, на котором он записал свою версию операционной системы и исправленную управляющую программу, затем вылез из кабины. Его миссия была выполнена. Подготовленный им комплект вирусов сделает все остальное. Еще через два с половиной часа сработало термореле, снова включившее компьютер вражеской машины. Операционная система начала загружаться, и вирус, вписанный в загрузочные сектора кристалла, начал свое черное дело. В загрузочном секторе была спрятана лишь одна маленькая процедура — загрузчик, которая перехватила управление от операционной системы и начала загружать основную часть вируса.

Загрузка заняла совсем немного времени, затем управление снова было передано операционной системе. Вирус оставался в памяти резидентным.

Когда начала грузиться управляющая программа, резидентный вирус снова перехватил управление и считал несколько дополнительных блоков, спрятанных в базе данных управляющей программы. Присоединив их к себе, он приобрел новые возможности. Еще один вирус находился в исполнительном файле управляющей программы. Когда она благополучно запустилась, этот вирус тоже запустился. Его задачей было исправить приоритетные цели, заложенные в управляющую программу. 246й очнулся. Его развороченные охладители почти не справлялись с температурой, поэтому он медленно и осторожно, чтобы не нагреваться, зашагал по узким, засыпанным битым кирпичом улицам к центру Хриссаады. Там, на площади перед дворцом султана, был оборудован комплекс обслуживания для шагающих танков. 246й подошел к своему терминалу. Техники — амебопауки уже отчаялись, ожидая его, и радостно засуетились вокруг, когда стальная туша 12Н75 встала на свое место. К 246му немедленно подключили полтора десятка кабелей, шлангов и, самое главное, шину локальной сети. Отложившаяся в его базе данных информация о бое с вертолетом была ценна для всех подобных ему машин. Они не знали, что вирус, созданный Р8, уже прокрался в базу данных, спрятав в ней свои кодовые блоки. Его стартовая процедура спряталась в загрузочном секторе мнемокристалла, на который техники скопировали собранные 246 м данные, чтобы потом переслать этот кристалл на все остальные терминалы обслуживания шагоходов. Для того чтобы побыстрее переслать в сеть свою базу данных, 246й упаковал ее специальной программой — упаковщиком, свернув данные в один самораспаковывающийся исполняемый файл. Каждый из 12Н75 мог распаковать его самостоятельно и с помощью программы — симулятора проиграть заново весь бой с вертолетом. Упаковка данных была необходима, чтобы сократить время переброски данных через сеть, так как каждый из шагоходов узнал во время штурма что-то новое и должен был поделиться информацией с остальными. Но именно упаковка данных в виде самораспакующегося файла позволили вирусу прокрасться через сеть в другие машины, спрятав в исполнительном файле свою процедуру — загрузчик. Союзники Моргота ни разу не сталкивались с таким коварным врагом, как компьютерный вирус. Их локальные сети были беззащитны против него. Пробравшись таким образом в компьютеры всех шагоходов, сосредоточенных в Хриссааде, вирус взялся за дело. При его создании Р8 тщательно изучил программное обеспечение шагоходов Моргота. И теперь вирус целенаправленно изменял приоритетные задачи, заложенные в их память. Более того, он заменил данные о противнике, обозначив в качестве врага крабоидов и шаттлы Моргота. Но основной сюрприз заключался в том, что вирус действовал скрытно, никак не обнаруживая себя. Все внесенные им изменения в программе должны были сказаться не сразу, а лишь после сигнала, который предполагалось подать по радио. Пока же, до поры до времени, шагающие танки должны были вести себя как обычно. Этот инкубационный период был задуман, чтобы дать вирусу побольше времени для распространения, а также, чтобы предательство 12Н75 произошло в наиболее неподходящий для Моргота момент. Это был стебный и коварный план, и наемники молились, чтобы он сработал как надо.

Пока армия нолдоров, сметая все на своем пути, продвигалась через пустыни Харада; пока наемники в Минас-Аноре оборонялись от наседающих крабоидов и шагающих бронемашин Моргота; к Минас-Анору двигалось ополчение гномов Мории и Лунных гор. К началу октября оно было в одном дне пути от столицы Гондора. Гномы Мории могли бы прийти и раньше, но они дожидались двигавшихся из Арнора гномов Лунных гор, а также гномов Одинокой горы и Железных холмов, которых наемники Вечности собирались перебросить по Андуину на ховеркрафтах.

Видя, что при достаточной поддержке осажденных с воздуха силы Моргота не смогут взять базу и город, Бартон приказал гномам не спешить, соединить свои отряды, и уже затем начать операцию по деблокированию столицы. В то же самое время, пока оперативные группы «Пустыня» и «Прерия», соединив усилия, пытались овладеть Минас-Анором, третья часть воинства Тьмы, именуемая в документах Вечности как оперативная группа «Горгорат», быстро продвигалась на северо-восток. В этой группе не было шагающих танков, которые передвигались медленно, сдерживая своим присутствием наступающие колонны. Состоявшая исключительно из крабоидов, немногочисленная и быстрая, группа «Горгорат» стремительно пересекла Великие степи и вышла к западному берегу моря Хелкар. После этого, так как она, по сути дела, разделилась надвое, оставшиеся в Черной стране силы противника продолжали именоваться в документации Вечности группой «Горгорат», а команда, ушедшая на восток, к Дому Высокого, получила кодовое название «Волга». Под этим именем на центральных линиях была известна река, на берегу которой предположительно находился таинственный Дом Высокого. На 8254й линии времени эта река была называлась Хоар. Обогнув с юга Баррский хребет, группа «Волга» прошла по узкому степному коридору между рекой и отрогами гор, и вдоль правого берега Хоара повернула прямо на север. И одновременно, опережая их, так как его высадили ближе к цели, пробирался сквозь хвойные леса одинокий человек, похожий на туриста.

На нем был непромокаемый походный костюм, видавшие виды высокие ботинки с шипастой подошвой, за плечами висел рюкзак и старый, хорошо пристрелянный винчестер. Этого человека звали Гонтран Леони, он был старшим ассистентом профессора Мартэна. Следуя наставлениям готовивших его инструкторов, он за версту обходил шаставшие по лесам патрули Черных гномов, набросив на плечи эльфийский маскировочный плащ, автоматически изменявший цвет, подобно хамелеону. До сих пор ему удавалось избежать встречи, как с гномами, так и с эльфами — авари. Но не таков был Ирвинг Голдштейн, чтобы вверить судьбу операции в руки неподготовленного к таким заданиям ученого.

Прикрывая Гонтрана, по пятам за ним шли четверо лучших снайперов из сил специального назначения. Гонтран не подозревал об их присутствии, а они не имели понятия о том, куда и зачем он идет. Они получили приказ идти за ним и прикрывать его от неприятностей, не обнаруживая себя ни при каких обстоятельствах. Судьба благоволила молодому археологу. Сам того не подозревая, он отыскал начало таинственной Тропы Соцветий, ведшей к Дому Высокого.

Снайперы следовали за ним. Колдовская защита Тропы Соцветий не пропускала никого, кто шел к Дому со злыми замыслами, однако снайперы шли за Гонтраном, ничего не подозревая о самом Доме. По замыслу Высокого от подобных случайных визитеров его жилище должны были оберегать патрули эльфов и Черных гномов, но на то эти четверо и были лучшими в своих подразделениях, чтобы обводить вокруг пальца вражеские патрули. Таким образом, хитроумный план Голдштейна сработал на сто процентов. На Тропе были устроены несколько ловушек, и когда Гонтран едва не угодил в одну из них, два снайпера неслышно опередили его и пошли впереди, устраняя ловушки. В джунглях Вьетнама они сталкивались с ловушками пострашнее и поковарнее этих. Второго октября Гонтран выбрался из леса на небольшую поляну.

Было раннее утро, над поляной висел легкий сероватый туман. И из этого тумана поднимались в небо серые гранитные башенки большого дома, напоминавшего сказочный средневековый замок. Несколько минут Гонтран стоял молча, неподвижно, любуясь открывшейся перед ним картиной. Он, Гонтран Леони, отыскал загадочное место, которое сотни людей и нелюдей не могли разыскать многие тысячи лет. Затем он развязал свой рюкзак и вытащил небольшой прибор. Следуя полученным инструкциям, он тщательно спрятал прибор в кустах, укрыв его слоем дерна, но предварительно он вытянул наружу длинную тонкую проволочную антенну и нажал кнопку включения. Антенну он закрепил на кустах. Включив маленький радиоприемничек, он настроил его на указанную ему перед высадкой частоту и убедился, что радиомаяк нормально работает. Потом он позавтракал, снова завязал рюкзак, вскинул его на плечи и зашагал к высящемуся перед ним Дому. Далеко на юго-западе, в салоне «Эйприл Фест», оператор увидел на картографическом дисплее замигавший желтый крестик. Это была отметка радиомаяка Гонтрана, появления которой экипаж «Эйприл Фест» ждал всю последнюю неделю. Оператор тут же доложил Ирвингу Голдштейну.

— Ну что ж, — потирая руки, плотоядно усмехнулся Голдштейн. — Все идет по плану…

Командир группы крабоидов, именуемой в Вечности «Волга», мог бы сказать то же самое, если бы не одно маленькое препятствие, воздвигнувшееся перед ним. Впрочем, оно было не такое уж и маленькое. Стены, гладкие, отполированные до блеска, поднимались на сто футов в высоту. Из их толщи черными клыками выдавались вперед усеянные узкими бойницами башни. За стенами угадывался широкий внутренний двор, посреди которого поднималась высоко в небо огромная скала, острая и неприступная. Ее вершина была оформлена в виде изящной наблюдательной башенки. Ворота, находившиеся между двумя близко сдвинутыми башнями, закрывали прочные створки и поднятый пролет подъемного моста. Перед стенами лежало совершенно открытое пространство, вымощенное гладкими каменными плитами. Это была неприступная крепость Черных гномов, единственный их аванпост, в открытую выведенный на поверхность земли. Основной ее задачей была оборона дальних южных подступов к Дому Высокого. Девятьсот лет назад в эту крепость бессильно уперся лбом отряд Олмера, Короля без королевства, как его называли. Еще раньше твердыня Черных гномов успешно отразила натиск полчищ Саурона. Теперь под ее стенами стоял отряд армии Моргота. Командир оперативной группы некоторое время изучал крепость, пока не пришел ко вполне логичному выводу, что силами одних только крабоидов такое сооружение взять невозможно. Но взятие крепости и не входило в его задачу. Ему нужно было любой ценой прорваться на север, к Дому Высокого, и если для этого понадобится снести какую-нибудь крепость, слуги Мелькора Великого сделают это не колеблясь. Командир связался по радио с остававшейся в Черной стране группой войск, и запросил подкрепление. После полудня 2 октября на краю вымощенной камнем равнины, окружавшей крепость, один за другим приземлились четыре шаттла. В бортах их сферических корпусов распахнулись высокие грузовые люки.

Из них медленно и важно выступили высокие птиценогие фигуры шагающих бронемашин. Моргот, отправивший это подкрепление, с самого начала, еще до своей высадки на Землю, сознавал, что на планете, которую он снова пытался подчинить своей власти, существует немало мест, где его крабоиды и чудовищные бронемашины будут бессильны. И одним из подобных мест были многочисленные пещеры гномов. Как ни силен, как ни защищен шагающий танк, он не сможет войти в туннель высотой около двух метров. Поэтому, так же, как некогда он вывел орков и прочую околочеловеческую нечисть для борьбы с эльфами, гномами и людьми, так и сейчас, учтя опыт прошлых неудач, он вывел путем генетического синтеза, использовав в качестве исходного материала обыкновенного земного волка, новую форму жизни, предназначенную для завоевания и истребления. Наемникам Вечности повезло, что у Моргота было мало этих тварей, и Враг не бросил их на штурм Минас-Анора. Будь их достаточно много, судьба цивилизации на 8254й линии времени могла сложиться совсем иначе. Сейчас Моргот решил проверить, на что способно его новое творение, и бросил их против Черных гномов. Они вышли из шаттлов следом за шагоходами. Передвигающиеся на двух ногах, с руками, похожими на человеческие, но с более длинными и острыми ороговевшими пальцами, которыми они могли убивать не хуже, чем кинжалом. В голове, напоминающей по форме волчью, тем не менее, скрывался мыслящий мозг в целом подобный человеческому, но запрограммированный на подчинение. Несмотря на небольшие размеры — их рост был около полутора метров — они обладали силой, не меньшей, чем у взрослого человека, и потрясающей выносливостью. Жрали они очень много, соответственно своему расходу энергии, но были абсолютно всеядны. Они владели любым оружием, их тощие жилистые тела защищал роговой панцирь, от которого отскакивали стрелы эльфийских луков и человеческих арбалетов. Но главным их качеством была дикая ярость и невероятная жестокость в бою, сочетающаяся с железной дисциплиной и холодным рассудком. Наконец-то Морготу удалось создать себе идеальных солдат. Черные гномы видели военные приготовления группы «Волга», и тоже подготовились к встрече. Вряд ли они представляли себе, с чем им доведется столкнуться. Но они не могли не принять боя. Каменные плиты равнины дрогнули в нескольких местах и опустились, превратившись в широкие пандусы. Из открывшихся черных отверстий мерной тяжелой поступью вышли тысячи и тысячи гномов. Низкорослые, широкоплечие до того, что казались почти квадратными, с ног до головы закованные в броню из сверкающей стали, выходили на бой воины подземного мира. Выходили лучники и арбалетчики, мечники и пращники, еще какие-то отряды, тащившие с собой сложные метательные машины. Но главной частью их войска был напоминающий римскую когорту отряд тяжеловооруженных воинов, именуемый на их языке «хирд». Не существовало на 8254й линии времени воинов лучше, чем гномы, о которых говорили что «они давно завоевали бы весь мир, если бы он был им по-настоящему нужен». Но на этот раз им встретился достойный противник. Не успели гномы выровнять строй, как их уже атаковали стремительные крабоиды Моргота. В бронированные ряды гномов полетели сотни плазменных комочков. Летящие с большой скоростью, они пробивали щиты, а иногда и латы, а затем взрывались. В рядах гномов появились первые раненые и убитые, но подгорные мастера были привычны к жару горнов и выносливы. Раненых оттащили в середину строя хирда, обожженные остались в строю. Вторую волну крабоидов встретил залп копьеметательных машин. Копья были смочены нефтью и горели. С силой брошенное мощной пружиной, такое копье пробивало легкую броню крабоидов. Не меньше двух десятков механических крабов осталось горящими на поле боя. Атака войск Моргота продолжалась. На этот раз строй гномов обстреляли из пушек медленно приближающиеся 12Н75. Мощные взрывы загремели среди плотного строя, десятками выкашивая гномов. Впервые за свою историю, начавшуюся в незапамятные времена, несокрушимый доселе хирд Черных гномов дрогнул и начал отступать к крепости. Метательные машины гномов дали ответный залп. В надвигающиеся на них гигантские машины Моргота полетели тяжелые камни, с одного попадания сбивавшие с ног семидесяти пятитонную махину, тяжелые бревна, окованные железом, и большие сосуды из обожженной глины.

Некоторые из этих сосудов взрывались как бомбы, уничтожая крабоидов, нанося серьезные повреждения шагоходам и расшвыривая бегущих возле их ног тварей Моргота, другие разбивались о броню или каменные плиты равнины, заливая землю и обливая шагающие бронемашины сгущенной нефтью, воспламенявшейся при соприкосновении с воздухом. Несколько шагоходов, с ног до головы объятых пламенем, выключились от перегрева. Волкоподобные твари Моргота, визжа от боли, гибли в огне.

Противников все еще разделяло некоторое расстояние, а выродки Моргота сильнее всего были в ближнем бою. 12Н75 взяли на прицел метательные машины. Взрывы снарядов положили конец последним попыткам гномов перехватить инициативу.

Метательные машины на поле были уничтожены. Гномы начали отступать под защиту мощных катапульт и баллист, установленных на бастионах крепостной стены. Шагающие бронемонстры ускорили шаг, и пошли тяжелой раскачивающейся рысью, быстро сокращая расстояние до противника. Две из них попали в ловушки, провалившись в глубокие ямы, неожиданно разверзшиеся у них под ногами, но остальные продолжали наступать.

Твари мчались следом, не отставая ни на шаг. С расстояния около трехсот метров 12Н75 ударили из ионных излучателей. Рукотворный гром прокатился над полем. Стрелы голубого электрического огня впились в сверкающую стену хирда. Ударная волна окончательно разметала строй.

Доспехи моментально раскалялись и плавились, в воздухе остро запахло озоном, его запах смешивался с аппетитным ароматом жареных гномов.

Многие из них горели заживо, сплавляясь доспехами друг с другом и вплавившись в размякший от невероятного жара гранит. Видя, что у противника серьезные неприятности, твари Моргота взвыли от злобной радости и рванулись вперед. И тут гномы познали ужас. Дьявольские отродья бросились на них с такой дикой яростью, с какой они никогда еще не сталкивались. Строй хирда рассыпался и не мог противостоять этой мерзости. Длинные острые пальцы — кинжалы проникали в любые щели доспехов, острые клыки впивались в незащищенные места, сильные руки вырывали оружие и тут же вонзали его в тело прежнего хозяина, пробивая даже прочные гномьи кольчуги.

Мечи и топоры гномов пробивали роговые панцири дьяволов, но чаще скользили по ним, не причиняя вреда. Через пять минут отчаянной схватки гномы не выдержали бешеного натиска и бросились к крепости.

И посреди этого жуткого хаоса, давя и своих и чужих, топтались и поливали дерущихся огнем 12Н75. Подъемный мост медленно и бесшумно начал опускаться вниз, открывая здоровенные черные ворота, выточенные, похоже, из одного куска скалы. Каменные створки раскрылись, не издав при этом ни единого звука; ни скрипа, ни скрежета. Черные гномы строили на совесть. Отступающие вихрем ворвались на мост; кто бы подумал, что коротконогие гномы могут так быстро бегать. Со стен по преследователям ударили арбалеты и метательные машины, прикрывая отступление остатков хирда. 12Н75 ответили ураганным огнем. Его нельзя было назвать снайперским, но снарядов они не жалели, так что хоть некоторые из них все же попадали в цель. Один из шагоходов был сбит с ног и получил повреждения от удара большим валуном, еще два были с головы до ног облиты сгущенной нефтью и горели, как огромные чадящие факелы, замерев в неуклюжих позах. Но остальные продолжали преследовать гномов по пятам. Твари Моргота мертвой хваткой вцепились в последние ряды гномов, собираясь на их плечах ворваться в крепость. Ворота начали закрываться, не успев еще впустить всех гномов. Шедший впереди прочих 12Н75 поднял правую руку. Голубая молния с треском ударила в камень. Базальт не выдержал температурных напряжений. Створка ворот дала трещину. В нее тотчас угодил второй ионный пучок. Ударная волна довершила дело.

Оторванная створка влетела внутрь крепости, придавив многих защитников. Дьявольские отродья взвыли от бешеного восторга. Мост начал было подниматься, но остановился, когда его придавил ногой шагающий танк. Гномы рассчитали свой подъемный механизм с запасом прочности, но не могли же они знать, что на него взгромоздится бронированная махина весом в 75 тонн. Механизм моста издал, наконец, душераздирающий скрежет и сломался. Пролет рухнул обратно, открывая вход в крепость. Перед тварями Моргота открылся широкий и высокий проход, плавно загибающийся направо. В глубине его сверкали стальные доспехи гномов. Они были готовы защищать вход в свое подземное царство до последнего. Командир отряда Моргота хорошо понимал это и не собирался терять время и технику в попытках взять крепость. Ему нужно было прорваться мимо нее на север. Выполнение приказа Властелина превыше всего, а гномами и их крепостью можно заняться и позже, если будет на то Его воля. Пока десантировавшиеся части блокировали гномов в крепости, не давая им высунуть носа, не участвовавшая в сражении группа «Волга» быстро продвигалась на север. Со своей наблюдательной башни гномы могли только бессильно смотреть, как отблескивающая сталью колонна крабоидов скрывается вдали.

Митчелл находился в центральном командном пункте передвижного боевого поста 8НВР3, когда ему доложили, что его домогается какой-то гном. Командир наемников велел впустить его. За время пребывания в Гондоре Митчеллу ни разу еще не попадался на глаза гном, выглядевший хуже, чем тот, что стоял сейчас перед ним. На нем лица не было. Борода, предмет особой гордости и заботы каждого гнома, выглядела так, будто ее долго жевал козел. Сильные руки с узловатыми мускулами нервно тискали широкий узорный пояс.

— Что случилось, почтенный? — спросил Митчелл. — Кто ты, и чем я могу тебе помочь?

— Мое имя Фарин, сын Оина, к вашим услугам, — ответил гном. — Я принес плохие вести. Наши сородичи, Черные гномы, передали с Рудным эхом, что большой отряд Моргота блокировал их крепость на берегу Хоара, тогда как другой отряд быстро движется на север, к Дому Высокого.

— Да, мы следим за ними, — подтвердил Митчелл. — Я полагал, что Черные гномы задержат этот отряд.

— Они не могут этого сделать, — гном в отчаянии вцепился обеими руками в бороду и дернул так, будто хотел ее оторвать. Митчелл понял, почему борода гнома напоминает большой клок пакли. Видимо, гном повторял сию процедуру достаточно часто. — Моргот прислал свои звездные корабли, шагающие машины и еще полчища каких-то панцирных дьяволов, — продолжал гном. — Черные гномы не могли справиться с ними. У них большие потери. Они просят вас о помощи. Если отряды Моргота прорвутся к Дому Высокого…

— Можешь не продолжать, почтенный Фарин. Я немедленно приму меры, — ответил Митчелл. — Мы покажем им, что не только они умеют высаживать десанты. Он взял микрофон и связался с Бартоном, изложив суть дела. Бартон одобрил идею высадки десанта. Затем Митчелл вызвал полковника Пауэлла.

— Джейк! Нужна ваша поддержка. Четыре вражеских планетолета приземлились около крепости гномов в нашем подшефном районе на востоке. Понял, о чем речь?

— Ты хочешь, чтобы мои ребята сделали им больно?

— Ага. Ты сегодня жутко понятливый.

— И что мы можем использовать? Там ведь рядом крепость этих самых Черных гномов, — спросил Пауэлл.

— А что хотите, — ответил Митчелл. — Мое дело защитить от них Дом Высокого. Если при этом развалится какая-нибудь посторонняя крепость, меня это не очень-то беспокоит. Митчелл до сих пор не простил Черным гномам того случая, когда один из их предводителей обозвал его продажным ландскнехтом.

— А. Я почему-то думал, что они — наши союзники…, - совершенно безразличным тоном произнес Пауэлл.

— Вообще-то так оно и есть, — так же безразлично ответил Митчелл. Шестеренки военной машины Вечности начали набирать обороты.

Митчелл связался с военным координатором Сухаревым и получил разрешение использовать для проведения десантной операции подразделения из состава сил специального назначения. Они предназначались как раз для подобных случаев. Затем он переговорил по радио с Бартоном, Голдштейном и Лугаревым.

— Знаешь, Джим, меня очень интересует один вопрос, — сказал Лугарев. — Почему это Моргот вдруг плюнул на свои первоначальные планы и кинулся к Дому?

— А откуда ты знаешь, каковы его первоначальные планы? — возразил Голдштейн. — Но ты прав, ведет он себя занимательно. Мы склонны предполагать, что осада Минас-Анора — не более чем отвлекающий маневр, а конечная цель Моргота совершенно другая.

— Насколько я знаю, его конечной целью было рассчитаться с другими Пилигримами, заперевшими его на спутнике Сатурна, — добавил Бартон. — Не обнаружив тех, кому он хотел отомстить, Моргот мог изменить свои планы.

— Хорошо бы узнать, что его может интересовать в Доме Высокого, — задумчиво произнес Лугарев. — Он так рвется туда, как будто точно знает, чего хочет. Что, если спросить об этом кого-нибудь из Пилигримов?

— Сомневаюсь, что они захотят говорить с нами после той маленькой заварушки на холме, — буркнул Митчелл. — Славная была разминочка!

— Значит, надо спросить того из Пилигримов, кто в ней не участвовал, — предложил Лугарев.

— Точно! Надо спросить у Гэндальфа, — подхватил Митчелл. — И пусть попробует не сказать. Я ему бороду по волоску повыдергиваю.

Пока части специального назначения готовили свою технику к высадке, авиакрыло полковника Пауэлла нанесло сокрушительный удар по четырем шаттлам и подразделению армии Моргота, блокировавшему крепость Черных гномов. Удар был тщательно спланирован, хотя времени на подготовку было в обрез. Спутник — шпион определил общее расположение целей. Самолет — фоторазведчик SR-71 произвел детальное фотографирование за пару часов до начала налета. Пауэлл и его штаб корректировали план атаки по еще мокрым фотоснимкам. В-52G нанесли удар в 8 часов утра 4 октября. Две эскадрильи тяжелых бомбардировщиков последовательно атаковали цели. Вначале два самолета выпустили по шаттлам четыре ракеты AGM-86 ALSM. Каждая из них несла термоядерную боевую часть мощностью 50 килотонн с взрывателем на основе изотопа Калифорний-251. Ракеты были оснащены телевизионной системой наведения на конечном участке траектории, так как планетолеты Моргота были очень хорошо защищены, и атмосферный взрыв мог не дать ожидаемых результатов. Ракеты влетели внутрь шаттлов через открытые грузовые люки. Как раз в это время заканчивалось обслуживание шагающих танков. Все четыре планетолета испарились во всепоглощающем термоядерном пламени. Ударные волны прошлись по лагерю войска Моргота, раскинутому под стенами крепости. Множество дьявольских созданий Моргота погибли или получили ранения. Кроме того, отряд потерял все свои шагоходы. Но Пауэллу этого показалось мало, и на головы уцелевших демонов и крабоидов посыпался град пятисотфунтовых бомб. Бомбардировщики второй волны атаковали через два часа после термоядерного удара, когда ошеломленные твари Моргота пришли в себя, собрались вместе и начали подсчитывать уцелевших. После ковровой бомбардировки им пришлось проводить подсчеты заново, только вот считать было уже почти некого. Черные гномы ошеломленно сидели в своей крепости, устоявшей перед напором ударной волны, слушая, как содрогается земля. Грохот во время ковровой бомбардировки был слышен за сто километров. Облако пыли около часа висело в воздухе над тем местом, где находился лагерь осаждающих. Когда пыль осела, гномы сделали вылазку. Это было безопасно, радиации не было. Ядерные запалы на изотопе Cf-251 позволили создать «чистую бомбу». Среди воронок, громоздившихся одна на другую, как лунные кратеры, гномы обнаружили нескольких панцирных волков, чудом уцелевших в этой невероятной каше из расчлененных трупов, в которую коренастые гномы проваливались по колено. Отродья Моргота на этот раз не оказали ни малейшего сопротивления. Гномы брали их голыми руками. Твари сидели неподвижно, глядя остекленевшими глазами на то, что какой-нибудь час назад было их сородичами. Это оказалось тяжелым испытанием и для самих гномов, хотя они славились крепкими нервами. Командир гномского отряда через два часа после возвращения в крепость сошел с ума, и до конца дней своих сидел неподвижно, повторяя одну и ту же фразу:

— Их просто размазали… Их просто размазали…

Митчелл прилетел в Вечность утром того же дня, и сразу направился в некую закрытую для посторонних организацию, именовавшуюся Alien Investigation Institute (AII), или Институт Исследования Чуждых форм жизни. Предъявив на входе разовый пропуск с визой координатора Сухарева, он позвонил в нужную ему лабораторию. Вскоре пришел молодой ассистент, который проводил его до места. В лаборатории его встретил молодой представительный мужчина, отрекомендовавшийся как доктор Чезаре Донелли. Митчелл обратил внимание, что и у самого доктора, и у его ассистента на поясе в открытую висели странного вида пистолеты. Когда ассистент повел Митчелла вниз, в подземный этаж, где содержались изучаемые экземпляры, он вдобавок прихватил довольно-таки внушительную штуковину длиной около полутора метров, явно предназначенную не для забавы. Перехватив удивленный взгляд Митчелла, доктор Донелли пояснил:

— В прошлом месяце у нас был неприятный инцидент. Из отсека содержания вырвался пятнистый маламский хлотс и, пока ассистент бегал за оружием, успел разорвать одну богатую леди, которая спонсировала наши исследования. С тех пор приняты усиленные меры безопасности. Ассистента, разумеется, уволили.

— Неприятная история, — согласился Митчелл. — К тому же вы лишились источника дотаций.

— Да нет, — махнул рукой Донелли. — Она как раз приезжала сообщить, что отказывается спонсировать нас дальше. Вот с уборкой помещения пришлось повозиться. Хлотс ее в клочья разодрал и разбросал по коридору.

— А вы уверены, что этот самый хлотс вырвался случайно? — ухмыльнулся Митчелл.

— Ну, разумеется, совершенно случайно, — многозначительно подмигнул Донелли, дьявольски усмехаясь. Лифт опустил Митчелла и сопровождавшего его ассистента на три этажа под землю. В дверях лифта ассистент зацепился своим оружием, и они чуть не застряли.

— Эта штуковина длинновата для помещения, — заметил Митчелл, — надо бы что-то покороче. Кстати, а что это?

— Трансфлюкатор, — вымученно ответил ассистент. — Парализует большинство тварей, которые здесь содержатся. До чего же надоело его таскать!

— А почему у вас нет специальной охраны?

— Проблемы с финансированием, — ответил ассистент. — Из-за этой оглобли жена говорит, что мою должность надо называть не ассистент, а ассассин. Так вы говорите, вам нужен тот Пилигрим, которого доставили раньше всех? Ассистент вытащил из странного, напоминающего автоклав, аппарата парастатическую ловушку, вставил ее в шлюз толстостенной металлической камеры с иллюминатором, включил внутри свет, затем пощелкал переключателями на стойке управления. Установка басовито загудела.

— Опасности никакой, — пояснил ассистент. — Здесь мощный парастатический поглотитель энергии. Клиент никуда не денется. Ловушка внутри камеры открылась, из нее начал кольцами выходить сероватый туман. Постепенно клочья его сложились в призрачную колышашуюся фигуру. Приглядевшись, Митчелл узнал Гэндальфа.

— Зачем вы снова тревожите меня? Замогильный голос, неожиданно донесшийся из динамика, заставил Митчелла невольно содрогнуться. Он откашлялся и произнес в сунутый ему в руку микрофон:

— У нас есть к тебе несколько вопросов.

— Спрашивай.

— Моргот высадился в Черной стране, блокировал Минас-Анор, а затем послал мощный отряд, чтобы захватить Дом Высокого, — сказал Митчелл. — Ты не знаешь, что ему там понадобилось?

— Дом хранит много тайн и сокровищ, обладать которыми мечтали многие повелители Зла, — донеслось из динамика. — Я не вмешивался ранее в дела востока, и вряд ли смогу сказать более точно.

— Моргот ведет себя так, будто точно знает, чего хочет, — настаивал Митчелл. — Может быть, ты что-то слышал раньше, или у тебя есть какое-нибудь предположение? Может быть, Моргот ищет какую-то вещь, которая поможет ему обрести большее могущество?

— Обрести большее могущество? — задумчиво повторил Гэндальф. — Может быть, может быть… Все повелители злых сил мечтали об этом во все времена. И Моргот — не исключение.

— Слушай, я понимаю, что мы по разные стороны забора, — сказал Митчелл. — Но сейчас речь идет о том, выживет или нет, тот мир, сохранению которого ты отдал столько тысяч лет. Разве тебе все равно, что будет со всеми этими людьми, гномами, хоббитами, наконец!

Давай, старик, вспомни что-нибудь!

— Хоббиты. Да, да… Обещай, что вы не оставите их без защиты.

— Конечно, не оставим, — с легкостью пообещал Митчелл, который ни разу в жизни не видел ни одного хоббита и отнюдь не печалился по этому поводу.

— Может быть… Я не уверен, конечно… Как выглядит сейчас Моргот? Ты видел его? — спросил Гэндальф.

— Да. Он сейчас вроде огромного самолета, который может превращаться в железного великана. У нас подобные механизмы принято называть роботами.

— Так. Это тот самый облик, в который мы заключили его после окончания Войны Гнева. Тогда, возможно, он хочет освободиться от него и снова вернуть возможность менять свое тело по собственной воле, — Гэндальф, похоже, размышлял вслух. — Тогда для этого ему нужен Круг Вознесения… — Гэндальф бормотал себе под нос, по-видимому, уже забыв про Митчелла, и про то, где он находится. Возможно, майар в задумчивости сказал бы еще что-нибудь, но Митчелл нетерпеливо спросил:

— Какой еще Круг?

— А? Что? Какой круг? — встрепенулся призрак в камере. — Нет, нет, я ничего не могу тебе посоветовать.

— Подумай о своих любимых хоббитах, — сказал Митчелл. — Им грозит опасность. Эльфы и люди наши союзники, гномы тоже, мы защитим их, а хоббиты…

— Ты грозишь мне? — майар грозно вскинул руки. Ассистент тут же нажал красную кнопку на стойке, внутри камеры сверкнула вспышка, ловушка моментально втянула в себя призрак и захлопнулась.

— Прошлый раз этот тип едва не разнес иллюминатор подобным образом, — извиняющимся тоном произнес ассистент, видя недовольство повернувшегося к нему Митчелла. — Я не мог рисковать.

— Ладно. Он и так сказал больше, чем я ожидал.

— Кстати, а что это за хоббиты такие, о которых он так беспокоится? — спросил ассистент.

— А хрен его знает, — пожал плечами Митчелл. Вернувшись в Гондор, Митчелл связался с Лугаревым и сообщил ему обо всем, что удалось узнать у Гэндальфа.

— Так, — задумчиво протянул Лугарев. — Значит, Моргот ищет Круг Вознесения. Помнится, Манве говорил о нем тогда, на Эзеллохаре.

— Ты думаешь, этот Круг в Доме Высокого?

— Откуда мне знать. Важно, что Моргот так думает.

Ситуация в Хриссааде складывалась не лучшим образом. Эльфы закрепились в части города, но другие кварталы оставались под контролем противника. Бой в городе — дело сложное, и, обычно, кровопролитное. Гил-Гэлад знал это, и не хотел рисковать жизнями нолдоров. Но и сохранять статус-кво до бесконечности тоже смысла не было. Военные действия с обеих сторон с самого начала приняли маневренный характер. В таких условиях промедление было нежелательно. Требовалось решение, и его принятию невольно способствовало неприятное происшествие. Лугарев был в штабе, устроенном эльфами в первом попавшемся доме подходящих размеров, когда запищало радио, подав сигнал вызова.

Лугарев нажал кнопку:

— Слушаю, Лугарев.

— Игорек, — послышался сквозь легкое потрескивание помех взволнованный голос Бэнкса. — Беляев ранен. Боюсь, что серьезно…

— Черт! Где он?

— У эльфов, в передвижном госпитале.

— Кто у нас разбирается в андроидах, кроме Мерчисона?

— Никто, пожалуй…

— Я свяжусь с Митчеллом. Найди Р8. Пусть он срочно доставит Мерчисона сюда. Киберноид сразу же вылетел в Гондор. Лугарев поспешил в госпиталь. Все остальные наемники, Селестиэль и еще несколько эльфов были уже там. Около Беляева хлопотали две медсестрички из нолдоров, но толку от их стараний было немного. Беляев выглядел бледно. Из внутренней стороны его правого бедра торчало краснооперенное древко харадской стрелы.

— Однако… — покачал головой Лугарев. — Тебе не оторвало? Еще немного повыше, и…

— Нет. Я еще мужчина… Кажется. Хотя царапнуло острием по самому интересному, — пробормотал Беляев.

— Ладно, лежи. Р8 уже полетел за Мерчисоном. — Лугарев повернулся к Бэнксу. — Ты знаешь, как это случилось?

— Да, — скривившись, ответил Бэнкс. — Это мальчишка его подстрелил, из развалин. Рингамир и еще трое его поймали.

— Где он? Бэнкс свистнул и махнул рукой, подзывая эльфов. Рингамир и еще один эльф притащили под руки харадского пацана лет четырнадцати, не больше. Кровавая пелена афганских воспоминаний вновь взвихрилась перед мысленным взглядом Лугарева. Сколько раз такие же мальчишки в кишлаках стреляли из-за угла в советских солдат…

— Зачем ты это сделал? Парень злобно сверкнул глазами и пробормотал что-то по-харадски.

— Я отомстил за своего отца, — выдала переводящая машинка.

— У вас принята кровная месть? — спросил Лугарев.

— Да. Вы все умрете, один за другим!

— Посмотрим. Мик, Джон. Устройте-ка ему путешествие в Хриссааду с птичьего полета. Они должны запомнить, что можно делать, а что нельзя. Топхауз и Бэнкс взяли упирающегося пацана под руки и потащили к вертолету.

— Игорь, что они с ним сделают? — испуганно спросила Селестиэль.

— Не вмешивайся, Селест. Он хотел кровной мести. Он ее получит. Беляев отключил свой болевой контроллер, и ему стало немного легче. Через два часа Р8 привез, наконец, Мерчисона. Роджер быстро осмотрел раненого и решительно выгнал всех из госпитальной палатки.

— Нужна срочная операция. Готовьте инструменты, — командовал Мерчисон, моя руки и протирая их спиртом. — Прорежьте дыру в крыше, света мало. Медсестры суетились и бегали вокруг него.

— Игорь! — позвал его Гил-Гэлад. — Надо что-то делать. Иначе они действительно перебьют нас по одному. Невозможно сидеть в этих развалинах, отбиваясь от шагоходов, крабоидов, орков, да еще и от детей в придачу… Они вернулись в штаб и долго смотрели на карту, пытаясь придумать способ захватить город быстро и бескровно. Решения не было.

— Есть только один способ, — мрачно произнес Лугарев. — Вызвать В-52 и смешать весь город с дерьмом.

— А этот вирус? Нельзя ли уже сейчас переманить на нашу сторону шагающие машины Моргота?

— Рано. Слишком мало времени прошло. Вирус должен распространиться и заразить все шагоходы, иначе он не даст результатов. Со стороны госпиталя вдруг донесся хохот наемников. Лугарев удивился — момент вроде бы был явно не смешной — и выглянул в дыру, пробитую в глухой стене вместо окна. Такого он еще не видел. Мерчисон, разумеется, выгнал всех посторонних из операционной палатки, но наемники хотели быть в курсе происходящего, и нашли выход из положения. Основной модуль Т20 поставили рядом с палаткой, с другой стороны танка поставили маленький переносной телевизор. От него шел длинный кабель к видеокамере. Мартин Бейли сидел с камерой в руках верхом на стволе танковой пушки и вел прямой репортаж с места событий. Лугарев вышел на улицу и подошел ближе. На экране он увидел Беляева в плане, на операционном столе, окруженного медсестрами. Мерчисон обтирал кровь, очищая поле для работы. Медсестры вдруг конфузливо засмеялись.

— Не обращайте внимания, — послышался голос Беляева. Отключив болевой контроллер, он чувствовал себя уже почти нормально и пришел в обычное веселое настроение. — Просто ему слава ударила в головку.

Сами понимаете, свет рампы, лучи юпитеров, восторг поклонниц… Ко многим талантам при жизни относятся без должного понимания. Если бы раньше столько же прекрасных девушек были к нему благосклонны! Наемники заржали.

— Сейчас будет вынимать стрелу, — прокомментировал Бейли.

— Эндрю, сейчас будет больно, терпи, — предупредил Мерчисон.

— Так ведь контроллер отключен…

— Здесь дублирующая цепь, она включается при превышении болевого порога.

— А кричать можно?

— Можно, можно. Из палатки раздался поистине звериный рев.

— А — а — а — р — р!!!!! — Ты, врач — вредитель, родное ведь, осторожнее!!

— Вынул, обрабатывает рану, — прокомментировал Мартин. — Эндрюшя поднимает голову.

— Лежите, лежите… — пролепетала медсестра.

— Да мне не больно, мне интересно, — ответил Беляев.

— Это мне должно быть интересно, — заметил Мерчисон.

— Так ведь части-то мои, ты не на своем огороде ковыряешься!

— Все, начинают перевязывать, — сообщил Мартин.

— Неужели самим не сообразить, — устало проворчал Мерчисон. — Бинт вокруг пояса, два бинта спереди, один сзади. Не сложнее, чем гамак повесить.

— Девушки… если можно, — попросил Беляев, — Эта веревочка сзади…делит мою филейную часть пополам, вроде как Южную и Северную Корею,… Наемники просто легли, стараясь не ржать слишком громко.

— …и совпадает…э — э — э…так сказать…с естественным меридианом оной, — закончил Беляев, — а это очень неудобно. Нельзя ли приделать сзади две веревочки и вывести их по бокам?

— Лучше бы они нарядили его в «памперсы», — сказал Бэнкс.

— Ну вот, как вы теперь себя чувствуете? — спросила медсестра.

— Ну… — замялся Беляев. — Как молодой Аполлон. Мне бы еще лиру, да порцию спагетти с пармезаном…

— Если собрать всю лапшу, что он вешал им на уши, — сказал Бейли, — хватит на целую кастрюлю. Две медсестры выкатили носилки с Беляевым из операционной палатки и понесли в палатку для выздоравливающих. Беляев увидел Мартина Бейли, сидящего над палаткой на пушечном стволе с камерой в руках, и задал законный вопрос:

— Марти, какого хрена ты там делаешь, старый развратник? Взятый с поличным, Мартин от неожиданности выронил камеру, которая хлопнулась прямо на опустевший операционный стол.

Изображение дрогнуло и опрокинулось набок. Мартин пытался поймать камеру, не удержался на гладком стволе и сорвался, рухнув в дыру на крыше палатки под пронзительный визг медсестер. Надрезанная ткань подалась, и он следом за камерой приземлился на стол.

— Твою мать! — яростно взревел Мерчисон, как большинство наемников, переходя на русский язык, чтобы более полно выразить свои чувства. Медсестры взвизгнули, палатка судорожно затряслась, ее полог распахнулся, и Бейли вылетел оттуда кувырком. Следом летела видеокамера, а за ней появился красный, как хорошо сваренный борщ, Роджер.

— Убирайтесь на… отсюда, козлы позорные! — рявкнул Мерчисон почти без акцента.

Происшествие с Беляевым окончательно убедило Лугарева, что с Хриссаадой пора заканчивать. Оставалось убедить Гил-Гэлада, все еще не расставшегося со своими иллюзиями благородства. Лугарев считал, что это будет нелегко, однако когда он завел разговор об этом, эльфийский командующий согласился с ним сразу же:

— Ты прав, Игорь, я сам все время об этом думаю. За последние дни у нас полсотни раненых стрелами из-за угла. Эти дикари не признают правил, так почему же мы должны их соблюдать? Подготовь свои соображения, как нам лучше будет покончить с ними. Соображения у Лугарева были. Он еще раз обсудил проблему с командованием Вечности, а затем отдал приказ подготовить площадку для приема вертолетов. Пятого октября утром над Хриссаадой распахнулось пространственно-временное окно, из которого один за другим начали вываливаться тяжелые транспортные вертолеты Ми-6. Они приземлялись на площадке за городом, и из их объемистых грузовых кабин выкатывались грузовые платформы с ящиками неуправляемых ракет М-14. Ховеркрафты доставляли боеприпасы к батареям пусковых установок, окружавшим город. Части нолдоров оставили свои позиции в городе под радостное улюлюкание харадримов, решивших, что они победили, и эльфы отступают.

Радоваться им оставалось уже недолго. В 13.00 по местному времени начался ракетный обстрел города из пусковых установок РПУ-14. Сорокакилограммовые ракеты были снаряжены изобутадиеном. Разрыв шестнадцати таких снарядов создавал газовое облако, которое подрывалось последней ракетой. Все небо над городом было исчерчено дымными следами ракет, над которыми на высоте около тысячи метров кружились корректировавшие огонь вертолеты. Объемные взрывы сносили целые улицы и кварталы. Близко лепившиеся друг к другу дома разносило в пыль. Вертолеты заканчивали дело там, где что-то оставалось не разрушено. Взрывы медленно смещались с запада в восточную часть города, давая возможность не ожидавшим подобного свинства «победителям» унести ноги. Обстрел продолжался до 18.00, после чего полки нолдоров при поддержке вертолетов вновь вошли в Хриссааду и приступили к «зачистке» города от оставшихся солдат противника. Нельзя сказать, что у них было много работы. Среди куч щебня и битого кирпича, оставшихся от домов, эльфы в основном находили только обгоревшие трупы харадримов. Изредка попадались раненые; ослепшие и оглохшие, они обычно не дотягивали до ночи. Крабоиды и шагоходы Моргота покинули город — те, кто успел. Нолдорам достались шесть 12Н75 с различными повреждениями, но их всех позже удалось починить. К утру 6 октября эльфы полностью контролировали кучу мусора, оставшуюся от столицы еще недавно могущественного султаната Тхерем.

ГЛАВА 5

В Доме Высокого

Охрана Дома Высокого уже третий день отступала с тяжелыми боями к северу, к границам владений Высокого. Было уже седьмое октября.

Группа «Волга» рвалась к началу Тропы Соцветий, сметая на своем пути все живое. Гномы и эльфы — авари несли тяжелые потери. Никогда еще им не приходилось сталкиваться с таким жестоким и яростным противником. И это притом, что в составе группы «Волга» не было шагающих танков — только крабоиды, орки и волкоподобные панцирные твари. Они-то и доставляли наибольшее количество неприятностей.

Совладать с ними в рукопашном бою не было никакой возможности. Гномы были великолепными бойцами, как в строю, так и в индивидуальном поединке, но даже стальная стена хирда не выдерживала дикого натиска панцирных волков. Их тела повисали на копьях, топоры тупились о панцири, и все новые твари бросались на гномов по трупам погибших, кромсая защитников Дома их же оружием. Эльфы вообще не могли противостоять выродкам Моргота, и вся тяжесть отступления легла на гномов. Эльфийские стрелы отскакивали от панцирей, и эльфам оставалось лишь бессильно наблюдать, как после очередной стычки панцирные волки с жадностью пожирают тела мертвых гномов и своих же сородичей. Однако утром седьмого октября все изменилось. Противники только что разошлись после очередной жестокой схватки, воинство Тьмы в очередной раз одержало победу, отбросив гномов еще на пол — лиги к северу, когда в небе над их головами послышался непонятный громкий гул. Задрав головы, гномы и эльфы увидели колонну больших серебристых летающих машин, шедших ниже облаков. Вдруг за ними возникли рои маленьких точек. Они падали, и небо как будто расцвело разноцветными куполами парашютов. Затем из летающих машин один за другим начали вылетать предметы много больших размеров. Над ними с громким хлопком раскрывались целые соцветия парашютов. Перед самой землей предметы с громким ревом окутывались дымным облаком, букеты парашютов отлетали в сторону, а из дымной вонючей тучи выезжала странная машина на многих колесиках, катившихся по закольцованной стальной ленте. Так местные жители впервые увидели боевые машины десанта. Выбросившие первую волну десантников, самолеты отвернули на обратный курс, а другие пошли дальше на север, выбрасывая десант прямо на Дом Высокого. Это десантировалось элитное подразделение воздушно — десантных сил Вечности. Оно было полностью составлено из ветеранов Афганистана, собранных по всем центральным линиям времени. На защиту сокровищ Дома встали лучшие, те, для кого невыполнимых задач не существует. Митчелл не удовольствовался ролью стороннего наблюдателя. Он был в гуще событий. Вся эта операция была его детищем от начала до конца, и хотя он, как любой патриотически настроенный американец, считал своих «джи — ай» лучшими солдатами в мире, он видел собственными глазами, что эти советские десантники осуществляют его замысел так, как он сам сделал бы это. Первая волна десанта демонстративно приземлилась позади группы «Волга», отрезав противнику путь отступления, и сразу вступила в бой. Огненные трассы прочертили воздух, крабоиды начали вспыхивать один за другим. Часть из них пыталась прорваться на запад, к горам, но с запада и с востока появились вертолеты. Противнику оставалось только прорываться вперед, на север, к Дому Высокого, где их встретила вторая волна десанта. Окруженный отряд Моргота сражался отчаянно, но силы десантников вдвое превосходили его численность. Когда вспыхнул от попадания противотанковой ракеты последний крабоид, панцирные волки попытались вступить в рукопашную схватку с десантниками. Если бы эта попытка удалась, кто знает, как повернулись бы события. Но Митчелл был предупрежден гномским посланником об особой опасности этих дьявольских созданий. Десантники не приняли боя. Они отступили и открыли ураганный огонь из всего, что могло стрелять. Специально для этого на большинстве БМД на башнях были смонтированы авиационные четырехствольные пулеметы ТКБ-621, представлявшие собой советский аналог «минигана». Именно их срочный монтаж был основной причиной задержки с высадкой, но время оказалось потрачено не напрасно. Плотные свинцовые струи пулеметов сметали орков и панцирных волков, не подпуская их к десантникам, а кружившиеся над полем боя вертолеты Ми-24 обрушили на них град неуправляемых ракет С-5С, боевые части которых были начинены тысячами маленьких стальных стрелок. Панцири отродий Моргота не выдерживали этого смертоносного ливня иголок, который превращал в фарш все живое. Вся операция заняла сорок минут, после чего наступила мертвая тишина. Десантники не двигались с места и ждали, не подаст ли кто-нибудь в этой размазанной по земле каше признаков жизни.

Ошеломленные гномы и эльфы — авари начали потихоньку выбираться из кустов. Митчелл вылез из БМД на броню и остановил их знаком руки.

Приближаться к трупам было опасно, среди них могли прятаться уцелевшие. Зная, пусть понаслышке, яростный нрав панцирных волков, Митчелл не сомневался, что уцелевшая тварь все равно бросится на противника, даже если ей будет противостоять вся армия союзников. БМД осторожно тронулись с места и въехали на усеянное трупами поле. Десантники внимательно вглядывались в растерзанные тела, не скрывается ли под ними уцелевший противник. Резкий треск автоматной очереди разорвал тишину. Митчелл повернулся на звук. Один из десантников на соседней машине сжимал в руках дымящийся автомат.

— Он на меня бросился! — крикнул он Митчеллу, указывая стволом на относительно неповрежденное тело, которое можно было рассмотреть в деталях. Никому из союзников не доводилось еще видеть тварей близко.

Мертвые не в счет. В бою демоны Моргота двигались слишком стремительно, чтобы их можно было рассмотреть. Митчелл впился взглядом в лежащее на земле тело, все еще не решаясь соскочить с брони на землю. Мертвая тварь лежала, заломив тонкие жилистые руки, похожая на уродливую сломанную куклу. Митчелл не верил своим глазам. Побледнев, как сама смерть, он вглядывался в труп, продолжая держать его на мушке.

— Полковник, он мертв! — крикнул ему десантник, но Митчелл покачал головой:

— Я еще в этом не уверен.

— Да что с вами такое, сэр? — русский лейтенант уважительно спросил его по-английски, видя, что Митчелл явно не в себе.

— Всем быть предельно внимательными! — крикнул в мегафон Митчелл.

— Если только заметите среди трупов или внутри них какое-либо движение, стреляйте сразу, и не промахивайтесь! Это может оказаться ваш единственный шанс выжить.

— Да что это за бестии такие, что их надо убивать по три раза? — удивился лейтенант. — Объясните, пожалуйста, толком, сэр!

— Позже, лейтенант, позже. Когда все поле мертвецов было осмотрено вдоль и поперек, и ничего живого больше обнаружено не было, десантники пристали к Митчеллу с вопросами. У него уже немного отлегло от сердца, первый ужас прошел, уступив место холодному анализу, и он понял, что на этот раз, вероятно, судьба оказалась благосклонна к этому миру. Люди требовали объяснений, и Митчелл, глотнув из фляги, явно наполненной не родниковой водой, ответил вопросом на вопрос:

— Кто из вас слышал что-либо о планете Геби? Десантники удивленно переглянулись, прикидывая, не тронулся ли полковник рассудком от кошмарного зрелища.

— Хорошо. Лейтенант Семенов, вы знаете «Положение о чрезвычайных ситуациях», — сказал Митчелл. — Припомните его четвертый раздел, пункт пять. Лейтенант напряженно соображал пару минут, затем вдруг изменился в лице:

— Сэр… Не хотите ли вы сказать, что вступает в действие режим «Омикрон»?

— Я не могу исключить этой возможности, — ответил Митчелл.

— Режим «Омикрон» означает введение чрезвычайного положения в связи с проникновением на планету особо опасных чуждых форм жизни, — пояснил лейтенант своим все еще недоумевающим подчиненным. — Но, сэр! Полковник… Ведь эти пришельцы уже давно здесь, и никто особо не беспокоился, пока вы не увидели этих тварей. Все дело именно в них, верно?

— Да, лейтенант, — голос Митчелла звучал глухо. — Я спросил вас про планету Геби неспроста. Вряд ли вы, конечно, можете знать эту историю. Я сам узнал об этом недавно, и мне стало ясно, откуда взялся этот чертов пятый пункт раздела четыре. Вечность узнала об этом, после того, как отбила нападение Таргонов на систему Енонла. Тогда был захвачен флагманский планетолет Таргонов, и мы впервые узнали некоторые эпизоды их истории, записанные в базе данных. Это произошло более двухсот лет назад по нашему счету времени.

Планета Геби была одной из старейших колоний Таргонской Империи. Мы до сих пор не знаем, где она находится. Судя по информации, имевшейся в той базе данных, на планету приземлился небольшой планетолет, или высадочный катер. Он опустился в отдаленном и труднодоступном районе. Таргоны искали его недели две, но не нашли.

А через две недели на планете начался кошмар. Неизвестно откуда появились невиданные ранее животные, которые начали нападать на поселения Таргонов. В местах нападений не оставалось ни одного живого Таргона. Трупы были разорваны в клочья.

Домашние животные либо исчезали бесследно, либо их съедали на месте, и, похоже, прямо живьем. Таргоны, как вы знаете, дисциплинированная и очень воинственная раса. Они тут же объявили чрезвычайное положение и вызвали на помощь флот метрополии. Однако флот не успел. Чудовища плодились с невероятной быстротой. Теперь уже таргонам стало ясно, что это не животные, а высокоорганизованные инопланетные существа. Планета Империи Таргонов впервые в истории подверглась превентивной агрессии. Через четыре дня все центры управления и координации — военные и политические — были захвачены. Поражала невероятная ярость и жестокость тварей. Но самым страшным оказалось другое. Чудовища паразитировали на других существах. Они забирались вовнутрь другого организма, и в течение примерно суток, невероятно ускорив процессы обмена веществ и роста клеточных тканей, перестраивали организм по своему вкусу, используя, вероятно, коррекцию генетического кода ДНК. Надо сказать, что они предпочитали млекопитающих, поэтому насекомовидные таргоны не слишком подходили для их целей. Твари устроили настоящий геноцид населения. Я видел снятые таргонским оператором кадры видеозаписи, переданные на подходившие к планете планетолеты Боевого Флота Империи. То, что там было, невозможно себе представить. У Таргонов психика отличается от нашей, она менее чувствительна, понятие гуманизма для них не существует вообще, но это было не под силу видеть даже им. К тому времени, когда флот Таргонов добрался до Геби, чудовища овладели уже всей планетой. Население было практически уничтожено.

Тем не менее, таргоны высадили десант. Сражение продолжалось три недели, в результате чего десант из двадцати тысяч Таргонов был уничтожен полностью. Тогда планетолеты флота стерилизовали планету, уничтожив все живое на ее поверхности жестким излучением. Повторное сканирование показало, что излучение уничтожило все, кроме противника. И тогда таргонам пришлось применить тотальную термоядерную бомбардировку. После этого они вывесили на орбите предупреждающие буи, и никогда больше не приближались к этому месту.

— Жутковатая история, уж очень похожа на вашу американскую фантастику, — заметил лейтенант. — Паразиты внутри живых существ?

Вроде как в фильме «Чужой»?

— Это не фантастика, лейтенант, — ответил Митчелл. — Я видел снятый Таргонами документальный фильм, и это было куда страшнее, чем «Чужой». Но самое страшное, что те твари были очень похожи на этих, — добавил он, кивнув в сторону мертвецов. Пока Митчелл рассказывал десантникам страсти-мордасти про инопланетных чудовищ, гномы пришли в себя, насколько это было возможно. Один из них приблизился к Митчеллу, слушая его рассказ.

Митчелл не выключал переводящую машинку, так что гном хорошо его понял.

— Позволь сообщить тебе нечто важное, почтенный, — обратился гном к Митчеллу, когда тот закончил. — Ты рассказывал об этих исчадиях Моргота. Дело в том, что мы захватили двух таких тварей под стенами нашей крепости…

— Захватили? — удивился Митчелл. — Как вам это удалось?

— Это было нетрудно, почтенный. После того, как ваши летающие машины разгромили их лагерь. Демоны просто сидели неподвижно, и даже не сопротивлялись. Мы взяли их голыми руками и заперли в клетке, в крепости.

— Это же замечательно, — обрадовался Митчелл. Он тут же приказал экипажу одного из вертолетов взять гнома, лететь в гномскую крепость, забрать там пленных тварей и доставить их для исследования в Вечность, в AII. Вертолет улетел, но сюрпризы на этом не закончились. К Митчеллу подбежал один из десантников:

— Полковник! У нас там кое — что случилось…

— А конкретнее?

— Мы хотели обыскать этот замок. Но тут появился здоровенный парень и сказал, что это его дом, и что он хочет поговорить с нашим командиром.

— Его дом? Интересно, — пробормотал Митчелл, забираясь на броню.

— Ну, поехали! БМД с треском проломилась сквозь кусты и остановилась около входа в замок. Митчелл решительно распахнул высокие двустворчатые двери и вошел. Навстречу ему из высокого кожаного кресла поднялся некто.

Определение «здоровенный парень», данное десантником, было, пожалуй, недостаточным. Митчелл не жаловался на рост, тем более что его андроидное тело было даже несколько выше, чем натуральное, однако тип, назвавшийся хозяином Дома, был на голову выше его. В плечах он был чуть поуже, но сила в нем чувствовалась немалая. Длинные золотистые волосы волнами ложились на плечи. Красивое лицо, казалось, светилось изнутри необычным, нечеловеческим светом. Его глаза, голубые и лучистые, напомнили Митчеллу глаза Гэндальфа.

— С кем имею честь? — приятным глубоким голосом осведомился хозяин.

— Полковник сил специального назначения Вечности Джеймс Митчелл.

А вас как прикажете называть? — Митчелл автоматически отдал честь, приложив руку к краю стальной каски.

— Ну, имя мое вам мало что скажет, — улыбнулся хозяин. — Местные жители называют меня просто Высокий. Чему обязан удовольствием принимать вас в моем скромном жилище?

— Прошу извинить нас за беспокойство, — ответил Митчелл. — Мы были вынуждены устроить в ваших владениях небольшой беспорядок, так как сюда пытался прорваться отряд Моргота. Нам пришлось вмешаться.

Кроме того, мы разыскиваем человека по имени Гонтран Леони. У нас есть сведения, что он пропал возле границы ваших владений.

— За господина Леони можете не беспокоиться, — с улыбкой ответил Высокий. — Он гость моего дома, и сейчас находится в библиотеке. Его очень заинтересовали мои книги. Что касается вражеского отряда — я благодарен вам за помощь. Моя охрана явно не могла справиться с этими дьявольскими отродьями, не говоря уже о механических крабах.

Должен сказать, что вы появились весьма своевременно.

— Старались, — пожал плечами Митчелл. Он вдруг подумал, что сложившаяся дружественная обстановка может благоприятствовать прояснению некоторых запутанных вопросов, и как бы невзначай спросил:

— Не поможете ли вы нам в одном небольшом затруднении? У нас есть сведения, что Моргот отправил отряд на захват вашего дома, в надежде завладеть неким устройством. Как же оно называется… Ах, да! Круг Вознесения. Насколько нам известно, Моргот зачем-то разыскивает его.

Если бы мы знали, что оно у вас, мы могли бы противостоять ему более эффективно. Высокий внимательно посмотрел на него. Митчелл понял, что разговор принимает серьезный оборот, и, на всякий случай, прикинулся шлангом.

— Не пройти ли нам в кабинет, — пригласил Высокий. Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице с потемневшими от времени резными перилами на второй этаж. Кабинет Высокого был невелик. Стены отделаны темными дубовыми панелями. Узкие окна, забранные витражами, пропускали в комнату тусклые лучи холодного октябрьского солнца. Высокий налил себе и Митчеллу по бокалу какого-то странного напитка, уселся в могучее кресло у камина. Митчелл сел в кресло напротив.

— Круга Вознесения у меня нет, — ответил, наконец, хозяин дома. — По идее, я не должен был бы говорить о нем вовсе, но я вам в некотором роде обязан. Кроме того, на мой взгляд, будет лучше, если вы это узнаете. Я не принадлежу к числу Валаров или майаров, и в их споре с Морготом всегда держал нейтралитет. Именно поэтому в конце Первой эпохи Валары передали мне на хранение Круг Вознесения. Они не хотели держать его в Валиноре. По каким причинам — я могу только догадываться. Возможно, они не хотели, чтобы кто-либо из эльфов воспользовался им, чтобы ускользнуть из-под их власти. Не знаю. Так или иначе, Круг некоторое время находился в моем доме. Вскоре после этого я собрался попутешествовать. Сознавая, что мое жилище очень притягательно для всяких авантюристов вроде Моргота, Саурона и иже с ними, я проложил Тропу Соцветий, дабы воспрепятствовать проникновению в мои владения. Однако Тропа не была абсолютно надежной защитой, поэтому я забрал некоторые особо притягательные для злых умов вещи и спрятал их за пределами своих владений. В их числе был и Круг Вознесения.

— Хорошо, что Моргот этого не знал, — сказал Митчелл.

— Да, но даже если Моргот найдет Круг, он не сможет его использовать, — ответил Высокий. — Так что насчет этого можете не беспокоиться.

— Почему же он не сможет его использовать? — удивился Митчелл.

— Да… С ним случилась небольшая смешная история, — усмехнулся Высокий. — Гномы очень любят разную технику. В общем, как-то раз, в мое отсутствие, они в нем поковырялись, и с тех пор он не работает.

Я как раз собирался использовать его как составную часть транспортного устройства для моментальных путешествий. Я тогда увлекался подобными приспособлениями, и даже построил одно. Оно называлось Великая Лестница. В общем, я хотел использовать Круг как ее часть, но оказалось, что он не работает. Я так и бросил его на вершине Великой Лестницы. Не тащить же этот хлам обратно домой, тем более что он тяжелый.

— Да, конечно, — кивнул Митчелл, старательно изображая олимпийское спокойствие, тогда как на самом деле ему хотелось подпрыгнуть до потолка и издать индейский вопль торжества.

Наконец-то части головоломки сложились в единое целое!

— А что, этот Круг действительно тяжелый? — невинно спросил Митчелл. — Тогда мы могли бы организовать около него засаду для Моргота…

— Да, это хорошая идея, — согласился Высокий. — Круг весит около девяноста тысяч фунтов, так что Моргот скорее предпочтет наведаться к нему сам, чем прикажет его перетаскивать. Ну, что ж, попробуйте. Он подошел к карте Северного Мира, висевшей на стене, и ткнул пальцем куда-то в середину Мглистых гор:

— Я оставил его вот здесь. Пик Келебдил, одна из высочайших вершин Мглистых гор. На его вершине в монолитной скале высечена сторожевая башня народа гномов. Они называют ее башней Дарина. Из глубины Мории, подгорного царства гномов, к ней ведет винтовая лестница из многих тысяч ступеней. Гномы зовут ее Бесконечной лестницей, не подозревая, что она — всего лишь часть построенной мной Великой лестницы, ведущей из мира подземного мрака в заоблачные выси, и далее, к Звездной пристани. Лестница кончается у окна, за которым находится маленькая площадка. Перед самой войной Кольца на этой площадке майар Олорин победил балрога. То-то бы он удивился, если бы заглянул на вершину башни Дарина!

Лестница не кончается у окна. Если сунуть руку под подоконник и повернуть рычаг влево — откроется потайная дверь, и еще несколько витков лестницы. По ней можно подняться на площадку на вершине башни Дарина и попасть прямо в Круг Вознесения.

Митчелл покинул Дом Высокого, унося в своей переводящей машинке кристалл с записью этого разговора. Он понимал всю важность информации, которой он располагал, и связался с Бартоном, Голдштейном и Лугаревым, как только прибыл обратно в Минас-Анор. Митчелл очень жалел, что не может встретиться с ними лично, ему хотелось взглянуть на их лица. Услышав о подозрениях Митчелла насчет панцирных волков, Бартон был очень обеспокоен. Он единственный, кроме Митчелла имел ранее доступ к этой информации, и теперь рылся в базе данных центрального информатория Вечности. Ему пришлось не один раз вводить свой личный код доступа, прежде чем он нашел то, что искал. Разрешение Шильмана на использование этой информации удалось, к счастью, получить достаточно быстро; в Вечности бюрократические проблемы, связанные с секретностью, были сокращены до минимума. Уже через час они смогли продолжить обсуждение по кодированным каналам связи.

— То, что ты узнал про Круг Вознесения, это, конечно, важно, — сказал Бартон, — но меня сейчас куда больше заботят эти твари. Ты уверен, что видел в том фильме именно их?

— Уверен, не уверен, затребуй фильм, и посмотрим его еще раз, — буркнул Митчелл. — В таком деле лучше выставить себя идиотом перед всей Вечностью, чем подвергнуть Землю хотя бы тени подобной опасности.

— Джим прав, — сказал Голдштейн. — Рисковать нельзя. Кроме того, пока ты искал информацию, пришло еще одно тревожное сообщение. Наши спутники наблюдения в системе Сириуса засекли активность их звездного флота. Не исключено, что союзнички Моргота намерены отправить ему подкрепление. Как тебе такое развитие событий?

— Только этого нам не хватало для полного счастья, — буркнул Бартон.

— Черт бы побрал их всех! — рявкнул Митчелл. — Джентльмены, разве мы не сможем ничего придумать?

— Т — сс! Спокойно! — попросил Бартон, — Я как раз этим занимаюсь.

— Чем?

— Думаю. Несколько минут на линии царила мертвая тишина. Бартон чесал затылок, вращал пальцами, глубокомысленно мычал, и вообще всячески имитировал мыслительный процесс. Наконец он изложил свой план развития событий:

— Если некие твари насолили таргонам до такой степени, что вынудили их спалить дотла собственную колонию, таргоны, вероятно, захотели бы им отомстить, не так ли?

— Так, — подтвердил Митчелл.

— Если мы атакуем систему Сириуса до того, как ее обитатели, эти самые амебопауки, нападут на нас, у нас могут быть юридические проблемы с Галактической Торговой Ассоциацией, так?

— Так, — согласился Лугарев.

— А если таргоны вдруг испепелят некую звездную систему, никто этому особенно не удивится, ибо они и в прошлом такое проделывали, так?

— Так, — в свою очередь подтвердил Голдштейн.

— Так почему бы нам не сообщить таргонам, что их заклятый и древний враг обосновался в настоящее время в системе Сириуса, — предложил Бартон, — а в качестве компенсации за данную информацию не попросить оставить нас в покое хотя бы на Максеедсо? — предложил он, сверкая белозубой улыбкой старины Мефистофеля.

— Мать твою так! — восторженно рявкнули все трое хором. Когда первый восторг улегся, Голдштейн, игравший в подобных случаях роль «адвоката дьявола» и подвергавший сомнению все планы для выяснения их слабых мест, спросил:

— А как ты собираешься подсунуть это таргонам?

— Вот ты и подумай над этим, — усмехнулся Бартон.

— Нет ничего проще, — сказал вдруг Лугарев. — У меня есть один знакомый, или, точнее, знакомая, у которой в Империи Таргонов найдутся связи.

— Что — о?! — ошарашенно протянул Бартон. — Связи? В Империи Таргонов? Ты не перестаешь меня удивлять! И кто же это? Надеюсь, не Императрица — Матка?

— Нет, — усмехнулся Лугарев. — Всего-навсего Мария Пирелли.

— Мария? А она-то каким боком относится к таргонам?

— Скоро узнаешь, если удастся все это провернуть.

— Ну, ладно, — сказал Митчелл. — А как быть с Кругом Вознесения, с засадой? Идея-то хорошая!

— Идея хорошая, — согласился Бартон, — но с ее реализацией придется подождать. Сейчас не так страшен сам Моргот и его силы, как массированное вторжение его союзничков. Игорек, поручаю тебе заняться Марией Пирелли. Держи связь с Ирвом, или со мной. Да, вот еще. Мы разрабатываем план наступления для вас. Я собираюсь разделаться с планетолетами снабжения группы «Пустыня», и с харадскими прихлебателями Моргота. Когда созреем — дам знать.

— Слушай, Расселл, — сказал Лугарев. — Ваши с Ирвом планы меня всегда потрясают, но почему вы так однообразны в побудительных мотивах? Месть, деньги, неужели ничего пооригинальнее нельзя придумать?

— А чем тебе не нравятся мотивы? — удивился Бартон, — Все можно, абсолютно все, если это действительно на пользу Человечеству.

— Тайные операции испокон веков держатся на трех китах, — добавил Голдштейн, — Секс, алчность и месть.

Бартон взял на себя согласование плана контакта с Таргонами в Координационном Совете. Он имел там достаточный вес, чтобы в случае необходимости настоять на своем. Лугарев в это время добился сеанса гравитонной связи со штабом адмирала Райнова на орбите Максеедсо. Установка гравитонной связи имелась в передвижной крепости киберноидов, так что Лугареву пришлось срочно вылететь в Минас-Анор. Р8 доставил его в крепость менее чем за час. Митчелл встретил Лугарева на вертолетной площадке крепости, куда приземлился киберноид.

— Привет, Игорек! Как у вас там, жарко?

— Это еще мягко сказано, — усмехнулся Лугарев, окидывая взглядом изрытое бесчисленными воронками пространство вокруг базы. — Ничего себе! У вас тут что, кроты завелись?

— Ага. В-52 называются, — хохотнул Митчелл. — Каждый день по два — три раза прилетают и гвоздят.

— Скоро собираетесь деблокировать базу?

— Да пора бы уже, — пожал плечами Митчелл. — Расселл что-то мудрит. Гномы уже готовы, ополченцы тоже, а он все чего-то выжидает. Они шли по высоким коридорам 8НВР3. Навстречу то и дело попадались люди, и из Вечности, и местные жители. Прошли два длиннобородых гнома, почтительно раскланявшиеся с Митчеллом.

— Как там Эндрюшя? — спросил Митчелл. — Я слышал, он чуть не потерял собственное достоинство?

— Да, потерять — не потерял, но чуть не укоротил, — засмеялся Лугарев. — Лежит в госпитале и потешает эльфочек — медсестричек своими приколами. Что это за прокламации у тебя на стенах расклеены? — спросил он, увидев уже третий на двадцати метрах коридора листок бумаги, испещренный рунами.

— Да это принц Йодейн, — отмахнулся Митчелл. — Строчит воззвания для поднятия боевого духа.

— Он что, грамотный? — удивился Лугарев. — Я думал, в Рохане нет письменности.

— Ага. Он там один грамотный. А все остальные — герои и патриоты. Беседуя подобным образом, они добрались до передатчика гравитонной связи. Лугарев включил его, набрал личный код доступа, затем номер разрешения, дату, и, наконец, номер вызываемого абонента.

— Джим, нам придется говорить о личных вопросах, — сказал он.

— Понял, понял, исчезаю, — Митчелл скрылся за дверью. На околоземной орбите распахнулось пространственно — временное окно, пропускавшее передачу с линии 8254 на 258ю линию времени, а оттуда, через спутник — ретранслятор Вечности и второе окно — далеко в космическое пространство, к затерянной в его глубинах планете Максеедсо. Никакая радиосвязь на таких расстояниях была невозможна.

К счастью, на 144й линии времени был разработан передатчик, использовавший в качестве «проводов» мгновенно распространяющиеся в пространстве силовые линии гравитационных полей. Благодаря своему уникальному статусу межвременного посредника, Вечность получила доступ к этой технологии. Экран терминала осветился, на нем показался молодой офицер связи из штаба адмирала Райнова:

— Штаб восемьдесят восьмого оперативного соединения. Дежурный оператор лейтенант Краузе.

— Срочно вызовите капитана Марию Пирелли, — распорядился Лугарев.

— Вызывает Земля в связи с угрозой по режиму «Омикрон». Скажите, что с ней будет говорить Игорь Лугарев.

— Айн момент, — ответил связист, нажимая кнопки, — Капитан Пирелли, пройдите в комнату гравитонной связи. Вас вызывает Игорь Лугарев. Пройдите в комнату гравитонной связи. Простите, герр коммандер, — спросил связист, прикрыв рукой микрофон. — Режим «Омикрон»? Земле грозит опасность? Лугарев хотел оборвать его, сославшись на секретность, но все чувства лейтенанта читались на его румяной бюргерской физиономии.

Земля в опасности?!

— Пока нет, лейтенант, но у нас есть повод для беспокойства. Я не могу говорить, — ответил он.

— Яволь, герр коммандер! Прошу извинить. На месте лейтенанта вдруг появилось встревоженное красивое личико Марии:

— Здравствуйте, коммандер. Что-то случилось?

— Еще как случилось. Выгони этого лейтенанта, — ответил Лугарев.

— Код ситуации — «Омикрон». На другом конце линии последовала краткая возня.

— Я слушаю, коммандер.

— Извини, что напоминаю о прошлом, Машенька, — сказал Лугарев. Он намеренно употребил точный перевод таргонского термина. — Что ты знаешь о «кошмаре Геби»? Лицо Марии на экране побелело, став абсолютно безжизненным.

Пронзительно — синие глаза расширились и потемнели, впившись в Лугарева, как буравчики. Он даже испугался, увидев произошедшую с ней метаморфозу.

— Откуда ты знаешь об этом? — голос Марии стал ледяным.

— Митчелл сказал, — внешне невозмутимо ответил Лугарев. — Он рассказал таргонскую легенду…

— Это не легенда, — холодно ответила Мария. — Это было на самом деле. Тридцать миллионов Таргонов погибли по вине этих чудовищ.

Почему ты спросил об этом?

— Нечто подобное обнаружено в войсках Моргота, — он показал ей снятую Митчеллом фотографию трупа панцирной твари. Лицо Марии оставалось каменным, но глаза сверлили фотографию.

— Я не уверена, но очень похоже, — ответила она. — Игорь, они крайне опасны. Не приближайтесь к ним, убивайте на расстоянии. Я боюсь, что дни цивилизации на той линии времени закончились. Только тотальная ядерная бомбардировка может уничтожить эту нечисть.

— Гномы захватили пару этих тварей, — сказал Лугарев. — Сейчас их исследуют в AII. Но меня интересует другое. Как думаешь, таргоны хотели бы найти родину или место обитания этой пакости? Глаза Марии осветились бешеным огнем:

— Хотели бы? Да это мечта каждого Таргона, начиная с Императрицы.

— Матки и кончая последним трутнем! Еще личинкам — тарглетам наставники рассказывают об этом! А что, ты знаешь, где они живут?!

— Похоже, что так, — Лугарев изложил ей часть информации, тщательно согласованной с Голдштейном. — В общем, мы хотим предложить таргонам эту информацию в обмен на мир. Как думаешь, получится?

— Уверена, что получится.

— Ты знаешь кого-нибудь из таргонских чиновников, к кому следовало бы обратиться? Мария молча посмотрела на него.

— В хорошенькое положение ты меня ставишь, коммандер, — произнесла она, наконец. — С этим надо обратиться к любому имперскому командиру, он доложит по инстанции…

— Нет, эту сделку с самого начала надо сохранить в секрете.

— Ну, тогда… Мне самой придется взяться за дело. Черт бы тебя побрал, коммандер!

— Спасибо на добром слове, Машенька, — улыбнулся Лугарев. Он вернулся в штаб эльфийского экспедиционного корпуса поздно вечером. Хриссаада находилась в другом часовом поясе, восточнее Минас-Анора, так что здесь уже была ночь. Крупные и мелкие звезды густо усеяли небо, множество эльфов любовались ими, отовсюду слышалась негромкая музыка и пение. «Будто и нет никакой войны», — подумал Лугарев. Сам он не стал смотреть на звезды, мечтая лишь завалиться спать. Как ни старалась Селестиэль, ей не удалось привить его абсолютно непоэтической душе пристрастие к ночным прогулкам под звездами. Лугарев отправился к своей палатке, как вдруг заметил нечто странное. Палатка Мартина Бейли, стоявшая через одну от его собственной, была довольно ярко освещена изнутри, и оттуда слышались невнятные ругательства. Обычно Мартин редко ночевал в палатке. Даже на вражеской территории он ухитрялся вести привычный образ жизни. С эльфочками у него ничего не получилось, и он повадился посещать по ночам гаремы местных феодалов, ханчиков, баев или как они тут назывались. Но сейчас он, против обыкновения, был в палатке и явно занимался чем-то необычным. Заинтригованный Лугарев подошел к палатке и спросил:

— Эй, Марти? Ты один?

— Да, черт подери!

— Позволь полюбопытствовать, почему? — спросил Лугарев.

— Да все из-за этой чертовой молнии!

— Какой еще молнии? — Лугарев отогнул полог и заглянул в палатку. Картина действительно была необычной. Посреди палатки на расстеленном брезенте было рассыпано множество пуговиц. Прямо на них, скрестив голые волосатые ноги, восседал в позе лотоса Мартин с иголкой в руках и фингалом под глазом. На коленях у него лежали песочно-камуфляжные штаны, к которым он пытался пришить пуговицы.

Рядом валялась жестоко выдранная из штанов молния. Подняв голову, Мартин увидел Лугарева и кивком пригласил его войти.

— Ты представляешь, какая гнусная история?! — трагическим тоном сообщил он, когда Лугарев уселся на пуговицы. — Залезаю я сегодня вечером в гарем к соседнему хану. Репутация у него — не приведи господи. Гарем патрулируют вооруженные евнухи, по двое, каждый час обход, я два вечера в засаде просидел, выяснял график смены караула.

В общем, залез. Баб у него не меньше сорока, одна другой лучше, и уже воют от скуки, как кошки весной. Хану уже к пятидесяти, сам, гад, не пользуется, и другим не дает, а бабы молодые, здоровые, без интеллектуальных запросов, сам понимаешь. Короче, только я начал снимать брюки, как чувствую, молнию заело! Стою, как дурак, дергаю со страшной силой, а она ни взад, ни вперед! Разошлась, понимаешь, у самого верха. И штаны не снять, узко. А передо мной такая принцесса на тигровой шкуре… Голова кругом! Она меня торопит, обход скоро, а я не могу штаны расстегнуть! Ну, молнию-то я поборол, ну, пока делом занимались, слышу, стража идет. Вскочил, да поздно. Евнух заглядывает в спальню, а я как раз ботинки обуваю. Он меня за шкварник хвать, я его вырубил, а тут второй. В глаз мне дал, паразит. Ну, и я ему тоже… автомат в охапку, прощальный поцелуй, пока эти кретины охали да кряхтели, и в окно. Чего ржешь, дурень? Посмотрел бы я на тебя в таком положении, — огрызнулся Бейли, видя реакцию Лугарева.

— Основная разница между нами, Марти, в том, — сказал Лугарев, — что я в такие положения не попадаю. Сколько раз уже тебе говорили, чтобы ты не шлялся по бабам хотя бы в прифронтовой зоне? Ты хотя бы из сегодняшней истории сделай для себя выводы.

— Уже сделал, — буркнул Бейли. — С сегодняшнего дня никаких молний на брюках. Только пуговицы. Их хотя бы оторвать можно…

Восьмого октября сидение под Хриссаадой закончилось. Бартон и Голдштейн выработали план наступления и представили его как командующему экспедиционным корпусом нолдоров Эрейниону Гил-Гэладу, так и предводителю армии Серединного Княжества Сун Цзяню. План получил одобрение обоих лидеров. Две армии одновременно пришли в движение. Нолдоры двинулись на северо — восток, навстречу им наступало воинство Великого Орлангура.

Две стальные лавины накатывались с разных сторон на планетолеты снабжения группы «Пустыня», наиболее многочисленной из трех частей армии Моргота. Войско Орлангура, вооруженное хуже, чем эльфийское, было предметом особой заботы Бартона; ему выделялась большая часть авиационной поддержки. Бомбардировщики Су-24М с утра до вечера бомбили посадочные зоны вражеских планетолетов. Летающие крабоиды пытались им помешать; обе стороны потеряли в воздушных боях по несколько машин. Противник весьма умело распределил силы: против армии Серединного Княжества, Черных Гномов и эльфов — авари он выставил драконов, балрогов, кочевников и орков, поддержанных лишь небольшим количеством крабоидов. На долю стремительно катившейся через пустыню армии нолдоров достались большая часть крабоидов и почти все 12Н75, которых здесь, к счастью, было немного, основная их масса сосредоточилась под Минас-Анором. Гил-Гэлад ожидал, что вражеские силы будут медленно отступать к планетолетам, изматывая наступающих, однако войско Моргота вознамерилось дать нолдорам решительный бой, хотя и явно не последний. Сражение началось утром двенадцатого октября. На рассвете эльфы увидели надвигающуюся на них редкую цепь шагающих бронемашин. Между ними двигались крабоиды, а промежутки заполняла летучая харадская конница. Над всем этим построением, медленно двигавшимся на запад, стайками носились летающие крабоиды. Гил-Гэлад не собирался подвергать лишней опасности своих соплеменников, справедливо рассудив, что раз Вечность втравила их в эту историю, так пусть теперь наемники проложат дорогу нолдорам. Над пустыней взвихрилась пыль, поднятая множеством несущих роторов, и из этого облака вынырнули хищные тени боевых вертолетов. Битва за Харад началась. Лугарев и Бэнкс вели одну из групп Ми-24В. Ведомым экипажем вместо все еще не оправившегося от ранения Беляева командовал Мартин Бейли. Вертолеты атаковали шагающие бронемашины, стремясь не допустить их контакта с войсками нолдоров. Лугарев вывел группу к цели на малой высоте и с тыла, зная, что 12Н75 имеют сзади уязвимые охладители. Вертолеты пронеслись над вторыми линиями боевых порядков противника, обстреливая харадскую конницу из четырехствольных крупнокалиберных пулеметов. Лугарев явственно увидел, как Бэнкс, повернув пулемет влево, срезал очередью сразу десяток конников.

Ливень тяжелых 12.7 — миллиметровых пуль, обрушиваясь на лошадь, разносил ее на куски вместе с всадником. Ми-24 промчались над конницей и атаковали с тыла неуклюже ковыляющие по песчаным барханам 12Н75. Над полем боя, таща за собой длинные шлейфы дыма трассеров, пронеслись противотанковые управляемые ракеты 9М114. Выпущенная Бэнксом ракета угодила точно в охладители вражеского шагохода, основательно разворотив их. Вторая ракета попала почти в то же самое место, пробив броню, более тонкую, чем в остальных местах. Вражеская машина выпустила из задницы струю дыма, но продолжала враскачку ковылять вперед. Лугарев поймал шагоход в прицел, стараясь как можно точнее выдержать курс и скорость, баллистический вычислитель рассчитал параметры сброса, вертолет тряхнула мгновенная дрожь, когда две стокилограммовые зажигательные бомбы слетели с многозамкового бомбодержателя.

Огненное облако накрыло шагоход с головы до ног, мимо кабины вертолета с оглушительным треском мелькнула слепящая синяя молния ионного разряда. Лугарев бросил Ми-24 влево, уклоняясь от огня, взмыл вверх и развернул тяжелую машину на верхней точке «горки», готовясь ударить по противнику неуправляемыми ракетами. Но это не потребовалось. 12Н75 горел стоя, а затем автоматика шагающего танка вырубилась от перегрева, сыпучий песок под ногами подался, и семидесятипятитонная бронированная махина рухнула ничком, зарывшись носовыми сенсорами в песок. Липкий горящий напалм не мог причинить шагоходу серьезного вреда, но тепловые предохранители электронных устройств разомкнулись, надолго выведя стального гиганта из строя. До конца боя он не поднимется.

— Игорек, крабоид на три часа! — крикнул Бэнкс. Справа, стремительно увеличиваясь в размерах, на вертолет несся один из летающих крабоидов Моргота. Лапы поджаты под уплощенное крабье тельце, клешни угрожающе выставлены вперед. Сзади сверкают пульсирующие вспышки пламени из двигателя. Ми-24 резко пошел вперед и вниз, очередь раскаленных плазменных комочков пронеслась сзади. Лугарев опять бросил вертолет в «горку», гася скорость и разворачиваясь на месте. Крабоид не успел затормозить или довернуть для атаки и пронесся мимо носа вертолета.

Лугарев изумился, почувствовав вибрацию работающего пулемета.

Длинное пламя вырвалось из-под носа, смещаясь слева направо. Как Бэнкс сумел в такое короткое время навести пулемет в упрежденную точку, осталось загадкой. Полет крабоида, пронесшегося едва ли в сотне метров перед вертолетом, пресекла красная пунктирная трасса. Увесистые пули вспороли тонкую броню летающего механического уродца, перерезав его горизонтально пополам.

— Есть подонок! — торжествующе завопил Бэнкс.

— Подумаешь, достижение, — услышал Лугарев в наушниках голос Мартина Бейли. — Мы с Алексом уже двух завалили. Горящие обломки крабоида рухнули на землю. Лугарев развернул вертолет, нацеливая его на следующий шагающий танк. Бэнкс снова выпустил ракеты, целясь в охладители шагохода. Противник, получив болезненный кумулятивный укол, неожиданно резво повернулся, выстрелив с обеих рук, как незабвенный Ж.-К. ван Дамм, лазерные лучи прорезали воздух по обе стороны кабины Ми-24. Лугарев резко дал шаг — газ, вертолет подпрыгнул вверх, второй лазерный залп прошел ниже, там, где они находились секунду назад. Длинное пламя снова вырвалось из-под носа, бронебойные пули четырехствольного пулемета ударили по прикрытому бронестеклом сенсорно — прицельному окну в приподнявшемся носу монстроподобной машины. Они не пробили стекло, но выбиваемые ими искры не позволили кошмарной образине прицелиться.

— Хорошо стреляешь, Мик, — похвалил Лугарев, нажимая кнопку и сбрасывая на шагающую бронемашину пару напалмовых бомб. Липкий напалм облепил шагоход и воспламенился. Температура внутри машины быстро увеличилась, термореле отключили электронику, и еще один танк Моргота застыл посреди кипящего яростью поля битвы, как уродливая пародия на памятник Дюку Ришелье.

— Хорошо кидаешь, Игорек, — похвалил Бэнкс. Вертолеты группы Лугарева носились над полем, отстреливая противотанковыми ракетами крабоидов. То тут, то там к небу поднимался жирными клубами черный дым горящего напалма. На машине Лугарева противотанковые ракеты уже кончились, оставались лишь бомбы да два контейнера 80 — миллиметровых неуправляемых ракет. Зайдя в тыл третьему по счету шагоходу, Лугарев тщательно прицелился и выстрелил залпом четыре ракеты С-8. Две из них попали в его охладители, одна разорвалась на мощной броне корпуса, четвертая прошла мимо и взорвалась в песке под ногами монстра. Лугарев вывел Ми-24 на боевой курс, и сбросил еще две бомбочки. На этот раз одна прошла рядом с шагоходом, окатив напалмом, песок под его ногами, но вторая попала прямо на покатую бронированную спину чудовища.

Вспыхнувший напалм разжижился от высокой температуры, стекая по монстру и нагревая его. Шагоход сделал еще несколько неверных шагов и упал рылом в песок, подняв тучу пыли.

— Еще один цыпленочек поджарился! — плотоядно объявил Бэнкс, переводя ситуацию на привычные ему гастрономические термины. Выходя из атаки, Лугарев привычно взглянул в зеркало заднего вида, проверяя, нет ли угрозы сзади, и вдруг обомлел. Вертолет Мартина Бейли шел за его машиной, как привязанный, что и полагалось делать ведомому. И вдруг на глазах у Лугарева ослепительная синяя молния угодила в борт машины Бейли сразу позади пилотской кабины.

Собственно, он лишь увидел яркую вспышку в зеркале там, где только что был вертолет Мартина.

— Марти!! — заорал Лугарев, таща на себя ручку управления и вздыбив вертолет, как норовистую лошадь. Ми-24 взмыл на «горку», гася скорость, развернулся на месте с глубоким креном. Лугарев увидел, как кабина вертолета Бейли отлетела от фюзеляжа. Ионный разряд испепелил бортмеханика, сидевшего позади кабины пилота в фюзеляже. Мартину тоже должно было достаться по полной форме, так как его кабина соединялась проходом с кабиной борттехника. Неуправляемый обрубок вертолета повалился вниз, крутясь вокруг оси ротора, зацепил хвостовой балкой землю, балка тут же отлетела вместе с рулевым винтом, останки вертолета рухнули в пыль пустыни, разбросав обломки лопастей на сотню метров вокруг. Отлетевшая кабина упала метрах в трехстах от других частей вертолета.

— Сволочь! — процедил сквозь зубы Лугарев, ловя в прицел сбивший Мартина шагоход. Огненный веер неуправляемых ракет осыпал бронированную машину. Скорострельная пушка на ее спине отлетела в сторону, сбитая прямым попаданием ракеты в крепление. Правая рука с излучателем бессильно повисла — ракета повредила шарнир и перебила кумулятивной струей управляющую проводку. Еще два Ми-24 выпустили по вражеской машине противотанковые ракеты. Одна из 9М114 попала точно в шарнир левой руки, рука отвалилась, выбросив сноп голубых искр.

— Добейте его, парни! — скомандовал Лугарев. Огненные стрелы ПТУР вонзились в коленные суставы машины противника, и она медленно повалилась на левый бок, потеряв равновесие.

— Игорек, поворачивай, надо садиться, забрать кристаллы или самих ребят, если осталось что забирать, — сказал Бэнкс. — Эй, парни, прикройте нас! Лугарев развернул Ми-24. Возле упавшей кабины уже копошились кажущиеся с воздуха крохотными фигурки харадримов в ярких красных одеждах. Бэнкс дал по ним очередь из пулемета, разнеся на части сразу троих. Но пулемет неожиданно захлебнулся и умолк.

Установленный в подвижной башенке под носом вертолета, пулемет ЯКБ был мощным, но недостаточно надежным оружием — слишком много перегибов было у патронной ленты, к тому же вездесущая пустынная пыль постоянно попадала в механизм.

— Чертова плевательница, — выругался Бэнкс. Харадримам, однако, оказалось достаточно одного вида грохочущей хищной бронированной твари, валившейся на них с раскаленного белесого неба. Зрелище троих сородичей, разбрызганных по песку, также не добавило им мужества. Доблестные воины Великого Тхерема в ужасе разбежались. Вертолет приземлился, подняв тучу пыли. Еще три Ми-24 ходили кругами над местом катастрофы, то и дело пуская в ход свой грозный арсенал, чтобы не дать противнику приблизиться. Бэнкс распахнул крышку кабины, выскочил наружу и подбежал к обрубку сбитого вертолета. Заглянув внутрь того, что только что было кабиной пилота, он повернулся к вертолету и покачал головой. Затем заглянул в кабину оператора, показал Лугареву колечко из пальцев, что означало «о'кэй», и выволок наружу раненого, но живого Сашку Ковшова. Ломион и еще два эльфа выскочили из десантного отсека и приняли Ковшова из рук Бэнкса. Мик снова залез в черное обгорелое нутро пилотской кабины и вытащил почерневший, превратившийся в крошащийся под пальцами уголь, труп Мартина Бейли. Селестиэль уже хлопотала над Ковшовым, перевязывая его разбитую голову и смазывая йодом многочисленные царапины, когда Бэнкс положил тело Мартина на пол грузовой кабины.

— О, Элберет, — выдохнула Селестиэль, увидев сгоревшее дочерна тело Бейли.

— Ничего, детка, это же только андроид, — успокоил ее Бэнкс. — Тело у нас, вытащим мнемокристалл, получим новое тело, и Мартин опять будет с нами. Эльфы тем временем вытащили из грузовой кабины вертолета Мартина трех обгоревших, помятых, но живых сородичей. Когда они ввалились в вертолет, внутри стало тесно.

— Не взлетим, Игорек, — сказал Бэнкс, забравшись в кабину и надев шлемофон. — Говорила мне мама: «Не лезь в небо, сынок, это добром не кончится!»

— Так вот в кого ты такой пессимист уродился, — Лугарев потянул ручку шаг — газа, вертолет попрыгал и тяжело оторвался от земли.

— Игорь, уносите ноги, — прозвучал в шлемофоне голос кого-то из эльфов. — Тут кое — кто собирается пострелять ракетами.

— Давно пора, — отозвался Лугарев. Когда Ми-24 поднялся метров на пятьсот, на западе появилось большое облако пыли, из которого сплошным огненным потоком вырвались сотни неуправляемых ракет. На поле боя к этому времени не осталось ни одного шагающего танка, лишь толпы харадримов да несколько крабоидов. Огненный смерч обрушился на них с неба; стена разрывов перемещалась с запада на восток, а следом за ней двинулись в бой полки нолдоров, почти неразличимые в кевларовой броне, камуфлированной под цвет пустыни. Их поддерживали вертолеты второй волны.

Лугарев посадил Ми-24 прямо посреди госпитальных палаток, на небольшую площадку, изображавшую центральную площадь. Вертолет поднял тучу пыли, и чтобы не налететь на палатку, Лугарев вел его на такой скорости, что кабина оставалась высунутой из пылевого облака.

Моторы ревели, как на взлете; коснувшись земли, он потянул ручку на себя, не давая тяжелой машине катиться. Протестующе взвизгнули тормозные диски, Ми-24 замер в облаке пыли, двигатели умолкли, лопасти плавно остановили вращение.

— Куда тебя черт несет?! Здесь же раненые! — возмущенно заорал подбежавший к вертолету Мерчисон, но тут же осекся, увидев лицо Лугарева.

— Кто? — упавшим голосом спросил Роджер.

— Марти, — ответил Лугарев. — Ионный разряд прямо в кабину борттехника. Ковшова и эльфов поцарапало. Не знаю, как они живы остались.

— Заносите на осмотр! — распорядился Мерчисон, быстро приходя в себя. Лугарев, Бэнкс и эльфы занесли раненых в палатку, Мерчисон тут же вытолкал их вон. Только Селестиэль осталась, чтобы помочь; Мерчисон успел уже оценить ее знания и опыт, и неоднократно пытался переманить ее на работу в госпиталь. Известие о происшедшем непонятно каким образом облетело всех членов команды, находившихся в Хараде. Р8 появился одним из первых.

— Привет, — сказал он. — Как там Сашка?

— Сашка-то в порядке, — махнул рукой Лугарев. — Дешево отделался.

Мартину вот не повезло…

— Я связался с Вечностью, — голос киберноида, обычно металлически бесстрастный, звучал странно. — Знаешь, что они сказали? Запасных тел нет! Все резервы отправлены на Максеедсо.

— Что?! — изумился Лугарев. — Ни хрена себе! А как же мы? Как же Мартин? Можно мне переговорить с ними через твой передатчик?

— Пожалуйста, — киберноид выдвинул терминал, встроенный в его левую руку. — Только вряд ли у тебя получится лучше. Он оказался прав. Лугареву так и не удалось выбить для Мартина новое андроидное тело, несмотря на все пущенные им в ход связи. Он дозвонился даже до Шильмана, но координатор лишь покачал головой:

— Ничего не могу сделать, Игорь. Приоритет операции на Максеедсо сейчас больше, а там у нас катастрофические потери. Придется вам вернуть вашего товарища в Вечность, чтобы он мог отдохнуть в собственном теле. Тем более что по закону ему, так или иначе, полагается психотерапия и отпуск.

— Так что мне его кристалл на психотерапию отправить просто в спичечном коробке? — взорвался Лугарев. — Ветерана, награжденного премией Денара, везти домой в виде мнемокристалла? Черт бы побрал ваши операции, сэр! — он отключился и сплюнул в песок.

— Ну, как? — Бэнкс кинулся к вышедшему из палатки Мерчисону.

— Сашка в порядке, — устало ответил Роджер. — Эльфам придется полечиться, их обожгло прилично. Неужели для Мартина тела не нашлось?

— А, ты слышал… Представь себе, приоритет не позволяет! — Лугарев все еще не мог успокоиться.

— Засранцы …, - Роджер смачно сплюнул и выразил свое мнение о Координационном Совете еще более конкретно и нецензурно. — Тело Мартина надо похоронить…

— А в Вечность отправлять не будем?

— Чего там отправлять? Уголь? Кристалл отправим, — буркнул Мерчисон. Они вчетвером вынесли из палатки увесистое тело, упакованное в черный пластиковый мешок на молнии.

— Давай помогу, — основной модуль Р8 с металлическим грохотом сложился в конфигурацию автомобиля. Наемники уложили мешок прямо на верхнюю бронеплиту. Киберноид медленно выехал за пределы госпиталя, несколько эльфов и наемников шли следом. Лугарев, Бэнкс, Кошелев и Бугров по очереди, сменяя друг друга, выкопали неглубокую яму, отыскав глинистый участок среди бескрайнего песчаного пространства.

— Это уже пятое или шестое андроидное тело Мартина, которое я хороню, — проворчал Бэнкс, когда они опустили мешок в могилу, засыпали ее и обложили камнями.

— Так пятое или шестое? — переспросил Р8, варивший крест из стальных балок, выломанных из разбитого 12Н75.

— Не помню, — ответил Бэнкс, — да какая разница, это же не настоящие похороны.

— О'кэй, так и напишем, — пробормотал киберноид, из-под его стальных пальцев высверкивала дуга, которой он выжигал надпись на кресте. Закончив с надписью, Р8 пробил выстрелом бластера скважинку в грунте и установил в нее крест.

Здесь лежит пятое или шестое андроидное тело

Мартина Дилана БЕЙЛИ

заслуженного любовника Вечности

прочитал Лугарев.

— Гм. Думаю, Мартин останется доволен такой эпитафией.

Непроглядная южная ночь опустилась на Харад, но сражение продолжалось и в темноте. Эльфы обладали ночным зрением, орки — тоже, наемники Вечности и редкие оставшиеся в строю механизмы Моргота полагались на инфракрасные приборы наблюдения. Не повезло харадримам, которые в темноте растерялись, и их изрядно потрепали.

Остатки харадской конницы растворились во тьме. Истребительные команды нолдоров еще продолжали преследовать разрозненные и малочисленные отряды орков. Вертолетчики получили долгожданную передышку. Лугарев настолько вымотался, сделав за день шесть боевых вылетов, да еще приняв участие в похоронах, что завалился спать прямо в грузовой кабине Ми-24, не обращая внимания на возню техников, обслуживавших перетрудившуюся за день машину. У армии дракона Орлангура дела шли далеко не так блестяще. Моргот обрушил на них всю свою нечисть, воины Серединного княжества были вынуждены срочно окапываться, но это не спасло их от драконьего пламени. Орлангур лично ввязался в битву, но, хотя он и был сильнейшим существом на данной линии времени, и он спасовал, когда на него набросились сразу полтора десятка крылатых драконов Моргота.

Только вмешательство истребителей Вечности, оказывавших огневую поддержку, спасло Орлангура. Дракон получил много серьезных ранений, но и шесть его противников были разорваны на части. Видя, что дела у восточных союзников плохи, Бартон приказал ввести в бой резервные силы. Пока Ми-24В отстреливали противотанковыми ракетами балрогов — нельзя сказать, что очень успешно — истребители МиГ-23МЛД завязали над пустыней воздушный бой. Пять крылатых драконов были уничтожены ракетами, еще четверо — те, что напали на Орлангура — получили серьезные раны, после чего авиация союзников завоевала господство в воздухе. К сожалению, это произошло как раз под вечер, и победителям не суждено было воспользоваться плодами своей победы. Единственные, кто в воинстве Орлангура обладал ночным зрением, были эльфы — авари, но их было слишком мало. Тринадцатое октября стало несчастливым днем для группы «Пустыня».

Орлангур, хотя и был ранен, не потерял способность рассуждать здраво. По его приказу армия Серединного Княжества и Черные гномы, используя эльфов в качестве проводников, совершили ночью неожиданный маневр, отрезав силы противника от планетолетов снабжения. На рассвете отступающие части группы «Пустыня» увидели перед собой всю «китайскую армию». Пятидесятитысячный отряд захватил посадочные зоны планетолетов, и теперь «красные китайцы», как именовал их Митчелл, гонялись за последними амебопауками Моргота, проводя зачистку территории. Используя балрогов в качестве ударной силы, войска противника попытались отбить свои планетолеты, но наткнулись на поставленные с воздуха минные поля и были вынуждены остановиться. К тому же их ожидал еще один неприятный сюрприз. Крылатые драконы ни с того, ни с сего вдруг покинули ночью расположение войск Моргота и удалились в неизвестном направлении, даже записки не оставив. Вертолеты огневой поддержки снова атаковали измотанного противника, вынужденного вместо отдыха всю ночь отступать по песчаным барханам. Это было уже выше сил захватчиков. Полностью деморализованные, лишенные поддержки своего Властелина, жалкие остатки харадримов и орков начали паническое отступление, более похожее на бегство. Балроги пытались этому помешать, но их после вчерашнего боя осталось слишком мало, чтобы сдержать эту человеческую и орочью массу. Их смяли. Одного демона отступающие даже сбили с ног и прошлись по нему. Страх перед вертолетами пересилил ужас, внушаемый балрогами. Втоптанный в песок балрог долго шипел и плевался, стараясь зажечь погасшее в пыли пламя, и призывал жуткие кары на головы бегущих мимо него, но его уже никто не слушал. Нолдоры, вышедшие из соприкосновения с противником еще ночью, растянулись по пустыне в большую дугу, разыскивая исчезнувшую в предутренней тьме вражескую армию. Бартон дал им направление, они направились на север, и около полудня на горизонте показалась высокая островерхая скала, над которой висело облако дыма. Над облаком кругами ходили Ми-24. Ховеркрафты нолдоров прибавили скорости, и через десять минут они увидели остатки харадской армии, окруженные воинством Орлангура. Харадримы и орки стояли спинами к скале, плотной толпой, готовые драться до последнего. Скала возвышалась над ними, черная и грозная, у ее подножия, внутри кольца воинов, горели костры, образовывавшие второе, огненное кольцо.

— Я слышала об этой скале, — сказала Селестиэль. — Это их главная святыня, на ней золотыми буквами выбиты имена харадских вождей, тех, что сражались тысячу двести лет назад на Пеленнорских полях под предводительством Короля — Призрака. Говорят, что эти костры, что горят вокруг скалы, неугасимы, потому что их питает сама земля…

— Ага. Вечный огонь называется, — скептически проворчал Бэнкс.

— Сама земля, говоришь? — переспросил Лугарев. — Интересно. Надо бы это проверить.

— Чтобы проверить, надо сначала оппонентов перебить, — буркнул Бэнкс. — Видишь, сколько их?

— А ты посмотри, сколько желающих это сделать. Положение сложилось достаточно непростое. С одной стороны, перед ними были враги. Орки, исконные и древние противники нолдоров, и харадримы, такие же давние враги Гондора. Никто не сомневался, что они будут защищаться отчаянно. Но, с другой стороны, все понимали, что у окруженного противника не осталось ни единого шанса, и это будет уже не бой, а бойня. Выпускать противника из окружения было немыслимо, но и совершать подобное массовое убийство было невозможно. Лугарев посадил вертолет около штабного ховеркрафта Гил-Гэлада.

Командующий был в таком же затруднительном положении:

— Игорь, что мне делать? Мы же не убийцы! То есть, я могу приказать перебить орков, но не людей!

— Ты предлагаешь мне отдать приказ? Вряд ли нолдоры послушают меня, — пожал плечами Лугарев. — Я тоже не могу устроить резню, сам понимаешь. Но и отпускать их нельзя. С такой пятой колонной в тылу мы много не навоюем.

— Может быть, твои друзья что-нибудь посоветуют? Расселл и Ирвинг? — Гил-Гэлад чуть ли не умоляюще посмотрел на Лугарева.

— Попробуем, — Лугарев включил рацию и вызвал Голдштейна. Тот ответил довольно быстро. Лугарев обрисовал ему ситуацию и сказал:

— В общем, Ирв, тебе придется ответить на извечный русский вопрос: «Что делать?» Чтобы потом нам не пришлось отвечать на второй извечный русский вопрос: «Кто виноват?»

— Дай нам минут пять подумать, Игорек, — ответил Голдштейн. — Что-нибудь сообразим. Через несколько минут Голдштейн сам вызвал Лугарева:

— Вот что, Игорек. Предложите людям сложить оружие и сдаться, — сказал Голдштейн. — Но только людям. И отведите войска немного подальше.

— А что мы будем делать с такой оравой пленных? — спросил Лугарев. — Если ты думаешь, что я специалист по организации концлагерей, ты ошибаешься.

— Думается, этой проблемы у вас не будет, — ответил Голдштейн и прервал связь.

— Придется последовать его совету, — пожал плечами Лугарев. — Но если они сдадутся, и нам придется с ними нянчиться, я ему это припомню.

Войска Орлангура после быстрого согласования плана действий на уровне командующих, отошли на несколько километров от скалы.

Несколько вертолетов, в том числе и экипаж Лугарева, снова поднялись в воздух, чтобы проконтролировать ситуацию. Эрейнион Гил-Гэлад объявил свой ультиматум через установленный на вертолете громкоковоритель. Харадримам предлагалось бросить оружие и снять доспехи, и идти в расположение союзников колонной по два, заложив руки за голову. Оркам приказали оставаться на месте. По толпе окруженных прошла как бы мгновенная судорога. А затем началось такое, чего никак не предвидели ни эльфы, ни наемники. Орки решили, что люди сговорились между собой против них. Решение вывести безоружных харадримов оказалось для сдавшихся фатальным.

Низкорослые, смуглые и косоглазые орки хватали своих недавних союзников, не позволяя им себя покинуть.

— Ну, вот! — выругался Лугарев. — Теперь у нас массовый захват заложников… Однако захвата заложников не получилось. Харадримы схватились за только что брошенное оружие — оркам не удалось схватить всех сразу — и дали отпор своим прежним союзникам. Обозленные орки взялись за ятаганы, и между бывшими собратьями по оружию началась настоящая битва.

— Что они делают? — услышал Лугарев в шлемофоне голос Гил-Гэлада.

— Они же перебьют друг друга!

— Похоже на то, — до Лугарева начал постепенно доходить дьявольский план Голдштейна. — Ох, и хитер, собака! Он же, по сути дела, натравил их друг на друга!

— Игорь, что делать? — взывал по радио Гил-Гэлад.

— Самое разумное — подождать, пока орки сделают за нас нашу работу, — ответил Лугарев. — Радуйся, что нам самим не приходится этим заниматься.

Он оказался прав. Побоище между орками и харадримами продолжалось около часа. Вертолеты кружились над полем боя, не вмешиваясь в происходящее. Вскоре битва распалась на отдельные группы, продолжавшие сражаться до последнего. Наемники подождали еще около получаса, затем Лугарев повел вертолет на посадку. Ми-24 приземлился в туче пыли недалеко от подножия скалы. Ломион открыл двери грузовой кабины и выпрыгнул наружу с луком в руках, за ним остальные эльфы. Вокруг лежали изрубленные тела орков, людей, некоторые из них были еще живы. Селестиэль нагнулась к одному из харадримов. Он был еще жив, хотя кровь толчками выбивалась из глубокой раны в груди, на губах пузырилась кровавая пена.

— Оставь его, Селест, им уже не поможешь, — Лугарев выбрался из кабины и подошел к ней.

— Игорь, это ужасно… Я не могу…, - она поднялась, закрыв лицо руками.

— Мы ничем не поможем им, — повторил Лугарев. — Видишь, всюду песок, грязь… Они все равно погибнут от заражения крови.

— Почему мы не вмешались? Почему? — Селестиэль подняла на него сверкающие от негодования глаза.

— Ты предпочла бы, чтобы вся эта кровь была на наших руках? — Лугарев повернулся и отошел в сторону, к опоясывающему скалу кольцу костров. Что-то подсказывало ему, что он на пороге какого-то важного открытия, или находки, если сказать точнее. Интуиция вела его к огню. Сжимая в руке автомат, Лугарев подошел к одному из костров.

Земля здесь была совершенно другая. Это была уже не сухая глина, не песок, почва напоминала скорее жирный украинский чернозем, однако вокруг скалы не было ни травинки. Он сделал еще несколько шагов и остановился, не веря своим глазам. В горящем костре не было ни дерева, ни угля, горела сама земля! Почва под ногами стала влажной и липкой. Сапоги Лугарева оставляли в ней глубокие следы, они быстро заполнялись темной жидкостью, но это была не вода! Лугарев нагнулся и машинально опустил палец в черную жидкость, заполнившую след. Поднеся его к лицу, он уловил слабый характерный запах. Это была нефть. Нефть!

Лугарев обернулся к эльфам:

— Селест! Ломион! Идите сюда! Эльфы подбежали к нему, следом шел Бэнкс.

— В чем ты вымазался? — удивленно спросила Селестиэль. Лугарев, не в силах сдержать возбуждение, сунул ей под нос вымазанный нефтью палец. Она брезгливо отшатнулась:

— Да объясни же, наконец?

— Селест, это нефть! Нефть!

— Нефть?!

— Да! Ты понимаешь, что это значит? Она знала, что такое нефть, и для чего ее используют в Вечности, но никак не могла понять, почему Лугарев так обрадован своей находкой.

— Ты же инженер, Селест, пойми, наконец, это же будущее для вас!

— Лугарев потряс перед ней измазанным пальцем. — Нефть — это энергия, транспорт, полимерные материалы! Ты же хотела видеть свой народ великим и сильным! Ключ к этому у тебя под ногами! В глазах Селестиэль блеснула знакомая ему искорка. Она поняла.

— Да, но… Ее ведь надо переработать? И потом, у нас нет промышленности, и я не уверена, что нам это нужно, — Селестиэль явно была озадачена. — Понимаешь, Игорь, у нас совсем другое отношение к жизни, к природе. Я не уверена, что нам следует идти вашим путем, а ты так стараешься повести нас следом за вами. Я знаю, что ты хочешь нам добра, но нужно ли нам такое добро?

— Ну, — Лугарев замялся. — Это, конечно, решать вам. Только учти один важный момент. Люди развиваются динамичнее и быстрее, чем вы, они более восприимчивы к новому. Рано или поздно, они додумаются, как использовать это богатство. Хорошо, если оно попадет в руки ваших союзников — гондорцев. Но Гондор далеко отсюда. Если эту нефть захватят ваши противники, и научатся использовать ее, у нолдоров не будет ни одного шанса. Ты видела наши боевые машины, и знаешь, что люди далеко не всегда хорошо настроены к эльфам. Рано или поздно возникнет новая Империя Зла. Я желаю вам победы, но без техники это будет непросто. А ты знаешь, что машины питаются нефтью.

— Да, — Селестиэль слегка нахмурилась, обдумывая его слова. — Нам предстоит еще многому научиться и много построить, чтобы эльдары могли существовать в этом изменившемся мире. Он уже никогда не будет прежним. И нам надо к нему приспособиться, а не погружаться в ностальгические воспоминания.

Военные действия в Хараде, по сути дела, закончились. Харадская армия большей частью была уничтожена. Мелкие отряды орков, рассеянные по пустыне, не представляли собой большой опасности.

Техники Моргота здесь не осталось. Крабоиды были уничтожены, экспедиционному корпусу нолдоров достались в качестве трофеев подобранные на поле боя 33 покалеченных 12Н75, которые можно было отремонтировать. Еще штук десять были повреждены так серьезно, что годились лишь на запчасти. Часть планетолетов группы «Пустыня», стоявшие с открытыми грузовыми люками, были захвачены прорвавшимися в их посадочные зоны войсками союзников. Нескольким шаттлам удалось взлететь, но только пять из них достигли Черной страны и благополучно приземлились.

Неуклюжие грузовые планетолеты были плохо приспособлены для коротких перелетов в атмосфере, а при выходе на суборбитальную траекторию их перехватили противоракеты «Спартан», пусковые установки которых все еще сохранились в Гондоре. Союзникам достались богатейшие трофеи, с большинством из которых надо было еще разбираться. В этих условиях Бартон счел неразумным держать Лугарева и других наемников из команды Митчелла в Хараде, в то время как Минас-Анор был все еще в осаде. На его решение активно повлиял Митчелл, оставшийся без заместителей. Позже Бартон планировал вернуть Лугарева и остальных в помощь штабу нолдоров, но сейчас он хотел обсудить с ними планы на будущее. Вертолет Ми-8 доставил Лугарева и остальных в Минас-Анор.

5АБВФГ6-Р8 сопровождал их, тогда как два других киберноида остались с войсками Гил-Гэлада. Оставляя их в Хараде, Лугарев мог не беспокоиться за эльфов: союзники были в надежных руках. Четырнадцатого октября Селестиэль вновь ступила на стальные плиты взлетно — посадочной полосы, которую не видела три месяца. Всего лишь три месяца! Обычно для эльфов такие промежутки времени пролетали так же быстро, как дни для людей. Но не на этот раз. Со времени их отплытия в Валинор произошло столько невероятных событий, что то, что было всего лишь три месяца назад, казалось ушедшим в далекое прошлое. База сильно переменилась с тех пор: появилась вторая взлетная полоса, шедшая под острым углом к первой, новые рулежные дорожки и стоянки с твердым покрытием, но над всем этим хозяйством доминировало стальное угловатое сооружение поистине титанических размеров: Лугарев объяснил ей, что это передвижная крепость киберноидов — боевой пост 8НВР3. Митчелл встретил их на полосе.

— Идем скорее, тут у нас частенько постреливают. Надо было посадить вас на вертолетную площадку крепости, но там сейчас стоит вертолет одного типа из Вечности. Он привез интересные новости, я просил его подождать с докладом до вашего прилета.

— Ты очень любезен, Митч, — ответил Лугарев. Они шли по казавшимся бесконечными коридорам боевого поста.

Митчелл делился на ходу последними новостями. Из-за поворота коридора навстречу им вдруг выскочил мальчишка в ярко — красной кепке с эмблемой «Феррари» на лбу и кинулся к Лугареву:

— Игорь! Вернулся! Лугарев с трудом узнал в нем Кевина. Ученик Советника был на сей раз наряжен в джинсы с бахромой, адидасовские кроссовки, а на черной футболке красовалась рожа какого-то монстра из мультфильма и надпись «PINK FLOYD».

— А поворотись-ка, сынку, — не веря своим глазам, произнес Лугарев. — Экой ты смешной какой! Кто это тебя так обрядил?

— Мария! — с гордостью ответствовал Кевин, несколько удивленный реакцией Лугарева.

— М — да… В кабине истребителя ей, конечно, нет равных, — сказал Лугарев, — но в воспитании детей она ни черта не понимает. К тому же надо хоть для видимости соблюдать требования режима. Правила запрещали без особой необходимости вмешиваться в ход событий на других линиях времени, не входящих в обслуживаемую Вечностью торговую зону. Особенно это касалось передачи материальных предметов и информации с линии на линию. Впрочем, решил Лугарев, здесь вмешательство Вечности уже давно перешло тот уровень, при котором Служба Хронобезопасности обращает внимание на подобные нарушения. Никто не обратит внимания на кроссовки, когда на головы местных жителей ежедневно приходится сбрасывать сотни тонн бомб. В конференц — зале крепости новоприбывших шумно приветствовали остававшиеся в Минас-Аноре наемники из команды Митчелла. Здесь также были Бартон, Голдштейн, и незнакомый Лугареву деятель, представившийся как Рэй Шеннон, аналитик Объединенного Комитета начальников штабов. Он спешил, поэтому Бартон был вынужден прервать процедуру приветствия. Все расселись на могучие и жутко неудобные сиденья, рассчитанные, видимо, на стальные зады внутренних модулей киберноидов.

— Леди и джентльмены, — начал Шеннон, и Селестиэль отметила его учтивость, так как к категории «леди» из присутствующих относилась только она. — Я должен сделать несколько сообщений различной степени важности, но должен предупредить, что все они секретны. Итак, первое. План коммодора Бартона рассмотрен и одобрен Координационным Советом. По рекомендации коммандера Лугарева установление предварительного контакта с империей Таргонов поручено командиру эскадрильи Марии Пирелли. О развитии событий будет сообщено дополнительно. Попутно хочу поздравить коммандера Лугарева с присвоением чина подполковника. Присутствующие зааплодировали.

— Давно пора, — буркнул Митчелл. — Нас уже всех давно повысили, один ты остался.

— Второе, — продолжил Шеннон. — Доктор Чезаре Донелли завершил предварительное исследование чужого существа, переданного в AII полковником Митчеллом. Я зачитаю краткие выдержки из его отчета, — он развернул машинописный лист: «В результате исследования трупов и живых особей установлено следующее: Строение исследуемых существ не полностью тождественно описанию, полученному при анализе базы данных трофейного планетолета Таргонов. Никаких следов присутствия паразитической нервной системы в исследованных телах не обнаружено. В чреве одной из мертвых особей обнаружено три эмбриона, в результате чего следует признать, что данная форма жизни размножается естественным путем, а не перестраивает взрослые тела других живых организмов, о чем упоминалось в таргонском источнике. Анализ ДНК исследуемых особей показал, что с вероятностью 93,4 % они являются продуктом генетической реконструкции Canis lupus, то есть, земного волка. Вопрос о том, как Canis lupus оказались в системе Сириуса, в задачу данного исследования не включался. Внешний вид исследованных существ с достаточной точностью повторяет внешность биоформ из таргонского описания. Исходя из этого, можно предположить, что имела место попытка моделирования „кошмара Геби“ на данной линии времени, однако к подлинным захватчикам, уничтожившим таргонскую колонию, эти существа не имеют отношения».

— Интересно, — сказал Голдштейн. — Так значит, вот откуда на этой линии взялись все эти страсти — мордасти вроде драконов, оборотней, орков … Генетическое моделирование, значит…

— Выходит, Пилигримы и Сириус не имеют отношения к уничтожению таргонской колонии, — сказал Митчелл.

— Возможно, и не имеют, — пожал плечами Бартон, — но кто помешает нам сказать таргонам обратное? Нам необходимо обезопасить себя от угрозы, и если это можно сделать руками, то есть, клешнями Таргонов, то почему бы и нет?

— Одурачить Таргонскую империю…, - пробормотал Лугарев, чувствуя, что у него захватывает дух от такой перспективы. — Неплохо бы!

— Таргоны не простят нам, если узнают, что мы их надули, — сказал Митчелл.

— Значит, сделаем так, чтобы не узнали, — пожал плечами Голдштейн.

— Теперь третье, — продолжил Шеннон. — Институт Времени установил, что около девятисот лет назад произошло некое событие, в результате которого линия 8254 раздвоилась. Причина возникновения вилки времени пока не установлена, однако на возникшей параллельной линии 8254/1 произошли следующие события: Завоеватель Олмер не погиб при разрушении Серебристой гавани, и через десять лет стал одним из организаторов похода на Валинор. В этой авантюре также принял участие известный вам дракон Орлангур. К счастью, на этой линии он проявил большее благоразумие. Последствия вторжения в Валинор на линии 8254/1 были катастрофическими.

— Что, Моргот победил? — спросил Бартон.

— Нет, коммодор. В результате сражения дракона с Пилигримами была разрушена станция Метрики. Перед разрушением она вошла в неконтролируемый режим. В пространственно — временном континууме образовался прорыв, через который были выброшены неизвестно куда две трети североамериканского континента. В образовавшийся в земной коре пролом попала большая масса океанской воды, произошел взрыв и выделение большого количества водяного пара и углекислого газа.

Возникновения аналогичного явления опасались давно, оно даже получило название «ядерная зима». В результате катастрофы был полностью нарушен экологический баланс. Цивилизация на Земле погибла в последующие несколько месяцев. К настоящему времени экологическое равновесие восстановилось, но линия 8254/1 остается пустой. Некоторое время все сидели как пришибленные. О случаях возникновения «пустых» линий в Вечности знали давно. Обычно это происходило в результате пандемии, или аварии на складе химического, бактериологического или какого-либо другого оружия массового уничтожения. Но когда «пустая» линия возникает в результате действий, похожих на их собственные…

— Хорошо, что Игорек тогда отговорил этого хренова дракона вторгаться в Валинор, — сказал Хейвуд. — Нам здорово повезло.

— И последнее, — сообщил Шеннон. — 218-я станция наблюдения сообщила, что спутник Сатурна, Япет, сошел с орбиты и движется к Земле. По мнению аналитического отдела Службы наблюдения, это не простой спутник, а автоматическая станция, подобная недавно обнаруженной планете киберноидов. Вероятнее всего, она несет подкрепление для Моргота.

— Ну, замечательно! — заявил Митчелл. — Нам только этого и не хватало. Когда Япет может быть достичь орбиты Земли?

— Он еще не закончил разгон, — ответил Шеннон. — Кроме того, он может сделать гиперпереход. Прохлаждаться в любом случае некогда.

— Помнится, ты собирался связаться с каким-то типом, который владеет охранным спутником? — обратился Митчелл к Р8. — Ну, и как?

— Я говорил с ним, — невозмутимо ответил киберноид, — он в принципе согласился, но выставил несколько условий. Я сообщил о них Координационному Совету, они обещали принять решение.

— А где он сейчас? И его станция?

— На орбите Ганимеда, — ответил Р8. — На 146й линии времени. Как только его условия будут выполнены, он сделает гиперпереход и окажется на орбите Земли.

— Я попробую убедить Координационный Совет принять условия этого железного товарища, — сказал Бартон. — Кстати, а чего он хочет?

Надеюсь, он не рассчитывает получить весь золотой запас Вечности?

— Нет, у него более скромные требования, — ответил Р8. — Он хочет отремонтировать свою станцию, как у вас выражаются, на халяву.

— Не думаю, что с этим возникнут проблемы, — сказал Голдштейн.

— Ну что ж, джентльмены, нам остается только поблагодарить мистера Шеннона, — резюмировал Бартон, — и попросить его в следующий раз привезти более оптимистические новости.

После достаточно длительного совещания все отправились обедать.

Бартон отбыл на 258-ю линию, уламывать Координационный Совет.

Голдштейн остался за главного. Около 16 часов в комнату Лугарева кто-то постучал. Это оказался Кошелев.

— Игорек, Митч зовет всех на траурную церемонию.

— Что, еще кто-то умер?

— Нет, из Вечности прилетел «черный тюльпан» за покойниками, — ответил Кошелев. — Митч собирается отправить кристалл Мартина и несколько тел персонала базы, погибших при обстрелах.

— А. Ну, пошли. Проводить кристалл Мартина в Вечность вышли не только наемники, но и эльфы, и местные жители.

— Хорошо еще, что здесь не собрались все его любовницы, — сказал Митчелл. Селестиэль с интересом смотрела на «черный тюльпан», о котором она часто слышала от Лугарева и других наемников, которым пришлось повоевать в Афганистане. Это, вопреки ее ожиданиям, оказался совершенно обычный камуфлированный Ан-32. В его грузовой кабине были установлены несколько кресел для сопровождающих, остальное место занимали прочные гробы из черного пластика. Под стеклом пилотской кабины слева был изображен черный цветок тюльпана, под которым стояла философски — многозначительная надпись: «ВСЕ ТАМ БУДЕМ».

— Смотри, не потеряй, — напутствовал Митчелл сопровождающего офицера, вручив ему коробочку с мнемокристаллом.

— Обижаете, сэр, — улыбнулся тот. — Вот уже три года летаю в этой неблагодарной должности, но ничего ни разу не пропадало.

— Не такая уж неблагодарная должность, — сказал Митчелл. — Благодаря вам все эти парни возвращаются в свои собственные тела.

— Оно, конечно, так, но все равно не по себе, когда везешь их, искалеченных, в такой упаковке. Самолет вырулил на полосу, взревел моторами на старте, пробежал по стальным плитам и ушел в небо. Все проводили его взглядами до того момента, когда он нырнул в распахнувшееся перед ним «окно». Никто, кроме киберноида, не понял, откуда прилетел этот шальной снаряд. Просто в небе возник нарастающий вой. Кто-то заорал:

«Ложись!»; наемники попадали, кто где стоял; мощные стальные ладони в миг оказавшегося рядом основного модуля Р8 заслонили замешкавшуюся Селестиэль. Лугарев, как-то случайно оказавшийся в этот момент чуть в стороне от остальных, упал плашмя и вжался в стальные плиты полосы; ему хотелось растечься по ним, слиться с металлом. Мощный взрыв оторвал его от плит и подбросил в воздух; он не услышал его, лишь ослепительно — красная вспышка окрасила весь окружающий мир цветом яркой киновари. Он не успел почувствовать ничего. Великая Тьма, вечная и милосердная, накрыла его сознание ласковым черным крылом.

ГЛАВА 6

Реинкарнация

Ударная волна от разорвавшегося рядом снаряда пронеслась над распластавшимися на полосе наемниками, к счастью, никого больше не покалечив. Селестиэль почувствовала ее тугой, горячий удар, но железные руки бережно прикрыли ее. Она лишь услышала визжащий скрежет осколков, высекавших искры из рук Р8. Суть происходящего еще не успела дойти до наемников, когда киберноид вдруг разделился. Внутренний модуль катапультировался из основного, оставшись с людьми и эльфами на полосе, а основной, как был в конфигурации робота, взвился в воздух. Селестиэль, не веря своим глазам, смотрела на поднимающийся к небу дымный столб на том самом месте, где только что находился Лугарев.

— Игорь!! — ей показалось, что стальные плиты полосы ускользают у нее из-под ног. Она никак не могла поверить. — Игорь!!! Где ты?!

— Тише, Селест, спокойно, еще не все потеряно, — металлическим голосом произнес киберноид. — Успокой ее, Кларенс, — распорядился он, подталкивая ее прямо в руки стоявшего рядом Хейвуда. — Да не стой же ты столбом! Дурень белковый! Помоги девушке. Из меня утешитель никудышный.

— Пустите меня! Пустите! — Селестиэль вырывалась из рук растерянного Хейвуда. — Я этого так не оставлю!

— Киберноиды справятся с этим получше, дорогая, — ответил внутренний модуль Р8. — Посмотри вверх. Наверху действительно творилось нечто невообразимое. Основной модуль Р8, проследив направление полета снаряда, определил приблизительное положение стрелявшего и обрушил на него ураганный огонь своих бластеров. Мощная броня 12Н75 едва ли поддалась бы этому натиску раскаленной плазмы, но и продолжать обстрел подкравшийся к базе шагоход Моргота уже не мог. Передвижная крепость внезапно ожила. Послышался громкий лязг и скрежет металла. Стволы многочисленных орудий 8НВР3 зашевелились, задвигались, выискивая цель. Висевший в небе основной модуль Р8 служил крепости корректировщиком, выдавая поправку для прицеливания.

Из всех стволов боевого поста одновременно хлестнули ослепительные реки огня. Никому из наемников не доводилось еще видеть подобный салют. На огневую позицию вражеского шагохода обрушился настоящий огненный смерч. От крепости до деревьев в полукилометре от базы, за которыми прятался шагоход, по земле протянулась широкая обугленная полоса. От самих деревьев не осталось ничего. На этом месте теперь зияла глубокая и широкая воронка; ее поверхность оплавилась, превратившись в мутное стекло. Трава на сотню метров вокруг, пожухлая и насквозь промоченная моросящим октябрьским дождичком, теперь высохла на корню и горела как порох. Сам «виновник торжества» — шагающий танк — был разнесен на куски, даже не успев взорваться. Его раскалившиеся докрасна обломки во множестве мест подожгли траву. Наемники замерли, округлившимися глазами наблюдая за этим буйством плазменного огня.

— Чего встали? — прикрикнул на них внутренний модуль Р8. — Ищите кристалл! Для Игорька это единственная надежда на возвращение к жизни. Все забегали, стараясь отыскать серебряный обруч с головы Лугарева, в котором было встроено устройство резервирования.

— Где уж там кристалл, — пробормотал Бэнкс. — Саму голову бы найти! Селестиэль беспомощно шарила взглядом по полосе, пытаясь уловить блеск серебра. Основной модуль Р8 приземлился.

— Давай-ка я тебя подниму, — сказал он. — Сверху виднее. Она не успела ничего сказать, как вдруг могучие стальные руки подняли ее на высоту пятиэтажного дома. Острое эльфийское зрение не подвело и на этот раз. Далеко от края полосы, в желтой пожухлой траве что-то блеснуло.

— Там! Я вижу! — она указала рукой направление. Киберноид повернул голову.

— Да. Ты права, — он тут же опустил ее, бережно поставив на землю. — Беги, девочка. Эта штучка не для моих пальцев. Обруч, помятый и окровавленный, лежал в траве. Она осторожно подняла его и обтерла кровь. Киберноиду понадобилось сделать лишь пару шагов, чтобы оказаться около нее.

— Его так помяло, — Селестиэль не была уверена, что регистратор уцелел.

— Ничего, был бы цел кристалл, — успокоил ее Р8. — Все, ребята, пошли в крепость, пока еще кого-нибудь не достало.

Как только они вернулись в крепость, Митчелл немедленно связался с Вечностью, пытаясь вытребовать для Лугарева новое андроидное тело.

Однако история повторилась в точности как в предыдущем случае с телом для Мартина Бейли.

— Андроидных тел на складе нет, — категорическим тоном ответил Митчеллу дежурный офицер со станции резервирования. — Весьма сожалею, полковник, но вашему заместителю придется подождать на общих основаниях. Ему все равно полагается курс психотерапии, вы же сами знаете процедуру.

— Черт бы подрал этих бюрократов! — Митчелл отключил канал связи и попытался связаться с Шильманом.

— Что? — печальное известие застало координатора врасплох, явно не улучшив его и без того не радостное настроение. — Подождите на связи, Джим. Я попробую принять меры. Чертовы Пилигримы! Я не могу позволить себе терять лучших агентов из-за каких-то глупостей! Шильман отключил звук, оставив изображение, так что Селестиэль и Митчелл некоторое время могли любоваться замечательной картиной. По мере продолжения разговора с неизвестным собеседником лицо координатора медленно багровело, жесты становились все более размашистыми и резкими, наконец, Шильман не выдержал и со злостью швырнул трубку на рычаги ВЧ — телефона. Его нос, известный всей Вечности, стал, как показалось Митчеллу, еще более крюкообразным.

Координатор включил звук, открыл было рот, но вместо ожидаемого ответа Митчелл и Селестиэль услышали несколько энергичных фраз на иврите.

— Что он говорит? — удивленно спросила Селестиэль.

— Это он ругается. Не обращай внимания, сейчас будет членораздельно, — ответил Митчелл, придавив пальцем клавишу звука.

— Прошу меня извинить, — координатор выпустил пар и перешел с нецензурного иврита на литературный английский. — Прошу прощения, полковник, но в данном случае я бессилен. На Максеедсо наши десантники ведут тяжелые бои. Много раненых, искалеченных. Все андроидные тела прямо из инкубаторов отправляются в зону боевых действий.

— А здесь, по-вашему, благотворительный пикник Армии Спасения? — язвительно спросил Митчелл. — Извините, координатор. Его разорвало на куски прямо на наших глазах. Мы все сейчас немного не в себе.

— Я полагаю, — сказал Шильман, — после возвращения в собственное тело Игорю понадобится хотя бы немного времени, чтобы прийти в себя…

— У нас сейчас очень сложное положение, координатор. Он нам необходим здесь, — настаивал Митчелл. — Игорь Лугарев был основным связующим звеном между эльфами и остальными руководителями союзников. Эльфы верят ему, а значит, и нам. Без него нам будет очень трудно. Может быть, удастся найти хоть какое-нибудь тело?

— Попробую, — пожал плечами Шильман. — Жаль, что вы не слышали моего разговора со станцией резервирования. Там сидит издерганный постоянными требованиями отставной майор. Он просто послал меня на три буквы. Вот оно, торжество демократии!

— Да — с. Когда координатора посылают по такому адресу, — Митчелл не договорил. — Но вы все же попытайтесь. Шильман отключил связь, но Митчелл и Селестиэль еще некоторое время смотрели на потухший экран, словно пытаясь увидеть что-то на безжизненной серой поверхности.

— Я так понял, что Игорьку андроидного тела не дают, — послышался позади них металлический голос. Митчелл и Селестиэль обернулись. Внутренний модуль Р8 стоял в дверях позади них.

— Есть у меня одна идея, — произнес киберноид, — но для ее реализации мне понадобится наша сильмарилловая лазерная пушка.

— Пушка? — удивился Митчелл. — Зачем?

— Хочу подогнать ее к зданию Координационного Совета и открыть огонь, — пластиковое лицо киберноида было, как обычно, бесстрастным, словно посмертная маска, но красные светофильтры, прикрывающие его оптические сенсоры, на мгновение осветились изнутри алым светом. Это было единственное доступное киберноиду проявление эмоций, вот только что оно на сей раз означало?

— Ты при случае закажи себе резиновую физиономию, — буркнул Митчелл, ненавидевший всяческие загадки, — чтобы нам не гадать, когда ты шутишь, а когда нет. С твоей постной мордой только в покер играть. Кстати, не пробовал?

— Нет. Но за идею спасибо.

Холодно. И темно. «Внешняя температура 14,32 градуса Цельсия».

Интересно, откуда такая точность? Ни проблеска света, ни звука. Уши не то, что ватой заложило, они просто не работают. А как остальное тело? Никаких ощущений. Как будто я отделен от самого себя. Может быть, я уже в аду? Слабый шум. Постепенно усиливается, становится членораздельным.

Голоса. Два голоса.

— Оперативная память в порядке. База данных загружена.

Центральная шина передачи управляющих сигналов в порядке.

— Он нас слышит?

— Должен слышать. Сейчас подключу телекамеры, проверь фокусировку, изображение не должно двоиться. Два голоса, один металлический, другой очень чистый, с малым количеством шумовых помех. Кто это может быть? И, кстати, кто я, и что со мной? Надо вспомнить. Постараться обязательно вспомнить. Гм.

Что это за «темный угол» в восьмом банке памяти? Столько злобы…

Откуда? Ладно, не останавливаемся, после разберемся, следующий банк памяти. Откуда, кстати, взялось это понятие: «банк памяти»? Что-то компьютерное. Так, началась база данных. «Игорь Петрович Лугарев».

Кто это? Ага, судя по всему, это я и есть. А, припоминаю. Да, это я.

Были похороны. Провожали «черный тюльпан». Потом взрыв. Наверное, меня в очередной раз убило, и теперь неопытные лаборанты пересаживают мой рассудок в новое тело. Но почему так холодно?

Обычно всегда бывает тепло. И откуда, черт возьми, все эти базы данных, банки памяти? Они что, в компьютер меня пересаживают? Так, кажется, что-то видно, только почему-то в глазах двоится. Опять голоса.

— Изображение двоится. Нет фокуса.

— Понял, сейчас. Ну, как?

— Отлично, сейчас почти полное совпадение.

— О'кэй, автоматика потом подрегулирует. Да, сейчас значительно лучше. Что это перед глазами? Ба, да это же потолок одного из залов передвижной крепости! Но почему он кажется таким низким? И что это за индикация накладывается? Похоже на главный дисплей какого-то истребителя. Прицельный круг, маркер цели, крестик, какие-то цифры. Ага, курс, скорость нулевая. Черт подери! Да откуда все это? Две фигуры перед глазами. Киберноид. Кто-то знакомый. Ну, конечно! Основной модуль Р8. Но как это он вдруг так уменьшился? Он кажется не больше взрослого человека! А это что за игрушечный человечек? Куколка, что ли? Нет, смотри-ка ты, шевелится, ходит, ручками что-то делает… Этакая игрушечная женщинка. Голос знакомый.

— Игорь, ты слышишь меня? Ты меня помнишь? Конечно, помню, ведь база данных в порядке. Идентификация по голосу. Увеличение графического изображения. Сравнение со спрайтами базы данных. Да это же Селест! Но с чего это она такая маленькая? Не понимаю.

И откуда постоянно вылезает в мозгах вся эта компьютерная терминология? Никогда, вроде бы, этим делом не увлекался. Бред собачий. Селест, что это с тобой? Гм. Похоже, это не с тобой, а со мной. Язык, что ли, не слушается? Хотел спросить, но ни звука не получилось.

— Погоди, я подключу динамик. Так, это Р8. Черт, где это он ковыряется? Прямо у меня под нижней челюстью?! Как это ему удается, с его-то ручищами?

— Все, порядок. Игорек, ты нас слышишь?

— Да, слышу, черт подери! — громовой голос прокатился по залу. Гм! Неужели это я сказал?

— Р8, что вы со мной, мать твою так, делаете? И что это с вами стряслось? Почему вы такие маленькие?

— Это не мы маленькие, Игорек, это ты большой, — ответил киберноид. — Нам не удалось достать для тебя новое андроидное тело, а использовать в зоне боевых действий твое собственное мы, само собой, не могли. Так что нам пришлось импровизировать.

— Импровизаторы хреновы! Ну-ка, признавайся, что вы со мной сотворили? И откуда у меня вся эта компьютерная белиберда в мозгах?

— Ну, видишь ли… Без тебя нам было очень кисло, так что мы взяли стандартный картридж — идентификатор, переписали в него твою память с мнемокристалла… Ты, кстати, помнишь, что случилось?

Извини, что пришлось действовать без твоего согласия, но тебя пришлось собирать по всей полосе по кусочкам. В общем, мы переписали память на картридж и вставили его в 1ГР2.

— Куда вставили? — не понял, а точнее, не поверил своим ушам Лугарев.

— В блок памяти нашей сильмарилловой лазерной пушки. Если помнишь, раньше она служила корпусом нашему лидеру 1ГР2, - пояснил киберноид.

— Помню, его еще называли Голдганнер… Стоп! Ты хочешь сказать, что вставил мою память в корпус киберноида?

— Не то что бы хочу, но именно это я и сказал.

— Ах ты, мерзавец механический! Я тебе самому сейчас так вставлю!

— Лугарев сел. И осекся.

— Ты полегче, — сказал Р8. — Во-первых, здесь дама, во-вторых, мы теперь оба механические. Лугарев не слышал его. Не веря своим глазам — или теперь уже правильнее сказать — телекамерам, он смотрел на свои ноги, руки и корпус, выкрашенные в красивые сине — белые цвета. Селестиэль с тревогой наблюдала за ним:

— Что-то не так? — тихо спросила она у Р8.

— Ему надо привыкнуть к новому облику, — так же тихо ответил киберноид. — Представь себя на его месте.

— Мне всегда нравилось цветовое решение Голдганнера, — сказал Лугарев. — И его голос. Да, а где моя позолоченная пушка?

— Мы не рискнули сразу давать тебе ее в руки.

— Какое сегодня число?

— Двадцатое октября. Тебя убило четырнадцатого.

— Чего же вы так долго ковырялись? Андроидное тело меняют в течение дня.

— Он еще недоволен! — возмутился Р8. — Да мне пришлось все драйверы переписывать, чтобы ты, неблагодарная морда, мог хотя бы руками пошевелить!

— Ладно, ладно. А зачем вы вообще это затеяли? — спросил Лугарев.

— Отправили бы мой кристалл на главную базу, получил бы я свое тело, сюда прислали бы кого-нибудь еще…

— Кое-кому было жаль с тобой расставаться, — если бы киберноид мог, он бы ухмыльнулся. — Митч уверил координатора, что эльфы только тебе и доверяют.

— О'кэй. И сколько во мне от меня, а сколько — от киберноида? — спросил Лугарев. — Я имею в виду мозги.

— Ну, киборга делать было не из чего, — «обрадовал» его Р8. — «Твоего» в тебе — только база данных. Память, то есть. Что было на кристалле. Управляющая программа — стандартная, то есть ты сохранил свою человеческую систему ценностей, но теперь интерпретируешь ее как киберноид. Да чего рассказывать, скоро сам все поймешь. Тебе сейчас надо усвоить основные правила нашего поведения, чтобы не остаться где-нибудь с разряженными блоками питания.

— Ну, что ж. Излагай. Около часа киберноид посвящал его в таинства механического существования. Селестиэль воспользовалась возможностью, чтобы поесть. Она все равно ничего не могла понять во всех этих технических подробностях. Лугарев и сам ни черта не понял, но тут же почувствовал преимущество компьютерной памяти. Она запоминала все с первого раза, даже если вопрос оставался непонятным.

— Ну, ладно, — сказал Лугарев, утомившись от этой затянувшейся лекции. — Ты в основном перечислял, что я должен, и что мне нельзя.

Теперь расскажи, что я могу. Применительно к политической ситуации.

Вот моя пушка, к примеру?

— А, ну да. Тебя интересуют твои боевые возможности?

— Конечно, они могут нам пригодиться. Тем более, у Голдганнера они были весьма впечатляющие.

— Ну, значит, так. Прежде всего, не думай, что, если ты железный, то тебе все можно. Даже Т20 не прошибает лобовой броней каждую стену. С белковыми организмами, крабоидами, и всякой Пилигримской нечистью ты управишься, но избави Бог тебя связываться с 12Н75. У тебя не достаточный для этого запас живучести.

— Да, у этих приятелей, как у кошки, девять жизней.

— Теперь пушка. В режиме робота она стреляет в основном плазменными разрядами, такими же, как у ионных излучателей 12Н75.

Сама пушка — просто труба с соленоидами, разгонный элемент. Поэтому в конфигурации орудия, когда пушка не на руке, а вставлена в отверстие для головы, к ней подключается вторая разгонная ступень, — пояснил Р8. — Она проходит сквозь весь твой корпус. При этом увеличивается дальность стрельбы и ее точность, так как задействуется установленный на спине прицельный комплекс…

— Короче, Склифосовский…

— Имей терпение дослушать до конца, иначе тебя самого поимеет более терпеливый противник. В конфигурации орудия ты можешь стрелять любыми подходящими предметами, какие только пролезают в ствол по калибру. Заряжание производится через то место, где обычно стоят депутаты.

— То-то я чувствую, что сидеть неудобно, — громогласно хохотнул Лугарев.

— Да, это затвор мешает. Голдганнер сидел обычно на специальном троне с выемкой, — бронещиток, закрывающий «лицо» основного модуля Р8, завибрировал от смеха.

— О'кэй. А внутренний модуль у меня есть? В таком виде общаться с народом несколько затруднительно.

— Тут есть одна трудность. У Голдганнера внутреннего модуля никогда не было, и отсек под него не предусмотрен, — ответил Р8. — Как ты помнишь, наш бывший предводитель людей не жаловал, а внутренние модули предназначены именно для общения с людьми.

— Козел был ваш предводитель, — буркнул Лугарев.

— Это его и погубило, — согласился Р8. — Я постараюсь что-нибудь придумать. В кладовых боевого поста много всякого хлама. Да, теперь ты главный хранитель Сильмариллового лазера. Мы приделаем его к твоей левой руке, сможешь устанавливать либо его, либо электромагнитную пушку. Ну, вроде все. Там тебя народ видеть домогается. Впускать?

— Погоди, я должен принять царственный вид, — Лугарев повернулся и спустил стальные ноги с возвышения, на котором его налаживали.

— Вставай, не бойся, — сказал киберноид. — Гироскопы не дадут упасть.

— Может, мне трансформироваться в пушку?

— Не позорь нацию! — рявкнул Р8. — Трансформируются ваши примитивные истребители, да эти идиотские роботы из мультфильма. У нас говорят: «изменить конфигурацию». Не думаю, что тебе это сейчас нужно, если, конечно, ты не хочешь всех шокировать.

— Ладно, ладно. «Шокировать» … Я же не штаны снять предложил…, - Лугарев сделал несколько неуверенных шагов, слегка покачиваясь и держась за стену. — Давай пушку. Р8 помог ему установить пушку на крепление правой руки. На левую аналогичным образом прикрепили лазер.

— Как я выгляжу? — спросил Лугарев.

— Хоть святых выноси, — киберноид обладал своеобразным чувством юмора. — О'кэй, я зову всех.

Ворота зала, больше напоминающего ремонтный цех для тяжелой техники, с шумом отъехали в сторону. Первым ворвался Кевин, за ним следовали наемники, несколько эльфов, Бартон и Голдштейн.

— Ух, ты! — завопил Кевин, увидев Лугарева в его новом воплощении.

— Леди и джентльмены, перед вами стальной вариант монстра Франкенштейна, — объявил Р8.

— Игорь, ты похож на Гальватрона! — радостно закричал Кевин, насмотревшийся мультфильмов из коллекции Лугарева.

— Вер-р-но! — прорычал Лугарев, стараясь вложить в голос как можно больше ярости, что, впрочем, почему-то удалось ему без труда.

— Можешь называть меня «повелитель».

— Этот ребенок просто невозможен, — сказал Р8. — Сколько раз тебе говорить, что киберноиды и трансформеры из этого глупого мультфильма — не одно и то же. С тех пор, как ты оставил ему свою коллекцию, Игорек, — пожаловался он Лугареву, — у этого пацана, видимо, крыша поехала. На днях он меня обвинил в убийстве какого-то Ультрамагнуса.

Ты не знаешь, кто это такой? Я, конечно, много кого убил на своем веку, но Ультрамагнусов в моем списке не числится.

— Ты, между прочим, сам виноват, — расхохотался Лугарев. — Надо было додуматься взять в качестве прототипа для основного модуля игрушечного робота!

— Да, но зато какая боевая эффективность!

— Ну, так не жалуйся, если тебя узнают на улице. Бремя славы бывает нелегким!

— Игорек, как ты? — Митчелл подошел ближе и остановился у его ног. Он едва мог достать до верхней половины «голени» Лугарева.

— Пока нормально. Какие новости?

— Моргот пытается штурмовать базу и город почти ежедневно. С тех пор, как мы уничтожили группу «Волга» и планетолеты снабжения, его дела оставляют желать лучшего, — ответил Митчелл. — На завтра запланировано деблокирование базы. Гномы больше ждать не хотят, рвутся в бой. Послезавтра на 146-ю линию прибывает делегация таргонов. Мария вступила с ними в контакт, и они клюнули.

— Отлично! — одобрил Лугарев. — А обо мне ей сообщили?

— Да. Она летит на том же звездолете и скоро будет здесь. Перрен сообщил, что таргоны хотят «встретиться с земным офицером, который оказал им такую услугу». Придется мне слетать туда, — усмехнулся Митчелл. — Черт возьми, Игорек, я рад, что ты снова с нами! Вечером Лугарев некоторое время осваивался со своим новым корпусом, изучая его потенциальные возможности. Ему особенно понравилось стрелять управляемыми снарядами «Копперхэд». Р8 сопровождал его на тренировке. Лугарев то и дело подзуживал его, отпуская какие-нибудь фразы вроде: «Идеи Мегатрона живут и побеждают!». Киберноид почему-то очень сердился, когда его называли трансформером и вообще напоминали об этом сходстве.

— Знаешь, — сказал ему Лугарев, — ты напоминаешь мне американского негра, который требует, чтобы его называли не иначе как «афроамериканец», хотя даже ребенку невооруженным глазом видно, что это негр.

— Смейся, смейся, — ворчал Р8. — Вот походишь в этаком виде по улицам, пораздаешь автографы пионерам, а я послушаю, что ты после этого скажешь!

Операция по деблокированию Минас-Анора началась, как и планировал Бартон, 21 октября с проведения детальной аэрофоторазведки для уточнения расположения сил противника. Пока в салоне «Эйприл Фест» командование союзников изучало еще мокрые снимки и вносило последние коррективы в план действий, войска внутри передвижной крепости готовились к бою. Союзники собрали под Минас-Анором около ста тысяч человек только из местных жителей, да еще тридцать шесть тысяч гномов плюс наемники Вечности. Им противостояло не менее двухсот тысяч кочевников, около пятидесяти тысяч харадримов, плюс орки, тролли, которых никто не подсчитывал, крабоиды и шагающие бронемашины. Насчет драконов было пока неясно, они уже давно не показывались. По оценкам воздушной разведки, здесь собрались почти три четверти уцелевших шагоходов Моргота; впрочем, из всех сил противника эти железные монстры понесли наименьшие потери. Момент был удобный, и, посоветовавшись с командованием, Р8 и Лугарев решили, что пора активизировать внедренный во вражеские машины компьютерный вирус.

Конкретный момент для этого решили выбрать непосредственно в ходе сражения. Около десяти часов утра по местному времени радары базы и передвижной крепости зарегистрировали несколько групп быстро приближающихся воздушных целей. Летающие крабоиды первыми атаковали позиции союзников. Подобный поворот событий нетрудно было предвидеть. Силы противника были встречены массированными залпами зенитных ракет. Воздушная атака захлебнулась мгновенно. Все небо над базой, городом и прилегающими окрестностями было густо расчерчено дымными следами ракет и пораженных ими крабоидов. Первая неудача не остановила командиров противника, привыкших нести потери над хорошо защищенным районом Минас-Анора. Вскоре Митчелл, наблюдавший за развитием событий из командного зала боевого поста 8НВР3, увидел приближающиеся наземные силы. Видимо, противник затевал очередную попытку штурма. Такие наезды совершались почти ежедневно и заканчивались обычно безрезультатно. Союзники отражали нападение, но не контратаковали, сохраняя, таким образом, статус-кво. На сей раз события должны были развернуться иначе. Впереди редкой цепью двигались крабоиды. Промежутки их строя заполняли небольшие отряды кочевников. Позади маячили характерные фигуры 12Н75. Создавалось впечатление, что вся эта вялая война вокруг Минас-Анора затеяна лишь затем, чтобы скрыть от руководства союзников что-то куда более важное. Все руководители союзных сил сходились во мнении, что Моргот явно что-то затевает, и теперь важно опередить его. Вскоре крабоиды приблизились на необходимое расстояние и открыли огонь. Размещенные на склонах Миндоллуина батареи самоходных гаубиц и ракетных систем залпового огня ответили. С виду возле базы Вечности разыгрывалась банальная ежедневная артиллерийская дуэль, уже успевшая набить оскомину и той и другой стороне. Подтянувшиеся 12Н75 начали обстреливать батареи союзников из своих автоматических пушек. Их орудия были достаточно дальнобойными для этого, но, к счастью для наемников Вечности, точность их стрельбы оставляла желать лучшего. Пока продолжалась эта не слишком энергичная перестрелка, кочевники при поддержке крабоидов пытались пересечь защищавшие подступы к базе минные поля. Эти мины обновлялись каждые сутки, их в основном сбрасывала с воздуха авиация. Именно эти заграждения, как ни странно, оказались основным препятствием для противника.

Установленные внаброс мины было невозможно снять вручную из-за очень чувствительных взрывателей. Противник неоднократно пытался проделать взрывами проходы в минных полях; в этих случаях приходилось вызывать вертолеты огневой поддержки, а то и что-нибудь посерьезнее. На этот раз конница кочевников быстро проверила линию минных полей, убедилась, что нигде нет никакой лазейки — об этом убедительно свидетельствовали несколько взрывов, положивших почти полностью один из конных отрядов — и повернула назад. Крабоиды пошли за ними, 12Н75 прикрывали отход. Настало время действовать. Бартон, руководивший сражением с борта барражирующей над вершиной Миндоллуина «Эйприл Фест», подал сигнал.

Нажав несколько кнопок на пульте радиостанции передвижной крепости, Р8 активизировал вирус, внедренный в управляющие компьютеры шагающих бронемашин Моргота. И одновременно из-под стен передвижной крепости стартовали несколько буксирных ракет, разматывающих за собой удлиненные заряды разминирования. Толстые «шланги», набитые тротилом, пересекли минные поля и взорвались. От их взрывов сдетонировали и сами мины. В минных полях образовалось несколько проходов, достаточных для конницы. В борту передвижной крепости неправдоподобно бесшумно открылся люк, из него выдвинулась широкая аппарель. Громко пропели трубы, подавая сигнал, привычный местным жителям, и из чрева боевого поста полилась бело-голубая река арнорских конных панцирников. Конница Арнора устремилась через проходы в минных полях в погоню за кочевниками. Над городом полыхнул зеленый свет; из распахнувшегося пространственно — временного окна посыпались вертолеты Ми-24. Противник, похоже, был ошеломлен неожиданной вспышкой активности защитников Гондора. Конница кочевников затанцевала на месте, сбиваясь в небольшие кучки. Они явно ожидали, что 12Н75 обрушат на арнорцев лавину огня, но шагающие бронемашины застыли по всему полю боя, как железные истуканы. Крабоиды, управляемые паукообразными подданными Моргота, попытались взять ситуацию под контроль и открыли огонь по коннице союзников. Но сами тут же были атакованы вертолетами и вынуждены бросить кочевников на произвол судьбы. Рядовая попытка армии Моргота прорваться через минные заграждения неожиданно превратилась в решающее сражение, грозящее завершиться для сил Тьмы достаточно болезненным фиаско. Командующие группами «Пустыня» и «Прерия» были более всего озадачены неожиданной пассивностью шагающих бронемашин. Все попытки связаться с ними по радио не имели успеха. Шагоходы не отвечали на вызовы, хотя никаких помех в эфире не было. А следом за панцирной конницей из необъятных грузовых отсеков передвижной крепости выходила пехота союзников: пятидесятитысячное войско Приозерного королевства, состоявшее, главным образом, из легкой пехоты, и главная ударная сила — тяжеловооруженные отряды гномов. В подготовленном Бартоном плане действий основополагающую роль играла скорость развертывания и перемещения пехотных подразделений. Для этого Расселл применил неожиданное решение, задействовав в качестве транспортных средств большие грузовые платформы на воздушной подушке, каждая из которых вмещала до роты тяжелой пехоты. Эти ховеркрафты один за другим выскакивали из-за крепости и замирали возле ее грузового люка. Пехота по аппарели перебегала прямо на платформу, после чего ховеркрафт отходил от люка и мчался на полной скорости к проходу в минном поле, а на его место тут же вставал следующий. Ровная местность вокруг базы благоприятствовала принятию такого решения. Долина Андуина была вся распахана, так что препятствиями для ховеркрафтов могли стать только покинутые жителями деревни, да фруктовые сады, но и те и другие не трудно было объехать. Почти все танки и боевые машины пехоты, которыми располагала Вечность, были заняты на Максеедсо, поэтому Бартону пришлось импровизировать. Тем временем Ми-24 внесли дополнительную сумятицу в ряды вражеской конницы и перебили противотанковыми ракетами довольно большое количество крабоидов. Уцелевшие аппараты Моргота бросились врассыпную, оставив на произвол судьбы конницу кочевников. 12Н75 продолжали соблюдать строгий нейтралитет и неподвижность, не отвечая на запросы. Лишь один шагоход ответил на вызов командования, вежливо попросив не мешать ему медитировать и предаваться размышлениям о бренности всего сущего, после чего тоже отключился. Кочевники драпали так, словно за ними гнался сам дьявол; впрочем, они не слишком заблуждались. Насидевшиеся в осаде арнорцы были злы и рады возможности поразмять косточки и себе, и противнику. Их, однако, было слишком мало, чтобы противостоять обеим оперативным группам армии Тьмы. Между тем, панцирники увлеклись преследованием и уходили все дальше и дальше от крепости. Обеспокоенный Бартон приказал ховеркрафтам с пехотой и вертолетам двигаться следом за конницей, чтобы, в случае необходимости, оказать ей поддержку. Противник опомнился только тогда, когда бело-синий клин арнорской конницы показался в виду лагеря армии Моргота, расположенного в руинах Осгилиата, более чем в двадцати пяти милях от Минас-Анора и базы Вечности. Из лагеря навстречу панцирной коннице Арнора со свистом, гиканьем и дикими завываниями ринулась почти вся конница кочевников, сопровождаемая крабоидами. Согласно плану Бартона, панцирники не приняли боя. Развернувшись по широкой дуге, арнорцы помчались обратно к базе. Кочевники, уверенные в том, что противник струсил и отступает перед их более чем убедительным численным превосходством, ринулись в погоню. За все это время ни та, ни другая сторона не понесла потерь в личном составе, за исключением десятка или двух, раненых стрелами. Кочевники мчались на свежих сытых лошадях, тогда как арнорская конница уже преодолела не один десяток миль, да еще в темпе погони.

Орда начала догонять панцирников, в воздухе запели стрелы. Арнорцы, оборачиваясь на скаку, били в ответ из луков и арбалетов. Раненые с обеих сторон падали в пожухлую осеннюю траву, находя свою смерть под копытами бешено несущейся лавины степных лошадей. Однако тел в бело-голубых плащах оставалось в траве совсем немного, явно не пропорционально количеству выпущенных кочевниками стрел. Бартон успел позаботиться и об этом. Каждый воин в армии союзников получил кевларовый бронежилет. Воодушевленные успехом кочевники забыли об осторожности. Спины врага маячили перед ними, каждый из лихих степных воинов жаждал драки, хотел показать остальным свою молодецкую удаль. А бело-голубые плащи заманивали, заманивали их все дальше и дальше… Арнорская конница перестала держать строй, рассыпалась цепью вдоль горизонта, развевающиеся по ветру плащи дразнили кочевников — и закрывали обзор. Внезапно растянувшиеся по фронту панцирники сомкнулись в несколько небольших групп. А в разрывах между группами блеснула сталь. Тридцать шесть тысяч гномов, разделившихся на девять отрядов, именуемых на гномьем языке «хирд», непоколебимой стеной встали на пути степной конницы. Строй хирда был похож на римский легион — такая же непробиваемая стена щитов, но еще, к тому же, ощетинившаяся двойным гребнем копейных лезвий. В середине хирда было небольшое свободное пространство, где уставшие воины могли передохнуть, сюда же утаскивали раненых. На этот раз внутри каждого из девяти хирдов находились два «виллиса». Машины были защищены наскоро приваренными к корпусам стальными щитами, а на пулеметной стойке каждого «виллиса» был установлен авиационный шестиствольный пулемет «миниган». Ящики с патронами были уложены в кузове один на другой, так что стрелок стоял на верхнем ящике на коленях. Кочевники увидели гномов слишком поздно, чтобы остановиться.

Лошади передних рядов заплясали, пытаясь затормозить, шарахнулись в стороны, но мчащиеся следом напирали, тесня передние ряды прямо на сверкающие копья хирда. Боевой клич гномов был оглушительным. «Хазад аимену!!!» Этот рев, вырвавшийся из тысяч луженых гномьих глоток, был слышен даже в Минас-Аноре. Сдвоенная молния опоясала каждый хирд — гномы одновременно ударили своими длинными копьями вперед и вверх.

Передние ряды кочевников в натуре узнали, что чувствует шашлык, когда его насаживают на шампур. А задние продолжали напирать, не в силах вовремя остановиться, разгоряченные яростной погоней; и снова и снова звучал над полем громовой вопль: «Хазад аимену — Гномы на вас!!!». А поверх голов широкоплечих, но низкорослых воинов подземного мира длинными очередями били по кочевниками «миниганы», и алые огненные струи хлестали по толпе степняков, как вода из брандспойта. Над головами кочевников послышался грохочущий рев вертолетных моторов. Ми-24 вносили свой вклад в побоище, пулеметными очередями подгоняя кочевников прямо на безжалостно разящие копья гномов. Крабоиды, сопровождавшие конницу, начали стрелять по вертолетам.

Ми-24 ответили противотанковыми ракетами. Гномы наседали на кочевников, пытаясь окружить их и замкнуть кольцо. Крабоиды не могли им помочь — они увлеченно отстреливались от вертолетов. Из вражеского лагеря в руинах Осгилиата на выручку стартовали несколько десятков летающих крабоидов. Но Бартон предвидел и это. На полпути их перехватила барражировавшая немного южнее эскадрилья Су-27. Гномы так прищемили хвост кочевникам, что те уже и не помышляли о преследовании арнорских панцирников, мечтая лишь унести ноги. Битва как бы разделилась: местные жители дрались с местными, а пришельцы — с пришельцами, не помогая друг другу. И та, и другая сторона несли потери — уже пять Ми-24 были повреждены, два сбиты, их экипажи сумели добраться до одного из хирдов и спрятаться в его середине.

Дымные столбы, поднимающиеся к небу, отмечали места гибели крабоидов Моргота. Но и противник оказался не лыком шит. Еще в древние времена Моргот и его полководцы славились умением создать обманчивое впечатление о своих силах. Войск у них всегда оказывалось несколько больше, чем ожидал противник, а цели были совсем иными, нежели он рассчитывал. С северо-востока на гномов, давящих бронированной массой конницу кочевников, с фланга бросились орки верхом на волках. Дикий, леденящий душу орочий визг раздался над полем, перекрывая грохот разрывов. Копьеносцам хирда пришлось действовать на два фронта. К счастью, их строй позволял это сделать. В это время арнорские панцирники быстро меняли своих уставших лошадей на новых. Когда орки атаковали гномов с фланга, замена уже подходила к концу. Панцирная конница дала оркам минут десять повеселиться, а затем, сбив строй в плотный клин, пошла в стремительную атаку. Орки спешились, предоставляя своим волкам возможность драться отдельно. Вой этой разъяренной волчьей стаи поверг в смятение арнорских лошадей, но это лишь слегка замедлило темп неотвратимой атаки. Глотки лошадей по приказу Бартона были защищены кевларовыми щитками, уязвимые сухожилия на ногах обмотаны в несколько слоев лентами стекловолокна. Бело-синий клин арнорцев врезался в бесформенную толпу орков и волков, рассекая ее надвое. Копья били сверху вниз, и против этого натиска кривые ятаганы орков оказались бессильны. Трупы орков усеяли поле, волки с визгом откатились в сторону. Часть конницы кочевников сумела все же вырваться из устроенной им гномами мясорубки. Они отступили к лагерю. Панцирники не стали их преследовать. Развернувшись по широкой дуге, они нанесли повторный удар по оркам. Для тех это стало последней каплей. Орки бросились врассыпную, рассеявшись по окрестностям. За ними открыли охоту лучники Приозерного королевства, отряды которых высадились с ховеркрафтов. Но противник еще не исчерпал своих сюрпризов. Пятнадцать миль расстояния, отделявшие поле боя от лагеря в Осгилиате были преградой для пехоты, но не для нечисти. Со стороны Андуина стремительно надвигалась черная туча, в середине которой проглядывали огненные силуэты. Балроги летели на своих черных крыльях на выручку кочевникам. Это было уже серьезно. Следом за ними на полной скорости мчались крабоиды — их у противника оставалось еще предостаточно.

Каждый крабоид тащил за собой прицеп на больших колесах, наполненный воинами. Командующий группой «Пустыня» все же нашел способ доставить свою пехоту на поле боя. Бартон решил, что настало время разыгрывать козыри. Панцирная конница резво отошла на запад, выходя из-под удара. Отряды лучников в спешке забирались обратно на ховеркрафты и тоже отступили. Гномы, казалось, остались в одиночестве. Демоны Моргота возликовали, считая, что одним только своим появлением они вселили ужас в сердца врагов и вынудили их отступить. Кочевники перегруппировались и начали новую атаку на гномов. Балроги вели их, и гномы при виде грозного древнего врага вдруг начали падать на колени и смыкать строй, заслоняясь щитами. Зверское улюлюкание кочевников как нельзя яснее выразило их радость. И тут над долиной великой реки послышался пронзительный свист реактивных двигателей. Два полка истребителей Су-17М-4 атаковали с малой высоты, сбрасывая на противника кассетные бомбы РБК-500. Кассеты раскрывались над конницей кочевников, и на орду посыпался смертоносный град шариковых бомб. Пригнувшиеся и укрывшиеся щитами гномы остались целы, а вот харадримам и кочевникам досталось по полной программе. Балроги не пострадали от этой стремительной атаки с воздуха, но и они были в явном замешательстве. Однако подготовленные Бартоном сюрпризы на этом не закончились.

Компьютерный вирус закончил к этому времени свою черную деятельность по изменению управляющей программы шагающих бронемашин. Они снова пришли в движение, но подчинялись теперь уже другому командованию.

Когда уцелевшие кочевники подняли головы после атаки истребителей, они увидели на горизонте уродливые силуэты 12Н75. Промелькнувшая на их косоглазых лицах радость сменилась ужасом, когда шагающие танки открыли огонь не по гномам, а по ним самим. Излюбленное оружие Моргота — предательство — на этот раз обратилось против него. А следом за шагоходами на них надвигалась стальная громадина передвижной крепости. Против этого противнику нечего было больше противопоставить.

Балроги скомандовали отступление. Уцелевшие харадримы забирались на лошадей кочевников, которых уцелело несколько больше, чем их седоков. На некоторых лошадей вскарабкивалось по трое горе — наездников. Кочевники возглавляли кавалькаду отступающих. Но союзники на этот раз не собирались давать им уйти. Гномы забирались на свои ховеркрафты, 12Н75 продолжали движение, постреливая из пушек, за ними ползла передвижная крепость. Преследователи двигались медленнее, чем противник, но отступать войскам Моргота было, в общем-то, некуда — их лагерь находился на берегу Андуина, а истребители Вечности разрушили переправу. У воинства Тьмы оставалось немного времени, чтобы приготовиться к обороне. Основным препятствием для союзников должны были послужить три десантных шаттла, приземлившихся на берегу еще в сентябре.

Однако Бартон позаботился и о них. По его заказу один из заводов на 258-й линии времени произвел специальную модификацию небольшой серии противокорабельных крылатых ракет Х-22 «Буря». Их кумулятивные боевые части были усилены, запас топлива сокращен, а на месте убранных топливных баков установлены резервуары для сжиженного изобутадиена. Переработка проекта ракеты заняла довольно много времени, но теперь у союзников было средство борьбы с вражескими планетолетами. При необходимости вместо резервуара с жидким газом можно было поставить и ядерную боевую часть, но Бартон не хотел рисковать. До столицы Гондора было всего лишь тридцать километров. Именно в связи с неготовностью этих ракет деблокирование города и базы неоднократно откладывалось. Но теперь все было готово. Шесть бомбардировщиков Ту-22М-3 шли с юга вдоль Андуина на малой высоте. Каждый самолет нес по одной ракете Х-22. На подходе к цели они набрали высоту. Ракеты были выпущены с расстояния около 130 километров. Серебристыми молниями они в считанные секунды пронеслись над долиной великой реки. Их скорость была около 3600 километров в час. Противник даже не успел обнаружить приближающиеся ракеты. Их системы наведения также были модернизированы. На основной части траектории их вели инерциальные системы, затем включился радиолокатор, наводивший каждую из ракет на свою конкретную цель. На каждый из трех планетолетов Моргота шло по две ракеты. На конечном участке траектории начали действовать установленные дополнительно телевизионные головки самонаведения. Хотя кумулятивные боевые части были достаточно мощные, Бартон хотел исключить любые случайности.

Ракеты наводились на открытые орудийные люки планетолетов. Крылья и оперение Х-22 отлетели при ударе о края люка, фюзеляж продолжал двигаться дальше. Кумулятивная боевая часть сработала при ударе о внутреннюю переборку и прошила ее плотной струей раскаленных газов и расплавленного металла. Вторая ракета угодила в люк соседней орудийной установки. Резервуары с жидким изобутадиеном раскрылись, газ начал быстро испаряться. Попадания ракет вскрыли систему вентиляции планетолета, газ начал распространяться по всем его отсекам. Таймеры взрывателей были установлены с задержкой в десять минут.

Они сработали точно в срок. Планетолет содрогнулся, объемный взрыв изобутадиена произошел во всех отсеках почти одновременно. Примерно так же взрывается в шахтах рудничный газ. Из орудийных портов вырвалось пламя; шаттл превратился в огненную могилу для нескольких сотен пауков Моргота. Почти одновременно взорвались два других планетолета. Пять из шести ракет поразили цели. Потрясенные кочевники и харадримы в ужасе наблюдали за агонией планетолетов. В этом пламени сгорели их надежды выжить в разыгравшейся на берегу реки битве. Вскоре приблизились и преследователи. Бой в развалинах города — дело не простое. Бартон не стал рисковать жизнями людей и гномов. В штурме вражеского лагеря главная роль была отведена авиации и ракетным системам залпового огня. Армия союзников окружила лагерь врага и подвергла его массированной бомбардировке. Первую скрипку в этой симфонии разрушения играли В-52 полковника Пауэлла.

Стратегические бомбардировщики обрушили на позиции противника несколько сотен тонн бомб. Над разрушенным до основания Осгилиатом висело бурое облако кирпичной пыли, ежесекундно прорезаемое яркими зарницами взрывов. В-52 высыпали свои бомбы бесконечно длинными сериями. Земля под ногами союзников содрогалась, как будто по ней лупили огромным молотом. От тяжкого, оглушительного грохота закладывало уши. Балроги успели выйти из-под огня и удрать, но всем остальным повезло меньше. Через час бомбардировка и обстрел закончились.

Штурмовые группы союзников вошли в город. Каждая такая группа состояла из легкой пехоты, нескольких гномов и одного 12Н75. Им управлял по радио приданный группе советник. Сопротивления со стороны противника почти не было. Лишь несколько тварей Моргота — гигантских пауков и ящеров — в бессильной ярости бросались на победителей. С ними расправились шагающие бронемашины.

Гномы безжалостно добивали оставшихся в живых орков, вытаскивая их из-под куч щебня и битого кирпича. Случайно уцелевшие кочевники и харадримы сдавались сразу же, без малейшего намека на несогласие. Их трясло от пережитого ужаса. Пленных, которых было совсем немного, первым делом отправляли под конвоем к реке — мыться и стирать штаны. Оперативные группы «Пустыня» и «Прерия» были уничтожены. К вечеру на правом берегу Андуина не осталось ни одного солдата противника.

Осада Минас-Анора закончилась.

Передвижная крепость заняла позицию на берегу реки. Бартон выслал фоторазведчиков проверить, не затевает ли противник немедленной контратаки. Затем руководители союзников собрались в командном зале крепости, чтобы наметить план последующих действий. Они совещались всю ночь. В результате было решено продолжить наступление, не давая противнику опомниться, и вести его сразу с трех направлений с запада, с востока, и с юга. Лугарев должен был на следующий день вернуться обратно в Харад, к экспедиционному корпусу эльфов, однако его задержало одно весьма необычное событие.

Как уже было сказано, передвижная крепость остановилась на берегу Андуина. Кевин решил использовать редкую в последнее время возможность и отправился на рыбалку. Он весьма любил это занятие, но с началом военных действий ему категорически запрещали выходить из города или боевого поста. Захватив удочку и банку для червей, он рано утром выбрался из крепости через вентиляционное отверстие и спустился к воде.

Некоторое время он искал место и выкапывал червяков, не подозревая, что из развалин за ним наблюдают внимательные глаза. Клев был на редкость хороший, и Кевин совершенно забыл об осторожности. Длинное чешуйчатое тело скользнуло в воду. Поплавок вдруг нырнул и пропал, удочка согнулась, леска зазвенела от напряжения. «Видать, крупная попалась», — подумал Кевин, упираясь обеими ногами и пытаясь вытянуть многообещающую рыбу. Хейвуд подарил ему прочную японскую леску, и Кевин надеялся, что она выдержит. Леска действительно выдержала, так что Кевину пришлось пожалеть об этом. Сильный рывок вывел его из равновесия, и горе — рыболов полетел в воду. Холодная октябрьская водичка совершенно не располагала к купанию. У Кевина даже дыхание перехватило. Он бестолково барахтался, бросив удочку, как вдруг почувствовал, что что-то выталкивает его на поверхность. Он выбрался на берег, чертыхаясь и дрожа от холода.

— Прости, что я стал невольной причиной твоего купания, — послышался сзади странный, нечеловеческий голос. Кевин обернулся … и чуть было не рухнул. Из воды с расстояния каких-нибудь двух десятков футов на него смотрела чешуйчатая морда дракона.

— Не бойся, — сказал дракон оцепеневшему от ужаса Кевину. — Я хочу поговорить с кем-нибудь из ваших предводителей. Я не мог приблизиться к городу или к железной крепости. Не мог бы ты кого-нибудь позвать? Кевин совершенно одеревенел, зачарованный взглядом чудовищной рептилии. Дракон понял это, и вежливо отвел глаза. Бросив удочку, веревку с нанизанными рыбами и банку с червями, Кевин, не помня себя от ужаса, бросился бежать к крепости.

— Ты что, в воду упал? — спросил Лугарев. Догадаться было не трудно — с мальчишки текло ручьями. Но никогда еще Лугарев не видел его таким перепуганным.

— Игорь, там дракон! — выдохнул Кевин.

— Где?

— В реке! Он вытолкнул меня на поверхность, когда я тонул. И сказал, что хочет поговорить с нашими предводителями.

— Иди переоденься и приходи в командный зал, — сказал Лугарев. — Расскажешь все подробно. Бартон, Голдштейн, Митчелл и Лугарев минут пятнадцать слушали сбивчивый рассказ Кевина и задавали ему вопросы. Не то чтобы они ему не поверили, но слишком уж необычная была история. Ясность внесла Селестиэль, вбежавшая в зал с криком, что на берегу разлегся дракон.

Наемники подошли к экрану внешнего обзора. Черно — красно — золотой дракон разлегся совсем рядом с крепостью, сложив на спине перепончатые крылья.

— Что это за чудо-юдо? — озадаченно спросил Митчелл.

— Это — дракон, — ответил Лугарев. — А чудо-юде — это наш инженер.

— Красивый какой, — заметил Голдштейн.

— Да, не хватает только надписи «Шумахер», — буркнул Бартон.

— Так что, пойдем на переговоры?

— Почему бы и нет? Говорить с драконом отправились Голдштейн и Лугарев. Бартон заявил, что Лугарев в своем железном воплощении лучше всех подходит для переговоров с динозаврами. При их появлении дракон поднял голову, и в его красных глазах отразилось удивление.

— Ты хотел с нами говорить? — спросил Голдштейн.

— Да, — ответил дракон. — А это что за железяка?

— Полегче, ящер недовымерший, — громовым голосом прорычал Лугарев. — Перед тобой командор Тефлонского ордена.

— Гм. Ну… я же не знал, — смущенно и примирительно произнес дракон. — Приношу свои извинения. «Похоже, в моем нынешнем состоянии тоже есть свои преимущества», — подумал Лугарев.

— Так в чем дело? — спросил Голдштейн.

— Я понимаю, что вы можете прикончить меня в любой момент, — сказал дракон. — Я, со своей стороны, тоже могу доставить вам определенные неприятности. Поэтому я предлагаю поговорить как сильный с сильным: уважительно и без глупостей.

— Принято, — ответил Голдштейн.

— Видите ли, драконы бывают разные, — доверительно сообщил дракон. — Ползающие, те да. Отродье Глаурунга, они безгранично преданы Морготу, и с этим ничего не поделаешь, — дракон произнес какую-то непонятную на слух фразу. Переводящая машинка поперхнулась, а затем выдала: «Рожденный ползать летать не может». Лугарев с трудом удержался, чтобы не расхохотаться.

— А крылатых драконов Моргот сотворил уже под конец своего могущества. Мы еще даже не успели разобраться: кто мы есть, в чем смысл жизни, кому нам служить, и тут начинается Война Гнева, трам-тарарам, прилетает этот дурак Эарендил на своем летающем корыте и начинает отстреливать нас всех подряд! Ну, потом Моргот пал, мы разлетелись кто куда. Согласен, нельзя сказать, что мы вели добродетельную жизнь, сами понимаете, дурная наследственность. Так вот, мы семь тысяч лет жили себе спокойно, и тут Моргот появляется снова, заставляет нас лететь воевать, и думает, что он нас осчастливил. Да пошел он! Моего лучшего друга разорвало на куски вашей огненной стрелой. Это не с местными жителями забавляться. Нам такая война не нужна.

— Ладно, ты говори конкретно, — проворчал Лугарев.

— Конкретно я хочу предложить вам нашу помощь, — сказал дракон.

— Думаешь, мы сами не управимся? — Голдштейн иронически приподнял бровь.

— Управитесь, конечно, — ответил дракон, — только вы и нас заодно перебьете, а у меня супруга в положении. Вот мы посовещались и решили, что лучше нам быть на стороне сильного. Вон, даже эти безмозглые железяки, которых Моргот привез, и те смекнули вчера, что к чему.

— Что-то я не пойму, к чему он клонит, — прорычал Лугарев. — Уж не в союзники ли набивается?

— Вот именно, — ответил Голдштейн. — Мы с тобой присутствуем при замечательном акте предательства.

— Как мило. А чем ты можешь нам помочь?

— Не я один. Все мы. Все драконы. Мы поможем вам расправиться с воинством Тьмы. У Моргота еще осталось много сил. Черная страна кишит харадримами и кочевниками, недавно прибыли какие-то новые, именуют себя хазгами. Луки у них у них такие, что прошибают любые латы. А взамен вы дадите нам спокойно убраться куда — подальше, мы же обязуемся впредь с вами не враждовать и вести себя тихо.

— Какое заманчивое предложение, — усмехнулся Голдштейн. — А больше тебе ничего не надо?

— Ну, разве что пару юных девственниц, — подумав, ответил дракон.

— Но я вовсе не настаиваю.

— Не получится, — ответил Лугарев. — Не то что бы мне было жалко; но после того, как в Минас-Аноре побывал Мартин Бейли, здесь на сто миль в округе не осталось ни одной девственницы.

— Значит, так, — медленно и веско произнес Голдштейн. — С этого дня драконы не трогают ни людей, ни эльфов, ни гномов. Орков, кочевников и дикарей можете оставить в своем рационе. Если же кто-то из вас нарушит этот договор, вы все будете безжалостно истреблены.

Далее. Вы будете подчиняться приказам нашего Объединенного командования. До получения команды прямого неповиновения Морготу не оказывать. И учти, я вам ни на грош не верю.

— Я и не надеялся, что вы поверите нам на слово, — ответил дракон. — Поэтому я оставлю у вас заложницей мою старшую дочь.

Можете посадить ее на цепь в своем ползающем замке. Вернете ее мне, когда все закончится. — Дракон повернул голову к развалинам и позвал, — Иди сюда, дорогая. Мы договорились. Из руин разрушенного дома на окраине выскользнуло длинное стройное тело. Дракоша словно текла по земле, подобно ручью сверкающей ртути. Лугарев невольно залюбовался этим плавным движением. Длиной она была метров семь. Крылья отливали глубоким серебряным блеском. Глядя на это чудо природы, Лугарев почему-то поверил, что дракон действительно не обманет их, если не боится оставить в руках противника подобную красоту. Серебрянокрылка с беспокойством смотрела на пришельцев. Железный великан почему-то внушал ей страх.

— Как же нам тебя называть? — спросил он вдруг. Она не нашлась, что ответить.

— Ладно, будем называть тебя Меркюри, — сказал Железный великан.

— На нашем языке это означает «Ртуть». Она в ужасе взглянула на отца. Видимо, Железный великан был великим волшебником, он с первого раза угадал ее истинное имя! Отец, как ни странно, отреагировал на это спокойно. Видя его реакцию, она тоже перестала волноваться. Ее отвели в подвижную крепость и посадили на цепь в очень большой и холодной комнате. Она была готова к этому — отец предупредил, что от людей другого ждать не приходится.

Вскоре после встречи с драконом Лугарев совсем позабыл об этом. У него были куда более важные проблемы. Ему предстояло перелететь обратно в Харад, а в новом облике сделать это было не так-то просто.

В отличие от Р8, основной модуль Лугарева не был приспособлен для полетов, хотя прыжковые ускорители у него были. Кроме того, он ждал прилета Марии Пирелли с новостями о конфликте на Максеедсо. Мария появилась сразу после полудня. Пространственно — временное окно открылось, как обычно, над Миндоллуином, гора была самым удобным ориентиром для этого. Из зеленого светящегося квадрата с громким свистящим ревом вырвался «Последний Крестоносец». Даже сквозь время Мария проходила в своем неповторимом стиле.

Аэрокосмический истребитель с грохотом пронесся над Минас-Анором, сотрясая древние камни, сделал круг над авиабазой, которая снова принимала в обычном режиме транспортные самолеты, а затем, получив указание с башни управления, помчался к Андуину, волоча за собой конус ударной волны. Мария посадила истребитель в защитной конфигурации прямо на берег, перед крепостью. Стоявший у открытого люка Лугарев шагнул ей навстречу. «Крестоносец» остановился и трансформировался в робота. Два металлических гиганта обменялись рукопожатием. Четырнадцатиметровый основной модуль Лугарева смотрелся мелковато рядом с восемнадцатиметровым «Крестоносцем».

— А ты неплохо выглядишь, подполковник, — заметила Мария. — Хотя в виде человека ты мне нравился больше. Хорошо, что твой приятель не додумался посадить тебя в корпус от холодильника.

— Ты к нему несправедлива. Он сделал все, что мог, и продолжает делать, — ответил Лугарев. — Ладно, идем внутрь. Так что там, какие новости?

— Я летела на одном планетолете с таргонской делегацией, — ответила Мария, выбравшись из истребителя в просторном ангаре передвижной крепости. — На Максеедсо объявлено временное прекращение огня. И слава Богу! Ты не представляешь, что там творилось. То, что было в системе Енонла — детский лепет. Никогда не видела такого количества бессмысленных жертв. Ладно, у нас были андроидные тела, а каково таргонам? У них ведь нет резервирования.

— А как таргоны отреагировали на сообщение о панцирных тварях?

— А как они могли отреагировать? — Мария пожала плечами. — Конечно, очень заинтересовались. И на предложение о прекращении огня отреагировали благожелательно. Эта идиотская война у них тоже в печенках сидит. Они еще в системе Енонла поняли, что земляне им не по зубам, но не могли, как японцы говорят, «потерять лицо». Культура таргонов, кстати, во многом напоминает японскую. «Особенно по части жестокости и отсутствия гуманизма», — подумал Лугарев, но вслух говорить не стал. Вместо этого он рассказал Марии, как развивались здешние события в ее отсутствие. Рассказ вышел довольно продолжительный. Марии не сиделось на месте, и они гуляли по коридорам передвижной крепости, хотя прогулка человека с основным модулем киберноида, да еще в конфигурации робота — не самое удобное времяпровождение. Марии приходилось делать десять — пятнадцать шагов на каждый шаг Лугарева, но она всегда отличалась стоическим упорством. Продолжая беседовать, они подошли к залу, где содержалась дракоша. Лугареву хотелось узнать, как чувствует себя необычная заложница. То, что он увидел, превзошло все его ожидания. Кевин, насмерть перепуганный драконом, тем не менее, не смог противостоять любопытству. Меркюри, в свою очередь, тоже нуждалась в компании, хотя бы и человеческой. Когда Лугарев и Мария заглянули в зал, Меркюри лежала между четырех масляных радиаторов, Кевин сидел рядом с ней, перед ними стоял маленький телевизор с подключенной к нему игровой приставкой. Оба ребенка по очереди увлеченно дергали джойстик. Передние лапы дракоши оказались на удивление ловкими. Они были так увлечены игрой, что и не заметили, что на них смотрят.

— Невероятное зрелище, — тихо сказала Мария. — Идем, не будем им мешать. По-моему, более дружной компании я еще не видела.

— Да, — согласился Лугарев. — Иногда мне кажется, что если бы мы предоставили решать некоторые проблемы нашим детям, а не лезли бы во все сами, со своей взрослой логикой, ответственностью, правилами, мир стал бы гораздо лучше.

Бартону удалось весьма своевременно убедить Координационный Совет принять предложение таинственного киберноида, которого нашел Р8, того самого, что готов был обеспечить внешнюю охрану Земли в обмен на ремонт своего охранного спутника. Р8 не сообщил его номер, а переговоры с ним вел непосредственно координатор Сухарев, так что наемники оставались в полном неведении вплоть до 23 октября, когда Служба Внешнего наблюдения сообщила, что спутник Сатурна Япет, сошедший с орбиты, разогнался до скорости перехода и совершил гиперпрыжок. Сообщение пришло вечером. Еще только что стемнело, небо было на удивление ясное, так что все высыпали на верхние площадки передвижной крепости. Никто не знал, чего ждать от этого появления. Высоко в небе сверкнула яркая зеленая вспышка, а затем среди звезд вдруг появилась вторая Луна. Она была гораздо меньше обычной, Япет выпрыгнул довольно далеко от Земли. Жители Гондора стали свидетелями невероятного зрелища. На ярком фоне лунного диска вдруг появилась угловатая черная тень. До этого только эльфы видели ее в ночном небе, когда она закрывала звезды.

Сейчас ее увидели все. Тень медленно подняла острые крылья и выдвинула вперед широченное жерло аннигиляционной пушки. Это был древний спутник киберноидов, охранявший когда-то их родную планету, станция «Заря». Неизвестный космический наемник отработал свой контракт быстро и эффективно. Не желая рисковать, он перехватил вражескую станцию в момент выхода из гиперпространства. Мощнейшая аннигиляционная пушка охранного спутника с огромной скоростью выстрелила большой сгусток антипротонов. Двигатели отработали тормозной импульс, гася энергию отдачи. В ночном небе сверкнула ослепительная молния. Она ударила в центр новой «луны». И «луна» взорвалась. Среди звезд беззвучно возник слепящий шар огня. Все, кто смотрел в небо, были вынуждены зажмуриться. Пламенная сфера стремительно расширялась, пожирая звезды. Настоящая луна на фоне этого света казалась темно — красным диском. Десятки тысяч раскаленных обломков, кувыркаясь, разлетались во все стороны в пустоте. Через несколько минут в небе вновь осталась только одна луна, как и положено с незапамятных времен. На фоне ее пепельного диска снова появился темный силуэт охранного спутника. На этот раз он был повернут анфас, прямо на Гондор. Станция снова подняла свои остроконечные крылья, словно отдавая салют, затем медленно повернулась, дала импульс двигателями малой тяги и бесследно растворилась во тьме космоса.

План Моргота получить подкрепление со своей ближайшей базы в системе Сатурна потерпел неудачу поистине космических масштабов.

Мощнейшая боевая станция, появление которой могло переломить в его пользу весь ход конфликта, была уничтожена на подходе к Земле. Для захватчиков это был тяжелый удар. Но не последний. Координационный Совет после долгого обсуждения все же согласился с мнением Службы хронобезопасности и военного координатора Сухарева, что сам факт существования в Солнечной системе военных сооружений чуждой цивилизации, пусть даже на отдаленной линии времени, представляет собой потенциальную опасность для Земли. Моргот сделал первый ход, послав к Земле свою боевую станцию, и теперь у Координаторов были развязаны руки. Утром 24 октября пришло приглашение от Шильмана прибыть в Вечность. Координатор приглашал Митчелла, Лугарева, Бартона и Марию Пирелли, а также тех лиц, кого они сочтут нужным пригласить сами — в количестве до десяти. Посовещавшись, наемники взяли с собой Р8 и Селестиэль. Оставив Голдштейна заправлять делами в их отсутствие, компания погрузилась в вертолет Пэйв Лоу за исключением Р8 и Лугарева. Киберноиду было проще, его основной модуль мог летать, а Лугарева пришлось как следует застропить и подцепить на внешнюю подвеску вертолета. Присланный Шильманом лимузин встретил их на вертолетной площадке главной базы под Ленинградом. Лугареву дали час, чтобы сменить корпус киберноида на свое собственное тело, а затем всех посадили в Ту-134. Под крылом расстилались дивные пейзажи средней полосы СССР.

Селестиэль с интересом смотрела в иллюминатор. Основной модуль Р8 шел рядом в конфигурации истребителя.

— Куда это мы летим? — спросил Бартон сидевшего рядом координатора. Координатор не воспользовался личным самолетом, а полетел вместе со всеми на неприметном старом Ту-134, как частное лицо, и это несколько удивило и насторожило Лугарева, как, впрочем, и Бартона.

— В Ржев, — ответил Шильман.

— Что, в гости к знаменитому поручику? — спросил Митчелл.

— Нет, — усмехнулся координатор. — Скоро увидите. Самолет приземлился на военном аэродроме в нескольких десятках километров от города. Место с виду было глухое. Воздух такой чистый, что хотелось пить его, а не просто дышать.

— Никогда не думала, что в у вас в Вечности есть такие чудесные нетронутые уголки, — сказала Селестиэль. Она держалась за руку Лугарева, радуясь, что он снова принял человеческий облик.

— Погоди, Селест. Знаешь, у нас есть поговорка: «В тихом омуте черти водятся», — ответил Лугарев. Он оказался прав. Автобус привез их к мощному бетонному бункеру, заглубленному в склон холма. Около бункера уже стоял другой автобус.

Рядом с ним Селестиэль увидела группу людей и еще нескольких… Она не знала, кто это такие, но они внушали ей ужас. И неудивительно. Светло-серые хитиновые панцири прикрывали их вытянутые тела, похожие на богомолов. Многосуставчатые тонкие конечности находились в постоянном движении — существа непрерывно жестикулировали, переговариваясь между собой. Их разговор состоял из сплошного пощелкивания и сухого треска. Усики — антенны на головах время от времени шевелились. Большие фасеточные глаза взирали на новоприбывших с холодным безразличием. Ростом они были со взрослого человека, стояли на двух ногах, используя в качестве рук четыре передние.

— О, Элберет, Игорь, кто это? — прошептала Селестиэль. Одно из чудовищных насекомых приблизилось к Шильману и его сопровождающим. Селестиэль в ужасе сжала руку Лугарева. Двухрядные челюсти задвигались, издавая сухой треск.

— Позвольте приветствовать вас от лица Императрицы — Матки и всей Великой Империи Таргонов, — переводящая машинка перевела приветствие холодным невозмутимым голосом. — Я — тайный советник… — машинка запнулась на непереводимом таргонском имени. — Кто из вас полковник Митчелл?

— К вашим услугам, — Митчелл выступил вперед.

— Сожалею, что приходится выполнять мою миссию в недостаточно торжественной обстановке, сэр, — проскрипел таргон, — но мы весьма ограничены во времени пребывания. Императрица — Матка приказала мне в знак признания за великую услугу, оказанную Вами Империи, невзирая на сложности, существующие между нашими народами, вручить Вам, полковник Митчелл, орден Таргонской Империи второй степени, — таргонский чиновник протянул Митчеллу маленькую черную коробочку с поднятой крышкой. — Делая это, я осознаю великую честь, возложенную на меня. Митчелл извлек из коробочки странной формы орден, напоминающий овальный серебряный диск с вырезом, подвешенный на серебряной цепочке.

— Принимая эту высокую награду, я также осознаю великую честь, которой я удостоен, — произнес Митчелл, — и выражаю надежду, что в скором будущем наши великие народы станут союзниками среди звезд. Митчелл слегка наклонился, и таргонский чиновник надел цепочку с орденом ему на шею. Из бункера вышел координатор Сухарев.

— Здравствуйте, господа. Я собрал вас здесь для того, чтобы продемонстрировать делом решимость нашей организации противостоять той грозной опасности, которую столь своевременно обнаружил полковник Митчелл. В нашей системе обнаружено поселение той инопланетной биоформы, которая в Империи Таргонов именуется «кошмаром Геби». Мы согласны с мнением Империи Таргонов о смертельной опасности этих существ для всех цивилизаций Галактики.

Поэтому мы предоставили вам возможность лично наблюдать за уничтожением этой колонии. Все прошли в бункер и расположились возле узких смотровых щелей.

В гнетущей тишине размеренно падали слова предстартового отсчета.

— …три, два, один… Зажигание! Из глубины казавшегося нетронутым хвойного леса послышался нарастающий громовой гул. Над вековыми соснами встали высокие столбы дыма. Они поднимались попарно, с наклоном в стороны. Гул все усиливался, переходя в неистовый рев. Пол бункера под ногами гостей задрожал, как будто началось землетрясение. Над вершинами сосен, медленно и величественно поднялась первая ракета. За ней вторая, третья, четвертая… Ракеты 8К713 входили в состав оборонительной системы «Грибной дождь». Каждая ракета длиной почти в сорок метров и массой более двухсот тонн несла орбитальную бомбардировочную систему «ФОБоС» с десятью термоядерными боеголовками по десять мегатонн. Ракеты все быстрее и быстрее поднимались ввысь, опираясь на столбы ослепительно-белого пламени. Всего было запущено двенадцать ракет. Они вывели свои третьи ступени на околоземную орбиту, где перед ними раскрылось пространственно-временное окно. Координаты окон выхода были тщательно рассчитаны. Орбитальные ступени после гиперперехода оказались точно на орбитах занятых союзниками Моргота спутников Сатурна на 8254-й линии времени. Противоракетные системы противника, если таковые имелись, все равно не успели их перехватить. Координатор Сухарев с интересом наблюдал за реакцией таргонов, но по их поведению понять что-либо было невозможно. Лугарев наклонился к Марии и спросил:

— Как считаешь, Машенька, какое впечатление произвело на наших гостей это представление?

— Самое благоприятное, — тихо, но уверенно ответила Мария. — Ты же знаешь, таргоны уважают лишь тех, кто силен, и не стесняется применить свою силу для защиты собственных интересов. Не хочу брать на себя ответственность за предсказание, но мне кажется, у землян больше не будет проблем с таргонами. Имперский чиновник повернулся к Сухареву и проскрипел:

— Мы приятно удивлены решимостью землян в данном вопросе. Я буду по возвращении рекомендовать своему правительству пересмотреть нашу политику по отношению к вашей цивилизации. Если нам удалось найти общий язык в вопросах галактической безопасности, то все остальные разногласия также могут быть успешно решены. Мария и Лугарев переглянулись.

— Хочу также добавить, — продолжал таргон, — что наш Девятый Звездный флот в данный момент ожидает приказа на гиперпереход в систему звезды, которую вы называете Сириус. Мы весьма ограничены по времени, так как я сегодня же отправляюсь на нашу звездную базу, чтобы присоединиться к командованию экспедиционного флота. Заверяю вас, что Имперские космические силы достойно продолжат начатое вами сегодня. Оплот угрозы в системе Сириуса будет уничтожен благодаря взаимодействию двух наших народов. Еще раз благодарю за доставленное удовольствие.

— Ваше превосходительство! — Бартон вышел вперед, обращаясь к таргонскому дипломату. — Разрешите обратиться к вам с небольшой личной просьбой?

— Слушаю вас, — проскрежетал таргон. — С кем имею честь?

— Коммодор Расселл Бартон. Я представляю экипаж воздушного командного пункта «Эйприл Фест». Прошу извинить, это наше, так сказать, собственное название.

— Оно достаточно хорошо известно, — ответил таргон. — Я польщен встречей с выдающимся командиром. Постараюсь выполнить вашу просьбу, если вы сообщите, в чем она заключается.

— Все очень просто, сэр, — сказал Бартон. — Дело в том, что это была идея нашего экипажа — сообщить вашим официальным лицам информацию о базах ваших врагов в системе Сириуса. Полковник Митчелл работает вместе с нами. Мы хотели бы соблюсти нашу давнюю традицию и попросить вас передать противнику по радио наш прощальный привет и наилучшие пожелания, перед тем, как ваш командующий нажмет на кнопку, — Бартон вручил таргонскому дипломату маленький диктофон. — Просто поднесите его к микрофону и нажмите вот здесь.

— Я вас понял, — ответил таргон. — «Наилучшие пожелания от „Эйприл Фест“»? Мы тоже уважаем такие традиции. Ваша просьба будет выполнена, коммодор.

Ту-134 доставил делегацию обратно на базу под Ленинградом.

Лугареву так и не удалось получить новое андроидное тело, их все еще не хватало для тяжелораненых, которых нужно было вывезти с Максеедсо, а их состояние не позволяло этого сделать. Он принял решение воспользоваться пока что корпусом киберноида. Шильман быстро уехал, сославшись на неотложные дела. Митчелл, который должен был вести вертолет обратно в Гондор, предложил Лугареву сразу перебросить его в Харад, пользуясь «окном» в континууме, чтобы избежать долгого полета с тяжелым грузом над пустыней. Лугарев отправился на процедуру обратного перевоплощения в железного монстра, попросив всех немного подождать. Селестиэль устроилась на пороге боковой двери вертолета и глубоко задумалась, как обычно, перебирая в памяти события последних дней.

— Ну, как тебе наш железный человек? — голос Марии Пирелли вывел ее из задумчивости.

— Он не перестает меня изумлять, — ответила она. — Я бы так не смогла. Ты знаешь, его же разорвало на куски у меня на глазах!

— Сочувствую, подружка. Такое нелегко пережить, — сказала Мария.

— У меня тоже все внутри оборвалось, когда Джим сообщил мне. Я тогда подумала: «Только бы удалось найти кристалл памяти». Ты не представляешь, сколько парней вот так пропали без вести в джунглях и болотах Максеедсо! Конечно, на Земле у них есть резервные кристаллы, но провал в памяти они заполнить не могут.

— Тебе очень повезло, — сказала Селестиэль. — Мне бы тоже хотелось иметь рядом такого спутника…

— Я бы тоже не прочь, — ответила Мария. — А разве у вас с Игорем что-то разладилось? Я всегда считала …

— К сожалению, нас объединяет лишь дружба и общая цель, — грустно сказала Селестиэль, — а разделяет очень многое. Расы, традиции, обычаи, … а главное, невообразимая бездна времени.

— Ну, последнее препятствие можешь сразу отбросить. О каком времени ты говоришь? Ты имеешь в виду свой возраст? Успокойся, дорогуша, ты еще хоть куда! — засмеялась Мария.

— Я говорю о линиях времени, — покачала головой Селестиэль. — Мы живем в совершенно разных мирах, ты же знаешь. Да и все остальное тоже. Он — смертный, я — эльф; такой союз был бы слишком неравным.

Да, такие случаи были, но кончались печально.

— Почему? — удивилась Мария.

— Жизнь смертного человека — несколько десятков лет. Для меня этот срок — лишь краткий миг в бесконечной череде веков, — ответила Селестиэль. — Что прикажешь мне делать — каждый день со страхом ждать его смерти, затем похоронить и жить с расколотым сердцем до конца времен? Или пойти путем Лутиэнь и Арвен Ундомиэль: отказаться от своего бессмертия, от тысячелетий жизни, и, прожив двадцать — тридцать лет, умереть вместе с ним? Этот путь тоже не для меня. Я служу своему народу, и не могу уйти так рано, мне еще слишком многое предстоит сделать. А ты? Разве вы с Игорем не …

— Нет, — Мария усмехнулась. — Мы не любовники, если ты это имеешь в виду. Это невозможно, потому что он знает, кто я на самом деле.

— На самом деле? Не понимаю.

— Сейчас поймешь, — ответила Мария. — Только молчи об этом. Она покопалась в своей сумочке и вытащила записную книжку в серой обложке. Отогнув обложку, она извлекла кусочек пластика с изображением, напоминающий обычную фотографию. Только вот изображение было … Посреди площади на фоне странного вида домов, освещенный косыми лучами зеленоватого солнца, возвышался памятник. Он выглядел состоящим из нескольких переплетенных между собой спиралей, сужающихся кверху. И рядом с этим памятником стояли две насекомовидные фигуры в серых хитиновых панцирях.

— Это таргоны? — спросила Селестиэль.

— Ага. И не просто таргоны, — усмехнулась Мария. — Это я с моим другом в год окончания Академии Звездного флота. Через полгода я уже командовала звездолетом вторжения и заработала право получить собственное имя. Тогда меня звали Мирия… Мой друг, здесь он слева, погиб в первый же год службы. Он встретился с каким-то купцом в системе Оррере. Начался бой. Купец был богатый, на его звездолете стоял супер-лазер. И он оказался лучшим бойцом, чем мой друг. Купец подпустил его поближе, поймал в прицел и расстрелял пятью импульсами подряд. Мой приятель даже не успел выпустить автоматические истребители сопровождения. Я узнала об этом случайно, когда один из наших рейдеров через два месяца подобрал в поясе астероидов Оррере «черный ящик» погибшего звездолета.

— Но как же?.. Ты ведь совсем как человек?

— А! Это андроидное тело, — улыбнулась Мария. — Игорь вытащил меня из горящей боевой платформы. Я здорово обгорела, а врачи землян не знали, как лечат таргонов. Так что сама понимаешь, что у нас не может быть никаких отношений, кроме дружеских. Их разговор прервало несколько шумное появление Лугарева и Р8.

— Вот и мы, девочки, — прогрохотал Лугарев. — Давайте собираться

ГЛАВА 7

Ворота Мораннон

Поначалу эльфы встретили Лугарева в его новом облике несколько недоверчиво. Лугарев не стал ставить это им в вину. В конце концов, они попрощались с живым существом, а здороваться через несколько дней пришлось с металлическим чудовищем. От такого поворота событий у кого угодно поехала бы крыша. Гил-Гэлад долго и недоверчиво разглядывал его, задал несколько вопросов о недавних событиях, и лишь после того, как Лугарев ответил на все, ошарашенно покрутил головой и сказал:

— Повидал я на своем веку всякую магию, но чтобы пересадить дух человека сначала в эльфа, а потом в железный механизм!? … Извини, что не поверил тебе, Игорь. Похоже, что вы, люди, и впрямь научились творить чудеса.

— Думается, наши народы могут многому научить друг друга, — ответил Лугарев. Ломион и Рингамир, напротив, сразу поверили ему, они уже привыкли к невероятным событиям, которые происходили всюду, где появлялись наемники Вечности. Феанор был потрясен, но не самим фактом пересадки сознания, а возможностями науки Вечности. В нем был слишком силен инстинкт ученого. Реакция остальных нолдорских лидеров была неоднозначной, но, в конце концов, они привыкли к новому облику Лугарева. За время отсутствия Лугарева армия нолдоров отдохнула после интенсивного периода боевых действий, насколько вообще возможно отдохнуть в пустыне. Известие о снятии осады Минас-Анора было встречено с радостью. Только Гил-Гэлад озабоченно поделился с Лугаревым своими мыслями, когда они остались наедине:

— Не совершили ли мы ошибку, Игорь? Мы ведь должны были прийти на выручку Гондору, а вместо этого дрались в пустыне, за сотни лиг от места главных событий. Теперь вся слава и почет со стороны людей достанутся гномам.

— Главные события еще впереди, Эрейнион, — ответил Лугарев. — Мы здесь, в Хараде, разгромили самую большую группу снабжения противника. Мы выбили у Моргота почву из-под ног. А о славе не волнуйся. Настоящие спасители Минас-Анора — не гномы, не арнорцы, и не наемники Вечности. Столицу Гондора спас компьютерный вирус, созданный Р8, из-за которого вражеские шагающие бронемашины предали Моргота, и перешли на нашу сторону. Моргот оказался побежден своим любимым оружием — предательством. Забавно, правда?

— Да. Но люди в Гондоре будут славить не этот самый вирус, а морийских гномов, — сказал Гил-Гэлад. — А эльдары снова окажутся мишенью для человеческого недовольства.

— Это будет зависеть только от вас самих, — ответил Лугарев. — У нас впереди — штурм Черной страны, окончательный разгром врага и охота за Морготом. У вас еще будет возможность проявить себя.

— Штурм …, - задумчиво повторил Гил-Гэлад. — Ты сказал, драконы тоже предали Моргота?

— Пока не явно. Они ждут нашего сигнала, чтобы предательство было наиболее эффективным.

— Не нравится мне это. Нолдоры никогда не смогут жить в мире с драконами, — покачал головой Гил-Гэлад. — Да и победа, полученная с помощью предательства? … Нет, не об этом мы мечтали…

— Черт бы ваc подрал! — рассердился Лугарев. — То тебе не так, это не этак! Радуйся вообще, что не мы бежим от воинства Тьмы, а оно от нас! Какая, черт возьми, разница, как мы добьемся победы, это же не футбольный матч! Цель оправдывает средства, Эрейнион, Вечность действует только так, и никак иначе. Оставь в прошлом свои благородные предрассудки, мир изменился, время рыцарей безвозвратно прошло, настало время торговцев и наемников. Ты можешь принимать этот новый мир, или не принимать, но он все равно заставит тебя и всех вас жить по его новым законам. Вы все равно не сможете его изменить, так не упустите свой шанс, изменитесь сами, пока не поздно! Иначе для нолдоров места в новом мире не окажется, — Лугарев вдруг осознал, что разозлился и рычит от ярости во всю мощь своего громоподобного железного голоса. Гил-Гэлад испуганно смотрел на него снизу вверх.

— Что с тобой, Игорь? — услышал он сзади голос Селестиэль. Он обернулся. Она стояла за его спиной, рядом с ней — Р8 и Т20.

— Ты так кричал, — испуганно сказала она.

— Извини, солнышко. Простите, парни, я просто потерял контроль над собой, — Лугарев повернулся к Гил-Гэладу. — Извини, Эрейнион, я не хотел на тебя кричать. Как-то само — собой получилось.

— Все в порядке, Игорь, — Гил-Гэлад махнул рукой. — Я знаю, что ты хочешь добра нолдорам. Я тоже считаю, что добро должно быть с крепкими кулаками, чтобы защитить себя, но тебе, видно, кулаков недостаточно. Тем не менее, в твоих словах есть смысл. Мир в самом деле изменился, и нам еще предстоит найти в нем свое место.

Лугарев хотел уйти, но киберноиды перехватили его на пол — дороге.

— Погоди-ка, Игорек, — сказал Р8. — Надо поговорить. По-моему, с тобой что-то происходит.

— Вот именно, — вставил Т20.

— Да нет же, все в порядке, — отмахнулся Лугарев.

— Да нет, не все. С тех пор, как ты попал в новый корпус, ты изменился, Игорь, — веско сказал Р8. — И я начинаю жалеть, что пошел на поводу у Джима.

— Конечно, я изменился, — раздраженно рявкнул Лугарев. — Представь, что тебя посадили бы в тело человека. Как бы ты себя чувствовал?

— Не могу сказать, — спокойно и серьезно ответил киберноид. — Я еще не пробовал. Кстати, спасибо за идею. Но я не об этом. Ты стал раздражительным, Игорь. И почти не контролируешь себя.

— Да, а у тебя не возникает желания пальнуть в собеседника из своей плазменной пушки? — спросил Т20.

— Гм. — Лугарев задумался. У него действительно возникало такое желание, но он не хотел в этом признаваться.

— Когда я услышал твой спор с Гил-Гэладом, Игорек, — продолжал танк, — мне на миг показалось, что наш старый вождь вернулся из небытия. Твой голос, интонации, … Мне казалось, что я вновь слышу старину 1ГР2.

— Игорь, с твоим компьютером что-то не в порядке, — сказал Р8. — Позволь мне его посмотреть.

— Ну ладно, — сдался Лугарев. — Смотри. Все равно ведь не отстанешь. Внутренний модуль Р8 ковырялся в главном компьютере Лугарева часа три, прозванивая цепи управления, запуская тест — программы, и вытворяя еще десятки фокусов, которым Лугарев не знал даже названия.

Наконец он закрыл крышку и спрыгнул на песок.

— Ну, что там? — спросил Лугарев.

— Все обстоит хуже, чем я ожидал, — ответил Р8. — Твоя личность конфликтует с личностью 1ГР2, Игорек. И я не знаю, кто из вас выйдет победителем.

— Погоди, погоди, …Ты же говорил, что картридж 1ГР2 уничтожен, что это мертвая машина… — Лугарев не верил своим ушам. — Откуда же в мертвом компьютере взялась личность вашего предводителя?

— Он оказался хитрее и живучее, чем мы думали, — ответил Р8, - и создал теневое ПЗУ.

— Теневое ПЗУ? — переспросил Лугарев. — Говори по-русски, я не компьютерщик.

— На тот случай, если с его картриджем — идентификатором что-то произойдет, специальный участок памяти повторяет его основную структуру и информацию, записанную на ней, — пояснил Р8. — Это своего рода резервирование.

— Восьмой банк памяти? — догадался Лугарев. — Я чувствовал. Там такая дикая злоба. Я старался его не подключать …

— К сожалению, в некоторых случаях он подключается автоматически, — сказал Р8. — Этим и объясняются твои вспышки ярости.

— А нельзя его как-нибудь заблокировать, или отключить? — спросил Лугарев.

— Нельзя. В нем находится много управляющих процедур. Если его отключить, ты даже двигаться не сможешь, — покачал головой киберноид.

— Ну, и что же мне делать?

— Постарайся сдерживать себя, — посоветовал Р8. — И при первой же возможности перейди в нормальное андроидное тело. Мы с Т20 будем рядом, но не рассчитывай только на нас. Иначе вашим киношникам придется снимать полнометражный сериал про нового вождя десептиконов, — мрачно пошутил киберноид.

Наступление союзников началось 26 октября. Армия Великого Орлангура покинула Харад и снова заняла позиции восточнее Черной страны. Передвижная крепость 8НВР3 переправилась по дну через Андуин, следом за ней реку форсировали отряды гномов, имперская армия и ополченцы Приозерного королевства. На левом берегу, в Итилиене, они разделились. Часть войск во главе с передвижной крепостью двинулась на север, вторая половина заняла без единого выстрела полуразрушенный и покинутый обеими сторонами Минас-Итиль и начала подниматься в горы, к перевалу, который охраняла крепость Кирит-Унгол. Самая трудная задача выпала на долю нолдоров. Им предстояло перевалить через высокую стену Хмурых гор и ворваться в Черную страну с юга, чего противник никак не мог от них ожидать. Армия нолдоров быстро преодолела пустыню с юга на север, пересекла цветущие области Кханда и вышла к подножию гор 30 октября.

Здесь пришлось оставить ховеркрафты. Аппараты на воздушной подушке не могли передвигаться в горах. Для переброски пришлось использовать вертолеты. В то время как эльфы штурмовали крутые склоны гор, армия союзников обогнула северную оконечность Хмурых гор и вышла к северо-западному проходу внутрь Черной страны. Они расположились на безжизненной равнине Дагорлад. Давным-давно, в дни Последнего Союза людей и эльфов, орды Саурона сражались на этой земле с нуменорскими изгнанниками вождя Элендила и нолдорами Гил-Гэлада. Битва была жестокой и долгой, но закончилась победой сил Света. Элендил и Гил-Гэлад погибли тогда в поединке с Сауроном, но и Саурон был низвержен и развоплощен. С тех пор на равнине ничего больше не росло. Вся она была изрыта, мертвые кучи щебня и гравия перемежались ямами, заполненными мутной маслянистой темной водой. Теперь история совершила свой новый виток. Вернувшийся из мира мертвых Эрейнион Гил-Гэлад штурмовал Черную страну с юга, а потомки нуменорских изгнанников — с севера и с запада. Перед союзниками поднялись к небу две высокие башни, выстроенные гондорцами в дни Последнего Союза. Теперь их называли Клыками Саурона, ибо между ними высились построенные сгинувшим Темным Майаром ворота Мораннон. Высокие и мощные, укрепленные в стене, перегородившей узкое ущелье Кирит-Горгор, они выглядели абсолютно неприступными. Харадские воины и орки несли стражу на стене и в башнях. Летающие крабоиды барражировали над горами. Митчелл не собирался вступать в переговоры с противником.

Передвижная крепость в сопровождении толпы 12Н75 остановилась в нескольких километрах от ворот. Полк перехватчиков Су-27 атаковал воздушное прикрытие ворот. Огненные стрелы ракет пронзали воздух.

Перехватчики били с большого расстояния. Крабоиды один за другим падали на скалы. Проведенная заранее аэрофотосьемка ворот дала командованию союзников представление о том, что их ждет. Но вблизи они все равно выглядели грозной преградой. Штурм ворот был слишком дорогостоящим мероприятием в смысле человеческих жертв. Командование союзников не собиралось рисковать. Наилучшим выходом был бы ядерный удар по воротам, но армия уже подошла слишком близко вдоль стен Хмурых гор, а отступать вглубь равнины Дагорлад не хотелось, она была слишком труднопроходимой для шагоходов, и, тем более, для передвижной крепости. Для начала Митчелл распорядился обстрелять ворота из пушек и излучателей шагающих танков. Но даже соединенные залпы излучателей десятка 12Н75 не смогли хотя бы поколебать огромные створки. Ворота остались невредимы. Теперь на линию огня вышла передвижная крепость. Одновременный залп всех пушек 8НВР3 сотряс окрестности, вызвав множество обвалов в горах. Моргот услышал, как неумолимая судьба стучится в его двери.

Однако двери оказались прочными. Створки Мораннон содрогнулись, завибрировали, на них появились раскаленные пятна. Крепость дала второй залп, третий, четвертый. Перед воротами царил настоящий ад.

Крутящиеся смерчи пламени бушевали на площадке возле ворот, створки тряслись и дрожали, раскалившись почти целиком до вишневого цвета, но оставались целыми и закрытыми. После шести залпов крепость неожиданно прекратила огонь.

— В чем дело? — возмущенно спросил Митчелл. — Продолжай стрелять!

— Купи сначала новые батарейки, — послышался металлический голос из недр приборного пульта. — Мне надо подзарядиться.

— Вот черт!

— Думаю, это бесполезно, Джим, — Бартон вышел на связь с борта «Эйприл Фест». — Здесь нужно что-то покруче плазменных орудий.

— Интересно, что? — спросил Митчелл. — Не хотелось бы использовать ядерную боеголовку, нам потом идти придется по этому ущелью. Я понимаю, что калифорниевая бомба не дает радиации, но поверить в это до сих пор не могу. К тому же тогда мне придется отводить войска вглубь этого лунного пейзажа.

— Когда новые средства не подходят, надо использовать хорошо забытое старое, — вклинился в разговор голос полковника Пауэлла. — Помнится, в Корее мы сбрасывали большую бомбу на мост. Она весила тонн десять, кажется.

— Десять тонн? Ты что, Джейк! Это же ерунда! — сказал Митчелл.

— А если это десять тонн сжиженного изобутадиена?

— Все равно недостаточно. Перед воротами открытое пространство, — ответил Митчелл.

— А если сбросить ее за воротами? Там ведь узкое ущелье?

— И одновременно поддать по нижней части ворот излучателями шагоходов и пушками крепости, — добавил Голдштейн.

— Попробуем, — решил Митчелл. — Может получиться. Джейк, займись бомбой. Хейвуд, бери на себя командование шагоходами. 8НВР3, подзаряжай свои аккумуляторы, или что там у тебя. Доложишь о готовности.

Из старого, не распечатывавшегося чуть ли не с момента закладки, хранилища на 258-й линии времени была извлечена десятитонная управляемая бомба «Тарзан». Специальная команда в срочном порядке разобрала ее и выплавила из боевой части тротил. В корпус боевой части были врезаны штуцера для заправки сжиженным газом и предохранительные клапаны. В то же время другая команда готовила к вылету бомбардировщик В-36Н. Два полка перехватчиков носились над Черной страной, отстреливая летающих крабоидов, против которых гигантский бомбардировщик был беззащитен. Самолет установили на «яму». Диаметр бомбы был слишком велик, чтобы подсунуть ее под низко сидящий В-36Н. Собранную бомбу на транспортно — зарядной тележке закатили в «яму» и подвели под В-36.

— Створки открой! — крикнул техник. Створки бомбового отсека медленно раскрылись. Наблюдавший за подвеской бомбы полковник Пауэлл усмехнулся, увидев на левой створке надпись: «Do not open before C'mas» — «Не открывать до Рождества».

— Створки снимать придется, сэр, — сказал ему техник. — Иначе крыло в них упрется и помешает подвесить бомбу.

— Так снимайте скорее, — поторопил Пауэлл. — Время не ждет! Техники быстро сняли створки и подвесили бомбу под самолет. Она едва не касалась бетона своим кольцевым крылом. Экипаж из шестнадцати человек во главе с Пауэллом занял места в самолете.

Последовала проверка всех систем. Заревели мощные двигатели, бомбардировщик съехал с «ямы» и вырулил на старт. Пауэлл перевел двигатели на малые обороты. К самолету подкатила автоцистерна необычного вида. Техники подсоединили толстый двойной коаксиальный шланг к заправочному штуцеру бомбы. Насос зажужжал, откачивая из ее корпуса воздух и создавая вакуум. Техник внимательно наблюдал за манометром. Когда вакуум достиг необходимого значения, техник нажал кнопку, сработал электродистанционный клапан, и в корпус бомбы из цистерны начал засасываться сжиженный газ. Бомба покрылась пушистым слоем инея.

Наконец, техник отсоединил шланг. Заправка закончилась. Пауэлл тут же включил раскрутку реактивных двигателей, завел их, как только взрывоопасная цистерна отъехала, дал всем двигателям полный газ.

— Башня, я «Санта — Клаус», разрешите взлет!

— Я башня, взлет разрешаю.

— Форсаж!

— Форсаж подтверждаю. Счастливого «рождества», полковник! В-36Н тяжело оторвался от земли, пробежав почти всю длину полосы, набрал по восходящей спирали высоту десять тысяч метров и исчез в пространственно — временном окне.

Приготовления заняли почти весь день. Крепость успела перезарядить свои энергетические емкости. Бартон еще раз тщательно проверил план операции и откорректировал по радио действия всех участников спектакля. 12Н75 выстроились полукольцом в два ряда по обе стороны передвижной крепости. Шагоходы первого ряда присели, чтобы дать возможность второму ряду машин выстрелить у себя над головой.

Крепость нацелила свои орудия на нижнюю часть ворот. Пауэлл вывел бомбардировщик к цели с юго-востока, на большой высоте, зайдя вдоль долин Изенмоут и Удун. Внизу уже лежали глубокие темные тени, но командование союзников не стало переносить операцию на утро. Полковник надеялся, что не промахнется. Справа показалась барражирующая над Черной страной «Эйприл Фест». Бартон решил лично проконтролировать ход операции. Бомба отделилась от самолета и начала стремительно планировать вниз, в черную щель долины Удун, перечеркнутую светлой линией стены, в которой были ворота. Несколько шагающих бронемашин выстрелили осветительными снарядами, и в долине стало светло, как днем.

Оператор на борту В-36 подкорректировал полет бомбы, выводя ее точно к воротам. Тяжкий удар сотряс долину, когда десятитонная бомба грохнулась в нескольких метрах от ворот. От удара ее корпус раскрылся, и сжиженный изобутадиен начал быстро испаряться, образуя в сыром осеннем воздухе газовое облако, быстро заполняющее долину. Митчелл на командном посту передвижной крепости отсчитывал секунды, оставшиеся до взрыва. Таймер сработал вовремя. За воротами сверкнула вспышка, и тут же одновременно ударили все пушки передвижной крепости и излучатели шагающих танков. А затем долина Удун разом взорвалась. Все воины врага, защищавшие ворота и стену, мгновенно погибли в этом огненном вихре, заполнившем долину, когда сам воздух, казалось, обратился в пламя. Стена, перегородившая долину, рухнула, рассыпаясь на отдельные камни; башни, к которым крепились створки ворот, не выдержали и обрушились. Циклопические черные створки Мораннона покачнулись, а затем с грохотом шмякнулись наружу в облаке пыли.

— Есть! — торжествующе рявкнул Митчелл. Войска союзников стальной лавиной двинулись вперед. Пока ошеломленный взрывами противник пытался разобраться, что же все-таки произошло, шагающие бронемашины уже вошли в долину. Следом за ними, прямо по створкам ворот вкатилась передвижная крепость.

Одновременно с этими событиями вторая половина имперской армии штурмовала крепость Кирит-Унгол. Это мощное укрепление было воздвигнуто на перевале, больше напоминавшем ущелье, расположенное на приличной высоте над уровнем моря. Крепость построили гондорцы во времена своего могущества, чтобы преградить ордам Саурона выход из Черной страны. Теперь она стояла на пути самих же гондорцев.

Имперский гарнизон сбежал из крепости почти сразу же после высадки Моргота. Этим поступком они не снискали себе славы, зато сохранили свои шкуры. На штурм Кирит-Унгол пошли трофейные 12Н75. Шагающие танки поднялись по узкой горной дороге, соединявшей Кирит-Унгол с расположенной ниже крепостью Минас-Итиль. Пока они поднимались, авиация Вечности проводила предварительную подготовку. Полк Су-24М обработал крепость пятисоткилограммовыми бомбами. Несколько десятков крабоидов, усиливавших гарнизон крепости, пытались вести по атакующим самолетам огонь с земли, но не слишком преуспели в этом.

Более того, самолеты отвлекли внимание противника, так что, когда надвратная башня крепости с грохотом обрушилась во внутренний двор, для защитников Кирит-Унгол это оказалось несколько неожиданно. Над развалинами башни появилась уродливая фигура 12Н75. Шагающая бронемашина подняла тонкие ручки и врезала по крабоидам из обоих излучателей. Следом за ней в крепость вошла вторая, третья, четвертая … Солдаты противника не стали заниматься утомительными и небезопасными подсчетами. Они предпочли смыться. Оставшиеся в одиночестве несколько крабоидов были уничтожены. Вырваться удалось только одному из них. 12Н75 захватили Кирит-Унгол так же быстро, как в свое время заняли Умбар и Хриссааду. Шагающие танки снесли вторые ворота, обращенные внутрь Черной страны. Гондорская армия беспрепятственно пошла через крепость. Оборона противника оказалась прорвана.

Армия Великого Орлангура наступала с востока, через степь и глинистую полупустыню. На их пути не было никаких преград, естественных или искусственных, кроме довольно большого расстояния, которое им предстояло преодолеть. Они не встретили серьезного противодействия со стороны противника. Как позже выяснилось, Моргот поручил защиту своего восточного фланга драконам, а те успешно саботировали приказ своего Властелина. Таким образом, армия Черных гномов, эльфов — авари и Серединного княжества беспрепятственно продвигалась вглубь Черной страны. Наибольшие трудности снова выпали на долю нолдоров. Для прорыва через горы Гил-Гэлад избрал район истоков реки Харнен. Здесь горы немного расступались, образуя узкое ущелье. Это был единственный проход, доступный для двадцати шагающих танков отряда Гвиндора, и тридцати трех шагоходов второго отряда, вновь сформированного из трофеев, захваченных после разгрома планетолетов снабжения. Этот отряд возглавил сын Феанора Целегорм. Военным советником при обоих отрядах был Р8. Отряд Целегорма не мог считаться серьезной ударной силой, у них не было опыта управления шагоходами. Гвиндор и его эльфы с самого начала тренировок готовили для себя по несколько дублеров, которые, в основном, и составили отряд Целегорма, но, по понятным причинам, не получили такой же тренировки, как основной состав. Вместе шагоходами по ущелью шла большая часть двухсоттысячной эльфийской армии. Передовые отряды были переброшены через горы на транспортных вертолетах. Однако, как всегда бывает в таких случаях, вертолетов было слишком мало, а желающих слишком много. Лугарев и Гил-Гэлад шли с основным отрядом. Командующий не счел возможным для себя перелететь горы, в то время как его солдаты тащатся пешком по камням. Лугарев же вообще не мог этого сделать.

Для того чтобы поднять его стальную тушу в воздух, понадобился бы, по меньшей мере, Ми-6. Вертолеты же были наперечет, и ему не хотелось использовать служебное положение в личных целях. Впереди двигался отряд разведчиков, осматривавших путь и выбиравших дорогу для 12Н75. Следом за разведчиками шел с передовым отрядом Гил-Гэлад, готовый вмешаться, если произойдет стычка с противником. За ним, осторожно ступая по скользким и шатким камням, шел Лугарев. Он проверял дорогу, сканируя подозрительные участки, пробуя ногой, не шатается ли какой-нибудь камень. Если бы один из шагоходов оступился и упал, поднять его в узком ущелье было бы куда как проблемно. Позади Лугарева осторожно, гуськом, шли шагающие бронемашины отряда Гвиндора. Отряд Целегорма немного отстал, но эльфы держались на удивление хорошо, несмотря на очень сложную дорогу. А за ними длинной извивающейся колонной ползла по ущелью армия нолдоров. Сложный переход через горы занял почти весь день, и так уже по-осеннему короткий. Уже в сумерках голова колонны выбралась из ущелья на северный склон хребта. Внизу горели костры. Лугарев было забеспокоился, но, переключив сканеры на инфракрасный режим, увидел силуэты вертолетов на равнине у подножия гор. Это были передовые части эльфийского экспедиционного корпуса. Эльфы продолжили спуск, пользуясь своим ночным зрением и неутомимостью, им не хотелось оставаться в горах. 12Н75 остались наверху, возле выхода из ущелья, не рискнув спускаться в темноте.

Лугарев тоже остался с ними. Далеко на севере небо было освещено заревом пожаров, вспышки света то и дело озаряли низкие облака, оттуда доносился тяжелый раскатистый гром. Армия союзников приняла бой в долине Изенмоут, шагоходы Моргота дрались насмерть с трофейными шагающими машинами гондорской армии. Вирус то ли не подействовал на них, то ли его сумели обнаружить. Основной модуль Р8, так же проделавший пешком весь путь по ущелью вместе с отрядом Целегорма, подошел к Лугареву.

— Как настроение, Игорек?

— Порядок. Жаль только, что опять поспеем к шапочному разбору.

— На нашу долю тоже хватит, — ответил Р8.

— Интересно, почему твой вирус не подействовал на здешние шагоходы? — спросил Лугарев. — Может, не попал сюда?

— Может, и не попал. А может, обнаружили, — киберноид говорил как обычно, но в его металлическом голосе Лугареву почудилась усталость.

— Все равно их тут у Моргота не больше сотни. Пойдем лучше, поищем парковку на ночь.

— Господи, теперь и не поспишь толком, — посетовал Лугарев.

— Покой нам только снится, — проворчал Р8, ворочаясь в скалах.

Утром шагающие танки спустились со склона к подножию гор. Спуск занял почти полдня, не обошлось без происшествий, пять шагоходов из отряда Целегорма шлепнулись, а один даже прокатился кувырком, повредив установленную на спине пушку. Селестиэль бросилась навстречу Лугареву. Ее доставили на вертолете вместе с госпиталем.

— Игорь, как ты? Я волновалась…

— Ну и напрасно, я уже большой мальчик, — усмехнулся Лугарев.

— Ночью было холодно, особенно там, наверху.

— Вот уж что мне меньше всего грозит, так это насморк, — ответил Лугарев. Гил-Гэлад озабоченно изучал карту.

— Игорь, иди сюда, — позвал он. Когда Лугарев подошел, эльф ткнул в карту линейкой.

— Смотри сюда. До Изенмоута около двухсот миль, да еще надо форсировать реку Нон. Шагоходы могут делать пятьдесят километров в час, а пройти надо почти четыреста. Транспорта для эльфов практически нет, вертолетов на всех не хватит. Без платформ на воздушной подушке наша маневренность близка к нулю, а, следовательно, и боевая ценность тоже. Мысли есть?

— Угу, — ответил Лугарев. — Отправить Гвиндора и Целегорма вперед, при поддержке аэромобильных подразделений, а самим проломить проход в горах и перетащить сюда ховеркрафты. На них мы быстро нагоним шагоходы.

— Проход в горах? — переспросил Гил-Гэлад. — Интересно, как?

— Несколько термоядерных снарядов из пушки любого шагохода, или из моей. Ущелье достаточно широкое, его надо только выровнять.

Обвалы его подровняют, камни оплавятся, будет шоссе, а не то, что проход.

— И вся Черная страна после первого же взрыва узнает о нашем присутствии.

— Да они и так знают, — отмахнулся Лугарев. — Им сейчас просто очень некогда.

— Боюсь, что мы только завалим ущелье окончательно, — сомневался Гил-Гэлад.

— Смотря сколько снарядов мы используем. Как завалим, так и расчистим. Р8 отправился на разведку, чтобы точно выяснить, в какие точки желательно попасть снарядами, чтобы не вызвать слишком большого обвала. Шагающие бронемашины пошли вперед, на север, за ними потянулись вертолеты, увозя возможно большее число эльфов на безопасное расстояние. Остальные шли пешком. Лугарев оборудовал себе огневую позицию, приготовив активно — реактивные термоядерные снаряды. Р8 вскоре вернулся.

— В жизни не участвовал в более дикой авантюре, — сказал киберноид, — но по расчетам выходит, что это теоретически возможно.

Давай, действуй. Лугарев переписал в свою память координаты точек будущих взрывов, затем сказал:

— Оставь мне свой внутренний модуль заряжающим, а сам мотай отсюда. Сейчас тут такой фейерверк начнется…

Когда основной модуль Р8 скрылся из виду, Лугарев тяжело опустился на колени, согнув руки в локтях. Гусеницы переместились с предплечий на локти, он оперся на них. Голова убралась внутрь корпуса, отошла в сторону, освободив линию ствола. На место головы встала электромагнитная пушка. Ноги согнулись, укоротились, превратившись в станины, Лугарев раздвинул их пошире, затем проверил прицел.

— До чего же идиотская поза, — проворчал он. — И неприличная, к тому же. О'кэй, Р8, заряжай меня. Внутренний модуль Р8 заслал в камору первый снаряд, закрыл затвор.

— Готово, Игорек! Электромагнитная пушка послала снаряд в небо. Он описал изящную дымную дугу и исчез в ущелье. А затем над горами сверкнула ослепительная вспышка света. Огненный шар заполнил ущелье и рванулся в осеннее небо, прожег тучи и расплылся над ними гигантским грибовидным облаком. Стремительно расширяющийся туманный бублик ударной волны смел всю облачность с небосклона. Грохот обрушился с неба, жаркая стена воздуха пришлепнула Лугарева и Р8, но не повредила их. В горах слышался гром обвалов, крутящийся столб пламени стоял над ущельем, всасывая в себя пыль, щебень, мелкие камни, которые не успели расплавиться в первые секунды.

— Недурственно, — произнес Лугарев, глядя через прицел на дело ствола своего.

— И попал неплохо, — подтвердил Р8. — Ну что, повторим? Прицел на точку два. У тебя баллистический вычислитель получше моего. Они немного подождали, пока в ущелье перестанет бушевать адское пламя, затем Р8 заслал в камору второй снаряд. Выстрел! Немного дальше по ущелью сверкнула вторая вспышка, и второй кошмарный гриб во всей своей смертоносной красоте стремительно взлетел в небо, освободившееся от облаков. Устье ущелья всасывало пыль с равнины, как щетка пылесоса, и выбрасывало ее в небеса, в недра исполинской дымной поганки, поднявшейся над Черной страной.

— Думаю, пока что хватит, — сказал Р8, вызывая свой основной модуль. — Надо посмотреть там, что к чему, замерить уровень радиации… Подожди здесь. Киберноид вернулся минут через двадцать, приземлившись рядом с Лугаревым.

— Порядок, Игорек! — сказал он. — На дне ущелья все расплавилось и застывает. Не слишком ровно, но ховеркрафты пройдут. Харадримов жалко, реке каюк. Исток заплавился. Радиации почти нет, даже странно.

— Надо расчистить склоны, — сказал Лугарев. — Я начну отсюда, а ты давай с той стороны. Бартон вышел на связь и спросил:

— Вы что там, охренели, Игорек? У вас там такое творится…

— Просто небольшая расчистка, — отозвался Лугарев.

— Небольшая? На сколько мегатонн? Мы уж тут думали, что началась третья мировая война!

— Ты сам охренел, Расселл, она уже два месяца идет! Подумаешь, пара взрывов по пятьдесят килотонн, в безлюдном районе…

— Все равно надо было предупредить! Мы тут чуть в штаны не наложили, — Бартон, видимо, здорово разозлился.

— Ну, извини, Расселл. Мы думали, что уже достаточно взрослые, чтобы рвануть пару хлопушек, не спрашивая разрешения у папы. Часа два они отбрасывали с дороги камни. Ущелье тем временем окончательно застыло. К концу дня колонна ховеркрафтов преодолела горную гряду и вышла на равнину. Вертолеты к этому времени снова собрали армию эльфов к горам. Шагающие танки уже форсировали реку Нон и быстро продвигались на север. Нолдоры быстро погрузились на ставший уже привычным транспорт. Близость момента исполнения тысячелетнего желания мести гнала их вперед. Выстроившись колонной, ховеркрафты мчались в ночной тьме над ровной, плоской как стол Горгоратской равниной, освещая себе путь лучами мощных прожекторов.

У гондорской армии дела шли не так ладно, как сперва казалось.

Поначалу союзники имели неплохое преимущество. На их стороне был численный перевес в шагающих танках, передвижная крепость, девять гномских хирдов. Они довольно резво оттеснили противника из долины Изенмоут на глинистые просторы Горгоратской равнины. Войска Моргота быстро откатились на юг, где стояли, сгрудившись вместе, транспортные планетолеты группы «Горгорат». Черный зловещий конус вулкана Ородруин оставался западнее. Но к исходу дня, когда на горизонте стали видны верхушки планетолетов, темп продвижения союзников замедлился. У них не было комплексов обслуживания для 12Н75, Бартон рассчитывал вывести из игры все шагоходы противника в первый же день, и не учел возможность затяжной кампании, хотя это было отнюдь не похоже на его обычный стиль. А противник, отступив под защиту мощных противометеоритных орудий своих шаттлов, поближе к комплексам обслуживания шагающих бронемашин и складам боеприпасов, приготовился стоять насмерть. Обе стороны понесли серьезные потери в технике, тогда как живые солдаты в бой почти не вступали. Тьма прервала сражение, но шансы на будущее утро у союзников были далеко не лучшие. Быстрый осмотр шагоходов в ремонтных боксах передвижной крепости показал, что большинству из них здорово досталось, и в завтрашнем бою на них рассчитывать не приходится. В начале штурма у союзников было около трехсот пятидесяти 12Н75, не считая тех пятидесяти, что были у эльфов. У противника было только сто. После двух дней стрельбы западный корпус, наступавший через Кирит-Унгол, потерял более ста 12Н75 на крутых горных склонах, в перестрелках, и от огня шаттлов. Северный корпус союзников, наступавший через ворота Мораннон, присоединился к забаве на второй день, и из своих двухсот машин потерял лишь сорок пять. Но боезапас снарядов был израсходован наполовину, многие машины получили повреждения. Противник, в свою очередь, ухитрился потерять только тридцать пять машин. Если это соотношение сохранится, на четвертый день победа союзников могла стать пирровой.

— Что делать будем? — спросил Митчелл, когда он, Бартон, Голдштейн и Лугарев связались по радио друг с другом для ежевечернего совещания. — Моргот, похоже, нас переиграл. Под защитой своих шаттлов он может сидеть тут хоть до второго пришествия. Каждый из них по огневой мощи и защите равен нашей передвижной крепости, а по автономности и вовсе превосходит ее во много раз. А шаттлов у него — около двухсот. Хорошо еще, что они по земле перемещаться не могут!

— Спокойно, Джим, — сказал Лугарев. — Расселл сейчас что-нибудь придумает…

— Как думать, так всегда Расселл, — проворчал Бартон. — Сами хоть раз попытались бы пошевелить мозгами…

— Есть идея, — сказал Митчелл. — Звездолеты Моргота стоят достаточно кучно, так давайте сбросим на них такую же бомбу, какую Хрущев долбанул на Новой Земле. Ирв, есть у нас такая в кладовке?

— Есть, — ответил Голдштейн. — Моноблок для ракеты — носителя «Протон», тротиловый эквивалент — сто пятьдесят мегатонн. Если шарахнуть по Горгорату — получатся вторые Великие озера. Но не думаю, что это решение проблемы. Гондор слишком близко, чтобы применять подобные боеголовки.

— Джим, я понимаю, что ты хочешь войти в историю как человек, взорвавший самую мощную бомбу, — сказал Лугарев, — но, ради бога, не увлекайся. Мы все — таки на Земле.

— У нас есть специально переделанные ракеты Х-22, - сказал Бартон. — Думаю, надо применить их. Игорек прав, не стоит увлекаться термоядерными хлопушками, мы еще не знаем, какие последствия это может повлечь в будущем.

— Выплату долгожданного гонорара и отпуск на Гавайях, — буркнул Митчелл.

— Если мы, так или иначе, не перешлепаем эти шаттлы, — сказал Голдштейн, — на кампании можно ставить крест. И на наших карьерах тоже.

— Моя и так уже закончена, — проворчал Митчелл. — Премию Денара я получил, теперь можно подавать в отставку и выращивать гладиолусы.

— О'кэй, джентльмены, — сказал Бартон, — раз нет других предложений, я вызываю «Бэкфайры».

Армия нолдоров, вновь воссоединившаяся со своими средствами передвижения, стремительно продвигалась на север. Около полуночи они форсировали реку Нон. Это форсирование надолго запомнилось всем.

Ховеркрафты летели по тепловому следу шагающих бронемашин. След привел их к широкому перекату на реке. Глубина в этом месте не превышала полуметра, берега были низкие и совершенно плоские.

Инфракрасный след 12Н75 обрывался у воды и четко прослеживался на другом берегу. Ховеркрафты форсировали реку, не останавливаясь, влетая в воду на скорости около 120 километров в час. Они проносились над сонной гладью реки, вылетали на другой берег и без остановки мчались дальше. В три часа ночи они догнали ушедшие далеко вперед шагающие танки.

Последовала примерно часовая остановка, 12Н75 были погружены на приготовленные для них транспортные платформы на воздушной подушке; в дополнение к первым двадцати из Вечности было доставлено еще сорок штук. Длинная колонна ховеркрафтов остановилась лишь под утро, когда с летевшего впереди вертолета — разведчика были замечены огни планетолетов Моргота. Нолдоры выгрузились и начали готовиться к бою. С рассветом их глазам предстало невероятное зрелище. Более двухсот бомбардировщиков Ту-22К, Ту-22М-3 и Ту-95К-22 атаковали шаттлы на плоскогорье Горгорат. Удар было необходимо нанести одновременно, а каждый бомбардировщик мог нести только одну шеститонную Х-22 под фюзеляжем — ракета имела нескладываемое крыло и весьма впечатляющие размеры. В Вечности не было двухсот Ту-22М-3 «Бэкфайр», поэтому, чтобы удовлетворить заявку Бартона, пришлось срочно собирать со всех баз Вечности бомбардировщики — носители этих ракет. Не выспавшиеся, злые как черти, летчики, которым пришлось среди ночи гнать свои машины в Крым из таких не столь отдаленных мест, как Архангельск, Кольский полуостров, Камчатка; на чем свет стоит крыли начальство, зевая и прихлебывая кофе, чтобы не уснуть за штурвалом.

В Крыму бомбардировщики были дозаправлены и вооружены. Первую волну составили пятьдесят «Бэкфайров» Ту-22М-3. В пяти минутах за ними шла основная ударная группа — шестьдесят Ту-95К-22, носивших в Вечности уважительное прозвище «Ориент экспресс»; каждый из этих пятидесятиметровых турбовинтовых монстров нес по две ракеты.

Еще в десяти минутах за ними шла третья волна — бомбардировщики Ту-22К «Блиндер», в задачу которых входила добивка уцелевших планетолетов. Ракетный комплекс Х-22 «Буря» отнюдь не отличался надежностью, так что ответственные пуски обычно проводились с двойной подстраховкой. В составе групп шли также однотипные постановщики радиоэлектронных помех, задачей которых было оглушить вражеские радары. Операторы радаров на планетолетах оперативной группы «Горгорат» были ошеломлены и некоторое время протирали ложноножками глаза, пытаясь понять, не чудится ли им этот невероятный рой отметок, появившийся на экране непонятно откуда. Затем экраны и вовсе стали белыми. Постановщики помех включили свою аппаратуру. Ракеты на этот раз наводились на цели не радарами, а непосредственно телевизионными головками самонаведения, установленными в качестве доработки. Радары в такой мешанине реальных и ложных целей были бесполезны. Амебопауки лихорадочно давили ложноножками на кнопки пультов, пытаясь отфильтровать помехи и выделить из молочно-белого свечения индикаторов истинные цели. Но им не хватило времени. Операторы противометеоритных орудий орали на радиометристов, требуя, чтобы им указали вектор огня, радиометристы орали на артиллеристов, чтобы те заткнулись и не мешали им работать. В результате никто ничего не успел сделать. Выздоровевший после ранения Беляев подбежал к ховеркрафту Лугарева, показывая на небо, дрожащее от рева сотен моторов:

— Ты только взгляни, Игорек! Душа поет, глядя на это! — Беляев не удержался и затянул:

Спят ежата и мышата

Спит Союз, уснули Штаты

Лишь крылатые ракеты

Быстро мчатся в тишине,

В серебристой вышине…

Артиллеристы противника, отчаявшись получить от радарщиков целеуказание, открыли беспорядочный заградительный огонь. Радужная стена плазмы поднялась над планетолетами. Операторы, наводившие ракеты, сделали четкий маневр, выводя своих подопечных из-под огня.

Шесть сенаторов взбешенных

С президентом возмущенным

В Белом Доме сели в ряд,

На все кнопки жмут подряд, —

прокомментировал Беляев отчаянные попытки противника. Первые ракеты попали точно в открытые грузовые люки планетолетов. Остальные шаттлы лихорадочно герметизировались, некоторые продолжали отчаянно отстреливаться, другие начали подготовку к экстренному старту. По всей посадочной зоне, площадью соответствовавшей небольшому городу, истошно выли сирены и носились в панике крабоиды. Все новые и новые ракеты попадали в шаттлы, теперь они били по орудийным портам или проламывали мощными кумулятивными боеголовками казавшуюся несокрушимой бортовую броню.

А в Москве уж эти Штаты

Все разбиты на квадраты

Кнопка красная одна

— Раз нажмешь — и всем хана!

Беляев веселился от души, наблюдая этот невероятный разгром.

Изобутадиен расползался через вентиляционные каналы по всем отсекам вражеских планетолетов. И вот начались первые взрывы. Один за другим атакованные шаттлы взрывались изнутри. Летели во все стороны сорванные с петель створки люков, куски внутренней отделки, изувеченные обломки техники, бытовые предметы, обгорелые ошметки членов экипажей… Ополоумевшие от ужаса амебопауки и панцирные волки выбрасывались из всех люков и отверстий еще не взорвавшихся шаттлов, не разбирая, на какой высоте от земли эти люки были расположены.

— Получили, твари! — ликовал Беляев. — Будете знать, как соваться на Землю! Вот вам День Космонавтики! Несколько шаттлов, избежавшие попаданий ракет то ли благодаря заградительному огню, то ли из-за ошибок в наведении, успели провести процедуру подготовки к экстренному старту и завели двигатели. Облака пыли и дыма окутали посадочную зону.

— Уйдут, гады! — взвыл Беляев, хватаясь за микрофон рации. — Эй, кто-нибудь, стреляйте, черт подери, не дайте им удрать!

— Спокойно, Андрей, никто не уйдет! — послышался из динамика знакомый голос Марии Пирелли. — Внимание, «Роджеры», говорит «Черная Вдова»! Дадим им подняться в верхние слои атмосферы и атакуем! Эскадрилья аэрокосмических истребителей подошла с северо-востока.

Бартон, как обычно, предусмотрел все, не оставив противнику ни малейшего шанса. Звездолеты захватчиков в панике стартовали как попало, по разным траекториям, в разных направлениях, не жалея горючего. Истребители набросились на них уже за верхней границей земной атмосферы. Ракеты «Болд Орион» с ядерными боеголовками безжалостно догоняли вражеские шаттлы, превращая их в клубящиеся облака плазмы. Тучи над головами нолдоров окрасились заревом. Несколько планетолетов, пытаясь уйти от неминуемой гибели, повернули на запад и юго-запад, в сторону Гондора. И тут же со стартовых площадок в провинции Ламедон поднялись антиракеты «Спартан». Последние шаттлы противника, сбитые на границе атмосферы, нашли свой огненный финал в ее плотных слоях или на дне Средиземного моря. Эрейнион Гил-Гэлад подбежал к ховеркрафту Лугарева с копьем в руке, указывая на дымную пелену, окутавшую посадочную зону шаттлов противника.

— Игорь, я думаю, надо немедленно атаковать! Моргот может скрыться!

— Ну что ж, атаковать, так атаковать, — ответил Лугарев. — Давай разомнем косточки… кому-нибудь. Заревели моторы вертолетов и ховеркрафтов. Армия нолдоров ринулась вперед, в дым и пламя, сметая на своем пути все препятствия и истребляя всех тварей Моргота. В дымной пелене мелькали высокие уродливые фигуры шагающих бронемашин из отрядов Гвиндора и Целегорма, стрелявших по всему, что попадалось им на глаза. 5В2-Т20, скрежеща гусеницами, носился между громадами горящих шаттлов, на его покрытой слоем полиэтилена броне прилепилась штурмовая группа из десятка нолдоров. Р8 шел вперед в конфигурации робота, сжимая в каждой руке по четырехметровому плазменному бластеру, из которых то и дело вылетали фиолетовые комки плазмы, поражающие чудом уцелевших в огне крабоидов. Поисковые команды нолдоров проводили зачистку территории, врываясь в грузовые отсеки пылающих планетолетов. Они искали Моргота, и убивали всех его подручных. БС метался по всей посадочной зоне, держа нос по ветру и пытаясь уловить знакомый еще по стычке у Эзеллохара запах Врага. Именно он первым подбежал к Лугареву и доложил:

— Все бесполезно, Игорь. Моргота здесь нет.

— Как нет? — спросил Лугарев. — Удрал? Но когда?

— Не удрал. Его здесь не было уже давно, — ответил киберноид. — Все эти шаттлы, армии, по-моему, просто приманка для дураков, Игорь.

Моргот сейчас где-то в другом месте.

— Вот блин! — возмутился Лугарев. Гил-Гэлад, закопченный и злой, подбежал к ним:

— Мы не нашли его, Игорь. Моргот исчез.

— Знаю. БС только что доложил то же самое. Что делать будем? — спросил Лугарев.

— Что делать? Искать! — ответил Гил-Гэлад. — Не зря же мы все это устроили?

Вскоре к месту гибели остатков воинства Моргота подошли и остальные силы союзников. Над дымящим скоплением изувеченных планетолетов барражировала «Эйприл Фест». Не было только дракона Орлангура и его восточной армии. Им еще предстояло разгромить остатки кочевников и орков, да и преодолеть немалое расстояние. Впрочем, армия Серединного Княжества получила неожиданную помощь.

Как только стало ясно, что с планетолетами на плато Горгорат покончено, Бартон приказал драконам взяться за орков и кочевников, если они хотят, чтобы договор оставался в силе. Для драконов выполнение условий договора означало жизнь, так что возражений не последовало. Стаи крылатых ящеров потянулись на восток, и напали на кочевников с тыла. Оставался открытым один, но самый главный вопрос — где Моргот?

Фоторазведчики утюжили небо над Черной страной, спутники-шпионы с низких орбит сканировали всю территорию Северного Мира, но Моргота нигде не было. Не удалось также обнаружить ни единого балрога.

Митчелл собрал военный совет в командном зале передвижной крепости.

Бартон и Голдштейн посадили «Эйприл Фест» на вновь ставшую безопасной базу Минас-Анор и тоже прибыли на совещание, воспользовавшись вертолетом.

— Итак, на повестке дня только один вопрос, — объявил Митчелл. — Где клиент?

— Я изучил все данные разведки за последнюю неделю, — сказал Голдштейн. — Моргота нигде нет.

— А может, он уже не на Земле? — подал голос Р8.

— Станции Службы Наблюдения засекли бы его, если бы он вышел в открытый космос, — покачал головой Голдштейн. — На этой линии времени Земля блокирована. Ускользнуть через пространственно-временное окно он тоже не мог. При проколе континуума возникает мощный энергетический всплеск и искажения электромагнитного и гравитационного полей Земли. Ты и сам это знаешь, Р8.

— Земля большая, — проворчал Лугарев. — Если этот гад решил залечь на дно, мы можем искать его до второго пришествия.

— Я уже приказал начать глобальный поиск со спутников, — сообщил Бартон. — Думаю, надо подождать результатов.

— Некогда нам ждать, Расселл, — подал голос Феанор. — Моргот ничего не делает просто так. Если одну его армию разбили, значит, он собирает новую. Или готовит еще какую-нибудь гадость.

— И, кстати, где балроги? — вставил Гил-Гэлад.

— Ну, эти-то просто где-то попрятались, под землей, как обычно, — сказал Финголфин.

— Может, и Моргот под землей? — спросил Целегорм.

— Ты же его видел, — ответил Митчелл. — Едва ли найдется пещера, способная вместить такую бандуру.

— А Мория? Там можно что угодно спрятать. А пещеры Черных гномов?

— Целегорм не сдавался.

— Это все наши союзники. Не станут же они укрывать Моргота, — пожал плечами Бартон.

— Если они живы — не станут. А если балроги их перебили?

— Мория! Черт! Ведь там Круг Вознесения! — Митчелл хлопнул себя по лбу.

— За пиком Келебдил и прилегающими районами я установил круглосуточное наблюдение со спутников, самолетов, и стационарных датчиков. Расставлены наблюдательные замаскированные посты с персоналом из специальных сил Вечности, — сказал Бартон. — Там и мышь не проскочит, не то, что Моргот.

— Простите, джентльмены, — послышался из угла старческий голос Советника. Старик сильно сдал за последнее время, все волнения, которые ему пришлось пережить, не прошли для него бесследно. — Мой ученик, Кевин, утверждает, что может быть полезен для решения нашей проблемы.

— Он же ребенок? — удивился Феанор.

— Все равно послушаем, — сказал Бартон. — Устами младенцев изредка глаголет истина. Советник выпихнул смущенного Кевина на середину зала. Оказавшись под взглядами всех этих людей, эльфов, гномов и еще более странных созданий парнишка стушевался окончательно.

— Мы слушаем тебя, — спокойно и благожелательно сказал Бартон.

— Но … Меркюри говорила, что ее мать сейчас находится в редизен … в общем, там, где Моргот, в замке Дуртанг! — запинаясь, выпалил Кевин.

— Меркюри — это кто? — удивился Феанор.

— Дракончик — заложница, — ответил Митчелл. — Они с Кевином подружились.

— Доверять дракону? — Финголфин нахмурился.

— У тебя есть другое предложение? — повернулся к нему Феанор. — А где, кстати, этот замок Дуртанг?

— Это здесь, неподалеку, — ответил Гил-Гэлад. — В долине Изенмоут.

— Так что же мы тут сидим? — Феанор вскочил. — Он же у нас за спиной! Он может пешком уйти у нас из-под носа! Вперед, нолдоры! За Морготом!

ГЛАВА 8

Замок Дуртанг

После совещания Лугарев отправился поговорить с дракошей. Кевин сопровождал его. Меркюри лежала около стены зала, где ее поместили, как обычно, в обрамлении масляных радиаторов. Драконы любили тепло не меньше других пресмыкающихся. Услышав тяжелые металлические шаги, дракоша подняла голову. Алые, светящиеся умом глаза взглянули в лицо Лугарева.

— Здравствуй, Меркюри, — сказал он, оглядываясь по сторонам, на чем бы ему примоститься для удобства общения. Зал был совершенно пуст, за исключением столика и стула, которые притащил Кевин для себя. Лугареву они, разумеется, не подходили.

— Здравствуйте, — ответила Меркюри. — Кевин мне много рассказывал о вас. Голос у нее был приятный, хотя и несколько непривычного тембра.

Звуковой анализатор Лугарева автоматически разложил его на составляющие частоты для последующей идентификации и записал в память. Лугарев, кряхтя, опустился на пол.

— Кевин сказал, что твоя мать сейчас находится в замке Дуртанг, — сказал он.

— Да, это так. Она была там перед тем, как я попала сюда.

— А почему она не вместе со всеми драконами?

— Она снесла яйцо, и ей была нужна спокойная обстановка, — ответила Меркюри.

— Гм, — озадаченно произнес Лугарев. — Неудачно все складывается…

— Что складывается?

— Я так понял, что замок Дуртанг — штаб Моргота. Верно?

— Да. Властелин тоже был там.

— Нам предстоит штурмовать этот замок, — сказал Лугарев. — Не самая подходящая обстановка для того, кто ждет ребенка, даже если это дракон. Послушай, а ты представляешь себе замок? Не можешь нарисовать план? Тогда бы мы постарались хотя бы не обстреливать ту часть замка, где находится твоя мама.

— Я попробую, — подумав, сказала Меркюри. — Если Кевин мне поможет делать надписи. У меня не такие чувствительные лапки, чтобы рисовать буквы. Кевин быстро принес большущий лист ватмана и несколько карандашей. Дракоша заползла на лист, пристроила в своей изящной передней лапке карандаш и начала чертить внешний контур стен Дуртанга, придерживая ватман лапами и хвостом. Лугарев удивился, глядя, как быстро и точно она воспроизводит по памяти сложные очертания фортификационных сооружений.

— Здорово у тебя получается, — сказал он. — Ты так хорошо помнишь замок?

— Да. У нас особенная память, — ответила Меркюри, не отрываясь от бумаги. — Мы никогда ничего не забываем, если сами этого не захотим.

И память передается из поколения в поколение. Я с рождения знала все, что знала моя мать, и мой отец, и их родители, и все поколения драконов, жившие до них.

— Генетическая память? Вот это да! — Лугарев был поражен. — И много было поколений драконов?

— Нет, не очень. Мы существуем всего семь тысяч лет, меньше, чем эльфы, гномы, балроги, тролли, люди… Мы живем очень долго, а размножаемся медленно. Раз в двести пятьдесят лет драконица сносит яйцо. Только одно, — Меркюри продолжала рисовать, и одновременно рассказывала. — Яйцо лежит целый год, прежде чем из него вылупится дракончик. И должно пройти еще не менее семисот лет, прежде чем дракон достигнет своей полной длины. Ползающие драконы растут намного быстрее, но они глупые и злые.

— И долго твоей маме осталось ждать, пока твой брат или сестра вылупится? — спросил Лугарев. — Сама понимаешь, год ждать мы не можем, но если осталось день — два, я могу задержать наступление…

— Да он уже должен был вылупиться, но почему-то задерживается, — ответила Меркюри. Через полчаса она закончила рисовать общий план, попросила Кевина принести еще один лист, и начала прорисовывать поэтажные планы башен Дуртанга, одновременно подсказывая Кевину надписи для общего плана.

Лугарев задал ей еще несколько вопросов, а затем попросил Кевина принести готовые планы Митчеллу и ушел. У него было еще много дел.

Составленный Меркюри план замка очень пригодился в процессе планирования штурма. После разгрома планетолетов 1 ноября армия противника была большей частью уничтожена или рассеяна по окрестностям, патрули союзников отлавливали и уничтожали мелкие отряды орков и кочевников. Бартон мог полностью посвятить свое время составлению плана атаки на замок. Утром 3 ноября армия союзников, включая присоединившиеся к ней силы дракона Орлангура, начала выдвижение к замку Дуртанг. Движение продолжалось круглосуточно, и ранним утром 4 ноября механизированные части союзников заняли долину Изенмоут, вплотную подступив к Дуртангу, высившемуся на склонах отрога Хмурых гор.

— К седьмому ноября замок надо взять, — сказал Лугарев. — Очередная годовщина Октябрьской революции, как никак… Они стояли у экрана внешнего обзора в командном зале 8НВР3, разглядывая Дуртанг и сравнивая внешний вид и аэрофотоснимки замка с общим планом, нарисованным Меркюри.

— К седьмому, думаю, возьмем, — задумчиво пробормотал Митчелл, елозя карандашом по фотографиям и плану.

— Крепость Гортаура, Барад-Дур, мы осаждали семь лет, — сказал Гил-Гэлад. — Но это было 4218 лет назад, и у нас не было такой техники, как сейчас…

— Техника многое решает, но не все, — проворчал Митчелл.

— Пока что все битвы, которые мы выиграли, были выиграны за счет превосходства в технике, — заметил Голдштейн. — Я не хочу умалять значения вклада в общее дело кого-либо из союзников, но всем и так ясно, что наше преимущество в высокоточном ракетном оружии стало решающим фактором.

— Вот именно, — сказал Бартон. — Поэтому я собираюсь использовать это наше превосходство на полную катушку.

— Мы могли бы запросто смешать этот замок с дерьмом или распылить его на атомы, но там мать Меркюри, — сказал Лугарев. — Свои обещания надо держать… хотя бы иногда. Около передвижной крепости была воздвигнута металлическая рама.

Внутри нее распахнулось пространственно-временное окно, из которого одна за другой начали выезжать странные плоские машины о шести колесах. Из каждой машины под небольшим углом к горизонту торчал нос короткой толстой ракеты.

— Игорь, что это? — спросила Селестиэль.

— Пусковые установки … черт, как ее… 9П129, кажется, — ответил Лугарев. — В общем, оперативно — тактические ракеты.

— 9М79 «Точка», — уточнил Р8. — Шифр комплекса — 9К79. Дальность от пятнадцати до семидесяти.

— С конфискацией имущества, — добавил Лугарев. — Точнее, с дезинтеграцией.

— И что мы собираемся ими делать?

— Стрелять, вероятно. Если Расселл не надумал репетировать парад на Красной площади. Пусковые установки рассредоточились вокруг передвижной крепости.

Из динамика послышался голос командира ракетного полка:

— Кто тут заказывал «Точечный массаж»? Мы готовы! Ракеты поднялись на своих направляющих почти вертикально, с небольшим наклоном в сторону замка. Бартон ознакомил командиров пусковых установок с планом объекта и лично распределил цели. Земля под ногами задрожала, когда несколько десятков ракет одновременно сошли с направляющих, окутавшись облаками порохового дыма, и устремились к замку. 9М79 действительно били «в точку»; под ударами мощных, пятисоткилограммовых боеголовок рушились древние стены и башни Дуртанга, лавины камней покатились вниз по склонам, над крепостью повисло густое облако пыли. Шквал огня прекратился так же быстро, как и налетел. А затем войска союзников пошли на штурм.

Впереди всех, на равномерно покачивающихся 12Н75, шел отряд эльфов из Нарготронда, во главе с Гвиндором, сыном Гуилина. Отряд Целегорма заходил с другой стороны. А за ними двигались бесконечные шеренги эльфов, под серебряно-голубыми знаменами, с ног до головы закованные в кевлар, и по сравнению с ними даже древние дружины Белерианда казались малой горсточкой. Киберноиды присоединились к бронеотрядам, Лугарев тоже шел с ними. Замок был здорово потрепан ракетным обстрелом. Стены во многих местах наполовину обрушены. Четыре из пяти угловых башен превратились в груды битого кирпича — мощные фугасные боеголовки 9М79 пробили их насквозь и взорвались на уровне фундамента.

Внутренняя, вторая стена пострадала несколько меньше, но и ей досталось. Мощный донжон — центральная башня-цитадель — горел изнутри. Но противник был еще далеко не сломлен. Лугарев подумал, что гораздо проще и дешевле было бы поддать по Дуртангу ядерной боеголовкой, как шарахнули летом по Барад-Дур, испепелить замок и забыть о нем навсегда. Но это означало бы так же навсегда потерять доверие драконов. Ссориться же с ними не хотелось. Размышления Лугарева были прерваны шумом поднимающихся ворот замка. Надвратная башня, единственная в оборонительном периметре, уцелела при попадании боеголовки, и даже основные ее механизмы сохранились. Из темного проема ворот показались отблескивающие металлом фигуры шагающих бронемашин. Эльфы немедленно залегли. Шагоходы союзников с ходу вступили в бой с шагоходами Моргота. Воздух прорезали ослепительные синие разряды ионных излучателей. Лугарев неожиданно оказался в самой гуще событий. Помня предостережение киберноида, он встал в «коленно-локтевую позицию», перейдя в режим электромагнитного орудия, и заехал за камень. В нескольких десятках метров от него шагающий танк Гвиндора мочил противника длинными очередями 125-миллиметровой автоматической пушки. Один из вражеских шагоходов уже грохнулся на землю и покатился кувырком вниз по склону. Второй, которого обрабатывал Гвиндор, качался как пьяный, видно было, что, и этот сейчас рухнет. Машины противника, управляемые электронным мозгом, в тактическом отношении проигрывали «пилотируемым» машинам союзников, что же до «перебежчиков», над которыми потрудился компьютерный вирус, то они были так же тупы, как и машины противника, если не хуже. Тем не менее, в таком ближнем бою все решали не тактические тонкости, а кто выстрелит быстрее и удачнее. Эльфы тоже понесли потери. Один из 12Н75 слева от Гвиндора содрогнулся от одновременного удара шести голубых молний. Броня на нем уже была потрепана и прожжена в нескольких местах, теперь же удачный выстрел и вовсе сорвал приличный кусок, прикрывавший двигатель. В дыру тут же вонзились красные лучи лазеров, затем въехал снаряд автоматической пушки, и почти сразу же — два ионных разряда. 12Н75 покачнулся от могучего удара и медленно, как во сне, повалился назад. Водитель катапультировался, ракетный ускоритель кресла отбросил его назад и вверх, система управления, встроенная умельцами Вечности в катапультное кресло К-36, вела его на радиосигнал передвижной крепости. Парашют раскрылся удачно: помятый, обалдевший, взмокший, но невредимый эльф приземлился в расположении союзников. Почти сразу же вслед за ним свалился еще один шагоход союзников.

Земля вздрогнула, когда семидесятипятитонная стальная туша хряснулась на каменную осыпь. Гвиндор двумя выстрелами излучателей добил своего противника, и тот, выпустив струю черного дыма, застыл на месте. Ему удалось сохранить равновесие, но шарниры ног расплавились. Из упавшего 12Н75 выбрался помятый встрепанный эльф, и метнулся за камни. Почти сразу же свалился еще один шагоход из отряда Гвиндора, водитель катапультировался и благополучно приземлился в тылу союзников. «…наше преимущество в высокоточном ракетном оружии стало решающим фактором», — вспомнил Лугарев слова Голдштейна. У него возникла идея, и он не замедлил ею поделиться.

— Гвиндор, ракеты! — закричал он по радио. — Бейте их управляемыми ракетами! Его услышали. В составе боезапаса шагающих бронемашин союзников кроме трофейных снарядов, захваченных во вражеских шаттлах, были также некоторые боеприпасы, входящие в стандартный боекомплект танков Т-72 и Т-80, благо калибр орудия и характеристики снарядов допускали это. А в стандартном наборе были выстреливаемые из пушечного ствола противотанковые ракеты 9М119 «Рефлекс», наводящиеся по лучу лазера. Их можно было применять на дистанциях от ста метров до пяти километров, что позволяло использовать их даже в ближнем бою. Шагоходы Гвиндора начали отступать вниз по склону, пытаясь оторваться от противника хотя бы на эти минимально необходимые сто метров. Вражеские бронемашины трезво оценивали соотношение сил, не пробуя их преследовать. Трезвость мышления их и погубила. Отступив от крепости метров на пятьсот, отряд Гвиндора открыл огонь из пушек. На этот раз они били одиночными выстрелами. Снизу, из долины, их поддержали огнем автоматические шагоходы союзников. На вражеские 12Н75 обрушился убийственно-точный град самонаводящихся ракет. Дымные ленты трассеров соткали в воздухе над полем боя плотную паутину, в которой, словно мухи, дергались бронемашины противника. Мощные кумулятивные боевые части противотанковых ракет прошивали толстую, но не усиленную динамической защитой броню шагоходов противника. Один за другим вражеские 12Н75 получали смертельные попадания. Они были живучи, эти кошмарные создания. Современному танку обычно достаточно одной такой ракеты. Шагающие бронемонстры Моргота выдерживали по шесть — восемь попаданий, не переставая двигаться, но, в конце концов, застывали на месте, получив удар в двигатель или в электронный блок управления, падали с перебитыми шарнирами ног или поврежденными актуаторами, или взрывались от прямого попадания ракеты в укладку боекомплекта. Лугарев тоже внес свой вклад в разгром противника. Спрятавшись за большим камнем, он тщательно прицелился в уже поврежденный 12Н75, и послал в него мощный высокоскоростной сгусток плазмы. Вражеская машина покачнулась, не удержала равновесия, и с грохотом рухнула, перекувырнувшись через себя.

— Игорь, блин! Я тебе что говорил! — рявкнул на него Р8, засевший за соседней скалой. — Прикинься ветошью и не отсвечивай! Хочешь, чтобы тебя размазали по этим камням?! Несколько уцелевших машин противника, отстреливаясь, отступили к воротам и скрылись в замке. Р8 выскочил из укрытия, стремительно рванулся к закрывающимся воротам, одним мощным прыжком на ракетных двигателях преодолев метров сто, отделявших его от ворот, схватился за опускающуюся решетку и заорал:

— Гвиндор, скорее, пока держу! Вперед! Шагающие бронемашины двинулись вперед, постепенно набирая скорость. Р8, скрипя шарнирами, держал увесистые ворота, не давая им опуститься. Лугарев перешел в конфигурацию робота и прыгнул к нему на помощь. Приземлившись, он увидел сквозь арку ворот вражеский 12Н75, готовый выстрелить в киберноида. Р8 держал ворота и не мог защититься. Лугарев, не раздумывая, упал на локти, убирая голову внутрь корпуса. Электромагнитная пушка встала на ее место. Мощный заряд плазмы ударил в бронированное окно, за которым скрывались оптические и телевизионные сенсоры вражеской машины. Ослепленный шагоход зашатался; беспомощно водя руками, он пытался сохранить равновесие.

Лугарев выстрелил снова, шагоход медленно повалился навзничь.

Пространство между стенами было довольно узкое для таких железных гигантов. Падая, вражеская машина зацепила соседнюю, тоже сбив ее с ног, та, в свою очередь, уронила следующую… Бронемашины противника повалились как костяшки домино. В этот момент подоспел Гвиндор с остальными.

— Спасибо, ребята, — сказал он. — Теперь мы сами, — и выстрелил в паз, по которому скользил опускаемый щит ворот. Плазменная молния разворотила паз, Р8 отпустил ворота, они немного съехали вниз, перекосились и намертво застряли.

— Рад был помочь, — прохрипел киберноид, прислонившись к стене.

Его энергоемкости были совершенно разряжены. Гвиндор проломил внутреннюю стену выстрелом излучателя и первым ворвался в крепость. Его воины расстреливали в упор неуклюже ворочающиеся упавшие машины противника. Лугарев тоже почувствовал, что ему стоит подзарядиться. Он подошел к раздолбанному 12Н75, валявшемуся перед воротами. Противотанковые ракеты отстрелили ему руки и заклинили шарниры ног, но реактор шагохода был невредим и все еще работал. Лугарев сорвал лист брони с корпуса и выдернул силовой кабель, шедший от реактора к отстреленному излучателю. Замерил напряжение и ток.

— Годится, — пробормотал он. — Р8, иди сюда! Небольшой завтрак а-ля фуршет.

Пока воинство нолдоров штурмовало замок, в передвижной крепости происходили некоторые забавные события. Кевин и Меркюри сидели у окна, наблюдая за ходом боя и гадая, удастся ли эльфам захватить Дуртанг. Меркюри нервничала. Ее мать находилась там, в пекле сражения, и неизвестно еще, не пострадала ли она при обстреле, несмотря на все заверения Железного Великана.

— Кевин, я больше не могу ждать, — сказала дракоша. — Я должна быть там. Мама, может быть, в опасности, а я тут сижу. Помоги мне выбраться отсюда. Пожалуйста! Кевин некоторое время разрывался между дружбой и долгом. Но, в конце концов, победила дружба. Он принес напильник и попытался перепилить цепь, на которой все еще сидела дракоша. Минут пять он сосредоточенно чирикал металлом по металлу, потом бросил напильник и сказал:

— Нет, это слишком долго. Почему бы тебе просто не дохнуть огнем на эту цепь и не расплавить?

— Если бы я могла, меня бы здесь уже не было, — с горечью ответила Меркюри. — У меня огонь кончился. Нужен драконий камень, — для убедительности она выплюнула десятисантиметровый комок «Стиморола» и дохнула на Кевина ядреным мятным ароматом. — Видишь?

Нету огня.

— А что это за драконий камень? — спросил Кевин.

— Он такой грязно-белый, и пахнет. А если бросить его в воду, из него идут пузырьки, — объяснила Меркюри. — Это и есть горючий драконий газ.

— Ага! Знаю! — закричал Кевин, срываясь с места, и исчез за дверью. Он вернулся через несколько минут с газовой горелкой и двумя баллонами на тележке.

— Сейчас сделаем, — сказал он, отворачивая вентили и зажигая горелку. — Я видел, как ей варят и режут. Меркюри принюхалась.

— Да, — радостно заявила она, — это драконий газ. Кевин отрегулировал пламя, превратившееся в гудящее синее жало, и в несколько минут разрезал цепь.

— Спасибо, — сказала Меркюри. — А можно мне набрать с собой этого газа?

— Наверно…, - Кевин растерянно погасил горелку, подождал, пока она остынет, и протянул ей. — Пожалуйста. Меркюри, не долго думая, сунула ее в пасть.

— Открывай. Кевин отвернул оба вентиля, и ацетилен-кислородная смесь под давлением наполнила газовый мешок дракоши. Меркюри тут же выдернула из пасти горелку.

— Хватит, я же лопну! Теперь помоги мне выбраться.

— Я выведу тебя через вентиляцию, — сказал Кевин. — Я там на рыбалку вылезал. Ох, и попадет же мне! …

Следом за шагающими танками отряда Гвиндора к воротам замка устремились штурмовые группы эльфов. Но тут с полуразрушенных стен Дуртанга засвистели стрелы. Необычные это были стрелы! В три раза толще, и впятеро длиннее арбалетных, с длинными увесистыми зазубренными наконечниками, стремительные и тяжелые, черно-оперенные, они пробивали насквозь легкие алюминиевые щиты нолдоров, выдерживавшие на испытаниях стрелы длинных арнорских луков и гномских арбалетов. Кевларовые бронежилеты трескались под их ударами, но выдерживали. Эльфы ответили своими стрелами, сделанными в Вечности. Острое зрение лучших лучников Северного мира помогало им, а легкие и мощные углепластиковые луки били не хуже вражеских, только точнее.

Спортивная оптика, установленная на луках, тоже кое-чего стоила. То в одном, то в другом месте из-за обломанных зубцов стены выпадали тела вражеских стрелков. Но их было все же слишком много, и они стреляли из укрытий. Среди эльфов появились первые раненые, и Маэдрос, старший сын Феанора, командовавший авангардом нолдоров, вызвал помощь. Над замком появились вертолеты огневой поддержки. На их пилонах висели пулеметные контейнеры ГУВ. В каждом из контейнеров находился четырехствольный крупнокалиберный ЯКБ-12.7 и еще два пулемета ТКБ-621, таких же четырехствольных, но винтовочного калибра. Это было страшнее, чем «миниган». Плотный убийственный свинцовый веер хлестнул по стенам. Вертолеты окутались легким дымком, продолжая поливать противника огнем пулеметов. Тяжелые пули ЯКБ крошили даже камень стен. Более легкие пули ТКБ рикошетировали и с воем носились по всей крепости, превратив ее внутренний двор в смертельную зону. Под прикрытием огня с вертолетов нолдоры пошли на приступ. Они атаковали весь периметр одновременно. Эльфы перелезли стену в десятке мест, после чего вертолетчики были вынуждены прекратить огонь, чтобы не перебить своих. Нолдоры столкнулись лицом к лицу с немногими уцелевшими вражескими лучниками. Низкорослые, кривоногие, кряжистые, они двигались развалистой походкой людей, с малолетства приученных к седлу. Монголоидные черты лица явно указывали на восточное происхождение. Вражеские воины яростно оборонялись, отстреливаясь из своих мощных луков, защищаясь небольшими круглыми, обтянутыми коричневой кожей щитами с изображением конской головы, дрались насмерть короткими толстыми копьями. Но численное превосходство эльфов сделало свое дело. Обычно не слишком сильные, уступающие в рукопашной людям, эльфы на этот раз сражались как одержимые, напоминая скандинавских берсеркеров. Сверкающие длинные мечи нолдоров вихрем рассекали воздух, легкие щиты ловко отбрасывали наконечники копий, и вот уже последний вражеский лучник свалился с эльфийской стрелой в глазнице. Маэдрос задумчиво разглядывал необычный лук, больше похожий на автомобильную рессору со стальной струной вместо тетивы.

— Кошмарное оружие, — пробормотал он, пробуя растянуть оказавшийся невероятно тугим вражеский лук. — Но наши все же лучше. Голова Лугарева появилась над обломанной вершиной стены.

— Эй, потом посмотришь! Вперед, время не ждет! Шагающие танки союзников прорвались во внутренний двор замка.

Гвиндор шел впереди, во главе своего отряда витязей Нарготронда, следом валила размахивающая мечами толпа нолдоров. Высокие двери цитадели Дуртанга затрещали и рухнули под ударом железной ноги шагохода Гвиндора, открывая перед союзниками сводчатый коридор, по которому вполне мог пройти двенадцатиметровый шагающий танк. Лугарев и Р8 подошли к двери цитадели, таща с собой вырезанный из павшего шагохода реактор с энергоконвертором, силовым кабелем и электронным блоком управления. Киберноид наскоро сварил все это хозяйство в одну уродливую, но прочную конструкцию, решив, что захватить с собой питание не повредит. Как знать, сколько еще энергии им потребуется?

— Помните об осторожности! — обратился по радио Гвиндор к своему отряду. — Ярость и предательство погубили нас в битве Бессчетных Слез. Раз уж судьба дала нам второй шанс, не упустим его, не повторим ошибок прошлого. А теперь, нолдоры, за мной! Его 12Н75 первым вошел в коридор, следом — остальные. Лугарев и киберноид тоже пошли внутрь, за ними, готовые к нападению, шли пешие войска эльфов.

— Ешкин кот! — сказал Лугарев, пораженный монументальностью архитектуры. — На хрена им такие высокие потолки? Как они здесь бьют комаров? Коридор впереди вдруг осветился пламенем.

— Вот тебе и ответ, — сказал киберноид, указывая вперед, где в дымной туче, заполнившей коридор, обрисовался огненный силуэт балрога. — Вряд ли этого типа беспокоят комары. А ходить ему с его ростом тоже как-то надо. Балрог взмахнул огненным хлыстом и проревел что-то, похожее на заклинание. Стены задрожали, с потолка посыпалась бордовая кирпичная пыль. Ответом ему стал одновременный залп нескольких излучателей.

Демона отшвырнуло в дальний конец коридора. Отряд Гвиндора продолжил движение. Они шли осторожно, просовывая руки в каждый боковой проход и давая туда залп лазером, а если проход был не пуст, то и излучателем. На отряд то и дело набрасывались то ящеры, то гигантские пауки, но 12Н75 неизменно выходили победителями из таких схваток. Отряд из Нарготронда шел вперед, как стальной таран, вышибая двери, сметая баррикады, сея ужас в рядах врагов. Очень скоро они заняли весь первый этаж цитадели. Наверх послали разведчиков, они вскоре вернулись с сообщением, что все верхние этажи выгорели дотла и совершенно пусты. Все взгляды нолдоров, толпившихся в огромном холле в центре цитадели под ногами шагающих танков, обратились к лестнице в углу зала, уходившей вниз.

— Если Моргот в крепости, — сказал Феанор, — он прячется где-то внизу, в подземелье. Это его любимое укрытие. Надо идти вниз.

— Давайте, я пойду вперед, — предложил Лугарев. — Я полегче, чем эти тяжеловесы, — указал он на 12Н75, - и смогу помочь, если опять вылезет балрог или еще какая нечисть.

— Я с тобой, — сказал Р8.

— Вы хотите оставить нас здесь? — Гвиндор явно был недоволен.

— Если твой аппарат не обрушит лестницу — идем с нами, — ответил киберноид. — Не позволим же мы тебе сачковать, пока остальные дерутся! Гвиндор, к счастью, сообразил, что это шутка.

Вниз двинулись следующим порядком: Р8 и Лугарев впереди, с небольшой группой эльфов. За ними — довольно большой отряд под командованием Финголфина. Следом, немного отстав, осторожно спускались один за другим несколько 12Н75 из отряда Гвиндора. Лестница уходила градусов под сорок пять вниз, прямо, никуда не сворачивая. Исходя из этого, Лугарев решил, что ступени вырублены прямо в скале и им не грозит опасность провалиться. Впрочем, других опасностей и без того было хоть отбавляй. Для начала им встретился двигавшийся снизу большой отряд орков.

Впереди шествовал трехметровый пещерный тролль, вооруженный увесистой дубиной. Здесь уже было далеко не так просторно, Лугарев двигался в конфигурации орудия, Р8 сложился в крылатого волка, 12Н75 были вынуждены пробираться на полусогнутых ногах. Тролли всегда были немного туповаты, и этот не оказался исключением. Увидев противника, даже превосходящих размеров и численности, он взмахнул дубиной и бросился вперед. Эльфы шарахнулись в стороны, орки торжествующе завопили. Но союзники быстро объяснили им, что оснований для радости пока нет. Феанор отдал четкую команду, эльфы наложили на тетивы бронебойные стрелы и натянули луки. Твердокаменная чешуя тролля не смогла противостоять наконечникам из обедненного урана с карбидовольфрамовым сердечником.

Тролль дико завыл, утыканный стрелами, как дикобраз, а затем свалился и покатился вниз по лестнице, сбивая с ног орков. Эльфы, пользуясь моментом, бросились вперед. Снова засверкали мечи, сталкиваясь с кривыми орочьими ятаганами и выбивая искры.

Наконечники копий ударили в щиты, стрелы пели в затхлом сыром воздухе подземелья, безошибочно находя узкие щели в орочьей броне.

Неверный колеблющийся свет чадящих факелов отбрасывал кровавые блики на лица воинов. Лугареву оставалось только любоваться батальной сценой, сражающиеся сшиблись так тесно, что стрелять было невозможно. Впрочем, вмешиваться и не потребовалось. Нолдоры оттеснили отряд орков на площадку между маршами лестницы, и тут из бокового прохода с громовым криком: «Барук Хазад!!!» — вывалила толпа гномов, прошедшая, вероятно, другим путем. Левый фланг орков развернулся, строя стену щитов против нового противника, но гномы ударили всей массой, притиснув косоглазых к противоположной стене, и взяли их в топоры. Дикий орочий визг взвился и заметался в тесной трубе лестницы. Из толпы гномов, отсекая врагу путь отступления, вырвался одетый сверкающей сталью живой клин из воинов — знаменитый гномский «железный клюв». Несколько случайно оказавшихся справа от клина орков кубарем покатились вниз по ступеням, не без оснований считая, что им еще здорово повезло. Остальные полегли на лестничной площадке грудой изрубленных тел.

Над кучей трупов последовала короткая перепалка на предмет решения вопроса: «Кому идти первым?». Гномы упирали на то, что они сильнее, и привычнее к подземным баталиям; эльфы, первыми ворвавшиеся в крепость, также не хотели поступиться принципами.

Гвиндору надоело слушать этот гнилой базар. Он попросту перешагнул через оппонентов, стараясь никого не зацепить, и пошел вниз. Еще два 12Н75 из его отряда, сопровождавшие штурмовую группу, последовали за ним. Следующим препятствием на их пути оказалась баррикада, перегородившая лестницу немного повыше следующей площадки. За кучей обломков камня и битого кирпича прятались несколько троллей и ящеров, похожих на динозавров, а также два крабоида. Из-за баррикады в наступающих короткими очередями полетели плазменные сгустки — крабоиды открыли огонь. Эльфы ответили ракетными разрывными стрелами. Им не удалось попасть в крабоидов — те успели спрятаться, но зато стрелы свалили трех троллей. Ящеры благоразумно отступили. Сверху на лестнице послышался шум моторов и странный скрежет. Крабоиды снова высунулись и начали стрелять, но на этот раз впереди шли 12Н75. Гвиндор, шедший первым, предложил всем зажать уши, а затем выстрелил в баррикаду из автоматической пушки. Снаряд разметал преграду вместе с крабоидами и оставшимися троллями. Грохот выстрела и взрыва в узкой длинной трубе лестницы был оглушающим. С потолка посыпались кирпичи, все заволоклось бурой пылью.

— Пожалуй, не стоит больше стрелять здесь из пушки, — сказал Р8, — иначе потолок обвалится и похоронит нас.

— Хорошо, учтем, — ответил Гвиндор. Штурмовая группа продолжила движение. 12Н75 освещали дорогу фарами. Впереди забрезжил красноватый отсвет, подобный огню. Похоже было, что лестница кончается. Через несколько минут группа достигла нижней площадки лестницы. Она была довольно просторной, но упиралась в стену с высоким дверным проемом посередине. Грохот и шум, доносившиеся сверху, усилились и явно приближались. Гвиндор пинком вышиб двери. Взглядам присутствующих открылась длинная анфилада высоких, хорошо освещенных залов. Она выглядела необычно, но нельзя было не заметить суровую, мрачную красоту этого подземного дворца. Дневной свет, тусклый и безжизненный, проникал через световые шахты далеко сверху, и смешивался со светом искусственных светильников, сильно напоминавших электрические. Беломраморные колонны и плитки на стенах, гобелены с изображениями сцен пыток и битв, статуи свирепого вида воинов разных народов, мозаичный пол… Шагающие бронемашины весело потопали по мозаике. Эльфы и гномы шли за ними, настороженно оглядываясь по сторонам. Гномы по-прежнему держались сомкнутым строем, и нолдоры, глядя на них, тоже составили защищенную со всех сторон «черепаху», напоминающую построение римского легиона. Высота зала была достаточно большой, и Лугарев с удовольствием распрямился. Р8 оставался в конфигурации крылатого волка.

Сзади послышался совсем уже неприлично громкий шум и лязг, затем рев танковых двигателей, и в зал, догоняя штурмовую группу, вломился Т20, облепленный новенькими коробками модулей активной брони.

— Что, не ждали?! — прогрохотал он, подъезжая к Лугареву и Р8. — Вы что, в натуре думали, что я способен пропустить самое интересное?

Р8, посмотри, какой у меня новый прикид!

— Меня всегда интересовало, как один танк умудряется производить так много шума? — риторически вопросил Лугарев.

— Почему это «один танк»? Я еще и друзей привел! Следом за Т20 с лестничной площадки в зал один за другим въехали три советских танка Т-72. Лугарев с гордостью смотрел на красные звезды на их округлых башнях.

— Откуда они? — спросил он. — Я думал, все танки на Максеедсо…

— Все правильно. Они только что оттуда. Экипажи отправились отдыхать, а мне приказали набрать резервистов и дали целый танковый полк, — ответил Т20. — Остальные ждут наверху, я решил, что здесь и так уже, должно быть, тесно.

— Тебе дали танковый полк? — удивился Лугарев.

— Ну да! Это же естественно! Почему я не могу командовать танковым полком, если я танк? — киберноид явно не мог взять в толк, что удивило Лугарева. — Кстати, эти танки мне так понравились, что я подумываю заказать себе новый основной модуль. У первого из подъехавших Т-72 откинулся башенный люк, оттуда высунулся ненормально волосатый парень в сдвинутом на затылок шлеме.

Он ошизело огляделся по сторонам и снова исчез в танке.

— Хватит время терять, поехали! — рявкнул Т20, и штурмовая группа снова двинулась вперед. Однако в следующем зале их ожидал сюрприз. Прямо посередине, на мозаичном полу разлегся уже знакомый Лугареву черно-красно-золотой дракон. Это был отец Меркюри. Около него стояли четыре балрога, с боков и позади полукругом выстроились орки и… панцирные волки!

Сзади виднелись фигуры нескольких троллей, вдоль стен из-за колонн выглядывали странного вида карлики, ростом не более трех футов, замотанные в меха; они жгли на огне факелов какие-то корешки, напоминающие сельдерей, но горевшие трескучим чадящим огнем, и делали странные, не совсем приличные движения руками.

— Засада! — радостно взревел Т20, ловя в прицел дракона.

— Стой! Не смей! — Лугарев заорал так, что даже балроги отшатнулись, а под одним из стоящих в переднем ряду орков появилась лужа. — Погоди стрелять! В чем дело? — спросил он дракона. Положение сложилось очень угрожающее, но противник почему-то не торопился нападать, хотя панцирные волки уже приплясывали от нетерпения. Но танки и 12Н75 держали противника под прицелом, а первым умирать в пламени ионных излучателей не хотелось никому.

— Молч-чать, ящ-щерица!!! — злобно прошипел один из балрогов.

Лугарев понял, что дело неладно.

— Нужна помощь? — спросил он дракона самым доброжелательным тоном, на который была способна его железная глотка.

И тут дракон пошел ва-банк. Он вскочил на ноги, его длинный, усаженный костяными шипами хвост с силой хлестнул по балрогам, сбив их с ног. Демоны обладали чудовищной силой, но дракон длиной тридцать метров смял их массой и яростью. Балроги покатились по полу. Орки в ужасе бросились врассыпную. Панцирные волки разом метнулись вперед, на противника, но трехцветное чешуйчатое тело дракона преградило им путь.

— Помогите, — проревел дракон, повернув голову к штурмовой группе. — Балроги держат мою жену заложницей! — он отвлекся, чтобы обдать струей пламени панцирных волков. Твари пытались перелезть через него в неудержимом стремлении вцепиться в горло противника.

— Ребята, бей их!! — громовым голосом заорал Лугарев, падая на локти и колени и переходя в конфигурацию пушки. Т20 с торжествующим ревом рванулся вперед. Один из балрогов уже поднялся на ноги, и киберноид, повернув башню, влепил ему в брюхо фугасный снаряд. Р8 бросился на другого балрога, но ему повезло меньше. Демон оказался на удивление сильным и ловким. Он отпрыгнул в сторону, схватив крылатого волка за переднюю ногу, и с силой дернул вбок. Киберноид с лету врезался в стену, брызнули в стороны осколки мрамора, одна из колонн переломилась и рухнула, едва не придавив гномов. Р8 остался лежать у стены, не шевелясь. Лугарев очень беспокоился, но времени позаботиться о друге у него не было.

Покончив с киберноидом, балрог расправил черные перепончатые крылья и ринулся прямо на него. Панцирные волки перебрались-таки через дракона под градом эльфийских бронебойных стрел. Они несли потери, но все равно были неудержимы. Гномы сомкнули строй и выставили перед собой длинные мощные копья. В зале начался сущий ад. Дракон вертелся посреди зала юлой, пытаясь стряхнуть шестерых троллей, вцепившихся ему в лапы и в хвост. Т20 с силой врубился в толпу панцирных волков и крутился на месте, давя их гусеницами. Эльфы засыпали стрелами всех подряд, орки, в свою очередь, отвечали тем же. Бушующий и вращающийся посреди зала дракон хлопал крыльями, создавая воздушные вихри и мешая тем и другим целиться. Шагающие бронемашины Гвиндора были парализованы бестолковыми действиями Т20 и не могли применить по противнику излучатели. Им оставалось только отстреливать прорвавшихся тварей из восьмидесятимиллиметровых лазеров. Два из трех Т-72, кроша гусеницами тысячелетнюю мозаику пола, гонялись по всему залу за балрогом. Третий танк попятился в угол зала, закрепился там, и мочил подкалиберными снарядами по четвертому балрогу, наседавшему на эльфов, но еще ни разу не попал. Панцирные волки, уворачиваясь от гусениц Т20 и лазерных лучей, бешено рвались к строю гномов. Те, в свою очередь, угрожающе выставили копья вперед и начали теснить тварей к центру зала, надеясь, что там их передавит дракон. Балрог приземлился перед Лугаревым, его объятый пламенем меч со свистом рассек воздух, чуть не рубанув по кончику ствола. Лугарев выстрелил. На таком расстоянии он при всем желании не мог промахнуться. Сгусток раскаленной плазмы, летящий в несколько раз быстрее звука, угодил демону в брюхо и отшвырнул его в стену. Балрог раскрошил спиной в пыль мраморную колонну, ударился плашмя о стену, затем отвалился от нее, оставив на белоснежном мраморе вдавленный черный силуэт, рухнул на пол и забился в агонии. Видя, что с ним покончено, Лугарев развернулся, ища следующего противника. Он увидел, как два танка зажали-таки третьего балрога «в коробочку» и с двух сторон ударили его лобовой броней, отвернув башни назад. Огненный демон пытался взлететь, но не успел. Танки перебили ему ноги, балрог взвыл от дикой боли, упал и покатился по полу. Один из танков переключился на троллей, другой продолжал наезжать на катающегося по полу демона. Панцирные волки облепили шагоходы отряда Гвиндора как блохи, они карабкались по броне, вцеплялись руками и зубами в сенсорные антенны, пытались установить на 12Н75 взрывные устройства. Шагающие бронемашины беспомощно топтались на месте, лазерами отстреливая друг на друге обнаглевших тварей, но на месте одной убитой тут же оказывались две новых. Другая часть панцирных волков зубами перегрызла копья гномов, обкусывая их наконечники, и теперь гномы были вынуждены перейти в ближний бой. Над толпой дерущихся весело засверкали топоры. Феанор насмерть дрался один на один с балрогом. Остальные эльфы искренне пытались ему помочь. В результате их объединенных усилий балрог был утыкан бронебойными стрелами как ежик, что только еще сильнее его разъярило.

— Тебе помочь? — крикнул Лугарев, разворачиваясь и ловя верхнюю часть балрога в прицел. Но стрелять ему не пришлось. Дракон громовым голосом рявкнул:

— Эльфы, ложись!! Нолдоры обернулись … и бросились на пол кто где стоял. Длинный драконий хвост со все еще висящими на нем двумя троллями обрушился на балрога сверху вниз и смачно припечатал его к полу. Тролли, сыграв свою роль дополнительного груза, отвалились от хвоста и разлетелись в разные стороны.

— Красиво, — одобрил Лугарев.

— Я рад, что мы одинаково чувствуем прекрасное, — ответил дракон. Танк в это время наехал на раненого балрога и теперь вертелся на нем то в одну, то в другую сторону, меся демона в кашу. Гномы все еще отбивались от панцирных волков. Часть эльфов переключилась на помощь им, остальные начали отстреливать тварей, облепивших шагающие бронемашины. Панцирные волки тут же почувствовали, откуда им теперь угрожает основная опасность. Один за другим они начали спрыгивать с шагоходов. Несколько тварей были застрелены прямо в прыжке, но основной массе удалось благополучно приземлиться. Оставив в покое малоуязвимые 12Н75, дьявольские отродья Моргота набросились на нолдоров. Это было еще страшнее балрога. Твари смешались с эльфами, лишив Гвиндора и остальных возможности поддержать своих огнем. Лугарев видел, как крутил над головой длинный двуручный меч Феанор, с каждым взмахом снося волчью голову очередного противника. Его брат Финголфин, ловко фехтуя длинным узким мечом, отбивался сразу от трех тварей, стараясь отрубить тянущиеся к нему тонкие жилистые руки.

Ломион, возвышавшийся над остальными эльфами почти на голову, зарубил панцирного волка, бросившегося на него, затем схватил тварь за ноги, крутанул вокруг себя и с размаху заехал трупом по морде следующей твари. Гномы тоже не могли помочь союзникам — твари наседали и на них, и эльфам оставалось рассчитывать только на собственные силы. Два панцирных волка бросились на Феанора сзади, свалив его на пол, но над ними сразу возникла странно хрупкая фигурка с тяжелым двуручным мечом в руках. Длинное волнистое лезвие сверкнуло ртутно-голубым блеском, обрушиваясь на голову врага.

Вторая тварь тут же повернулась, но «пламенеющий» двуручник чирикнул острием по ее панцирю. Прикосновение меча казалось легким, но панцирный волк распался на две части.

— Волк «в пополаме», — вспомнил Лугарев преферансный термин. — Черт подери, это же Селест! Вот ведь упрямая девчонка!

— Игорек, смотри, — Т20 указал стволом в сторону стены. Обмотанные мехом карлики, прятавшиеся за колонной, занимались явно оккультными науками. Они сожгли в пламени факела весь свой запас «сельдерея», и его дымок плавно плыл в сторону дерущихся. На эльфов он не особенно подействовал, а вот гномы, вдохнувшие его, внезапно начинали двигаться медленнее, чуть ли не роняя топоры.

Несколько одурманенных гномов уже стали легкой добычей тварей.

— Колдуны, блин! — взревел Лугарев, посылая в сторону карликов яркий комок плазмы. — Т20, стреляй, чего смотришь! Когда киберноида просили стрелять, он всегда выполнял просьбу с удовольствием и без промедления. От выстрела Лугарева на карликах загорелись меховые обмотки, они бросились врассыпную, и тут сто пяти-миллиметровый осколочный снаряд въехал в стену рядом с ними.

Колдунов выкосило на месте, на одного из них обрушилась поваленная взрывом колонна.

— Будь у меня руки, я бы хлопнул по твоей ладони, — сказал Лугареву танк. — А эльфам помочь ты не хочешь?

— Как? — спросил Лугарев. — Я не могу стрелять, они слишком перемешались…

— С тех пор, как ствол заменил тебе голову, ты явно поглупел, — с сожалением заметил киберноид. — У тебя, в отличие от меня, руки есть!

— Черт, а ведь верно! — рявкнул Лугарев, злясь на самого себя, что не мог сам до этого додуматься. Он нагнулся и сгреб железной пятерней ближайшего панцирного волка, слегка нажал… Волк вытек между его стальных пальцев, образовав на полу красную лужицу. Лугарев разжал пальцы, выпустив пустой раздавленный панцирь, затем поймал следующую тварь.

— Неплохо хрустят, — поделился он впечатлениями с киберноидом. — Вроде как неочищенный арахис. Гвиндор и его подчиненные присоединились к нему. Через несколько минут раздавленные твари Моргота усеяли мозаичный пол. Видя, что помощь пришла, нолдоры удвоили усилия, наседая на противника. На помощь гномам неожиданно пришел дракон. Его голова на длинной шее наклонилась к полу, зубастые челюсти схватили панцирного волка и моментально перекусили его пополам. Дракон предусмотрительно начал с дальних рядов, чтобы не пугать гномов своими действиями. Зная драконью репутацию, гномы могли счесть их предосудительными. Наконец нолдоры прикончили последнего панцирного волка. Лугарев выпрямился и огляделся. Зал был усеян трупами врагов. Уцелевшие орки ретировались. Среди гномов было несколько раненых и четверо убитых.

Эльфы потерь не имели, но почти все получили по несколько царапин.

Были и легкие ранения. Не обращая внимания на свои раны — у эльфов они затягивались необыкновенно быстро — нолдоры сразу же начали перевязывать раненых гномов.

— Селест, что ты тут делаешь?! — спросил Лугарев. — Ладно, потом, — он повернулся к дракону, — Так где, говоришь, держат твою жену?

Они бежали по длинному полутемном коридору вслед за драконом.

Сзади бухали тяжкие шаги 12Н75.

— Ее стерегут балроги, — дракон выдохнул на бегу струйку пламени, повернувшись к Лугареву.

— А кто сильнее — дракон или балрог? — спросил Р8. Он очухался от удара о стену только после конца боя.

— Если слон на кита влезет — кто кого сборет? — пробормотал Лугарев.

— Драконы сильнее балрогов, — серьезно ответил дракон, — но их там десяток, для меня одного это многовато будет. Лугарев вызвал по радио Бартона:

— Эй, Расселл, положение осложнилось! У нас тут захват заложников!

— Кто? — внезапно севшим голосом спросил Бартон.

— Драконица с яйцами!

— Я спрашиваю, кто заложники? — взревел Бартон.

— Я же говорю, драконица с яйцами, — пояснил Лугарев, — мамаша Меркюри. Нас ведет ее муж. Балроги пытались заставить его напасть на нас, но просчитались.

— А Моргот?

— Да хрен с ним, подождет Моргот! — рявкнул Лугарев. — Союзники в опасности!

— Надо же, — сказал Финголфин. — Вот не думал, что когда-нибудь мне придется спасать драконью семейку от балрогов… Мир, видимо, совсем сошел с ума.

— Еще месяц назад и мне такое только в страшном сне могло привидеться, — откликнулся дракон.

Они пробежали длинный коридор из конца в конец и остановились около высоких резных двустворчатых дверей. Их высота все же была не совсем достаточна, чтобы Лугарев, Р8 и шагоходы Гвиндора могли пройти туда, не нагибаясь. Дракон остановился, повернул голову и приложил кончик хвоста к пасти:

— Т-сс! — прошипел он. — Они там. Феанор подошел к двери, нагнулся и заглянул в замочную скважину.

Он смотрел долго, смещаясь то влево то вправо, затем оторвался от дырочки и повернулся к остальным.

— Драконица лежит в дальнем левом углу у самой боковой стены, — сказал он, шаря в кошельке на поясе. Затем извлек кусок мела, нагнулся и начал чертить план прямо на гладком мозаичном полу. — Здесь драконица, — пояснял он. — Около нее — два балрога с мечами наготове. Еще двое — в правом дальнем углу, у них яйцо. Остальные шестеро выпивают и играют в кости прямо посреди зала, за большим столом, — он пометил размеры стола и расположение демонов. — Нарисовано примерно в масштабе. Зал большой, не меньше двухсот футов в длину.

— Это для тебя он большой, — проворчал Лугарев. — А нам там тесновато придется.

— Давайте так, — сказал Р8, встав слева от дверей. — Я беру на себя двоих возле драконицы, ты, Игорек, двоих с яйцом, — Лугарев встал справа, — Т20, стреляешь по центру, ты, Гвиндор, тоже, но твоя главная задача — вышибить дверь и дать нам ворваться. Остальным — ждать снаружи. Входят только танки и 12Н75.

— Там моя жена и ребенок, — возразил дракон. — Я тоже пойду.

— Для двух драконов там слишком тесно, — ответил Р8. — Ты хочешь всех погубить? Тогда вперед!

В это время Меркюри влетела в начало длинного коридора, по которому только что пробежала штурмовая группа. Маленькая дракоша очень торопилась. Все ее инстинкты, впитанные вместе с генами поколений, кричали, что ее семья в смертельной опасности, и Меркюри мчалась на помощь. Все заняли позиции. Р8 стоял, держа в обеих руках по бластеру стволами вверх, как заправский коммандо из антитеррористического подразделения. Лугарев доверял киберноиду, зная, что у того есть опыт в освобождении заложников. Остальные беспокоили его куда больше. Шагающая бронемашина Гвиндора встала прямо против дверей.

Т20 занял место чуть позади нее, готовясь проскочить под ногами бронемонстра.

— Готов? — Лугарев вопросительно взглянул на Р8. — Гвиндор, давай! Гвиндор ударом ноги высадил двери. Резные половинки рухнули внутрь в облаке пыли, Р8 первым метнулся в проем, громовым голосом рявкнув:

— Всем стоять! Руки за голову! Лугарев прыгнул вслед за ним, на лету переходя в более мощную и меткую конфигурацию пушки. На этот раз вместо плазменного орудия он поставил сильмарилловый лазер, закрепленный на левой руке. Он успел увидеть, как Р8 плашмя упал на пол слева от двери и тут же с грохотом и лязгом перекатился в сторону, а в то место, где он только что лежал, с треском врезалась синяя молния. Затем гусеницы Лугарева протестующе лязгнули, встретив каменный пол, он оттолкнулся правой станиной, доворачиваясь, и поймал в прицел поднявшегося во весь рост балрога, сжимающего над головой драгоценное драконье яйцо. Т20 начал стрелять между ногами машины Гвиндора по игрокам в центре зала. Ему удалось разбрызгать двоих, Р8 залпом обоих бластеров свалил еще одного, и тут балрог с яйцом заревел:

— Не стрелять, или я его разобью!!! В зале произошла немая сцена. Ростом балрог был метров этак десять. Пол каменный. Даже если его застрелить, яйцо при падении наверняка разобьется. Лугарев поймал в прицел голову демона, но не стрелял, не представляя, что делать. Стена над дверным проемом с грохотом обрушилась, и в зал шагнула чудовищная фигура машины Гвиндора, поднимая и разводя в стороны гротескно тонкие ручки с излучателями.

— Стоять! — завопил балрог. — Я его разобью!!

— Только попробуй, — предупредил Р8. — И твоя смерть будет ужасной.

— Не посмеешь! Яйцо разобьется, дракон погибнет! И тут Лугарев увидел, что на яйце появилась трещинка. Балрог явно не подозревал, что дракончик намерен вылупиться прямо сейчас. «Только этого нам не хватало», — подумал Лугарев. Драконица лежала у стены, парализованная страхом за своего ребенка. Четверо балрогов в центре зала перевернули стол и окопались за ним. Один из охранявших драконицу приставил меч к ее шее, но она, как будто, не заметила этого. Второй демон, охранявший яйцо, нагло поигрывал огненным кнутом. Трещинка расширилась, затем довольно большой кусок скорлупы откололся, и приподнялся над яйцом на тонкой зелено-золотой шейке.

Голова новорожденного, как у цыпленка, была накрыта скорлупой, но это отнюдь не помешало ему сориентироваться в обстановке. Дракончик стряхнул с головы скорлупу, вытянул шейку и ловко тяпнул балрога за палец. Демон взревел от неожиданной боли, широко разинув пасть, и выпустил из рук скорлупу. Дракончик мертвой хваткой вцепился в палец и повис. В этот момент через зал, казалось, сверкнула серебряная молния.

Оказавшись в дверях, Меркюри моментально оценила ситуацию и поняла, что прилетела в нужный момент. Метнувшись через зал по диагонали, отважная дракоша сложила крылья и нырнула прямо в распяленную в истошном вопле пасть балрога!

— Куда ты, девочка?!! — крикнул Лугарев, но Меркюри уже скользила по пищеводу. Ее ртутно-серебристый хвост дернулся, и семиметровое тело дракоши целиком скрылось внутри.

— Огонь! — заорал Р8, стреляя во второго балрога, стоявшего с мечом возле драконицы. Меч полетел в сторону, демон схватился за то, что осталось от его правой руки. Лугарев перенацелился на балрога, игравшего кнутом, и дал импульс. Грозное излучение трех Сильмариллов пронзило демона насквозь. Четверо балрогов набросились на машину Гвиндора, эльф отбивался излучателями, как дубинами, и тут балрог, в которого нырнула Меркюри, схватился за брюхо и завопил так, будто его поджаривали изнутри. Так оно и было. Оказавшись в пищеварительной системе демона, Меркюри извернулась, разорвав острыми спинными шипами его внутренности, а затем пустила в дело ацетилен-кислородную смесь. Лугарев увидел, как брюхо демона между лапами вздулось, затем шкура лопнула, и изнутри брызнул фонтан синего пламени, а потом из обгоревших внутренностей вынырнула перемазанная, но чрезвычайно довольная собой Меркюри. Лугарев возблагодарил судьбу за то, что она даровала ему на это время металлический корпус. Будь он в теле человека или эльфа, его вывернуло бы наизнанку.

— Позавчера мы с Кевином смотрели фильм «Чужой», — жизнерадостно объявила дракоша, — и с тех пор мне ужасно хотелось это сделать. «Этого пацана я просто убью», — подумал Лугарев. Балроги все же повалили машину Гвиндора, и тут мать Меркюри вышла из оцепенения. Лугарев думал, что в недавнем бою уже видел все, на что способен разъяренный дракон. Но по сравнению с тем, что последовало… Раненого киберноидом балрога, все еще державшегося за обрубок руки, драконица схватила зубами за ноги и с размаху шмякнула башкой о стену. Голова демона раскололась как арбуз, мозги брызнули во все стороны. Длинный серебристый хвост просвистел в воздухе, со всей силы хлестнув по балрогам, лупцующим мечами и кнутами поверженный шагоход Гвиндора. Демоны разлетелись по залу как мячики для пинг-понга. Лугарев успел подняться на ноги, чтобы получше рассмотреть представление, и, приняв летевшего в него демона на грудь, отфутболил его Р8. Киберноид ловко принял подачу и швырнул оглушенного балрога драконице. Она схватила демона зубами, подняв высоко в воздух, и принялась дубасить его шипастым хвостом. С балрога клочьями полетела чешуя.

— Даже будь у нее выбивалка для ковров, и то лучше не получилось бы, — пробормотал Лугарев. Трое других демонов окутались дымом и пламенем, и бросились на драконицу, размахивая огненными кнутами. Длинные хвосты кнутов обвились вокруг гибкого серебряного тела, драконица швырнула тело балрога в остальных трех демонов, а затем выдохнула в них длинную желтую струю огня. Стоявшего в паре десятков метров Лугарева опалило волной жара, но балрогам пламя было нипочем. Они схватились за мечи.

В драконицу ударили сразу три ослепительно-синие молнии. Она издала вопль боли и ответила сокрушительным ударом хвоста. Балроги снова кубарем полетели кто куда. Демонам было не занимать силы и опыта. Поднявшись на ноги, они теперь наступали на драконицу с трех сторон, безжалостно избивая ее молниями. Под потолком зала клубился дым, прорезаемый синими вспышками. Мать Меркюри отвечала невероятной силы ударами хвоста.

Одному демону она уже перебила руку; поврежденная конечность висела, как плеть. Другого она швырнула в потолок с такой силой, что сверху посыпалась алебастровая лепка и отдельные детали люстры. Ее большая часть была запрессована в потолок задницей балрога. Третий демон сообразил, что остался в меньшинстве, ибо бой один на один со взбешенной драконицей для него был явным сумасшествием. Демон выстрелил в драконицу последней молнией и кинулся к разнесенному пролому двери. Там его встретили два 12Н75 из отряда Гвиндора. Один из шагоходов пинком отправил балрога обратно в зал: Драконица взялась за балрога с перебитой рукой. Она прижала его к полу лапой и сосредоточенно мочила хвостом. Демон пытался отбиваться, но у него плохо получалось с уже перебитыми руками и ногами. Второй балрог, увидев это, вновь кинулся к дверям, но дверной проем уже заполнила туша отца Меркюри.

— Дорогая, — прорычал дракон. — Как я рад тебя видеть! Тебе помочь?

— Спасибо, милый, — ответила драконица. — Жаль, что тебя не было.

Я так развлекаюсь! Шагающая машина Гвиндора поднялась на ноги. Р8 и Лугарев уже оттеснили последнего балрога в угол. Демон отчаянно сопротивлялся, но к ним уже присоединился 12Н75. Огненный кнут обвил ноги Лугарева, балрог дернул, Лугарев почувствовал, что падает, и с грохотом рухнул на пол. Гвиндор поднял излучатели, но тут отец Меркюри проревел:

— Оставьте-ка его мне, ребята. Он — мой. Дракон, не спеша, подполз к балрогу, зажатому в углу, повернул голову и позвал драконицу:

— Помоги мне, пожалуйста, дорогая. Балрог метнул в него молнию, но дракон и бровью не повел.

Драконица подползла к ним.

— Бери за ноги, дорогая, а я возьму за голову. Голова дракона на гибкой шее сделала стремительный бросок вперед, схватив балрога за верхнюю часть туловища. Драконица поймала отчаянно дрыгающиеся ноги демона.

— А теперь — раз, два, взяли! — промычал дракон сквозь сжатые зубы. Они одновременно потянули балрога в разные стороны. Демон жутко завыл, затем послышался громкий хруст, вой достиг невероятной силы и внезапно оборвался. Дракон выплюнул половинку балрога и сказал:

— А теперь, дорогая, покажи мне нашего малыша, — он повернулся к Лугареву и добавил. — Спасибо, что помогли. Идите, я скоро вас догоню, только разберусь с семейными делами. Выходя из зала, Лугарев услышал слова драконицы:

— Ты только взгляни на нашего малыша, дорогой! Ну разве он не прелесть?

— Да, дорогая, я так счастлив, — ответил дракон. — Только вот…

— Что-нибудь не так, милый?

— Гм… Я не уверен… Скажи-ка, дорогая, почему он совсем не похож на меня, зато очень напоминает нашего соседа?

Штурмовая группа прошла в обратном направлении по коридору и теперь быстро продвигалась через длинную анфиладу высоких залов.

Впереди шел Гвиндор, сын Гуилина, и эльфы из Нарготронда, неудержимые на своих шагающих бронемашинах, снося с петель двери и расстреливая лучами лазеров все, что попадалось в прицел. Из-под ног шагоходов Гвиндора в панике разбегались кочевники и орки, составлявшие охрану Дуртанга. Панцирные волки бесстрашно бросались на гномов и нолдоров, но их, к счастью, было немного.

Эльфы и гномы облепили танковую броню, и теперь скорость движения изрядно возросла. Гвиндор пинком распахнул очередную двустворчатую дверь, более напоминающую крепостные ворота, и в удивлении остановился на пороге.

Идущий следом 12Н75 подтолкнул его машину, и штурмовая группа с разгону ввалилась в гигантский зал, вырубленный в теле горы. Его дальний конец терялся во мраке, как и невероятно высокий потолок. Зал был довольно слабо освещен. В полумраке отсвечивали белым высокие отполированные сталагмиты. Мягкий лишайник устилал каменный пол, заглушая звуки шагов. На стенах виднелась богатая роспись, но рассмотреть ее в слабом свете было невозможно. Посреди зала на возвышении стоял исполинский каменный трон. А на троне величественно восседала светло-серая стальная фигура, подсвеченная лучами прожекторов, и на ее защищенной мощным шлемом голове отблескивала острыми краями стальная трехзубчатая корона.

— Ой — ей, — сказал Лугарев. — Кажется, влипли.

Рука Моргота пошевелилась, и тут же из-за сталагмитов появилось множество вражеских воинов всех мастей. Панцирные волки и тролли, ящеры и гигантские пауки, балроги, высокие тощие призрачные фигуры, которых наемники еще ни разу не видели, и, как гвоздь программы, тридцатипятиметровый сине-золотой бескрылый дракон.

— Здравствуйте, — загремел под сводами зала могучий голос. — А мы уж тут вас заждались. Взять их! Вражеские твари дружно бросились вперед. И началось! Гвиндор и двое из его отряда открыли ураганный огонь из автоматических пушек. Исполинская пещера наполнилась громом, обломки сталактитов дождем посыпались с потолка. Автоматические пушки из всего ассортимента вооружения 12Н75 давали наименьший нагрев, а союзникам сейчас нужно было выдержать долгий бой. Осколочные снаряды еще не растраченного боекомплекта косили панцирных волков и прочую нечисть. Т20 и его трое подчиненных не обладали таким невероятным боезапасом, как 12Н75. Они стреляли редко, тщательно прицеливаясь, и их мишенью стал сам Моргот. Танки маневрировали прямо посреди войск противника, давя гусеницами кого попало, и одновременно расстреливая Моргота бронебойными снарядами. Лугарев упал на локти, превратившись в пушку, и начал расстреливать высокоскоростными плазменными сгустками надвигающегося дракона. Р8 слева от него принял конфигурацию зенитной самоходной установки, опустил все шесть стволов на прямую наводку и поливал плазмой наступающих панцирных волков. Твари метались в пламени живыми факелами, но все равно даже в предсмертной агонии норовили вцепиться в кого-нибудь из гномов или нолдоров, чтобы сгореть вместе с противником. Эльфы и гномы отбивались отчаянно, но противников было слишком много. Еще минута — две, и враг сомнет штурмовую группу. Положение было критическое. Через несколько минут перестрелки Лугарев почувствовал, что его энергоемкости быстро пустеют. Киберноиды никогда не сражались в таком напряженном темпе и с такой плотностью огня. Р8 тоже разрядился. Сдав назад, они встали рядом с реактор — генератором, вырезанным из раздолбанного у ворот шагохода, который они благоразумно притащили с собой. Подключив силовой кабель к входу подзарядки, Лугарев с удовольствием ощутил возвращающуюся мощь. Р8 заряжался от другого кабеля.

— Пока мы подключены к реактору, им нас не взять, — сказал киберноид, — так не будем отключаться! Стрелять мы и отсюда можем. Они открыли бешеный огонь по наступающим войскам, и те покатились назад. Видя это, Гвиндор и его приятели перенесли огонь на Моргота.

— Расселл! Расселл! — взывал по радио Лугарев, надеясь, что радиоволны пробьются сквозь толщу земли над их головами. — Мы в полном дерьме! Здесь Моргот и целая армия всякой нечисти! Нужна помощь, и быстро!

— Держитесь, — прорезался сквозь бурю помех голос Бартона. — Помощь уже близко.

Первым в зал ворвался черно-красно-золотой дракон, отец Меркюри.

Он пролетел над головами дерущихся и набросился на бескрылого дракона, уже порядком потрепанного выстрелами Лугарева, но все еще извергающего потоки желто-синего пламени. Два дракона сплелись в смертельных объятиях посреди зала, длинные хвосты хлестали по полу, давя всех, кто попадал под удар. Затем послышался странный вой, и прямо в гущу битвы врезались наемники Митчелла. Они примчались на боевых мотоциклах «Темпест», одетые в робот — скафандры, грозные и неуязвимые. Наемники врезались во вражеский строй, размахивая плазменными мечами и кромсая ими всех подряд. Перейдя в конфигурацию роботов, они возвышались над панцирными волками и расшвыривали их, но злобные твари Моргота нападали снова и снова. Следом за наемниками, грохоча гусеницами по каменному полу, в зал ворвались танки Т-72, а за ними уже были слышны тяжелые бухающие шаги 12Н75. Остальная часть отряда Гвиндора спешила на помощь. Моргот, заслонявшийся могучими руками от летящих в него снарядов, не выдержал и отступил за свой каменный трон. Затем из-за трона высунулся чудовищный ствол его ручной пушки. Кто-то заорал:

— Берегись!! Комок плазмы, как огромная шаровая молния, вылетел из ствола Морготовой пушки и разметал в стороны несколько танков. Лугарев в ужасе увидел, как вспыхнул и загорелся основной модуль Т20.

Потрепанный на добром десятке планет «Центурион» горел как факел.

Внутренний модуль катапультировался из танка и шлепнулся в гущу панцирных волков. Они повисли на нем, как груши на дереве, но киберноид, безжалостно давя и расшвыривая тварей, все-таки пробился к своим. Еще пара Т-72 тоже загорелась, один танк лежал вверх тормашками. Моргот выстрелил снова, на этот раз досталось шагоходам Гвиндора.

Сразу два 12Н75 рухнули, охваченные пламенем, у одного из них отвалилась рука. Лугарев с ужасом увидел, что Селестиэль пробивается в передние ряды, размахивая своим заколдованным двуручным мечом.

Феанор шел рядом с ней, расшвыривая панцирных волков, с одного удара разрубая пополам троллей и ящеров. Моргот увидел их и поднял пушку, но не успел выстрелить. Лугарев поймал ствол его оружия в прицел и послал в него плазменный сгусток.

Цель была так велика, что он не мог промахнуться. Исковерканная пушка вылетела из руки Моргота и исчезла где-то в темноте далеко позади. Лугареву оставалось только по возможности отстреливать рвущихся к Феанору и Селестиэль троллей и балрогов. Прикованный силовым кабелем к реактор — генератору, больше он ничего сделать не мог.

Сосредоточив внимание на этой паре неудержимых воинов, он мог видеть каждую подробность их схватки с Врагом. Селестиэль отсекла руку тролля, тянущуюся к ней, пинком отшвырнула орка, мимоходом снесла голову бросившемуся на нее с топором панцирному волку. Феанор схватился в коротком, но яростном поединке с балрогом, но Лугарев выстрелил в демона, и он повалился под ноги Феанору с кровавой кашей вместо головы. На эльфа набросились несколько троллей разом, он закрутил над головой длинный сверкающий меч, отбивая и разрубая их дубины, затем пропорол брюхо одному, снес голову второму, Селестиэль одним ударом развалила до пояса третьего, остальные двое ретировались. Наемники в робот — скафандрах присоединились к Феанору и Селестиэль, оттесняя солдат противника от идущей на безумно смелый прорыв пары нолдоров. За ними оставался страшный след из изрубленных вражеских трупов. Через несколько минут отчаянной рубки Феанор и Селестиэль прорвались к центру зала. Меч Селестиэль сверкнул в полумраке пещеры живым серебром. Казалось, что он лишь рассек воздух, но каменный трон Моргота вдруг треснул и развалился надвое.

Лугарев понял, что бой снова идет в двух мирах одновременно, как в тот кажущийся теперь бесконечно далеким августовский день в Валиноре. Моргот выскочил из-за трона, так, что пол под ногами сражающихся содрогнулся и заходил ходуном. В руке Властелина Тьмы был зажат огромный молот, и Лугарев понял, что это Гронд, тот самый молот подземного мира, которым давным-давно Моргот сразил Финголфина. Шагающие танки Гвиндора двинулись следом за Селестиэль и Феанором, расстреливая Моргота из пушек и ионных излучателей.

Селестиэль взмахнула своим извилистым мечом, и на груди колосса появился глубокий горизонтальный разрез. Моргот занес Гронд, Селестиэль и Феанор отскочили в стороны, молот обрушился на один из 12Н75, расплющив семидесятипятитонную, закованную в броню машину, как консервную банку. Лугарев глазам своим не поверил, увидев, как эльф — водитель катапультировался за секунду до того, как молот уничтожил его машину. Как он успел? Может быть, свойственное эльфам предчувствие? Кто знает… Пол содрогнулся и подпрыгнул под ногами, когда молот, смяв корпус шагохода, припечатал его к камню. Феанор рубанул по левой руке Моргота, на металле появился еще один разрез, в котором сверкали ослепительно-голубые искры. Моргот взмахнул молотом горизонтально, но эльфы снова успели отскочить.

Инерция прокрутила Властелина Тьмы справа налево, Селестиэль воспользовалась этим, и ее меч глубоко распорол обшивку на правом плече Моргота, обнажив проводку и блестящее полированным металлом сочленение. Феанор присел, взмахнув мечом вдоль пола, и Моргот тяжело осел на левое колено — правое было глубоко рассечено. В зале царил хаос. Дымная туча клубилась под потолком, из нее во все стороны били разноцветные молнии, поражая и своих и чужих — магия десятков разных существ сталкивалась и боролась между собой.

Какой-то очень сильный балрог свалил уже два 12Н75, и теперь атаковал Р8. Лугарев хотел ему помочь, но киберноид крикнул:

— Я сам справлюсь, прикрывай эльфов! Р8 сложился в конфигурацию крылатого волка и бросился на балрога, но был остановлен страшным ударом огненного кнута. Киберноид отлетел к стене, тут же сложился в конфигурацию летающей артиллерийской платформы и взмыл в воздух, расстреливая противника из шести стволов разом. Балрог только пробормотал что-то невнятное, и поток плазмы обтек его, не коснувшись тела. Лугарев вытаращил бы глаза, если бы они у него были.

— Я покажу тебе шесть изменений! — прорычал киберноид, с лязгом превращаясь в истребитель и описывая вираж под потолком. Он спикировал на балрога, и врезался в него всей своей немалой массой, отшвырнув демона к стене. Балрог шмякнулся о камень, киберноид метнулся вверх, вслед ему из меча демона сверкнула голубая молния, Р8 крутанул правую бочку, электрический разряд раскрошил только сталактиты на потолке, обрушив вниз дождь обломков известняка. Киберноид приземлился, складываясь в конфигурацию автомобиля, и кинулся на балрога, уворачиваясь от потока молний и осыпая его градом плазменных сгустков. Балрог отпрыгнул в сторону, оторвал башню от подбитого Т-72 и швырнул ее в киберноида. Р8 с трудом увернулся от этого многотонного метательного снаряда и тут же сложился в конфигурацию зенитной самоходки, снова окатив демона градом плазменных комочков. На этот раз балрог то ли не успел окружить себя магической защитой, то ли потратил слишком много энергии. Так или иначе, раскаленный поток плазмы обрушился на него, сбив с ног. Балрог упал на пол, обрывки лишайника загорелись, на теле поверженного демона плясали огни святого Эльма. Киберноид поднялся во весь рост, снова раскладываясь в конфигурацию робота, и крикнул Лугареву:

— Игорек, нужен твой лазер! Лугарев развернулся и заменил ствол электромагнитной пушки на сильмарилловый лазер. До этого балрогов удавалось легко упаковывать в бросаемые эльфами парастатические ловушки, но этот был слишком силен. Р8 извлек и включил сразу два длинных плазменных меча. С лезвиями света в каждой руке он напоминал Лугареву средневекового самурая. Киберноид шагнул к балрогу. Плазменные мечи скрестились на шее демона, и его голова отлетела в сторону. Над обезглавленным телом заклубился серый туман. Лугарев полоснул по туманному облачку лазерным лучом. Сверкнула вспышка, Р8 бросил автоматически раскрывшуюся ловушку, и клочья тумана засосались в нее.

— Отличная работа, дружище, — сказал Лугарев.

— Рад стараться, — буркнул Р8, снова складываясь в конфигурацию ЗСУ и подключаясь к силовому кабелю реактор — генератора. Ему вновь надо было подзарядиться.

Пока глубоко под землей шла смертельная схватка, Меркюри носилась по тюремному отделению Дуртанга. Здесь содержались немногочисленные пленные, захваченные войсками Моргота. Неугомонная дракоша разогнала стражу, выломала решетки и теперь ударами хвоста вышибала одну за другой двери камер, освобождая узников. В основном это были люди, изредка попадались гномы, но в одной из камер она обнаружила двух, как она решила, эльфов, прикованных цепями к стене. Она не знала, что это были захваченные Морготом Элу Тингол и майя Мелиан. Меркюри вползла в их камеру, эльфы в ужасе отпрянули.

— Не бойтесь, — сказала им Меркюри. — Я на вашей стороне. Сейчас я вас освобожу. Ух, ты, цепи-то заколдованы! Дракоша произнесла несколько слов на своем древнем: никому не ведомом языке, и дохнула на их оковы гудящей струей голубого пламени. Магия дракона оказалась сильнее. Цепи разогрелись докрасна, Тингол сильно потянул, звенья разогнулись, и он освободился. Меркюри точно так же освободила и Мелиан.

— Что происходит? — спросила майя. — Что означает весь этот шум?

И почему нас освобождает дракон?

— Долго рассказывать, — ответила Меркюри. — Армия нолдоров штурмует замок. Надо выбираться отсюда, пока их союзники не сбросили на нас атомную бомбу и не обрушили замок нам на головы. Словно в подтверждение ее слов замок весь содрогнулся от особенно мощного взрыва где-то внизу. С потолка облаком посыпалась бурая кирпичная пыль. Не слушая больше никаких вопросов, Меркюри усадила изможденного эльфа и его жену себе на спину, подложив тюфяк на острые спинные шипы.

— Держитесь крепче, — сказала дракоша и полетела по широкому коридору, задевая крыльями за стены.

Моргот уже не атаковал, а только отбивался, блокируя удары Феанора и Селестиэль рукоятью Гронда. Темный Властелин понял, что дело плохо. Отбив очередной выпад Феанора, он громко заорал:

— Ко мне, воины Тьмы! Повинуясь его призыву, со всех концов огромной пещеры взметнулись в воздух на черных крыльях балроги. Демоны поспешили на помощь повелителю, окружив его плотным кольцом. Под ударами их огненных хлыстов Феанор и Селестиэль начали отступать. Наемники изо всех сил старались прикрыть их, но силы оказались слишком неравными. Внезапно сама природа вмешалась в ход сражения, решив, видимо, положить конец этому безумию. Взрывы и грохот нарушили вековечное равновесие, и потолок начал медленно оседать. Сверху на дерущихся посыпалась известковая пыль, за ней последовали все более крупные осколки камня. Р8 быстро просканировал потолок и закричал, что было сил:

— Отходим! Все отходим назад! Потолок рушится! Барабанящий по шлемам и броне град каменных осколков как нельзя лучше подтвердил правоту киберноида. Митчелл скомандовал наемникам перейти в конфигурацию мотоциклистов, подхватил Селестиэль и помчался к выходу. За ним, усадив Феанора на заднее сиденье «Темпеста», несся Топхауз. Остальные наемники прикрывали отход.

Балроги пытались преследовать их, но уцелевшие шагоходы отряда Гвиндора, медленно пятясь, отстреливались от наседающего противника.

Гномы и нолдоры постепенно втягивались в узкий дверной проем. Р8, встав во весь рост около дверей, отстреливался с левой руки, одновременно регулируя движение правой. Сверху падали уже не осколки, а целые сталактиты и каменные глыбы. Грохот обвала перекрыл шум боя. Противники вышли из соприкосновения, битва почти прекратилась, вражеские воины отступали в темноту, только балроги еще продолжали выстреливать молнии в отступающие 12Н75. Дракон, разделавшийся со своим бескрылым родственником, теперь переключился на балрогов, не обращая внимания на камни, валящиеся с потолка.

— Уходим! — заорал ему Лугарев, вновь перешедший в конфигурацию робота. Видя, что проход почти свободен, дракон нанес последний удар хвостом и покинул зал, пролетев над головами отступающих гномов.

Последними из пещеры выбрались Гвиндор и Лугарев. На полу зала, среди множества трупов панцирных волков и троллей остались девять танков, основной модуль Т-20 и пять шагающих бронемашин. Штурмовая группа успела пробежать через три зала, когда позади них послышался тяжкий грохот. Обернувшись, Лугарев увидел клубящееся облако пыли, выползающее из черного проема выбитых дверей.

Эрейнион Гил-Гэлад стоял на вертолетной площадке передвижной крепости, с нетерпением ожидая известий от штурмовой группы, ведущей бой глубоко в подземельях Дуртанга. Командир наемников Джеймс Митчелл оставил на него командование войсками союзников, хотя общее руководство ходом операции осуществлял Расселл Бартон с борта кружащей над горами «Эйприл Фест». Сыновья Феанора наседали на него, требуя продолжать наступление всеми силами, но Гил-Гэлад не спешил, понимая, что создавать под землей столпотворение сейчас неразумно. Внезапно вершина горы, на склоне которой прилепился замок, задрожала и расплылась, как в тумане, а затем начала медленно оседать. У Гил-Гэлада перехватило дыхание. Вцепившись в перила, ограждающие площадку так, что побелели пальцы, он всматривался вдаль, напрягая острое эльфийское зрение. Вершина горы явно проваливалась. Пристававший к нему Карантир умолк и с ужасом смотрел, как тысячи тонн камня исчезают в разверзшейся пропасти.

Вершина горы окуталась облаком пыли, затем эта пыль фонтаном взметнулась вверх и расплылась над окрестностями, медленно оседая на землю. Со стороны горы донесся тяжкий грохочущий гул, подобный реву проснувшегося вулкана.

— Отец! — прошептал Карантир, увидев, что вершины у горы больше нет. Бартон продолжал вызывать штурмовую группу по радио, уже не надеясь более их услышать, как вдруг из динамика послышался четкий и ясный голос Лугарева:

— Слышу тебя, Расселл! Мы в порядке… в основном… Выходим на поверхность! Бартон тотчас связался с Гил-Гэладом, передав ему радостную новость. Вскоре из ворот крепости показалась отступающая колонна нолдоров.

— Что там стряслось, Игорь? — запросил по радио Голдштейн.

— Вот именно, стряслось, — ответил Лугарев. — На нас чуть не обвалился потолок.

— А Моргот? Остался под обвалом?

— Это вряд ли. Они все отступили вглубь пещеры. Думаю, где-то там у них был другой выход.

— Ну, что ж, — сказал Бартон. — Если план «А» не срабатывает, переходим к плану «Б».

ГЛАВА 9

Месть лучше, чем Рождество

Командиры союзников стояли в командном зале передвижной крепости, окружив плотной стеной спасенных Тингола и Мелиан. Их спасительница Меркюри тоже присутствовала здесь, с любопытством озираясь по сторонам.

— Чего же, все — таки, добивался от вас Моргот? — спросил Гил-Гэлад. Мелиан замялась, но Тингол дернул ее за рукав.

— Скажи им. Вдруг это поможет расправиться с Морготом? А тебе теперь — не все ли равно? Ты, так или иначе, выдала тайну. Если сказала Морготу, то почему не сказать союзникам?

— Ты прав, — Мелиан опустила глаза, словно не могла смотреть в лица окружавших ее нолдоров. — Боюсь, я сильно навредила всем нам.

Они сначала пытали меня, я молчала, и тогда они начали мучить моего мужа у меня на глазах… Я не могла смотреть на это…

— Никто и не осуждает вас, мадам, — сказал Бартон, — но, может быть, вы все же скажете нам, чего добился от вас Моргот?

— Он выпытал… место, где находится Круг Вознесения…

— Подумаешь, секрет, — буркнул Митчелл, — спросил бы у нас…

— Валары берегли его как самую страшную тайну, — сказала Мелиан.

— Моргот мечтает освободиться от своего железного тела и снова стать подобным всем Валарам, обрести возможность изменять себя по своему желанию, вернуть всемогущество…

— Ясно, — сказал Бартон, — вам теперь лучше отдохнуть. Вы много перенесли за это время. Сожалеем, что не могли освободить вас раньше, но нам и без того пришлось туго.

— Да, мы очень удивились, когда нас освободила маленькая драконица, — сказал Тингол.

— Не знаю, чего это ей в голову взбрело? — пожал плечами Митчелл. Взгляды всех присутствующих обратились на свернувшуюся в углу Меркюри. Дракоша даже засмущалась.

— Но… ведь вы помогли освободить мою маму и брата, — пролепетала она. — Вот я и решила… помочь вам освободить пленных…

— И правильно сделала, — прогрохотал Лугарев. — Когда потолок начал обваливаться, нам было уже не до них. Сами еле ноги унесли.

Молодец, девочка, ты спасла много жизней.

— И давно Морготу стало известно местонахождение Круга? — спросил Бартон.

— Нет, только вчера вечером, — ответила Мелиан.

— Отлично. Значит, у нас еще есть немного времени. Моргот, как видно, не торопится воспользоваться Кругом, — сказал Бартон. — Хотя сегодняшние события могут изменить его точку зрения.

— У меня есть хорошая новость, — вклинился Голдштейн. — Во время штурма мы получили сообщение… от Девятого Имперского Звездного Флота таргонов.

— Однако! — сказал Лугарев. — И что? Голдштейн поставил мнемокристалл в проигрыватель и нажал клавишу.

По экрану телевизора пробежала рябь, затем появилось изображение командного поста большого звездолета явно неземной конструкции.

Чтобы убедиться в этом, достаточно было взглянуть на кресла перед пультом. Камера повернулась, и на экране появилось здоровенное, в рост человека, светло-серое насекомое, напоминающее богомола. Из динамика послышался синтезированный компьютером человеческий голос, лишенный интонаций, механически произносящий слова без знаков препинания, лишь разделяя паузами фразы. Он звучал несколько жутковато:

— Приветствую вас земляне… С вами говорит командующий девятым флотом… Сообщаем вам об уничтожении обитаемых планет системы двойной звезды которую вы называете Сириус… Изображение на экране сменилось. Теперь его заполнила планета, на орбите которой висел рой светлых точек. Изображение приблизилось, сфокусировавшись на одной из них, и теперь стали видны хорошо знакомые многим присутствующим очертания таргонского рейдера, напоминающие восьмигранный панцирь черепахи, поставленный на ребро.

На экране снова возник общий план. Флотилия таргонов бомбардировала планету. Множество светлых точек отделялось от эскадры, уходя вниз, в атмосферу. Вокруг звездолетов флота стайками вились трехгранные автоматические истребители. Изображение снова изменилось. На этот раз на экране появилась безжизненная поверхность планеты. Голая пустыня, усеянная руинами зданий и странных сооружений из перекрученных невероятной силой взрывов металлических балок. Ветер завывал в руинах, и по мертвым камням струился сухой песок. За кадром снова возник синтезированный голос:

— Наши автоматические истребители провели тщательный контроль всех трех планет системы по окончании тотальной бомбардировки…

Присутствия каких-либо жизненных форм не зарегистрировано… Уровень стерилизации максимальный… От лица Императрицы благодарю вас за предоставленную информацию… Да здравствует Империя Таргонов…

— Получено по дипломатическим каналам, — пояснил Голдштейн, выключая видеоприставку.

— Великая Элберет, что все это значит? — спросил Гил-Гэлад.

— Всего-навсего хорошие новости, — ответил Бартон. — Теперь Морготу неоткуда ждать подкрепления.

— Итак, что будем делать? — спросил Митчелл, когда Тингол и Мелиан ушли отдыхать. — Моргот еще не пойман. Он где-то внизу.

— К тому же в подвалах Дуртанга еще остается множество всякой нечисти, — добавил Гил-Гэлад. — Их тоже придется выкуривать. По сути дела, нам придется заново штурмовать замок…

— Ну его на… — веско сказал Т20. Киберноид был ужасно удручен потерей своего основного модуля и почти что впал в депрессию. — Мы и так понесли офигенные потери. Давайте разнесем его на атомы и дело с концом.

— Не расстраивайся, — Селестиэль подошла к этой грустной двухметровой железной пародии на человека. — Мы тебе поможем.

— Чем? — горестно вопросил Т20. — Ты хоть знаешь, сколько стоит основной модуль киберноида? Это же был не просто танк. Там одних компьютеров было на пятьсот тысяч долларов… с периферией.

— Мы тебе купим новый танк и все, что нужно, — ответила Селестиэль.

— Да? У тебя что, дядя — Рокфеллер?

— Нет, — улыбнулась Селестиэль. — Но ты же сам видел камни Калакирии. Нолдоры — не бедный народ… по вашим меркам. И у меня самой закопан горшочек с золотом…

— Да? — Лугарев заинтересованно наклонился. — Интересно, интересно… И где же он закопан?

— На конце радуги, как и положено эльфам, — засмеялась Селестиэль.

— Ладно, ребята, не отвлекайтесь, — сказал Митчелл. — Серьезные вопросы обсуждаем… Я согласен с Т20. Теперь наших союзников в замке нет. Незачем снова рисковать и класть свои головы в драке с нечистой силой.

— Ну, и какие у тебя предложения? — спросил Голдштейн.

— Какие, какие…, - Митчелл пожал плечами. — У меня одно предложение — бомба!

По зрелом размышлении, альтернативы предложению Митчелла союзники так и не нашли. Утром пятого ноября войска начали отходить от замка и из долин Изенмоут и Удун на север, за горы. Восточное войско союзников под предводительством Орлангура отходило на юго-восток, на просторы Горгоратской равнины. Орки в развалинах Дуртанга ликовали, но кочевники и балроги быстро остудили их энтузиазм. Они уже знали, что за отходом союзников от города или крепости обычно не следует ничего хорошего.

Глубоко под землей, в полузасыпанных залах, выдолбленных в скале, Моргот и его подручные поспешно готовились уносить ноги.

— Может быть, мы все же ограничимся мощной бомбардировкой? — спросил Лугарев. — В конце концов, в нашем распоряжении две эскадрильи В-52! С их помощью можно растереть этот чертов замок в порошок.

— Черт возьми! — взорвался Митчелл. — Ты же видел, какие там подземелья! Вспомни, сколько времени мы бомбили Монте-Кассино! — под «мы» Митчелл в данном случае имел в виду американские «летающие крепости» во вторую мировую войну. История итальянского монастыря Монте-Кассино действительно напоминала нынешнюю ситуацию. «Летающие крепости» разнесли монастырь в щебенку, но засевшие в глубоких подвалах фашисты все же уцелели и смогли показать самонадеянным янки, где раки зимуют.

— Неужели история так ничему нас и не научит? — кипятился Митчелл. — Надо так встряхнуть эти чертовы скалы, чтобы они обрушились этому гаду на голову и задавили его, наконец!

— Ладно, согласен, — буркнул Лугарев. Митчелл настаивал, чтобы на замок сбросили одну из наиболее мощных бомб, имевшихся в распоряжении Вечности. Однако в данном случае больше подходила глубоко проникающая ракетная боеголовка, предназначенная для уничтожения сильно защищенных объектов. Такая же боеголовка была использована для уничтожения крепости Саурона. На базе под Минас-Анором ракетчики Вечности готовили к старту ракету 9М76 комплекса «Темп-С». Вечность много потеряла в этом конфликте, в том числе и по вине самого Моргота, причем самые тяжелые и безвозвратные потери в первые минуты конфликта понес Звездный Флот.

Поэтому никто не удивился, когда один из техников подкатил к ракете стремянку и, забравшись на нее, написал мелом на боеголовке: «За души погибших на „Индианаполисе“». По иронии судьбы те же самые слова были когда-то написаны на первой атомной бомбе, сброшенной на Хиросиму. Посоветовавшись между собой, Бартон и Голдштейн решили принять кое-какие меры на случай, если Моргот попытается сбежать. В Гондоре были приведены в полную боеготовность радары наблюдения и подготовлены к старту несколько антиракет «Спартан». Кроме «Эйприл Фест», на 8254-ю линию времени были переброшены еще десять самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и управления различных типов.

Эти летающие радары создали плотную радиолокационную сеть, через которую не мог проскочить никакой мало-мальски крупный летательный аппарат. На равнине Дагорлад, в Итилиене, в Кханде и северных районах Харада, а также в степях к востоку от Черной страны были размещены зенитно-ракетные дивизионы, оснащенные пусковыми установками 9А82 комплекса С-300В. Ракетный удар был назначен на 16.00. За десять минут до установленного срока множество людей, эльфов и гномов столпилось на всех площадках передвижной крепости, чтобы посмотреть финальную сцену той великой драмы, в которой им довелось принять участие. Те, кому не хватило мест на площадках, были вынуждены наблюдать с земли. Селестиэль, Ломион, Рингамир и Эрейнион Гил-Гэлад использовали личные связи, чтобы занять самые лучшие места. Они устроились на плечах основного модуля Лугарева, стоявшего на самой верхней площадке передвижной крепости около антенны. Здесь же находился и основной модуль Р8.

— А не сдует нас отсюда? — с беспокойством спросил Рингамир, надолго запомнивший свой полет с вершины дерева в тот раз, когда Мария Пирелли расстреляла из аннигиляционной пушки гигантского тролля.

— Не бойся, — ответил Лугарев. — Мы слишком далеко, чтобы нам могла повредить ударная волна. Но вы все же держитесь покрепче, и не смотрите на вспышку. Приготовления Бартона оказались не напрасными. За пять минут до расчетного времени старта в склоне горы южнее Дуртанга отодвинулся большой кусок скалы, открыв темное отверстие шахты аварийного выхода. Из этой дыры один за другим вылетели несколько балрогов и взяли курс на северо-запад. Следом за ними из шахты с ревущим свистом взвился вверх большой светло-серый ракетоплан с изменяемой геометрией крыла. Моргот отправился искать Круг Вознесения.

Летающие радары союзников тут же засекли его. Объект двигался очень быстро, но зенитчики были в полной готовности. Лугарев увидел высоко в небе белую полоску инверсионного следа, тянущуюся со стороны вражеской крепости. Одновременно из нескольких пусковых контейнеров, стоявших вертикально, окутавшись облаками дыма, с ревом вырвались зенитные ракеты. Их дымные трассы устремились вверх, пока не пересеклись с быстро движущейся белой головкой инверсионного следа. Первая, вторая, третья ракета… В небе одно за другим возникли три облачка дыма, нанизанные на инверсионный след.

Клубящиеся дымные струи, оставляемые обломками, протянулись дальше, вдоль траекторий полета ракет. Но мощные сто пятидесяти — килограммовые боевые части ракет 9М82 не смогли нанести Морготу каких-либо ощутимых повреждений — слишком мощное у него было бронирование. Бартон не был бы самим собой, если бы начал разыгрывать эту партию, не имея туза в рукаве. Зная интерес Моргота к Кругу Вознесения, а также зная, где находится Круг, не трудно было предсказать наиболее вероятное направление его полета. «Тузом в рукаве» Бартону послужил развернутый за холмами Эмин Майл зенитно-ракетный комплекс С-75М «Волхов», оснащенный пятью ракетами В-750АК с ядерными боевыми частями. Как только стало ясно, что новейшие системы вооружения, имеющиеся в Вечности, не в состоянии хотя бы поцарапать мощную броню гиганта — да и глупо было бы ожидать иного, так как осколочные боевые части зенитных ракет рассчитаны, в первую очередь, на создание большой зоны поражения для слабозащищенных объектов — Бартон приказал атаковать Моргота ракетами В-750АК, как только он будет в их радиусе действия. Но и Моргот оказался не лыком шит. Первая неудачная атака насторожила его, и теперь он тщательно сканировал своими сенсорами трассу полета. У всех зенитных ракет есть один, но очень серьезный недостаток — они имеют обыкновение громогласно предупреждать противника о своих серьезных намерениях мощным излучением радиолокатора наведения. С имевшимися в распоряжении Моргота сенсорами ему не составило труда засечь адресованный ему сигнал радара. Светло-серый ракетоплан выполнил неожиданно резкий для своих размеров маневр, а затем из его носовой орудийной башенки сверкнул тонкий световой луч. Он угодил точно в радиолокатор наведения.

Вагончик, окутавшись дымом, развалился на две части. Лишившись локатора, зенитные ракеты оказались слепы. Моргот беспрепятственно пролетел в пяти километрах от позиции комплекса.

Зенитчики посылали ему вслед лишь бессильные проклятия.

В то же самое время Лугарев вышел на связь, вызывая Бартона.

— Расселл! Моргот все равно ушел. Надо отменить старт, пока не поздно!

— Не получится, Игорек, — ответил Бартон. — Уже поздно. Далеко на юго-востоке над горами вспыхнул ослепительный свет.

Селестиэль отвернулась, как и учил ее Лугарев, глядя на залитую невероятно ярким сиянием равнину Дагорлад. Этот свет был куда ярче полуденного июньского солнца. Ямы и кучи вывороченной земли высвечивались с потрясающей четкостью; игра резких теней была восхитительна, золотые, серые, фиолетовые, голубые и пурпурные оттенки могли свести с ума любого из величайших живописцев. Свет погас через несколько секунд, Селестиэль повернулась, и увидела клок дыма там, где только что полыхало сияние. Этот клок тут же исчез, а на его месте вспыхнул гигантский огненный шар. Он напоминал Солнце, которому вдруг вздумалось присесть на склоне горы.

Его свет был уже не так ярок, и на него вполне можно было смотреть. Огненный шар стремительно взлетел в небо, превращаясь на лету в клубящуюся, кипящую массу пурпурного дыма, смешанного с пламенем. За ним с земли волочился белый дымный хвост, превращающийся в толстую колонну. Основание этой колонны утопало в сером облаке пыли, поднимавшемся из долины Изенмоут. Область низкого давления, образовавшаяся на месте улетевшего вверх огненного шара, всасывала в себя пыль, песок, мелкие камни, словно смерч. Дымно-огненный шар стремительно расширялся на подъеме, превращаясь в шляпку гриба. Она проломила осенние тучи, нависшие над Черной страной, и взлетела ввысь, оторвавшись от своей дымной ножки.

Одновременно Селестиэль заметила идеально ровный туманный бублик, оторвавшийся от гриба и расширяющийся со скоростью реактивного самолета. Он сметал попадающиеся на его пути тучи; по земле за ним катилась сплошная исполинская стена пыли и огня. Это шла неудержимая в своей всесокрушающей мощи ударная волна. Селестиэль крепко вцепилась в выступ на плече Лугарева, тихонько моля высшие силы помочь ей удержаться. Но горы, ограждающие Черную страну, помешали ударной волне распространиться на большое расстояние. Разбитая на части, она уже потеряла силу, когда докатилась до армии союзников, и не могла причинить серьезного вреда. Селестиэль почувствовала только горячий толчок плотного воздуха, немного сжавший ее тело. Волна отпустила ее и покатилась дальше, все более ослабевая. Клубящийся дымный гриб расплылся гигантским белым облаком в прояснившемся небе. Западный ветер медленно сносил его на восток, в бесплодные, никем не населенные южные предгорья Пепельных гор. Реактивные фоторазведчики приблизились к тому месту, где еще недавно находился замок Дуртанг, через полчаса после взрыва. На сделанных ими фотоснимках запечатлелась глубокая воронка на склоне горы. Вокруг было множество трещин и каменных осыпей, указывавших на значительное смещение скальных формаций в результате взрыва. От самого замка не осталось никаких следов. Проникающая боеголовка ракеты углубилась в подземные этажи Дуртанга и взорвалась внутри крепости, моментально испарив замок вместе со всей нечистью, еще остававшейся в нем.

Немедленно после взрыва и сообщения о бегстве Моргота Бартон организовал преследование. На случай возникновения подобной необходимости на базе Минас-Анор стояли в полной готовности несколько транспортных самолетов Ил-76ТД. Тяжелые транспортные вертолеты Ми-6, предоставленные Вечностью в распоряжение армии нолдоров, уже через полтора часа перебросили группу преследования в Минас-Анор. Еще час заняла погрузка в самолеты и инструктаж, и в 18.40 первый Ил-76, завывая двигателями на форсаже, тяжело взмыл в темное осеннее небо. Группе предстояло опасное десантирование в полной темноте, однако с точки зрения скрытности операции в этом было даже некоторое преимущество. Основная задача заключалась в том, чтобы не переломать ноги. Однако Бартон и Голдштейн учли и это.

Команда войск специального назначения, которая вела наблюдение за Кругом Вознесения, заранее выбрала для подобного случая ровную площадку, пригодную для десантирования и обозначила ее инфракрасными сигнальными маяками. Вместе с Лугаревым в самолет закатили на десантной платформе и основной модуль Р8. Киберноид был в конфигурации автомобиля.

— А ты чего не полетел своим ходом? — удивленно спросил его Лугарев.

— Энергию надо экономить, — проворчал Р8. — К тому же мне еще надо кое-что сделать. Его внутренний модуль открыл панель доступа к отсеку сенсоров и начал устанавливать туда небольшой дополнительный блок.

— Что это у тебя? — спросил Лугарев.

— Измеритель мощности для балрогов и прочей нечисти, — ответил Р8. — Очень жалею, что не успел закончить его раньше.

— Измеритель мощности чего? — не понял Лугарев. — Что он меряет?

— Мощность энергетических выбросов, которыми оперируют все эти демоны и прочая мразь, — пояснил киберноид. — Прошлый раз этот балрог так звезданул меня об стену, что теперь я предпочитаю знать заранее, с кем придется иметь дело.

— Гм, — Лугарев не знал, что и сказать. — И в каких единицах он меряет эту мощность? В киловаттах?

— Нет, у меня своя единица измерения. Я еще не придумал, как ее назвать.

— Ну, так назови ее «нечистая сила», — посоветовал Лугарев. — И предусмотри формулу пересчета в лошадиные силы и киловатты.

— Смейся, смейся, — пробурчал киберноид. — Тебя бы так приложили.

Видимо, ты унаследовал от нашего бывшего лидера и его чувство юмора.

Раньше я за тобой такого не замечал.

— Как сказал профессор Нимнул, «отменное чувство юмора — отличительная черта любого злого гения», — хохотнул Лугарев.

Створки грузового люка открылись, в самолет ворвался поток холодного воздуха. Грузовые платформы одна за другой полетели вниз.

Над Лугаревым с пушечным грохотом распахнулись три парашюта.

Неподалеку в больших алюминиевых контейнерах спускались эльфы и гномы. Обучать их индивидуально не было времени, поэтому их решили высадить вместе с техникой. Наемники на боевых мотоциклах десантировались из другого самолета. Управляемая по радио парашютная система в целом достаточно мягко опустила Лугарева на траву. Он освободил гусеницы от креплений, съехал с платформы и с удовольствием развернулся в конфигурацию робота.

— Куда это нас занесло? — спросил он у подошедшего Р8. Они огляделись. На фоне заката на западной стороне горизонта обрисовались четкими черными силуэтами вершины Мглистых гор. Горы обступили их с трех сторон, образовав узкую долину. Веяло холодной сыростью.

— Мы у священного озера Келед Зарам, почтенные союзники, — услышал Лугарев чей-то голос, доносящийся снизу. Он посветил фарами себе под ноги и увидел гнома в кольчужной рубахе до колен, с длинной раздвоенной бородой, заткнутой за пояс слева и справа от пряжки. В правой руке гном держал могучего вида боевой топор.

— Ты будь поосторожнее, почтенный гном, — посоветовал Р8. — Мы ведь могли и наступить на тебя ненароком в этаких потемках. Игорек, включи инфракрасные сканеры, пока мы не передавили всех союзников.

— Так что это за озеро, почтеннейший? — спросил Лугарев. — И где мы, все же, находимся? Мы ведь, кажется, хотели попасть на вершину пика Келебдил, а не на берег озера, пусть даже и священного?

— В этом озере, по преданию, хранится корона нашего государя Дарина, — ответил гном. — Слышите шум воды? Это река. Она впадает в озеро. По ее берегу проложена дорога. В миле отсюда, вверх по течению — восточные ворота Мории, великого подземного царства гномов. А Келебдил — вон он! — гном указал на три горные вершины, выделяющиеся на фоне неба; они были выше остальных. — Вот они — Келебдил, Фануидол, и Карадрас, высочайшие в Мглистых горах.

— И как мы туда попадем?

— Сквозь все Морийское царство проходит Бесконечная лестница, — пояснил гном. — Она начинается в Морийском рве, а заканчивается на вершине Келебдила. Там находится высеченный в скале сторожевой пост народа гномов. Мы называем его башней Дарина.

— Опять лезть в пещеру? — простонал Лугарев. — Едрена вошь! Пока гном просвещал их в области географии, к ним постепенно собралась вся группа.

— Как тебя зовут, почтенный? — спросил Лугарев.

— Торвальд, сын Хагобарда, к вашим услугам, — с достоинством ответствовал гном.

— Так веди нас, почтенный Торвальд, — сказал Лугарев, — да предупреждай, если на дороге есть ямы.

— Дорога ровная, почтенный, — ответил Торвальд. — Ее недавно заново мостили… Они не успели пройти и пятисот метров, как врезались в толпу переполоханных гномов, удирающих во все лопатки вниз по дороге.

— Стойте, сородичи! В чем дело? — вопросил Торвальд, бесстрашно заступив дорогу толпе. «Безумству храбрых поем мы славу», — подумал Лугарев, когда толпа сбила Торвальда с ног и слегка прошлась по нему. К счастью, проскочив Торвальда, передние ряды убегающих врезались в стальные корпуса Лугарева и Р8, и им поневоле пришлось остановиться. В толпе Лугарев с удивлением заметил множество детей. Почти все гномы были доверху нагружены узлами со своими пожитками. Р8 извлек Торвальда из образовавшейся свалки и аккуратно поставил на дорогу.

— Куда путь держите, почтенные? — спросил киберноид. — У вас эвакуация, или вы достали билеты на финальный матч по футболу? Гномы, к счастью, не поняли юмора, не слишком уместного в подобной ситуации. Один из них выступил вперед:

— Наше подгорное царство подверглось нападению, почтеннейший, извини, не знаю, кто ты или что ты такое. Множество орков и нечистой силы атаковало на исходе дня наши Восточные ворота. Битва была славная, но закончилась для нас плохо, ибо там были балроги, и не один. А на вершине башни Дарина вот уже четвертый час кряду возится какая-то ужасная железная машина. Сдается мне, что она сильно похожа на тебя!

— А мне сдается, что ты ее плохо разглядел, — сказал Р8. — Ты хотел знать, кто я? Мой идентификационный номер — 5АБВФГ6-Р8. Я имею честь быть Преследователем. Здесь также находятся командир наемной гондорской гвардии Джеймс Митчелл и командующий экспедиционным корпусом нолдоров Эрейнион Гил-Гэлад. Успокой своих собратьев, почтенный, мы — ваши союзники. А то чудище на вершине горы — сам Моргот, Властитель Тьмы. Мы пришли за ним. Гном повернулся к остальным и что-то быстро затараторил. Ему ответил нестройный, но решительный хор гномьих голосов. Предводитель морийцев снова повернулся к киберноиду и сказал:

— Мы приветствуем доблестных союзников. Наши воины присоединятся к вам, и мы вместе отвоюем Морию! А наши жены и дети переждут пока что на берегу Келед Зарама и приготовят нам ужин, и много пива!

— Самое приятное предложение за весь день, — проворчал Бэнкс.

Они быстро и по возможности бесшумно поднимались по дороге вдоль берега речушки. Долина становилась все уже, каменные стены сближались, ощутимо давя на психику. Не было ни факелов, ни включенных фар — войско двигалось в полной темноте. Эльфам с их ночным зрением тьма была нипочем, наемники включили приборы ИК — обзора, встроенные в шлемы боевых скафандров, гномы спотыкались в потемках и шепотом матерились. Дорога вывела их к вертикальной каменной стене, в которой черным провалом зияли распахнутые настежь Восточные ворота Мории. Перед ними было несколько широких каменных ступеней. Торвальд минуты две посовещался о чем-то с Лони, предводителем морийцев, затем повернулся к Митчеллу и Гил-Гэладу, стоявшим рядом с Лугаревым.

— Лони говорит, — сказал Торвальд, — что они успели привести в действие защитный механизм. Каменная плита опустилась, и закрыла противнику вход во внутренние помещения Мории. Орки и балроги захватили только Первый и Второй залы, и сейчас пытаются пробиться в Третий. Там, внутри, много женщин и детей. Те, что мы встретили только часть населения Мории; они жили возле ворот.

— И то хорошо, — проворчал Митчелл. — Я уж думал, нам придется всю Морию сверху — донизу обыскивать. Из ворот доносились мерные тяжелые удары.

— Орки бьют тараном в плиту, хотят прорваться в Третий зал, — пояснил Лони. — За воротами должна быть охрана. Гил-Гэлад махнул рукой, из строя выбежали несколько эльфов, бесшумно ступая, поднялись по ступеням; прижимаясь к стене, подобрались к воротам. Коротко свистнули в темноте эльфийские стрелы, из темного провала ворот послышался сдавленный стон, и все затихло. Эльфы нырнули в темноту пещеры. Некоторое время их не было, затем один из них появился на пороге и призывно махнул рукой:

— Идите, все чисто. Лугарев осторожно въехал по широким ступеням в Первый зал Мории, держа наготове сильмарилловый лазер. За ним в конфигурации крылатого волка вошел Р8, потом БС и внутренний модуль Т20, а следом за ними — все остальные. Первый зал был пуст, только возле ворот скорчились несколько пронзенных стрелами орков, охранявших вход. Штурмовая группа осторожно пересекла зал и приблизилась к широкому дверному проему в противоположной стене. За дверями была видна широкая лестница, уходящая вниз. Красные отсветы пламени играли на гладких гранитных ступенях. Размеренный грохот тарана начал уже доставать Лугарева.

Ломион и Рингамир прокрались вниз по лестнице. Вернувшись, Ломион доложил:

— Поперек зала идет трещина, через которую перекинут узкий каменный мостик без перил. В трещине что-то горит. В зале не меньше полутысячи орков и с ними десять балрогов. Все они на этой стороне трещины. На другой только отряд орков с тараном.

— Трещина — это Морийский Ров, — пояснил Торвальд. — Если нам повезет, мы можем сбросить орков вниз. Насчет балрогов — не знаю…

— Ставь пушку вместо лазера, Игорек, — сказал Т20. — Ты теперь — наша главная артиллерия. Я буду заряжающим.

— Орки боятся яркого света, — сказал Гил-Гэлад. — Что, если мы для начала пустим им туда несколько осветительных снарядов?

— О'кэй, — одобрил Т20. — У нас есть магниевые снаряды, и еще фосфорные, зажигательные. Начнем с магниевых. Лугарев подъехал к дверям и опустил ствол вниз, почти параллельно лестнице. Затем, подумав немного, чуть приподнял его.

— Заряжай, — негромко скомандовал он. Т20 открыл затвор и послал в камору первый магниевый снаряд.

Наемники уже подготовили второй. Электромагнитная пушка стреляла бесшумно. Снаряд с огромной скоростью врезался под небольшим углом в каменный пол, с воем отрикошетировал вверх и сработал под потолком.

Слепящая вспышка магния парализовала орков. За первым магниевым снарядом последовал второй.

— Теперь фосфорные! Лугарев посылал вниз один фосфорный снаряд за другим. Они взрывались, врезаясь в пол; белый фосфор вспыхивал, рассеивая в воздухе пещеры мириады тоненьких струек белого дыма, раскаленных до 400 градусов. Эти кажущиеся безобидными струйки липли к стенам, колоннам, а главное, к доспехам орков, прожигая их насквозь.

Кольчуги вообще не предохраняли от них, панцири и кирасы быстро раскалялись, превращаясь в вафельницу. Дикий вой горящих заживо орков забился под сводами зала. Лугарев осторожно поехал вниз по лестнице. Остальные следовали за ним. Снизу веяло жаром. Остановившись, немного не доезжая до низу, Лугарев заглянул в зал. Он был велик. В середине два ряда изваянных из черного камня деревьев поддерживали свод. Поперек зала шла от стены до стены широкая расщелина, через которую был перекинут узенький каменный мостик без перил. Фосфор уже почти прогорел, пол зала был усеян обгоревшими трупами орков. Почуяв приближение противника, балроги бросились вперед, но остановились, увидев Лугарева.

— Стреляй, чего смотришь! — рявкнул Т20, посылая в камору фугасный снаряд. Лугарев выстрелил. Балрога разнесло на куски.

Рингамир тут же бросил ловушку; она раскрылась, всосала клубящийся над трупом балрога сероватый дымок и захлопнулась. Эльфы и гномы бесстрашно кинулись в атаку. Лугарев успел застрелить еще трех балрогов, стреляя поверх голов атакующих, а затем началась яростная рукопашная схватка. Феанор и Гил-Гэлад шли впереди, и первыми схлестнулись с балрогами. Лугарев сменил пушку на лазер и теперь мог стрелять, не опасаясь задеть своих. Все вышло так, как предсказывал Торвальд. Немногие уцелевшие орки были сброшены в трещину, в которой полыхал огонь. Балроги, прижатые к пропасти, сопротивлялись отчаянно, но не выстояли против сосредоточенного натиска гномов и нолдоров. Зал сотрясался от невероятной силы заклятий, фигурная лепка сыпалась с потолка, трещины избороздили черные стволы колонн, но магия эльдаров противостояла им. Селестиэль, с мечом в правой руке и браслетом на левой, двинулась на балрогов, из ее браслета с треском вылетали зеленые молнии, впиваясь в демонов. Первый балрог, получивший попадание, с воплем кувырнулся в огонь, Феанор сбросил в трещину второго, гномы, выстроившие плотный бронированный строй, подобный хирду, копьями столкнули в огненную пропасть третьего. Остальные демоны попрыгали в огонь сами. Р8 перескочил через пламя на другую сторону трещины и разметал перепуганных орков. Затем крылатый волк взял зубами мощное бревно тарана, окованное железом, подошел к трещине и швырнул таран вниз. Лугарев поднялся, перейдя в конфигурацию робота, и спросил Торвальда:

— Ну, и как нам теперь попасть к Бесконечной лестнице? Гном окинул взглядом его и Р8 и указал в пропасть:

— Для вас только один путь — вниз.

Лугарев недоверчиво посмотрел в пламя:

— Ты что, пива перепил, почтенный? — спросил он.

— Нет, — ответил Торвальд. — Здесь только два пути. Один — через коридоры и переходы Мории, в тайную галерею, и из нее — на Бесконечную лестницу. Но вам там не пройти, вы слишком большие.

Значит, только одно — по берегу подземной реки, что течет на дне Морийского рва. Чтобы туда спуститься, надо пройти сквозь огонь.

— Мы-то пройдем, — сказал Лугарев. — А остальные? Пока они спорили, несколько гномов перебрались по мостику через пропасть, прикончили двух или трех оставшихся в живых орков, и попытались поднять плиту, запечатавшую проход в Третий зал. Но их усилия не увенчались успехом. От таранных ударов, по-видимому, что-то сдвинулось и заело механизм.

— Кажется, и нам придется лезть в огонь, — сказал Гил-Гэлад. — Нам нельзя терять время. Надо что-то придумать.

— Я, кажется, уже придумал, — сказал Р8, с лязгом перепрыгивая обратно. — Надо устроить здесь небольшой водопад и погасить огонь. К сожалению, придется попортить полы. Пошли, Игорек, надо перекрыть реку и направить воду в ворота Мории. Устройство плотины силами двух основных модулей киберноидов при поддержке множества гномов заняло не более часа. Вода быстро поднималась. Р8 подправлял плотину то в одном то в другом месте, не давая воде течь куда-либо, кроме как в ворота. Наконец, уровень воды достиг порога ворот. Еще несколько минут, и вода с плеском хлынула в Первый зал, разливаясь по мозаичному полу. Зал быстро заполнялся. В это время эльфы во Втором зале готовили лебедку для спуска. Под руководством Феанора они натянули между колоннами несколько канатов, и вывесили на них над трещиной подъемный механизм.

— Эй, готовьтесь, — крикнул им киберноид, когда вода дошла до порога двери на лестницу Второго зала. — Сейчас у вас будет немного мокро. Наемники перевели «Темпесты» в конфигурацию роботов. Р8 выстрелил в порог, и вода с ревом хлынула вниз по лестнице, затопляя Второй зал.

— Немного мокро? — язвительно произнес Бэнкс, стоя по колено в воде и схватившись за колонну. — Это же настоящая Ниагара! Поток воды с шумом обрушился в Морийский ров, смывая трупы орков.

Пламя тут же зашипело и погасло, из расщелины с ревом вырвалось облако пара, моментально заполнившее зал. Лугарев закрыл оптику герметичными крышечками, чтобы не запотели стекла. Пар клубился под потолком, оседая крупными каплями на каменных стенах.

— Здорово, — сказал Беляев. — Как в парилке! Знать бы заранее — прихватил бы пива и веник. Огонь погас. Р8 дал команду гномам, они пробили дыру в плотине, и вода быстро начала убывать. Гномы первыми начали спуск.

Импровизированная клеть, наскоро сооруженная из десантного контейнера, ходила вверх — вниз, приводом лебедки служил основной модуль Р8, у которого был предусмотрен вал отбора мощности. За гномами последовали эльфы. Наемники спустились сами, на реактивных прыжковых установках, встроенных в ранцы скафандров. Последними в Черный провал Рва опустились на струях ракетных двигателей Лугарев и Р8.

— Носит нас по всяким подземельям, — ворчал Бэнкс, водя по сторонам лучом поисковой фары. Они стояли на берегу подземной реки. Вода в ней была маслянистая и непроглядно-черная. Вдоль берега пролегла узкая полоска камня, которую и тропинкой нельзя было назвать.

— Меня другое беспокоит, — сказал Феанор. — Боюсь, что пока мы тут путаемся, Моргот починит Круг Вознесения, и тогда ищи ветра в поле…

— Насколько я понял из слов Высокого, — сказал Митчелл, — починить Круг не так-то легко. Думаю, время у нас еще есть. Селестиэль связалась через Палантир с Бартоном. «Эйприл Фест» барражировала над горами, ожидая известий от штурмовой группы. Эльфы дали Бартону один из Палантиров, обеспечив, таким образом, надежную связь. Бартон подтвердил, что Моргот все еще ковыряется на вершине Келебдила, и, судя по всему, еще долго не тронется с места. Штурмовая группа двинулась в путь. БС бежал впереди, разведывая дорогу. За ним шли Лони и Торвальд, а следом колонна эльфов и гномов. Лугарев шел в голове колонны, Р8 замыкал шествие. Никто из них не мог сказать, сколько времени они путешествовали в кромешной тьме Морийского Рва. Минуты казались часами, часы спрессовывались в минуты. Гномы начали отставать, падая с ног от усталости, наемникам было легче; пол, хотя и неровный, позволял ехать на мотоциклах. Нолдоры, не производившие впечатления крепких и выносливых путешественников, были поистине неутомимы. Они шагали и шагали, не останавливаясь, приводя в изумление и гномов и людей. В этой непроглядной бездне была своя жизнь, такая же жуткая, как и ее среда обитания. Светящиеся бледные щупальца, высунувшиеся из воды, утащили трех отставших от колонны гномов прежде, чем Р8 успел вскинуть бластеры. Плазменные шары вскипятили воду, но этих гномов так никто и не увидел. Гигантский паук выполз из бокового прохода и зашипел, глядя на колонну эльфов восемью блестящими бельмами, но не решился напасть. Селестиэль что-то сказала, ее браслет выдал мощную вспышку; когда нолдоры и гномы протерли глаза, паук исчез неизвестно куда. Через несколько часов гномы увидели в реке водяную змею длиной около пятнадцати метров. Они обстреляли ее из арбалетов, змея нырнула и исчезла. Еще через пару километров пути дорогу преградили заросли черных шевелящихся щупалец, росших как мох, прямо на стене.

От них волнами исходил первобытный ужас. Митчелл протолкался вперед и окатил жуткую поросль огненной струей напалма. Через пять минут, когда напалм прогорел, колонна пошла дальше. После еще восьми часов непрерывного движения штурмовая группа достигла Бесконечной лестницы. Гномы и наемники со стонами облегчения повалились на камни кто где стоял. Селестиэль еще раз связалась с Бартоном и получила подтверждение, что Моргот все еще на вершине Келебдила. Гил-Гэлад объявил привал. Все поели и расположились отдыхать.

Никто из гномов, а тем более эльфов, еще днем раньше и в кошмарном сне не мог себе представить, что сможет заснуть в полукилометре под землей, на берегу черной реки, напоминающей Стикс и кишащей страшилищами из столь древних времен, какие даже эльфы не в состоянии вообразить. Тем не менее, все настолько устали, что заснули немедленно. Р8 подошел к Лугареву, присевшему на камни.

— Не знаю, сколько времени у нас займет подъем, — сказал киберноид. — Высота Келебдила около пяти километров. А гномы выдохлись. Да и эльфы, боюсь, больше хорохорятся из последних сил. А ведь им еще предстоит драка. И какая драка!

— Надо было не устраивать этот идиотский поход, а долбануть по вершине горы ядерной боеголовкой, — сказал Лугарев.

— Ничего не вышло бы, — ответил Р8. — Даже у «Точки» с ядерной боевой частью круговое вероятное отклонение около трехсот метров. А нам надо попасть точно в вершину. По-моему, это Бартон на сей раз просчитался. Поставь он только один «Волхов» за теми холмами, мы бы застали Моргота врасплох и сбили бы его.

— Чего теперь судить да рядить, — ответил Лугарев. — Что сделано, то сделано, пусть и глупо. От лестницы к ним подбежал БС.

— Я все осмотрел, — прошелестел киберноид. — Там есть подъемник.

— Что? — удивился Лугарев.

— Трос наподобие фуникулера, — пояснил БС. — Он идет вдоль стены спиральной лестницы. Колодец лестницы явно расширен, причем не очень давно. Сбоку лестницы проложены рельсы, по которым ходит целый поезд из вагонеток…

— Гм…, - сказал Лугарев. — Вообще-то за тысячу лет у гномов, вероятно, было время устроить этот подъемник.

После шестичасового отдыха штурмовая группа начала подъем. Эльфы сначала поднимались пешком, а гномы погрузились в вагонетки подъемника. Лони достал из ниши в стене молоток, пощупал стену, нашел на ней какое-то место, ничем, на взгляд Лугарева, не отличавшееся от стены в целом, и постучал явно условным стуком.

— Что это он делает? — спросил Митчелл.

— Подает наверх сигнал, чтобы нас поднимали, — ответил Торвальд.

— Там что, есть лифтер? — удивился Бэнкс.

— Наверху лестницы сидят стражники. Они управляют водяной заслонкой. Вода крутит колесо и приводит в движение подъемник, — пояснил Лони.

— Круто, — одобрил Митчелл. — А как они слышат, что ты тут, внизу, стучишь?

— Это один из самых больших гномских секретов, — ответил Лони. — Я не имею права говорить о нем.

— Да все просто, Джим, — вмешался Р8. — Эти парни отыскали рудную жилу, идущую так, как им надо, и колотят по одному ее концу, а на другом конце все слышно. Твердые вещества хорошо проводят звук. Это примерно то же самое, что эхолокация подводных лодок. При благоприятных условиях звук может распространяться под водой на очень большое расстояние. А в случае с твердым веществом дальность действия еще больше, так как звуковой канал стабилен и скорость звука в металле больше.

— Ага! — сказал Митчелл. — Так вот что они называют Рудным Эхом!

— Ну… не совсем так…, - промямлил Лони, сообразив, что его раскололи.

— О'кэй, парень, ты же не проговорился, — успокоил его Р8. — Мы тоже никому не скажем. Это заверение прозвучало весьма глупо, так как возле них стояли около пятисот эльфов. Но делать было нечего, и Лони только утвердительно кивнул. Подъемник со скрипом пришел в движение, вагонетки поехали вверх, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, и, наконец, достигли скорости идущего вверх по лестнице пешехода. Лугарев ехал на гусеницах в конфигурации пушки, киберноиды шли пешком, наемники ехали на мотоциклах следом за поездом из вагонеток по спрямленному для прокладки рельсов полу. Таким образом они двигались около часа, затем поезд остановился, гномы вылезли из вагонеток и пошли пешком, а эльфы заняли их место.

Селестиэль, как единственная женщина в команде, ехала всю дорогу на заднем сиденье мотоцикла Митчелла.

— Эй, Лони, а как твои лифтеры наверху узнали, когда надо остановить подъемник для пересадки? — окликнул Лугарев гнома.

— Я передал им условный сигнал, что нас больше, чем может поместиться в вагонетки, — ответил Лони. — В таких случаях мы всегда так поднимаемся.

— Значит, эту лестницу часто используют?

— Конечно, но обычно не доезжают до самого низа. Путь вверх по лестнице продолжался около шести часов. Селестиэль еще дважды связывалась через Палантир с Бартоном. Расселл подтвердил, что Моргот все еще на вершине горы.

— Сам он не может починить Круг по причине своих больших размеров, поэтому его чинят несколько людей, а Моргот только дает им указания, — пояснил Бартон. — Но наверху холодно и воздух разреженный, поэтому у них получается далеко не так быстро, как ему хочется.

— Ты что, видишь его? — спросил Лугарев.

— Да, наши наблюдатели установили телекамеры на соседней вершине, так что мы наблюдаем его по монитору, — ответил Бартон.

Сверху забрезжил дневной свет. Эльфы ускорили шаг. Шедший впереди Феанор издал удивленное восклицание:

— Здесь тупик?!

— Нет, погоди, — Митчелл слез с мотоцикла и поднялся к нему. — Высокий говорил мне насчет рычага под подоконником. Если он не заржавел… Ага, вот! Нашел. Лугарев, стоя на несколько витков лестницы ниже, не видел, что они делают. Митчелл позвал его:

— Игорь! Бери своего железного приятеля и давай к нам. Думаю, вам надо идти первыми.

— Спасибо за доверие, дружище, — проворчал Лугарев, проталкиваясь мимо прижимающихся к стене эльфов. — Всю жизнь мечтал… Он выехал на небольшую площадку, на которой заканчивалась лестница. Сбоку было большое окно, через которое и проникал свет.

Судя по положению солнца, была уже вторая половина дня. Площадка находилась выше уровня верхней границы облаков. Они расстилались внизу бескрайним полем грязно — серой ваты. Солнце, слепяще-яркое, не смягченное нижними плотными слоями атмосферы, сияло до боли в глазах, озаряя облака своими золотыми лучами. Воздух явно был разрежен, не настолько, чтобы нельзя было дышать, но в случае боя потребление кислорода должно увеличиться, и тогда, как знать, хватит ли сил эльфам и гномам, чтобы не потерять сознание?

— Кислорода тут мало, так что надо действовать быстро, — сказал Митчелл. — Р8, можешь протиснуться через это окно? Киберноид взглянул на узкий проем, заложенный с боков кирпичной кладкой.

— Вместе с парой сотен кирпичей смогу, — буркнул он.

— Тогда ты отвлечешь Моргота, а мы вылезем и нападем на него, — сказал Митчелл.

— План, конечно, гениальный, — проворчал Лугарев.

— Придумай что-нибудь получше, и я готов от него отказаться, — ответил Митчелл. Ничего лучше придумать не удалось. Митчелл сунул руку под подоконник и потянул за рычаг. Послышался скрежет, затем часть стены повернулась, открывая широкий проход и еще несколько витков лестницы.

— Игорек, двигай, — сказал Митчелл. — За ним, парни, — скомандовал он наемникам. — Феанор, Эрейнион, ваши — следом за нами.

Лугарев поехал вверх по лестнице. Здесь не было продолжения подъемника, поэтому было узко и приходилось заворачивать станины и ехать немного боком, чтобы не тыкаться стволом в стену. Снизу послышался грохот — киберноид выломал кирпичную кладку. Лугарев прибавил скорость. Лестница кончилась люком в потолке. Люк, разумеется, был заперт. Наверху слышалась какая-то возня, затем Лугарев услышал взрывы.

— Черт, они начали без нас! — рявкнул позади него внутренний модуль Т20. — Игорек, вышибай на хрен этот люк и вперед! Лугарев послал в створку люка сгусток плазмы. Близкий взрыв чуть не ослепил его, сверху посыпался снег, но путь был свободен.

— Т20, готовь снаряды, — скомандовал Лугарев. — Ну, вперед. Беляев запел «Интернационал».

Лязгнув гусеницами по каменным ступеням, Лугарев выскочил на верхнюю площадку башни Дарина. За ним вылетели на боевых мотоциклах наемники, трансформируясь на лету в конфигурацию роботов. Следом повалили эльфы. Феанор, Гил-Гэлад и Селестиэль шли впереди. Они оказались на площадке размером с половину футбольного поля.

Моргот возвышался прямо над ними, отмахиваясь от Р8, который атаковал его в конфигурации истребителя, делая один заход за другим.

— Сейчас важно, чтобы он не удрал, — сказал Лугарев. — Т20, давай бронебойные!

— Хорошо бы еще, чтобы он на нас не наступил, — добавил Бэнкс. Задрав ствол почти вертикально вверх, опираясь уже не на локти, а на ладони вытянутых рук, Лугарев поймал в прицел правый двигатель Моргота и послал в него бронебойный подкалиберный снаряд.

Карбидовольфрамовый сердечник прошил броню и разворотил двигатель.

Т20 заслал в камору следующий снаряд. Лугарев прицелился в левый мотор и выстрелил снова. Из левого двигателя вырвался дым. Он тоже был разбит. Моргот почувствовал, что его кто-то критикует снизу и хотел посмотреть, кто это, но тут из-за вершины соседнего пика Фануидол, торчавшего из облаков неподалеку, расколов горную тишину свистом реактивных двигателей, появилась эскадрилья «Джолли Роджерс» под командованием Марии Пирелли — 24 истребителя изменяемой конфигурации F-14V «Старкэт». Они обстреляли гиганта управляемыми ракетами «Мейверик». Моргот был вынужден переключить свое внимание на них.

— Бей по коленям, Игорек, — сказал Т20, - тогда он свалится.

— Куда свалится? Нам на головы? Спасибо!

— Надо сбросить его вниз, — предложил Гил-Гэлад.

— А как мы сами потом спустимся? По этой чертовой лестнице? — возразил Лугарев. По реакции Гил-Гэлада он понял, что нашел верный аргумент, но легче от этого не стало. Истребители продолжали расстреливать гиганта ракетами. Каждый из 24 самолетов эскадрильи нес по 12 «Мейвериков», так что Морготу приходилось несладко. Он не мог улететь с разбитыми двигателями, а бежать было некуда. Несколько кочевников, пытавшихся под его руководством починить Круг Вознесения, не успели закончить работу, так что и с их стороны нечего было ждать помощи. Моргот достал свою огромную плазменную пушку и начал отстреливаться. Сидя в салоне «Эйприл Фест», Бартон и Голдштейн наблюдали за боем. Над вершиной горы грохотал гром, сверкали молнии, снег испарялся, туманное облако окутало вершину, сквозь него просверкивали ослепительные зарницы. Истребители оказались слишком маневренны. Морготу не удалось попасть ни в один из них. Выстрелы его пушки, поставленной на полную мощность, рушили окрестные горы.

Вершину пика Фануидол срезало метров на пятьдесят, белая шапка снега на Карадрасе почернела, а затем и вовсе испарилась, когда заряд плазмы раскроил вершину горы пополам. Снежные лавины, потревоженные грохотом взрывов, рушились со склонов в долины; облака клубились вокруг Келебдила, проливаясь дождем на гномов, ждущих на берегу Келед Зарама исхода этой невероятной битвы. Эльфы и Лугарев укрылись пока что в башне Дарина, содрогавшейся под ногами пляшущего на ней гиганта. Топчущийся в Круге Вознесения Моргот едва не раздавил их. Внезапно потолок над их головами сотрясся от тяжкого удара. Что-то тяжелое рухнуло на крышу башни, соскользнуло с нее и полетело вниз. Селестиэль выглянула из окна.

Правая рука Моргота с зажатой в ней плазменной пушкой отвалилась, и теперь, кувыркаясь, летела вниз по склону, увлекая за собой лавину снега и камней. Лугарев услышал по радио торжествующий вопль Марии Пирелли. Глубоко внизу полыхнул ослепительный свет, затем послышался оглушительный взрыв и рокочущий грохот множества обвалов. Плазменная пушка Моргота взорвалась от удара о дно долины — к счастью, не той, куда выходили ворота Мории. Огненный шар вздулся на полкилометра, испарив снег на всех склонах, обращенных к долине, затем взметнулся в небо, прошив тучи, и расплылся грибообразным облаком, затмившим солнце. Посреди долины возникла глубокая воронка, позже превратившаяся в озеро. Моргота чуть не сбросило с вершины этим взрывом. Но гигант все же устоял. Он пошатывался как пьяный, пытаясь сохранить равновесие — с отстреленной рукой это было непросто сделать. Истребители Марии продолжали расстреливать его ракетами. Торвальд протолкнулся к Митчеллу в жуткой тесноте забитой эльфами и гномами лестницы и сказал, показывая за окно:

— Если ваши летающие машины сбросят Моргота вон в ту долину, мы сможем быстро туда добраться.

— Как?

— С лестницы есть проход к катальной горке, — пояснил Торвальд. — В скале проложен гладкий спуск. Наши дети по нему катаются. Митчелл тут же изложил план Гил-Гэладу и Лугареву.

— Может получиться, — произнес Гил-Гэлад, уважительно глядя на гнома.

— Давайте попробуем, — сказал Лугарев, и вызвал по радио Марию Пирелли.

— Я все поняла, Игорь, — ответила Мария, когда Лугарев изложил ей план. — Попробуем. Жду твоего сигнала. Эльфы и гномы со всех ног кинулись вниз по лестнице, наемники, Лугарев и Т20 следовали за ними. Бегущий первым Лони нажал неприметный выступ на стене, камень расступился в стороны, открывая туннель, в конце которого виднелось пятнышко света.

— Слава Богу, скоро вылезем из этой пещеры, — сказал Бэнкс.

— Если увидишь свет в конце туннеля — не спеши радоваться, — ответил Лугарев. — Это может оказаться не выход, а… поезд. Они остановились в выходе туннеля, глядя вниз, в долину. Туда от устья туннеля вел длинный гладкий пологий спуск, отполированный до блеска за долгие века тысячами задниц гномских ребятишек. Лугарев вызвал по радио Марию Пирелли.

— Машенька, мы на месте. Можно начинать. Эскадрилья разошлась в стороны над вершиной Келебдила, оставив в небе идеально ровные белые линии инверсионных следов. Истребители развернулись и дали залп ракетами. Сорок восемь «Мейвериков» одновременно угодили в спину Моргота, швырнув его вперед. Железный гигант покачнулся, потерял равновесие и полетел с башни Дарина вниз по склону. Эльфы отшатнулись, когда многотонная масса искореженного металла с грохотом пролетела мимо туннеля. К счастью, полированный желоб не пострадал, Моргот прокатился мимо него. Горное эхо многократно повторило лязг и скрежет рвущегося металла, когда гигант с разгона врезался в скалы на дне долины.

— Поехали, ребята! — скомандовал Митчелл, первым садясь в каменный желоб и съезжая вниз. Остальные наемники последовали за ним.

— А мне что делать? — спросил Лугарев.

— Нам с тобой, Игорек, лучше побыть здесь, — ответил Т20. — Отсюда сектор обстрела побольше. Эльфы с веселым визгом катились вниз по склону. Гномы, ухватив топоры покрепче и зажмурив глаза, неслись вниз вперемешку с нолдорами. Они финишировали в огромном сугробе, мягко принимавшем их в свои холодные объятия. В этот момент Моргот зашевелился. Гномы поспешно строились в боевой порядок. Эльфы уже бросились к Морготу, но тут железный гигант со скрипом встал на колени, ухватился покореженной левой рукой за скалы, ограждающие долину, и тяжело поднялся на ноги.

— Едрена вошь! — выдохнул Лугарев. — Машенька, ты где? Клиент просит добавки! Истребители развернулись над долиной, готовясь сделать еще один заход, но их вмешательство не потребовалось. Из-за гребня долины вдруг появился уже знакомый Лугареву и остальным черно-красно-золотой дракон. Это был отец Меркюри. Лугарев удивленно отметил, что дракон тяжело машет крыльями, прижимая лапами к брюху длинную и явно тяжелую каменную колонну, выломанную, видимо, в развалинах какого-нибудь храма. Эльфы и гномы замерли, глядя на дракона. Он заходил на Моргота сзади, но пока было непонятно, что он собирается делать. Дракон покрепче стиснул лапами колонну и ринулся вниз. Моргот смотрел на эльфов, не видя его, но заметил по их лицам, что что-то неладно.

— Ну, что уставились? — захохотал он. — Думаете, я куплюсь на такой дешевый трюк? Дракон несся на него, словно копье, брошенное рукой Бога. Он изогнул шею буквой «S», толстый фундамент колонны торчал вперед, черные крылья распластаны в воздухе, длинный хвост вытянут, как стрела, на всю длину. Моргот сообразил, наконец, что это не розыгрыш, но не успел повернуться. Дракон отпустил колонну и взмыл вверх. Массивный каменный столб, разогнавшийся до нескольких сот километров в час, ударил Врага в затылок и разлетелся вдребезги.

Осколки камня брызнули в стороны. Голова Моргота, уже отваливавшаяся однажды при взрыве ракеты, оказалась его слабым местом. Шея треснула, стальная глыба головы покачнулась и отвалилась. Искры от закороченной проводки фонтаном полетели вверх. Гигант закачался, пытаясь сохранить равновесие, но снег под его ногами подался, и стальная туша сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее повалилась вперед. Эльфы и гномы порскнули в разные стороны, как мыши, на которых прыгнула кошка. Обезглавленное тело Моргота рухнуло с металлическим грохотом; облако снежной пыли взметнулось вверх, искрясь в косых лучах заходящего солнца. Нолдоры, не веря своим глазам, смотрели на поверженного Врага, не в силах пошевелиться. Истребители кружились над долиной, Р8 заходил на посадку, снижаясь в конфигурации самолета.

— Думаю, нам пора присоединиться к остальным, — сказал Лугарев. БС и внутренний модуль Т20 прикрепились к его корпусу, Лугарев включил прыжковые ракетные ускорители и взмыл в воздух.

Он приземлился на свободный пятачок между расступившихся эльфов.

В небе уже был слышен рокот вертолетов. Гил-Гэлад размахивал обеими руками, отдавая приказания:

— Быстрее, быстрее, пока он неподвижен! Помните, мы еще не победили. А, Игорь, ты уже здесь? Отлично, встань где-нибудь в стороне и будь готов вмешаться… Вертолеты приземлились, подняв пропеллерами настоящую снежную бурю. Из них выскакивали техники Вечности, выбрасывая тюки и ящики с инструментом, длинные свертки брезента, газосварочные аппараты…

Эльфы и гномы сноровисто вскрывали ящики, вооружаясь отвертками, молотками, разводными ключами. Те, кто успел схватить приглянувшийся инструмент, лезли на поверженного гиганта и начинали отдирать листы обшивки. Приземлившийся Р8 сложился в конфигурацию крылатого волка и кинулся помогать. Мощные когти киберноида ловко подцепляли и отрывали обшивку, металлические зубы перекусывали провода и шланги.

Техники Вечности расстелили вокруг Моргота брезентовые полотнища, на которые эльфы, люди и гномы бросали выдранные из гиганта детали. Над долиной перекликались звонкие голоса:

— Рингамир, дай ключ на тридцать шесть!

— Вьярд, стукни молотком по этой штуковине! Ой! Я же просил по штуковине, а не по пальцу!

— Вася, у тебя автоген? Надо разрезать вот здесь.

— Куда бьешь, моченая борода?

— Кто спер мой гайковерт?!

— Эй, бессмертные! А ну, навались! БС отцепился от Лугарева, развернулся в конфигурацию пантеры и кинулся помогать Р8, буйствующему на спине Моргота. Голоса киберноидов влились в общий хор.

— Осторожно, долгобородые, это же силовой кабель. Так шарахнет, что поджаритесь. Дайте-ка, я его перегрызу.

— Погоди, Р8, я буду участвовать!

— Придержи отверткой, я попробую раскачать гайку. Проворачивается… Моргота разбирали прямо на глазах. Длинные брезентовые полотнища были усеяны деталями, прокладками, болтами, гайками… Гил-Гэлад подошел к Лугареву:

— Ты только взгляни, Игорь, как все дружно работают.

— Да, прямо — таки социалистическая кооперация, — согласился Лугарев. — Этак мы его за пару дней разберем совсем. Моргота мало было просто свалить с ног и отключить. Нужно было добраться до системы, которая удерживала в его теле энергетическую составляющую. Мелиан знала, что это за система. При пленении Моргота в конце Войны Гнева она участвовала в процедуре помещения Врага в этот металлический корпус. Ее знания очень пригодились сейчас, она нарисовала схему системы и объяснила, где примерно она расположена и как до нее добраться. Феанор и Селестиэль тоже присоединились к Лугареву. Он радовался, глядя на их довольные лица. Операция шла по плану, и долгожданный, выстраданный тысячелетиями миг их мести был близок, как никогда. Солнце закатилось за гребень долины, густая тень накрыла лежащего гиганта, но работа продолжалась. Р8 включил свои фары, из вертолетов вытащили привезенные с базы под Минас-Анором прожекторы, и при их ярком свете продолжали разборку. Быстро холодало, техники Вечности поставили надувные палатки с обогревателями, гномы запалили костры, эльфы организовали горячую еду. Селестиэль ушла греться в палатку, Феанор и Гил-Гэлад вскоре последовали за ней. Сыновья Феанора в полном составе тоже копошились на этой груде металла, которая еще днем была Властелином Тьмы. Они упустили из виду только одно. Энтузиазм эльфов. Нолдоры так рьяно взялись за работу, что не смогли вовремя остановиться. Кто-то в упоении местью дернул не за тот провод, оборвал его, и система удержания энергии вышла из строя. Сначала никто ничего не заметил. Затем Лугарев, стоявший в стороне на небольшом возвышении и наблюдавший за работой, увидел, что пар от дыхания сотен эльфов и гномов стал как будто гуще. Он подумал было, что стало холоднее, но машинально проверил термометр и удивился, поняв, что это не так. А события уже развивались слишком быстро. Клубящийся над полуразобранным корпусом Моргота пар начал завиваться кольцами, все быстрее и быстрее. Лугарев понял, что монстр на свободе.

— Нолдоры, берегись! — заорал он во всю мощь своего динамика. — Моргот вырвался!!

Селестиэль первой выскочила из палатки, поднимая на бегу свой «пламенеющий» двуручный меч. Его волнистое лезвие и впрямь сияло бело-голубым светом, как сполох холодного пламени. Следом за ней выбежали Гил-Гэлад и Феанор. Они увидели, как над грудой искореженного металла, в которую уже превратился корпус Моргота, расшвыривая во все стороны гномов и нолдоров, поднялся бешено вращающийся туманный смерч. Он взлетел вверх и обернулся прекрасной, сияющей фигурой, подобной человеческой, но высотой добрых два десятка метров. Свет от нее был так ярок, что разобрать детали было невозможно, виден был только общий сверкающий контур без лица и прочих подробностей. Лугарев упал на локти и колени, готовя к бою сильмарилловый лазер. Эльфы и гномы расползались в стороны, люди попрятались за камнями, пряча глаза от невероятно яркого света, напоминавшего вспышки электросварки. Сияющая фигура широко раскинула руки в стороны, и горы вокруг задрожали. Слепящая Тьма сгустилась в тех местах, куда не падал Его свет, каждый камень, каждая трещина высветились четко, как от фотовспышки. Глубоко в недрах гор родился и начал нарастать грохочущий гром, подобный многократно усиленному звуку катящегося кегельного шара. Земля под гусеницами Лугарева затряслась, Селестиэль с трудом удерживалась на ногах, с окрестных склонов сплошной лавиной катились камни. Светящийся силуэт сделал величественный указующий жест рукой, и транспортные Ми-8МТ один за другим взорвались без видимой причины, превратившись в цепочку огненных шаров. Стоны раненых и обожженных потонули в оглушительных раскатах грома. Бартон, не веря своим глазам, пытался вызвать по радио хотя бы кого-нибудь. Но эфир был намертво забит помехами, перед которыми спасовали даже самые совершенные частотные фильтры «Эйприл Фест».

Голдштейн сжимал обеими руками хрустальный шар Палантира, надеясь вызвать на связь Селестиэль или кого-то из эльфов, но тщетно. Они были слишком заняты, чтобы отвечать. Ветер бушевал над горами, сдувая с вершин многолетний слежавшийся снег. Гром грохотал уже беспрерывно, молнии сверкали посреди ясного неба, в глубине которого бешеным хороводом плясали звезды. Луна посинела и деформировалась, став похожей на псевдосферу Лобачевского. Горы засветились фосфорическим зеленым светом. Линия горизонта на востоке, где ее не заслоняли горы, пошла волнами, над ней, озаряя небо, метались сполохи пожаров.

— Я благодарю вас, мои любимые враги, — прогремел над долиной Его голос. — Вы дали мне то, чего я жаждал столько тысячелетий — свободу! Да!! Теперь я свободен! Селестиэль подняла меч над головой и молча нанесла удар. Лугарев поймал сверкающий силуэт в прицельный круг и наложил на него перекрестие. Линия прицельного круга стала ярко-красной. Селестиэль нанесла еще один удар. Моргот ответил молнией, пронзившей ее насквозь, но она даже не шелохнулась. Она высилась перед Морготом такой же сияющей фигурой, теперь ее видели уже все, потому что миры в этой долине перемешались между собой, проникая друг в друга. Из скошенного дульного среза кожуха охлаждения лазера с шипением вырвался поток смертоносного излучения Сильмариллов. Он был почти невидим, только изредка вспыхивали попавшие в него снежинки. Луч ударил слева в силуэт Моргота, и мятежный Валар изогнулся в судороге. Справа на него, сжимая в руке длинный меч, третьим сверкающим ангелом ринулся Феанор. Его клинок глубоко ушел в огненное тело Врага. Моргот застонал и рухнул на колени. Линия горизонта на востоке выпрямилась, небо померкло, звезды остановили свой бешеный бег. Лугарев чувствовал, как из него вытекает энергия, он держал Моргота в луче, не давая ему вырваться, и не зная, надолго ли еще его хватит. Температура лазера угрожающе поднималась, жидкий гелий в резервуарах еще не кончился, но его уровень падал с опасной быстротой.

— Ловушки, скорее, — завопил он. — Р8, помоги, энергия кончается! Крылатый волк метнулся к нему, его внутренний модуль катапультировался, разворачиваясь на лету, вытянул соединительный кабель и подключил к силовому входу на корпусе Лугарева.

— Включаю, Игорек, — прорычал киберноид. — Сейчас помогу. Лугарев почувствовал, как живительная энергия льется в его пустеющие аккумуляторы. Теперь можно было не бояться, что луч ослабеет, и если не подведет охлаждение… Эльфы, услышавшие его крик, нашарили ловушки и одну за другой швыряли их под ноги Морготу. Враг воздел руки над головой, со склонов Келебдила прямо на нолдоров покатились каменные глыбы. Селестиэль вскинула левую руку с браслетом, и падающие скалы остановились. А потом они медленно покатились вверх по склону, перевалили через вершину горы и с грохотом понеслись в другую долину, уже не удерживаемые ничем.

Последняя попытка Моргота провалилась. Он испустил ужасающей силы вопль, от которого задрожали горы. Эхо заметалось в долинах, увязая в тумане испарившихся снегов. Лугарев еще немного увеличил мощность возбуждения лазера, и сверкающая фигура Моргота взорвалась, превратившись в сплошной комок ослепительного огня. Валяющиеся на снегу парастатические ловушки одновременно раскрылись, втягивая в себя энергию Валара. Феанора отбросило в сторону, он сидел на снегу, оглушенно мотая головой.

Селестиэль тоже не устояла на ногах. Мощная ударная волна оторвала киберноида от Лугарева, выдернув из гнезда силовой кабель, но он был уже ни к чему. Множество ловушек разорвали Властелина Зла на части.

Лугарев выключил лазер, и теперь он остывал, негромко потрескивая.

Ловушки разом захлопнулись, стук их закрывающихся створок слился в короткую трескучую очередь. Все кончилось. Миры разъединились, и эльфы вернулись к своему обычному виду. Горы больше не светились. Луна приобрела привычную форму и цвет. Грохот утих. Снег в долине полностью испарился, туман сконденсировался на скалах.

— Ну и дела, — пробормотал Митчелл, поднимаясь на ноги. — А я уж думал, что нам крышка.

— Я так рад, что ты ошибся, Джим, — сказал Бэнкс.

— Надо собрать ловушки, — сказал Гил-Гэлад. — Эй, давайте все сюда! Нолдоры выкарабкивались из-под обломков вертолетов, вылезали из-за камней, из трещин в скалах. Они быстро подобрали заполненные ловушки и сложили их в кучу. Лугарев вызвал по радио Бартона.

— Расселл! Вышли нам побольше вертолетов. Наши все уничтожены.

— Понял тебя, Игорек. Какие у вас потери?

— Пока не знаю, надо будет сказать, чтобы провели перекличку. Но боюсь, что многим крепко досталось. Наши, кажется, все целы, — ответил Лугарев.

— Игорь? Ты в порядке? Он развернулся на гусеницах и увидел идущую к нему Селестиэль.

Феанор поднялся на ноги и отряхивал грязь с кевларового бронежилета.

— Кажется в порядке, — ответил он, разворачиваясь в конфигурацию робота и поднимаясь на ноги. Он опустился на одно колено и протянул к ней левую руку, опустив ее на землю ладонью вверх. Селестиэль осторожно встала на эту ладонь величиной с лестничную площадку, и Лугарев поднялся во весь свой четырнадцатиметровый рост, осторожно прикрывая ее правой рукой от холодного горного ветра. Селестиэль спокойно улыбалась, ее глаза светились древним нездешним светом, и блестки звезд искрились в перехваченных серебряным обручем темных волосах.

— Ты довольна? — спросил он.

— Еще бы, — ответила она. — Месть сладостна!

— Да, — кивнул Лугарев. — Месть лучше, чем Рождество.

ГЛАВА 10

Звездная пристань

Утро седьмого ноября в Мглистых горах выдалось слегка морозное и на редкость ясное. Лугарев и Р8 изрядно заиндевели за ночь. Гномы все время жгли костры и принимали внутрь согревающее вместе с наемниками. Надувные палатки удалось разыскать, так что никто от холода не пострадал. Селестиэль вылезла из палатки, зябко притопывая и поеживаясь на утреннем морозе. Она повела носом, взяла пеленг и безошибочно вышла к установленной техниками кофеварке. Прихлебывая горячий кофе и наслаждаясь разливающимся по телу теплом, она оглядывалась по сторонам, дивясь масштабам причиненных Морготом разрушений. Снега в долине больше не было. Он весь испарился или был сметен бушевавшим ночью вихрем. Пик Фануидол лишился почти семидесяти метров своей вершины. Снежная голова Карадраса была раскроена надвое, от роскошной снеговой шапки остались только жалкие клочья.

Склон Келебдила, по которому Моргот скатился в долину, был изуродован так, будто его бомбила эскадрилья В-52. Пешеходные тропы и удобные перевалы оказались засыпаны в результате схода множества каменных осыпей и снежных лавин. Внутри Мории произошло много обвалов, мелких и не очень. Число жертв, к счастью, оказалось минимальным. Штурмовая группа понесла куда более серьезные потери. Двадцать два техника из Вечности, девяносто четыре гнома и двести сорок три эльфа получили ранения и ожоги различной тяжести. Тридцать девять гномов были убиты. Погибли также четверо техников. Среди эльфов убитых не было, так как они вообще были более живучи. Раны, безусловно смертельные для человека или гнома, у них считались повреждениями средней тяжести. Сказывались невероятные регенеративные способности организма. Сделали свое дело и кевларовые бронежилеты. Все погибшие гномы были из числа морийцев, присоединившихся к группе у ворот. Те, что десантировались с самолетов, были наряжены в кевлар, и среди них были только обожженные и легкораненые. Материальные потери составили двенадцать транспортных вертолетов Ми-8МТ, а так же не поддающееся подсчету количество различного инструмента. Эльфы всю ночь оказывали первую помощь раненым. Они хорошо умели лечить, так что к утру многим стало лучше, но, так или иначе, нужно было вывозить раненых ближе к цивилизации. Шел шестой час утра, небо просветлело, но солнце еще не взошло.

Лугарев связался с «Эйприл Фест», требуя, чтобы Бартон поскорее прислал вертолеты.

— Делаю все, что могу, Игорек, — ответил Бартон. — Ирв уже организовал передвижной госпиталь для гномов. Минут через пятнадцать начнем вас эвакуировать. Бартон не обманул. Через четверть часа над вершиной Келебдила открылось в зеленой вспышке пространственно-временное окно. Из него один за другим вываливались тяжелые транспортные вертолеты Ми-6. На внешней подвеске у них были подвешены контейнеры со сборными модулями передвижного госпиталя. Вертолеты сели, из них высыпала толпа техников и медиков. Началась сборка госпиталя из модулей, и, одновременно, погрузка раненых людей и эльфов в вертолеты. Лугарева снова прицепили на внешнюю подвеску Ми-6, и через полчаса вертолеты один за другим поднялись в воздух и взяли курс на Минас-Анор.

— Откуда, черт возьми, здесь взялся лес? — спросил Митчелл. Вертолет с наемниками, несколькими эльфами и Лугаревым шел замыкающим в колонне. Они находились вблизи Вестфолда и готовились повернуть на юго-восток, когда Митчелл увидел внизу длинную лесополосу. Еще пару дней назад здесь была голая степь.

— Кто-нибудь объяснит мне, что за чертовщина тут творится? Селестиэль всмотрелась вниз.

— Да это же Фангорн и его энты! Куда это они направились? Она взяла Палантир и вызвала старого энта.

— Фангорн! Здравствуй. Вы что, собрались на прогулку?

— Кто это? — послышался из глубины хрустального шара голос Фангорна. — Селестиэль? Ты где?

— В летающей машине у тебя над головой! Куда вы направляетесь?

— Мы идем в Белерианд! — ответил Фангорн. — Ты летом напомнила мне о свидании, что назначила мне Галадриэль, в ивовых рощах Тазаринана, по весне, когда земли, что лежат под волнами, поднимутся к солнцу. Помнишь?

— Да, конечно!

— Вот мы и идем туда. Надо ведь посадить заново эти ивовые рощи, чтобы мне было где встретить старых друзей.

— Фангорн, ты молодец! — радостно ответила Селестиэль. — Вместе с твоими энтами мы сможем восстановить Белерианд! Мы сделаем его еще лучше, чем прежде!

— Не все так просто, Селестиэль, — ответил Фангорн. — Мы сможем возродить леса, очистить почву от морской соли, но города придется заново отстраивать вам самим.

— Все вернется, мой старый друг, — ответила Селестиэль. — Все вернется…

— Где этот Тазаринан? — спросил Митчелл, обернувшись.

— В Белерианде, в нижнем течении Сириона, немного выше дельты, — ответил Финголфин. — Синдары называли его Нан-Татрен. Там были чудесные ивы… — эльф вздохнул и умолк, надолго погрузившись в воспоминания.

Вскоре после восхода солнца вертолеты приземлились на базе Минас-Анор. Здесь штурмовую группу уже встречали. На просторных стоянках базы, кроме «Эйприл Фест» стояли четыре «летающих госпиталя» — огромные Боинги-707, оснащенные самым лучшим медицинским оборудованием.

— У нас для тебя сюрприз, Игорек, — к Лугареву подошел инженер Левин, которого он не видел со дня падения Хриссаады. Инженер вернулся было к своим исследованиям, но сейчас снова прилетел в Гондор.

— Мы привезли тебе новое андроидное тело, — сказал Левин. — Идем к госпиталю, сейчас ты снова станешь человеком.

— Наконец-то! — обрадовался Лугарев. — Т20! Ты где? Мне тут тело привезли! — прогремел он на весь аэродром. — Идем с нами, я отдам тебе свой основной модуль на то время, пока ты не найдешь себе танк. Пока они меняли тела, Митчелл сел в «виллис» и отправился в город, официально доложить принцессе о поимке Моргота. Лугарев поднялся со стола, вновь с удовлетворением ощутив себя человеком. Он оделся и спустился по трапу Боинга. Селестиэль и Феанор ждали его у трапа.

— Игорь, как я рада снова тебя видеть в нормальном теле, — улыбнулась Селестиэль.

— А уж как я рад, ты себе и представить не можешь, — ответил он.

— Пошли кофе пить, а?

Передвижную крепость уже перегнали из Черной страны к базе Минас-Анор. По дороге к ним присоединились еще несколько эльфов и наемников, и вся компания со смехом и шутками ввалилась в боевой пост. Проходя по коридору, Лугарев услышал из ремонтного ангара голос комментатора, перекрываемый взревыванием моторов.

— Или мне мерещится, — сказал он, — или там смотрят «Формулу-1». В течении Времени случались удивительные вещи. На различных линиях было великое множество автомобильных гонок, но «Формула-1» в своем классическом виде существовала только на линии 0001.

Специальная телекомпания в Вечности занималась распространением записей гонок на нескольких сотнях других линий, официально сотрудничавших с Вечностью, делая на этом неплохие деньги.

— Пойдем, посмотрим, — ответила Селестиэль. Массивные ворота ангара были приоткрыты. То, что увидел Лугарев, не поддавалось описанию. У дальней стены стоял здоровенный телевизор с экраном не меньше полутора метров по диагонали. Более ста техников, летчиков и других специалистов из Вечности действительно собрались посмотреть запись последней гонки «Формулы-1», доставленную из Вечности. Но самым прикольным оказалось другое. В центре ангара уютно расположился уже знакомый Лугареву и остальным черно-красно-золотой дракон. Перед ним стояла двухсотлитровая бочка попкорна, а между скрещенных передних лап устроились Кевин и Меркюри.

— Привет, — сказал Лугарев, подходя к ним. — Давно началось?

— Игорь!! — завопил Кевин, вскакивая, спотыкаясь, и падая в попкорн. — Ты снова человек! Меркюри, помнишь Железного Великана?

Это Игорь!

— Надо же, — сказал дракон. — Но вообще-то раньше ты выглядел более солидно.

— Ты вчера вовремя появился, — сказал Лугарев. — Спасибо.

— Всегда рад помочь, — ответил дракон. — Надеюсь, роханцы на меня не в обиде. Я выломал у них колонну из нового храма в Эдорасе. А началось минут пять назад.

— Меньше, — ответил Кевин, вылезая из бочки с попкорном, — Это еще только прогревочный круг.

— Ух, как нам повезло, — сказал Лугарев. — А тут где-нибудь есть кофеварка?

— Вон она, в углу, — сказал Беляев. — Надо ее сюда принести, чтобы всем не бегать. Беляев и Топхауз принесли кофеварку и чашки.

— Кайф! — сказал Лугарев, прихлебывая кофе. — Ради этого стоит жить. За кого болеем?

— За Хилла, — ответила Меркюри.

— А я за Бергера, — сказал Кевин.

— А я всегда на стороне сильнейшего, — прогудел дракон, показывая на надпись: «Шумахер!», сделанную черной краской прямо по золотой чешуе.

— А как малыш, как супруга? — спросил Лугарев.

— Спасибо, у них все хорошо, — ответил дракон. — Мы вот с ней подумали, и решили попросить тебя дать имя нашему мальчику.

Как-никак, мы вам тоже сильно обязаны.

— Вот уж не думал, что мне придется стать крестным отцом для дракона, — усмехнулся Лугарев. — Как насчет имени «Пафф»? Это означает: «дымок».

— Мне нравится, — одобрил дракон. — Пафф, Пафф, — повторил он несколько раз, пробуя новое имя на слух.

— Эй, вы, там, заткнитесь, гонка начинается! — сказал Беляев.

— Извините, — ответил дракон.

Моргот был пойман, окончательная разборка его бывшего корпуса поручена морийским гномам, но военные действия в Северном мире еще не закончились. Небольшие разрозненные отряды кочевников, орков, отдельные крабоиды еще скрывались в многочисленных пещерах, прятались в лесах, пытались затеряться в бескрайних просторах Великой Степи. Территория требовала тщательной зачистки. С ними могли справиться и местные жители, но в тайных убежищах под горами еще скрывались балроги, призраки, и другая нечисть, старые солдаты Моргота, не нашедшие покоя, ненавидящие все и вся. Зло должно было быть вырвано с корнем, чтобы не появился, пусть даже через века, новый Черный Властелин, строя новые планы покорения мира. Т20, получивший новый основной модуль с сильмарилловым лазером, согласился помочь гондорцам и нолдорам в поиске и истреблении нечистой силы; он никогда не упускал случая подраться. Взамен он потребовал бесплатно предоставить ему новый основной модуль на базе танка, который он сам для себя выберет. У наемников тем временем появилось новое неотложное дело. Не успела еще закончиться гонка, как Митчелл уже послал за Лугаревым.

Послать его самого Лугареву не удалось, так как выяснилось, что с ними хочет переговорить координатор Шильман. Лугарев и Селестиэль вместе вошли в командный зал передвижной крепости. Лицо координатора на большом экране было усталым. Увидев Лугарева, Шильман сказал:

— Рад снова видеть тебя в добром здравии и собственном облике, Игорь.

— Хотел бы сказать вам то же самое, сэр, — ответил Лугарев. — Вы что-то плохо выглядите.

— Упаси тебя Бог заниматься государственными делами, — проворчал Шильман. — В общем, так, Игорь. Бери ребят, кого считаешь нужным, и живо на главную базу. Вас ждет звездолет.

— Вообще-то нам полагается отпуск перед следующим заданием, — возразил Лугарев.

— А кто говорит о следующем задании? Ты сам, между прочим, выторговал у Пилигримов их информационный фонд. Теперь вы должны отыскать его и доставить на Землю.

— Откуда доставить? — спросил Лугарев. — Надеюсь, он не на другом конце Галактики?

— Я еще сам не знаю, где он, — ответил Шильман. — Я жду вас в Институте Чуждых Форм, там и поговорим. Кроме всех наемников, Лугарев взял с собой Левина, Феанора, Селестиэль, а также двух киберноидов — БС и Р8. С ними он чувствовал себя куда увереннее. Руководить завершением операции в Гондоре остался экипаж «Эйприл Фест». Когда Шильману что-то было нужно от человека, (или нечеловека), координатор умел расположить его к себе. Шильман вообще был «ловким политиком» по определению Лугарева, искренне считавшего, что хороших политиков не бывает, бывают лишь более или менее ловкие. Координатор прислал за ними Боинг-727, да еще в варианте VIP, то есть оборудованном для перевозки особо важных персон, и это всего лишь для пятнадцатиминутного полета — прыжка на главную базу Вечности.

Лугарев подозревал, что для более продолжительного полета координатор наверняка выбрал бы что-то попроще, и посоветовал наемникам использовать случай на всю катушку. Он заказал шампанское и икру для Селестиэль и с завистью смотрел, как Беляев, понявший его слишком буквально, шлепнул по заду стюардессу, сошедшую как будто с обложки журнала. На аэродроме их ждал туристический автобус, весь из себя высокий и обтекаемый, к которому прилагалась полицейская машина сопровождения. Путешествие в AII заняло около часа под несмолкаемый вой полицейской сирены. Хронически не высыпавшийся Митчелл намеревался было подремать в автобусе, и потому отнесся к сирене очень негативно. После первых двадцати минут он открыл боковую форточку и собрался стрелять, но неудачная форма автобуса не позволила ему прицелиться. У проходной их встретил молодой, старательный и взволнованный ассистент. Он впервые в жизни лично говорил с координатором разведки и контрразведки, и теперь готов был рыть землю носом, выполняя его распоряжения. Вертолет Шильмана уже стоял на посадочной площадке института. Координатор встретил их в лаборатории доктора Донелли. Лугарев представил Феанора и с удовольствием наблюдал за реакцией координатора.

— Когда я в свое время читал историю Войны за Кольцо, — сказал Шильман, — я даже представить себе не мог, что мне придется самому разговаривать с эльфами.

— Я тоже не думал, что когда-нибудь окажусь в таком интересном месте, — ответил Феанор, оглядывая оборудование лаборатории. — Скажите, а нельзя ли мне потом здесь поработать?

— Полагаю, это вполне возможно, — сказал доктор Донелли.

— Перед тем, как мы пойдем беседовать с Пилигримами, надо решить один важный вопрос, — сказал Шильман. — Как вы помните, Игорь пообещал Пилигримам возможность освобождения в обмен на накопленную ими информацию. Они сейчас требуют освободить их после того, как они скажут, где находится эта информация.

— То есть, как это освободить? — металлический голос внутреннего модуля Р8 звучал весьма неласково. — Это исключено. Я официальный представитель цивилизации Преследователей, и заявляю наш решительный протест против подобной постановки вопроса. Как стратегические союзники Вечности мы вправе требовать неукоснительного выполнения ранее достигнутых соглашений.

— Что такое «стратегические союзники»? — шепнула Селестиэль на ухо Лугареву.

— Это такой юридический термин, принятый в Вечности, — ответил он. — Это значит, что цивилизация киберноидов во всех сферах наших взаимоотношений пользуется статусом наибольшего благоприятствования.

Взамен и они относятся к нам так же. Кроме того, статус «стратегического союзника» автоматически подразумевает военную взаимопомощь всех остальных в случае нападения на кого-либо из обладающих этим статусом. Получить статус «стратегического союзника» Вечности очень непросто, но он дает большие преимущества в отношениях с нами.

— Я и не собираюсь нарушать наше соглашение, — отвечал между тем Шильман. — От лица Координационного Совета я гарантирую, что будет принято политическое решение, и ваши интересы будут соблюдены в первую очередь. Но сейчас нам нужно, прежде всего, выудить у Пилигримов информацию.

— Я против каких бы там ни было уступок, — уперся рогом Р8. — Сила на нашей стороне. Пусть скажут, где информация, мы посмотрим ее, оценим ее важность, и если она нас удовлетворит, можно будет продолжить разговор.

— Вы забываете, уважаемый союзник, — возразил Шильман, — что Пилигримы временем не ограничены. Они могут сидеть здесь хоть до второго пришествия и стоять на своем.

— Это была любимая пытка Мюллера, — негромко вставил Беляев.

— У меня есть идея, — послышался еще один металлический голос. — Мы припрем их к стенке. Я знаю, где информация. Механическая пантера, незаметно присевшая в углу, протолкалась между наемниками и вышла вперед.

— Как вы помните, Пилигримы увели нашу планету, — сказал БС. — Для чего, по-вашему, она им понадобилась? Ставлю сто долларов, что они вывезли информацию на ней.

— Откуда у тебя сто долларов? — проворчал Митчелл.

— А ведь он прав! — сказал Шильман. — Ну — у, теперь у нас есть, чем с ними торговаться!

Вслед за доктором Донелли вся компания прошла в подземные помещения лаборатории. Лифт пришлось гонять несколько раз — народу оказалось слишком много.

— После недавних переговоров, в блоке задержания, где находятся Пилигримы, наблюдается необычно высокий уровень электромагнитной активности, — рассказывал на ходу доктор. — Это выглядит так, будто они что-то бурно обсуждают.

— Вы не пробовали записать их переговоры? — спросил Шильман.

— Все записывается, но у нашего компьютера не хватает быстродействия, чтобы расшифровать записи, — ответил Донелли. — К тому же надо отфильтровывать много помех.

— Продолжайте все записывать, — распорядился Шильман. — Расшифровкой займутся лингвисты из экипажа «Эйприл Фест». У них там стоит суперкомпьютер со 146-й линии, на десяти процессорах и оперативная память, если не путаю, около ста гигабайт. Должно хватить. В переговорах Пилигримов может содержаться жизненно важная для нас информация. Они остановились около блока задержания. Со времени визита Митчелла здесь были сделаны кое-какие усовершенствования. В каждую камеру был проведен отдельный канал связи, усилена защита. Ассистент открыл парастатическую ловушку в камере Манве.

Сероватый дымок свивался кольцами, постепенно складываясь в призрачную фигуру. Шильман взял микрофон.

— Итак, продолжим разговор, — сказал координатор. — У нас есть приятное известие. Моргот пойман и доставлен сюда. Но я хочу поговорить о другом. Нас интересует информация. Где она?

— Сначала выпустите нас, — послышался из динамика ответ.

— Это исключено, — твердо сказал Шильман. — Мы еще не знаем, какова ценность этой информации, и можно ли вообще ее прочитать.

— Ее ценность не поддается описанию, — ответил Манве. — Там собрано все, что мы узнали за пятьдесят миллиардов лет. Прочесть вам помогут эльфы.

— В общем, так, — сказал Шильман. — Сначала мы получаем информацию, проводим краткий анализ, а потом обсуждаем вопрос о вашей дальнейшей судьбе.

— Так не пойдет, — ответил Пилигрим. — Мы не можем вам доверять.

— А вам ничего другого не остается, — ответил координатор. — Если вы против, мы найдем информацию и без вашей помощи.

— Космос велик, — усмехнулся Манве. — Ищите…

— А мы знаем, где она, просто хотели узнать поточнее, — сказал Шильман.

— Откуда вы можете это знать?

— Нетрудно было догадаться. Планета киберноидов. Так? Шильман блефовал, но Пилигрим попался на удочку.

— Откуда вам это известно? Мы называли ее Звездная Пристань. Да.

Информация там. Странно, что вы не обнаружили ее раньше, если знаете, где планета.

— Мы не так давно обнаружили ее и еще не успели осмотреть, как следует, — ответил координатор. — В ваших интересах помочь нам в поисках. Чем скорее мы найдем и вывезем информацию, тем скорее будет решен ваш вопрос.

— Вообще-то мы не торопимся, — снова усмехнулся Пилигрим.

— А стоило бы поторопиться, — вмешался Донелли. — Ловушки, в которых вас содержат, не имеют источников питания. Они берут энергию из своего внутреннего объема. То есть, они забирают вашу энергию.

Расход энергии на задержание небольшой, но мы можем запросто подключить ваши ловушки к осветительной сети или к колючей проволоке на охранном периметре.

— Хорошо, я скажу, где информация, — ответил Манве, — но …

— Никаких условий, — отрезал Шильман. — Где она?

— С шестого по десятый уровень двадцать третьего сектора планеты, — ответил Пилигрим. — Эти жестянки, которые вам помогают, должны знать, где это.

— Что там за помещения? — повернулся Шильман к внутреннему модулю Р8.

— Склады общего назначения с пятого по двенадцатый уровень, — ответил Р8.

— В каком виде хранится информация? — спросил координатор.

— Наши стандартные мнемокристаллы, — ответил Манве. — Упакованы в герметичные металлические контейнеры по тысяче кристаллов в каждом.

Количество контейнеров назвать затрудняюсь, но их там несколько десятков миллионов, это точно.

— О'кэй, — сказал Шильман. — Когда информацию доставят на Землю, мы продолжим нашу приятную беседу, — он повернулся и пошел к выходу.

Доктор Донелли предоставил Митчеллу мнемокристаллы с записями разговоров Пилигримов. Митчелл вызвал Бартона и договорился о расшифровке и обработке записей. Пока же наемникам предстоял перелет в космопорт Плесецк, где, по распоряжению Шильмана, их ждал звездолет.

— Если там миллионы этих контейнеров с информацией, — сказал Лугарев, — на одном звездолете нам их не вывезти. Тут понадобится целая флотилия, и не один месяц погрузо-разгрузочных работ.

— От вас и не требуется вывезти все, — ответил Шильман. — Ваша задача — найти склад, проверить, действительно ли информация там, оценить приблизительно, сколько звездолетов понадобится для перевозки, ну и привезти столько, сколько сможете, для оценки ценности информации.

— Если бы удалось задействовать наше транспортно-погрузочное оборудование на складах, — сказал Р8, - все было бы куда проще. У нас ведь была автоматизированная система погрузки… Но планета лишена энергии.

— А если мы возьмем с собой какой-нибудь источник питания? — спросил Лугарев. — Реактор — генератор от шагохода, к примеру?

— Лучше от шаттла Моргота, — ответил Р8. — Хорошая идея, Игорек.

Хоть ты и снова стал человеком, но соображаешь неплохо.

— Не впадай в шовинизм, — ответил Лугарев. — Кстати, у меня еще одна идея. После того, как кончится эта белиберда, я дам тебе напрокат свое андроидное тело. Для Т20 и БС стрельнем тела у кого-нибудь из ребят. И я вам покажу, как здорово быть человеком.

— Гм…, - сказал Р8. — И какую программу ты наметил?

— Для начала я куплю виллу в Ницце, — ответил Лугарев. — Первый чек из премии нам уже дали, скоро и второй пришлют. Там мы устроим базу для отдыха. Днем будем купаться в море, а вечером снимать баб.

Когда надоест — запремся на вилле и сутки трои подряд будем пить пиво и играть в преферанс. А потом поедем в Иерусалим, в гости к Левину. Ариэл, ты не против?

— Если возьмете в компанию, не против, — ответил Левин. — Только придется тебе, Игорек, оставить свой «кадиллак» дома.

— Почему это?

— Израиль — маленькая страна, — ответил Левин. — На своей бандуре ты там не развернешься. Или заедешь в Средиземное море, или бампер поцарапаешь о Голанские высоты. Наемники заржали.

— Действительно, заманчивая идея, — ответил Р8.

Тот же самый Боинг доставил их в космопорт Плесецк во втором часу дня. Когда самолет делал круг для захода на посадку, Лугарев заметил на одной из авиастоянок знакомый одногорбый силуэт «Эйприл Фест». Боинг зарулил на ту же стоянку. Ирвинг Голдштейн встретил команду у трапа.

— Привет, Ирв, — сказал Митчелл. — Быстро вы.

— Старушка «Эйприл» всегда и везде успевает, — усмехнулся Голдштейн. — Расселл остался в Гондоре, руководить зачисткой, а меня отправил к вам. Что за проблемы? Митчелл отдал ему мнемокристалл с переговорами Пилигримов.

— Надо срочно расшифровать, что они говорили, пока мы готовим звездолет, — сказал он.

— О'кэй, — ответил Голдштейн. — Займемся немедленно. Пока лингвисты из экипажа «Эйприл Фест» трудились над расшифровкой переговоров Пилигримов, команда осматривала предоставленный в их распоряжение звездолет. Это была новая модель «Кобра» Мк.4, недавно построенная на 146-й линии времени. В основном она была похожа на старый вариант Мк.3, но Лугарев сразу заметил некоторые отличия. По центру плоского днища звездолета было устроено несколько креплений для дополнительных грузовых отсеков различной емкости.

Общая грузоподъемность нового варианта с самым большим отсеком могла достигать 255 тонн. Отсеки вооружения располагались теперь в крыле по обе стороны внутренней грузовой кабины. В левом отсеке на выдвижных пилонах висели четыре стандартные ракеты Lance & Ferman, в правом — что особенно порадовало Лугарева — четыре энергетические бомбы вместо одной на варианте Мк.3. Изнутри открытой створки отсека вооружения на белом фоне был изображен зеленый крылатый дракон, под которым черными, с алой тенью, объемными буквами было выведено название звездолета: «Тhе МAGIC DRAGON». Лазеры, как и прежде, стояли сверху на спине звездолета, но теперь они были установлены в поворотной башне. Внешне они отличались от обычных лазеров военного образца. Рассматривая новую машину, Лугарев не заметил подошедшего пилота.

— Что, нравится? Лугарев обернулся. Рядом стоял мужчина средних лет в потрепанном рабочем комбинезоне Звездного Флота.

— «Нравится» — не то слово, — ответил Лугарев.

— Капитан Патрик Харрис, — отрекомендовался он. — Лучше просто Пат. Посмотрите еще, что у этой крошки внутри!

— Харрис? Не вы ли возили наших ребят летом на Луну? — спросил Лугарев.

— Было дело, — подтвердил Харрис.

— Я — Игорь Лугарев.

— Слышал о вас, — уважительно взглянул на него Харрис. — Брат говорил, что вы расстреляли как-то на обычной «Марк. Три» маломощным импульсным лазером шестерых пиратов и прорвались на Ксееранр.

— Ну, не шестерых, — ответил Лугарев. — То есть, было-то их шесть… Господи, когда же это было? Лет шесть назад, кажется.

— На моем «Волшебном Драконе» вы бы расправились с этой сворой за пару минут, — сказал Харрис. — У меня четыре суперлазера стоят.

— И как? — поинтересовался Лугарев.

— «Сайдвиндер Скауты» с двух импульсов разлетаются, — ответил Харрис. — Таргоны — с пяти. Вслед за пилотом наемники и нолдоры поднялись в звездолет. С первого взгляда было ясно, что Харрис влюблен в свою новую машину.

Пройдя по коридору в хвост, он повернул штурвал и открыл перед Лугаревым тяжелую бронированную дверь двигательного отсека. Машинное отделение блестело так, будто его ежедневно драили зубной щеткой.

Лугарев с удовольствием увидел целый ряд генераторов защитного поля, установленных вдоль стен.

— Сильно, — признал он.

— Обычно ставят четыре, — пояснил Харрис. — А я плюнул на расходы и правила и поставил все, что были на складе. Теперь мой «Волшебный дракон» почти неуязвим. Я прыгал с Земли на Максеедсо, и если встречал меньше пяти таргонов, то даже бомбами не пользовался.

— Однако, — сказал Лугарев. — Погоди, как это с Земли на Максеедсо? За один прыжок?

— За два, — пояснил Харрис. — Первый прыжок с подвесными баками — на двадцать пять световых лет, второй — после дозаправки возле звезды уже на Максеедсо. Жалко, что баки срывает при гиперпереходе.

— Сколько же ты таргонов насшибал?

— За эту кампанию — сорок три. Да еще пять у меня раньше было, — ответил Харрис.

— Недурственно, — признал Лугарев. В кабине пилотов его внимание сразу привлек стоящий в правом углу странный ярко — зеленый ящик, явно не вписывающийся в общий светло — серый интерьер звездолета.

— Что это? — спросил он.

— А, это?! — ухмыльнулся Харрис. — Моя главная гордость.

Таргонский компьютер наведения. Из разбитого рейдера подобрал. С его помощью можно запускать и наводить на противника захваченные автоматические истребители таргонов. После уничтожения цели эта штука возвращает их обратно.

— Ну, ни хрена себе! — восхитился Лугарев.

— Это еще не все, — сказал Харрис, наслаждаясь произведенным эффектом. — «Марк. Четыре» может идти в безъинерционном режиме, даже если поблизости кто-то болтается. И еще одна штуковина — поглотитель падающих световых волн. Делает звездолет невидимым в оптическом спектре.

— Про эти штуки я слышал, — сказал Лугарев, — но сам не пользовался. Теперь понятно, почему твоя посудина называется «Волшебный дракон». И сколько такая стоит?

— Двести пятьдесят тысяч крюгеррандов, — ответил Харрис.

— Сто миллионов долларов? — машинально перевел Лугарев. — Он что, твой собственный?

— Если бы, — усмехнулся Харрис.

— Загнать бы его где-нибудь втихомолку, — сказал Лугарев, — поделить денежки и жить припеваючи до конца дней своих.

— У меня уже возникала такая идея, — рассмеялся Харрис, — но я не смог представить, что мне придется с ним расстаться. Наемники и эльфы разместились по каютам. Селестиэль и Феанор получили отдельные апартаменты, остальные распределились по двое.

Харрис проверял все системы звездолета, Лугарев занялся скафандрами и высадочной техникой, Бэнксу и Топхаузу было поручено позаботиться о запасах пищи. Возня продолжалась до вечера с перерывом на обед, устроенный в роскошной кают-компании звездолета. Потолок в ней был изрядно выше, чем в кают-компаниях обычных «Кобр» Mk.3, так как отсек вооружения был разделен и перенесен в крылья; стены отделаны панелями орехового дерева, почему-то слегка обугленными по краям, под потолком висела хрустальная люстра, на стенах — светильники в форме бронзовых канделябров и оригиналы картин известных художников, по углам кают-компании стояли резные деревянные статуи явно неземного происхождения. Мебель тоже была чужого изготовления, из очень дорогого фиолетового дерева с Ордимы; Лугарев вспомнил, что как-то раз, по ходу выполнения основного задания, загнал тридцать тонн такого дерева по 60 крюгов за тонну.

— Откуда такая роскошь, Пат? — спросил Митчелл. — Еще летом у тебя была вполне обычная дешевая посудина…

— Не только Игорь недолюбливает охотников за пиратами, — ответил Харрис, — В сентябре по дороге с Максеедсо я расстрелял один надоедливый «Фер-де-Лэнс». У него оказался неплохой интерьер, как видите, — он обвел рукой обстановку. — Беда этих парней в том, что они становятся слишком самоуверенными и начинают нападать на тех, кто им не по зубам.

Сразу после обеда на связь вышел Голдштейн и попросил Митчелла, Лугарева и Селестиэль подняться на борт «Эйприл Фест». Когда они поднялись по высокому трапу и вошли в тесно заставленный аппаратурой салон воздушного командного пункта, Голдштейн вышел к ним из-за пульта лингвистического терминала.

— У меня плохие новости, ребята, — сообщил он. — Пилигримы рассказали нам не всю правду.

— Это на них похоже, — проворчал Лугарев. — А в чем дело?

— Судя по их словам, планета киберноидов кем-то или чем-то охраняется, — сказал Голдштейн.

— Вполне возможно, — задумчиво произнес Митчелл.

— Странно то, что когда Р8 обнаружил ее, он не заметил никакой охраны, — сказал Лугарев. Голдштейн тут же связался с Р8 и попросил его зайти. Через несколько минут трап застонал под нерасчетной для него тяжестью, «Эйприл Фест» качнулась на амортизаторах, и внутренний модуль Р8 вошел в салон, поприветствовав удивленных операторов небрежным взмахом металлической руки. Киберноид подтвердил слова Лугарева.

— Не было там никакой охраны, — сказал он. — Я спокойно облетел планету раза четыре, приземлился, осмотрел торчавший изо льда звездолет Пилигримов, сделал пробное бурение… Никто мне не мешал.

— Смотрите сами, — сказал Голдштейн, указывая на дисплей, на котором светился текст переговоров Пилигримов.

— «Ты сказал им, где информация?

— Да. Они убедительно настаивали.

— А Страж? О нем ты сказал?

— Нет. Пусть это будет нашим маленьким сюрпризом. Если они справятся с ним, значит, они действительно достойны нашего Знания. В этом случае наша миссия будет выполнена. Это будет их последний экзамен.

— Ты по-прежнему считаешь, что они могут стать нашими достойными преемниками в этой Галактике?

— Более подходящих кандидатов я еще не встречал. Они несколько беспринципны, это так, но они все равно лучше всех остальных.

Неудача с эльфами окончательно убедила меня в том, что люди более перспективны.

— Мне кажется, ты ошибаешься насчет эльфов. Последние события показали, что в союзе с людьми они способны на многое.

— Не время спорить об этом». Лугарев оторвался от экрана и удивленно посмотрел на Голдштейна.

— Я чего-то не понял, Ирв? Они считают нас своими наследниками, что ли?

— Мне тоже так показалось, — ответил Голдштейн. — Но сейчас важно не это. Что это за Страж? Мысли есть?

— Может, охранный спутник? — предположил Лугарев.

— Да нету там спутников, — буркнул киберноид. — Я все обнюхал.

Селестиэль, может ты что-нибудь подскажешь?

— Надо подумать, — ответила она. — Игорь, ты помнишь, как кончается «Квэнта Сильмариллион»? «Самого же Моргота Валары извергли через Врата Ночи за Стену Мира, в безвременную бездну; и стража встала навеки на тех стенах, и Эарендил хранит грань небес», — процитировала она по памяти.

— Ну да, — ответил Лугарев. — Корабль Эарендила охранял Землю.

Тот самый спутник, который мы сняли и достали из него Сильмарилл.

— Это был не корабль Эарендила, — покачала головой Селестиэль. — Это был просто бидон с лазером внутри. Во время своих странствий меж звезд Эарендил причаливал к Звездной пристани и отдыхал там.

— Да, Высокий говорил мне, — вспомнил Митчелл, — что построил транспортную систему, названную Великой Лестницей, и что Бесконечная Лестница Мории, по которой мы поднимались на Келебдил — всего лишь небольшая ее часть. Он сказал: «… из мира подземного мрака в заоблачные выси, и далее, к Звездной пристани». Но к чему ты клонишь?

— А помнишь, — продолжала Селестиэль, — когда мы беседовали с Галадриэлью и Элрондом в их дворце в Аваллоне, Элронд сказал, что Эарендила нет в Валиноре, и спрашивал, не нашли ли мы его на спутнике?

— Помню, было такое, — подтвердил Лугарев. — Погоди-ка! Ты хочешь сказать, что Страж — это Эарендил?

— Именно, — ответила она.

— Тогда нет проблем, — сказал Лугарев. — С эльфом мы договоримся.

— Еще неизвестно, во что превратили его Валары, — охладила его Селестиэль. — Никакого эльфа нельзя заставить просидеть семь тысяч лет в металлическом шаре за Стенами Ночи. Мы любим Землю, цветы, деревья…

— Элронд — его сын, так? — сказал Голдштейн. — Тогда возьмите его с собой, и пусть он уговорит папашу. И поставьте сильмарилловый лазер на звездолет, чтобы было чем отбиться, если кроме Эарендила там обитает еще какая-нибудь Пилигримская нечисть. Вдруг там балрог?

— Ага. В карты с эльфом играют семь тысяч лет подряд на Пилигримские сокровища, — буркнул Лугарев. — Думай, что говоришь, Ирв. Но лазер взять не помешает, это ты прав. Балрог не балрог, а майары там могут ошиваться. В конце концов, что мы о них знаем наверняка? Почти ничего.

Поздно вечером седьмого ноября Харрис поднял звездолет, провел его через пространственно-временное окно и посадил на базе Минас-Анор. Вместе с ними на 8254-ю линию вернулась «Эйприл Фест».

Пока Р8 разыскивал Элронда, техники под руководством Харриса установили сильмарилловый лазер в орудийную башенку «Волшебного Дракона». Кроме того, в грузовую кабину с трудом затащили снятый с сожженного вражеского шаттла реактор с энергоконвертором. С его помощью Р8 надеялся дать энергию в механизмы своей родной планеты. К утру все было готово к старту, хотя Харрис, не спавший половину ночи, был далеко не в лучшей форме. Элронд несколько нервничал перед полетом:

— Я и представить не мог, что мне когда-нибудь придется покинуть Землю, — сказал он по секрету Лугареву, когда тот проводил его в каюту.

— Все в порядке, приятель, — успокоил его Лугарев. — Ты же не в изгнание отправляешься. Думай о встрече с отцом, и предоставь нам рулить. Команда разошлась по каютам, Харрис и Лугарев заняли места в посту управления.

— Ну, что, поехали? — спросил Харрис, включая двигатели. Население Гондора уже привыкло к самым разнообразным аппаратам пришельцев, но когда от грома планетарных двигателей «Волшебного Дракона» завибрировали только что вставленные заново стекла во всех домах города, люди высыпали на стены. Ровный могучий гул был не похож ни на что, слышанное ими раньше. Он был таким же впечатляющим, как грохот ковровой бомбардировки. Тысячи людей и гномов наблюдали, как звездолет, похожий на огромную черную ночную бабочку, тяжело оторвался от полосы и взмыл в утреннее небо, как звезда, сошедшая на землю, и теперь возвращающаяся на свое законное место. Выйдя на орбиту, «Волшебный Дракон» перепрыгнул на 258-ю линию времени, где состыковался со своим дополнительным грузовым отсеком.

Это была длинная, сплюснутая, серебристая сигара, прямоугольная в сечении. Харрис аккуратно подвел звездолет сверху; основной обзорный экран разделился на шесть частей, на которых появились изображения стыковочных узлов контейнера и прицельная индикация. Харрис поочередно наложил перекрестия на прицельные марки и нажал кнопку стыковки. Из днища звездолета выдвинулись манипуляторы со стыковочными замками на концах; они соединились со стыковочными узлами контейнера и подтянули его к брюху звездолета. Обычно погрузка и разгрузка таких контейнеров осуществлялась на больших орбитальных станциях, а на планеты торговые звездолеты даже не садились. Харрис еще раз проверил все системы звездолета, затем вызвал диспетчерскую и попросил открыть окно на линию 0001. Диспетчер проверил код его допуска, убедился, что все в порядке — на линию 0001 доступ был разрешен в очень редких случаях.

— Сразу после перемещения делайте гиперпереход, — напомнил диспетчер. — Иначе вас примут за НЛО, или, того хуже, собьют.

— Знаем, знаем, — ответил Харрис.

— Я по инструкции обязан напомнить, — сказал диспетчер. — Счастливого пути. «Волшебный Дракон» нырнул в распахнувшееся перед ним пространственно-временное окно. Экран осветился на мгновение зеленым светом, затем снова стал черным, с блестящими бусинками звезд.

Харрис вывел на экран карту Солнечной системы, наложил курсор на Плутон, нажал клавишу фиксации.

— Система гиперперехода настроена, — сказал он.

— Ну, поехали, — пожал плечами Лугарев. Мощный энергетический импульс свернул пространство, искривив его на секунду. Звезды прыгнули в стороны, образовав концентрические круги, полыхнуло зеленое свечение, «Волшебный Дракон» ринулся в центр распахнувшегося перед ним туннеля. Звезды разлетались в стороны, и вот, через секунду, звездолет вынырнул в обычное пространство. Харрис посмотрел на компас и довернул влево и вниз.

Впереди висел слабо освещенный шар грязного льда. Несколько минут они осматривались в поисках чего-либо необычного, но все было тихо и мирно.

— Долго вы собираетесь тут висеть? — спросил по радио основной модуль Р8. Киберноид прошел через туннель вместе с ними, у него не было собственной системы гиперперехода.

— Цепляйся к нам, и поехали, — ответил в микрофон Харрис. — Пойдем на безъинерционном режиме, только солнечный ветер в ушах засвистит.

— Терпеть не могу поэтов, — ответил киберноид. Звездолет слегка качнулся, когда основной модуль Р8 прицепился к нему сверху позади лазерной башенки.

— Порядок, — сказал Р8. — Давай, жми педаль. Харрис поймал ледяной шар Плутона в перекрестие прицела, вдавил клавишу джамп-двигателя, и звезды ринулись им навстречу, размазываясь и превращаясь в яркие полоски. Шар планеты рос на глазах. Когда «Волшебный Дракон» подошел достаточно близко к планете, джамп-двигатель выключился автоматически. И тут они услышали голос, спрашивающий их на Древнем Наречии нолдоров.

— Кто вы такие? — голос звучал на той же частоте, на которой они переговаривались с Р8, и Лугарев решил, что Страж планеты, вероятно, слушал эфир. Голос был мелодичный, похожий на голоса эльфов. Видимо, Селестиэль была права, предположив, что Стражем Звездной Пристани является именно Эарендил. Лугарев взял из рук оторопевшего Харриса микрофон и произнес на том же квэниа древнее эльфийское приветствие:

— Элен силла луменн оментилмо, Эарендил! Звонкая мелодичная эльфийская речь звучала в этом мрачном медвежьем углу космоса неуместно и странно.

— Кто ты, и откуда знаешь меня?

— Мы пришли с миром, — ответил Лугарев. — С нами твой сын Элронд.

Сейчас я его позову, — он сделал выразительный жест Харрису. Пилот нажал клавишу интеркома и вызвал Элронда. Он прибежал через минуту, за ним следом появились Феанор, Селестиэль, и Митчелл, остальные толпились в коридорах.

— На, поговори с папой, — Лугарев сунул ошарашенному Элронду микрофон. Отец и сын беседовали несколько минут. Наконец, Элронду удалось убедить отца, что все в порядке.

— В последнее время дома кое — что изменилось, отец, — сказал Элронд. — Нам с тобой о многом надо поговорить.

— Скажи, чтобы впустил нас в док, — вмешался в радиопереговоры Р8. — Эй, Эарендил! У тебя как с энергией? Пустишь нас в док двадцать третьего сектора?

— Одну минуту… — послышался ответ. — Не уверен, что получится.

Ворота вакуум-створа обледенели. Я так давно ими не пользовался…

— Тогда хотя бы дай нам направление, — сказал Р8. — Мы попробуем их оттаять. После минутной задержки они услышали писк радиомаяка. Харрис повел звездолет на пеленг.

— Не знаю, как вам удастся их оттаять, — сказал Эарендил. — Там очень толстый слой. Почему бы вам попросту не высадиться около люка?

— Мы привезли тебе кое-какое тяжелое оборудование, — ответил Лугарев. — Оно в люк не пройдет. Попробуем сколоть лед лазером, а остатки растопить плазмой из тормозных двигателей. Не нервничай, когда мы начнем стрелять. «Волшебный Дракон» завис перед ничем не примечательным участком льда на «экваторе» планеты.

— Ну, Пат, — сказал Лугарев. — Покажи, на что способны твои суперлазеры.

— А куда стрелять-то?

— А прямо, — махнул рукой Лугарев. Харрис нажал кнопку на ручке управления. Мощный лазерный импульс превратил в пар несколько тонн льда.

— Неплохо, Пат, — одобрил Лугарев. — Продолжай в том же духе. Харрис стрелял одиночными импульсами, постепенно смещая прицел.

Сначала лазер оставлял в толще льда только выплавленные ямы. Потом по ледяному покрову зазмеились трещины, и вот, после очередного попадания, большая плоская глыба отвалилась и медленно закувыркалась в безвоздушном пространстве.

— Хорошо, Пат, — сказал Лугарев. — А теперь обколи по краям. Снова засверкали вспышки лазера, теперь Харрис скалывал лед по краям пролома, в центре которого в лучах мощных прожекторов звездолета уже блестел металл. Куски льда отлетали в стороны, открывая заполненную льдом щель ворот вакуум-створа. Через несколько минут работы ворота были очищены полностью.

— Ворота открываются или сдвигаются вбок? — спросил Харрис.

— Нет, уходят вовнутрь, — ответил Р8. — Надо выплавить лед из щели.

— Это мы сейчас сделаем, — Харрис аккуратно развернул «Волшебный Дракон» задом к воротам, установил одинаковый уровень тяги на планетарных, и на передних тормозных двигателях, и дал пламя.

Звездолет мелко завибрировал, передний экран осветился сполохами плазмы.

— Ближе, Пат, ближе, — командовал сверху сидящий на крыше звездолета Р8. Харрис слегка увеличил тягу тормозных двигателей, «Волшебный Дракон» медленно попятился, пока огненный факел планетарных двигателей не коснулся ворот вакуум-створа.

— Стоп, — скомандовал Р8. Харрис уравнял тягу планетарными двигателями, звездолет повис неподвижно. Лугарев переключил главный экран на задний обзор, но там был такой ослепительный фейерверк, что разглядеть ничего не удалось.

— Хватит, Пат, — скомандовал Р8. Харрис одновременно выключил двигатели. Посередине ворот вакуум-створа тускло-вишневым цветом светилось раскаленное пятно, лед на пару десятков метров вокруг испарился.

— Эарендил, — позвал Лугарев. — Попробуй открыть ворота дока двадцать третьего сектора.

— Минуточку, — прозвучал голос из динамика. Прямоугольник ворот разрезала посередине горизонтальная линия.

Она становилась все шире и шире, ворота дока уходили в глубину, открывая черный провал. Гравитация на Плутоне была невелика, так что Харрис удерживал высоту лишь импульсами двигателей коррекции, довольно мощных на «Кобрах». Внутри дока вдруг вспыхнул свет.

Желтоватый и тусклый, после непроглядной тьмы космоса он казался ослепительным.

— Ну, что, паркуемся? — Харрис осторожно дал импульс тормозными двигателями, «Волшебный Дракон» медленно вплыл задним ходом в ворота. Харрис притормозил двигателями коррекции, выдвинул посадочные упоры, используемые при посадках на орбитальные станции, и звездолет мягко осел на пол.

Харрис и Стив Смит остались внутри звездолета на всякий случай.

Остальные облачились в скафандры. Для нолдоров эта процедура была в новинку, поэтому Лугарев назначил каждому эльфу персональную «няньку» из числа наемников. Р8 уже ждал их снаружи в конфигурации автомобиля. На первую вылазку наемники взяли с собой свои боевые мотоциклы «Темпест». Как знать, с чем придется встретиться в заледеневших переходах мертвой планеты киберноидов. Они стояли возле опор звездолета, неуверенно озираясь по сторонам. Р8 спроецировал на ровный участок стены план двадцать третьего сектора, прикидывая, как быстрее добраться до складов.

Тяжелая дверь в глубине дока отъехала в сторону, открыв темный провал туннеля. Из него вышла слабо светящаяся фигура без скафандра.

— Отец! — Элронд сделал несколько неуверенных шагов вперед и остановился. — Но как? Здесь же нет воздуха…

— Мне давно уже не нужен воздух, сын, — ответил Эарендил. — Поручая мне этот пост, Валары провели меня через Круг Вознесения.

Теперь я стал подобен им, хотя сил у меня не в пример меньше. Как я рад снова видеть тебя!

— Я тоже, отец! — ответил Элронд, — Знакомься, это Феанор.

— Не может быть! Величайший из нолдоров вернулся из Палат Мертвых? — Эарендил не верил своим глазам. — А это кто?

— Это наши союзники, отец. Я же говорил, мне о многом надо тебе рассказать.

— Идем ко мне, — ответил Эарендил. — Надеюсь, вы извините нас, — обратился он к остальным. — Мы не виделись так давно… Эльфы скрылись в темноте прохода, оставив наемников и Р8 в доке.

Внутренний модуль Р8 выбрался из основного, подошел к пульту управления лифтами и нажал несколько кнопок.

— Ничего не работает, — сказал он. — Так я и думал. Надо выгружать реактор — генератор и подключать его к системе, иначе мы даже на склад не попадем. С помощью встроенного в верхнюю грузовую кабину звездолета мостового крана наемники выгрузили привезенный реактор. Р8 с трудом подтащил его к стене дока, почти разрядив при этом свои аккумуляторы. Несколько минут он подзаряжался от того же реактора, затем подключил кабель к силовому входу на стене, поднял здоровенный рубильник и пощелкал переключателями на пульте. Под потолком вспыхнул яркий свет, за стеной послышался шум, высокие двери лифта разошлись в стороны, открыв освещенную кабину, в которой мог поместиться во весь рост основной модуль киберноида.

— Прошу, — Р8 сделал приглашающий жест и первым шагнул в лифт.

Пока эльфы беседовали с Эарендилом, наемники и киберноиды поднялись на пятый уровень двадцать третьего сектора. Двери лифта распахнулись, свет зажегся автоматически, и наемники увидели огромное помещение, доверху заполненное одинаковыми высокими штабелями металлических контейнеров. Они шли между штабелями по узким проходам. Р8 снял с вершины штабеля один контейнер. Он был похож на плоский квадратный ящик шириной около метра и около полуметра высотой. Митчелл и Лугарев открыли защелки по бокам и сняли крышку. Контейнер был доверху заполнен одинаковыми серыми коробочками величиной со спичечный коробок. Одна из них, в углу, была красная. Лугарев взял ее, вынул мнемокристалл и установил в портативный компьютер. На экране появились знакомые округлые витиеватые буквы Тенгвара. Лугарев нажал несколько кнопок, вызвав какой-то список.

— Это оглавление, — сказал он, всмотревшись. — Парни, мы действительно нашли архив Пилигримов. В этом ящике, например, вся информация о «черных дырах». Результаты проведенных Пилигримами исследований, экспериментов, данные наблюдений за многие миллионы лет — все здесь. Это такое богатство для науки, что нам и не снилось.

— Очень хорошо, — буркнул Митчелл. — Ребята, берем каждый по ящику — и в лифт.

— Не спеши, Джим, — вмешался Р8. — Сейчас мы возьмем краном целый штабель. Киберноид положил контейнер обратно, потом дал команду по радио, и высоко под потолком ожил мостовой кран. Сверху спустились тросы с крючьями, наемники зацепили их за петли на углах платформы, на которой был сложен штабель, и сотня контейнеров, медленно поднявшись, поплыла к лифту. Разделившись на две команды, наемники занялись погрузкой контейнеров с мнемокристаллами на звездолет. Им удалось вместить только пять штабелей — пятьсот контейнеров, но информация, содержавшаяся в них, была бесценной. Внутри дополнительного грузового отсека звездолета тоже был свой кран, но наемникам все равно пришлось попотеть, пока они под присмотром Харриса уложили на место и закрепили каждый контейнер. Это была лишь малая часть того, что хранилось на складе. Эльфы вместе с Эарендилом появились незадолго до окончания погрузки.

— Вы уже заканчиваете, Игорь? — спросила Селестиэль, окинув взглядом почти полностью забитый грузовой отсек звездолета.

— Да, еще пять штук, и порядок, — ответил Лугарев. — Эарендил летит с нами, надеюсь?

— Конечно, — ответил Эарендил. — Моя долгая служба закончилась. Я уже перевел все системы в автономный режим. Спасибо, что привезли этот реактор, у меня постоянно не хватало энергии. Но у нас есть одно препятствие. Нам могут помешать улететь отсюда.

— Кто? — нахмурился Лугарев.

— Валары не понадеялись только на меня одного. Здесь еще есть автоматическая система обороны.

— Пат! — крикнул Лугарев. — Иди сюда!

— Чего тебе? Я занят, — Харрис подошел к ним.

— Что это за система обороны? — спросил Лугарев.

— Автоматические истребители, — ответил Эарендил. — Они остались еще от прежних хозяев планеты, но Валары что-то в них переделали, и я не могу их контролировать.

— В каждом секторе планеты было по двадцать таких истребителей, — сказал Р8.

— А как-нибудь обесточить их нельзя?

— Уровень, где они базируются, полностью автономен, — ответил Р8.

— Туда не пробиться ни снаружи, ни изнутри, если включена система блокировки.

— Блокировка включена, — кивнул Эарендил. — Код отключения знают только Валары.

— Пилигримы, сукины дети! — прорычал киберноид, сжимая стальные кулаки. — Ну, доберусь я до них!

— Может, им лед помешает стартовать? — допытывался Лугарев.

— Я уже проверил, — покачал головой Эарендил. — Стартовые шахты истребителей — единственные места на поверхности планеты, свободные ото льда.

— А почему они не атаковали нас на подлете к планете? — спросил Харрис.

— Я перехватил управление, когда связался с вами, — ответил Эарендил. — Но если меня не будет, система начнет действовать. Она проверяет мое присутствие в зале управления.

— Может, ты подождешь, пока наши звездолеты не вывезут всю информацию, и улетишь на последнем? — предложил подошедший Митчелл.

— Вывоз информации займет не один месяц, — возразил Лугарев.

— Ну, если он тут семь тысяч лет просидел, мог бы еще полгода подождать, — пожал плечами Митчелл.

— С истребителями надо разобраться сейчас, — вмешался Харрис. — Иначе наши звездолеты будут подвергаться опасности, даже если мы оставим тут кого-нибудь. Последний звездолет уж точно будет атакован. К тому же, Эарендил только что нашел сына, а теперь ему сидеть здесь еще неизвестно сколько, пока наши руководители соберутся вывозить информацию? Не по-человечески это получится.

— Ну, и что ты предлагаешь? — проворчал Митчелл.

— Мой «Волшебный Дракон» — один из самых хорошо защищенных звездолетов торгового флота. Мы сможем оттянуть на себя и перещелкать кучу этих истребителей, а потом уйдем в гиперпространство, — сказал Харрис. — А следующую экспедицию будет сопровождать какой-нибудь крейсер, или, того лучше, авианосец.

«Старкэты» разберутся с этими истребителями, будьте уверены.

— Мне что-то не улыбается быть мишенью, — сказал Бэнкс. — Может, все же оставим этого парня здесь?

— Вообрази себя на его месте, Мик, — ответил Лугарев. — И учти, что тут нет полного холодильника жратвы.

— Да, — подумав, произнес Бэнкс, — Извини, приятель, я погорячился.

— По-моему, Харрис прав, — сказал киберноид. — Только не увлекайтесь, иначе эти истребители вам хвосты поджарят. Селестиэль и Элронд проводили Эарендила в каюту. Наемники погрузили свои «Темпесты» в звездолет. Места в грузовом отсеке уже не хватило, несколько мотоциклов пришлось затащить в коридор, отсек хранения скафандров и воздушный шлюз. Р8 открыл ворота вакуум-створа и первым выплыл в пустоту.

«Волшебный Дракон» следовал за ним.

— Держись возле поверхности планеты, Р8, - сказал ему Лугарев. — Дело будет жаркое. Когда будет пора, мы подлетим поближе, чтобы ты успел нырнуть в туннель.

— Да уж, пожалуйста, — проворчал киберноид. — Мне не улыбается остаться тут до прилета следующей экспедиции.

— Мы можем хоть сейчас уйти в гиперпространство, — сказал Харрис, — но тогда те, кто придет следом за нами, получат по полной. Так что, — повернулся он к Лугареву. — Дадим бой?

— Дадим, только настрой гипердрайв на Землю заранее, — ответил Лугарев.

Истребители появились на экране радара через пару минут после старта. Харрис переключил радар в режим ближнего боя. Эльфы и наемники оставались в каютах, в спасательных капсулах — компенсаторах. В посту управления были только Харрис и Лугарев.

— Покажем этим ребятам, на что способен «Волшебный Дракон», — сказал Харрис, включая систему управления ракетным огнем и систему маскировки. Присевший на лед Р8 с удивлением увидел, как звездолет вдруг исчез. Он только что был здесь, и вот его уже нет. На радаре он был виден, но стрелять по показаниям радара было не так удобно, как визуально. Впрочем, автоматическим истребителям было все равно. Включив систему невидимости, Харрис прижал клавишу джамп-двигателя, «Волшебный Дракон» прыгнул в сторону, первый лазерный залп противника пронесся мимо. Харрис тут же довернул и выпустил захваченный у таргонов автоматический истребитель. Граненый треугольник ринулся к цели. Еще прыжок в сторону, доворот на другой истребитель, пуск! Второй таргоид пошел к цели. Лучи лазеров мелькали вокруг звездолета, то и дело попадая в его защитное поле, расходомер взвизгивал, но Лугарев, следя за индикаторами, видел, что батареи генераторов справляются с ситуацией. Харрис поймал в прицел третий истребитель; часто запульсировал суперлазер «Волшебного Дракона», медузообразная конструкция получила три попадания подряд и взорвалась, ее раскаленные обломки закувыркались в пустоте. Первый таргоид перехватил свою цель и теперь возвращался на звездолет — носитель, второй попал под лучевой удар истребителя и превратился в огненный шар. «Волшебный Дракон» застыл неподвижно на несколько секунд, пока автоматика пристыковала таргоид обратно, затем резко крутанулся и сжег тремя импульсами лазера сбивший таргоида истребитель.

— Сколько у нас еще таргоидов? — спросил Лугарев.

— Еще пять, — буркнул Харрис. — Но я не хочу ими пользоваться.

Таргоид — не ракета, его в магазине не купишь. За него шкурой рисковать надо. Истребители все прибывали. Экран радара был испещрен отметками целей. Расходомер поля выл уже непрерывно. Харрис один за другим снес еще три истребителя, затем прыгнул в сторону, провернул лазерную башенку, меняя перегретый лазер на холодный, и сбил еще двоих.

— Ладно, пустим пару ракет, и хватит, — сказал он. «Волшебный Дракон» прыгнул в сторону, развернулся и выпустил одну за другой две ракеты Lance & Ferman, затем лучевым ударом приговорил еще один истребитель, прежде чем ракеты настигли цели. Три огненных шара один за другим вспухли перед звездолетом. На радаре была уже такая мешанина отметок от истребителей и их обломков, что продолжать бой было невозможно.

— Р8, прикройся, сейчас будет взрыв! — скомандовал Харрис, открывая створки бомбового отсека. — Три, два, один, ни одной! Обзорный экран на долю секунды осветился ослепительной вспышкой.

Аннигиляционная бомба смела все вокруг «Волшебного Дракона». Сам звездолет при этом оказался как бы в центре «глаза циклона» — мертвой зоне, не подверженной действию взрыва. Лугарев никогда не мог понять, каким образом это получается, но фокус всегда срабатывал. Экран радара очистился.

— Р8, быстро сюда, — крикнул Харрис, прыгая к планете. — Всем приготовиться! Пятнадцать секунд до гиперперехода! На радаре показалась новая волна автоматических истребителей.

Звездолет качнулся от толчка пристыковавшегося киберноида.

— Порядок, Пат, — сказал Р8, - я на месте. Харрис с облегчением перевел дух и вдавил клавишу гиперперехода.

Звезды расступились концентрическими кругами, зеленая вспышка осветила экран, «Волшебный Дракон» нырнул в открывшийся перед ним туннель и через секунду выскочил в обычное пространство возле Луны.

Харрис вызвал по межвременной связи диспетчерскую службу Вечности.

Перед звездолетом распахнулось пространственно-временное окно, «Волшебный Дракон» прошел в него и вышел уже на околоземной орбите на 258-й линии времени. Впереди медленно вращалась орбитальная станция. Харрис аккуратно ввел звездолет в ее вакуум-створ.

Экспедиция закончилась.

ГЛАВА 11

Вся мудрость мира

— Благодарю за доставленное удовольствие, — сказал на полном серьезе Р8, когда они прощались с Харрисом. — Давно уже мне не приходилось видеть такого замечательного боя.

— Да, — согласился Лугарев. — Жаль, Мария не видела. Ей бы точно понравилось.

— Парни, вы вгоняете меня в краску, — засмеялся Харрис. — Благодарите не меня, а тех, кто построил мой «Волшебный Дракон».

— Ну, и тут ведь без тебя не обошлось, — сказал Лугарев. — Ты же его оснастил всякими примочками. Такая мощность защитного поля! Я потрясен. Харрис расцвел от этих дифирамбов. Попутный грузовой звездолет доставил команду обратно в космопорт Плесецк. Боинг-727 все еще ждал их. Селестиэль заботливо опекала Эарендила, который от этой космической фантасмагории был явно не в своей тарелке. Элронд чувствовал себя не лучше, Феанор держался уверенно и спокойно, стараясь, впрочем, не проявлять инициативы в бытовых вопросах. На Земле был вечер десятого октября, когда они приземлились на базе Минас-Анор, и сразу же передали ожидавшему их Т20 снятый со звездолета, к счастью, так и не пригодившийся им сильмарилловый лазер. Здесь уже произошли некоторые перемены. Двухсоттысячная армия нолдоров стала лагерем на берегу Андуина немного южнее Осгилиата. Их миссия была выполнена, и теперь эльфам предстояло решить, как быть дальше. Боевого поста 8НВР3 больше не было — передвижная крепость сделала свое дело, отстояв столицу Гондора в минуты смертельной опасности. Теперь ее перебросили через пространственно — временное окно обратно на Титан. В области Ламедон полным ходом шел демонтаж пусковых установок антиракет «Спартан». Вокруг Минас-Анора еще оставались развернутыми несколько комплексов зенитных ракет — на всякий случай, но эвакуация техники и персонала Вечности шла полным ходом. Тем не менее, боевые действия еще не закончились. Множество мелких отрядов кочевников и орков пряталось по лесам, в их составе встречались отдельные случайно уцелевшие крабоиды. Небольшое количество балрогов и другой нечистой силы пряталось по многочисленным пещерам. Смешанные истребительные команды людей, гномов и нолдоров занимались зачисткой территории. В случае необходимости войска специального назначения Вечности оказывали им поддержку. Именно на этом завершающем этапе особенно пригодились аэромобильные части.

Вертолеты Ми-8МТ высаживали штурмовые группы, чуть ли не на головы ничего не подозревающего противника. Ми-24В прочесывали степи, отстреливая противотанковыми ракетами случайно уцелевших крабоидов.

Остатки войск противника оказались рассеяны по слишком обширной территории, чтобы их можно было переловить за несколько дней.

Зачистка, судя по всему, должна была продолжаться как минимум, до Нового Года. Специальная команда полковника Митчелла свою часть работы выполнила. Наемники поспели как раз к разгару праздника. Минас-Анор был иллюминирован множеством огней, толпы народа на улицах праздновали победу. Поговаривали о том, что надо устроить еще один военный парад, но теперь на первый план вышли соображения экономического характера. Операция обошлась Вечности в астрономическую сумму, которую разоренный войной Гондор не в состоянии был заплатить. Наемники, разумеется, получили свою плату согласно контракту, но это была лишь капля в море. Координационный Совет был далек от мысли содрать с союзников последние штаны, но и от альтруизма координаторы были не менее далеки. Информация, полученная от Пилигримов, безусловно, могла окупить все расходы, благодаря ей можно было надеяться на гигантский технологический скачок уже в скором будущем — но лишь после того, как она будет изучена и освоена, а технологии внедрены в производство. До этого было еще очень далеко. А пока что Вечность, затратив немыслимые средства, должна была хотя бы временно как-то их возместить. Специальная комиссия Координационного Совета третий день заседала в императорском дворце в Минас-Аноре, пытаясь найти хоть какое-то решение. Митчелл и Лугарев не участвовали в этих финансовых дрязгах. Их миссия была выполнена, и теперь они могли отдохнуть и пообщаться напоследок с новыми друзьями, которых, вероятнее всего, им в будущем уже не суждено было увидеть. Впрочем, новые друзья тоже были по горло заняты. Эльфы обсуждали устройство послевоенного мира. Их привычная жизнь была поставлена с ног на голову, все понимали, что возврата к старым временам уже не может быть, да и мало кто из них этого хотел. Нолдоры получили согласие принцессы Сильмариэнь заселить все исконные места своего обитания в Северном мире, покинутые ими ранее.

Кроме этого, по настоянию Селестиэль, они решили основать свою колонию в Хараде. Раньше эльфы не забирались так далеко на юг, но Селестиэль хорошо понимала, какое значение в их изменившемся мире имеет нефтяное месторождение у Черной скалы, и сумела донести это до остальных. Она вообще приобрела значительный вес среди своего народа — и вполне заслуженно. Принцы нолдоров прислушивались к ее мнению, особенно в том, что касалось сотрудничества с людьми и с Вечностью.

Дочь ювелира из Гвайт-и-Мирдайн, Племени Камнеделов — так называли себя нолдоры, населявшие в начале Второй эпохи разрушенный ныне Эрегион — она подняла свой народ на новую ступень могущества, и сама поднялась вместе с ним. Теперь эльфы обсуждали вопрос о восстановлении поднятого с морского дна Белерианда. Это был их исконный край, и они намеревались вновь поселиться там. Лугарев оказался на одном из их совещаний, которое вел Финголфин, оказавшийся старшим после отказа Феанора претендовать на руководящие посты. Король Финве оставался в Тирионе, и Финголфин взял на себя руководство нолдорами на Внешних землях.

— Гномов надо нанять, — предложил Гил-Гэлад. — Мы всегда с ними сотрудничали, лучше их мастеров нет.

— Ну, в этом я теперь не уверен, — возразил Феанор. — Я побывал в Вечности только раз, но, тем не менее, видел достаточно. Гномам и не приснится такое.

— А Вечность согласится помочь нам? Не бесплатно, разумеется? — Финголфин испытующе взглянул на Лугарева.

— За деньги Вечность поможет кому угодно, — ответил Лугарев. — А уж вам-то тем более. Свяжитесь с частными строительными фирмами, они у нас строят быстро и качественно, особенно, если им платят наличными.

— А как еще можно платить? — удивились эльфы. Лугарев объяснил им принцип и механизм безналичных расчетов, а также суть налоговой инспекции. Нолдоры только в затылке почесали.

— А еще лучше, пусть строят гномы, а управляют строительством консультанты Вечности, — посоветовал он. — Строить, я так понимаю, надо много?

— Конечно, — ответил Гил-Гэлад. — Нарготронд, Гондолин, Серебристая гавань, порты на западном побережье Белерианда… Всего не перечислишь! Посидев с ними еще немного, Лугарев ушел, а нолдоры еще долго продолжали обсуждать свои проблемы.

— Если мы собираемся и дальше вести дела с Вечностью, нам понадобится представительство у них, — сказала Селестиэль. — А без них нам не обойтись.

— Верно, — сказал Феанор. — И у меня есть соображения насчет того, кто лучше всех справится с этой работой.

— И еще, — продолжила она. — Нам не помешает найти среди людей помощника, разбирающегося в их странных законах.

— Игорь не откажется нам помочь, я полагаю, — сказал Гил-Гэлад.

— Конечно, но на эту роль он не подойдет, — покачала головой Селестиэль. — Игорь прямолинеен и честен, он человек действия, а нам нужен хитрый и беспринципный старый негодяй, изворотливый, как угорь, лучше всего — опытный адвокат.

— Гм! — удивленно отреагировал Финголфин. — Но сможем ли мы сами такому доверять?

— Доверять — никогда, но если ему хорошо платить и постоянно контролировать, он будет работать на нас, — ответила Селестиэль. — Предоставьте мне подобрать такого человека, я уже знаю, к кому обратиться.

— Не возражаю, — ответил Финголфин.

— У меня есть еще несколько соображений, — сказала Селестиэль. — Я считаю, мы должны купить новый основной модуль для киберноида Т20.

Он потерял свой танк, бесстрашно защищая нас перед лицом всей армии Моргота.

— Верно, — кивнул Гил-Гэлад. — Хотя бы из простой порядочности надо ему помочь.

— И еще кое-что о наших союзниках, — сказала Селестиэль, — о чем нам надо поговорить в узком кругу.

«Эйприл Фест» все еще оставалась в Гондоре. Работа комиссии Координационного Совета требовала самых совершенных средств связи, поэтому ЕС-121Н оставался на своей стоянке еще несколько дней.

Экипаж ночевал в городе, и Голдштейн был несколько удивлен, когда утром 11 ноября на городском базаре его осторожно взяли под руку.

— Здравствуй, Ирвинг, — Голдштейн повернулся и увидел Селестиэль.

— Привет, Селест. Ты что, тоже за покупками собралась?

— Вроде того. Знаешь, я давно хотела расспросить тебя кое о чем.

— Ну, пойдем, присядем где-нибудь, — ответил Голдштейн, заинтригованный столь необычным оборотом событий. Они расположились за угловым столиком маленькой закусочной, одной из многих, открывшихся в городе, когда его наводнило множество самых разных пришлых людей и нелюдей. Расторопный толстый трактирщик подкатился к ним так резво, будто у него на подметках были колесики:

— Чего изволите, прекрасная госпожа?

— Самого старого и лучшего вина, — сказала Селестиэль, выкатив из кошелька небольшую жемчужину и сунув ее в пухлую руку хозяина. — В серебряной посуде. И чтобы нам никто не мешал. Пузатая оплетенная бутыль и два пол-литровых серебряных кубка появились на столе так быстро, что Голдштейн грешным делом подумал, что здесь не обошлось без волшебства эльфов.

— Скажи, Ирвинг, ты давно летаешь на «Эйприл Фест»? — спросила Селестиэль.

— Лет двадцать пять уже, — пожал плечами Голдштейн. — А попал в Вечность и того раньше. А что?

— Просто интересно. Меня всегда восхищали ваши хитроумные планы, — ответила Селестиэль. — Мы медленнее набираемся опыта, и мне хотелось узнать, сколько времени тебе понадобилось для этого?

— Да мы с Расселлом до сих пор продолжаем самосовершенствоваться, — усмехнулся Голдштейн. — Век живи — век учись. Уж, не хочешь ли ты стать членом нашего экипажа? Уверен, что у тебя получилось бы.

— Боюсь, что у меня иная дорога, — сказала Селестиэль. — А чем ты занимался до того, как попал в Вечность?

— Ну, вначале я пару лет был адвокатом, — ответил Голдштейн. — После того, как закончил юридический. А потом — скажу тебе по секрету, хотя теперь уже все равно, наверное — потом я несколько лет работал на израильскую разведку «Моссад». В отделе планирования специальных операций.

— Потрясающе, — восхитилась Селестиэль. — Ирв, у тебя такая интересная жизнь!

— У тебя, пожалуй, не хуже, — рассмеялся Голдштейн.

— Ну, сравнил! Последнюю тысячу лет я просидела в лесу, оплакивая прошлое своего народа и мечтая о его будущем. Мне кажется, я только сейчас начала снова жить по-настоящему.

— Завидую я вам, — признался Голдштейн. — У вас все еще впереди… А мне уже пора на покой.

— Не рано ли?

— Нет, Селест. Сколько, по-твоему, можно болтаться между небом и землей? Сыновья выросли, а я даже не заметил, когда, — вздохнул Голдштейн, приложившись к серебряному кубку. Вино было восхитительное, ему еще ни разу не приходилось пробовать ничего подобного.

— А где твоя семья? — спросила Селестиэль.

— Жена, младший сын и обе невестки — в Париже. А что толку? Я их вижу пару недель в году. Скажу тебе, опять же по секрету, — Голдштейн наклонился к ней поближе, — после Нового Года у меня заканчивается контракт, и я думаю не возобновлять его.

— А кто же тебя заменит на «Эйприл Фест»? — спросила Селестиэль.

— Мой старший сын, Аарон, — ответил Голдштейн. — Надо же, в конце концов, внуков понянчить!

— Надо же, — задумчиво сказала она. — А я была уверена, что ты доволен своей работой…

— Доволен, конечно, — ответил Голдштейн. — Получаю десять тысяч долларов в месяц, куча всяких привилегий, вся семья устроена. Но ведь всему когда-то приходит конец.

— И что же ты собираешься делать? Будешь сидеть на скамейке с другими пенсионерами, в шахматы играть? — лукаво улыбнулась Селестиэль.

— Ну, это вряд ли, — ответил Голдштейн. — Старый конь борозду не портит, я еще где-нибудь поработаю. Но на земле.

— Конечно, Ирвинг, — согласилась она. — Тебе еще рано уходить на покой. Ты еще хоть куда во всех отношениях. Голдштейн расплылся в полном восторге. Ароматное вино столетней выдержки и восхищенные глаза прекраснейшей из всех когда-либо встреченных им женщин подействовали на старого шпиона расслабляюще.

Селестиэль поняла, что клиент готов.

— А что бы ты сказал, Ирвинг, если бы тебе предложили работу адвоката, — осторожно спросила она. — Ну, скажем, за сорок тысяч в месяц?

— Гм! — Голдштейн даже протрезвел от неожиданности. — Сорок тысяч? Адвокат? Это где же такой требуется? Да я хоть сейчас!

— В начале следующего года — по вашему календарю, — ответила Селестиэль, — на 258-й линии в Париже будет открыто посольство нолдоров. Нам понадобится адвокат из людей, чтобы разобраться во всех ваших путаных законах. Ты согласен?

— Согласен ли я? — рассмеялся Голдштейн. — За сорок тысяч в месяц? Она еще спрашивает! Только это называется не адвокат, а юрисконсульт.

— Ну, тогда подпиши контракт, — Селестиэль развернула перед ним свиток, украшенный восковой печатью Дома Феанора.

— Это кто писал? — спросил Голдштейн, ошизело глядя на пергамент.

Впервые в жизни он видел контракт, отпечатанный струйным принтером на пергаменте, да еще с восковыми печатями.

— Это Р8 для меня постарался, — ответила она. — Что-нибудь не так?

— Нет, все очень грамотно, — ответил Голдштейн, вчитываясь в каждое слово, — хотя обороты несколько непривычные. Ну, что ж, — сказал он, вытаскивая ручку. — Должен признаться, никогда еще не получал такого удовольствия от попытки вербовки. Надо бы поломаться для виду, чтобы ты еще немного меня пообхаживала, — он поставил свою подпись и дату.

— Вот и отлично, — сказала Селестиэль. — Мы сами с тобой свяжемся.

Дальнейшие действия нолдоров немало удивили руководство Вечности.

В тот же день, одиннадцатого ноября, Финголфин явился к принцессе Сильмариэнь с предложением купить все шагающие бронемашины Моргота, ставшие трофеями гондорской армии. После побоища на Горгоратской равнине у союзников оставалось еще около двухсот 12Н75, не считая пятидесяти трех, захваченных ранее нолдорами. Официально они считались имперскими трофеями. Гондор сейчас отчаянно нуждался в средствах, так что сделка состоялась без промедления. Кроме того, нолдорам достались почти полтысячи шаттлов Моргота, захваченных ими совместно с армией Великого Орлангура в пустыне, при разгроме харадской армии. Гил-Гэлад, по совету Лугарева, оставил там вооруженный отряд для охраны, чего ни Черные гномы, ни эльфы — авари сделать не догадались. Многие из шаттлов были вообще не повреждены.

Эльфы согласились поделиться с остальными союзниками частью своих трофеев, но основная часть звездолетов досталась им. Гондорская армия захватила около двухсот сорока покинутых шаттлов разгромленной под Минас-Анором группы «Прерия», предложив их Вечности в качестве компенсации долга. Несмотря на это, долг Гондора оставался все еще непосильно большим для разоренной полугодовым вторжением империи. Арнор согласился взять на себя погашение части долгов, но остаток все еще был слишком велик. В этой ситуации Финголфин и Селестиэль попросили Лугарева связаться с Шильманом. Координатор согласился переговорить с ними немедленно.

— У нас есть к вам деловое предложение, Координатор, — сказал Финголфин. — На определенных условиях мы согласны выплатить остаток той суммы, которую Империя Арнора и Гондора задолжала вам.

— Я весь внимание, — ответил Шильман, чуть ли не облизываясь от нетерпения.

— Вечность должна предоставить Королевству Нолдоров, или как оно будет называться в дальнейшем, статус «стратегического союзника», — твердо сказала Селестиэль. — Мы не ждем от вас немедленного ответа.

Сообщите нам, когда примете решение.

— Но я… Я не решаю подобные вопросы единолично! — оторопело промямлил Шильман. — Принять такое решение может только весь Координационный Совет!

— Ну, так заседайте, — ответила она. — Мы вас не торопим.

— С тобой не соскучишься, Селест, — сказал Лугарев, когда координатор отключился. — Чего это ты вдруг полезла в политику?

— Я же говорила тебе, что сделаю все для возрождения своего народа, — ответила Селестиэль. — Мы создадим величайшую империю, перед лицом которой померкнет великолепие Древних Дней. Мы не будем вести захватнических войн, у нас хватает земли; мы никому не будем навязывать свое знание; все остальные народы сами увидят, к чему нужно стремиться — так же, как, посмотрев на вас, увидели мы. Мир слишком велик, чтобы принадлежать только Последним и Младшим.

Нолдоры — великий народ, и должны занять в нем достойное место. Нам есть чему поучиться друг у друга, мы можем быть друг другу полезны. Мы предлагаем сотрудничество, так не отказывайтесь от собственной выгоды.

— Боже, — сказал Лугарев. — Неужели мы снова создали чудовище?

На следующий день, 12 ноября, Лугарев вновь убедился, что деньги могут все. Утром на базе Минас-Анор приземлился транспортный самолет, доставивший лимузин Координационного Совета и два автобуса. Вслед за ними появился Боинг-747, доверху набитый правительственной охраной. «Спецы» обшарили весь город и прилегающие окрестности. После полудня на полосу базы мягко опустился еще один 747-й. К нему подкатили трап, дверь открылась, и на пороге, колыхаясь как желе своим необъятным брюхом, появился Координатор экономики Альфред Клаус Вагер, прозванный в Вечности «Красная Бавария» за пристрастие к пиву и плановому хозяйству.

— Глазам своим не верю, — прошептал Беляев. — Как им удалось вытащить эту пивную бочку из кресла?

— Эльфийское волшебство, — усмехнулся Лугарев. — Погоди, то ли еще будет! Вагер чует деньги еще лучше, чем пиво. Он оказался прав. Следом за Вагером по трапу самолета спустились, поправляя на ходу белые воротнички и галстуки, лощеные джентльмены в безукоризненных костюмах и лакированных туфлях, посверкивая золотыми запонками, помахивая кейсами из крокодиловой кожи. Координатор уселся в свой «членовоз», бизнесмены забрались в автобусы и покатили к эльфийскому лагерю под завывание сирен мотоциклов эскорта. Наемники последовали за кавалькадой.

— Кто это, Игорь? — удивленно спросил Феанор, глядя на толпу бизнесменов.

— Акулы империализма, — ухмыльнулся Лугарев. — С ними даже здороваться без адвоката — и то опасно. Не заметишь, как окрутят тебя контрактами да соглашениями, выжмут, как лимон, и вышвырнут за дверь. И доказывай потом, что ты не верблюд. «Акулы империализма» очень быстро вычислили Феанора, и окружили его плотным кольцом.

— Мы очень заинтересованы в некоторых ваших технологиях, — услышал Лугарев. — Особенно нас интересуют ваши средства связи и технологии изготовления искусственных кристаллов. Взамен мы готовы поставлять все, что угодно. Нефтеперерабатывающее оборудование, транспортные средства… Откуда-то появилась Селестиэль под руку с Гил-Гэладом, около них крутился лысоватый тип в очках с золотой оправой.

— Мы предлагаем автомобили компании «Дженерал Моторс»… — говорил он на ходу.

— «Дженерал Моторс»? — Селестиэль резко остановилась. — Игорь, иди сюда! Лугарев подошел к ним.

— Я хочу купить у вас машину, — сказала Селестиэль.

— Какая модель вас интересует, мисс? — лысый был сама угодливость.

— Мне нужен «кадиллак» модели «Седан де Вилль» 1959 года с кузовом из нержавеющей стали и позолоченный, — сказала Селестиэль. — Дополнительное оборудование обговорим позже.

— У вас безукоризненный вкус, мисс, но… Видите ли, эта модель давно не выпускается… Конечно, есть коллекционные экземпляры, но нержавеющая сталь! Боюсь, что это невозможно. Единственная машина с кузовом из нержавейки — это «Де Лорин», он еще выпускается на некоторых линиях…

— Мне нужен «кадиллак», — твердо ответила Селестиэль.

— Я понимаю, но…

— А вы постарайтесь, — улыбнулась Селестиэль. — Я же вам плачу.

Наличными, — произнесла она «волшебное слово», и вытряхнула из кожаного мешочка горсть крупных бриллиантов. — Этого хватит?

— Этого?!! Мисс… Мадам… Ваше Величество!.. За это вы купите дюжину таких «кадиллаков», семьсот седьмой Боинг, чтобы их возить, и меня в качестве личного шофера, в придачу! Селестиэль оставила потрясенного представителя «Дженерал Моторс» и скрылась в толпе. Бизнесмен вытер вспотевший лоб, огляделся, увидел рядом ухмыляющегося Лугарева и кинулся к нему.

— Вы слышали, сэр? Вы видели? Скажите, кто она? Принцесса? Королева?

— Она дочь ювелира, — Лугарев не мог удержаться от смеха.

— Не иначе, как она вскрыла папашин сейф, — сказал бизнесмен. — Скажите, а вы не знаете здесь кого-нибудь, кому нужен восемнадцатиметровый бронированный лимузин с бассейном внутри? Его заказал один шейх из Эмиратов, но палестинцы убили его раньше, чем он успел расплатиться…

Вся эта финансовая канитель продолжалась еще несколько дней.

Лугарев почти не видел ни Селестиэль, ни других своих друзей — нолдоров, они решали, каким быть будущему их народа. К шестнадцатому ноября все более-менее улеглось. Команда Митчелла собиралась домой. Лугарев отобрал у Кевина свою коллекцию мультфильмов и уже заканчивал паковать свое барахло, когда его нашел Р8.

— Привет, Игорек, — прогудел киберноид. — Собираешься?

— Как видишь, — проворчал Лугарев.

— Гил-Гэлад просил позвать тебя и остальных, — сказал киберноид.

— Они что-то там затеяли в вашу честь.

— Очень мило с их стороны, — буркнул Лугарев. — Ну, пошли На улице их ожидали несколько «виллисов». Остальные наемники уже расселись в машины, с ними был также Бартон, Голдштейн, инженер Левин и Мария Пирелли. «Виллисы» съехали вниз по узким кривым улочкам Минас-Анора, Р8 ехал позади в конфигурации автомобиля. Путь до лагеря нолдоров по земле занял почти час. Первое, что увидел Лугарев при въезде в лагерь, был возвышающийся над шатрами основной модуль Т20, которым он сам пользовался еще недавно. Киберноид только что вернулся из последней экспедиции в Морию, где смешанный отряд гномов и эльфов при его помощи уничтожил трех балрогов. Все от души надеялись, что это были последние демоны. На центральной площади, в окружении множества разноцветных шатров, высилась живая береза. Сейчас она была украшена множеством золотых и серебряных нитей, в ее листве, как звезды, горели маленькие цветные фонарики, от которых сумрачный ноябрьский день казался напоенным радостью и светом. Неизвестно откуда доносилась тихая мелодичная музыка. Множество нарядно одетых эльфов бродили по лагерю, под березой стояли сдвинутые буквой «П» длинные столы, ломившиеся от угощений. Лугарев с ужасом услышал, как стоявший за его спиной Бэнкс со всхлюпом втянул слюнки. Еще множество столов было расставлено по всей площади, так как центральные не могли вместить всех. Площадь оказалась слишком мала, и многие эльфы расположились в проходах между шатрами. При появлении наемников нолдоры засуетились. Их принимали как дорогих гостей, так что Лугарев даже забеспокоился, решив, что это неспроста. Однако он ошибался. Их усадили вперемешку с эльфами, рядом с Лугаревым оказалось свободное место, но через минуту на него уселась Селестиэль.

— Здравствуй, Игорь.

— Привет, — сказал Лугарев. — А я думал, что ты выскочишь из торта.

— Из торта? — удивленно рассмеялась она.

— Ну да. У нас обычно на праздниках вывозят большой торт, из которого выпрыгивает девица в купальнике и показывает стриптиз, — пояснил Лугарев.

— Ну, до этого мы еще не додумались, — улыбнулась Селестиэль. — Но я думаю, вам и без этого будет весело.

— Особенно Бэнксу, — сказал Лугарев. — Смотри, он уже вовсю веселится. Бэнкс за обе щеки уписывал все, что попадалось на столе в радиусе действия его рук. Феанор поднялся и трижды хлопнул в ладони. Наступила тишина, нарушаемая лишь одиноким чавканием Бэнкса. Беляев толкнул его в бок, и чавкание прекратилось.

— Мы собрались здесь, в кругу друзей, — сказал Феанор, — чтобы от всей души поблагодарить наших союзников. Они помогли нам освободиться, восстановили Священные Деревья, сражались с нами плечом к плечу против Предвечного Врага, и с их помощью мы осуществили нашу древнюю мечту! Четвертая эпоха Северного мира закончилась нашей победой. Начинается новая, Пятая эпоха. Пусть она станет мирной для всех народов. Я рад сообщить всем вам, что Вечность и Королевство Нолдоров заключили соглашение о стратегическом партнерстве, — эльф слегка запнулся, выговаривая непривычные человеческие слова. — Отныне нолдоры и люди из Вечности будут вместе защищать свои интересы и стоять на страже Северного мира. Для каждого из вас мы приготовили подарки, — продолжал Феанор. — Но прежде я прошу моих сыновей показать всем, из-за чего много тысяч лет назад началась вся эта история. Он сделал знак рукой. Карантир и Целегорм вынесли из ближайшего шатра большой металлический футляр и установили его на небольшое возвышение возле ствола березы. Целегорм снял металлическую куполообразную крышку, и все зажмурились от неистового белого сияния. Когда глаза немного привыкли к свету, наемники увидели большой прозрачный ларец из защитного стекла. В нем горели ослепительным светом три больших столбчатых кристалла. Священные Сильмариллы, вынутые из резонатора лазера, вернулись на свое законное место — в сокровищницу нолдоров. Лугарев увидел, как осветилось радостью залитое их сиянием лицо Селестиэль. Все нолдоры как по команде встали из-за столов, и гости последовали их примеру. Они низко поклонились сверкающим кристаллам. Затем Целегорм опустил крышку, они с братом подняли футляр и унесли его в безопасное место.

— На наших праздниках я обычно носил Сильмариллы как украшения, — пояснил Феанор, — но для наших гостей их свет может быть опасен. А теперь вручите нашим друзьям приготовленные нами скромные подарки. «Скромные подарки» представляли собой шкатулки солидных размеров, сделанные из серебра, и наполненные потрясающими воображение ювелирными изделиями древней эльфийской работы. Сверкающая россыпь драгоценных камней, оправленных в витое филигранное золото, заискрилась перед глазами Лугарева, и у него перехватило дыхание.

— Бог ты мой! — сдавленно произнес Бэнкс. — Да ведь здесь миллионы!

— Вот только толку от них мало, — сказал Бартон. — Руки не поднимутся продать такую красоту.

— Зачем продавать? — сказал Голдштейн. — Под них любой банк выдаст тебе какой угодно кредит.

— Наших механических союзников мы тоже не забыли, — сказал Феанор. БС и Р8 получили энергоконверторы, такие же, как в магическом браслете Селестиэль.

— Эти приборы позволят вам впитывать энергию из окружающей среды, — объяснил Феанор. — А для третьего нашего друга у нас подарок немного побольше. За шатрами послышался рев мощного двигателя.

— Что я слышу? — радостно произнес Т20. Эльфы отодвинули в сторону несколько столов, освобождая проход.

Взревывая мотором, между шатрами появился новенький танк Т-80, перевязанный розовой лентой с бантом. Он остановился перед столами, и из люка высунулся Мартин Бейли. Он был не в андроидном теле, а в своем собственном.

— Привет, ребята! — крикнул он. — Думали, я смогу пропустить такое торжество? А ну, посмотрите, что я вам привез! Он нырнул в люк, танк с ревом развернулся, и все увидели стоящий на плоской площадке позади башни огромный многоярусный торт. Из танка грянула музыка, верх торта откинулся в сторону, и оттуда, извиваясь в такт мелодии, вынырнула раскрашенная девица в микроскопическом бикини.

— Гм, — сказала Селестиэль, многозначительно приподняв бровь. — Кажется, ты получил, что хотел… Бюст у девицы был весьма впечатляющий. Лугарев подумал, что запихнуть ее в торт, вероятно, было нелегким делом. Бейли снова вынырнул из люка и крикнул:

— Вы только взгляните, парни, какие формы!

— Да, — прогудел киберноид, восхищенно глядя на танк, — мне особенно нравится башня…

— Эй, Мартин! — заорал Бэнкс. — Давай сюда торт, а бабу можешь себе оставить! Наемники загоготали. Эльфы смотрели на это безобразие с чисто познавательной точки зрения. Глядя на длинные глухие платья эльфийских женщин можно было помереть со скуки. Танцовщицу изъяли из торта, завернули во что-то и пустили по рукам. Лугарев так и не увидел, куда она подевалась. Бэнкс выпросил у кого-то из эльфов меч и мастерски разрезал торт. Некоторое время царила тишина, все были слишком заняты. Затем поднялся старший сын Финарфина — Финрод:

— Мне особенно хотелось бы отметить вклад в наше общее дело Игоря и Селестиэль, — сказал эльф. — Без них ничего этого просто не было бы. Нолдоры до сих пор жили бы на Эрессэа, в рукотворных каменных ущельях, в которые даже в полдень не заглядывает солнце. Я знал Берена и Лутиэнь. В свое время я отдал жизнь за них, и, не раздумывая, сделал бы это снова. Игорь и Селестиэль вернули жизнь множеству нолдоров. Они вернули нам Сильмариллы. Они вернули даже Священные Деревья!

— А еще они вернули нолдорам свободу и величие, — добавил, поднимаясь, Феанор. — И это самая большая их заслуга. Поэтому для тебя, Игорь, я приготовил особый подарок.

— Эта сладкая парочка сама по себе — тот еще подарок, — промямлил набитым ртом сидящий напротив Митчелл. В руках Феанора появился хрустальный шар на серебряной подставке.

Он был величиной с апельсин, и походил на обычный Палантир, но он был не темный, как обычно. В его глубине, казалось, пульсировало серебряное пламя.

— Это не простой Палантир, — сказал Феанор. — Он много сильнее всех прочих. Я сделал его специально для тебя, а Селестиэль вложила в него частицу серебряного света Тэлпериона, что вобрал в себя в Валиноре ее браслет. Где бы ты ни был — в воздухе, под водой, в глубинах Земли или в невообразимо далекой бездне пространства за Стенами Ночи, на любой линии Времени — возьми его в руки, произнеси имя любого из нолдоров, и тот, кого ты позовешь, ответит тебе. Если ты захочешь посмотреть на наш мир, вспомнить все, что пережил здесь — возьми его в руки и подумай о хрустальных башнях Тириона, или о залитых светом праздничных огней набережных Аваллона, или о белоснежной вершине Таниквэтиль — и Палантир покажет их. А через несколько лет ты сможешь увидеть в нем и роскошные подземные залы Нарготронда, и переливающиеся в лучах солнца фонтаны Гондолина… И еще один, маленький подарок, пусть он всегда будет при тебе как память о подвиге, который вы совершили, — Феанор подошел к Лугареву, поставил подставку с Палантиром на стол, и снял с пальца изящный золотой перстень. Его кольцо было как бы свито из нескольких тонких цепочек.

Маленькие бриллианты обрамляли цилиндрический цоколь из золота, в который была вделана вырезанная из светящегося внутренним светом сапфира восьмилучевая звезда.

— Это — символ Дома Феанора, — сказал эльф. — Перстень этот не так знаменит, как тот, что носил Берен, а следом за ним — многие поколения людей. Я знаю, что и тебе довелось носить его. Но даже если спустя много тысяч лет твой отдаленный потомок покажет его любому из нолдоров — он получит нашу поддержку и помощь. Лугарев с трудом нашел подходящие слова, чтобы выразить свою благодарность. Феанор ободряюще улыбнулся ему и сел на свое место.

Снова заиграла музыка, потом начались танцы, продолжавшиеся с перерывами до глубокой ночи.

На следующее утро Лугарев проснулся на удивление отдохнувшим и бодрым, словно и не было вчера веселого праздника, затянувшегося почти до утра. Вчера он позволил себе немного расслабиться, но, как ни странно, похмелья не было. «Опять эльфийское колдовство, — подумал он. — Но я вовсе не против такой магии». Он уже вскипятил воду и заварил себе кофе, когда в дверь постучали.

— Входите, — сказал он. На пороге появился Митчелл.

— Ты готов, Игорек? Самолет будет через час.

— Ага, готов, — кивнул Лугарев на стоящий у стены чемодан. Наемники не спеша погрузились в несколько «виллисов». Митчелл передал присланному проводить их чиновнику ключи от дома. Лугарев взглянул на Кевина, с самого утра крутившегося возле наемников.

Мальчишке явно не хотелось расставаться с новыми друзьями. Лугарев и сам чувствовал нечто похожее. Он уже почти полюбил этот странный сказочный мир, полный невообразимых чудес; его загадочных обитателей… Но он все же был чужим здесь; он был для них пришельцем из другого мира, непонятного и далекого; пришельцем, пусть добрым и полезным, но чужим. Пользуясь всеобщей суматохой отъезда, он прислонился к стене и окинул взглядом остальных наемников. «Интересно, — подумал он, — понимают ли они, как нам всем невероятно повезло? Мы на полгода окунулись в волшебную сказку, мы видели то, чего не довелось видеть никому, кроме нас. Мы дружили с эльфами, гномами, драконами. Мы помогали им вершить историю этого мира. Наверное, после нашего ухода менестрели сложат о нас легенды и песни… Мы столкнулись лицом к лицу с самой зловещей и загадочной расой Галактики, и вырвали у нее их сокровенные тайны — пусть еще не все, но начало положено. Мы отразили вторжение из космоса, и изменили сам лик Земли. Понимают ли они, осознают ли все это?»

Прилетевший за ними Ил-76 грузно разворачивался на полосе. На ее краю Лугарев увидел знакомые фигуры нескольких эльфов. Феанор.

Гил-Гэлад. Селестиэль. Ее платье, выступающее из-под накинутого на плечи мехового плаща, трепетало на промозглом осеннем ветру. С неба сыпал мелкий противный дождь, и она набросила на волосы капюшон. Удерживающий волосы серебряный обруч со вставленным в него изумрудом тускло поблескивал из-под его края.

— Спасибо, что пришли проводить нас, — сказал Лугарев.

— Мы не провожаем, — ответил Гил-Гэлад. — Мы летим с вами. Утром с нами связался Бартон, они улетели еще ночью. Координатор Шильман пригласил нас поговорить с Валарами. И вас тоже.

— Вот как? Интересно, — задумчиво произнес Лугарев. — Ну что ж, поговорим. Киберноиды и «Эйприл Фест» покинули Гондор еще рано утром, теперь пришла очередь наемников. База совершенно опустела, даже контрольную башню разобрали и увезли в Вечность. Остались только покрытые стальными плитами и бетоном взлетные полосы, стоянки и рулежки, да путаная ржавая спираль колючей проволоки на столбах оборонительного периметра. Наемники и трое нолдоров погрузились в самолет. Смит, Ковшов и Логан загнали «виллисы» в грузовую кабину. Рампа закрылась, снаружи донесся нарастающий вой моторов, грузный транспортник все быстрее и быстрее покатился вперед, поднял нос, тяжело оторвался от полосы и начал карабкаться в мутное серое ноябрьское небо. Мелкий дождик стучал в стекло, капельки почти горизонтально стекали по иллюминатору, подгоняемые воздушным потоком.

— Говорят, уезжать в дождь — хорошая примета, — вздохнул Лугарев.

— Но все равно жалко. Как будто оставляю здесь частицу самого себя.

— А кто помешает тебе вернуться, если захочешь? — спросила сидевшая рядом Селестиэль.

— Я же не принадлежу к этому миру, — ответил он. — Какая бы дружба не связывала всех нас, этот мир никогда не станет родным для меня, так же как мой — для тебя или Гил-Гэлада. Пространственно-временное окно осветило зеленой вспышкой вечный снег Миндоллуина, приняв в себя самолет. Мальчишка в красной кепке с эмблемой «Феррари», стоявший на вершине Белой башни, грустно смотрел ему вслед.

Ил-76 приземлился на главной базе Вечности под Ленинградом.

— Ну и погодка, … — сказал Беляев, выходя под такой же мелкий противный дождь, но вовремя осекся. — Будто и не улетали из Гондора.

— Включи телевизор, когда приедешь домой, — посоветовал Бэнкс. — И почувствуй разницу. К самолету, мягко шипя шинами и разбрызгивая лужи, подкатил большой автобус с затемненными стеклами.

— Если они опять пошлют с нами машину с сиреной, я стану убийцей полицейских, — мрачно сказал Митчелл. К счастью для копов, машины сопровождения на этот раз не было.

Наемники и эльфы залезли в автобус. Селестиэль уселась рядом с Лугаревым.

— Кто знает, увидимся ли мы еще когда-нибудь? — сказала она. — Хотя бы поговорим напоследок… Они проболтали весь путь до Института Исследования Чуждых Форм.

Гил-Гэлад и Феанор сидели в соседнем ряду и тоже участвовали в разговоре, вертевшемся, главным образом, вокруг планов на будущее. У ворот института их встретил все тот же молодой ассистент из лаборатории доктора Донелли. Он проводил их по длинным коридорам к лифту, они спустились на несколько этажей под землю и оказались в уже знакомом помещении, где стояли камеры задержания. Навстречу им поднялись Шильман, Донелли, Бартон и Голдштейн. Внутренние модули Р8 и Т20 стояли у стены. Присутствовали также несколько офицеров из службы безопасности.

При виде эльфов глаза у особистов стали большими, а когда они увидели Селестиэль — и масляными. Лугарев благословил царившую в ведомстве Шильмана жесткую дисциплину.

— Я вынужден предупредить всех вас о необходимости сохранять в строжайшей тайне все, что вы услышите здесь, вплоть до особого распоряжения, — предупредил Шильман. — Должен также довести до сведения присутствующих, что в наших разногласиях с киберноидами в вопросе о дальнейшей судьбе данной группы Пилигримов достигнут компромисс.

— Какой именно? — спросил Феанор, не знавший, что перебивать Координаторов вообще-то не принято.

— Вечность не может предъявить к Пилигримам никаких юридических претензий, поэтому мы будем вынуждены освободить их, — сказал Шильман. — Мы объявили об этом Пилигримам, сообщив также, что они будут вывезены для освобождения за пределы Солнечной системы. На самом деле, звездолет, вывозящий их, будет встречен в условной точке звездолетом киберноидов, и ловушки с Пилигримами будут перегружены с одного корабля на другой. Таким образом, Вечность умывает руки и не связывается больше с этой проблемой, перекладывая ответственность на наших механических союзников. Нас в данном случае не интересует дальнейшая судьба этой группы Пилигримов.

— На мой взгляд, остроумно придумано, — сказал Р8.

— Узнаю стиль «Эйприл Фест», — буркнул Митчелл.

— Но… — не выдержала Селестиэль, — это же… обман! Это же подло!

— Конечно, — согласился Шильман, — На нашем жаргоне это называется «политическое решение». Я надеюсь на ваше благоразумие, леди, иначе мне придется попросить вас уйти. Поймите, в политических делах слишком часто приходится поступать вопреки собственной совести.

— Не беспокойтесь, Координатор, — ледяным тоном ответила Селестиэль. — Я сумею держать себя в руках. Хотя у меня такое ощущение, будто меня окунули головой в дерьмо.

— Это не дерьмо, мисс Селест, — вздохнул Шильман. — Это гораздо грязнее и хуже. Это — политика…

Донелли пригласил всех садиться, подошел к камере задержания и нажал кнопку, открыв находящуюся внутри ловушку. Внутренность камеры была видна на нескольких мониторах. Наемники увидели, как заклубился, выходя из ловушки, серый туман, сложившийся в колеблющуюся фигуру Манве. Ассистент подал Координатору микрофон без провода, с радиоантенной. Шильман нажал кнопку на тубусе микрофона и сказал:

— Пришло время поговорить и ответить на некоторые вопросы. Вы слышите меня?

— Да, — донеслось из динамика. — Что вас интересует?

— Наши звездолеты продолжают вывозить ваш архив. Но его изучение займет слишком много времени, и нет гарантии, что там найдутся нужные нам ответы, — сказал Шильман. — Так что, мы, прежде всего, хотели бы знать, откуда взялась ваша раса, сколько времени она существует, почему проводит антигуманные эксперименты над населением некоторых планет?

— Вы не читали Книги Знаний нолдоров, Координатор? — спросил Манве. — Так спросите их, как начинается книга «Айнулиндале», открывающая собой собрание их легенд. «Был Эру, Единый, что в Арде зовется Илуватар, Отец Всего, и первыми создал он Айнуров, Священных, что были плодом его дум; и они были с ним прежде, чем что-либо другое». Это сущая правда, Координатор. Вам уже известно, что Вселенная началась с Большого Взрыва. Эта Вселенная. Но дело в том, что этих Вселенных бесконечное множество.

После очередного Большого Взрыва начинается разбегание галактик, они разлетаются в пустоте, обломки первоначального ядра. Проходит много времени. Очень много. Вы не в состоянии представить себе это количество. Раскаленная в результате Большого Взрыва материя остывает, становится мертвой. Звезды гаснут, но продолжают дрейфовать во вселенском круговороте, пока неумолимые узы гравитации не стягивают их всех снова вместе. Мертвая материя сжимается гравитационными силами, образуется то, что у вас называется «Черная дыра». Она втягивает в себя другие такие же «черные дыры», сгустки мертвой материи. Масса и плотность достигают чудовищных величин, температура внутри растет из-за невероятного сжатия, образуется новое ядро. Через некоторое время оно снова взрывается, образуется новая Вселенная, и этому нет конца.

— Это очень интересно, — сказал Шильман. — Для специалистов.

Пожалуйста, ближе к сути вопроса.

— Я и приблизился к сути, — ответил Манве, — Мы, те, кого вы называете Пилигримами — существа из предыдущей Вселенной. Эру, или же Илуватар, был единственным живым существом, пережившим Большой Взрыв, в результате которого возникла наша Вселенная. Он долго ждал, пока в ней зародится жизнь. Его могущество было невероятным. Он знал, где она зарождается, уже вскоре после появления первых живых существ. Он ждал терпеливо, но не выдержал. Он очень устал от своей невероятно долгой жизни, но не хотел умирать, не передав кому-нибудь свои знания. И тогда он создал нас. Он взял самую разумную и многообещающую из зародившихся в новой Вселенной рас, и передал им свои знания. Это и были мы. Он завещал нам накапливать все больше и больше информации об окружающем нас мире, и мы выполняли его наказ. Когда подошел срок нашей Вселенной умереть, мы решили, что не можем погибнуть, не передав нашу эстафету достойным преемникам. Мы построили искусственные планеты — станции, подобные планете киберноидов, и с их помощью сумели удалиться на безопасное расстояние от образовавшегося ядра новой Вселенной, чтобы нас не захватил очередной Большой Взрыв. Так мы попали в вашу Вселенную. К этому времени мы овладели секретом непосредственного превращения материи в энергию, удержания этой энергии в нужной нам форме, и последующего восстановления материи по особому коду, подобному генному коду ДНК. Мы стали практически бессмертными, и продолжали исследовать Вселенную, ибо она так велика, что даже всего времени ее существования не хватает, чтобы познать ее. Но пришло и наше время. Даже самые мудрые не всегда сходятся во мнениях. Наша цивилизация раскололась, пытаясь решить, кому передать нашу эстафету, наше наследие. Большинство следовало путем Эру Илуватара, пытаясь найти подходящую по нашим критериям расу, чтобы передать ей наши знания. Чтобы определить, достойна ли та или иная раса принять от нас этот факел разума, мы делали те или иные эксперименты, каждый раз — разные: ставили перед испытуемыми задачу, и смотрели, как они справятся с ней. Однако ни одна из испытанных нами цивилизаций не справилась с заданием. Может быть, мы были слишком требовательны, а может, они действовали не так, как мы ожидали… Тогда возникли группы, считавшие, что если мы не можем найти подходящую расу, ее следует создать нам самим. Были выработаны нравственные критерии, которыми должна была обладать раса — преемник. Но нас вновь разделил спор. Одни предлагали создать биологическую цивилизацию, другие — механическую. На первых порах «механики» победили. Так были созданы те, кого вы называете киберноидами. Но наши детища разочаровали нас. Мы передали в их собственность космическую станцию — завод, на которой мы их строили. Но они раскололись на несколько враждующих группировок, каждая из которых стремилась заполучить полный контроль над планетой — заводом, уничтожив остальные группы. В разочаровании от очередной неудачи часть из нас отправилась разыскивать подходящих кандидатов в соседних галактиках. Большинство продолжало экспериментировать с разными цивилизациями. Мы же, посоветовавшись с Эру Илуватаром, решили попробовать создать биологическую цивилизацию — преемника. В нашей команде нас было пятнадцать. Я был старшим, занимался исследованием атмосферных процессов. Мы остановились на кислородной форме жизни, ибо сами когда-то давно дышали кислородом. Нам удалось найти очень подходящую для нашей цели планету в системе желтого карлика на окраине галактики. Мы назвали ее Арда. Вы называете ее Земля. Нам пришлось много поработать, прежде чем она приобрела достаточно богатый животный и растительный мир. У нас был очень талантливый инженер — генетик, но он оказался слишком честолюбив, и тщеславие, жажда власти и влияния, затмили его разум. Имя его было — Мелькор. Позднее эльфы нарекли его Морготом — Черным Врагом, за те злодеяния, что он совершил. Мы, занявшись благоустройством Земли, даже не заметили, что на ней уже зародилась разумная жизнь. Это были люди. Пока еще первобытные, но многообещающие; они были с виду очень перспективными, но развивались, как нам казалось, слишком медленно, а мы оказались нетерпеливы. Мы решили, что люди будут развиваться быстрее, если мы дадим им достойный подражания пример. И тогда мы создали эльфов.

Манве остановился на минуту. Лугарев посмотрел на Селестиэль. Она побледнела, пораженная этим сообщением; похоже, что она пыталась что-то спросить, но не могла выразить это.

— Что значит «создали»? — спросил Шильман.

— Мелькор был не единственным нашим генетиком, — ответил Манве. — После его измены некоторые майары продолжили работу. Первые эльфы, высаженные нами близ залива Куивиэнэн на море Хелкар, которое вы называете Каспийским, были клонами, размноженными искусственно по нескольким признанным удачными моделям ДНК. Затем они размножались уже естественным путем. Лугарев видел, что Селестиэль просто потрясена. Феанор и Гил-Гэлад выглядели не лучше. Он и сам не знал, что и подумать.

Всего лишь клоны! Эти прекраснейшие из когда-либо существовавших на Земле существ первоначально были клонами, по сути дела, андроидами, способными к естественному размножению! Евгенические программы Вечности запрещали создание андроидов, способных к самовоспроизводству, это считалось недопустимым. Но для Пилигримов не существовало ничего запретного. Манве тем временем продолжил рассказ:

— Поначалу эльфы потрясли нас своей активностью, желанием познавать, строить, творить красоту. Неудивительно, ведь мы заложили в них именно те нравственные качества, которые хотели бы видеть в наших преемниках. Обрадованные удачей, мы призвали эльфов в Валинор, наше владение на континенте, который вы называете Северной Америкой. Собственно, о дальнейших событиях я могу не рассказывать, о них достаточно подробно повествует «Квэнта Сильмариллион». Нолдоры, с которыми мы связывали столько надежд, были совращены Мелькором, и спровоцированы им на злодеяния. Я не могу теперь винить Феанора, или других нолдоров. Все произошедшее было результатом лживых происков Мелькора, жаждавшего власти, и противопоставившего себя нам, и всему миру. Не зря Феанор тогда нарек его Морготом. Мы тоже сделали серьезную ошибку, и не одну. Во-первых, когда нолдоры отправились в погоню за Морготом, устроив кровавую резню в Альквалонде и захватив корабли другого эльфийского народа — тэлери, нам следовало удержать их, или, хотя бы, помочь им. А мы прокляли их и отвернулись от этого гордого народа на долгие восемьсот пятьдесят лет, по сути дела, толкнув их в огонь безнадежной войны с Морготом.

Теперь я понимаю, что ответственность за происшедшее лежит на нас даже в большей степени, чем на нолдорах, ибо отцы ответственны за грехи своих юных детей. Жаль, что мы не поняли этого раньше. Так или иначе, наши самые способные создания разочаровали нас, и мы, обидевшись, замкнулись в Валиноре. С того дня история вышла из-под нашего контроля, и все пошло наперекосяк. Потом была чудовищная ошибка с уничтожением целого народа людей — я говорю о Нуменоре. Да, они были обольщены Сауроном, они вторглись в пределы Валинора с оружием, но мы могли бы, теперь я уверен в этом, решить дело миром. Мы же уничтожили остров, полный ни в чем не повинных детей и женщин. Многообещающая человеческая цивилизация, над воспитанием которой так долго трудились нолдоры, в одночасье была уничтожена, и над Европейским континентом, как вы называете его, на долгие века опустилась Тьма. Пересказывать всю историю нет смысла. Теперь вы знаете основное, эльфы расскажут вам все подробно. Если у вас есть вопросы — спрашивайте. Митчелл первым завладел микрофоном:

— Что это за ерунда была насчет того, что эльфы появились раньше Солнца и Луны?

— Мне несколько сложно объяснить, — ответил Манве, — Дело в том, что незадолго до их появления Мелькор, он же Моргот, пытаясь овладеть инициативой и контролем над планетой, устроил искусственное солнечное затмение, экранировав Землю облаком, не пропускавшим лучи видимой части спектра. Инфракрасные лучи проходили свободно, как и ультрафиолет — Морготу была не нужна ледяная планета. Таким образом, эльфы появились почти в полной темноте.

— Почти?

— Да. Моя супруга Варда нашла способ сделать экранирующее облако проницаемым для узкой полосы видимого спектра, в основном, для высокоэнергетического излучения ярких звезд. К сожалению, Солнце, как желтый карлик, не вписывалось по спектральному составу света в этот интервал прохождения. Нам понадобилось около пятисот лет, чтобы найти способ нейтрализовать это облако. Ущерб для экологии планеты был невероятно велик. Лишь при помощи перемещения растений и животных с соседних линий времени нам удалось восстановить биосферу.

— А как получилось, что Луна и Солнце в первый раз после этого затмения взошли на западе? — не отставал Митчелл.

— Ну, это была оптическая иллюзия с зеркалом на орбите, в котором отражалось Солнце, еще скрытое за горизонтом, — ответил Манве. — Надо же было показать всем, кто настоящие хозяева Земли.

— А почему вначале появилась Луна, а Солнце показалось только через неделю? — Митчелл решил выяснить все до конца.

— Нельзя же было сразу дать прямой солнечный свет в глаза эльфам и людям после такой долгой темноты, — терпеливо разъяснил Манве. — Иначе они все ослепли бы навсегда.

— А что стало с этим вашим наставником, — спросил Бартон. — Илуватар, кажется?

— Он уже давно говорил нам, что устал от жизни и хочет обрести покой, — ответил Манве. — Мы долго удерживали его от этого шага, но затем войны с Морготом и прочие проблемы заслонили его от нас. Когда во время боя на Эзеллохаре мы поняли, что не можем справиться с вашей техникой, пока у вас есть сильмарилловый лазер, мы вновь воззвали к Илуватару, но, видимо, было слишком поздно. Он уже не мог услышать нас… Внутренний модуль Р8 взял микрофон из руки Митчелла.

— Зачем вы украли нашу планету? — спросил киберноид.

— Наше хранилище информации было повреждено в результате атаки одной из цивилизаций, с которой мы провели, вероятно, слишком жесткий эксперимент, — ответил Манве. — Архив оказался под угрозой.

Ваша станция — завод была самой ближней к нему. У нас не нашлось другого выхода.

— Хорош выход! — прорычал киберноид. — Вы же поставили нас на грань уничтожения! Если бы не земляне…

— Спокойно, спокойно, — вмешался Шильман. — Мы здесь не счеты сводить собрались.

— К сожалению, — с мрачным юморком вставил внутренний модуль Т20.

— Так или иначе, — продолжил Манве, — теперь наша историческая миссия выполнена. Мы нашли себе преемников, или, точнее, преемники нашли нас. Тем не менее, я рад, что все закончилось именно так. Наш архив теперь в надежных и цепких руках…

— Только в не совсем чистых, — пробормотала Селестиэль себе под нос.

— …так владейте им, пополняйте. В нем собрана вся мудрость мира. Я еще хотел спросить вас о майарах Олорине и Мелиан, — сказал Манве. — Почему они не с нами? Где они? Что с ними будет? Я ответственен за них…

— Мелиан снова со своим мужем — эльфом, — ответил Бартон, забрав у Р8 микрофон. — Она отреклась от вас. А Олорин, он же Гэндальф… С ним разговор будет, по-видимому, особый. Он покушался на жизнь одного из наших наемников, хотя это произошло в боевой обстановке, и чуть не сорвал очень важную операцию Вечности. Наш суд решит, что с ним делать.

— Олорин действовал по моему приказу, — сказал Манве, — на нем нет вины, она на мне. Можно мне с ним поговорить?

— Поговорить можно, — ответил Шильман. — А насчет вины — нам все равно, одного судить, или двоих… По знаку Координатора Донелли сунул в соседнюю камеру задержания ловушку с Гэндальфом, открыл ее, и подключил камеру к системе связи.

Над открывшейся ловушкой появился туманный силуэт Гэндальфа.

— Олорин, друг мой, — позвал Манве. — Мы не покинем тебя!

— Оставь эту затею, Манве Сулимо, — ворчливо отозвался Гэндальф.

— Но почему? Объясни!

— Как будто ты сам не понимаешь! Всю свою жизнь я боролся с Тьмой — ради них, эльфов, людей, гномов, хоббитов…, - ответил Гэндальф.

— Они любили меня, уважали. Я бывал во многих схватках, но ни разу не обнажил меча против людей или эльфов — до того злосчастного дня!

И я сделал это, лишь повинуясь твоему приказу. Мы должны с тобой вместе сидеть в этой штуке. Мне нет прощения.

— Человек, которого ты пытался убить, не умер, — сказал Шильман.

— Он жив. Возможно, суд учтет это и тебя отпустят, хотя я оставил бы тебя здесь.

— Я уже все для себя решил, — ответил Гэндальф. — Я рад, что он жив, но я должен понести наказание. Оставь эту коробку, где я сижу, кому-нибудь из эльфов. Когда придет время, я выйду оттуда, но не сейчас. Мне еще о многом надо подумать. Прощай, Манве Сулимо, надеюсь, больше мы не увидимся. Силуэт Гэндальфа снова исчез в ловушке, ее створки захлопнулись с легким щелчком.

— Постой, Олорин! — Манве хотел остановить майара, но тот уже не слышал его.

— Есть еще вопросы? — спросил Шильман.

— У меня есть вопрос к Валару Намо Мандосу, — сказала вдруг Селестиэль. — Не беспокойтесь, Координатор, — добавила она, почувствовав мгновение нерешительности Шильмана, не знавшего, можно ли дать ей микрофон. — Я всегда держу свое слово. Я не политик. Шильман побагровел и молча протянул ей микрофон. Донелли нажал кнопку, выпустив Мандоса из ловушки в третью камеру задержания.

Призрачный силуэт Пилигрима появился на экране монитора.

— Зачем вы звали меня? — Валар явно был не в своей тарелке.

— Незадолго до появления в Гондоре наемников из Вечности мы получили знак, — сказала Селестиэль. — Это было ясное и четкое пророчество обо всех грядущих событиях. Все, что произошло в нашем мире, было предсказано в тот день более или менее подробно. Почему вы не вмешались и не предотвратили эти события, если Валарам все было известно заранее?

— Что-то я не пойму, о чем ты говоришь? — сказал Мандос. — Какое пророчество? Когда ты его слышала?

— Двадцать третьего мая, во второй половине дня, — ответила Селестиэль.

— И что там было сказано? Селестиэль прочитала пророчество слово в слово, заставив Лугарева еще раз изумиться ее памяти. Запомнить с одного раза не маленькое стихотворение! Собравшиеся, не дыша, слушали ее мелодичный выразительный голос.

— Интересно, очень интересно, — сказал Мандос. — Дело в том, что я тут ни при чем. Это не мое пророчество!

— Как не твое? — похолодев, спросила Селестиэль. — Я думала… Я думала, что действую, выполняя волю высших сил, волю Валаров… По крайней мере, вначале…

— Да так, не мое, и все тут, — ответил Мандос. — Во-первых, стиль не мой, мне нравится более замысловатый размер. Во-вторых, я же не полный идиот. Если бы мне было известно хоть что-то о том, что должно было произойти, я доложил бы Манве Сулимо, и мы вмешались бы.

В-третьих, почему я не мог этого предугадать: в начале мая у меня сгорели несколько микросхем в компьютере, на котором я рассчитывал варианты развития будущих событий, и я все лето провел на Звездной Пристани, разыскивая в этой пыльной свалке запчасти к компьютеру. Я тогда опасался, что не успею вернуться к празднику Начала Сбора Плодов. Лучше бы я не успел!

— Но тогда… Чье же это пророчество?

— А я знаю? — ответил Мандос почти как одессит. В наступившей внезапно мертвой тишине Лугарев и Селестиэль изумленно смотрели друг на друга.

ЭПИЛОГ

(Специально для желающих знать, что было потом.)

На 258-й линии времени было самое начало апреля. Мадемуазель Клотильда, как обычно, проводила свой досуг, держа в правой руке бинокль, а в левой — трубку радиотелефона. На другом конце линии с аналогичным набором предметов в руках находилась ее давняя подруга — мадемуазель Мадлен, живущая в соседнем доме. Две старые девы, каждой из которых уже перевалило за пятьдесят, все свое свободное время, которого у них хватало, проводили в наблюдении за соседом, недавно купившим виллу на другой стороне тихой зеленой улицы в этом районе Ниццы, где жили люди немного богаче среднего класса. Пожаловаться им было, пожалуй, не на что, кроме, разве что, однообразия. Сосед оказался довольно-таки тихим, приличным, и интересным мужчиной лет тридцати пяти — сорока. Из дому выезжал относительно редко, но со вкусом — на белом коллекционном «Кадиллаке» конца пятидесятых, что дополнительно возбуждало любопытство старых сплетниц, ведь такие машины ездили по улицам в пору их молодости. В остальное время сосед не дебоширил, не пил, лишь иногда приводил недорогих девиц с набережной. Время проводил в основном на пляже, до которого было рукой подать, или же в небольшом парке, окружавшем его виллу. Утром обычно купался в бассейне за домом, в горы не поднимался, яхту не покупал, однако держал на площадке возле бассейна небольшой толстолобенький вертолет, покрашенный в оливково-зеленый армейский цвет, на котором изредка куда-то летал. Готовил он себе сам, делая это с явным удовольствием. Убиралась в доме приходящая экономка. Жалюзи на окнах виллы обычно были опущены, так что старые девы, как ни старались, не могли рассмотреть интерьер. Только сегодня, когда экономка взялась мыть окна, мадемуазель Мадлен увидела на стене нечто, что привело ее в состояние акцептуации.

— Ты знаешь, дорогая, что висит у нашего соседа на стене? — возбужденно вопила она в телефон. — Винтовка с оптическим прицелом!

И еще фотография. На ней наш сосед рядом с обворожительной брюнеткой и еще каким-то жутким чудовищем!

— Каким чудовищем, Мади?

— Похоже на что-то доисторическое, знаешь, как они там назывались, динозавры? Огромное, со множеством рогов, похоже на… рептилию! Черно-красно-золотое, и…

— Успокойся, Мадлен! Может, он просто охотился на крупного зверя?

— Где ты видела таких зверей, Клотильда? Я же говорю, что это динозавр! Кроме того, он не мертвый! Это больше похоже на семейную фотографию.

— Ты лучше скажи, ты рассмотрела еще что-нибудь, кроме динозавров?

— Неужели тебе этого мало?

— Конечно, меня интересует его личная жизнь. Ты же не полагаешь, что он был женат на этом динозавре? Что там за брюнетка на фото?

— Ее невозможно описать словами! Я хотела бы выглядеть как она!

— Ты говоришь то же самое о каждой встречной женщине моложе сорока. Обсуждение соседа стало такой же неотъемлемой частью жизни двух старых дев, как «Санта-Барбара».

Лугарев лежал с книгой в руках в шезлонге возле бассейна на заднем дворе. Он обосновался в Ницце в середине зимы, приглядев эту маленькую уютную виллу, на которую ушла большая часть его сбережений, если не считать подаренную эльфами шкатулку. Сейчас она хранилась в бронированном сейфе швейцарского банка. После окончания операции в Гондоре он вышел в отставку, несмотря на уговоры Шильмана. То же самое сделали и остальные наемники из команды Митчелла. Теперь покой был им по карману. Все они стали не слишком богатыми, но достаточно обеспеченными рантье, живя на проценты с помещенных в банки ценностей. Лугарев уже подумывал о том, чтобы начать писать мемуары. В небе послышался отдаленный свист очередного лайнера, заходящего на посадку в аэропорту Ниццы. Лугарев лениво повернул голову и проводил взглядом снижающийся Боинг-707, раскрашенный в серебряный и голубой цвета, принадлежащий, похоже, частному лицу. Авиакомпании Вечности уже перешли на 767-е Боинги и Аэробусы А-320. Цветовое решение Боинга напомнило ему недавние события. Еще осенью он ходил в бой под серебряно — голубыми знаменами нолдоров, а кажется, что это было так давно. Поистине, у людей короткая память. Запищали электронные часы, напоминая, что начинается какое-то кино. Лугарев уже не помнил, какое именно, но все равно нехотя поднялся и отправился в дом.

Мадемуазель Клотильда отвлеклась на несколько минут от наблюдения за домом соседа, чтобы налить себе рюмочку ликера. Бинокль она оставила на столике у окна, но телефон взяла с собой. Мадемуазель Мадлен вдруг издала такой вопль, что ее подруга едва не выронила бутылку.

— Клотильда, дорогая, смотри скорее! Мадемуазель Клотильда поставила бутылку и кинулась к окну.

Напротив виллы соседа только что остановился длинный плоский «Кадиллак Стретч лимузин» золотистого цвета. На левом переднем крыле у него развевался небольшой серебряно — голубой флажок.

— Похоже на посольскую машину, Клотильда! Звонок в дверь очень удивил Лугарева. Он никого не ждал. Набросив на плечи халат, он пошел открывать. Преступность в Вечности практически отсутствовала, но Лугарев все же остановился у двери и прислушался.

— Оставьте здесь эти пакеты, Жак, — услышал он звонкий мелодичный голос, который узнал бы среди тысяч других. — Вы свободны. Я позвоню вам, когда будет нужно.

— Да, госпожа посол, — ответил мужской голос, вероятно, шофера. Госпожа посол?!! Лугарев распахнул дверь. На пороге его дома, загадочно улыбаясь, стояла Селестиэль. Яркий свет весеннего южного солнца сверкал на серебряном обруче в ее темных волосах, и на серебряном шитье длинного бледно-зеленого платья, перехваченного в талии изящным поясом из черной, тисненой серебром кожи, и с таким смелым декольте, какого Лугарев не видел даже у девиц на набережной.

— Селест? — произнес Лугарев, справившись с удивлением. — Здравствуй! Ну, проходи же.

— Здравствуй, Игорь, — ответила она, — Возьми пакеты, я привезла тебе кое-что. Лугарев подхватил два большущих бумажных пакета, из которых шел вкусный пряный аромат, и, пятясь, вошел в комнату.

— Вот, значит, как ты устроился, — сказала Селестиэль, окидывая взглядом гостиную. — Мог бы и связаться со мной.

— Я пробовал, — ответил Лугарев. — но у меня ничего не вышло с этим Палантиром…

— Надо было просто сконцентрироваться. Ладно, я тебя научу.

Давай-ка устроим небольшой праздник по поводу нашей встречи, — Селестиэль влезла в пакеты и начала доставать из них такие деликатесы, что у Лугарева сразу потекли слюнки. — Где у тебя скатерть? Она накрыла белой скатертью стол в гостиной, взяла подсвечник с каминной полки и поставила посередине стола.

— Когда ты прилетела? — спросил Лугарев.

— Час назад.

— Погоди-ка… Серебряно-голубой Боинг? Это не твой?

— Мой. Где у тебя тарелки? Стол быстро оказался уставлен тарелками со всякой снедью.

— Ну-ка, взгляни, что я тебе привезла, — Селестиэль поставила на стол странной формы бутылку без этикетки. Пробка из настоящего пробкового дерева, давно уже не употребляемого в Вечности, была залита белым воском с печатью в виде восьмиконечной звезды Дома Феанора.

— Это вино мой отец опустил в погреб в день моего рождения, — сказала Селестиэль. — А по бутылкам его разлили только на прошлой неделе.

— Ты хочешь сказать, что ему пять с половиной тысяч лет? Ничего себе! Селестиэль наполнила две крохотные рюмочки, и над ними вдруг заискрились яркие разноцветные огоньки, напоминающие салют, а затем между рюмками возникла маленькая, но настоящая радуга.

— Это еще что за чертовщина? — спросил Лугарев.

— Ну, я немного поколдовала над ним, — улыбнулась Селестиэль. Они сидели напротив, глядя друг на друга сквозь колеблющиеся огоньки свечей. Лугарев не мог отвести глаз от ее лица, и от того, что находилось немного пониже.

— Судя по направлению твоего взгляда, я правильно выбрала фасон, — сказала она.

— Я рад, что ты вовремя остановилась, — ответил Лугарев. — Еще немного, и получилась бы картина Делакруа «Свобода, ведущая народ на баррикады». Селестиэль расхохоталась.

— Так значит, ты теперь посол нолдоров в Вечности? — спросил Лугарев, когда они закончили убирать со стола и снова уселись напротив.

— Да. Посольство открылось недели две назад. Я и не представляла, что у меня будет столько дел.

— Тебе нужно найти толкового помощника из людей.

— На меня уже работает Голдштейн.

— Ирвинг?! Вот это новость! — изумился Лугарев. — Ты сумела заставить его бросить «Эйприл Фест»?

— Да. Он передал дела сыну. Знаешь, вообще-то я приехала не просто так, а по делу, — сказала Селестиэль. — Это просто кошмар какой-то, — пожаловалась она. — Я уже ничего не могу сделать просто так. Обедаю с нужными чиновниками, хожу в театр на премьеры с какими-то типами из ведомства Координатора по торговле, меня приглашают на презентации, домогаются, чтобы я открывала всякие фестивали…

— Я тебя предупреждал, чтобы ты не лезла в политику, — сказал Лугарев.

— А что было делать? Я лучше всех остальных разбиралась в ваших порядках.

— И что у тебя за дело?

— Даже не одно. Во-первых, я приглашаю тебя на празднование Нового Года в наше посольство.

— Нового Года? Солнышко, сейчас ведь апрель!

— Эльфы празднуют Новый Год шестого апреля, — ответила Селестиэль. — Кстати, я никак не могу понять, с чего это вы празднуете его в середине зимы? Рождество — понятно, но почему год кончается в декабре? У нас считается, что зима кончается в марте, начинается весна, и вместе с ней — Новый Год.

— В Азии Новый Год тоже празднуют в апреле, только первого, — сказал Лугарев. — Ну, что ж, спасибо. С удовольствием принимаю приглашение. А где вы обосновались? В Париже?

— Под Парижем, недалеко от Версаля. В городе для нас слишком много железа и слишком грязно, — ответила Селестиэль. — Хочешь, покажу тебе наше посольство? Она сняла с каминной полки Палантир на серебряной подставке и установила его на стол.

— Положи руки на шар. Лугарев взялся обеими руками за холодный хрусталь. Селестиэль положила свои руки поверх его рук, и серебряный блик внутри Палантира запульсировал чаще. Свечение усилилось.

— Сосредоточься, думай о Париже, — сказала она. Шар потеплел, вся его внутренность засияла серебряным светом, на фоне которого кружились разноцветные, еще более яркие огоньки. Затем серебряная завеса раздвинулась, и появились контуры Эйфелевой башни. Изображение заскользило в сторону, быстро перемещаясь; Лугарев понял, что Селестиэль взяла управление Палантиром на себя. В шаре показался лес. Он был виден так, будто Лугарев шел сквозь него.

Величественные деревья вдруг расступились, и перед ним возникло видение прекрасного дворца из сказки. Это не было похоже на средневековый замок, или крепость. Посольство нолдоров напомнило Лугареву дворцы Тириона. Такая же воздушная архитектура. Ограда посольства была выполнена в виде длинных пологих арок, проемы которых были забраны изящной решеткой, сквозь которую свободно прорастала уже начавшая зеленеть трава. Четыре витые хрустальные башенки поднимались по углам ограды. За ней был виден внутренний дворик, в котором что-то светилось золотистым светом. Еще дальше к небу поднималось трехэтажное здание, обнесенное изящной хрустальной колоннадой. Тонкие прозрачные башни высились над ним, упираясь острыми шпилями в голубое небо. Изображение переместилось во внутренний двор посольства.

Посередине двора журчали два фонтана, и в их рассыпающихся капельками струях играл свет, так, что входящий в посольство проходил под вечно висящей аркой радуги. По обеим сторонам прохода на небольших, зеленеющих травой возвышениях, поднимались два еще тоненьких ростка. Один из них отливал серебром, второй сиял ярким золотым светом.

— Узнаешь? — спросила Селестиэль. — Это ростки, взятые от Тэлпериона и Лауреллина. Теперь в каждом месте обитания эльфов будут собственные священные деревья. Но Тэлперион и Лауреллин все равно останутся старшими из всех.

— Это потрясающе, — ответил Лугарев. — Я сразу вспомнил Тирион.

— Планы и чертежи посольства разработал Феанор, — сказала Селестиэль. — Его сын Куруфин наблюдал за строительством. А строила ваша парижская фирма «Галан и сын». Неплохо за три месяца?

— Да…, - Лугарев просто не находил слов, чтобы выразить свое восхищение.

— Второе дело к тебе — хочу пригласить тебя на 8254-ю линию времени, но не сейчас, а поближе к осени, — продолжала Селестиэль. — Восстановление Белерианда идет полным ходом, но там еще очень много работы. Гондолин строился пятьдесят два года, а мы собираемся восстановить его за шесть месяцев. Представляешь? Большая часть гномов работает сейчас в Белерианде. Феанор руководит проектным отделом. Мы наняли ваших архитекторов, они работают вместе с эльфами, и, знаешь, вместе у них здорово получается.

— А куда вы так торопитесь? — спросил Лугарев.

— Мы и так потеряли много времени, — ответила Селестиэль. — Теперь мы торопимся жить, торопимся наверстать упущенное. Погоди, у меня к тебе еще одно, третье дело, самое важное. Королевский совет нолдоров принял решение — за великие заслуги перед нашим народом причислить тебя, Ариэла Левина, Джима Митчелла и вашу команду наемников…

— К лику святых? — усмехнувшись, перебил Лугарев.

— Нет, лучше. К древней расе нолдоров, — ответила Селестиэль. — Теперь каждый из вас, если того пожелает, может в любое время обратиться в наше посольство, и судьба его будет отделена от судьбы людей.

— Это как? — не понял Лугарев.

— Я оставлю тебе Камень Сна, — Селестиэль вынула из сумочки изумруд на серебряной цепочке, тот самый, что уже носил Лугарев в Валиноре. — Ты можешь явиться в посольство, захватив его с собой.

Феанор починил оставшийся на вершине Келебдила Круг Вознесения. С его помощью твое тело будет изменено, и из смертного человека ты станешь эльфом.

— Гм… — Лугарев не знал, что ответить. — Спасибо, Селест, это большая честь для меня. Не знаю только, имеет ли смысл отказываться от своего естества?

— Подумай, как следует, — сказала Селестиэль. — Чем ты занимаешься здесь? Живешь один, без семьи, без друзей, наслаждаясь покоем. Тебе почти сорок. Сколько тебе осталось? Лет тридцать, может, немного больше. Мы предлагаем тебе бессмертие. Наш народ семимильными шагами выбирается из затянувшегося средневековья. Мы собираемся построить общество, которое соединит в себе все лучшее, что создано эльфами и людьми, и будет свободно от недостатков того и другого народа. Никто не требует от тебя ответа ни сейчас, ни через десять лет. Отныне это твое право, и ты волен использовать его, когда пожелаешь. Я хотела бы видеть тебя среди нас.

— Хорошо, — кивнул Лугарев. — Спасибо тебе. Я подумаю. Не каждый день вот так предлагают вечную жизнь.

— Думай, сколько хочешь, — улыбнулась Селестиэль. — Можешь не спешить. У меня впереди тысячелетия. Да, еще одно. Она порылась в изящной сумочке и извлекла свиток пергамента, запечатанный восковой печатью.

— Что это?

— Письмо, как видишь. Прочти. Лугарев сломал печать, выдернул шелковый шнурочек, и развернул шелестящий пергамент, с трудом разбирая витиеватые строки Тенгвара, от которых он уже отвык за прошедшие месяцы.

— Прочти лучше ты, — попросил он, передавая ей письмо. — Я уже начал забывать эти буковки.

— «Досточтимый сэр Игорь! — начала читать Селестиэль. — Прежде всего, спешу сообщить Вам, добрый хозяин, что в отсутствие Вашей Милости веду дела вашего имения со всем возможным тщанием, в чем, надеюсь, Вы сами сможете убедиться. На первое марта сего года в вашем владении находятся 2520 акров плодородной земли по левому берегу реки Гилраэнь в ее нижнем течении, а также сто пятьдесят коров, две сотни свиней, сто сорок девять рабочих лошадей (одна третьего дня сломала ногу в кротовой норе, так что пришлось пустить ее на колбасу). В отсутствие Вашей Милости Ваш недостойный слуга взял на себя смелость купить для поддержания уровня роста поголовья нового быка-производителя лучшей лоссарнахской породы. Урожай на полях оказался зело потравлен ввиду военных действий, однако цены в результате сего также поднялись, и посему прибыль от продажи оного гномам оказалась не меньше, чем в прошлом году. Пользуясь случаем, переправляю Вашей Милости выручку от продажи урожая, обмененную в банке Минас-Анора с имперских триалонов на крюгерранды Вечности. Прошу Вашу Милость также по возможности дать указания, сколько акров и какими культурами засеять в наступившем году. Прилагаю также полный и подробный финансовый отчет за прошедший год. С уважением, покорный слуга Вашей Милости, управляющий имением Келефарн, сын Минардила.»

— Что-то я ничего не понял, — почесал затылок Лугарев. — Что все это значит? Что это за имение?

— Ты, видно, забыл, что принцесса Сильмариэнь пожаловала тебе и Джиму по имению в области Лебеннин в приложение к титулу рыцаря Арнора и Гондора, — сказала Селестиэль. — Управляющий этим имением специально нашел меня, когда я была в Минас-Аноре, и передал для тебя это письмо и шкатулку с деньгами. Теперь мне еще надо будет найти Митчелла и передать ему такое же послание.

— Ты что-то сказала о шкатулке с деньгами? — заинтересованно спросил Лугарев.

— Да, конечно, — Селестиэль извлекла со дна пакета шкатулку красного дерева, величиной с обычную книгу и высотой сантиметров десять, и поставила ее на стол. — Вот, взгляни. Лугарев подвинул к себе увесистую шкатулку, нажал защелку и открыл крышку. Золотые крюгерранды заискрились в живом свете свечей, наполняя радостью его грешную душу.

— Знаешь, — сказал Лугарев, — оказывается, быть феодалом не так уж и плохо!

Май 1994 — 18 января 1997. Ленинград.

Content

Симонов Сергей
Спираль истории
Книга 2
ДРЕВНИЙ СВЕТ

Часть 3 Сквозь Стену Заката

ГЛАВА 1 Излучение Сильмариллов

ГЛАВА 2 Галактическая Ассамблея

ГЛАВА 3 Синий цветок

ГЛАВА 4 Башня Ортханк

ГЛАВА 5 Врата радуги

ГЛАВА 6 Одинокий остров

ГЛАВА 7 В двух шагах от рая

ГЛАВА 8 Мир пересоздан вновь

ГЛАВА 9 Древний свет

ГЛАВА 10 Право нолдоров

ГЛАВА 11 Свержение Богов

Часть 4 АРМАГЕДДОН

ГЛАВА 1 Моргот в натуре

ГЛАВА 2 Крестовый поход

ГЛАВА 3 День Драконов

ГЛАВА 4 Цвет пустыни

ГЛАВА 5 В Доме Высокого

ГЛАВА 6 Реинкарнация

ГЛАВА 7 Ворота Мораннон

ГЛАВА 8 Замок Дуртанг

ГЛАВА 9 Месть лучше, чем Рождество

ГЛАВА 10 Звездная пристань

ГЛАВА 11 Вся мудрость мира

ЭПИЛОГ (Специально для желающих знать, что было потом.)