Элизабет Хойт

Скандальные желания

Глава 1

«Давным-давно правил одной маленькой страной у моря король. Своими детьми он не обзавелся, зато у него было три племянника. Младшего из них звали Умник Джон…»

Из «Умника Джона»

Лондон, Англия

Апрель, 1738 год

Сайленс Холлинбрук прекрасно знала, что волки – звери дикие и им неведомы благородство или жалость. Так что если ты вынужден иметь дело с волком в обличье человека, то ни в коем случае нельзя показывать страх. Наоборот, следует расправить плечи, поднять подбородок и с вызовом посмотреть зверю в глаза.

Так говорила себе Сайленс, стоя перед Миком О’Коннором, самым известным речным пиратом Лондона. И, пока она глядела на него, О’Коннор сделал нечто такое, чего не сделал бы ни один волк. Он улыбнулся ей. И Сайленс стало по-настоящему страшно.

Микки О’Коннор, по прозвищу Красавчик, как и положено королю пиратов, восседал на некоем подобии позолоченного трона в дальнем конце роскошно убранного зала. Стены были обиты золотой парчой, пол выложен замысловатой мраморной мозаикой. Горы украденного товара возвышались чуть ли не до потолка. Его пираты украли с мирных кораблей, которые спешили в лондонские доки. Ящики с чаем и специями, яркие шелка, драгоценный мех – тут были сокровища со всех концов света. Сайленс стояла посреди этого греховного буйства роскоши, как бедная просительница.

И это происходило с ней уже во второй раз.

Мальчик-слуга поднес Мику поднос со сладостями. Он взял конфету тонкими, унизанными перстнями пальцами, продолжая внимательно смотреть на Сайленс. Его широкий чувственный рот больше не улыбался, но в приподнятых уголках губ пряталось веселье.

– Для меня всегда радость видеть ваши сияющие глаза, миссис Холлинбрук, но я совершенно не понимаю, что побудило вас прийти ко мне в этот прекрасный день.

В его словах слышалась издевка, и Сайленс подняла подбородок еще выше.

– Мистер О’Коннор, вы прекрасно знаете, почему я здесь.

Пират поднял вверх черные, четко очерченные брови.

– Неужели?

Стоявший рядом с ней мужчина нервно переступил с ноги на ногу. Это был Гарри, один из охранников Мика О’Коннора, который и провел ее к хозяину. Судя по его обветренному, морщинистому лицу, этот силач бывал во многих передрягах, но даже он побаивался Мика.

– Осторожней, – пробормотал Гарри, – его лучше не злить.

Мистер О’Коннор кинул конфету в рот и принялся жевать, на секунду закрыв от удовольствия глаза. Он был красивым мужчиной. Сайленс признавала это, хоть ей самой Мик и казался самым отвратительным человеком на свете. У него была смуглая кожа, черные густые ресницы, которые бросали тень на карие, с влажным блеском глаза. А когда он улыбался, на щеках появлялись ямочки, придавая ему дьявольски соблазнительный, но в то же время невинный, как у младенца, вид. И если бы художник эпохи Возрождения задумал изобразить дьявола-искусителя, то лучшей модели, чем Мик О’Коннор, он бы не нашел.

Сайленс перевела дух. Да, этот мужчина мог быть самим воплощением зла, но однажды она уже бросила ему вызов и победила, хоть и вернулась после битвы со шрамами.

– Я пришла за Мэри Дарлинг.

Мик проглотил конфету и медленно открыл глаза.

– За кем? – спросил он.

Боже, это уже слишком! Сайленс почувствовала, как у нее вспыхнуло лицо. Отбросив руку Гарри, который пытался удержать ее, она направилась прямиком к подножию нелепого трона.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю! О Мэри Дарлинг, за которой я ухаживала больше года. О малышке, которая считает меня своей мамой. О девочке, которую ты забрал из сиротского приюта, где мы с ней жили. Отдай ее мне немедленно!

Из-за злости Сайленс едва сознавала, что делает. Она очнулась только под конец короткой речи и обнаружила, что едва может дышать. И что ее указательный палец находится всего в нескольких дюймах от носа Мика О’Коннора.

Сайленс не понимала, как ей удалось оказаться так близко от него. Все в зале затаили дыхание. Она замерла, а с лица Мика будто разом стерлось все веселье. Без озарявшей его взор улыбки оно стало по-настоящему пугающим.

Сайленс опустила руку.

Пират медленно, со звериной грацией встал. Он шагнул к ней, и его начищенные до блеска черные сапоги звонко стукнули по полу.

Сайленс могла бы отступить, но не хотела показывать свой страх. Она словно приросла к месту и упрямо вздернула подбородок, когда гладкая загорелая грудь Мика едва не коснулась ее лица. Да, он был таким гордецом, что даже не удосужился затянуть шнуровку. Сайленс посмотрела ему прямо в глаза, вдыхая ароматы лимона и ладана, исходившие от бесчисленных оборок его рубашки.

Мик наклонился, еле заметно касаясь губами ее уха, и проговорил:

– Так почему ты сразу не сказала об этом, дорогая?

Сайленс в изумлении уставилась на Мика. Он же выпрямился и, продолжая смотреть на нее, хлопнул в ладоши.

Скрипнула дверь, и только тогда у Сайленс хватило силы воли оторвать взгляд от его темных бездонных глаз. И в ту же секунду она начисто забыла о Мике О’Конноре. В зал вошла юная служанка, и на руках она держала самое милое, самое прекрасное создание на свете.

– Ма! – закричала Мэри Дарлинг. Она принялась отчаянно вырываться на свободу. – Мама! Дай!

Девочка чуть не упала на пол, но Сайленс бросилась к ним и подхватила малышку.

– Я держу тебя. Я держу тебя, моя любимая, – бормотала она, чувствуя, как ее шею крепко обняли теплые мягкие ручонки.

Сайленс вдохнула аромат молока и детского тела, и ее глаза защипало от слез. Боже, что с ней творилось, когда она обнаружила, что Мэри Дарлинг пропала! В какой-то момент она сдалась и решила, что больше никогда не увидит девочку. Ее сердце в тот момент превратилось в кусок льда.

– Мама, – со счастливым вздохом проговорила малышка и, разжав руки, звонко поцеловала ее в щеку.

Сайленс стала гладить девочку по черным кудрям, тискать, ласкать. Ей нужно было убедиться, что с ней все в порядке, что девочка чувствует себя так же хорошо, как сегодня утром, когда она видела Мэри Дарлинг в последний раз. Эти шесть часов были самыми ужасными в ее жизни, и Сайленс ни за что не хотела их повторения…

– Аминь, – раздался мужской голос возле ее уха, и она внезапно вспомнила, где находится.

Сайленс прижала девочку к груди и повернулась к главарю пиратов.

– Спасибо. Большое… Огромное спасибо за то, что ты вернул мне мою малышку. Не знаю, чем я смогу тебя отблагодарить. – Сайленс шагнула назад, боясь отвести взгляд от Мика О’Коннора. – Теперь я пойду…

Мик с улыбкой перебил ее:

– Конечно, моя сладкая, поступай как хочешь, но ребенок останется со мной.

Сайленс замерла. А потом воскликнула:

– У тебя нет на это никаких прав!

Мик изогнул одну черную бровь, протянул к Мэри Дарлинг руку и взял прядь ее черных волос. Его загорелая ладонь казалась огромной на фоне маленькой головки девочки.

– Правда? Но ведь она моя дочь.

– Пьяхой! – заявила Мэри Дарлинг, сердито глядя на него. Ее темные глаза были такого же цвета, как у Мика. Черные кудри обрамляли детское личико, которое являлось уменьшенной копией лица пирата. Конечно, с поправкой на то, что он все-таки был взрослым мужчиной.

В общем, сходство было поразительным.

Сайленс вздохнула. Мэри Дарлинг оставили на крыльце ее дома почти год тому назад. Тогда она понятия не имела, кто это сделал. И поскольку ее брат Уинтер содержал приют для сирот, Сайленс решила оставить младенца у себя. Теперь она впервые задумалась о том, не скрывался ли за этим какой-то дьявольский расчет. Страх навсегда потерять Мэри Дарлинг заставил ее еще сильнее прижать малышку к себе.

– Ты бросил ее у меня на крыльце, – попыталась отыграться Сайленс.

Мик вздернул голову и окинул ее иронически-удивленным взглядом.

– Я оставил младенца тебе, чтобы ты за ним присмотрела.

– Но почему именно мне? – прошептала Сайленс.

– Потому что ты была – и остаешься – самым честным существом на свете, моя сладкая.

Сайленс сдвинула брови. Она ничего не понимала. Мик сбивал ее с толку, и к тому же они отклонились от главной темы.

– Ты не любишь ее.

– Да. Но мне кажется, это не так существенно, ведь ты-то ее любишь за двоих.

У Сайленс перехватило дыхание.

– Позволь мне уйти вместе с ней.

– Нет.

Мэри Дарлинг опять начала вырываться из рук. Настроение у нее, как и у всех малышей, менялось с головокружительной скоростью.

– Вниз! – потребовала она.

Сайленс аккуратно поставила ее на пол. Девочка направилась к одному из сундуков с добычей. На его фоне она выглядела совсем маленькой и хрупкой.

– Зачем ты делаешь это? Разве ты не достаточно уже наигрался с моей жизнью?

– О нет, совсем недостаточно, – тихо проговорил Мик О’Коннор. Сайленс скорее почувствовала, чем увидела, как он протянул к ней руку. Может быть, ему захотелось взять прядь ее волос – так, как он сделал это с локонами Мэри Дарлинг.

Сайленс отпрянула в сторону. Мик опустил руку.

– Что ты задумал? – Она сложила руки на груди и посмотрела ему прямо в глаза, стараясь между тем не выпускать из виду Мэри Дарлинг.

Главарь пиратов пожал плечами, отчего рубашка разошлась еще шире, обнажая мускулистую грудь.

– Боюсь, что у человека в моем положении всегда много врагов. Это злые, подлые люди, которых не остановит юность или невинность их жертвы. Потому Мэри Дарлинг нуждается в охране.

– Почему ты решил забрать ее именно сейчас? – спросила Сайленс. – У тебя появились новые враги?

Его губы изогнулись в улыбке. Только на этот раз в ней не было ни капли веселья.

– Совсем нет. Но за последний месяц они стали… ну, скажем так – более настойчивыми. Это чистой воды деловой спор, который, я надеюсь, очень скоро разрешится. Но пока, если мои враги узнают про малышку…

Сайленс задрожала от страха. А Мэри Дарлинг в это время беззаботно играла с мехом, который наполовину вытащила из сундука.

– Проклятие! – бессильно воскликнула Сайленс. – Как ты мог рисковать ребенком?

– Я и не рисковал, – ответил Мик. Судя по его спокойному тону, он ни в чем не раскаивался. – Не забывай, я же отдал ее тебе.

– И со мной она была в безопасности, – в отчаянии проговорила Сайленс. – Что же изменилось?

– Мои враги узнали про нее. И про то, где она живет.

Сайленс перевела взгляд на Мика. Каким-то образом он опять оказался на расстоянии вытянутой руки от нее. Зал был огромный, и кроме Гарри и мальчика-слуги, там было еще несколько пиратов, сидевших неподалеку от трона О’Коннора. Неужели он опасался, что их разговор подслушают?

– Позволь мне забрать девочку, – прошептала Сайленс. – Она не знает тебя и не любит. Если это опасно, то пошли людей охранять нас, но отпусти ее домой. Если в тебе есть хоть капля приличия, ты отдашь Мэри Дарлинг мне.

– Ах, милая. – Мик встряхнул головой, и его длинные угольно-черные кудри рассыпались по широким плечам. – Разве ты еще не поняла, что приличным меня назвать никак нельзя? Нет, девочка останется со мной и моими людьми, которые будут денно и нощно следить за ней, пока я не покончу с неприятностями.

– Но она считает меня мамой. Как ты можешь разлучить…

– А кто тут говорит про разлуку? – с притворным удивлением спросил О’Коннор. – Ведь, дорогая моя, я только сказал, что малышка останется со мной. Но я не запрещал тебе остаться вместе с ней.

Услыхав такое, Сайленс чуть не задохнулась от возмущения.

– Ты предлагаешь мне пожить с тобой?

О’Коннор широко улыбнулся, как будто она была его собачкой, которая наконец-то освоила новый трюк.

– Да, совершенно верно, моя сладкая.

– Я не могу. – Ее всю передернуло от злости. – Все вокруг решат…

– Что именно? – Мик О’Коннор вопросительно приподнял брови.

Сайленс сглотнула, стараясь смотреть прямо в его блестящие глаза.

– Что я твоя шлюха.

– Ах, я совсем забыл! – с притворным ужасом воскликнул он. – Значит, мой план не пройдет. Мы же никак не можем очернить твою безупречную репутацию.

Сайленс ужасно захотелось ударить пирата, силой стереть издевательскую ухмылку с его лица. Ее рука уже сама поднялась вверх и сложилась в кулак, но она заставила себя остановиться.

К тому же Мик вдруг перестал ухмыляться. Теперь он внимательно смотрел на нее. Его лицо ничего не выражало, но взгляд был напряженным, как у волка, выслеживающего зайца.

Сайленс, дрожа от страха, опустила руку.

Мик пожал плечами. Он явно был разочарован.

– Ну конечно, жить с тобой под одной крышей действительно было бы крайне неудобно. Я думаю, твое решение – единственно верное.

Пират повернулся к ней спиной и пошел к трону. Похоже, ему просто наскучило играть с ней.

И в этот момент, раздираемая на части злобой, горем и, конечно, любовью, Сайленс сделала свой выбор.

– Мик О’Коннор!

Он остановился, но продолжал стоять к ней спиной.

– Да? – мягко пророкотал главарь пиратов.

– Я остаюсь.

Да, победа оказалась чертовски сладкой. Мик улыбнулся, стоя спиной к юной вдове. Ее одежда была вся в пыли и измята, но она так злилась, что не замечала ни грязи на платье, ни паутины на белых чулках. И все же как легко ему удалось достичь желаемого! Чтобы заставить Сайленс прийти сюда, нужно было только похитить ребенка.

Он повернулся и поднял брови, притворяясь, что удивлен.

– Ты говоришь, что останешься со мной?

Маленькая глупая девочка, она вздернула острый подбородок, бросая ему вызов в его собственном доме. Она была странным созданием, эта молодая миссис Холлинбрук. Да, красивая, иначе ему и в голову бы не пришло иметь с ней дело во второй раз. Но обычно ему нравились совсем другие женщины. Сайленс не старалась обворожить его, не пыталась соблазнить низким вырезом платья или обольстительной улыбкой. Похоже, она вообще не хотела его подцепить на крючок и прятала свою женскую сущность под самым тяжелым замком в виде глухого коричневого платья, как настоящий скупец. И это его немного раздражало.

Раздражало, но и притягивало. По правде говоря, ему вдруг ужасно захотелось найти ключ к этому замку.

Подол платья Сайленс был весь в грязи, шаль и шляпка сбились, и все равно ее глаза с вызовом смотрели на него. Да, но какие это были глаза! Большие, необыкновенного орехового цвета, с примесью золотисто-коричневых и травянисто-зеленых оттенков, и даже с крохотными серо-голубыми искорками. Такие глаза могли преследовать мужчину во сне, заставлять его просыпаться в ночи и проклинать одинокую постель. Глядя в них, Мик вспоминал волшебные сказки, которые в детстве рассказывала ему мать, чтобы он не плакал из-за скудного обеда или из-за ран от розог на спине. Особенно те, в которых говорилось о девах леса и озер, которые пели зачарованными голосами под сенью деревьев. Которые колдовали и выбирали себе жертв среди самых красивых юношей.

Конечно, сказки были прекрасные, но когда он просыпался, у него все равно сводило живот от голода, а рубцы пылали огнем.

– Да, – ответила Сайленс, гордо вздернув подбородок, – я останусь в… в этом месте. Но только ради Мэри Дарлинг, запомни это.

После такого заявления ему захотелось рассмеяться, но он заставил себя сдержаться и продолжал смотреть на юную вдову бесстрастно, как судья.

– А ради чего еще ты можешь остаться здесь? Ну-ка, просвети меня.

Ее бледные щеки затопил румянец, глаза вспыхнули. А Мик почувствовал определенное шевеление у себя в паху.

– Ни о чем больше я не думаю, только о малышке!

– Ты уверена?

Он шагнул к ней, проверяя решимость Сайленс остаться. Ведь, несмотря на то что ему нравилось дразнить ее, дело было серьезным. От того, согласится ли она пожить под его крышей или нет, зависела жизнь Сайленс.

Но маленькая женщина стояла на месте.

– Я вполне уверена, О’Коннор…

– Я помню, ты раньше называла меня Микки.

– Мик. – Она смотрела на него, сузив глаза. – Весь район Сент-Джайлз может думать что угодно, но мы с тобой знаем: моя честь нерушима, – и я буду благодарна, если ты запомнишь это раз и навсегда.

Да уж, храбрости ей не занимать. Она пристально смотрела на него, вздернув подбородок, ее бледные губы слегка дрожали. Любой другой мужчина на его месте чувствовал бы угрызения совести за то, что грубо забрал ее невинное сердце, а потом разбил, словно речь шла вовсе не о человеке, а о глиняном горшке.

Любой мужчина, кроме него.

Потому что он потерял совесть, благородство и душу шестнадцать лет назад, в одну холодную зимнюю ночь.

Поэтому сейчас Мик О’Коннор просто улыбнулся, нисколько не заботясь о том, что ему пришлось солгать женщине, с которой он однажды так жестоко обошелся.

– Разумеется, я буду помнить об этом.

Сайленс сжала губы – значит, она услышала иронию в его голосе. Но это ее не остановило.

– Ты сказал, что скоро покончишь с неприятностями.

Мик с любопытством посмотрел на нее. Интересно, куда она клонит?

– Да, я почти в этом уверен.

– Когда ты разберешься с врагами, Мэри Дарлинг уже ничто не будет угрожать, да?

Он продолжал смотреть на нее, ожидая продолжения. Сайленс вдохнула воздух всей грудью, словно хотела набраться храбрости, и заявила:

– Когда это произойдет, я хочу уйти отсюда.

– Конечно, – быстро ответил Мик.

– С Мэри.

А девочка-то совсем неглупа!

– Эта малышка – моя дочь, моя кровь, – мягко проговорил он. – Единственная душа в Лондоне, которая связана со мной узами родства, – во всяком случае о других детях мне ничего не известно. Что же, ты отнимешь у папы его маленькую крошку?

– Ты сказал, что не любишь ее. – Сайленс пропустила мимо ушей его красивые слова. – Я же могу дать ей любовь. А еще нормальную, приличную для девочки жизнь.

Черт, он ведь сам заявил, что приличным его никак нельзя назвать. Мик криво усмехнулся и посмотрел на Мэри Дарлинг, которая играла мехами из сундука. Ее склоненную головку украшали волосы точно такого же цвета, как и его – которые, кстати, достались ему от мамы, – и все-таки ничто в его сердце не трепетало при виде этой милой картины.

Он опять посмотрел на Сайленс и произнес:

– Когда я пойму, что опасности больше нет, когда я сам скажу, что тебе пора уходить, то – да, ты сможешь забрать девочку с собой.

Сайленс немного расслабилась. Ей явно не понравились его слова, ведь он не указал точного дня, когда это случится, но отступать было поздно, так ведь?

– Хорошо. Мне нужно вернуться домой, чтобы взять одежду себе и Мэри. Мы вернемся сразу, как только…

– Нет-нет. – Мик удивленно покачал головой. Сайленс, похоже, думала, что он только вчера поселился в Сент-Джайлзе. – Девочка останется со мной. Ты можешь взять с собой двух моих людей. Они помогут тебе взять столько вещей, сколько нужно.

Видимо, маленькая храбрая вдова поняла, кто здесь хозяин. Сайленс поджала губы, кивнула и пошла к малышке. Та увлеченно играла с сокровищами из сундука, не обращая на нее никакого внимания.

– Я скоро вернусь, родная, – сказала она и поцеловала Мэри Дарлинг в макушку, а потом повернулась и направилась в сторону двери.

Мик проводил Сайленс взглядом. Мгновение он наблюдал, как качаются бедра у нее под платьем, а потом кивком головы приказал Гарри следовать за ней. Охранник тут же побежал следом. Мик знал, что он возьмет с собой Берта и вдвоем эти крепкие мужчины проводят миссис Холлинбрук до дома и обратно.

И тут со стороны сундука до Мика донесся вопль. Он посмотрел туда и увидел, что лицо Мэри стало ярко-свекольного цвета. Девочка только сейчас заметила, что ее мама ушла.

Это было началом. Мэри набрала побольше воздуха, и в зале воцарился настоящий ад.

– Право, не стоит меня провожать. Я сама справлюсь, – раздраженно заявила Сайленс охраннику Мика.

– Он говорит, что мы должны делать, и мы делаем, – несколько загадочно ответил Гарри, идущий рядом с ней.

Охранник Мика походил на уличного боксера, пропустившего за свою жизнь слишком много ударов. Главным украшением его лица был сломанный нос. Пуговицы поношенного камзола Гарри спускались вниз по его бочкообразной груди, на шее болтался ярко-красный платок, длинные концы которого развевались на ветру. Весна не спешила вступать в свои права, на улице было сыро и холодно. Но Гарри это совсем не тревожило, и он широко шагал, сдвинув набекрень старую треуголку.

Его товарищ выглядел таким же головорезом.

– Хотел бы я знать, как без нас справится хозяин, – пробурчал Берт. Он был ниже Гарри ростом и, похоже, сильно мерз, пытаясь, словно черепаха, спрятаться от ветра в воротнике кафтана бутылочно-зеленого цвета. Лицо и шею Берт обмотал толстым серым шарфом, редкие волосы прикрыл истрепанным париком, и от этого его голова казалась ужасно большой по сравнению с телом. – Отсылает нас посреди дня таскать тряпки девчонок!

– В доме осталась еще дюжина наших парней, – заметил Гарри. – И Боб.

– Боб! Иисусе, ну ты сказал! – с отвращением воскликнул Берт. – Да на него нельзя и котенка оставить, на этого Боба.

– Можно, только если он не зальет за воротник.

– Да твой Боб всегда пьяный в задницу!

– Следи за словами, – сказал Гарри, а потом обратился к Сайленс: – Он просто злится, что пропустил вечерний чай, так что вы уж его простите. Обычно наш Берт – очень покладистый парень.

Берт плюнул. Для этого ему не надо было открывать рот – ведь у него не хватало двух передних зубов. Плевок чуть не попал в прохожего. Сайленс не могла представить, что такой тип способен радоваться жизни, даже после обильного чаепития. Но она мудро не стала высказывать мысли вслух. По непонятной причине Гарри отнесся к ней хорошо, и Сайленс не хотела разрушать их согласия.

Если ей суждено какое-то время жить под одной крышей с Миком, то без друга рядом придется туго.

Боже правый! Только сейчас, идя по серым улицам Сент-Джайлза, Сайленс полностью осознала, что натворила. Она пообещала самому безнравственному мужчине Лондона разделить с ним кров – тому самому, которого вот уже год как проклинала и ненавидела! Те жалкие заплаты благопристойности, которыми она пыталась склеить почти погибшую репутацию, после такого просто разлетятся в разные стороны. Но разве у нее был выбор? Ради счастья Мэри Дарлинг Сайленс готова была пройти любые испытания.

Она вздрогнула и еще плотнее завернулась в накидку. Мик О’Коннор пока не обидел ее по-настоящему – во всяком случае силу он не применял, а теперь у нее в союзниках появился Гарри. Ей просто нужно собрать всю волю в кулак, заниматься только Мэри и стараться пореже видеть Красавчика Микки и его бандитов. А там, глядишь, пират разделается с врагами, и она сможет уйти домой.

Только бы это случилось скорее!

Сайленс свернула на узкую улицу и направилась к скромной двери, за которой размещался приют для сирот. Дом этот был для детишек временным пристанищем. Старое здание приюта сгорело, строилось новое, но из-за разных проволочек переезд все время откладывался.

Сайленс не успела коснуться двери, как та вдруг распахнулась, и на пороге появилась Нелл Джонс, работавшая в приюте помощницей по хозяйству.

– Вы нашли ее? – воскликнула она, сгорая от нетерпения. Но когда девушка увидела пустые руки хозяйки, ее яркие голубые глаза помрачнели. Судя по ее растрепанным волосам и раскрасневшимся щекам, Нелл очень переживала за судьбу Мэри Дарлинг.

– Не переживай, я нашла ее, – поспешила успокоить девушку Сайленс, – но… в общем, это длинная история.

– А эти двое кто? – с подозрением в голосе спросила Нелл, смотря на Берта и Гарри.

– Мы джентльмены, приставленные следить за твоей хозяйкой, чтобы с ней не случилось ничего дурного по дороге домой, – заявил Гарри. Он снял потрепанную треуголку, являя миру редкие русые волосы, и отвесил довольно изящный поклон, что было удивительным при его тучном телосложении.

– Хм, – фыркнула Нелл, смягчая тон. – Ну, тогда заходите.

Коридор в доме и так был узким, а когда там появились эти двое, они поглотили не только все свободное пространство, но и, казалось, воздух тоже.

Нелл неодобрительно посмотрела на спутников хозяйки, а потом повернулась к мальчику, который крутился за ее спиной и с любопытством смотрел на незнакомцев.

– Джозеф Тинбокс, проводи этих… мм-м… джентльменов на кухню и попроси Мэри Уитсан налить им чаю.

– Большое вам за это спасибо, – с просиявшим лицом сказал Гарри.

Удивительно, но после этих простых слов Нелл не сдержалась и улыбнулась в ответ. А потом придала лицу прежнее суровое выражение и заявила:

– Смотрите, чтобы на кухне ничего не пропало. У меня там все наперечет, включая чайные ложки.

Гарри прижал руку к сердцу и торжественно произнес:

– Я прослежу за Бертом, чтобы он ничего не прикарманил.

Берт презрительно фыркнул, и Джозеф повел их на кухню.

– Мне надо торопиться, – сказала Сайленс и пошла к лестнице, – бежать обратно к Мэри Дарлинг.

– Где же она сейчас? – спросила Нелл, следуя за хозяйкой.

– У Мика О’Коннора.

– Боже правый! – воскликнула служанка – Так вот куда вы бросились, когда прочитали записку? К этому дьяволу во плоти?

Утром Сайленс вернулась с покупками и обнаружила, что Мэри пропала. Все в доме – двадцать восемь детей, три служанки и один слуга – стали тут же искать ее. Но Сайленс и думать не думала о Мике, пока не получила загадочную записку через несколько часов после пропажи своей любимицы.

– Она была от мистера О’Коннора, и в ней говорилось, что у него есть то, что я ищу, – едва дыша, проговорила Сайленс, поднявшись на последний этаж: комната, которую она делила с Мэри Дарлинг, находилась под самой крышей. – Мик – ее отец.

– Что? – Нелл догнала ее и положила руку на плечо. – И когда вы узнали об этом?

Сайленс закусила губу, а потом ответила:

– У меня были подозрения. Помнишь таинственного поклонника Мэри? Того, который оставлял ей подарки на крыльце?

– Да. – Нелл села на узкую кровать в комнате и с тревогой посмотрела на хозяйку.

– Пару месяцев назад, как раз перед Рождеством, он оставил прядь черных волос. – Сайленс вытащила из-под кровати маленький сундук, потом выпрямилась и глянула на Нелл. – У Мэри Дарлинг волосы точно такого же цвета.

– Вы думаете, все это – дело рук Мика О’Коннора?

– Точно не знаю, – пожала плечами Сайленс. – Но полагаю, что так. Кстати, прошлой осенью мне пару раз казалось, что я видела его неподалеку, когда гуляла с Мэри Дарлинг.

– Но если Мик – ее отец, то зачем он оставил дочку вам?

– Говорит, что так хотел защитить ее – уж больно много у него врагов. – Сайленс начала укладывать одежду в сундук. – Может, решил, что со мной Мэри будет в безопасности. А может, захотел опять поиздеваться надо мной.

Нелл покачала головой. Похоже, новость совсем сбила ее с толку.

– А что же с матерью Мэри Дарлинг? Ведь она тоже имеет на нее права.

Сайленс протянула руку к вешалке с платьями девочки, но после таких слов замерла, как громом пораженная.

– Ее мать… боже правый, мы совсем про нее не говорили.

– Может, она умерла. – Нелл нахмурилась. – Как вы думаете, Мик О’Коннор был женат? Я никогда ничего такого не слышала, но этот мерзавец такой скрытный!

– Я не знаю. – Сайленс сняла платья и аккуратно уложила их, а потом закрыла сундук. – В одном я уверена точно: я должна уйти и ради Мэри остаться в доме Мика О’Коннора.

– Что?! – Нелл в ужасе вскочила с кровати.

Сайленс закрыла сундук на замок и сказала:

– Мик заявил, что Мэри Дарлинг в опасности. Его враги обнаружили, где он ее прячет. Потому он забрал девочку в дом, где полно охраны. Если я хочу остаться с ней, то должна переехать к Мику.

Нелл подняла один конец тяжелого сундука и, вздохнув, проговорила:

– Но после того, как он обошелся с вами…

– У меня не было выбора, разве ты не видишь? – Сайленс взялась за другой конец, и они вдвоем понесли сундук вниз.

– А как же приют?

– Боже мой!

Сайленс остановилась и посмотрела на Нелл.

Она так сильно переживала за Мэри Дарлинг, что совсем забыла об их общем доме, о том, как ее поведение отразится на нем. За последний год им удалось найти солидных покровительниц – важных леди, для которых репутация и благопристойное поведение имели очень серьезное значение. Сиротский приют существовал в основном на их пожертвования. Если они узнают, что хозяйка заведения стала жить под одной крышей с мужчиной – с пиратом! – не обвенчавшись с ним в церкви, то даже страшно представить, какой разразится скандал.

– Нелл, – с ужасом в голосе проговорила Сайленс, – ты не должна никому говорить об этом. Мы можем придумать, что я, например, уехала за город навестить больную тетю.

– А как же мистер Мейкпис? – спросила Нелл, спускаясь по лестнице. – Ему я что должна сказать?

Сайленс споткнулась, чуть не выпустив из рук сундук. Насчет брата она тоже не подумала. Уинтер уехал по делам в Оксфорд, и его не было дома, когда исчезла Мэри Дарлинг. Утром Сайленс очень не хватало поддержки брата, но теперь она радовалась, что его не оказалось рядом. Уинтер был добрым человеком, в приюте учил детей школьным премудростям и помогал ей вести хозяйство. Но Сайленс не сомневалась, что брат без колебаний запер бы ее сейчас в комнате, только чтобы она не ушла к Мику О’Коннору.

Сайленс стало плохо при одной мысли об этом, и она принялась еще быстрее спускаться по лестнице.

– Мне очень жаль, Нелл, что тебе придется объясняться с мистером Мейкписом, но я не могу остаться. Я должна быть с Мэри Дарлинг.

– Конечно, – решительно ответила Нелл. – Я что-нибудь придумаю.

Сайленс улыбнулась ей и сказала:

– Ты ни в чем не виновата, и мой брат, конечно, не станет тебя ругать.

– Я тоже на это надеюсь, мэм.

Когда они спустили сундук вниз, Сайленс едва дышала и обливалась потом. Уинтер должен был вернуться только через несколько дней, но ей все равно было не по себе. И когда дверь на кухню неожиданно открылась, она чуть не подпрыгнула от страха.

– Я сейчас вам помогу, – заявил Гарри и направился к ней с пирогом в руке. Взяв сундук за ручку, он с легкостью закинул его на спину.

Нелл выпрямилась и, уперев руки в бока, уставилась на Гарри.

– Смотри, не урони вещи хозяйки.

– Постараюсь, – просто ответил пират.

Берт же с отвращением фыркнул. Он явно не одобрял такую покладистость друга.

Нелл перевела взгляд на Сайленс, и вдруг в ее глазах заблестели слезы.

– О мэм! – Она накрыла лицо передником и начала громко всхлипывать.

– Все хорошо, Нелл, все в порядке, – беспомощно повторяла Сайленс, пытаясь успокоить служанку.

Она не очень-то верила своим словам, но что еще ей оставалось делать? У нее тоже слезы на глаза наворачивались. В этом доме она прожила недолго, всего около года. Но именно здесь смерть мужа настигла ее, и с той поры Сайленс пришлось жить самостоятельно, а не прятаться за спиной Уильяма. Она научилась рассчитывать только на себя и приносить пользу людям. И теперь ей приходится тайком бежать из этого места. У Сайленс было такое чувство, будто земля уходит у нее из-под ног. Теперь у нее больше не было дома – только Мэри Дарлинг.

– Я вернусь, – прошептала она, хотя и не вполне верила этому.

Нелл опустила передник. По ее покрасневшим щекам струились слезы, белокурые волосы совсем растрепались. Она направилась к Гарри и ткнула ему пальцем в грудь.

– Ты, громила, береги мою хозяйку, слышишь? Если с ее головы упадет хоть один волос, будешь иметь дело со мной!

Гарри был на голову выше Нелл и в два раза шире в плечах, потому ее угроза прозвучала довольно комично. Сайленс растерянно заморгала, Берт мрачно усмехнулся, но сам Гарри отнесся к словам Нелл неожиданно серьезно. Он аккуратно взял руку Нелл своей ручищей, распрямил каждый пальчик и положил к себе на грудь, туда, где билось сердце.

– Не бойтесь, мэм, – вымолвил Гарри. – Я позабочусь о миссис Холлинбрук.

И вот уже Сайленс вышла за дверь и, подгоняемая ветром, который играл ее юбками, направилась в новую жизнь.

Чарли Грейди, более известный как Викарий из Уайтчепела, сидел за кружкой пива. Если принять во внимание то, что чуть ли не каждая капля джина, которая выпивалась в округе – да и во всем Ист-Энде, – производилась на принадлежащих ему винокурнях, его пристрастие именно к этому напитку казалось нелогичным. Но факт оставался фактом – пиво Чарли любил. А джин даже в рот не брал.

И если кто-то считал это странным, что ж… сказать ему это вслух дураков пока не находилось.

– Что ты узнал? – спросил он, наблюдая за медленно оседавшей пеной в кружке. Ему не нужно было поднимать голову, чтобы знать – перед его столом сейчас стоял Фредди и в страхе смотрел на него. Он выглядел настоящим громилой и не любил долгих разговоров, отчего казался еще глупее, чем был на самом деле.

– Сегодня он перевез ребенка в дом.

Чарли усмехнулся, но взгляд его остался тяжелым.

– Микки всегда был умным парнем. Он, наверное, здорово меня боится, раз решил забрать дочку к себе.

– Есть еще кое-что, – сказал Фредди, переминаясь с ноги на ногу.

– Да?

– К нему приходила женщина.

Чарли хрипло рассмеялся, а потом заявил:

– Да разве это новость?

– Нынешняя его подруга – не чета остальным.

Чарли оторвал взгляд от кружки и уставился на Фредди. Тот тут же отвел глаза, и по щекам у него пошли красные пятна.

– С чего ты взял?

– Она из благородных. Жила в сиротском доме, заботилась о ребенке Мика.

Чарли поднял голову, чувствуя, как натянулись старые шрамы на левой стороне лица и шеи.

– Так, а вот это правда новость. Мику ведь не очень нравятся благородные, да?

Фредди счел нужным не отвечать, и тогда Чарли глотнул пива, чувствуя в горле приятную горечь хмеля. Потом он поставил кружку и взял скрюченными пальцами левой руки игральные кости. Им уже было много лет, за это время они стали совсем гладкими, краска на них облупилась, края стерлись. Когда Чарли аккуратно метнул их, кости с тихим стуком упали на деревянный стол. Эти старые верные друзья всегда выручали его в трудную минуту.

Выпали двойка и тройка. Итого – пять. Что ж, это хороший знак. Даже очень хороший, если позволят обстоятельства.

Прошлой осенью Чарли начал наступление на Сент-Джайлз. Он хотел контролировать винокурни и в этом районе, чтобы в конце концов стать королем джина всего Лондона. Но его планы нарушил один человек, которому хватило духу поджечь собственную винокурню и отправить на тот свет половину его людей.

Кроме того, в его жизни произошло одно серьезное событие, которое в корне меняло его будущее.

– Моя Грейси умерла, мы ее похоронили. – Чарли говорил, ласково глядя на игральные кости. Порой ему казалось, что эти грязные деревяшки что-то шептали ему и даже подмигивали. – Вместе с ней умерли и силы, которые удерживали меня от мести. Ставки сделаны, и я могу только посоветовать Мику О’Коннору следить в оба глаза за теми, кто ему дорог.

Чарли почувствовал, что Фредди с ужасом смотрит на него. Он поднял голову и, глядя ему в глаза, сказал:

– Передай нашему шпиону, что он должен узнать, кем приходится та женщина Мику. Ты понял? Тогда свободен.

Глава 2

«Конечно, у короля был замок, а вокруг него – большой и красивый сад. Каждое утро король обходил его и смотрел на фруктовые деревья, которые были его главной гордостью и счастьем в жизни. Но вот однажды во время прогулки он подошел к любимому вишневому дереву и с ужасом увидел, что вокруг него лежала куча косточек…»

Из «Умника Джона»

Когда Сайленс вместе с Бертом и Гарри добрались до роскошного дворца Мика О’Коннора, уже начинало темнеть. Как только они вошли внутрь, то сразу услышали истошные вопли.

Сайленс сразу поняла, кто кричит.

Прыгая через ступеньку, юная женщина понеслась вверх по лестнице, несмотря на предостерегающие крики Гарри за спиной. Вопли становились тем громче, чем выше она поднималась. Оказавшись перед входом в главный зал, Сайленс толкнула тяжелые дубовые двери и помчалась мимо охранника по имени Боб к Мику О’Коннору, который никак не мог сладить с плакавшей Мэри Дарлинг.

Неудивительно, что она так заливалась! Мик не пытался ее успокоить, а держал на вытянутых руках подальше от себя, как будто она была не его дочерью, а вонючим ночным горшком.

Увидев приемную маму, Мэри перестала визжать, но слезы так и катились градом у нее из глаз. Лицо у малышки покраснело и распухло, ее всю так и трясло от рыданий. Сайленс сразу стало понятно: Мэри Дарлинг плакала уже очень долго. Выхватив девочку из рук Мика, она стала целовать ее мокрые щечки, шептать на ухо всякие ласковые слова. А потом повернулась к хозяину дома и с осуждением посмотрела на него.

– Что тут случилось? – спросила она.

– Не надо на меня так смотреть. – О’Коннор шутливо поднял вверх руки. – Я и пальцем не трогал эту змеюку, а она все выла, как бешеная собака.

– Следи за словами! – воскликнула Сайленс и прикрыла малышке уши руками.

Мик злобно нахмурился. Его лицо на минуту потеряло всю свою привлекательность.

– Она начала визжать в тот же миг, как ты ушла. Это какой-то поросенок, а не девочка, вот что я тебе скажу. Я чуть не оглох от нее.

– Что ж, значит, ей тут плохо. – Сайленс спрятала личико девочки у себя на груди и еще крепче обняла ее дрожащее тельце. – Наверное, ты ей не нравишься, вот и все.

– Мне она тоже не нравится, – фыркнул Мик, – и это точно, без всяких там «наверное».

Сайленс удивленно посмотрела на него.

– Но это же твоя дочь!

– Ну и что теперь? – Мик изогнул губы в сардонической улыбке. – Ее мать была шлюхой, к которой я ходил всего-то одну неделю. А про девчонку узнал, только когда та девка умерла и оставила записку, что я – отец Мэри. Ко мне пришла хозяйка публичного дома и принесла младенца, только сначала затребовала за него гинею. Откуда мне знать, может, ее мать соврала, и твоя любимица – вовсе не моя дочь.

Сайленс гладила мягкие локоны девочки. Она была в ужасе от его слов.

– Ты действительно так думаешь?

– Я думаю, что все это не имеет никакого значения. – Он пожал плечами и отвернулся. – Дочь она мне или нет, люблю я ее или ненавижу, но Мэри Дарлинг теперь моя, и я советую тебе хорошенько это запомнить. А теперь будь хорошей девочкой и иди за мной, я хочу показать твою комнату.

Мик пошел к дверям, как будто действительно считал, что она безоговорочно последует за ним, как «хорошая девочка». Будь у нее выбор, Сайленс осталась бы на месте. Но Мэри Дарлинг так устала, что почти заснула у нее у груди, и потому она последовала за этим отвратительным человеком. Замыкали процессию Гарри и Берт, которые несли ее вещи.

Они прошли через дубовые двери, которые Боб услужливо ринулся открывать перед хозяином. Мик не обратил на него никакого внимания и без задержки направился дальше. Сайленс же остановилась, благодарно кивнула охраннику и лишь потом побежала догонять пирата.

Мик О’Коннор пересек короткий коридор, прошел еще через одну дверь, ведущую в заднюю часть огромного дома. Перед ней тоже стоял плечистый охранник. Покрытые золотой парчой стены и мраморные полы закончились, но это не означало, что вторая половина дворца выглядела бедно. Резные деревянные панели сияли от пчелиного воска, а на полу лежали толстые ковры. Мик пошел вверх по лестнице, Сайленс – следом, хоть скорость и была для нее слишком велика. Едва дыша, она пыталась не думать о том, что однажды Мик уже вел ее за собой по этим коридорам. Его сапоги тогда точно так же стучали по полу, в воздухе витал запах навощенных деревянных панелей. Сайленс постаралась забыть о той ночи, но сейчас воспоминания нахлынули на нее, и она почувствовала, что тонет в них с головой.

Уильяма, ее дорогого мужа, обвинили в краже груза с корабля. Хотя на самом деле груз забрали пираты во главе с Миком. И тогда Сайленс пришла к нему, чтобы просить о пощаде. Это был храбрый, но очень глупый поступок. Она умоляла о милости самого настоящего волка, забыв о том, что зверям неведомо милосердие.

О’Коннор сказал, что отдаст товар, но только если она согласится провести с ним ночь. Сайленс помнила, как Мик тогда встал с трона и повел ее через запутанные коридоры в комнату, где никто не мог помешать ему сделать с ней все, что захочется.

Сайленс также очень хорошо помнила, как ее трясло от страха. Она была совсем неопытной в таких делах, и воображение рисовало ей ужасные картины насилия. Но Мик привел ее в роскошную спальню, усадил у камина и приказал подать им ужин. Слуги принесли необыкновенно вкусные и красивые блюда – сладости, колбасы, экзотические фрукты. Мик настоял, чтобы она отведала всего, хотя в тот момент ее тошнило от одной мысли о еде.

После этого он попросил ее лечь на огромную кровать, снял с себя рубашку… и сел в таком виде читать какие-то письма у камина, не обращая на нее никакого внимания. Сайленс помнила, как в итоге не выдержала и, сев, спросила:

– Что ты делаешь?

Мик удивленно глянул на нее. В тот момент пляшущие тени от огня на его лице придавали ему дьявольский вид.

– Ничего. А что я, по-твоему, должен делать?

– Тогда зачем ты привел меня сюда?

Он зловеще улыбнулся. Так бы скалил зубы волк, перед тем как впиться в горло оленю.

– Что ты скажешь мужу, когда вернешься завтра в его объятия? – спросил он.

– Конечно, правду: что мы поужинали вместе, но потом ничего не случилось.

– И он поверит тебе?

– Конечно! – Сайленс разозлилась. – Уильям любит меня.

– Да, – кивнул Мик, – если любит, значит, поверит.

Его слова прозвучали как проклятие. И в тот момент, сидя на роскошно убранной кровати, Сайленс задрожала от нехорошего предчувствия. Радость от того, что Мик не тронет ее, погасла.

Утром Мик О’Коннор приказал ей расстегнуть вырез платья так, чтобы грудь была почти обнажена. Потом он вынул шпильки из ее волос, разметал их по плечам и заставил поклясться, что она пойдет в таком виде домой.

Сайленс выглядела как одна из тех шлюх, что делили с Миком постель. Ей было невероятно тяжело брести мимо спящих домов Сент-Джайлза, пока вслед ей кричали непристойности настоящие проститутки, которые возвращались домой после работы. В конце улицы она увидела сестру, Темперанс, которая от волнения не спала всю ночь и всюду ее искала. Сайленс упала ей на плечо, думая, что самое страшное осталось позади.

Но она ошибалась. Прогулка в полураздетом виде оказалась не самым ужасным событием по сравнению с тем, что случилось потом. Ее репутация погибла. Ей никто не поверил: ни брат, ни Темперанс, ни мясник за углом, ни соседи.

Не поверил ей и любимый муж. Он, как и все остальные, решил, что Мик в ту ночь овладел ею. После этого Уильям не мог даже смотреть на нее. Он отворачивался от нее, как будто перед ним была не жена, а отвратительный монстр, и вскоре отправился в море с очередной партией товара. Уильям стыдился ее, и когда Сайленс смотрела вслед уплывавшему кораблю, который увозил дорогого мужа, слова Мика эхом звучали в ее голове: «Если любит, значит, поверит».

А через полгода корабль Уильяма пропал.

Сайленс тряхнула головой, пытаясь вернуться в реальность. Они как раз проходили мимо этажа, где находилась спальня Мика. Ей тут же бросились в глаза знакомые дубовые двери с позолотой. Сайленс поспешно отвернулась и пошла дальше, на следующий этаж, где остановилась рядом с Миком перед первой дверью в коридоре. Хозяин открыл ее, и Сайленс увидела уютную спальню с бело-розовыми стенами. Она зашла внутрь и изумленно остановилась посередине. Действительно, комната была хороша. В центре находилось ложе с балдахином, украшенным вышитыми цветами. Кроме того, там была кроватка поменьше с защитными бортиками, которая, конечно, предназначалась для Мэри Дарлинг. Перед камином можно было посидеть на небольшом диванчике. В общем, комната была очень милой и выглядела чрезвычайно странно в этом пиратском логове.

Пока она оглядывалась, Гарри уже поставил сундук на пол, а Берт понес кресло за дверь, чтобы было на чем сидеть охраннику.

Сайленс повернулась к Мику и спросила:

– А кто обычно здесь живет?

Он оперся плечом о каминную полку и окинул взглядом спальню.

– Никто, моя дорогая. А ты уже решила, что я держу тут под замком толпу девственниц, чтобы удовлетворять свои самые тайные желания?

– Я просто спросила, – ответила она, чувствуя, что краснеет.

– Не беспокойся. Эта комната – только для тебя. – Мик приподнял одну бровь, отчего его лицо опять приняло дьявольски-хитрое выражение. – У тебя еще есть вопросы?

– Ну… нет.

– Тогда я пойду, а ты располагайся как дома. Ужин ровно в восемь вечера. Гарри тебя проводит. – Он выпрямился и быстро пошел к выходу, даже не глянув в ее сторону.

Сайленс недоуменно проводила его взглядом.

– Вот невежа, – пробормотала она, когда за ним тихо закрылась дверь.

Вдруг со стороны детской кровати донесся какой-то звук. Сайленс повернулась и только сейчас заметила сидевшую рядом с ней совсем еще юную девушку. Гарри, стоявший позади Сайленс, с шумом прочистил горло и заявил:

– Это Финелла, ей велено помогать вам с ребенком.

– Здравствуйте, мэм. – Финелла встала и неловко присела в поклоне. На вид этой симпатичной девушке не больше восемнадцати лет. Ее бледная кожа была усеяна веснушками, лицо обрамляли непослушные завитки волос приятного светло-рыжего цвета, которые явно не могли укротить никакие шпильки.

– Миссис Холлинбрук останется здесь с девочкой, – сказал Гарри. – Это распоряжение самого хозяина, так что слушайся ее во всем. Тебе понятно?

Финелла кивнула в ответ. Видимо, наставления такого громилы лишили ее дара речи.

– Ну ладно, – произнес Гарри после неловкой паузы. – Я… я пойду, пожалуй. Хозяин приказал, чтобы мы с Бертом охраняли вас, пока вы будете жить тут, миссис Холлинбрук. Так что если вам что-нибудь понадобится, просто позовите нас. Мы будем за дверью. – И Гарри вышел.

Сайленс хмуро глянула на дверь и заявила:

– Иногда мужчины кажутся мне такими идиотами.

Финелла удивленно захихикала, но тут же прикрыла рот рукой. Сайленс глянула на девушку. Похоже, той и в голову не могло прийти, что кто-то способен говорить такое о Гарри или о Мике О’Конноре, могущественном короле пиратов.

– Малютка совсем без сил, – сказала Финелла, кивая на Мэри Дарлинг, крепко спящую на руках у новой хозяйки. В ее голосе явно слышался ирландский акцент.

– Это правда. – Сайленс пошла к детской кроватке и осторожно в нее опустила девочку. Она на минуту задержалась, думая, что Мэри сейчас заворочается и откроет глаза. Но малышка так устала после многочасового плача, что и не думала просыпаться.

Сайленс выпрямилась и пошла к камину. Финелла направилась следом за ней.

– Ты присматривала за Мэри, пока меня не было? – спросила она девушку.

– Да, – робко ответила служанка. – Малышка прямо обезумела, когда не нашла вас в зале. Но Мэри – милая девочка и очень похожа на нашего хозяина.

– Это точно. – Сайленс села на диван. С того мгновения, как она обнаружила пропажу Мэри, у нее не было ни минуты покоя. От усталости она не чувствовала ног. – Ты тоже будешь жить в этой комнате?

– О нет, мэм! – От страха глаза у Финеллы стали огромными, как блюдца. – Как можно! У меня есть свое место на чердаке, в комнате, где спят остальные служанки. Но сегодня хозяин сказал, что я должна буду перейти вот туда. – И она указала на маленькую дверь в стене.

– Да? – Сайленс встала и открыла ее. Там была крошечная спальня, куда влезла только кровать. Для шкафа места не нашлось, одежду нужно было вешать на крючки. Конечно, эта комната не шла ни в какое сравнение с той, куда Мик поселил ее и Мэри Дарлинг.

Сайленс вернулась и опять села на диван. Она с любопытством глянула на девушку и спросила:

– Когда ты начала работать у мистера О’Коннора?

– Чуть больше месяца назад. – Финелла вдруг густо покраснела. – У меня… тут живет один друг.

Судя по ее смущенному виду, другом был мужчина.

– Это, конечно, не Гарри?

– О нет, мэм! – Финелла прыснула от смеха.

– А может, это сам мистер О’Коннор? – спросила Сайленс. Ей вдруг стало нехорошо. Неужели он послал свою любовницу следить за ней?

– Боже правый, конечно, нет. Дамы, которые развлекают хозяина, все такие красавицы, настоящие принцессы. Я им в подметки не гожусь.

– Понятно. – Сайленс встала и пошла к сундуку.

Итак, она оказалась в полной власти негодяя, для которого женщины были куклами, годными лишь для развлечения. Сайленс не хотела себе такой участи, но она боялась не за себя, а за будущее Мэри Дарлинг. Мик опять взял над ней верх. На мгновение Сайленс запаниковала. Ей стало трудно дышать, комната закружилась перед глазами.

– С вами все в порядке, мэм? – донесся до нее голос Финеллы.

Сайленс подняла голову. Маленькая служанка участливо смотрела на нее.

– О да. Я просто устала.

Юная женщина стала выкладывать вещи. И пока ее руки работали, Сайленс решила для себя, что хоть она опять попала в дом к Мику О’Коннору, на этот раз все закончится не так, как год назад. Сайленс покажет королю пиратов, что у нее есть и разум, и стойкость.

Больше она не станет беспрекословно слушаться его.

Вечером, раскладывая на столе огромную карту, Мик думал о том странном чувстве, что он испытывал сейчас, когда Сайленс поселилась у него дома. В основном оно состояло из любопытства, еще, конечно, там была похоть, но откуда пришло это странное ощущение настороженности, даже неловкости?

Ведь появление Сайленс не было для Мика неожиданностью. Вот уже год, как он замышлял заманить ее к себе. Хотел, чтобы она опять оказалась в его доме – и в его власти. Сначала это был каприз. Когда он увидел пищащего младенца на руках у жадной сутенерши, то сразу понял, что его придется спрятать от Викария. И тогда ему вдруг пришла мысль отдать ребенка в приют добродетельной миссис Холлинбрук. Может, только так он мог заполучить каплю той белоснежной чистоты, которой Сайленс ослепила его в первую их встречу.

С помощью ребенка украсть то, что сам получить так и не смог. Привязать к себе Сайленс, используя силу материнской любви.

И теперь, когда его план удался, ему следовало бы упиваться заслуженной победой, не так ли?

Но вместо этого у него на душе скребли кошки. И Мик не понимал, почему так себя чувствовал.

– Она вроде всем довольна. – Гарри задумчиво сморщил широкое некрасивое лицо, как будто сомневаясь, уместно ли здесь слово «довольна». – Я оставил ее с Финеллой.

Мик хмуро глянул на пирата и разгладил карту, лежавшую перед ним на широком позолоченном столе. По слухам, его везли для королевского двора. Но это было до того, как Мик напал на корабль и потребовал от капитана отдать ему стол, потому что тот пытался обсчитать его при дележе добычи. Что ж, тем приятнее ему теперь видеть эту роскошную вещь у себя в кабинете.

– Ты оставил ее одну? – спросил Мик. Он ни на минуту не забывал, что Сайленс находится в опасности и ее нужно охранять.

– Нет, – торопливо ответил Гарри, – перед дверью дежурит Берт.

– Хорошо. Я хочу, чтобы вы двое глаз не спускали с миссис Холлинбрук и моей дочери. Охраняйте их как положено, ясно? – Мик уперся обеими руками о стол и опять склонился над картой. – Где этот третий док, о котором ты говорил? – спросил он третьего мужчину в зале.

– Вот тут. – Бран Кэвэно указал пальцем на место в нижнем течении Темзы. – Ходят слухи, что хозяева в долгах. Так что продадут задешево.

Бран увлеченно склонился над картой, отбросив обычную маску невозмутимости. С Миком он работал уже больше шести лет. На вид ему было около двадцати, светлые волосы парень собирал в хвост на затылке. От его голубых глаз многие девушки теряли голову, и это очень смущало Брана – ведь он всегда был таким серьезным.

Кроме тех случаев, когда в его голове зарождалась очередная идея.

Мик внимательно посмотрел на место, куда указал Бран, и спросил:

– Что ты предлагаешь сделать?

– Мы можем купить док и брать плату с кораблей, – тут же ответил Бран. Похоже, он уже давно обдумывал этот план. – Или потом продать подороже. Будет как страховка на случай тяжелых времен.

– Мм-м, – пробормотал Мик. Он не говорил Брану, что такая страховка у него уже была. – Твой план мне нравится.

– Значит, ты купишь его? – улыбаясь, с надеждой в голосе спросил парень.

Мик вздохнул. Он не хотел разочаровывать Брана, но дело было превыше всего.

– Если я начну покупать доки и другие серьезные вещи, мне придется нанимать кучу людей, чтобы управлять ими. В итоге расходов может быть больше, чем доходов.

Бран перестал улыбаться. Парень еще не научился скрывать эмоции.

– Если мы не сработаем быстро, то док продадут другим. Мы потеряем выгоду, а другого такого случая может еще долго не представиться.

– Если я поспешу, то тоже потеряю деньги. Мысль хорошая, Бран, однако я должен ее обдумать.

– Но…

Мик строго глянул на парня. Тот замолчал, и главарь пиратов сказал:

– Кроме того, сейчас мне надо разобраться с Викарием.

Бран отвернулся и произнес:

– Как вам угодно.

– Да, мне так угодно, – спокойно подтвердил Мик, сворачивая карту. – Что нового ты узнал?

– Я видел людей Викария сегодня днем. Они рыскали вокруг приюта после того, как оттуда ушла миссис Холлинбрук. Так что я думаю, вы вовремя забрали ребенка.

– Они что, совсем не скрывались?

– Совсем, – ответил Бран. – Люди Викария вконец обнаглели. Ходят по Сент-Джайлзу группами по четыре-пять человек и плюют на все.

– Пошли они к дьяволу, – прорычал Мик. – Это мой округ, и я вышвырну отсюда ублюдков Викария. – Он перевел дыхание и добавил: – И все же интересно, откуда ему стало известно о ребенке.

– За девочкой ведь следили наши люди, – напомнил Бран.

Мик посмотрел на Гарри, но тот кивнул, подтверждая мысль парня, и сказал:

– Они и навели Викария на ребенка.

Мик скрипнул зубами. Ему не нравилась мысль, что из-за его ошибки враги обнаружили, где жила Мэри Дарлинг. Но не следовало забывать и о другом варианте: его мог предать кто-то из своих.

– Итак, он знает, что ребенок сейчас у меня, – медленно проговорил Мик.

Бран мрачно кивнул. Мик вздохнул и сказал:

– Ну, я никогда не делал из этого большого секрета. Викарий понимает, что ему придется напасть на нас, чтобы заполучить Мэри Дарлинг. А на такой шаг он вряд ли когда-нибудь решится. – Мик посмотрел на Брана. – Что ты узнал о самом Викарии?

– Его день и ночь охраняет с десяток парней, – ответил тот. – Так что защищен он лучше вас. Трудно будет до него добраться, это я вам точно говорю.

– Но мы должны это сделать, – сказал Мик. – Сейчас весна, значит, зерно для винокурен Викарию доставать все труднее. Надо узнать, у кого он его покупает. Я предложу этим торговцам хорошие отступные, чтобы они перестали продавать зерно Викарию.

– Хорошо. – Бран замешкался, но потом, собравшись с духом, все-таки спросил: – Но я не понимаю, почему вы с ним враждуете? Он собирает дань с винокурен, мы – с реки. Получается, что мешать друг другу вы никак не можете.

Мик сразу вспомнил печальные карие глаза. И голос с ирландским акцентом, ласково зовущий его по имени.

Он поморщился, отгоняя воспоминания, и сказал:

– У меня к нему личные счеты. Тебе о них знать не стоит.

– Ясно, – проговорил Бран, хмуро наблюдая за тем, как Мик убирает карту. – У вас там свои обиды, но вы поймите: времени на этого Викария у нас уходит куча, а взамен-то мы денег не получаем.

– Да, ты прав, – сказал Мик. – Но пока я никак не могу оставить это дело. Если бы ты знал, сколько горя мне причинил этот человек, то понял бы меня.

– Тогда надо просто убить его, и дело с концом. – В огромных голубых глазах юноши не было ни капли жалости.

– Я бы так и сделал, но ты же сам сказал, что у него куча охранников. – Мик задумчиво побарабанил пальцами по столу, а потом объявил окончательное решение: – Нет, лучше мы пойдем окружным путем. Лишим его зерна, остановим винокурни, и тогда Викарий сам уберется из Сент-Джайлза. А пока можно погонять его людей, чтоб они окончательно не обнаглели.

– Хорошо, это я возьму на себя, – кивнул головой Бран.

Мик вопросительно глянул на парня. Он получил приказ, но продолжал стоять на месте.

– Ты хочешь что-то спросить?

– Да, насчет миссис Холлинбрук. Я понимаю, почему вы держите ребенка – если, конечно, это действительно ваша дочь, – но зачем нам нужна эта дамочка? Она только всех отвлекает.

Мик явно напрягся.

– Извини, я не думал, что должен отчитываться перед тобой за свои поступки, – иронично заявил он. А потом глянул на парня так, что его лицо стало пунцовым. Он сжал зубы, повернулся и чуть не бегом вышел из кабинета.

Все это время Гарри стоял в углу, облокотившись о стену. Теперь он отошел от нее и сказал:

– Мальчик слишком нетерпелив.

– Это точно.

– Он умный, – с уважением произнес охранник, – но уж больно спешит.

Мик поднял брови, выжидательно глядя на Гарри. И тот продолжил:

– Да, ему не нравится миссис Холлинбрук, но смысл в его словах есть. Ты уверен, что держать ее тут – самое лучшее решение?

Реакция Мика была мгновенной и сильной. Сайленс принадлежала ему, и он никому ее не отдаст. Спорить с этим бесполезно.

– Решил побунтовать, а, Гарри? – спросил Мик притворно спокойным голосом, в котором явно слышалась угроза.

Громила поморщился, но отступать не стал.

– Ты же знаешь, я всегда буду тебе верен. Но посуди сам: миссис Холлинбрук – созданье нежное, хоть и пытается скрыть это храбрыми речами. Она самая настоящая леди, и ранить ее очень легко. Однажды ты уже получил от нее что хотел. Зачем опять играть с ней?

Мик представил ореховые глаза Сайленс, полные слез. Проклятие! В его руках были бумаги, и он с такой силой сжал кулаки, что листы превратились в два смятых шара.

– У меня сегодня какое-то странное настроение – слишком уж хорошее, – проговорил Мик, – иначе я бы не позволил тебе задавать такие вопросы.

– Я знаю, – искренне ответил Гарри.

– Значит, ты также знаешь, что на эти чертовы вопросы я отвечу только один раз, – продолжил Мик, сверля взглядом охранника. – Итак, я надеюсь, ты помнишь девушку, которую нашли мертвой на пороге нашего дома?

– Да.

– Она провела со мной всего одну ночь. – Мик вздрогнул, когда перед его глазами опять предстало ее холодное тело. Лицо у нее было полностью сожжено кислотой. Боже правый, пока он жив, такого с Сайленс никогда не случится. – Теперь ты представляешь, что Викарий намерен делать с теми, кто… кто может быть мне дорог?

Гарри отвернулся. Именно он нашел тело девушки, и даже ему сейчас было не по себе.

– Но Викарий ведь не знает, что миссис Холлинбрук тебе нравится?

– Не знаю, – сквозь зубы признался Мик. – Я, например, тоже думал, что ребенок в полной безопасности, но это была ошибка, так ведь?

Гарри покачал головой. После паузы Мик продолжил:

– Может, он уже знает. Или узнает очень скоро. Викарий ведь совсем неглупый человек. Так что я просто обязан держать миссис Холлинбрук тут, за толстыми стенами, которые охраняют мои люди. Сейчас она на что-нибудь жалуется?

– Нет, – помолчав, ответил Гарри.

– Хорошо. – Мик кивнул. – И знаешь что еще?

Гарри, который уже направился к двери, остановился.

– Да, Мик?

– Я больше не играю с миссис Холлинбрук. Теперь все серьезно.

Но эти слова Гарри совсем не обрадовали. Он так и ушел из зала с нахмуренным видом.

Мик выругался и сел на обитый бархатом диван. Месяцы подготовки наконец дали результат. Все произошло так легко: он буквально снял с ветки сочный манящий плод под именем Сайленс Холлинбрук. Но почему-то сейчас его мучило странное чувство, что он победил не до конца. Мик презрительно фыркнул. Да какой он пират, если вообще думает о каких-то чувствах? Сайленс сейчас полностью в его власти, живет с ним под одной крышей. У него есть куча времени, чтобы подобраться к ней поближе и понять, почему Сайленс так сильно волнует его, что он не находит покоя даже в собственном кабинете и мечется, словно волк в клетке. В конце концов, ему уже не вспомнить лицо той девицы, с которой он переспал всего лишь ночь назад, однако огромные ореховые глаза Сайленс преследовали его много месяцев после их первой встречи.

В итоге Мик усилием воли отогнал от себя эти мысли. Он позвонил и вызвал к себе бухгалтера. Скоро в комнату вошел лысый, мелкий, как воробей, мужчина по имени Пеппер и начал подробно рассказывать о стоимости кораблей и грузов. Длилось это целый час, и под конец у Мика от обилия цифр разболелась голова. Однако если бы его кто-нибудь спросил, о чем именно вещал Пеппер, он не нашелся бы что сказать.

В итоге Мик со вздохом отослал бухгалтера, умыл лицо и руки и пошел вниз к ужину.

Ему нравилось, когда все его люди собирались вечером вместе, потому столовая была огромного размера. Обычно за едой велись шумные разговоры. Но сегодня, стоило Мику появиться на пороге, все притихли.

Он огляделся. Бран сидел рядом с Финеллой, напротив него поместился Пеппер, на пустой тарелке перед ним лежала открытая книга. Парочка нынешних пассий Мика шепталась о чем-то в углу, и на них пристально смотрел Берт. С десяток крепких парней, которые охраняли дом этой ночью, занимали дальний конец стола. Выглядели они устрашающе, но ни один из них не смог выдержать взгляда Мика.

В общем, все были в сборе, и Трис, тот паренек, что утром держал перед ним поднос со сладостями, уже занял свое место позади кресла Мика, готовый служить. Все, кроме Сайленс. Мик направился к Финелле.

– Где твоя госпожа? – спросил он.

– Миссис Холлинбрук сказала, что не может прийти, – дрожа, ответила девушка.

Мик наклонился и тихо, с пугающей добротой в голосе проговорил:

– Не может или не хочет?

Финелла набрала побольше воздуха и храбро ответила:

– Не хочет.

Мик перевел дух, чувствуя, как в сердце закипает злость. Он повернулся на каблуках и вышел, не сказав больше ни слова. Никто не смел игнорировать его приказы, и миссис Холлинбрук должна усвоить это раз и навсегда.

Сайленс как раз закончила кормить Мэри Дарлинг, когда в ее комнату без стука ворвался Мик О’Коннор. От неожиданности она вздрогнула, подняла голову и, увидев мрачное лицо хозяина дома, поджала губы, готовясь к сражению.

Мэри Дарлинг тоже нахмурилась, отчего стала еще больше походить на Мика.

– Пьяхой! – заявила малышка.

Мик пристально глянул на нее, но ругать не стал. Потом он повернулся к Сайленс и заявил:

– Сейчас время ужина – разве ты не слышала?

– Да, Финелла говорила мне, – подняв подбородок, сказала юная женщина.

– Тогда почему ты сидишь в спальне? – спросил он подозрительно ровным голосом.

Мик стоял спокойно и просто смотрел на нее. Сайленс стало страшно и, нервно облизнув губы, она напомнила себе, что решила отныне не повиноваться каждому приказу Мика. Она понимала: это совсем крошечный шаг к независимости, но других вариантов противостоять тирании пирата судьба ей не оставила.

– Я лучше поем в спальне Мэри.

– Все, кто живет в моем доме, обязаны ужинать в столовой.

– Правда? – Сайленс вздернула подбородок еще выше.

– Да, – ответил Мик. – Вставай.

Он произнес это так властно, что Сайленс чуть не послушалась его. Но потом перевела дух и предусмотрительно спустила малышку с колен. Мэри тут же принялась исследовать комнату, держась за диван.

– Нет, – сказала Сайленс, глядя Мику в глаза.

– Что? – не веря своим ушам, переспросил он.

Сайленс знала, что хозяин дома услышал ее, и потому лишь сложила руки на груди. Этой позой она не только бросала ему вызов, но и пыталась скрыть, как дрожат ее руки.

Мик молча смотрел на нее. Его красивое лицо пылало гневом. Но во взгляде также читалось любопытство.

– Почему ты отказываешься?

Сайленс перевела дух, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце.

– Может, я не хочу есть в обществе пиратов? Может, я не хочу есть в твоем обществе? А может быть, мне просто нравится моя тихая комната. Какое это имеет значение? Главное – это то, что я тебе подчиняться не намерена.

Сайленс непроизвольно задержала дыхание, ожидая, что Мик сейчас силой потащит ее из спальни. Но он продолжал неподвижно стоять перед камином. На фоне огня контуры его мускулистых ног в плотно облегающих бриджах казались особенно четкими. Руки Мик сжал в кулаки, широкие плечи расправил. Сейчас его лицо ничего не выражало, и Сайленс опять подумала, каким красивым – и очень опасным – выглядит хозяин дома.

– Хорошо, – наконец медленно проговорил Мик, – это твой выбор, но учти, что ты не получишь никакой еды, пока не сядешь со мной за стол.

От неожиданности Сайленс открыла рот.

– Ты хочешь, чтобы твоя дочь умерла от голода? – воскликнула она.

Мик махнул рукой, и драгоценные камни в его перстнях вспыхнули в свете камина.

– Вовсе нет. Ей я буду давать еду, тебе – нет. Так что хорошенько подумай, стоит ли сражаться со мной. Ведь я сильнее.

И с этими словами он вышел из комнаты.

Сайленс какое-то время смотрела на дверь, мысленно ругая Мика последними словами. Она никак не могла прийти в себя. Неужели этот негодяй может вот так просто уморить человека голодом? Ну да, конечно, может. Мик О’Коннор считает себя настоящим королем, и ему подчиняются все в доме. Вот только правит он как дикарь, и в подчиненных у него не люди, а рабы.

Сайленс глянула на маленький поднос с ужином для Мэри Дарлинг. Он был пуст, не считая пары кусочков сыра и немного мякоти запеченного яблока. Сайленс могла бы перекусить этим, но девочка часто просила что-нибудь вкусненькое перед сном. А забирать еду у Мэри Дарлинг она не собиралась.

Сайленс вздохнула. Какое Мику вообще дело до того, где она собиралась ужинать? За столом ведь все равно собиралась такая толпа народу, что он бы вряд ли заметил ее присутствие. Значит, дело только во власти. Мик хотел вытащить ее в столовую, чтобы еще раз убедиться – она готова выполнить все его приказы. Что ж, пора ему узнать, что не все готовы безропотно подчиняться ему. Это будет Мику только на пользу.

В конце концов, даже такой мерзавец не допустит, чтобы человек в его доме умер от голода.

Сайленс поднялась и стала готовить Мэри Дарлинг ко сну. Малышка немного покапризничала, когда она вымыла ей руки и лицо, а потом одела чистую рубашку. Мэри, как всегда, попросила ее поиграть немного в ладушки, но скоро стала зевать, и тогда Сайленс положила полусонную малышку в кровать. Сев рядом, она принялась нежно гладить ее по спине. Очень скоро Мэри Дарлинг засунула в рот палец и погрузилась в глубокий сон.

Сайленс печально улыбнулась. Девочка выглядела настоящим ангелом, когда вот так тихо лежала в кроватке. Глядя на нее сейчас, никто бы не поверил, что эта малютка могла днем изводить капризами кучу взрослых. А ведь она едва не потеряла ее. При мысли об этом у Сайленс перехватило дыхание. Она нагнулась и осторожно поцеловала румяную щечку Мэри Дарлинг.

Потом Сайленс встала и пошла к камину, перед которым стоял поднос. Сыра там уже не было, но в миске оставались яблоки. Она положила руку на живот. Во время поисков Мэри Дарлинг ей было не до еды, и теперь противостояние с Миком из-за ужина казалось ей… несколько необдуманным.

Сайленс потянулась к миске, как вдруг дверь в комнату открылась. Она виновато отдернула руку и повернулась. На пороге стояла Финелла.

– Ох, – выдохнула служанка, заметив испуг хозяйки, – я не хотела тревожить вас, мэм.

– Все в порядке. – Сайленс перевела дух. – Я собиралась лечь спать.

– Конечно, – застенчиво проговорила девушка. – Тогда я приберу здесь, ладно?

Сайленс кивнула и мрачно проводила взглядом поднос, который Финелла понесла к двери, а потом отдала стоящей в коридоре служанке.

– Спасибо, – сказала Сайленс.

– Не за что, – ответила Финелла, а потом добавила: – Вам еще что-нибудь нужно?

– Наверное, нет, – начала Сайленс, но Финелла быстро проговорила:

– Я принесла вам свежее полотенце, чтобы вытереться после умывания. То, что здесь было, вы ведь уже использовали для Мэри Дарлинг, да?

Сказав это, девушка подошла к ней и дала связанную узлом материю. Сайленс сразу поняла, что внутри полотенца что-то лежит. Она вопросительно глянула на Финеллу. Та предостерегающе покачала головой и кивнула в сторону неплотно прикрытой двери.

– Если это все, то желаю вам спокойной ночи, – сказала девушка.

– Да. – Сайленс положила узел на стол. – Спасибо, Финелла.

Служанка ушла к себе в спальню, а ее хозяйка направилась к двери. В коридоре она увидела Берта, который сидел на кресле напротив входа в комнату. Она кивнула ему и сказала:

– Доброй ночи, мистер… мм-м… мистер Берт.

Тот нахмурился, но все-таки кивнул в ответ.

Сайленс плотно закрыла дверь. Она начала сомневаться, что люди Мика приставлены к ней только для охраны. Видимо, Берт и Гарри еще должны следить, чтобы обитатели спальни не бродили ночью по дому. Покачав головой, Сайленс направилась к столу и развязала узел. Внутри оказался кусок пирога и немного жареной говядины. При виде еды у нее заурчало в животе. Что бы сделал Мик, если бы узнал о поступке Финеллы? Пожалуй, ей стоит поговорить с девушкой завтра, объяснить, что она сильно рискует, помогая своей хозяйке. Но сейчас…

Что ж, сейчас Сайленс была ужасно благодарна ей за ужин.

Она съела пирог и мясо, тщательно убрала за собой, потом умылась водой из кувшина, который стоял на столике у кровати. Задув свечи, Сайленс разделась в темноте, натянула ночную рубашку и забралась в свою огромную мягкую кровать.

Но сон не сразу пришел к ней. Сайленс долго лежала, глядя в темноту. Этим утром она проснулась дома, готовая с головой окунуться в обычный, полный разных хлопот день. А вечером легла спать в чужом, враждебном доме, далеко от семьи и дорогих ее сердцу людей. И, слушая тихое дыхание Мэри Дарлинг, Сайленс поклялась, что вытерпит ради счастья девочки все, что приготовила ей судьба.

И, что бы ни ждало ее впереди, она не сломается под властью Мика О’Коннора.

Мик проснулся в самый глухой час ночи, когда людей покидает обычная храбрость светлого дня и они смотрят в темноту, не сразу понимая, где находятся их души – на земле или уже в потустороннем мире. Он сел, слушая, как ворочается во сне очередная женщина, делившая с ним постель, и стал вспоминать сон, который его разбудил: она плакала, из ее глаз орехового цвета капали горькие слезы унижения и обиды. Это было очень странно, ведь в ту ночь год назад ни одна слеза не скатилась по ее щеке.

Мик не понимал, почему Сайленс преследовала его по ночам. Он убивал людей, и некоторые из них были так молоды, что у них еще борода не росла на щеках. Если уж кто-то и должен был мучить его во сне, так это призраки тех юнцов, души которых давно уже горели в аду.

Но никак не живая женщина с глазами, постоянно меняющими цвет.

Сайленс стала частью его жизни, и он ничего не мог с этим поделать. Такую близость Мик чувствовал только к одной женщине – к своей матери. Но о ней ему было слишком тяжело вспоминать.

Запах чужой женщины, ее дыхание вдруг стали так противны Мику, что его затошнило. Он тихо встал, надел штаны и пошел босиком из спальни по темным коридорам к комнате Сайленс. У входа сидел Гарри. Он посмотрел на хозяина, но не сказал ни слова. Мик осторожно повернул ручку. Дверь на хорошо смазанных петлях открылась без единого скрипа.

Спальня Сайленс была меньше, но воздух казался чистым, не таким спертым, как в его покоях. Судя по ровному, спокойному дыханию, хозяйка комнаты и ее маленькая подопечная крепко спали. Мик подошел к кровати Сайленс и, хотя было очень темно, разглядел ее, свернутую калачиком под одеялом. Это его успокоило. Сайленс лежала в его кровати, в его доме, и Мик точно знал: теперь он ее никуда не отпустит.

Что бы Сайленс там ни думала.

Глава 3

«Король пришел в ярость и позвал трех племянников.

– Тот из вас, кто сегодня ночью найдет вора, и станет моим наследником, – сказал им король.

Племянники переглянулись, потом взяли оружие и уселись под вишневое дерево, ожидая, когда наступит ночь и в сад придет вор…»

Из «Умника Джона»

На следующий день Сайленс получила обед из совсем неожиданного источника. После двух часов к ней заявился Берт и протянул сверток.

– Никому ни слова, – ворчливо сказал он и приложил толстый палец к губам.

Сайленс даже не успела поблагодарить его – так быстро охранник вышел из спальни. Все это было крайне удивительно. Она никогда бы не подумала, что люди Мика О’Коннора станут тайком приносить ей еду, несмотря на приказ хозяина. Страшно было подумать, что он сделает, если узнает об этом молчаливом бунте.

Покачав головой, Сайленс развернула довольно-таки грязный платок и увидела внутри горсть грецких орехов, ломоть пирога с начинкой из дичи и полураздавленный кекс. Утром Гарри приносил ей сливу и жареное крыло утки, а в промежутке еще забегала Финелла со спрятанным в юбках кусочком окорока и сдобной булочкой.

Дверь в комнату начала открываться, и Сайленс быстро спрятала платок с едой под подушку на кровати. Она повернулась, думая увидеть перед собой хозяина дома, но на пороге стоял другой мужчина. Вернее, юноша – на вид ему было не больше двадцати лет. Выглядел гость почти таким же красавчиком, как и сам Мик О’Коннор, но был ниже ростом и казался уж слишком серьезным.

Увидев Сайленс, парень вздрогнул от неожиданности.

– Мм-м… мне… я хотел бы видеть Финеллу.

– Ага, – сказала Сайленс, – вы, наверное, и есть ее друг.

От ее слов он покраснел и стал выглядеть еще моложе.

– Я миссис Холлинбрук, – представилась Сайленс, чтобы разрядить обстановку, – а Финелла ушла вниз за горячей водой. Мы хотим искупать Мэри Дарлинг.

Парень коротко кивнул и сказал:

– Ну, я тогда пойду.

– Она вот-вот вернется, – произнесла Сайленс. Юноша совсем засмущался. Может, ему редко доводилось говорить с незнакомыми людьми? – Так что подождите ее тут.

– Ну… – Он посмотрел куда-то мимо нее. – Я, наверное…

Вдруг парень ринулся в комнату и подхватил на руки Мэри Дарлинг.

– Осторожней у камина, детка. Можешь обжечь свои милые маленькие пальчики.

– Боже мой! – Сайленс не заметила, как она подобралась к огню. Сегодня днем Мэри Дарлинг совсем не сидела на месте. Она устала все время быть в одной комнате и изводила ее капризами.

Сайленс с благодарностью посмотрела на юношу и сказала:

– Большое вам спасибо. Только я не знаю вашего имени.

– Бран, – ответил тот, улыбаясь Мэри Дарлинг. – Бран Кэвэно. – Обычно малышке не нравились незнакомые люди, но этот гость ее явно очаровал, и она с любопытством смотрела на него.

Что ж, даже Сайленс была готова признать, что Бран выглядит сногсшибательно, когда улыбается.

– Вы ей нравитесь.

– Да. – Он поставил девочку на пол, порылся в кармане и вытащил тонкую бечевку. Потом хитроумно продел ее сквозь пальцы и принялся играть с Мэри Дарлинг в «веревочку». – Маленькие дети меня любят. У нас в семье дюжина детей, и я всегда помогал матери с младшими.

– Вы из Ирландии? – У него был такой же сильный акцент, как у Финеллы и самого Мика.

Бран поднял голову и откинул со лба прядь светло-рыжих волос.

– Я родился и вырос в Лондоне, но оба моих родителя из Ирландии. Отец работал ткачом в Спиталфилдсе – месте недалеко отсюда.

– А что случилось… – начала Сайленс, но тут в комнату вошла Финелла, неся котел горячей воды.

Увидев Брана, она резко остановилась. Ее лицо засветилось от радости.

– Ой! А я и не знала, что ты тут.

– Я зашел сказать, что меня не будет сегодня вечером. – Бран усадил Мэри Дарлинг на диван и отдал ей бечевку. – На случай, если я тебе понадоблюсь.

Финелла тревожно нахмурила брови.

– Опять пойдешь выслеживать Викария? – спросила она.

Бран посмотрел в сторону Сайленс. Похоже, ей об этом знать совсем не следовало. Однако она все же спросила, глядя то на Финеллу, то на ее друга:

– Какого викария? Неужели пираты ведут дела со священниками?

– Нет-нет, – торопливо проговорил Бран. – Это просто прозвище. Викарий из Уайтчепела не имеет никакого отношения к церкви. Он делает джин и продает его, а еще… – Бран запнулся, видимо, пытаясь подобрать слово, которое не было бы слишком бранным для нежных ушей Сайленс.

– Он само зло, – сказала Финелла и перекрестилась. – Дьявол во плоти.

Служанка произнесла это с таким ужасом, что Сайленс вздрогнула. Она инстинктивно глянула на Мэри Дарлинг, весело игравшей с бечевкой.

– Он враг Мика О’Коннора, да? Тот самый человек, который может причинить вред Мэри Дарлинг?

Бран не стал отвечать, но мрачно посмотрел на девочку, и Сайленс все поняла без слов.

– Тогда тебе лучше поторопиться, – мягко сказала Финелла.

Парень кивнул и молча вышел из комнаты.

Сайленс перевела дух и, наклонившись к Мэри Дарлинг, взяла ее на руки. До этого момента у нее шевелилось подозрение, что Мик мог запросто выдумать историю про безжалостных врагов, от которых нужно оберегать ребенка. Может быть, он опять играл с ней и по каким-то своим, неведомым причинам обманом заставил ее поселиться тут вместе с Мэри Дарлинг. Теперь таким мыслям пришел конец. Страх в голосе Финеллы был слишком реальным, уверенность, с которой говорил о Викарии Бран, тоже не вызывала сомнений. Кем бы ни был этот Викарий, он представлял настоящую угрозу для малютки.

Что ж, Мик О’Коннор тоже не был похож на ангела, но в его доме Сайленс могла не волноваться за Мэри Дарлинг. Вздохнув, она принялась раздевать малышку для купания. Тут ее мысли приняли другой оборот. Сайленс посмотрела на Финеллу, которая осторожно наливала горячую воду, и сказала:

– А Бран – хороший юноша.

– Да. – Служанка, пробующая воду локтем, покраснела.

– И очень симпатичный, – добавила Сайленс небрежным тоном.

Финелла дернулась, и немного воды выплеснулось на пол. Она посмотрела на лужицу, а потом подняла глаза на Сайленс.

– Бран слишком красив для меня, да? – печально спросила девушка.

Сайленс запнулась. Она не хотела причинять боль – только немного подразнить.

– О нет, я совсем так не думаю.

– Но это так и есть, – с отчаянием в голосе проговорила Финелла. – У него такие красивые голубые глаза! Я вижу, как другие девушки смотрят на него, и мне хочется вцепиться им в волосы.

– А он тоже на них смотрит? – спросила Сайленс, опуская Мэри Дарлинг в ванну.

– Ну… нет, – неуверенно ответила Финелла.

– Тогда я бы на твоем месте ни о чем не беспокоилась. – Сайленс принялась тереть малышке спину. Мэри Дарлинг меж тем все играла с бечевкой. Теперь она окунала ее в воду, а потом клала себе на мокрый животик. – Я уверена, Бран считает тебя очень привлекательной.

Финелла растерянно закусила губу. Потом вдруг просияла и достала из кармана передника сверток.

– Я принесла вам немного еды, мэм, – тихо сказала она.

Сайленс с благодарностью взяла его и развернула. Это была уже четвертая порция за день – то ли поздний обед, то ли ранний ужин, точно она сказать не могла. Если так пойдет и дальше, то после такой голодовки ей станут малы все ее платья.

Неужели Мик О’Коннор не догадывается, что его люди таскают ей еду? Интересно, как он наказывает тех, кто нарушает приказы? Сайленс поежилась. Наверное, лучше этого не знать.

Уинтер Мейкпис проснулся утром и застонал от боли в мышцах. В комнате было темно – до рассвета оставалось еще около часа, – но брат Сайленс точно знал, что часы показывают полшестого, потому что почти всю свою жизнь он вставал именно в это время.

Уинтер сел на узкой кровати, кряхтя от ломоты в ногах. Весь вчерашний день ему пришлось провести в седле, так что в его состоянии не было ничего удивительного.

Особенно если учесть, что на лошади ему приходилось сидеть крайне редко. Уинтер жил в доме, где находился сиротский приют, а школа, куда он ходил учить маленьких и очень озорных мальчишек, находилась от него всего в двух шагах. И только поездка в Оксфорд заставила его взобраться на спину лошади. Уинтер принялся разминать ноги, а потом встал, стараясь не обращать внимания на боль. Рано или поздно она все равно пройдет.

Ему пришлось низко нагнуться, чтобы умыть лицо водой из кувшина. Его комната находилась под самой крышей, потому потолок и стены топорщились острыми углами. Но Уинтер жил тут много лет и сейчас уже смело передвигался по спальне и не набивал шишек в темноте.

Молодой мужчина надел белую рубашку, черные бриджи, камзол и кафтан такого же темного цвета, потом открыл окно мансарды и вылил грязную воду на улицу. Небо начинало светлеть, на его серо-розовом фоне проступали силуэты плотно стоящих друг к другу домов Сент-Джайлза. Он рассеянно глянул на них, потом плотно закрыл окно и, сев за узкий стол, зажег свечу. Весь следующий час Уинтер провел за работой. Он готовился к урокам на сегодня, а также писал письма. Среди его корреспондентов были ученые, философы и богословы, как из Англии, так и из других европейских стран. К одному из них Уинтер как раз и ездил в Оксфорд. Его старинный друг, известный ученый, был при смерти, и он не мог не заехать, чтобы проститься с ним.

Когда в небе разгорелась заря, Уинтер встал, потянулся и задул свечу. Взяв пустой кувшин, он вышел в коридор, закрыл дверь на ключ и на мгновение задержался у спальни сестры. Там было тихо – значит, Сайленс еще спала. Уинтер подумал, не разбудить ли ее, но решил этого не делать. Пусть отдохнет подольше.

Уинтер стал спускаться вниз. И на одном из поворотов лестницы чуть не сбил с ног мальчика, который прятался в тени. Мужчина тут же схватил его за воротник. Еще будучи молодым учителем, Уинтер понял, что озорников надо сначала поймать, а уж потом задавать вопросы.

– Джозеф Тинбокс, почему ты не завтракаешь с остальными ребятами?

Мальчик поднял на него лицо, щедро посыпанное веснушками, и, выкатив глаза, ответил:

– Я как раз шел вниз, мистер Мейкпис.

– Правда? – с сомнением в голосе произнес Уинтер. Он поставил кувшин и с молниеносной быстротой выхватил предмет, который Джозеф пытался спрятать за спиной. – А что ты собирался сделать с этой веревкой?

Джозеф посмотрел на длинный и тонкий лоскут кожи, болтавшийся перед его глазами, и очень правдоподобно изобразил невинный взгляд.

– Я нашел ее на лестнице, честное слово!

Уинтер очень внимательно посмотрел на Джозефа, и тот в итоге опустил голову.

– Джозеф, – спокойно сказал Уинтер, – ты же знаешь, я не люблю, когда мне врут. Честное слово человека – это дар, который всегда живет в душе и украшает лучше любой дорогой одежды. Только последние глупцы не берегут его. А теперь скажи: это твоя веревка?

Мальчик сглотнул и ответил:

– Да, сэр.

– Мне не понравилось, что ты солгал мне. Но ты нашел в себе силы сказать правду, и этому я очень рад. В наказание ты сегодня почистишь печь на кухне и натрешь до блеска решетку.

– Но… – начал Джозеф, однако, увидев выражение лица Уинтера, одумался и сказал: – Да, сэр.

– Хорошо. – Уинтер отпустил его, положил в карман кожаный шнур, потом взял кувшин и пошел вниз, ведя перед собой мальчика.

Они шли молча, но на последней ступеньке Джозеф вдруг обернулся к нему и сказал:

– Сэр, я…

– Да, Джозеф? – ободрил Уинтер мальчика, стоявшего, переминаясь с ноги на ногу.

– Простите меня.

– Мы все делаем ошибки, – ласково сказал Уинтер. – И только по тому, как ведет себя человек после этого, можно сказать, хороший он или плохой. Я на тебя не сержусь.

Джозеф внимательно выслушал учителя, нахмурив лоб. Когда до него дошел смысл слов, он просиял, сказал Уинтеру «спасибо» и вошел в кухню с обычным для него жизнерадостным видом.

Уинтер последовал за ним. Он улыбался, хоть и знал, что подобный разговор с Джозефом далеко не первый и уж, конечно, не последний. Главное, что душа у этого мальчика очень добрая.

В огромной светлой кухне было шумно от гомона детей. В центре комнаты, битком набитой детьми, стояло два длинных стола – отдельно для девочек и мальчиков. Джозеф пошел к своим друзьям и уселся на лавку.

– Доброе утро, мистер Мейкпис, – поздоровалась одна из служанок дома по имени Эллис, пробегая мимо него.

– И тебе доброе утро, – сказал Уинтер, протягивая ей кувшин.

– О, спасибо, сэр, теперь мне не придется подниматься за ним под самую крышу. – Улыбка осветила лицо Эллис, измученное заботами, но тут же исчезла – женщина бросилась вытирать пролитое детьми молоко.

– Дети! – Нелл Джоунз, экономка приюта, говорила громко, стараясь перекричать шумную толпу. – Поздоровайтесь с мистером Мейкписом.

– Доброе утро, мистер Мейкпис! – раздался нестройный хор детских голосов.

– Доброе утро, ребята, – ответил Уинтер и сел на лавку.

Нелл тут же подала ему тарелку с кашей и чай.

– Спасибо, – пробормотал он и отхлебнул до невозможности горячий напиток. Напротив себя Уинтер увидел маленького темноволосого мальчика, сонно клевавшего носом. – Ты хорошо спал, Генри?

Все мальчики в приюте получали имя Джозеф, а девочки – Мэри. Все, кроме Генри. Он попал в сиротский дом не младенцем, как остальные дети, а в возрасте четырех лет. Мальчик уже умел говорить и стал настойчиво требовать, чтобы его называли прежним именем. Конечно, такому большому ребенку пошли навстречу.

Услышав, что к нему обращаются, Генри тут же поднял голову и ответил:

– Да.

Мальчик постарше, сидевший рядом, пихнул его локтем. Генри злобно уставился на соседа.

– Сэр, – прошептал мальчик.

– Ох, точно! – воскликнул Генри и поправился: – Да, сэр, ночь прошла хорошо. Только вот я видел плохой сон.

Уинтер хорошо знал, что на эту тему можно проговорить весь завтрак, потому не стал расспрашивать мальчика. Однако Генри стряхнул остатки сна и начал говорить сам:

– Там были лягушки. Большие, как коровы.

Он развел руки в стороны, пытаясь показать размеры воображаемых лягушек, и чуть не смахнул со стола тарелку каши. Уинтер тут же подхватил ее – ведь по этой части у него было много практики.

Сосед Генри сказал ему с презрением в голосе:

– Лягушки такими большими не бывают. Об этом знают все.

Уинтер обратился к старшему мальчику:

– Джозеф Смит, я думаю, тебе стоило бы поведать Генри о своих мыслях насчет размеров лягушек более вежливым тоном.

Мгновение оба мальчика молчали, переваривая услышанное. Так что у Уинтера появилась возможность съесть пару ложек каши в относительно мирной обстановке.

Потом Джозеф Смит сказал:

– Я не верю, что бывают лягушки размером с корову.

– Бывают, но только в моих снах, – ответил Генри.

На этом спор закончился.

Вдруг со стороны стола для девочек донесся визг. Уинтер глянул туда и увидел, что Сайленс так и не спустилась к завтраку. Он посмотрел в сторону Нелл Джоунз и кивком головы показал ей подойти к нему.

– Я думаю, пришла пора разбудить сестру, – сказал экономке Уинтер.

Нелл отвела глаза в сторону, а потом и вовсе опустила голову.

– Ну… сэр, что касается этого, то… – Она смешалась и замолчала. Уинтеру стало не по себе.

– Продолжай, – сказал мужчина, видя, что Нелл никак не может подобрать слова.

– В общем, ее тут нет, – наконец выпалила девушка.

– Что? – не веря своим ушам, переспросил Уинтер.

– Миссис Холлинбрук ушла из дома позавчера. – Нелл говорила быстро, стараясь скорее покончить с неприятным делом. – К Мэри Дарлинг.

Дети притихли. Они, как маленькие зверьки, инстинктивно чувствовали, когда наступал переломный момент.

– Где моя сестра? – пугающе спокойным голосом спросил Уинтер.

Нелл набрала побольше воздуха и ответила:

– Она ушла в дом к Мику О’Коннору.

Сайленс как раз заканчивала кормить Мэри Дарлинг утренней кашей, как вдруг услышала приглушенные крики мужчин. Финелла посмотрела на нее. Сайленс замерла с ложкой в руках, протянутой в сторону малышки. Та уже наелась и, конечно, не обращала на ложку никакого внимания. Ей было гораздо интереснее копаться пальчиками в тарелке с остатками каши.

Сайленс легонько постучала ее по плечу и сказала:

– Мэри, надо доесть.

Крики усилились. Один из голосов показался ей знакомым.

Сайленс вздрогнула от страха. Она бросила ложку и побежала к двери.

– Мэм, вы не можете… – закричала позади нее Финелла.

Но Сайленс уже была в коридоре. Увидев перед собой хмурого Берта, она спросила:

– Кто там внизу?

Охранник открыл рот, но Сайленс не стала ждать ответа и побежала со всех ног по коридору.

– Эй! – возмущенно крикнул Берт.

Сайленс неслась по лестнице, как ветер. Внизу было тихо, и это пугало ее больше всего. Что они могли с ним сделать?

Оказавшись внизу, Сайленс помчалась по нижнему холлу, распахнула двери… и врезалась в широкую мужскую спину, загородившую ей проход.

– Черт! – выругалась она, пытаясь пробраться мимо Мика О’Коннора. За его плечами Сайленс увидела Уинтера, который неподвижно стоял в толпе пиратов. Но тут Мик крепко схватил ее за талию и поставил перед собой, прижимая к груди.

Сайленс никогда не была так близко от Мика. У нее закружилась голова – от ощущения его теплых рук, от звука бьющегося сердца, от необычного запаха ладана и лимона, который исходил от пирата. Она не видела Мика с того вечера, как отказалась ужинать в общей столовой. И за это время забыла, как сильно на нее действовала близость пирата.

Увидев ее, Уинтер нахмурился. А потом сказал пирату:

– Отпусти мою сестру.

– Я с превеликой радостью послушался бы вашего приказа, мистер Мейкпис, – донесся сверху голос Мика, который она не только услышала, но и ощутила спиной. – Но мне кажется, будет неразумно так поступить, не узнав сначала мнения дамы на сей счет.

Уинтер перевел на нее взгляд.

– Сайленс? – спросил брат.

Она перевела дух. Уинтер был злой как собака. Он стоял, сжав руки в кулаки, одетый в свой обычный костюм. На голове у него была круглая черная шляпа, темно-русые волосы он, как и все ее братья, никогда не завивал, а собирал сзади в хвост. Вооруженные до зубов пираты на его фоне выглядели по-настоящему опасными. И все-таки Уинтер каким-то образом смог войти в охраняемый дом и даже добраться до главного зала.

Наверное, пиратов поразила его спокойная, уверенная манера поведения.

Юная женщина повернулась лицом к Мику. Он был так близко, что Сайленс могла разглядеть каждую длинную черную ресницу, обрамлявшую его карие глаза, каждую тонкую морщинку, что пряталась в их уголках.

– Я хочу поговорить с братом, – обратилась она к Мику.

Хозяин дома внимательно посмотрел на нее. Выражение его лица было жестким.

– Пожалуйста, – шепнула Сайленс.

– Как скажешь. – Мик О’Коннор опустил руки и глянул поверх ее головы на Уинтера. – Полчаса, мистер Мейкпис, не больше. Вы можете переговорить с вашей красавицей-сестрой в библиотеке.

У Мика есть библиотека? Сайленс представила, как этот полный жизни и силы мужчина сидит за пыльными книгами. Неужели такое возможно?

Когда их привели на место, она с любопытством огляделась. Комната была не очень большая, но красивая, с резными стенами из палисандра и пушистым персидским ковром на полу. В нишах стояли античные скульптуры, без сомнения, взятые с разграбленных пиратами кораблей. Тут были боги Рима и Греции – например, Диана со сворой охотничьих собак, – бюсты бородатых мудрецов, фигуры обнаженных атлетов… А книги! Полки просто ломились от роскошных, прекрасно иллюстрированных томов. Там было все: начиная от толстых альбомов об экзотических животных и заканчивая карманными молитвословами с золотыми обрезами.

– Боже мой! – с восторгом воскликнула Сайленс. – Ты когда-нибудь видел такую красоту, Уинтер? – Тут она нахмурилась. – Жалко только, что стульев нет.

– В данный момент меня больше интересуешь ты, чем библиотека, – сухо заметил брат.

Сайленс покраснела и глянула на него. Уинтер тоже смотрел на нее тревожным взглядом, нахмурив брови.

Она перевела дух и расправила передник, который по привычке надела сегодня утром. Сайленс только сейчас заметила, что тот помялся.

– Прости, что все так вышло. Я знаю, мой поступок тебя расстроил…

– Да, расстроил, – ровным голосом сказал брат.

Сайленс закусила губу.

– Тебя держат здесь против воли? – спросил он после паузы.

– О нет.

– Хорошо. – Уинтер кивнул головой. – Ты знаешь, я не склонен к истерикам, иначе бы от злости и ужаса вырвал все волосы на голове и заявился сюда лысым. Объясни мне, Сайленс, что ты делаешь в доме Микки О’Коннора?

Он произнес последние слова мягким голосом, но их значение было глубже, чем могло показаться. Уинтер видел ее в то утро, когда она вернулась из логова пиратов год назад. С ее слов брат знал, что тогда произошло.

Но, как и муж, он не поверил ей.

– Мик – отец Мэри Дарлинг, – сказала Сайленс.

Уинтер удивленно поднял брови.

– Он говорит, что девочка должна пока жить у него. У него появились враги, которые угрожают ей. Мик разрешил мне остаться тут и заботиться о малышке.

Уинтер на мгновение закрыл глаза. А потом открыл их и с сожалением глянул на Сайленс.

– Если Мэри Дарлинг действительно его дочь, то у тебя нет на нее никаких прав. Нужно отдать девочку отцу.

– Нет! – воскликнула Сайленс, а потом тихо добавила: – Ты не понимаешь. О’Коннор пообещал отдать мне Мэри Дарлинг, отдать навсегда, когда расправится с врагами. Так что рано или поздно я заберу ее отсюда.

– Я бы скорей доверял обещаниям змеи, чем такого человека, как О’Коннор.

– Но…

Уинтер подошел к ней и нежно коснулся локтя.

– Он использует тебя, разве ты это не видишь? Может, Мик решил просто позабавиться, а потом, когда ты ему надоешь, он от тебя отстанет. Может, у него есть какой-то план, такой же мерзкий, как и он сам. В любом случае тебе следует помнить: Мика О’Коннора заботит только его собственное благополучие. На тебя и Мэри Дарлинг ему наплевать.

– Тем более я должна остаться с девочкой, – прошептала Сайленс. – Я люблю Мэри, она мне как дочь. У меня не хватило бы сил оставить ее тут одну, даже если бы Мик не пообещал мне скоро отпустить нас домой. Но у меня есть надежда. Нужно только набраться терпения.

– Если ты останешься, то погубишь репутацию.

– От нее уже и так мало что осталось.

– И в этом виноват он. – Брат редко повышал голос и показывал свои чувства, но слово «он» выплюнул с явным отвращением.

Сайленс удивленно глянула на Уинтера. Она знала, что тот не любит пирата, но только сейчас поняла, насколько сильной была его антипатия.

– Уинтер…

– Он погубит тебя. Погубит наш дом. – Уинтер взял себя в руки и говорил спокойно, серьезно. – Сейчас мы не можем позволить, чтобы благотворители сомневались в твоей добродетели. Если уж ты не думаешь о себе, то хотя бы подумай о приюте.

Сайленс закрыла глаза. Ей стало тошно. Она знала, что если останется с пиратом, то предаст брата и его дело, но…

– Прости меня. Мне правда очень жаль тебя и наш сиротский приют, но я просто не могу бросить Мэри Дарлинг. Уинтер, пожалуйста, пойми меня. Ради нее я готова на все.

– Боже. – Брат отвернулся от нее и уставился невидящими глазами на полку, уставленную роскошными книгами в кожаных переплетах.

В библиотеке стало тихо. Сайленс, закусив губу, смотрела на него, пытаясь понять, навсегда ли потеряла его доверие или нет. Уинтер был самым младшим из ее братьев, почти одного с ней возраста. Она испытывала к нему особенную привязанность и не хотела лишиться его расположения.

Сайленс так внимательно глядела на Уинтера, что сразу заметила, когда у него поникли плечи.

– Я знаю, как много значит для тебя Мэри Дарлинг, – сказал брат. – Не думай, что я не заметил, что ты весь год горевала по мужу, а потом вдруг опять расцвела. Конечно, девочка вернула тебя к жизни. И если единственный способ оставить ее себе – остаться в доме О’Коннора, то значит, надо так и поступить.

Сайленс перевела дух. Она уже открыла рот, чтобы сказать ему спасибо, но Уинтер вдруг повернулся к ней. Его обычно спокойные глаза горели от злости.

– Но я видел, что он сделал с тобой! Я видел страдание в твоих глазах! Не в моих силах остановить тебя, но знай: у меня сердце разрывается, когда я понимаю, что ты остаешься тут одна.

Позади них раздался какой-то шум. Сайленс обернулась. В проеме маленькой двери, хитроумно спрятанной среди резных панелей, стоял сам хозяин дома.

– Мистер Мейкпис, – обратился он к ее брату, – позвольте выразить вам благодарность за то, что вы одобрили поступок сестры. Это поистине согрело мне душу.

Уинтер замер на месте. Стоявшая рядом с ним Сайленс почувствовала: он сдерживается из последних сил, чтобы не наброситься на Мика с кулаками. Одно неверное слово – и начнется драка. Такого Сайленс от него не ожидала, ведь ее брат был самым мирным человеком на земле.

Она положила руку на плечо Уинтера, стараясь его успокоить.

– Я сделаю, как ты просишь, – сказал ей брат, не сводя взгляда с пирата. – Сейчас я уйду и в следующий раз вернусь, чтобы забрать тебя домой. Но если ты окажешься в опасности, то дай мне знать, и я примчусь в любое время дня и ночи.

– Да, Уинтер, – кротко проговорила Сайленс. Ей стало понятно: брату хотелось чувствовать, что он может как-то влиять на ситуацию.

Черные глаза Мика насмешливо глянули на нее. К счастью, брат этого не заметил. Он наклонился, поцеловал Сайленс в щеку и сказал ей:

– Помни: зови меня в любое время.

Сайленс лишь кивнула в ответ. Говорить не давал комок в горле. Она всегда знала, что Уинтер хорошо к ней относится, но сегодняшнее его поведение показало ей, как глубока и искренна любовь брата. Ведь он ворвался в логово пиратов, чтобы спасти ее из неволи! Печально, что ей пришлось узнать об этом только сейчас, когда она, возможно, навсегда потеряла брата и его доброе расположение. Уинтер оставлял ее тут, только потому что она попросила его. Только потому, что брат ее любил.

– Мои люди проводят вас, мистер Мейкпис, – сказал Мик, – чтобы вы, не дай бог, не заблудились где-нибудь между библиотекой и входной дверью.

Уинтер пристально посмотрел на пирата. Сайленс, затаив дыхание, следила, как двое мужчин беззвучно обменялись какими-то не совсем дружелюбными посланиями.

Потом Уинтер повернулся и вышел из комнаты.

– Злить моего брата было совсем необязательно, – злобно глядя на Мика, заявила Сайленс.

– Правда? – Хозяин дома перешагнул порог двери и направился к ней.

– Да. – Сайленс буквально пылала от гнева. – Мы ведь заключили сделку, а я свое слово всегда держу. Уинтер просто переживает за меня. Из-за твоих злобных выпадов чуть не началась драка.

Он покачал головой и сказал:

– Видишь ли, моя красавица, тут я с тобой не согласен. Братец твой – человек очень жесткий. Если бы я не действовал решительно, он бы забрал тебя отсюда так, что никто не успел бы и глазом моргнуть.

Уинтер – жесткий человек? Очень странное заявление. Сайленс покачала головой, подумав про себя, какими глупыми подчас бывают мужчины.

Мик меж тем остановился возле огромной книги с разноцветными картами и рассеянно провел по ней ладонью. Перстни на пальцах вспыхнули под лучами света.

– Никогда бы не подумала, что у тебя может быть такая огромная библиотека, – сказала Сайленс.

Его черные брови взметнулись вверх в насмешливом удивлении.

– Думаешь, эти вещи слишком изысканны для грубого пирата?

– Нет! – воскликнула Сайленс, хотя на самом деле именно это она и имела в виду. – Я… я просто подумала…

Мик оставил в покое карты и коснулся статуи Дианы. Когда он провел большим пальцем по вершине ее обнаженной груди, Сайленс запнулась и замолчала.

– Продолжайте, миссис Холлинбрук, – насмешливо произнес Мик, заметив, куда устремлен ее взгляд.

Щеки Сайленс вспыхнули румянцем, но она не отвела глаза. Уинтер не отступил перед ним, значит, и ей хватит сил выстоять.

– В этой библиотеке нет никакого смысла.

– Что?

Сайленс ответила, старательно подбирая слова:

– Зал, где стоит твое кресло – скорее даже трон, – вызывающе роскошен. И его видят люди, потому что там ты принимаешь посетителей. Богатое убранство, конечно, имеет свою цель: оно давит на пришедших, запугивает их. Но эта библиотека…

– Да?

– Сюда не пускают посторонних, поразить книгами ты никого не можешь. Значит, в ней нет для тебя никакого толка.

Мик с любопытством смотрел на нее, наклонив голову.

– Ты очень интересная женщина, Сайленс. Так объясни мне, зачем я завел библиотеку?

– Вот этого я как раз понять не могу. Пирату книги ни к чему.

Похоже, подобных слов он не ожидал. Мик смотрел на нее одно мгновение, не зная, что сказать, а потом решительно зашагал к полке и снял с нее огромную книгу. Сайленс пошла за ним, и когда Мик открыл первую страницу, с любопытством глянула на нее из-за его плеча.

Сайленс увидела изумрудно-зеленого жука на листе какого-то экзотического растения. Картина была настолько яркой и жизненной, что казалось, будто жук ползет.

Мик О’Коннор провел пальцем по странице и сказал:

– Однажды, примерно восемь лет назад, я нашел книгу вроде этой в сундуке на корабле, который плыл из Вест-Индии.

– То есть ты ее украл, – поправила его Сайленс.

Микки ухмыльнулся, показав белые ровные зубы.

– Сундук принадлежал тамошнему плантатору. На этого человека с утра до ночи работали сотни рабов. Они выращивали для него сахар и зарабатывали ему состояние. Да, я ограбил этого человека и ни капли о том не жалею.

Сайленс опять глянула в книгу. Конечно, она была против воровства, но, с другой стороны, рабство ей тоже не нравилось.

– Так ты говорил, – напомнила ему Сайленс, – что… мм-м… нашел книгу вроде этой восемь лет назад.

– Да, – продолжил Мик, переводя взгляд на жука. – Нашел, открыл и обомлел. Пойми, я раньше никогда такого не видел. Там были нарисованы бабочки. Я ведь вырос в Лондоне, у нас их вообще мало, а те бабочки, что там были… – его тонкие пальцы гладили страницу, словно вспоминали о той, первой книге… – что ж, после такого можно на самом деле поверить в Бога.

У Сайленс защемило сердце. Она тоже росла в Лондоне, но часто ездила с родителями в пригород, выбиралась в Гринвич и маленькие деревни неподалеку. Конечно, там были бабочки. А еще олени, которые ели с руки, дикие птицы, прекрасные сады и цветы. Какое же у него было детство, если он ни разу не видел бабочки?

– В каком районе Лондона ты рос? – мягко спросила Сайленс.

– Здесь, в Сент-Джайлзе, – ответил Мик, водя пальцами по красочным страницам. – В двух шагах отсюда.

Сайленс попыталась представить его мальчиком. Конечно, он был красивым, а еще худым и очень ловким. От этих мыслей ей стало немного не по себе. Красивым мальчикам в Сент-Джайлзе приходилось очень туго.

– Ты жил с родителями?

– С мамой… и с ним.

Последнее слово Мик произнес с особой интонацией, и Сайленс нахмурилась. Кого имел в виду пират – отца или другого мужчину? Посмотрев на него, она решила задать наводящий вопрос:

– Твои родители все еще живут в Сент-Джайлзе?

Мик бросил на нее ироничный взгляд и закрыл огромный атлас. Он явно не собирался отвечать ей.

Вот невозможный человек! Сайленс огляделась вокруг и спросила:

– А где же твоя книга с бабочками?

– Я держу ее в другом месте, – ответил Мик.

– Но тогда…

– Какая ты любопытная. – И он отвернулся, чтобы поставить атлас на место.

Сайленс разочарованно вздохнула, но все-таки решила задать еще один серьезный вопрос:

– Скажи, что тебе от меня нужно?

Когда Мик повернулся, его лицо было, как всегда, невозмутимым.

– Дорогая моя, с чего ты взяла, что мне вообще от тебя что-то нужно?

Но Сайленс не собиралась отступать. На этот раз хозяин дома отговорками не отделается. Она шагнула к нему, и неожиданно Мик сделал движение, как будто хотел отступить.

– Ты же мог не отдавать мне Мэри Дарлинг. Мог не впускать меня в свой дом, в свою жизнь. Скажи, что ты затеял?

Мускул на его щеке дернулся, и Мик отвернулся.

– Я просто защищаю тебя и ребенка, вот и все. Тебе нужно лишь сидеть в своей комнате и ни о чем не беспокоиться.

Услышав такое, Сайленс от удивления открыла рот.

– Ты что, считаешь меня чем-то вроде куклы? – воскликнула она.

Мик повернул голову и, взмахнув длинными ресницами, осмотрел ее с ног до головы. А потом опять заглянул Сайленс в глаза и сказал:

– Нет, я считаю тебя очень красивой женщиной. На игрушку ты совсем не похожа.

Никогда раньше Мик не говорил с ней таким тоном – низким, обволакивающим. Сайленс вздрогнула. Конечно, он заметил ее смущение, его чувственный рот изогнулся в усмешке.

– Сегодня ужин рано, в семь часов. Я надеюсь, ты осчастливишь нас своим присутствием.

Сайленс замерла на месте. Нет, так просто Мику ее провести не удастся.

– Наоборот. У меня нет никакого желания ужинать с тобой.

Мик тут же перестал улыбаться, и его лицо стало пугающе-мрачным.

– Значит, моя дорогая, ты будешь и дальше голодать в своей комнате, пока не передумаешь.

Он развернулся на каблуках и вышел.

Глава 4

«Но произошло нечто странное. Когда в королевском саду стало темно, все трое юношей начали клевать носом и скоро заснули. А когда проснулись утром, то ничего не помнили. Они пошли к королю и робко признались, что вора поймать им не удалось. Но тут Умник Джон провел рукой по волосам, и на землю упало яркое зеленое перо…»

Из «Умника Джона»

– Вы не должны это делать! – в ужасе прошептала Финелла.

Было раннее утро, и Сайленс стояла на пороге спальни.

– Почему же? – упрямо спросила она, выглядывая в коридор. Гарри завтракал, а Берта она послала за служанкой. Времени до его возвращения у нее было в обрез.

– Приказ хозяина, вот почему! – не выдержав, воскликнула девушка. – Он сказал, что вы будете сидеть в комнате до тех пор, пока не согласитесь ужинать вместе со всеми.

Сайленс фыркнула и сказала:

– Мик О’Коннор мне не хозяин.

– Может быть, но он привык, что его слово – закон.

– Значит, его ждет сюрприз.

Сайленс тихо вышла из комнаты с Мэри Дарлинг на руках и, стараясь поменьше шуметь, побежала к задней лестнице – подальше от той, по которой должен был подняться Берт. Оказавшись за углом, она остановилась, чтобы отдышаться, а потом пошла дальше более спокойным шагом.

И когда кто-то коснулся ее плеча, Сайленс чуть не закричала. К счастью, это оказалась Финелла.

– Что вы собираетесь делать? – прошептала служанка, идя следом за ней.

– Понятия не имею, – призналась Сайленс, – но Мэри больше не может сидеть в одной и той же комнате. Может, тут есть гостиная?

– Не думаю, – с сомнением в голосе ответила девушка. – Нашему хозяину такая комната не нужна – он ведь не дворянин.

– Тогда я пойду в библиотеку. – Сайленс тревожно глянула на Финеллу. – Я не хочу, чтобы тебе за меня досталось. Может, стоит тебя связать? А ты скажешь, что боролась со мной до последнего, но я все равно сбежала.

– Да, только в это никто не поверит.

Позади них раздался крик. Это Берт обнаружил, что его узница исчезла, и теперь вопил, как разъяренный бык.

Сайленс вздрогнула, но продолжила идти к лестнице. Мэри заерзала на руках, обернулась и, выглянув из-за ее плеча, заявила:

– Тям Бейт.

Они дошли до лестницы как раз в тот момент, когда их нагнал охранник.

– Так, – задыхаясь, проговорил Берт, – и куда вы собрались?

– В библиотеку, – непринужденным тоном ответила Сайленс и стала спускаться вниз.

Берт насмешливо хмыкнул:

– Ну идите. Она как раз рядом с кабинетом хозяина. Вы и двух шагов не сделаете по коридору, как мистер О’Коннор вас услышит.

От таких новостей у Сайленс заколотилось сердце. Однако она решила идти дальше. Мик, конечно, узнает о неповиновении приказу, но к этому Сайленс была готова с самого начала. Его гнев не мог остановить ее, она просто обязана показать Мику, что будет защищать себя, что не позволит ему относиться к ней, как к бессловесной пешке в непонятной для нее игре. На самом деле…

Сильные руки поймали ее за запястье. Это было так неожиданно, что Сайленс не удержалась и вскрикнула, еще крепче прижав к груди Мэри Дарлинг.

– Почему миссис Холлинбрук бродит по дому? – раздался позади голос Мика. Звучал он слишком спокойно.

Сайленс повернула голову и увидела пирата. Тот держал ее на расстоянии вытянутой руки, его лицо было на удивление бесстрастным. Она перевела дух и рванула вперед, но силы, конечно, оказались неравны. Финелла, стоявшая рядом, в ужасе застыла. Берт же молча разевал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

– Не вини своих людей, – выпалила Сайленс. – Это моя вина, поэтому…

– Я и не сомневался, – отрезал Мик. – Заберите у нее ребенка.

Финелла с белым лицом подошла к ней, и Сайленс не успела ничего сказать, как Мэри Дарлинг оказалась на руках служанки.

– Послушай-ка… – начала Сайленс, пылая от гнева.

– Ни слова, – тихо проговорил пират, и почему-то этот приглушенный голос испугал ее сильнее, чем крик.

Мик развернул ее к себе, и вдруг Сайленс взмыла вверх, и оказалось, что она лежит животом у него на плече. Поза и так была унизительной, а он еще крепко держал ее за мягкое место. От прилившей крови у нее заболела голова. Собрав силы, Сайленс с достоинством заявила:

– Опусти меня на пол.

Но Мик не стал отвечать. Он повернулся и пошел обратно по коридору.

Сайленс пришлось схватиться руками за его бедра, иначе она разбила бы себе нос о его твердый, мускулистый зад.

– Немедленно отпусти меня! – потребовала Сайленс еще раз.

Но Мик и сейчас лишь что-то пробормотал себе под нос – наверное, выругался – и лишь прибавил ходу. Несмотря на груз, который он держал всего одной рукой, шагал пират довольно легко.

Сайленс стало страшно. Она открыто ослушалась приказа главаря пиратов, унизила его перед Финеллой и Бертом. Вполне возможно, сейчас Мик так гневается, что может ее ударить. Да, силы были неравны, но Сайленс решила, что не станет слепо подчиняться ему, будет и дальше бороться с хозяином дома.

Когда Мик бросил ее на кровать в спальне, она дрожала от страха, однако отступать не собиралась. Сайленс приподнялась на локтях и откинула с разгоряченного лица волосы, пытаясь выглядеть спокойно и бесстрастно.

Однако когда она посмотрела на Мика, то ей стало совсем не по себе.

Пират возвышался над ней, широко расставив ноги, скрестив руки на груди.

– Черт побери, ты что это удумала?

– Решила прогуляться, – вздернув подбородок, ответила Сайленс.

Мик наклонился к ней. Его красивое лицо почти коснулось ее носа.

– Но я же приказал тебе оставаться в спальне.

– Да. – Она облизнула губы.

Мик опустил взгляд на ее рот, а потом опять пристально посмотрел ей в глаза.

– Никто в доме не смеет противоречить мне.

На мгновение Сайленс потеряла дар речи. Мик был так близко от нее, что она чувствовала его горячее дыхание у себя на щеке. Этот мужчина был таким большим и сильным! Но Сайленс не теряла решимости:

– Теперь кто-то смеет, – сказала она.

Его лицо вспыхнуло, ноздри раздулись. Сайленс смотрела на него и едва дышала. Потом Мик резко выпрямился и сказал, не сводя с нее злобного взгляда:

– Сиди в этой чертовой комнате, или, клянусь, ты пожалеешь, что появилась у меня дома!

Он с такой силой хлопнул дверью, что дрогнула стена. Сайленс выдохнула и упала на кровать. У нее было такое чувство, будто она пережила бурю. Но одна мысль заставляла ее чуть ли не петь от радости: она, обычная слабая женщина, вдова без громкого имени и богатства, только что утерла нос Мику О’Коннору, самому страшному пирату Лондона.

Мик шел по коридору к лестнице и мысленно обзывал Сайленс упрямой противной девчонкой. Увидев ведро с тряпкой, забытые служанкой, он пнул их ногой. Грохот летящего ведра ему понравился, но настроения не улучшил. Почему Сайленс не подчинялась ему? Почему не сидела покорно в спальне? Он понятия не имел, что будет делать, если Сайленс опять решит ослушаться его. Мик не хотел применять силу, но других наказаний, кроме как взять и хорошенько ее отшлепать, он придумать не мог…

Внизу лестницы Мик остановился и уставился невидящим взглядом на небольшую картину, висевшую в углу. Это была средневековая мадонна с младенцем на руках. Вокруг их голов сияли золотые нимбы, лицо Марии странного оливкового оттенка казалось недовольным и надменным.

Что же это такое? Сайленс живет в его доме всего два дня, а раз и навсегда заведенный порядок уже катится к черту.

Позади него закашляли.

– Проклятие, что тебе нужно, Гарри? – не оборачиваясь, спросил Мик.

– Прошу прощения, но Берт очень расстроен, что миссис Холлинбрук удалось его обмануть, и я подумал…

Мик покачал головой:

– Нет, это я сейчас обсуждать не намерен.

– Мм-м… ясно.

– Еще вопросы?

– Бран хотел узнать, когда ты собираешься поговорить с владельцем «Александра».

Тут Мик повернулся и сказал:

– После ужина, но не раньше полуночи. Пусть он спокойно заснет в своем огромном доме, думая, будто Мик О’Коннор забыл, что ему не заплатили дань с его чертова корабля.

Гарри озабоченно сжал губы, а потом заявил:

– Может, он будет спать. Но у него есть охрана, которая уж точно глаз не сомкнет.

– Без сомнения. Поэтому я возьму с собой Пэта и Шона. И, конечно, Брана. – С этими словами Мик направился вперед по коридору.

– Думаешь, этих парней хватит? – Гарри торопливо пошел следом за хозяином.

– Да. Когда он пойдет спать, мы уже будем ждать его в комнате. – Мик распахнул двери, ведущие в спальню. – Я думаю, когда он увидит четверых вооруженных мужчин, то здорово испугается и сделает все, что мы ему скажем.

Мик зашел внутрь и остановился. Его постель была огромной, балдахин поддерживали четыре колонны толщиной с человеческую ногу. У него бывали веселые ночи, когда он умещался тут с двумя-тремя девицами, и, судя по размерам кровати, это был не предел.

На таком ложе любой выглядел бы карликом – но только не страшный черный пес, который занимал сразу несколько подушек. Он лежал на спине, выставив живот и подняв вверх все четыре лапы. Морда у него была повернута в сторону, из пасти торчал язык.

– Что, – тихо начал Мик, – Лэд делает на моей кровати?

Услышав имя, пес открыл маленькие поросячьи глазки и с безумным восторгом уставился на хозяина, виляя тонким, как хлыст, хвостом.

– Видишь ли… – Гарри почесал за ухом. – Я увидел его на заднем дворе, и он выглядел очень уж несчастным. Вот я и решил, что негоже будет оставить там пса в одиночестве.

– Вон отсюда! – крикнул Мик собаке.

Одно мгновение – и Лэда было не узнать. Он прижал остроконечные уши, испуганно выкатил глаза и, прижимаясь к кровати, виновато пополз на животе к краю.

– У него что, грязь на лапах? – в ярости спросил Мик.

– Ой, и верно! – глянув на собаку, воскликнул Гарри, как будто сделал важное открытие.

– Черт. – Мик с отвращением наблюдал за перемещением Лэда. Когда тот наконец очутился на полу, то решил, что уже достаточно попросил прощения, и начал радостно прыгать вокруг Мика.

– Он ведь даже не мой пес, – заявил он.

Лэд сел и, высунув из пасти язык, преданно уставился на пирата. Он совершенно не обращал внимания на Гарри, который на самом деле являлся его хозяином.

– Пес от тебя в восторге, – сказал охранник.

– А я от него – нет, – заметил Мик. – Выведи этого зверя обратно на двор и скажи служанкам, чтоб поменяли мне постель.

– Конечно-конечно, – отозвался Гарри, продолжая, однако, стоять на месте. Он кашлянул и спросил: – А как насчет миссис Холлинбрук?

– Что с ней? – развернулся к нему Мик.

– Ну… – Гарри заморгал. – Я думаю, что небольшая прогулка по дому пойдет ей и девочке на пользу.

Мик так громко фыркнул, что Лэд насторожил уши.

– Эта женщина будет сидеть взаперти до тех пор, пока не поймет, что обязана мне подчиняться.

– Значит, она и сегодня не станет ужинать с нами? – спросил Гарри. Надежда все еще светилась в его взгляде.

– Если не изменит поведение – то нет, – твердо ответил Мик. – И сама Сайленс, и ее чертенок будут сидеть в комнате до тех пор, пока она не перестанет быть такой упрямой. Еду я буду давать только ребенку, а сама пусть голодает.

Гарри отвел глаза и принялся изучать стену.

– Что еще? – воскликнул Мик.

– Ну, я просто давно заметил, что если со слабым полом обращаться помягче, то можно многого добиться.

– Разве я не дал ей кровать и комнату, достойную королевы? – обманчиво спокойным голосом спросил Мик.

– Да, но…

– Разве я не вел себя гостеприимно?

– Ну… – Гарри растерянно замолчал, не зная, что сказать.

– И все, что я требую взамен, – продолжил Мик, энергично разрезая воздух ладонью, – это чтобы Сайленс ужинала со мной. Ни одна женщина себя так со мной не вела. Они все мне подчинялись.

– Да, но те дамы, с которыми ты общался до нее, были в основном служанки или шлюшки, – заметил Гарри. Он говорил чистую правду, но благоразумно отступил на шаг. – А миссис Холлинбрук – совсем другая.

Одно мгновение Мик пристально смотрел на своего друга. Боже, неужели он настолько потерял авторитет, что теперь Гарри дает ему советы, как общаться с женщиной? Он получил, что хотел, Сайленс теперь живет в его доме. Все должно было идти совсем по-другому.

Точнее, все должно было идти так, как раньше.

– Почему Сайленс не может просто жить тут и быть счастливой?

Гарри ответил, пожимая огромными плечами:

– Может, потому, что миссис Холлинбрук – женщина. Они на все смотрят по-другому.

– Я свой приказ не отменяю, – сказал Мик. – Хоть Сайленс не служанка и не шлюха, но я, черт побери, научу ее слушаться меня.

Гарри и Лэд одновременно глянули на пирата. В их одинаковых карих глазах читался печальный упрек. Мик махнул рукой и раздраженно воскликнул:

– Все, оставьте меня в покое!

Мужчина и собака пошли к двери.

– И больше не пускай пса в дом! – крикнул им вслед хозяин.

Наступил вечер, и Сайленс сходила с ума, сидя в четырех стенах своей спальни.

– О’Коннор не может держать меня взаперти, как преступницу! – в который раз восклицала она, ходя по комнате.

– Да, мэм. – Финелла и на этот раз ответила ей с завидным терпением, хотя слушала стенания хозяйки почти целый день.

Сайленс поморщилась и сказала уже более спокойным тоном:

– Прости меня. Просто это… какое-то средневековое варварство. Кем он вообще себя возомнил? Языческим богом?

– Нет, мэм, – серьезно ответила девушка, – богом мистер О’Коннор себя не считает. Может, королем или даже кем-то вроде султана, что правят в заморских странах.

– Вот-вот, и оттого он такой высокомерный. – Сайленс подошла к окну. На него повесили очень милые шторы розового цвета – наверное, для того, чтобы скрыть толстенные решетки. Она посмотрела сквозь прутья на улицу и опять воскликнула:

– Нет, это невозможно! Я тут сойду с ума. Если ему наплевать на меня, то пусть хотя бы подумает о дочери.

И тут, словно подтверждая ее слова, захныкала Мэри Дарлинг. За эти дни девочка изучила спальню вдоль и поперек. Ее целый день ругали, чтобы не подходила близко к камину, дважды вытаскивали из-под кровати, и теперь малышка сидела с миской и ложкой в качестве игрушек и капризничала от скуки.

Сайленс взглянула на пустую тарелку из-под каши, которая осталась после ужина, и у нее заурчало в животе. Она сказала Финелле, чтобы та перестала таскать ей еду. Из-за ее утренней стычки девушке и так досталось, как, впрочем, и Берту. Не хватало еще, чтобы Мик поймал их за воровством еды.

– Почему бы вам все-таки не поужинать вместе с ним? – осторожно спросила Финелла.

– Только если он попросит об этом, – ответила Сайленс. – Приказам я подчиняться не буду.

Финелла печально вздохнула и повесила голову. Сайленс обернулась к ней.

– Прости, я по-другому не могу, – сказала она. Конечно, девушка была не виновата, что служила у такого отвратительного человека.

Сайленс сложила руки на груди. Она уже согласилась жить в доме пирата. У одинокой женщины вроде нее в таком месте не было никаких прав. Единственный способ, каким она могла противостоять власти Мика О’Коннора, – это отказываться ужинать в общей столовой с ним и его пиратами.

– Я больше не могу, – вслух подытожила свои мысли Сайленс и пошла к двери.

– Вы куда? – воскликнула Финелла, а потом подхватила Мэри Дарлинг и побежала следом за хозяйкой.

– Мэм? – Сидевший в коридоре Гарри встревоженно вскочил с кресла. Берта она не видела с самого утра. Наверное, охранник с позором скрывался где-нибудь у себя в комнате.

– Я хочу поговорить с вашим султаном, – решительно заявила Сайленс. А потом повернулась и пошла к лестнице прежде, чем Гарри с Финеллой успели возразить ей.

Сжав волю в кулак и приготовившись к худшему, Сайленс широко распахнула дверь в спальню Мика. А когда обнаружила, что внутри никого нет, то не выдержала и облегченно выдохнула.

– Хозяин ушел по делам, – тяжело дыша, сказала Финелла. Девушка стояла у нее за спиной и держала Мэри Дарлинг на руках. – Сегодня за ужином он говорил со своими людьми о каком-то новом налете. А теперь пойдемте обратно. Будет плохо, если нас тут обнаружат.

Сайленс ничего ей не ответила. Она замерла посреди спальни, мучимая воспоминаниями о том, как была здесь год назад. Мик привел ее в эту роскошно убранную комнату, накормил, попросил лечь на огромную кровать и принялся расстегивать свою кружевную рубашку. Сайленс помнила, как не могла отвести взгляда от его длинных изящных пальцев, и когда Мик обнажил грудь, во рту у нее пересохло от страха. А потом пират перехватил ее взгляд, сардонически улыбнулся и полностью снял с себя рубашку…

Вдруг на кровати кто-то заворочался, и Сайленс чуть не вскрикнула от неожиданности.

– Боже мой, что происходит? – в ужасе прошептала она.

Финелла глянула ей через плечо и приказала:

– Лэд! А ну брысь с кровати!

Огромная собака открыла крошечные глазки и навострила уши. Увидев людей, она неуклюже спрыгнула с кровати и направилась к ним.

Сайленс быстро отступила.

– Она злая? – спросила юная женщина и взялась за ручку двери, чтобы в случае опасности быстро захлопнуть ее прямо перед пастью псины.

– Нет, – ответил Гарри. – На моей памяти Лэд никого еще не кусал – если не считать костей из супа.

– Но он такой огромный. – Сайленс тревожно смотрела на животное. Короткая шерсть Лэда была грязновато-персикового цвета, на большой голове торчали смешные маленькие уши. Судя по выпиравшим на животе ребрам, кормили его не очень часто. Внезапная мысль пришла в голову Сайленс:

– Это собака мистера О’Коннора? – спросила она.

– Я так не думаю, – наморщив нос, задумчиво ответила Финелла. – Мне кажется, это ничейная собака. Просто прибилась к дому, и все.

– На самом деле хозяин Лэда – я, – вступил в разговор Гарри.

– А почему он спит в кровати мистера О’Коннора? – недоверчиво спросила Сайленс, но в этот момент произошло неизбежное: собаку увидела Мэри Дарлинг.

– Аф-аф! – закричала она и начала так сильно вырываться из рук Финеллы, что той пришлось опустить ее на пол. Лэд обежал Сайленс и направился прямо к малышке.

– Нет! – Сайленс бросилась за псом, чтобы оттащить его от девочки. Но когда она нагнулась к нему, то увидела, что на шее у Лэда нет ошейника, и держать его не за что.

Сайленс не успела ничего придумать, как собака уже остановилась перед Мэри Дарлинг и радостно завиляла хвостом.

– Аф-аф! – восторженно повторила девочка, а потом ухватилась за морду Лэда обеими руками.

– Боже мой, – выдохнула Сайленс и обхватила шею собаки. Она была готова броситься на пса и силой оттащить от девочки, если бы заметила хоть малейшую угрозу Мэри Дарлинг.

Но Лэд спокойно стоял на месте. Пахло от него ужасно, и Сайленс сморщилась. Мэри Дарлинг вцепилась ему в щеки, но его это, видимо, совсем не тревожило. Наоборот, Лэд вдруг высунул огромный язык и лизнул девочку.

– Я же вам говорил, что не надо его бояться, – с гордостью заявил Гарри.

– Да, пес ваш добрый, но помыться ему не помешает, – заметила Сайленс. – Он воняет.

– Это потому, что Лэд живет во дворе, – сказала Финелла.

– А что же он делает в спальне О’Коннора?

– Почему-то ему очень понравился наш хозяин, – пожав плечами, ответила девушка. – Хотя это Гарри забрал его у человека, который устраивал бои собак с быками.

Гарри согласно кивнул, а Сайленс в ужасе воскликнула:

– Лэда травили на быков? – Эта забава была очень популярной среди лондонской бедноты, но ей она казалась слишком жестокой.

– Его растили для боев, – объяснил Гарри, – но сражался наш пес неважно. Он боялся быков, и хозяин решил его утопить. Тут-то я и спас Лэда.

Сайленс вздохнула. Псина была огромной и уродливой, от нее ужасно пахло. Но даже такие некрасивые создания имели право на жизнь.

Как будто прочитав ее мысли, Лэд сел перед ней и застучал хвостом по полу. Сайленс уперла руки в бока и заявила:

– Я понятия не имею, как ты сюда попал, но одно мне известно точно: тебя нужно помыть.

– Думаете, он заплатит нам пошлину? – спросил Бран хозяина.

Была глубокая ночь, и они вместе с Шоном и Пэтом возвращались домой. Редкие прохожие, завидев на улице четверых сильных мужчин, обходили их стороной.

– Да, теперь заплатит, – с удовлетворением ответил Мик.

Владелец «Александра» сильно струхнул, когда увидел пиратов в своей спальне. Этот большой толстый мужчина с отвислыми щеками просто позеленел от ужаса и на все слова Мика лишь согласно кивал головой и еще плотнее заворачивался в халат, словно испуганная девственница.

– Значит, с этим делом покончено, – сказал Бран.

– Не совсем, – ответил Мик, сворачивая в проулок.

Дом был совсем недалеко, но у него вдруг появилось ощущение, что за ними следят. Ну и отлично, встретиться с врагами можно и в этом месте – за его спиной четверо крепких парней. Мик помахал рукой, чувствуя привязанный к ней зачехленный нож.

– Он согласился заплатить пошлину, но так и не понял, что совершил большую ошибку. Когда корабль войдет в порт, мы на него нападем.

– Ладно, – кивнул головой Бран.

Внезапно над их головами мелькнула темная фигура и приземлилась прямо перед Миком.

– Боже мой! – крикнул Шон и прыгнул назад.

Мик тут же вытащил нож и огляделся по сторонам, высматривая остальных нападающих. Сзади них на входе в проулок появились две тени. Стараясь не выпускать из виду обе группы, Мик приготовился к драке.

Фигура впереди выпрямилась и превратилась в высокого мужчину. Краем глаза Мик разглядел, что одет он был в шутовской костюм арлекина, на его голове красовалась широкополая шляпа с пером. Половину лица скрывала черная маска, подчеркивавшая длинный с горбинкой нос нападавшего.

В руке он держал шпагу.

– Призрак Сент-Джайлза, – прошептал Пэт и перекрестился.

– Видеть вас – большая честь, – проговорил Мик. Пэт мог считать его потусторонним существом, но ему оно казалось вполне реальным мужчиной из плоти и крови. – Однако вы загораживаете нам путь.

Человек вздернул голову, глаза под маской засверкали.

– Что вам надо? – спросил его Мик.

Мужчина улыбнулся, потом медленно поднял руку и наставил указательный палец на Мика. Что ж, теперь все было понятно без слов.

– Пошел к черту! – воскликнул главарь пиратов и кинулся на него.

Тут случилось нечто невероятное: существо в маске прыгнуло вверх так высоко, что зацепилось рукой за балкон. Потом арлекин подтянулся и начал ловко, как настоящий циркач, карабкаться вверх по зданию.

– Господи, – выдохнул Шон. – Я слышал, что он способен на такие трюки, которые ни одному смертному не под силу.

– Не говори ерунды, – отрезал Бран. – Любой может так прыгнуть – нужна только практика.

– Нет, мне такое было бы не под силу, – с сомнением в голосе ответил Шон.

– И мне тоже. – Пэт отошел на пару шагов назад и внимательно посмотрел на дом. – Я не смог бы так высоко прыгнуть, даже если бы мне грозила смерть. Он взлетел, словно у него есть крылья.

– Да, – восхищенно согласился Шон. – Это точно был какой-то дух или привидение – слишком уж шустрый. Как вы думаете, он мог нас сглазить?

– Не думаю, – коротко ответил Мик и глянул назад. Удивительно, но их преследователи тоже куда-то исчезли. Может, их испугал Призрак Сент-Джайлза? От всей этой чертовщины ему стало не по себе. Мик был готов сразиться с противником, когда тот шел в открытую. И шел именно на него.

Конечно, Викарий знал об этой его слабости.

Мик глянул на Брана и сказал:

– Завтра утром нам надо переселить миссис Холлинбрук и ребенка. – Бран молча кивнул ему в ответ, и главарь пиратов добавил: – Давай прибавим ходу.

Они пошли вперед по проулку. Мик держал нож наготове, думая о неожиданной встрече. Призрак Сент-Джайлза дал знать, что следит за ними. Только Мик никак не мог понять – зачем ему это нужно?

– Хозяин будет против, – сказал Берт. Он спустился вниз как раз в тот момент, когда Сайленс собиралась искупать Лэда.

– Почему? – спросила она охранника, а потом удобнее устроила Мэри Дарлинг и направилась по роскошно убранному коридору. – Я не могу поверить, что мистеру О’Коннору нравится, когда в его кровати спит такая грязная собака. Кроме того, его все равно пока нет дома.

– Он может вернуться в любую минуту, – мрачно заявил Берт.

Сайленс вздрогнула, представив, что может сделать Мик, если увидит ее тут. Она не хотела повторения утренней сцены, но тем не менее отступать от намеченного плана тоже не собиралась. Виновато глянув на Берта, Сайленс сказала:

– Значит, нам нужно поторопиться.

И, стараясь не обращать внимания на ворчавшего охранника, пошла следом за Гарри в сторону кухни. Финелла следовала сзади, а Лэд радостно бежал рядом – он ведь не догадывался, что его ждет страшная ванна, полная мыльной пены.

– Финелла сказала, что мистер О’Коннор ушел по делам, – сказала Сайленс.

– Да, – обернувшись к ней, подтвердил Гарри, – ему нужно поговорить с одним торговцем.

– Поговорить?

– Скорее, – с недоброй ухмылкой поправил его Берт, – хозяин хотел объяснить ему, как нужно вести себя с пиратами… Что такое? – воскликнул он, когда Гарри резко остановился и свирепо посмотрел на приятеля. Пожав плечами, Берт поднял руки ладонями вверх, показывая, что ни в чем не виноват.

– Мистер О’Коннор – пират, – объяснил он. – Если миссис Холлинбрук до сих пор об этом не знала, то она или глухая, или совсем уж без мозгов.

Сайленс кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание, а потом спросила у Берта:

– И как владельцы кораблей должны вести себя с пиратами?

– Они обязаны платить дань, – спокойно произнес Берт. – С каждого корабля, который заходит в порт города.

– С каждого? – Сайленс удивленно подняла брови.

– Раньше пиратских банд было больше, и все они дрались между собой за корабли, – сказал Гарри. – Но пару лет назад Черного Джека окунули в Темзу…

– Да, – покачал головой Берт, – это был самый разгар зимы. Нашли его только весной.

– А потом пропал Джимми Баркер, и его люди решили присоединиться к нам. – Гарри задумчиво помолчал, а потом искоса глянул на Берта. Тот согласно кивнул и продолжил:

– Да, так все и было. После этого наш хозяин стал самым главным пиратом на Темзе. И деньги со всех кораблей стали идти к нему.

До этого Сайленс не представляла всего могущества Мика О’Коннора. Но больше говорить о грязных делах пиратов ей совсем не хотелось, потому она поджала губы и ускорила шаг. Но Берт все не унимался. Прибавив скорости, охранник продолжил:

– Так что владелец корабля… мм-м… забыл его название…

– «Александр», – подсказал Гарри.

– Точно! Так вот, владелец «Александра» не заплатил дань, потому хозяину пришлось идти к нему и объяснять, что бывает, если ты не платишь пирату.

Сайленс презрительно фыркнула.

– То есть он угрожал этому несчастному?

– Конечно, – мягко сказал Гарри. – Наш хозяин – настоящий пират.

И с этими словами они вошли на кухню. Это была большая комната со стенами из серого камня. Одну из них занимал огромный очаг. При их появлении две служанки, сидевшие за столом в центре кухни, подняли головы, а стоявший у очага человек повернулся к ним. Это был мужчина высокого роста и крепкого сложения, но на голове у него не росло ни одного волоска, а ярко-красным цветом кожи он походил на вареного лобстера. На нем был длинный и не очень чистый передник.

– Привет, Арчи, – весело сказал Гарри. – Миссис Холлинбрук решила искупать нашего Лэда.

Мужчина свирепо поднял брови, и служанки, быстро опустив головы, сделали вид, будто их очень заинтересовал старый стол.

– Ты знаешь, я не пускаю этого зверя на кухню, – сказал он.

Гарри нахмурился и уже открыл было рот, но тут в разговор вмешалась Мэри Дарлинг:

– Вниз! – заявила она.

– Тише, солнышко. – Сайленс получше усадила ее и постаралась успокоить, но личико Мэри начало краснеть, пока не стало такого же цвета, как у Арчи.

– Вниз! Вниз! – еще громче завопила она.

Мужчина посмотрел на нее, а потом повернулся и пошел к кухонному шкафу. Открыв его, он принялся там что-то искать.

Сайленс все пыталась сладить с Мэри Дарлинг, но у нее ничего не получалось. Арчи вернулся к ним и протянул ребенку руку.

– Хочешь пряник? – грубовато спросил он.

Удивительно, но Мэри тут же перестала плакать. Девочка улыбнулась ему, показывая четыре белых зубика, два – вверху и два – внизу, а потом схватила угощение.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила Сайленс этого большого мужчину.

Арчи пожал плечами и сказал:

– Думаю, вы можете искупать пса в хозяйской ванне. Только потом обязательно ее помойте.

– Конечно, – заверила его Сайленс.

И работа закипела. Она усадила Мэри вместе с Финеллой, дала ей кружку молока, чтобы запить сладкий пряник, а Берт с Гарри в это время стали вытаскивать медную ванну. Увидев ее, Сайленс охнула от удивления. У них в приюте для сирот была маленькая жестяная ванну, в которую она едва могла влезть. Но такого огромного сооружения, которым пользовался Мик О’Коннор, Сайленс не видела никогда в жизни.

Водой ее заполняли долго. За это время Лэд успел обнюхать все углы на кухне, за что раз или два получил нагоняй от Арчи. Служанки – Молл и Тесс – явно смотрели на предстоящее купание пса как на забаву, и пока искали мыло с полотенцами, беспрерывно хихикали.

Когда все было готово, Гарри позвал Лэда. Пес подбежал к нему, чуть не лопаясь от радости, и Сайленс стало стыдно за то, что сейчас должно будет произойти.

Гарри стал запихивать его в ванну. Послышались проклятия, лай, страшный скрежет – и в итоге Гарри оказался в луже на полу, а совершенно сухой Лэд заметался по кухне, ища место, куда бы спрятаться.

Служанки залились смехом. Мэри стукнула кружкой по столу и воскликнула:

– Аф-аф!

Финелла прикрыла рот рукой, стараясь не рассмеяться. Даже толстые губы Арчи дрогнули.

– Ох, мне так вас жаль, – проговорила Сайленс, наклоняясь к охраннику и протягивая руку. – Вам больно?

Берт ворчливо заметил:

– Вот что бывает, когда пытаешься сделать из всяких шавок приличную собаку.

Гарри с осуждением глянул на приятеля и ответил Сайленс:

– Со мной все в порядке, мэм.

Берт лишь презрительно хмыкнул. Гарри поднялся, поправил жилет и стал звать Лэда. Но пес к нему не пошел. Он вжался в дальний угол кухни и смотрел оттуда на Гарри. Наверное, впервые в жизни Лэд пожалел, что такого огромного размера и потому не может никуда спрятаться.

Гарри пошел к нему сам.

Лэд понял, что деваться ему некуда. Он поджал хвост и стал покорно ждать.

– Ко мне, Лэд! – Сайленс наклонилась и позвала его высоким ласковым голосом.

Пес навострил уши и пошел к ней, тревожно озираясь на Гарри.

– А теперь слушайте, – тихо и очень спокойно сказала она охраннику, гладя собаку по голове, – нам нужно вдвоем поднять его и поставить в ванну. Хватайтесь сзади, а я возьму Лэда спереди.

Гарри послушался, и пес совершенно неожиданно для себя оказался в воде. Конечно, он тут же попытался выскочить, но Сайленс знала, что так случится, и была наготове.

– Нет, нельзя, – сказала она ему и принялась чесать за ухом, которое было погрызено в каких-то собачьих драках. Сайленс говорила тем самым спокойным голосом, который здорово ей помогал, когда надо было искупать маленьких ребят, ненавидевших ванну и мыло. – Мы тебя не выпустим, пока не смоем всю грязь с твоей шерсти.

Лэд словно понял каждое ее слово. Он тяжело вздохнул и опустил уши.

Через полчаса Сайленс отошла от ванны и убрала волосы со лба. Прическа растрепалась, платье спереди было все мокрое, и она чувствовала, как по спине стекают капельки пота. Гарри в процессе помывки потерял шейный платок и кафтан, и Лэд, отряхиваясь, сильно забрызгал его водой. Мэри Дарлинг заснула на руках у Финеллы, продолжая крепко сжимать в руке недоеденный пряник. Арчи со служанками пил чай за столом. Судя по их довольным лицам, купание пса их здорово развлекло.

Сайленс внимательно осмотрела Лэда и спросила:

– Ну, что вы скажете?

– Очень хорошо получилось, – ответил Арчи.

– Пес теперь чище, чем Гарри, – изрек Берт.

– Нет, – заметила Молл, – ты забыл, что наш Гарри тоже искупался вместе с Лэдом.

И служанки опять разразились смехом.

Гарри с достоинством разгладил мокрый жилет и сказал Сайленс:

– Думаю, с Лэдом мы покончили.

– Да, – кивнула Сайленс и обратилась к псу: – Все, теперь твои мучения позади.

Стоило ей отпустить руку, как Лэд тут же выпрыгнул из ванны, поднимая огромные волны, а потом отряхнулся – да так, что забрызгал полкухни. Служанки взвизгнули, Берт выругался, Арчи лишь нахмурился.

– Ну, – весело заявил Гарри, – теперь вы все такие же чистые, как и мы с Лэдом.

Сайленс засмеялась, но тут Лэд опять отряхнулся. Его пасть была открыта, оттуда торчал язык, и казалось, что пес улыбается. От радости он принялся было носиться по кухне, но на мокрых и скользких полах ноги у него стали разъезжаться в стороны, и в итоге Лэд шлепнулся на зад.

– О боже, ну и грязь мы развели на полу, – пробормотала Сайленс. Она наклонилась и принялась вытирать лужи тряпкой.

И вдруг над ней раздался низкий мужской голос:

– Что тут творится?

Сайленс замерла на месте, держа в руках мокрую грязную тряпку. Господи боже! Она медленно подняла глаза и увидела перед собой бедра Мика О’Коннора, обтянутые узкими бриджами.

– Мм-м… – начала Сайленс, совершенно не представляя, что должна говорить.

В этот момент Гарри откашлялся и пришел ей на помощь:

– Видишь ли, я решил, что собака…

– Так, хватит, – прервал его Мик. Он говорил тем особенным, слишком спокойным тоном, от которого становилось совсем уж не по себе. – Финелла, возьми ребенка и отнеси в кровать. И все остальные, ну-ка вон из кухни.

Сайленс выпрямилась и сделала шаг в сторону двери.

– Нет-нет, – сказал ей Мик. – Ты останешься.

Она сглотнула и тоскливым взглядом проводила слуг и двух охранников. Когда те исчезли за дверью, Сайленс посмотрела на Лэда. Похоже, пес не понял ничего из того, что произошло, и потому подошел к Мику и уселся у его ног.

Пират глянул на Лэда, потом на мокрое пятно, которое оставил на его бриджах пес, и вздохнул.

– Я вижу, что с тех пор, как ты поселилась в моем доме, о спокойной жизни можно забыть.

Сайленс вздернула подбородок и заявила:

– Ты же пират, так что вряд ли до меня твоя жизнь была спокойной.

Мик иронично глянул на нее, а потом сказал:

– Все познается в сравнении. Сейчас меня перестали слушаться слуги, а когда я прихожу домой, то вижу на кухне потоп. – Он пошел к шкафу и достал фарфоровый чайник, жестянку с чаем и чашку. – И моя собака пахнет дорогим борделем.

Сайленс виновато глянула на Лэда.

– Мы нашли только такое мыло, с запахом роз.

– Да? – Мик оглянулся на собаку. Лэд смотрел на него обожающим взглядом, высунув длинный язык. – Бедный, несчастный зверь. Он перестал быть кобелем, только пока об этом не догадывается.

Сайленс не знала, что и говорить. Она была готова к взрыву ярости, к злобным словам, но Мик О’Коннор вел себя на удивление спокойно. Более того – сам готовил чай!

Он положил заварку в чайник, подошел к очагу, чтобы налить кипятку, и спросил:

– Тебе чай с сахаром?

– Да, пожалуйста.

Мик кивнул, поставил чайник с чашкой на стол, а сам направился за маленькой баночкой с сахаром.

– А ты не будешь? – спросила Сайленс, глянув на одинокую чашку.

Микки О’Коннор фыркнул, а потом сказал:

– Если кто-нибудь узнает, что я пил чай, меня тут же вышвырнут из братства пиратов.

– Значит, ты готовишь его для меня? Но зачем?

Мик посмотрел на нее. Его карие глаза казались уставшими и еще темней, чем обычно. Сайленс впервые стало интересно, как же прошел его «разговор» с несговорчивым владельцем корабля.

– Я подумал, что тебе захочется выпить чаю. В конце концов, ты ведь уже два дня голодаешь – ешь только те крохи, которые ворует для тебя Финелла.

Сайленс тут же попыталась выгородить девушку:

– Сегодня я попросила, чтобы она перестала это делать.

– Правда? – недоверчиво спросил Мик.

Сайленс не стала ему отвечать. Она вдруг почувствовала жуткую усталость, села на лавку и глянула на чайник. Да, бодрящий напиток сейчас был для нее настоящим спасением. К тому же она правда очень любила чай.

Сайленс налила его в чашку, бросила туда ложечку сахара и сделала глоток. А после чуть не замурлыкала от удовольствия – таким вкусным оказался этот заморский деликатес. Она подняла глаза на Мика, который стоял у кухонного шкафа и задумчиво глядел на нее.

– Спасибо, – сказала Сайленс. – Как ты научился так хорошо готовить чай, если сам его не пьешь?

Мик мрачно поджал губы и принялся рассматривать сапоги. Сайленс уже решила, что ответа не дождется. Но вдруг пират едва слышно вздохнул и проговорил:

– Моя мать любила чай, хоть он и был нам не по карману. Я всегда готовил его для нее.

Мик говорил сухо, но нарисованная им картина была очень трогательной. Значит, он был хорошим сыном, раз заботился о матери. Тут Сайленс нахмурилась. Ей не нравилось так думать о Мике, представлять его маленьким, ранимым мальчиком. Для нее было гораздо проще считать его только лишь злобным пиратом.

– У тебя сейчас чай остынет, – сказал Мик, поднимая глаза.

Сайленс сделала несколько глотков, и его лицо смягчилось.

– Скажи мне кое-что, – тихим, с хрипотцой голосом проговорил он. – Примерно год назад я видел рядом с тобой Призрака Сент-Джайлза.

– Значит, ты все-таки следил за мной. – Сайленс поставила чашку на стол.

Той осенью она попала в уличную драку и выбралась из толпы невредимой только благодаря Призраку Сент-Джайлза. Тогда-то она и увидела на другой стороне Мика О’Коннора, а потом долго думала, что же там делал главарь пиратов.

– Да, – пожав плечами, согласился Мик, – иногда приходилось. Все-таки у тебя была моя дочь.

– Хм. – Его объяснение было довольно правдоподобным.

– Ты знаешь его?

– Кого?

– Призрака Сент-Джайлза, – терпеливо объяснил Мик. – Кто он?

– Понятия не имею. В ту ночь, когда он вытащил меня из дерущейся толпы, на нем была маска.

– Это была ваша единственная встреча? – с особым выражением спросил пират.

– Я несколько раз видела его издалека, но так близко – никогда. И ни разу с ним не говорила. – Сайленс удивленно глянула на Мика. – Почему ты об этом спрашиваешь?

Он покачал головой, рассеянно смотря куда-то вдаль.

– Так, ничего серьезного.

Лэд громко зевнул и лег на пол. Мик посмотрел на пса, а потом сказал:

– Нужно вывести Лэда во двор.

– Но мы ведь только его искупали.

– Что ж. – Мик глянул на нее исподлобья, и Сайленс стало не по себе: таким пугающим был его взгляд. – Будет нехорошо, если он после ванны сразу полезет в грязь. – Он кивком головы указал на чашку. – Ты уже закончила?

Сайленс сделала последний глоток и сказала:

– Да.

– Хорошо. – Мик направился к ней. – Я провожу тебя в спальню.

Весь путь до комнаты Сайленс они проделали в тишине. Лэд весело бежал следом за ними. Оказавшись у двери, Мик кивнул Гарри, который сидел в коридоре, а потом повернулся к Сайленс.

– Что ж, спокойной ночи.

– И тебе тоже, – ответила она, берясь за ручку двери. – И спасибо за восхитительный чай.

Уголки его губ дрогнули.

– Не за что, – ответил Мик. – Мне тоже понравилось.

Сайленс начала закрывать дверь, но хозяин дома вдруг остановил ее крепкой рукой.

– И еще кое-что. Завтра вы переезжаете в другую комнату.

– Но почему? – удивленно воскликнула Сайленс.

– Сегодня ночью за нами следили, – ответил Мик. Его глаза вспыхнули гневом. – Я хочу, чтобы ты жила поближе ко мне. Так я смогу сам присматривать за тобой и девочкой.

Тревожные новости заставили Сайленс нахмуриться. Мик повернулся и зашагал по коридору. Он дошел до самого конца, и только тут юная девушка опомнилась.

– И где же будет наша новая комната? – крикнула она ему вслед.

Мик глянул на нее через плечо.

– Напротив моей, – ответил пират странным тоном.

Глава 5

«На следующую ночь племянники короля опять пошли охранять сад. Они были полны решимости поймать вора и для этого решили не садиться, а все время ходить, чтобы сон их не сморил, и еще насовать колючек в одежду. Но, несмотря на все усилия, их опять сморил сон. И утром им опять пришлось сознаться королю, что у них ничего не вышло. И опять Умник Джон провел по волосам и нашел за ухом желтое перо…»

Из «Умника Джона»

Ущербный серпик луны серебрился в ночном небе, когда следующей ночью Мик шагнул в лодку. За поясом у него было два пистолета, и еще несколько ножей он прятал под одеждой. Сегодня они собирались совершить налет на корабль, владелец которого решил, что будет платить только половину положенной Мику дани. Главарь пиратов дал сигнал второй лодке, и гребцы медленно отчалили от берега. Лишь едва слышные удары весел о воду тревожили ночную тишь.

Мик сел на корме и стал смотреть, как к ним медленно приближается огромный корпус корабля. «Фэйрвезер» был красивым, полностью оснащенным судном, на воду его спустили всего пять лет назад. Его всегда завораживали высокие фрегаты и барки, что швартовались в порту Лондона. Они походили на живых гигантов, заснувших в грязных водах Темзы.

Лодка вплотную подплыла к «Фэйрвезеру» – к тому месту, где с кормы свисала веревочная лестница. Вода волной ударила о корпус корабля, и Мик встал, ведя людей за собой. Когда он перелез через ограждение, то увидел перед собой двух охранников.

– Добрый вечер, джентльмены, – выпрямляясь, сказал Мик. – Больше на борту никого нет?

– Нет, – нервно ответил старший из них, невысокий мужчина лет тридцати. – Все, как мы договаривались.

– Хорошо. – Мик небрежно бросил ему небольшой мешочек. Он звякнул, когда оказался в руках старшего охранника. – Остальное получите, когда мы с людьми закончим дело.

Пират махнул рукой команде. Его парни тут же побежали по кораблю вниз, где лежал груз.

Мик направился на палубу юта. Каюта капитана обычно находилась на корме корабля, и «Фэйрвезер» не был исключением. Увидев солидную дубовую дверь, которая была лучше всех остальных в коридоре, Мик удовлетворенно хмыкнул. Конечно, она была закрыта, но несколько точных движений ножом внутри замка – и главарь пиратов, распахнув ее, оказался внутри помещения.

Капитан «Фэйрвезера» явно любил брать в плаванье всякие красивые вещички. На столе лежала покрытая эмалью табакерка, рядом с ней стояла латунная чернильница на подставке. Мик повернулся к маленькому бюро у кровати. Оно тоже было закрыто, но пират легко справился с замком. Внутри оказались несколько золотых монет, хороший медный секстант и карты. Мик стал рыться в маленьких отделениях, и вдруг в самом нижнем ящичке его рука коснулась прямоугольного предмета, завернутого в ткань. Он вытащил его и, сев на корточки, принялся разворачивать.

Под тканью Мик обнаружил небольшую книгу с потемневшим от времени кожаным переплетом и золотыми обрезами. Мик повертел ее в руках, но заглавия так и не обнаружил. Открыв книгу, он пролистал страницы, заполненные текстом на незнакомом языке. А потом увидел маленькие, но очень изящно выполненные иллюстрации.

Мик улыбнулся. Он аккуратно завернул книгу в ткань и положил ее во внутренний карман накидки, а потом продолжил обыскивать каюту.

Прошло еще десять минут, но, если не считать изумительной коллекции глиняных трубок, больше ничего интересного Мик там не нашел. Он вернулся на палубу и с удовлетворением глянул на дела своей команды. Пират всегда учил парней при захвате кораблей действовать быстро, и они хорошо усвоили этот урок. Вот и сейчас команда под руководством Брана уже успела погрузить все бочки с грузом в лодку.

– Закончили? – спросил Мик, подходя к нему.

– Да. – Бран ухмыльнулся. – Мы вынесли почти весь табак.

– Хорошо. Значит, капитан поплатился за свою жадность. – Мик кинул охранникам второй мешочек с монетами. Выглядели мужчины испуганно, и пират подумал, что лучше бы им было поскорей убраться с корабля, пока сюда не вернутся остальные матросы и капитан. – Все, пора отчаливать.

Бран кивнул и, в мгновение ока перемахнув через ограждение, стал спускаться по лестнице. Мик направился следом за ним. Когда он спрыгнул в лодку, та немного ушла вниз под его весом. Пират кивнул гребцам, и те отчалили от корабля.

Тонкий серп луны давал мало света, и они плыли почти в полной темноте. Тишину ночи нарушал лишь плеск воды под веслами. Когда порт был совсем близко, что-то заставило Мика насторожиться. Он стал пристально вглядываться в темень, пытаясь понять, откуда взялось это чувство опасности. Все вроде выглядело точно так же, как полчаса назад, когда они отплывали от пристани: вокруг лежали бочки, за ними мрачным пятном возвышался склад. Картина была вполне мирная, но почему-то у него тревожно сжималось сердце.

И вдруг за одной из бочек Мик заметил движение.

– Засада! – крикнул пират, вытаскивая пистолет.

Он выстрелил одновременно с тем, кто прятался у причала, и сидевший перед ним человек на веслах упал вперед, заливая лодку кровью, которая потекла из раны на голове. Ночь внезапно озарилась вспышками выстрелов. Мик разрядил второй пистолет, потом убрал убитого в сторону и жестом приказал одному из его команды занять место на веслах.

– Гребите к берегу как можно быстрей! – крикнул он.

Раздался крик, и еще один пират упал в Темзу. Оставалось только молиться, чтобы тот был уже мертв. Большинство людей Мика не умели плавать, а смерть в ледяной реке была не очень-то приятной. О’Коннор с рычанием вытащил нож и взял его зубами. Он скинул сапоги, плащ, а потом ловко, как угорь, скользнул за борт в воду.

Темза была холодной, как губы мертвой женщины, и пахла помоями, которые стекались в нее со всего города. Но Мик был к этому готов, ведь ему и раньше приходилось в ней плавать и пробовать на вкус ее протухшую воду. Не жалея сил, он погреб в сторону причала, стараясь все время держаться под водой.

До земли ему удалось добраться гораздо раньше лодки, и он сумел наконец разглядеть нападавших. Один мужчина сидел, согнувшись, у самого края берега и стрелял из двух длинных ружей, второй их заряжал.

Первым в реку Мик отправил того, кто стрелял.

Мужчина хрипло вскрикнул, потом раздался всплеск – и вонючие волны сомкнулись над его головой. Его напарник уставился на Мика и заорал:

– Скорей сюда! Это Красавчик Микки!

– Привет, как поживаешь? – Главарь пиратов ухмыльнулся и воткнул нож ему между ребер.

У мужчины побелело лицо. Но Мику некогда было смотреть. Он толкнул его в холодные объятия Темзы. А когда повернулся к причалу, то увидел, что его лодки уже добрались до берега. Пираты начали стрелять, и нападавшие кинулись врассыпную.

Остался только один.

Видно его было плохо – один темный силуэт. Он бесстрашно стоял, не обращая внимания на пальбу с обеих сторон, и Мик скорее почувствовал, чем понял, кто это.

– Чарли Грейди, – прошептал пират.

– Красавчик Микки. – Фигура кивнула головой, приветствуя его. – Как тебе кажется, сколько ты еще продержишься в главарях, если будешь терять по паре человек за каждый налет?

– Пошел к дьяволу, – выдохнул Мик.

– И тебе желаю того же, – проговорил Чарли. – От всего сердца.

В этот момент люди Мика выбрались из лодок на пристань, и зловещая фигура исчезла в ночи.

– Кто это был, ты знаешь? – спросил Бран, тяжело дыша, когда встал рядом с хозяином. – Я его не разглядел в темноте.

– Да, я знаю. – Мик тоже едва дышал, грудь его то вздымалась, то опадала. – Это был Викарий из Уайтчепела.

Мик с командой уже добрались до дома, а у него все стучали зубы от холода.

– Кого мы потеряли? – спросил он Брана, заходя в двери. Остальных людей он послал спустить в хранилище бочки с табаком и сахаром. – Я видел Пэта Флинна, но вот другого уже не разглядел.

– Их было двое, – мрачно поправил его парень. – Шон Фланнаган упал за борт, и больше мы его уже не видели, а еще Майку О’Тулу выстрел попал прямо в лицо. Он умер на месте.

– Проклятие. – Лицо Мика почернело. За один вечер он потерял трех лучших бойцов, и от этого ему хотелось завыть. – У Пэта ведь была семья?

Бран кивнул, шагая рядом с хозяином по темным коридорам в сторону кухни.

– Да, жена и две дочки.

Мик содрогнулся. Холод пронизывал его до костей. Он снял мокрую рубашку еще на пристани и переоделся в сухие сапоги и кафтан, но Темза, казалось, продолжала держать его в своих ледяных объятиях.

– Мы должны устроить так, чтобы жена Пэта ни в чем не нуждалась. Нужно платить ей до тех пор, пока она не найдет нового мужа.

– А если это произойдет только через несколько лет? – с сомнением в голосе спросил Бран.

– И что же? – довольно злобно бросил Мик.

Бран пожал плечами. Но, судя по выражению его лица, приказ хозяина ему был не по душе.

– Мне-то все равно, но вы выкинете на ветер кучу денег. Жене Пэта хватит и десяти фунтов да пинты джина в месяц.

Мик остановился посреди коридора и повернулся к Брану:

– Пэт Флинн погиб, исполняя мои приказы. Он был хорошим человеком. Все погибшие были хорошими людьми. Поэтому я позабочусь, чтобы их похоронили по всем правилам, и устрою пышные поминки. И если мне хочется, чтобы жена Пэта и его дочки ни в чем не нуждались и еще три года ели каждый день конфеты и мясо, то, черт побери, я так и сделаю!

Бран даже покраснел от такой отповеди.

– Конечно, – стараясь говорить как можно спокойнее, сказал он. – Я сделаю так, как вы хотите.

Мик не спускал с него глаз. Если в его команде кто-нибудь вдруг взбунтуется против его власти, то это точно будет Бран. Мик чувствовал в нем талант вожака, к тому же он обладал необычайно острым умом. Вот почему парень в столь юном возрасте был его самым главным советником, помогал планировать нападения и управлять остальными пиратами. Но даже этого Брану было мало, и Мик уже давно собирался поручить ему какое-то серьезное дело, чтобы пустить его неуемную энергию в нужное русло.

Но сейчас это было невозможно.

Викарий не скрывал, что собрался уничтожить Мика, и потому он пока не мог рисковать – не мог позволить себе быть добрым и мягким. Даже когда речь шла о Бране. Парень должен знать, кто тут главный.

– Хорошо. Значит, ты проследишь за этим, – сказал Мик и пошел дальше по коридору.

В кухне был только Арчи. Он мыл пол, и Мик сказал ему:

– Подогрей воду для ванны и прикажи, чтоб затопили камин в моей спальне.

Пират направился к очагу, снимая с себя одежду. Когда на нем остались только бриджи, он взял ковш и принялся поливать себя водой. Мик чувствовал себя неимоверно грязным – и не только от того, что ему пришлось искупаться в вонючей Темзе, но еще и от того, что он видел Викария и разговаривал с ним.

Мик продолжал дрожать – и не только от холода. Нельзя было допустить, чтобы из-за него Викарий погубил еще одну женщину.

Ее карие глаза были полны страха, лицо – мокрым от слез, и когда она отвернулась от него…

Мик тряхнул головой, усилием воли отгоняя воспоминания. Он не позволит, чтобы это случилось с Сайленс.

Бросив ковш, главарь пиратов надел кафтан на голое тело и пошел в спальню. Он ужасно устал и замерз.

И не только телом, но и душой.

Сайленс лежала в постели и прислушивалась к звукам, доносившимся из соседней комнаты. Сегодня рано утром их переместили в спальню, которая соединялась дверью с покоями Мика. Весь день она почему-то ждала, что пират зайдет к ней, но, похоже, у него и без нее было полно дел. И только поздно вечером Сайленс услышала, что Мик вернулся домой.

Мэри Дарлинг спала в детской кроватке, которую перенесли из их прошлой спальни. Новая комната была больше и гораздо роскошнее той, куда Микки О’Коннор поместил их вначале. Стены украшала обивка нежного серо-голубого цвета, которая нравилась Сайленс гораздо больше, чем розовые обои верхних покоев. Вокруг камина стояли изящные кресла.

Сайленс вздохнула и перевернулась на другой бок, взбивая подушку. На самом деле она так долго не могла заснуть, потому что у нее урчало в животе от голода. Финелла и охранники приносили ей еду, но Сайленс опять отказалась от их помощи. Она не могла допустить, чтобы посторонние люди так сильно рисковали ради нее.

Наверное, это был благородный поступок, но чувство голода он уменьшить не мог. Сайленс положила руку на бунтующий живот. Ее так сильно мутило, что она уже была готова пробраться на кухню и украсть еду. Если бы об этом узнала ее старшая сестра Верити, которая после смерти мамы вырастила Сайленс и их младшую сестру Темперанс, то пришла бы в ужас.

Сайленс и самой было противно. Почему она трусливо пряталась в темноте и думала о воровстве? Неужели Мик ее победил?

После такого вопроса она больше не могла лежать спокойно. Надо было что-то делать. Сайленс встала и, стараясь не думать о последствиях, направилась к двери, соединявшей ее спальню с покоями Мика. Некоторое время назад там воцарилась тишина. Значит, хозяин дома или вышел, или заснул, отдыхая от очередного налета.

Сайленс собрала всю волю в кулак и, поглубже вдохнув, тихо открыла дверь.

А когда вошла внутрь, то едва смогла выдохнуть.

Микки О’Коннор, главарь пиратов Темзы, лежал в огромной ванне, которую они использовали вчера для купания Лэда. Одна его рука свешивалась вниз, и в длинных элегантных пальцах он держал кубок, наполненный янтарной жидкостью. Мокрые кудри жгуче-черных волос падали на плечи. Сайленс не могла отвести от них взгляда – они были такими широкими и мускулистыми, что едва помещались в ванну. Его загорелая кожа казалась такой гладкой, что Сайленс хотелось коснуться ее ладонью. На груди не было волос, только несколько завитков темнело вокруг коричневых сосков, и еще тонкая полоска спускалась от пупка вниз и исчезала в воде, которая скрывала другие обнаженные части его тела.

Сайленс постаралась взять себя в руки. Конечно, он был голым! Ведь Мик сидел в ванне, а кто, прости господи, купается одетым?

Она повернулась, чтобы уйти, но пират каким-то непостижимым образом заметил ее.

– Моя дорогая соседка, – проговорил Мик и отхлебнул из кубка. – А я как раз думал о том, чем же ты занималась, пока меня не было дома. Наверное, пудрила и завивала Лэда? Чему обязан счастью видеть тебя? – Последнее предложение он неожиданно произнес на чистом английском языке, на котором говорили лондонские аристократы. Похоже, Мик хотел ее подразнить.

Сайленс вздернула подбородок. Она не собиралась бежать от него поджав хвост – даже если Мик и лежал перед ней в ванне совершенно обнаженным. Бросив взгляд на Лэда, который спал у камина, Сайленс решила ответить пирату с той же издевательской вежливостью:

– Я пришла узнать, как долго это будет продолжаться.

Мик глянул на нее из-за полуопущенных век и спросил:

– Что именно?

– Ты сам понимаешь, что я имею в виду. – Она уперла руки в бока. – Ты ведешь себя, как средневековый варвар: запираешь в комнате, моришь голодом и никогда не спрашиваешь, что мне нужно, что я хочу.

– Что тебе нужно, так ты сказала? – медленно, задумчиво повторил Мик, окидывая ее с ног до головы таким взглядом, от которого Сайленс вся вспыхнула. – Ладно, расскажи мне об этом. Потому что я уверен: у нас с тобой разные представления насчет того, что ты хочешь.

– Я хочу одного – поесть!

– Но я уже не раз объяснял, что для этого тебе лишь надо согласиться ужинать в общей столовой.

Мик не успел закончить предложение, а Сайленс уже начала качать головой.

– Ты тоже знаешь… – начала она, но Мик ее прервал:

– Да, я знаю, что Финелла, Гарри и еще половина моих людей нарушили приказ и таскали тебе еду. – В его голосе послышались злобные ноты.

Сайленс замерла. Ей стало страшно за ее помощников.

– Ты не можешь…

– Что я не могу? – медленно проговорил пират. Сегодня в его взгляде, в том, как он общался с ней, было что-то странное – загадочное, темное и пугающее. – Разве я не могу прогнать их, выкинуть на улицу, сделать так, чтобы они исчезли навсегда? Темза – опасная река. Ты даже не представляешь, сколько людей пожрали ее темные холодные волны и даже не отрыгнули назад тела!

– Зачем ты так себя ведешь? – прошептала Сайленс.

В ответ Мик лишь молча пожал мускулистыми плечами. Тогда она шагнула к нему и задала еще один вопрос:

– Может, все дело в сегодняшнем налете? Наверное, вы проиграли, и потому ты так злишься?

Пират отвернулся и глотнул из кубка.

– Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, – сказал он. – Налет наш, слава богу, прошел очень хорошо, спасибо за интерес. Мы взяли большой груз табака и сахара, а потеряли всего троих.

– Боже мой, – выдохнула Сайленс, – что случилось?

Мик небрежно взмахнул рукой, и кольца сверкнули в свете камина.

– Уверяю, ничего такого, из-за чего стоит волноваться, моя дорогая.

Неужели смерть трех бойцов за одну ночь считалась у него обычным делом? Если так, то тогда бы ему приходилось постоянно искать новых людей. Нет, здесь что-то не так.

– Как их звали?

– Кого?

– Пиратов. – Сайленс поморщилась и беспомощно взмахнула рукой, пытаясь подобрать правильные слова. – Твоих людей. Как их звали?

Мик так долго молчал, что она решила – ответа не будет. Но потом хозяин дома основательно отхлебнул из кубка и сказал:

– Пэт, Майк и Шон. Они не были самыми лучшими моими бойцами, особенно Пэт. Но зато он умел нас развеселить. И у него осталась семья.

Сайленс ждала, что Мик продолжит, но он молчал.

– Мне очень жаль, – прошептала его гостья.

– Жаль, что трое пиратов отправились на тот свет? – Мик удивленно поднял брови. – Вот уж не ожидал услышать от тебя такое.

Сайленс его издевательский тон совсем не понравился:

– Я не… – негодующе начала она, но Мик ее безжалостно прервал:

– Ну ладно, хватит об этом. Лучше скажи: ты доставишь мне удовольствие и поужинаешь завтра со мной? Обещаю: будет очень вкусно. Ну что скажешь, моя сладкая?

Почему-то его слова прозвучали очень неприлично. Сайленс нахмурилась, чувствуя, что начинает злиться по-настоящему. Мик не слушал ее, ему было не важно, что она думала и чувствовала.

– Я не твоя сладкая, потому прошу больше меня так не называть, – заявила Сайленс.

– Ты можешь просить сколько угодно, другой вопрос – послушаюсь ли я тебя, – тихо проговорил О’Коннор. – Ты сейчас в моей спальне и, кстати, не в первый раз.

Сайленс тяжело выдохнула. Как он посмел вспоминать о той ночи? Ей вдруг стало ужасно не по себе. Голод, мрачный тон Мика, эта зловещая, слишком знакомая комната – внезапно все навалилось на нее, и Сайленс оставили последние силы.

Никто не поверил, что Мик не тронул ее. Она пыталась оправдаться, но никто не стал даже слушать!

Сайленс смотрела на пирата, который нежился в ванне, и в ее сердце рождался ураган чувств. Злость, разочарование, страх за Мэри Дарлинг, усталость от терзавшего ее голода – все это бушевало и раздирало ее на части.

А еще было презрение. Да, Сайленс искренне презирала Мика О’Коннора.

– Знаешь, что случилось после той ночи? – дрожащим от ненависти голосом произнесла она. – Когда ты так жестоко подшутил надо мной?

Мик молча смотрел на нее. Его черные бездонные глаза ничего не выражали, в их глубинах даже не отражался свет камина. У него и сердце было каменное, раз он мог так беспечно играть жизнями людей и ничего при этом не чувствовать.

Сайленс сжала руки в кулаки. Она вся дрожала.

– А случилось то, что я стала как прокаженная. Никто из близких мне не поверил. Ты превратил меня в ничтожество. Все, что мне было дорого – уважение семьи, любовь мужа, доверие в браке, – все это я потеряла.

– А до того, как ты пришла ко мне, у тебя была идеальная семья?

Сайленс пришла в такую ярость, что у нее перехватило дыхание. Конечно, ее брак был идеальным, разве нет? Разве можно в этом сомневаться?

– Мы любили друг друга по-настоящему, – ответила она, заглушая едва слышимый голосок сомнения.

Мик отвернулся, и это еще больше разозлило Сайленс. Четыре длинных шага – и она оказалась рядом с ванной, встала на колени, взяла ладонями лицо пирата, повернула к себе…

– Да, у нас была любовь, – повторила Сайленс, чувствуя прохладную, немного шершавую от щетины кожу щек Мика. – Уильям и я любили друг друга до той ночи, когда ты заставил меня остаться у себя. Ты разрушил наш мир, поступил жестоко и бессмысленно, как мальчишка, отрывающий бабочкам крылья.

Его чувственные губы раздвинулись в глумливой усмешке.

– Что такое любовь? – спросил Мик.

Сайленс нагнулась к нему еще ближе и ответила:

– Это то, чего у тебя никогда не будет. То, что тебе не дано почувствовать. И мне жаль тебя, О’Коннор, потому что я хоть и потеряла настоящую любовь, но во всяком случае она у меня была. А ты так и умрешь, не испытав ее.

Его ухмылка стала еще шире.

– Может, с любовью у меня не все гладко, – низким, рокочущим голосом сказал он, – но вот с этим проблем нет никаких.

Мик схватил ее руку и опустил в воду.

Сайленс так отчаянно вырывалась, что залила водой одежду и ковер на полу, но Мик был сильнее. Он положил ее ладонь на свое возбужденное мужское орудие, а второй рукой взялся за волосы Сайленс и потянул за них, заставляя выгнуть шею. Одно мгновение – и пират накрыл ее рот безжалостным поцелуем. Мик принялся терзать ее губы, а чтобы Сайленс не могла отвернуться, продолжал держать за волосы. Она почувствовала, как его горячий, жадный язык раздвинул губы и скользнул внутрь. Поцелуй настолько ошеломил ее, что на мгновение Сайленс перестала бороться и открыла рот, ощущая пьянящий вкус вина на своих губах. Сначала его ласки были по-мужски властными, грубыми, но вдруг движения губ стали более нежными. Мик почувствовал, что сломил ее сопротивление, и теперь просто наслаждался.

Внутри ее постепенно разгоралось какое-то новое, неизвестное ей чувство. Оно было жгучим, по-животному примитивным и не имело ничего общего с любовью.

Мик застонал.

И тут Сайленс резко отпрянула. Та рука, которая была в воде, взметнулась и изо всех сил ударила пирата по лицу. Звук пощечины эхом разлетелся в тишине спальни.

– Нет! – крикнула она, чувствуя, как бешено колотится сердце в ноющей от желания груди. – У тебя нет на это права!

Сайленс стала отступать. Мик смотрел на нее ленивым взглядом и не двигался. Из уголка его рта капала кровь. И лишь когда она оказалась у двери, пират заговорил:

– Может, у меня нет на тебя никаких прав, моя дорогая, – произнес Мик таким мягким, тихим голосом, что Сайленс едва слышала его, – но, если бы я был твоим мужем, я бы выслушал тебя. Я бы тебе поверил.

Глава 6

«На закате третьего дня Умник Джон сел и стал думать о перьях, которые он нашел у себя в волосах. И о том, что, несмотря на все усилия, никому из братьев не удалось побороть сон. И вот Умник Джон раздобыл в замке немного свечного воска и залепил себе уши. А потом лег под вишневое дерево и стал ждать наступления ночи…»

Из «Умника Джона»

Утром Мик проснулся от того, что Лэд громко рыгал у камина.

– А ну хватит! – прорычал хозяин спальни.

Лэд замер на месте. Маленькие треугольные уши он тут же прижал к голове, хвост спрятал между ног. Мик, прищурив глаза, заявил, не сводя взгляда с пса:

– Только попробуй нагадить в комнате, и я придушу тебя. Пойдешь у меня на ужин в качестве жаркого.

Лэд заскулил и лег на пол.

Мик вздохнул, откидываясь на подушки. Да, день начался просто отвратительно. Вместо мягкого женского тела, греющего ему постель, – шелудивый пес у камина.

И неотступные мысли о Сайленс и их поцелуе.

Вчера вечером он не стал вести себя как джентльмен. Наоборот – просто протянул руку и взял то, что хотел. Разумеется, корить себя за это Мик не собирался, а поцелуй оказался именно таким сладким и страстным, каким он его и представлял.

Хотя нет, не совсем. В мечтах он пощечиной не заканчивался, и Сайленс не убегала от него, как от мерзкого насильника. Наоборот, они целовались долго и так жадно, что даже сейчас при мысли об этом у Мика начала шевелиться самая интимная часть тела.

Он поморщился, проклиная свою слабость. У него ломило мышцы на руках от неожиданного заплыва в Темзе, и это было еще одним напоминанием о том, что сейчас ему надо думать о Викарии и его банде.

Но Мик не мог выкинуть Сайленс из головы. Вчера Гарри рассказал ему, что она весь день голодала. Кое-кто из его людей тайком приносил ей еду, но она ее не принимала – наверное, пытаясь таким образом защитить их от гнева хозяина.

Почему Сайленс упрямилась? Может, она таким глупым способом протестовала против его власти? Или просто хотела позлить? Что ж, тут стоило признаться: это ей хорошо удалось.

Только сейчас Мик узнал, насколько проще было иметь дело с продажными женщинами. Заплатил им, получил что надо, утром отослал домой – и все, никаких тебе слез, разочарований, упреков. И, конечно, никаких пощечин, мысленно добавил Мик, потирая лицо. Но, как умно заметил Гарри, его гостья не была шлюхой. Он не мог ее отослать, не мог позволить, чтобы Сайленс уморила себя голодом. Раз уж он решил, что никому не позволит причинить ей вред, то надо быть последовательным и охранять ее, в том числе и от себя самой.

Значит, у него только один выход. Хоть внутренний голос твердил, что так поступать нельзя ни в коем случае, Мик собирался рискнуть и сблизиться с Сайленс. Сделать вид – только ненадолго, – что смягчился, и этим усыпить ее бдительность.

Это не было поражением – ведь Мик О’Коннор еще никогда и никому не сдавался. Но он мог поменять план, если видел, что прежний не работает, и это было мудрым решением. Мик впервые столкнулся с таким невиданным упрямством, когда женщина готова уморить себя, но только выйти из войны победителем. И вовремя понял, что пришла пора действовать по-другому.

Сайленс одевала Мэри Дарлинг, как вдруг дверь позади нее распахнулась. Девочка подняла глаза и недовольно поморщилась.

– Пьяхой, – заявила малышка.

Сайленс сразу поняла, кто стоит на пороге спальни. Она перевела дух и повернулась к Мику О’Коннору. Сайленс прикусила губу, болью заглушая воспоминания о его вчерашнем грубом поцелуе.

Пират закрыл за собой дверь и прислонился к стене. Лоб он наморщил почти так же, как его дочь.

– Как ты думаешь, девочка когда-нибудь станет называть меня по-другому?

– Не знаю, – ответила Сайленс с похвальным спокойствием. Ей оставалось только надеяться, что Мик не станет говорить о том, что произошло между ними в его спальне. Она-то уж точно не хотела поднимать такую неприятную тему. – Это зависит от того, будешь ты и дальше называть ее «она» или придумаешь что-то поласковее.

Мик хмыкнул.

– Справедливые слова, – заметил пират и направился к камину.

Наступила тишина. Мик задумчиво смотрел на огонь, а Сайленс – на него. Финелла ушла на кухню за утренней порцией каши для Мэри Дарлинг, так что в спальне они были одни.

– Зачем ты пришел? – наконец спросила Сайленс.

– Может, чтобы попросить прощения?

На мгновение она потеряла дар речи.

– Что ты сказал? – на всякий случай переспросила Сайленс.

– Знаешь, я сильно в тебе ошибся. – Его губы дрогнули в улыбке, которая показалась ей немного ироничной. – Мне думалось, ты будешь сидеть в спальне, вязать или вышивать, приходить, когда тебя зовут, и уходить, когда прикажут. В общем, я не предполагал, что ты окажешься такой бунтаркой.

Сайленс его слова совсем не понравились, но она сдержалась и как можно спокойнее сказала:

– Ты даже не знаешь, умею ли я вязать или вышивать.

– Да, – согласился Мик, – я вообще многого о тебе не знаю.

Сайленс пожала плечами. Она ничего не ела со вчерашнего утра, и сил на то, чтобы поддерживать их странный разговор, у нее не было.

– Разве это имеет значение?

– Да, имеет, – медленно проговорил Мик.

Сайленс в замешательстве уставилась на него. С чего он вдруг захотел узнать ее поближе?

Мик словно прочитал ее мысли. Он тряхнул головой и сказал:

– Пусть тебя это не волнует. Я пришел сюда по двум причинам. Во-первых, чтобы подарить тебе эту вещицу. – Пират шагнул к ней и протянул сверток.

Сайленс бережно взяла его.

– Дай! – Мэри схватила ее за руку, с любопытством глядя, как приемная мама развернула ткань и достала небольшую книгу с золотым обрезом.

– Осторожно, – сказала она малышке, когда та попыталась забрать новую вещь. – Смотри, но только из моих рук.

Сайленс открыла книгу и изумленно охнула, увидев небольшую, но необыкновенно изящно выполненную иллюстрацию. По морю среди огромных ярко-синих волн плыл корабль под квадратным парусом алого цвета. Сайленс даже видела крошечных моряков на его борту.

– Тебе нравится? – хрипловатым голосом спросил Мик.

– Очень. – Сайленс посмотрела на пирата и с удивлением заметила неуверенность в его взгляде.

Он пожал плечами и тут же придал лицу обычное безразличное выражение.

– Я подумал, что вы с ребенком скучаете, вот и решил подарить такую книжку.

– Спасибо.

Мик коротко кивнул и направился к двери. Но, остановившись на полпути, сказал:

– А еще я пришел сюда, чтобы попросить тебя поужинать со мной сегодня вечером. Нет, – и он взмахнул рукой, не дав ей ответить, – не спеши отвергать меня. Просто… подумай об этом, ладно? Пожалуйста.

Сайленс смотрела на него во все глаза. Она была готова поклясться, что до этого момента Мик О’Коннор ни разу никого не просил.

И опять пират словно почувствовал, о чем были ее мысли. Он мрачно ухмыльнулся и сказал:

– Не ожидала. Да, так скоро и рак на горе свистнет.

И с этими словами хозяин дома ушел.

Сайленс проводила его взглядом, повернулась к Мэри Дарлинг – и едва успела забрать у нее красивый подарок Мика, который та уже собиралась сунуть в рот.

Мэри негодующе заревела, но тут в спальню зашла Финелла с тяжелым подносом в руках.

– Смотрите, мэм! – воскликнула девушка. – Хозяин приказал подать вам завтрак!

Сайленс не знала, что ей ответить. Она молча смотрела, как Финелла стала накрывать на стол, и думала о Мике О’Конноре. Ей и в голову не могло прийти, что в итоге он сдастся. Ведь ее мучитель был пиратом – жестоким и бесчувственным человеком.

Или она ошибалась?

Позже днем баронесса Изабель Бекинхолл шагнула из кареты на мостовую и увидела перед собой полуголого нищего, лежавшего в сточной канаве. Она содрогнулась и спросила:

– Амелия, дорогая, ты уверена, что мы не ошиблись адресом?

– Конечно, – ответила леди Кир. Выйти из кареты ей помог мускулистый красавец лакей. Она махнула ему рукой и добавила: – А если видишь что-то неприятное, просто отводи взгляд.

Изабель мрачно огляделась:

– Значит, мне придется все время идти с закрытыми глазами. Почему вы выбрали для приюта такое страшное место?

– Ну, – сказала Амелия, – почти все наши воспитанники родом отсюда, из Сент-Джайлза, так что особого выбора у нас не было, чего, к счастью, нельзя сказать о доме. Сейчас мы строим новый, вот только дело идет слишком медленно. Все же я надеюсь: через месяц детки переедут в новое здание. – С этими словами она важно направилась к очень неприглядному строению и постучала в такую же убогую дверь.

Изабель вздохнула, подобрала повыше юбки и направилась следом за ней. Это было ее первое посещение сиротского приюта, и теперь ей казалось, что оно же будет и последним. Амелия долго уговаривала ее присоединиться к благотворительному обществу, которое помогало сиротскому приюту Сент-Джайлза. Она была там одной из главных дам-попечительниц и так восторженно отзывалась об их работе, что Изабель тоже решила попробовать.

Она глянула на подругу. У них была солидная разница в возрасте, и хотя Амелия скорей согласилась бы умереть, чем признаться, в каком году она родилась, судя по тому, что ее сыну исполнилось тридцать пять, ей самой было не меньше пятидесяти.

Изабель в свои тридцать два года выглядела на ее фоне совсем юно, но, несмотря на это, у женщин было много общего. Они обе очень рано вышли замуж за мужчин гораздо старше себя и вскоре потеряли их. Если верить слухам, Амелия была не так счастлива в браке, как она и ее дорогой Эдмунд. Кстати, их мужей объединяла одна общая черта: они оба были баснословно богаты. И, хотя после смерти их титулы и поместья перешли по наследству к другим родственникам, они оба позаботились о женах и оставили им приличное состояние.

Потому-то Изабель сегодня пригласили на собрание благотворительного общества, опекающего сиротский приют Сент-Джайлза. Для вступления в него требовалось только одно: чтобы дама была богатой и из хорошей семьи.

Убогая дверь открылась, и на пороге появилась девочка лет тринадцати. Взгляд у нее был не по-детски серьезным.

– Доброе утро, миледи, – присев в реверансе, сказала она.

Амелия позволила себе коротко улыбнуться в ответ.

– Доброе утро, Мэри Уитсан. Изабель, это мисс Мэри Уитсан, самая старшая девочка в приюте и незаменимая помощница для управляющего домом, мистера Мейкписа, и его сестры, миссис Холлинбрук. Мэри, это леди Бекинхолл.

– Здравствуй, Мэри, – радушно поприветствовала ее Изабель.

– Знакомство с вами – большая честь, миледи. – Мэри опять присела в реверансе, а потом глянула на Амелию. Та ободрила ее кивком головы, и девочка улыбнулась.

Ее серьезное лицо словно засияло изнутри. У нее были очень густые темные волосы и чистая светлая кожа. Изабель не сомневалась, что, когда минует неуклюжий подростковый возраст, Мэри превратится в настоящую красавицу.

– Пожалуйста, проходите, – сказала девочка.

Дамы вошли в коридор. Он был таким узким, что там едва могли разминуться двое человек. Заметив трещины на стенах и отвалившуюся штукатурку, Изабель поморщилась. Конечно, новый дом для приюта просто необходим.

Мэри повела их вверх по лестнице, и скоро они очутились в просторном помещении.

– Это классная комната, – сказала Амелия, – но мистер Мейкпис любезно разрешил нам использовать ее для собраний общества. Мы приезжаем сюда раз в неделю.

– Понятно, – пробормотала Изабель, оглядывая бедное помещение. Она увидела трех дам, сидевших на довольно шатких стульях.

– Я понимаю, – прошептала Амелия, словно прочитав ее мысли, – это не самое удобное место для встреч, но зато мы можем сразу получать отчеты от мистера Мейкписа, проверять, все ли в порядке с детьми, как их кормят, где они спят и так далее. Ах, леди Геро, добрый день, – сказала она высокой молодой даме, касаясь щекой ее щеки. – Геро, это леди Бекинхолл. Изабель, ты знаешь леди Геро?

– Конечно. – Изабель присела в реверансе, стоявшая перед ней дама ответила тем же. – Я дружу с вашей кузиной, мисс Батильдой Пиклвуд. Насколько мне известно, вы главная попечительница общества?

Леди Геро кивнула. На ней было очень элегантное платье, серый и лавандовый цвета которого подчеркивали великолепный светло-рыжий оттенок волос женщины.

– Поздравляю вас с недавним бракосочетанием, миледи.

Бледное лицо леди Геро порозовело.

– Спасибо, леди Бекинхолл. Разрешите представить вам мою сестру, леди Фиби Баттен.

Мисс Баттен выглядела совсем ребенком. Она была полной, глаза у нее косили, а еще бедняжка явно плохо видела и все время щурилась. И все же девушка радостно улыбнулась, присела и сказала:

– Рада знакомству, миледи.

Изабель улыбнулась и кивнула ей в ответ, а леди Геро продолжила, изящным жестом указывая на красивую темноволосую женщину:

– А это сестра моего дорогого мужа, леди Маргарет… – Но тут дверь в комнату открылась, и юный голос воскликнул:

– Боже мой! Какое ужасное место!

Изабель повернулась и увидела на пороге Пенелопу Чедвик.

Леди Пенелопа редко когда заходила в комнату без шума – это казалось ей слишком скучным. С того момента, как три года назад она начала выезжать в свет, ее признали первой красавицей города. У леди Чедвик были блестящие черные волосы, губы, похожие на бутон роз, и фиалково-фиолетовые глаза.

Она сбросила с плеч бархатную накидку, отороченную лебяжьим пухом, и кинула ее стоявшей позади девушке. Все дамы в комнате чуть не ахнули, увидев ее платье. Плотно облегающий фигуру лиф из парчи цвета шампанского был искусно расшит розовыми и золотыми нитями. Из-под подола кокетливо выглядывала нижняя юбка, украшенная такой же изысканной вышивкой. Весь этот наряд стоил не меньше двух сотен гиней.

Но это было неудивительно – ведь отцом леди Пенелопы являлся не кто иной, как граф Брайтмор, один из самых богатых людей Англии. По слухам, на ее приданое можно было купить королевский замок.

– А чай будет? – Леди Пенелопа огляделась по сторонам, словно ожидая, что поднос может прятаться где-то в углу. А когда ничего не нашла, мило надула губы и сказала: – Подкрепиться сейчас было бы очень кстати. Я ужасно измучилась, пока ехала в карете. Кажется, кучер так и норовил заехать в каждую яму на мостовой. И, о боже, этот Сент-Джайлз!

Тут девушка всплеснула руками и закатила к потолку прекрасные глаза, словно ужасы этого округа лишили ее последних сил. Однако длилось это представление недолго. Через несколько секунд она повернулась к сопровождавшей ее девушке, которая расправляла драгоценную накидку, и сказала:

– Артемис, иди и узнай насчет чая. Я уверена, что ты тоже устала от поездки. Нам всем надо подкрепиться.

– Да, Пенелопа, – сказала она и исчезла за дверью.

– И спроси насчет угощения! – крикнула ей вслед леди Чедвик. – Я была бы не прочь съесть парочку симпатичных пирожных.

– Хорошо, – ответила ей Артемис.

Изабель отметила, что, хотя леди Пенелопа и сказала про усталость компаньонки, это, однако, не помешало ей послать женщину за чаем. Амелия меж тем представила капризной красавице всех собравшихся дам. Поняв, что главная тут леди Геро, Пенелопа заявила ей:

– Я лично не совсем уверена, что мы поступаем правильно, собираясь в таком месте. – Она с опаской села на скрипучий стул. – Это может быть опасно.

– А я уверена, что нам никто не угрожает, – ведь мы приезжаем в Сент-Джайлз днем, в сопровождении слуг, – ответила леди Геро. – Разумеется, после заката солнца тут делать нечего.

Леди Пенелопа драматично повела плечами и сказала:

– Я слышала, тут появился мужчина в маске, одетый как арлекин. По ночам он похищает красивых девушек, тащит их к себе в логово и делает с ними все, что захочет.

– Призрак Сент-Джайлза – это в основном выдумки, – раздался спокойный мужской голос.

От неожиданности леди Пенелопа взвизгнула. Изабель повернулась к двери и увидела стоявшего там высокого молодого человека. Не считая белоснежной рубашки, вся его одежда была черного цвета и очень простого покроя. Шляпу с круглыми полями он снял и держал в руке, обнажив темно-русые волосы, собранные сзади в простой хвост. Судя по тому, как мрачно мужчина посмотрел на Пенелопу, ее поведение ему совсем не понравилось. Потом он обвел взглядом всю комнату, и его лицо стало еще более суровым. Видимо, остальные великосветские дамы ему тоже пришлись не по вкусу.

Изабель не выдержала и улыбнулась незнакомцу. Она вроде не собиралась с ним флиртовать, но улыбка почему-то получилась немного озорной.

– Вы сказали – в основном? – переспросила вдова.

Незнакомец повернулся к ней. Его взгляд так быстро скользнул по ее фигуре, что впору было задуматься, уж не привиделся ли он ей. Изабель вдруг вспомнила о низком округлом вырезе ее изумрудно-зеленого платья. Потом мужчина посмотрел ей в глаза.

– Мужчина в маске и костюме арлекина действительно появляется на улицах Сент-Джайлза, но ничего плохого он не делает.

Леди Пенелопу эти слова нисколько не успокоили. Она опять взвизгнула и откинулась на спинку стула, словно теряя сознание. Но потом вспомнила, что стул этот очень шаткий, и сочла за благо выпрямиться.

– Позвольте мне представить мистера Уинтера Мейкписа, – торопливо переменила тему леди Геро. – Он управляет сиротским приютом.

Затем главная попечительница стала называть ему имена всех дам, которые собрались в классной комнате. Мистер Мейкпис коротко кланялся каждой из них. Когда очередь дошла до Изабель, он лишь кивнул ей.

– Мистер Мейкпис, – протянула вдова. Ее всегда раздражали такие педантичные джентльмены. С другой стороны, над ними всегда можно было подшутить. – Какое интересное знакомство! Для такой ответственной должности вы выглядите слишком молодо. – Несмотря на суровый вид, мистеру Мейкпису вряд ли было больше тридцати.

– Я управляю приютом уже два года, с тех пор как умер отец, – спокойно ответил мужчина. – А до этого долгое время помогал ему во всех делах. Так что не сомневайтесь, у меня достаточно опыта для того, чтобы отвечать за приют.

– Правда? – Мистер Мейкпис говорил так серьезно, что Изабель едва сдерживала улыбку. Наверное, этот сухарь ни разу не смеялся за всю свою жизнь.

В эту минуту в комнату вошла компаньонка леди Пенелопы. Она с трудом дышала, так как несла поднос с кексами. За ней шли девочки с чайными принадлежностями. Когда леди Геро стала представлять ее всем собравшимся под именем Аремис Грейвз, девушка от смущения потупила глаза.

Мистер Мейкпис глянул на компаньонку, и его взгляд смягчился. Хотя улыбнуться он так и не удосужился.

– Разрешите, я помогу вам, – сказал мужчина и, не дожидаясь согласия, взял тяжелый поднос и отнес его на стол.

Мисс Грейвз застенчиво глянула на него и проговорила:

– Спасибо, мистер Мейкпис.

– Не за что, – довольно любезным тоном ответил тот.

Значит, он умел вести себя в дамском обществе.

– Пожалуйста, расскажите нам, как обстоят дела в приюте, – попросила его Амелия, наливая чай.

Он кивнул и принялся сухо излагать факты: на что были потрачены деньги, сколько новых детей поступило и каковы были успехи старых воспитанников. К концу его маленькой речи зевали все, даже стойкая леди Геро.

– Спасибо, мистер Мейкпис, – сказала она, когда после очередного длинного предложения возникла пауза, означавшая конец выступления. – У вас есть идеи, чем наше благотворительное общество может помочь вам?

– Нам нужны деньги, мэм, – ответил он без тени улыбки, – все остальное – второстепенно.

– Может, мы пошьем детям маленькие курточки? Хотя бы только мальчикам? – неожиданно спросила леди Пенелопа.

Мейкпис глянул на нее.

– Курточки? – переспросил он.

– О да! – Девушка взмахнула рукой. – Например, ярко-красного цвета, и тогда они будут походить на солдатиков. Или лимонного? Это очень модный сейчас оттенок. – И она чарующе улыбнулась управляющему.

Мистер Мейкпис прокашлялся и ответил:

– Желтый – очень маркий цвет. Исходя из моего опыта, дети, особенно мальчики, очень быстро становятся грязными, стоит только выпустить их во двор.

– Фу, – надула губы леди Пенелопа. – А вы не можете держать их все время дома?

Все повернулись к девушке. В это трудно было поверить, но она говорила совершенно серьезно.

Изабель не смогла сдержать усмешки. Она пристально глянула на мистера Мейкписа и сказала:

– Да, расскажите нам, почему наши дорогие воспитанники не могут постоянно сидеть под замком.

Он так мрачно глянул на нее, что Изабель стало не по себе.

– Я уверена, леди Пенелопа понимает, что маленькие мальчики не могут все время сидеть в четырех стенах, – проговорила Амелия. – Если это все, мистер Мейкпис, мы больше не смеем вас задерживать.

– Мэм. Дамы. – Он поклонился им и пошел к двери.

Управляющий уже взялся за ручку двери, как вдруг леди Геро вспомнила о чем-то важном.

– Но где же миссис Холлинбрук? Я думала, что увижу ее сегодня.

Выражение его лица не изменилось. Мистер Мейкпис не вздрогнул, не замер на месте, но почему-то Изабель почувствовала, что этот вопрос привел его в замешательство. Он обернулся и холодно ответил:

– Моя сестра больше не проживает в этом доме. – С этими словами мужчина вышел из комнаты прежде, чем леди Геро успела что-то сказать.

Тишину нарушил голос леди Пенелопы:

– Боже мой! – чуть не взвизгнула она. – Я надеюсь, он не намерен управлять приютом в одиночку. Ведь мистер Мейкпис – холостяк, как же ему удастся поладить с детьми без женской помощи?

Дамы принялись обсуждать этот вопрос, но Изабель в разговоре не участвовала. Склонив голову, она думала о том, что увидела за мгновение до того, как мистер Мейкпис вышел из комнаты. В эту секунду их взгляды случайно встретились, и Изабель вдруг поняла, какие сильные чувства скрывались под маской холодной невозмутимости.

Глаза мистера Мейкписа пылали от ярости.

Наступил вечер. Сайленс стояла перед дверью столовой и все никак не могла решиться войти. Мэри Дарлинг осталась играть с Молл – служанкой, которая работала на кухне. В коридоре их сторожил Берт, так что отступать было некуда – ей оставалось только расправить плечи и открыть дверь. В конце концов, ничего страшного не случится, если она все-таки поужинает в обществе Мика О’Коннора. Ведь на этот раз хозяин дома не приказывал ей, а попросил – почти как настоящий джентльмен. Тихий голос в глубине души говорил ей, что она совершает ошибку, но Сайленс помнила самое главное: Мик первым сделал шаг к примирению, первым протянул руку дружбы.

Неужели это ничего не значит для нее?

Сайленс больше не хотела терять время на раздумья и бесцельное хождение взад-вперед по коридору. Она решительно толкнула дверь и оказалась в очень длинной и, конечно, роскошно украшенной комнате. Стены были обиты дорогой муаровой тканью фиолетового, синего и зеленого цветов. Сайленс не удержалась и недовольно фыркнула. От Красавчика Микки сложно было ожидать иного: только он мог выбрать для столовой такие вульгарные, петушиные оттенки.

В центре комнаты стояли в ряд длинные столы, которые придавали ей средневековый вид. Мик, как и подобает хозяину дворца, сидел во главе стола в кресле, обитом ярко-красным бархатом. На нее он не смотрел, но Сайленс не сомневалась: пират узнал о ее появлении в то самое мгновение, когда она открыла дверь.

Юная женщина пошла вперед. Этот конец, похоже, занимали парни из его банды. Выглядели они устрашающе, и Сайленс старалась как можно быстрее миновать их. Но вдруг, словно по сигналу, все головорезы встали, и сделали это так торопливо, что у некоторых опрокинулись стулья.

Сайленс вздрогнула.

– Мм-м… добрый вечер, – запинаясь, произнесла она.

– Добрый вечер, мэм, – ответил ближайший к ней пират, а потом спохватился и сорвал с головы грязную треуголку.

Сайленс пошла дальше, и каждый из людей Мика здоровался с ней, а она с натянутой улыбкой отвечала им. Хоть пираты и старались вести себя вежливо, выглядели они все равно пугающе.

Скоро Сайленс увидела пустое место. Напротив него сидел Гарри, рядом она заметила маленького человека с очками на носу, которого видела раньше в зале для приемов Мика О’Коннора.

Сайленс выдвинула стул, но человечек встал и сказал ей:

– О нет, мэм, вам сюда нельзя.

– Что? – удивленно переспросила она.

– Ваше место вот там, – пугливо объяснил очкарик и кивнул в сторону дальнего конца стола. – Приказ хозяина.

Сайленс глянула туда и почувствовала на себе взгляд Мика. Конечно, он наблюдал за ней. Как, впрочем, и все, кто был в столовой.

Сайленс вздернула подбородок и пошла вперед под огнем направленных на нее глаз. Она встала у пустого кресла по правую руку от Мика. Одно мгновение ей казалось, что главарь пиратов так и будет сидеть дальше, не обращая на нее никакого внимания. Но Мик все-таки поднялся, выдвинул для нее стул и сказал:

– Моя милая Сайленс, я очень рад, что ты согласилась спуститься к нам.

Она нервно кивнула и села на предназначенное для нее место. Мик взялся за спинку позади нее, чтобы помочь задвинуть стул, и Сайленс почувствовала тепло его рук. Ей даже показалось, что Мик коснулся пальцами ее плеча, но когда обернулась, хозяин дома уже отошел и усаживался в кресло. Остался только его запах, ладана и лимона, чувственный и почему-то тревожный.

Мик взмахнул рукой, и появились две служанки. Сайленс посмотрела на подносы, уставленные едой, и едва поверила своим глазам. Таких невообразимых деликатесов – и в таком количестве – она не видела никогда в жизни. Там были блюда с тонко нарезанным мясом фазана, жареные кролики, рыба в винном соусе, голубиный пирог, свежие фрукты из оранжереи… И для каждого, кто сидел в столовой, полагалась тарелка с устрицами!

Мик, похоже, почувствовал, что такое расточительство пришлось ей не по душе. И, когда служанка поставила перед ней злополучных устриц, сказал:

– Я горжусь своим столом. Мне нравится вкусная еда, да и мои люди лучше работают, когда их хорошо кормят.

Сайленс недовольно поджала губы:

– На те деньги, что ты отдал за устриц, простая семья из Сент-Джайлза могла бы жить неделю, а может, и месяц.

– Ты хочешь, чтобы я сидел на хлебе и воде?

– Нет, но…

– Давай, попробуй, – сказал он глубоким бархатным голосом. – Устрицы сварились, и есть их надо как можно скорей. Ты же не хочешь, чтобы такой деликатес выбросили на помойку. – Мик взял одну раковину и длинными пальцами вынул из створок жемчужно-белую, сочащуюся соком плоть.

У Сайленс заурчало в желудке. Ей стало так стыдно, что она покраснела. Губы Мика изогнулись в соблазнительной озорной улыбке.

– Наслаждаться хорошей едой – не грех.

– Да, когда это происходит время от времени, – сурово заявила она, – но ведь ты же объедаешься деликатесами каждый день. Неужели тебе не надоело жить в такой роскоши?

– Нисколько, – ответил Мик, плотоядно улыбаясь.

Сайленс потянулась за устрицей, которую пират держал в руке. Он с улыбкой поднес ее ко рту девушки. Но та лишь холодно глянула на него и заявила:

– Я не буду есть из твоих рук.

Мик сжал губы. Ему явно не понравилось, что она ему отказала, но вслух сказал лишь:

– Как скажешь, моя дорогая. – И положил устрицу ей на тарелку.

Сайленс отправила нежный деликатес в рот и принялась жевать, раздумывая, стоит ли возмутиться тем, что главарь пиратов опять назвал ее «моя дорогая». В итоге она решила не тратить силы на бесполезное занятие. И, кроме того, устрица действительно была необыкновенно вкусной. Она облизнула губы и глянула на Мика. Главарь пиратов пристально смотрел на нее, прищурив глаза, в уголках его губ пряталась улыбка. На одно мгновение ей показалось, будто она тонет в бездне темных глаз пирата. Сердце Сайленс тревожно застучало в груди. Что с ней происходит?

Тут к ним подошла служанка с горячими блюдами. Мик, не спрашивая разрешения, положил ей на тарелку очередные деликатесы, а потом подлил в бокал сладкого красного вина. Несмотря на обильный завтрак, Сайленс успела проголодаться и потому не стала отказываться. Она принялась молча поглощать еду, а когда покончила с ней, глянула на своего соседа. Мик сидел, откинувшись на спинку кресла. Пират едва притронулся к еде. Казалось, ему доставляло удовольствие просто наблюдать за тем, как она утоляла голод.

Сайленс нервно сглотнула.

– Спасибо, все было очень вкусно, вот только… – Мик вопросительно поднял брови. – Только слишком уж твоя еда жирная. Если есть такое каждый день, то начнутся неприятности со здоровьем. Ты не боишься подагры?

Микки О’Коннор ухмыльнулся и похлопал себя по мускулистому животу, сверкая перстнями на каждом пальце.

– Честно говоря, никогда об этом не думал.

– Ну конечно, я и не сомневалась. Тебе ведь нравится брать от жизни все, не страшась будущего.

Мик смотрел на нее, приподняв уголки губ в ироничной улыбке. Но Сайленс это не остановило. Кивнув в сторону его руки, она сказала:

– Например, взять вот эти украшения. В них весь ты. Они такие же кричащие, как твой дворец, и стоят целое состояние.

Пират поднес руки к глазам.

– Даже два состояния, – поправил ее он. – Но когда-то у меня не было ни одного перстня. Можешь в такое поверить?

Сайленс внимательно посмотрела на них. Для нее они настолько слились с образом Мика, что она не могла представить его без этих вызывающе дорогих украшений.

– Какой же был первым? – спросила Сайленс.

– Вот этот. – Он поднял указательный палец на правой руке. Старинный золотой перстень был украшен огромным рубином, таким темным, что камень казался черным. – Тогда я сколотил свою первую банду пиратов, и мы совершили очень удачный налет. Честно говоря, перстень был моей единственной добычей. Ради него я отказался от своей части золота.

Сайленс удивленно подняла брови:

– Почему ты не взял деньги?

Мик выпрямился в кресле. Он продолжал иронично улыбаться, но Сайленс заметила, что его взгляд вдруг стал серьезным.

– Потому что бедняки не носят таких вещей. Каждый, кто увидел бы меня с ним, сразу бы понял: Мик стал настоящим богачом.

Сайленс уставилась на одинокую грушу, лежавшую у нее на тарелке. Слова пирата совсем сбили ее с толку. Сама она никогда не была богата, но ей и в голову не приходило мечтать о больших деньгах. Конечно, порой она засматривалась на веер или красивые туфли, выставленные в витрине магазина, но это были просто девичьи мечты, и ничего больше. На самом деле Сайленс никогда не знала, что значит нуждаться в самом необходимом. А вот Мик в отличие от нее провел детство в полной нищете, и, наверное, поэтому он сейчас с таким наслаждением выставлял напоказ свое богатство. Если человек в детстве постоянно мучился от голода и холода, то сможет ли он когда-либо утолить нужду в деньгах, насытиться роскошью?

От этой мысли Сайленс стало совсем не по себе. Она подняла взгляд на Мика и спросила:

– А откуда у тебя остальные перстни?

– Из разных мест. Вот этот, – и Мик выставил левый мизинец, на котором блестела огромная черная жемчужина, – я нашел в сундуке капитана. Репутация у него была скверная, и вполне возможно, он добыл украшение, нападая в море на французские корабли. – Мик ухмыльнулся и, взяв кисть оранжерейного винограда, откинулся на спинку кресла.

Сейчас он выглядел как настоящий султан, и Сайленс быстро отвернулась от него. На дальнем конце стола она заметила Финеллу, сидевшую рядом с Браном.

– Наша Финелла без ума от парня, – тихо проговорил Мик, проследив, куда направлен ее взгляд.

– А он? – спросила Сайленс. Голос ее прозвучал резче, чем она хотела.

Мик задумчиво наклонил голову вбок. А потом покачал ею из стороны в сторону и ответил:

– Я очень в этом сомневаюсь. Бран без ума только от денег и власти. Больше его ничто не волнует.

– В этом он похож на тебя. – Сайленс узнала Финеллу совсем недавно, однако новость о том, что Бран не оценил такую милую и добрую девушку по достоинству, ее неожиданно расстроила.

– Ты тоже смотрела на своего Уильяма так, как Финелла сейчас смотрит на Брана? – спросил пират настолько тихо, что Сайленс едва расслышала его.

Она поджала губы. У Мика не было никаких прав называть ее мужа по имени, и он прекрасно знал об этом. Но Сайленс все-таки решила ответить ему. Она подняла подбородок и храбро глянула в темные глаза пирата.

– Конечно. Ведь я любила его.

Сайленс хотела рассердить Мика, но он лишь подпер щеку рукой и продолжал смотреть на нее изучающим взглядом.

– Как ты познакомилась с ним? – наконец спросил пират.

– Он спас мои туфли. – Сайленс улыбнулась приятным воспоминаниям.

– Как это?

– Я ходила по магазинам с моей сестрой Темперанс и немного отстала. Слишком долго рассматривала витрину.

– Наверное, там были перчатки или кружево? – с едва заметной улыбкой спросил Мик.

– Если тебе так хочется знать – там был торт со взбитыми сливками.

Мик коротко рассмеялся, а Сайленс почувствовала, что краснеет.

– Папа не одобрял сладости, и потому мы ели их только по праздникам – на Рождество или день рождения. – Мик продолжал ухмыляться, и потому Сайленс быстро перешла к сути: – В общем, я побежала догонять сестру, не смотря по сторонам. И вдруг прямо передо мной появилась огромная повозка, доверху нагруженная мешками. И если бы Уильям не схватил меня в тот момент за талию и не дернул назад, то от моих туфель ничего бы не осталось. – Сайленс отрезала кусочек груши. – Видишь ли, там была огромная лужа.

Мик глотнул вина и сказал:

– Похоже, Уилл скорее спас твою жизнь, чем туфли.

– Нет, повозка была достаточно далеко. – Сайленс сморщила нос. Честно говоря, она действительно ее едва не задавила. И первое, что сделал Уильям, когда отпустил ее, – это хорошенько отругал за беспечность. Но о таких подробностях Мику О’Коннору знать было совсем не обязательно.

– Я сказала ему спасибо, – продолжила Сайленс, – и пошла дальше с Темперанс, думая, что больше его никогда не увижу. Но на следующий день он пришел к папе и попросил разрешения навещать меня.

– И что ответил папочка? – спросил О’Коннор таким тоном, как будто ему было очень интересно услышать ответ.

– Моему отцу, – подчеркнула голосом Сайленс, – это совсем не понравилось. – Увидев, как странно глянул на нее Мик, она торопливо добавила: – Просто Уильям был старше меня.

– На сколько?

Сайленс опустила взгляд на грушу, помолчала, а потом все-таки ответила:

– На четырнадцать лет.

Она подняла голову. Мик пристально смотрел на нее, но, как Сайленс ни старалась заглянуть в самую глубину его карих глаз, ей так и не удалось понять, о чем сейчас думал пират.

– Разница не такая уж и большая, – защищаясь, сказала она.

– А тебе сколько тогда было?

– Восемнадцать, – пробормотала Сайленс, а потом добавила громче: – Уильям должен был скоро отправиться в плавание, но перед этим он пришел и подарил букетик фиалок.

– А почему не торт со взбитыми сливками, на который ты облизывалась в тот день, когда вы познакомились?

– Я ни на что не облизывалась, – с негодованием заявила Сайленс. – Да и с чего он вдруг купил бы мне торт? Такое дарят детям, а не невестам.

– Но ты же хотела именно его, а не букет.

– Фиалки гораздо уместнее. – Сайленс нахмурилась, а потом продолжила: – Когда Уильям был в море, он писал мне чудесные письма о том, что видел в далеких странах. А потом возвращался в Англию, и мы вместе гуляли, ходили на ярмарки и в театры. Это было прекрасное время, – мечтательно сказала она.

– А потом? – спокойным, ничего не выражающим голосом спросил Мик.

– А потом мы поженились, – ответила Сайленс, пожав плечами. – Мне уже исполнился двадцать один год, и по закону папа не мог ничего запретить. Но он и так уже изменил свое мнение насчет Уильяма. Ведь мой будущий муж терпеливо ждал три года и доказал свою любовь. Так что папа благословил меня перед свадьбой и сказал, что с радостью отдает дочь такому достойному человеку.

Она замолчала. Мик тоже не говорил ни слова.

Сайленс глянула на свою тарелку. Та была пустой – она доела грушу, пока говорила. Впервые с тех пор, как Мик заставил ее поселиться у себя во дворце, Сайленс чувствовала себя хорошо. Голод отступил, отчаяние последних дней ушло, и сейчас ее тревожила только одна мысль: не слишком ли много она съела за ужином. В столовой стало шумно: пираты тоже покончили с едой и теперь весело разговаривали друг с другом. Тут и там слышались взрывы смеха. Только маленький секретарь Мика торопливо заглатывал жаркое, одновременно читая книгу, лежавшую перед ним на столе.

– Мы были счастливы, – медленно произнесла Сайленс. – Наш дом находился в Ваппинге, недалеко от порта. Я часто ходила туда и смотрела, как причаливают огромные фрегаты. И хотя знала, что «Финч», корабль Уильяма, еще не скоро появится в гавани, все равно выискивала его среди остальных судов. А когда он приплывал, – и Сайленс закрыла глаза, – Уильям сразу шел домой, ко мне, а я со всех ног бежала в его объятия. Да, мы были очень счастливы.

– Но в самое тяжелое время муж отвернулся от тебя, – сказал Мик. – Он даже не стал тебя слушать.

– В том, что у нас настало это тяжелое время, виноват только ты, – заметила Сайленс, но ее голосу не хватало злости.

Мик ничего на это не ответил.

Она задумчиво нахмурила лоб. Вроде бы прошлой ночью пират говорил ей то же самое, но тогда у нее сердце пылало от ярости. Сейчас же Сайленс чувствовала только глубокую печаль.

– Что ты хочешь мне доказать? – устало спросила она. – Что раз Уильям не поверил мне, не дал все объяснить, значит, он никогда меня не любил? Что наше счастье оказалось фальшивкой?

Сайленс смотрела ему в глаза, ожидая ответа. Но Мик лишь глотнул вина, явно не собираясь общаться на эту тему.

Неужели правда в ее маленькой семье все было не так безоблачно, как ей казалось? В то время она так не думала. Ее брак казался ей идеальным. Да, Уильям часто уходил в плавание, но когда он возвращался, у них каждый раз наступал медовый месяц.

Новая, тревожная мысль вдруг пришла ей в голову, и Сайленс опять нахмурилась. Как бы изменились их отношения, если бы Уильям не служил капитаном корабля? Если бы они жили бок о бок и встречались каждый день, как это происходит во всех обычных семьях?

Сайленс вздохнула и оглянулась. Пираты, наверное, опасались гнева хозяина и старались не смотреть в их сторону. Значит, можно не стыдиться слез, которые заблестели у нее на ресницах.

Она повернулась к Мику и спросила:

– А где твои женщины?

– Какие? – Его губы иронично изогнулись.

Сайленс неопределенно взмахнула рукой, думая, не выпила ли она слишком много вина за ужином.

– Те, которые все время вьются около тебя. Твои… твои шлюхи.

Мик глотнул вина и поставил бокал.

– Их нет.

– Ох. – Сайленс наморщила лоб.

– Ты разочарована?

– Да что ты вообще знаешь о моих чувствах или мыслях? – сердито воскликнула она.

– Ничего. – Мик жестом подозвал мальчика-слугу, державшего поднос со сладостями. Когда тот подошел, главарь пиратов запустил длинные пальцы в россыпь конфет и достал одну, с засахаренной вишней сверху. Потом повернулся к Сайленс и продолжил: – Вот это, моя милая, больше всего меня и удивляет в тебе. Я знаю, что думают мои люди перед налетом, что чувствуют шлюхи после ночи, проведенной в моей постели, даже о чем мечтает Лэд – конечно, о том, как бы попасть ко мне в спальню да еще раздобыть большую кость из супа. Но тебя я пока совсем не понимаю. И когда смотрю в эти прекрасные карие глаза, когда вижу, как в них вспыхивают зеленые и голубые искры, то теряюсь в догадках, о чем думает их обладательница. И что она чувствует.

Сайленс изумленно глянула на него, а потом выпалила:

– Зачем тебе это знать?

Мик поднес конфету к ее губам, ожидая, когда она разрешит положить ее в рот. А когда это случилось, улыбнулся так широко, как будто сам почувствовал таявший на языке сахар.

– Это, – с расстановкой произнес он, – очень хороший вопрос.

Глава 7

«Как только в королевском саду наступила ночь, послышалось птичье пение. Прошло одно мгновение – и два племянника тут же начали клевать носом. Но у нашего Умника Джона в ушах был воск, и на него не подействовали сладкие чары песни. Когда племянники заснули, прекрасная птица с перьями всех цветов радуги села на ветку дерева. Она начала клевать вишни, но Умник Джон вскочил и схватил ее за тонкую шею. И в этот миг птица превратилась в прекрасную обнаженную девушку…»

Из «Умника Джона»

Мик смотрел, как Сайленс ела конфету, которую сам положил ей в рот, и испытывал странное чувство удовлетворения. Оно не исчезло, даже когда Сайленс вдруг поняла, что неприлично есть из рук пирата, да еще и наслаждаться этим, и отпрянула, недовольно наморщившись.

Удивительно, но ему нравилось ухаживать за ней. Раньше на то, чтобы добиться женщины, у него уходил день-другой – ну, самое большее, неделя. Они сами падали в его объятия, а некоторые делали это чуть ли не в первые часы знакомства. Мик понимал, что дело не только в его красоте. Деньги и власть завораживали женщин быстрее смазливого лица.

Но только не Сайленс.

Мик улыбнулся и откинулся на спинку кресла, выбирая еще одну конфету. Сайленс ненавидела его, не слушалась, ругалась с ним и даже заражала бунтарским духом некоторых пиратов, но все это сходило ей с рук.

– Мне пора идти в спальню, – сказала Сайленс, поднимаясь.

– Но почему? – Мик недовольно нахмурился.

– Из-за Мэри Дарлинг.

– С ней же осталась служанка.

– Если она проснется, то станет искать меня.

– Почему? – опять спросил Мик. Ему было скучно говорить о ребенке, но он хотел, чтобы Сайленс задержалась еще хоть ненадолго.

Она посмотрела на него как на умалишенного и ответила, проговаривая каждое слово:

– Потому что Мэри еще маленькая и она любит меня.

– От детей одни неприятности, – заявил Мик.

На это Сайленс лишь молча покачала головой, больше не желая ему ничего объяснять, и направилась к двери.

Мик вздохнул, быстро приказал служанке отнести конфеты к нему в спальню и пошел следом за строптивой гостьей. Лэд, который все это время лежал у его ног, тоже вскочил и засеменил следом.

Когда пират догнал Сайленс в коридоре, та совсем этому не удивилась.

– Ты должен чаще навещать Мэри Дарлинг, – сказала она. – В конце концов, она ведь твоя дочь. Может быть, тогда девочка перестанет называть тебя «пьяхой». – И с этими словами Сайленс еще быстрее зашагала к спальне.

Мик пожал плечами и тоже ускорил ход, легко делая один шаг там, где Сайленс приходилось делать два.

– У меня полно других дел, и, как я уже говорил, с детьми очень сложно.

– Хм. Ты сказал это так, словно сделал великое открытие.

Мик не стал отвечать, думая позлить ее, и Сайленс пошла еще быстрее. Теперь они чуть ли не бежали по коридору.

– Зачем ты вообще признал ее своей дочерью? – спросила эта упрямая маленькая женщина. – Ведь ты мог бы отказаться от девочки. Бессовестные мужчины именно так и поступают.

Сайленс глянула на него через плечо, наверное, думая, что убила его этим словом наповал. Но он в свое время выслушивал ругательства и похуже, и потому на подобные заявления ему было наплевать.

С другой стороны, Сайленс теперь могла подумать, что он совсем потерял над ней власть и теперь ей позволено все. Потому Мик, недолго думая, зашел вперед и, вытянув руку в сторону, преградил Сайленс дорогу.

Она не ожидала этого и, охнув, с криком врезалась в препятствие. На мгновение Мик ощутил предплечьем мягкую округлость ее груди. Лэд сел на пол и стал настороженно смотреть то на хозяина, то на его спутницу.

Сайленс выпрямилась. Ее глаза вспыхнули гневом. Тогда Мик наклонился к ней и, вдыхая аромат лаванды, исходивший от ее волос, прошептал:

– Я от своего никогда не отказываюсь. Запомни это, моя сладкая.

– Мэри – человек, а не вещь.

– Да. – Мик улыбнулся. – Но к людям мои слова тоже относятся. За своих я буду биться до последнего.

– Да. – Сайленс вдруг смягчилась. – Именно так отец должен относиться к ребенку.

Мик нахмурился, стараясь не поддаваться очарованию ее голоса.

Тогда Сайленс широко открыла свои прекрасные глаза и более ласковым тоном спросила:

– Разве у тебя не было отца?

Мик усилием воли подавил воспоминания, которые было зашевелились в глубине его души. На одно мгновение пират замер, убеждаясь, что картины прошлого смирно лежат там, куда он их запрятал многие годы назад, а потом улыбнулся.

– Дорогая, неужели ты решила, что я появился на свет в результате непорочного зачатия? – спросил Мик.

Как он и думал, Сайленс покраснела.

– Конечно, нет, но ведь…

Мик выпрямился и глянул в сторону, не давая ей договорить. Вопросы били по самому больному его месту.

– Ты торопилась к ребенку, да? – спросил он, указывая на дверь впереди.

– У этого ребенка есть имя. Ее зовут Мэри Дарлинг, – сказала Сайленс, направляясь к спальне. Но вдруг остановилась и глянула назад: – Хотя теперь, должно быть, Мэри О’Коннор, не так ли? Она ведь твоя дочь.

Это прозвучало так странно, что Мик остановился. Мэри О’Коннор. Это хорошее имя. Правильное.

Он тряхнул головой, прогоняя странные мысли.

Сайленс вошла в комнату, Лэд вбежал туда следом за ней, обнюхал все углы, а потом улегся перед камином. Мик глянул на хозяйку комнаты. Она стояла, склонившись над кроваткой Мэри Дарлинг.

– Девочка, наверное, будет скрывать от всех, кто ее отец, – неожиданно для себя заявил пират.

– Тише, – прошептала Сайленс, а потом выпрямилась и глянула на него. – Мэри пока ребенок. С чего ты взял, что она не захочет быть твоей дочерью?

Мик пожал плечами и, шагнув к Сайленс, мрачно уставился на малышку.

– У меня слишком дурная слава, – наконец сказал он.

Щеки у Мэри Дарлинг были ярко-розового цвета, черные кудри прилипли к потному лбу. Одну пухлую ладошку она сжала в кулак и запрокинула за голову. Без сомнения, его дочка выглядела как маленькая принцесса.

Внезапно Мик нахмурился.

– Она все время так тяжело дышит? – спросил пират.

– Нет, – тревожно прошептала Сайленс. Она положила ладонь на лоб малышки, и Мик вдруг почувствовал, как его сердце болезненно сжалось.

…Ее руки были шершавые, но ладони, которыми она коснулась его лба, – мягкими и прохладными. Она посмотрела ему в глаза и, устало улыбаясь, спросила: «Микки, детка моя, у тебя жар?»

У него на спине выступили капли пота. Мик был уверен, что уничтожил эти воспоминания, но теперь, когда рядом с ним появилась Сайленс, они начинали потихоньку оживать. Ему вдруг захотелось, чтобы она исчезла, – из этой комнаты, из его дома. Но Мик понимал, что было слишком поздно. Он не мог просто отослать ее назад, ведь Сайленс уже стала частью его жизни. Эта маленькая и очень храбрая женщина была похожа на пылающий уголь, который он держал в руке и не мог выкинуть, несмотря на боль и запах горелой кожи.

Мик вдохнул аромат ее волос, чувствуя, как громко бьется сердце. Близость Сайленс странно действовала на него – одновременно успокаивала и тревожила.

– Может, девочка заболела? – спросил он.

– Я не знаю. – Сайленс закусила нижнюю губу. – Но она вся горит.

– Тогда надо послать за доктором.

Сайленс глянула на него широко открытыми глазами, в темной глубине которых танцевали зеленые и серые звезды. И, боже, с какой заботой она держала ладонь на лбу девочки!

– Если ты думаешь, что это… – начала Сайленс, но Мик не стал слушать. Ребенку нужен врач, и он пошел прочь из комнаты, где из каждого угла на него смотрели кошмарные воспоминания детства.

Сайленс дрожащими руками положила мокрое полотенце на лоб девочки. Она была такой горячей, что жар ощущался даже сквозь сложенную в несколько раз материю.

Больше всего Сайленс пугала не высокая температура, а ужасная слабость малышки. Ведь это была не первая болезнь Мэри. Однажды она плакала всю ночь напролет и дергала себя за ухо, а утром из него вытекла прозрачная жидкость, и тогда девочка спокойно заснула. Сайленс провела много бессонных часов вместе с Мэри, когда та плохо себя чувствовала и изводила всех вокруг своим плачем. От жара малышка всегда сильно капризничала, но никогда не лежала без движения в кроватке, как это было сейчас.

– Хозяин послал за доктором, – сказала Финелла, появляясь в дверях с кувшином воды.

– Мэри такая горячая, – пробормотала Сайленс, выжимая полотенце. – Я оставила ее в одной рубашке, но она все равно так и пышет.

– Моя мама говорит: жар нужен, чтобы выжечь болезнь изнутри, – предположила Финелла.

– Может быть, но я видела, как жар убивает, – бросила Сайленс, вспоминая историю одного мальчика из приюта.

Когда он поступил к ним, то уже выглядел очень неважно. Уинтер предположил, что их новый воспитанник, наверное, сильно голодал. Скоро мальчик простудился и через два дня просто угас. Сайленс помнила, как она плакала той ночью в кровати, прижимая к груди Мэри Дарлинг. Уинтер заявил с ужасным спокойствием в голосе, что дети тоже умирают и с этим нужно просто смириться. Но даже у него в тот момент были потухшие глаза, и он еще долго особенно ласково обращался с маленькими мальчиками из приюта.

Сайленс содрогнулась. Мэри не должна умереть. Она не представляла, как будет жить, если ее любимая малютка уйдет из жизни.

В коридоре послышались голоса, дверь открылась, и на пороге появился Мик О’Коннор. Рядом с ним стоял полный невысокий мужчина.

– Так, что у нас тут? – спросил доктор неожиданно басовитым голосом.

– У нее сильный жар, – ответила Сайленс, стараясь не расплакаться.

Он подошел к кроватке, положил руку на грудь малышке и замер. Сайленс начала что-то спрашивать у него, но мужчина жестом приказал ей замолчать. Через несколько мгновений он выпрямился и обернулся к Сайленс.

– Извините за грубость, мэм, но я слушал, как бьется сердце малышки.

– Я понимаю. – Сайленс обняла себя руками, стараясь унять дрожь. – Вы можете помочь ей?

– Конечно, – ответил доктор, – не бойтесь.

Он открыл черный саквояж. В его глубине блеснули острые хирургические ножи разных форм и размеров. Сайленс содрогнулась: она поняла, что доктор хочет пустить Мэри кровь.

О’Коннор стоял возле камина, но при виде инструментов подошел к ним.

– Без кровопускания никак не обойтись? – спросил пират.

– Это единственный способ изгнать болезнь из тела, – серьезно произнес доктор.

Мик О’Коннор нахмурился, но лишь молча кивнул и опять отошел к пылающему камину.

Доктор выбрал тонкий ланцет, потом вынул из саквояжа небольшое жестяное блюдо и сказал Сайленс:

– Будет лучше, если вы возьмете девочку к себе на колени. И держите ее так, чтобы она не двигалась.

Сайленс нежно подняла Мэри. В детстве ей пускали кровь целых три раза, и с тех пор такое лечение вызывало в ней ужас. Она была готова подставить свою руку, только чтобы уберечь нежную кожу малышки от скальпеля, но понимала, что это невозможно. Потому Сайленс уняла дрожь и нежно обхватила малышку, стараясь передать ей частицу своей храбрости.

Доктор внимательно посмотрел на нее, а потом одобрительно кивнул.

– Подержите, пожалуйста, блюдо, – сказал он Финелле.

Девушка подошла к нему и взяла блюдо.

– Спокойно, – пробормотал доктор, поднимая рубашку девочки, а потом одним быстрым точным движением сделал надрез на бедре.

Мэри дернулась, но не проронила ни звука. Из раны потекла яркая красная кровь. Казалось, прошла вечность, прежде чем доктор наконец сказал:

– Думаю, этого будет достаточно. – Он туго замотал рану чистой материей, потом вытер скальпель и убрал его в саквояж.

– Я полагаю, девочке очень пойдет на пользу бульон. Возьмите курицу и сварите ее вместе с корнем петрушки и веточкой чабреца. Потом процедите и добавьте туда ложку самого лучшего белого вина. Давайте бульон три раза в день, наливая его в чайную чашку, и старайтесь, чтобы она выпивала до дна. – Доктор пристально посмотрел на Сайленс. – Вам понятно?

– Конечно, – ответила она, гладя девочку по волосам.

– Хорошо. Вот вам лекарство. – И мужчина вынул из саквояжа темно-синий стеклянный пузырек. – Изготовлено по моему рецепту, так что в действенности можете не сомневаться. Давайте на ночь, растворив столовую ложку в стакане воды. И вот еще что, – сказал врач, поднимая саквояж и строго глядя на Сайленс с Финеллой, – если вдруг у девочки появится сыпь, или ее начнет рвать желчью, сразу посылайте за мной. Ясно?

– Конечно. – Сайленс кивнула, чувствуя, как у нее дрожат губы.

Доктор погладил Мэри по голове и, не говоря больше ни слова, направился к двери. Мик повернулся и пошел следом за ним. На пороге он остановился и спросил у Сайленс:

– У тебя есть все необходимое для ребенка?

– Думаю, да, – стараясь унять дрожь в голосе, ответила Сайленс.

Мик замешкался, и на мгновение ей показалось, что он сейчас скажет ей нечто важное. Но в итоге пират развернулся и молча вышел в коридор.

– Если понадобится, мы ворвемся в его проклятый дворец и заберем Сайленс силой! – свирепо гремел Конкорд Мейкпис на следующий день. – То, что она погубила свою репутацию, уже плохо, но марать честь нашего дома – это уже слишком!

Густые седеющие волосы Конкорда выбились из хвоста, и сейчас он был похож на стареющего Самсона. Только этот английский Самсон был уж очень вспыльчивым и совсем не думал о том, чем могло закончиться для них нападение на хорошо защищенную пиратскую цитадель.

Уинтер тихо вздохнул. Он понимал, что когда его братья узнают о поступке Сайленс, то в доме разразится буря. Но скрывать от них правду было бы неправильно. Он пошел на этот шаг, зная, что от яростных речей Конкорда у него неминуемо разболится голова.

– Дом О’Коннора – настоящая крепость, – спокойно заметил Уинтер, – и нас только двое. Но если…

– Трое, – раздался голос со стороны двери.

Уинтер увидел зеленые глаза Асы и почувствовал, как брови против воли удивленно поползли вверх. Да, он послал письмо в меблированные комнаты, которые их средний брат снимал в последние годы. Но надежды на то, что Аса появится в доме, почти не было. Никто не видел его уже больше года. По слухам, он отправился странствовать за море.

Однако Аса стоял перед ними, большой и загорелый, как всегда. Широкие плечи, рыжие волосы развеваются, словно грива у молодого льва. Одежду теперь он носил явно очень дорогую. На нем красовался кафтан ярко-красного цвета с изящно расшитыми подолом и обшлагами, а белая рубашка была пошита из самого тонкого льна. Уинтер сощурил глаза. Очень интересно. Он не знал, как Аса зарабатывает себе на жизнь, но дела у него явно шли очень хорошо.

– Что ты тут делаешь? – злобно воскликнул Конкорд. Он никогда не отличался тактичностью и потому продолжил говорить то, что думал: – Ты не отвечал на наши письма, не появился на свадьбе Темперанс, на крестинах моей дочери. Когда Сайленс потеряла мужа, мы тоже тебя не видели. С чего ты решил, что можешь просто так войти к нам в дом?

Уинтер поморщился и сказал ему спокойным голосом:

– Конкорд, нам нужна его помощь.

– Да ладно! – Брат упрямо сложил руки на груди. Как и Уинтер, он был одет во все черное и коричневое, а шляпу носил самую простую. – Весь этот год мы прекрасно обходились без него.

– Это было до того, как Сайленс ушла жить к пирату, – сухо заметил Уинтер.

Аса, который до сего момента стоял, прислонившись спиной к дверному проему, выпрямился и спросил:

– К какому пирату? Ты написал, что Сайленс попала в беду. О пиратах там не было ни слова.

Конкорд в ответ лишь презрительно фыркнул.

– Его зовут Микки О’Коннор, – сказал Уинтер, не давая брату разразиться очередной гневной речью.

– Красавчик Микки О’Коннор? – изумленно переспросил Аса. – Как Сайленс попала к нему? Он ее украл?

– Нет.

Аса выдвинул стул и сел, облокотившись о стол.

– Тогда как же это произошло?

– Год назад Сайленс нашла у себя на пороге младенца. Она назвала девочку Мэри Дарлинг и принесла ее сюда. Это случилось уже после того, как Темперанс вышла замуж за лорда Кира и перестала помогать мне в приюте. В итоге Сайленс заняла ее место. Конечно, она ухаживала за всеми детьми, но Мэри Дарлинг стала ее любимицей.

Конкорд решил добавить:

– Она относилась к ней как к собственной дочке. Эта девочка помогла ей прийти в себя после смерти мужа.

Уинтер согласно кивнул и продолжил:

– Несколько дней назад я вернулся домой из Оксфорда и обнаружил, что сестра ушла. И когда мы встретились во дворце пирата…

– Ты пошел к О’Коннору один? – прервал его Аса.

– Да, – ответил Уинтер, глядя ему в глаза.

На мгновение во взгляде Асы промелькнуло удивление. Он медленно покачал головой и сказал:

– Продолжай.

– Хорошо. Так вот, Сайленс выглядела как всегда. На ней была ее обычная одежда, и, честно говоря, мое появление ее не совсем обрадовало. Сестра сказала, что Микки О’Коннор приходится девочке отцом и…

Тут Аса выругался, и Конкорд возмущенно глянул на него.

– …И О’Коннор забрал ребенка себе, – продолжил Уинтер, – чтобы защитить от врагов, которые грозят ему местью. Мне не удалось уговорить Сайленс уйти, потому я вернулся домой один. Теперь, как я и думал, люди вокруг начали спрашивать, куда она пропала. И если все узнают, что Сайленс ушла к самому известному пирату Лондона, то…

И Уинтер выразительно пожал плечами. Ему не надо было объяснять братьям, как эта новость отразится на добром имени их дома. Они знали также, что сиротский приют полностью зависит от денег богатых покровительниц. Если дамы из высшего света узнают о скандальном поступке Сайленс, то они придут в ужас и быстро найдут себе для забавы другой приют.

– Ты должен был схватить ее и силой забрать из проклятого логова, – пророкотал Конкорд.

– И пронести на плече мимо О’Коннора и десятка его охранников? – с иронией в голосе спросил Уинтер.

Конкорд сердито поморщился в ответ. Аса глянул на него и заявил:

– Только ты можешь предлагать такие самоубийственные планы, основанные лишь на слепой ярости.

Конкорд приподнялся на стуле, разражаясь потоком едва понятной брани. Аса сделал то же самое, и кухня наполнилась громкими злобными криками, которые не утихали добрых десять минут.

Уинтер вздохнул и закрыл глаза. Чтобы унять головную боль, он принялся осторожно массировать виски. Его старшие братья всю жизнь ссорились. Бывали случаи, когда они собирались за семейным обедом и умудрялись как-то дотерпеть до конца без драк, но это происходило крайне редко. Виноват в этом почти всегда был Конкорд: он всегда стоял на своем и считал полной чепухой все, что говорил ему Аса. Уинтер однажды услышал, как их сестра пробормотала вполголоса, что его следовало назвать Дискорд [1].

Аса реагировал на эти постоянные стычки одинаково: он просто уходил. Это очень беспокоило их старшую сестру Верити. Та боялась – и Уинтер втайне соглашался с ней, – что однажды их брат исчезнет и больше никогда не вернется.

Раздраженные голоса меж тем стихли.

Уинтер открыл глаза и увидел, что оба брата выжидающе смотрят на него.

– Теперь можно продолжать? – спросил он, вопросительно подняв брови.

Уголки большого рта Асы дрогнули в улыбке.

– Я не могу понять одного, – рассудительно проговорил их средний брат. – Почему Сайленс поверила пирату, что девочке угрожает опасность? Он, наверное, решил соблазнить ее, потому и выдумал историю про врагов. Как вы думаете, ему это уже удалось?

Конкорд стукнул кулаком по столу и заорал:

– Как ты смеешь сомневаться в чести нашей сестры?

Аса холодно глянул на брата:

– Поверь мне, люди порой совершают самые неожиданные поступки. С чего ты решил, что Сайленс смогла устоять перед чарами Мика О’Коннора? Говорят, он очень красивый.

Конкорд открыл рот, чтобы ответить, но Уинтер его опередил:

– Он так решил, потому что весь этот год провел рядом с Сайленс и хорошо ее знает, – спокойно и веско ответил младший брат.

На щеках Асы вспыхнули два красных пятна.

– Конечно, Сайленс – обычная женщина со всеми присущими ее полу слабостями, – продолжил Уинтер. – Но О’Коннора она к себе ни за что не подпустит. Тебе известно, что между ними произошло год назад. Но, наверное, ты не в курсе, что после того, как пират вернул груз, отношения в семье Сайленс стали… мм-м, натянутыми. Потом Уильям пропал во время последнего плавания, так и не помирившись с женой. Виноват в их разрыве был О’Коннор, и с тех пор Сайленс возненавидела его всей душой.

Наступила тишина. Уинтер смотрел на братьев и вспоминал, каким беспомощным чувствовал себя в то утро, когда Сайленс вернулась домой, проведя ночь с пиратом. Тогда он хотел собственными руками задушить О’Коннора, хотя и понимал, что это невозможно, что убийство все равно не поможет горю его сестры. Но ему еще долго снилось, как он врывается в дом пирата и закалывает его ножом, пачкая руки в крови мерзавца.

Сейчас Уинтер испытывал то же чувство безнадежного отчаяния, что и тогда. И ему казалось, его братья ощущали то же самое.

– Теперь вы понимаете, – тихо сказал он, – Сайленс убеждена в том, что девочке грозит опасность. Иначе сестра ни за что бы не осталась в доме О’Коннора.

– Значит, у нас одной проблемой больше, – проговорил Аса.

Уинтер внимательно посмотрел на брата, ожидая объяснения.

– Мы должны не только прокрасться мимо охранников Мика и выкрасть Сайленс вместе с девочкой, но потом еще найти для них безопасное место. Такое, о котором не узнают пираты и их враги.

– Я думаю, ты прав, – сказал Уинтер, кивая. – Сайленс согласится покинуть дом Мика, только если мы убедим ее, что Мэри Дарлинг ничто не будет угрожать.

Конкорд положил огромные руки на стол и подвинулся ближе к братьям.

– В этом случае мы с вами знаем, к кому обратиться за помощью, – сказал он.

Через два дня, рано утром, Мик смотрел на спящую Сайленс. За это время она вся извелась, ухаживая за больным ребенком. У нее появились черные круги под глазами, прическа растрепалась, и лежала она в неудобной позе, сжимая в хрупкой руке простыню, словно маленькая девочка, которой снятся страшные сны.

Спала Сайленс очень крепко и даже не пошевелилась, когда он зашел к ней в комнату. Мик наклонился и убрал прядь волос с ее лба. Дыхание Сайленс не изменилось.

Он вздохнул и выпрямился. Солнце еще не встало, в доме было темно. Последние две ночи и день Сайленс не отходила от девочки. Мик держался на расстоянии, но приказал Финелле сообщать как можно чаще обо всем, что происходит в соседней с ним спальне.

Больная худела на глазах. Ее маленькое тело пожирал изнутри жар, который никак не хотел потухать. Если она сгорит в нем…

Мик сжал зубы и отвернулся от кровати. Он вышел из комнаты, даже не глянув в сторону детской кроватки. Тихо закрыв за собой дверь, пират увидел сидевшего на стуле Гарри. Они молча кивнули друг другу, и Мик направился дальше по коридору.

Если девочка умрет, душа Сайленс почернеет от горя. У него самого души не было, но Мик слышал, как этот бесплотный орган называли ранимым и чувствительным.

Что же делать? Мик знал, как защитить Сайленс от ножей и кулаков, от нужды и скитаний, но он понятия не имел, как защитить ее от душевных ран.

Бормоча себе под нос проклятия, Мик прошел мимо полдюжины охранников, которые стояли перед главным входом, и очутился на улице. Занимался новый день. Мик глянул в небо, озаренное нежно-розовой зарей, а потом обернулся на свой дом. Он походил на павлина, нацепившего обличье вороны. Ведь снаружи пиратский дворец был замаскирован под дюжину самых обыкновенных узких домиков. Они стояли стена к стене и даже имели фальшивые отдельные входы, которые уже давно были заколочены изнутри. Прохожим было невдомек, что за простой деревянной дверью скрываются покои, достойные короля. И что изнутри дверь эта обита листами железа.

Мик вздохнул и направился вверх по улице. Вероятно, кому-то могло показаться, что он слишком уж заботится о безопасности дома. Но такие люди просто никогда не имели настоящих врагов.

В проулке мелькнула тень, и Мик тут же развернулся в ту сторону, выхватывая нож. Оттуда появился Лэд и глянул на хозяина, покорно прижав уши и опустив голову.

– Вот черт, – выдохнул Мик и спрятал оружие в привязанные к руке ножны.

Он пошел вперед, а пес радостно затрусил следом, не отставая от него ни на шаг.

Улицы Сент-Джайлза потихоньку заполнялись людьми. В отличие от страшных личностей, которые бродили тут по ночам, это все были более-менее приличные работяги: носильщики, мелкие торговцы, грузчики в порту. Все они широко расступались перед ним и опускали глаза. Конечно, эти люди знали его – ведь Мик был тут самым главным, почти королем. Река и корабли находились далеко к востоку от Сент-Джайлза, и ему было бы удобнее обосноваться в другом районе, например, в Ваппинге. Но Мик родился и вырос тут. По этим улицам он бегал в детстве, как злой и вечно голодный волчонок, здесь он впервые познал женщину и убил первого мужчину. Это был его дом, и когда ему удалось разбогатеть, то и дворец Мик построил тут же, в Сент-Джайлзе.

Мик пересек улицу и поднял голову. Перед ним возвышался шпиль новой местной церкви. Старую сожрала плесень, которая, по слухам, выросла на трупах умерших от чумы людей, закопанных под ее каменным полом. Действительно, воняло в той церкви просто ужасно. Но теперь все изменилось, выросло новое здание, изящное и современное. Мик скрипнул зубами. Эту церковь построили на деньги дворян, живших совсем в другой части города. Интересно, что думали о ней местные – люди, которые каждый день смотрели на нее из своих окон.

Мик обошел здание и оказался у кладбищенской стены. Еще несколько шагов – и вот он уже стоит у ворот. Само кладбище, конечно, было очень старым. Памятники покрывал мох, некоторые из них наклонились к земле, как будто покойники под ними ворочались, пытаясь вылезти наружу. Мик пошел по извилистой тропе, а Лэд бодро бежал следом. И хотя от шумного Сент-Джайлза их отделяла лишь тонкая стена, на кладбище было очень тихо. Странно, но это ощущение покоя царило тут всегда.

Мик увидел впереди нужное ему место и вдруг остановился как вкопанный. Теперь он знал, что был на кладбище не один. Викарий из Уайтчепела стоял к нему вполоборота, опустив голову. Он смотрел на могильный камень и свежий холм земли перед ним. Для человека, который двадцать лет держал в страхе весь лондонский Ист-Энд, выглядел он как-то слишком просто. Викарий был среднего роста, скорее жилистый, чем мускулистый. Его волосы с проседью доставали до плеч, черты лица в профиль казались приятными.

– Она звала тебя, – проговорил Чарли, увидев, что Мик остановился с другой стороны могилы, – когда умирала. Жаль, что ты так и не пришел с ней попрощаться.

Мик улыбнулся, легко и непринужденно. Словно новость о том, что она рвалась к нему перед смертью, не пронзила ему сердце раскаленным железным прутом.

– Да, я был занят, – сказал пират.

Тогда Чарли повернулся к нему, и Мику открылась ужасная левая часть его лица. Вся кожа там была покрыта страшными рубцами от ожога. От глаза осталась только впадина в черепе, ноздри тоже не было, а губы сползли вниз, к подбородку. Ухо тоже как будто расплавилось, а волосы росли клочками, словно большую их часть вырвало с корнем.

Мик улыбнулся еще шире и сказал:

– Я смотрю, ты хорошеешь прямо на глазах.

Выражение лица Викария не изменилось – видимо, потому, что половина мускулов у него просто не работала. Зато единственный глаз карего цвета зажегся ненавистью. В такой момент умный человек отошел бы от него подальше. Но Мик, наоборот, наклонился вперед и заявил:

– Слушай, старик, я не позволю тебе выгнать меня из Сент-Джайлза.

– С чего ты решил, что тебя будет кто-то спрашивать, мальчик?

Улыбка Мика стала злой.

– Не вижу причин думать иначе, – заявил он.

Чарли пожал одним плечом. Другое, как знал Мик, тоже было в шрамах.

– А зря. Дело все в том, что мы узнали, кого ты прячешь в своей крепости. Да-да, теперь мне все известно не только о ребенке, но и о женщине по имени Сайленс Холлинбрук. Интересная получается история, не правда ли? Мне кажется, я поступлю честно, если заберу ее у тебя взамен той, которую украла у меня смерть.

Мик зевнул, как будто Сайленс ничего для него не значила. Но внутри у него все похолодело. Ну конечно, Викарий понял, что Сайленс – особенная женщина. Ведь она осталась в доме, хотя он разогнал всех остальных подружек.

– Я у тебя ничего не крал, – сказал Мик.

– Да, но ведь пытался.

Пират удивленно поднял брови. Чарли нес полную чепуху, но о нем давно ходили слухи, что он сумасшедший.

– А как поживает твоя дочка? – Викарий поцокал языком. – Я слышал, что она сильно заболела. Может, даже скоро умрет. Представляю, как ты будешь страдать.

Мик пристально посмотрел на врага. Викарий казался таким тщедушным, что было непонятно, как в нем помещалось столько злобы. Когда-то давно Мик задумывался, что могло превратить мальчика по имени Чарли Грейди в бездушного монстра, что вытравило из его сердца сочувствие и уважение к людям.

Но потом пират перестал заниматься бесполезным гаданием. С таким же успехом он мог спрашивать, почему гадюка плюется ядом или медведь бросается на людей. Такова их природа, вот и все.

– Ты же знаешь, – сказал Мик, – все чувства в моей душе давным-давно умерли. – Потому мне все равно, выживет ли эта девочка или отойдет на тот свет. Я все равно буду есть мои любимые сладости и наслаждаться сахаром на языке, буду иметь женщин и чувствовать, как в них льется мое семя. И, Чарли, запомни это хорошенько: я все равно рано или поздно убью тебя, а потом со смехом плюну в твое поганое лицо.

С этими словами Мик повернулся и пошел прочь, заставляя себя не смотреть на новый могильный камень с маленьким ангелом, выточенным сверху. Лэд перестал обнюхивать кусты и тут же побежал следом за хозяином.

А Мик, как мог, боролся с искушением прямо сейчас напасть на Викария. Его ладони сами сжались в кулаки, а руки дрожали от желания со всей силы ударить врага и покончить с ним раз и навсегда.

Но Чарли никогда не выходил из дома без полдюжины охранников. Одного он видел за деревом, еще двое стояли у стены, остальных ему заметить не удалось, однако Мик точно знал, что те где-то неподалеку. Странно. Год назад он бы наплевал на головорезов Чарли и бросился на него с ножом в руках. Сейчас же Мик постоянно помнил о том, что, если его убьют, Сайленс останется беззащитна перед Викарием. Этот безумец вполне мог решить, что его жажду мести одной смертью утолить невозможно, и напасть на нее и Мэри Дарлинг.

Он преувеличенно любезно поздоровался с охранником Викария, который стоял у кладбищенских ворот. Да, шесть человек вполне могли уложить его, но Мик знал, что нападения не будет. Чарли предпочитал действовать на расстоянии, разрушая жизнь своего врага ядом ненависти.

На минуту Мик остановился посреди улицы, глянул на ясное, без облачка, небо и зажмурился от ярких лучей солнца. Такая погода редко баловала жителей Лондона, и в эти минуты особенно хотелось верить в Бога и ангелов, в любовь матери и невинные мечты мальчишки. Перед внутренним взором Мика опять возникли родные карие глаза, мокрые от слез. И он услышал ее голос, который пел ему:

Обними меня скорей

И задуй свечу…

Позади него раздались громкие ругательства. Мик открыл глаза, повернулся и злобно глянул на погонщика с отарой овец. Мужчина тут же узнал его и, запинаясь, стал бормотать слова извинения. Но пират не дослушал и молча пошел вперед. Остаток пути он проделал, стараясь ни о чем не думать. Когда Мик поднялся по ступеням к двери, то увидел, что Лэд встал рядом с ним, явно собираясь проскочить в дом. Пират сурово глянул на него, и пес замер с поднятой вверх лапой, жалобно смотря на хозяина.

– Ладно, – со вздохом сказал Мик, – заходи.

Лэд просиял и весело побежал вперед.

– Неужели ты когда-то сражался с быками? – спросил его Мик, идя по коридору. – Они, наверное, дохли от смеха, стоило тебе появиться на арене.

Лэд радостно трусил рядом с ним. В его глупой голове сейчас было пусто, как в трюме корабля после пиратского набега.

Они поднялись на второй этаж, и Мик тихо пошел к спальне Сайленс. Берт дремал в кресле, но быстро выпрямился, услышав его шаги.

– Они проснулись? – стараясь не шуметь, спросил Мик.

Берт тряхнул головой, отгоняя сон, и ответил:

– Финелла только что вышла, чтобы принести чаю. В комнате не слышно ни шороха.

Мик кивнул и пошел к себе в спальню. Дома он любил ходить в одной рубашке, потому сразу же скинул кафтан и сюртук, а затем осторожно открыл дверь, ведущую в соседнюю комнату, и заглянул внутрь. Сайленс без движения лежала на кровати, и только грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Мик уже хотел закрыть дверь, как вдруг из детской кроватки послышался какой-то писк. Он бросился туда, не раздумывая.

Девочка лежала на спине и сонно зевала. Глаза у нее были открыты. Когда она увидела его, то сморщилась, собираясь зареветь.

– Тихо, – строго сказал ей Мик.

Его слова произвели обратный эффект. Розовые губки малышки задрожали, она открыла рот и начала плакать. Мик посмотрел на Сайленс. Она даже не шевельнулась и продолжала спать, измученная постоянным уходом за девочкой. Финелла отправилась на кухню готовить чай, а от Берта, конечно, толку в таких делах было мало.

Мик перевел взгляд на ребенка и попытался улыбнуться.

– Что ты хочешь?

Девочка всхлипнула и протянула к нему руки. Такого Мик никак не ожидал. Брать ребенка к себе он совсем не хотел. Но девочка опять захныкала, на этот раз еще громче, и он понял, что выбора у него нет.

Мик поднял Мэри Дарлинг из кроватки и прижал к груди – так, как это делала Сайленс. Она была легкой, словно перышко из его подушки. Конечно, грудь у него была не такой мягкой, как у ее приемной мамы, но малышка протестовать не стала. Она тут же успокоилась, сунула палец в рот и уставилась на него своими огромными карими глазами. Ресницы были мокрые от слез и потому казались еще длиннее.

«Она вырастет и превратится в настоящую красавицу, – бесстрастно подумал Мик. – И кому-то придется охранять ее от похотливых мужчин, которые начнут виться вокруг нее, как пчелы вокруг сахара. Они будут мечтать только о том, как залезть ей под юбку и обесчестить, и, конечно, им и в голову не придет подумать о ее чувствах и желаниях. Мэри Дарлинг будет для них еще одним красивым телом, а никак не человеком, не чьей-то любимой дочерью».

Мик хмуро улыбнулся своим мыслям. Малышка опять сморщилась, глаза ее наполнились слезами, и она начала хныкать.

– Тише, – прошептал пират.

Сайленс все спала. Тогда он покрепче обнял девочку и пошел с ней к себе в комнату. Там Мик наклонился, чтобы посадить ее на кровать, но крошка вцепилась в тонкий батист его рубашки и недовольно заревела.

– Хватит, малышка, – тихо сказал Мик. Как же ее успокоить? Он взял со стола табакерку, украшенную драгоценными камнями, и показал девочке.

Но Мэри Дарлинг оттолкнула его руку и уткнулась головой в плечо, продолжая плакать. Мик удивленно глянул на девочку. Это создание у него на руках было ужасно упрямым, громким и требовательным, но в то же время невероятно хрупким и ранимым. Мик чувствовал каждую косточку маленького тельца дочери и понимал, как легко можно сломать их, причинить малышке боль.

Он направился к камину и стал показывать девочке разные красивые вещи: гипсовую вазу, розово-белую пастушку, позолоченный изогнутый кинжал, который когда-то принадлежал турецкому паше. Нельзя сказать, что вещицы ей очень понравились, но плакать Мэри Дарлинг наконец перестала. Однако она не выпускала из рук его рубашку, теребила ее и терлась личиком, и Мик подумал, что так от дорогого материала скоро ничего не останется.

Вдруг она широко зевнула. И Мик неожиданно для себя начал тихо напевать ей, а слова сами всплывали у него в памяти, словно он никогда и не стремился забыть их навсегда:

Обними меня скорей

И задуй свечу…

Глава 8

«Умник Джон очень испугался, когда птица превратилась в девушку, но продолжал держать ее за шею. Она была юной и стройной, лицо – гладким, красивым, а длинные волосы сияли всеми цветами радуги. Умник Джон вытащил воск из ушей и спросил: «Что ты за создание?» Она ответила с веселым смехом: «Я дочь утренней зари и сестра четырех ветров, а имя мое – Селена. Отпусти меня, и я исполню три твоих желания…»

Из «Умника Джона»

Сайленс проснулась оттого, что ей снился поющий ангел. Это было существо из иного мира, могущественное и строгое. Такое прекрасное, но холодное лицо, как у него, Сайленс встречала в резьбе готических храмов. И хотя сам ангел скорее вызывал страх, чем любовь, голос у него был необыкновенный – низкий, волнующий и теплый, словно глоток чая с медом в дождливый день. Сайленс знала, что этот ангел мог наказать ее, но она все равно покорялась его пению, чувствуя, как расслабляется тело.

Какое-то время Сайленс неподвижно лежала в огромной постели, сонно зевала… И вдруг поняла, что хоть и проснулась, но пение все звучит.

Сайленс тут же села. Ангельски прекрасный голос доносился из-за полуоткрытой двери, ведущей в спальню Мика О’Коннора. Она встала, набросила на плечи шаль и подошла к кроватке Мэри Дарлинг. Девочки в ней не было, но Сайленс это не испугало. Она уже начинала понимать, чей это был голос. Стараясь не шуметь, Сайленс подошла к двери и заглянула внутрь.

И от увиденного у нее перехватило дыхание.

Мик О’Коннор стоял возле камина, спиной к ней. Рубашку он снял и остался лишь в облегающих черных бриджах и охотничьих сапогах. Гладкая кожа на его широкой спине была загорелой, на плечах и руках играли рельефные узлы мускулов. И пират действительно пел – прекрасным, чуть хрипловатым тенором. Сайленс никогда в жизни не слышала ничего красивее. Как же получилось, что у человека с черной, как смола, душой такой прекрасный голос, которому позавидовали бы сами ангелы?

Мик чуть повернулся в ее сторону, и Сайленс увидела в его сильных руках Мэри Дарлинг. Девочка доверчиво прижималась розовой щечкой к груди пирата, ее глаза были закрыты. Она спала, а Мик осторожно гладил дочку по черной головке.

Наверное, Сайленс не выдержала и изумленно охнула, потому что Мик поднял голову и глянул прямо на нее. Но петь он не перестал:

Мои родители давно

Лежат в одном гробу,

Держа друг друга за руки.

С тобой я так хочу.

Так обними меня скорей

И задуй свечу…

И хотя это были лишь слова из песни, Сайленс почувствовала, что краснеет. Конечно, Мик не имел в виду ее. Это была лишь старинная баллада о любви.

И все-таки Сайленс не могла оторвать от него взгляд. Темные красивые глаза пирата, казалось, хотели сказать ей что-то важное – то, чего не было в песне. Сайленс не выдержала и скрестила руки на груди, чтобы унять дрожь.

Баллада закончилась. Прозвучала последняя бархатная нота, но Мик продолжал пристально глядеть ей прямо в глаза.

Сайленс прокашлялась, глотая комок в горле.

– Что с Мэри? – спросила она хриплым голосом.

Мик тряхнул головой, словно тоже пробуждаясь ото сна, и посмотрел на девочку.

– Мне кажется, она заснула. Во всяком случае больше меня не изводит.

Сайленс широко улыбнулась и чуть не запрыгала на месте от радости:

– Она тебя изводила? Да это просто чудесно!

Мик хмуро глянул на нее:

– Значит, вот чему ты учишь ребенка? Ненавидеть отца?

– О нет, – торопливо произнесла Сайленс. Неужели он решил, что Мэри Дарлинг капризничала специально, чтобы позлить его? Какая глупость! – Просто все это время она была такой вялой и неподвижной. Раз у нее появились силы изводить взрослых, значит, наша малышка поправляется.

– Ага. – Мик глянул вниз на малышку. Его взгляд можно было назвать почти нежным. – Ну, пусть тогда орет что есть мочи, я буду этому только рад.

– И я тоже.

Сайленс подошла к нему и осторожно взяла спящую девочку. Мэри Дарлинг что-то пробормотала, а потом прижалась к ее теплой груди. Да, щечки у нее были розовые, но не ярко-малиновые, и маленькое тельце не пылало жаром. Сайленс чуть не заплакала от счастья, шепча благодарные молитвы Богу.

– Лучше уж пусть ребенок шумит, чем лежит без движения, – сказала она, поднимая взгляд и улыбаясь Мику.

– Да, – согласился пират, – теперь я тебя понимаю.

Он взял с кровати рубашку и надел ее, но заправлять не стал. В его глазах появилось какое-то новое выражение, и Сайленс смущенно опустила голову. Больше ее ничто не держало в комнате Мика, но почему-то она не хотела уходить.

– У тебя красивый голос, – наконец произнесла Сайленс.

– Правда? – недоверчиво фыркнул пират.

Сайленс глянула на Мика, удивляясь его пренебрежительному тону.

– Конечно! – воскликнула она. – Странно, что ты этого не знаешь.

– Ну да. – Мик поморщился. – В детстве я много пел на улице, чтобы заработать на хлеб. – Поймав ее вопросительный взгляд, он продолжил: – Когда у нас становилось совсем пусто в доме, мама брала меня с собой и шла на улицу. Там она клала перед нами платок на мостовую, и мы вместе пели, а люди кидали нам медяки. А петь приходилось очень долго – порой целый день. Зато было что поесть на ужин.

У Сайленс сжалось сердце. Мик говорил об этом легко, даже с бравадой. Однако она теперь знала его гордый характер и представляла, как ему было больно и унизительно просить деньги на улице.

– Сколько тебе было лет?

– Точно не помню, – задумчиво ответил он. – Но это одно из моих первых воспоминаний детства – как я сидел на том углу, а была зима и дул ледяной ветер.

– О боже, это ужасно, – сочувственно проговорила Сайленс.

Мик глянул на нее со злобной иронией и произнес:

– Ну что ты, у меня бывали дни и похуже.

Она закусила губу. Действительно, в Сент-Джайлзе деньги никому просто так не давались. Бедняки приезжали в Лондон отовсюду: из далеких и близких деревень, из Шотландии, Ирландии и даже из далеких европейских стран. Рабочих рук было слишком много, а мест, где платили деньги, – мало. Так что все вертелись, как могли. Сайленс видела толпы женщин, которые возвращались после позорной ночной работы. И таким способом кормились не только женщины, но и дети, причем среди них попадались и мальчики.

Сайленс глянула на Мика из-под опущенных ресниц. Его не зря называли Красавчиком: у него были темные большие глаза, чувственный рот, густые волосы цвета воронова крыла. Несомненно, в детстве он был очень милым мальчиком.

Слишком милым для такого места, как Сент-Джайлз.

– Ты ведь ирландец, да? – спросила Сайленс, но тут же пожалела об этом. Ирландцев в Лондоне было огромное количество, и местные их презирали.

Мик улыбнулся, и на щеках у него появились ямочки.

– Да, моя мама приплыла сюда из Ирландии, чтобы найти работу. На родине было совсем плохо. Ее мать овдовела и осталась одна с десятью детьми на руках. Во всяком случае так она мне рассказывала, потому что я с ирландской родней никогда не встречался. – Мик наклонился и взял со спинки стула рубашку. – Готов поспорить, твоя семья совсем другая.

– Да, – кивнула Сайленс. – Предки моего отца – все коренные лондонцы, а вот родня матери – из Дорсета. Они до сих пор там живут, только я редко их вижу.

– Я знаю, что у тебя есть сестра и брат.

– На самом деле две сестры и три брата, – с улыбкой поправила его Сайленс. – И я из них самая младшая. Самая старшая сестра, Верити, после смерти мамы вырастила меня и Темперанс, а когда умер отец, его дело унаследовал Конкорд. У них обоих есть семьи. Моего среднего брата зовут Аса, но я мало что о нем знаю. Он у нас, как говорится, «паршивая овца». Темперанс раньше управляла нашим сиротским приютом, а потом вышла замуж за лорда Кира. Ну, а Уинтера ты видел сам. Кстати, он мне ближе всех по возрасту.

Сайленс резко остановилась. Наверное, столь подробное повествование о родственниках выглядело очень глупо со стороны.

Ей пришло в голову, что, хоть она и не обладала такими несметными богатствами, как Мик, у нее было нечто гораздо более ценное – большая дружная и приличная семья. Хотя стоит признать, что в своем мире воров и попрошаек он добился очень многого. Подняться из самых низов и стать королем ночного Сент-Джайлза мог только исключительно умный и хитрый человек.

– У тебя было счастливое детство. – Мик произнес фразу утвердительно, но по его тону Сайленс чувствовала, что он не вполне понимал, как детство может быть счастливым. Боже правый, что же пришлось вытерпеть маленькому мальчику Мику О’Коннору?

– Да, – просто ответила она. – Отец воспитывал нас в строгости, но он любил всех детей и сделал все возможное, чтобы мы получили хорошее образование. Наша семья была небогата, но в еде и одежде мы никогда не нуждались.

– Значит, твой отец умел зарабатывать деньги, – кивнув, произнес Мик.

– Ты расскажешь о своей семье? – нерешительно спросила Сайленс. – Чем занималась твоя мама, когда переехала в Лондон?

– Я слышал, что до моего рождения она работала пряхой.

– А потом?

Мик устремил на нее холодный, лишенный каких бы то ни было эмоций взгляд и спокойно произнес:

– А потом она встретила монстра.

Сайленс накрыла головку Мэри Дарлинг рукой, словно пытаясь защитить ее от страшных слов Мика. Что же это был за человек, если даже самый безжалостный пират на Темзе называл его чудовищем?

Красивое лицо Мика исказилось ужасной гримасой боли и ужаса.

– Этот монстр будто заколдовал мать. Он умел красиво говорить и знал, как прятать свое злобное нутро. Он, как жирный паук, все плел вокруг нее паутину лжи, и вскоре она уже не могла из нее выбраться. Она полностью подчинилась ему и в конце стала смотреть на мир его черными глазами и вести себя так, будто всегда слышала в голове его голос. У этого чудовища была винокурня, и мама помогала ему гнать джин. Когда денег становилось мало, он заставлял ее идти на улицу и продавать себя мужчинам, а утром забирал все до последнего медяка. Иногда монстр гнал ее туда просто из прихоти, чтобы показать, кто главный в доме, и мама всегда подчинялась ему, настолько крепко он держал ее за горло. Это было словно наваждение.

– А твой отец? – храбро спросила Сайленс. – Ты знаешь его?

Но Мик не ответил ей. Он просто смотрел на нее красивыми темными глазами и молчал.

Мик увидел, как лицо Сайленс побелело. Наверное, история матери-шлюхи и картины страшной нищеты вызвали у нее отвращение? Или, может быть, ей стало немного жаль его? Но разве такое может быть – ведь она считает его дьяволом в человеческом облике?

Сайленс стояла перед ним, держа на руках спящего ребенка. На ней была только старая ночная сорочка длиной до середины икр и такая же потрепанная шаль. Босые ступни на толстом ковре казались особенно маленькими и изящными, и если присмотреться, то сквозь материю можно было разглядеть туманные очертания ее бедер. На мгновение ему показалось, что он увидел темный треугольник внизу живота, но скорей всего это были фантазии его воспаленной похоти. Мик просто смотрел на нее и уже чувствовал сильное возбуждение. Ему даже пришлось надеть рубашку навыпуск, чтобы хоть как-то скрыть выпиравшее достоинство.

И чем дольше Сайленс находилась в его спальне, тем тяжелее ему было бороться с мужским желанием. Неужели она не понимает, что с ним творится? Чем это может обернуться для нее? Сайленс прекрасно знала, что такие слова, как честь или жалость, для него ничего не значат, но продолжала соблазнять его полупрозрачной рубашкой и босыми ногами.

Но это была не вся правда. Мик посмотрел на черную кудрявую головку девочки, спавшей в ее руках. Он вспомнил, что Сайленс осталась с ним только из-за этой крошки. Любовь к ребенку сделала ее такой уязвимой, и Мик почувствовал, как в нем все сильнее разгорается желание защитить эту женщину и материнскую любовь в ее сердце, которая – он точно знал это – была дороже всего золота его парадных покоев. И сильнее похоти.

– Я… я не знала, что у тебя было такое ужасное детство, – запинаясь, сказала Сайленс.

Мик тряхнул головой, с трудом вспоминая, о чем они разговаривали.

– Да ладно, для ребенка из Сент-Джайлза это обычная история.

– Но так не должно быть. Твоей матери следовало защищать тебя.

Мик искоса глянул на нее и чуть не застонал. Сайленс соблазнительно покусывала нижнюю губу, лицо было растерянным.

– Такова жизнь, и ничего тут не поделаешь. Дети рождаются в грехе и учатся обслуживать себя сами, как только начинают ходить. Почему моему детству следовало быть другим?

– Потому что мы не животные, – просто ответила Сайленс. – Ты заслуживал большего.

Мик хрипло рассмеялся, нещадно давя боль в сердце, которую вызвали слова Сайленс.

– Может, в твоем мире все иначе, – сказал он. – Но в моем все люди думают лишь о том, как бы выжить. – Ему вдруг ужасно надоел весь этот разговор. – Моя мама была не хуже и не лучше любой другой, и глупо говорить, что я заслуживал чего-то большего.

– Нет! – воскликнула Сайленс. Мик вдруг почувствовал, как ее ладонь легла ему на плечо. Он удивленно заглянул ей в глаза. Те полыхали огнем уверенности, в глубине вспыхивали коричневые и зеленые искры. – Ты можешь считать меня дурочкой, ведь мои комнаты не ломятся от золота, я не меняю любовников, не рискую жизнью, грабя корабли на Темзе, и законы морали для меня не пустой звук. Но я знаю точно: у каждого ребенка должна быть любящая мать. Такая, которая готова горы свернуть, лишь бы защитить его и спасти от любых бед.

От страстной речи лицо Сайленс раскраснелось. Мик слушал ее, смотрел на розовые полуоткрытые губы и сиявшие глаза и чувствовал, что падает в темную бездну. Он с трудом дышал, в голове не было ни одной мысли. А когда она сказала, что мать должна защищать своего ребенка, ему показалось, будто его ударили в грудь.

Картины детства одна за другой вставали перед ним: холодные ночи на улице, голод и страх, удары кожаным ремнем по спине. И последняя, самая ужасная сцена, о которой Мик так сильно хотел забыть навсегда.

– Может, мать и правда не особо любила меня, – наконец прошептал он.

В огромных глазах Сайленс вдруг заблестели слезы:

– Может быть. Но это не значит, что ты вообще не заслуживаешь любви.

Мик больше не мог сдерживаться. Сайленс плакала – из-за него. Он нагнулся и коснулся губами ее рта почти целомудренным поцелуем. Между ними спал ребенок, потому Мик не мог обнять Сайленс. Но он все равно чувствовал тепло и женственную мягкость, волнами исходившую от нее. Его губы танцевали на губах Сайленс, подобно бабочке на лепестке цветка. И, когда она едва слышно застонала, Мик нагнул голову еще ниже, ни на секунду не прерывая нежных ласк. Внизу живота у него творилось нечто невообразимое, но он не наступал дальше, как делал это с другими женщинами. Ему было достаточно наслаждаться ее губами. Наслаждаться самой Сайленс, а не ее телом.

Когда Мик поднял голову, ее красивые глаза были затуманены.

Он улыбнулся ей и провел пальцем по мягкой щеке. Сайленс наклонила голову к его ладони, а палец уже медленно опустился вниз, по изящной линии шеи, задержался в ямочке у основания и наконец коснулся верхней части груди, которая едва виднелась из выреза ночной рубашки.

Мик посмотрел на нежную сливочную кожу Сайленс, оттенявшую его загорелую руку, и сглотнул.

– Тебе надо уйти.

Пират заглянул ей в глаза.

Непонятно, что там увидела Сайленс. Но она тут же молча повернулась и вышла.

Мик тихо выругался и прислонился головой к стене. Его мужское достоинство едва помещалось в бриджах и рвалось наружу. Раньше он бы просто позвал к себе готовую на все шлюху, с которой можно было проделывать любые, даже самые экзотические акты соития. Но сейчас ему стало тошно от одной мысли о проститутке. Его страсть могла удовлетворить только одна женщина.

Та, чья материнская любовь была так же сильна, как и его волчье стремление выжить на улицах Сент-Джайлза.

Мик вспомнил ее покрасневшее лицо, слегка опухшие от поцелуя губы, и его мужское достоинство болезненно дернулось.

Пират выругался и стал расстегивать бриджи. Он не привык отказывать себе в удовольствиях и потому вынул воспаленную от желания, покрасневшую плоть и взял ее в руки.

Интересно, что сделала бы Сайленс, если бы увидела его за таким занятием? Скорей всего в ужасе посмотрела бы на него и тут же убежала. Но что, если бы она задержалась – хоть на мгновение? Мик чуть не задохнулся от возбуждения, когда представил Сайленс, сидящую перед ним на кресле. Пусть ее веки отяжелеют от страсти, голову она откинет назад, открывая пульсирующую у основания голубую жилку.

Мик застонал и принялся еще быстрее работать рукой.

А если Сайленс раздвинет ноги? Тогда он подойдет к ней, встанет на колени и медленно поднимет подол рубашки, обнажая белоснежные бедра и то место внизу живота, покрытое мягкими завитками волос. Он проведет по нему большим пальцем, увидит, как нежные лепестки ее пещерки разойдутся, вдохнет аромат страсти.

Мик зарычал от нараставшего возбуждения и схватил второй рукой напрягшуюся под его членом плоть.

Конечно, потом он коснется языком ее самого интимного места. И начнет ласкать – так страстно, что Сайленс выгнется под ним, и ему придется положить руку ей на живот, чтобы удержать ее на месте. Но она все равно будет кричать от блаженства, и…

Мик достиг пика и со стоном излил семя на пол, а потом прислонился к стене, дрожа от пережитого наслаждения. Если даже фантазии об этом привели его к такому взрывному финалу, то что с ним будет, если Сайленс и вправду позволит поцеловать себя там? Мик слабо улыбнулся. Он был готов биться об заклад, что ее строгий муж никогда не дарил ей это особенное удовольствие. И был готов многое отдать, чтобы первым поласкать ее нежную пещерку.

Если бы только Сайленс разрешила ему…

Сайленс осторожно – и очень-очень тихо – закрыла дверь в спальню Мика. А потом прислонилась к ней спиной и положила руку на грудь. Сердце у нее колотилось как бешеное.

Когда она заглянула в комнату, ей сразу стало понятно, что происходившее там не предназначено для посторонних глаз. Положив девочку, Сайленс вернулась, чтобы сказать ему нечто важное. Но, увидев Мика, она потеряла дар речи. Все мысли вылетели у нее из головы.

Хозяин спальни стоял, откинув голову назад, его мускулистая шея была напряжена. Он расстегнул черные бриджи и вызывающе непристойно держал в руках свое мужское достоинство.

Сайленс завороженно уставилась на него.

Да, ей следовало тут же закрыть дверь. Наблюдать за подобными вещами было верхом бесстыдства. Но Сайленс не могла оторвать глаз от Мика. И дело было не в любопытстве. Сегодня они впервые говорили, как равные люди, а не как жертва и победитель, и это простое событие многое изменило. Сайленс увидела в жестоком пирате живого человека, который тоже чувствует боль или радость.

Которого можно ранить. И в которого можно влюбиться.

Сайленс словно пересекла невидимую черту и чувствовала, что возврата к прошлому быть не может. Если пират вызывал в ней страх и даже отвращение, то реальный мужчина, который прятался за этой маской, казался ей необыкновенно привлекательным.

И потому она стояла у двери и, затаив дыхание, смотрела в щель на Мика О’Коннора, который занимался очень возбуждающим занятием. Сайленс подглядывала и вспоминала их поцелуй. Он был совсем не такой, как первый, – злой и необузданный. Нет, во второй раз Мик целовал ее осторожно, нежно и так сладко, что Сайленс не могла оторваться от его губ. Мик первым остановился, первым сказал, что ей нужно идти к себе в комнату.

Сайленс все-таки закрыла дверь, на цыпочках прошла на кровать и легла. Она никак не могла успокоиться, ее дыхание было прерывистым, сердце бешено билось в груди. О чем думал Мик, когда ласкал себя? Может, о ней? При мысли об этом у нее вспыхнули щеки. Но, с другой стороны, он занимался этим сразу после их поцелуя – может, тут есть какая-то связь? Неужели она смогла так возбудить этого сильного, красивого мужчину, что ему пришлось самому утолять страсть? Сайленс стало совсем жарко.

Она уставилась на полог кровати, вспоминая, как выглядел Мик. Мужское достоинство в его руках казалось очень большим и влажно блестело в лучах солнца, которое заглядывало в спальню. Сайленс прожила с мужем два года, но Уильям был очень скромным, и она видела его обнаженным всего лишь пару раз. Иногда, лежа рядом с ним в одной постели, Сайленс фантазировала, как они занимаются любовью при свете. Но эти мысли казались ей непристойными, и потому она нещадно гнала их.

Сейчас Сайленс наяву увидела грех Онана. В юности, читая Библию, она порой думала, что именно сделал этот мужчина, отчего у того вдруг излилось на землю семя. Потом, уже будучи взрослой девушкой, Сайленс слышала, как об этом шептались ее подружки. После свадьбы она решилась задать щекотливый вопрос Уильяму, но тот сразу сказал, что про подобные мерзости он с женой говорить не намерен.

Однако то, чем на ее глазах занимался Мик, не казалось мерзким, а наоборот – возбуждающе-прекрасным. Судя по его движениям, он занимался этим и раньше. Сайленс поморщилась. Неужели ему не хватает на все готовых женщин? Или такой акт доставляет ему особенное удовольствие?

От этих мыслей ей стало совсем плохо. У нее кружилась голова, тело горело от страсти. Мик был воплощением греха, но она хотела его.

– Владелец «Александра» уплатил дань, – сказал Бран.

– Да? – вяло отозвался пират.

День уже близился к закату. Мик не видел Сайленс с той минуты, как приказал ей уйти, но их поцелуй все преследовал его. Плоть требовала эту женщину, даже несмотря на то, что он удовлетворил похоть.

Мик злобно улыбнулся своим мыслям. Как же так получилось? Всего лишь один поцелуй – и вот он уже чуть ли не сочиняет стихи в ее честь.

– О’Коннор?

И забывает о делах. Мик посмотрел на парня и сказал:

– Боюсь, Бран, тебе придется повторить все еще раз. У меня какая-то каша в голове.

– Она появилась у вас с того самого момента, как вы привели в дом миссис Холлинбрук, – храбро заявил Бран.

Мик сидел в кресле, небрежно закинув длинные ноги на подлокотник. После таких слов он медленно выпрямился и грохнул тяжелыми ботинками об пол.

– А ну-ка повтори еще раз, – сказал хозяин дома, глядя на юного пирата.

Парень выдержал его взгляд – чего не могли сделать бойцы постарше его и гораздо более опытные в бою. На подбородке Брана темнела небольшая бородка. А ведь всего год назад его щеки были гладкими, как у девушки. К тому же он явно стал шире в плечах да и подрос чуть ли не на целый дюйм. Мик в который раз сказал себе, что пора прекращать обращаться с ним как с мальчишкой.

– Вы всегда говорили, что мужчина должен думать головой, а не низом живота, – продолжил Бран. – Что из-за страсти к женщине можно наделать много ошибок, которые в итоге приведут к гибели.

Мик, склонив голову к плечу, внимательно смотрел на парня.

– Надо же, никогда не думал, что ты так серьезно относишься к моим словам.

– Но она правда отвлекает вас!

Бран продолжал сердито глядеть на него. Мик почувствовал, как в нем поднимается раздражение.

– А как же прекрасная Финелла? Разве она не поймала тебя за одно место?

– Нет.

– Правда? – Мик рассмеялся. – Хватит, Бран, не ври мне. Наша милая Финелла без ума от тебя.

– Может быть, – холодно заявил парень, – но я-то ее не люблю.

– Значит, если я прикажу, ты откажешься от нее? – прищурив глаза, спросил пират.

– Да.

– А если скажу, чтобы ты привел ее ко мне в спальню? – мягко проговорил Мик. – Ты что, безропотно отдашь Финеллу?

– Да хоть сейчас, – упрямо сказал Бран. – Вы этого хотите?

Мик с ухмылкой ответил:

– Нет, пока не хочу, но я рад слышать, что ради хозяина ты готов даже отдать свою подружку. Не ожидал от тебя такой преданности.

Тут Брану все-таки стало не по себе. По его щекам пошли красные пятна.

– Я думал, вы требуете от нас полного подчинения.

– Разве? – ласково переспросил Мик. – Я в этом не очень уверен.

Бран все-таки не отводил взгляда. Его лицо пылало, в глазах вспыхивал мрачный огонь.

Мик задумчиво смотрел на парня. После смерти трех пиратов на Темзе они все были немного не в себе, но Брана явно тревожило что-то еще. Мик помолчал и в итоге принял неожиданное решение:

– Я хочу, чтобы следующим налетом командовал ты, – сказал он.

От изумления глаза у Брана стали круглыми, как два медяка.

– Вы не шутите? Раньше вы такое никому не позволяли.

– Да, но сейчас я решил поделиться властью с тобой, – сказал Мик. – Или ты боишься?

– Нет! Я с радостью поведу людей.

– Хорошо. Только сначала обдумай план налета, а потом доложи его мне, идет?

Лицо Брана озарила улыбка. Он вдруг стал похож на того юного, но очень смышленого мальчишку, каким Мик взял его к себе несколько лет назад.

– Конечно, О’Коннор! – воскликнул Бран и через мгновение уже был за дверью.

Мик усмехнулся. Давно пора было дать парню какое-то дело. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

Дверь открылась, и в проеме показалась уродливая голова Гарри.

– С тобой хочет поговорить Пеппер, – сказал он.

– Хорошо, можешь его впустить.

Гарри повернулся, но Мик окликнул его:

– Скажи, как там девочка?

Широкое лицо Гарри расплылось в улыбке.

– В обед миссис Холлинбрук послала за добавкой для малышки. Она ест, как голодный волчонок.

Мик откинулся на спинку кресла, чувствуя, как от такой новости уголки рта сами поползли вверх.

– Значит, ей лучше?

– Намного. Она сейчас бегала за Лэдом по комнате и даже Берта заставила ухмыльнуться.

– Берт улыбался? – изумленно подняв брови, спросил Мик.

– Ну… – задумчиво протянул Гарри, – у него как-то так дернулся рот… Может, это были газы, но я все-таки думаю, что он улыбался.

Мик хмыкнул. Если девочка смогла растрогать самого Берта, значит, она действительно очаровательный ребенок. Его сердце сжалось от чувства, очень похожего на гордость.

Время до ужина пират провел вместе с Пеппером. Бухгалтер сначала показал ему учетные книги, а потом они принялись обсуждать, как лучше сохранить накопленные деньги и куда их следует вложить.

Когда Мик вошел в столовую, то обнаружил, что Сайленс там нет. Последние дни из-за болезни малышки еду ей носили в спальню. Но сегодня Мэри Дарлинг стало гораздо лучше, и Мик очень надеялся, что Сайленс спустится вниз. Увы, этого не случилось, и он только зря сгорал от нетерпения, ожидая скоро увидеть ее. Приемная мама осталась с дочкой.

Мик направился к своему месту, едва замечая людей вокруг. Почему мир вдруг превратился в серую и скучную пустыню? Неужели Сайленс стала ему настолько дорога? До нее он считал, что женщины нужны лишь для постели. Без сомнения, Сайленс тоже будила в нем страсть, но ему было приятно просто говорить с ней. Дразнить ее, злить, а потом успокаивать и все время смотреть, как необыкновенные карие глаза Сайленс с зелеными и голубыми искрами то вспыхивают от негодования, то теплеют от сочувствия.

Мик сел и невидящим взглядом уставился на тарелку, где лежал жареный гусь. Его раздражало собственное уныние. Ужин был для него чуть ли не самым любимым временем суток, и почему из-за какой-то девчонки…

– Тебе не нравится дичь?

Мик поднял голову, даже не пытаясь сдержать счастливой улыбки.

– Очень нравится, – ответил он.

Сайленс выглядела смущенной, и это ей очень шло. Наверное, она тоже сейчас вспомнила их утренний поцелуй, и от этой мысли у него сладко заныло сердце.

Облизнув губы, Сайленс спросила:

– Тогда почему ты смотришь на него так, словно ждешь, когда он оживет и ты сможешь сам зарезать его?

Мик молча пожал плечами, а потом откинулся на спинку кресла и, подперев рукой подбородок, внимательно посмотрел на Сайленс. Видимо, ей удалось вздремнуть днем: щеки у нее опять стали приятного розового цвета, глаза ярко сияли. Мик обрадовался этому, но вот одежда Сайленс его, наоборот, огорчила. На ней было обычное черное платье с белым воротником. Кстати, год назад она тоже пришла к нему в невыразительном одеянии коричневого цвета.

Интересно, как она будет выглядеть в наряде ярко-синего цвета или, например, темно-красного? Взгляд Мика упал ей на грудь, спрятанную под дешевой шерстяной материей. Сайленс была стройной, но с очень округлыми формами. Без сомнения, такая грудь великолепно бы смотрелась в платье с низким вырезом. Он бы многое дал, чтобы увидеть ее молочно-белые округлости, оттененные зеленым бархатом корсажа, при неверном мерцании свечей…

– Попробуй немного вареной репы, – сказала Сайленс, протягивая ему блюдо.

– Репа? На моем столе? – Мик нахмурился. – Я поговорю с Арчи.

– Не надо, – довольным тоном сказала Сайленс, накладывая себе и ему бесформенные овощи. – Я уже с ним разговаривала.

– Что это значит? – Мик удивленно поднял брови.

– Это значит, – Сайленс взяла из рук Молл миску с вареным мясом, – что я обсудила с твоим поваром меню и добавила кое-какие полезные для здоровья блюда. Пора уже кому-нибудь подумать о твоем желудке.

Мик с изумлением смотрел, как Сайленс накладывает ему в тарелку отварную морковь. Она делала это с таким видом, будто была хозяйкой дома. Очень странно. Мик содержал огромную толпу людей – пиратов, слуг, а до последнего времени еще и девочек легкого поведения, – но никому из них и в голову не приходило заботиться о нем. Сайленс была первой, и от этой мысли у него потеплело на сердце. Даже несмотря на ужасный вид еды, которой она собиралась его кормить.

– Вареные овощи и хорошая английская говядина – самые полезные вещи на свете.

Мик скрипнул зубами. Он любил только жареную пищу.

– Ну же, попробуй, – сказала Сайленс. Ее яркие глаза с ободрением смотрели на него.

Мик обвел взглядом стол. Суровые пираты с отвращением глядели на горы вареного мяса и овощей, которые возвышались на подносах. Он прищурил глаза и громко сказал:

– Так, все дружно едим овощи!

Мужчины принялись торопливо разбирать вилками репу и морковь. Мик тоже отправил в рот цветную капусту, которая после двух движений зубами превратилась в безвкусное пюре.

– Ну как? – спросила Сайленс.

– Вкусно, – солгал Мик, с усилием проглатывая еду.

– Ты сегодня рассеянный, – проговорила она.

– Правда? – Мик опустил взгляд, вспоминая, как утром пытался разглядеть очертания ее тела под тонкой тканью рубашки. И ему казалось, что он видел их – соблазнительные, завораживающие и постоянно от него ускользавшие. Он вздохнул и поднял голову. Сайленс смотрела на него, ее щеки покраснели от смущения. Неужели она научилась читать его мысли?

Мик откашлялся и сказал:

– Я попробовал твою еду. Теперь твоя очередь попробовать мою. – И он придвинул к ней блюдо с артишоками.

– Спасибо. – Сайленс хмуро глянула на деликатес. – Когда ты планируешь очередной пиратский набег? Надо же откуда-то брать деньги, чтобы оплачивать такой дорогой стол.

– Скоро. – Он уперся локтем о стол. Рядом с ним стояла тарелка с вареным мясом, но Мик не сомневался, что вкус у него такой же отвратительный, как у овощей. – А что? Хочешь, чтобы меня поскорей закололи ножом?

– О боже, нет! – Сайленс в ужасе уставилась на него. – Такую смерть я никому не пожелаю.

– Даже мне? – тихо спросил он.

Сайленс смутилась и опустила взгляд, торопливо накладывая на тарелку артишоки.

– Тебе в первую очередь, – пробормотала она.

Сердце Мика сжалось.

– Ты говоришь, как святая, – тихо сказал пират. Ему не хотелось, чтобы их полушутливый разговор слышали другие. – Еще немного – и у тебя над головой засияет нимб.

Волосы Сайленс убрала в скромный пучок, и несколько прядей выбилось, придавая ей соблазнительно-невинный вид. Мик протянул руку, чтобы убрать их с чистого, белого лба, но строптивая соседка молниеносно схватила ее.

– Мик, – прошептала Сайленс, и пират вздрогнул – ведь она впервые назвала его по имени. Ее взгляд метнулся к пиратам, которые сидели неподалеку. Его люди были слишком умны, чтобы открыто смотреть на них. Но Мик не сомневался: они знали, что происходит во главе стола. – Не надо.

Она отбросила его руку.

– Ты делаешь мне больно, дорогая, – спокойным голосом сказал Мик. Он хотел пошутить, но мысленно спросил себя, уж не скрывалась ли в этих словах изрядная доля правды. И если да, то что это значило для него?

– Не говори глупостей, – сказала Сайленс. – Странно, что ты вообще знаешь слово «нимб».

– Ну конечно, – с ухмылкой ответил Мик, – дьявол должен разбираться в делах Бога.

Она недовольно нахмурила брови:

– Значит, ты считаешь себя дьяволом?

– А ты сомневаешься? – иронично спросил Мик.

– Раньше я была в этом уверена. – Сайленс задумчиво потрогала артишок вилкой. – Но теперь уже не знаю, что и думать.

– Все ты знаешь, – ответил он и для пущей убедительности ткнул себя кулаком в грудь. – Я самый настоящий дьявол, только из плоти и крови.

– Да? – Она задумчиво посмотрела на него, а потом опустила взгляд. – Что это такое? – спросила Сайленс, указывая на свою тарелку.

– Ты про артишок? – с улыбкой спросил Мик.

– Значит, вот как его зовут. – Сайленс с неодобрением осмотрела необычный деликатес. – Никогда не видела ничего подобного. Выглядит, как огромный цветок.

– А он и есть цветок. Во всяком случае так мне сказали. – Мик забрал у нее из рук вилку, взял нож и начал отрезать верхние листья заморского плода. – Кстати, родом артишок из Италии. Первый раз я попробовал его год назад. Один капитан дал мне целый ящик этих овощей.

– Дал? – подозрительно переспросила Сайленс.

Мик пожал плечами и хитро улыбнулся ей:

– Дал, взял – какая сейчас разница? В принципе, никакого выбора у того капитана не было, ящик все равно оказался бы у меня. С тех пор я и полюбил артишоки всей душой.

– Хм. – Сайленс подозрительно смотрела, как он снял все листья, обнажая корень. – Выглядит неаппетитно.

– Ты права. Но знай: артишок похож на застенчивую женщину. Он также прячет самое вкусное за корсетом плотных листьев. Их нужно снять, а потом нежно, но твердо убрать мягкие иголки, скрывающие сладкую сердцевину. И действовать следует решительно, иначе, как и в случае с нашей скромницей, добраться до самого главного так и не удастся.

Мик сделал все так, как говорил, и положил то, что осталось от огромного бутона, к Сайленс на тарелку.

– И это все? – сморщив нос, спросила она.

– Да, а ты судишь о вещах только по их размеру?

Сайленс нервно сглотнула. Мик замер с вилкой и ножом в руках.

– Интересно, о чем ты сейчас думаешь? Неужели твои мысли всегда такие же скромные, как и твой вид?

Она лишь молча покачала головой и указала на маленькую сердцевину артишока.

– Что дальше?

– Хм. – Мик взял немного мягкого масла и положил его на артишок. – А я думаю вот о чем: иногда самая маленькая и неприметная конфета оказывается самой сладкой.

Мик разрезал мясистое донышко напополам, протянул его на вилке Сайленс и вдруг осознал, что затаил дыхание. Откроет ли она рот? Позволит ли ему положить сладкую мякоть на язык?

Сайленс долго смотрела на него, но потом все же подчинилась. Сердце Мика ликующе прыгнуло в груди. Мало какая из его военных побед радовала его так, как эта.

– Сердцевинка у него зеленая и нежная, – тихо проговорил пират, наблюдая, как постепенно меняется выражение глаз Сайленс. – А вкус богатый, маслянистый, с горькой нотой в конце – чтобы было интересней.

Она проглотила артишок и облизнула губы.

– Очень вкусно, – тихо сказала Сайленс.

Мик беззвучно рассмеялся. Разум шептал ему, что он затеял опасную игру, которая принесет ему боль. Но сердце его сладко сжималось, и сейчас ему хотелось одного – взять Сайленс за руку, отвести в спальню, а потом заставить ее стонать от наслаждения.

И хрипло звать его по имени.

– Да, очень вкусно, – повторил Мик, подражая ее тону. – Ради этого сладкого, тающего во рту сердечка стоит повозиться с колючками и иголками, как ты думаешь?

Глава 9

«Известно, что когда тебе предлагают исполнить три желания, нужно сначала хорошенько поразмыслить над ними. Умник Джон думал очень долго, ни на мгновение не выпуская из рук Селену. Наконец он посмотрел на нее и спросил: «Я должен озвучить все три желания прямо сейчас?» Девушка ответила ему с хитрой улыбкой: «Конечно, нет. Тебе стоит только позвать меня, и я появлюсь перед тобой, чтобы исполнить очередное желание». Юноша кивнул, медленно отпустил шею девушки и сказал: «Желаю, чтобы у меня было свое королевство, в три раза больше дядиного…»

Из «Умника Джона»

Сайленс наслаждалась экзотическим вкусом артишока, завороженно слушая, как Мик О’Коннор говорит бархатным, глубоким голосом о сладких сердцевинках.

Она посмотрела на тарелку, где были аккуратно сложены листья. Пират сравнивал итальянский деликатес с женщиной. И, продолжая это сравнение, Сайленс могла сказать, что сейчас ее сердцевинка тоже таяла, становилась мягкой и влажной. Почему у столь красивого мужчины, как Мик, вдобавок еще такой волшебный, чарующий голос? Это просто несправедливо! Его двусмысленные фразы еще сильнее разжигали желание, и Сайленс торопливо пригубила красного вина, отчаянно пытаясь придумать другую тему для разговора.

– Мама назвала тебя Микки? – спросила она.

Мик удивленно глянул на нее.

– Ну… То есть… – Сайленс перевела дух, собираясь с мыслями. – Твое полное имя – Микки? Или мама при крещении назвала тебя Майклом?

Пират иронично улыбнулся. Похоже, хозяин дома понял, что ей стало не по себе от его нескромных фраз.

– Ну, я очень сомневаюсь, что святая вода когда-либо касалась моей детской головы, но мама действительно назвала меня Майклом.

– Красивое имя.

– Правда? – недоверчиво спросил он.

Сайленс кивнула, нервно крутя в руках кусок хлеба.

– Майклом [2] зовут одного из архангелов. У него в руках меч, и он ведет в бой господне воинство.

– Значит, твой Майкл – боец.

– Да. В Книге Откровений он сражается с дьяволом и его слугами, а потом сбрасывает их с небес.

Мик сжал губы. Взгляд у него стал злобным, насмешливым.

– В общем, полная противоположность мне, – сказал он.

– Я не знаю. – Сайленс нахмурилась. – Мне кажется, твой небесный заступник должен быть очень суровым, даже жестоким. Ведь он вершит божье правосудие на земле и на небе. К тому же этот архангел убил дьявола. Так что в каком-то смысле он похож на своего врага.

Мик усмехнулся. Сайленс в страхе глянула на него и спросила:

– Я, наверное, говорю, как еретик?

– Ты спрашиваешь у дьявола, кто еретик, а кто – нет?

– Я же говорила тебе, что на царя тьмы ты совсем не похож, – рассеянно сказала Сайленс. – Честно говоря, ты больше напоминаешь мне запуганного ангела.

Услышав такое честное заявление, Мик откинул голову назад и стал громко смеяться. А когда успокоился, посмотрел на Сайленс и сказал:

– Ладно, это не важно. В любом случае я не из тех людей, которые осуждают за еретические мысли. – Он откинулся в кресле, продолжая внимательно глядеть на соседку за столом. – И все же тебе следует знать: если бы мне выпал шанс участвовать в той битве, то я сражался бы против твоего архангела.

– Разве? – Несмотря на его смех, Сайленс говорила серьезно. Неделю назад она сама верила в то, что Мик – дьявол во плоти. Теперь же ее начали мучить сомнения. – Вот твоя мать так не считала. Она назвала тебя в честь святого, а не дьявола.

Мик нахмурился. Теперь настала ее пора внимательно посмотреть на пирата.

– Или, может быть, она назвала тебя в честь кого-то другого? Родственника? Или даже отца?

– Нет. – Мик презрительно фыркнул.

– Тогда кого?

– Понятия не имею. – Он отвернулся от нее, как будто этот разговор ему наскучил. Но Сайленс видела, как крепко его пальцы схватили ножку бокала.

– Наверное, она назвала тебя так, потому что хотела, чтобы ты стал таким же храбрым защитником, как святой Михаил.

Мик вздрогнул. Это было едва заметное движение, но Сайленс показалось, что ее слова как будто ударили его. Не осознавая, что делает, она протянула руку и положила ему на плечо.

Мик завороженно смотрел на нее.

– Если это было так, значит, она сильно во мне разочаровалась, – наконец тихо проговорил он.

– Майкл, – сочувственно прошептала Сайленс. Она не знала, что именно собиралась сказать ему. Ей хотелось просто подбодрить пирата, показать, что он тоже достоин любви.

Это имя звучало из ее уст как-то по-особенному интимно. И оно подходило ему лучше, чем Мик, потому что вызывало образ ангела, пусть жестокого, но способного искупить грехи.

Пират посмотрел на нее так, словно хотел пронзить взглядом.

– Не надо. – Он закрыл глаза, гася их ужасный блеск. – Не зови меня так.

Сайленс отняла руку. Но сдаваться она не собиралась. У нее было чувство, что ей удалось найти в его душе нечто очень важное. И теперь следовало приложить все усилия, чтобы понять, что это. Казалось, мир вокруг них исчез. Огромной залы со столом и десятком ужинавших вместе с ними пиратов больше не существовало. Они словно остались наедине.

– Почему? – спросила Сайленс.

– Ты знаешь ответ, – пробормотал Мик, не открывая глаз. Его длинные ресницы черной тенью лежали на белоснежной коже.

– Да, я знаю, – мягко сказала Сайленс, – но отныне я буду называть тебя только так.

Мик сухо рассмеялся.

– Ну конечно. Другого от моей сладкой Сайленс ждать не приходится. Может, меня и назвали в честь святого, но ты сияешь таким чистым и ярким светом, которому может позавидовать любой ангел.

– Не понимаю, о чем ты, – прошептала она.

– Разве? – Мик наконец открыл глаза. Взгляд у него был полон боли. – Ведь это ты рискнула своей честью ради любимого мужа. Ты согласилась жить в доме самого дьявола ради ребенка, которого тебе подбросили. Ты, Сайленс Холлинбрук, вызываешь больше трепета, чем любой ангел.

Сайленс не знала, куда смотреть. Ей никогда и в голову не приходило, что Мик считал ее каким-то особенным существом. Она открыла рот, но не смогла сказать ни слова и лишь беспомощно посмотрела ему в глаза.

Взгляд Мика смягчился. Улыбнувшись уголком рта, он спросил:

– Ты собираешься съесть этот хлеб?

Сайленс посмотрела вниз. Оказалось, что за это время от ее куска остались одни крошки на тарелке.

Мик – то есть Майкл – щелкнул пальцами, и к нему торопливо подошел мальчик-слуга с подносом нарезанного мяса. Пират взял его, приказал принести еще хлеба, и паренек тут же побежал на кухню.

– Я столько не съем, – попробовала протестовать Сайленс, когда Майкл принялся накладывать ей нарезанное филе жареного ягненка. Кстати, блюдо с вареной говядиной куда-то исчезло.

– Пока девочка болела, ты ела как мышка, – заявил он, продолжая орудовать вилкой.

Сайленс попробовала кусочек филе. Мясо было таким нежным, что чуть не таяло во рту. Она не удержалась и взяла добавки, чувствуя себя немного виноватой. Да, это блюдо было гораздо вкусней ее вареной говядины, хоть и не такое полезное для здоровья.

С дальнего конца стола послышался смех. Сайленс глянула туда и увидела, что это хохочет Бран, откинув назад голову. А сидевшая рядом Финелла смотрела на него, и ее лицо сияло такой любовью, что Сайленс смущенно отвела глаза.

И тут же наткнулась на пристальный взгляд Майкла. Казалось, он прочитал все ее мысли, и Сайленс, отвернувшись, взяла бокал с вином.

– Финелла без ума от Брана, – сказала Сайленс.

– И она этого совсем не скрывает, – произнес Майкл каким-то странным, невыразительным голосом.

– Ты против их отношений? Наверное, потому, что Бран еще молод, да?

– Нет, я считаю его взрослым, – ответил Майкл. – Парень прожил у меня уже шесть лет.

– Правда? – Сайленс опять посмотрела на Брана. Ему никак не могло быть больше двадцати. – А где ты его нашел?

Майкл взял засахаренный виноград и откинулся в кресле.

– Наш Бран носился без призору по улицам, – начал он. – У него было что-то вроде шайки из ребят помладше, а он ими командовал. Мальчишки лазили по карманам, воровали товар у лоточников, обчищали мелкие лавки. Но однажды Бран решил сыграть в серьезную игру.

Майкл замолчал, взял бокал вина и сделал хороший глоток. Потом он аккуратно, не торопясь, поставил его на стол.

– И что дальше? – нетерпеливо спросила Сайленс.

Его выразительный рот изогнулся в ухмылке.

– Парень собрался ограбить корабль, который я наметил для себя.

Сайленс перевела дух. Она точно не знала, каким образом Майкл добывал себе богатства – честно говоря, и не хотела об этом знать, – но понимала, что стоять на его пути крайне опасно.

– И что случилось дальше?

– Мы пришли на корабль сразу после того, как туда залезли Бран и его шайка. Они как раз дрались с охранниками, и мы быстро разобрались с теми и другими. А потом вдруг этот мальчишка, ростом мне по пояс, попытался напасть на меня с ножом.

Сайленс сглотнула и искоса посмотрела на Брана. Только очень храбрый или очень глупый мужчина – не говоря уж о ребенке – мог решиться напасть на главного пирата Лондона.

– И что ты сделал?

Майкл вертел в руках почти пустой бокал, с улыбкой вспоминая прошлое.

– Ну, я тут же отобрал у него нож. А когда он бросился на меня с пустыми руками, то схватил его за шиворот и потряс. Я мог бы просто выкинуть Брана в Темзу, но… – И он замолчал, задумчиво глядя в никуда.

– Но ты этого не сделал, – закончила Сайленс. – Почему?

Майкл посмотрел на нее и последним глотком опустошил бокал.

– Просто, глядя на него, я вспомнил себя в детстве. Мальчишка в лохмотьях, который вынужден драться за все, даже за очередную миску похлебки.

Сайленс опустила голову. У Майкла ведь была мать – и, наверное, отец тоже. Почему же тогда ему приходилось бродить в одиночестве по улицам и думать, где бы найти еды? Она представила его маленьким красивым мальчиком, только грязным и босым, и у нее сжалось сердце.

Майкл словно прочитал ее мысли:

– Не надо жалеть меня, моя дорогая Сайленс, – сказал пират.

Она опять посмотрела на него. На губах Майкла заиграла насмешливая, даже злобная улыбка, а черные глаза стали еще мрачнее от детских воспоминаний.

А потом он кивнул и поднял пустой бокал, словно собираясь произнести тост.

– Во всех моих бедах виноват только я один, – резюмировал пират. – Я сам заслужил ту жизнь, которую имею.

– В том, что мы не можем купить зерно, виноват Микки О’Коннор, – сказал Фредди.

– Да? – Чарли медленно поднял голову от тарелки с ужином.

Это его нисколько не удивило. В последнюю неделю люди, поставляющие сырье для изготовления джина, словно сговорились и в один голос твердили, что зерно у них закончилось.

– Значит, надо найти других продавцов, – сказал он.

На эти слова Фредди лишь печально посмотрел на хозяина.

– Так, какие еще новости? – спросил Викарий.

– В Сент-Джайлзе появились солдаты.

– И что же? – Чарли схватил вилкой мясо и понес ко рту, пачкая стол жиром от подливы. – В Лондоне их много.

– Говорят, что их специально послали сюда, чтобы очистить место от воров, убийц и других преступников.

– Правда? – Чарли откинулся на спинку стула, глядя на Фредди. Тот, как всегда, избегал взгляда хозяина и сейчас смотрел в основном на его тарелку с едой. – Это интересно. И кто же их послал?

Фредди нахмурился. Его лоб прорезали глубокие морщины, придавая ему совсем уж отталкивающий вид.

– Никто не знает. Солдаты ходят парами и хватают любого, кто кажется им подозрительным. Конечно, все умные уже давно попрятались. Так что пока они забирают только старух, продающих джин, и прочую мелочь.

Чарли хмыкнул и сказал:

– Если им не нравятся продавцы джина, то, значит, скоро они доберутся и до меня. – Он задумчиво постучал ножом по краю оловянной тарелки. – Надо попробовать направить их по другому следу. Такому, который будет выгоден нам.

– Это куда же? – спросил Фредди.

Чарли в голову вдруг пришла очень даже неплохая идея. Он мысленно оценил ее, подумал, а потом медленно кивнул.

– Мы направим их к дому Красавчика Микки.

– Еще! – требовала Мэри Дарлинг на следующее утро.

Сайленс стала послушно качать ее на коленях, в сотый раз рассказывая стишок про то, как лошадка ехала по кочкам да по маленьким кусточкам. Это было такое счастье – видеть девочку здоровой и полной сил. Но развлекать ее, сидя в четырех стенах, становилось все сложнее.

– Еще! – крикнула она, как только Сайленс на секунду остановилась. – Еще! Еще!

– Ох, счастье мое, лошадка устала, ей нужно передохнуть. – И с этими словами она опустила Мэри на пол.

Девочка обошла мягкое кресло, на котором сидела Сайленс, и, недолго думая, направилась прямиком к пылавшему камину. Она знала, что ей туда нельзя, но это ее не остановило.

Сайленс откинула со лба прядь волос и огляделась по сторонам, ища, чем бы отвлечь малышку.

– Стой, Мэри. Смотри, что у меня есть. – Она взяла корзинку для рукоделия и положила ее на пол.

Малышка тут же повернулась к новому для нее предмету.

– Вы позволяете ей играть с иголками? – с сомнением в голосе спросила Финелла, появившись на пороге спальни.

Сайленс благодарно посмотрела на девушку.

– О, спасибо, ты принесла чай! Я просто уже не знаю, чем ее развлекать.

– Это понятно, – ответила служанка, опуская на стол поднос.

– Иголки лучше, чем камин, – добавила Сайленс, вытаскивая пальчики Мэри из клубка ниток. Ей это удалось, но нитки безнадежно запутались. Финелла забрала девочку и, усадив за стол, дала ей молоко и булочку.

– Малышке тут очень скучно, – пробормотала Сайленс.

Впрочем, как и ей. Последние месяцы она помогала брату управлять большим приютом и крутилась как белка в колесе с утра до позднего вечера. Она просто не привыкла сидеть сложа руки.

Сайленс посмотрела на Финеллу и спросила с надеждой в голосе:

– Ты не знаешь, мистер О’Коннор сейчас дома?

– Я только что видела, как он зашел к себе в спальню.

– Правда? – Сайленс встала, подошла к двери, соединявшей их комнаты, и постучала.

Она открылась в ту же секунду.

Майкл стоял в дверном проеме, его чувственный рот улыбался. Он был так близко от нее и казался таким большим, что у Сайленс перехватило дух.

– И когда ты решила, что прежде, чем войти ко мне, надо постучать?

Сайленс вспомнила, когда последний раз заходила к Майклу без стука, и покраснела.

– Нам скучно, – справившись со смущением, проговорила она.

– Неужели? – Майкл опустил взгляд.

Сайленс глянула в том же направлении. Оказывается, к ней подошла Мэри и, держась за ее юбку, с любопытством смотрела на пирата, засунув сразу два пальца в рот.

– Очень милая девочка, – вдруг мягко сказал Майкл, смотря на малышку.

– Это точно, – улыбаясь ей, ответила Сайленс, а потом глянула на Майкла. И ее сердце тепло сжалось, когда она увидела ласковое выражение на его лице.

Мэри словно поняла, что говорят о ней. Девочка подняла вверх руки – и протянула их Майклу.

– Да! – потребовала она.

– Вот ведь настырное создание, – заявил пират, но все равно нагнулся и поднял Мэри Дарлинг.

В его руках девочка выглядела совсем маленькой. Майкл развернул ее к себе лицом. Мэри посмотрела ему в глаза, а потом вдруг вытащила пальцы изо рта и ткнула ими в глаз пирату.

Сайленс, затаив дыхание, ждала, что будет дальше. Но Майкл просто рассмеялся и сказал девочке:

– Ну, скучно тебе тут? Ничего, сейчас что-нибудь придумаем.

Он повернулся и пошел к себе в комнату.

– Ты куда? – спросила Сайленс, бросившись следом.

– Все-то ей надо знать, да? – сказал Майкл девочке.

Мэри глянула назад и сказала:

– Мама.

– Да, это твоя мама, – проговорил Майкл, открывая дверь в коридор, – и, должен сказать, она очень красивая леди, только уж слишком о тебе тревожится.

Мэри внимательно слушала его, опять сунув палец в рот. Но когда она увидела двух охранников, то тут же вытащила его и указала на Берта.

– Бе! – заявила девочка. Этот страшный громила ей почему-то очень нравился.

– Да, Гарри и «Бе» пойдут вместе с нами, – сказал Майкл, кивая мужчинам.

Охранники посмотрели друг на друга и, заняв место позади Сайленс, пошли следом. Ей пришлось повыше поднять юбки, чтобы не отставать от Майкла, размашисто шагавшего по коридору в сторону лестницы.

– Свежий воздух – это всегда хорошо, – продолжал говорить главарь пиратов. – Жаль, что мы не можем прогуляться по улице – там слишком много плохих дядей. Но воздуха нам хватит и на заднем дворе.

Мик подошел к лестнице и стал спускаться вниз, громко стуча тяжелыми сапогами. Скоро они оказались на кухне. Кроме Арчи, который удивленно уставился на процессию, слуг больше не было. У огня спал Лэд, и когда Мэри Дарлинг увидела его, то тут же протянула к нему руки и закричала: «Гав! Гав!»

– Да-да, он пойдет вместе с нами, – дружелюбно проговорил Майкл, словно у него с маленькой девочкой шла настоящая беседа. – После того как его искупали с мылом, пахнущим розами, он стал очень приличной собакой.

Вся толпа, включая Лэда, направилась к двери, ведущей на задний двор.

Выйдя на свежий воздух, Сайленс огляделась. Все пространство было замощено камнем, и только в центре пролегала узкая полоска сухой земли. С четырех сторон двор окаймляли высокие кирпичные здания. На противоположной стороне от входа, в низкой стене, она увидела старинный сводчатый туннель.

– Куда он ведет? – спросила Сайленс.

– К одному из проулков. Но не волнуйся, с другой его стороны есть ворота, и они тоже охраняются.

Она кивнула. Майкл меж тем посадил Мэри Дарлинг на деревянную скамью, что располагалась у одной из стен.

– И давно ты так живешь? – задала неожиданный вопрос Сайленс.

– Как так? – переспросил Майкл. Мэри Дарлинг меж тем целеустремленно направилась к Лэду.

– Ну, – и Сайленс обвела рукой задний двор, – за высокими стенами и с кучей охранников.

Майкл выпрямился и посмотрел на нее. Берт с Гарри, как две огромные няньки, ушли следом за девочкой и пытались помешать ей лезть пальцами в глаза Лэду. На какое-то время Сайленс осталась с Майклом наедине.

– Не очень давно. – Пират поднял голову. Был полдень, и солнце сияло прямо над ними, освещая маленький дворик. Только в это время его лучи попадали в каменный мешок между высокими домами Сент-Джайлза. Еще пара часов – и оно уже пряталось за стенами.

– А что же случилось?

Майкл ответил, недовольно пожимая плечами:

– Просто чем больше у тебя власти и денег, тем больше и врагов. Вот и все.

– Понятно. – Сайленс, нахмурясь, стала разглядывать камни под ногами. – А ты когда-нибудь думал о том, что богатство того не стоит? И что пора уже прекратить грабить корабли?

Майкл иронично глянул на нее и ответил вопросом на вопрос:

– Моя дорогая, неужели ты намерена меня перевоспитать?

Сайленс его шутливый тон не понравился. Однако она вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я видела, что у тебя весь дом ломится от золота.

– Денег много не бывает, – раздраженно заявил Майкл.

– Конечно, бывает, – возразила Сайленс. – У тебя достаточно богатств, чтобы одеваться, кормить себя и слуг. Зачем тебе больше?

Майкл прищурил глаза – верный признак того, что он начинает сердиться.

– Тебе легко говорить, ведь ты никогда не голодала.

Сайленс запнулась. Это была правда. Но, с другой стороны, она никогда не имела столько денег, сколько было у Майкла, и не стремилась к ним.

– Может, стоит все-таки найти более достойное занятие в жизни?

– Например, стать пузатым фермером, – предложил Майкл.

– Нет. – Она не могла представить его в роли тихого сельского сквайра – ни толстого, ни худого. – Но ты мог бы заняться какой-нибудь другой приличной работой.

– Какой? – мягко спросил он. – Стать плотником на верфи?

Эта идея была еще хуже предыдущей.

– Я не знаю! – Сайленс в раздражении уперлась руками в бока. – Но жизнь у тебя слишком опасная. Конечно, ты понимаешь это. Рано или поздно тебя все равно выследят враги или схватят власти и будут судить за разбой. Почему не бросить такую жизнь сейчас, пока есть возможность?

– Дорогая, ты что, беспокоишься за меня? – Тон его был легкомысленным, но взгляд – нет. На мгновение Сайленс показалось, что в глубине карих глаз Майкла мелькнуло нечто, похожее на нерешительность. Но он тут же отвернулся в сторону. – Лучше не тревожься обо мне. Я пират, и конец у нас один.

– Это какой? – со страхом прошептала Сайленс.

Лицо Майкла дернулось.

– Конечно, виселица, – ответил он.

И хотя лучи солнца были теплыми, Сайленс задрожала. Она представила, как Майкл будет болтаться на конце веревки, как его длинное сильное тело станет дергаться в конвульсиях смерти. И почему-то при одной мысли о смерти Майкла у нее болезненно сжалось сердце. Совсем недавно главарь пиратов был ее врагом. Никто не причинил ей столько боли – ведь он разрушил ее семью, навсегда поссорил с любимым мужем. Этому не было прощения.

Но это было до того, как Сайленс лучше узнала Майкла. Теперь она не могла относиться к нему с прежней ненавистью. Да, Майкл играл роль безжалостного пирата, но под этой маской прятался маленький и очень ранимый мальчик, которого просто никто не любил в детстве. Теперь, когда Сайленс поняла Майкла, почувствовала его боль, она больше не могла равнодушно относиться к нему. И знала: если тот вдруг уйдет из этого мира, то она будет плакать по нему.

– Значит, вот как? – с отчаянием спросила она. – Ты просто ждешь, когда тебя поймают и повесят?

– Ну, – ответил Майкл, продолжая смотреть в сторону, – конечно, нет. Я не жду смерти, а наслаждаюсь жизнью по полной. Разве ты этого не заметила?

– У тебя странные представления о счастье. – Сайленс увидела, как Гарри вытащил из бездонного кармана деревянный шар и кинул его. Мэри Дарлинг бросилась за ним наперегонки с Лэдом. – Да, ты купаешься в золоте, твоя банда предана тебе. Но как насчет семьи, близких людей?

Он ничего не ответил.

Сайленс повернулась к нему и обнаружила, что Майкл пристально смотрит на нее.

– Так что насчет семьи? – повторила она, вздернув подбородок.

– Для мужчины это не так уж важно, – пожав плечами, сказал пират.

– Но одиночество – страшная вещь.

– Да? – Майкл шагнул к ней. – А как насчет тебя, дорогая моя Сайленс? Ты говоришь про мою жизнь, но разве у тебя есть семья?

От изумления она на мгновение потеряла дар речи.

– Что… что ты имеешь в виду? Конечно, у меня огромная семья: братья, сестры и куча племянников.

– Да, – кивнув, сказал Майкл, – такой родни у тебя полно. Но у тебя нет ни мужа, ни детей.

– А как же Мэри Дарлинг? – упрямо спросила Сайленс.

– Разве этого достаточно? – Майкл сделал еще один шаг и встал так близко, что она могла чувствовать тепло его тела. – Однажды твоя девочка вырастет, найдет себе мужа и уедет от тебя. А ты останешься одна. Тебе этого хочется?

Сайленс почувствовала, что еще немного – и у нее из глаз закапают слезы.

– У меня был Уильям, – едва дыша, проговорила она и отвернулась.

– А потом любимый муж погиб, – безжалостно продолжил Майкл. – Ты что, будешь оплакивать его вечно? Будешь носить это страшное черное платье до самой смерти?

Он протянул к ней руку и дернул накрахмаленный воротничок – единственное украшение ее наряда. Сайленс отпихнула его плечом. Майкл стоял слишком близко и задавал очень неприятные вопросы.

– Я любила Уильяма. Наверное, тебе этого не понять, но это была любовь на всю жизнь. Вряд ли я когда-либо испытаю что-то подобное во второй раз.

Сайленс говорила эти слова так много раз, что они чуть ли не сами слетали с ее губ. Ей даже не нужно было думать об их значении. И вот сейчас она вдруг спросила себя: а сколько в них осталось правды? Сайленс растерянно покачала головой. Она ни с кем не хотела обсуждать эту тему, а с Майклом – тем более.

Но он не собирался отставать от нее:

– Значит, без этой настоящей любви ты зачахнешь и умрешь?

– Я уже говорила, что ты вряд ли поймешь меня…

– Да, мне тебя не понять, – прервал ее Майкл. – Ты спрашиваешь, как я могу жить, зная, что меня ждет виселица. Но я по крайней мере живу. А ты с таким же успехом могла бы лечь в гроб вместе с покойным супругом.

Рука Сайленс взметнулась прежде, чем она успела ее остановить. Звук пощечины эхом разнесся по маленькому двору. Она не отводила глаз от Майкла, ее грудь бурно вздымалась. Но шестым чувством Сайленс знала, что Берт и Гарри смотрят на них. Даже Мэри Дарлинг перестала возиться с Лэдом.

Не отводя взора, Майкл взял руку, которая ударила его, поднес ее ко рту и нежно поцеловал. А потом сказал:

– Ненаглядная моя, не ложись в могилу раньше времени.

У нее так быстро билось сердце, что она едва дышала. И Сайленс чувствовала его дыхание на нежной коже ладони.

– У него нет могилы, – прошептала она, едва сознавая, что говорит. – Уильям пропал в море, и его тело лежит на дне.

– Я знаю, моя дорогая, – нежно сказал Майкл.

В этот момент слезы брызнули у нее из глаз и заблестели под яркими лучами теплого солнца. Сайленс беспомощно охнула, не зная, куда деться от стыда, но тут же почувствовала, как Майкл обнял ее и привлек к груди.

– Тише, тише, сладкая моя, – пробормотал он ей в волосы.

– Он ведь любил меня, любил по-настоящему, – всхлипывая, сказала Сайленс.

– Конечно.

– А я – его.

– Разумеется.

Сайленс подняла голову и со злостью посмотрела на Майкла.

– Ты ведь не веришь в любовь! Почему ты все время соглашаешься?

Он рассмеялся, а потом наклонился к ней.

– Потому что, – сказал Майкл и стал губами осушать слезы на ее щеках, нежно касаясь чувствительной кожи, – я готов поверить в любые сказки – что небо розовое, что луна сделана из сахара и изюма и что в грязных водах Темзы плавают русалки, – лишь бы ты перестала плакать. Когда я вижу слезы в твоих красивых глазах, у меня сердце разрывается.

Сайленс изумленно глядела на Майкла. Его губы насмешливо улыбались, но в глубине его темных глаз застыла боль, как будто ему правда разрезали грудь и вынули наружу сердце.

В ее глазах, искрившихся голубым и зеленым, стояли слезы. Мик не понимал, почему ему так тяжело смотреть на плачущую Сайленс. Он видел людей со вспоротыми животами, умирающих от голода женщин, которые торговали собой, нищих детей, валявшихся в сточных канавах. Он шел на любое преступление, чтобы достичь нынешнего положения, когда можно наконец забыть о холоде и голоде. Мик убивал людей, и их лица никогда не мучили его в кошмарных снах.

Но стоило ему увидеть Сайленс в слезах, как он терялся и был готов сделать все, лишь бы утешить ее.

Мик в смущении отвел от нее взгляд. Он больше не хотел ни к кому привязываться, потому что знал – это верный путь к боли и разочарованию.

– Пойдем, я хочу кое-что тебе показать. – И Мик, взяв ее за руку, повел к двери, ведущей на кухню.

– А как же Мэри? – воскликнула Сайленс.

Мик глянул на девочку, которая в этот момент со смехом тянула Лэда за уши.

– Ничего страшного, Берт и Гарри присмотрят за ней. Мы ненадолго.

Сайленс все-таки пошла следом за ним, тревожно глядя через плечо на играющую девочку.

– Куда ты ведешь меня? – спросила она.

– В зал приемов.

Им пришлось преодолеть немало переходов и лестниц, прежде чем они очутились в огромном помещении, где Мик принимал посетителей.

Стоявший у двери охранник с любопытством глянул на них. Но говорить ничего не стал, а лишь кивнул, приветствуя хозяина.

– Смотри, чтобы нам никто не мешал, – сказал ему Мик, когда тот открыл перед ними тяжелые дубовые двери.

Оказавшись внутри, пират быстро пошел к сундуку, стоявшему возле его трона, поднял крышку и достал платье из сияющего шелка синего цвета.

– Что это? – спросила Сайленс таким тоном, будто раньше никогда не видела подобных нарядов.

– Это платье, – ответил Мик, удивленно глядя на нее.

Сайленс шагнула назад. Ее лицо приняло упрямое выражение.

– Я его не надену, – заявила она.

Так, теперь надо действовать очень осторожно. Мик поднял платье еще выше, и роскошная ткань заиграла в лучах солнца.

– Ты сказала, что тебе скучно. Ты хочешь выйти на улицу прогуляться?

– Конечно, да.

– Хорошо, – проговорил Мик, – только одну я тебя не выпущу – только со мной. А для этого ты должна надеть красивое платье. То, которое сейчас на тебе, не подходит.

Сайленс, закусив губу, молча смотрела на переливчатый шелк.

– Его мне подарил, – солгал Мик, – капитан одного судна. Я оказал ему одну очень важную услугу.

Пират приложил платье к своей груди, и Сайленс нехотя улыбнулась. На самом деле он, как влюбленный юноша, целый день потратил на поиски достойного наряда. Но если бы Сайленс узнала об этом, то ни за что бы не согласилась взять его. Мик знал, что ее пуританские правила морали не позволяют ей принять от мужчины такой вызывающе дорогой подарок.

– Или, может, ты хочешь провести еще один вечер в спальне у камина? – небрежным тоном спросил пират, расправляя пышную юбку.

Сайленс посмотрела ему в глаза. И ему стало понятно, что она заколебалась.

– Куда же ты хочешь повести меня?

– Это сюрприз, – качая головой, ответил Мик.

Сайленс нахмурилась и уже открыла рот, чтобы возразить, но он торопливо добавил:

– Это будет приличное место. Я обещаю.

Мик, затаив дыхание, ждал ее ответа. Ждал, когда она скажет короткое «да».

– Мне нечего надеть с таким красивым нарядом, – наконец произнесла Сайленс, краснея от одного намека на нижнее белье.

Мик изо всех сил старался не улыбаться. Наоборот, напустив на себя невинный вид, он сказал:

– Думаю, на дне сундука ты найдешь все, что тебе надо.

– Но…

Мик уже направился к выходу, не давая ей шанса что-либо возразить. Он открыл двери и сказал Бобу:

– Пошли сюда двух парней, чтобы они отнесли сундук в спальню миссис Холлинбрук.

– Хорошо, – кивнул мужчина и бросился выполнять приказ.

А Мик тем временем повернулся к Сайленс. Она стояла на том же месте и оглядывалась по сторонам.

– Зачем ты держишь столько дорогих вещей в одной комнате? Не боишься, что их украдут?

Мик с улыбкой спросил:

– Неужели ты думаешь, что ко мне в дом могут пробраться воры?

– Конечно, нет. Но это же такое искушение для живущих тут людей.

– Я хорошо им плачу, – просто ответил Мик. – Гораздо больше, чем они могут получить в любом другом месте города. Но если кто-то из них не устоит… что ж, можешь поверить, моя дорогая, меня не зря считают самым жестоким пиратом на Темзе.

– Я верю, – вздрогнув, сказала Сайленс и отвернулась, делая вид, что рассматривает мраморного херувима.

Мик меж тем смотрел на нее. Пират знал, что его бессердечность ей не по нраву. Но он не мог стать другим и потому решил больше об этом не думать.

– Кстати, ты сама знаешь, почему я украшаю эту комнату. Это чтобы впечатлить всех, кто приходит ко мне во дворец.

Сайленс глянула на него через плечо.

– Значит, ты собираешь богатства только ради того, чтобы поражать людей?

Мик задумался. А потом решил сказать ей правду:

– Ты ведь помнишь, что я рассказывал о том, как в детстве мне приходилось просить милостыню на хлеб?

Сайленс кивнула. Мик, злобно прищурившись, обвел взглядом награбленное.

– Так вот, когда я первый раз вернулся с добычей, то поклялся, что больше никогда не буду ходить с протянутой рукой.

Сайленс удивленно раскрыла глаза.

– Но ведь это было очень давно. С тех пор ты стал очень богатым и сильным человеком.

– Как ты думаешь, разве для умиравшего от голода мальчика бывают лишние деньги? – мягко спросил он. – Может ли тот, кого все время били, сказать, что ему не нужна сила?

– О Майкл. – Она смотрела на него, слегка открыв губы, и ее огромные глаза были полны сочувствия.

Этот взгляд пронзил его насквозь. Мик шагнул к ней, протянул руку… Но тут дверь в зал распахнулась, и на пороге появились двое молодых мужчин. Главарь пиратов едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. Он кивнул в сторону сундука и приказал отнести его в спальню Сайленс. А потом опять обернулся к ней. Она неподвижно стояла рядом с мраморным херувимом.

– Я приду за тобой в семь вечера, – коротко проговорил Мик. – Будь готова.

С этими словами он повернулся и пошел к выходу, проклиная Сайленс за излишнее целомудрие, а себя – за дурацкую мягкость.

Глава 10

«Как пожелаешь!» – воскликнула Селена. И в то же мгновение они оказались на вершине горы. Перед ними лежали зеленые поля, вдали сверкало под лучами солнца широкое озеро. «И все это мое?» – воскликнул он. «Конечно, король Умник Джон!» – воскликнула Селена. Она стояла рядом и пританцовывала, ее волосы всех цветов радуги развевались на ветру. «Какое будет твое следующее желание?» Но Умник Джон даже не смотрел на нее, пожирая взглядом свое королевство. «Лучше я позову тебя позже», – сказал он. Селена кивнула, тут же превратилась в волшебную птицу и улетела. Лишь одно ярко-красное перо медленно опустилось к ногам Умника Джона…»

Из «Умника Джона»

– Мистер Мейкпис!

Услышав повелительный женский голос, Уинтер повернулся, стараясь подавить недовольный вздох. Этим утром у него и так голова шла кругом от забот, а тут вдруг совершенно неожиданно появилась леди Геро, да еще привезла с собой леди Бекинхолл.

Он поручил двух дам заботам Нелл, полагая, что им будет интересно обсудить новые методы в учебе. Но не прошло и получаса, как леди Геро уже стояла на пороге классной комнаты, которая ранее использовалась для собрания попечительского совета. Она широко улыбалась, и Уинтер сразу заподозрил неладное. Из всех аристократок, входивших в этот благотворительный кружок, леди Геро была ему наиболее симпатична. Но постепенно он начинал понимать, что за ее вечной маской любезности скрывается изощренный, проницательный ум.

– Миледи. – Уинтер слегка поклонился ей.

– Если вы не возражаете, я хотела бы обратиться к вам с довольно щекотливой просьбой.

Хозяин дома мысленно вздохнул, собираясь с силами. У него было предчувствие, что поручение леди Геро ему совсем не понравится.

– Разумеется, мадам.

Она удовлетворенно кивнула.

– Вы ведь знакомы с леди Бекинхолл, которая была на последнем собрании нашего благотворительного общества?

– Конечно.

– Она может принести приюту много пользы. Вот только боюсь, моя подруга пока сомневается, стоит ли ей присоединиться к нам.

– Да? – Уинтер смотрел на женщину без всякого выражения.

Ее улыбка стала еще шире.

– Да. И я подумала, что если бы вы лично показали ей приют, то она поняла бы, как много сил уже вложено в это богоугодное дело.

– Ну… – Как ни напрягал разум Уинтер, он впервые в жизни не мог придумать правдоподобной отговорки, которая позволила бы ему не тратить драгоценное время на глупую болтовню со светской львицей.

– Отлично! – Наверное, леди Геро страдала слуховыми галлюцинациями, потому что сияла так, словно он уже дал согласие. – Моя подруга ждет вас за дверями.

Уинтер не успел опомниться, как уже стоял в коридоре и кланялся леди Бекинхолл. Когда он выпрямился, то заметил веселый блеск в ее глазах.

– Как любезно, что вы решили показать мне дом, – произнесла дама. – Мысль о том, что я сейчас увижу детские кроватки, наполняет меня трепетом.

– Неужели? – деревянным голосом отозвался Уинтер. Он развернулся на каблуках и пошел к лестнице. Его сердце разрывалось на части от тревоги за судьбу сестры, за будущее их приюта. И в этот тяжелый момент он должен развлекать каких-то тщеславных аристократок!

Уинтер быстро зашагал вверх по лестнице. И услышал позади задыхающийся женский голос:

– О боже! Вы хотите показать весь дом за пять минут?

Он остановился и глянул назад.

Леди Бекинхолл стояла тремя ступеньками ниже и тяжело дышала. Сверху вырез ее платья выглядел совсем вызывающе. Уинтер видел мягкие округлости полной груди и темную ложбинку между ними, волнующую и слишком соблазнительную.

Он отвернулся и сказал:

– Прошу прощения, миледи. Я не хотел, чтобы вы бежали за мной.

– Конечно, не хотели, – ответила леди Бекинхолл.

Он быстро скользнул по ней взглядом. Ее голубые глаза горели насмешкой.

Уинтер беззвучно вздохнул и медленно пошел вверх. На следующем этаже они очутились в очень узком коридоре с тремя дверями. Хозяин дома открыл первую из них и отступил, пропуская леди Бекинхолл.

Она вошла и, осмотрев помещение, спросила:

– Что это?

– Те самые детские кроватки, на которые вы так жаждали взглянуть, – невыразительным голосом ответил Уинтер. – Это спальня для мальчиков. Как видите, она нуждается в ремонте.

Она посмотрела на него через плечо, а потом опять огляделась вокруг. Потолок был низкий, с пятнами от протекавшей крыши. Вдоль каждой стены стояли два ряда детских кроваток.

– Но вы скоро переезжаете в новое здание, не так ли?

– Да, – кивнул Уинтер, – это наша главная надежда. Тем не менее нам потребуются средства на покупку новой мебели.

– Хм-м… – неопределенно пробормотала леди Холлинбрук.

Приюту были нужны ее деньги. Потому Уинтер собрал всю волю в кулак и спросил:

– Желаете увидеть спальню девочек?

– А вы покажете? – издевательски приподняв тонкие брови, спросила его спутница.

Уинтеру очень захотелось ответить какой-нибудь резкостью. Но он сдержался и повел ее в следующую комнату, которая мало чем отличалась от предыдущей.

Леди Бекинхолл прошла в конец спальни и посмотрела на одну из кроваток.

– У вас тут все очень по-спартански, – произнесла она.

– Да.

Дама осторожно тронула ветхое покрывало кончиками пальцев.

– Да, постельные принадлежности могли бы быть и получше. Но по крайней мере сами кровати достаточно широкие.

Уинтер кашлянул и заметил:

– В этом помещении спят семнадцать детей. По двое, а где и по трое на одной кровати.

Леди Бекинхолл резко повернулась к нему. Ее юбки роскошного пурпурного цвета скользнули по голому дощатому полу.

– Но почему? – воскликнула она.

Уинтер посмотрел в глаза этой аристократке, которая никогда не знала нужды, и мягко проговорил:

– Потому что так теплее ночью.

Он увидел, как в ее глазах зажегся закономерный вопрос. Леди Бекинхолл посмотрела на маленькую печку. Стоявшая неподалеку корзина с углем была почти пустой.

Потом она опять глянула на него. Но, к ее чести, выражение лица богатой вдовы перестало быть легкомысленным.

– Понятно, – сказала леди Бекинхолл.

– Неужели? – И в этот момент случилось неизбежное: у Уинтера лопнуло терпение. У него больше не было сил продолжать любезную болтовню. Его ждали дела, сердце разрывалось из-за Сайленс, а он тратил драгоценное время на глупую кокетку.

Уинтер заговорил, и его голос теперь звучал жестко:

– Чтобы не мерзнуть ночью, дети прижимаются друг к другу как можно теснее. Печка у нас маленькая, стены тонкие, и потому в комнате бывает очень холодно. Перед рассветом сюда приходит служанка, чтобы подбросить угля. Те дети, которые давно живут у нас, не особо страдают от зимних морозов. Они здоровые и хорошо питаются.

– А другие? – тихо спросила леди Бекинхолл.

– Те, кто приходят к нам с улицы, часто – вернее, всегда – очень худые и слабые от голода, – ответил Уинтер. – Таким детям тяжело пережить ночные холода. Конечно, через несколько месяцев они крепнут от хорошей пищи и становятся упитанными. Но некоторых мы спасти не успеваем. Они просто не просыпаются утром, и все.

Леди Бекинхолл смотрела на него, ее лицо было белым.

– Я ожидала, что вы станете рассказывать мне о том, какие милые у вас детки. Что лестью и любезностью убедите пожертвовать деньги приюту.

Уинтер ответил, пожимая плечами:

– Я уверен, вы достаточно слышали льстивых слов и не нуждаетесь в них.

Леди Бекинхолл коротко кивнула и пошла мимо него в сторону выхода.

– Куда вы? – удивленно спросил хозяин дома, следя за ней взглядом.

– Думаю, я увидела все, что нужно. До свидания, мистер Мейкпис.

Уинтер покачал головой, мысленно ругая себя последними словами. Пока Сайленс оставалась в доме пирата, они каждый день рисковали потерять те средства, которые давали им лондонские богачи. В такой ситуации ему надо было приложить все силы, чтобы очаровать леди Бекинхолл. Вместо этого он повел себя как последний дурак и напугал эту напыщенную аристократку. Теперь она вряд ли согласится пожертвовать деньги на приют.

Вечером этого дня Сайленс стояла перед зеркалом в пол, которое поставили в спальне, и нервно одергивала кружево, украшавшее вырез платья. Оно действительно было прекрасным – у нее никогда не было наряда лучше. До смерти Уильяма Сайленс носила не только черные цвета, но ей и в голову не приходило покупать материю такого яркого оттенка. Обычно Сайленс выбирала что-то коричневое или серое. Ведь если ей надо было идти по делам, то она шла пешком, а Лондон был очень грязным городом. Так что практичность всегда побеждала над стремлением к красоте.

В общем, платья такого глубокого синего цвета у нее никогда не было. Сайленс покружилась у зеркала, с удивлением замечая, как шелк переливается и меняет цвет в ярком свете камина.

– Очень красиво, мэм, – со вздохом проговорила Финелла, которая сидела на низком стульчике сбоку от зеркала.

Служанка помогала ей одеваться, а потом собрала волосы в высокую прическу. Она же аккуратно завила пряди у нее на висках и на затылке.

– Ты правда так думаешь? – с робостью спросила Сайленс. Она опять коснулась кружева. Вырез платья был округлый, довольно-таки низкий, и грудь, стянутая и приподнятая корсетом, выглядела в нем особенно соблазнительно.

– Конечно, – твердо ответила Финелла. – Вы дадите сто очков вперед всем тем дамам, которых хозяин раньше водил к себе в спальню.

Сайленс замерла на месте. А потом собралась с духом и спросила нарочито небрежным тоном:

– А сейчас что, уже не водит?

Жаль, что актриса из нее плохая. Финелла красноречиво глянула на нее и сказала:

– Разве вы не заметили? C того дня, как вы появились, ни одна девица не переступила порог его спальни.

– Понятно, – только и смогла ответить Сайленс, хотя ее сердце невольно запрыгало от радости.

– Да, – продолжила Финелла, – раньше он каждую ночь проводил с женщиной, иногда – с двумя.

– Как это? – изумилась Сайленс. – Сразу с двумя?

– Ну да, – подтвердила служанка. – А иногда и с тремя.

Сайленс ошеломленно открыла рот. Мысль о том, что Майкл мог развлекаться с несколькими женщинами сразу, на мгновение лишила ее дара речи. Что же, он удовлетворял их всех, и за одну ночь? Но как?

Финелла этим вечером была настроена поболтать. Потому она продолжила:

– Я тоже никогда этого не понимала. Вот если бы было наоборот – если бы женщина могла иметь сразу столько любовников, сколько хотела… Хотя мне бы это тоже не понравилось. Вы можете представить, что у вас в постели храпят сразу несколько мужчин? И как быть с одеялами? Когда мы с Браном проводим ночь вместе – что происходит очень редко, – он всегда стягивает с меня одеяло. И я просыпаюсь посреди ночи, дрожа от холода. Нет, – Финелла покачала головой, – я ни за какие деньги не соглашусь пустить к себе в кровать больше одного мужчины.

Это была самая длинная речь, которую она произносила в присутствии Сайленс. Закончив ее, служанка посмотрела на хозяйку, ожидая ответа.

Сайленс смущенно кашлянула, и в этот момент у нее перед глазами вдруг возник образ Майкла. Хозяин дома, абсолютно обнаженный, лежал в своей огромной постели. В ее воображении его мужское достоинство было возбуждено и бросало длинную тень на плоский живот. Оно было красноватого цвета, а сверху…

О боже.

Сайленс усилием воли отогнала неприличные картины и хрипло проговорила:

– Да, одного вполне достаточно.

Финелла кивнула, получив подтверждение своим мыслям.

– Иногда я вообще не понимаю мужчин, – сказала она.

В этот момент к ним подошла Мэри Дарлинг. После обеда она долго спала, и Сайленс с Финеллой успели ушить платье в талии. Теперь девочка была полна сил и настойчиво тянула ручки вверх, требуя, чтобы ее подняли.

Сайленс нагнулась и осторожно взяла малышку на руки.

– Ты будешь слушаться Финеллу, пока меня не будет? – тихо проговорила она, касаясь губами темных кудряшек.

– Вниз! – заявила Мэри Дарлинг. Сайленс поцеловала ее и опять поставила на пол.

В эту секунду в дверь, ведущую из спальни в коридор, постучали. Конечно, это мог быть кто угодно, но Сайленс все равно глянула в зеркало, проверяя, все ли в порядке с прической.

Финелла открыла дверь.

На пороге стоял Майкл. В руках он держал дамскую накидку, которую положил на стул при входе. На нем был элегантный кафтан темно-синего цвета, белый сюртук, вышитый серебряными нитями. На пряжках туфель сверкали драгоценные камни. Он оглядел ее с ног до головы, и в глубине его темных глаз вспыхнул огонь.

Сайленс инстинктивно прикрыла грудь руками.

– Не надо, – сказал ей Майкл, увидев этот жест.

Он быстро подошел к ней, нежно взял ее руки в свои и опустил их вниз, открывая низкий вырез. Его взгляд скользнул по ее обнаженной груди. Сайленс почувствовала, как от смущения у нее вспыхнул румянец на щеках.

– Не прячься от меня, – тихо проговорил Майкл.

Сайленс глянула на стоявшую возле двери Финеллу.

– Пожалуйста, перестань, – смущенно прошептала она.

– Хорошо, – улыбнулся Майкл, – можешь скрывать от меня свои прелести. Но только когда мы не наедине.

Он произнес это таким чувственным голосом, что у Сайленс перехватило дыхание. Что это означало – неужели то, что Майкл хотел соблазнить ее? И если да, то как далеко она позволила бы ему зайти?

Конечно, это смятение отразилось у Сайленс на лице. Главарь пиратов, прищурившись, наблюдал за ней, но не говорил ни слова. Так прошло несколько томительно длинных секунд. Потом Майкл вернулся за накидкой, расправил ее и положил Сайленс на плечи. Она была очень теплой, из бархата темного оттенка, с шелковой розовой подкладкой. Майкл завязал ленты у нее под подбородком и сказал:

– Ну вот, теперь ты спрятана от нескромных взглядов. А с этим, – и он протянул ей бархатную маску, скрывавшую верхнюю половину лица, – тебя вообще никто не узнает.

– О, спасибо! – воскликнула Сайленс, благодарно глядя на Майкла.

Она весь день волновалась о том, как же появится на людях вместе с пиратом. Ее тревожила не собственная репутация, которая и так была погублена, а судьба приюта.

Майкл понимающе глянул на нее, а потом встал сзади. Он приложил маску к ее лицу и стал аккуратно завязывать ленты на затылке. Сайленс чувствовала жар его тела, щекотку его дыхания у себя на затылке.

Она замерла, чувствуя, как быстро забилось сердце у нее в груди.

Майкл отошел и встал рядом, протягивая ей руку.

– Пойдем, а то опоздаем, – хрипловатым голосом проговорил он.

Сайленс быстро попрощалась с Финеллой и Мэри Дарлинг. Она взяла хозяина дома под руку, и Майкл повел ее к двери, а потом дальше по коридору.

– Куда же мы опаздываем? – спросила она, стараясь идти в ногу с пиратом.

Но Майкл лишь молча глянул на нее и усмехнулся, блеснув зубами. Он был так красив в этот момент, что у нее сладко сжалось сердце.

Впереди показалась парадная дверь. Майкл кивнул двум охранникам, стоявшим рядом с ней, и вышел на улицу. Перед входом стоял экипаж.

– Это твой? – спросила Сайленс, разглядывая начищенные фонари, которые висели спереди, над сиденьем кучера.

– Да, – ответил Майкл, помогая ей сесть. Он прыгнул рядом и стукнул в потолок. – Я нечасто пользуюсь экипажем, но все равно держу выезд.

– А кто кучер?

Сайленс опять увидела, как в полумраке блеснули его зубы.

– Человек из моей команды. Раньше работал в конюшне.

– Понятно.

Сайленс разгладила мягкий бархат накидки на коленях. Она вдруг осознала, что оказалась наедине с Майклом, причем в тесном пространстве кареты. От запаха лимона и ладана у нее кружилась голова, от тепла его широких плеч и ног, касавшихся ее тела, Сайленс бросило в жар. Внезапно ей стало трудно дышать.

– До этого я ездила в карете всего три раза, – торопливо проговорила она, чтобы хоть чем-то заполнить двусмысленное молчание.

– Правда?

– Да, – кивнула она. – Мы конюшню не держали, это было слишком дорого. Впервые я прокатилась в карете, когда один друг отца, который помогал нам с сиротским приютом, повез нас на ярмарку в Гринвич. Потом, когда Темперанс выходила замуж, ее жених, лорд Кир, дал нам экипаж, чтобы мы доехали до церкви, а потом – на свадебный обед. – Сайленс остановилась, чтобы перевести дыхание.

Она искоса глянула на Майкла.

На его лицо легла тень. Но почему-то Сайленс чувствовала, что он внимательно слушает ее легкомысленную речь.

– А когда же ты ездила в карете в третий раз? – спросил Майкл.

Сайленс опустила голову. Да, она очень хорошо помнила, когда сидела в экипаже последний раз.

– Это случилось утром, после того как я провела ночь в твоей спальне. Меня искала старшая сестра, для этого она наняла коляску. В итоге мы встретились. Я стояла в конце улицы, по которой прошла с растрепанными волосами и… – Сайленс замолкла, не в силах продолжать.

Но Майкл с легкостью закончил за нее:

– И расстегнутым платьем, откуда виднелись рубашка и грудь.

– Да. – Сайленс посмотрела на него. Сердце сжималось от боли и злости, но теперь эти чувства были не такими острыми, как раньше. И потому у нее были силы задавать вопросы. – Почему ты заставил меня сделать это? Пройти по улице, как шлюха, которая возвращается домой после торговли телом? Ты хотел разрушить мою семью?

– Нет, – твердо ответил Майкл. – Если бы я хотел этого, то мое поведение в ту ночь можно было хотя бы понять – а значит, и простить.

Жаль, что он в эту минуту отвернулся и Сайленс не видела его лица. Ей никогда не приходило в голову, что он осознавал, какое зло совершил. Что думал о понимании и прощении.

– Тогда почему? – спросила она.

– Да просто так, – ответил Майкл. Его жестокие, циничные слова словно ножом вонзились в сердце Сайленс. – Это был каприз, и только. Я родился и вырос в Сент-Джайлзе и зубами выгрыз путь наверх. Я стал королем ада, и теперь каждое мое желание – закон. – Он пожал плечами. Его голос звучал насмешливо, но над кем смеялся Майкл – над собой или над всем миром, – было непонятно. – И если мне хочется ради забавы превратить целомудренную женщину в шлюху, то я так и сделаю.

Ее спутник с такой откровенностью говорил о своей порочности, что Сайленс стало тошно. И все-таки что-то мешало ей безоговорочно принять слова Майкла. Раньше она ни секунду не сомневалась, что этот злобный пират – просто дьявол во плоти. Но теперь Сайленс лучше знала его. Майкл мог рассказывать о себе всякие ужасы, но душа у него была не совсем черной.

– Значит, ты не хозяин своим желаниям? – недоверчиво спросила Сайленс.

– Конечно, хозяин. Дорогая, не питай насчет меня никаких иллюзий. Когда ты пришла ко мне, я решил не сдерживать желания. И потому заставил тебя пройти по Сент-Джайлзу с расстегнутым платьем, а потом упасть в руки сестры.

– А откуда ты знаешь, что я так сделала? – спросила Сайленс. – Ты ведь даже не проводил меня до двери – это сделал Гарри.

Майкл помолчал, а потом признался:

– Я наблюдал за тобой в окно в подзорную трубу. Видел, как мужественно ты шла – и как тебя подхватила сестра.

– Но почему ты следил за мной? – прошептала Сайленс.

– Может, я хотел разделить твою боль?

Она покачала головой и отвернулась, невидящим взглядом смотря в темное окно.

– Ты сказал, что в ту ночь намеренно решил не контролировать самые циничные желания. Но ты не тронул меня. Не перешел последнюю черту. Почему? – Сайленс опять повернулась к Майклу и серьезно посмотрела на него. – Почему-то мне кажется, что ты сейчас раскаиваешься в том, что причинил мне столько горя.

Он даже вздрогнул от удивления. А потом иронично улыбнулся и сказал:

– Сайленс, сладкая моя, ты сильно ошибаешься, приписывая мне качества джентльмена. Я пират, вор и убийца – и это все.

– Значит, если можно было бы повернуть время вспять, ты опять бы заключил эту ужасную сделку со мной? Снова опозорил бы меня и разрушил мою семью?

На мгновение Майкл заколебался. Если бы Сайленс не смотрела на него столь внимательно, то не заметила бы этой секундной растерянности. Он выглядел так, словно земля ушла у него из-под ног. Значит, она права. Майкл не такой жестокий, каким хотел казаться.

– Дорогая, неужели ты надеешься стереть черные полосы со змеиной кожи? Что ж, можешь попробовать, только это бесполезный труд. И помни: ядовитая змея может тебя укусить.

– Ты мне не ответил, – тихо проговорила Сайленс.

– А ты сама как думаешь? – загадочно спросил ее Майкл. Его темные глаза блестели в темноте, прочитать их выражение было невозможно.

Сайленс глубоко вдохнула и ответила:

– Я верю, что, если ты твердо решишь не совершать таких гнусных поступков в будущем, у тебя все получится.

Майкл молча смотрел на нее, иронично кривя рот. И Сайленс продолжила:

– Не важно, кем ты был в прошлом, кем являешься сейчас, у тебя всегда есть возможность измениться. Для этого тебе надо просто решить – как ты делал это раньше – не потакать низменным желаниям, а слушать голос совести, который есть в каждом из нас.

Майкл продолжал смотреть на нее. И Сайленс пыталась понять, что же скрывается в черной бездне его глаз. Кто сейчас побеждет в его сердце – дьявол или воинствующий архангел?

Она открыла рот, собираясь продолжить разговор, но в это мгновение экипаж остановился.

– Мы приехали, – сказал Майкл.

Он открыл дверь, и Сайленс увидела ярко горящие фонари. Ее спутник спрыгнул на мостовую и протянул ей руку. Она приняла ее и осторожно спустилась, высоко поднимая подол. У нее никогда не было таких пышных юбок, и Сайленс боялась испачкать их в уличной грязи.

– Пойдем, – сказал Майкл.

Она взяла его под руку и наконец подняла глаза. Перед ними возвышалось красивое здание с классическим фасадом. Ведущие к парадному входу ступени были освещены фонарями, по ним поднимались нарядно одетые дамы и господа. По бокам стояли лоточники и громкими голосами призывали купить их товар: апельсины, орехи, цветы и сладости.

Майкл повел ее внутрь. Оказавшись в холле с высоким сводчатым потолком, который был освещен множеством свечей, Сайленс спросила:

– Где мы?

– Сейчас увидишь, – ответил Майкл и направился вверх по широкой лестнице. На втором этаже они оказались в длинном коридоре с многочисленными дверями с одной стороны. Открыв одну из них, Майкл пропустил внутрь Сайленс.

– Ох! – воскликнула она. – Ты привел меня в театр!

– Не совсем, – раздался позади нее голос Майкла. – Это опера.

Сайленс восхищенно оглянулась. Она никогда не была в театре, не говоря уж об опере, потому что папа считал такие развлечения слишком легкомысленными.

Они находились в роскошной ложе, где стояли мягкие кресла и столик. Бархатные занавеси можно было задернуть и отгородиться от нескромных взглядов посетителей театра. Ярко освещенная сцена находилась прямо перед ними. В партере гулко переговаривалась толпа.

Майкл шагнул к ней и помог снять накидку. Но Сайленс едва заметила это. Она завороженным взглядом смотрела по сторонам, разглядывая сцену, публику в партере и ложи с другой стороны.

– Осторожно, – предупредил Майкл, – не высовывайся так далеко за перила, а то упадешь.

– Хорошо, – краснея, ответила Сайленс. У нее, наверное, был вид восторженной провинциалки. Она села в кресло, пытаясь вести себя спокойно. Но в итоге не выдержала и опять прильнула к перилам.

– Это кто там – сам король? – тихо спросила она, кивком указывая на самую роскошную ложу.

Майкл, который сел рядом с ней, посмотрел туда и ответил:

– Это его сын, принц Уэльский. Он правда похож на отца, хотя говорят, что король его ненавидит.

– Как это ненавидит? – Сайленс почувствовала себя совсем уж глупой. – А ты откуда об этом знаешь? – удивленно спросила она.

– Их никогда не видят вместе, – пожимая плечами, ответил Майкл.

Сайленс старалась не слишком пристально смотреть на краснолицего джентльмена с выпуклыми глазами.

– А что за девушка рядом с ним? – спросила она.

– Думаю, его жена. По слухам, принц ее очень любит.

Сайленс внимательно осмотрела принцессу. На ней было очень элегантное белое платье, расшитое серебряными нитями. Но выглядела она совсем юной, почти подростком.

– Ты часто тут бываешь? – спросила Сайленс, разглядывая зрителей в других ложах.

– В общем, да. Раз или два в месяц.

Она тут же повернулась к нему. У нее и в мыслях не было, что Майкл окажется таким поклонником оперы.

– Неужели?

Майкл, сидевший к ней вполоборота, улыбнулся. Он не вытягивал шею, не облокачивался о перила, дрожа от нетерпения. Но Сайленс видела, что ее спутника тоже захватила особенная атмосфера оперы, блеск сцены и роскошь дамских нарядов.

– Да. Удивительно, что такой дикарь, как я, любит музыку, не правда ли?

– Скажу честно: ты меня действительно удивил, – подтвердила Сайленс.

Теперь она смотрела не на публику, а на Майкла. У него был очень красивый профиль – четкая линия лба, прямой нос, чувственный изгиб губ, надменный подбородок.

Майкл повернулся и поймал ее взгляд. Улыбка исчезла с его лица, взгляд зажегся огнем, а брови взлетели вверх, придавая лицу совсем уж распутный вид.

Он выглядел так соблазнительно, что Сайленс инстинктивно прикрыла ладонью грудь.

Майкл проследил за ее движением. Он бесстыдно уставился в глубокий вырез ее платья. Уголки его чувственного рта дрогнули. Майкл протянул руку и нежно провел по обнаженной коже груди.

– Ты не представляешь, как я мечтал увидеть тебя в таком наряде.

Сайленс схватила дрожащими пальцами его руку, чувствуя одновременно стыд и возбуждение.

А Майкл даже не пытался высвободить руку.

– Если я сейчас опущусь перед тобой на колени, то этого никто не увидит, – тихо проговорил он.

– Я… – Сайленс глянула на ограждение ложи, которое скрывало ее до талии. Образ Майкла, стоявшего перед ней на коленях, был таким греховным, что у нее перехватило дыхание. – Что ты сказал?

– Я мог бы встать перед тобой и поднять юбки, – тихо проговорил он. – Только помни: ты должна сидеть спокойно и делать вид, что слушаешь музыку, что бы я ни делал внизу.

Сайленс молча смотрела на него, завороженная глубоким хрипловатым голосом Майкла, ошеломленная его дерзкими фантазиями.

– И что ты будешь делать? – неожиданно сорвалось с ее губ.

Майкл медленно улыбнулся. Взгляд его черных глаз обжигал Сайленс. Его рука оставила ослабевшие пальцы, скользнула вниз и легла ей на колено.

– Разве ты не знаешь, сладкая моя? Я стану очень осторожно, дюйм за дюймом поднимать твои юбки, пока не увижу сладкий бутон, спрятанный у тебя между ног.

Он положил ладонь на то самое место, о котором говорил. И Сайленс почувствовала жар его тела даже сквозь многочисленные слои одежды.

Она закусила губы, не в силах отвести от Майкла взгляд. Его ноздри раздувались, как будто он вдыхал аромат ее возбуждения.

– Я раздвину твои ноги, – тихо продолжил Майкл, – и коснусь самого центра твоего влажного бутона. Я раздвину пальцами его нежные лепестки и найду самое чувствительное местечко. – Он наклонился к ней, ни на мгновение не отводя от нее глаз. – Ты знаешь, о каком месте я говорю?

– Я… – Сайленс сглотнула, чувствуя, как жар заливает ее лицо. Конечно, она знала.

– Говори же.

– Да. – И Сайленс закрыла глаза.

– Ты трогала себя там? Признайся мне, моя милая, ты ласкала себя, думая обо мне?

Сайленс нервно перевела дух. Никто никогда не задавал ей такие откровенные вопросы. Но, к счастью, со стороны сцены послышался звук настраиваемых инструментов.

Майкл взял ее руку, поднес ко рту и поцеловал. Его губы были теплыми и очень нежными. У Сайленс сладко заныло в груди. А потом он улыбнулся, глядя ей в глаза, вернул руку ей на колено и повернулся к сцене.

– Тише. Сейчас начнется.

Мик смотрел на сцену и улыбался. Он и сейчас слышал учащенное дыхание Сайленс, а еще помнил, как от его нескромных слов порозовела кожа ее безупречной груди. Его самого бросило в жар от греховных мыслей, внизу живота творилось какое-то безумие. И, если бы рядом с ним была одна из его на все согласных подружек, он бы задернул шторы и овладел ею прямо в ложе.

Но Сайленс была настоящей леди, и ему не хотелось, чтобы она в ужасе сбежала от него. Нет, он будет действовать осторожно, соблазнять ее голосом, прикосновениями и бесстыдными речами. И когда Сайленс наконец окажется в его постели… что ж, такая победа будет еще слаще, ведь ее пришлось ждать так долго! Он заерзал на кресле, потому что в бриджах у него стало совсем тесно.

Под аплодисменты зрителей на сцену вышел главный исполнитель – знаменитый итальянский кастрат, которого обожал весь Лондон. Он был высокого роста, полный и неуклюже стоял в ярком свете, словно неподвижный каменный истукан. Но когда он открыл рот и запел… Боже, как это было красиво!

Мик закрыл глаза, слушая, как со сцены льется высокий чистый голос. Итальянец уверенно выводил замысловатые рулады, даже когда мелодия убыстрялась и взмывала в самую высь. Первый раз Мик попал в оперу случайно и неожиданно полюбил это искусство всей душой. То, что люди могут так красиво петь, почти заставляло его поверить в Бога.

Почти, но не совсем.

Мик открыл глаза и повернулся к Сайленс. Она сидела, облокотившись о перила, и буквально светилась от восхищения. Ее губы были открыты, глаза завороженно смотрели на сцену, завитые локоны бросали тень на молочно-белую кожу щек. Вдруг Мик осознал, что ему нравится просто сидеть и смотреть на нее, слушая оперу. Наверное, это и есть счастье? Да, странные мысли начали приходить ему в голову. Раньше он никогда не задумывался о таких вещах. Ему всегда казалось, что простые человеческие радости не для него. Но в это мгновение он вдруг почувствовал, что для него еще не все потеряно. Что у него есть силы изменить жизнь и стать по-настоящему счастливым…

В перерыве Мик оставил свою спутницу в ложе и, пробившись через толпу, нашел у выхода торговца с нужным ему товаром.

– Что это? – спросила Сайленс, когда он вернулся с полными руками.

– Вино и кексы со сливочным кремом, – ответил Мик.

Сайленс радостно ахнула, и он почувствовал, как у него сладко сжалось сердце. Его спутница тут же стала аппетитно поедать пирожные, которые он купил ей, и запивать их вином. Мик смотрел на нее, и ему было так хорошо, что захотелось ущипнуть себя. Может, это все сон? Или очередной самообман? Мог ли Мик довериться ей, как однажды доверился другому, самому близкому для него человеку?

Тогда это обернулось трагедией. Повторится ли она сейчас?

Сайленс посмотрела на него, слизывая крем со сладких губ, и нахмурилась.

– Что-то не так? – спросила она.

Пират откинулся в кресле и стал смотреть на сцену. Он не переживет, если Сайленс предаст его так же, как предал тот человек.

– Все хорошо, – солгал Мик.

Он чувствовал на себе ее пристальный взгляд. Секунды текли так медленно, что казалось, будто прошел целый час, прежде чем оркестр заиграл вступление.

Но Мик почти не слушал оперу. Пират чувствовал, что больше не может сдерживаться. Сегодня ночью он соблазнит ее, и жизнь снова пойдет, как раньше. Как только Сайленс станет его, будет покончено с этими дурацкими страхами и сомнениями.

Итак, решение было принято, и оставалось только набраться терпения и ждать окончания оперы.

Отзвучали финальные ноты, потом смолкли аплодисменты, и Мик повел Сайленс к карете, которая ждала их за углом. Их шаги эхом разносились по ночной улице. Он вдруг подумал, что это хорошее место для засады. Оказавшись внутри кареты, Мик с облегчением перевел дух. А потом горько усмехнулся, мысленно обзывая себя пугливой старухой. Теперь, когда он отвечал не только за себя, но и за Сайленс, ему повсюду чудились враги.

Мик стукнул в потолок, и экипаж тронулся. Он чувствовал тепло ее стройного тела, видел изящный профиль, маленькие руки. И в этот момент особенно остро ощутил, какая Сайленс хрупкая и женственная.

– Спасибо, – зевая, сказала она, – ничего лучше я еще не видела.

– Значит, тебе понравилось?

– Конечно.

Мик улыбнулся. Он умел соблазнять женщин и делал это очень легко. Но сегодня ему предстояло нечто особенное, потому что сама Сайленс – особенная. И сердце шептало, что после этой ночи он еще очень долго будет желать только ее одну.

– И что тебе больше всего понравилось?

– О, я не знаю. Наверное, главный певец, а еще танцовщица – я представляю, как легко ей было двигаться без вечного корсета! Выглядело это неприлично, но она летала по сцене, как лебединое перышко. – Она немного помолчала, а потом сонно добавила: – Это так прекрасно – ходить в театр и оперу, когда хочется.

Мик повернул к ней голову и спросил:

– Мы можем как-нибудь повторить нашу поездку. Ты не против?

Он ждал ее ответа, как влюбленный мальчик. Но так и не дождался – оказывается, Сайленс заснула. Мик улыбнулся. Правильно, пусть лучше отдыхает сейчас. Наверное, впереди их ждет очень бурная ночь. Он осторожно обнял Сайленс и положил ее голову к себе на плечо. Та что-то пробормотала во сне и еще теснее прижалась к нему.

Карета мчала их сквозь ночь к дому, и Сайленс доверчиво спала в его объятиях. И хотя ее близость возбуждала его, Мику было приятно просто смотреть на нее, вдыхать аромат волос и ощущать мягкость и тепло женского тела.

Настолько приятно, что он мог бы ехать так целую вечность.

Но скоро карета остановилась. Сайленс вздрогнула и открыла глаза. Когда она поняла, что заснула в объятиях Мика, то виновато забормотала:

– Ох, прости меня. Тебе, наверное, было очень неудобно.

– Наоборот, мне было очень хорошо, – ответил Мик. Он наклонился к ее манящим губам, таким пухлым и мягким, но в этот момент дверь экипажа открылась. Сайленс тут же отпрянула от него, и Мик вздохнул.

– Пойдем ко мне, я налью тебе немного самого лучшего испанского вина, – сказал он.

– Ну, я не знаю, – с сомнением в голосе проговорила Сайленс.

– Один глоток, обещаю, – шепнул он ей на ушко.

Мик был полностью поглощен разговором с Сайленс. И потому не обратил внимания на то, что должен был заметить сразу: парадную дверь никто не охранял.

Глава 11

«Сначала Умнику Джону очень понравилось быть королем. Но прошло несколько лет, и ему стало скучно. Дни были похожи друг на друга, как близнецы-братья. Каждое утро Умник Джон завтракал на золотых тарелках. Потом гулял по королевскому саду, который был раз в десять больше сада его дяди, а в обед объезжал свои земли. Вечером ему было совершенно нечем заняться, и чтобы не лезть на стену от скуки, Умник Джон шел спать. Поэтому он очень обрадовался, когда узнал, что соседний король пошел на него войной…»

Из «Умника Джона»

Сайленс почувствовала, как замер Майкл, и с нее слетели последние остатки сна.

– Что случилось? – спросила она.

– Садись обратно в карету, – тихо сказал ей пират и вытащил из-за рукава длинный, зловещего вида нож.

– Майкл? – прошептала Сайленс. Она не понимала, что так напугало Майкла. На улице было тихо, ярко светила полная луна. Коляска стояла напротив главного входа, замаскированного под обычную дверь бедного дома. Все вроде выглядело как всегда, кроме…

– Охранники исчезли, – проговорил Майкл. – На дворец напали.

– Боже правый, – шепнула Сайленс, – там же Мэри Дарлинг…

Он мгновенно повернулся к ней и обжег взглядом:

– Нет. Даже не думай об этом. Я найду ее и принесу к тебе живой и невредимой. Жди меня в карете.

– Но… – Теперь ей стало по-настоящему страшно – и не только за себя и Мэри Дарлинг, но и за Майкла. Пират считал себя неуязвимым, но Сайленс понимала, что он такой же смертный человек, как все, и сделан из плоти и крови.

Сайленс закусила губу. Сейчас было не время задавать ему вопросы, и она пошла к карете.

– Нет, подожди. – Майкл схватил ее за руку. – Может быть, это все намеренно подстроено, чтобы ты осталась одна.

Сайленс нахмурила брови. Зачем она могла понадобиться врагам Майкла?

– Встань как можно ближе ко мне, – и он крепко сжал ее предплечье, – но держись слева, чтобы не попасть под мою правую руку. Понятно?

Сайленс молча кивнула и подхватила юбки дрожащими пальцами. Майкл глянул через ее голову на кучера.

– Иди следом и охраняй ее не на жизнь, а на смерть.

– Хорошо, – сказал мужчина.

Майкл открыл парадную дверь. Внутри было темно. Свечи, которые всегда там горели, теперь были потушены. Кучер снял с кареты один из фонарей и высоко поднял его за спиной Сайленс.

Вызывающе роскошные стены вспыхнули золотом, засверкал мраморный пол. Коридор казался пустым. И вдруг Сайленс заметила на разноцветном полу капли крови. Майкл бросился вперед, нагнулся к двум телам, лежавшим в темноте за углом…

И тут же выпрямился.

– Они мертвы, – сказал пират.

Сайленс прикрыла рот рукой, сдерживая готовый вырваться крик ужаса. Вдруг убийцы нашли Мэри Дарлинг?

Майкл уже бесшумно пошел вперед по коридору, и Сайленс кинулась следом, стараясь не стучать каблуками своих вышитых туфелек. Вместо того чтобы подняться вверх по главной лестнице, он свернул в сторону и нажал на панель, спрятанную в темном углу. Та открылась, показались узкие ступени. Майкл побежал вверх, Сайленс, тяжело дыша, едва поспевала за ним.

Через минуту он остановился на площадке перед еще одной дверью.

– Будь рядом, – еще раз шепотом напомнил ей Майкл и открыл дверь.

Незваные гости стояли перед ними на противоположной стороне коридора. Их было хорошо видно, потому что там горело несколько свечей.

Майкл беззвучно прыгнул, и первый мужчина упал. Еще двое повернулись к нему, подняв дубины, и пират бросился на них с ножом. Завязалась смертельная драка. Сайленс глянула по сторонам и поняла, где они находятся. Комната Мэри Дарлинг была совсем недалеко, сразу за поворотом коридора.

Сзади послышалось пыхтение. Кучер тоже поднялся по лестнице и сразу дернул ее в сторону. На них понесся один из нападавших, но ее защитник быстро разделался с ним.

– Спокойно, мэм, – прорычал он.

Но Сайленс всю трясло от волнения за Мэри. Она потеряла Майкла из виду и из-за толпы врагов в коридоре не могла побежать к себе в комнату. К ним бросился еще один убийца, гигант с совершенно диким взглядом. В руке у него был кинжал. Кучер, который оказался отличным бойцом, с легкостью отразил атаку голыми руками, но споткнулся и упал прямо на Сайленс. Он был таким тяжелым, что ей стало тяжело дышать.

Вдруг, словно из ниоткуда, появился Берт. Его лицо было белым, по щеке струилась кровь. Грязно выругавшись, он с размаху ударил громилу по голове и стащил кучера на пол.

– С вами все в порядке? – спросил Берт. Сайленс изумленно глянула на него. На его лице читалось такое искреннее волнение, что она на мгновение забыла об ужасе, творящемся вокруг них.

А потом Сайленс опять увидела Майкла. Его красивый бархатный кафтан был порван на рукавах, с угольно-черных волос на лоб капала кровь.

– Быстрее, в комнату Мэри! – закричал он и, схватив ее за руку, ворвался в толпу сражавшихся.

Сайленс охнула и спряталась за его спиной. А Майкл стал рваться вперед, прокладывая дорогу ударами ножа. Она впервые увидела, каким безжалостным надо быть, чтобы стать главарем пиратов. Майкл сейчас скорее походил на дикого зверя, чем на человека. Он колол и бил врагов, ни на секунду не задумываясь перед очередным ударом. Его первобытная жестокость была сродни бушующему урагану или лесному пожару, которые вселяют страх, но и заставляют трепетать перед силой и мощью природы. И Майкл был тоже красив – он двигался с убийственной грацией волка, которой нельзя было не восхититься.

Через минуту они уже стояли перед дверью в спальню. Та вдруг распахнулась, и оттуда выскочил еще один громила.

Майкл взревел.

Мужчина испуганно глянул на них и побежал по коридору. Хозяин дома кинулся было за ним, но Сайленс изо всех сил вцепилась ему в руку.

– Там Мэри! – крикнула она.

Майкл невидящим взглядом уставился на нее. Но потом тряхнул головой, словно приходя в себя, и кивнул.

Хоть нападавших было больше, после атаки Майкла у них уже не было сил сопротивляться. Они стали спешно отступать, за ними по пятам ринулись Берт и кучер.

Майклу уже не было до них никакого дела. Он попытался открыть дверь в спальню, но та не поддавалась. Тогда пират отошел на шаг и выбил ее плечом.

Внутри горела свеча. В центре на коленях стоял Гарри. Он загораживал собой чье-то тело. Сайленс услышала детский плач и ринулась вперед.

– Подожди! – крикнул позади нее Майкл, но она думала только о Мэри Дарлинг.

Сайленс нигде не могла ее найти. Девочка опять заплакала, и она поняла, что звук раздается откуда-то снизу. Сайленс наклонилась, но опять ничего не увидела.

Тогда она села на корточки и заглянула под кровать. Из темноты на нее уставились две пары глаз. Лэд тихо зарычал, а Мэри Дарлинг протянула к ней руки. Она всхлипывала.

– Ох, детка! – воскликнула Сайленс.

Лэд узнал ее голос и, перестав рычать, выполз наружу. Сайленс схватила малышку и подняла на руки.

– Моя родная, – плача от радости, сказала она и крепко прижала Мэри Дарлинг к груди. Девочка вся испачкалась в пыли, но была цела и невредима. Сайленс зарылась лицом в ее черные кудри, пряча слезы.

– Ты такая хорошая собака, – всхлипывая, сказала она Лэду, который не отходил от нее и радостно вилял хвостом, – настоящий охранник.

Сайленс встала, улыбаясь сквозь слезы… И замерла на месте. Майкл все еще находился у двери и смотрел на Гарри, который склонился над чьим-то телом. Теперь она увидела, что это женщина. Ее сердце забилось от дурного предчувствия.

– Кто это? – спросила Сайленс.

Она подошла ближе, ахнула и тут же спрятала лицо Мэри Дарлинг у себя на плече. У тела на полу не было лица. От него остались только кровавое месиво и обрывки кожи. Сайленс в ужасе закрыла глаза. Майкл шагнул к ней и обнял ее и ребенка. Он еще не начал говорить, а ей уже стало понятно, кто эта женщина.

– Это Финелла, – выдохнул Майкл ей в макушку. – Прости, дорогая. Она мертва.

Мик почувствовал, как задрожала Сайленс. Он закрыл глаза и какое-то время просто стоял и держал ее в объятиях. Все хорошо. Сайленс и девочка живы. Они не лежали, как Финелла, на полу с изувеченными лицами. Мик на секунду представил это и с хрустом сжал зубы. Он понял: ему по-настоящему страшно. Это страх сжимал его сердце ледяной рукой, и ему хотелось кричать от ужасных картин, которые одна за другой вставали перед его мысленным взором.

Что, если бы они приехали на десять минут позже? Если нападавшие устроили бы засаду перед входом? Если бы им удалось приставить нож к его горлу? И если бы Сайленс сейчас оказалась в руках Викария?

Мику хотелось смеяться над собственной глупостью. Он никогда раньше не боялся смерти и поступал так, словно ни одно оружие не могло причинить ему вреда. Страх, сомнение, желание спрятаться – все это было про других людей, но не про него. Он любил жизнь, но особо не дорожил ею и всегда рисковал в бою. Если ему суждено умереть, то переживать об этом не стоит.

Но так было раньше. Сейчас он должен был защищать Сайленс и ребенка. Если бы его убили, то кто встал бы между ними и врагами? Кто был бы так же беспощаден и силен, как он?

Мик поднял голову и встретился взглядом с Гарри. Тот кивнул в сторону Берта, который, тяжело дыша, стоял у двери.

– Он говорит, что люди Викария сбежали.

– Хорошо, – ответил Мик.

– Что случилось с Финеллой? – с запинкой спросила Сайленс, продолжая прятать лицо у него на плече.

– Это купорос, – ответил Мик. Ему не надо было смотреть на служанку, чтобы видеть ее обезображенное лицо. Он прекрасно знал, что купорос может сделать с человеческим телом.

Эта едкая жидкость использовалась для приготовления джина, и потому в Сент-Джайлзе его можно было достать в любое время дня и ночи. Купорос прожигал любое вещество, кроме стекла. Включая кости и кожу.

– Боже мой, – прошептала Сайленс, – я слышала о нем, но видеть это наяву… Это купорос убил ее?

– Смерть была быстрой, – солгал Мик, гладя Сайленс по голове.

На самом деле Финелла задохнулась, когда ужасная жидкость расплавила ей нос и рот. Она умирала долго и мучительно.

– Бедная Финелла, – сказала Сайленс. – Как ты думаешь, Мэри видела это?

– Скорей всего нет. – Мик глянул на малышку и увидел, что та затихла и от пережитого заснула у Сайленс на плече.

– Финелла спасла ее, – мрачно добавил Гарри. Он осторожно прикрыл лицо служанки платком. – Когда я оказался тут, малышка с Лэдом уже были под кроватью. – Охранник кивнул в сторону двери, соединявшей две спальни. – Я вошел через ту комнату и увидел бойца Викария. Он стоял над Финеллой и смотрел на нее. А потом повернулся и побежал.

– А где ты был до этого? – холодно спросил Мик. – Почему не остановил его?

– На кухне случился пожар, – объяснил Гарри. – Мы все находились там, боролись с огнем. Боялись, что сгорит весь дом.

– Это была ловушка. Люди Викария специально подстроили это, чтобы отвлечь ваше внимание, – сказал Мик.

– И им это удалось, – мрачно сказал Берт.

– Да, – кивнул Гарри, – все люди были заняты тем, что носили ведра с водой. И только когда сверху раздался крик, мы поняли, что в доме враги. Их было так много, что нам едва удалось пробиться сквозь толпу. – Он отвернулся от мертвой Финеллы, больше не в силах смотреть на несчастную девушку. – Потому мы потеряли много времени. И когда ворвались сюда, Финелла уже была мертва.

– А с чего начался пожар? – спросил Мик.

Но в этот момент в спальне появился Бран. Его лицо потемнело, длинные растрепанные волосы торчали во все стороны. Он увидел тело на полу и замер.

– Нет, – прошептал парень.

– Послушай, Бран… – К нему повернулся Гарри.

– Нет! – Парень отбросил руку, которую охранник попытался положить ему на плечо. – Нет, нет!

Он упал на колени рядом с Финеллой и медленно поднял платок с ее лица. Одно жуткое мгновение парень просто в ужасе смотрел на то, что осталось от него. А потом резко дернулся в сторону, и его вырвало.

– Она была храброй девушкой, – дрожащим голосом проговорил Берт. Его глаза покраснели от едва сдерживаемых слез. – Успела спрятать девочку и спасла ей жизнь.

Бран, закрыв лицо руками, просто качался из стороны в сторону. Смерть Финеллы настолько потрясла его, что он не мог найти силы, чтобы отойти от ее тела. Мик не ожидал от него такой сильной реакции. Вроде бы Бран говорил ему, что никогда не любил Финеллу. Наверное, это был просто шок.

Или Мик ничего не понимал в любви.

Он почувствовал, как Сайленс задрожала в его объятиях, проглатывая рыдания.

– Да, Финелла была очень храброй. Не беспокойся, Бран, мы с почестями похороним ее.

– Будь ты проклят! – Парень отнял руки и посмотрел на него. Его залитое слезами лицо было белым, а пылающий взгляд, казалось, мог прожечь дыру во лбу Мика. – Викарий убил ее из-за тебя, из-за твоей проклятой гордости! Ах ты, ублюдок! Ты должен был убить его много лет назад! Или просто забрать у него все винокурни! Но ты ведь слишком крут, чтобы варить джин, не так ли? – Бран сплюнул на пол. – Гореть тебе в аду за это. В смерти Финеллы виноват ты, и больше никто.

Мик молча слушал, не делая попытки защититься от нападок Брана. А когда тот замолчал, кивнул Гарри.

– Пойдем, – сказал Брану охранник, – в такие моменты неплохо бы выпить.

– Будь ты проклят! – Парень сначала попытался вырваться из крепких рук Гарри. Но смерть Финеллы лишила его сил, и он быстро сдался. Охранник чуть приподнял его и потащил к двери.

Мик глянул на Берта и сказал:

– Нужно вымыть комнату, а тело Финеллы пока отнести в подвал. До похорон оно будет лежать там.

Берт согласно кивнул. От горя его лицо было еще страшнее, чем обычно.

А Мик повел Сайленс к себе в комнату. Он не хотел держать ее с девочкой там, где все пахло смертью.

Его спальня была в полном порядке. И тут Мика поразила одна мысль. Его дом был очень большим, со множеством извилистых коридоров и потайных лестниц. Людям, которые жили в другом месте, требовалось много времени, чтобы найти нужную комнату. Почему же головорезам Викария это удалось? Как они смогли безошибочно определить, где живут дорогие ему люди?

Его размышления прервала Сайленс:

– Почему Финеллу убили купоросом? – шепотом спросила она.

Мик опустил голову.

– Это из-за меня, – наконец ответил ей пират.

Сайленс смотрела прямо на него. Мик знал, что она успела привязаться к Финелле и будет горевать по ней почти так же сильно, как Бран.

Услышав его слова, Сайленс удивленно нахмурилась.

– Из-за тебя? – переспросила она.

Мик кивнул. Сейчас было не то место и время, чтобы пускаться в воспоминания. Но и сил, чтобы лгать и изворачиваться, у него тоже больше не осталось.

– Давным-давно я облил одного человека купоросом. Сжег ему пол-лица.

Сайленс в ужасе отпрянула от него. И Мик этому не удивился. Так мог поступить только зверь без сердца и совести. Конечно, это вызывало отвращение.

– Но почему?

Такой вопрос застал его врасплох. Мик удивленно поднял брови. Было по меньшей мере странно спрашивать зверя, почему тот повел себя по-звериному. Но он все-таки ответил ей:

– Потому что я хотел убить его, и под руку подвернулась банка с купоросом.

Сайленс просто смотрела на него. Казалось, ей едва хватало сил, чтобы стоять.

– Я очень устала, – наконец произнесла она, – и не очень хорошо соображаю. Но мне кажется, ты не говоришь мне самого главного… – Ее голос стих, однако Сайленс тряхнула головой и продолжила: – Ради памяти Финеллы объясни мне, как твое прошлое связано с ее смертью?

– Все очень просто, – ответил Мик, – мужчина, на которого я напал, был Чарли Грейди, Викарий из Уайтчепела.

Сайленс смотрела на Майкла О’Коннора – пирата, грабителя и убийцу. Он только что признался в еще одном отвратительном преступлении.

И все же…

И все же Сайленс не верила, что Майкл такой ужасный, каким хочет казаться. Теперь она лучше знала его. И в полумраке комнаты видела, как его лицо на секунду исказилось болью от пережитого.

– О Майкл, – проговорила Сайленс, касаясь ладонью его щеки.

Его черные глаза удивленно вспыхнули, и она чуть не рассмеялась. Неужели его раньше никто не жалел? Сайленс не удержалась, встала на цыпочки и поцеловала Майкла.

Она думала, что это будет легкая, почти дружеская ласка, да к тому же на руках у нее по-прежнему спала Мэри Дарлинг. Но жар его губ сразу показал ей, что к этому мужчине нельзя относиться по-дружески.

Майкл открыл рот и тут же перехватил инициативу в поцелуе. Он обнял ее и Мэри так крепко, словно хотел навеки защитить от всех врагов. На его губах Сайленс почувствовала вкус вина, которое он пил в опере. Казалось, это было очень давно, чуть ли не в прошлой жизни, и от такой мысли ей вдруг захотелось плакать.

Сайленс прервала поцелуй – но только для того, чтобы положить Мэри Дарлинг на кровать. Она хотела утонуть в его объятиях, забыть об ужасных событиях вечера…

Но вдруг чья-то рука схватила Майкла за горло и дернула назад.

Сайленс открыла рот, собираясь закричать, но ее рот закрыла ладонь.

– Тише, – раздался у ее уха тихий голос Уинтера, – не бойся. Мы пришли, чтобы забрать тебя домой.

Сайленс замерла, широко открыв глаза. Нет! Нельзя сейчас забирать ее у Майкла! Она беспомощно смотрела, как Аса принялся вытаскивать из рукава пирата его длинный нож. Майкл даже не думал сопротивляться и все это время стоял неестественно спокойно. Ощутив на себе ее встревоженный взгляд, он сказал:

– Не волнуйся, дорогая, твои родственники не причинят мне вреда.

Уинтер позади нее издал странный рычащий звук. А со стороны двери до них донесся еще один голос:

– Если ты обидел Сайленс, – с аристократическим выговором произнес мужчина, – то можешь на это не рассчитывать.

Она повернула голову и увидела мужа Темперанс. Лорд Кир даже в обычной жизни выглядел довольно внушительно. Он всегда носил черную одежду, которая подчеркивала светлые, почти белые волосы, собранные сзади в небольшой хвост. Сейчас его лицо было особенно мрачным, и сердце Сайленс сжалось от дурного предчувствия. Она с трудом оторвала ладонь Уинтера ото рта и сказала:

– Пожалуйста, не трогайте его. О’Коннор не сделал мне ничего дурного.

– Правда? – угрюмо спросил Аса. – Тогда как ты объяснишь, что он целовал тебя, когда мы вошли в спальню?

Стоявший рядом с ним Конкорд злобно смотрел на Майкла.

Сайленс почувствовала, что краснеет. Но она все равно вздернула подбородок и ответила:

– Это не ваше дело.

– Сайленс… – горячо начал Конкорд, но лорд Кир прервал его:

– Видишь ли, моя дорогая, это как раз наше дело – охранять тебя, следить, чтобы с твоей душой и твоим телом все было в порядке. Мы пришли забрать тебя и Мэри Дарлинг.

Всего лишь несколько дней назад Сайленс с восторгом отнеслась бы к их появлению. Теперь все изменилось. Она сама изменилась. Сайленс просто не могла предать Майкла. На него напали, его дом чуть не сожгли. Он нуждался в поддержке.

Наверное, муки выбора отразились у нее на лице, потому что пират сказал:

– Уходи с ними, моя сладкая. Так будет лучше. Мой дом теперь опасное место, и я не могу защитить тебя.

Сайленс выслушала это, открыв рот. Майкл отступал, покидал поле боя – и делал это ради нее. Каких усилий стоило такому гордому человеку признать, что он не в состоянии защитить ее в собственном доме? У Сайленс навернулись слезы на глаза, и она заморгала, отчаянно стараясь подавить их. Может быть, ее пути с Майклом расходятся навсегда, и Сайленс хотела до последнего видеть перед собой его лицо.

Лорд Кир повернулся к Майклу. Двое мужчин обменялись взглядами, значение которых было понятно только им. Потом аристократ кивнул.

– Спасибо, О’Коннор, – сказал он, чем несказанно удивил всех вокруг.

Майкл кивнул ему в ответ, но обратился почему-то к Уинтеру:

– Охраняйте Сайленс с девочкой днем и ночью. Мой враг, Викарий из Уайтчепела, еще не побежден. Ему известно, что они дороги мне, и он пойдет на любое преступление, чтобы до них добраться.

Сайленс глянула на брата. Было ясно, что Уинтер ненавидит пирата, но он все равно кивнул ему и сказал:

– Мы сделаем все возможное и невозможное.

Майкл вдруг оказался прямо перед ней. Он сделал это так быстро, что Аса не успел ему помешать. Пират взял в руки ее лицо.

– Помни обо мне, – сказал он, и неожиданно его горячие требовательные губы впились ей в рот жадным поцелуем. Язык Майкла ворвался внутрь, но тут позади них раздался рев, и пирата силой оторвали от нее. Сайленс повели в коридор, кто-то из родственников положил ей на руки спящую Мэри Дарлинг. В коридоре мужчины окружили ее со всех сторон, и они пошли к выходу из дома. Им повезло: из-за атаки Викария все люди Майкла покинули свои посты, и потому их никто не останавливал.

Парадная дверь открылась, и Сайленс опять вдохнула холодный ночной воздух. Она в последний раз оглянулась на неприметные стены дома, куда больше никогда не собиралась вернуться. И в ту же секунду ее осторожно, но быстро посадили в карету, стоявшую перед входом. Хлопнула дверь, кучер что-то крикнул, и экипаж помчался вперед.

– Сайленс, – вдруг позвал ее женский голос.

Перед ней в темноте появилось родное лицо Темперанс. И тут Сайленс не выдержала и разрыдалась. Сестра во второй раз увозила ее от Майкла, и она опять плакала.

Глава 12

«Умник Джон надел доспехи, пошел на вершину горы и крикнул: «Селена!» В ту же секунду с неба спустилась волшебная птица с перьями всех цветов радуги и превратилась в красивую девушку. Увидев Джона, она радостно захлопала в ладоши. «Как ты поживаешь, мой друг? – спросила Селена. – Тебе нравится королевство? Ты плавал в озере, гулял по лесу?» Но Умник Джон лишь нахмурился и глянул на запад, откуда к его замку шли вражеские войска. «Я желаю, чтобы у меня была непобедимая армия», – сказал он. «Как скажешь», – ответила Селена и взмахнула руками…»

Из «Умника Джона»

– У нас появился предатель, – спокойным голосом заявил Мик. Была полночь, и разговаривал он с Гарри.

Пират был почти уверен в том, что его охранник и давний друг оставался ему верен. Но, с другой стороны, до этой ночи Мик так же мог поручиться за всех своих людей.

И теперь оказалось, что он ошибался.

Из-за того что дом стал опасным местом, Мик позволил братьям увезти Сайленс. Это решение далось ему нелегко, ведь он не привык сдаваться. Если бы месяц назад кто-нибудь сказал ему, что он разрешит четырем мужчинам забрать из дома нечто ценное, то Мик бы только рассмеялся в ответ. Но это было до того, как в его жизнь вошли Сайленс и дочка. До того, как они стали значить для него больше, чем собственная гордость или репутация. Мик прекрасно видел, что это делало его слабее, но не мог ничего изменить.

Гарри нахмурился, и его уродливое лицо стало еще страшнее. Слова Мика явно встревожили его, но особо не удивили.

– Значит, ты считаешь, что бойцов Викария к нам пустил предатель?

Мик кивнул и откинулся на спинку кресла. Они находились в его кабинете, и для такого разговора это было самое безопасное место. Одна стена комнаты выходила наружу, остальные три были очень толстыми. Войти внутрь можно было только через дверь. Стол Мика находился в центре кабинете, на безопасном от нее расстоянии, так что подслушать их было невозможно.

– Ты узнал, с чего начался пожар на кухне? – спросил Мик.

Громила почесал голову, задумчиво разглядывая потолок. А потом ответил:

– Честно говоря, у меня до сих пор сомнения на этот счет. Кухня ведь вся разорена. Арчи рассказал нам, что пошел за репой в подвал, а когда вернулся, то там уже полыхал огонь и все было в черном дыму.

– Может, проблемы с дымоходом?

– Нет, – твердо ответил Гарри. – Печь и сейчас отлично работает. Но мы с Бертом нашли кучу грязных тряпок у задней двери. Наверное, предатель поджег их и кинул внутрь, а сам сбежал.

– А кто поднял тревогу?

Гарри опять задумчиво почесал затылок и сказал:

– Бран. А может, Арчи. – Он покачал головой. – Тут трудно сказать наверняка, все вокруг кричали одновременно.

– А когда ты понял, что в доме враги?

– Мы услышали крик. Наверное, это была Финелла. Мы ринулись наверх и тут в коридоре увидели их. Бойцов было полно, два десятка или даже больше. Мы начали драться, а потом с другой стороны появился ты, и мы наконец прорвались в комнату. – Он печально покачал головой. – Люди Викария, наверное, сразу добрались до Финеллы. Купорос убивает медленно, но когда я нашел ее, она уже не двигалась.

– А охранники у двери? – спросил Мик. – Мне показалось, что их ударили сзади. То есть атака шла со стороны дома.

– Да, – подтвердил Гарри. – Я пока не знаю, кто нас предал, но этот человек – настоящий ублюдок. Впустил бойцов, чтобы те убили ребенка и беззащитную девушку. Если бы Финелла вовремя не сообразила спрятать Мэри, то она бы сейчас тоже была мертва.

– Нет, – рассеянно сказал Мик, – девочка нужна Викарию живой. Она моя дочь, и ее можно держать в заложниках, используя против меня. Похоже, что предатель у нас завелся очень давно. Викарий откуда-то узнал, что у меня есть ребенок, который сначала жил в приюте, а потом перешел в дом. Ему было известно, в какой комнате я поместил Сайленс и Мэри Дарлинг, на каком этаже они находились.

Мик вытянул перед собой руки и задумчиво уставился на унизанные перстнями пальцы. Он долго думал, но в итоге, похоже, догадался, кто его предал. На мгновение ему стало очень печально, но Мик тут же подавил бесполезные сожаления. Этот человек играл жизнями Сайленс и Мэри Дарлинг. Нужно было не жалеть его, а думать, что делать дальше. Сейчас он мог разоблачить его и жестоко казнить, чтобы другим бойцам неповадно было. Но он мог также сделать вид, будто не знает, кто его предал, и использовать этого человека против Викария.

Мик поднял голову и посмотрел на Гарри. Тот продолжал терпеливо стоять перед столом, украшенным искусной резьбой.

– Я принял решение, – сказал он охраннику. – Этот разговор останется между нами. Никому ни слова о моих подозрениях, ясно? Очень скоро мы нанесем удар по врагу, который сломит его раз и навсегда. А пока позаботься о том, чтобы Финеллу похоронили по всем правилам.

– Хорошо, – ответил Гарри. – Но где будешь в это время ты, Мик?

– Я знаю, что миссис Холлинбрук и Мэри Дарлинг уехали из Лондона. Так вот, я тайно последую за ними. – Мик улыбнулся. – Так мы обведем негодяя вокруг пальца. Ты должен распустить слух, будто я решил, что Викарий ожидает моего нападения, и потому пока отложил атаку. Доказательством будет мой отъезд из города. Но как только меня не станет в Лондоне и Викарий успокоится, вы с Бертом должны будете сжечь его винокурни. Благо горят они хорошо и быстро. Так мы обойдемся малой кровью и лишим Викария источника золота.

Мик встал и начал собирать бумаги со стола. Перед тем как покинуть Лондон, ему еще следовало переговорить с Пеппером. Его планы о том, как сохранить деньги, сейчас были важны как никогда.

Гарри молчал, но продолжал стоять на месте. Когда Мик глянул на него, то увидел в его глазах печаль.

– Все-таки лучше тебе оставить ее в покое, – вдруг проговорил он.

Мик не стал притворяться, будто не понял его.

– Эх, если бы я мог оставить Сайленс в покое, то и нынешней трагедии бы не случилось. – Он замолчал, всем сердцем ощущая злую иронию этих слов. А потом опять поднял взгляд на Гарри и спросил его: – Ты сможешь выполнить все, о чем я тебя попросил, пока меня не будет в городе?

– Не беспокойся, – мрачно ответил он, – мы славно поджарим проклятого Викария. Пламя будет до самых небес.

– Я недосчитался четырех людей, а вы даже не смогли принести ребенка, – тихо сказал Чарли. Он смотрел на мраморный могильный камень, но обращался к человеку, который стоял рядом.

Фредди находился достаточно близко от хозяина, чтобы слышать его бормотание. Но не настолько близко, чтобы тот мог ударить его кулаком в очередном приступе ярости.

– Он спрятал девочку, – ответил Фредди.

– Значит, ее следовало найти. – Чарли погладил холодный мрамор. Грейс была хорошей женщиной, преданной ему до последней капли крови. – Этот ребенок очень важен для меня. По-моему, я не раз говорил об этом, разве не так?

– Да, сэр, – неловко переминаясь с ноги на ногу, ответил Фредди.

– А женщина? Та, которую вы должны были убить, облив купоросом?

– Она уехала кататься с Красавчиком Микки. В красивой карете, вся разодетая в шелк и бархат.

Чарли медленно поднял голову и глянул на него:

– Правда?

Удивленный тон хозяина еще больше напугал Фредди.

– Что-то не так, сэр? – спросил он.

– Просто это очень необычно, – задумчиво проговорил Чарли. – Ведь раньше он никуда не катался со своими шлюхами.

– А еще наш шпион говорит, что за ужином она всегда сидит рядом с ним.

– Ага. Тогда я рад, что вы не убили ее. – Чарли с шумом выпустил воздух и запрокинул голову, подставляя лицо теплым лучам солнца. Жаль, что его левая сторона их не чувствовала. Чарли провел пальцами по обезображенной щеке, нащупывая страшные изломы шрамов. Он жил с ними уже шестнадцать лет, с того самого дня, как красивый маленький мальчик с пылавшими ненавистью черными глазами облил его купоросом.

– Я так долго ждал этого момента, и вот он настал, – произнес Чарли.

– Какой именно, хозяин?

Чарли опустил голову и с улыбкой заглянул в полные ужаса глаза Фредди.

– Момент, когда Мик О’Коннор нашел себе любимую женщину.

Сайленс очнулась от тревожного сна, когда на небе уже ярко сияло солнце. Она подняла голову и тут же поморщилась от боли в шее. За окном кареты до самого горизонта расстилались серые поля, которые постепенно просыпались от зимней стужи.

– Сегодня мы уже будем в Оксфорде, – сказала сидевшая напротив нее Темперанс. На коленях сестра держала Мэри Дарлинг. Девочка играла с новой куклой, но когда увидела, что ее приемная мама проснулась, тут же отбросила игрушку и протянула к ней руки.

– Так скоро? – спросила Сайленс, взяв к себе малышку. Она очень редко путешествовала, но все-таки понимала, что за ночь им удалось проехать огромное расстояние. И теперь от Майкла ее отделяло не только положение в обществе, но и многие мили пути.

– Мы поменяли лошадей в Уикомбе, – сказала Темперанс, – когда ты спала. Кир говорит, что скоро мы остановимся на обед. В следующем городке есть очень хорошая таверна с уютной задней комнатой, где мы можем поесть, не опасаясь любопытных глаз. Мы уже были там с мужем, когда возвращались после свадьбы в поместье.

– Значит, мы едем к вам? В Шропшир?

– Да, мы решили, что там вы с Мэри Дарлинг будете в безопасности. Чем дальше от Лондона, тем лучше.

Услышав свое имя, девочка нетерпеливо заерзала. Она слезла с колен Сайленс и устроилась рядом. Но было ясно, что долго Мэри Дарлинг на одном месте не усидит. Малышка была очень шустрая и в последнее время успокаивалась, только когда ей давали подаренную Майклом книгу. Она внимательно рассматривала цветные картинки с маленькими матросами в ярких лодках, со странными морскими зверями, скрытыми изящно выписанными синими волнами, с островами, на которых росли крошечные пальмы…

У нее сжалось сердце. Она вспомнила, что оставила книгу у Майкла и скорей всего больше ее никогда не увидит. Тяжело вздохнув, Сайленс подала Мэри Дарлинг куклу.

– Где лорд Кир? – спросила она.

– Скачет позади. Муж решил, что, может, нам захочется поговорить наедине.

Сайленс вспыхнула и отвела взгляд от слишком проницательных глаз сестры.

– Я знаю, что должна сказать тебе спасибо, – проговорила она.

Темперанс поджала губы.

– Но делать этого не станешь, да?

– Нет-нет! – Сайленс перевела дух, стараясь собраться с мыслями. – Я очень благодарна тебе за заботу.

– Но?

– Но меня не надо было спасать.

Темперанс ничего не ответила. Слегка подняв брови, она ждала объяснений.

– Я знаю, – быстро заговорила Сайленс, – что он пират и… и ужасный, отвратительный человек, который причинил мне много зла. Я попала к нему против воли и…

– И, насколько я поняла, тебе там очень понравилось, – закончила ее мысль сестра.

– Это Уинтер тебе рассказал, да? – мрачно спросила Сайленс.

Темперанс едва заметно улыбнулась и ответила:

– Нет, Аса. Он вел себя, как старая дева, оскорбленная в своих самых лучших чувствах, а не взрослый мужчина.

Сайленс скрестила руки на груди и с упрямым видом откинулась на обитую бархатом спинку сиденья.

– Наверное, он и Конкорд тоже скачут позади нас?

– Нет. Конкорду нужно было вернуться и следить за пивоварней. Аса доехал с нами до Уикомба, но потом заявил, что его ждут неотложные дела, и повернул назад.

– Хм. – Похоже, ее спасение и будущая безопасность занимали в жизни Асы далеко не первое место. Сайленс не знала, стоит ли печалиться из-за этого, или, наоборот, радоваться, что ей не придется наблюдать за ужином его осуждающий взгляд. – А Уинтер?

– Конечно, ему пришлось остаться дома, – осторожно ответила Темперанс, – сейчас у него особенно много дел.

И, конечно, виновата в этом сама Сайленс. Она закусила губу и посмотрела в окно, где продолжали мелькать деревенские пейзажи. Солнце стояло в зените, и хотя зима была на исходе, весна пока не особо чувствовалась. Поля и луга были унылого серо-бурого цвета, день казался холодным и неприветливым.

Сайленс понимала, что если бы не ее поступки, никаких бед в семье сейчас не было бы. А как все начиналось? Она пошла в дом к ненавистному Микки О’Коннору только ради Мэри Дарлинг. А закончила тем, что стала называть его Майклом и страстно целовалась с ним в его же спальне.

Да, все изменилось. Больше не было злобного пирата по имени Красавчик Микки. Под этой маской Сайленс разглядела его истинное лицо, и оно ей очень понравилось. Невероятно, но Майкл стал для нее родным человеком.

И в этого человека можно было запросто влюбиться.

– У тебя очень красивое платье, – осторожно заметила Темперанс.

Сайленс проглотила комок в горле. Да, сестра права – Майкл подарил ей очень красивый наряд. И пообещал еще раз сводить в оперу. Но теперь, наверное, она никогда больше не наденет его и не станет сидеть в ложе рядом с Майклом.

– О’Коннор соблазнил тебя? – наконец задала главный вопрос сестра.

– Не так, как ты думаешь, – ответила Сайленс, смотря перед собой невидящим взглядом. – Я не была в его постели. Но он действительно меня соблазнил.

– Не понимаю.

Сайленс ответила, медленно подбирая слова:

– О’Коннор не такой, как все о нем думают. Ну, то есть такой и в то же время другой. Для нас он воплощение зла, но, оказывается, в его душе есть место и добру. О’Коннор – сильный, умный и очень притягательный мужчина. Я не знаю, насколько сильно в нем говорит голос совести, но мне точно ясно, что у него есть чувства, и довольно глубокие. И… и вот это меня завораживает больше всего – огромная разница между тем, каким его видит мир, и какой он есть на самом деле.

– Но ему на тебя наплевать, – сказала Темперанс.

– Разве? – Сайленс перевела взгляд на колени. – Я, честно говоря, думаю наоборот. Ты не была там рядом со мной, не видела, как он заботился обо мне, как переживал о моей безопасности. Но, в принципе, его чувства ко мне не играют существенной роли. Я не из-за них начала думать о нем лучше.

– Может быть. – Теперь голос Темперанс звучал жестко. – Но ты должна понимать, что от его отношения к тебе зависит, как я буду думать о мистере О’Конноре. Мне совсем не хочется, чтобы он опять причинил тебе боль. И, кстати, так считаю не я одна. Конкорд, например, даже не может спокойно слышать его имя.

– Он очень злится? – поморщившись, спросила Сайленс.

– Мне кажется, наш брат скорее тревожится за тебя, но прячет это за злыми речами. Он ведь мужчина и не желает признаваться в слабостях. Уинтер полночи уговаривал его вернуться домой, к семье. Иначе твой О’Коннор проснулся бы сегодня утром с синяком под глазом.

– О боже.

– Мне кажется, Аса тоже был расстроен, хотя изо всех сил старался это скрыть. А Уинтер… Ах, Сайленс, ему сейчас тяжелее всего. Из нас он ближе всех к тебе, и, пока ты жила у пирата, брат просто места не находил от тревоги и страха.

Сайленс закрыла глаза и проговорила:

– Мне очень жаль. Конечно, я не хотела так огорчать Уинтера. Но Майкл сказал, что мне и Мэри Дарлинг грозит серьезная опасность. И прошлой ночью его опасения подтвердились. – Сайленс вспомнила изувеченное лицо Финеллы, и у нее задрожали губы. – Люди Викария ворвались в дом и убили девушку, которая присматривала за девочкой.

– Это ужасно! – искренне сказала Темперанс. – Кир и Аса давно следили за дворцом О’Коннора, ждали подходящего момента, чтобы проникнуть внутрь и забрать тебя. А когда увидели дым и панику, сразу послали за Уинтером.

– Я знаю, что охранников у дверей убили. Иначе они бы никогда не смогли войти внутрь.

После этого воцарилась тишина. Сайленс вспоминала Финеллу и тревожилась за Майкла, которому угрожал страшный враг. Мэри играла с куклой, потом выронила ее из рук и, взобравшись на сиденье, стала смотреть в окно.

Наконец Сайленс вздохнула и глянула на сестру. Почему-то сейчас она показалась ей совсем юной девушкой, хотя недавно Темперанс исполнилось двадцать восемь лет. Просто до свадьбы с Киром она всегда вела себя очень серьезно и выглядела взрослой матроной.

– А ты похорошела после замужества, – сказала ей Сайленс.

И с удовольствием увидела, как она покраснела.

– Ох, спасибо.

– Это и есть настоящее счастье, – улыбнувшись, добавила Сайленс. – Любить и знать, что тебя тоже любят.

Многие боялись лорда Кира. Но когда он смотрел на Темперанс, то его взгляд теплел и начинал светиться таким обожанием, от которого менялось все его лицо. Сайленс печально вздохнула. Она пыталась вспомнить, смотрел ли когда-нибудь на нее с такой же любовью Уильям, и не могла. Для нее муж был всем: ее жизнью, ее мечтой. Но сам Уильям вел себя вполне независимо и никогда не пылал к ней особенной страстью.

– Да, это чудесно, – прервала ее мрачные мысли Темперанс. – Иногда я замечаю, что просто смотрю на него и улыбаюсь. А потом муж ловит этот взгляд и удивляется, что это меня так развеселило. И тут я уже смеюсь над его озадаченным видом во весь голос, а он… – Темперанс покачала головой и остановилась. – Да, семья – это замечательно, – добавила сестра. – Никогда не знала, что мне будет так хорошо.

– Ты не любила Бенджамина так, как любишь сейчас лорда Кира. – Ее сестра совсем юной девушкой была помолвлена с одним парнем, но до свадьбы дело так и не дошло.

– Ты права. Я никогда не знала, что между людьми может быть такое взаимопонимание. Хотя ты, наверное, этому не удивляешься. Вы с Уильямом ведь были очень близки.

Темперанс говорила ласково, но, услышав имя мужа, Сайленс все равно вздрогнула от боли. На этот раз чувство потери было не таким острым, как раньше, но оно никуда не делось. Неужели печаль по погибшему мужу будет сопровождать ее всю жизнь?

И вдруг Сайленс поняла, что ее сердце сейчас сильнее болело по Майклу, чем по умершему мужу.

Мысль была такой неожиданной, что юная женщина вздрогнула. Да, она сблизилась с пиратом, но ей никогда не приходило в голову, что ее чувства к нему такие глубокие. Это открытие ошеломило ее и испугало. Ведь Сайленс не была уверена, что вообще когда-либо увидит Майкла.

– Ты о чем думаешь? – спросила ее сестра.

– Ох, ну и натворила я дел! – беспомощно воскликнула Сайленс.

– Ну ладно, не все так страшно.

Сестра горестно глянула на нее и призналась:

– Мне кажется, я влюбляюсь в пирата.

– Ох. – Темперанс растерянно смотрела на сестру, не зная, что сказать.

– Да, вот так. – Сайленс откинулась на мягкое изголовье сиденья и посмотрела в потолок. – Этот мужчина совсем не для меня. В отличие от Уильяма, который был уважаемым человеком, а еще спокойным, добрым…

– И нашего круга, – сухо добавила Темперанс.

Сайленс беспомощно посмотрела на сестру:

– Что же мне делать? Наверное, я больше никогда не увижу Майкла.

– Боюсь, мои слова тебе не понравятся, – тихо сказала Темперанс.

Сайленс сморщилась и отвернулась к окну. Но она все равно услышала, как сестра произнесла:

– Я думаю, это к лучшему. Так ты быстрее его забудешь.

Глава 13

«У подножия горы появилась армия. Там были всадники в доспехах и воины с мечами и щитами. Умник Джон быстро сбежал вниз и повел армию вперед, на защиту королевства. Началась битва. Крики людей, ржание лошадей и грохот оружия разносились на мили вокруг. И когда солнце склонилось к горизонту, Умник Джон огляделся и увидел, что армия противника разгромлена. И в эту секунду он заметил синее перо, застрявшее между кольцами кольчуги на правой руке…»

Из «Умника Джона»

Сквозь широкие французские окна в библиотеку лились яркие лучи послеполуденного солнца. Сайленс бродила по комнате, три стены которой занимали книжные полки, пытаясь отыскать роман, который бы отвлек ее от мыслей о Майкле. Вот уже неделю она жила в роскошном загородном поместье лорда Кира и не слышала о пирате ни слова.

Ей следовало радоваться жизни и каждый день благодарить своих спасителей. Ведь Хантингтон-мэнор был прекрасным большим домом, где ее развлекали и отлично кормили, а вышколенные слуги выполняли любое желание. Кстати, к помощи слуг Сайленс так и не привыкла. Например, дворецкий был ужасно милым старичком, и она каждый раз краснела до корней волос, когда тот открывал перед ней дверь. А вот Темперанс совершенно освоилась в роли хозяйки аристократического поместья. Новая леди Кир отдавала приказы повару и экономке с таким непринужденным видом, словно всю жизнь занималась только этим.

Сайленс провела пальцами по корешкам книг, которые стояли на полках, тесно прижавшись друг к другу, словно солдаты в строю. Библиотека, как и все поместье, поражала богатством. Тут можно было найти книги по философии, истории, поэзию и романы. В другое время она бы прыгала от счастья, что у нее появилась возможность просто сесть и почитать, не тревожась, что ее ждут дела.

– Ма! – сказала Мэри и стукнула ладошкой по створке стеклянной двери. Она выходила на террасу, с которой можно было попасть на подстриженный газон. Девочка смотрела, как по нему важно расхаживают вороны.

Сайленс повернулась к полке и вытащила первую попавшуюся книгу. Это оказался учебник по истории Древнего Рима, написанный на латыни. Этот язык она понимала с трудом и потому поставила книгу обратно.

Да, прошла неделя, а от Майкла – ни слова. Что ж, глупо было надеяться на что-то другое. В конце концов, пират сам отдал ее родственникам, и, хотя сделал это ради ее безопасности, наверное, в глубине души радовался, что остался один. Он наверняка устал от ее вопросов, от желания перевоспитать и направить на путь истинный.

– Ав! – послышался голос Мэри Дарлинг.

– Нет, сладкая, – сказала Сайленс, – там нет собак, только вороны.

– Ав!

Со стороны дверей до нее донесся подозрительный стук. Сайленс повернулась. Она испугалась, что девочка может упасть, но Мэри стояла на месте. А с другой стороны стеклянной двери очень знакомая собака радостно виляла хвостом.

– Лэд? – прошептала Сайленс. Она подбежала к дверям и внимательно осмотрела окрестности. Солнце било прямо в глаза, но ей показалось, что за деревьями, растущими вокруг лужайки, мелькнула чья-то тень.

Конечно, поместье охранялось. Когда они приехали, лорд Кир сразу нанял для этого в деревне несколько крепких парней. Сайленс вытянула шею и увидела, как двое из них как раз завернули за угол. Она знала: чтобы обойти дом вокруг, им потребуется не больше десяти минут. Значит, времени у нее в обрез.

Сайленс отыскала карандаш с бумагой и быстро набросала записку для Темперанс. Она положила ее на стол, взяла на руки Мэри Дарлинг и открыла французские окна. Лэд сразу же принялся прыгать вокруг них, но, к счастью, лаять не стал.

– Ну, веди нас, – тихо сказала она псу. Тот навострил уши и понесся в сторону деревьев. Сайленс кинулась следом за ним и, оказавшись в роще, на минуту прислонилась к березе, чтобы перевести дух. Она стала оглядываться по сторонам в поисках Майкла. Но среди деревьев никого не было. Сайленс разочарованно вздохнула. Наверное, мелькнувшая тень ей привиделась. И Лэд, скорей всего, просто один шел по их следу из Лондона…

Вдруг ладонь зажала ей рот.

– Тихо, – пробормотал Майкл.

Сайленс кивнула.

Тогда он отнял руку и какое-то время просто молча смотрел на нее. Майкл теперь выглядел по-другому. На нем был коричневый костюм простого покроя и обыкновенная черная треуголка. Густые черные волосы он спрятал под белым париком, отчего его лицо казалось худым и уставшим. Черные брови вразлет выглядели еще темнее, придавая ему суровый, решительный вид.

– Ты пойдешь со мной? – просто спросил Майкл.

Сайленс не надо было тратить время на раздумья.

– Да, конечно, – ответила она.

Уинтер тихо вздохнул, наблюдая, как еще одна элегантная дама идет по узкому проулку к приюту. Это была леди Пенелопа, одетая в украшенное вышивкой платье из желтого шелка. От холода ее защищала роскошная бархатная накидка. Дама высоко поднимала юбки, осторожно обходя грязь, драгоценные камни на ее ботиночках сверкали в лучах солнца. Позади нее шла мисс Грейвз. Одета она была гораздо скромнее и держала на руках глупую маленькую собачку белого цвета. Уинтер мрачно смотрел на роскошную обувь леди Пенелопы. Эти вульгарные ботинки стоили, наверное, столько же, сколько годовой запас угля и свеч для приюта.

Ну да ладно. Сейчас ему по крайней мере не нужно переживать за сестру. Сайленс находится далеко от Лондона под защитой лорда Кира. Так что можно потратить один день на общение с глупыми аристократками.

– Ох, какие красивые наряды у этих дам, – сказала стоявшая рядом с ним Нелл Джонс.

Уинтер закашлялся.

– Да уж, – без энтузиазма сказал он.

– А детям ужасно не терпится поскорее выступить перед ними, – продолжила Нелл. – У них стало лучше получаться петь хором.

Уинтер удивленно поднял брови. Последний раз, когда он был на репетиции, дети пели настолько вразнобой, что не было никакой возможности разобрать слова и мелодию.

– А Джозеф Тинбокс выучил наконец стихотворение. Ах, только кексов для дам у нас маловато. Последняя партия получилась невкусной.

В приюте обычно готовили сами девочки. Уинтер перепробовал достаточно подгорелой каши и пересоленного супа и потому благоразумно не спрашивал, что именно случилось с этой последней партией кексов.

– Я уверен, все пройдет хорошо, – постарался успокоить ее Уинтер.

– И я тоже. – Нелл коротко улыбнулась ему. – Не хочется подводить вас, сэр.

Уинтер улыбнулся в ответ, а потом вышел вперед, чтобы приветствовать леди Пенелопу и ее шокирующе дорогие ботинки.

– О, спасибо, мистер Мейкпис, – проговорила та в ответ и опустила наконец юбки. – Мне кажется, вы должны что-то сделать с этой грязью на улице. Например, по-новому замостить ее.

– Но приют скоро переедет в другой дом, – напомнила ей мисс Грейвз. – Может, стоит подождать с такими дорогими проектами, пока дети не обретут постоянное жилище.

Уинтер с благодарностью посмотрел на девушку. Та застенчиво улыбнулась ему, и в этот момент он заметил, какие красивые у нее глаза – большие, темно-серого цвета.

– Конечно, вы правы – если рассуждать с практической точки зрения, – надув губы, произнесла леди Пенелопа. – Но порой это так скучно!

Уинтера немало удивило такое легкомысленное замечание. Он уже открыл рот, чтобы ответить даме, но его прервал грохот копыт по мостовой.

К дому подъехали трое солдат верхом на лошадях и остановились прямо перед крыльцом. Их командир на огромном черном коне приветствовал их официальным кивком головы, а потом спросил:

– Сэр, дамы. Могу ли я переговорить с мистером Мейкписом?

Уинтер настороженно глянул на него. На офицере был такой же белый парик, как и на его солдатах. Маленькие голубые глаза смотрели умно и проницательно, а выражение длинного лица говорило, что этот мужчина пережил немало тягостей. Особенно выразительными были две глубокие морщины с обеих сторон рта, которые придавали ему очень мрачный, но в то же время высокомерный вид. Было понятно, что людей глупее себя он терпеть не собирался.

Хозяин дома выступил вперед и сказал:

– Я Уинтер Мейкпис.

Офицер еще раз кивнул.

– Тогда позвольте мне представиться. Я капитан Четвертого драгунского полка Джонатан Тревельон.

– Рад встрече, – спокойно ответил Уинтер. Две дамы с любопытством смотрели на солдат, но он не стал представлять их капитану Тревельону. Тот, конечно, это заметил и поджал тонкие губы.

– У нас есть приказ арестовать всех преступников вашего округа, а главное – найти убийцу, известного как Призрак Сент-Джайлза.

– Убийца? – воскликнула Нелл. – Но Призрак никогда никого не убивал.

Капитан Тревельон направил на нее пронизывающий взгляд.

– Он может сам защитить себя в суде, – заявил офицер.

Уинтер едва слышно фыркнул. Призрак мог бы «защитить» себя лишь в том случае, если бы нашел деньги, чтобы подкупить судью. Правосудие в Лондоне вершилось только с помощью золотой монеты.

– Я надеюсь, что вы поможете властям в этом деле, – хладнокровно продолжил капитан. – Мы будем просить поддержки у других уважаемых жителей округа – торговцев, строителей, владельцев домов. Но вы человек образованный, ученый, и я особенно полагаюсь на вашу помощь.

– Разумеется, – ответил Уинтер. Он положил руку на плечо Нелл, которая собралась было протестовать. – Мы сделаем все, что от нас зависит.

– Хорошо. – Капитан кивнул. – Если вы услышите какие-либо новости о Призраке Сент-Джайлза, пожалуйста, дайте нам знать. Действительно…

– Вы очень храбрый мужчина, – раздался хрипловатый женский голос, – если собираетесь поймать Призрака.

Уинтер замер. Ему не надо было поворачиваться, чтобы понять, кто стоит у него за спиной. Разговор с капитаном так отвлек его, что он не заметил, как к ним подошла леди Бекинхолл.

Итак, она все-таки появилась. Их прошлый разговор не отбил у нее желания помогать приюту. Уинтер почувствовал, как от радости у него быстрее забилось сердце.

Сегодня на леди Бекинхолл было алое платье, украшенное серебряным шитьем. Оно прекрасно оттеняло ее густые темно-каштановые волосы. Наряд стоил по крайней мере столько же, сколько ботинки леди Пенелопы, но сейчас его волновала не только показная роскошь аристократок.

Его волновала – и Уинтер наконец нашел силы признаться себе в этом – сама леди Бекинхолл.

Она ослепительно улыбнулась предводителю солдат и подала ему маленькую руку, затянутую в перчатку.

– Мне кажется, мы не знакомы.

Офицер взял ее и поклонился.

– Капитан Тревельон к вашим услугам, мэм.

– Правда? – протянула леди Бекинхолл. – Это прекрасно.

Щеки офицера порозовели.

– Вы действительно так считаете? – спросил он.

– Разумеется. – Леди Бекинхолл обвела взглядом людей, собравшихся у входа в дом. – Вы ведь намерены преследовать кровавого убийцу? Вот это я и называю прекрасным событием.

Услышав слово «кровавый», леди Пенелопа взвизгнула.

– О боже! Мистер Мейкпис, вы же говорили, что Призрак безопасен.

Капитан Тревельон перевел взгляд на Уинтера.

– Мистер Мейкпис, вы знакомы с этим преступником?

Уинтер ответил, пожимая плечами:

– Совсем немного. Как я уже говорил, я не считаю его опасным человеком.

– Его обвиняют в нескольких убийствах, – заявил капитан Тревельон.

Леди Пенелопа опять взвизгнула. Уинтер поморщился.

– Не бойся, дорогая, – сказала ей леди Бекинхолл, – ведь к нам на защиту прибыл капитан Тревельон. Я права, капитан?

– Да, мэм.

– И это прекрасно, поскольку других храбрых джентльменов у нас нет. – И женщина искоса глянула на Уинтера.

Хозяин приюта сжал зубы. Оскорбительные слова больно ранили его, но он сдержался и сделал вид, что ему все равно. Повернувшись к капитану, Уинтер сказал:

– Сэр, если это все, то позвольте откланяться и пожелать вам доброго дня. Я должен проводить гостей в дом.

– Что ж, и вам хорошего дня. – Офицер наклонил голову. – До свидания, дамы.

Он развернул вороного коня и пустил его рысью. Солдаты последовали за ним, и через мгновение вся процессия исчезла за углом.

– Ах, я так расстроена! – заявила леди Пенелопа. – И уверена, что мой Сахарок тоже. – Она кивнула в сторону собачонки, сидевшей на руках компаньонки. – Я надеюсь, что в вашем холостяцком уголке, мистер Мейкпис, мы найдем глоток чая и немного кексов.

Холостяцкий уголок? Что за странное выражение! Уинтер заставил себя улыбнуться глупой даме и сказал:

– Разумеется, леди Пенелопа.

Он открыл дверь, пропуская вперед аристократку и мисс Грейвз. Леди Бекинхолл шла следом за ними, и, когда поравнялась с ним, Уинтер нервно кашлянул, а потом проговорил:

– Не думал увидеть вас снова, миледи.

– Правда? – Леди Бекинхолл с вызовом глянула на него. – Я все-таки решила, что приюту нужна моя помощь. Хоть вы и пытались изо всех сил убедить меня в обратном.

И с этими словами леди Бекинхолл вошла в дом, а Уинтер последовал за ней, погруженный в невеселые размышления.

Сайленс сосредоточенно вязала носок. Она дошла до пятки, а это место было самым сложным. Коляска Майкла подпрыгнула и поехала медленнее. Выглянув в окно, Сайленс увидела, что экипаж повернул на узкую сельскую улицу, вдоль которой росли деревья. Лэд тоже почувствовал перемену в скорости и навострил уши. Пес лежал на полу и занимал почти все свободное место.

– Мы останавливаемся? – спросила Сайленс. – Но где мы?

Всю последнюю неделю они ехали – тряслись в карете, прыгали на ухабах и ели в придорожных трактирах. К вечеру Сайленс уже падала от усталости и мгновенно засыпала в очередной незнакомой кровати, прижимая к себе Мэри Дарлинг. А утром к ней всегда приходил Майкл и приносил им горячий чай. Все это время он был очень внимательным, очень заботливым – но и отстраненным тоже.

– В Гринвиче, – ответил Майкл. – Дома.

Сайленс удивленно посмотрела на него. Пират сидел напротив нее, на коленях у него играла Мэри Дарлинг.

– Дома? – переспросила она.

Майкл улыбнулся, но отвечать не стал. На нем была та же скромная одежда темных цветов, в которой он пришел за ней в поместье Киров. Сайленс уже привыкла к этому новому простому образу пирата. Теперь он вполне мог сойти за торговца или богатого фермера, ехавшего по своим делам.

Сайленс выглянула в окно. Ей не терпелось увидеть, о каком же «доме» говорил Майкл. Еще один поворот дороги – и вот деревья расступились, а за ними показалось здание из красного кирпича. Его стены обвивал плющ, только ветви были пока голые. На крыше возвышалось с десяток каминных труб. Экипаж остановился у крыльца, и Сайленс заметила, что из земли возле него уже начали пробиваться нежные зеленые побеги.

Она удивленно посмотрела на Майкла. Здание выглядело очень мило и действительно походило на настоящий дом. Вот только пираты в таких точно не живут.

Майкл словно прочитал ее мысли. Он искоса глянул на нее и сказал:

– Удивлена? Что ж, пойдем внутрь.

Пират поднял на руки Мэри Дарлинг и сошел вниз. Он держал ее уверенно – сказывались дни, проведенные в тесной карете, когда всем им нужно было постоянно развлекать малышку. Потом Майкл повернулся и подал руку Сайленс. Последним из экипажа выскочил Лэд. Он тут же пометил дерево, а потом стал носиться вокруг дома.

Сайленс оправила юбки и посмотрела вперед. На крыльце дома появился пожилой мужчина низкого роста и довольно полный. Судя по всему, это был дворецкий. За ним вышли две молодые служанки и женщина постарше.

– Добрый вечер, Биттнер, – поздоровался Майкл, поднимаясь по ступеням.

– Добрый вечер, мистер Риверз, – ответил дворецкий. Его румяное лицо под белым париком расплылось в улыбке. – Надеюсь, ваше путешествие прошло хорошо.

Сайленс удивленно глянула на Майкла. Но тот не стал поправлять дворецкого и ответил:

– Да, спасибо, Биттнер. Вы выполнили мои распоряжения?

– Разумеется, – ответил дворецкий. – В близлежащей деревне миссис Биттнер нашла двух самых лучших нянь. Это Роуз и ее сестра Энни.

Девушки, застенчиво улыбаясь, присели в реверансе. Старшей на вид было лет двадцать, а младшая казалась совсем подростком. У обеих сестер были приятные лица с ярким румянцем во всю щеку и сияющие голубые глаза.

– Старшая, Роуз, пять лет работала у Джонсонов. Они организовали у нас в деревне ясли для малышей, – вступила в разговор миссис Биттнер. Дама была на пару дюймов выше мужа и тоже светилась здоровьем.

– Правда? – спросил Майкл.

– Да, – закивала миссис Биттнер, – у них в последнее время было семь детей. Представляете?

– Значит, с одной маленькой девочкой она точно справится, – сказал Майкл и посмотрел вниз, на Мэри Дарлинг, которая застенчиво прятала лицо в складках его плаща.

Потом он поднял голову и привлек к себе Сайленс.

– Это мой друг, миссис Холлинбрук. Она будет гостем в доме, и я ожидаю, что вы окажете ей все возможные почести.

Сайленс почувствовала, что краснеет от стыда. Было понятно, какие именно женщины могли жить под одной крышей с холостяком без сопровождения. Однако слуги не перестали смотреть на нее с почтением. Наоборот, они как по команде повернулись к ней и поклонились.

– Конечно, мистер Риверз, – сказала миссис Биттнер. – Я могу показать миссис Холлинбрук ее комнату?

– Да, разумеется.

– Тогда идите за мной, мэм.

И миссис Биттнер повела ее в дом. Холл был очень чистым, деревянные полы и панели сияли от воска. Сквозь окна, расположенные по обеим сторонам от входной двери, лился теплый свет заходящего солнца. Массивная дубовая лестница в центре вела на второй этаж.

– Пожалуйста, сюда, мэм, – сказала женщина и пошла вверх по ступеням.

Сайленс направилась следом, с любопытством оглядываясь по сторонам. На стенах висели картины, но они отличались от тех роскошных полотен, которые она видела в лондонском дворце Майкла. Тут было несколько пейзажей, написанных маслом, но в основном на картинах красовались морские судна всех форм и размеров. Она остановилась у одной из них, где был запечатлен корабль, стоявший в гавани.

– Мэм? – позвала ее миссис Биттнер.

– Иду! – крикнула Сайленс и побежала следом за ней.

На втором этаже она вошла в открытую дверь и оказалась в небольшой, но очень уютной комнате, которая чем-то походила на ее спальню в лондонском доме Майкла. Стены и занавеси были разных оттенков синего. Сайленс глянула направо и увидела еще одну дверь. Ей сразу стало понятно, в чью спальню она вела.

– Служанки сейчас принесут горячей воды, – сказала миссис Биттнер. – Ужинаем мы в семь, так что у вас будет несколько часов, чтобы отдохнуть с дороги и привести себя в порядок.

– Спасибо, – ответила Сайленс. Она замешкалась, а потом все-таки спросила: – А вы давно знаете мистера Риверза?

Женщина в этот момент открывала шторы, но остановилась и глянула на нее через плечо.

– Да уже пять лет или больше, – ответила миссис Биттнер. – С тех самых пор, как мистер Риверз нанял нас следить за «Домом всех ветров».

– «Дом всех ветров»? Он так называется? – восхищенно переспросила Сайленс.

– Да, – с улыбкой сказала миссис Биттнер, – причем с незапамятных времен. Мы в деревне думали, что мистер Риверз переименует его в свою честь, но он решил оставить прежнее имя. Оно ему тоже понравилось.

– И мистер Риверз все время живет здесь? – спросила Сайленс, заранее зная ответ.

– Нет, только когда ему позволяют дела. Наш хозяин очень занятой человек. Мне его иногда так жалко!

– И чем же занимается мистер Риверз?

– Как, разве вы не знаете? – Миссис Биттнер удивленно подняла брови. – Он строит корабли в Лондоне, самые крепкие и быстроходные в стране.

– Ясно, – только и смогла вымолвить Сайленс. Корабельный мастер? Это просто невероятно. Однако сейчас Майкл выглядел и одевался совсем не как пират. В простой одежде, с волосами, спрятанными под традиционным белым париком, он походил на богатого джентльмена, который занимается честным делом.

– Я еще вам нужна, мэм? – спросила миссис Биттнер.

– Нет, спасибо, можете идти, – рассеянно ответила Сайленс.

Дверь за экономкой закрылась, и она подошла к окну. Оттуда открывался прекрасный вид на сад позади дома. Сайленс смотрела на него и думала, что еще мог скрывать от нее Майкл.

Но скоро ее размышления прервали служанки, которые принесли ей теплую воду. Сайленс ополоснула лицо и руки, а потом легла на мягкую кровать. Но прошло совсем немного времени, и она опять встала. Ей не терпелось осмотреть дом, который мог помочь ей приоткрыть завесу тайны над этой новой жизнью Майкла.

За дверью был коридор. Она знала, что соседняя дверь ведет в комнату хозяина. А что же скрывается за остальными? Оказалось, там только скучные пустые спальни. Тогда Сайленс направилась к лестнице и поднялась на третий этаж, думая найти там детскую комнату.

И она оказалась права. Пройдя по коридору, залитому ярким солнечным светом из окон, выходивших на юг, Сайленс открыла дверь и оказалась в большой комнате. В центре ее сидела Мэри Дарлинг, а Энн показывала ей маленькую деревянную карету, запряженную парой лошадок. В детской стояли кровать и шкаф для одежды, окна выходили на разные стороны и для безопасности ребенка были забраны решетками. Пока в детской было немного игрушек, но новая кукла Мэри Дарлинг уже сидела на кровати.

Девочка увидела Сайленс, встала и побежала к ней.

– Мама! – закричала она.

– Как у вас дела, мисс Мэри? – с улыбкой спросила она.

Личико девочки было чисто вымыто, новое платье розового цвета оттеняло ее темные блестящие кудри. Сайленс глянула на няню, которая при ее появлении встала.

– Энн, вы не против, если я возьму Мэри Дарлинг прогуляться?

– Конечно, нет, мэм.

Сайленс взяла девочку на руки и вышла в коридор.

– Ну, давай посмотрим, что у нас там внизу, – сказала она, спускаясь по лестнице. На первом этаже никого не было, лишь одна из служанок вытирала пыль с картин.

Сайленс показала малышке забавного спаниеля, который был изображен на одной из них. Они немного постояли перед полотном, а потом Сайленс заметила открытую дверь. Она осторожно заглянула внутрь. Судя по массивной дубовой мебели и большому столу в центре, это был кабинет хозяина. Сайленс вошла внутрь и стала рассматривать наброски кораблей, висевшие на стене. Но Мэри Дарлинг скоро стало скучно, и Сайленс сказала ей:

– Ладно, давай поищем что-нибудь интересное.

Напротив кабинета была еще одна дверь. Сайленс аккуратно толкнула ее, ожидая увидеть что-то вроде гостиной.

Помещение занимало всю южную сторону первого этажа. Сквозь широкие стеклянные двери лился солнечный свет. На полу лежал ковер с узорами зеленого, кремового и абрикосового цветов. В разных местах комнаты располагались полированные столики, вокруг них стояли уютные мягкие кресла. Стены были отделаны светлыми деревянными панелями. И везде, куда ни кинь взгляд, Сайленс видела книги – большие и маленькие, на столах и на полках, открытые, как будто их только что читали и забыли поставить на место, и сложенные аккуратными стопочками. Некоторые из них были старыми, с потрепанными корешками и выцветшими обложками, другие выглядели так, как будто их только что доставили из магазина.

– Вниз! – скомандовала Мэри, и Сайленс поставила ее на пол.

Комната выглядела очень элегантно и в то же время уютно. В таком месте хотелось задержаться подольше – взять интересную книгу, сесть в кресло, освещенное лучами заходящего солнца… И забыть обо всем на свете.

Сайленс продолжала восхищенно оглядываться по сторонам. У одной стеклянной двери она заметила высокую деревянную этажерку, на которой лежала открытая книга огромного размера. Сайленс подошла к ней. На странице трепетала крыльями почти живая бабочка лазуревого цвета. Она перевернула страницу и увидела еще одно экзотическое насекомое с черно-белыми полосками на крыльях.

Сайленс поняла, что нашла атлас бабочек, о котором рассказывал ей Майкл. Та первая книга, которую он сохранил и которая показала ему, что в мире есть красота. Сайленс обнаружила его главное сокровище. Его тайное сердце.

Она подняла голову и увидела, что на самом верху, там, где стены примыкают к потолку, деревянные панели украшает резьба. Это были опять бабочки, и теперь они летали по всей комнате.

– Тебе тут нравится?

Сайленс обернулась и увидела Майкла, стоявшего в дверном проеме. Рядом с ним сидел Лэд.

– Да. Это… это просто великолепно.

Майкл улыбнулся, а потом кивнул в сторону Мэри Дарлинг, которая смотрела сквозь стеклянные двери.

– Она хочет в сад, – сказал пират.

– Ох, правда, тут же есть сад! – При мысли о том, что красота была не только внутри дома, но и снаружи, ей тоже захотелось улыбаться.

– В нем особенно хорошо летом. Пока все растения спят, и там голая земля.

– Мы можем туда пойти?

Вместо ответа Майкл пересек комнату и открыл стеклянные двери. От сада их отделяла мощеная терраса. Клумбы были пустые, но зато вокруг них росли вечнозеленые кустарники.

– Смотрите! – вдруг воскликнула Сайленс и наклонилась к одной из клумб. Кто-то посадил тут крокусы, и теперь они разрослись во все стороны, широким языком выплеснувшись на газон. Их нежные фиолетовые лепестки трепетали на ветру.

– Ба! – заявила Мэри. Она встала рядом с Сайленс и тоже наклонилась к первым весенним цветам. А потом указала пальчиком на маленькую голубую бабочку, которая сидела на крокусе.

Испугавшись, та взлетела. Ее яркие крылья засияли в лучах вечернего солнца. Сайленс завороженно проводила бабочку взглядом, а потом посмотрела на Майкла. Уголки его губ поднялись в улыбке.

– Добро пожаловать домой, дорогая, – сказал он.

Хмуро глядя в зеркало, Мик завязал последний узел шейного платка. Его спальня в «Доме всех ветров» была не такой вызывающе роскошной, как в Лондоне, но кровать он поставил сюда такого же огромного размера. Он так привык к ней во дворце, что уже не желал спать на обычной кровати.

Мик огляделся. Ему потребовалось несколько лет, чтобы обустроить этот тайный приют. Здесь, в двух днях пути от Лондона, никто не знал, что он пират и зовут его Красавчик Микки. Сначала ему было тут неуютно, ведь он носил другую одежду, говорил на языке без ирландского акцента, вел себя совершенно не так, как в городе. Но постепенно этот новый образ стал частью его самого. Сейчас он носил темные одежды Риверза с такой же легкостью, с какой облачался в вызывающе яркие наряды речного пирата.

Мик опять глянул в зеркало, пытаясь понять, отчего так нервничает. Предстоящий ужин с Сайленс был далеко не первым, однако его сердце билось так, словно ему предстояло сразиться с очень серьезным врагом.

Мик тихо выругался и стал опять поправлять шейный платок. В Лондоне он носил платки из шелка, но сейчас это был простой кусок хлопковой материи. Биттнер уже объявил, что ужин подан, а он все медлил, хоть и знал, как плохо относится повар к опозданиям.

В итоге Мик все-таки вышел в коридор и направился в столовую. Мысль о том, что Сайленс сейчас сидит одна и ждет его, заставила пирата прибавить ходу. Его сердце сделало то же самое, и Мик раздраженно фыркнул. Черт, он дрожал, словно подросток перед первым походом в публичный дом.

Если бы Сайленс была одной из таких девиц, то ему бы и в голову не пришло тревожиться, думая, как ее завоевать. Но его ждала порядочная дама. Женщина с удивительными глазами орехового цвета, за которой надо было долго ухаживать, чтобы получить доступ к ее главным женским прелестям.

Перед дверью Мик остановился и перевел дух. Он привез ее в тайное убежище, о котором знал только Гарри. Мик понимал, что это опасно, но у него не было причин сомневаться в преданности Сайленс. Здесь она и девочка находились в полной безопасности, а Гарри меж тем расправлялся с винокурнями его врага.

С этой мыслью Мик открыл дверь и вошел в комнату.

Сайленс уже была там. Она сидела во главе стола, справа от его кресла. На ней было простое платье с бело-синим рисунком. Его ей купил Мик, потому что она сбежала из поместья Киров так стремительно, что не успела взять вещи. Ему было приятно видеть ее в этой одежде, отрадно знать, что он заботится о Сайленс и та не отвергает его помощь.

Мик с улыбкой направился к ней. Щеки Сайленс порозовели, но взгляда она не отвела.

– Я уже начала думать, что буду ужинать одна, мистер Риверз.

Она произнесла его второе имя с особой интонацией. Мик еще шире улыбнулся и произнес:

– Разве я могу оставить такую прекрасную даму в одиночестве? – Он сел за стол и спросил: – Как Мэри Дарлинг?

– Она сегодня очень быстро заснула. Наверное, после ванны, а может, потому, что у нее столько новых впечатлений. Кстати, детская мне очень понравилась.

– Я рад.

– Роуз и Энн мне тоже пришлись по душе. Они опытные няни и, похоже, сразу полюбили Мэри.

Мик хмыкнул и сказал:

– Конечно, никто не в силах устоять против моей милой девочки.

– Вначале ты относился к ней не очень-то хорошо, – с улыбкой заметила Сайленс.

– Как и она ко мне. Мы с ней люди с сильным характером, и нам просто надо было время, чтобы получше узнать друг друга.

Сайленс подозрительно глянула на него:

– Я не понимаю, куда исчез ваш ирландский акцент, мистер Риверз?

Она опять произнесла его имя с особой иронией. В этот момент в столовую как раз вошла миссис Биттнер, и Мик бросил на Сайленс предупреждающий взгляд.

В руках экономка держала поднос с дымящимися блюдами. Сзади нее шла юная служанка, которая тоже несла еду. Вдвоем они быстро расставили тарелки с жареным цыпленком, вареными овощами, желе и фруктами на десерт.

– Вот и все, – сказала в конце миссис Биттнер. – Вам еще что-то нужно, сэр?

– Нет, спасибо, – ответил Мик.

Экономка удовлетворительно кивнула, и они со служанкой вышли из столовой.

– Положить тебе цыпленка? – спросил Сайленс пират.

– Да, пожалуйста, – вежливо ответила она. – Итак, рассказывай: ты тут прячешься?

Мик ни на секунду не сомневался, что Сайленс станет расспрашивать его.

– Не совсем, – ответил он, подавая ей крыло и кусочек грудки, – но я считаю… мм-м… полезным иметь такое место, где никто не знает, что я – пират Микки О’Коннор.

Сайленс подождала, пока он наложит себе мяса, а потом продолжила:

– Значит, в «Доме всех ветров» ты выдаешь себя за джентльмена.

– Стараюсь, – кивнул Мик.

– Но на самом деле никаких кораблей ты не строишь, да?

– Почему же, строю.

– Каким же образом?

– Все очень просто. – Мик принялся аппетитно поедать цыпленка. – Несколько лет назад я нанял Пеппера, чтобы тот вел бухгалтерию. Он посоветовал мне вложить часть денег в честное занятие, не связанное с пиратством.

– Почему ты выбрал строительство? – спросила Сайленс.

– Да я мог вложить деньги куда угодно. – Мик задумчиво пожевал, а потом ответил: – Знаешь, мне всегда нравились корабли. В детстве я порой часами просиживал в доке и смотрел, как они швартуются. Ну, а если мыслить практично, то строительство судов – это прибыльное дело. К тому же в тот момент я нашел одного уважаемого джентльмена, которому была нужна помощь. Его семья вот уже на протяжении трех поколений занималась кораблями, но в последнее время им не хватало денег. Я решил помочь.

– И каков результат?

– Отличный. – Мик пожал плечами. – Сейчас от строительства судов я получаю столько же прибыли, сколько от их грабежа.

Сайленс не ожидала такого ответа. Она взяла бокал и задумчиво глотнула вина.

Мик замер от нехорошего предчувствия. Ему показалось, что Сайленс собирается сейчас опять заговорить о том, что пора ему бросить заниматься разбоем. Но он ошибался. Его собеседница неожиданно подняла совсем другую тему.

– В ту ночь, когда на твой дом напали, – начала она, – ты сказал, что облил Викария витриолом. Но так и не объяснил, зачем ты на него напал. – Сайленс пристально глянула на него. Ее ореховые глаза в свете свечей казались еще темнее. – Ты можешь рассказать об этом сейчас?

Нельзя сказать, что такой вопрос застал Мика врасплох. Он всю неделю ждал, что Сайленс вот-вот заговорит о его прошлом, но та молчала. И открыла рот, лишь когда он оказался дома и скинул напряжение долгой дороги. Что ж, за это он был ей благодарен.

Во рту Мика вдруг пересохло, и он отхлебнул вина. Это было очень дорогое вино из Франции, но сейчас оно казалось ему кислым, как уксус.

– Я был мальчиком, – начал Мик. И остановился. Как он мог рассказать ей такое? Ведь это была самая ужасная, самая темная история его жизни, самая гадкая часть его самого. Как он мог настолько открыться перед другим человеком?

Сайленс ждала. Она спокойно сидела, выпрямив спину, ее глаза были чистыми и невинными. И Мик беспомощно смотрел в них, чувствуя, что не может продолжать.

– Майкл? – наконец прошептала Сайленс. – Ты расскажешь мне?

Ее нежный искренний голос был для него словно глоток родниковой воды. Боль в горле прошла, сердце перестало тревожно биться.

– Я был мальчиком, – опять сказал Майкл. Он ни на секунду не отводил от нее взгляда – только так у него были силы продолжать. – И мы с мамой жили вместе с Викарием из Уайтчепела, хотя тогда его звали Чарли Грейди. Это его я называл монстром. Он делал джин в Сент-Джайлзе. И он же заставлял маму торговать собой на улице.

Сайленс ничего не говорила. Но ее взгляд светился жалостью. Она жалела того маленького невинного мальчика, который уже давным-давно умер.

– Иногда мама приводила мужчин домой, но в основном обслуживала их по всяким подворотням. Она никогда не разговаривала со мной об этом, но я не раз слышал, как она плачет… – Мик замолк и опустил взгляд на свою руку, сжимавшую ножку бокала.

Он ненавидел вспоминать детство. Чаще всего ему удавалось заглушить боль, но полностью забыть о том, что ему пришлось пережить, у него не получалось. Честно говоря, Мик и сейчас ни за что не стал бы об этом говорить. Но он смотрел на Сайленс и чувствовал, что эта юная женщина с искренним взглядом и ласковым сердцем может помочь ему. Ради нее он должен сделать попытку избавиться от монстров прошлого.

Мик глотнул вина и продолжил:

– Мама часто пела мне, перед тем как идти на улицу. У нее был низкий приятный голос. Она изо всех сил старалась защитить меня от Чарли. Ведь у того порой бывали такие приступы ярости, что он избивал меня до полусмерти. – Мик пожал плечами. Такие истории были не редкостью в Сент-Джайлзе. – И вот однажды, когда мне исполнилось лет тринадцать или четырнадцать, мама заболела. Стояла зима, зерна для джина было не достать, а остатки продавали за огромную цену. В общем, для винокурен Чарли настали тяжелые времена. А тут еще моя мама не могла выходить на улицу.

Мик опять остановился и опустил голову. В столовой воцарилась тишина. Откуда-то издалека – наверное, из кухни – доносился приглушенный смех.

Но потом Мик опять посмотрел в глаза Сайленс. Он не был трусом и не хотел, чтобы его жалели за то, о чем ему сейчас предстояло рассказать.

– Я был красивым мальчиком, с длинными, как у девочки, волосами. А есть люди, которым это нравится. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Ее лицо стало белым как мрамор. Но она не отвела взгляда и лишь коротко кивнула в ответ. Да, Сайленс тоже нельзя было назвать трусихой.

– Чарли сказал, что у него есть на меня клиент. Он приказал мне делать все, что потребует от меня тот мужчина, иначе смерти от побоев мне не миновать. Что ж… – Майкл перевел дыхание, не отрываясь от милых ореховых глаз. – …Я был невинным мальчиком, который еще не познал женщину, но мне стало понятно, чего именно от меня ожидали. И я понял, что это только начало. Если сейчас у меня не хватит сил взбунтоваться, то Чарли так и будет подкладывать меня под богатых мужчин, а я стану презираемым всеми мальчиком-проституткой. Я не мог такого позволить. В тот момент мы находились в винокурне и рядом со мной в тазу плескался купорос. Я знал, что это за жидкость, как она могла прожечь дерево. И вот я схватил таз и вылил его на лицо Чарли. А потом повернулся и бросился бежать со всех ног.

Сайленс шумно судорожно вздохнула. А потом сказала:

– У тебя не было другого выхода. Он требовал от тебя отвратительной вещи.

– Может быть, – пожал плечами Мик. – Но мама так и не простила меня за это. После нападения она только раз говорила со мной.

– Но почему? – воскликнула Сайленс. Ее искренний гнев бальзамом пролился на сердечные раны Мика. – Почему она выступила против тебя?

– Потому что, – тихо проговорил Мик, – Чарли Грейди – мой отец.

Глава 14

«Теперь королевство Умника Джона было в безопасности, ведь его охраняла невидимая армия. Жители скоро привыкли к миру и процветанию. А когда Умнику Джону опять становилось скучно, он развлекался тем, что лез на гору и с высоты осматривал все земли, которые ему принадлежат. Но воинов надо кормить, и однажды Умник Джон обнаружил, что сундуки королевского хранилища опустели. И тогда он тихо пробрался в сад и крикнул: «Селена!»…»

Из «Умника Джона»

Значит, самый главный враг Майкла – его отец.

Наступила ночь, и Сайленс лежала в постели. Однако сон не шел к ней, и она размышляла о том, что ей рассказал хозяин дома. В тот момент, когда Сайленс услышала страшную, отвратительную историю о том, что сделал отец с ним и его любимой мамой, она была настолько ошеломлена и раздавлена, что у нее не хватило сил расспрашивать дальше. Остаток ужина прошел практически в полном молчании. А теперь, когда она лежала на кровати и смотрела невидящим взглядом на темный балдахин кровати, эти вопросы роем носились у нее в голове.

Почему мать Майкла с самого начала не встала на его защиту? И когда ребенку пришлось самому расправиться с обидчиком, почему не приняла его сторону? И не важно, что этим обидчиком был ее собственный муж, ведь долг каждой матери – защищать детей от любых врагов.

Сайленс не могла сдержать дрожи. Эта история полностью объясняла поведение Майкла. Раньше она с удивлением спрашивала себя, как человек мог стать таким жестоким и циничным. Теперь Сайленс знала ответ. Все ростки добра, сочувствия и любви были вырваны из его сердца монстром-отцом. Да, у Чарли Грейди остались шрамы на лице, но они были не такими страшными, как те шрамы, которые по его вине искалечили душу маленького мальчика.

У Сайленс была еще куча вопросов, ответить на которые мог только Майкл. Что он сделал, оставшись один в тринадцать лет? Как выжил? И что случилось с его матерью?

Сайленс заворочалась в постели. Нет, сегодня ей долго не удастся заснуть. Она повернула голову и глянула на дверь, ведущую в спальню Майкла. Оттуда сквозь щели проникали слабые лучи света.

Не раздумывая, Сайленс встала и на цыпочках подошла к входу. Она тихо открыла дверь, думая, что если Майкл уже спит, то…

Но он не спал, а сидел на огромной кровати из светлого дерева. На ней были разложены бумаги, на столике рядом стояла зажженная свеча. Майкл был без рубашки.

Когда Сайленс вошла, он тут же посмотрел на нее.

На мгновение воцарилась тишина. А потом Майкл отложил бумагу, которую держал в руках, и спросил:

– Сайленс, что случилось?

Она нервно улыбнулась, собираясь с мыслями. А потом сказала:

– Мне надо задать тебе два вопроса.

Мик кивнул и сказал серьезным тоном:

– Хорошо, я слушаю.

Он не пригласил ее войти, но Сайленс сама шагнула вперед и села в кресло недалеко от его кровати.

– Что ты делал после того, как сбежал из дома?

Мик начал собирать лежавшие на кровати бумаги.

– То же самое, – ответил он, – что делает всякий мальчик в Лондоне, если оказывается один. Я работал.

Сайленс ждала продолжения. Майкл сложил бумаги в стопку, поправил ее и положил на стол. А потом заговорил опять:

– Я убежал из Сент-Джайлза. Мне стало известно, что Чарли выжил после того, как я облил его купоросом, и представлял для меня самую страшную угрозу. Сначала я попрошайничал и воровал, но для парнишки вроде меня это было опасно. В каждом округе ведь есть свои воровские шайки, а они не любят чужаков на своей территории. И, конечно, меня просто могли поймать честные горожане. Так что в конце концов я оказался на берегу Темзы и нанялся к паромщику: помогал ему загружать и выгружать грузы с лодки. Это было днем. А по ночам мы с ним обчищали грузовые корабли.

Майкл спокойно, даже сухо рассказывал о своей жизни, полной опасности и лишений. Сейчас Сайленс видела перед собой взрослого сильного мужчину. Он был уверен не только в своих мускулах, но и в способностях командовать сотнями людей. Казалось, Майкл способен решить любую проблему, победить любого врага.

Но в то время он был совсем другим – худым тринадцатилетним подростком. Сайленс хорошо знала этот возраст, ведь у них в приюте жило много таких мальчишек. Все они были отчаянными существами, постоянно хулиганили и хвалились своими силами. Но Сайленс понимала, что их можно ранить одним словом, унизить одним жестом. И даже когда мальчишки заявляли грубыми словами о своей независимости, их по-девчачьи нежные щеки краснели от волнения, а глаза заранее просили прощения.

В том возрасте грудь Майкла была узкой, руки – длинными и тонкими. Конечно, глаза его так же поражали всей красотой, к тому же на худом лице они казались еще больше. Сайленс почти видела перед собой юного Майкла, потерянного и одинокого. Мальчика, который вынужден был в одиночку противостоять жестокому миру.

У нее чуть сердце не разрывалось от сочувствия к нему.

– Где же ты жил? – дрожащим голосом спросила Сайленс.

– На реке. Я спал везде, где было более-менее сухо и тепло. В хорошую погоду кроватью мне служила лодка. Иногда приходилось идти в ночлежный дом, но такие места были опасными для мальчика вроде меня.

Сайленс не могла отвести от него взгляд. Майкл сидел на огромном ложе, словно король. Его смуглая кожа сияла в свете свечи. Покрывало он небрежно обернул вокруг талии, и ей вдруг пришло в голову, что под ним у Майкла ничего нет.

Она все-таки заставила себя посмотреть в сторону и спросила:

– Что же случилось потом?

– А потом мы с хозяином столкнулись нос к носу с другой шайкой грабителей, которые тоже промышляли грузовыми кораблями. Нас сильно побили и отняли весь товар. И в ту ночь, когда я заполз в какую-то дыру, чтобы зализать раны, мне стало ясно, что так мне не выжить.

– Что ты имеешь в виду?

Майкл ответил, протягивая руки:

– У меня было только два пути. Я мог стать волком, – он повернул одну руку ладонью вверх, – или умереть трусливым зайцем. – И он повернул вторую, а потом глянул на них, словно взвешивая шансы, которые были у него в детстве. – Следующей ночью я нашел тех бандитов, которые напали на нас, и сказал, что хочу работать на них. Они сначала меня поколотили – дали знать, что я в их шайке пока никто, но разрешили грабить вместе с ними.

Потом Майкл сжал пальцы в кулаки и продолжил:

– Я рос и становился все сильнее и опытнее. Медленно я поднимался вверх, учился владеть ножом и в итоге вызвал на поединок главаря банды. После того боя он уже не смог ходить как раньше. А я в свои пятнадцать лет стал предводителем шайки.

Он опустил кулаки на покрывало и уставился на них.

– Прошло еще несколько лет, и меня стали бояться все капитаны судов на Темзе. Потом я перевел шайку в Сент-Джайлз и снова встретился с Чарли. Ожоги на его лице зарубцевались, но тогда он был не так силен, как сейчас. Я мог бы убить его, но не стал этого делать.

– Почему? – тихо проговорила Сайленс.

Майкл посмотрел на нее. Но ей было понятно, что сейчас он видит перед собой другого человека.

– Меня просила об этом… мама. Я не видел ее семь лет, и вот она стояла на коленях и умоляла пощадить мужа.

Сайленс задрожала. Что он чувствовал в тот момент? Что испытывал, видя на коленях мать, просившую его не убивать человека, который так ужасно обошелся с сыном и с ней самой?

– Я, как последний дурак, отпустил Чарли. Он сбежал, поселился в Уайтчепеле, и с тех пор его главной целью в жизни стала месть. Чарли медленно набирал силу и в итоге стал Викарием из Уайтчепела. – Майкл в отвращении тряхнул головой. – Да, мне следовало раздавить его, как червяка.

– Мама никогда бы не простила тебя, – сказала Сайленс. Ей хотелось плакать от жалости к Майклу.

– Она и так меня не простила, – заметил он. – С тех пор я ее больше не видел.

– Ты пытался? – нежно спросила Сайленс.

Майкл горько усмехнулся.

– Конечно, много раз. Но Чарли не подпускал меня к ней. И я понимал, что маме придется несладко, если муж узнает о наших тайных встречах. Она любила его до самой смерти.

Мать любила мужа больше сына. Майкл не сказал это вслух, но Сайленс чувствовала, что именно так он думал.

Она глянула вниз и увидела, что в течение всего разговора судорожно сжимала в кулаках материю ночной рубашки. Она выпрямила пальцы и разгладила ее.

– А когда твоя мама умерла?

– Четыре недели назад.

– Так недавно? – изумилась Сайленс.

– Да, – кивнул Майкл, – и потому я поселил тебя и Мэри в моем лондонском дворце. Смерть мамы развязала Чарли руки. Теперь он готов на все, лишь бы отомстить мне. Я знал, что он убьет любого близкого для меня человека, особенно женщину. Ему всегда нравилось измываться над ними.

– Значит, твоя мать удерживала его от нападения?

– Да, – ответил Майкл и отвернулся.

– Но получается, что ты все-таки был ей небезразличен?

Майкл опять глянул на нее. Его взгляд был полон боли.

– Конечно, – прошептала Сайленс. – Хоть вы никогда не виделись, она любила тебя и, как могла, сдерживала гнев Чарли.

Майкл покачал головой. Судя по выражению его лица, пират не особо верил ей. Он всю жизнь думал, что мать предала его, и ему было трудно сразу изменить свое мнение.

Его низкий голос прервал размышления Сайленс:

– Ты сказала, что у тебя два вопроса.

Она подняла на него взгляд и увидела, что Майкл пристально смотрит на нее, прищурив глаза. Сайленс почувствовала, как у нее вспыхнули щеки. Неужели Майкл знал, о чем она сейчас думает?

– Да. – Сайленс положила руки на колени, стараясь выглядеть спокойно. Это был важный момент. Его ответ мог многое изменить. – Почему ты рассказал мне правду?

Майкл удивленно поднял брови. Видно, такого вопроса он не ожидал. А потом один уголок его чувственного рта поднялся в улыбке.

– Ну, милая моя, я думал, ты и так это знаешь.

Значит, Майкл все-таки читал ее мысли? И правильно ли она поняла, что все-таки ему небезразлична? У нее перехватило дыхание. Сайленс хотела и не могла поверить, что Майкл готов пустить ее в свою жизнь.

И пока она металась между надеждой и страхом, Майкл откинул одеяло и встал. Сайленс сразу получила ответ на вопрос, который мысленно задавала себе с того момента, как вошла к нему в спальню.

На нем не было никакой одежды.

Высокий, широкоплечий, Майкл буквально излучал силу и страсть. Все в его облике, начиная от рельефных мускулов на руках и заканчивая короткими черными волосами на ногах, показывало, что перед ней настоящий мужчина. Сайленс искоса глянула на его мужское достоинство. Оно было возбуждено.

– Теперь мой черед задавать вопросы, – проговорил Майкл низким голосом, от которого у нее по спине побежали мурашки. – Сайленс Холлинбрук, ты разрешишь мне любить тебя сегодня ночью?

Он шагнул к ней – большой, сильный, обнаженный. Но Сайленс не думала отступать. Вздернув подбородок, она сказала:

– Да.

Майкл остановился.

– Ты сказала «да»? – удивленно переспросил он.

Сайленс сглотнула. Теперь Майкл стоял от нее на расстоянии вытянутой руки, и она чувствовала жар его тела. А еще, что у нее тоже начала закипать кровь.

– Да, я останусь с тобой, – повторила Сайленс.

– Ты уверена в этом? – спросил он. – Потому что как только ты окажешься в моей постели, я уже не смогу остановиться. Сейчас ты еще можешь уйти к себе в спальню. Еще минута – и я тебя не отпущу, даже если ты решишь, что передумала.

Сайленс протянула к нему руку и сделала то, что хотела сделать давным-давно: положила ладонь на его обнаженную грудь. Кожа была гладкой и горячей. Все чувства Сайленс были настолько обострены, что ей казалось, будто грудь Майкла жжет ее, как раскаленное железо, оставляя на ладони вечный знак начала их любви.

– Не бойся, не передумаю, – сказала Сайленс. – Я хочу этого.

С губ Майкла сорвался звук, похожий на тихое рычание. Одно движение – и Сайленс оказалась у него на руках.

Пират положил ее на мягкий матрас, уперся о него одним коленом… и замер. Мышцы его спины и рук были напряжены. Казалось, Майкл сдерживался из последних сил, чтобы не наброситься на нее подобно голодному зверю.

– Я пугаю тебя? – хриплым голосом произнес пират.

Сердце Сайленс сжалось. В его взгляде пылала страсть, но на одно мгновение она уступила место тревоге.

Сайленс медленно покачала головой. Майкл закрыл глаза, и она увидела, что его сильное тело дрожит, а руки крепко сжимают край покрывала.

– Если я вдруг сделаю то, что тебя испугает, просто скажи мне. Я не хочу причинить тебе боль… – начал он.

Сайленс приставила палец к его губам, и Майкл тут же замолчал. Его черные глаза распахнулись, и пират обжег ее тяжелым, каким-то звериным взглядом. В эту секунду он правда казался опасным. Но Сайленс его не боялась. Каким-то шестым чувством она понимала, что Майкл О’Коннор никогда не причинит ей боль – во всяком случае физическую. Он может ранить ее сердце, но только неосознанно. Его нельзя винить за это, как нельзя винить волка за то, что тот охотится на овец.

Мысль показалась ей печальной, но Сайленс отогнала ее, обратившись к мужчине, который стоял перед ней. Она провела пальцем по губам Майкла, и они открылись. Улыбнувшись, она стала медленно вести ладонь вниз. Сначала – по щеке, которая уколола ее короткой щетиной. Потом – по шее, чувствуя изгибы сухожилий. И, наконец, Сайленс добралась до самой любимой своей части – гладкой груди Майкла.

Все это время он стоял не шевелясь и выжидающе смотрел на нее. Сайленс раскрыла руку и положила ее на грудь. Мышцы там были такими твердыми, что, казалось, если ударить по ним, то рука может отскочить.

Сайленс хотела ласкать Майкла везде и потому подвинулась ближе, оказываясь почти под ним. Она не знала, почему пират продолжает стоять без движения, позволяя медленно, не спеша гладить его, и не переходит тут же к главному. Но Сайленс была ему благодарна за это. Впервые в жизни она наслаждалась видом красивого обнаженного тела мужчины. Ведь Уильям был таким застенчивым, что они всегда занимались любовью быстро и в полной темноте.

Сейчас Майкл разрешал ей исследовать себя, и Сайленс не собиралась упустить такую возможность.

Она провела руками по его плечам, чувствуя подушечками пальцев каждую выпуклость твердых мышц. Удивительно, как сильно мужское тело отличается от женского, и эта восхитительная разница еще больше воспаляла ее желание. Потом Сайленс положила ладони ему на предплечья и рассмеялась, когда Майкл несколько раз напряг и расслабил бицепсы. Выражение его лица не изменилось, но глаза тоже улыбнулись. В этот момент он был похож на большого, но вдруг подобревшего хищника.

Сайленс обхватила запястья Майкла и глянула на него из-под полуопущенных ресниц. Интересно, как далеко он позволит ей зайти? Она провела ладонью по его плоскому животу. Вокруг пупка росли черные волосы, и Сайленс коснулась их. Она снова подумала о том, какие разные тела мужчины и женщины. И как мудро устроила природа, дав им возможность объединиться в чудесном акте любви.

Она посмотрела Майклу в лицо. Его глаза пылали такой страстью, что на мгновение ей действительно стало страшно. Сайленс быстро опустила взгляд. От пупка волосы тонкой линией шли вниз, а потом расширялись, обрамляя кольцом черных кудрей его мужское достоинство. Сайленс пробежала пальцами по этой полосе. Она никогда не думала, что осмелится на такое, и от напряжения у нее даже пересохло во рту. Завитки волос обвивались вокруг подушечек пальцев, словно не желая ее отпускать. Мужское достоинство гордо поднималось между рук Сайленс, но она пока боялась коснуться его. Вместо этого ее ладони очертили мускулистые бедра, а потом опять поднялись к волосам вокруг мужского орудия. Так Сайленс сделала несколько раз, чувствуя, как эта игра все сильнее возбуждает Майкла.

Его дыхание участилось, а когда пират тихо застонал, Сайленс наконец соединила руки и нежно сомкнула их на мужском достоинстве Майкла. Тонкая кожа была нежной, словно замшевая перчатка, но стоило лишь сжать этот горячий ствол, и можно было почувствовать его твердость. Он был таким большим, что пальцы Сайленс не могли полностью обхватить его. Скоро это орудие страсти, огромное и горячее, окажется внутри ее. При мысли об этом самая интимная часть ее тела будто вспыхнула влажным огнем.

Сайленс перевела дух и нежно пробежала пальцами по головке мужского орудия Майкла. Она словно набухла и выпирала, блестя в свете свечи. Сайленс взяла ее в руки и поднесла ко рту. Ей хотелось попробовать на вкус шелковистый жар орудия Майкла…

Но в это мгновение пират зарычал и схватил ее за руки. А потом лег на Сайленс сверху, опираясь о кровать локтями. Она удивленно глянула на него, пытаясь понять, что сделала не так.

– Будешь играть и мучить меня сколько угодно, – хриплым, прерывающимся голосом произнес он, – но только после. А сейчас… – Майкл высоко поднял ее ночную рубашку, раздвинул ноги и встал между ними на колени, – … сейчас я хочу вот этого.

На его щеках вспыхнули два красных пятна, лицо стало жестким. Его твердое, как камень, орудие упиралось в чувствительную кожу на внутренней поверхности бедра. Майкл положил руку между ее ног и начал ласкать влажные лепестки самого чувствительного места Сайленс, раздвигая их, стремясь коснуться самого центра наслаждения. Она вздрогнула, не в силах отвести взгляд от потемневшего лица Майкла. Лицо Сайленс пылало. Она чувствовала, как интимное место все больше увлажнялось, реагируя на пальцы Майкла, и ей вдруг стало стыдно за свою неопытность. Наверное, до нее пират имел дело с раскованными женщинами, которые легко принимали такие ласки и понимающе улыбались ему в ответ. В ее семейной жизни такому бесстыдству места не было.

При мысли о многочисленных подружках Майкла у нее вдруг задрожал подбородок. Майкл понял это по-своему.

– Тебе больно? – воскликнул он и тут же отнял руку.

Сайленс вернулась в реальный мир и почувствовала, что лежит на его плече, а лицо Майкла находится в нескольких дюймах от ее лица.

– Я был груб с тобой? Проклятие, мне хотелось сделать тебе приятное.

– Тише. – Сайленс накрыла рот Майкла ладонью, останавливая его быструю горячую речь. – Мне не было больно.

– Тогда почему ты нахмурилась?

– Я… – Сайленс отвела взгляд. Как она могла говорить, когда лежала с поднятой рубашкой и мускулистое бедро Майкла касалось ее влажного бутона, а возбужденное орудие упиралось в живот? Нет, это какой-то сон. – Я не привыкла к таким ласкам, – наконец быстро проговорила она. И ей сразу стало стыдно от этих необдуманных слов.

Майкл помолчал. А потом взял ее за подбородок и повернул лицо, заставляя Сайленс посмотреть ему в глаза. Его взгляд все еще обжигал ее, лицо потемнело и казалось жестким и опасным. Но когда он заговорил, голос зазвучал тихо, очень мягко:

– Прости, что я не подумал об этом. Честно говоря, я тоже никогда раньше не испытывал таких чувств, как сейчас.

Сайленс сдвинула брови. Она не могла поверить в это, ведь у него было столько любовниц!

– Но… – начала Сайленс.

– Тише. – И Майкл тоже положил свою огромную ладонь на ее рот. – Позволь мне…

Одной рукой он обхватил ее за ягодицы и широко развел ноги. Теперь его мужское орудие упиралось в нежные складки ее самого интимного места.

Сайленс охнула, но этот звук заглушила ладонь Майкла. Она вытянула язык и попробовала на вкус шершавую кожу.

– Ах ты озорница, – проговорил пират.

Его голос прозвучал одобрительно, словно он делал ей комплимент. Майкл отнял руку от ее рта и еще крепче обхватил ягодицы, а потом наклонился ближе и стал едва заметно двигаться, лаская своим мужским орудием самое чувствительное место в центре ее влажных складок.

Ощущение было таким необычным и приятным, что Сайленс не выдержала и страстно застонала.

Майкл улыбнулся одними глазами – его лицо оставалось напряженным.

– Вот так, моя сладкая. Используй меня, чтобы тебе было хорошо.

Сайленс задохнулась от возбуждения. Неужели Майкл хотел, чтобы она сама довела себя до самого пика страсти?

Майкл опять двинул бедрами, и Сайленс больше не могла ни о чем думать. Ей казалось, что еще немного – и она сгорит от желания. Майкл помог приподняться, положил ее руки к себе на грудь, и Сайленс принялась двигаться. Она была как в тумане и ощущала лишь одно – как его огромное твердое орудие возбуждающе трется о нежные складки, покрываясь влагой страсти, и как Майкл усердно помогает ей в этом. Возбуждение все нарастало, и ей казалось, что еще мгновение – и низ живота просто взорвется сладострастной волной. Наверное, она должна была остановиться. Заниматься такими вещами, испытывать такое животное наслаждение – греховно. Но Сайленс не могла этого сделать. Закусив губы, она крепко держалась за плечи Майкла, ощущая его горячие ладони на ягодицах, и…

И вдруг это произошло. С головокружительной скоростью она взлетела на самый пик. Сайленс застонала и откинула голову назад. Ее тело конвульсивно дернулось – один раз, второй, третий, – принимая волны необыкновенного наслаждения, которые исходили из пылающего центра в глубине ее интимных складок.

Потом Сайленс открыла глаза. У нее кружилась голова, она едва дышала. Майкл смотрел на нее с нескрываемым удовлетворением. Но его страсть еще не была утолена. Капельки пота блестели на его верхней губе, влажная набухшая головка возбужденного орудия все еще касалась низа ее живота.

– Теперь моя очередь, – прошептал Майкл. – Вставь его внутрь.

Сайленс протянула руку и взяла твердый, горячий и очень большой стержень. Она глянула на Майкла и поняла, что должна по крайней мере попробовать выполнить его просьбу. Сайленс направила головку сквозь влажные лепестки.

Пират громко выдохнул и замер на месте.

А потом Сайленс слегка качнула бедрами навстречу паху Майкла, и воспаленное от страсти острие его орудия оказалось в узкой пещере. Он застонал – хищно, по-мужски, его глаза превратились в две узкие щели.

Сайленс задрожала и приподняла вверх бедра. Она чувствовала, что Майкл теперь внутри ее. Но ей не было больно, а лишь немного непривычно. В конце концов, она еще ни разу не принимала в себя такую большую мужскую плоть.

– Майкл, – выдохнула она.

– Боже, как хорошо, – ответил он и откинул назад голову. Мускулы шеи напряглись.

И тогда Сайленс ближе придвинулась к Майклу, чтобы его орудие вошло в нее еще глубже. Он закрыл глаза, его ноздри затрепетали. Сайленс попробовала качнуться назад, но Майкл вздрогнул и крепко схватил ее за ягодицы, не давая уйти. Она послушно вернулась, потихоньку впуская его внутрь. Лицо Майкла исказилось, как будто ему было больно. И Сайленс вдруг почувствовала свою власть над этим сильным мужчиной. Только она могла сейчас утолить его голод, подарить ему наслаждение.

Она приподнялась и коснулась губами щеки Майкла, подбородка… Пират что-то тихо проговорил, и Сайленс откинулась назад, наконец полностью, до самого конца, насаживаясь на всю длину его мужского достоинства. Оно полностью заполнило ее пещерку, и Майкл замер, постанывая и едва дыша от возбуждения. Его руки продолжали крепко сжимать ягодицы Сайленс.

Медленно, осторожно она встала на колени, выпуская из себя плоть Майкла. Но лишь на мгновение – потому что Сайленс тут же села на него сверху и на этот раз сразу приняла его в себя. Майкл облизнул сухие губы. Он был очень красивым мужчиной и сейчас принадлежал только ей одной.

Сайленс наклонилась и коснулась легким поцелуем его рта. И от этого Майкл вдруг вспыхнул и бросился в бой, словно пришпоренный конь. Его язык ворвался внутрь, а бедра заработали с бешеной скоростью. Он высоко подбрасывал ее, а потом сильным рывком заставлял опускаться, принимая внутрь всю пылающую длину своего орудия. Больше не было нежности или робости – одна голая животная страсть. Сайленс не отставала от него, храбро нанизывая себя на плоть Майкла, желая доставить ему то же удовольствие, что он доставил ей.

Вдруг он прервал поцелуй и сжал зубы. Его голова запрокинулась, и Майкл закричал. Сайленс почувствовала, как его семя выстрелило внутрь ее.

Она не могла оторвать от него взгляд. Никогда раньше ей не приходилось видеть этот интимный момент. Казалось, будто в него вселился демон или, может, ангел – в общем, какое-то неземное существо, которое пришло дать ему невыносимое, граничащее с болью блаженство.

Сайленс стала нежно покрывать его потное лицо невесомыми поцелуями. Майкл постепенно приходил в себя, а она думала о том, что никогда раньше не испытывала такое чувство близости, как сейчас.

Наконец пират поднял руку и провел пальцами по ее спине. Прикосновения были легкими, как крылья бабочки, и такими нежными, почти любящими, что у Сайленс на глаза навернулись слезы.

Майкл посмотрел на нее.

Она заморгала. Его орудие еще было внутри ее, но медленно уменьшалось. Что теперь сделала бы на ее месте опытная женщина?

– Иди сюда, – пророкотал Майкл и притянул к себе на грудь.

– Я… мне надо идти к себе, – вяло запротестовала она. – Тебе будет тяжело.

– Нет, – коротко ответил Майкл и положил одну руку на ее мягкие бедра, а вторую закинул за голову.

Сайленс спрятала лицо у него на плече. Оказывается, лежать сверху так приятно! Она слышала глухие удары сердца Майкла, чувствовала тепло его тела.

Постепенно его дыхание становилось все медленнее, сердце билось спокойнее. Сайленс тоже приходила в себя и почему-то в этот момент вспомнила своего первого мужчину. Да, ей нравилось делить с ним постель. Но, как теперь стало понятно Сайленс, страсти в ее отношениях с Уильямом не было ни капли. Одна ночь с Майклом дала ей больше наслаждения, чем все годы, прожитые вместе с мужем. Сайленс не могла вообразить, что мужское тело и руки могут пробуждать в ней такие необузданные желания, а потом так сладко удовлетворять их.

Сейчас ей было очень хорошо. Тем удивительнее, что не прошло и получаса, как Сайленс вдруг начала плакать.

Ее карие глаза наполнились слезами. И вот они уже заструились по щекам, обжигая его лицо, руки, омывая его в соленой воде страданий. Мама плакала, а Чарли стоял над ней и оскорблял ее, избивал словами и кулаками. А он был слишком маленьким и слабым, чтобы дать ему отпор.

Но потом Чарли исчез, и женщина подняла голову. Мик увидел, что это плачет Сайленс, и ничего не мог сделать, чтобы успокоить ее, отвести огромное зло, которое поразило эту маленькую храбрую женщину в самое сердце. Потому что источником ее горя и соленых слез был он сам. Ведь это он схватил ее жадными руками и сломал то, что ему было нужнее всего.

И все-таки у него не было сил отпустить Сайленс. Она принадлежала ему, и никакие слезы не могли изменить это. И если Мик не был способен успокоить ее, возможно, горячие слезы Сайленс могли смыть яд с его гноящейся души…

Мик очнулся от кошмарного сна. Пот струился по его телу, и на мгновение ему показалось, что он еще спит.

Потому что Сайленс продолжала плакать.

После того как они занимались любовью.

Если бы у него была душа, то сейчас она бы корчилась от боли. Но так как никакой души пиратам не полагалось, то Майкл просто крепко обнял Сайленс. Она наконец лежала в его постели, и он совсем об этом не жалел. Да, у него не особо получалось любить и жалеть. Но он мог, по крайней мере, держать Сайленс в объятиях и осушать ее слезы поцелуями.

– Что случилось, сладкая моя? – спросил Мик. Его голос прозвучал хрипло.

Сайленс замерла, все ее тело напряглось. Она попыталась оттолкнуть его, но Мик ей не поддался. В конце концов, он пират и никогда своего не выпускает. Может, Сайленс пока не догадывалась об этом, но отныне она принадлежит только ему.

– Милая моя, расскажи, почему ты плачешь? – шепнул ей в ухо Мик, еще крепче обнимая ее.

Ее тело тут же обмякло, словно Сайленс решила сдаться.

– Я лгала. Все это время я лгала себе и тебе.

Мик понятия не имел, что она имеет в виду, но все равно ласково погладил ее по голове, целуя в щеку и чувствительное место за ушком.

– Что это значит? – спросил он.

Сайленс лишь покачала головой. И тогда Мик нежно, но твердо повернул к себе ее лицо. И его словно что-то ударило в грудь. Сайленс выглядела так, как он видел ее во сне, – с огромными глазами, полными слез, мокрыми покрасневшими щеками.

– Ох, моя родная, – пробормотал Мик.

А она перевела дыхание и сказала:

– Я говорила, что мы с Уильямом любили друг друга по-настоящему. Что наша семья была идеальной. Но, Майкл, я ошибалась!

Мик вздохнул и прижался щекой к ее щеке. Судя по рассказам Сайленс, Уильям был надутым ханжой. Но главное, что сейчас он был еще и мертвым надутым ханжой. Мик знал, что люди порой оплакивали таких людей, которых при жизни мало кто любил или уважал.

– Мне… мне очень хотелось иметь идеальную семью, – прошептала Сайленс, и Мик услышал, как дрожит ее голос. – Он часто уходил в плаванье, а я ждала его… Так что, по сути, у нас и не было обычной семейной жизни. А когда все-таки случались разногласия, – и она обреченно вздохнула, – то мы не знали, что делать. Мы не умели разговаривать друг с другом.

– Я понимаю тебя, – проговорил Мик, дыша ей в волосы.

– И когда мы с тобой занимались… этим… – ее голос дрогнул… – когда между нами произошло то, что должно было произойти… я поняла: Уильям остался в прошлом. С ним и нашей семьей покончено. Больше я не могу притворяться, будто мы были идеальной парой.

Мик гладил ее по спине, ожидая продолжения. Она подняла голову. В ее глазах все еще блестели слезы, но щеки высохли.

– Наверное, ты считаешь меня очень глупой, – сказала Сайленс.

У него вдруг сладко сжалось сердце. Мик с нежностью улыбнулся ей и проговорил:

– Нет, дорогая моя. Я просто вижу, что у тебя очень мягкая душа, и мне это нравится.

Губы Сайленс все еще дрожали, но она улыбнулась ему в ответ. Мик запустил пальцы в ее густые темно-русые волосы и продолжил:

– Мне очень жаль, что ты плачешь. Но я нисколько не жалею о том, что случилось между нами.

– И я тоже, – смущенно проговорила Сайленс.

– Очень рад это слышать, – пробормотал Мик, касаясь губами уголка ее рта.

Она охнула и открылась навстречу его поцелую, который скоро стал глубоким и страстным. Язык Мика ворвался внутрь, лаская ее, заставляя забыть обо всех горестях прошлого.

Конечно, ему не нравилось, что Сайленс думала о другом мужчине. Но он знал, как с этим справиться. Мик повернул ее на спину и положил сверху себя – так, чтобы мягкие женские ягодицы упирались ему в пах. Мужское достоинство уже затвердело и рвалось в бой. Потом он положил одну руку ей на плечи, а другую – на соблазнительную выпуклость груди.

До этой поры у него не было времени на долгие ласки. С той секунды, как Сайленс сказала ему «да», он едва сдерживался, чтобы не накинуться на нее. Но сейчас он собирался исправить ситуацию и по достоинству оценить ее нежную грудь. Жаль, что в спальне было темно, а то бы Мик раздел Сайленс и неспешно насладился ее обнаженным телом. Сейчас же он мог лишь держать это сокровище, чувствуя в ладонях тяжелую мягкую плоть. Сайленс прерывисто дышала, ее сосок затвердел. Мик принялся ласкать его, нежно пощипывать, перекатывать между подушечками пальцев. Сайленс вздрогнула и едва слышно застонала.

Мик долго играл с ее сосками, а потом опустил руку вниз. Рубашка Сайленс была высоко поднята, и он положил ладонь ей между ног. Это самое сладкое место теперь принадлежало ему. Его пальцы скользнули в медовую влажность, и Сайленс опять застонала, на этот раз громче. Мик сразу нашел маленькую твердую почку над входом в пещерку. Он пока не стал трогать возбужденное местечко, а принялся водить вокруг него подушечкой пальца. Мик намеренно дразнил Сайленс, и вот она уже закрыла глаза и выдохнула его имя – Майкл, – требуя утолить любовный пыл.

Так его называла только Сайленс, и Мик не имел ничего против. Она была особенной женщиной, искренней, доброй и нежной, и имела право называть его по-особенному.

– Тише, дорогая. – Он провел языком по тыльной стороне шеи Сайленс, ощущая сладкий, по-настоящему женский вкус ее кожи.

Она больше не могла сдерживаться и требовательно двинула ягодицами. Мик довольно усмехнулся. А потом наконец коснулся пальцем там, где ей было нужно. Он принялся ласкать набухшую почку, щекотать подушечкой пальца, описывать крошечные круги… И скоро Сайленс уже кричала от наслаждения, а Мик жадно слушал это искреннее подтверждение его мужскому умению доставить ей приятное.

Сайленс попробовала отодвинуться от него, но Мик ей не позволил. Он крепко схватил ее за ягодицы, потом согнул ноги и вошел сзади в ее теплую, готовую принять его пещерку. Но не стал сразу двигаться, а замер и слегка укусил ее за плечо. Мик наслаждался ощущением, что они сейчас стали единым существом и Сайленс теперь никуда не может от него деться.

Мик скользнул пальцами по ее влажной норке и нашел то место, где его плоть входила внутрь Сайленс. Она застонала, и Мик лизнул там, где он укусил за плечо, а потом проделал то же самое с локтем. Сайленс попыталась было качнуть бедрами, но Мик был гораздо сильнее и заставил ее лежать спокойно.

Сейчас двигались только его пальцы. Они ласкали, растягивали, чертили круги. Он чувствовал, как ее пещерка все больше наливается соком, как плоть внутри все плотнее обнимает его мужское орудие. Это было самое изысканное, самое сладкое мучение, которому он когда-либо подвергался.

– Майкл, – прошептала Сайленс, явно не осознавая, какой колдовской властью обладает над ним ее голос.

– Да?

– Майкл, пожалуйста.

– Поверни ко мне голову.

Она послушалась, и Мик покрыл ее лицо поцелуями, слизывая с них последние соленые капли, а потом, как настоящий пират, ворвался внутрь рта Сайленс, требуя свою добычу. В эту секунду он вдруг подумал о том, какой отзывчивой и страстной любовницей оказалась Сайленс. Мик знал, что у нее чувствительная, нежная душа. Ему никогда не забыть, как она со слезами на глазах слушала историю его детства. Но оказалось, что Сайленс с такой же искренностью отдается и любовной игре. Может быть, ее огромной души хватит на них обоих? Может, Сайленс поможет ему заполнить пустоту в сердце?

Она выгнулась, и Мик больше не мог сдерживаться. Он напряг ягодицы и вошел в нее еще глубже. А потом начал двигаться – мощно, страстно, словно первобытный завоеватель, вторгающийся в узкую, полную медовой сладости долину. Это длилось недолго. Скоро Сайленс открыла рот в беззвучном крике, и Мик накрыл его поцелуем, чувствуя, как его семя вырывается на свободу. Горячая, ослепительная волна наслаждения затопила каждую клеточку его существа. Он оторвался от губ Сайленс и издал ликующий крик. Эта женщина теперь принадлежит ему, от начала и до конца времен, до тех самых пор, когда пересохнут все моря и вымрет последний человек на земле…

Сайленс упала сверху на него, и Мик зарылся лицом в ее волосы. В спальне витал мускусный запах их страсти.

– Спи, – шепнул Мик и обнял ее.

Она затихла. Его плоть все еще была внутри ее, но Мик не собирался освобождать Сайленс. Он хотел как можно дольше насладиться этим необыкновенным для него чувством близости.

Глава 15

«И вот с небес спустилась птица с радужными перьями. Описав несколько кругов над головой Умника Джона, она приземлилась и приняла образ обнаженной красавицы Селены. Глянув на короля, девушка тряхнула разноцветными волосами и, весело рассмеявшись, воскликнула: «Умник Джон, у тебя появились седые волосы, а спина стала клониться вниз! Давно мы с тобой не виделись». Но Умник Джон не обратил на ее слова никакого внимания. Он с тревогой смотрел в сторону своего дворца. «Я желаю, чтобы у меня появился сундук с золотом и каменьями, который был бы всегда полон», – загадал он третье желание. Селена печально глянула на него, а потом взмахнула руками. «Как скажешь», – произнесла девушка…»

Из «Умника Джона»

Сайленс проснулась и сразу почувствовала вокруг себя тепло мужского тела. Это было так приятно, что она удовлетворенно вздохнула. Она, словно в колыбели, лежала в кольце мускулистых рук Майкла. Ее пятки упирались в его лодыжки, и Сайленс пошевелила ими, ощущая короткие жесткие волосы.

И в этот момент она почувствовала, что плоть Майкла все еще внутри ее. Сайленс замерла. Удивительно, но всю ночь она проспала, связанная с ним в единое целое. Ощущение было необыкновенное.

Удивительно, но за одну ночь с Майклом Сайленс получила больше, чем за всю семейную жизнь с Уильямом. И дело не только в том, что он оказался прекрасным, очень внимательным и раскованным любовником. Когда она плакала, Майкл не смутился, не отвернулся от нее, а, наоборот, стал успокаивать. Это случилось уже во второй раз, и потому сердце Сайленс сжималось от сладкой надежды. Если Майкл стерпел слезы, значит, в минуты ссор или разногласий он не убежит от нее, не станет молчать, как это делал Уильям, а начнет разговаривать.

А если так, то у их отношений есть будущее.

Только неизвестно, хочет ли Майкл, чтобы у них вообще были хоть какие-то отношения. Сайленс нахмурилась. Он ни словом не обмолвился о том, что собирается быть вместе с ней. Не говоря уж о такой серьезной вещи, как брак. Были ли у него какие-то планы на этот счет? Или?..

До этой секунды дыхание Майкла было ровным, глубоким. Но сейчас его характер изменился, стал легким и прерывистым. Похоже, он просыпался. Сайленс замерла. Ей вдруг стало неловко. Что Майкл скажет ей о ночных рыданиях? В утреннем свете ее вчерашняя несдержанность казалась особенно неуместной. Но Сайленс не могла остановить взрыв эмоций. Она долго жила с мыслью об идеальной семье, и ей было очень тяжело признаться себе, что это оказалось ошибкой.

– Прости меня, – прошептала Сайленс.

– За что? – сонно спросил ее Майкл.

– За слезы, – мягко проговорила она. – Я знаю, это выглядело ужасно, и…

– Ничего подобного. И умоляю тебя: никогда не проси прощения за то, что происходит между нами наедине.

– Но ты ведь не хочешь, чтобы у тебя в постели плакали.

Майкл пошевелился, выходя из нее. Сайленс не успела даже разочарованно охнуть. Он тут же уложил ее на спину и поднялся над ней, а потом властным жестом раздвинул коленями ноги и вошел внутрь. Его орудие мгновенно стало твердым, горячим и опять рвалось в бой.

Сайленс такое быстрое, требовательное вторжение очень понравилось. Майкл наклонился к ней и взял в руки ее лицо.

– Я хочу лишь одного – тебя, – проговорил он низким хрипловатым голосом.

Сайленс открыла рот, чтобы спросить его, что это означает. Но Майкл накрыл его поцелуем, и все мысли тут же вылетели у нее из головы.

Он медленно, обстоятельно поцеловал ее, а потом приподнялся на руках и начал двигаться внутри ее. Эта поза была ей знакома. Но с Майклом все было другим. С ним она чувствовала себя настоящей женщиной, слабой и желанной.

Не переставая смотреть ей в глаза, Майкл глубоко входил в нее, задавая и контролируя ритм. Сейчас он был воплощением мужской силы и власти.

– Ты теперь моя, – прошептал он. – Понимаешь это?

Сайленс хотела сказать, что нет, не до конца. Надо было попросить его объяснить, что он имел в виду под словом «моя». Как долго Майкл собирается быть рядом с ней – неделю или все-таки до конца жизни? Она хотела задать этот вопрос, но Майкл двигался внутри ее, и ей было так хорошо, что слова не хотели складываться в предложения.

И потому Сайленс просто закинула руки над головой и стала наслаждаться тяжелыми толчками его бедер. От них колебалась грудь под тонкой тканью рубашки, и Майкл тут же заметил это.

– Как давно я хотел увидеть ее, – прорычал он и, взяв за вырез, просто разорвал рубашку пополам.

Сайленс охнула. Этот агрессивный жест показался ей ужасно возбуждающим.

– Вот так, – удовлетворенно проговорил Майкл. А потом наклонился и коснулся языком ее готового к ласкам соска.

Сайленс задрожала. Вдруг ее сердце сжалось от странной печали. Ласки Майкла казались ей чудесными, но была ли в них хоть капля любви? И если он никогда не сможет полюбить ее по-настоящему, хватит ли ей сил смириться с этим?

Сайленс заставила себя подавить эти мысли. Она вернется к ним позже, а сейчас ее пальцы зарылись в волосы Майкла, которые волной рассыпались по его плечам. Это прикосновение словно пришпорило его, и он начал двигаться еще быстрее, еще увереннее. Ей захотелось посмотреть в глаза Майклу, увидеть в них не только похоть, но что-то большее.

Но Сайленс не успела. Огонь наслаждения взорвался внизу ее живота, и она закрыла глаза, чувствуя, как сгорает в этом блаженстве. Сайленс широко расставила ноги, вытянув пальцы, готовясь принять все, что Майкл был готов ей дать.

И он не заставил себя долго ждать. Пират зарычал, его сильное тело конвульсивно дернулось. Сайленс уронила руки ему на плечи и почувствовала, как мышцы Майкла напряглись и он излил внутрь свое семя.

Когда она открыла глаза, воздух вокруг словно наполнился золотистым светом.

Какое-то время Майкл без движения лежал сверху нее. А потом перекатился на бок и подпер голову локтем. На его щеках синела щетина, глаза все еще были подернуты дымкой страсти. Майкл с нежностью смотрел на нее, но Сайленс искала в его взгляде любовь. Она хотела спросить Майкла, что их ждет впереди, но почему-то боялась. Ей было неловко даже просто смотреть на пирата. Он выглядел очень соблазнительно, и Сайленс тут же подумала о том, что у нее вид сейчас не самый лучший. Наверняка волосы растрепались от сна, а лицо опухло после слез. Она стыдливо накрыла одеялом обнаженную грудь.

Увидев это, Майкл улыбнулся краешком рта, отчего стал выглядеть еще более привлекательно.

– Биттнер знает, что я люблю принимать ванну по утрам и всегда готовит ее, когда я дома. Хочешь, чтобы он принес еще одну к тебе в спальню?

– Да, конечно, – не раздумывая, проговорила Сайленс. Ванна была настоящей роскошью, особенно по утрам.

Услышав ее радостный ответ, Майкл заулыбался по-настоящему. Он наклонился и стал целовать Сайленс – нежно, ласково…

Но в эту секунду в дверь постучали.

– Это слуги! – воскликнула Сайленс, заливаясь стыдливым румянцем.

Майкл покачал головой и встал с постели.

– Нет, они никогда не тревожат меня в такой час. Конечно, если не случилось что-то невероятное.

Он подошел к двери и открыл ее, даже не думая одеться. Сайленс не видела, кто стоит в коридоре, но услышала голос.

– Мик, нужно поговорить, – сказал Гарри.

И каким-то шестым чувством Сайленс поняла: их короткой идиллии пришел конец.

– Он ускакал три дня назад, около полуночи, – говорил Гарри, быстро шагая рядом с Миком. Мужчины направлялись на конюшню позади дома. – Мы тайно последовали за ним, как ты приказал, и долго не понимали, куда он направился. И только к вечеру определили, что его путь лежит в твое убежище. Я решил, что он может натворить много бед, если заявится в дом тайком, и в итоге все-таки схватил его.

Мик чувствовал, как напряглись все его мышцы, и ускорил шаг. Это было понятно – ведь он приближался к предателю.

– Ты все правильно сделал, – сказал Мик охраннику.

Они прошли через кухню, не обращая внимания на испуганный писк служанки, стоявшей рядом с горой немытой посуды. За дверью пиратов встретило серое утро – подходящая декорация для неприятного дела, которое ждало их впереди. Они пошли к конюшне через мощеный двор, громко стуча сапогами по брусчатке. Увидев хозяина, лошади приветственно заржали. В пустом стойле их ждал Бран. За ним наблюдал Берт.

Мик повернулся к своему бывшему помощнику. Бран изменился, и теперь его никто уже не мог принять за мальчишку. Щеки у него заросли многодневной щетиной, глаза запали, черты лица заострились. Он глянул на Мика и тут же отвел взгляд, как будто ему было стыдно смотреть ему в глаза.

– Подождите меня на улице, – сказал Мик Берту и Гарри, ни на секунду не отворачиваясь от Брана.

Пираты вышли.

Мик шагнул к Брану и ударил его по лицу. В одно движение руки он вложил всю боль и злость, которые принесло ему предательство парня.

Бран пошатнулся, стукнулся спиной о стену конюшни и резко сел на пол.

– Почему? – прорычал Мик.

Бран закрыл лицо рукой. Такой удар мог сломать человеку челюсть, надолго лишить его способности нормально есть и говорить. Но Мику было все равно.

– Я вытащил тебя с улицы. Поселил в доме, дал еду и одежду. И вот как ты мне отплатил за это! Ты предал меня, впустил врагов в дом, чтобы те убили ни в чем не повинную девушку!

Бран вытер кровь, капавшую из рассеченной губы.

– Я не думал, что они так поступят с Финеллой. – Его голос дрогнул, когда он произнес ее имя.

– А на что же ты рассчитывал? – спросил Мик.

Бран невидящим взглядом уставился впереди себя:

– Я думал, они помогут мне тебя свергнуть.

– Ты хотел стать главным в моей банде, да?

Наконец Бран повернулся к нему, и Мик удивленно заметил, с каким вызовом он смотрит на него.

– Ты много раз рассказывал мне о том, как стал главным. О том, как вызвал на поединок главаря банды и победил его, хоть и был в тот момент мальчишкой. Неужели ты ожидал, что однажды я не захочу того же?

– Я ожидал одного – что ты будешь верен мне.

– Верен? – Бран покачал головой, морщась от боли. – Ты сам говорил, что доверять никому нельзя, что так поступают только дураки. Ты учил, что никто не поможет мне, кроме меня самого, что я должен думать только о собственной выгоде, и больше ни о чем. Я помню все твои уроки наизусть – разбуди меня ночью, и я расскажу их без запинки. В них ни слова не говорилось о верности, так почему ты ожидаешь ее от меня?

Да, Мик часто разговаривал с Браном о жизни, особенно после очередного налета на корабль. Он обсуждал с ним слабые стороны людей и то, как надо вести себя с врагами. Но Бран всегда был для него своим человеком, правой рукой в делах и другом в мирной жизни. Почему же он вдруг взял и направил его слова против него самого?

– Да, – сказал Мик, – я всегда требую верности от всех, кто мне подчиняется. Значит, и от тебя тоже.

– Точно – от всех, кто тебе подчиняется. У меня не было никаких шансов пробиться наверх. А ведь я тоже хотел быть вожаком, как и ты.

– Ты и был как я! – взревел Мик. – Я полностью доверял тебе, делился всеми планами! Какого дьявола тебе еще было нужно?

– Мне была нужна свобода! – тоже закричал ему в ответ Бран. – Ты всех нас держал под пятой, заставлял жить у тебя дома и есть твою еду. Ты разделял добычу так, как тебе хотелось, и ни с кем не советовался. К моим планам ты никогда не прислушивался, ведь для тебя я был слугой. А мне хотелось стать равным тебе.

Мик удивленно уставился на Брана. Ради строительства своего дома-крепости он рисковал жизнью, не спал ночами. И возвел его не только ради охраны богатств, но и чтобы его люди чувствовали себя в полной безопасности. Он кормил всех, кто служил ему, одевал, хотя мог бы и не делать этого. И вот теперь Бран заявил, что его щедрость никому не нужна, что она подавляет его и делает рабом. Какая ерунда!

Мик в отвращении отвернулся от него и встал.

– Давай, оправдывайся, говори, что это я виноват в твоем предательстве. Но Финелла умерла из-за тебя, тут уж ничего не попишешь.

– О боже. – Бран закрыл глаза и глухо застонал. А потом начал говорить – и так тихо, что Мику пришлось нагнуться, чтобы услышать его слова. – Думаешь, я и сам не понимаю этого? Ее милое лицо сожгли люди Викария, и теперь оно является мне каждую ночь. Из-за этого я не могу спать.

Мик не стал ему ничего отвечать. Он помолчал, а потом спросил:

– Как ты нашел этот дом?

– Я рылся в бумагах Пеппера.

– И ты сказал о нем Викарию?

– Нет!

– Почему ты приехал сюда?

Бран открыл глаза. На его щеках блестели слезы.

– Хотел предупредить тебя насчет Викария. Ему нужна миссис Холлинбрук. Он только о ней и говорит.

Мик злобно рассмеялся:

– Думаешь, я об этом не догадываюсь? Скажи честно, что на самом деле привело тебя ко мне?

– Хотел попросить прощения, – прошептал Бран. – Я не представлял, каким зверем окажется этот Викарий. Если бы ты рассказал мне…

– Разве? Если бы я рассказал тебе, что он сошел с ума от злобы, то ты не предал бы меня отцу?

Бран открыл рот от изумления. Его лицо стало белым.

– Отцу? – переспросил он. – Викарий – твой отец?

– Да. – Мик кивнул. Его рот исказила горькая улыбка. – Круг замкнулся. Сначала меня предал отец, а потом – ближайший друг. И кому, спрашивается? Да все ему же, Викарию. Старик, наверное, пляшет от радости.

– Мик…

Пират выставил вперед руку, заставляя его замолчать.

– Убирайся с глаз моих, пока я тебя не убил.

– Ты простишь меня? – спросил Бран, медленно вставая.

Его слова словно перерезали невидимую веревку, которая до этого момента сдерживала Мика. Его захлестнула ярость, и Бран не успел и глазом моргнуть, как Мик вытащил нож и приставил его к горлу юноши.

Бран замер. С острия ножа капнула кровь. Мик глянул в лицо человека, которого совсем недавно считал самым близким другом.

– Нет, я никогда не прощу тебя, – сказал он, – потому что ты подверг риску Сайленс и Мэри Дарлинг. Из-за твоего предательства их могли убить. Потому у меня есть полное право сейчас перерезать тебе горло и выбросить твой мерзкий труп в овраг.

Одно мгновение Мик стоял и просто смотрел в светло-голубые глаза Брана. Совсем недавно они вместе смеялись, пили бренди, обсуждали новые набеги. Бран был для него кем-то вроде брата… или сына.

Но на месте Финеллы могла оказаться Сайленс!

Мик резко отвернулся от Брана и зашагал к выходу.

– Гарри! – крикнул он.

Охранник тут же появился. Он заглянул в конюшню и удивленно тряхнул головой, увидев Брана живым и невредимым. Действительно, разве раньше Мик не убивал людей за гораздо меньшие проступки?

– Забери его, – махнул он рукой в сторону Брана.

– Забрать? – переспросил Гарри. – Что это значит?

Мик поморщился. Наверное, охранник подумал, что должен был сам убить Брана. Но нет, он не собирался перекладывать ответственность на плечи Гарри. Жизнь Брана теперь принадлежит ему, и только он должен решить, что с ней делать.

– Отведи его в подвал и запри, – вздохнув, объяснил Мик. – Я сам перевезу Брана в Лондон, а потом посажу на корабль, который увезет его подальше от Англии.

На лице Гарри отобразилось облегчение. Но стоило ему глянуть на Брана, как его взгляд изменился, стал холодным и тяжелым.

– Пошли, – сказал он и, крепко взяв парня за плечо, повел в сторону дома.

Бран обернулся, бросая на Мика умоляющий взгляд. Но пират проигнорировал его. Он уже принял решение и отступать не собирался.

Мик слышал, как двое мужчин прошли по мощеному двору. Их шаги стихли, но он продолжал стоять в конюшне, пытаясь обуздать гнев. Ему не хотелось, чтобы Сайленс увидела его таким. Она бы не поняла это состояние, потому что пришла из другого мира, где люди умели прощать друг друга, где не считалось слабостью сохранить жизнь парню, которого ты научил быть мужчиной, но который потом тебя предал.

Мик откинул голову и уставился невидящим взглядом на пыльные балки потолка. Он не мог изменить себя. Его воспитал дьявол в обличье человека, и доброты в нем не было ни на грош.

– Майкл?

В душном воздухе конюшни ее голос прозвучал особенно нежно и мягко. На мгновение ему захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю. Он чувствовал себя грязным, насквозь пропитанным грехом и не хотел марать им Сайленс.

Но эта маленькая женщина, конечно, никогда не отступала. Открыв дверь конюшни, она воскликнула:

– Вот ты где!

Он отпрянул от стены.

– Да, я тут.

Сайленс не вошла внутрь, а осталась стоять в дверном проеме, словно чувствуя, какой чернотой сейчас заполнено его сердце. Наверное, по-настоящему добрые люди обладали чем-то вроде морального компаса, стрелка которого начинает крутиться, если рядом находится зло.

– Зачем приехал Гарри? – спросила она.

– Так, мелкие проблемы. Тебе не о чем волноваться.

Мик шагнул к двери, но она не двинулась ему навстречу. Сложив руки на груди, Сайленс глянула на него своими необыкновенно красивыми глазами и спросила:

– А если я хочу волноваться? Если хочу разделить твои неприятности?

Мик не знал, что ей ответить. Ни одна из тех женщин, что перебывали у него в постели, не задавали ему подобных вопросов. Он хотел молча пройти мимо нее, но чувствовал нутром, что такой поступок Сайленс ему не скоро простит.

И тогда Мик ответил со вздохом:

– Гарри привез Брана, который хотел увидеть меня.

Сайленс продолжала неподвижно стоять.

– Проклятие, – зашипел Мик и схватил ее за плечи. – Зачем тебе надо обо всем знать? Это мужские дела и тебя не касаются.

– Да, наверное, – ответила Сайленс и упрямо подняла подбородок, смотря ему прямо в глаза. – Но сегодня ночью я отдала тебе свое тело. И, думаю, могу просить взамен немного доверия.

– Это что такое? Проверка? – Мик чувствовал, как в нем опять закипает злость и ищет жертву – пусть и такую невинную, как Сайленс, – на которую можно излиться.

– Может быть, – медленно ответила Сайленс. – Мне хочется чувствовать, что я для тебя не просто развлечение на несколько ночей.

– А разве это и так не ясно? – со злостью в голосе воскликнул Мик. – Что еще ты от меня хочешь?

– Искренности, – прошептала Сайленс, обезоруживая его своей мягкостью. – Нежности. Дружбы. И еще немножко любви.

От этих слов Мику стало страшно. Он мог грабить корабли, убивать врагов, управлять бандой жестоких пиратов, но был не способен дать Сайленс того, что ей хотелось. Его воспитывал Чарли Грейди, а этот человек не знал, что такое дружба, не говоря уж о любви. Шестнадцать лет назад тот выжег все человеческие чувства, которые когда-то были у него в сердце. Точно так же, как он потом выжег ему лицо, облив его купоросом. После чего, чтобы выжить, ему пришлось забыть о доброте и возвести между собой и миром непроницаемую стену. Только так он смог победить и стать самым главным среди пиратов на Темзе. Что же делала с ним Сайленс? Она хотела лишить его этой защиты, сделать уязвимым для безжалостного мира вокруг. Нет, этого нельзя допустить.

Сайленс продолжала смотреть на него. Ее взгляд, такой ясный и искренний, практически ослеплял его. И она хотела получить от него то, чего у него не было.

– Черт побери, – выругался Мик и накрыл ей рот поцелуем.

Он спал с женщинами с четырнадцати лет и знал, как заставить их стонать от наслаждения. Это было единственное, что он мог дать Сайленс. Значит, нужно показать ей, что для счастья хватит и страсти. Это единственная возможность удержать ее рядом.

Такому поцелую было невозможно противостоять. Сайленс пыталась помнить, что Майкл не ответил ни на один вопрос. Но после вчерашней ночи тело совсем перестало ее слушаться. Оно само тянулось к своему хозяину, руки уже гладили длинные волосы пирата, рот открывался навстречу страстным губам. А сердце билось все быстрее, предвкушая новое удовольствие.

Майкл не сказал, почему к нему приехал Бран. Слова о доверии не произвели на него никакого впечатления. Услышав про это, он просто замкнулся в себе. Если Майкл хочет, чтобы у них было общее будущее, то ему следует…

Он взял ее юбку и стал поднимать подол вверх. Все мысли вылетели у Сайленс из головы. Она оторвалась от его губ и воскликнула:

– Нельзя! Нас могут увидеть.

– Тише, – хрипло прошептал Майкл, – никто сюда не войдет.

Он обнажил ей ноги и чуть подвинул назад – так, чтобы Сайленс уперлась спиной в стену. А потом встал на колени.

– Майкл! – стыдливо проговорила она.

Но ему не было дело до ее возражений.

– Держи юбки, – сказал пират.

– О боже. – Сайленс сделала, как он сказал, вытягивая голову в сторону входа. Что, если сюда вернется Гарри? Или Бран? Наверняка Майкл держит еще и конюха…

Пират положил обе ладони ей на ноги и начал ласкать сначала лодыжки, потом мягкие округлости колен, поднимаясь все выше, к нежной белой коже бедер.

Сайленс задрожала. Что замыслил Майкл? Она чувствовала, как между ног собирается тепло, и если его рука коснулась бы там…

Майкл вдруг нагнулся и поцеловал внутреннюю поверхность бедра.

– Подними юбки выше, сладкая моя, – шепнул он.

Сайленс едва слышно застонала. Если она послушается его, то обнажит самую интимную часть тела. Майкл уже ласкал ее там, но это было в темноте. А сейчас светило солнце, и кто угодно мог зайти в конюшню.

Но его голос словно обволакивал ее сладким соблазном, а горячие руки и губы обещали самые невероятные удовольствия. Сама не желая того, Сайленс подняла юбки дрожащими от возбуждения пальцами. Прохладный воздух коснулся нежного места, где соединялись ее бедра.

– Вот так, – с одобрением сказал Майкл. – Держи их, милая, и расставь пошире ноги.

Сайленс сглотнула и сделала, как он просил.

– Ты моя умница. – Майкл был так близко, что его дыхание обжигало тело Сайленс.

Его губы и рот принялись ласкать кожу вокруг холма, спрятанного под завитками волос. Он делал это медленно, не спеша, как будто все время мира принадлежало ему. Сайленс запрокинула голову, сгорая от нетерпения. Она не знала, что задумал Майкл, но жаждала продолжения – того самого, которое утолит пылавший внутри пожар.

Сайленс почувствовала, как он провел пальцами по завиткам внизу живота и опустился ниже. Ей пришлось закусить губу, чтобы не крикнуть от удовольствия. Потом Майкл кончиками пальцев отодвинул внешние лепестки ее чувствительного бутона и нашел влажные складки внутри.

– Ох, что ты делаешь! – не удержалась и шепотом воскликнула Сайленс.

Но Майкл не обратил на это никакого внимания. Он осторожно подул на возбужденное местечко, и Сайленс вздрогнула – но не от холода, а от неожиданного удовольствия. А потом Майкл наклонился и дотронулся горячим языком до центра ее желания.

Сайленс подскочила и чуть не ударилась головой об ограждение стойла. Боже мой, что это такое было?

Майкл тихо ухмыльнулся и обхватил руками ее трепетавшее тело, заставляя стоять ровно. А потом он самым бесстыдным образом просунул язык внутрь влажных складок и начал медленно гладить ее там. Сайленс даже представить не могла, что на свете могут быть такие интимные, чувственные и восхитительные ласки. Она никогда не испытывала ничего подобного.

Майкла, похоже, совсем не волновало, что двери конюшни открыты, что она вздрагивает от каждого прикосновения его языка, что все это вообще крайне неприлично и явно считается каким-то особенным извращением. Да, Майкл О’Коннор ничего не боялся. Он продолжал ласкать ее и целовать, и скоро Сайленс стало казаться, что еще немного – и она сойдет с ума от наслаждения. Каждое движение его языка огнем отзывалось во всех клеточках ее тела. Каждый поцелуй приближал к вершине, на которой ее ждал взрыв блаженства. Сайленс дрожала, задыхалась, у нее кружилась голова, от желания все складочки внизу истекали медом. Но Майкл не останавливался.

Неосознанно Сайленс расставила ноги еще шире и бесстыдно выставила вперед низ живота, чтобы Майклу было удобней ласкать ее. Ей казалось, что она сейчас умрет от этого мучения – или взорвется от блаженства. Откинув голову, Сайленс невидящими глазами смотрела на балки потолка. Наверное, теперь она будет краснеть всякий раз, переступая порог любой конюшни.

В этот момент Майкл взял губами маленький узелок плоти, который был спрятан между влажных складок, и стал щекотать его языком – так же, как делал это сегодня утром с ее сосками. Больше Сайленс не могла сдерживаться. Блаженство накрыло ее мощной, горячей волной, и она, закрыв глаза, погрузилась в его глубины, едва не плача от сладости и счастья. Ее спина выгнулась, ноги напряглись, и ей пришлось прикусить ладонь, чтобы не закричать во весь голос от наслаждения.

Сайленс все еще дрожала, когда Майкл встал и крепко обнял ее. Она благодарно уткнулась ему в плечо, потому что едва держалась на ногах после таких ласк. Но когда Сайленс попыталась опустить юбки, Майкл властно положил руку между ее ног.

– Тебе понравилось, дорогая? – спросил он.

– Конечно, да. – Сайленс едва могла говорить. Язык словно распух, в голове творилась неразбериха. – Но ты сделал это, чтобы отвлечь меня.

Майкл немного отклонился и заглянул ей в лицо.

– Ты никогда не сдаешься, да?

– Значит, ты не расскажешь мне правду?

Он покачал головой и отвернулся. Его пальцы, однако, опять скользнули внутрь пещерки и принялись нежно гладить ее.

Сайленс застонала и вцепилась ему в плечи.

– Ты такая влажная и горячая, – хрипло проговорил Майкл, мгновенно возбуждаясь от того, что почувствовали его пальцы. Он дотронулся до воспаленной горошины, спрятанной в интимных складках. Бедра Сайленс дернулись.

– Майкл, – шепнула она.

– Я хотел сделать приятное только тебе. Но ты настолько соблазнительная, что у меня нет сил остановиться. – Его пальцы покинули ее возбужденный бутон и стали расстегивать бриджи. – Я хочу тебя.

Сайленс смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. Ей следовало остановить его и сначала получить ответы на мучившие ее вопросы.

Но Сайленс не могла сказать «нет», когда Майкл так сильно нуждался в ней.

Он немного отодвинулся. Сайленс глянула вниз и увидела, что его мужское достоинство возбуждено. Оно набухло и покраснело, готовое рвануться в бой. Майкл поднял ее ногу и положил себе на талию. Его пах вплотную приблизился к ее норке. Возбужденное орудие коснулось низа живота.

– Слишком высоко, – недовольно простонала Сайленс.

– Тише, сладкая, я сейчас все сделаю как надо, – успокоил ее Майкл. – Он прижал Сайленс к стене, а потом крепко обхватил ее мягкие ягодицы и положил вторую ногу себе на талию.

Сайленс повисла на нем, но ей не было страшно – наоборот, чувство полной зависимости от Майкла было восхитительным. Она полностью доверяла ему.

– Теперь ты пустишь меня внутрь? – задыхаясь от возбуждения, спросил Майкл.

Его твердый, как камень, орган наконец-то находился в нужном месте. Вместо ответа Сайленс опустила руку и взяла мужское достоинство Майкла. Ее пальцы легко пробежали по нему, коснулись воспаленной, набухшей головки…

– Быстрее, – прорычал Майкл. Он больше не мог ждать.

Сайленс приставила его возбужденную плоть к самому входу в свою пещерку. И на мгновение замерла, наслаждаясь чувством полной близости. Неужели Майкл сможет уйти после того, что они испытали вместе? И как ей жить дальше с ощущением пустоты? Ведь она отдала ему не только свое тело, но и сердце.

Он одним мощным движением вошел в нее так глубоко, как только было можно. Сайленс подняла на него взгляд.

Майкл – ее Майкл – тоже смотрел на нее. Ноздри у него раздувались, взгляд обжигал. Но Сайленс не отвернулась, а подняла руку и нежно погладила его по щеке.

– Люби меня, – шепнула она.

Майкл выдохнул и начал двигаться внутри ее. Он глубоко входил, потом отступал и опять мощно врывался внутрь, задавая быстрый ритм. Сайленс вцепилась ему в плечи, стараясь не кричать.

О боже, каким он был сильным и страстным! На лбу у Майкла выступили капли пота, глаза подернулись пеленой возбуждения, рот хищно оскалился. Сайленс хотела поцеловать его, сказать, как много он значит для нее. Но сейчас было неподходящее для этого время, и она просто держалась за него и старалась не кричать, чувствуя, что сейчас опять сойдет с ума от наслаждения.

И это скоро случилось. Взрыв был таким же мощным, как движения Майкла, таким же жестоким, как его страсть, и таким же сладким. Ей показалось, будто весь мир вокруг взлетел на воздух, а потом медленно опустился.

Только теперь ее мир стал совсем другим. Потому что Сайленс поняла, что любит Майкла, и это навсегда.

Она обреченно охнула и глянула на него. Откинув голову, Майкл громко застонал, возвещая о том, что его мир тоже взорвался от наслаждения. Он был прекрасен в этот момент, но Сайленс не могла подавить печальные мысли. Что значит для него их любовное соитие? Может быть, совсем ничего?

Голова Майкла упала ей на плечо. Он едва дышал, но все-таки смог выговорить эти ясные и страшные слова:

– Бран предал меня. Это он пустил в дом людей Викария.

Глава 16

«Перед Умником Джоном появился огромный сундук размером с лошадь. Он открыл его и увидел золотые монеты, ожерелья из жемчуга размером с орех и блестящие драгоценные камни всех цветов радуги. Умник Джон, замерев, долго рассматривал богатства. Прошло немало времени, и тут он вспомнил о Селене. Король поднял голову, чтобы поблагодарить ее, но волшебная девушка исчезла. Он в одиночестве стоял в саду перед сундуком. А в воздухе грациозно парило оранжевое перо…»

Из «Умника Джона»

– Мы сожгли четыре винокурни Викария, – рассказывал позже днем Гарри. – И перевернули несколько подвод с бочками джина.

Берт, стоявший у стены, довольно крякнул.

– Хорошенькое вышло веселье, – добавил он. – Джин так и полился во все стороны, а народ принялся вычерпывать его чем попало из придорожной канавы. Некоторые успели налакаться, прежде чем толпу разогнали солдаты.

Мик поморщился. Он всегда относился с презрением к продавцам и изготовителям джина. Мысль о том, что их зелье настолько одурманивало бедняков, что они были готовы пить из грязной канавы, лишь бы опьянеть, лишь усиливала это чувство.

– В Сент-Джайлзе появились солдаты?

Гарри почесал затылок и ответил:

– Да, последние пару недель они патрулируют улицы.

Мик нахмурился. Солдаты не могли возникнуть из ниоткуда. Кто-то их послал. И кто-то ими командует.

– У них ведь есть начальник, не так ли?

– Да, капитан Тревельон, – ответил Берт.

– Так, а у него кто командир?

– Этого мы не знаем, – признался Гарри. – Но Тревельон действует очень жестко. Забирает всех торговцев джином, хоть большинство из них – старики.

Мик хмыкнул и сказал:

– Да уж, для Викария настали тяжелые времена.

– Это точно, – усмехнулся Гарри. – Я слышал, что некоторые из его людей уже арестованы.

Мик откинулся на спинку кресла и начал думать. Сейчас Викарий, конечно, волнуется, но власти не в первый раз пытаются прикрыть его винокурни. Раньше, когда к нему приходили солдаты, он просто откупался от них. Так что капитан Тревельон не сможет нанести ему серьезный ущерб.

– Вы славно поработали, – сказал Мик Берту и Гарри. – Но у меня есть для вас еще одно задание. И оно очень важное. – Пират по очереди посмотрел в глаза обоим мужчинам. – Вы будете охранять миссис Холлинбрук и Мэри. Отвечаете за их жизни головой.

Берт и Гарри переглянулись.

– Конечно, – сказал последний. – Ты что, опять куда-то собрался?

– Да, – спокойно ответил он, – мне надо отвезти Брана в Лондон и посадить его на корабль. Я не буду убивать его, а просто отправлю в далекую страну. И потом займусь Викарием. Его как раз в живых оставлять никак нельзя.

Берт задумчиво сдвинул густые брови.

– Ты не можешь поручить это дело кому-нибудь другому?

– Нет, я должен сам отправить его на тот свет, – мрачно проговорил Мик.

– Но почему? – немного нервно спросил его Гарри.

– Бран сказал, что Викарий не остановится до тех пор, пока не убьет Сайленс и Мэри Дарлинг. И я верю ему.

Берт сделал звук, словно собираясь сплюнуть на пол. Но потом глянул на красиво обставленный кабинет и передумал.

– Бран – чертов предатель, – заявил он. – Разве ему можно верить? Может быть, это очередная ловушка.

Мик опустил взгляд на бумаги, лежавшие перед ним на столе. Но вместо них он видел перед собой Брана – бледного, потного, поникшего. Его взгляд, как казалось Мику, выражал самое искреннее раскаяние.

– Да, он всех нас предал, – наконец сказал Мик, – но насчет планов Викария, я думаю, Бран сказал правду. Ему теперь известно, с кем он по глупости связался. Ведь люди Викария убили его Финеллу.

Услышав имя несчастной девушки, оба пирата приуныли. Возникла долгая пауза, которую прервал Берт.

– Можешь на нас положиться, – сказал он за себя и за Гарри, – мы присмотрим за дочкой и миссис Холлинбрук.

– Хорошо, потому что они – самое ценное, что у меня есть, – ответил Мик. – Сейчас мои девочки наверху, в детской. Я уеду в Лондон сегодня после ужина. Вы должны будете охранять их днем и ночью, каждую секунду. Понятно?

Оба громилы согласно кивнули и вышли из кабинета.

Мик вздохнул и задумался. У него больше не было Брана, а Гарри с Бертом оставались в «Доме ветров». Как он мог проникнуть в дом врага без помощи самых лучших своих людей?

Ему нужен был хороший, продуманный план. Остаток дня Мик провел в кабинете, размышляя над этим. И когда наступило время ужинать, он вошел в столовую, уже зная, как победить Викария. Хотя стоит признать, что недостаток бойцов, которым можно доверять, его все равно тревожил.

Сайленс уже сидела за столом, и при виде нее все мысли о врагах на мгновение вылетели у него из головы. Она выглядела очень мило в светло-зеленом платье, которое Мик купил ей. Сайленс придала ему скромный вид, повязав кружевной платок вокруг шеи и скрыв глубокое декольте. Мику сразу захотелось купить ей еще больше платьев – несколько утренних и, по крайней мере, еще одно вечернее, для поездок в оперу.

Да, именно такой хозяйки не хватало его дому. Мик вспомнил, как она хотела услышать историю о Бране, разделить его тревоги. И как переживала, узнав, что парень предал их. Сайленс искренне беспокоилась за него, и это действительно успокаивало, придавало силы.

Сайленс увидела его и так ослепительно улыбнулась, что у Мика тепло сжалось сердце.

– Почему ты на меня так странно смотришь? – спросила она. – Мне пора волноваться?

Мик выдвинул стул и сел напротив нее.

– Я думаю о платьях, которые закажу для тебя.

Сайленс продолжала улыбаться, но взгляд у нее как-то потускнел.

– Правда? Значит, ты думаешь, что я останусь с тобой жить?

Мик замер с бокалом для вина в руках.

– А разве ты в этом сомневаешься?

– Мы не обсуждали это, – пожав плечами, ответила Сайленс, – и я не знаю, что у тебя на уме. Вы очень скрытный человек, мистер Риверз.

Мик глотнул вина, раздумывая над ее словами. Она не сказала, что хотела бы уехать, а просто заметила: с его стороны насчет их будущего не было произнесено ни слова.

– Я очень хочу, чтобы ты осталась со мной, – серьезно произнес Мик, ставя бокал на стол. – У тебя будет столько красивых платьев, сколько ты пожелаешь.

– Ты очень щедр, – уклончиво ответила Сайленс.

Майкл пристально посмотрел на нее. Ее слова имели какой-то особенный смысл, который он не мог понять.

– Ты будешь жить здесь с Мэри Дарлинг, воспитывать ее, заниматься домом и садом. Я куплю тебе экипаж, и ты будешь кататься в город.

– Очень мило.

Майкл сжал губы. Сайленс давила на него. Она делала это утром, заставляя говорить о Бране, и продолжала сейчас. Что ей нужно? Он ведь готов поделиться с ней всем богатством, что у него есть, исполнить любую прихоть.

– Что ты задумала? – напрямую спросил ее Мик. – Признайся, ведь муж тебя так не обеспечивал.

– Нет, – холодно ответила Сайленс, – но Уильям женился на мне.

Эти слова прозвучали как пощечина. Мик вздрогнул и захотел тут же ответить ей, но в эту секунду в столовую зашли слуги во главе с миссис Биттнер. Мик подождал, пока они разложат еду и выйдут, все это время раздумывая над тем, что сказать Сайленс. Поэтому, когда их опять оставили наедине, его ответ прозвучал довольно спокойно:

– Мне не хочется спорить насчет Уильяма. Я знаю, он много значил для тебя.

– Спасибо, – проговорила Сайленс.

– Если тебе что-нибудь нужно, то достаточно просто попросить, – продолжил Мик. – Книги, одежда, горничная – я готов выполнить любое твое желание.

В ее глазах теперь явно читалась печаль.

– Да, я знаю это, Майкл.

– Ты будешь полновластной хозяйкой «Дома ветров». Сможешь распоряжаться тут, как пожелаешь. – Он вдруг почувствовал панику, которую никогда не испытывал раньше. – Я буду приезжать к тебе так часто, как только смогу, проводить тут три-четыре дня в неделю.

Сайленс очень аккуратно положила вилку на стол.

– Значит, ты не будешь жить со мной постоянно?

– Ты знаешь, это невозможно. Моя работа – в Лондоне.

– Под работой ты имеешь в виду разбой на реке?

Мик смотрел на нее, чувствуя, как внутри опять закипает злость.

– Да, – наконец ответил он.

– Значит, ты будешь и дальше грабить людей. – Ее лицо было белым и неподвижным, словно его вырезали из мрамора. Но огромные глаза изменчивого каре-зеленого цвета пылали, прожигая его насквозь.

Сейчас Сайленс смотрела на него так, как когда-то смотрела мать. И Мик тоже не мог дать ей того, в чем она нуждалась больше всего. Не мог доказать, что им можно гордиться.

И все-таки Мик гордо вздернул голову. Он мужчина и не будет умолять Сайленс остаться с ним.

– Да, я пират. И никогда не скрывал этого.

– Конечно. Наоборот, ты все время выпячивал свои грехи, словно любовался ими. – Ее губы побелели, лицо было напряжено. – Но я надеялась, что теперь, когда у тебя появились мы с Мэри Дарлинг, ты сможешь покончить с разбоем. Ради нас. Я верю, у тебя есть силы измениться.

– Правда? – Он горько рассмеялся. – А откуда я буду брать деньги, чтобы содержать дом, покупать еду и одежду?

– Думаю, мы могли бы сократить расходы. – Она пожала плечами, обводя взглядом роскошную столовую. – Дом очень красивый, но не обязательно жить, как короли.

– Может, для тебя необязательно, но для меня – да! – нетерпеливо воскликнул Мик. – Не забывай, в детстве я питался на помойках и даже ради тебя не хочу туда возвращаться.

– Но этого не случится. – Сайленс не выдержала и тоже подняла голос. – Я ведь жила в твоем дворце, видела, как много богатств ты накопил. Если их продать, то денег хватит до конца жизни. К тому же у тебя есть еще одно дело – строительство кораблей.

Она не успела договорить, как Мик уже начал качать головой.

– Нет-нет, – проговорил пират. Призрак нищего, в лохмотьях детства стоял перед ним и не давал мыслить разумно. Пусть даже сундуки у него ломятся от золота, он все равно боялся, что будет голодать. Денег много не бывает – это Мик усвоил на всю жизнь. – Ты никогда не поймешь меня. Пиратство – это для меня все. Оно дает мне власть, уверенность в будущем. Я не могу от этого отказаться.

– Почему? Разве ты не понимаешь, что воровать ужасно? Ведь ты губишь честных людей, таких как мой муж! – воскликнула Сайленс, поднимаясь со стула. – Неужели тебе никогда не приходило в голову, как сильно им приходится страдать из-за твоей страсти к власти и богатству?

Мик горько рассмеялся и ответил:

– Большинство этих людей не такие уж невинные овечки, какими прикидываются.

Сайленс уперлась руками о стол и наклонилась к нему.

– Мы с Уильямом были честными. Если бы я не пошла тогда к тебе, то мой муж попал бы в тюрьму. Ты прекрасно знаешь, что разбой – это гнусно. Ты причиняешь много зла людям. И я не могу жить с мужчиной, который ради денег занимается таким черным делом.

Мик смотрел на нее. Сайленс говорила страстно и вся пылала. Ему захотелось нагнуть эту хрупкую, но очень храбрую женщину к столу и закончить спор самым приятным для себя способом.

Вместо этого он перевел дыхание и сказал:

– Мне очень жаль.

Сайленс опустила голову, словно пыталась обуздать свои чувства.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил Мик, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

Она подняла на него взгляд и проговорила, глядя прямо в глаза:

– Я знаю, что от природы ты честный и добрый человек. Мое единственное желание – это чтобы ты стал им в реальности. Чтобы у Мэри Дарлинг появился настоящий отец, а у меня – муж.

– Собираешься лишить меня мужской гордости, да? – тихо спросил Мик. – Хочешь подчинить своей воле, заставить попивать чаек из розовых чашек, отставив мизинец?

– Нет. – Сайленс твердо покачала головой. – Мне все равно, будешь ли ты пить чай и из каких чашек. Я прошу тебя сделать нечто гораздо более простое. Просто остановись. Прекрати грабить, Майкл, ради меня. Тогда мы сможем жить вместе, создать настоящую семью. Ты же видишь, что это возможно, нужно только немного постараться. Нужно только сделать выбор в пользу меня и Мэри Дарлинг.

Мик похолодел. Может, для нее этот шаг казался легким. Но у него не было сил бросить единственное дело, которое стояло между ним и нуждой. Оно дало ему пищу, спасло от одиночества и отчаяния, когда жизнь надломилась, подарило надежду на будущее. В детстве его предала мать, сейчас – Бран, и он понимал, что Сайленс тоже может уйти от него. Но Мик знал, что всегда будет пиратом, и это поддерживало его. Даже ради Сайленс он не мог расстаться с властью и деньгами, которые приносил ему речной разбой. Мик больше не хотел быть слабым.

Он посмотрел ей в глаза и коротко ответил:

– Нет.

Сайленс застыла на месте. Ему показалось, что в ее взгляде мелькнуло отчаяние.

А потом она повернулась и тихо вышла из столовой.

Когда Майкл пришел к ней в спальню, было темно. Слезы успели высохнуть на ее щеках. Сайленс лежала на кровати и смотрела, как он положил на туалетный столик ножи и пистолет, а потом начал вооружаться.

– Что ты делаешь? – спросила его Сайленс.

Мик замер. Он явно не ожидал, что хозяйка спальни наблюдает за ним.

– Мне нужно отвезти Брана в Лондон, а потом совершить еще одно важное дело. Я скоро вернусь, а за тобой и Мэри пока присмотрят Гарри с Бертом.

Сейчас была полночь. Если Майкл отправится в путь прямо сейчас, то окажется в городе через два дня. Значит, назад он вернется только в выходные.

– А что за дело?

Сайленс внимательно смотрела на него и заметила, что на одно мгновение Майкл задумался. Но потом он все-таки покачал головой. Значит, ответа не будет. У нее печально сжалось сердце.

– Я не хотел уезжать не попрощавшись. – Майкл направился к кровати с маленьким ножом в руке. – И у меня есть для тебя кое-что.

Сайленс глянула на него, потом на оружие. И спросонья подумала, уж не решил ли он сделать ее пираткой.

– Я хочу, чтобы ты научилась защищать себя и Мэри Дарлинг. Встань, я покажу тебе пару приемов.

Ему не надо было говорить, что если дело дойдет до такого, значит, Гарри и Берт будут мертвы. Сайленс и так понимала это.

Она поднялась с постели и встала рядом с ним в ночной рубашке.

– Ты должна вонзить нож вот так, быстро и точно, – сказал Майкл, медленно показывая движение. – Только не маши рукой, чтобы противник не отклонил удар.

И он опять повторил прием, на этот раз с молниеносной скоростью.

Сайленс в сомнении глянула на Майкла.

– Я так быстро не смогу.

– Сможешь, надо только практиковаться, – ответил он. – Я привезу из Лондона специальную толстую куртку, и ты будешь учиться на мне.

– Ты хочешь, чтобы я колола тебя ножом? – удивленно спросила Сайленс.

– Да, – серьезным голосом произнес Майкл, – ты должна знать, как убить человека.

Сайленс покачала головой и скрестила руки на груди.

– Даже если ты научишь меня, я никогда не смогу сделать это на самом деле.

– Значит, надо покалечить его. Целься в глаза, горло и живот. Это остановит даже самого безумного врага.

Сайленс передернуло. Викарий точно был сумасшедшим, раз так слепо и яростно преследовал Майкла. И он послал человека, чтобы тот облил ни в чем не повинную Финеллу ядовитым купоросом… Нет, ради безопасности Мэри Дарлинг ей просто необходимо знать, как обращаться с оружием.

– Держи. – И пират протянул ей нож. – Почувствуй его вес. Он испанский, сделан одним из лучших кузнецов.

Сайленс не стала спрашивать, где Майкл его взял. Взяв в руки изящное оружие, она увидела на клинке гравировку в виде сплетенных цветов. Рукоятка тоже была украшена и прекрасно ложилась ей в ладонь. Сайленс взвесила смертоносную вещицу. Та оказалась довольно тяжелой.

Майкл встал позади нее и взял ее правую руку в свою, чтобы показывать, как правильно наносить удар. Импровизированный урок начался. И через несколько минут Сайленс уже начала задыхаться. А Майклу все было нипочем.

– Можешь носить его в кармане или за подвязкой, – ровно дыша, проговорил он.

– А больно не будет?

– Да, идея с подвязкой плохая. Я ни за что не допущу, чтобы твою нежную кожу царапал металл.

Сайленс повернулась к нему лицом. Нож выпал у нее из рук. Майкл выглядел устало, в его взгляде читалась тревога. Иссине-черная щетина покрывала щеки и подбородок, широкий чувственный рот был слегка открыт. Она подняла руку и провела по волосам Майкла. Локоны нежно обвили ее пальцы, словно не желая их отпускать. Он не сказал, какое дело ждет его в Лондоне. Но, судя по молчанию, оно имело отношение к разбою на реке и, конечно, было опасным. Что, если его ранят или даже убьют? Вдруг она больше не увидит Майкла?

Ее сердце сжалось от ужаса. Сайленс не представляла себе мира без него. Да, скорей всего им не суждено жить вместе. Но ей было важно знать, что Майкл жив, верить, что когда-нибудь они все-таки встретятся.

Сайленс встала на цыпочки и коснулась губами его теплого рта, ощущая вкус вина, которое он пил за ужином. Вдруг Майкл едва слышно выругался, подхватил ее на руки и отнес на постель.

– Почему? – прошептал он, склоняясь к ней. – Почему именно твое лицо преследует меня? С тех пор как я заставил тебя провести со мной ночь, ты постоянно снишься мне – и всегда горько плачешь. Ах, если бы я мог повернуть время вспять, то скорей отрезал бы себе руку, чем причинил тебе столько боли и страданий. Сайленс, милая моя, ты когда-нибудь сможешь простить меня?

– Я уже простила, – ответила она, взяв в руки его лицо.

И это была правда. Сайленс понимала теперь, что в нем словно жили два разных человека, и оба они были тем Майклом, которого она полюбила. Если она приняла его нежную, добрую натуру, значит, должна каким-то образом принять и то, что в нем есть властность, а порой и жестокость.

– Моя родная. – Майкл прочертил губами дорожку вниз по ее лицу, коснулся подбородка.

– Послушай, – шепнула она, чувствуя, как в ней просыпается желание, – разве ты не можешь…

– Тише. – Он повернул голову, прижимаясь щекой к ее щеке. – Давай не будем спорить.

Сайленс проглотила комок в горле. Да, они уже говорили об этом за ужином, и Майкл твердо отказался менять свою жизнь. Так что больше обсуждать эту тему нет никакого смысла. Они только опять поссорятся, а ей не хотелось этого – ведь впереди Майкла ждет опасное дело.

Поэтому, хоть ее губы дрожали, Сайленс постаралась улыбнуться и глубоко запустила пальцы в его густые волосы.

– Майкл О’Коннор, ты будешь любить меня сейчас?

Он поднялся на колени и посмотрел на нее. В его темных глазах Сайленс заметила что-то, очень похожее на любовь.

– Даже если я буду умирать, то встану и пойду к тебе.

Сайленс села и сняла рубашку через голову, полностью обнажаясь перед Майклом. А потом откинулась на подушки и открыла ему объятия.

– Тогда иди ко мне.

Его не надо было уговаривать. Майкл тут же лег рядом и завладел ее губами, как настоящий пират, который нашел подлинное сокровище. Сайленс открыла рот навстречу поцелую, поймала язык Майкла и стала ласкать его. Он зарычал и лег сверху, прижимая ее всем телом к матрасу. Ощущение его одежды на обнаженной коже было необычным и очень возбуждающим. Сайленс постаралась выкинуть из головы печальные мысли и сосредоточиться на наслаждении, которое дарило ей тело любимого мужчины. В конце концов, ей не под силу изменить Майкла. Это может сделать только он сам.

И если любимый отказывается действовать, значит, ей остается только смириться. И как-то пережить боль потери.

Майкл меж тем опустился ниже. Его губы стали ласкать ей грудь, нежно посасывая и слегка кусая затвердевшие соски. Сайленс не выдержала и схватилась руками за простыню.

– Теперь раздвинь для меня ножки, сладкая моя, – хрипло попросил Майкл и сел, чтобы расстегнуть бриджи.

Сайленс послушно сделала это, наблюдая, как он готовился войти в нее.

Взяв в ладонь возбужденное мужское орудие, Майкл спросил:

– Ты хочешь его?

– Да, очень, – шепнула Сайленс. Она хотела навеки запомнить эту картину – как ее любимый мужчина, сгорая от страсти, собирается овладеть ею.

Майкл кивнул и, взяв ее за бедра, потянул к себе. Положив ее к себе спиной, он приставил свою разбухшую плоть ко входу в ее намокшую пещерку.

Сайленс застонала от удовольствия, предвкушая, как ей станет хорошо, когда Майкл войдет внутрь. Когда подчинит ее себе.

И он сделал это – медленно, властно. Поза была новой, и его твердый ствол коснулся какого-то очень чувствительного местечка внутри ее. Майкл еще не начал двигаться, а Сайленс уже почувствовала, что тает от наслаждения.

– Тебе так нравится? – спросил Майкл, еле дыша от страсти.

Она не могла говорить и только кивнула в ответ.

Вдруг Майкл лег на нее, вдавливая в мягкую кровать, и до самого конца ввел свое мужское орудие. Она была полностью в его власти, и это ей нравилось.

– Отвечай, сладкая моя, тебе хорошо?

Сайленс понимала, о чем спрашивает ее Майкл. Она медленно подняла отяжелевшие веки и посмотрела на него. Лицо пирата покраснело, его выражение стало жестким. Майкл начал мощно двигаться внутри ее, наполняя чувствительную плоть огнем страсти.

– Да, мне хорошо, – хрипло выговорила Сайленс.

– А так? – спросил он и, обхватив руками ее колени, еще шире развел ее ноги, полностью открывая самое нежное, самое уязвимое местечко Сайленс.

Она сглотнула, чувствуя, что сейчас заплачет от наслаждения.

– Ты знаешь, что мне очень хорошо с тобой.

– Я рад, – выдохнул Майкл. Его дыхание участилось, мускулистая грудь стала вздыматься еще быстрее. – Потому что я никогда не испытывал такого блаженства, как сейчас, когда моя плоть соединяется с твоей. Это так сладко и так правильно! Это то, ради чего были созданы наши тела.

Сайленс заморгала, отгоняя слезы. Ведь этими словами Майкл пытался объяснить ей, что она ему небезразлична.

– Значит, тебе хватит этого? – хрипло проговорил он, убыстряя движения, лаская своей горячей плотью горошину над входом в ее влажную пещерку.

Сайленс закрыла глаза, погружаясь в восхитительное сладкое чувство, которое дарило ей тело Майкла.

– Сайленс, – повторил он, – тебе хватит страсти?

Она с усилием подняла веки и улыбнулась ему.

– Я люблю тебя, – прошептала Сайленс.

Услышав эти слова, Майкл изумленно глянул на нее, а потом громко застонал, продолжая яростно двигать бедрами. Сайленс почувствовала, что он потерял над собой контроль, и это толкнуло ее на вершину плотского блаженства. Внутри ее будто взорвался огромный пузырь, и сладостное тепло, которое в нем заключалось, растеклось по всему телу, заполняя каждую клеточку. Она выгнулась, дрожа от наслаждения и любви.

Майкл упал на нее, едва дыша. Грубая материя сюртука коснулась возбужденных сосков, посылая еще один разряд удовольствия в низ живота.

– Спасибо, – пробормотал пират, гладя ее по волосам, – спасибо.

Сайленс спрятала лицо, боясь, что он увидит горечь в ее глазах.

Прошло совсем немного времени, и Майкл поднялся. Сайленс смотрела, как он приводил одежду в порядок, и чувствовала на разгоряченном теле волны прохладного ночного воздуха.

– Я вернусь очень скоро, сладкая моя, – сказал Майкл.

Он наклонился и поцеловал ее в губы. Сайленс заставила себя улыбнуться в ответ. Пожалуй, это была самая трудная улыбка в ее жизни, но она хотела, чтобы Майкл запомнил ее счастливой.

Однако пират почувствовал неладное.

– Ты в порядке? – нахмурившись, спросил он.

Сайленс ответила как можно более непринужденно:

– Я просто устала. Ведь ты такой страстный.

Майкл улыбнулся, и Сайленс жадно уставилась на любимого, запоминая каждую черточку его лица.

– Сегодня я буду пахнуть тобой, – сказал он особым тоном. – И каждый раз, вдыхая аромат на ладонях, я буду вспоминать, что ты дома и ждешь меня.

Майкл больше не мог медлить. Он повернулся и вышел из комнаты.

Сайленс осталась лежать, медленно считая до ста, чувствуя, как его семя вытекает из нее. Потом она встала, умылась и надела простое коричневое платье, которое было на ней, когда Майкл увез ее из резиденции Киров. Казалось, это было ужасно давно, чуть ли не в прошлой жизни.

Сайленс взяла испанский нож, а потом задумчиво глянула на маленькую книгу с маленькими храбрыми матросами. Но в итоге забрала и ее тоже – ведь это был подарок для Мэри Дарлинг. Потом ненадолго сходила в спальню пирата и, вернувшись, тихо открыла дверь, ведущую в коридор. Гарри клевал носом, сидя в кресле. Она сделала всего два шага, как охранник тут же проснулся.

– Решили прогуляться? – дружелюбно спросил пират. Но Сайленс видела, что он настороже и уже заметил в ее руках сверток с вещами.

Тогда она расправила плечи и сказала:

– Я возвращаюсь домой.

Начинался рассвет, когда Мик подъехал к «Дому ветров». Он ужасно устал – и душой, и телом. Ему удалось быстро найти корабль для Брана, который отплывал в Вест-Индию, так что впереди парня ждало длинное путешествие. Всю долгую дорогу до Лондона он не сказал и десяти слов. Бран выглядел настолько сломленным, что Мик не представлял, о чем можно говорить с ним в таком состоянии.

Он без проблем отправил Брана в далекое плавание, но потом счастливая звезда изменила ему. Его план сработал, и с помощью подкупа, лжи и жестокости Мику удалось проникнуть в дом Чарли Грейди. Но оказалось, что хозяина там нет. Может быть, Викарию повезло, а может, его предупредили, но в итоге Мику пришлось убраться оттуда ни с чем.

Когда он увидел «Дом ветров», мрачные мысли уступили место радостному облегчению. Мик остановился перед парадным входом и одно мгновение просто смотрел на него. Первые лучи солнца окрасили кирпичные стены в розово-оранжевый цвет. Зеленые побеги цветов у крыльца стали длиннее, на некоторых появились желтые бутоны. Мик подумал о том, что скоро зацветут нарциссы, и устало улыбнулся. Как будет здорово, когда они с Мэри Дарлинг нарвут маленький букет и подарят его Сайленс! А потом все вместе пойдут обедать или пить чай, и он будет слушать лекции Сайленс о том, какая еда – полезная, а какая – нет. Он же в ответ будет соблазнять ее каким-нибудь экзотическим лакомством…

Боже, как хорошо возвращаться домой!

Мик завернул за угол и отдал поводья сонному конюху. Он прошел через кухню, здороваясь с мистером Биттнером и его супругой, которые в тишине наслаждались утренним чаем. Лэд спал у очага и, заслышав хозяина, тут же вскочил и начал махать хвостом.

– Сэр! – крикнул ему дворецкий, но Мик не стал останавливаться. Шагая через две ступени, он буквально влетел на второй этаж. И остановился. Где Гарри? Черт, если оба охранника где-то спят, им точно не поздоровится.

Мик вбежал в комнату Сайленс… и опять замер на месте. Кровать была пуста. Он прошел к себе в спальню и обнаружил, что там тоже никого нет. На кровати аккуратно лежали два вязаных чулка.

Мик остановился, глядя на них, и ужасное предчувствие сжало его сердце. Медленно взяв чулки, он увидел, что те были разного размера, и пятка у одного вывязана криво. Мик вспомнил, что Сайленс вязала их, пока они ехали сюда из дома ее сестры. Значит, она закончила их уже тут и оставила как напоминание о себе и Мэри Дарлинг.

Мик держал подарок в руке, и в голове у него не было ни одной мысли. Потом он усилием воли заставил себя выйти из спальни и направиться на третий этаж, в детскую.

Кроватка Мэри тоже была пуста. Рядом с ней спала няня.

– Где они? – крикнул Мик, довольно грубо тряся ее за плечо.

Девушка подняла голову, протирая глаза.

– Они уехали вместе с мистером Гарри и мистером Бертом, сэр, – ответила она. – В ту же ночь, как вы ускакали в Лондон.

Мик отвернулся. У него кружилась голова, и он едва понимал, что еще говорила ему служанка.

Сайленс покинула его. Она уехала и забрала с собой Мэри Дарлинг.

Глава 17

«Итак, теперь у короля Джона было все, о чем он мог мечтать: огромная процветающая страна, неуязвимая армия и сундук, всегда полный сокровищ. Он буквально купался в богатстве и славе. Все короли присылали ему дочерей, желая выдать их за него замуж. Все принцессы были очень красивые, но Умник Джон все равно отворачивался от них. И поднимал голову к небесам, ища там сполох радужного крыла…»

Из «Умника Джона»

Дом Киров в Лондоне был еще богаче, чем сельская резиденция. Неделю спустя Сайленс сидела в одной из «маленьких» гостиных и боялась совершить какое-нибудь неловкое движение. Вокруг нее стояли хрупкие безделушки, изящная мебель на тонких ножках, персидские ковры. Честно говоря, эта роскошь немного напоминала ей дворец Майкла.

Только тут все было сделано с бо́льшим вкусом.

Сайленс смотрела на Мэри Дарлинг, которая строила башню из деревянных кубиков. Картина была очень милой: здоровый, веселый ребенок, занятый невинной игрой. Но сейчас ее ничто не радовало. Сайленс вздохнула и оперлась подбородком о руку. Что же с ней творится? До встречи с Майклом она жила спокойно и счастливо. Разве она не сможет вернуть то время?

В гостиную вошла служанка и спросила:

– Мэм, вы будете чай?

– Конечно, – натянуто улыбаясь, ответила Сайленс. – И, пожалуйста, отнесите чайник мистеру Гарри и мистеру Берту, ладно?

Маленькая служанка покраснела и сказала:

– Они уже выпили два чайника. Повар их ужасно балует.

Сайленс представила, как двое пиратов подлещиваются к женщинам на кухне, чтобы выманить у них угощение, и улыбнулась по-настоящему. Теперь ее охраняли не только Гарри с Бертом, но и еще с полдюжины людей Майкла. Они появились у дома Темперанс на следующий день после того, как туда приехала сама Сайленс. Сестры и ее мужа в резиденции не было, их приезда ожидали только сегодня. Но экономка знала ее в лицо и потому пустила внутрь.

Сайленс оправила юбку своего поношенного коричневого платья. Майкл явно действовал быстро, когда обнаружил, что она покинула дом, забрав Мэри Дарлинг. Конечно, иметь охранника у каждой двери было очень хорошо, но, кроме благодарности, Сайленс ощущала и вину. Она бросила Майкла, но тот тем не менее все равно продолжал заботиться о ней.

Гарри строго-настрого приказал им оставаться в доме до тех пор, пока их хозяин не разберется с Викарием. Раньше такой запрет показался бы для нее тяжелым испытанием, но сейчас все было по-другому. У Сайленс не было ни сил, ни желания куда-то ходить и заниматься делами.

За дверью послышался шум, и Мэри Дарлинг подняла голову. Мгновение спустя в гостиную влетела Темперанс.

– Боже правый! Откуда появились эти страшные громилы? – воскликнула сестра.

– Они меня охраняют. – Сайленс виновато глянула на нее. – Их послал Майкл.

– Что ж, ради твоей безопасности я готова на любые жертвы. – Хозяйка дома подошла к ней, и две сестры крепко обнялись. Потом Темперанс отступила и заглянула Сайленс в лицо. – Ну, как ты, дорогая?

– Хорошо, – стараясь подавить дрожь в голосе, ответила она. – Прости, что вторглась к тебе в дом. Мне пока больше некуда идти.

– Не говори глупостей, – ответила Темперанс.

В гостиную вошла служанка с чаем, и сестра кивком головы приказала поставить поднос на столик перед софой.

– Спасибо, Перкинз, – поблагодарила Темперанс и села рядом с Сайленс. А когда служанка ушла, повернулась к сестре и сказала: – Значит, тебе до сих пор угрожает опасность.

– Да. Викарий все еще жив, – вздохнув, проговорила Сайленс.

– Когда ты сбежала из поместья, мы сначала решили, что он тебя похитил.

Сайленс опустила взгляд и тихо проговорила:

– Прости меня, я поступила ужасно.

– Мы несколько часов искали тебя и Мэри, – удивительно спокойным голосом проговорила Темперанс, наливая чай. – Но потом одна из служанок рассказала, что видела тебя из окна с высоким и, как она выразилась, «красивым, словно сам грех» мужчиной. И тогда мы поняли, что произошло. Я хотела сразу ехать в Лондон, но муж меня остановил. – Темперанс искоса глянула на сестру. – Думаю, он боялся, что я могу наброситься на тебя с кулаками.

– Я не хотела, чтобы вы так тревожились, – быстро проговорила Сайленс, – и оставила тебе записку.

– Да, очень туманную, – мрачно заметила Темперанс.

– Майкл просто попросил меня поехать с ним…

– И ты сразу согласилась. – Сестра вздохнула и откинулась на спинку кресла, держа в руках чашку. – Конечно, о нас ты в тот момент не думала.

– Боюсь, ты права, – вполголоса проговорила Сайленс.

Темперанс сделала глоток и продолжила:

– Ты знаешь, что О’Коннор – само воплощение зла, и все равно пошла за ним, стоило ему поманить тебя пальцем.

Сайленс ответила не сразу. Она взяла свою чашку и поднесла ее к лицу, вдыхая бодрящий аромат.

– Я ушла от него, – после паузы сказала женщина.

– Неужели?

Сайленс только кивнула в ответ. Темперанс окинула ее долгим взглядом, а потом вынесла свой вердикт:

– Что ж, я думаю, ты правильно поступила.

Сайленс поставила чашку на стол и опустила взгляд. В гостиной опять воцарилась тишина.

– Разве ты так не думаешь? – спросила Темперанс.

– Я не знаю, – призналась сестра.

– Тогда расскажи, почему ты от него ушла.

Сайленс покачала головой, смотря на чашку с дымящимся чаем и пытаясь подобрать правильные слова.

– Майкл хочет и дальше заниматься разбоем, хотя у него полно денег, чтобы жить в богатстве до конца дней.

– Ты просила его бросить разбой?

– Да.

– Что ж, – и Темперанс сделала еще один глоток, – я бы на твоем месте поступила точно так же. Жить с пиратом – это позор.

– Правда? – Сайленс принялась водить пальцем по ободку чашки. – Я тоже так думала, но это было до того, как мы стали жить вместе.

– А сейчас?

– Сейчас… – Сайленс наклонилась к сестре и пристально посмотрела на нее, пытаясь взглядом передать то, что испытывает сейчас по отношению к Майклу. – …Он для меня не только пират. Да, мир знает его как Красавчика Микки и считает безжалостным речным разбойником. Но я вижу в нем Майкла, мужчину, который любит бабочек и поет своей дочери колыбельные. Он открылся передо мной и рассказал о самых ужасных страницах своего детства. А еще свозил в оперу и сидел там, завороженно слушая музыку. Теперь ты понимаешь? Я не хочу иметь ничего общего с Красавчиком Микки. Но моего Майкла я люблю по-настоящему.

– Даже если он пират? – спокойным тоном спросила Темперанс, пристально глядя на сестру.

Сайленс не стала отводить взгляд. Она еще выше подняла подбородок и ответила:

– Да. Я ненавижу то, чем он занимается. И все равно люблю его.

– Тогда почему ты ушла от него?

– Мне кажется, что Майкл никогда не будет относиться ко мне как к ровне, как к человеку, который достоин уважения и любви, а также имеет право на собственное мнение. Он не желает меняться ради нашего будущего, не хочет вкладываться в отношения. Я просила его выбрать жизнь со мной и Мэри Дарлинг, но Майкл не смог этого сделать. Он выбрал путь пирата.

– О дорогая, – участливо проговорила Темперанс, видя, как у Сайленс задрожали губы.

Она попыталась улыбнуться, но не смогла. И добавила:

– Я люблю его и все время пытаюсь найти способ, как подавить это чувство. Но пока у меня плохо получается.

Ее старшая сестра вздохнула и сказала:

– Ну, я не думаю, что сердцем можно управлять.

– Да, и это чувство совсем не похоже на то, что я испытывала к Уильяму. Тогда я скорей играла в любовь. А сейчас… – и Сайленс на мгновение закрыла глаза, – сейчас меня пугает сила страсти, которую Майкл пробуждает во мне. Я люблю его и одновременно ненавижу. – Сайленс посмотрела на сестру. – Разве такое возможно?

– Не знаю, – ответила Темперанс, – но порой я чувствую примерно то же самое по отношению к мужу. Иногда он делает вещи, которые сводят меня с ума. Но все равно я твердо знаю, что люблю его. А он – меня. – Темперанс задумалась. – А твой пират как к тебе относится?

– Мне кажется… – Сайленс остановилась, чтобы вытереть глаза платком, – … мне кажется, что Майкл любит меня, хотя вслух ни разу в этом не признавался. Его дела говорят сами за себя. В последнее время он был очень нежен со мной, исполнял любой каприз и все время боялся, как бы со мной и Мэри Дарлинг не случилось ничего ужасного. Хоть я сбежала от него, Майкл даже сюда прислал охрану, чтобы мы были под надежной защитой. Ах, если бы ты знала, как замечательно он играет с Мэри. И… – Сайленс запнулась. Конечно, у нее не хватит духу рассказать сестре о том, каким фантастическим любовником оказался Майкл! При мысли об этом она покраснела до корней волос.

– Значит, О’Коннор хорошо обращался с дочерью?

– Да. Если бы ты увидела, как он возится с ней, то не поверила бы своим глазам.

– Может, стоило оставить девочку ему?

– Я думала об этом, – тихо произнесла Сайленс. – Майкл хороший отец. Но ведь он пират! Ты только представь, какие люди живут в его дворце. Что за воспитание может дать девочке человек, который занимается разбоем?

– Что ж, – сказала Темперанс, – значит, ты поступила правильно, забрав Мэри с собой.

– Ты правда так думаешь? – спросила Сайленс.

– Конечно, – нежно ответила сестра. – Я знаю, сейчас тебе очень больно и кажется, что так будет всегда. Но время лечит все. В конце концов ты забудешь своего пирата, и тогда мы найдем тебе хорошего мужа, который будет любить тебя и защищать.

В коридоре послышались голоса. Охранник Майкла что-то говорил – громко и довольно злобно. Темперанс вздохнула и встала.

– Похоже, твои охранники пытаются испугать моих послеобеденных визитеров. Пойду гляну, кто там.

Сайленс кивнула ей с отсутствующим видом. Да, Темперанс все говорила верно. Разумом она и сама понимала, что поступила правильно, покинув Майкла. Но сердце твердило иное: ему нужен был не хороший мужчина, а самый жестокий и самый любимый лондонский пират.

Мик сидел в роскошном кресле в зале для приемов. Рядом с ним стояла наполовину пустая бутылка бренди. А сам он смотрел на золотые и серебряные монеты, которые сыпались у него с ладони. Там были шиллинги и гинеи, а также всякие экзотические деньги со всех концов света – с выбитыми орлиными головами, с портретами королей и принцев, с гербами стран, в которых он никогда не был.

В детстве его удивляло, что в мире существует столько разных денег. Моряки часто привозили с собой монеты разных стран, и Мик находил их, когда обворовывал корабли. А потом долго изучал свое богатство, вертел в руках, смотрел на странные буквы и полустертые рисунки. В итоге все монеты он складывал в шкатулку из слоновой кости, которую давным-давно стащил из капитанской каюты.

Сейчас эта шкатулка стояла у него на коленях, и Мик копался в ее содержимом. Наверное, там накопилось солидное состояние, но он никогда не считал, сколько точно ему удалось насобирать. Мик вытащил одну особенно большую монету размером с половину его ладони. Да, Мэри Дарлинг она бы точно очень понравилась. Малышка тут же потребовала бы ее себе – впрочем, как и все содержимое шкатулки.

Вот только Мэри Дарлинг во дворце не было.

Мик вдруг одним злобным движением смахнул шкатулку с колен. Монеты со звоном покатились по мраморному полу, а сама шкатулка ударилась о стену и с треском сломалась. Лэд, который спал рядом с креслом, вскочил и, поджав хвост, бросился прятаться за статую какой-то римской богини.

Мик услышал тактичное покашливание. Кто-то стоял у двери, которая находилась позади кресла. Он глянул туда и увидел своего бухгалтера.

– Иди к черту, Пеппер, – вяло произнес Мик. В его сердце сейчас не было никаких чувств, только огромная, ужасная усталость.

Он уехал из «Дома Ветров» практически сразу, как оттуда сбежала Сайленс. У него просто не было сил находиться в опустевшем месте, где все напоминало ему о том, что он потерял. Мику постоянно казалось, будто за дверью раздаются шаги Сайленс, что за углом развеваются полы ее юбки… И потому, чтобы не сойти с ума, ему пришлось приехать в Лондон. Тут он начал пить, но даже после бутылки спиртного у него перед глазами вставало милое лицо Сайленс и ее огромные блестящие от слез глаза. Она бросила его, но все равно продолжала преследовать.

– Я бы ушел, сэр, как делал это уже не раз, когда вы выгоняли меня из зала, – сказал Пеппер, – но считаю своим долгом доложить, что люди волнуются.

Мик обхватил голову руками.

– И какого черта им нужно? – спросил он.

Пеппер опять прокашлялся и ответил:

– Они хотят знать, когда будет следующий налет. И собираетесь ли вы сегодня поужинать вместе с ними.

Мик почувствовал, как в правом виске проснулась и запульсировала боль.

– Передай им, что все это не их ума дело.

– Ага, – нервно произнес Пеппер. Мик не помнил, чтобы его хитроумный бухгалтер когда-либо нервничал. – Может, мы тогда обсудим ваши вложения? За последние пять месяцев цена на золото выросла втрое. Я подумал, что если бы мы продали его и вложили деньги, скажем, в драгоценные камни или серебряную посуду, то получили бы хорошую прибыль – где-то около…

– К черту деньги, – проговорил Мик.

Пеппер вздрогнул и недоверчиво глянул на него.

– Простите, что вы сказали?

– Я сказал: к черту деньги! – взревел Мик, вставая с кресла. – Пусть все золото катится к дьяволу! Пусть сатана подавится серебряными тарелками и бриллиантами, шелком и мехом, а еще фарфором, книгами, специями и чаем!

– Но… но… – заикаясь, пробормотал Пеппер.

– Засунь эти деньги себе в одно место! – продолжал кричать Мик. – Они мне ни к черту больше не нужны!

Он пнул бочку, та перевернулась, и на пол высыпались упаковки со специями. Лэд испуганно заскулил из-за статуи.

– Сэр… – начал Пеппер, но тут парадная дверь в приемный зал открылась, и в проеме показалась голова охранника.

– Вам письмо, – заявил он.

К нему подбежал Пеппер, взял его и сломал печать. В это время Мик одним движением сбил на пол китайскую вазу и с горьким удовлетворением кивнул, когда та разбилась на мелкие кусочки, смешавшись со специями.

– Сэр, вы должны это прочитать. – Пеппер опять появился рядом с ним и, дрожа от страха, протянул письмо.

Мик взял его и наклонил голову. На листке бумаги было написано: «Они у меня. Встречаемся там, где лежит твоя мать».

Он продолжал смотреть на короткие строки, когда Пеппер что-то положил ему в руку. Мик глянул на незнакомый предмет, и внутри у него все похолодело. Это был маленький локон чернильно-черных волос.

Значит, Берт и Гарри и все охранники, которых он послал, провалили задание.

– Прикажи седлать лошадь, – прошептал пират. Он едва дышал от ужаса.

Пеппер тут же выбежал из зала исполнять его приказ. А Мик пошел к себе в спальню и вылил на голову холодной воды из кувшина, чтобы снять похмелье. Потом взял все свои ножи, обернул вокруг талии широкий пояс и заткнул туда заряженный пистолет.

Сбегая вниз по лестнице, Мик старался не думать о худшем. Страх – сильное чувство, а ему сейчас было особенно важно думать четко и быстро. Все будет хорошо. Никто не пострадает.

А если с Сайленс или Мэри Дарлинг что-то случится, он зальет кровью весь дом Викария. Оттуда никто не уйдет живым.

Лошадь уже ждала его у парадного входа. Мик молча взял поводья у мальчика-конюха. Тут вперед вышел Пеппер и тревожно спросил:

– Разве вы не возьмете с собой людей, сэр?

– Нет. – Мик вскочил в седло и развернул коня. – Это дело касается только меня и Викария.

Он пустил жеребца в галоп по улице, лавируя между толпами людей, которыми в этот послеобеденный час обычно кишел Сент-Джайлз. Не прошло и пяти минут, как Мик оказался у церкви, спешился и привязал коня к ограде.

На кладбище, как всегда, было тихо. Тропинка петляла между могильными камнями и, сделав очередной поворот, вывела его к тому месту, где была похоронена мать. Там уже стоял Викарий. Больше пока никого не было видно – скорей всего, его охранники прятались в кустах неподалеку.

Мик сделал два шага и оказался рядом с врагом. Схватив Викария за шиворот, он закричал:

– Где они?

Тот уставился на него одним глазом и рассмеялся.

– Микки, мальчик мой, откуда же мне знать?

Мик вынул из кармана прядь волос и кинул ее в обезображенное лицо Викария.

– А это тогда чье?

– Твоей матери, – мягко ответил отец. – Она подарила мне локон, когда мы только познакомились, и я хранил его все эти годы. У твоей матери были такие же черные волосы, как у тебя и твоей дочки. – Чарли подмигнул ему. – Тебе давно уже следовало познакомить меня с внучкой. Теперь, боюсь, мне придется организовать встречу лично.

– Ты быстрей сгоришь в аду, – сквозь зубы сказал Мик.

В эту секунду за его спиной хрустнул гравий. Мик тут же повернулся, но Викарию удалось-таки отвлечь его внимание. Все произошло слишком быстро, и у него не хватило всего лишь одного мгновения, чтобы защитить себя. Из его рук выбили нож, схватили за локти. Глянув через плечо, Мик увидел вокруг могилы толпу солдат.

Чарли довольно хмыкнул и сказал:

– Я не сомневаюсь, что мы оба будем гореть в аду, но, боюсь, ты попадешь туда раньше.

– Пошел к дьяволу, – выругался Мик.

Офицер в белом парике подошел к нему и сказал:

– Микки О’Коннор, ты арестован за разбой.

– Арестован! – Сайленс положила нож, которым намазывала масло на булочку Мэри Дарлинг. Они сидели в маленькой гостиной дома Киров, и солнце ярко блестело на стоявшем перед ней серебряном чайном сервизе. Сайленс непонимающе смотрела на Гарри и Берта, которые и принесли ей ужасные новости. Двое охранников стояли перед ней плечо к плечу и мрачно смотрели в пол. – Но как это случилось? Майкл ведь всю жизнь был преступником, так почему его поймали именно сейчас?

Гарри тревожно глянул на своего приятеля, а потом, распрямив плечи, заявил:

– Это была ловушка, мэм, со стороны Викария. Он написал хозяину, что вы с ребенком сейчас у него.

– Боже правый. – Значит, Майкл кинулся спасать их и попал в окружение. Сайленс сглотнула и глянула на хлеб, лежавший перед ней на красивой фарфоровой тарелке. Желудок скрутило от тошноты.

– Ты должна уехать как можно быстрее, – еле дыша, сказала Темперанс, появившись на пороге гостиной. Она, наверное, услышала новость от других охранников и тут же примчалась в гостиную. – Если Викарий поймал О’Коннора, значит, скоро придет и за тобой. Я уже приказала закладывать коляску. Мы уедем из Лондона еще до наступления вечера.

– Нет. – Сайленс встала. – Я никуда не поеду.

Гарри взволнованно посмотрел на нее и сказал:

– Викарий будет искать вас и девочку, мэм, это точно.

– Я знаю, – сказала Сайленс, – и буду вести себя очень осторожно. Но я не уеду, пока Майкл в тюрьме.

– Да ты что, дорогая! – воскликнула Темперанс, тревожно глядя на нее светло-карими глазами.

– Нет. Ты не можешь меня заставить. – Сайленс посмотрела на сестру и судорожно перевела дух. – Тебе прекрасно известно, какой приговор скорей всего вынесет суд.

Темперанс отвела взгляд. Конечно, она знала: пиратов в Англии обычно вешали.

– За новый дом для нашего сиротского приюта! – Леди Геро высоко подняла маленькую рюмку с шерри.

– Ура! За скорейшее новоселье! – И все дамы, попечительницы благотворительного общества, которые находились в видавшей виды комнате для собраний, тоже подняли бокалы, приветствуя тост.

Леди Бекинхолл с улыбкой глотнула вина. Разве могла она представить, когда месяц назад впервые пришла на собрание общества, что ей будет так весело?

Она взяла печенье с подноса, который держала Мэри Уитсан, и спросила у леди Геро:

– Когда дети переедут в новый дом?

– Надеюсь, на следующей неделе. – Дама слегка покраснела от волнения, когда говорила тост. – Мы с лордом Киром осматривали здание вчера, перед тем как он уехал из города. Но окончательно принять дом должен мистер Мейкпис. Надо только решить, кто из нас будет сопровождать его.

– А разве вы не можете? – спросила леди Пенелопа.

– Я завтра тоже покидаю Лондон. Вместе с лордом Гриффином. – Румянец, который начал исчезать с ее лица, опять вернулся. – Мы договорились, что он покажет мне развалины к северу от нашего загородного поместья.

Леди Маргарет, которая доводилась лорду Гриффину сестрой, тихо усмехнулась.

– Готова поспорить, он покажет вам не только развалины.

– Мэггс! – с возмущением воскликнула леди Геро. Но эффект получился смазанным, потому что все вокруг захихикали. – Сколько вина ты выпила?

Девушка глянула на бокал и заявила:

– Это моя вторая порция.

– Вино очень хорошее, – тактично перевела разговор на другую тему мисс Грейвз. – Как раз под стать вашему успеху.

Леди Геро с благодарностью глянула на нее.

– Хм-м… – Изабель взяла еще одно печенье. Сегодня выпечка девочкам из приюта явно удалась. – Шерри превосходное, но жаль, что нам пришлось украсть печенье прямо из-под носа мистера Мейкписа.

– Я его не крала, – с достоинством заявила леди Геро.

– Да, но сказала, чтобы его положили в простую коробку без надписей, – заметила леди Маргарет.

Леди Геро сморщилась и сказала:

– Просто мистер Мейкпис такой…

– Благочестивый, – закончила за нее Изабель.

– Строгий, – добавила леди Фиби, сидевшая в углу рядом с сестрой.

– Религиозный, – содрогнувшись, произнесла леди Пенелопа.

– И совсем не понимает юмора, – поставила точку Изабель, кусая мягкое печенье.

– Зато очень красивый, – рассудительно сказала мисс Грейвз.

Леди Пенелопа покачала головой и ответила:

– Да, красивый – для тех, кому нравятся суровые, несгибаемые мужчины. – И она скривила губы, показывая, что уж ей-то они точно не по вкусу. – Я считаю, что после того, как миссис Холлинбрук перестала жить вместе с братом, дом изменился не в лучшую сторону. Ему явно не хватает женской руки.

– А мы здесь на что? – воскликнула леди Маргарет.

– Да, но наши дамы не живут в приюте круглые сутки, – заметила леди Пенелопа. – Так что это немного другое.

– А как насчет женщин-служанок? – спросила леди Изабель. Она сама не считала, что мистеру Мейкпису требовалась какая-то помощь – тем более женская, – чтобы управлять домом. Но ей нравилось слушать вздорные и чаще всего очень нелогичные реплики Пенелопы.

– Ну что можно требовать от слуг! – высокомерно прошипела она в ответ. Больше сказать ей было нечего.

Изабель положила в рот последний кусочек печенья, пытаясь скрыть улыбку.

– В любом случае, – быстро добавила леди Геро, – нам нужно договориться, кто пойдет осматривать новый дом с мистером Мейкписом. Это будет послезавтра. Нужно выбрать умную даму, тактичную и обаятельную, которая сможет закрыть глаза на… на своеобразный характер мистера Мейкписа. – Она глянула на Изабель и улыбнулась – мило, но и довольно лукаво. – Я думаю, лучше всего на эту роль подойдет леди Бекинхолл.

Глава 18

«Шли годы, и Умник Джон постарел. Его черные волосы стали седыми, широкие плечи поникли, сильные руки начали трястись. И за все это время он ни разу не видел Селену. Наконец настал день, когда Умник Джон понял, что его дни на земле сочтены. Он сел на золотой трон в своем прекрасном замке, рядом с которым стоял сундук, полный драгоценностей. Но Умник Джон на них не смотрел. Вместо этого он разглядывал пять разноцветных перьев, лежавших у него на колене…»

Из «Умника Джона»

Мик О’Коннор лежал на соломенной подстилке в Ньюгейте и размышлял о своей жизни.

Которая могла оборваться уже завтра утром.

Его поместили в камеру с самыми толстыми стенами и приставили к двери дюжину солдат. Но, проведя в ней месяц, Мик все-таки выработал план побега. Как-никак он всю свою жизнь только и занимался тем, что придумывал разные планы. Сама тюрьма считалась неприступной, а подчиненных капитана Тревельона было невозможно подкупить. Но зато к Мику пускали посетителей. Пеппер был у него несколько раз, и с его помощью пират передал свой план остальным своим людям.

Мик вычислил, что лучше всего побег устроить в тот момент, когда его повезут на виселицу. Завтра на улице их встретит куча народу, ведь день-то выходной. Повозку будут охранять солдаты, но они могут затеряться в толпе зевак, лоточников, продающих всякую снедь, семей с детьми, которые вышли прогуляться. Значит, в какой-то момент его людям нужно будет устроить беспорядок и привлечь к себе внимание солдат и толпы. А в это время вторая группа пиратов как раз могла бы выкрасть его.

Конечно, план был сыроват, но давал кое-какие шансы на спасение. Он рисковал и раньше, ставя на кон жизнь, и всегда выигрывал. Почему бы не сделать это сейчас?

А вообще Мик ни о чем не жалел: что стал пиратом, что убил нескольких врагов. И, конечно, если бы можно было вернуть прошлое, он бы снова облил Чарли купоросом и освободил себя от участи стать проституткой в тринадцать лет.

Мик хотел изменить только одно. Он жалел, что не нашел тех слов, которые убедили бы Сайленс остаться с ним. Ему следовало солгать, пообещать ей все возможное и невозможное, только чтобы она согласилась жить с ним дальше. Черт, может, ему действительно стоило бы отказаться от разбоя ради нее? Сейчас Мик хотел только одного – сидеть рядом с ней за столом и кормить ее экзотическими фруктами, наблюдая, как от удивления у Сайленс округляются глаза. А потом делать так, чтобы глаза у нее расширялись уже совсем по другой причине… Он хотел бы ласкать ее молочно-белую кожу, а потом сказать…

Что сказать?

Боже. Конечно, то, что он любит ее. Что Сайленс – единственная женщина на земле, кроме его несчастной матери, которую он любит искренне, по-настоящему.

Мик закрыл глаза, не обращая внимания на крики, смех и стоны, которые доносились даже сквозь толстые тюремные стены. Если бы можно было вернуться в прошлое, он привязал бы Сайленс к кровати и ласкал ее до тех пор, пока та не призналась бы, что не может без него жить.

Потому что он без нее прожить точно не в состоянии.

Сейчас, если бы Сайленс была рядом, Мик обязательно попросил бы ее выйти за него замуж. И плевать на тех, кто потом сказал бы, что Красавчика Микки приручили и сделали домашним! Эта мысль заставила его улыбнуться. А если бы у них появился ребенок…

Мик тут же открыл глаза. Вдруг Сайленс уже носит под сердцем его дитя? Раньше он не задумывался об этом, поскольку верил, что его любимая останется с ним. Боже правый! Мик вскочил и принялся мерить шагами камеру, гремя цепями. Если Сайленс поймет, что беременна, то придет в отчаяние. Ему-то наплевать, родится их ребенок в браке или так и останется незаконнорожденным. Но для Сайленс это будет позором. От нее все отвернутся. Да, родственники любят ее, но их понятия о морали слишком строгие. Вдруг они выгонят Сайленс на улицу? Где она найдет денег, чтобы прокормить Мэри Дарлинг и младенца? Ох, это просто ужасно!

– Что, уже петля мерещится? – спросил тюремщик, грязный коротышка, который так и лопался от гордости, что ему выпала честь охранять знаменитого Микки О’Коннора. Конечно, настоящими его охранниками были солдаты, но это надзирателя совсем не смущало. Его противное лицо показалось в зарешеченном окне, которое прорубили в двери камеры. – У последнего парня, что мы вешали, шея растянулась аж на целый фут.

Мик не стал обращать на него внимания. Он вернулся в угол и сел на чистый соломенный тюфяк, который, кстати, купил за баснословные деньги. Подперев голову руками, Мик стал думать о том, как помочь Сайленс. Скоро тюремщику надоело оскорблять узника, который никак на него не реагировал, и он ушел.

Мику действительно не было до него никакого дела. Он молча сидел, а потом закрыл глаза и сделал то, что в последний раз делал, когда ему было тринадцать: начал молиться.

До рассвета оставался еще час, и Сайленс шла по темным улицам к Ньюгейту.

– Безумие какое-то, – рычал рядом Берт. – Не следует вам бродить по Лондону ночью. Хозяин за это головы оторвет.

– Ничего он нам не сделает, – возразил ему Гарри. – Мик ведь в тюрьме.

– Берт, я должна увидеть его, – сказала Сайленс. – Неужели ты не понимаешь? Я люблю его. И не могу просто так отпустить его на… – Она запнулась и всхлипнула.

Но быстро взяла себя в руки. Нет, только не сейчас! Еще будет время плакать и убиваться от горя. Сейчас ей нужно быть сильной – ради Майкла. Она не видела его больше месяца. Уинтер и Темперанс не пускали ее к нему, пока шел суд. И только когда был вынесен смертный приговор, сестра с братом смягчились и разрешили увидеть любимого в последний раз.

Гарри неуклюже похлопал ее по плечу и сказал:

– Мы все понимаем, мэм. Ваша любовь к хозяину – это настоящее чудо. И мы все поможем вам увидеть его до того, как… – Охранник тоже подозрительно всхлипнул и замолчал.

Два пирата, конечно, старались держать себя в руках, но Сайленс помнила, какими они вернулись в тот день, когда суд огласил вердикт. Большое уродливое лицо Гарри, казалось, навсегда прорезали глубокие морщины печали. А Берт всякий раз вытирал покрасневшие глаза, когда думал, что на него никто не смотрит.

До тюрьмы оставалось совсем недалеко, и охранники встали еще ближе к Сайленс. Она несла лампу, и потому руки у Берта и Гарри были свободны – на всякий случай, если кто-то решится на них напасть.

Когда прямо перед Сайленс из темноты вдруг выступили зловещие очертания Ньюгейта, она вздрогнула и плотнее завернулась в накидку. Дорогу преграждали старинные ворота, а сбоку стояло сравнительно новое здание. Это был еще один тюремный корпус. Возле больших двойных дверей дремал охранник. Когда они подошли к нему, тот сразу проснулся и окинул их мрачным взглядом.

– Нам надо увидеть Микки О’Коннора, – вежливо произнес Гарри.

– К нему нельзя, – отрезал охранник.

Гарри кинул ему монету. Тюремщик ловко поймал ее и осмотрел со всех сторон, а потом прошипел:

– Это что, один шиллинг?

– А что, хорошая цена! – вступил в разговор Берт.

Мужчина у двери начал что-то отвечать, но Гарри со вздохом сунул ему еще одну монету. На этот раз охранник улыбнулся и заявил:

– Вот так уже лучше.

– Да это самый настоящий грабеж! – вспылил Берт и полез к мужчине с кулаками.

– Ладно, тише вы, – сказал охранник, отступая на шаг. – Я пропущу вас, но только потому, что у меня сейчас хорошее настроение.

Берт изрек довольно обидную фразу о настроении, которое так и хочется подпортить, упомянув при этом родителей охранника, но тот, слава богу, сделал вид, что ничего не слышит. Он открыл дверь, за которой сразу начинался коридор, по обеим сторонам которого располагались камеры. Было темно, но Сайленс слышала, как арестанты храпели во сне, стонали и ворочались.

Охранник провел их через внутренний двор, а потом стал подниматься по лестнице. На втором этаже с одной стороны коридора тоже располагались запертые камеры, а в конце виднелась дверь. Охранник открыл ее ключом, и за ней оказалась небольшая комната, в которой стояли или дремали на стульях с десяток солдат.

Их провожатый прошел еще к одной двери в дальнем конце комнаты. Он провел связкой ключей по решеткам в окне, отчего те загремели, а потом отпер ее и шагнул внутрь.

– Эй, О’Коннор! – крикнул коротышка. – Тебе…

Из темноты показалась рука, которая молниеносным движением схватила охранника за горло. В следующую секунду на свет вышел сам Майкл. Он прищурился, глянул на Сайленс.

Его чернильно-черные волосы разметались по плечам. Несмотря на холод, он был в одной рубашке. Тонкое кружево на воротнике и рукавах выглядело странно на фоне мрачной тюремной обстановки. Когда он двигался, на его ногах начинали звенеть толстые цепи. Но в целом Майкл выглядел так же высокомерно, как в тот день, когда она пришла к нему за Мэри Дарлинг. Видимо, даже тюрьма не могла сломить дух Майкла О’Коннора.

Увидев его таким сильным, Сайленс чуть не расплакалась от радости. Она шагнула к нему в камеру. Удивительно, но там было довольно чисто. Кроме матраса, внутри стояли стул и стол с бумагой, чернильницей и письменными принадлежностями. Рядом с соломенной постелью горела маленькая жаровня.

Сайленс повернулась к Майклу. Его черные глаза блестели в свете лампы, которую она держала в руках.

– Берт, забери этого подонка и приведи тюремного священника, – сказал пират и отпустил тюремщика.

Тот охнул и чуть не упал. Тут в дело вмешались солдаты. Один из них вошел в камеру и спросил:

– Что такое, Микки?

– Все в порядке, Джордж, волноваться не стоит. У меня посетители.

Солдат нахмурился и заявил:

– Капитану это точно не понравится.

– Но ведь его тут нет, правда? – проговорил Майкл, все это время не отводя глаз от Сайленс. С отсутствующим видом он снял с пальца перстень с лунным камнем и отдал его солдату.

Пират смотрел на нее так, как будто хотел запомнить каждую черточку лица. Сайленс закусила губу, стараясь не расплакаться. Она помнила, что должна быть сильной.

– Я молился, чтобы ты пришла, – тихо сказал ей Майкл.

Солдат, увидев, что его опасный арестант не пытается сбежать, расслабился. Он положил в карман перстень и вышел из камеры вместе с Гарри.

Сайленс шагнула к любимому и шепотом спросила:

– Есть ли возможность вытащить тебя отсюда? Мы с Бертом и Гарри могли бы собрать твоих людей.

Майкл покачал головой. На его губах появилась слабая улыбка.

– Никто не сможет сбежать из этой части Ньюгейта, дорогая. Кроме того, меня так боятся, что прислали в помощь охранникам солдат. Мои люди зря погибнут, а я так и останусь в тюрьме.

– Боже мой. – Сайленс смотрела на него, не зная, что сказать.

– Послушай, – мягко проговорил Майкл, – у меня было время немного подумать, и теперь я хочу спросить, не сделаешь ли ты для меня кое-что очень важное?

– Конечно, да, – не раздумывая, ответила она любимому.

Его широкий рот изогнулся в улыбке:

– Как же ты соглашаешься, если даже не знаешь, о чем я хочу тебя попросить?

Сайленс вздохнула и коснулась его плеча дрожащей рукой.

– Майкл, ты же понимаешь, я все для тебя сделаю.

– Только вот остаться со мной навсегда ты не согласишься. – Он сделал к ней шаг, тяжело звеня цепями на ногах.

Сайленс покачала головой, чувствуя, как по щеке покатилась слеза. Все их споры, все разногласия теперь ничего не значили.

– Это… это было другое, – проговорила она. – Если бы ты только…

– Не важно. – Майкл приложил палец к ее губам. – Прости, я не хотел тебя расстраивать.

Сайленс беспомощно смотрела на него и молчала. Несмотря на все ее усилия, она плакала.

– Иди ко мне, – сказал Майкл и раскрыл ей свои теплые объятия. Сайленс тут же нырнула в спасительное кольцо его рук. – Прости меня, если сможешь, – сказал он. – Это я виноват в том, что случилось в «Доме ветров». Мне стоило сразу понять, что ты и Мэри Дарлинг – это самое важное мое богатство в жизни. Что больше мне ничего не нужно. Деньги и разбой казались мне щитами, которые защищали от враждебного мира вокруг. Но я не понимал тогда, что ты тоже можешь быть таким щитом. Да, это было не самое мое лучшее решение.

– О Майкл. – И она закрыла глаза, приказывая слезам остановиться. Ведь его честное признание делало ее по-настоящему счастливой, пусть даже и ненадолго. Ах, как сильно она любила его! Если бы впереди их ждали месяцы и годы, которые можно было провести вместе и стать еще ближе друг к другу…

– А теперь я хочу сказать тебе кое-что важное, – продолжил Майкл. – Когда я говорил об одолжении, то собирался попросить вот о чем: Сайленс, любимая моя, будь моей женой.

Она отпрянула и изумленно посмотрела на Майкла.

– Значит, вот зачем ты послал за священником?

– Да. – Майкл улыбнулся так широко, так искренне, что на его щеках появились ямочки. – За деньги он готов почти на все. Конечно, я хотел, чтобы у тебя была совсем другая свадьба, но выбирать нам не приходится. Ты выйдешь за меня замуж, Сайленс Холлинбрук?

Она стояла в самой мрачной тюрьме Лондона и знала, что ее любимого утром повесят. Но даже в такой момент глупое сердце Сайленс запрыгало от радости, услышав предложение руки и сердца. И она ответила, не задумываясь:

– Да, конечно, я стану твоей женой!

Майкл опять улыбнулся и поцеловал ее – быстро, крепко. В эту минуту в камеру вернулись охранник и Берт. Они привели с собой пожилого мужчину в белом парике. Вид у него был помятый, взгляд – заспанный.

У священника оказался очень приятный звучный голос. Сайленс стояла перед ним, словно в волшебном тумане. И через несколько минут стала женой Майкла.

– Вот, – сказал он, снимая перстень с рубином с мизинца и надевая его ей на большой палец. – Помни меня.

Сайленс посмотрела на старинное украшение. Золото потускнело, а камень глубокого темно-красного оттенка словно светился изнутри. Ей захотелось ущипнуть себя за ухо, уж слишком все происходящее напоминало сон, причем одновременно радостный и кошмарный. Она стала женой Майкла, но через несколько часов ее мужа отправляли на виселицу.

Майкл подозвал Джорджа и начал с ним о чем-то шептаться. В конце разговора он отдал солдату все оставшиеся перстни.

– Помни – у тебя только час, – сказал вслух Джордж.

Майкл протянул руку Сайленс и произнес:

– Останься со мной ненадолго, миссис О’Коннор.

Она с радостью вернулась в его объятия. Дверь камеры захлопнулась.

Сайленс со вздохом опустила голову на теплую грудь Майкла, слушая, как громко и ровно бьется у него сердце. Он нежно гладил ее по волосам, но Сайленс чувствовала, что у него слегка дрожат пальцы. Вдруг последние силы оставили ее. Она больше не могла притворяться, что все хорошо, не могла радоваться, что видит Майкла, пока еще живого и невредимого. Отчаяние накрыло ее черной волной, и Сайленс в ужасе воскликнула:

– О Майкл! Я не смогу жить без тебя! Что же мне делать?

– Нет, сможешь. – Его голос прозвучал твердо, властно. Майкл взял ее лицо в свои большие ладони и посмотрел ей в глаза. Даже в полумраке камеры было видно, как пылает его взгляд. – Ты будешь жить. Ради меня, ради себя и Мэри Дарлинг. Обещай мне это, любовь моя. Обещай, что будешь жить и бороться, что бы ни случилось завтра или в любой другой день.

Сайленс сглотнула. Она не имела права быть слабой, когда Майкл нуждался в ее силе.

– Да. Конечно, – стараясь подавить дрожь в голосе, сказала она.

– Вот и умница. – Майкл поцеловал ее в лоб. Слова теплым дыханием коснулись кожи Сайленс. – Ты всегда была храброй девочкой, я никогда не сомневался в этом.

И опять по ее щекам заструились слезы.

– Я люблю тебя, Майкл, – шепнула она.

Он прижался щекой к ее щеке и сказал:

– Я оставил завещание. Бумаги у Пеппера, моего бухгалтера.

Сайленс попыталась возразить, но Майкл поднял голову и посмотрел на нее. Выражение его лица было серьезным.

– Нет, выслушай меня внимательно. Деньгами пока будет заниматься Пеппер, я оставил ему все инструкции. Думаю, тебе и Мэри Дарлинг сейчас лучше всего уехать в «Дом ветров». Там тихо, спокойно, и об этом месте не знает Викарий. Пусть о вас заботятся мои слуги, а также Гарри с Бертом. Есть шанс, что, когда меня не станет, Викарий на этом остановится и не будет вас преследовать. Но я на это особо не надеюсь и потому приказал своим людям охранять вас до тех пор, пока Чарли Грейди не убьют. Насчет этого я тоже распорядился.

Сайленс в изумлении смотрела на него. Майкл все предусмотрел, чтобы они с Мэри Дарлинг ни в чем не нуждались. Да, он так и не сказал, что любит ее, но его поступки говорили громче любых слов.

– Сайленс? – позвал ее супруг. – Ты одобряешь мои планы?

– Да, – выдохнула она, – конечно.

Майкл прижался лбом к ее лбу.

– Я хочу, чтобы вы с Мэри Дарлинг были счастливы.

Сайленс не знала, что сказать. Где можно найти такие верные и красивые слова, которые могли бы передать все, что она сейчас чувствовала? Наверное, их просто не существовало в природе.

Майкл смотрел на нее, и его взгляд стал печальным, словно он смог прочитать ее мысли.

– Я хочу тебя, – шепнул супруг. Сайленс обвила руками его шею и прильнула к нему всем телом.

Но когда Майкл шагнул в сторону соломенной кровати, она схватила его за рубашку и спросила:

– А солдаты не будут подсматривать?

– Нет, – покачал головой Майкл, – я хорошо заплатил им за это. Берт и Гарри приглядят за ними.

Сайленс обернулась в сторону двери. Сквозь зарешеченное окно в камеру попадало немного света, но задняя стена и соломенная постель были почти в полной темноте.

Она обернулась к Майклу. Тот сжал ее руку и сказал глубоким, чувственным голосом:

– Иди ко мне, моя жена.

Боже, ведь они теперь законные супруги!

И опять, несмотря на темноту и мрачность тюрьмы, несмотря на то, что завтра Майкла уже не будет в живых, в сердце Сайленс вспыхнула радость. Она вышла замуж за Майкла О’Коннора, человека, которого полюбила всем сердцем.

У них было мало времени, и потому Сайленс поднялась на цыпочки, наклонила его лицо к себе и начала целовать.

– Я люблю тебя, – шептала она между поцелуями, – люблю твой голос и ирландский акцент. Люблю, как ты смотришь на меня за секунду до того, как сказать что-нибудь возмутительное. Как нежно держишь Мэри Дарлинг на руках. Как заботишься о нас обеих. Я люблю тебя, Майкл, люблю по-настоящему.

Сайленс почувствовала, как он еще крепче обнял ее и прижал к себе.

– Когда я понял, что ты покинула меня, – проговорил Майкл, – то мне показалось, будто у меня вырвали кусок сердца. Но когда ты рядом, я больше не чувствую боли.

Он открыл рот, перехватывая инициативу в поцелуе. Его губы двигались требовательно, почти жестоко. Сайленс знала, что за дверью стоит дюжина солдат, но старалась об этом не думать. Нельзя допустить, чтобы в такой момент стыдливость помешала ей показать, как сильно она любит мужа.

И как будет любить его всю жизнь.

Сайленс прочертила губами дорожку вдоль его шеи, ощущая солоноватый вкус кожи. Майкл положил руки ей на плечи, но останавливаться не стал. Тогда она спустилась еще ниже, поцеловала ямочку у основания, а ее ладони меж тем скользнули к низу его живота, где, спрятанный под бриджами, уже набухал его мужской орган. Неопытными пальцами, на ощупь, Сайленс принялась расстегивать бриджи.

– Что ты делаешь? – прошептал любимый.

– Тише, – сказала она таким же тоном, каким раньше говорил ей это слово сам Майкл. – Ничего не говори.

А потом Сайленс встала на колени.

Она услышала, как Майкл с шумом задержал дыхание. Ее супруг стоял совершенно неподвижно, пока ее пальцы разбирались с пуговицами. Потом Сайленс наклонилась. Было очень темно, но она чувствовала мужской мускусный запах. Ладони нашли мужской орган, горячий и твердый. Никогда прежде она не смогла бы решиться на такие ласки. Но сейчас у нее не было времени строить из себя скромницу. Ведь это последний раз, когда…

Но нет, сейчас она не станет думать об этом. Лучше будет ласкать любимого мужчину.

Сайленс провела пальцами по всей длине его орудия, запоминая каждую выпуклую вену. Она опустилась вниз и слегка сжала кожаный мешок, чувствуя, как тот сразу напрягся и подобрался вверх.

Сверху до нее донесся приглушенный стон. Значит, Майклу нравилось, когда его трогают там. Или, может, ему нравилось то, что она делала другой своей рукой – нежно сжимала и гладила его стремительно растущее мужское орудие. В любом случае на этом Сайленс останавливаться не собиралась. Если это их последний раз вместе…

Нет, нельзя об этом думать!

Она нагнулась и обвела языком головку. Майкл застыл на месте, даже, казалось, перестал дышать. А потом его руки легли ей на голову. Сайленс открыла рот и приняла мужское орудие внутрь. Когда она начала аккуратно посасывать его возбужденную плоть, Майкл запустил пальцы глубоко ей в волосы, словно боясь, что она может перестать. Но, конечно, Сайленс продолжила ласкать его, чувствуя, как в ней тоже пробуждается желание. В темноте все чувства были обострены. Она пробовала Майкла на вкус, ощущала под языком его мягкую бархатистую плоть, вдыхала терпкий мускусный запах любимого мужчины.

Потом Сайленс опять обвела языком возбужденную головку и попробовала коснуться ее зубами. Майкл дернулся и застонал. Улыбаясь, она опять взяла его в рот. Было удивительно сознавать, что такой сильный мужчина сейчас полностью находился в ее власти. Да, она стояла перед ним на коленях, но униженной себя не ощущала. Сейчас, лаская языком набухшую плоть Майкла, Сайленс чувствовала, как в ней просыпается настоящая женщина, чувственная и опытная.

Отпустив мужское достоинство, Сайленс опять обвела языком его чувствительную вершину, а потом спустилась вниз, медленно лаская всю длину… И тут Майкл перестал сдерживаться. Зазвенели тяжелые цепи на его ногах. Он нагнулся, поднял ее вверх за талию и, шагнув, толкнул на соломенную постель. Мгновение – и Майкл оказался сверху нее. Сайленс почувствовала на бедрах прикосновение холодного воздуха, а потом сразу же ощутила, как теплые руки мужа стали ласкать нежную кожу, подбираясь к самому чувствительному ее месту. Он погладил влажные лепестки, но скоро его пальцы ушли оттуда, уступив место мужскому достоинству.

За дверью кто-то кашлянул, и Сайленс опять вспомнила, что от толпы солдатов их отделяет одна дверь. Но в эту секунду Майкл погрузил в ее влажную норку горячую головку своего орудия, и она перестала бояться.

Майкл начал медленно входить дальше. Сайленс закусила губу. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как они были вместе, а ее тело уже успело забыть, каким большим было его мужское достоинство. Ощущение наполненности оказалось таким приятным, что Сайленс прикрыла рот рукой, чтобы не застонать от удовольствия.

Майкл оказался уже наполовину внутри, но остановился. Он обхватил руками ее колени и широко раздвинул их. А потом одним мощным движением глубоко вошел в горячую узкую пещерку Сайленс. Она чувствовала, как ее плоть охватила его, ощущала на щеке его дыхание, слышала быстрое биение сердца. Ей хотелось, чтобы время остановилось и этот миг длился вечно. Сейчас они словно откололись от остального мира, холодного и враждебного, и остались вдвоем на маленьком острове любви.

Майкл начал медленно, ритмично двигаться. Сайленс обняла его за плечи, и его рот нашел ее губы. Он принялся целовать их так нежно, что ей захотелось плакать. Как она будет жить без него? Без этого головокружительного чувства единения с любимым человеком?

Она обрела рай, чтобы тут же потерять его.

Значит, нужно наслаждаться им, пока есть время, выпить блаженство до последней капли. Сайленс крепко обняла его, жалея, что между ними одежда, но все равно радуясь той близости, которую им подарила судьба. Она почувствовала на языке соленые слезы. Только вот чьи они были – ее или Майкла? Неужели жестокий пират может плакать? Сайленс легонько укусила его язык и втянула внутрь, лаская и посасывая. Может, если она будет держать мужа по-настоящему крепко, тот останется с ней навсегда?

Что, если их любовь и страсть помогут создать новую вселенную?

Сайленс чувствовала, как напрягались мышцы его спины, когда он начал медленно, ритмично двигаться внутри ее. Казалось, их тела были созданы друг для друга. Ведь каждое его колебание, когда он глубоко зарывался во влаге ее лона, а потом выходил, раздвигая лепестки, приносило ей невероятное наслаждение, все сильнее разжигая огонь страсти.

Но это было не все. Актом любви Майкл ковал невидимую связь между ними, цепь, которую невозможно разорвать и которая навеки соединяла их в единое целое. Это была настоящая свадебная церемония, более торжественная и священная, чем тот обряд из нескольких слов, которые совершил над ними священник.

Сайленс держала Майкла, дышала с ним в унисон и ждала, когда огонь внутри ее превратится в ослепительный взрыв. Его рука скользнула между ними и коснулась возбужденной горошины у входа в лоно. И это случилось – они вспыхнули вместе. Сайленс вцепилась в Майкла, чувствуя, как плавится от наслаждения. Пламя наполнило ее всю, и она была рада сгореть в этом горниле страсти, чтобы стать единым существом с любимым. Майкл последний раз глубоко вошел в нее и накрыл рот поцелуем, вдыхая стон юной жены.

И в это мгновение, когда они оба были на вершине наслаждения, Сайленс вдруг увидела, как пламя их страсти превратилось в радугу. Она была очень тонкой и хрупкой, и Сайленс на мгновение поверила в реальность ее существования. В то, что их любовь разрушила самые крепкие тюрьмы этого мира и подарила им свободу, навсегда соединив вместе.

Но все имеет свой конец. Вот и волшебная радуга скоро погасла. Сайленс вернулась в реальность, чувствуя на себе тяжесть тела Майкла. Любимый согревал ее, пряча в своих объятиях от мрака тюремной камеры.

Начинался рассвет.

Глава 19

«Умник Джон позвал повара и приказал приготовить необычное блюдо – большой вишневый пирог. Когда он был готов, старый король поставил его рядом с троном и позвал слабым дрожащим голосом: «Селена!» И тут случилось чудо. В окно влетела красивая птица с оперением всех цветов радуги. Она опустилась у ног Умника Джона и превратилась в девушку. Красавица была так же юна и очаровательна, как в ту первую ночь, когда старый король увидел ее в саду. Но на этот раз Селена не улыбалась. Печально глянув на Умника Джона, она спросила: «Зачем ты позвал меня?»…»

Из «Умника Джона»

Как и было обещано, за ним пришли на рассвете. Это были новые солдаты, которые заменили тех, что дежурили перед его камерой ночью. Они начали вязать ему руки, и все это время Мик не отрываясь смотрел на жену. Сайленс помогла ему одеться в лучшие одежды – синий бархатный кафтан и бриджи, вышитый золотом сюртук и отороченную кружевом рубашку. Но самое дорогое, что на нем сейчас было, – это чулки, разного размера и с плохо вывязанной пяткой, которые Сайленс сделала для него своими руками. На его пальцах больше не сияли перстни, он отдал их все ради того, чтобы провести один час наедине с Сайленс. Конечно, Мик не жалел об этой потере.

Солдаты повели его длинными темными коридорами к выходу. Когда он вышел из тюрьмы, то прищурился от утреннего света и оглянулся. Сайленс, которая следовала за ним вместе с Гарри и Бертом, встала рядом.

– Теперь иди домой, – нежно сказал ей Мик, а потом глянул на верных охранников. Гарри и Берт выглядели очень несчастными, но оба сразу поняли, что от них требовал хозяин.

Публичная казнь была мерзким зрелищем. Мик совсем не хотел, чтобы Сайленс смотрела, как его вешают и он беспомощно бьется в конвульсиях. Если ему повезет, до этого не дойдет, потому что его люди должны вовремя прийти ему на помощь. Но Мик так и не рассказал об этом плане Сайленс. Ведь он мог провалиться, а ему не хотелось пробуждать в ней напрасные надежды.

Она посмотрела на него. Ее глаза были красными, но сухими. Сайленс молчала, но выражение дорогого ему лица и так говорило обо всем, что она сейчас чувствовала. Мало кто из мужчин на этой земле был счастлив иметь любовь такой женщины, как Сайленс.

Мик очень надеялся увидеть ее через пару часов, но если попытка бегства провалится, он точно умрет счастливым человеком.

Солдаты повели его к повозке, где уже сидел священник и лежал гроб. Глянув через плечо на Сайленс, Мик сказал:

– Будь счастлива.

И вдруг хорошо знакомый ему голос произнес с издевкой:

– Как романтично!

Позади Сайленс из-за двери тюрьмы появился Викарий с полдюжиной своих людей. Гарри начал поворачиваться к нему, но его тут же сбили с ног, так что он не успел даже увидеть врагов. В сердце Берту направили два пистолета, а Чарли в мгновение ока схватил Сайленс за горло. Она стала царапаться, в отчаянии глядя на Мика.

– Вот твоя дама сердца, а, Микки? – спросил Викарий, иронично склоняя уродливую голову.

Мик похолодел от страха. О боже, нет. Нет!

Гарри лежал на земле с окровавленной головой, но пытался встать. Значит, сознание он не потерял. Берту удалось вырваться из рук Викария. Он стоял неподалеку, но не мог подобраться к Сайленс. Пистолеты все еще были направлены в его сторону.

– Она для тебя ничего не значит, – сказал Мик, стараясь контролировать голос. Ну почему? Почему Чарли напал именно в тот момент, когда он связан и беспомощен, как гусь? – Отпусти ее, Чарли.

– Может, я так и сделаю, – ответил Викарий. – Но только после того, как она хорошо мне послужит. В конце концов, твоя мать умерла, и мне нужна замена. Я терпеливо ждал, когда тебе вынесут приговор, чтобы полностью насладиться моментом.

Слепая ярость захлестнула Мика. Пират заглянул Сайленс в глаза. Они расширились, в них читался страх. Но в целом его храбрая жена сейчас была спокойней, чем в тот момент, когда на нее напал Чарли.

– Я люблю тебя, Майкл, – сказала она.

Мик отвернулся. У него не было сил смотреть на нее.

– Назови цену, – сказал он Викарию. – Я готов на любые условия.

В эту секунду Сайленс вдруг изо всех сил дернулась вперед. Чарли споткнулся, но быстро выпрямился и рывком прижал ее к себе. А потом одна часть его обезображенного лица дернулась в страшной пародии на улыбку.

– Я уже получил все, что мне нужно, – твою смерть и твою женщину. Можно еще забрать внучку, но это будет так, маленькая конфетка на десерт. А вот это, – и он тряхнул Сайленс, – главное блюдо на моем столе.

Мик взревел и попытался броситься на Чарли. Но солдаты сбили его с ног.

– Вы позволите ему украсть женщину? – крикнул им пират. Но они отвернулись от него и продолжали топтаться на месте, словно не замечая трагедии, которая разворачивалась перед их глазами.

Чарли со смехом объяснил:

– Конечно, позволят, если им хорошо заплатить. Это ведь не драгуны капитана Тревельона – они любят деньги, и им все равно, кто их дает. Скоро на твоей шее затянут петлю, и в ту секунду, когда ты начнешь задыхаться и дрыгать ногами, помни – я буду иметь твою женщину.

С этими словами Викарий кивнул своим людям, и они все вместе пошли прочь. Сайленс последний раз глянула на Мика полными ужаса глазами, а потом Чарли дернул ее вперед.

Солдаты потащили Мика в повозку. Священник старательно избегал его взгляда. Их всех подкупил Чарли, помощи ему ждать неоткуда. Его люди сейчас стояли у Тайберна, где совершались все публичные казни Лондона, и ждали его. Если они останутся там, Сайленс никто не поможет.

Если они спасут его, то Сайленс точно погибнет. И тогда Мик принял единственно возможное решение.

– Бегите! – закричал он Берту и Гарри. – Расскажите Уинтеру Мейкпису, что случилось. Передайте ему – пусть берет всех моих людей и спасает сестру. Меня спасать не надо. Вы поняли? Забудьте про меня!

Повозка тронулась. Мик, вытянув шею, смотрел, как Берт помогает Гарри встать. Его шатало, но все-таки оба мужчины довольно быстро пошли исполнять приказ. Берт служил Мику больше пяти лет и за это время показал себя отличным воином. Но Бран тоже был его правой рукой и в итоге стал предателем. Мик ехал на смерть и никак не мог отблагодарить Берта. Что, если он бросит Гарри и просто сбежит? Тогда верные пираты будут ждать его в Тайберне, как они договорились заранее.

А Сайленс так и останется в лапах Викария.

Боже правый, нет! Пусть лучше виселица, чем это!

Повозка меж тем тронулась и выехала на Оксфорд-стрит. Там их уже ждала толпа. Люди стояли на обочине, выстроившись в три-четыре ряда. Они кричали, некоторые – от злости, другие – чтобы подбодрить его. Мик встал, высоко подняв голову и расставив ноги, чтобы не упасть, пока повозка будет прыгать по ухабам. Какая-то девочка бросила ему букет цветов. Многие в Лондоне знали его, а бедняки считали героем.

Другие люди начали кидать в него гнилые овощи и прочую гадость. Но Мик не обращал на это внимания. Где сейчас его Сайленс? Боже, а вдруг Викарий уже насилует ее и ясный, чистый свет навсегда гаснет в глазах его любимой? От этой мысли ему захотелось убивать всех подряд, крушить и ломать. Но он был связан и посажен в клетку, как дикое животное.

Проехав почти весь Лондон, повозка остановилась у таверны, чтобы Мик мог в последний раз купить выпивку. Он так и сделал, и пока жадно глотал пиво, молился лишь о том, чтобы его люди не пришли ему на выручку. Пусть его смерть будет достаточной ценой за спасение Сайленс. Ему было известно, какие мерзости мог вытворять Викарий с женщинами. Мик помнил, как горько плакала его мать из-за того, что заставлял ее делать Чарли.

Пусть Сайленс живет. Пусть она будет счастлива.

Наконец впереди показались виселицы Тайберна. Перекладины четко вырисовывались на фоне голубого неба. Перед ними были сколочены деревянные сиденья, но люди, пришедшие посмотреть на казнь, предпочитали стоять. Мик заметил женщину с подносом пирожков на голове, которая упорно пробиралась через толпу. За ней тенью крался карманный вор и обчищал тех, кто доставал кошельки, чтобы заплатить за ее товар. Несколько мальчишек с собаками бежали за его повозкой, что-то крича. В толпе выступал жонглер. Он собрал небольшой кружок зрителей и ловко подбрасывал в воздух сразу четыре предмета. Неподалеку стояли несколько пьяных подмастерьев и выкрикивали в его адрес всякие ругательства.

Мик с мрачным удовлетворением заметил, что его план скорей всего отлично сработал. Повозка постоянно останавливалась, продираясь сквозь толпу людей, которые старались поближе подойти к известному пирату. Народ просовывал руки в клетку, тянул его за бриджи и кафтан. Кусочек ткани для многих стал бы отличным сувениром, к тому же его потом можно будет продать. Конечно, его охранники верхом на лошадях старались не отставать от повозки, но бывали моменты, когда люди оттесняли их в сторону.

Они подъехали к виселице и остановились. Никто не пришел ему на помощь, и Мик с облегчением перевел дыхание. Значит, Берт все-таки выполнил его приказ, и сейчас они, наверное, уже атаковали дом Викария во главе с Уинтером.

Мик вышел из клетки, и его повели по ступеням на виселицу. Священник начал бормотать молитву. Толпа дураков, которые пришли поглазеть на смерть, волновалась и шумела, словно море. Мик увидел палача, высокого сутулого мужчину, и подал ему гинею. Тот надел на него колпак и связал ноги. Он почувствовал, как ему на плечи легла толстая петля и как палач затянул ее. Мик дышал спокойно и ровно, воздух под колпаком быстро нагрелся.

Потом скрипнул рычаг, и он провалился в пустоту. Его рот широко открылся, пытаясь вдохнуть, но горло было сдавлено веревкой. Мик дернулся и закружился, в темноте под колпаком вспыхнули звезды. Он умирал, и его тело болезненно сопротивлялось неизбежной смерти. В ушах зашумело, и вдруг Мик увидел перед собой лицо Сайленс, красивое и ясное, как день.

А потом он свалился на помост.

Мик лежал, глотая воздух, и не понимал, что происходит. Кто-то срезал петлю с его шеи. Он решил, что уже умер, но в этот момент с него сняли колпак, и перед ним показался Призрак Сент-Джайлза.

– Какого черта ты тут делаешь? – прохрипел Мик, морщась от боли в горле.

– Ты нужен ей живой, пират, – проговорил Призрак. Его голос показался ему знакомым. Он перерезал веревки на ногах и добавил: – Я делаю это не ради тебя, а ради нее. Беги, спасай Сайленс. Твоих людей я уже предупредил.

Мик выругался, но ревущая толпа заглушила его голос. На помост выбежало двое солдат, и Призрак кинулся им наперерез, обнажив шпагу.

– Беги! – закричал он.

Мик так и сделал. Он просто кинулся в толпу. Его руки еще были связаны, но ему удалось достать из-за рукава крошечный перочинный ножик. И пока люди толкали его, Мик принялся резать веревки. Он два раза упал, но в итоге освободился от них. Оглянувшись, пират увидел перед собой продавца орехов, который изумленно таращился на него. Мик без промедления схватил его и повалил на землю, орехи из лотка покатились во все стороны. Он скинул бархатный кафтан, сдернул с плеч торговца его простую коричневую куртку и быстро надел на себя. Потом он нацепил на голову поношенную треуголку незнакомца и измазал лицо и белую рубашку в грязи.

Мик встал. Все люди смотрели туда, где Призрак Сент-Джайлза сражался сразу с четырьмя солдатами. И только какая-то женщина глянула на него, узнала и уже открыла рот, чтобы закричать. Но он опередил ее:

– Смотрите! – И Мик указал в противоположную сторону. – Вон там пират! Ловите его, а то убежит.

Новость моментально распространилась в толпе. Люди двинулись туда, забыв о нем. В это время на помосте его спаситель упал, но потом опять поднялся. Многие люди продолжали смотреть на него, радуясь такому неожиданному развлечению. Призрак Сент-Джайлза оказался отличным бойцом и, похоже, мог в итоге выйти победителем в неравной схватке. Но у Мика не было времени наблюдать за ним. Подняв воротник куртки, он побежал в ту сторону, где заметил солдата верхом на лошади.

Животное сильно нервничало от криков толпы. Солдат едва справлялся с ним, и Мику оставалось только хорошо толкнуть его, чтобы тот тут же свалился на землю. Пират вскочил в седло, лошадь тут же встала на дыбы. Люди вокруг закричали и стали разбегаться от тяжелых копыт. Мик заставил ее опуститься, пришпорил и понесся, как ветер, назад в город.

Чарли жил в Уайтчепеле. Мику надо было попасть туда как можно скорее. Он промчался мимо солдат, которых, видимо, послали на подкрепление в Тайберн. Те не обратили на него никакого внимания.

Мик не жалел ни себя, ни лошадь. Его гнало вперед лицо Сайленс, которое он постоянно видел перед собой. На башне зазвенел колокол. Значит, с тех пор как его любимая попала в лапы Викарию, прошло три часа.

Боже, успеет ли он спасти ее?

Сайленс сидела так тихо, как будто видела перед собой гадюку. Вот только человек, который находился вместе с ней в комнате, был опаснее любой змеи.

Она должна выжить.

Майкл не может прийти на помощь, значит, ей надо самой найти способ справиться с Викарием. Мэри Дарлинг требовалась ее защита, ведь Викарий ясно дал знать, что хочет заполучить девочку.

Сайленс находилась в неприбранной спальне, в которой все еще витал запах болезни. Судя по этому, а еще по туалетному столику, на котором лежали шпильки и расчески, она поняла, что тут жила мать Майкла.

И в этой комнате несчастная женщина умерла.

Сайленс вздрогнула. А потом опять застыла, когда Чарли Грейди повернул к ней свое ужасное лицо. Он сидел в кресле напротив нее и держал в левой руке две старые игральные кости. Половина его черепа была почти совсем лысой, и лишь в нескольких местах росли длинные седые волосы. Левого уха не было, как и левой части носа. Сожженная кожа превратилась в один огромный коричневый рубец. Если бы Сайленс увидела такого человека на улице, то сочувственно отвела бы взгляд.

Но сейчас она застыла от страха.

Их кресла стояли возле небольшого потухшего камина. В комнате не было часов, но Сайленс казалось, что они сидят так вдвоем уже несколько часов. И все это время Чарли Грейди разговаривал – тихим, монотонным голосом. Если бы в спальню зашел кто-нибудь посторонний, то решил бы, что старик обращается к ней, но на самом деле на ее месте мог быть кто угодно, да хоть просто пустое кресло. Ведь Чарли Грейди разговаривал не с ней, а с отсутствующим сыном.

– Решил, что можешь настроить ее против меня? – бормотал он, двигая одной половиной рта. – Но я скоро показал тебе, как ты ошибался. Моя Грейс всегда была верна мне. Да, верна, несмотря на все твои попытки встать между нами. Ха! У тебя ничего не получилось! Твоя женщина теперь у меня, а скоро я доберусь и до твоей дочери. Теперь уже мой черед смеяться, а, Микки О’Коннор? И я обязательно это сделаю, когда отымею твою женщину и выкину ее на улицу.

Было немного странно сидеть на одном месте и часами слушать, как старик поливает грязью своего сына. Сайленс даже могла бы найти силы пожалеть его, если бы Грейди время от времени не напоминал, что он собирается с ней сделать. За дверью находилась комната, в которой сидело с десяток людей Грейди. Хозяин сразу предупредил ее с пугающим равнодушием в голосе, что если ей вздумается бежать, то он отдаст ее им для развлечения.

Раздался звон колокола.

Грейди наклонил голову, слушая его. А потом сказал:

– Так, его сейчас вешают. Теперь пора разобраться с тобой. Давай глянем, повезет тебе сегодня или нет.

Сайленс задрожала от страха. Неужели Грейди наконец-то обратился к ней? Она с болезненным любопытством смотрела, как хозяин дома бросил на пол кости. Те покатились и в итоге показали «три» и «четыре».

– Да уж, – покачал головой Чарли, – сегодня явно не твой день.

С этими словами он встал и начал расстегивать бриджи.

Глава 20

«Селена попробовала пальцем вишневый крем. А Умник Джон меж тем сказал ей: «Я долго думал, прежде чем загадать три желания, и все равно ошибся. Я просил не о том, что мне было по-настоящему нужно». Селена кивнула в ответ и, продолжая поедать пирог, ответила: «Да, но я ничем не могу тебе помочь. Ты использовал все три желания». Умник Джон устало закрыл глаза и сказал: «Тогда я хочу попросить тебя подарить мне последнее, фиолетовое перо. Тогда я отойду в иной мир с радугой в руках…»

Из «Умника Джона»

Мик завернул за угол, увидел впереди дом Чарли Грейди и тут же попал в ад. Его пираты штурмовали неприступную крепость. Люди кричали и стонали, трупы лежали на земле, и толпа сражалась с людьми Викария, которые потоком лились из дома.

Лошадь не успела остановиться, а Мик уже спрыгнул и помчался на подмогу.

– Дайте нож! – закричал он. Кто-то кинул ему оружие, и он набросился на врагов, словно обезумевший зверь.

Они устроили ему ловушку у могилы матери. Они похитили любимую женщину.

Черт побери, его чуть не повесили!

Мик О’Коннор был готов убить каждого, кто стоял между ним и Сайленс. Он поймал первого мужчину, схватил его за плечо и всадил ему нож глубоко в живот. Глаза врага широко распахнулись. Мик вытащил окровавленное оружие и отшвырнул тело.

Один из нападавших кинул в него дубинкой. Мик отклонился, потом бросился вперед и ударил его ногой по коленям. Хрустнула кость, мужчина заорал и упал на землю.

Пират глянул на третьего врага. Но тот даже не стал с ним связываться и просто кинулся прочь.

Мик решил его не догонять. Он крикнул: «Все в дом!» и первым бросился выбивать дверь. Та с треском распахнулась, и за ней показались еще люди Викария. Какой-то дурак выстрелил из пистолета. Коридор заволокло дымом, а Мик почувствовал на щеке ожог от пули. Он выхватил оружие из рук нападавшего и стукнул его рукояткой по голове.

– Обыскать каждую комнату! – приказал Мик.

С громко бьющимся сердцем пират помчался вверх по лестнице, прыгая через три ступени. Что, если Сайленс нет в доме? Он не знал, что делать в таком случае. Мик не представлял, куда Викарий мог увезти его жену.

Наверху была комната с круглым столом и несколькими стульями. Там находился один охранник, который тут же бросился на него. Мик вовремя отклонился от удара, а потом толкнул его, и мужчина покатился вниз по лестнице.

А Мик побежал дальше и увидел две двери. Открыв одну, он оказался в спальне, чистой, простой и совершенно пустой. Вторая дверь оказалась заперта. Мик разбежался и выбил ее плечом. Та с треском ударилась о стену.

В комнате он увидел Сайленс.

Его как громом ударило.

Любимая сидела на коврике возле камина и плакала. Ее волосы растрепались, лиф платья был разорван до самой талии, ребра корсета сломаны. Мик увидел мягкие округлости ее груди, а на них – красную полосу от удара.

Боже правый, он опоздал!

Когда Сайленс увидела стоявшего в двери Майкла, то подумала, что сошла с ума. События последних часов, наверное, вызвали помрачение разума, и ей привиделся любимый, которого только что повесили.

Но вдруг он открыл рот и проговорил:

– Прости меня.

Его голос звучал хрипло, но ей было все равно. Майкл жив, и он пришел за ней! Сайленс тут же вскочила с потертого ковра и кинулась в его объятия, не обращая внимания на грязь на его лице и одежде. Она обвила руками его шею и прижалась к нему так близко, как только было можно.

– Прости меня, – опять сказал Майкл, целуя ее щеки, лоб, губы. – Пожалуйста, любимая, ты сможешь простить меня за то, что я не смог тебя защитить?

Она что-то пробормотала и попыталась завладеть его губами. Но Майкл поднял голову, и Сайленс с удивлением увидела, что в его глазах блестят слезы.

– Я отомщу, не бойся. Я убью его. Только… только не сдавайся. Я буду заботиться о тебе, и ты переживешь это. Обещаю тебе, все забудется, как страшный сон.

– О чем ты говоришь? – спросила Сайленс, непонимающе глядя на него.

– Викарий… он… – Майкл с шумом перевел дыхание, – он обидел тебя.

– Нет, ты ошибаешься.

– Что?

Сайленс взяла его за руку и повела к кровати. Отвернувшись, она указала на пол. Ей смотреть было незачем – хватило одного раза. Сглотнув подступивший к горлу комок, Сайленс сказала:

– Он пытался… ну… в общем, ты понимаешь. Я подождала, когда Викарий решит, будто совсем меня запугал, а потом достала из кармана нож, который ты мне дал, и убила его.

Сайленс опять махнула в сторону тела Викария, лежавшего на полу возле постели.

– Только, боюсь, я метила не в глаза или живот, как ты учил меня. Я просто воткнула нож в спину, и все.

– Ты… – Майкл изумленно смотрел то на нее, то на труп Викария. – …Заколола…

– Его. Да. – Сайленс скрестила руки на груди. В конце концов, Чарли Грейди приходился ему отцом. Может, ее поступок ошеломил его, причинил боль?

Майкл откинул голову и принялся хохотать во весь голос.

– Ты убила Викария из Уайтчепела! – воскликнул он.

– Ну да, – растерянно подтвердила Сайленс.

– Самого опасного, самого жестокого негодяя во всем Лондоне! И ты, Сайленс, отправила его на тот свет одним ударом! – Майкл вытер слезы, выступившие от смеха у него на глазах.

– Вроде бы так.

Майкл поцеловал ее, крепко и быстро, и на мгновение Сайленс забыла обо всем, кроме его теплых улыбающихся губ. Потом он повел ее прочь от тела.

– Боже, как я тобой горжусь! С виду ты такая спокойная и милая, почти как девочка, но в то же время бесстрашная и злая, как настоящий воин. Но скажи мне, почему ты плакала?

– Любимый мой. – Она положила ладонь ему на щеку. – Я плакала по тебе – думала, что тебя повесили. Как же тебе удалось сбежать?

– Это все Призрак Сент-Джайлза. – Майкл многозначительно глянул на нее. – Он перерезал веревку, когда я болтался на виселице.

– О боже. – Сайленс закрыла глаза. Она представила эту картину, и ей стало тошно.

– А ты, дорогая? Что делал Викарий все эти три часа?

– Он привел меня сюда, а потом начал говорить о своей ненависти к тебе. Это длилось очень долго. А потом, – Сайленс перевела дух, – Чарли набросился на меня. Но он своего не добился. – Вдруг ей в голову пришла пугающая мысль. – Майкл, ты ведь веришь мне?

Широкая улыбка озарила его лицо.

– Любимая, я больше верю в тебя, чем в Бога.

– Майкл, это богохульство, – попыталась отругать его Сайленс, но уголки ее губ сами поползли вверх.

– Нет, – сказал он, на этот раз серьезным голосом, – это любовь. Я слышу тебя, я верю тебе, и я люблю тебя.

Сайленс молча смотрела на него. Она боялась, что ослышалась, и страшилась переспрашивать. Майкл заметил ее замешательство и, обняв ее, повторил сам:

– Я люблю тебя, Сайленс О’Коннор, всем своим черным сердцем.

– Не думаю, что сердце у тебя такое уж черное, как тебе кажется. – На глазах у нее опять засверкали слезы, но Сайленс улыбалась. – Я тоже тебя люблю.

Она встала на цыпочки и прижалась губами к его рту, радуясь тому, что чувствует дыхание Майкла, тепло его поцелуя. Но тут ей в голову пришла новая мысль. Она немного отодвинулась и тревожно заглянула мужу в глаза.

– Но ведь тебя будут искать солдаты.

– Да, – просто ответил Майкл. Он снял поношенную куртку с плеч и надел ее на Сайленс, закрывая разорванное платье, а потом взял жену за руку и повел к двери. В коридоре они встретили Берта, который только что поднялся вверх по лестнице.

– Мы раскидали людей Викария, – сказал тот, еле дыша, – но сюда направляются солдаты.

Мик кивнул и ответил:

– Тело Викария тут, в спальне. Отправь пару наших людей, чтобы они забрали его. И, если ты не против, я позаимствую вот это. – Он снял с него серый парик, обнажив лысую голову Берта.

– Но тебя приговорили к смерти! – воскликнула Сайленс. – Разве нам не нужно бежать из страны?

– Да, нужно, – озорно улыбаясь, ответил Майкл. – Но нам поможет некий мистер Риверз.

– Я не понимаю, – сказала Сайленс, когда муж повел ее вниз по лестнице.

– Красавчик Микки О’Коннор скоро трагически погибнет. Боюсь, что смерть настигнет пирата в его же собственном доме, иначе в это просто никто не поверит. Берт и Гарри отнесут туда тело Викария и подожгут дворец – так, чтобы он сгорел дотла.

– Значит, после солдаты найдут обожженное тело и решат, что это твое? – Сайленс невольно поежилась. – А что же будем делать мы?

Майкл остановился у двери и взял обе ее руки.

– Я стану уважаемым судостроителем по имени мистер Майкл Риверз. А ты, моя любовь, будешь миссис Риверз. Мы заберем Мэри Дарлинг и уедем в «Дом ветров».

Пока он говорил, его акцент изменился, потеряв всю свою ирландскую прелесть. Теперь перед ней стоял настоящий англичанин. Сайленс посмотрела на него и тихо спросила:

– Значит, ты больше не будешь пиратом? Вот так просто?

Майкл кашлянул и ответил:

– Человек, которого я люблю и уважаю, сказал, что я могу бросить разбой и измениться к лучшему.

– О Майкл! – Он давал ей все, о чем она только мечтала.

Ее муж дарил ей настоящую семью.

Они вышли на улицу, и Сайленс с облегчением увидела среди бойцов Гарри. На голове у него была повязка, но в целом охранник выглядел неплохо. С таким героическим образом ему будет еще проще вытягивать чай и сладости из сердобольных служанок на кухне.

Сайленс быстро собрала волосы в некое подобие прически с помощью оставшихся шпилек. А Майкл меж тем надел кафтан, который подал ему один из его людей.

Берт подвел им лошадь. Майкл первым вскочил в седло, потом опустил руки и помог взобраться Сайленс. Жена села перед ним, Берт отступил и помахал им на прощание. Мик кивнул ему и пришпорил коня. Тот перешел на рысь.

Сайленс с тревогой обернулась. Она слышала вдалеке крики и топот копыт. Подняв руку, Сайленс потрогала волосы. Вдруг солдатам покажется подозрительным ее растрепанный вид?

– Спокойно, – шепнул ей Майкл. – Помни, что нас зовут мистер и миссис Риверз, что я строю корабли, и мы возвращаемся домой.

– Ты не будешь скучать по дворцу? По его золоченым стенам и каменным полам?

– Думаю, нет. Я понял, что могу прожить без статуй, драгоценных камней и золота. Единственное, что мне нужно в жизни, – это моя жена Сайленс и дочка Мэри Дарлинг. Я люблю вас обеих.

– А я люблю тебя, мой муж. И мне нравится быть просто миссис Риверз. – Она откинулась назад и шепнула ему в ухо: – Но я совсем не против, если ты порой будешь вести себя, как знаменитый пират Микки О’Коннор. Только в нашей постели.

Он подмигнул ей, а потом нагнулся и поцеловал Сайленс в губы.

– Конечно, моя любовь. Это я тебе обещаю.

Эпилог

«Умник Джон услышал шаги босых ног. Он открыл глаза и увидел, что Селена подошла к креслу и встала рядом на колени. «Зачем тебе мои перья? – спросила девушка. – У тебя ведь есть все богатства мира». Умник Джон протянул трясущуюся руку и коснулся ее гладкой щеки. «Радужные перья будут напоминать мне о тебе. О том, что я должен был попросить в самом первом желании». Волшебная девушка спросила: «И что бы ты попросил?» Старый король ответил: «Тебя. Ту, которую я полюбил в первую секунду, как увидел, и это чувство было со мной все эти годы. Без любимой все богатства – просто кости и пыль». Девушка шепнула: «Это правда?» И Умник Джон печально ответил: «Да. А я глупый старик, который потерял самое драгоценное, что было у меня в жизни».

И вдруг после этих слов подул сильный ветер. Королевство, неуязвимая армия, огромный сундук с богатствами – все это исчезло, и Умник Джон опять оказался в саду своего дяди. Его тело вновь стало сильным и юным, седые пряди окрасились в черный цвет. Перед ним стояла Селена, и ее радужные волосы сияли в рассветных лучах солнца.

Умник Джон откинул голову и рассмеялся. «Как это произошло?» – воскликнул он и, обхватив Селену за талию, привлек к себе. Она ответила с улыбкой: «Ты использовал три желания, но я свои – еще нет!» Умник Джон повел ее к королю и рассказал, что обнаружил, кто воровал вишни в саду. Дяде ничего не оставалось, как объявить его наследником. И как вы думаете, сильно ли опечалился Умник Джон, когда вместо волшебного королевства получил обычную землю? Нет, теперь он считал себя самым счастливым человеком на свете, ведь вместе с ним маленьким королевством у моря правила его любимая женщина. А это, дорогой читатель, самое главное в жизни».

Из «Умника Джона»

Арлекин, задыхаясь, оперся о стену. Наверное, он был недалеко от Сент-Джайлза, но мог и ошибаться. Его гнали по улицам города, как быка на бойню.

Из раны на бедре текла кровь. Она впитывалась в маскарадную тунику и обтягивающие штаны и остывала в весеннем воздухе, заставляя его дрожать от холода. Мужчина посмотрел вверх, пытаясь определить время. Но солнце пряталось за серыми облаками, так что сделать это было невозможно.

Наверное, прошел целый час, прежде чем ему удалось оторваться от бешеной толпы. Сегодня пообещали, что будут вешать преступников. Люди надели свои лучшие воскресные наряды и пошли, улыбаясь, к виселицам в Тайберн. Им пообещали праздник, но он в итоге так и не состоялся.

Конечно, свой гнев толпа обратила на главного виновника их разочарования. На него.

Арлекин выпрямился и попытался идти дальше. Улица закружилась у него перед глазами, земля ушла из-под ног. Его тут же вырвало прямо на мостовую. Судя по тому, какой туман у него стоял перед глазами, удар по голове оказался сильным.

Его сердце вдруг сжалось от нехорошего предчувствия. Нужно убираться отсюда как можно быстрее.

Арлекин побрел вперед, держась за стену. Но через несколько шагов эта опора стала его подводить. Перед глазами начала собираться темнота, и в итоге мужчина упал на колени. Он услышал топот копыт и медленно, с усилием, обернулся. Из-за угла показалась карета.

Шпага, которую арлекин держал в руке, со звоном упала на мостовую. А потом его щека тоже оказалась на грязных холодных камнях. Веки почти сомкнулись, и сквозь две щелки он увидел, что карета подъехала ближе и остановилась.

Перед тем как его поглотила тьма, арлекин успел подумать о том, как удивятся люди в карете, когда поймут, кого нашли посреди дороги.

А потом Уинтер Мейкпис, Призрак Сент-Джайлза, провалился в черную пропасть забытья.

Примечания

1

Concord (англ.) – согласие, discord (англ.) – разногласие. (Примеч. перев.)

2

В русской традиции – это архангел Михаил.

Content

Элизабет Хойт
Скандальные желания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Примечания