Юлия Юлина

Подиум судьбы

Вступление

Выход из тени

…Огромный зал, стеклянные окна, море огней на темном фоне. Реальность или иллюзия? Для кого как!

– Почетный приз присуждается основателю Некоммерческого партнерства «Окружающая среда»! Это проект успешного общественного деятеля из России – Алисы Южной! Поприветствуем! – в экстазе закричал ведущий… и зал разразился бурными аплодисментами.

«Минуточку! Это же я… И к чему такое пафосное представление? Успешный общественный деятель – разве это про меня?» – промелькнула мысль.

Мне протянули микрофон. Я взяла. Надо, значит, надо.

– Я очень тронута такой почетной наградой. Мне намекнули, что меня ждет сюрприз, но я не ожидала, что это будет приз! – Я подняла серебристую чашу ввысь и замолчала на несколько секунд.

Снова аплодисменты. Вспышки фотоаппаратов.

– Скажу по секрету… – продолжила я, опустив чашу, и оглядела зал, всех сидящих, – я поражена! Неужели на подобные мероприятия кто-то ходит?

Дальше меня понесло, я наговорила каких-то колкостей, стыдно вспомнить. «Но правда, неужели всем этим людям действительно интересно, за что мне выдали награду? Может быть, их заботит экология и животный мир?» – оправдывала я свое поведение.

После еще одной затянувшейся паузы я добавила:

– Искренне хочу верить, что в зале найдется хотя бы один человек, который что-то делает при этом. Потому что если такого человека нет – незачем сотрясать воздух! – Воцарилась глухая тишина. – Спасибо.

Я вернула микрофон ведущему и ушла. Тот не растерялся.

– Это была неподражаемая Алиса Южная! Она, как всегда, заставила нас задуматься о смысле жизни! Поддержим ее начинания!

Сидящие в зале снова зааплодировали.

Как долго я искала этот смысл жизни! Как искала, долго и упорно! И сколько ошибалась при этом! И сколько глупостей наделала…

Но наконец нашла.

И смысл жизни, и любовь…

* * *

У нас есть твердое правило: несмотря на любые проблемы, где бы мы ни находились, никогда не пропускать совещание по развитию Некоммерческого партнерства «Окружающая среда». Такое совещание проводится раз в месяц. Мы с Базиком заранее проговариваем вопросы, которые нужно обсудить, и подбираем кандидатуры людей, которых стоит пригласить. Иногда мероприятие касается узкого круга волонтеров и сотрудников Партнерства, иногда мы организуем его в расширенном составе.

Наши перспективы – это святое. Однажды мы проводили очередное совещание, когда Базик попал в больницу с переломом ноги, а я была в Италии, где в одной из клиник консультировали моих родителей.

На этот раз в полдень мы встретились в офисе Партнерства на Каширке, расположившись в нашем кабинете.

Наш кабинет – это, правда, сказано громко. Мы изначально решили, что все в офисе будет доступно и демократично. Поэтому наш кабинет представляет собой большую комнату, где у окна, за ажурной бамбуковой ширмой расположены два наших с Базиком полукруглых стола, придвинутые друг к другу так, что вместе они образуют круг. А перед ширмой, в просторной части кабинета, стоит большой овальный стол. В нем густо врезаны розетки. И любой желающий поработать приходит и садится со своим ноутбуком за любое свободное место.

Часто сюда приходят поработать друзья или просто знакомые наших сотрудников. Единственное правило для всех желающих – приходить с полными руками. Так что каждый приносит с собой бумагу для принтера, чай с печеньями, канцтовары и так далее. По мере того как мы обживались в офисе, появились магнитная доска, кулер и даже кофемашина.

– Привет, народ! – Я зашла в кабинет и, как всегда, половину людей не узнала.

– Привет! Привет! – отозвались со всех сторон.

Я зашла за ширму, Базик уже наливал кофе.

– Опаздываешь? – не отрывая взгляд от кружки и сосредоточенно размешивая сахар в кофе, спросил он.

– Директор не опаздывает, директор задерживается! – парировала я, забрав у него ту кружку, где он растворил сахар. – Огромное спасибо! – улыбнулась я в ответ на его немой укор.

Пока Базик отвернулся за другой кружкой, я достала из сумочки большую коробку «Ферреро» и поставила к нему поближе. Повернувшись и увидев любимые конфеты, он быстро сменил гнев на милость.

– Ладно, давай начнем! – сказал Базик.

– Итак, что мы имеем? – продолжила я. – Всего у нас два крупных действующих направления: экологическое направление и психологическая помощь в трудных жизненных ситуациях. Плюс разные целевые мероприятия. Давай начнем с экологии…

– Ну да, правильно, сейчас все с этого начинают, – согласился Базик. – Вопрос только, что нам с ней реально делать?

– Меня сейчас сильно беспокоит макулатурный проект, мне кажется, он начал загибаться. За четыре недели мы собрали в два раза меньше макулатуры, чем месяц назад.

– Да, знаю. Большая часть наших ящиков по сбору макулатуры, размещенных в спальных районах, демонтирована. Кому-то вдруг показалось, что они не соответствуют архитектурному облику столицы. Такая же штука произошла в Питере – в центре города все ящики снесли. Как сговорились. Надо решать этот вопрос. Я пока выясняю, откуда ветер дует и кто у нас такой умный.

– У нас же были все нужные согласования и разрешения на установку! – возмутилась я.

– Правильно, были, – сказал Базик. – А теперь – нет. Пришла новая команда, в этом все дело!

– То есть нужно налаживать новые контакты?

– Именно так! – Базик стукнул по столу, явно огорченный. – Я беру этот вопрос на себя! – более спокойно продолжил он.

Я сильно волнуюсь, когда он в таком настроении. Обычно злюсь и делаю необдуманные поступки я, а Базик меня опекает, учит, даже вдохновляет и, главное, планомерно следит за развитием Партнерства.

Вспомнилось, как мы решили создать этот проект. Именно с макулатуры все и началось. Мы тогда учились в одном классе, а Базаев (это его настоящая фамилия) имел репутацию сердцееда и ловеласа, но почему-то начал за мной ухаживать. Я же была одержима идеей сделать мир лучше и обклеивала объявлениями о сборе макулатуры каждый подъезд в своем районе. Базик в моих глазах выглядел слишком поверхностным и несерьезным персонажем. Тогда как балконы моих друзей (не только друзей, но и знакомых!) были забиты кипами макулатуры и напоминали архивохранилища.

Должно быть, для того, чтобы познакомиться со мной поближе, Базик стал самым активным участником группы по сбору макулатуры. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он замечательный человек – добрый и очень отзывчивый. Он стал отвечать за пиар. Благодаря умению заводить полезные связи и общаться с самыми разными людьми он устроил на местном телеканале передачу про нашу волонтерскую группу, чем фактически обеспечил стремительное развитие нашей деятельности.

Мы росли и постепенно (уже после школы, конечно) из волонтерской группы превратились в Некоммерческое партнерство «Окружающая среда». Теперь мы довольно широко известны, о нас и наших проектах часто пишут в прессе.

Люди, которым мы помогаем, рассказывают о нас, размещают отзывы в Интернете и социальных сетях… Например, одна женщина, которой мы помогли наладить отношения с сыном, работала в крупном Издательском доме, который выпускает много журналов и газет. Кстати, ее сын вырос и тоже стал активным участником наших проектов. Он ведет один из новостных каналов.

– Теперь глобальная тема, – продолжил Базик, – хотелось бы расширить направление «психопомощи». У нас сейчас три специалиста-психотерапевта, одно помещение под групповую работу и одно – под индивидуальные приемы. Но мне бы хотелось, чтобы мы сумели запустить проект «Помощь пострадавшим в катастрофах» и «Жертвы домашнего насилия». Нужно организовать место, где могут переночевать и получить юридическую и психологическую помощь жертвы домашней тирании.

– Неплохо замахнулся… – задумалась я. – Представляю, как можно организовать работу проекта о пострадавших в катастрофах. А разве такие службы не существуют в госструктурах?

– Да, существуют, но их недостаточно. Они чаще востребованы при массовых катастрофах – теракт или самолет разбился. А, скажем, куда обратиться людям, которые потеряли близких из-за какого-нибудь несчастья? Таких гораздо больше, чем жертв массовых катастроф.

– О’кей, давай запускать в работу, мне идея нравится! – подбодрила я Базаева. – Вопросы о защите жертв домашнего насилия – это даже в голове не укладывается, представляешь, как это сложно? Нужны помещения типа гостиниц или хотя бы общежитий, штат юристов и психологов, возможность дать бесплатное жилье не только женщинам, но и их детям, обеспечить их едой, одеждой. Думается, тут еще очень много нужно взвесить и, конечно, посоветоваться со специалистами…

– Да, ведь это целый пласт населения.

– Ты уже проводил исследование, как устроена такая работа в аналогичных приютах? Есть же наверняка тот, кто этим уже занимается?

– Пока ничего этого не делал, просто идея, решил поделиться, – ответил Базик.

– Давай проанализируем, – предложила я, – начнем с существующих приютов, съездим, посмотрим, как устроена работа, найдем статистику, поймем финансовые аспекты.

Еще за полчаса мы обсудили несколько текущих тематических направлений, которые требовали нашего участия. Затем пригласили кураторов проектов, распределили задачи и уткнулись в свои ноутбуки.

– Слушай, – неожиданно спросил Базик, – как у тебя дела на личном фронте? Извини, что спрашиваю, просто беспокоюсь за тебя…

– По-разному, – сказала я и задумалась…

Действительно, как?

Эпизод 1

Любовь и соперничество

Я влюблена! Я влюблена в Сергея. Теперь уже точно только в него. Все мысли о нем. Такое яркое чувство – и приносит боль. Крутится один вопрос: почему он меня до сих пор не любит, почему я ему безразлична? Или любит?

Зима. Снежная и пасмурная. В этом году у меня одно заветное новогоднее желание – пусть Сергей меня полюбит. Но он уже, я уверена, на полпути. А может быть, и больше.

После того как мы познакомились при обстоятельствах, когда он находился на службе, нужно было перевести наше знакомство в личную сферу. Поэтому я ничего лучше не придумала, как «отблагодарить» его за внимание, пригласив на свидание.

Конечно, я постаралась, чтобы все выглядело естественно. Когда следствие наконец закончилось, предложила отметить это выдающееся событие. Сергей согласился, хотя и говорил, что еще предстоит суд. Но это уже меня не особенно волновало. Кошмар закончился, мне было хорошо.

В кафе неподалеку от Пушкинской площади очень стильно и спокойно. Отпив настоящего зеленого чая, я завела разговор о своих приключениях и как бы между прочим добавила:

– Представляешь, мне предложили принять участие в «Дозоре»!

– Дневном или Ночном? – сразу уточнил Сергей. – Ты будешь сниматься в новом фильме?

Может быть, и буду, но не сейчас… Между прочим, хорошая мысль!

– Это такая игра, чаще всего проходит ночью. Обычно нескольким командам задают вопрос в виде ребуса, а ответ можно найти там, где спрятана следующая загадка. Команды перемещаются в место, где надо будет найти еще один ребус. И так можно играть целые сутки.

– Да, знаю, квест на местности…

– Ты принимал участие в квестах?

Сергей снисходительно улыбнулся. И, по-моему, процитировал:

– В мире игровых квестов есть ряд негласных правил. Правило первое: увидев какой-то предмет, обязательно возьми его – вдруг пригодится? Правило второе: встретив кого-нибудь, обязательно заговори с ним – вдруг узнаешь что-то очень важное? Правило третье: оказавшись на новом месте, внимательно прочти его описание – вдруг в тексте обнаружится какая-нибудь подсказка?

Так, придется немного изменить тон. Мужчины не любят, когда им рассказывают то, что они и так прекрасно знают.

– Да, обычно игры проходят ночью, а загадки прячут где-то на стройках, бывших режимных объектах или в заброшенных домах и заводах. Команда, которая быстрее разгадает ребус и найдет все загадки, конечно же побеждает.

– Ну, понятно. А зачем тебе это надо?

– Хочется немного экстрима, чтобы развеяться…

– Ты что, с ума сошла? Твою прошлую историю до сих пор расхлебываем, а ты хочешь еще во что-то вляпаться? – строго спросил Сергей.

Его зеленые глаза потемнели, и он сжал кулаки. Он как будто приготовился к бою. Вообще, у Сергея прекрасная фигура и сильные руки. Я видела, как он одной левой уложил преступника.

– Это совсем не опасно! Нет, конечно, страшновато ночами лазить по заброшенным складам, но дико интересно.

– А мне дико такое слышать! Алиса, совсем не опасно – это не ответ! Как давно ты бегаешь по ночам?

– Ты говоришь со мной так, будто я принимаю наркотики! – обиделась я.

– Ты просто не отдаешь себе отчета, что ты делаешь. И не первый раз!

– Я давно уже совершеннолетняя! – заявила я.

– А я тебе запрещаю! – сказал Сергей.

– Конечно, ты можешь мне запретить, но тогда будешь тираном в глазах окружающих, – важно проговорила я.

– Интересно, каких? Партнеров по квестам? Ты думаешь, их заботит твое здоровье? На днях еще одного горе-игрока достали из люка – он, между прочим, сломал себе шею! Совсем молодой парнишка!

– Ты хочешь лишить меня развлечения?

– Зато ты будешь цела.

– Это не опасно! Я говорю, куча народу и моих друзей играют. Хочешь убедиться – поехали вместе!

Но он посмотрел на меня так сурово, что я смутилась.

Честно говоря, никогда раньше не видела у него такого взгляда. По коже пробежали мурашки. Я хотела возразить, но, открыв рот, не смогла произнести ни звука.

«Вот это сила взгляда… ужас… как будто насквозь просверлил», – изумленно подумала я и… уступила.

Глубоко вздохнув, с тоской посмотрела в большое окно. По улице бежали прохожие, они кутались в шарфы и поднимали воротники. Снаружи дул сильный ветер и мокрый снег колол лицо. Как это характерно для московской зимы!

Захотелось уехать в теплое место, где плещутся волны и на рассвете щебечут птицы… Или хотя бы усесться в большое мягкое кресло. Захватить с собой шерстяной плед, побольше сладостей и книгу про любовь. И чтобы обязательно горел огонь в камине и играла приглушенная музыка…

А может быть, обойдемся без книги? Лучше, чтобы рядом, естественно, сидел Он и, подбрасывая дрова в огонь, что-нибудь напевал себе под нос. И потом мы, обнявшись под одним пледом, наслаждались бы треском огня и теплом друг друга…

* * *

Наконец-то! Сегодня закрыта дверь в прошлое! Новый год – новая жизнь. «Здорово было бы, когда человечество, вступая в новый год, могло бы забыть о своих ошибках, неприятностях, конфликтах… Хотя как же тогда учиться на своих ошибках, если их не помнить?» Я по-прежнему думаю о Сергее и своих чувствах.

Каждая минута вдали от него для меня становится томительной пыткой. Как такое произошло? Не знаю, что будет, но надеюсь, что все закончится хорошо.

Пелена спала с моих глаз. Весь прошлый год был как во сне. «А мне ведь уже двадцать два!» – подумала я и открыла глаза – раннее утро! Новый год, новые эмоции. Повернула голову – на диване посапывает Сергей.

«Лежит на спине и не храпит», – промелькнула мысль. Где-то слышала, что мужчины храпят, когда спят на спине.

Я повернулась – хотелось понаблюдать за спящим возлюбленным. Такое ровное глубокое дыхание… Накатило чувство спокойствия и защищенности.

Вчера отмечали Новый год с его друзьями. Сергей меня пригласил. Именно меня. И не пришлось задавать никаких глупых вопросов. Ночевать осталась у него. Как истинный джентльмен, он положил меня на кровать, а сам лег на диване.

Вспомнились прошлогодние события… Наше с ним знакомство. Я ведь тогда попала в жуткую передрягу. Угораздило завести роман с французским ревнивцем – мы с ним учились в одном вузе. Это были не просто отношения, нас захлестнули самые настоящие бури эмоций. Итальянские страсти под французским соусом!

Формально Кен был гражданином Франции, студентом, а неформально – отчаянным бабником. Хорошо знал русский язык, был сообразительным и обаятельным. Кажется, его родители – из потомков белых эмигрантов. Небольшая разница в возрасте, года четыре, нам не мешала: он заканчивал аспирантуру и собирался покинуть Россию.

Наши своеобразные характеры постоянно сталкивались, и поэтому иногда туго приходилось всем, в том числе ни в чем не повинным окружающим.

Скандалы вспыхивали на пустом месте: взгляд прохожего, телефонный звонок, неосторожное слово – поводом могло послужить что угодно. Доставалось и друзьям, которым «посчастливилось» стать свидетелями наших разборок.

Кен был страстным фанатом «Звездных войн». Конечно же, играл в компьютерные игры, воображал себя джедаем. Его звали Обиван (Кен) Кеноби, он привык действовать силой мысли… Особенно на деньги: они у него очень быстро испарялись. Постоянно чатился со своими единомышленниками по всему миру. У него была огромная плюшевая игрушка – Мастер Иода, и он с ней спал. Фантазер и жуткий лгун… Гора недостатков, но я его прощала.

До поры до времени…

При всем этом он меня действительно любил. Мне казалось (сейчас я понимаю, именно казалось), что и я его тоже. Да, это была мучительная любовь!

Кен предложил мне выйти за него замуж – и все же у меня было ощущение, что он как огня боялся потерять свободу. Боялся ответственности? Трудно сказать, иногда я его на самом деле плохо понимала. Он вечно темнил и говорил своими джедайскими загадками… Он планировал улететь во Францию… и я надеялась, что это спасет меня от помутнения рассудка. Или каких-то непродуманных действий. Только гораздо позже я осознала, что он планировал улететь со мной.

По доброй воле расстаться с ним я была не в силах. И он меня чуть было не похитил, чтобы увезти в Париж!

И почему я его сейчас вспомнила?

Просто мне его иногда так не хватает…

* * *

Помедлив еще пару минут, я улыбнулась и тихо встала.

– Ты куда? – спросонок, кажется, даже не открывая глаза, спросил Сергей.

Что за глупый вопрос? И как ответить-то на него, сразу не сообразишь! Ну куда может идти человек утром сразу после пробуждения?

– Завтрак тебе приготовлю, милый, – ласково ответила я.

Он приоткрыл один глаз и приподнял недоверчиво бровь:

– Честно?

– Нет.

– Так я и думал… – ответил он и… кажется, снова заснул.

От чистки зубов меня отвлек звонок мобильного. Высветился номер Оли. Как обычно, моя подруга припасла какой-то неприятный сюрприз. И как вовремя! Но все-таки отвечаю – вдруг это простое поздравление с Новым годом? И пожелание счастья, например?

– Не спишь? – спросила Оля.

– Нет уже. Ты чего так рано? – На часах было ровно девять утра. Никто не просыпается первого января в такое время.

– У меня ЧП.

– Что случилось?

– Я в тюрьме.

– Что? Где ты? За что?

Нет, этого я точно ей не желала – и окончательно проснулась.

– Трудно объяснить. Какое-то нелепое стечение обстоятельств. Ты не знаешь, где Сергей? Мне нужна профессиональная помощь.

– Знаю. Он со мной. Спит еще, – не без удовольствия произнесла я. – Но что стряслось?

– Алиса, потом расскажу! У меня отбирают телефон, запиши номер и передай ему, что меня надо вытаскивать!

Я записала номер отделения полиции, куда доставили Олю, и, спокойно дочистив зубы, пошла будить Сергея.

Мы с Олей знакомы уже несколько лет и учимся вместе в универе. Я ее еще на вступительных экзаменах заметила – она пыталась у меня списать алгебру. Вообще, я Олю люблю, даже несмотря на то что она пыталась отбить у меня Сергея. Думаю, она не специально, просто такая манера поведения.

Конечно, Оля грубовата, матом ругается и курит по две пачки в день. Но когда флиртует с парнями, может себя контролировать и не смолить одну за другой. Оля приехала из какой-то глуши, как и я. Правда, у нее был блат, как сказали бы во времена Союза. Кто-то из ее родственников работает в районном центре, и у них есть квоты на поступление в универ, поэтому вступительные экзамены для нее были лишь формальностью.

Мне пришлось разбудить Сергея. Он собрался очень быстро, и мы помчались в отделение.

– Чудесное начало Нового года, – бурчал он себе под нос, садясь в промерзшую машину.

Я тоже была не в восторге, мягко говоря. Не в такой же день попадать в полицию! Хотя как сказать – может быть, в другие дни еще хуже!

Доехав до участка, мы зашли внутрь. Сергей показал на проходной какие-то свои документы, и нас встретили вполне дружелюбно. Тем более у него в багажнике была сумка с бутылками и сладостями – кажется, для подарка. Только, по-моему, она предназначалась не для этого отделения.

Позднее выяснилось, что Оля после встречи Нового года села за руль, скажем так, не совсем трезвая. Ей срочно нужно было выехать за пачкой сигарет – не идти же пешком по такому холоду. Она, как ей показалось, разумно рассудила, что в новогоднюю ночь на дорогах никто не ходит и не ездит, поэтому все безопасно.

В этот же прекрасный миг некий Тарас Иванович Бздырь решил выйти за бутылкой водки – как говорится, не хватило. По случаю праздника Тарас Иванович был «в хлам» и на ногах стоял с трудом… В общем, он как раз переползал улицу в ту минуту, когда Оля ехала за сигаретами. Увидев неторопливо ползущего по проезжей части человека, она резко нажала на тормоза, и машина пошла юзом – дорога оказалась скользкая.

Но и это еще не все! В этот момент, как назло, сзади показалась еще одна машина. Это был капитан полиции, кстати, при исполнении: сам начальник отдела участковых. Где-то неудачно запустили парочку петард… Олин автомобиль остановился в пяти сантиметрах от лица Тараса Ивановича, который, видя приближающуюся смерть, начал очень громко и истерично вопить, что его убивают. Наверно, все-таки немного протрезвел. Встать он, однако, не мог, поэтому вопил лежа и даже немного закатился под передний бампер Олиной машины.

Капитан полиции также резко затормозил, хотя его машина все равно врезалась в Олин «хендай», пусть и несильно. Но от удара «хендай» немного сдвинулся вперед, в результате чего ударил Тараса Ивановича бампером в лоб, и тот замолчал.

В суматохе теперь начала вопить Оля и сдуру стала обвинять капитана в убийстве. Идиотка, лучше бы заплакала! Капитан долго разбираться не стал, показал документы, по всей форме представился, вызвал патрульную машину и… забрал Олю в отделение вместе с алкашом! К счастью, перед этим выяснилось, что «неизвестный мужчина в состоянии сильного алкогольного опьянения» жив и просто в полной отключке. Документов у алкаша не было, и его тоже привезли в участок.

Если бы Оля сделала попытку повести себя по-человечески и не полезла в бутылку, все могло бы обернуться гораздо проще. Но она, как говорится, закусила удила, и полицейские стали действовать строго по инструкции. Задержали ее до выяснения обстоятельств.

В участке Тарас Иванович немного проспался и под утро смог себя идентифицировать. Оля, кстати, не сомкнула глаз, хотя полпачки сигарет ей все-таки дали. Но алкаш вдруг стал обвинять Олю в покушении на убийство. Она пыталась перевести стрелки на капитана, но не тут-то было! Капитан даже слушать ничего не хотел, поскольку установил и тщательно запротоколировал, что Оля была не трезва. Оказалось, что наказание за езду в пьяном виде стало суровее. Хотя по сравнению с гражданином Бздырем госпожа Плючкина была трезва как стеклышко!

В общем, глупая ситуация. В самый раз для Оли.

В участке было шумно. Прямо перед нами задержали цыганский табор – или что-то на него похожее. Сколько нового я увидела и услышала! И осязала! И алкаш, и Оля сидели в клетках. К счастью, в разных. Впервые я узнала, как выглядят те самые «обезьянники», о которых так много говорили по телевизору. Меня, конечно, близко не пустили, до «обезьянника» была еще одна решетчатая дверь. Собственно, я особо и не рвалась… А вот Сергея охотно пропустили внутрь. Он велел мне ждать и сидеть тихо.

Пока его не было, я попыталась позвонить Оле на мобильный, но вспомнила, что его, наверное, отобрали. К своему удивлению, я услышала знакомую мелодию в соседней комнате. Значит, все не так плохо!

– Оля, ты меня слышишь? – обрадовалась я.

– Слышу, – мрачно отозвался ее голос. – Прикинь, они хотят повесить на меня покушение на убийство! Твари! Ненавижу!

– Я думаю, Сережа договорится, – стала успокаивать я. – А тебя чего так далеко посадили, мне тебя не видно!

– Наверное, они не хотели меня всем приходящим показывать! – ответила она.

– Жалко. А то тут практически у выхода свободная клетка, – сказала я, – поболтали бы пока.

– Ты что, идиотка? Не понимаешь всей серьезности ситуации или издеваешься?

– Да все будет нормально, что ты паникуешь!

– Кажется, ты, Южная, еще не протрезвела!

– Да я совсем немного и пила, – ответила я.

Мы замолчали. Кстати, цыгане тоже потихоньку угомонились.

Через какое-то время Оля еле слышно спросила:

– Ты здесь?

– Да.

– Как Новый год отметили?

– Было весело. Его друзья очень славные.

– У вас что-нибудь было?

– С друзьями?

– Точно идиотка. С Сережей!

«Что она меня уже второй раз обзывает?» – вдруг я начала закипать. И огрызнулась:

– А тебе какое дело?

– Такое, что, раз он примчался меня спасать в десять утра первого января, значит, ничего у вас не было!

«Вот так подруга!» – подумала я.

– Что молчишь? – опять спросила Оля.

– Не хочу тебя расстраивать. Тебе и так там с алкашом несладко сидеть. Наверное, уже вся провоняла… Кто знает, может, тебе года два дадут в колонии или три… зачем я буду тебя еще больше в депрессию вводить? Так у тебя хоть мечта какая-то будет. В колонии нужна надежда, она тебе поможет выжить…

– Ты, баба сумасшедшая! Убить меня хотела, сволочь! Ну, ничего, теперь не отвертишься… тюрьма по тебе плачет! – вдруг раздался какой-то незнакомый мужской голос. Казалось, каждое его слово имело запах перегара. И еще чего-то отвратительного…

Оля мне ничего не ответила. Я услышала только всхлипывания. Мне стало ее жалко. Но она сама напросилась.

Сергей решил все проблемы достаточно быстро, и Олю выпустили. Алкаш подписал заявление, что не имеет претензий. А капитан полиции посоветовал Оле быть осмотрительнее и помнить про 318-ю статью Уголовного кодекса Российской Федерации. Зато у меня попросил номер мобильного. Кстати, Сергей слышал это, а главное – как я демонстративно ответила, что мое сердце уже занято, хотя для профессиональных контактов, так и быть, готова взять его визитку. И капитан сразу ее дал.

Я точно не уверена, но, по-моему, Сергей занервничал. Правда, виду не показал.

Когда Сергей стал присоединять тросом Олин «хендай», эта «подруга» бросилась к нему на шею и стала страстно целовать. После этого уселась в нашу машину, как будто так и надо!

Я тихонечко ему сказала:

– Ты сделал для меня уже так много! Ты даже вытаскиваешь из беды моих друзей… Хотя вообще не обязан этого делать. Я очень тебе благодарна. И хочу, чтобы ты это почувствовал.

Сергей улыбнулся и обнял меня. Так что, уверена, Олины поцелуи полностью обезврежены.

Ее мы отвезли к дому, Сергей отцепил машину. И мы уехали к себе.

Эпизод 2

Модель – это девушка или вещь

Примерно через месяц благодаря Оле я вновь ввязалась в очередную авантюру. Она затащила меня ни много ни мало на… кастинг моделей. Оля нашла сайт в Интернете, записалась, а идти одна боялась. Но очень хотела! И… записала меня, с довольным видом сообщив об этом. Поставила перед фактом, как она всегда делает. И просто умоляла меня пойти вместе.

Неприятное дело кастинг, доложу я… Напоминает выбор верблюда на арабском рынке. Только верблюд-то к такому относится, как правило, равнодушно, на то он и верблюд! А будущие модели – красивые, интересные, молодые… «Недаром Оля дрейфила!» – подумала я. Девушек разглядывают со всех сторон, обсуждают, как будто они выложены на прилавке в магазине, задают некорректные вопросы. Меня, например, спросили, какой у меня объем груди и был ли у меня секс.

Я ответила, что груди у меня нет вовсе – неужели не видно, а про секс мне еще родители ничего не рассказывали. Мужчина в «жюри» рассмеялся, а обе женщины посмотрели на меня с удивлением. И еще раз взглядами все вместе они ощупали мою фигуру.

Как ни странно, меня взяли в школу моделей, а Олю – нет. Кажется, она затаила на меня обиду. Ушла, даже не попрощавшись, будто стараясь сдержать эмоции. Но ведь сама привела меня сюда, я не напрашивалась!

Итак, я снова на распутье. Через неделю должна дать ответ, согласна ли на их условия и приступить к занятиям. Все дело в том, что это будет отнимать все время, ну, или, по крайней мере, очень много времени. Хорошо, что у меня уже последний курс и мне надо писать диплом, занятий почти нет.

Дама с лошадиным лицом и явным иностранным акцентом на прощание нам говорила, что, если мы реально хотим стать моделями, нам нужно нереально много работать, работать и работать! Иначе ничего не получится, и начинать не стоит. «Конечно, если вы сами платите за обучение, вы вправе делать что хотите. Но уж если за вас платит агентство “Прада-да!” будьте любезны вкалывать на всю катушку! И никакой пощады!»

Мне показалось, что она скрытая садистка. А может быть, и лесбиянка.

Честно говоря, после того кастинга я не собиралась идти учиться на модель. Но решила посоветоваться со своим директором по развитию Некоммерческого партнерства «Окружающая среда». Я с ним всегда советуюсь в сложных случаях, у него феноменальное чутье, которого у меня, к сожалению, пока нет… Ну, или есть, но не в такой острой форме, как у Базика. Он вполне мог бы быть героем триллера «Пункт назначения», угадавшим, что самолет непременно разобьется! Беда только, что Базик совершенно невозможен, его советы очень часто невыполнимы, а сам он начисто подавляет собеседника своей харизмой и энергетикой.

Но, если откровенно, на нем и держится наше Некоммерческое партнерство, и благодаря ему я могу неделями не появляться в офисе, зная, что все там налажено надежно – причем на двести процентов! Так вот, Базик сказал, что это уникальный шанс для Партнерства, поскольку чем ярче и популярнее будет его лидер (то есть я), тем больше возможностей открывается у нас у всех. И почему-то приводил в пример актрису Брижит Бардо, которая заботится о животных.

Мы спорили на этот счет очень долго. Я до сих пор не понимаю, как тупая роль модели может помочь благородному делу Партнерства «Окружающая среда». Но Базик был непреклонен:

– Я, как директор по развитию, просто обязываю тебя заняться этим делом! – заявил он бескомпромиссно.

И кому – мне! Да еще показал рукой, что разговор окончен.

Я тогда впервые пожалела, что сама рекомендовала его на эту должность. Но, что делать, Базаев в своем деле – гений!

Короче, я согласилась.

* * *

Школа моделей оказалась довольно суровым мероприятием. Мы уже вызубрили, что лучшие модельные агентства мира (такие, как «Прада-да!») работают в тесном сотрудничестве с крупнейшими рекламными агентствами и известными дизайнерами. И не только российскими, но и зарубежными. Они обучают моделей, собирают их портфолио, проводят пробные съемки… Агентства ищут работу для моделей на показах мод, на съемках для дизайнеров и рекламных агентств, получают от заказчиков оплату, выплачивают моделям причитающееся им вознаграждение. До которого нам, кстати, пока очень далеко! Ведущие модельные агентства – всегда там, где развита индустрия моды и рекламы. Именно поэтому «Прада-да!» регулярно проводит сессии в Париже, Милане и Лондоне. И именно поэтому всем нам необычайно, просто сказочно повезло!

Ведь в этой сфере постоянно нужны новые лица, и каждое уважающее себя модельное агентство непрерывно, даже можно сказать, алчно ищет новых, перспективных моделей. Таких, как я, например. Но сейчас это уже не слишком радует!

Почти каждый день мы тренируемся. Подиум, постановка походки, элементы гимнастики, особый фитнес, уроки макияжа, затем приходят стилисты, опять изнурительные тренировки…

Прибавим съемки «в полевых условиях». Или – пока – их почти полная имитация. Такое впечатление, будто здесь армия!

Это называется – ускоренный курс подготовки. «Прада-да!» не может долго ждать!

И при этом… при этом очень строгая диета. Мы все почти перестали есть! «Прада-да!» жестока и безжалостна!

Мне сказали, что я толстая. «А ведь мой рост 177 см, а вес 55 кг!» – вспомнила я свои параметры, когда нас измеряли перед отборочным кастингом. Если я не похудею до пятидесяти, меня отчислят из школы, и я буду должна выплатить стоимость обучения. Так как учусь тут бесплатно, то приходится выполнять все требования преподавателей. Если меня отчисляют, я должна выплатить деньги за пройденную учебу. Кстати, это не так уж мало. Хотя финансы у меня есть – я же заработала немного в своей рубрике на местном телеканале. Но я их копила почти полгода – очень жалко будет с ними расставаться. А у родителей просить не хочется.

До конца учебы осталось несколько месяцев, после этого агентство заключит с нами договор. Во всяком случае, нам это обещали…

* * *

Так началась моя «модельная жизнь»…

Я стала похожа на скелет. Утешает, что только почти… На меня и раньше бабушка смотрела и причитала: «Ох, ох, ох, какая ты худенькая!» А теперь… я сама плачу, смотря на себя в зеркало. Между прочим, я сбросила только 3 кг. Все время хочется есть! Жуть!

Сегодня делали первую фотосессию на улице – и практически голыми. Ладно, не совсем голыми – в легких изящных платьицах с вырезом на спине. И ажурных чулочках. На улице +1 °C. Я очень замерзла. Ненавижу этих извергов из агентства!

Хотела позвонить, пожаловаться Базику, но заснула как убитая, придя домой. Несмотря на зверский голод. Даже с Сергеем давно не общалась, не перезванивалась. Так, эсэмэсимся время от времени… Нет сил!

Меня утешает только то, что бесконечное ожидание своей очереди на кастингах, долгое позирование перед камерой, показы, показы и еще раз показы (репетиция с самого утра, примерка нарядов, макияж и, конечно же, сам показ) под силу только очень терпеливым, целеустремленным и сильным личностям! А я считаю себя именно такой. Нам говорят, что, как и всякую другую работу, модельное агентство надо искренне любить, чтобы выдержать все предстоящие испытания! Мы даже разучили зомбоустановку: «“Прада-да!” – наша навсегда!» И выкрикиваем теперь утром и вечером, до начала и после окончания занятий. Полный идиотизм! Хотя уже в этом не уверена…

Теперь мы учимся носить одежду заново – и притом самую разную. И красиво позировать при этом, «подавать себя». Так сказать, входить в образ. Деловые костюмы. Свадебные платья. Вечерние туалеты. Даже форму – как полицейские, стюардессы, сотрудницы банка и биржи… Да, да, крутая и не очень одежда для банковских леди – и не леди. Это что-то! Никогда не видела таких нарядов в реальной жизни, если честно! Медицинские халаты, кстати, тоже примеряли – эксклюзивные, якобы когда-то предназначались для Кремлевской больницы, но не пошли… Вроде бы после операции Ельцин открыл глаза и сказал, что какие-то уж слишком голубые…

Последнее время усиленное внимание уделяется пляжным аксессуарам – чувствуем себя спасателями Малибу… Танкини, бикини, камикини – укороченный топ, ткани с каждым разом все меньше и меньше… а оголяемся все больше и больше!

С нами работают очень и очень жестко, но преподаватели часто меняются, не успеваешь всех запомнить. Зато дама с лошадиным лицом, которая, похоже, вершит все дела в агентстве, неизменно встречает нас каждый день. «Как будто здесь ночует», – думала я. Ходит с видом злющей кобры, готовой чуть что – броситься и ужалить. «И ведь жалит!» – как-то раз заметила одна из девушек нашей учебной группы. Мне кажется, что она может определить, сколько мы весим, – вплоть до миллиграмма! И если даже один лишний – так измордует словесно, так высосет энергию, что теряешь сразу килограмм! И это всего за пять минут! Ее все здесь ненавидят, и, наверно, правильно делают!

Кстати, ее фамилия – Клинтон, она из Австралии. Но между собой ее почему-то зовут Моника. Или иногда, когда уж особо достанет – Моника-Клинтон. Мне от нее достается за походку и неумение держать руки как надо. Некоторых она даже бьет маленьким хлыстиком. К счастью, не меня.

И очень достает менеджер, который организует пробные и настоящие показы. Его зовут Шариф, а помощницу Лейла. Ее не слышно и не видно, порхает как мотылек (и поговаривают, что охотно стучит на всех). А Шарифа все зовут Шериф. Твердолобый и не слишком приятный. По-моему, он нас всех (а может быть, и вообще женщин) просто презирает.

Я заметила, что часть девушек, с которыми я начинала учиться, куда-то пропала. Неужели они отчислены и заплатили деньги? Как-то не похоже. Пробовала расспрашивать – никто не захотел это обсуждать. Здесь почти никто ни с кем не дружит, все расценивают друг друга как конкуренток… Иногда вспоминаю маленькую провинцию на Кубани, где я росла и училась в школе, – так это, пожалуй, был почти рай…

Моника объявила, что нам всем нужно придумать сценические псевдонимы – так положено. Но почему-то мне оставила мое собственное имя: сказала, мол, имя Алиса так мне подходит, что никакое другое не смотрится, просто не полезет. И усмехнулась, а потом добавила, что имя как одежда – может идти или не идти человеку, а может даже и погубить всю будущую карьеру… Я обрадовалась, что мое имя осталось со мной. Оно мне дорого. Да и как отзываться на какое-то другое?!

«Значит, с моей карьерой не так все плохо!» – подумала я.

А многие даже радовались. Правда, на мой взгляд, Моника придумывала самые банальные имена – Эстер, Мирабелла, Розина… А Лейла преданно кралась сзади и записывала. И что за манера – не смотреть на человека, а переводить взгляд куда-то сбоку, а когда отворачиваешься – глазками так и впивается! Как змея, только не кобра, а, скорее, гадюка!

Начались первые показы. Пока денег не платят. Говорят, что делаем все непрофессионально, плохо, а Моника вообще ругается после каждого раза, говорит, что наш предел – тысяча рублей за выход, больше не поднимемся. Постепенно выясняется, что настоящие денежные показы бывают не так часто. Больше платят за съемки для глянцевых журналов и рекламы. Их пока нет. Есть, правда, еще шанс – понравиться какому-нибудь западному кутюрье. Но на него надо выйти…

А реальные деньги получаются здесь, как туманно выразился Шериф, совершенно по-другому.

И вот это «по-другому» нравится мне все меньше и меньше. Кажется, для меня начала открываться изнанка модельного бизнеса…

Есть такое модное словечко – «автопати». Его можно перевести как «продолжение банкета» (от словосочетания after party). Но вот что оно означает в нашей профессии, знают далеко не все. Во всяком случае, в агентстве «Прада-да!» так называют мероприятия (или акции типа вечеринок), когда модели… «идут в народ». И организовывает это, как правило, Шериф.

Особенно меня беспокоят «автопати» после «неформатных» показов. Честно говоря, некоторые из них вообще сомнительные. Если не сказать жестче! Например, недавно был показ в закрытом ночном клубе. Он проходил прямо на сцене, где танцуют стриптиз. Ходили в полупрозрачных пачках, – похоже, автор показа пытался имитировать танец маленьких лебедей. И в зале были в основном какие-то сальные дядьки. Похоже, что на одежду они совсем не обращали внимания, а рассматривали девушек. Причем как-то по-особому, я бы сказала, с нехорошим блеском в глазах. После показа Шериф подошел ко мне и сказал:

– Тебе сегодня надо будет остаться после показа и побеседовать с клиентами.

– Зачем? – не поняла я.

– Наладить связи, так сказать, на будущее, – ответил он туманно.

– С кем?

– Есть очень хорошая кандидатура, это наш клиент, он постоянный заказчик. Множество реальных дорогостоящих показов, а сам – очень важный человек, со связями, – многозначительно ответил Шериф.

– У меня завтра еще один показ, ты сам знаешь, Лейла еще вчера составила расписание. Крокус-сити-холл, съезд благотворителей… А мне надо выспаться, чтобы хорошо там отработать. Могу я уйти без всяких вечеринок и прямо сейчас?

– Если надо, заменим… это не проблема. Поставим Мирабеллу. Не пожалеешь?

– Ну уж нет, лучше пусть Мирабелла меня заменит здесь! – отрезала я.

Шериф очень недовольно на меня посмотрел и сказал:

– Это тоже часть твоей работы.

– Отлично! А то я начала думать, что проституция в модельном бизнесе – это всего лишь слухи!

Мне показалось, что Шериф немного растерялся, потому что ничего не ответил. Я подождала несколько секунд и, пока он не опомнился, спросила:

– Так я пойду, да? Завтра много работы.

– Только в виде исключения иди! И помни: упрямство еще никого до добра не доводило! – пробормотал Шериф недовольно, даже, пожалуй, зло мне вслед.

Мне это не понравилось. Я решила стоять на своем: что не поняла, в чем же заключается эта часть моей работы. Некоторые девочки, которых он тоже предупредил, что надо остаться, с явным удовольствием остались. А я ушла. И самое любопытное, сразу за мной сбежала Эстер, причем даже не отпросившись!

И Шериф ничего не сказал. Только посмотрел пристально и неприятно.

Выйдя из клуба, мы сразу разбежались в разные стороны.

Решила позвонить Сергею, давно с ним не виделись. Взял трубку, вроде бы обрадовался: «Куда пропала?» Оказывается, тоже был в сложной командировке, сейчас ненадолго в Москве, на днях опять уезжает. Куда – не сказал. Поговорили, посмеялись. Сергей сказал, что у меня какой-то усталый и напряженный голос. Отшутилась, но задумалась.

Устроила скайп с Базиком. Тот как раз проводил вечернее совещание по поводу участия в новом проекте мэрии – участие в строительстве мусоросжигательного завода по новейшей японской технологии. Его отговаривали, поскольку это все-таки не наш бизнес и мы можем перейти дорожку неизвестно кому… Но Базик бодро заявил, что в тендере надо участвовать, чтобы хотя бы засветиться с нужной стороны. На этом и порешили.

А после он, внимательно посмотрев на меня, когда все остальные вышли, стал говорить неожиданно мягко, что на него совсем не похоже:

– Алиса, что от тебя осталось? Кожа да кости! Глаза горят, как в лихорадке! Ты уже третий месяц забила на все, у нас не появляешься, в универе была всего несколько раз… Тебе ведь диплом писать! Неужели модельное агентство – это твое призвание?

– Но ты же сам говорил! Ты же меня фактически на это толкнул! Я не хотела… – удивилась, а потом возмутилась я.

– Но я же не знал, что ты так втюришься в это дело! – ответил Базик. – Кого там из вас готовят? Камикадзе? Это может быть хобби, развлечением, способом завязать связи…

При упоминаниях о связях мне вспомнился Шериф… и тут я захохотала. Хотела сдержаться – не получалось. Я хохотала без остановки, громко, помимо своей воли…

Даже кто-то из соседей сверху недовольно постучал по трубе.

Базик изменился в лице и выронил чашку с кофе. Но, обычно такой чистюля, он на этот раз даже не матерился, а стал спрашивать, не надо ли ко мне приехать и не пора ли мне отдохнуть.

В общем, его я сейчас у себя видеть не хотела – в любом качестве, поэтому постаралась хоть как-то успокоиться и завершила разговор.

На ночь приняла успокаивающую ванну с хвойными маслами. И спала как убитая.

Наутро решила, что Базик говорил правильные вещи. Хорошо, что подходят к концу три месяца учебы в модельном агентстве. Мне выдадут сертификат, и теперь можно будет сосредоточиться на завершении учебы в универе. Действительно, всему есть пределы!

Мой научный руководитель не мог поверить, что слышит мой голос, и от счастья, как мне кажется, прослезился. Старый профессор Златовратский почему-то решил, что меня похитили. «Или он так шутил?» – догадалась я. В общем, пообещала, причем твердо, заглянуть к нему через недельку с наброском диплома… еще бы вспомнить, где у меня записана тема!

После благотворительного показа побеседовала с Моникой. Она сама напросилась, неожиданно поинтересовавшись моими планами. Я прошлась на тему связей в стриптиз-клубе и показа маленьких лебедей у шеста. Моника-Клинтон чуть поморщилась и спросила:

– То есть тебя это не привлекает? Совсем не привлекает?

Не успела я ответить, как она продолжила:

– Знаешь, может, ты и права… они абсолютно не эстетичны в таком возрасте. Может, ни на что не способны, но испортить жизнь могут… я, как и ты, брезглива. Это к лучшему.

Тут она замолчала, как бы взвешивая «за» и «против», а потом неожиданно спросила:

– У тебя есть загранпаспорт? Шенгенская виза? Если нет, сделаем, это не проблема. И бесплатно.

Паспорт у меня был, действующий. Визы, правда, не было, но Моника сразу выпалила:

– На следующий сезон полетишь в Париж. Женская неделя. Как обычно, открывает Америка – Нью-Йорк, потом включаются Лондон и Милан, а завершает Париж. Но тебе будет нужна новая прическа. Эта – никуда не годится!

– Почему? – возмутилась я. – К моему мастеру ходят Кристина Орбакайте и многие звезды эстрады…

– Именно поэтому. Не спорь. Нужно акцентировать глаза. Волнистые распущенные волосы. И обязательно – золотистый блонд.

Моника подозвала Лейлу и велела записать к своему мастеру. Как я поняла, это суперэлитный парикмахерский салон на Рублевке. «И для меня – совершенно бесплатно! Вот, правда, золотистый блонд – это как-то очень кардинально…» – подумала я, но успокоила себя тем, что хороший мастер не допустит некачественного цвета.

Лейла, как всегда, не поднимала глаз. Но я сразу поняла, как же люто она меня возненавидела! Этой проблемы мне только не хватало!

И все-таки до последнего я не верила, что мы поедем. Правда, Шериф больше не приставал, хотя глядел на меня презрительнее, чем раньше. Моника-Клинтон распорядилась выдать заветный сертификат о прохождении трехмесячных курсов в «Прада-да!» мне, Эстер и, к моему большому удивлению, Мирабелле. Та, видимо, успевала везде и со всеми.

Паспорта мы отдали для оформления. И – три дня тишины и отдыха.

Спа-процедуры, многочасовой сон помогли быстро восстановиться. Связалась с Базиком, поговорили по скайпу. Он остался доволен моим внешним видом, даже похвалил. Я предложила устроить рекламную кампанию во Франции нашего Партнерства. Базик усомнился, что при моей загрузке и напряженном графике мне удастся что-то сделать, но обещал завезти визитки на английском и французском языках с новым логотипом Некоммерческого партнерства «Окружающая среда». Очень красиво смотрится символ – моя идея – дельфин на золотистом фоне.

* * *

Наконец позвонили из модельного агентства – меня официально приглашают принять участие в показе во Франции! В одном из парижских дворцов! Я верила – и не верила. С того дня, как нам сделали визу, уже прошло три месяца. Правда, за это время я приобрела неплохой опыт подиумной модели. «Париж – это очень круто!» – вслух напевала я. Это же родина моды. Это, на минуточку, – Nina Ricci, Louis Vuitton, Chloe, Balmain, Celine, Chanel, Elie Saab, Cristian Dior… Французская федерация высокой моды ждет меня!

Я в модной индустрии всего полгода (правда, школили нас жестко!). И вот меня включили в число счастливчиков! Правда, это все Моника-Клинтон, спасибо ей! «А ведь если бы я не ушла тогда из стриптиз-клуба, ничего бы не было!» – подумала я. Вывод: никогда не бояться отстаивать себя и не терять чувство собственного достоинства. «И плевать на всяких похотливых и злобных Шерифов. Их дорогие показы – ничто по сравнению с Парижем!» – резюмировала я свое умозаключение.

Хоть я и не фанат всяких брендов (так, самую малость, как любая женщина), но… Франция, Париж!!! Ух ты!

Уже есть билеты! Завтра за мной заедут и повезут в Шереметьево!

Базик пожелал мне удачи!

А Сергей… Сергей почему-то сказал: «Будь осторожна!»

Ну, посмотрим! У меня предвкушение чего-то необыкновенного!

Эпизод 3

Увидеть Париж и не умереть

«Эр Франс» не подвел! Я в Париже! Потрясающе!

Я впервые попала в столицу моды. Нас привезли из аэропорта Шарль де Голль всей группой: Клинтон-Моника, несколько девушек-моделей и менеджер Леся, которая знает пять языков. Водитель минивэна – молодой араб, которого почему-то зовут Томас. И он совершенно лысый!

Все организовано по высшему классу. Центр города, Леся говорит, что Лувр и парк Тюильри совсем рядом, не надо далеко ездить. У меня хороший номер (single) в старинном отеле «Нормандия», и нам предстоит показать себя с самой лучшей стороны.

Париж в сентябре… он прекрасен, и, пожалуй, это лучшее время, чтобы посетить город. Летняя атмосфера еще сохраняется… но ощущение осени уже витает в воздухе. Париж в сентябре – это мягкое тепло осеннего солнца, это пение птиц в парках и садах, это благоухание самых разных осенних цветов и шум музыкальных фонтанов.

Насладиться всем этим в полной мере я не успела. Моника, кажется, недовольна, так как все время ведет переговоры по мобильнику и опять стала похожа на прежнюю Монику-Клинтон. Надо учить французский, здесь не все рады показать знание (и понимание) английского языка. Леся говорит, что нужно для хорошего отношения сунуть на ресепшене купюру в пять – десять евро. Причем изящно и непринужденно, с улыбкой… «Как-то странно, неужели это в Европе? Или они вообще не любят выходцев из России?» – я пыталась проанализировать тонкости менталитета.

Леся повела нас в ближайшее кафе, предупредила, что завтра начнется плотная работа. Заказала всем что-то легкое, наверное, французское (точно не лягушачьи лапки, мы проверяли!), плюс йогурт. И еще мы втайне съели по круассану – это было очень и очень вкусно!

Моника ждала нас в отеле, судя по всему, в состоянии тщательно скрываемого бешенства – она это умеет. Но, видимо, дело было не в нас, так как она лишь проследила, чтобы мы разошлись по номерам, заперлись изнутри и улеглись спать. И предупредила стальным тоном, что завтра утром разбудит, а завтрак – шведский стол – будет в отдельной комнате внизу.

Кровать была широкая и не совсем удобная, спинки – с настоящими латунными шариками, как в старых французских фильмах, кажется, про Фантомаса…

Все стихло, свет я погасила – и заснула.

* * *

БАМ!!!! Что такое, что случилось – непонятно! Что-то упало сверху – дверь, что ли, выбили?

Слышны громкие разговоры, даже ругательства, что, почему, зачем – не разберешь!

Звон, топот, женские крики… Кажется, зовут полицию?

Такое впечатление, что вот-вот провалится потолок и все, сколько их там есть, окажутся в моем номере и, может быть, даже в моей кровати!

«Безобразие, будто и не уезжала из Москвы! А еще заграница, Евросоюз, цивилизация! Учат нас жить, а сами! У меня же завтра модное мероприятие! – бормотала я недовольно. – Да что же это за визг, кого там режут?! Нельзя столько и так долго вопить на одной ноте! Заткнулись бы уже!»

Неожиданно сбоку, за стеной раздался стук, а потом довольно четкий голос Эстер:

– Алиса, ты спишь? Что это? Мне страшно!

Оказывается, в этом роскошном отеле стены не такие толстые и надежные, как это могло показаться. И звукоизоляции маловато – а пожалуй, и совсем нет.

Тем временем к Эстер уже постучалась Мирабелла. Так мы втроем и общались через стены, как революционеры в тюрьме. То есть в Бастилии, если не ошибаюсь. Аеся ночевала в другом месте, а мобильный Моники-Клинтон не отвечал. Наверняка выключила – и правильно сделала. Мы кстати, сообразили, что тоже не знаем, остановилась она в «Нормандии» вместе с нами или отправилась по своим делам. Эстер сказала, что наша предводительница не первый раз в Париже и вообще летает сюда довольно часто. И, как ей кажется, не только для модных показов.

В общем, попали. Но понемногу, и далеко не сразу, безобразие наверху стало утихать. Посмотрела на часы – половина пятого утра (по-местному, по-парижски). У нас в Москве, конечно, позже.

Поймала себя на мысли, что хочу позвонить Сергею. Вроде бы уже должен встать? Но как-то не решилась…

И незаметно заснула.

Разбудил звонок мобильного. Моника бдит, позвонила с точностью до секунды! А я, между прочим, забыла поставить время пробуждения – и непременно бы проспала!

Задать вопросы про ночные страшилки мы просто не успели – Моника взяла нас в оборот мертвой хваткой. Погнала завтракать… Завтрак был никакой – шведский стол, но поесть было совершенно нечего! Мюсли и кашицы в маленьких формочках, фруктовые салатики, перепелиные яйца (не всем достались), крохотные печенюшки… Маленькие чашечки кофе и чая… Вспомнился даже кукольный домик Мальвины! Вот кофе был ничего, взбодрил.

Да, ресепшионист был новый, мулат, и почему-то с явно подбитым глазом. И это никого не удивляло, даже Монику. Но вскоре нам стало не до того.

Раньше я не знала, что на репетиции важнейших показов могут выделить целый день. А если очень важное мероприятие, то и два. В нашем случае грандиозное шоу «Прэнтан а-ля Рюсс» было назначено на следующее утро, на одиннадцать часов.

Представление намечалось достаточно сложным, со сменой декораций (конечно же, Кремль, Зимний дворец, тайга с медведями, почему-то зловещие пыточные казематы с цепями и клетками, детали подводной лодки и модель настоящего танка почти в натуральную величину). Поэтому приходилось строго соблюдать (и заучивать наизусть!) очередность выходов, музыку, свет и много-много разных и очень важных мелочей.

Судя по всему, это был показ французских модных трендов, хоть как-то связанных с Россией, и достижений российских кутюрье, которые, наоборот, ориентировались на Францию. И лучшие модели обеих стран попеременно представляли то россиян, то французов. Все было задумано очень сложно и масштабно.

На территории Лувра уже был сооружен объемный шатер, в середине он был разгорожен плотным трехцветным занавесом. За этим занавесом находилась большая сцена, посередине которой стоял танк, который, по замыслу устроителей, должен был двигаться взад-вперед. Судя по всему, он играл роль центра притяжения для моделей. Вся внутренняя поверхность шатра была утыкана лампочками и миниатюрными бутылками с этикетками «Russian vodka». В кадках около подиума, отгороженного не очень высокой Кремлевской стеной, высились березки, которые сначала мы приняли за настоящие. Эстер и Мирабелла, однако, умудрились потрогать листья и определить, что это всего лишь искусная подделка! А выглядело в целом очень здорово!

Когда занавес поднимался, звучала самая разнообразная музыка для шоу – от классики до рока, а модели церемонно выходили на подиум! И я тоже!

Сегодня мы репетировали наш первый показ. Нам предоставили красивые платья от самых модных дизайнеров. А также обещали демонстрацию русских мехов. Хотя Леся намекала, что насчет мехов может не получиться – постараются зоозащитники. Но я просто обожаю шубы!

Говорят, что некоторые вещи потом разрешат оставить себе. Надеюсь, мне достанется шуба. Вот будет удача!

День был сумасшедшим, не выходы, а какие-то гонки, сплошные фальстарты, кричали по-русски, по-английски, по-французски… Наша Моника перекрикивала всех!

Декорации подводной лодки сделаны отвратительно, за ними ничего не видно, и приходится все время быть начеку, чтобы не упасть и, конечно, ходить как полагается и держать нужное выражение лица!

И зачем, зачем здесь понадобился поддельный танк?

Эстер постоянно ноет, что ей хочется спать и есть. «А мне не хочется?» – огрызнулась я на очередную ее жалобу.

Да, за пять часов у нас был только один перерыв, у пары столиков стояли человек пятьдесят, и какие-то французские вьетнамки разливали в пластиковые одноразовые стаканчики чай, кофе и соки, раздавая мармелад и M&Ms. По-моему, ради этого ехать в Париж не стоило.

Правда, в целом все стильно и эстетично.

До вечера как-то продержались. Хорошо, отвезли в кафе, сами бы не дошли. Дальше – провал в памяти до самого утра. А затем началось.

Сразу как-то напрягло выражение: «Ту сё пасра бьен!» Потом Леся объяснила, что это было пожелание удачи: мол, все будет хорошо! А мы-то подумали… Особенно Мирабелла. Она аж дернулась.

После полудня такое было! На первой же репетиции самого главного показа вдруг появился… Кен. Я была в шоке и чуть не упала. Шла в длинном обтягивающем платье и неожиданно увидела его в первом ряду… Он сидел, положив ногу на ногу, и загадочно-торжествующе смотрел на меня. Сердце заколотилось, и, кажется, даже ноги задрожали. Когда я вернулась за кулисы, стала себя уговаривать: «Мне просто показалось – это был обычный призрак». Правда, я до конца так и не поверила своим глазам. Но больше ни о чем другом и думать не могла. Меня переодевали в новое платье, и я на автомате все, что надо, делала. Мысли были только там. Когда я вышла второй раз, Кена уже не было… И как же это похоже на него.

«Минуточку! – остановила я свой эмоциональный хаос. – А чего же я на самом деле хотела?! Чтобы он снова вошел в мою жизнь? Ну уж нет!»

Наконец все закончилось, и уже вечером я вернулась к себе в номер отеля: меня ждал букет белых лилий. Он стоял на столике рядом с кроватью. Лилии так соблазнительно пахли…

Мне опять стало страшно. Нахлынули воспоминания… Наша любовь – или все-таки это была не любовь? Гипноз или психоз? Наши свидания и встречи, похождения, выяснения отношений… Попытка Кена меня похитить… Его непонятные отношения со спецслужбами…

Это было около года назад. Я поехала на каникулы в Лондон – подучить английский. Кен к тому времени уже улетел во Францию. Джедай, захватив плюшевого Мастера Иоду, помахал рукой русским березам. Я этого уже не видела, потому что накануне мы в очередной раз «окончательно и навсегда» расстались.

Невозможно передать мое удивление, когда в Лондоне ко мне приехал Кен. На роскошной машине. В сопровождении троих хорошо одетых мужчин в темных очках. И, разумеется, в костюмах, начищенных ботинках. Прямо как с рекламной картинки. Это оказались не переодетые джедай, это были, по словам Кена, сотрудники английской разведки! Я застыла в таком шоке, что даже не спросила у них документы, а они сами не показали…

Он сделал мне предложение… работать на них… По их замыслу он должен стать моим старшим партнером и куратором.

Разумеется, я отказалась. Кен был недоволен и пообещал, что у меня будут крупные неприятности!

Все оставшееся время в Лондоне мне мерещилось, что за мной следят, а представители спецслужб расположились в моей комнате и роются в моих вещах…

Правда, перед отъездом позвонил Кен и сказал, что никто меня не вербовал, это была шутка! Просто таким образом он хотел меня удержать. Из-за него я места себе не находила почти две недели! Джеймс Бонд недоделанный!

«Может быть, это такой сервис в “Нормандии”, они ставят свежие цветы своим гостям. Так сказать, в качестве извинения за ночной шум и крики», – с надеждой, словно цепляясь за соломинку, подумала я. Но через несколько минут раздался стук в дверь. Я открыла, на пороге стоял он. Как в прошлый раз в Лондоне, Кен был в черном костюме, такой холеный.

За почти год, что мы не виделись, он практически не изменился. И все-таки стал каким-то другим.

Кен сказал:

– Привет, можно войти?

Я ответила невнятно:

– «Зачем ты здесь?»

У меня все похолодело внутри. Я поняла, что на этот раз нахожусь на его территории, в его стране и мне никуда от него не деться.

– Ты стала настоящей парижской красавицей! – продолжил он.

– Просто выросла, – ответила я.

– Для меня ты осталась прежней.

– Что тебе надо?

– Я просто узнал, что ты в Париже, и захотел тебя увидеть. Давай поужинаем вместе!

Улыбка была приветливой, и казалось, что Кен говорит искренне.

Единственный ответ, который мне пришел в голову, – что мне надо переодеться и что ему лучше подождать в лобби. Он легко согласился, и я закрыла дверь.

Сердце стучало. Подошла к зеркалу – лицо пылало. Я так волновалась, что покраснела до ушей. И мне потребовалось время, чтобы хоть немного прийти в себя.

Но решить, что делать и как сейчас держаться с Кеном, я так и не смогла.

Через полчаса я наконец спустилась в лобби. Кен сидел в кресле и что-то читал на планшете. Такой же загадочный и невозмутимый, как тогда…

И первый раз я подумала, что он действительно вылитый Джеймс Бонд. Только не играет, а искренне живет такой жизнью. И наслаждается этим.

Кен повел меня по парижским бульварам – дорогу я не запоминала, он мог увести меня куда угодно, – я не сопротивлялась. Просто не могла… Все как тогда… Или почти все…

Запах жареных каштанов смешивался для меня с ароматом его лилий… Лилий, которые ждали меня на столике в моем номере…

Горели фонари, Париж вечером очень, очень красив. А мы все шли и шли. И Кен рассказывал что-то, глядя на меня и улыбаясь… И я не могла запомнить и понять ни одного слова… Но тоже с улыбкой отвечала ему, наверное, какую-нибудь чепуху, потому что Кен иногда очень заразительно смеялся…

Нам был заказан столик в уютном маленьком кафе в стиле ретро, на стенах – портреты Мопассана, Золя и Сартра. Мягкий свет, приглушенная музыка… Вышколенные официанты. Кен распорядился принести вина.

Я не хотела пить, опасаясь чего-то психотропного, в его стиле, но почему-то забыла об этом и выпила. А потом машинально стала поглощать то, что принес официант. Каким же все было вкусным после жутких модельных испытаний в «Прада-да!»! Но я старалась сдерживаться, помнила о хороших манерах. Добавки не попросила. Впрочем, ее никто и не предлагал.

Когда мы ужинали, Кен сказал:

– Я тебя не отпущу в Москву.

– В каком смысле – не отпустишь?

– Это знак. Ты сама приехала ко мне. Я это чувствую. Это не совпадение. Ты должна остаться здесь со мной.

– Я тебе ничего не должна. Мы уже давно не вместе. Я хорошо помню, что ты со мной сделал. Забыл уже, или как?

– Я ничего не делал, что могло бы причинить тебе вред. Вспомни! Тебе же было хорошо со мной!

Этот чарующий голос, эта улыбка – и опять голова слегка кружится… А Кен продолжал:

– Обрати внимание, все наши пути ведут нас друг к другу. Бесполезно этому сопротивляться. Прими это как данность…

– Я здесь просто по делам. Это обычное совпадение.

– Совпадений не бывает. И ты это знаешь.

– Что мне здесь делать? Я – русская, и моя жизнь связана с Россией. Я не останусь во Франции. Ты же знаешь, нам не судьба быть вместе.

– У России нет будущего. Все будущее, настоящее будущее, здесь – в цивилизованном мире. Здесь – успех, деньги, признание. Ты можешь стать известной моделью. Ты будешь участвовать в лучших показах. И даже смогла бы сама стать дизайнером и выгодно продавать свои коллекции.

– Я не хочу быть дизайнером. Я даже не умею рисовать.

– В Париже – самые классные школы. Тут для тебя открыто много возможностей. Даже если не захочешь ничего делать, то сможешь просто шикарно жить. Со мной.

Проказник и авантюрист перевоплощался на моих глазах. В его словах чувствовалась сила и уверенность. И, как всегда, он словно читал мои мысли и видел меня насквозь…

Здесь он был как рыба в воде. Да, и слишком явно чувствовал себя хозяином положения.

– Мы ведь любим друг друга. Мы забудем все, что было раньше, ведь все это осталось в России! И мы начнем все с чистого листа. Я могу тебя познакомить с элитой Парижа и Лондона, ты будешь вращаться в таких кругах, которые тебе даже и не снились!

Кен говорил и говорил. Он взял меня за руку и все время говорил. Я молчала. Это единственное, что я могла тогда делать. Когда принесли вино, Кен поднял тост:

– За наше будущее!

Вернувшись к себе в номер, я все никак не могла собраться с мыслями. Опять он меня загипнотизировал.

Все очень быстро закрутилось. Я не успеваю соображать. Ненормальный рабочий график выматывает меня. Но самое главное – не это. Главное – везде, где бы я ни оказалась, везде появляется он.

Все показы, все репетиции, все вечеринки – везде Кен. Он преследует меня. С одной стороны – мне страшно, с другой – мне все-таки любопытно, и все происходящее меня до крайности интригует.

Я понимаю, что Кен не маньяк и что вряд ли он способен причинить мне какой-то физический вред. Но он может гораздо больше, он манипулирует моим сознанием. Я будто в пелене его чар…

И вот наконец свершилось! Наступает час икс! Самое главное мероприятие, ради которого, собственно, мы и приехали…

Мы дорепетировались до одурения. Практически ничего не соображали. Очень хотелось есть, мы без сил падали в свои кровати в «Нормандии» и мгновенно засыпали… Да, и, конечно же, в нагрузку мне – еще и Кен. Самое интересное, что девушки заметили, как он настойчиво делает мне знаки внимания. К тому же пару раз мы посидели в кафе неподалеку от Лувра – мне это казалось хоть какой-то гарантией безопасности. Но он всегда возвращал меня на прежнее место, надо отдать ему должное.

Эстер как-то процедила сквозь зубы: «Повезло тебе! Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Я бы на твоем месте не терялась! Наплюй на Монику и уматывай с ним! А то ведь пожалеешь!» Я не нашлась что ответить. Притворилась, что не понимаю, о чем она говорит. Леся аккуратно пыталась меня выспрашивать о Кене – как давно мы знакомы, кто он мне, каковы на самом деле наши отношения…

Делала она это незаметно, как бы между прочим… Я уже стала задумываться, для кого она старается – для себя самой, для Моники – или все-таки это профессиональный интерес? Уж очень ловко она уходила от ответов на мои вопросы. И говорила, что я еще маленькая, чтобы много знать…

Ну а Мирабела, кажется, подложила несколько канцелярских кнопок в мою туфлю. Да, зависть – зверская сила! Хорошо, я вовремя заметила, когда встряхнула туфлю, прежде чем надеть! «Туфли ведь стильные, дизайнерские, облегают ногу просто изумительно, только вот шпильки в стиле модерн слишком тонкие… – думала я, разглядывая себя в зеркало. – Но я хочу эти туфли потом оставить себе. И сходить в них на какой-нибудь прием!»

Моника стала общаться со мной холоднее и отстраненнее. Подчеркнуто корректна, но, как мне кажется, не простит ни единой ошибки! Как же я все-таки устала! Хотя эмоции бьют через край! У меня предвкушение чего-то особенного!

Случайных зрителей на таких показах не бывает – вход на мероприятие всегда строго по пригласительным билетам. В основном в число счастливчиков входят звезды кино, театра и музыки, политики и известные деятели культуры, представители прессы (особенно – модных и глянцевых журналов) и, конечно, акулы фэшн-индустрии. Всех гостей обязательно рассаживают в заранее определенном порядке: самых известных – в первых рядах (звезды, редакторы модных журналов), а уже за ними – тех, кто менее засвечен и раскручен.

Ближе всех располагаются, конечно же, фотографы – они чаще всего сидят на полу возле самого подиума: для них это самое хлебное место. Можно увидеть и заснять абсолютно все! Даже то, что лучше бы и не снимать, честно говоря…

Показ коллекции обычно проходит по стандартному сценарию: модели демонстрируют одежду, по очереди дефилируя по подиуму под музыку. Действо может сопровождаться видео– и световыми эффектами.

Завершает дефиле, как правило, показ свадебного платья, после которого на подиум церемонно выходят все модели вместе с самим дизайнером.

Яркое шоу весенней «Русской коллекции» вызвало в Париже огромный интерес. В шатре негде было яблоку упасть. Явились все представители модных домов, интересные ВИП-персоны, дипломаты… Их тщательно рассаживали и вообще всячески облизывали, как только могли… Это все нам рассказала Леся и пожелала на прощание ни пуха ни пера. Масса секьюрити, у всех, даже моделей, проверяли документы – аккредитационные карточки. Моника стала похожа на настоящую парижанку и, как мне почудилось, помолодела лет на десять, а то и на все пятнадцать. «Ботокс? Похоже, что прошла несколько сеансов… – шепотом мне на ухо произнесла Эстер. – Из-за этого она так злилась, из-за своих морщин и второго подбородка?»

Но мне было все равно. Я думала только о Кене, я ждала его… Гадала, придет или не придет… Ведь толком он не сказал – в этом он остался похож на того, прежнего Кена.

В середине показа мы вышли на сцену – гремела музыка, вспыхивали блики на стенах, в микрофон объявляли что-то по-французски. Чем-то напоминало дискотеку, только изящнее и со вкусом. Задняя декорация – Кремль. Перед ним вместо Мавзолея – танк. А край сцены – круглый и блестящий, как металл. Мы по очереди выходили из рубки подводной лодки, платья на нас немного напоминали военные мундиры – приталенные, с плечами и погончиками, форменными пуговицами… Выйдя из подводной лодки, мы начинали художественно маршировать… не как в армии, а, скорее, как в постановке, средней между оперой и балетом. Хорошо хоть петь от нас не требовалось!

Я маршировала, маршировала, стараясь не упасть, и вдруг опять увидела Кена! В шикарном белом костюме, белом галстуке с золотой булавкой, бледно-розовой рубашке он смотрелся очень эффектно и импозантно. Он находился рядом с входом и в упор смотрел на меня…

Сознание мое раздвоилось, как когда-то в Москве… Одна часть оставалась на сцене, другая рвалась к нему… Я потеряла чувство реальности… Краем уха слышала какие-то крики, а Эстер, которая шла справа от меня, вдруг повернулась и предостерегающе взмахнула руками…

Упс! Мощный толчок в спину неожиданно придал мне ускорение, и я вылетела со сцены… прямо… Прямо к зрителям! Прямо в центр партера, если это можно назвать партером (амфитеатра-то в шатре совсем не было!).

Там в специально поставленных золоченых креслах сидели какие-то важные французы. И вдруг я узнала Альбера II и его жену Шарлей, принца и принцессу Монако! Я летела прямо на них… Красавица Шарлей в эффектном золотистом платье смотрела на меня, широко раскрыв глаза от ужаса. Вдруг Альбер резко вскочил и увлек ее за собой, его свита и соседи тоже вскочили.

Горло у меня перехватило, я не могла даже кричать.

Все произошло очень-очень быстро, но у меня было полное ощущение замедленной киносъемки.

И раз! Все это кончилось, я рухнула вниз, на кого – не знаю, и, похоже, вдобавок ударила кого-то каблуком, кажется, вокруг кричали.

Но меня подхватили, точнее, выхватили из рук вальяжного толстого коротышки, как мне почудилось, того самого директора Международного валютного фонда, который так неудачно поохотился в Америке на горничную! Но кто же был мой спаситель? Им оказался Кен! Я замерла в его сильных руках!

Все в зале зааплодировали! Даже принц Монако и его супруга. Вокруг кричали: «Браво! Браво!» И, кажется, фотографировали наперебой, во всяком случае, вспышек было много.

Неожиданно танк снова ожил и сделал попытку съехать со сцены, но забуксовал и чуть не свалился на зрителей вслед за мной. Опять крики и всеобщая суета, секьюрити кинулись к сцене. Оказалось, водитель-француз не справился с управлением, я очутилась перед танком, а потом… отправилась в свой первый самостоятельный полет… «Как Гагарин или Валентина Терешкова, наши космонавты…» – в голове промелькнула именно такая аналогия. Не думаю, что танк Кен подстроил, но все это в его фирменном стиле. От этого авантюриста в таких случаях всего можно ожидать! Всего и сразу!

Когда Кен вынес меня из шатра, на нас набросилась Моника. Такой яростной, по-моему, она еще не была никогда!

У Моники тряслись руки, а злобная гримаса исказила все лицо. «Мышечный спазм у нее, что ли, после уколов? Или от сильных переживаний? Такое, говорят, случается!» – подумала я.

– Ты с ума сошла! Идиотка, настоящая идиотка! Ты наплевала на карьеру! Ты предпочла ей обычного грязного, похотливого самца! Я думала о тебе лучше!

Все твои дороги теперь закрыты, и карьере в мире моды придет конец!

– Мадам, – с достоинством остановил ее Кен, и она сразу замолкла. – Не советую так разговаривать, а иначе это вам и вашему модельному агентству конец.

Тут он поставил меня на гранитные плиты и с улыбкой продолжил:

– Кроме того, такого модного показа в Париже не было давно! Со времен Плисецкой! Фотографы в экстазе! Алиса стала настоящей героиней дня, она попадет на страницы таблоидов и всех новостных порталов! Так что насчет ее карьеры я спокоен! Кстати. Если вы подсуетитесь, тоже можете погреться в лучах ее славы и заключить неплохие контракты!

Все это время Моника открывала рот и закрывала его, тяжело дыша. Если бы она могла, разорвала бы Кена на клочки! Но она застыла как вкопанная!

– Мадам, обратите внимание, сейчас сюда ринутся репортеры! Стросс-Канкан, в отличие от вас, не растерялся и уже дает очередное интервью… Сотрите злобу с лица и расскажите миру о лучшей модели вашего агентства! А то ее перехватят Дольче и Габана! Оревуар!

И Кен увлек меня за собой – мимо полиции, фотографов-папарацци, толп народа…

От того ловеласа, который был студентом и не подарил мне ни цветочка за все то время, пока мы встречались, практически ничего не осталось. Теперь он внушал к себе уважение.

Машина тронулась, и мы поехали. Кстати, никак не могу запомнить марку его автомобиля… по-моему, он их специально меняет…

– Алиса, ты была великолепна, правда! – сказал Кен, выруливая на бульвар. – Такого не ожидал никто! Ты затмила даже бывшую девушку Джеймса Бонда! Ведь традиционной гостьей, приглашенной для закрытия показа русского модельного шоу, должна была быть французская актриса Ева Грин!

– Та, которая снималась в фильме «Город грехов – 2. Женщина, ради которой стоит убивать»? – механически переспросила я. – Мне понравилось, как она играла…

– А ранее в картине «Казино “Рояль”» она очень хорошо смотрелась в образе подруги Джеймса Бонда, – подхватил Кен. – Русский сезон – как же можно без Бондианы? Но даже Ева на твоем фоне смотрелась бы бледно! Она, я думаю, это прекрасно поняла, получила неплохой гонорар, но на сцену не вышла. Помнишь, какая наступила суматоха после твоего впечатляющего полета?

– Не помню… Просто была в шоке…

– Я думаю! Это очень смело! Долго репетировали?

– Нет. Все получилось спонтанно… Я думала, это ты подстроил…

– Я? – Кен весело рассмеялся. – Ну, ты даешь, Алиса! У меня нет таких возможностей!

– Да? А мне показалось…

– Что показалось? – неожиданно резко спросил Кен.

– Ничего… Значит, это опять совпадение?

– Алиса, ты же знаешь, совпадений не бывает! Это судьба!

Мы замолчали, не хотелось говорить, осенний ветерок приятно обдувал лица. Ехали быстро, и вскоре стало заметно, что мы покидаем Париж и направляемся в один из пригородов. Я забеспокоилась:

– Кен, куда мы едем?

– Хочешь увидеть кое-что интересное? – спросил он меня почему-то шепотом.

– Ты о чем? – удивилась я.

– У меня есть сюрприз. Хочу показать, как я живу.

– Знаешь, после того, что случилось в Москве, я тебе не доверяю.

– Не беспокойся, я не сделаю тебе ничего плохого! – уверенно сказал он, опять улыбнувшись. – Обещаю!

Ехали мы не слишком долго – по-моему, около часа или немного больше – не хотелось следить за временем. По пути заехали в огромный торговый центр, где быстро, по настоянию Кена, купили мне новое платье, плащ и туфли. Я переоделась. И, конечно, я выбрала шикарные темные очки от солнца. Кен сказал, что это надо сделать, чтобы не привлекать излишнего внимания.

Высокие современные дома отступили, в стороне от дороги раскинулся огромный парк с удивительно красивым старинным замком. Мы съехали на развилке с шоссе и вскоре оказались на улицах небольшого опрятного городка, красивого и пустынного. На окнах – горшки с цветами, пение птиц, свежая зелень деревьев…

– Это место называется Со. Замечательный и тихий южный пригород Парижа! – довольно объявил Кен. – Здесь расположен знаменитый Шато-де-Со, замок, который когда-то принадлежал Жану-Батисту Кольберу, затем – маркизу Сеньеле, а после – герцогу де Тревизу. И много раз перестраивался, чтобы соответствовать вкусу новых хозяев. Ты помнишь, кто такой Кольбер?

Я отрицательно покачала головой. Не лезла в нее новая информация абсолютно!

– В 1670 году гениальный финансист и первый министр Людовика XIV Кольбер, желая жить ближе к Версалю, который в это время был постоянной резиденцией короля и фактически столицей Франции, купил небольшое поместье Со. Это время, кстати, описал Александр Дюма в продолжении «Трех мушкетеров» – трехтомнике «Десять лет спустя». Правда, это продолжение очень уступает мушкетерам в популярности. Но д’Артаньян реально мог здесь бывать!

– То есть Михаил Боярский здесь все-таки был?

– Если тебя так интересует история кино, в городке Со родился Ален Делон.

– Правда?

– Да, и не только.

С этими словами Кен остановил автомобиль, мы вышли и зашагали по длинной узкой улочке – туда, где раздавались взрывы детского смеха и веселые крики.

Вскоре мы остановились возле невысокого заборчика с аккуратно подстриженными зелеными кустами. На площадке играли нарядно одетые дети. За ними следили две дамы – молодая и постарше. Я поняла, что это детский сад.

Кен открыл калитку с помощью карточки и сказал:

– Видишь вон ту малышку в розовом платье? – Он указал на девочку, выделяющуюся среди остальных детей своей серьезностью и сосредоточенностью.

Девочке было лет пять, и она была похожа на ангелочка – шелковистые вьющиеся локоны переливались на солнце, она усердно пыталась построить что-то из песка.

– Да, вижу! – ответила я.

– Это моя дочь, – сказал Кен.

– Я не знала, что у тебя есть дочь, – опешила я.

– Вот так! – ответил Кен. – Хочешь, расскажу?

– Да!

– В то время я учился в Сорбонне. Студенческое увлечение, мы даже не были женаты. Встречались, и получилось так, что Мари забеременела. История банальная, но все же это не просто случайность. Продолжение оказалось трагичным…

– Расскажи, – попросила я.

– У девушки была довольно странная семья – жили они замкнуто и меня не приняли, хотя Мари из дома не выгнали и позволили ей родить. Мои родители стремились, чтобы мы поженились и зажили нормальной семьей. В конце концов, это жизнь, все должно было наладиться. Прошел почти год, и неожиданно Мари приехала к нам рано утром, оставила ребенка, а сама исчезла. А на следующий день кто-то из ее родственников устроил теракт в одном из военных аэродромов. Помнишь, об этом писали газеты? Хотя, возможно, в России были свои происшествия, не до этого! Дом, где жила Мари, взяли штурмом, но те, кто в нем был, забаррикадировались там и взорвали дом – вместе с ворвавшимися туда жандармами.

– Какой ужас! А Мари в этом участвовала?

– Не знаю, никого опознать не удалось – все разнесло в клочья, жуткое зрелище… полиция до сих пор не до конца все расследовала. Для меня Мари просто исчезла.

Минуту-две мы молчали. А дети все так же веселились, и так же серьезно девчушка играла в песочек – в одну, только ей понятную игру.

– Я хочу еще кое-что сказать, – нарушил молчание Кен. – Несколько раз обстоятельства вокруг меня складывались так странно, что на семейном совете было решено, что я уеду доучиваться в Россию, благо у меня русские корни и язык я знаю хорошо. Думаю, остальное ты знаешь…

– А девочка оставалась тут? Ты с ней часто видишься?

– Конечно, я общаюсь с дочкой, но получается не так часто, как хотелось бы. Я ее очень люблю, она чудесная девочка.

– Да, я вижу… она прекрасна… – ответила я, – а как ее зовут?

– Элен, – ответил Кен.

Мы сидели на скамейке молча и наблюдали за ней. Затем Кен пробормотал что-то по-французски, и мы вернулись к машине.

– Куда мы едем сейчас? – спросила я.

– Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Мы подъехали к небольшому красивому особняку в том же квартале. Теперь Кен открыл мне дверь и помог выйти из машины. Мы подошли к воротам в каменном заборе, и он позвонил. На пороге появилась сухая маленькая старушка. Почти как мисс Марпл у Агаты Кристи! При виде Кена она радостно заулыбалась и что-то взволнованно стала говорить. Я ни слова не понимала.

– Это – моя бабушка! – торжественно сказал Кен, когда старушка умолкла, и представил ей меня прямо у входа.

– Как – бабушка? А что же…

«Зачем он меня привез к своей бабушке? И как я с ней буду общаться?» – подумала я.

Бабуля расцеловала Кена и начала разговаривать со мной. Кен, должно быть, ей сказал, что я не понимаю по-французски, тогда старушка бегло начала говорить на английском языке.

– Как тебя зовут, милая? – спросила меня старушка.

– Алиса, – ответила я.

– О, прекрасное имя! Алике! Заходите в дом, не стойте у порога.

Старушка взяла Кена под руку, подхватила меня и повела нас внутрь дворика. Оказалось, что к нашему приезду готовились и стол был накрыт, и минут через десять мы стали ужинать.

– Дорогая Алике, специально для вас я сделала все очень легкое, уверена, вы останетесь довольны! – проворковала бабушка.

И не обманула. Сначала нам подали салат – тертая морковь и тертый корень сельдерея с заправкой, затем – сардины под лимонным соком и оливковым маслом, а также омлет с грибами, овощи на пару, сырное ассорти и мороженое. Кен заверил, что это и есть настоящий французский ужин, только бабушка, не зная моих вкусов, не стала подавать устриц и улиток!

Потом мы пили кофе с вином в саду за домом. Странное сочетание – кофе и вино, особенно для вечернего времени суток. Но бабушка Кена объяснила, что нужно готовить по особому рецепту, обязательно в джезве (кофемашины она не признавала). Сварить кофе можно сразу с корицей и апельсиновой цедрой, а можно добавить их после. К остывшему кофе добавить портвейн, сахар (хотя его лучше положить в еще теплый напиток, чтобы он лучше растворился), а также пряности. Затем кофе нужно очень хорошо охладить, а уже после – разлить в охлажденные заранее бокалы.

Солнце уже подходило к горизонту, радовал тихий и красивый вечер. Бабушка очень интересовалась жизнью в далекой России. Она оказалась политически подкована (как сказали бы раньше в Советском Союзе) и задавала мне каверзные вопросы о нашем президенте, о политике России, а также о полярной зиме и состоянии наших дорог.

Разговор получился интересный, но личной темы мы не касались.

Покинув дом бабушки Кена, мы сели в машину, и он спросил:

– Хочешь остаться со мной? Вечер можно продолжить!

– Думаю, на сегодня достаточно! – вежливо ответила я.

– Как скажешь, – немного разочарованно сказал он и повез меня через парк, чтобы я смогла разглядеть замок поближе. Меня впечатлили красивые фонтаны и статуи, ухоженные клумбы и почти полное отсутствие туристов!

– Не то что в Версале! – заметил Кен. – Там столько людей, что трудно сосредоточиться и как следует отдохнуть.

Мы вернулись в Париж, сказка закончилась. Нужно было принимать решение, что делать дальше.

– Мы можем съесть по десерту перед тем, как я отвезу тебя в отель? – спросил Кен.

– Да, пожалуй, съела бы что-нибудь сладенькое, – ответила я.

Погружение в жизнь Кена произвело на меня впечатление. Он хотел показать себя с другой стороны – и ему это удалось. Но я – тоже крепкий орешек и буду стоять до конца!

За ужином у нас завязался душевный разговор. Наверно, первый раз за все время нашего знакомства. Не хотелось бы думать, что последний! Я вдруг поняла, что совершенно не держу на него зла или обиды. Да, я помню, что мне было больно оттого, что он мне изменял, оттого, что часто игнорировал меня, не держал обещаний, ревновал… Я все помню, но обида наконец прошла. Обида, которая мучила меня долгое время и точила изнутри, исчезла, как утренняя роса.

Но, несмотря на это, я не позволила ему подняться ко мне.

Прощались мы у магазина игрушек, неподалеку от «Нормандии». Не выдержали, зашли – меня как будто что-то притянуло. И разве может быть это совпадением? Кен купил мне… большую белую игрушку, плюшевую панду с глазами-бусинами. Почти такую же, как я купила в Москве, давно, когда мы расстались и он хотел меня увезти! Я была в шоке – опять совпадение?

– Возьми, он будет иногда тебе напоминать обо мне… – как-то грустно сказал Кен. И я не посмела отказаться.

Мы распрощались, и я пошла к себе в «Нормандию», абсолютно не думая, о чем буду говорить с Моникой, где наши девушки и чем закончилось модельное светопреставление в шатре Лувра.

И, как оказалось, напрасно.

Ничего особенного при входе в отель я не заметила. Неожиданности встретили меня прямо в лобби, у ресепшена. Там сидел полицейский, еще несколько стояли поблизости. Меня окликнули:

– Мадемуазель Южная?

С диванчиков в холле поднимались двое в штатском. Внешность я бы не запомнила и описать не смогла. Одеты прилично. В костюмах, при галстуках, обувь стильная, оба ухоженные, чистые.

– Нам нужно с вами поговорить в спокойной обстановке. Давайте поднимемся к вам в номер, у нас не так много времени, а нужно решить много вопросов. Вы позволите?

Не успела я опомниться, как меня взяли под руки и повели вверх по лестнице. Мелькнула паническая мысль: «А что я сделала?» Затем вспомнила (последовательно) Кена и Сергея. Оба далеко! Вот так всегда!

Между тем мы дошли до моего номера – дверь почему-то оказалась открыта. Все мои вещи были аккуратно сложены на постели и в креслах. Сумки раскрыты и приготовлены для загрузки вещей.

А на столике… на столике по-прежнему цвели лилии Кена…

И я вдруг обрела голос и спросила – правда, не так уверенно, как мне бы хотелось:

– Кто вы такие?

Оба как будто ждали этого ответа.

– Подполковник Пургин Владлен Рэмович. Посольство Российской Федерации!

– Капитан Алексис Гризье, к вашим услугам, мадемуазель!

– Можно я сяду?

Ноги меня не держали, я уселась на краешек кресла.

Пургин поспешно налил мне стакан «Эвиана». Бутылку распечатывал при мне и специально показал, что все нормально. Я сделала два глотка и с удивлением слушала.

– Мадемуазель, позвольте известить вас, что, по мнению генерального директора полиции, ваше пребывание на территории Французской Республики должно быть завершено как можно скорее, – с легким акцентом сказал капитан Гризье. – К этому мнению присоединяется и посольство вашей страны. Поэтому наш долг – содействовать вам, а ваш – содействовать нам!

Я ничего не поняла, кроме того, что меня почему-то выдворяют из Франции. Только вот вопрос – надолго или навсегда? Неужели Моника постаралась? Я вопросительно взглянула на Пургина. Тот откашлялся и сказал:

– Госпожа Южная, видите ли, весь Париж говорит сейчас только о вас и о вашем изумительном полете. И его результатах… Наш посол господин Ястребов с супругой были там и наблюдали все, так сказать, собственными глазами. Так вот, все бы хорошо, но вы, падая, нанесли довольно тяжкие телесные повреждения одному лицу, которое, к сожалению, обладает дипломатическим статусом!

– Не понимаю…

– Девочка, проще говоря, ты заехала то ли локтем, то ли каблуком в нос первому помощнику военного атташе Соединенных Штатов! Дай пожать твою мужественную руку!

Пургин по-отечески обнял меня и поцеловал. Француз приложился к руке, и сделал это так изящно, как будто я была королевой.

– Но и это еще не все, из-за чего их треклятое посольство на авеню Габриэль гудит, как разворошенный улей! Этот помощник…

– Умер? – ахнула я.

– Нет, мадемуазель, к счастью для вас, – подключился капитан Гризье, – но теперь, наверное, хотел бы. Он, кажется, оказался трансвеститом… в женском белье. Теперь посольству перемывают косточки, а парижане – народ насмешливый!

– Но ведь они все за толерантность в этом вопросе, и Штаты тоже, – удивилась я.

– Да, но не в этом случае! У него нашли в карманах какие-то секретные флешки. А оказывал первую медицинскую помощь врач-китаец. И он уже исчез! В общем, девочка, надо побыстрее собираться и валить отсюда. Иначе неприятностей не оберешься, а они никому не нужны. Тебе первой, кстати, у тебя столько всего впереди!

В полном недоумении я наблюдала, как быстро и аккуратно вызванная женщина (я так и не поняла, она имела отношение к нашей разведке или французской) уложила мои вещи, застегнула сумки. И вопросительно взглянула на меня.

– Ваши пожелания? – галантно спросил капитан Гризье.

– Нам говорили, что мы сможем взять вещи, которые демонстрировали… – сбивчиво начала я.

– Понятно, – сказал Пургин. – Огласите весь список, пожалуйста!

– Шуба… из соболя… с капюшоном…

На этом мой список закончился. Больше ничего просто не пришло в голову, а об этой шубе я как раз очень мечтала!

Капитан Гризье кивнул женщине, и она вернулась с большим свертком. Сняла чехол, встряхнула и показала шубу. Я кивнула. Она ловко запаковала обратно. А потом сказала, медленно подбирая слова:

– Лучше всего вашу шубу не сдавать в багажное отделение, а взять с собой в качестве ручной клади. Аксессуары я положу отдельно.

– И сейчас мы пожелаем вам спокойной ночи, а завтра поможем быстрее добраться в аэропорт, к вашему самолету. Ничего не бойтесь, отель под надежной охраной! Ни один папарацци не сунется!

– Только, дорогая мадемуазель, не надо пользоваться мобильной или какой-либо иной связью! – на прощание проговорил капитан Гризье. – Для вас наступили часы тишины. Мы очень хотим, чтобы вы завтра благополучно отбыли в Россию. Доброй ночи!

– Спокойной ночи, девочка! – сказал Пургин. – Не волнуйся, в Москве тебя встретят и все помогут довезти. Кстати, в твоем зарубежном паспорте фамилия Южная написана с ошибкой. Не обращала внимания? И хорошо! Сразу после приезда сходишь в центральный офис МФЦ и поменяешь паспорт. И все – за границей будешь как новенькая! Спокойно спи!

И они закрыли за собой дверь.

В день моего отъезда из Парижа он не появился. Я настолько привыкла к его появлениям, что почувствовала пустоту, когда он не приехал ни утром, ни даже перед отъездом в аэропорт! Я невольно искала глазами в толпе каждую секунду, даже пройдя таможенный и паспортный контроль… Но его не было… Он не приехал, не позвонил, не написал…

Из этого оцепенения меня вывел незнакомец. В аэропорту пришлось ждать, наш рейс задержали… Кажется, грозовой фронт… И мы с девочками обосновались в кафе. Вид у нас был скучающий и даже удрученный. Мы так устали, что даже разговаривать сил не было. Леся зевала со смартфоном в руках, Эстер в наушниках отстраненно слушала музыку, а Мирабелла просто смотрела бездумно вдаль. Я решила переключиться на чтение, причем по-французски. Модный бестселлер, купленный в киоске. Но скорее делала вид, что читаю, даже не припомню, как эта книга называлась. И кто был ее автором.

За соседним столиком сидел молодой человек привлекательной внешности. Темно-синий костюм и белая рубашка. Скромно, стильно, дорого. В руках он держал «паркер» и время от времени делал заметки в органайзере. Обложка – кожа или очень качественная имитация.

Верхняя пуговица рубашки небрежно расстегнута, на лице – легкая щетина. Родинка на щеке. И нет обручального кольца…

Он остро взглянул на меня и громко произнес:

– Мне нужна консультация! Срочно! Авторитетное женское мнение! Кто больше врет – мужчины или женщины?

Я вздрогнула:

– Что, простите?

– Я провожу исследование, кто больше врет. Вот вы как думаете, мужчины или женщины? – Молодой человек улыбнулся.

У него были ярко-пепельные глаза и белокипенная улыбка. В другой ситуации… Да, можно было бы… Но не сегодня.

– Вы действительно хотите, чтобы я вам ответила?

– Очень хочу. Вопрос жизни и смерти! – бархатистым голосом сказал мой визави.

– Звучит хорошо. Только надо еще немного потренироваться.

– Что? – Он, кажется, ошарашен. – Не понял…

– Такой повод для знакомства подходит не для всякой девушки. Особенно – не для той, которая умеет наблюдать и делать выводы.

Молодой человек растерялся, но быстро пришел в себя и ответил:

– Ух, какие мы колючие! И что дальше?

Я не спеша взяла у него из рук «паркер». Затем – органайзер, где он делал записи.

– Что ты делаешь? – Он поменялся в лице. – Не трогай!

– А почему? – спросила я спокойно.

– Просто нельзя! Это же личные записи, – немного смутившись, ответил он.

И попытался выхватить органайзер у меня из рук. Но я ловко увернулась.

– Даю десять секунд для ответа, что в такой ситуации следует делать начинающему пикаперу. Тогда я верну органайзер, написав туда свой номер телефона.

Когда я зашла в кафе, то случайно прошла за его спиной. Машинально взглянула на планшет, лежащий на столике. И разглядела крупный заголовок: «Как быстро снять любую девчонку».

Молодой человек смутился еще больше. Однако собрался с силами, хотя видно было, что ему далось это непросто.

– Я не начинающий! Я книгу написал! – ответил он.

– Ого! Имею дело с профессионалом?

– Совершенно верно. А ты, я вижу, и сама девочка хваткая! – Он одобрительно покачал головой. – Так что решай: жизнь или смерть?

Все понятно, парень решил перехватить инициативу. Я в эти игры не играю…

– Ладно, держи, но больше не шути так.

Я вернулась к своей книжке, намереваясь продолжить чтение. Молодой человек усмехнулся и сказал:

– А если серьезно? Меня зовут Алексис. А тебя?

«Только не сейчас. И только не это!» – пронеслось в моей голове.

– Я – Алиса и если честно, то не в настроении разговаривать. Ты славный парень, но… мы встретились не в то время и не в том месте. Если хочешь, напиши свой номер, может быть, я однажды пришлю тебе СМС.

– Буду ждать. Серьезно, твой СМС буду ждать. – Он протянул мне листок с номером.

Конечно, я ему не писала… пока…

Прилетев в Шереметьево, ничего не сказала Сергею, который меня встречал. Он, к счастью, не особенно расспрашивал.

* * *

Итак, что мы имеем после этого приключения? Шубу, несколько пар туфель, платье, сумочку и наборы французской косметики. А также подарки от Кена. В карманах шубы я нашла небольшой флакончик очень дорогих духов. Намою банковскую карточку пришла довольно значительная сумма… И очень много впечатлений!

Не успела я оказаться дома, как на связь вышел Базик. Он смотрел на меня с ужасом:

– Ты была неподражаема! Видео с твоим полетом сначала было везде, а потом его куда-то удалили. Даже из «Ютьюба»! Но эта реклама – просто супер! Но я-то успел его скачать! Некоммерческое партнерство «Окружающая среда» никогда не имело такого резонанса!

Мы договорились сделать презентацию на ежегодном собрании.

Тем более мы как раз отмечаем очередную годовщину основания нашего Некоммерческого партнерства «Окружающая среда». За эти годы мы помогли очень многим людям из разных городов России и даже зарубежья: Украины, Казахстана, Германии, Белоруссии, Польши, Чехии, Китая и некоторых африканских стран.

Особенно успешными (пусть и не в таком большом масштабе) оказались проекты, которые касаются экологии. Гринпис даже наградил нас грамотой. А вымпел с нашей эмблемой был сброшен над самым Северным полюсом!

* * *

Деятельность в модельном бизнесе придала мне уверенности в себе. Я поняла, что могу зарабатывать неплохие деньги сама. К тому же все мои комплексы по поводу внешности постепенно развеялись. Оказывается, все, за что мне доставалось в школе, – тощие длинные ноги, тонкие щиколотки, высокий рост, маленькая грудь, угловатость, – все это очень ценится в деле красоты и индустрии моды. Девочки с пышными формами там считаются толстухами. Я научилась красиво ходить и правильно двигаться. Теперь умею грамотно наносить макияж и подчеркивать свои достоинства. Весьма кстати оказались и длинные волосы, хорошо, что родители не дали мне их постричь в свое время.

* * *

Смотрела на звезды. Думала о Сергее. Ну и о Кене – так, самую малость: «Все-таки он мой бывший, мое прошлое… от него не избавишься, если память не отшибет. Он мой первый. И он очарователен. Но все-таки он прошлое…»

В те моменты, когда мы расходились, мы играли в дружбу. Дружба после отношений – суррогат. Оба понимают, что никакой дружбы быть не может в такой ситуации, но продолжают в нее играть. Это удобно. Это оставляет для обоих некоторый шанс к короткому возврату в прошлую любовь, в прошлую страсть. И мы возвращались. Несколько раз. Но теперь между нами никогда это не повторится.

Так и есть. Теперь ничего не будоражит тех эмоций, которые когда-то кипели внутри. Иногда даже возникает недоумение из-за этого.

Эпизод 4

Двойное предательство

Отношения с Сергеем развиваются не спеша, но основательно. Он уравновешенный и такой правильный. Из-за его работы видимся не часто. Сергей мужественный и сдержанный. Так сложно понять, что у него на душе. Что он чувствует ко мне? Что вообще происходит в его голове? Он не очень разговорчив.

Но сегодня я в отчаянии и гневе. А вернее, в полной растерянности. Дело в том, что…

Произошло сразу несколько непредвиденных событий. «Хочешь побеждать – будь готов к неожиданностям, но ведь не настолько же!» – успокаивала я саму себя.

Во-первых, Оля откровенно, даже нагло отбивает у меня Сергея. Она знает, что он мне очень нравится, но липнет к нему уже давно. Вроде бы успокоилась после того случая с ЧП в Новый год, а теперь с удвоенной силой пустилась в бой. Ее крышу как будто сорвало! Может быть, это месть за модельное агентство и мой успех? Не знаю… Вроде бы она меня ни в чем не обвиняла. И мы продолжали общаться нормально. «Затаила зло, а потом при удобном случае напала?» – искала я объяснения ее поведению.

На этой почве отношения у меня с ней разладились. Не только поэтому, есть и другие на то причины. Я поняла, что она – никудышная подруга. Как гласит известная поговорка, с такими друзьями враги не нужны.

Во-вторых, сам Сергей только посмеивается и авторитетно объясняет, что именно для таких случаев в мусульманстве существует институт многоженства. И он якобы не видит, в чем проблема! Ему, кажется, это даже льстит! Я сама не понимаю, как произошло так, что я к нему начала чувствовать что-то? Мы ведь встретились отнюдь не при романтических обстоятельствах…

«Что делать и как действовать?» – закидывала я себя многочисленными вопросами. Потеряла уверенность в себе и в нем. Мне, как крошка хлеба голодающему, необходимо почувствовать, что я ему не безразлична.

Какая она все-таки подлая!

Я паникую не на пустом месте. Вчера Оля ему даже звонила, ровно в 23.00. И спросила очень нахально: «Какие у тебя планы на вечер?» А он ответил, что никаких. И так в мою сторону с интересом взглянул!

Я молча встала, собралась и ушла. А он меня и не удерживал!

Сказал, что хочет поработать над какой-то своей базой!

«Не может он пойти с ней на встречу! Она не в его вкусе. Хотя…» – думала я.

Что за база может быть у него в компьютере? Ведь я и правда до сих пор не поняла, кем точно работает Сергей. Да, надо будет попробовать уточнить…

Я в таких документах не разбираюсь, но удостоверение видела. Это реально ФСБ.

И что дальше?

«Ну, раз так, я принимаю вызов. КГБ, РГБ, ФСБ – мне без разницы», – решительно сказала я себе. Для начала обесценим попытки моей подлой «подруги» запечатлеться у него на эмоциональном уровне. Написала ему сегодня СМС: «Ну ты и сволочь!»

Через минуту получила ответное сообщение: «Почему?»

Отвечать не стала. Вместо этого заварила себе чай с жасмином и включила сериал. Пока смотрела, получила от Сергея еще кучу сообщений и звонков. Выдерживала характер, спокойно читала их. Еще налила чаю…

После того как закончилась вторая серия, ответила: «Ой, Сережка, я телефоном ошиблась, прости меня, не могу говорить».

Теперь ты точно будешь у меня на крючке!

* * *

Через пару дней решила опять написать СМС Сергею. Просто так, чтобы немного отвлечься и поинтриговать: «Привет, я кое-что знаю о тебе!»

Через пять минут пришел ответ: «Что?»

«Это не телефонный разговор – опасная тема», – ответила я.

Он начал звонить. Вечно он не выдерживает! Такой доверчивый, а ведь в органах работает. Совсем не знает маленьких женских хитростей.

«Если так, то Ольга его точно окрутит. Дело плохо», – раздосадованно подумала я.

Отвечать не стала. Интрига есть интрига, надо стоять до конца.

* * *

Вроде бы наши отношения с Сергеем наладились, во всяком случае, Оля при мне не звонит. Правда, внезапно мы с ним немного поругались, на мой взгляд, без причины. Сергей заехал за мной вечером, мы собирались в кино. А я не успела одеться, потому что… проболтала по телефону с Олей. Кстати, я на нее не держу зла – она поняла, что проиграла битву, и успокоилась.

Поэтому Сергей долго меня ждал в машине, а потом мы опоздали в кино, потому что попали в пробку. И мой возлюбленный строго предъявил мне претензии по полной программе.

«Ну конечно, что еще от него ждать?» – подумала я. Сергей начал ненавязчиво, поэтому я отреагировала спокойно. Но он не унимался. Такое впечатление, что Бред Питт – его любимый актер, а не мой.

– Вечно ты копаешься! – под конец кричал он, видимо, разозлившись по-настоящему.

– Я не опоздала! Ну, почти! Всего двадцать минут! И приехали мы почти вовремя! Я не виновата, что ты вечно попадаешь в пробки! – почувствовала я острую несправедливость.

– Почему все женщины думают, что они правы, и даже в таких мелочах не могут признать ошибку?!

– Кто все? – не поняла я.

– Да все!

– Ты меня с кем-то сравниваешь?

– Ты как все!

– Ах так, я как все? – С этими словами я прямо на дороге открыла дверь автомобиля, собираясь выйти. – Останови машину! – Мы, конечно, двигались, но не очень быстро.

Он не останавливал, и я открыла ее сильнее. В этот момент ручка двери выскользнула у меня из рук, и дверь открылась нараспашку. А через секунду она отлетела.

Какой-то водитель, перед чьей машиной распахнулась наша дверь, не успел увернуться и снес ее.

Сергей на какое-то время потерял управление, машина закачалась, и я чуть не вывалилась через дырку, где раньше была дверь. Я закричала, но успела ухватиться за что-то.

Благодаря этой несчастной двери и тому, что я чуть не вылетела из машины, мы не поссорились. Потом долго было разбирательство с оформлением всяких бумажек. Я ушла в кафе, потому что сидеть в машине без двери было холодно.

Кстати, после выяснилось, что поход в кино был прикрытием. Ему нужно было либо за кем-то проследить, либо встретиться. А я, выходит, его подвела. И крупно.

То есть он использовал меня как прикрытие? Действительно, вот так кино! Совмещает приятное с полезным, что называется!

Хотела написать: «Все мужики – сво…» Но вовремя остановилась. И задумалась: «А как выгляжу я сама в этой ситуации?»

* * *

День дурака преподнес мне совершенно не смешной подарок в виде Оли и ее йоркширского терьера Феди.

В дверь позвонили, и на пороге стояла она с дрожащей собачкой на руках.

– Пусти меня к себе пожить!

– В каком смысле? А что с твоей квартирой?

– Хозяева решили ее продавать и выселяют меня.

– Они не имеют права так резко тебя выселить! Пусть дадут месяц на поиски новой квартиры.

– У них нашелся какой-то выгодный покупатель, которому нужно срочно. Вот они и выгнали нас практически на улицу. – Оля погладила Федю.

Мерзкая собачонка заскулила в унисон хозяйке.

– Ну конечно, можешь пожить у меня… – нерешительно ответила я, – пока не найдешь себе квартиру.

Оля оживилась:

– Классно! Будем ездить вместе в универ и готовить. Будем звать гостей и тусоваться!

– Так, гостей звать не будем – это первое правило. Тусуемся вне дома.

– Не вопрос!

Целый день мы перевозили ее вещи, а к концу дня я обнаружила, что Федя сделал лужу на кухне.

– Оля, Федю надо выгуливать?

– Нет, ты что! Он – комнатный, на пеленки ходит.

Что еще за пеленки? Оказалось, что для таких мелких собак разработаны квадратные пеленки-подгузники, которые нужно стелить на пол – и они туда ходят в туалет. Теперь такой подгузник поселился у нас в каждой комнате. Оказалось, Федя не утруждал себя посещением туалета и ходил в ближайший угол, независимо от того, есть в нем пеленка или нет.

* * *

Жизнь пошла своим чередом.

Оля до сих пор живет у меня. Но так как дома я бываю очень редко и только сплю, то мы с ней не так часто видимся. Кстати, она готовит еду. Когда я прихожу с показа, она кормит меня выпечкой. Класс!

Так даже веселее. Надо было сразу с кем-нибудь жить.

А кстати! Я купила себе машину! Часть мне добавил папа, но часть я сама!

Желтый «мини-купер»! Красота! Экономичный, устойчивый и маневренный. Истинное наслаждение от вождения!

Вожу я плохо, но какая разница, у меня есть страховка!

* * *

Первый мой самостоятельный выезд оказался полным фиаско. Мы ездили с Сергеем, и он учил меня водить. Вернее, водить я училась в автошколе. Но когда это было… А теперь мы учили маршрут от дома до универа. Мы несколько дней ездили разными дорогами, и он не давал мне пользоваться навигатором. Говорил, что надо приобрести навык ориентации на местности.

Короче, сегодня был мой первый самостоятельный выезд в универ. Я успешно добралась до университетской парковки. А вот на ней…

Пока парковалась, я задела соседнюю машину левым боком, а потом еще одну задом. С каждым новым ударом я все больше начинала нервничать.

В итоге я так распереживалась, что вокруг меня не осталось ни одной целой машины. Бедный мой «мини», я так расстроена. Я даже закурила! Охранник на парковке угостил.

* * *

Звонил Базик. Говорит, что нам нужно срочно организовать какое-нибудь благотворительное мероприятие. Вроде как это сейчас тенденция. Смысл в том, что устраивается какая-нибудь тусовка, например тот же показ мод, все деньги на организацию находим у спонсоров, люди платят за билеты, а само мероприятие проходит весело, всем нравится и все вырученные деньги пускаем на добрые дела.

– Так вот, давай ты соберешь каких-нибудь своих подружек-моделек, найди захудалого начинающего дизайнера, у которого есть одежда, но нет денег на то, чтобы организовать свой показ.

– И что?

– А я найду все остальное… Клуб нам партнеры выделят, я уже договорился, всякие печатные материалы закажем через Костика, я распиарю все в прессе и Интернете. Будет круто!

– А кто заплатит деньги за «захудалого дизайнера»?

– Да это ж не главное! Главное – выйдут девочки, то есть модели. И розыгрыш!

– Какой розыгрыш?

– Да какой-нибудь! Например, аукцион этих вещей, которые вы будете показывать. Или наберем личных вещей у знаменитостей и продадим их с аукциона.

– А кто ж нам даст свои личные вещи?

– А те, кому нужен правильный пиар. Разве плохо, если отдашь футболку, а о тебе в каждом глянце напишут? Вдобавок анонсы в Интернете на разных афишах и так далее.

Круг замкнулся. Если хочешь собрать денег, надо просто привлечь к мероприятию знаменитостей. А чтобы привлечь их к мероприятию, надо дать им бесплатный пиар. А чтобы сделать бесплатный пиар, у Базика все есть – он ведь гениальный пиарщик.

А что, хорошая идея!

* * *

Всю неделю занималась подготовкой к мероприятию. Оказалось простым делом найти несколько девочек, которые согласятся участвовать в показе. Я сначала думала, что из опытных никто не согласится, настроилась на новеньких – им опыт нужен и портфолио наработать. Но мое удивление было бесконечно: никто из опытных не отказался.

Оказывается, благотворительные показы – это почетное дело среди селебритис. Да и упоминание о пиаре в глянцах действует гипнотически.

Сложнее было найти вменяемого дизайнера. Да чтобы у него еще и коллекция одежды была. Полно дизайнеров, у которых только рисунки. Они, конечно, шьют одежду на заказ, как обычные портные в ателье.

Когда я уже почти сбилась с ног, по сарафанному радио ко мне пришла информация об одной юной девушке, она модель, но в качестве хобби или мечты шьет какие-то оригинальные вечерние платья.

Девочка жила в студенческом общежитии. Я приехала к ней, потому что номера телефона у меня не было. Заодно посмотрю наряды.

Дверь открыла невысокая худенькая рыжеволосая девушка.

– Вы Алла? – спросила я.

– Да, это я, – ответила девушка.

– Я думала, вы – модель, – разочарованно сказала я, оценивая ее невысокий рост.

Это, должно быть, было не совсем вежливо.

– Я – модель, только не подиумная. А вы кто? – удивилась Алла.

Я объяснила, кто я такая и зачем пришла. Алла оказалась приятной девушкой и с охотой показала свои творения. У нее было около двадцати разных вечерних платьев – вышитые, со шлейфами, с глубокими вырезами и так далее.

– Они восхитительные! – сказала я.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась Алла.

– Так как, будешь участвовать в показе?

– Конечно! Я, кстати, еще и провести могу, я иногда подрабатываю ведущей.

– Хорошая мысль. Предложу ее Базаеву.

Да, для Аллы это был хороший шанс. «Повезло же девчонке! – подумала я. – Но она милая, не жалко».

Вечеринка, вернее, благотворительный показ обещает быть интересным событием города.

* * *

У меня странное чувство насчет Сергея. Последнее время мы часто ночуем у него. Недавно он сменил себе машину и теперь ездит на огромном «гелендвагене» черного цвета. Дорогое авто для следователя или даже сотрудника ФСБ.

Конечно, я не спрашивала, откуда деньги у скромного служителя закона, но залезла в Интернет и проверила цену на подобные авто.

Учитывая, что Сергей не отличался особой щедростью, я и не претендовала на какие-то дорогие подарки и поездки. Очевидно, что у следователя не такая уж высокая зарплата. Но после появления «гелендвагена» крепко призадумалась. Почему это он себе такие покупки позволяет, а мне крошечного подарочка сделать не может, даже букет цветов?

Однажды ночью я услышала, как он встал. Я не подала виду.

Он встал, тихо взял вещи с кресла и вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Потом я услышала, как он также почти бесшумно открыл входную дверь и вышел. Я подскочила к окну и стала смотреть. Через минуту я увидела, как его «гелендваген» выехал со двора. Его не было почти три часа.

На следующий день я ничего ему не сказала, но решила, что надо проверить его телефон. Правда, телефон все время на пароле, который он часто меняет.

Эта ночная вылазка меня очень напрягла. Неужели опять начинаются какие-то тайные события в моей жизни?

* * *

Какое прекрасное лето выдалось в этом году! Жаркое и южное. Совсем не похоже на Москву. Завтра день икс – благотворительный вечер нашего Партнерства «Окружающая среда». Генеральная репетиция показа прошла успешно.

Летняя веранда и залы клуба были готовы для торжественного приема двух тысяч гостей. Я взяла бокал вина, облокотилась на перила летней веранды и смотрела вдаль. Кто-то положил руку мне на талию, я обернулась, это был Сергей.

– У вас все готово.

– Да. Кажется, да.

– Я приехал тебя забрать.

– Спасибо. Придешь завтра?

– Конечно. Разве я могу пропустить твой шедевр.

– Мне казалось, тебя не очень интересуют мои дела и занятия.

– Это не так. Просто я из другой оперы.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну ты такая общественная, популярная, любишь быть на виду, неравнодушная, свободная. А у меня скучная профессия, госслужба, строгий график, я в структуре…

– Какая ерунда. Нам здорово вместе. Главное – то, что внутри…

– Ты просто пока не поняла этого, мы разные, особенно внутри.

Он посмотрел мне в глаза. Мне показалось или в них мелькнуло что-то недоброе?

* * *

То, что произошло на следующий день, было ударом. Целый день в клубе мы готовились к вечеру. Естественно, я пригласила всех своих друзей.

Сам вечер прошел восхитительно. Показ был на высшем уровне, аукцион аксессуаров знаменитостей собрал невероятную сумму денег. Пришло много людей. Мы продали все билеты. К тому же приезжали люди, которым просто хотелось попасть в клуб за любые деньги. Вечеринка прошла с оглушительным успехом. Но дело не в этом.

После аукциона официальная часть закончилась, ведущие, то есть я с Аллой, попрощались и в общем все перетекло в клубную тусовку. Играла музыка, люди выпивали, танцевали, общались.

Я переоделась в гримерной и вышла в зал. Мне хотелось найти Сергея, он должен был быть где-то здесь. Они вместе с Олей приехали к самому началу.

Походив по залам, я не обнаружила ни его, ни ее. Я позвонила Сергею на мобильный – никто не ответил. Я позвонила Оле, но она скинула. Было шумно, поэтому я подумала, что звук телефона запросто может быть не слышен.

Я постояла у барной стойки. Хоть кто-нибудь из них должен появиться в баре. Выпив первый за вечер и всего один бокал вина, я никого не дождалась. В итоге решила, что пора уезжать. Наверное, Сергей не дождался конца и уехал.

На стоянке неподалеку я увидела машину Сергея, этот злополучный «гелендваген». «Странно, значит, он где-то в клубе», – подумала я. Решила написать ему записку и оставить под лобовым стеклом: «Устала, поехала домой. Алиса».

Подошла к машине и вдруг заметила, что она едва заметно двигается. Качается. Я пригляделась в лобовое стекло – это единственное нетонированное стекло в машине – внутри кто-то был. Прислонилась к стеклу поближе. Как раз в этот момент фары какой-то машины, выезжавшей со стоянки, осветили салон «гелендвагена».

И я увидела Сергея и Олю в однозначной позе! Они были так увлечены, что не заметили меня, да и свет фар им тоже не помешал. В ужасе я стояла еще около минуты и наблюдала за их движениями. Потом машинально подсунула приготовленную записку под «дворник» и ушла.

* * *

Я не плакала. Похоже, во мне включился какой-то защитный механизм, потому что я помню четко каждое свое движение, каждую свою мысль и все, что я делала. Во всем этом не было ни грамма паники, отчаяния и злости.

Я села в такси. Попросила водителя, чтобы он завез меня в супермаркет «Билла», где я купила яйца, курицу и большие мусорные пакеты.

Потом я заехала к Сергею домой, благо, ключи у меня есть. Недавно рабочие начали делать у него в ванной комнате ремонт, меняли плитку, а заодно и саму ванну. Возле раковины была выдолблена ниша. В ней раньше была встроена ванна, а теперь ее следовало залить бетоном, так чтобы образовалась ступенька. Рабочие уже подготовили все необходимое…

Я вдруг вспомнила фильм «Убить Билла». Как же я понимаю главную героиню!…

Я аккуратно сложила в нишу мороженую курицу и два десятка яиц. Развела бетонную смесь по инструкции и залила ею все это хозяйство. Хватило одного мешка. Ниша немного уменьшилась.

Емкость не стала мыть, оставила так. Никто не заметит!

Поразилась, что у меня аккуратно и точно все получилось.

Краем глаза заметила на полочке у входной двери три пачки стодолларовых купюр – тридцать тысяч долларов. «Откуда они взялись? – удивилась я про себя. – Откуда у следователя ФСБ такие деньги?..» Ключи от квартиры Сергея я оставила у входа на этой же полочке, а дверь захлопнула.

Придя домой, я собрала в пакеты все Олины вещи. Дело оказалось не очень сложным. Сваливать все одним махом в кучу легко и приятно. Получилось семь огромных пакетов, которые я выволокла на лестничную площадку. Потом, немного подумав, я перетащила их на первый этаж (лифт, видимо для особого драматизма, перестал работать). Не хотелось, чтобы эта тварь даже приближалась к моей квартире.

Сложнее всего было с Федей. Конечно, он мне и так порядком надоел. Но засовывать собаку в пакет было бы жестоко!

«Собака-то чем виновата? – подумала я, глядя на Федю. – Дурная, конечно, но не до такой же степени! Во всяком случае, гадит по мелочи. И чужих парней не отбивает».

Я надела на Федю его самую теплую одежду и башмачки. Нацепила ему поводок и прикрепила к батарее там же – возле мусорных мешков в подъезде. Рядом постелила пеленку.

Федя вел себя достойно и не пищал.

* * *

Наутро Оля не пришла. Должно быть, она заночевала у Сергея или еще у кого-нибудь. Она не очень разборчива! Но скорее всего именно у него.

«Это даже хорошо! Я бы с ней такое сделала…» – думала я.

Первый шок начал рассеиваться, стало себя очень жалко. Я заперла дверь на нижний замок, от него у Оли нет ключей, и уехала кататься по Москве.

Я всегда катаюсь по центру Москвы, когда мне плохо.

Такое бывает не очень часто, но иногда, к сожалению, бывает…

Зато успокаиваю нервы – и еще виды красивые.

Проходя мимо Феди, достала и кинула ему надорванный пакет сухого корма. И налила в миску воды из бутылки, сколько в ней оставалось.

Тоже ведь сукин сын, но часть окружающей среды!

Через час раздался звонок, звонила Оля. Я не стала отвечать. Зачем?

Я ехала по Садовому кольцу.

Она звонила непрерывно. Сергей не звонил.

Еще через час позвонила Алла.

– Ну как ты? – спросила она.

– В смысле? – не поняла я.

– Как вечеринка? Что думаешь? У нас получилось?

– А, ты об этом… Думаю, мы молодцы.

– Ты чего такая грустная? Спишь еще?

– Нет. Катаюсь.

– Не поняла.

– Катаюсь по центру. Вот, Манежную площадь уже проехала… третий раз…

– Зачем?

– Не знаю.

Алла ненадолго замолчала и предложила:

– Приезжай ко мне, позавтракаем. Я испеку блинчики.

– Хорошо.

Приехав к Алле, я рассказала все, что произошло вчера.

Тихо, отстраненно, как будто это случилось не со мной.

Как будто я просто посмотрела жуткий триллер и просто пересказываю его содержание…

Наконец я заплакала. Алла обняла меня… Тогда я расплакалась еще сильнее. И мне немного стало легче.

* * *

Ближе к обеду позвонил Базик и предложил встретиться всем, отметить успех и обсудить, на что в первую очередь направим вырученные деньги.

Мы с Аллой поехали в кафе, где уже были Базик и Костя, наш новый партнер.

– Вот они – наши звезды! – громко объявил Костя, заметив нас на пороге.

– Ну что, красавицы, хмуритесь? Успех – наше имя! – добавил Базик.

Я натянуто улыбнулась. Ребята обсуждали, как все прошло, кто какие отзывы слышал. Есть не хотелось, поэтому я только пила чай. Без сахара, с лимоном. Иногда что-то комментировала или отвечала на вопросы.

Первый звонок Сергея раздался уже ближе к вечеру. Наверное, Оля сообщила ему, что я все знаю. Я не ответила. О чем нам говорить?

Потом от него пришла череда эсэмэсок.

«Возьми трубку, ты где?»

«Алиса, что случилось, ау!»

«Ты дома? Я под дверью!»

«Если не откроешь, я выломаю дверь!»

«Не глупи, давай поговорим!»

«Не надумывай себе лишнего, все не так, как ты понимаешь!»

Я не отвечала. Был порыв поверить ему. Вернее, очень хотелось поверить. Если бы реально не видела это сама, возможно, да – я бы поддалась. Но своим глазам я верю больше, чем любым рассказам и эсэмэскам.

Я переночевала у Аллы, потому что домой ехать не хотелось.

Что, если под дверью стоит Сергей или Оля с пакетами? И своей псиной?

* * *

…Тель-Авив. Почему Тель-Авив? Не знаю. Наверное, потому, что виза не нужна. Прилетела сюда вместе с Костей. Он сюда прибыл по делам. Целебная косметика Мертвого моря…

После нашей встречи в кафе Костя позвонил и спросил, что у меня произошло. Он тогда деликатно сделал вид, что не заметил ничего странного в моем поведении. Но, оказывается, все-таки заметил. И я ему все рассказала. Даже как-то неожиданно получилось – так разоткровенничалась… С Аллочкой-то понятно, а вот с ним! Но, видимо, я отчаянно нуждалась именно в мужском участии, именно в мужской поддержке…

Мне как воздух был нужен не партнер, не бойфренд, а друг…

И Костя оказался на высоте – предложил мне развеяться и присоединиться к нему в поездке в Израиль. Там вполне можно было просто поваляться на пляже. Даже выбирать – Средиземное, Красное или Мертвое море.

Так что вчера мы прилетели. Он целыми днями на каких-то конференциях или встречах, а я гуляю по городу, купаюсь и грущу. «Хороший у меня все-таки друг…» – подумала я.

Когда гуляла, наткнулась на экскурсию в Иерусалим. Вот куда мне действительно надо! Арендовала машину, завтра поеду.

Сергей все дни звонит или эсэмэсит. Но я не отвечаю.

Даже если это неизвестный мне номер или номер вообще не определяется!

Я по-прежнему не могу есть. Уже четвертый день.

Пью только воду или чай. Иногда разгрызаю дольку лимона или апельсина…

«Предатель. Как он мог, сволочь?!» – я задавала себе этот вопрос миллион раз.

* * *

Поехали в Иерусалим вместе. У Кости как раз выдался свободный день. Оказывается, по пятницам в Израиле практически не работают, потому что их пятница – все равно что наша суббота. Интересно, что в Израиле мусульманские магазины закрыты по пятницам, а христианские – по воскресеньям. А суббота, или Шаббат, так это вообще священный день, когда Господь отдыхал после сотворения мира. И, уж конечно, если Господь отдыхал, то евреи тоже не могут позволить себе работать.

В общем, в Иерусалиме было непросто, но, кажется, мне под конец стало немного легче. Складывалось все с трудом, как бы специально возникали мелкие инциденты, вроде какой-то нищенки в Старом городе… Меня словно испытывали… Но Костя держался спокойно и ни разу не потерял самообладания! Спасибо ему! Горечь предательства и потери не проходила… Но ощущение удаленности от ранивших меня событий придало хоть немного сил. Стена Плача с храмом Рождества Христова тоже подпитали… даже независимо от вероисповедания… Лишь бы в сердце было хоть что-нибудь – тогда эти места приносят облегчение…

Правда, здесь все время хочется плакать. Но слезы приносят облегчение, до этого момента я не могла плакать вообще.

За обедом Костя заставил меня съесть ложку хумуса. Меня вырвало. Пятый день без еды – не шутка!

Встревоженная официантка, кстати русскогово-рящая, посоветовала обратиться в клинику. Сказала, что у меня нервный стресс и это надо обязательно лечить… Костя пообещал, что мы так и сделаем, и стал выбирать медицинский центр.

Решили, что в Тель-Авиве мы проконсультируемся у специалистов.

* * *

Прошел ровно месяц с того момента, как… до сих пор не могу прийти в себя.

Этот месяц был для меня самым-самым трудным за всю мою жизнь. Даже мои страдания в детстве от всяких придирок глупых одноклассников нельзя сравнить с этой невыносимой, режущей на кусочки душевной болью. Даже выходки и ложь Кена не наносили мне таких душевных ран. Конечно, я держусь. Я сильная. Но чего мне это стоит…

Больше всего вопросов у меня накопилось к Оле. С натяжкой могу понять этого кобеля. Хотя он мне таким и не казался. Как он умудрялся это так тщательно скрывать? Но она, она – моя подруга! Такого предательства невозможно простить…

На прошлой неделе начала ходить к психологу. Дважды у нее была. Не могу больше терпеть эту боль и обиду. Ни на минуту не получается забыть.

Психолог говорит, что у меня эмоциональная зависимость. Якобы я – зависимая личность. Что-то говорила про личные границы и про уверенность в себе… Но что делать, непонятно… больше не буду к ней ходить.

Костя и Аллочка меня поддерживают. Ребята из «Окружающей среды» тоже, собственно, на этом и специализируются. Может быть, надо было к нашим психологам обратиться? Мне не хотелось обсуждать это с ними, чтобы не смешивать личное и общественное.

Эпизод 5

Москва – Монако. Далее – везде…

Проснулась дома. Одна. Настроение на нуле. Налила себе стакан воды. Сделала большой глоток и снова плюхнулась в кровать.

Сколько сейчас времени? Посмотрела на часы – половина третьего. Это день или ночь? На улице светло. Пасмурно, серо, но светло. Должно быть, день. Меня ждут клубы, дорогие рестораны и новые знакомства.

А что, надо продолжать жить дальше!

Включила громче музыку, квартира наполнилась ритмами клубного лаунжа.

За это время я познакомилась с несколькими десятками интересных людей. У меня появилась компания единомышленников – мы созваниваемся часов в восемь вечера и договариваемся, где сегодня тусим.

Интересный мужчина этот Рустам, продюсер и известный воротила в сфере шоу-бизнеса. Он стал моим проводником в клубную жизнь. Мы познакомились в тот вечер, когда у меня был благотворительный показ. Рустам подошел ко мне после мероприятия и сказал:

– Алиса, вы были неповторимы! И я восхищен вашей энергией и тем, что вы делаете! Я хорошо знаю вашего партнера Базаева, благодаря ему я здесь. Он очень много рассказывал о вас.

Это был мужчина средних лет, пожалуй, около сорока. Черные волосы с небольшой проседью и правильные черты лица, светлый костюм, спортивная фигура – сразу видно, он регулярно посещает фитнес-клуб.

– Спасибо, – ответила я, – мне очень приятно слышать такие слова, и спасибо, что пришли к нам сегодня.

– Я бы очень хотел помочь в вашем благом деле. Я уже в том возрасте, когда все есть и хочется сделать что-то больше, чем заработать денег, например заняться благотворительностью или спасти мир. Но мой внутренний голос и мой опыт говорят мне, что в этом мире полно, как правильно выразиться… нечестных людей.

Я даю деньги на благотворительность, но не получаю результата, не вижу, на что пошли эти деньги, и я не удовлетворен, мне даже кажется, что меня обманули. И вот я встретил вас и вдруг понимаю, что помогать миру можно просто тем, что собрать бумагу и привезти все в одно место.

Вы не просите денег и регулярных пожертвований. И я верю в вас. Я вижу результат.

– Да, я вас очень хорошо понимаю. Многие благотворительные фонды декларируют, что они будут делать с вашими деньгами, они рассказывают, как, например, помогают детским домам. Но, отдавая деньги в подобные фонды, благотворители часто сокрушаются, что у них никогда нет уверенности, что их средства действительно направлены именно на те нужды, на которые заявляли. Вы когда-нибудь видели финансовые отчеты благотворительных фондов?

– Нет.

– И я нет. И у меня тоже нет уверенности, что все взносы, которые они получают, не пошли на содержание персонала этого фонда, на их зарплаты и административные расходы фонда.

– Вот именно! Я же бизнесмен и понимаю, что в каждом предприятии заложена норма прибыли. И мне сложно поверить в наличие предприятий или фондов, где нет прибыли. Кстати, меня зовут Рустам.

– Очень приятно. – Я улыбнулась. – Меня вы уже знаете.

Так Рустам с недавних пор стал моим спутником. Это произошло случайно – мне было опять грустно, и я тосковала дома в одиночестве. От него пришла эсэмэска с предложением встретиться и поговорить о делах. Я согласилась. Мы немного поговорили о Партнерстве и о том, чем он может быть полезен. А потом перешли к разговору об интересах и увлечениях, и оказалось, что у нас много общих знакомых.

Мы перешли на «ты» и теперь чуть ли не каждый вечер проводим в большой компании таких же одиноких людей. Я не стала ему рассказывать про свои неприятности в личной жизни, я просто сказала: «Покажи, как ты живешь!»

И он показал.

* * *

Громкая музыка превратилась в постоянный фон… и толпы малознакомых людей стали моими спутниками… Одинокие терзания обернулись веселыми бессонными ночами. Нас вежливо стремятся запечатлеть клубные фотографы, везде встречают приятные хостес, и у нас всегда лучший столик в любом клубе.

Я с трудом могу вспомнить имена постоянных членов тусовки, особенно девочек – они слишком часто меняются, а те, что задерживаются подольше, – с ними происходит странная метаморфоза. Они кажутся уже такими старожилами этих столиков, что посетители расценивают их как обязательный интерьер помещения.

– Идут в комплекте с забронированным столиком! – пошутил Рустам, пояснив мне, почему увядающая женщина Оксана с большими силиконовыми губами уже не первый раз случайно оказывается в нашей компании.

– Ты ее знаешь?

– Конечно, ее все знают, уже много лет знакомы.

– А чем она занимается? – спросила я.

– Ничем. Тусовщица.

– Как это?

– Да так, потом расскажу! – ответил Рустам.

Загремела музыка, и мы влились в ритм очередной клубной ночи.

На самом деле тусовщики – это отдельная и по-своему интересная каста людей. Забавно, но чем они занимаются и что делают днем – неизвестно.

Жизнь тусовщиков начинается вечерами и продолжается всю ночь. Я бы сравнила их в этом с вампирами, но больше с классическими вампирами их, кажется, ничего не объединяет. Они пьют алкоголь, а не кровь. Они нарочито общительны и на короткой ноге со всеми знаменитостями. Отличительной чертой тусовщицы или тусовщика служат фирменные чмоканья со всеми, кто встречается им на этой закрытой вечеринке.

Примечательно, что тусовщики – это люди, которые встречаются только на тусовках, благотворительных вечерах, презентациях и разных открытиях. Они всегда появляются на днях рождения и юбилеях, которые проводит кто-нибудь в стиле фуршета в клубах.

Не знаю почему, но тусовщики считают себя дико крутыми. Они передают информацию о предстоящих мероприятиях по сарафанному радио, а особо продвинутые даже расписывают в календарь светские события. Они не нуждаются в пригласительных билетах и попадают на любые закрытые вечеринки. Я не знаю точно, как это происходит, но похоже, что они настолько уверены в своей крутости и уникальности, что секьюрити просто пропускают их.

На самом деле тусовщики ничего собой не представляют.

И даже ни у кого не возникнет мысли разговаривать с ними о глубоких вещах, философствовать или спрашивать жизненные советы.

Однако их главный навык – умение создать видимость.

Видимость наличия денег, интеллекта, эрудиции и популярности. Для этого много не надо.

Чтобы создать видимость наличия денег, надо просто что-то публично потратить или иметь пару-тройку брендовых сумочек.

Чтобы создать видимость эрудиции и интеллекта, просто следует заучить несколько незаезженных, проверенных временем имен писателей, музыкантов и политиков.

А чтобы создать видимость популярности, надо со всеми чмокаться и делать вид, что вы знакомы с детства, просто лучшие друзья, особенно с теми, кого показывают по телевизору.

Мне порой кажется, что громкая музыка создана специально для того, чтобы комфортнее было не общаться.

Стандартный диалог двух тусовщиков выглядит так:

«Прекрасно выглядишь, давно тебя не видела, вчера мы объездили двенадцать клубов, такое было, ты не представляешь!»

«Да я была позавчера в этих местах. Надо сказать, что ребята сдают позицию. А вчера на открытии нереально крутого места, только для избранных, вот там что было!»

Как сказал Рустам, «тусовщики – это лучшие друзья, каждого из которых я вижу в первый раз».

* * *

В принципе, проводить ночи напролет в клубах – это весело. Есть ощущение, что ты не одинок.

Есть чувство, что у тебя полно друзей. Есть приятная компания и музыка.

Тут можно ни с кем не разговаривать и не уметь танцевать. Можно стоять с бокалом и колыхаться немного в ритм.

У этой музыки нет мелодии, у нее есть только ритм. Она вводит в транс. И алкоголь закрепляет этот эффект.

И самое главное, ты улетаешь от всех проблем, от горестей, которые беспокоили тебя днем. Ночь стирает воспоминания и притупляет боль.

Таблетки я не употребляю, хотя многие в нашей компании это делают. Говорят, от них нет похмелья, и сил хватает на двое суток. Но мне не надо столько сил. А похмелье меня и так не мучает.

Но временами накатывает какая-то особая тоска… и хочется убежать или уехать куда-нибудь подальше от Москвы… чтобы капитально сменить обстановку!

Совсем!

* * *

…Теперь я в Монако – лежу на палубе шикарной яхты и загораю. Сейчас утро. Все еще спят после вчерашнего. Мы тут уже третьи сутки!

Конечно, вся основная тусовка здесь была в мае, прошла «Формула», и много людей съехались сюда со всей Европы – и из России, естественно. «Но сейчас тоже неплохо! – думала я. – Тусовки продолжаются, море прекрасное. Красота, да и только!»

Как я оказалась в Монако на яхте? Да как обычно, мы с Рустамом и частью наших прилетели сюда совершенно случайно. Уже было почти утро, как вдруг у Рустама звонит телефон:

– Алло, дорогой! Привет! Сколько лет, сколько зим! Где? О-о-о-о, завидую! А у нас тут мерзкая погода, ну ты знаешь московское лето. Да. Ага. Да. А почему нет? Да я тебе говорю, спорим?! Да прилечу! Да хоть сейчас! Да я – не я, если не прилечу. Ну все, готовь яхту!

– Кто это? – спросила я.

– Алиска, у тебя есть планы на следующую неделю?

– He-а! Сейчас же лето, учеба закончилась, – ответила я, допивая уже четвертый мохито.

– В Монако была?

– Нет.

– А хочешь?

– Очень!

– Вставай, поехали!

Рустам подскочил и со словами «Счет, пожалуйста» начал поспешно собираться.

– Народ, я только что разговаривал со своим старинным другом, он в Монако на своей яхте, скучает в одиночестве. Кто хочет составить ему компанию?

– Я!

– И я!

Все хотели. Но шенгенская виза была не у всех, так что поехали еще трое.

* * *

Вот так я оказалась здесь. Олигархический друг Рустама оказался очень приятным мужчиной под пятьдесят, и звали его классически – Иван. Мы каждый вечер на закате садимся с ним на палубе и разговариваем. Он рассказывает мне разные истории о девяностых и начале двухтысячных, или нулевых, как их чаще называют. Но он говорит, что ему нули не нравятся. Вообще! Ни в каком качестве! Вот так.

Он ко мне не пристает и ведет себя очень галантно. Сказал, что я напоминаю ему дочь от первого брака, с которой он не общается уже много лет. Ее мама, его бывшая жена, сбежала от Ивана с каким-то американским денди (так он выразился), захватив с собой дочурку. Иван тогда еще был обычным инженером-газодобытчиком.

Я узнала немало подробностей о том времени, когда была еще маленькая, о девяностых! Некоторые истории я знаю и от папы, но Иван повествовал спокойно и неторопливо очень страшные вещи… Конечно, родители мне немного рассказывали о том времени, но от рассказов Ивана у меня мурашки побежали по коже.

Многих друзей и партнеров Ивана убили. В то время в России было не безопасно. Особенно в Москве.

* * *

«По мотивам этих историй нужно написать отдельную книгу», – решила я и сказала об этом Ивану, когда он спросил меня, чем бы я хотела заниматься в будущем. Иван не пьет спиртного, не курит, ведет здоровый образ жизни и встает очень рано. Поэтому завтракаем обычно мы тоже вместе, пока все остальные отсыпаются.

– Ты хочешь написать книгу? – спросил меня Иван.

– Да, хочу.

Я надкусила круассан с нежной творожной начинкой – и мелкие крошки посыпались во все стороны.

– И о чем она будет? – не обратив внимания на фейерверк из крошек, опять спросил Иван.

– О жизни девушки, которая ищет себя.

– Ты хочешь быть писательницей?

– Не знаю пока…

– Зачем же ты хочешь написать книгу?

– Я же говорю, я хочу написать книгу о девушке, которая ищет себя. Может быть, к концу книги она поймет, чего хочет! – ответила я.

Иван неторопливо отпил чай из своей чашки и сказал:

– Уверен, у тебя получится. Дашь автограф?

– Издеваешься?

– Нет. Я же бизнесмен, думаю, твой первый автограф потом можно будет неплохо продать.

Я засмеялась:

– Моя мама пишет стихи. А я – так, десять процентов от ее таланта.

– Что тренируется, то развивается! – сказал Иван многозначительно.

Интересная мысль: способность писать тоже можно тренировать…

Я взяла салфетку и расписалась.

* * *

Всю неделю мы провели у берегов Лазурного побережья. Монако, Ницца, Канны, Сен-Тропе… Жить на такой прекрасной большой яхте все равно что в пятизвездочном отеле – внимательный персонал, первоклассные повара, огромные каюты с большими кроватями. Мне казалось, будто я на «Титанике», не иначе. Хорошо, что яхта не тонула!

Иногда мы брали пару кабриолетов и ездили в клубы. Иван оказался очень гостеприимным хозяином, а в клубах и казино его все знали.

…Все наши захотели в клуб, а мы с Иваном пошли в казино. Так вот, Иван показал мне рулетку, покер и блек-джек. Покеру и блек-джеку он научил меня накануне, мы весь день на яхте играли. Так что я знаю правила и вообще-то неплохо играю. Иногда я обыгрываю Ивана. В эти моменты он говорит: «Ученик превзошел своего учителя» – и громко смеется.

В это невозможно поверить – я обожаю казино! Я обожаю рулетку! Сама не знаю почему, я никогда раньше не была в казино.

– Так, вот тебе фишки – пойдем играть! – сказал Иван, протянув целую горсть фишек.

– Это настоящие? – разглядывала я.

– Конечно!

– Я не могу, это ж огромные деньги! – смотрела я на цифры, написанные на фишках.

– Сущая мелочь, – отмахнулся Иван.

– Нет, не мелочь, я не буду играть на твои деньги!

– Тогда я все проиграю! – сказал Иван.

– Ну проигрывай. Главное, что не я проиграю.

– Серьезно, Алиса, отдыхаем же! Я все равно эти деньги могу потратить за один день. Или ты хочешь меня обидеть?

– Не хочу, но… – попыталась я продолжить, но Иван меня оборвал:

– Так, если ты хотела в казино, значит, играй. А нет, так пойдем отсюда. Пойду отдам фишки вон той блондинке! – Он кивнул в сторону одинокой долговязой девушки, скучающей возле одного из игральных столов.

– Нет уж! Давай свои фишки! Еще чего не хватало… Но выигрыш твой будет.

– Какой тебе тогда интерес играть? – удивился Иван. – Давай хотя бы пополам.

– Хорошо.

Я немного поиграла в покер, потом в блек-джек.

Выиграв совсем чуть-чуть на блек-джеке, я весь выигрыш спустила в покер. Через пару часов, затаив дыхание, подсчитала свои фишки и поняла, что осталась ровно при тех же деньгах, которые дал мне Иван.

«Ну что ж, зато не проиграла чужие деньги!» – подумала я.

– Пойдем в рулетку! – потащил меня Иван.

Мы уселись возле стола.

– Что будете пить? – спросила как будто из-под стола выросшая официантка.

– Бокал вина даме, а мне виски! – ответил за нас обоих Иван.

И понеслось. Я не заметила, как выпила один бокал, потом второй, потом третий… Хорошо еще, что это особенные бокалы, в них наливают не слишком много… но все-таки наливают… Правда, почувствовала я это не сразу…

Рулетка оказалась безумно увлекательной игрой на интуицию.

Сначала у меня стало получаться угадывать цвета – красное и черное. Я попадала безошибочно. Мне это показалось не таким сложным – цвета сами всплывали у меня перед глазами, как только крупье кидал шарик. К тому же Иван научил меня одному способу, благодаря которому точно не проиграешь. Главное, чтобы был приличный запас фишек.

Это очень просто: если поставил на красное или на черное и ошибся, то следующую ставку надо удвоить и поставить на этот же цвет. Если опять ошибся, то удвоить и повторить. Повторять до тех пор, пока этот цвет не сработает. Как только цвет выпал, считай, ты вернул все свои проигранные деньги, можно менять стратегию ставок!

Но на красном-черном много не выиграешь. Поэтому я перешла на трехсекторальные ставки (честно говоря, я не знаю, как они называются, а для себя назвала их именно так). Обычно эти ставки умножаются на три – в случае выигрыша. Чтобы понять, какой сегмент из трех выпадет, я дала им свои цвета: фиолетовый, оранжевый и синий. Так я понимала, из какого сектора выпадет число. Конечно, пару раз я сделала неправильную ставку, пока настраивалась. Но потом цвета стали проявляться безошибочно.

Через полчаса я уже сидела с внушительными стопками фишек. Иван заметил мое везение и стал подначивать: призывал увеличивать ставки. А сам, я заметила, начал ставить на числа из того же сектора, на который я делала ставки. Так что наши фишки потихоньку увеличились в несколько раз!

Пока мы играли, распорядитель казино несколько раз сменил крупье за нашим столом.

– Они уже нервничают… – сказал Иван, потягивая виски.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что так много выигрывать нельзя, – ответил Иван.

– Это же казино – кому как повезет! – отмахнулась я.

– Э нет. Выигрывает только казино! – усмехнулся Иван.

– Как это?

– Все в казино сделано так, чтобы ты не ушла, пока у тебя остались деньги. Здесь нет часов. Нет окон. Здесь дают бесплатный алкоголь и не дают еды. А выходы, кстати, так устроены, что их не видно. Здесь окошко кассы для получения денег такое маленькое, что оно едва заметно. Здесь специальный запах и музыка.

– Да? Ну надо же, хитрые какие! – подмигнула я, делая ставку на первую треть поля. Я сдвинула туда все фишки!

– А ты как думала! – засмеялся Иван, повторив мой жест, поставив все свои фишки, кроме одной.

Шарик крутился, как назло, очень долго.

– Почему ты оставил одну фишку?

– Примета у меня такая, я никогда не проигрываю полностью. Эту фишку я обналичу в любом случае, даже если вся ставка сгорит.

Шарик все крутился.

– Ясно, интересная логика…

– Уверена, что выпадет цифра от 1 до 12? – спросил Иван.

– Не знаю. Уверена, что будет фиолетовый. А фиолетовый цвет означает первую треть поля.

Мы замерли в ожидании цифры на табло.

– Иессс! Одиннадцать черное! – подпрыгнула из-за стола и запрыгала на месте. – Иееесс, мои амур крупье!!! Молодец!

Крупье как-то напряженно выдал нам с Иваном горы фишек, скрупулезно подсчитав наш выигрыш.

Сзади опять выросла официантка с бокалами вина. Мне показалось или они были больше по размеру?

– Ну, Алиска, ну даешь! – Иван принял вальяжную позу и хохотал, как Санта-Клаус.

– Никогда не слышала, чтобы ты так смеялся! – Я тоже засмеялась в ответ.

– Хо-хо-хооо! – не останавливался Иван.

Все вокруг аплодировали и, как мне показалось, настойчиво призывали испытать удачу еще раз – и продолжить игру.

– Ну что, еще ставку? – спросил Иван.

– Не, поехали спать.

– Что, серьезно?

– А что, мы неплохо, должно быть, заработали!

– Хорошо, пойдем проверим.

В кассе нам пришлось долго ждать, пока все фишки пересчитают и найдут нужную сумму денег. Оказалось, мы с Иваном выиграли около трехсот тысяч евро!

– Отлично! – смеялась я, пытаясь справиться с небывалым случаем – когда у тебя слишком много денег.

– Теперь ты можешь дарить подарки, не дожидаясь Нового года! – констатировал Иван.

– О да! Считай это моей расплатой за твое гостеприимство! Держи! – Я протянула ему все пачки.

– Договорились. Но здесь, учти, – половина твоя! – Иван вернул мне несколько денежных пачек.

– Послушай, серьезно, я не могу их взять, – сказала я. – Это огромные деньги!

– Бери-бери! Я не хочу быть у тебя в долгу, – настаивал Иван.

Но я была непреклонна:

– Нет, правда. Это слишком много! – Я передвинула стопку денег обратно к Ивану.

– Уговор есть уговор! – Иван опять передвинул стопку денег ко мне.

– Не могу! Пожалуйста, не надо, давай все останется у тебя! – Я в очередной раз передвинула деньги ему.

– Хорошо, сдаюсь. Возьми хоть сколько-нибудь! – предложил Иван.

Я взяла несколько купюр из одной пачки, на глаз. Иван вытащил еще часть и доложил их ко мне.

– Вам пакет понадобится? – доброжелательно спросила кассирша по-русски, дождавшись окончания наших дебатов.

– Да, пожалуйста, будьте так любезны! – ответил Иван.

– Куда потратишь «огромный» свой выигрыш? – спросил он за нашим традиционным завтраком на палубе яхты.

– Вот не знаю пока. Хочу с умом ими распорядиться… – заявила я.

– С умом? Тебе немного за двадцать лет, самое время делать глупости! А ты думаешь о том, как потратить пару-тройку тысяч евро с умом. Ты потом будешь жалеть, поняла? Очень жалеть!

– Да почему?

– Да потому что тебе нечего будет вспомнить в моем возрасте! Вот я все делал с умом. Посмотри на меня, у меня все есть. Я богат. У меня столько власти, что я могу решать многое, очень многое! Ты даже не можешь себе представить, что…

А вспомнить нечего. Ничего, кроме бизнеса, дел, встреч, переговоров. Работа, работа, работа! Не то чтобы я не люблю то, что делаю. Нет, это не так. Я люблю свое дело и, конечно, получаю удовольствие от сделок, переговоров и бизнеса. Но у меня столько денег, что я их никогда не смогу потратить. А романтических воспоминаний нет! Понимаешь, нет!

У меня ведь нет ни семьи, ни толком детей. Даже собаки нет!

Я всегда поступал «по уму». И что? Кому от этого хорошо?

– Ну я подумывала сделать что-то для нашего Некоммерческого партнерства «Окружающая среда»… – попыталась оправдаться я, прикрывшись благим делом.

– Чушь – и это твое экологическое общество! Благие дела должны жить на энергии и эмоциях людей, а не на деньги спонсоров. Если благотворительные дела живут на спонсорские средства, то это все профанация. И если ваше Партнерство загнется без спонсорских вливаний, значит, оно просто нежизнеспособно!

– У нас почти нет спонсоров, мы все делаем сами! – сказала я обиженно. И подумала – можно ли считать спонсорами Партнерства волонтеров и всех, кто нам так или иначе помогает?

– Вот так и продолжайте! – ответил Иван. – Подумай о чем-то другом, подумай о своей мечте! О том, куда ты пустишь эти деньги, о чем-то необычном, романтичном, желанном для тебя. Только для тебя одной. Поняла?

– Поняла.

* * *

Сегодня мы улетели из Монако на Ибицу. Иван полетел с нами. Я сейчас сижу в самолете, рядом с ним в бизнес-классе. Я сама купила себе билет в бизнес-класс! Приятное ощущение, для меня новое и не совсем привычное.

За все это время я ни разу не вспомнила про Сережу и Олю. Какое счастье! Я сейчас вообще-то счастлива! Вокруг меня хорошие люди, которых мне подарила судьба. В сумочке у меня около пятнадцати тысяч евро, которые греют душу и дают какое-то ощущение безопасности. Вот это да, не ожидала! Оказывается, не только родители и мужья могут дать это чувство. Но и наличность в сумочке. Пусть и мизерная с точки зрения Ивана.

– Иван, почему ты так ко мне относишься? – спросила я задремавшего в соседнем кресле Ивана.

– Как «так»? – не открывая глаз, спросил он.

– Ну так хорошо. Мы, считай, знакомы пару недель. Я приехала к тебе с какой-то бешеной тусовкой, просто девчонка-тусовщица. Мне казалось, с такими особо не церемонятся, общаются, чтобы повеселиться, и все.

Иван открыл глаза и посмотрел на меня. У него был усталый взгляд.

– Во-первых, это не так. Среди тусовщиц, как ты выразилась, есть интересные люди, их немного, но они есть. Во-вторых, сразу было видно, что ты не пустышка. Помнишь, с какими словами ты переступила порог моей яхты?

– Не совсем…

– Ты сказала: «Ух ты, это что, ранний Гойя?!» – и пронеслась мимо меня в кают-компанию.

– Только это был не ранний Гойя… – ответила я смущенно.

– Да не важно. Сто процентов девушек первым делом знаешь что просчитывают? Они вычисляют владельца яхты и начинают флиртовать.

– Меня интересовал только Гойя! – засмеялась я.

– Твоя искренность – вот что подкупает. Искренность и естественность. Многие хотят быть кем-то. Строят из себя что-то или кого-то. Манерничают. Выражают то, что не могут выразить по определению. Девушки даже не представляют, насколько они могут быть очаровательны, если они хоть на секунду расслабятся и будут сами собой. Но вот беда – собой быть очень сложно.

Казалось бы, что может быть проще? Ничего не надо придумывать, никаких образов, жестов и взглядов. Но на самом деле собой быть сложно…

– Потому что мы не знаем себя, мы не знаем, какая она – эта «самость», – договорила я фразу за Ивана. – Но мы видим, какой нам надо быть, чтобы…

– Вот это меня и подкупило. Ты – настоящая. – Он посмотрел на меня многозначительно, а потом откинул спинку кресла и закрыл глаза.

– Понятно… – Я проследила за его жестом и открыла блокнот. – Так и запишем…

Он засмеялся с закрытыми глазами:

– Начала писать книгу? Молодец.

Я тоже рассмеялась.

Весь полет я думала об этом. А еще о том, как мне использовать выигранные деньги, руководствуясь советом Ивана…

* * *

…Ну не знаю, кажется, клубы уже надоели. Проснулась рано, все наши еще в царстве Морфея. Я вышла на берег. Еще солнце не печет и песок прохладный. Села на береговой линии.

«Сколько можно? Надо улетать, – подумала я. – Надо честно себе признаться, все это только для того, чтобы избежать боли. Забыться. Но от себя не убежать…»

Все это не мое…

Мне казалось, что вечеринки, веселье, огромное количество людей и поездки унесут меня от боли. Все это время я не отдавала себе отчета в том, что мне страшно оставаться одной. Потому что наедине с собой углубляешься в себя, в свои чувства и эту боль. Но боль испытывать не хочется.

Приехав в аэропорт, не смогла себя заставить взять билет домой. Долго изучала табло вылетов и вместо Москвы отправилась в Мадрид, тем более лететь туда пару часов. Раз уж я осмелилась побыть наедине с собой, то пусть это будет рядом с искусством. Тем более великие гении искусства часто испытывали глубочайшие депрессии. Так что не мне жаловаться… В Барахасе взяла такси и приехала в отель «Ритц» неподалеку от Мадридской фондовой биржи. Разместилась в знакомом номере – роскошь, антиквариат! Но мне было все равно. Собралась и пошла в музей Прадо, он совсем рядом, хотелось все-таки посмотреть на картины Гойи в оригиналах.

Хотя, конечно, не весь Гойя там оригинален. Например, «Мрачные картины» – это копии фресок Гойи, выполненные уже после его смерти. Вокруг знаменитых картин «Маха обнаженная» и «Маха одетая», как всегда, толпились туристы. Было много японцев и почему-то никого из России. Меня это устроило – не хотелось видеть соотечественников. Какая-то пустота внутри.

Я надолго остановилась перед картиной «Шабаш ведьм». В ней весь Гойя. На лицах – зависть, злоба, подлость, интриганство… Все эти уроды – это не только Испания времен Гойи, это наша современность. Это те люди, с кем мы общаемся, работаем, живем и дышим одним воздухом… Дальше я подошла к картине «Сатурн, пожирающий своего сына». Да, действительность пожирает нас, а мы этого даже не замечаем… Честно говоря, не следила за временем. Очень удивилась, когда служитель подошел ко мне и сказал: «Сеньорита, извините, музей закрывается, вам чем-нибудь помочь?» Он повторил это по-французски и по-английски. Тут до меня дошло. Я извинилась и направилась к выходу.

Был вечер. В центре Мадрида было полно гуляющих веселых людей. Я не могла на них смотреть, устала и хотела есть. Зашла в китайский ресторанчик на аллее Прадо. Ничего не поняла в меню, но что-то отметила. Решила, что попробую – не умру. Мне, конечно, не принесли утку по-пекински, но суп и лапша оказались вполне сносными. Неожиданно официант-китаец, забирая деньги, на чистом русском языке спросил меня участливо: «Девушка, вы одна в Мадриде, у вас все в порядке?» Я удивилась, поблагодарила и сказала, что у меня все в порядке. Он посмотрел как-то недоверчиво, а потом сказал: «Вам лучше вернуться домой».

Делать нечего, пошла обратно в гостиницу. Почему-то опять вспомнился Гойя. Смогла бы я нарисовать что-нибудь подобное? Может быть, я бы его перещеголяла. Захотелось повеселиться – во что бы то ни стало. Алкоголь, наркотики и всякие стимуляторы, конечно же, исключались. Вдруг вспомнился бразильский карнавал. Веселые, смеющиеся, танцующие люди пляшут самбу, румбу или что-то в этом роде. Почему бы не полететь туда? Я вдруг поняла Остапа Бендера, которого всю жизнь тянуло из Жмеринки или Шепетовки в Рио-де-Жанейро!

На следующий день я поехала в аэропорт, а потом и в Рио-де-Жанейро. Какое счастье, что в Бразилию виза не нужна!

Летела я «Иберией». Комфортно, спокойно – то, что нужно. Если бы не экспрессивные мулатки в хвосте самолета, которые либо смеялись, либо о чем-то переговаривались, было бы вообще хорошо. Почти все время я проспала.

Пройдя паспортный контроль в аэропорту «Галеан», я начала немного приходить в себя, и меня даже стали посещать здравые мысли.

Опрометчиво было лететь в Бразилию совсем одной. Языка я не знаю, и что делать дальше – тоже. Бегство от себя продолжается, остановиться не смогла. Не хочется лететь домой. Из аэропорта решила позвонить Ивану. Кажется, он был рад меня слышать, но я не совсем уверена…

Иван сделал мне выговор за то, что я одна улетела в Бразилию, сказал, что это опасная страна с высоким уровнем преступности.

– Да и что там делать в это время года?! – добавил он.

Я страшно удивилась. А как же карнавал? И сказала об этом Ивану. Тот, похоже, потерял дар речи.

– Какой карнавал? Ты о чем? Ты что, думаешь, что в Бразилии карнавал круглый год?

– То есть как? Карнавала не будет?

– Бразильский карнавал проводится ежегодно за сорок дней до Пасхи и отмечает начало Великого поста. Это вроде нашей Масленицы. Ты что, не догадалась узнать, когда он бывает?

– Не знаю, просто не хотелось возвращаться. И от людей уже устала, – ответила я.

– Где ты там будешь жить?

– Не знаю, в отеле каком-нибудь.

– Ты не забронировала еще?

– Нет, я только прилетела.

Иван опять замолчал, и мне показалось, что он с трудом сдерживается.

– Подожди секунду. – Было слышно, что он говорит по другому телефону. – Леночка, добрый вечер, извини, что поздно. Забронируй срочно два номера в Рио-де-Жанейро, в том отеле, где я в прошлый раз был. Да, один прямо сейчас, второй с завтрашнего вечера. Жду! Ты долго там планируешь быть? – обратился Иван уже ко мне.

– Не знаю, может, неделю…

– Леночка, бронируй на неделю, – велел он секретарше. – Да, и купи мне билет на ближайший рейс до Рио-де-Жанейро. В 7.30 я должен вылететь из аэропорта, затем через Мадрид.

– Ты собираешься прилететь? – удивилась я.

– Мне все равно надо навестить старого друга, а тебе в этом городе одной по улицам ходить очень опасно. Тем более в таком состоянии. Сейчас я скину эсэмэской название отеля, ты садись только в официальное такси и езжай прямо туда. Обязательно сними с себя все украшения, а гаджеты спрячь в сумку. До моего приезда из отеля не выходи!

– Что, тут так все серьезно?

– А похоже, что я шучу?

– Не похоже…

– Пожалуйста, выполни все в точности, речь идет о твоих жизни и здоровье.

Да, похоже, зря я выбрала для побега Бразилию. В отеле залезла в Интернет почитать, что пишут про туризм в Бразилии, – похоже, тут и правда не безопасно. Но пишут, что на пляж можно сходить, пока светло, без опаски.

Отель «Копакабана Палас» оказался шикарный, прямо на первой береговой линии. Прекрасный вид на город и на длинную полосу пляжа. Правда, июль – совершенно непопулярный туристический сезон в Бразилии и самый холодный месяц в году. Поэтому пляж был почти пустой. Дул холодный ветер. Одинокие фигуры бегали вдоль штормового океана – бразильцы любят бегать.

От этого вида стало совсем грустно, и я пошла изучать достопримечательности отеля. Кроме стандартных спа-услуг, спортзала и бассейна, заняться было нечем. Поэтому остаток дня я провела на массаже, у косметолога и на маникюре.

Ночь я проспала как убитая. Утром позавтракала и немного понежилась на лежанке возле бассейна. А потом решала проблему, что мне надеть и в чем встретить Ивана. Раз он прилетает ко мне в Бразилию, он не может быть разочарован. Я обратилась на ресепшен по поводу каталогов и местных модных магазинов, и меня ждал сюрприз. В отеле как раз проходил показ модной одежды самого популярного дома моделей Нины Лауриньо, и, более того, именно сегодня понравившееся платье можно было купить.

Сама Нина Лауриньо, как оказалось, уже много лет опекает детей, страдающих аутизмом, и сегодня в пользу фонда должна была пойти выручка от показа. В зале почти не было свободных мест. Было много прессы, вело съемку телевидение. Платья мне показались довольно смелыми и временами чересчур экзотичными. Не могу же я встретить Ивана вся в страусиных перьях!

Неожиданно я увидела то платье, которое вполне могла бы надеть. Я обратилась к распорядителю, и вопрос был улажен очень быстро, а цена неожиданно оказалась вполне приемлемой. Мне только не понравилось, как на меня посмотрел один из помощников Нины Лауриньо. Впрочем, может быть, я ему тоже не очень понравилась.

Иван прилетел не один. В руках у него был щенок.

– Ой, это кто такой милый?! – потрепала я щенка за ушки.

Он завилял хвостом.

– Чистокровная сибирская лайка, – сообщил Иван. – Я же говорил, что надо навестить друга. Вот, везу ему подарок.

– Ого! А он будет рад? – недоверчиво спросила я.

– Так он сам заказал… то есть попросил, – ответил Иван.

После того как Иван разместился, мы встретились в лобби. Оказалось, его друга не будет в городе несколько дней. Иван знал об этом, но все-таки приехал. В общем, щенок пока оставался с нами. Мы не могли его оставить в отеле одного, поэтому наши развлечения ограничились зоной отеля. Да, и весь день пришлось маленькую псину таскать с собой.

Мы выпустили его погулять рядом с нашим столиком, а сами сидели и пили кофе. Но мы могли говорить только о щеночке. Он все-таки был такой забавный!

– Смотри, у него лапки устали, он больше не может идти, – заметила я, когда щенок решительно лег на пол у моих ног.

– Он совсем маленький!

Я взяла щенка на руки, и мы пошли дальше. Малыш сразу заснул, а мы с Иваном продолжили разговор.

– Как тебе мое новое платье?

– Если честно, я просто обалдел. Очень необычная цветовая гамма. И вообще вид у тебя очень необычный.

– Это шедевр самой Нины Лауриньо, королевы мод Бразилии. Я надела его специально для тебя.

– Я очень тронут. Это показывает, что тебе уже гораздо лучше. Хочешь еще кофе?

– Я предпочитаю чай, – сказала я.

– Ты что, в Бразилии надо пить только кофе! – безапелляционно ответил Иван. – Так как тебя на самом деле угораздило сюда прилететь? – спросил он.

– Обыкновенно. Села в самолет и прилетела.

– Но почему? Почему?

– Если честно, это долгая история. Предательство, разочарование в жизни, в любимом человеке. Вообще в людях.

– Знаешь, сколько у тебя еще будет грустных и неприятных моментов в жизни? Море! Если по каждому пустяку так убиваться, никаких нервов не хватит.

– И что?

– Инфаркт тебе нужен? Сомневаюсь. Запомни: нельзя так близко к сердцу принимать неприятности. Поблагодари его.

– Кого?

– Того, кто тебе доставил боль.

– За что? – озадаченно спросила я.

– За то, что он дал тебе возможность стать сильнее.

– Я не стала сильнее. Наоборот, я чувствую себя ничтожеством. Я больше никогда не полюблю. И не смогу доверять мужчинам.

– Это твой выбор. Ты можешь продолжать убиваться, но хуже будет только тебе. А можешь попытаться понять свою ошибку и сделать выводы на будущее. Иначе в следующий раз все повторится.

– Что повторится?

– У тебя будут постоянно возникать такие же ситуации. Пока ты не извлечешь из случившегося уроки, жизнь будет повторять их.

– А какие уроки я должна извлечь?

– Этого я не знаю, ты сама подумай.

Тут щеночек так жалобно заскулил, что дальнейший разговор по душам стал просто невозможен.

После этого я полночи не спала. Не потому, что временной переход большой, а потому, что думала над словами Ивана: «Какой урок он имел в виду? Что все мужики – сволочи? Что нельзя доверять людям? Но это и так всем известно. Нет, наверное, не то…»

Наконец мне пришло в голову, что, может быть, я изначально действовала неправильно? И мой урок в том, что насильно мил не будешь? С самого начала было понятно, что Сергей и я – разные люди. Я не хотела это видеть, я боролась за его внимание – и добилась своего. Но надо ли было это делать? Да, я выиграла бой. Но эта победа привела меня к такому поражению, что и недругу не пожелаешь.

А что, если бы я не прикладывала усилий, а просто отпустила тогда ситуацию и Сергея тоже? Скорее всего, мы бы не стали с ним дальше встречаться.

Возможно, виделись бы иногда… И не было бы этой измены. И, наверное, Сергей стал бы общаться с Олей. По правде говоря, они подходят друг другу.

Ну а я? Я бы занималась своими делами. А значит, было бы все то же самое, что и сейчас. Только мне бы не было сейчас так горько.

Но, может быть, я бы так и не познакомилась с Иваном?

* * *

За завтраком я рассказала Ивану, какие сделала выводы. Он ответил:

– Хорошо. Только совсем опускать руки и плыть, как бревно по реке, тоже не стоит. Крайности – вот что плохо. Природа любит золотую середину.

– Что ты имеешь в виду? Я сделала неверный вывод?

– Нет. Представь, что ты бревно в реке. И ты плывешь, куда тебя течение несет. Пороги, камни, изгибы, ты врезаешься в берега и летишь в бездну с водопадом. Это называется – плыть пассивно по течению. А ты делала наоборот. Ты усиленно гребла против течения, изо всех сил, иногда тебе удавалось оставаться на одном месте, но течение было такое сильное, что тебя все равно сносило. А теперь представь, что ты сидишь на этом самом бревне, которое плывет по течению, и у тебя в руках весла и ты управляешь им, обходишь пороги, плывешь по спокойной стороне, когда тебе хочется – причаливаешь к берегу и выходишь. Вот что тебе надо научиться делать, поняла?

– Какая глубокая мысль… – с серьезным видом произнесла я.

– Ага, издевайся! – ответил Иван, наполнив рот рукколой.

Я засмеялась.

– То есть не нужно быть бревном в прямом и переносном смысле?

– А что, хорошая метафора, – похвалил меня Иван. И добавил: – Ты еще такая молодая! Ты умная, это правда, но иногда слишком доверчива.

– Может, я и наивная, но точно не доверчивая. Хотя, мне кажется, это замечательные качества. Надо доверять миру, и тогда с тобой ничего не случится! Можно вообще не бояться ничего, если доверяешь своему миру, то мир тебя не обидит!

– Да? Ты серьезно? Тогда иди на улицу, прогуляйся пешком по округе, только надень на себя побольше украшений и айфон возьми в руки. Посмотрим, как мир с тобой обойдется.

– А вот возьму и пойду!

– Иди-иди! – отозвался Иван.

Я встала, взяла сумочку.

– Погоди! – сказал Иван. – Не дури, я пошутил.

– Значит, ты думаешь, что меня ограбят? – спросила я в ответ.

– Я не хочу, чтобы тебя ограбили.

– Давай поспорим. Ты можешь ехать за мной на машине и, если что, поможешь мне. А я пройду пешком хотя бы пару кварталов! И если меня никто не тронет, ты отдашь мне щенка!

– О господи! Зачем тебе щенок? – ахнул Иван.

– Он классный!

– Понимаешь, щенок не просто игрушка. За ним требуется уход. И если он привяжется к человеку, а человек его потом бросит, он может этого не пережить. Предательство по отношению к щенку – такая же подлость, как и предательство человека. Ты сама сколько страдала! Щенка возьмет мой друг Лоренцо. Он собак любит, знает, как за ними ухаживать. А, допустим, если ты выиграешь, то я отдам тебе свою яхту, а если я выиграю, ты напишешь про меня книгу.

– Яхта – это очень крупный приз, можешь что-то поменьше придумать?

– Я же не сказал тебе – какую! – улыбнулся Иван.

– А какую? Я подумала про ту, что в Монако.

– Нет, конечно, другую! В Сплите у меня стоит одна мини-яхта, как раз на одного человека.

– Парусная?

– А ты что, хочешь ходить под парусом?

– Думаешь, не смогу?

– Ну не знаю, опыт же нужен! Хочешь, спорим на парусную.

Пока Иван договаривался на ресепшене о машине с крепким водителем, я пошла в номер. Яркий макияж, серьги с бриллиантами, цепочка с крупным кулоном, брошка, серебряные кольца и поясок с серебряной пряжкой. С интересом посмотрелась в зеркало. Чего-то не хватает… Я достала из чемодана фотоаппарат и плеер. Фотоаппарат повесила на шею, плеер воткнула в уши. Взяла сумочку. Вот теперь осталась довольна на все сто процентов!

Когда я вышла, машина с Иваном уже ждала меня у входа в отель. За рулем сидел смуглый водитель, настоящий качок. Плечом он упирался в окно машины.

– Может, еще передумаешь? – крикнул из машины Иван.

Я не ответила и пошла прочь от отеля. Машина медленно тронулась за мной. Я шла долго, но никто на меня не обращал внимания. Вообще город был не очень приветлив и не многолюден. Было прохладно и ветрено. Пройдя метров пятьсот, я устала и замерзла. Надо было договариваться по-другому. Кто знал, что кварталы здесь такие большие!

Я шла и слушала музыку. Машина ехала от меня метрах в десяти. В своих мечтах я видела, что яхта у меня в кармане, и мне даже стало веселее. Переспорила самого Ивана!

И в этот момент – раз! Случилось это. Мотоцикл на ходу подъехал ко мне, и мотоциклист ловким движением сорвал с меня сумочку и умчался. Я опешила и остановилась. Сумочку? Да в ней же моя косметичка! И все остальное!

Черт! Черт! Какая я тупица! Нельзя было повесить ее на другое плечо? Тут я вспомнила, что забыла паспорт и банковские карточки вместе с кошельком в номере отеля. Хоть это хорошо!

Подбежал Иван, а за ним – этот огромный водитель.

– Ты в порядке? – спросил Иван.

– Это не считается! Пожалуйста! Это не может считаться! – раздосадованно топала я ногами.

– Иди за ручкой, будешь теперь все за мной записывать! – издевательски шутил Иван.

– Нет! Нет! Так нечестно! Я не думала про мотоциклистов! Я думала про банду пешеходных разбойников!

– А-ха-ха-ха! Все считается! Тебя ограбили, дорогуша!

– Весело тебе, да?! Я про тебя такое напишу! – развернулась я и пошла в машину.

Иван и водитель пошли вслед за мной.

Не понимаю, как я так глупо могла проиграть.

* * *

Оставшиеся дни в Рио-де-Жанейро синьор Лоренцо, тот самый приятель Ивана, для которого он привез щенка, развлекал нас, знакомя с достопримечательностями города и показывая светскую жизнь. В общем, было весело, но ничего особенного. Иван заставил меня все время ходить с блокнотом и записывать за ним умные фразочки.

Такое у него было развлечение. «За свою глупую самонадеянность надо расплачиваться, усваивай очередной урок», – сказал он мне, когда я пыталась отлынивать от этого занятия. Он даже заставил меня эту фразу записать в качестве эпиграфа.

* * *

После поездки в Бразилию и с того момента, когда у меня, когда я поняла, пришло понимание, что история с изменой Сергея и предательством Оли – это был мой урок, я немного успокоилась.

Кстати, я еще сделала для себя несколько выводов относительно ситуации. И постаралась изменить отношение к ней и представила этих двоих своими учителями. На учителей не злятся, в этом нет смысла, они ведь хотят как лучше и всего лишь выполняют свою роль.

Я даже представила себе Олю с указкой, а Сергея в форме физрука. Вспомнила и комедийный телесериал «Физрук»… И как Оля и Сергей каждый день из года в год учат одним и тем же предметам разных учеников. Своего рода «День сурка»… Даже жалко их стало за такое наказание – очутиться в петле времени без права выхода… Жалко стало, правда, но… ненадолго. Я добрая, но не идиотка!

Эпизод 6

«Настоящая» работа

Надо устроиться на работу!

Модельный бизнес – это, конечно, хорошо. Но как дополнение, хобби, если можно так выразиться… И только в случае, когда меня будут приглашать на правильные показы! А то жить впроголодь, во всем себе отказывать, быть несвободной – только для того, чтобы поносить красивые вещи?! Нет, это не для меня… Не случайно говорят, что многие звезды подиума сидят на наркотиках и транквилизаторах… и страдают от анорексии вдобавок! Нужно мне это? Конечно же нет!

Соболиная шуба – отличный приз, но, например, Эстер достались только платье и сумочка. Ну и кое-что из косметики… И какая-то сумма денег. Мирабелла сумела отхватить еще и кавалера, хотя и не первой молодости. Но зато он взял ее на содержание… И это все!

Я, правда, нахожусь в лучшем положении: помимо того, что нам заплатили за показ в Париже, у меня на счету, благодаря Ивану, появилась небольшая сумма в евро. Кое-что я перечислила в виде взноса Партнерству «Окружающая среда», а также адресно помогла пятерым детям – им сделали нужные операции в заграничных клиниках. Ну а дальше… дальше я задумалась!

Вот так меня наконец осенило. Диплом-то я получила еще год назад, мою заветную «корочку»! Значит, надо дерзать!

* * *

Недолго думая, я занялась поиском настоящей работы. И… кажется, нашла ее! Знакомая моей мамы взяла меня помощницей. Белла Андриановна – бухгалтер, и ей «нужны руки», как она выразилась.

Перспектива поработать в профессиональном направлении меня очень вдохновила! Я прямо-таки почувствовала, что это мое! «Первый раз у меня будет настоящая, серьезная работа!» – мечтала я.

Но вот первый рабочий день прошел как-то… никак. Я буду работать на полставки – первое время, конечно. Платят немного, зато получаю опыт!

Так вот сегодня приехала вовремя на работу, и начальница – та самая Белла Андриановна – меня усадила за стол. Но не мой персональный… Пока у меня нет своего стола, поэтому пришлось расположиться за маленьким приставным столиком, где правильными стопками лежат бумаги. Полчаса я просидела просто так, без дела, потому что начальница ушла к директору. А потом, вернувшись, она казалась очень взволнованной. Пробормотала про себя: «Похоже, старый хрен опять слетел с катушек! А идиот Стасик ему подпевает!» Тут Белла Андриановна увидела меня и осеклась. Судя по всему, ей вообще стало не до меня. Она сунула мне папку с документами и приказала изучать.

Это были разные положения и внутренние регламенты компании. Я с энтузиазмом принялась читать все бумаги. Только поймала себя на мысли, что ничего не запоминаю, поэтому начала все выписывать в блокнот. Но на документе с названием «Учетная политика ООО “Баярд”» наконец сдалась. В этом талмуде я не понимала ни слова. Вернее, так: все слова по отдельности – понимаю. А вот предложения, которые из них состоят, – не понимаю. Разве такое может быть?

Мне было неловко спрашивать начальницу. Несколько раз оторвала ее от работы, но по выражению ее лица и ответам поняла, что она недовольна.

В общем, ничего путного не сделала, только читала и выписывала, читала и выписывала…

* * *

Далеко не сразу мне поручили первое самостоятельное задание. Я уже кое-что выполняла под присмотром начальницы, но она до сих пор очень мало меня загружает.

Вообще, она неплохая женщина, Белла Андриановна. Но вот какая-то неприветливая. Когда к нам в кабинет заходят ее сослуживцы, она с ними недружелюбно разговаривает, а также часто ругается по телефону и постоянно ворчит. Постоянно!

Так вот, сегодня Белла Андриановна поручила мне составить промежуточный отчет в таблице. Показала, откуда какие цифры брать и куда писать. Я в принципе задачу сразу поняла. Надо было выписать в табличку Excel всех контрагентов с большими долгами и просуммировать их долг. И показать ей.

Но Белла Андриановна все равно, как заведенная, очень подробно разъяснила каждый пункт. И, видимо, не зря. Когда я все-все сделала (и даже проверила!), таблица отправилась ей на почту, и она начала проверять, насколько сходятся концы с концами, и спрашивать меня про цифры. И вдруг говорит:

– А что, у «Восхода» разве такая задолженность? Что-то не припомню…

Начальница полезла в программу, чтобы точно посмотреть сумму задолженности этого предприятия, и обнаружила, что я ошиблась и приписала «Восходу» другую цифру. Короче, там все оказалось перепутано… наверное, я отвлеклась и что-то съехало. Начальница заставила меня перепроверить результат еще раз и исправить ошибки. Белла Андриановна была явно недовольна. А мне стало неловко, что я такая невнимательная.

* * *

«Нет, на работе скучно», – думала я, плетясь по ступенькам в кабинет. Не ожидала, что работать так неинтересно. Я прихожу в офис и просто жду не дождусь, когда закончится рабочий день, чтобы можно было уйти домой.

Наше Некоммерческое партнерство «Окружающая среда» – разительный контраст! Там кипит жизнь, там люди, их проблемы, мы пытаемся их решить, помочь им, спасти природу, как-то улучшить окружающую жизнь…

Модельное агентство «Прада-да!» – клубок змей, но зато такое энергичное! И там чувствуется жизнь… А здесь!

Мне вот непонятно, зачем сидеть без дела в Интернете, если тебе все равно нечем заняться? Но у нас в офисе нельзя опаздывать на работу и нельзя уходить раньше времени. За это наказывают рублем. Особенно за опоздания. Я сама прихожу в обед, но у нас часто обсуждаются случаи, когда за опоздание очередной раз кого-то депремировали.

Вообще, бухгалтерия – такой отдел, где все про всех знают. У нас в кабинете сидят моя начальница, я и еще две женщины – одна из них начисляет заработную плату и знает, кого за что оштрафовали, кто в отпуск собирается, а кто заболел. Она в курсе, у кого сколько детей и кто разведен. Потому что она вычитает у них из зарплаты алименты. А вторая женщина делает счета-фактуры, накладные и разные платежи в банке. В общем, она нас всегда информирует: сколько у нас денег, кому ушел большой платеж и за что нам надо срочно заплатить.

Моя начальница – главный бухгалтер, она занимается налогами и отчетностью. Говорят, что налоги – направление для самых умных и ответственных. Поэтому изначально я была рада, что попала помощницей именно к ней. Но теперь уже меня это не вдохновляет. Тут реально скучно.

Я окончательно убедилась, что у меня нет призвания к цифрам. Догадываться, правда, начала гораздо раньше, когда пришлось пойти в КВН играть, лишь бы не сдавать экзамен по высшей математике. Но я тогда еще думала, что логическая экономика мне под силу. Все-таки рассчитать себестоимость или составить отчет о доходах и расходах – это не высшая математика, и здесь требуется больше житейская логика, чем знание формул и каких-то мифических слов типа «логарифмы» и «матрицы».

Но оказалось, что даже это у меня получается из рук вон плохо! И Белла Андриановна стала повышать на меня голос, потому что все, что я делаю, ей приходится перепроверять – и получается так, что она везде находит ошибки. «Кошмар, ужас, просто кошмар… Жуть!» – вот что обычно говорит она в такие моменты.

Я ее не виню. Однако мне сильно не нравится, когда она всячески, при своих подчиненных, меня отчитывает.

Но все-таки на работе у меня уже есть свои постоянные обязанности и мне не надо каждый раз просить, чтобы мне поручили какое-нибудь дело. И я их выполняю, как правило, довольно быстро (хоть и с ошибками), а дальше… дальше – делать мне абсолютно нечего. Я на первых порах пробовала дать понять Белле Андриановне, что я закончила, дел у меня больше нет, не пойти ли мне домой? А она смотрела на меня поверх очков и очень сурово говорила:

– Время видела? Еще пять часов, рабочий день до шести. Перепроверь лучше свой отчет.

Тоска… Я по-честному стараюсь проверять этот отчет по тысяче раз! Но я не знаю, что со мной, у меня все равно всегда находятся ошибки! Просто не понимаю…

Мне кажется, я знаю, почему все бухгалтерши постоянно торчат в Интернете! Дело в том, что на самом деле работы у всех не так уж и много, но им просто нельзя уйти – вот и приходится читать на работе новости о голливудских звездах. И может быть, их это устраивает, а я никак не могу привыкнуть. Мне даже больно так долго сидеть на одном месте! Правда! Когда совсем невмоготу, встаю, хожу по кабинету, а мне сразу говорят:

– Что ты маячишь, сядь!

Я жалуюсь:

– Больше не могу сидеть, у меня все болит и затекает.

А мне отвечают:

– Привыкнешь, садись!

«Какая бессмысленная трата жизни… – жалела я саму себя. – Неужели ради этого я училась столько лет? Может быть, стоит поискать чего-то другого?»

Мне кажется, Париж и Кен, Рио-де-Жанейро и Иван были не со мной, а в какой-то другой жизни!

Полное ощущение серого болота, куда меня неуклонно затягивает!

* * *

«Нет больше никаких сил ходить на работу!» – с такой мыслью я просыпаюсь теперь регулярно с понедельника по пятницу.

«Какое разочарование… – жаловалась я Аллочке обычно по субботам, – оказывается, работать не так уж и круто, раньше я думала иначе… Может быть, смотря где? Конечно, мне многие из бывших одногруппников завидуют, но они же не знают, насколько это противное и бессмысленное дело.

И ради чего мы получаем высшее образование? Вот смотрю на свою начальницу, она уже много-много лет работает, до главбуха дослужилась, можно сказать, потолок карьеры. И что? Вот так всю жизнь, каждый адов день вставать по часам и приходить на работу? Трястись от страха за опоздания? Подневольно, как рабыня, сидеть до 18.00 и не иметь права заняться своими делами? И все потому, что работодатель заплатил за это деньги! Получается, купил твое время, а следовательно, и тебя».

Соседний с нами финансовый отдел торчит на работе до девяти вечера. Одно время я даже начала думать, что у них настолько интересно, раз так долго работают. Попыталась разведать подробности, но оказалось, примерно все то же самое. У них там просто много работы, они не имеют возможности уходить вовремя. К тому же у них это не принято – начальник назначает совещания после шести, потом они срочно что-то к утру должны посчитать… В общем, еще меньше шансов на личную свободу.

Конечно, мой потолок карьеры будет не главбух. У меня возможности дорасти до финансового директора или какого-нибудь вице-президента по экономике и финансам. Только это ничего не меняет, все равно так же надо будет корпеть над цифрами, строить схемы налоговой оптимизации и подчиняться какому-то начальнику.

И раза два в год заслуженно и с чистой совестью можно уехать в отпуск на дачу или в Болгарию – Турцию, Египет, Тунис. Или куда там еще люди ездят, чтобы отлежаться перед следующим полугодовым марш – броском?

Ужасно! Я даже понимаю свою начальницу, которая все чаще стала на меня кричать. Мне скучно на этой работе, отчеты меня не увлекают, более того, они меня раздражают! Подумать только: я всего лишь механически фиксирую те действия, которые люди делают на настоящей работе. Да-да, работа бухгалтера или даже экономиста совершенно ничего не создает. Мы просто ведем учет действий сотрудников компании. Кто-то из них зарабатывает прибыль, кто-то пишет программное обеспечение или производит товар. А мы всего лишь фиксируем все эти действия на бумажках… Нет, конечно, это кому-то надо. Должно быть, директор читает эти бумажки и принимает какие-то решения. «Но разве мне от этого легче? Я-то все равно ничего физического не создаю», – все сильнее расстраивалась я.

Самое смешное и самое печальное: мы, люди из таких отделов, как бухгалтерия и финансового планирования и бюджетирования, обладаем знаниями обо всем, что творится в компании (мы же ведем учет всего – конечно, знаем, что говорим!). Поэтому, имея доступ к деньгам и зарплатам, начинаем искренне думать, что мы – самые важные и незаменимые! И постепенно начинаем диктовать правила – как жить всем остальным. Нередко слышишь фразы типа: «Наша бухгалтерия это не пропустит» или «Нам надо с вами оформить еще ряд бумаг, без них мы не сможем перевести вам деньги»! Перекосы в управлении в сторону финансистов и бухгалтеров в российских компаниях – сплошь и рядом. Ни генеральный директор, ни директор по продажам, ни тем более производственники – никто не имеет такой вес в принятии решений, как финансовые менеджеры и бухгалтеры. Мы зарубаем прибыльные сделки, усложняем заключение договоров, лишаем компанию прибыли день за днем, аргументируя, что «так делать нельзя».

А знаете, почему нельзя? Я теперь знаю! Потому что нам просто лень оформить бумажки! Или у нас не хватает мозгов придумать, как учесть в налоговом учете эту вашу сделку, как провести по бухгалтерии этот контракт. Мы просто не слишком компетентны – и не можем придумать, как сделать так, чтобы заплатить меньше налогов. И, в конце концов, нам просто страшно ошибиться, потому что если мы не так что-то учли и сдали неправильную отчетность, то все налоговые и уголовные санкции скажутся на главбухе. А ему это точно не надо!

Но самый сильный ход финансовых менеджеров в другом. Они постепенно начинают убеждать руководство, что именно их подразделение зарабатывает основные деньги. А происходит это очень просто. «Сидя на деньгах» (с открытым доступом ко всем счетам компании!) и зарубая сложные контракты, мы вдруг видим, что деньги болтаются на счетах совершенно без движения. И естественно, мы подсчитали, что на этом компания недополучает прибыль. Конечно, это было доказано на конкретных цифрах: прикинув кругленькие суммы, сколько бы мы заработали, если хотя бы положили деньги на депозитные счета в банке.

Все начинается с депозитных счетов – это безопасно и просто. Финансисты получают добро от руководства на то, чтобы держать остатки денег на депозитных счетах. Чуть позже они начинают вкладывать их в надежные ценные бумаги, покупая на фондовом рынке «голубые фишки». Все только для того, чтобы деньги работали, раз уж эти бездарные отделы сбыта, распространения и маркетинга не могут обеспечить компанию доходами!

А когда средства оказались на депозитах, появляется основной аргумент их не тратить: «У нас нет свободных денег». Никакие инвестиционные проекты, никакое обновление производства не состоится, потому что теперь у компании нет на это свободных денег – все деньги работают! Они лежат на низкодоходных депозитах и в акциях, принося мизерные проценты – и не давая бизнесу развиваться. А если кто-то робко попытается сказать: «Как это нет свободных денег? Давайте выведем из депозита»? В этом случае финансист безапелляционно сообщит срок, до которого банк не выдаст деньги, потому что у нас договор. Так постепенно акционеры и управляющие компанией полностью отдают вожжи управления своим финансовым менеджерам.

Дальше все развивается по одному и тому же сценарию…

На фоне всеобщих убытков финансисты с завидным постоянством гордо заявляют, что теперь остались единственным подразделением в компании, регулярно приносящим прибыль. Тем самым укрепляя свои позиции все сильнее и сильнее.

И постепенно, день за днем, бухгалтерия душит бизнес, который не спеша загибается. Это происходит медленно, длится годами и кажется незаметным для руководства и акционеров. Но сначала прибыль понемногу уменьшается. Потом она оказывается на нуле. А еще через пару лет компания уходит в стабильные убытки и… медленно умирает.

«Я больше не хочу в этом участвовать, – решила я. – Серьезно, я – не бухгалтерша по призванию!»

* * *

Беру свои слова обратно насчет бессмысленной траты жизни у бухгалтеров. Сегодня в офисе произошло одно событие, которое дало мне понять, что бухгалтерия – не такая скучная штука, как я думала!

Моя начальница свела годовой баланс. Нечто! Я никогда не видела, чтобы она так радовалась! Я вообще никогда не видела, чтобы люди так радовались! Долго и очень упорно она занималась этим делом. Работа была напряженная и многодневная. Но сегодня, в момент, когда баланс сошелся, она громко стукнула по столу рукой, следом вскочила со стула и залезла на него. Я не шучу, так и было. После этого она начала пританцовывать и громко смеяться:

– Сошелся! Ура! Какая я молодец! Слава Богу, Слава Тебе, Господи Иисусе!

Это продолжалось минут десять. Кстати говоря, все бухгалтерши к ней присоединились и тоже ее поздравляли и аплодировали. До меня наконец дошло, какое это по-настоящему сложное дело.

Потом начальница устроила всем праздник – отправила в магазин сотрудницу, та купила торт и разные сладости. И бутылку шампанского. Мы отмечали годовой баланс, закусывая кремовыми розочками «Советское шампанское».

Я подумала, что она была искренне счастлива в этот момент. А значит, беру свои слова обратно, не зря прожита ее жизнь.

– Но все хорошее на свете когда-нибудь кончается! – философски заметила Белла Андриановна. Закончилось и шампанское!

Однако торт и пирожные оставались, поэтому поставили чай, и финансовая команда с наслаждением предалась процессу чаепития. Время пролетело незаметно, зато я узнала столько нового и о группе «Баярд», и о всех сотрудниках, и о начальстве много такого, что они, разумеется, предпочли бы скрыть… Полное впечатление, что я побывала где-то в филиале КГБ в советские времена… На меня вылилась целая тонна самой разнообразной информации, так что к концу рабочего дня голова у меня загудела. От разговоров, а не от шампанского, как пытался намекнуть Базик, которому я позвонила вечером и кратко поделилась своими впечатлениями.

– Да, в тихом омуте много кого водится, – рассмеялся Базик. – Смотри, они тебя тоже сканируют, все за тобой подмечают, не говори что попало…

– Совсем не говорю! – обиделась я.

– Верю, в таких организациях очень развита телепатия, – сказал он. – Не советую тебе смотреть на бухгалтерском компьютере свою личную почту, и уж тем более нашей «Окружающей среды». Нам не нужны чужие уши и глаза!

– Ты думаешь, все так серьезно?

– Да! И я бы советовал тебе оттуда потихоньку слинять. Курс молодого бойца бухгалтерского фронта ты уже прошла. Видела, как свели баланс…

– Но я даже не знаю, как Белла Андриановна это делала… – попыталась возразить я.

Базик, по обыкновению, отмахнулся:

– Ничего, если надо, разберешься! Давай, принимайся за дело! Я считаю, тебе нужно плотно заняться делами Партнерства. Нам нужно развиваться, и ты давно хочешь написать концепцию расширения наших мероприятий. Во Франции побывала? Побывала! Где результаты? Так что давай не затягивай, увольняйся по собственному…

– Так я же хотела перейти к ним на полную ставку…

– Зачем? Мы тебя ждем, ты нам нужна.

– А что я скажу…

– Семейные обстоятельства или что-то такое. Алиса, ты что? Опыт – дело полезное, но настоящее дело – то, ради которого стоит жить. Ты хочешь жить ради бухгалтерии?

– Нет!

– Вопрос закрыт. Не тяни, слушай меня! Доброй ночи!

– Доброй ночи! – машинально ответила я и подумала, что Базик, как обычно, в своем репертуаре…

И в то же время он, конечно, прав. Я побывала в Париже…

Мне сразу вспомнился Кен, наша поездка, Шато-де-Со, его прекрасная Элен и старенькая бабушка… Но почему, почему он не пришел тогда? Испугался спецслужб, которые нас выдворяли? Так они же наблюдали за нами незаметно, без мигалок и сирен, тихо спокойно привезли, заранее провели через таможенный и паспортный контроль… ну и, конечно, незаметно наблюдали за нами до самой посадки в самолет…

«Неужели Кен струсил? – думала я. – Нет, не может быть! Это на него не похоже! Тогда что? Почему он не звонит, не пишет?»

Я пошла к столику у кровати и взяла в руки его подарок – панду с глазами-бусинками… А мой мишка, чем-то напоминавший Мастера Иоду, сидел рядом… И мне было грустно, так я незаметно заснула…

Может быть, я в чем-то ошиблась?

Итак, темная ночь, серая, неуютная, враждебная комната. Люди в погонах. ФСБ? Таможня? Просто полиция? Не могу разобраться…

Гражданку Российской Федерации обвиняют в соучастии. Соучастии в чем? Непонятно. Страшно до дрожи. Выволакивают откуда-то из темноты сообщника, гражданина Французской Республики. Он требует консула, ему велят заткнуться. Это, конечно, Кен, собственной персоной.

Как он сейчас не похож на джедая! Точнее, похож, но на Люка в первый период его ученичества, когда Мастер Иода подвешивал его вниз головой. Но Мастер Иода – просто лапочка по сравнению с теми, которые его сейчас допрашивают. Без лишних сантиментов его угрожают повесить за яйца. Здесь и сейчас.

Свет лампы бьет в лицо. Чей-то голос (мой?) требует адвоката. Протягивают мой собственный мобильник и разрешают сделать звонок. Набираю номер. Прошу приехать. Кого прошу, какой номер набираю – непонятно. Требуют что-то подписать.

Кена начинают избивать, спокойно, хладнокровно, профессионально. Как говорится, это наша работа! И в эту работу они вкладывают все! Кен почему-то молчит… Может, отключился? Или уже все, конец?

Вдруг слышу шаги. Кто-то идет по коридору! А потом этот кто-то начинает выбивать дверь – тоже спокойно и методично. Дверь открывают и встают по стойке смирно. Я не верю своим глазам! Неужели? Это депутат Государственной думы Российской Федерации – моя бывшая классная руководительница. Оказывается, я позвонила именно ей!

Как ей идет строгий деловой костюм! Он явно пошит у по-настоящему выдающихся модельеров. Это тот костюм, который делает человека еще весомее и значительнее! И туфли… где-то я уже видела подобные туфли… Они идеально сидят на ноге, чудесная линия каблука… изгиб в стиле модерн… Минуточку! Да это же мои туфли! Те самые, в которых я выходила на подиум в Париже, когда полетела прямо в руки Кену!

Моя классная просто классно строит всех присутствующих. Каждому – по большой оплеухе. Так им, так! Замечает Кена. Спрашивает, кто он мне? Отвечаю – джедай. Она удивляется, но понимает с полуслова. Спрашивает, есть ли штамп в паспорте? Отвечаю, что нет. Говорит: «Ну и умница!»

Берет меня под руку, чтобы увести прочь, спрашивает о вещах, деньгах, документах. Не провозила ли наркотиков. Отрицательно мотаю головой. Кен оживает и начинает стонать.

И тут как в кошмарном сне – скрежет, хруст и какой-то треск! В комнату врывается страшный монстр – Собакоголовая свинья – и начинает всех грызть! Все кричат, громче всех Кен. Темнота…

«Детка, очнись!» – говорит моя классная.

Но на самом деле это моя мама. Она как раз заночевала у меня, и очень хорошо, что так получилось! Мама села рядом с моей кроватью и положила руку мне на лоб. Сразу стало так спокойно! Зимнее утро, слякоть, холодно… но с каким же удовольствием я вынырнула из своего сна. Это был настоящий кошмар!

И какое счастье, что он все-таки закончился!

Может, подсознание так реагирует на окончательное расставание с Кеном? Или оно все-таки не окончательное?

Хорошо бы больше таких триллеров ночью не показывали… если мне захочется, я могу и в кино сходить. На «Белоснежку. Месть гномов», например.

Записала сон подробно. Как говорится, психоаналитики – в очередь, по одному!

* * *

Ну вот, мы опять вернулись за работу. Конечно, все делали вид, что страшно заняты. На самом деле опять сидели в Интернете, соцсетях и icq. Как будто и не было вчерашних посиделок!

Я воспользовалась удобным случаем и потихоньку собирала сведения о пингвинах – у меня возникла мысль провести имиджевое мероприятие в Антарктиде, тем более, насколько я знала, один из приятелей Ивана, лауреат Шнобелевской премии, готовился отплыть на этот континент в составе международной экспедиции под эгидой ООН.

Как было бы интересно побывать в Антарктиде! Там, конечно, жутко холодно, но зато – какой воздух! Какая природа!

И, возможно, мы снова увидимся с Иваном… Кто знает?

Поисковик упорно выдавал результаты не про Антарктиду, а про Мадагаскар…

Все сезоны и серии мультсериала «Пингвины из Мадагаскара» повествуют о четырех отважных бойцах-пингвинах, которые так и притягивают к себе различные приключения…

Не успела я подумать, что тоже иногда притягиваю разные приключения, как что-то донеслось снизу, с первого этажа…

И тут началось!

Из коридора послышались громкие звуки, кто-то пробежал по лестнице – а затем мы услышали, как мужские голоса громко командовали. Через пять секунд открылась дверь (ей повезло, что она не слетела с петель) и в кабинет ворвались человек десять мужчин в камуфляжной форме и с оружием. Как мне потом пояснили, это называется «маски-шоу».

Скажем так, в сфере бизнеса это мероприятие имеет некоторые интересные особенности…

Нам запретили трогать что бы то ни было, велели оставить все, как есть, на местах, руки поднять и выйти из-за столов. Я едва успела закрыть на компьютере окно своего сайта про пингвинов. Нельзя же было впутывать в уголовное дело беззащитных птиц!

Несколько часов, судя по всему, происходила выемка документов. Ну и прочей информации. Так это называется!

Как говорится, закон есть закон. Он очень суров… При осуществлении контрольной и оперативно-разыскной деятельности представители государственных служб могут потребовать документы с их последующим изъятием. Это я узнала тогда, когда один из людей в маске потребовал отдать ему мою сумочку. Он очень решительно, не сказать нагло схватил ее у меня из-под стола и начал яростно раскрывать молнию, но та не поддавалась. В это время Белла Андриановна подлетела к моему столу, выхватила у него из рук сумку и начала кричать: «Личные вещи трогать не имеете права!» Человек в маске хотел было что-то возразить, но в комнату зашел еще один мужчина, должно быть главный, и скомандовал всех перевести в одно помещение, предварительно собрав паспорта.

Он также объявил, что проводится обыск, и зачитал нам наши права. Человек в маске выдал нам бумаги, на которых были написаны какие-то выдержки из законов. Я прочитала. Оказывается, не каждый встречный-поперечный может нас обыскивать и изымать документы. А только, во-первых, налоговые органы; во-вторых, государственные службы, задействованные в оперативно-разыскной деятельности; в-третьих, органы, уполномоченные на проведение административного и уголовного процессов; в-четвертых, Счетная палата при проведении контроля за исполнением бюджета; в-пятых, органы государственного контроля за геологическим изучением и разведкой месторождений драгоценных металлов и драгоценных камней, их добычей, производством, использованием и обращением с целью получения сведений о получении, расходовании, учете, хранении драгоценных металлов и камней и т. д. и т. п.

Кто конкретно из перечисленных в законе эти ребята в масках – я узнала, пока мы тихо зависли в бывшей переговорной – небольшой комнатке без окон, где стояли диванчики и стол, и были приготовлены чайник, чашки, печенюшки, чипсы и упаковки жареного арахиса и миндаля. Эти запасы помогли нам как-то скоротать около трех часов.

Было неприятно, что маски ограничили нашу свободу, не разрешали никуда выходить. Даже в туалет можно было только под присмотром. Но в целом лично мне совершенно не было страшно и даже, наоборот, очень интересно: что последует дальше.

В очередной раз подивилась чутью Базика. А ведь он меня предупреждал буквально накануне!

Изъятие документов – мероприятие вполне заурядное, если к нему как следует заранее подготовиться. В противном случае вы рискуете оказаться в эпицентре далеко не самых благоприятных событий!

Если лицо, у которого производится выемка, отказывается вскрыть помещения или иные места, где предположительно хранятся подлежащие выемке вещи, должностное лицо налогового органа вправе сделать это самостоятельно. При этом он должен избегать причинения повреждений, не вызванных реальной необходимостью!

Пока эти люди допрашивали мою начальницу, шарили в наших компьютерах, они держали нас в одном помещении. Затем по очереди всех нас стали вызывать в другой кабинет на допрос. Когда дело дошло до меня, я уже порядком устала.

Хотя после историй с Кеном меня такие вещи даже не нервируют!

Дальше вызвали меня. Мужчина в форме спросил мою фамилию, достал мой паспорт и посадил у стола. Я сказала, что ничего не знаю – и вообще не понимаю, чего от меня хотят.

– Дамочка! – обратился он ко мне, потом посмотрел в паспорт и продолжил: – Алиса Александровна, вам проблемы не нужны?

– Нет, не нужны! – ответила я. – Именно поэтому ничего подписывать не собираюсь.

– Это просто протокол, формальность… – попытался он сменить роль «злого полицейского» на «доброго».

– Я вижу. Тут говорится о том, что я никаких претензий к вам не имею и что ознакомлена с какими-то законами. Так вот, собственно, с данными законами я не ознакомлена и претензии к вам имею. Поэтому я не собираюсь что-либо подписывать!

Полицейский удивился. Он смотрел на меня, и в глазах был немой вопрос. Кажется, он пытался понять, шучу ли я или на самом деле идиотка.

В одну секунду у меня возникла мысль, что надо позвонить Сергею. Но я ее быстро отогнала. На Сергея рассчитывать я больше не могу. Вот в чем беда любовных связей – пока вы в отношениях, можно положиться на человека, а как только поругались или расстались, так все – нет больше связей.

Да, надо поделиться этим наблюдением с Базиком. А то он мне все время говорит, что мне следует больше флиртовать и заводить связи – это полезно для «Окружающей среды».

А где они, эти связи, построенные на флирте и сексуальной игре?

Как ни странно, но полицейский не стал со мной спорить или пугать.

«А вдруг он распишется за меня? – подумала я. – Ведь у него есть мой паспорт и там моя подпись».

Кстати, паспорт он мне не спешил возвращать…

Неожиданно зазвонил телефон. Это был мой мобильный. Полицейский потянулся за ним:

– Дайте сюда!

Я вскочила со стула почти мгновенно, он метнулся за мной…

Шансов у меня не было, но я успела отскочить, уперлась спиной в стену… Со стены слетел какой-то листок…

Полицейский был уже рядом, но я нажала на кнопку и услышала голос… своего зоопсихолога. Он собирался подъехать ко мне на работу, чтобы потом отвезти на собрание поклонников «домашней» рок-группы «Кис-кис»: мы планировали поддержать их акцию в защиту кошек…

Я прокричала в трубку:

– Коля, Коля, приезжай скорее! Меня обижают…

– Выключите телефон, здесь нельзя разговаривать! – рявкнул на меня полицейский.

И, решительно отобрав гаджет (что я могла поделать?), внимательно посмотрел на него.

На экране высветилось: «Коля».

– Вы не имеете права меня здесь держать и не отдавать мой паспорт! – выкрикнула я во весь голос.

Полицейский встряхнул мобильный и отключил его.

– Дамочка, ты совсем страх потеряла! Хочешь за решетку загреметь на пятнадцать суток, я тебе устрою!

Я молчала. А что тут скажешь. На его стороне сила.

– Вы понимаете, что у меня будет самый лучший адвокат? – спросила я корректно холодным тоном. – И не только он. Вам что-нибудь говорят слова: Государственная дума Российской Федерации?

Я вдруг вспомнила свою свирепую классную из ночного кошмара.

– Паспорт останется у меня, иди за дверь… – начал было полицейский. И вдруг осекся и внимательно посмотрел на меня.

Вдруг он осознал, что я героически обезвредила военного атташе Соединенных Штатов в Париже? Не зря же мне жал руку полковник Пургин!

Но лицо полицейского изменилось прямо на глазах. Он нарочито вежливо спросил:

– Скажите, Алиса Александровна, а какое отчество у вашего Коли? Как к нему обращаться, где и кем он работает?

– Он вам все скажет сам. А зовут его Николай Сергеевич. Скоро он приедет, и вы познакомитесь с ним лично, – продолжила давление я, вспоминая, что зоопсихолог некоторое время работал одним из помощников Жириновского… И имел соответствующую корочку…

Полицейский замешкался, затем подошел к двери, открыл ее, выглянул в коридор и что-то быстро начал говорить. Я отошла от стены и оглянулась… Вот это номер!

За мной был огромный предвыборный плакат. Герб, флаг, все как полагается…

Почти весь плакат занимал знаменитый боксер Николай Кувалдин. Тот самый, которым сейчас пугают особо нервных депутатов Европарламента… и иногда – непослушных детей. Обладатель чемпионских званий, почти всех поясов… и неповторимого лица. Из-за огромных габаритов Кувалдина пришлось даже расширять проход и ставить для него особое кресло в Государственной думе! И отчество у него как раз и было – Сергеевич!

Наискосок в уголке плаката оригинальным почерком Кувалдина было нацарапано: «Ты только позови меня, детка, – всех раздолбаю…» И разумеется, было сказано, как именно он раздолбает. Подпись была, и число тоже: прошлый месяц. Понятно, почему полицейский забеспокоился!

– Может быть, решим дело мирно – и по закону? – доброжелательно предложила я, обращаясь к спине полицейского. – С моей стороны препятствий не будет. К тому же у нас есть планы на вечер.

– Одну минуту! – совсем другим тоном отозвался тот. – Сейчас мы все уладим!

Он не обманул: ровно через одну минуту в кабинет пришел, видимо, его коллега или начальник… не очень разбираюсь в этих тонкостях! Он был незапоминающийся, серый…

Посмотрел мой паспорт, спросил, какие вещи – мои и где я их оставила. Я объяснила, что в комнате Беллы Андриановны.

– У той каменной бабы, здесь, на этом же этаже. Посмотри, чтобы все было нормально, главное – никаких жалоб! – так полицейский обратился к своему коллеге – тому, кто меня допрашивал. И процитировал: – Документы и объекты, не имеющие отношения к предмету налоговой проверки, изъятию не подлежат.

Мне все вернули, четко по описи, деньги в кошельке оказались описаны вплоть до копейки! Я была приятно удивлена.

Обратно в переговорную, где всех нас держали, меня не повели. Проводили до служебного гардероба… Я оделась (они ко мне не прикасались), и меня выпустили на улицу.

Полицейский молча отдал паспорт и сказал: «Свободна, иди».

Пока шла с гордо поднятой головой, я чувствовала, как они буравят меня профессиональными взглядами. Поэтому мне не хотелось испытать на себе их разочарование, если Николай Кувалдин за мной не приедет. Ждут-то они его? Но ведь имеет право боксер не приехать, а послать кого-то, чтобы уладить дело? Столько дел в Государственной думе, столько дел… и побоксировать некогда…

А то зоопсихолог выглядит… ну, почти как Кот Базилио в нашем детском фильме «Приключения Буратино». Разве что без котелка и таблички «Слепой». Иногда люди от него шарахаются, но зато животные сразу принимают за своего…

Впрочем, у Кувалдина, по-моему, аналогичная проблема! Насчет животных, правда, не уверена…

К счастью, я успела выйти наружу, спуститься по ступенькам и отойти к автобусной остановке.

– Вечно тебя в приключения тянет! – сказал Базик, встретив меня возле своего джипа на остановке.

– Слушай, я тихо-мирно работала там на полставки… – сделала я обиженный вид.

– Твое счастье! – ответил он. – Представляешь, если бы ты работала там на полную ставку! Так тебя отпустили?

– Да! – Я не хотела входить в подробности. – Они решили со мной не связываться!

– Разумно! – сказал Базик. – Их тоже можно понять!

И, выруливая на Третье транспортное кольцо, прочитал мне небольшую лекцию:

– Запомни: выемку документов и предметов должны делать в присутствии понятых и лиц, у которых она производится! При необходимости для участия в этом процессе приглашают специалиста. Поэтому, если выемку не делают в твоем присутствии, это серьезное нарушение!

Кстати, первичные бухгалтерские документы имеют специальный режим изъятия. Первичные документы бухгалтерского учета могут быть изъяты только органами дознания, предварительного следствия и прокуратуры, судами, налоговыми инспекциями и органами внутренних дел на основании их постановлений в соответствии с законодательством РФ. Просто прийти и, как в боевике, всех выгнать и все забрать они не имеют права.

– Так, может, это был рейдерский захват? – предположила я.

– Ладно, поехали ужинать! – вместо ответа сказал Базик. – Предлагаю неплохое заведение на «Баррикадной»!

Я согласно кивнула, и машина двинулась в нужном направлении.

– Базаев, как тебе удалось приехать за мной так быстро? – спросила я.

– Был рядом на переговорах! – загадочно улыбнулся он.

Я посмотрела на него внимательно и по-новому. Хорошо знакомый мне Базик уверенно вел машину, этот свой огромный брутальный джип. И выглядел очень мужественно. Конечно, зоопсихолог тут же связался с ним, и Базик с готовностью ринулся спасать меня из лап правоохранительных органов.

Может быть, он и есть мой «приличный парень», которого я загадала на Новый год? Пока мы ехали, я украдкой его рассматривала с этой точки зрения. Хотя умом я понимала, что у Базаева своя жизнь сейчас, а его юношеская влюбленность в меня осталась далеко в прошлом…

Меня охватило романтическое настроение, навеянное моим чудесным спасением. Я же раньше на него так не смотрела! Да и вообще уже давно не обращала внимания на Базика как на мужчину. Правда, раньше у меня был Сергей, а еще раньше Кен. Где ты, Кен? И передряги без него – это непривычно!

За ужином Базик вел себя как обычно, был внимателен и очень предупредителен. Близкий по духу человек. Только и всего.

И мне не казалось, что он пытается за мной ухаживать.

Эпизод 7

Джеймс Бонд отдыхает!

Зазвонил телефон. Я не поверила своим глазам – звонит Оля. Что ей надо? Мы с ней не общались с того самого дня, когда…

У них все здорово сложилось с Сергеем. Знаю по рассказам «доброжелателей»… Кстати, Сергей очень «поднялся» за это время. Люди видели, как он подвозит Олю на «бентли». Почему все новоявленные богачи, как только у них появляются деньги, обязательно покупают «бентли»? Что за пошлость…

Будто зазубренный проморолик продавца автосалона «Бентли»: «Быстрые и роскошные автомобили класса Grand Touring… Все надежно, солидно и очень дорого. Кожа, металл, дерево. Вряд ли в мире есть подобный автомобиль, сочетающий в себе столько комфорта и динамики… Отличное вложение капитала! И знак всем: я теперь оч-чень богатенький!»

А телефон все звонил и звонил… Я бы давно поняла, что дело дохлое… Но не Оля. Она настойчиво продолжала звонить… Минута, другая…

Наконец я не выдержала…

– Алло! – ответила я нехотя.

– Прости меня… – безнадежно-грустно сказала она.

– Я не обижаюсь… – в тон отозвалась я.

– Давай встретимся?

– Зачем?

– Мне надо с тобой поговорить.

– Ну хорошо… – растерялась я. – Как-нибудь пересечемся на днях.

– Нет, мне срочно надо. Я заеду к тебе?

– Подъезжай в кафе, я спущусь.

Через час мы встретились в кафе «Гном», возле моего дома.

– Я беременна! – объявила она с порога.

– Рада за вас, – ответила я.

– Да уж, нечему радоваться…

– Почему?

– Сережу арестовали.

– За что?

– Кажется, взяли с поличным при передаче взятки. Они как-то вывернуто говорят, их не поймешь…

– Господи…

Оля поведала мне о том, что с тех пор, как они стали жить вместе, Сергей сильно изменился. Он стал много зарабатывать и часто бывать в отъезде. Причем это не были прежние командировки – он просто пропадал на неделю, затем вторую… Потом неожиданно объявлялся и снова пропадал… Иногда, правда, мог сидеть дома целый месяц, никуда не показываясь… По дому что-либо делать вообще перестал…

Однажды он пришел домой со спортивной сумкой, бросил ее в спальне под кровать. Пока был в душе, Оля проверила содержимое и обнаружила, что сумка доверху набита пачками стодолларовых купюр, а на дне, в целлофане, аккуратно были запакованы несколько пистолетов. Она испугалась, но виду не подала.

К тому же внезапно началась красивая жизнь, путешествия, дорогие рестораны, подарки. Оля не задавала лишних вопросов.

Вскоре они переехали на Рублевку – Сережа снял там дом. Небольшой, правда, зато с подвалом, где был оборудован тир. Сколько стоила аренда, Оля не представляла…

– Могу просветить, – сообщила я. – По мнению экспертов, на Рублевке попадается самая дорогая земля не только в Москве, но и во всей России… Позволить купить себе дом на Рублевке простые жители не очень-то могут. По определению. Почему – ты, наверное, догадываешься… Там средние цены, конечно, варьируются, но дешевле именно арендовать дом. Если без особых наворотов, это не баснословные суммы. Прикинь, сколько Сережа зарабатывал, и сделай выводы!

Оля всхлипнула. Я спросила:

– И где расположен ваш домик? В Жуковке или Барвихе?

– Пять километров от МКАД… Коттеджный поселок… Не на самой Рублевке, а чуть в сторону…

– Понятно… Значит, вполне бюджетный вариант. А что сделали с прошлой квартирой Сергея, если не секрет?

– Продали, причем по дешевке. Сережа вызывал специалистов, ему сказали, что на квартиру и на все вещи в ней навели порчу… Какая-то страшная, очень мощная колдунья, которую никому не одолеть!

Несколько знатоков тайных магических практик ничего не смогли поделать! У нас был человек из Непала, из Катманду, практически из самой Камбалы, так люди говорили…

– Шамбалы, наверное? Шамбала – это особое место, расположенное высоко в горах, где якобы живут всякие сдвинутые и продвинутые контактеры с Космосом. А камбала – это рыба.

– Правда? Если бы ты знала, сколько Сережа истратил денег на все это! К нам приезжал даже маг из какой-то Атландиты… Аталандиды…

– Атландиты? – Я не верила своим ушам. – Атлантиды! Но она же давно затонула!

– Да? – удивилась Оля. – Ну, значит, он как-то выплыл… Такой импозантный одноглазый мужик, в черной повязке и чалме… Зажег везде благовония, жил у нас целую неделю, пыжился, пыжился – и тоже ничего не смог!

– А почему вы решили, что кто-то навел порчу?

– А Сереже рабочие сказали… Он делал косметический ремонт, менял сантехнику и прочее… Они как-то приходят утром на работу, прикинь, Сережа дома был, вроде все нормально… А потом обнаружили, что кто-то замуровал там заговоренную курицу без головы и целых тринадцать яиц!

– Как тринадцать? – ахнула я.

Вроде бы я покупала их два десятка? И все зацементировала? Или уже запамятовала? Куда делись остальные семь яиц? Их тоже должны были найти, я же замуровала их все вместе, кучно!

– Да, тринадцать… А у бригадира была бабушка, которая работает по вызову…

– Бабушка по вызову? Что ты говоришь?

Я решила, что Оля не в себе. Я не ханжа, но бабушка по вызову находилась за пределами моего понимания.

– Ну не дедушка же! Бабушка, потомственная колдунья в каком-то поколении… ее сразу вызвали, ну она все и определила… Ходила с вязальными спицами, что-то бормотала… Страшная, как Баба-яга! Она же посоветовала обратиться к этому… просветленному человеку из Камба… то есть Шамбалы.

– Оля, вас просто развели на деньги! Судя по всему, вы могли бы купить на эти деньги ваш коттедж на Рублевке!

– Да? Развели, говоришь? – обиделась Оля. – А запах?

– Запах? Какой?

– В квартире постоянно стоял явный запах тухлятины, – сказала она, – и мы голову сломали, что это могло быть: чистили, мыли, вызывали специалистов по дезактивации – но запах не исчезал.

Так разъяснилась загадка недостающих семи яиц – их просто оставили на месте для правдоподобия или просто не нашли… Получилось, я отомстила на славу! Да, такого мощного эффекта я даже не ожидала!

«Ничего себе образ: страшная колдунья, которую никому не одолеть! – подумала я. – Немного жалко только, что мне так и не удалось сделать идеальную бетонную смесь! Правда, говорят, что для отделочных работ нужна особая сноровка…»

…На Рублевке Оля быстро привыкла к хорошим условиям. В Москву ее возил водитель, дома трудилась прислуга, она стала одеваться в модных бутиках ЦУМа. Я невольно подумала, что на некоторых женщинах стильно выглядит любая тряпка, а на других – самое модное платье сидит и смотрится плохо… Пожалуй, Оля застыла где-то посередине.

Однако Сергей продолжал меняться к худшему. Был холодным и малоразговорчивым. Он и раньше не отличался теплотой души и лаской, а теперь стал ей совсем чужим. Невольно я вспомнила своего Сергея, когда мы с ним общались… Контраст был настолько разительным, что наводил на определенные выводы. И не слишком благоприятные для Оли, между прочим.

Оля подозревала его в многочисленных изменах, потому что Сергей теперь не пропадал месяцами неизвестно где, зато частенько мог исчезнуть на несколько дней и без всяких объяснений не появляться дома. А когда возвращался, выглядел посвежевшим и довольным.

– Наши отношения незаметно стали похожи на проживание двух соседей. Представляешь, Сережа практически перестал со мной спать! Он как бы откупался от меня деньгами, но мне было обидно… А он говорил: «Все в порядке, я работаю для нас».

Однажды Оля не выдержала и устроила ему скандал. И что же?

Во время ссоры Сергей наговорил ей много обидных вещей.

– Он сказал, что я – просто пустышка и что тебе в подметки не гожусь! – сказала Оля. – Назвал меня шалавой! И добавил, что он меня не держит, я могу выметаться, когда захочу… в любой момент… Тем более мы так и не расписались… Я почувствовала, что он потерял ко мне уважение. Он меня реально ненавидел в тот момент…

– Ужасно… Наверное, он был пьян… – предположила я.

– Да, он стал много пить. А когда я сказала ему, что беременна, он предложил сделать аборт.

– Я думала, вы счастливы вместе…

– Да уж, счастья у нас было мало.

Я вспомнила поговорку: «На чужом несчастье счастья не построишь», но вслух озвучивать не стала.

– Я так понимаю, аборт ты делать не собираешься?

– Нет. Мы поругались, я уехала из дома вся в слезах. Потом вернулась, он уже угомонился… А сегодня узнала, что его арестовали.

– Да, сейчас идет активная борьба с коррупцией, я слышала, как диктор объявлял в новостях об ужесточении… Даже одного губернатора посадили! – зачем-то сказала я банальную вещь.

В голове был образ Сергея. Того Сергея… Думала и о том человеке, о котором рассказывала Оля: с ним у меня не могло быть ничего общего…

Такого страшного наказания я ему, пожалуй, все-таки не желала!

– Представляешь, я осталась совсем одна, на сносях и без копейки в кармане!

– Что же ты теперь будешь делать?

Оля расплакалась:

– Я не знаю…

Я смотрела на нее и не понимала, зачем она мне все это рассказывает. Она как будто прочитала мой немой вопрос:

– Ты – моя единственная подруга. Была. А я так подло с тобой поступила! Получилось, испортила жизнь тебе и себе.

– Ну мне-то ты не испортила, – возразила я.

Только подумать, что на ее месте могла бы оказаться я! И по спине пробежали мурашки.

– Я боюсь. Меня тоже могут посадить.

– А тебя за что? – удивилась я.

– Сережа оформил на меня какую-то компанию, через которую проводились сомнительные операции. Незаконные деньги, понимаешь?

– Понятно…

– Они меня уже грозились вызывать на допрос… Сейчас усиленно копают под него.

– То есть ты как бы сообщница?

– Да, я ставила кучу подписей, даже не упомню сколько, а главное – подписывала банковские документы.

– Ясно.

Мы замолчали.

– Помоги мне. Пожалуйста!

– Как я могу тебе помочь? – не поняла я. – Вряд ли это дело под силу моим знакомым. Нужен хороший адвокат!

– Придумай что-нибудь. Я же беременна, я должна выпутаться, мне нельзя в тюрьму!

Я задумалась. Ну и ситуация! Я даже забыла, что передо мной человек, которого я ненавидела – и очень долгое время.

– Тебе надо срочно уехать! – вдруг осенило меня.

– Куда? У меня и денег ведь нет.

– А как же счета той компании? Она еще твоя?

– Да, я в ней формально – генеральный директор.

Оля зарыдала еще сильнее.

Я схватила ее за руки:

– Не реви! Если я поняла правильно, у тебя очень мало времени! Завтра начинаются майские праздники, нерабочий день. Тебе сегодня же надо ехать в банк, снимать все, что ты сможешь снять со счетов компании, – и улетать. Сегодня же! Пока праздники, вряд ли они успеют закрыть для тебя границы. Вставай, поехали!

– Куда? – с недоумением посмотрела на меня Оля.

– В банк, говорю же! Паспорт с собой?

– Да.

Мы сели к ней в машину. Новенький «фольксваген-поло». Розовый! В машине – куча висюлек, каких-то амулетов и оберегов… Да, и внутри тоже – все в розовой гамме. Ну и вкус у человека!

С заднего сиденья ко мне на плечи внезапно прыгнул Федя.

– Ой, испугал! – вздрогнула я. – Псина, ты еще живой?! – потрепала его по загривку.

Федя весело тявкал.

– Где документы на компанию? Где печать? – спросила я Олю.

– Дома в сейфе. Но я не знаю код…

– Так, понятно. А название компании ты знаешь? Есть у тебя хоть какие-то документы, где стоит печать этой компании? Название банка, где открыт счет?

– Да, у меня есть фото. – Оля достала свой телефон. – Я сделала несколько снимков банковских документов. А банк я знаю, на мое имя там тоже открыт счет – вот карточка… – Она показала пластиковую карту.

– Тогда так: срочно будем делать тебе печать!

– Но разве это возможно? Разве мне сделают?

– Когда я работала в бухгалтерии, у нас была контора, которая делала печати и всякие штампы, – едем к ним!

Через час у нас на руках была печать. Пока ребята из знакомой компании делали по образцу нужный нам вариант печати, я набрала на компьютере платежное поручение.

– Как думаешь, сколько там на счету денег?

– Понятия не имею… – ответила Оля.

– Хотя бы ориентировочно? Миллион, пять, пятьдесят?

– Кажется, около десяти…

– Ладно, я напечатаю несколько вариантов. Ты пока звони в банк – узнай номер своего счета.

Я напечатала десяток платежек с разными суммами на перевод денег со счета компании на счет Оли.

Мы поставили на них оттиск печати, Оля расписалась, и мы поехали в банк.

Сотрудница банка сообщила:

– Мы закрываемся через час двадцать минут – короткий день.

– Хорошо, а вы сможете провести платеж сегодня?

– Если только он внутрибанковский… – недовольно ответила сотрудница, – но за это будет повышенная комиссия.

– Ничего страшного, мы согласны! – Я сунула ей платежки и Олин паспорт.

– Кто директор? – спросила сотрудница.

– Я! – ответила Оля.

– Вы хотите провести все платежи? – уточнила она.

– Да, пожалуйста, – подтвердила Оля.

Сотрудница деловито и быстро стала что-то печатать в своем компьютере. Оля явно нервничала – хорошо, что в офисе, кроме нас, не было никаких клиентов. Все уже начали праздновать… и это было нам на руку.

Я не нервничала. Я была абсолютно спокойна и даже погладила Олю по плечу, чтобы она хоть немного отвлеклась от тревожных мыслей. Мне не хотелось, чтобы сотрудница нажала секретную кнопку или вызвала полицию!

Я наблюдала за Олей и вдруг почувствовала к ней жалость. В этот момент поняла, что жизнь Сергея уже под откосом, а ее жизнь – на волоске от этого. Мне было его совсем не жалко, я ничего не чувствовала. Оля же выглядела осунувшейся и испуганной. Я осознала, что уже на нее не злюсь.

– Почему так долго? – не выдержала я.

– У вас все платежи на один и тот же счет. Почему вы не сделали одно платежное поручение? – строго спросила сотрудница.

– Мы не знали, какие суммы вы сможете провести одним днем, поэтому разбили на транши, – спокойно ответила я первое, что пришло в голову.

– Внутрибанковский перевод мы можем переводить на любую сумму без проблем! – ответила сотрудница. – Учтите на будущее!

– Учтем!

Наконец сотрудница обернулась к нам:

– Ну вот, закончено.

– Спасибо. А как нам теперь снять деньги со счета физического лица? – спросила я.

Сотрудница недовольно посмотрела на часы:

– Сколько вы хотите снять?

– Столько, сколько можно! – ответила я.

Через полчаса мы вышли из банка с пятьюдесятью тысячами долларов.

– Так, у тебя на счете еще осталась очень крупная сумма. Постарайся ее снять в разных банкоматах сегодня. А сейчас купим тебе билет.

– Куда?

– Куда у тебя виза есть?

– Шенген есть, – ответила Оля, – на полгода.

– Отлично! – сказала я, заходя на сайт. – Прага тебе подойдет?

– Вполне! – отозвалась Оля.

Мы купили ей билет на ночной рейс.

– Кстати, у тебя есть счета в других банках?

– Нет, а что?

– Хорошо бы тебе открыть новый счет и положить часть денег туда на карту. Столько наличности перевозить через таможню опасно, могут заметить. А информации о новом банковском счете у спецслужб какое-то время еще не будет. Если они наложат арест на этот счет, про второй им информация поступит позже, будет несколько дней на то, чтобы снять деньги за рубежом. Как долетишь до Праги, снимешь там с новой карты деньги.

– А где же мы сейчас откроем счет? – спросила Оля?

– Давай в первом попавшемся банке, где открывают мгновенные карты.

По пути мы заехали в пару банков, в одном нам отказали, в другом за десять минут выпустили карту, на которую мы положили часть наличных денег.

– Слушай, может, мы и перестраховываемся, но лучше будет тебе какое-то время отсидеться в Европе. Поезди там, не сиди в Праге, постарайся поменьше пользоваться картой, плати наличкой.

Оля обняла меня и опять разрыдалась:

– Что бы я без тебя делала? Спасибо тебе огромное!

– Оль, у тебя мало времени, езжай в аэропорт. Думаю, тебе даже лучше не заезжать домой.

– Хорошо. Можно я тебе буду звонить?

– Можно, но только не по телефону – пользуйся скайпом.

– Ладно! Алиска, прости еще раз. Я очень раскаиваюсь…

– Я знаю…

– Ой, а куда же я дену Федю?

– Оставь кому-нибудь временно, – предложила я, – родителям или друзьям.

– Родители же не в Москве, а из друзей некому… Алис, может, он у тебя пока поживет? – спросила с надеждой в голосе Оля.

– Нет уж! Ты же знаешь, я его терпеть не могу!

– Пожалуйста, он же умрет с голоду. Куда я его брошу, на улицу?

– Оль, серьезно, подумай, может, есть кому его оставить?

– Некому…

– Максимум, Оль, что могу сделать, – это взять его временно и найти ему новых хозяев. У меня он жить не будет. Категорическое нет!

– Я согласна.

Вернувшись домой к вечеру вместе с собакой, я рухнула на кровать без сил. Федя сразу устроился в коридоре на коврике. Похоже, он помнил, что я с ним поступила довольно жестко, когда привязала его к батарее на лестничной клетке. Федя боялся даже выглянуть из коридора. Это и хорошо.

– Завтра же займусь поиском глупых хозяев для тебя! – сказала я ему и закрыла дверь в спальню.

Уже в полудреме подумала: «Правила надо знать, чтобы уметь их обходить». Анализируя, что, не будь у меня, казалось бы, такого скучного опыта работы в бухгалтерии и знаний о том, как устроена система банковских расчетов, вряд ли бы я смогла провернуть эту операцию! Жалко, этот кейс нельзя будет засчитать в копилку «Окружающей среды»…

* * *

Я так и знала!

Федю никто не хочет брать. Не ожидала, что будет так трудно найти ему новый дом. После обеда созвала совет по скайпу: Базика, Аллу и Костю.

– Что делать будем? Не выкидывать же псину на улицу! – сказала я.

– Алиска, ну что ты от нас хочешь? Я уже всему Фейсбуку про этого Федю написал – никого не интересует, – ответил Базик.

– Я бы взяла себе, но ты ж знаешь, хозяйка квартиры четко прописала: никаких животных! – сказала Аллочка.

– А я таких мелких собак на дух не переношу! – поморщился Костя.

– Понимаю, – отозвалась я. – А что, если нам в рамках Общества сделать приют для животных?

– Приют для одной псины? – переспросил Базик.

– Да нет, почему для одной? Организуем нормальный приют, и всем животным будет хорошо, – настаивала я.

Костя вздохнул. Аллочка почему-то тоже.

– Понимаешь, Алиса, – осторожно сказала Аллочка, – организовать приют не так просто… Если ты хочешь, мы можем подыскать хороший приют… типа передержки для твоего Феди… Но согласишься ли ты его туда отдать?

– Я не хочу отдавать его в чужой приют! Я хочу его отдать в свой приют! – громко и четко заявила я.

И мне послышался из прихожей не то тоненький всхлип, не то писк… Может, Федя и не понимал, что решается его судьба. Но, наверно, чувствовал… и все слышал!

Подключился Костя:

– Алисоныса, ты понимаешь, приют для животных – дело очень хлопотное. Это не сбор макулатуры или акции в защиту экологии… Тут ведь надо иметь выделенное помещение, постоянный персонал, ветеринара, кормить их каждый день… они ж живые, животные эти!

– Да и как мы будем искать им хозяев? – подхватил Базик. – Ты посмотри, все соцсети пестрят этими перепостами: «Отдам в добрые руки» и «Бобик ждет своего хозяина». И никто их не берет! Они пожизненно будут жить в этом приюте или мы их усыплять должны?

– Мне животные иногда нравятся даже больше, чем люди, – сказала Алла. – Но ребята правы, это очень серьезная работа и большая ответственность. Из-за того, что ты не можешь пристроить Федю, затевать целый приют для собак – это нерезонно.

– Не ожидала от вас, друзья! – вспыхнула я. – Нам что, начинать остальные проекты было проще? Что, нам не нужны были площади для макулатуры и психологических кружков? Мы точно так же все это начинали с нуля – и ничего, справились! Соцсети – не единственный канал, где можно распространять информацию о животных. Более того, это самый неэффективный канал, какой можно придумать! Проверено! Такие животные нужны старикам и одиноким пожилым людям! И думаю, что ВКонтакте они не сидят! А Федя – это лишь повод, я его и себе могу оставить, если придется! Вы же сами сказали, что все соцсети завалены объявлениями про бездомных животных, а значит, им нужна наша помощь!

Все сидели молча.

– Да что с вами?! – не сдержалась я. – Вот реальная помощь животному – участнику этой самой окружающей среды! Да, да, этот Федька, который пищит, гадит где хочет, отравляет мне жизнь и ест только собачий корм определенной марки, – тоже часть окружающей среды! А вы, вы, не можете пошевелить мозгами! Стыдно!

Я просто была вне себя и отшвырнула планшет в сторону.

Встала, походила по комнате. Связь прервалась, и меня больше не вызывали. Хорошо же!

Пошла умыться, чтобы успокоиться. Федя съежился на своей подстилке и глядел жалобно-жалобно… Что такое? Хочет есть?

Я сделала к нему несколько шагов – он с готовностью встал и пошевелил хвостиком. И снова смотрит жалобно и умоляюще.

Так, в чем же дело…

Тут до меня стало потихоньку доходить…

Во-первых, я его так и не покормила. Забыла, если честно. Не до того было, после расставания с Олей приехала домой и рухнула в постель. Зашкаливало от эмоций и усталости. И Федя выдержал столько времени без еды и воды! Не скулил, как раньше бывало, не лез ко мне, а смирно лежал там, где я его оставила!

Во-вторых, эта псина, которая особо не утруждала себя местом, где можно облегчиться, до сих пор не сделала даже лужи! А я-то говорила, что она мне всячески отравляет жизнь! Раньше – отравляла… А теперь… Да ее словно подменили! Или Федя меня страшно боится – и поэтому начал мыслить?

К счастью, месяца два назад я неожиданно нашла под мойкой упаковку Фединых пеленочек: видно, Оля когда-то засунула, а я не выкинула вместе с ее вещами. Помню, хотела выбросить, но отвлеклась на телефонный звонок и так и оставила… Пошла на кухню, достала пеленки… Федя, как увидел, аж засветился весь, я не шучу! Положила одну, он аккуратно справил свою нужду…

Нашла небольшую миску, налила ему воды. Конечно, из бутылки, не из-под крана… И стала обзванивать зоомагазины – вдруг привычного Фединого корма уже нет в продаже? В третьем магазине нашла, заказала сразу партию на месяц – кто знает, сколько он у меня проживет?

Я вспомнила, как горько расплакалась Оля, на прощание обнимая своего любимца, как ей было его жалко бросать… Как она ему втолковывала, будто ребенку, что он будет жить у Алисы (то есть у меня), что она (то есть я) о нем позаботится, не даст в обиду, чтобы он на свою прошлую хозяйку не сердился, но она просто вынуждена уехать и его оставить… При этом Федя лизал ее лицо своим розовым язычком, пыхтел, тявкал, пытался утешить, а когда она наконец передала его мне, как-то сразу затих, лизнул мне руку и поглядел на меня с безумной надеждой…

Прямо сцена из индийской мелодрамы!

И что, я его просто отведу на передержку?

Нужно найти ему хорошего хозяина, а лучше – хозяйку!

Мне захотелось сделать Феде что-то хорошее. У него же был серьезный стресс! А он держится прямо молодцом!

Оля обычно ездила с ним по городу, бывала в магазинах, на вернисажах и выставках… Короче, псина была светская, под стать хозяйке. И тоже обожала ЦУМ, ГУМ и бутики в Третьяковском проезде.

Разве что карточкой за покупки не расплачивалась!

Ну, бутики я Феде сейчас обеспечить не могу, но почему бы не прогуляться?

– Пойдем, Федька! – Я схватила собаку и пошла.

Все цвело, тепло и солнечно, в машине было комфортно, и мой спутник явно воспрянул духом. Я повозила его от Воробьевых гор до парка Горького. А потом припарковала машину и пошла пешком.

Вместе с Федей мы прогуляли почти до темноты. Ходили по улицам центра Москвы, смотрели и слушали разные концерты в честь наступающего 9 Мая. Атмосфера была праздничная, но для меня какая-то нерадостная. В кафе, где мы присели, чтобы я выпила кофе, крутили военные фильмы.

От этого на душе стало совсем горько.

Я чувствовала себя грустной и одинокой… опять ожили давние воспоминания, и к горлу подступил комок… Подумала: как там Оля? Пусть бы у нее все сложилось. И неожиданно поймала себя на мысли – не нужен ли Сергею адвокат?

Мне стало обидно. Я расплатилась по счету и вышла. И тут Федя начал лизать мои руки, тявкать… словом, успокаивать.

Решила не ждать салюта, поехала домой.

Вечером позвонил Костя.

– Ну что, все еще психуешь? – начал он.

– Не знаю… – ответила я.

– Мы кое-что придумали, – сказал он.

– Что?

– Зачем создавать новый приют, когда можно помочь в работе существующего? Базик найдет приют для животных, мы сделаем его нашим партнером. Найдем такой дружественный приют, где нам будет понятно, что мы готовы вкладываться в него материально и духовно. Мы усилим его эффективность, понимаешь? Для того чтобы делать это дело, нам не нужно создавать новый.

– Хорошая идея, – отозвалась я.

– Тогда извинись за свое поведение, – сказал Костя.

– Извини. Правда, не знаю, что на меня нашло, – вспылила. Наверное, эта псина напоминает мне о сложных временах в моей жизни.

– Это не повод срываться на друзьях, – продолжал нотацию Костя.

– Знаю. Ты прав.

– Тогда позвони всем и тоже извинись.

– Хорошо.

Базику написала в Фейсбуке, Аллочке кинула СМС. Никто из них не обиделся. Все сказали, что понимают. Хорошие у меня друзья…

* * *

Погрузилась с головой в дело с приютами.

За лето мы изучили почти все московские приюты для животных. Но единогласное доверие и симпатию у нас вызвал только один, а именно: приют под названием «Пушистый друг». Его владельцем был пожилой седовласый мужчина. Звали его Олег Николаевич. Когда-то он был одним из ведущих экспертов в области ЭВМ, работал в Зеленограде. А после развала страны и разрухи сменил специальность.

Теперь он жил на самой окраине Москвы, фактически в Подмосковье, в районе платформы Левобережная, в частном доме. На территории своего участка он соорудил утепленный ангар, в котором и обосновался небольшой, но очень уютный приют для животных.

Олег Николаевич всю жизнь любил животных и, когда прежняя жизнь закончилась, стал ветеринаром. Одно время он мечтал открыть даже частную ветклинику, но потом понял, что в ней смогут лечиться только животные, у которых есть хозяева. И только если у них будут деньги. А что же бедным дворнягам, умирать на улицах? Так у него родилась идея сделать приют «Пушистый друг».

У Олега Николаевича были кое-какие знакомства, поэтому его приют имел небольшое финансирование от префектуры города. Но он испытывал большие сложности в поиске новых хозяев для своих питомцев, поэтому наша помощь ему была крайне необходима.

У его приюта даже сайта не было. Поэтому о нем практически никто не знал. Мы вышли на него совершенно случайно, почти через третьи руки – его приют, как оказалось, значился только в нескольких справочниках.

В общем, за месяц мы успели сделать не только хороший сайт для приюта, но и провели несколько рекламных мероприятий. Волонтеры расклеили информацию о приюте «Пушистый друг» во всем районе. И даже в ближнем Подмосковье по обе стороны железной дороги. В округе это был спальный район, и многие жильцы заинтересовались животными.

Потом мы охватили несколько десятков отделений Сбербанка, потому что пенсионеры, наша целевая аудитория, часто там бывают, чтобы платить коммунальные платежи. Базик сумел договориться, и мы сделали выкладку листовок не только в банках, но и в поликлиниках, ветеринарных клиниках и продуктовых магазинах эконом-класса. На листовках, помимо фотографий, была информация, что мы привезем здоровое животное по любому адресу, поэтому ехать самим совершенно не обязательно. Это тоже дало хороший эффект, ведь старикам трудно передвигаться на длинные расстояния!

Жизнь в приюте закипела. Он стал набирать популярность, и много животных нашли новых хозяев.

Но Федю… Федю я не отдала в приют. Он немного пожил у меня, вел себя примерно, я выставляла в Интернете и фото, и видео с его участием (как модель для съемок он был просто великолепен), и наконец нашелся человек, которому я доверила его забрать. С твердым условием присылать мне отчеты, как ему живется на новом месте.

Федю забрала роскошная блондинка, владелица небольшого тату-салона. Она была счастлива, что такую дорогостоящую собачку с родословной я отдаю ей совершенно бесплатно. И главное, я почувствовала, что она любит собак и умеет заботиться о них.

Теперь я часто встречаю Федю в Инстаграме в разных образах и невероятных одеждах. А какие у него модные башмачки!

Эпизод 8

Отголоски прошлого

Базик обрадовал меня потрясающей новостью.

Оказывается, здание, где располагался офис нашего Некоммерческого партнерства «Окружающая среда», предназначено под снос. Нет, не подумайте, что мы ютились в жуткой развалюхе с протекающим потолком, трещинами на стенах, крысами и мышами! Здание отстроили лет семь назад, капитальное, хай-тек, стекло, металл, вай-фай – все как полагается.

Было только одно «но», которое перевесило все остальное. Это здание было построено при прежнем мэре. Ну, естественно, кто-то там наворотил с землеотводом или с какими-то документами… в общем, аккуратно половина строения оказалась на участке, где намеревались строить подземный переход.

Учитывая близость Каширского шоссе и решительность, с которой команда нового мэра взялась за дело, ситуация развивалась однозначно. Через год выяснилось, что альтернативы сносу нет.

У здания регулярно собирались местные жители, требуя подземного перехода. Они оказались в своеобразной ловушке: с обеих сторон их огибали оживленные магистрали, а выбраться на «Большую землю» можно было только на машине или по «зебре» в километре отсюда. Дело приобрело широкий общественный резонанс, владелец пробовал упираться, судиться… но у него быстро обнаружились какие-то проблемы с уплатой (точнее, неуплатой) налогов, и он предпочел отступиться.

В течение недели мы должны были решить эту проблему.

Базик сбился с ног, подбирая варианты: ему хотелось нормальную парковку, хороший подъезд к зданию, хоть какую-то зелень (мы же «Окружающая среда», в конце концов!), пристойный вид из окна и если не евроремонт, то интерьер, который не требовал немедленной корректировки…

Ну и, как всегда, было еще пунктов двадцать, абсолютно важных, нужных и логичных… Костя, выслушав их все, покачал головой:

– Ребята, так вы не найдете новый офис никогда! Не спорю, здесь было удобно и приятно, но если будете продолжать капризничать, то вам придется работать на дому… либо в моем гараже… Он теплый, временно пустует… но это уже ближнее Подмосковье!

– Это не капризы! – Базик даже привстал от возмущения. – Наш офис не может мотаться по Москве с места на место! Это репутация, связи…

– В том числе международные! – сердито добавила Аллочка.

Ей очень нравился наш офис, она его любовно оформила цветами (почти фанатично) и фэншуйными элементами (очень аккуратно, без фанатизма, поскольку Базик к «китайским примочкам» относился со снисходительным презрением). Зато посетители сразу ахали и говорили, что у нас реально райский сад и мы на деле демонстрируем, что «Окружающая среда» – это очень серьезно. Аллочке совсем не улыбалось паковать многочисленные горшки и рушить своими руками все то, что она так долго и с удовольствием возводила.

Костя перекинул Базику еще несколько вариантов. Но теперь не устраивала уже цена. Я поглядела… да, действительно, можно найти дешевле. И за что мы будем платить? За вид на Нагатинскую пойму?

– Там же все будет развиваться, рядом устроят станцию метро «Технопарк», а главное, вы арендуете площадь на длительный срок. Въезжать можно хоть завтра! – убеждал Костя.

– Завтра – неблагоприятный день для пересадки деревьев и цветов. И каких-либо манипуляций с ними! – строго сказала Аллочка.

Костя фыркнул, а Базик, похоже, в первый раз с радостью прислушался к ее аргументам:

– Видишь, Костя, нам надо еще подумать и поискать. Мы же «Окружающая среда»! Нельзя располагать офис в неблагополучной экологической обстановке!

– Но я же не предлагаю вам вариант с видом на ТЭЦ! Или на химзавод! Там же сейчас почти нет производства!

– Все равно!

В этот момент зазвонил мой мобильный. Я посмотрела на номер – оказалось, мама. Голос у нее был какой-то напряженный.

– Алиса, ты знаешь, тебе звонили… и тебе пришла повестка…

– Повестка? Куда? В военкомат?

Я не поверила своим ушам. Как-никак, была невоеннообязанная… И военного билета у меня, конечно, не было.

– Ну, Южная, ты даешь! – ахнул Базик. – Мы тебя недооценили!

– Нет, – сказала мама и как-то еще больше скисла. – Это не военкомат. Мне кажется, это следователь…

– Следователь? – переспросила я.

В комнате все сразу замолчали и стали прислушиваться.

– Да, следователь. Он будет ждать тебя завтра, к десяти ноль-ноль, так он сказал. И еще добавил… добавил… что скрываться бесполезно, он все равно тебя найдет… и что ты все равно у них на крючке… И чтобы я с тобой поговорила, только о чем – не знаю…

И тут в трубке послышались рыдания. Я окаменела.

– Подождите! – крикнул Базик и рванулся ко мне, выхватывая трубку. – Извините, Мария Ивановна, скажите, в качестве кого вызывают Алису? Это важно, они должны были сказать! Как потерпевшую? Как подозреваемую? Как…

– Как свидетельницу… – еле слышно ответила мама.

– Ничего! – преувеличенно бодро сразу сказал Базик. – Мне все ясно! Это у них работа такая – давить на психику! Мы уже работаем над этим! Не волнуйтесь, пожалуйста!

– Спасибо, – сказала мама. – Очень прошу, помогите Алисе. Мне как-то тревожно…

– Все будет хорошо, – пообещал Базик.

А положив трубку, серьезно обратился ко мне:

– Алиса, тебе нужен дельный адвокат. Такой, чтобы реально мог помочь, а не деньги снимать.

– У тебя есть такой на примете? – поинтересовался Костя. – У меня только по семейным делам и имущественным вопросам, а тут требуется более серьезный уровень.

– Пожалуй, что есть, – задумался Базик. – Мы недавно познакомились…

– В суде?

– Нет, просто его пес хорошо пометил мою машину, так он оплатил мне мойку…

– Оплатил? Сам? Как-то странно для адвоката…

– Да. После этого мы познакомились и иногда общаемся. Правда, машину в том месте я уже не ставлю…

– То есть вас познакомил пес? – спросила Аллочка. – Это может оказаться важным. Пес мне нравится.

Аллочка очень внимательно относилась к таким вещам. Для нее, если человек хорошо ладил с домашними животными, этот факт часто был решающим.

– Да, настоящий бойцовский пес, не спаниель какой-то, – сказал Базик. – Ты бы видела, какая у него пасть! И клыки!

– Ой! – Аллочка испугалась. – И он тебя не загрыз?

– Нет, как видишь!

Базик быстро дозвонился до адвоката и договорился, что завтра без четверти десять он будет ждать меня в условленном месте. А к следователю мы пойдем вместе. Костя предложил быть на связи – на всякий случай. Базик с Аллочкой оставались в офисе: повестка, конечно, из ряда вон выходящий случай, но сборы и переезд никто не отменял…

* * *

Утром у здания Следственного управления меня поджидал довольно странный тип. Я даже в первую минуту не поверила своим глазам, потом достала телефон и позвонила – все совпало. Именно этот человек, в свою очередь, вынул из кармана айфон и, странно дергаясь, сказал: «Алло, слушаю!»

Пришлось сделать над собой усилие – и подойти.

Но почему-то так не хотелось!

Первое впечатление – пронизывающий взгляд. И очень колючий, неприятный.

Второе впечатление – слишком большой. И весь в черном. Но не как охранник или полицейский. И не как «Аюди в черном».

И, наконец, бритый налысо. Аысину пересекал странный и страшный шрам, как будто с человека пытались снять скальп, но неудачно, а в последнюю минуту передумали.

К тому же он просто невообразимо подергивался, и невольно думалось, что он до сих пор дерется, не соблюдая никаких правил, с невидимым противником, который отвечает ему тем же – и поэтому приходится уворачиваться от ударов…

– Приветствую, девочка! Значит, это ты идешь сегодня на заклание? – И он подмигнул – сначала правым, а потом левым глазом.

«Да у него просто нервный тик! – с отчаянием подумала я. – Зачем Базик его мне подсунул?»

– У тебя все отражается на лице! Держи себя в руках! Думай о чем-нибудь приятном! – рубанул он, все так же дергаясь. – И, пожалуйста, поменьше глупостей и истерик.

– Каких истерик? – только и смогла спросить я.

– Разных. Женских, я думаю… В таком состоянии ты можешь выболтать что-то лишнее.

– Я?

– Ну, не я же! Так, давай повестку.

Мне пришлось ему отдать эту бумажку. В голове была полная каша.

Уже поднимаясь по ступенькам, он вдруг на минуту перестал дергаться:

– Да, кстати. Ты ведь не знаешь, как меня зовут! Базаев вряд ли знает.

– Вы же с ним знакомы… – вырвалось у меня.

– Ага! Но это так, дворово-шапочное. Моя кликуха – Лектор. Как в пейнтболе, когда играю. Танька Лектор.

– Лектор? Вы читаете лекции?

– Ну, если так… Да, пожалуй. Мое полное имя – Ганнибал!

– Как? – Я замерла. Даже стало как-то не по себе.

– А, уже стала понимать, что к чему? – Он довольно захихикал. – Это очень хорошо! Собраннее, девочка, собраннее! От слова «СОБР»! Это тебе сейчас очень пригодится! И помни: надо отвечать только на вопросы, а на всякие предположения и утверждения следака – ни в коем случае не отвечать!

– Так как же вас зовут по-настоящему?

– Ганнибал Геннадьевич Ганысо!

И тяжелая дверь передо мной распахнулась. Я вошла. Молча.

* * *

Дальше были довольно скучные процедуры с оформлением пропуска, нас проводили в нужный кабинет, мы немного подождали – вопреки моим первоначальным ожиданиям, помещение оказалось довольно приличным, ничем не напоминало обезьянник, никого не били, никто не кричал… Было довольно чисто, но без изысков. Что хорошо – меня каждый раз представлял адвокат, причем даже не очень дергался… Наконец нас пригласили в кабинет.

Навстречу поднялся невысокий, невыразительный мужчина в форме. Держался вежливо и как-то отстраненно. На адвоката старался не смотреть.

– Госпожа Алиса Александровна Южная? Здравствуйте. Это, насколько я понимаю, ваш адвокат?

– Совершенно верно… – начала было я, но адвокат тут же расставил акценты:

– Представьтесь, будьте так любезны! Вы обязаны это сделать!

– Роман Сергеевич Косолапов, майор юстиции. Собственно…

– Замечательно, уважаемый Роман Сергеевич! Поясните, пожалуйста, почему мы вызвали мою клиентку в качестве свидетельницы по делу, указанному в повестке?

Адвокат поморгал, а затем стал откровенно подмигивать следователю. Но майор держался стойко.

– Госпожа Южная, вы хорошо знаете подследственного Сергея Зубова? Вы были знакомы достаточно близко?

Я растерялась, не зная, как ответить. Столько сразу вспомнилось…

– Моя клиентка затрудняется дать ответ, так как вопрос поставлен недостаточно корректно! – задергался Ганнибал.

– Поясню. По данным следствия, госпожа Южная знакома и с Сергеем Зубовым, и с его сожительницей Ольгой Плючкиной. Последняя даже некоторое время проживала с вами в одной квартире. Вашей. Этого вы не будете отрицать? Значит, знакомы? – И следователь стал буравить госпожу Южную своими оловянными глазами.

Пришлось сказать «Да». Но я не понимала, к чему он клонит.

– Вы не виделись с гражданином Зубовым как давно?

– Думаю, около года. Может, чуть больше.

– Так! А с его сожительницей?

– Не могу сказать… – Я вдруг поняла, что дело в Оле. И что у меня есть шанс увязнуть в деле вместо нее!

– Не можете или не хотите? – тут же вцепился следователь.

– Что дает основания не верить моей клиентке, уважаемый Роман Сергеевич? – опять задергался Ганнибал.

Тот молча выложил распечатку номеров, с которыми Оля говорила по мобильнику в свой последний день в России. Красной чертой там был подчеркнут номер, который я отлично знала… Мой собственный номер. А также дата и время, когда Оля мне звонила.

Ганнибал замахал руками. И сразу ринулся в атаку:

– Моя клиентка не отрицает сам факт телефонного звонка! Обратите внимание на краткость разговора! Это не доказывает ничего! Кроме того, что моя клиентка послала звонившую очень далеко и надолго! И абсолютно правильно!

– Вы подтверждаете это? – Следователь повернулся в мою сторону.

Я кивнула.

Адвокат продолжал наступать:

– Что вас заставляет предполагать возможность встречи моей клиентки с особой, которая ей малосимпатична?

Я онемела: откуда адвокат это знает? Мы же толком не поговорили перед визитом к следователю!

А майор положил перед нами распечатки: Оля так и не удалила свою страницу в Инстаграме. Федя!

Федя во всей красе – селфи с хозяйкой, селфи в бутике, в особняке на Рублевке… на прогулке… Федя в шапочке и шарфике, в рубашке и даже с галстуком-бабочкой…

Майор терпеливо подождал, пока я со всем ознакомилась. А потом дал следующую пачку распечаток. Я похолодела.

Базик… Лента ВКонтакте.

Фото Феди. Я их сама делала. И это отлично видно и понятно.

И призывы:

«Люди, поглядите, какой прикольный пес!»

«Классная псина ищет новую хозяйку».

«Гламурно и стильно – собачка для Вас!»

«Леди, на помощь! Собачка в беде!»

Посты и перепосты…

– Госпожа Южная, вы сознаете ответственность за дачу заведомо ложных показаний и введение в заблуждение следственные органы? Статья 307 Уголовного кодекса Российской Федерации вам известна? Ее содержание вам понятно?

Дальше возникла какая-то перепалка с использованием юридических терминов между адвокатом и следователем, причем Ганнибал, по своему обыкновению, дергался и подмигивал… Мне показалось, что и следователь тоже временами начинал вздрагивать, но быстро брал себя в руки.

– Итак? – наконец тихо спросил майор. – Госпожа Южная, объясните, почему собака Ольги Плючкиной оказалась вдруг у вас – и вы развернули такую бурную кампанию по поиску для нее новой хозяйки?

Меня вдруг озарило. Правда, правда, ничего кроме правды!

– Вы хотите знать? Очень просто! Я нашла ее привязанной к батарее в своем подъезде. Я не могу ее держать у себя – собака требует тщательного ухода, капризна и везде гадит. Но мои принципы не позволяют мне бросать на произвол судьбы даже такое вонючее животное! Я попросила своих друзей пристроить собаку. Нам это удалось, как вы знаете. Разве в этом есть криминал?

Федя, прости, что я тебя обозвала, но так было нужно!

– Уважаемый Роман Сергеевич! Надеюсь, вы удовлетворены? – Ганнибал подхватил инициативу и опять поочередно заморгал глазами. – На мой взгляд, здесь все четко, ясно и понятно. У вас есть еще вопросы?

– Машина Ольги Плючкиной найдена на платной стоянке в центре города. По нашим сведениям, она скрылась за границей. Госпожа Южная, это вы помогли ей скрыться от правосудия? Учтите, она сейчас находится, как и вы, в статусе свидетельницы… Пока. Но очень возможно, что ее объявят в розыск как сообщницу. Подумайте, прежде чем ответить!

– Вы запугиваете мою клиентку! – угрожающе задергался Ганнибал. – Госпожа Южная – законопослушная гражданка Российской Федерации! Как она может отвечать за действия другого человека?

– Хорошо, – упорно не сдавался следователь. – Вы возглавляете Некоммерческое партнерство «Окружающая среда», правильно? Не могли бы вы объяснить, почему после вашего разрыва с подследственным Сергеем Зубовым Партнерство вдруг стало испытывать финансовые трудности? Он после этого вывел свои средства? Перестал вкладывать деньги? Лишил Партнерство содержания?

Я растерялась. Такого поворота я совсем не ожидала.

И вообще я об этом ничего не знала! Обычно все расчеты вел Базик, это как-то само собой повелось с самого начала… У него все было идеально, он всегда был озабочен корректностью предоставляемых сведений, на каждое движение средств у него была обязательно бумажка…

А тут…

– Насколько мне известно, вы подыскиваете сейчас новый офис? И уже не можете платить прежнюю арендную плату, ищете где подешевле? Расходы больше никем не покрываются?

Майор почувствовал мою растерянность и стал «дожимать», надеясь, что свидетель не выдержит и расколется.

Как бы не так!

– Вас неправильно информировали! – Мой тон был холоден, сдержан и корректен. – Если вы смотрите городские новости, то должны были бы знать, что это офисное здание предназначено под снос. Выселяют всех, не только «Окружающую среду».

– А насчет финансов, уважаемый Роман Сергеевич, можете быть совершенно спокойны! Некоммерческое партнерство «Окружающая среда» неоднократно проверяли соответствующие контрольные органы. Никаких нарушений выявлено не было. На каждое финансовое поступление есть документальное подтверждение его законности. Мы можем с чистой совестью предоставить список дарителей и меценатов по вашему запросу, – на этот раз жал уже адвокат.

Я не могла смотреть на Ганнибала. Поймала себя на том, что моя правая рука стала тоже непроизвольно подергиваться.

– Да, мы вам направим все, как положено, – невозмутимо сказал следователь, – и будем ждать ответа.

– И вы его получите в установленный законом срок. – Ганнибала стало трясти, как в лихорадке. Левой рукой я придержала правую.

И вдруг следователь закрыл рукой глаза и застонал.

– У вас есть еще вопросы к моей клиентке? – спросил адвокат.

Следователь опустил руку. Его правый глаз дергался быстро-быстро, и сам он выглядел немного бледновато.

– Я попрошу госпожу Южную внимательно просмотреть и подписать свои показания.

– Я ничего не подпишу! – возмутилась я, входя в уже испытанный ступор.

– Моя клиентка подпишет протокол, но под моим наблюдением. Не возражаете? Это поможет решить все проблемы… – Тон Ганнибала неожиданно смягчился.

– Пожалуйста! – Майор пытался совладать со своим правым глазом.

Встретившись взглядом с Ганнибалом, я поняла, что лучше не противоречить и выполнить все, что он требует.

О, теперь я воочию увидела этот страшный лекторский взгляд!

– Помните, Алиса Александровна, нужно обязательно подписывать каждую страницу протокола, иначе его могут признать недействительным. – Ганнибал был настойчив – и я все подписала.

Да, я была почти в трансе…

Даже не помню, как мы вышли из здания. Ганнибал подвел меня к своей машине с частично затененными стеклами, и мы поехали. Я не помню, как села в его машину! И куда ехала, тоже не знала!

Стал накрапывать дождик. Мне нужно было звонить Косте и Базику… Наверно, сначала Базику… Но у меня просто не было сил!

Кажется, Олю я отстояла. Но наше Партнерство…

– Скажите, а почему вы меня заставили подписать все страницы протокола? – наконец я обратилась к Ганнибалу с вопросом, который хотела непременно прояснить. То, как он повел себя в конце допроса, совершенно не укладывалось у меня в голове.

– Все дело в том, что для суда нужно, чтобы каждая страница протокола была подписана. Если какой-то подписи нет, значит, весь протокол перестает иметь вес. Превращается в пустую бумажку. Ни ссылаться на него нельзя, ни опираться как на доказательство. Вот почему за этим так следят. И это типичная ошибка неопытных следаков – вовремя не проследили, не проверили… А накануне суда вдруг оказывается, что нужный свидетель – вне досягаемости. Или отказывается от прежних показаний и вообще… Короче, даже дело может развалиться, особенно если следак захочет «поправить» положение и самому за кого-нибудь расписаться. Тогда можно смело требовать графологическую экспертизу – и опытный адвокат не оставит на обвинительном заключении камня на камне! Ты спрашиваешь меня, почему я тебя заставил расписаться и стал сотрудничать со следаком?

– Да, я так удивилась…

– Очень просто: я же давал тебе листы для подписи?

– Да…

– И это зафиксирует любая запись, аудио и видео! Я тебе подаю листы и…

– Я подписываю!

– Правильно, но только те листы, что я тебе даю. А значит, три из них остались без подписи! Я ведь так старался, чтобы все было тютелька в тютельку, так старался… Если следак это обнаружит, у него выбор: вызвать тебя еще раз? Со мной, разумеется! – самодовольно захохотал Ганнибал. – Или наплевать, решив, что овчинка выделки не стоит? Думаю, он выберет второе. Разбираться с вами – чего ради? Правда, если бы ты закапризничала, стала бы упираться, уперся бы и он! Из принципа!

– А я и не подумала… – начала было я и вдруг обратила внимание, что Ганнибал перестал дергаться. Сидел спокойно и сосредоточенно вел машину. И нисколько при этом не моргал!

– Мне вот сейчас надо подумать. И быстро. Сначала поедем в кафешку одну, место надежное, там никто ничего не прослушивает. Выпьем кофе и подумаем. По-моему, тебе и твоим приятелям ничего не грозит. Но с Базаевым все равно стоит переговорить.

– О чем?

– Чтобы на всякий случай, если это понадобится, он четко знал, что отвечать. В самом худшем случае, думаю, такие финансовые поступления обозначены у него как спонсорская помощь, а ее может оказывать любой.

– То есть вы хотите сказать, что Сергей и правда…

– Я хочу сказать, что сейчас тебе не нужно задавать много вопросов, а мне – отвечать на них.

Он остановил машину и открыл дверцу:

– Можно выходить. Мы уже почти на природе. Сокольники! Кофе здесь просто великолепен!

Мы зашли в маленькое кафе без названия. Моего спутника здесь явно знали, так как быстро, даже без заказа, принесли кофе по-арабски. Кстати, нас обслуживал настоящий араб! Мне сразу вспомнился Париж и Кен…

Как мне хотелось бы с ним еще раз увидеться!

Но он до сих пор не давал о себе знать. И на связь не выходил…

Пока Ганнибал отошел поговорить по телефону, я стала рассматривать интерьер в кафе. Но на самом деле ничего не видела. Мои мысли вернулись в то время, когда Кен приехал в Москву, после нашей встречи в Лондоне. Он позвонил мне, и я долго не могла выбросить это из головы. Мы тогда договорились увидеться… и я приехала к нему домой.

И увидела, как к нему пришла еще одна девушка. Глупая, но симпатичная. Кен не скрывал, что я – его бывшая подруга, познакомил нас, но общался все время только со мной. Видно было, что новая девушка ему абсолютно безразлична. Может быть, он ее специально пригласил, чтобы вызвать у меня ревность? Но это не имело никакого значения, хотя у меня было очень странное чувство… безволия, что ли?

Как будто он пытался меня приворожить! Приходила к Кену женщина, мне незнакомая. Они что-то минут десять делали в соседней комнате, пока мы с моей «заместительницей» оставались вдвоем. Разговор не клеился, девушка даже мне не представилась. Только все спрашивала, летала ли я к звездам и видела ли гигантские астероиды… И правда ли там так страшно…

На прощание Кен подарил мне своего плюшевого Мастера Иоду, попросил хранить его как память о нашей любви…

Еще несколько дней мне было тревожно – непонятная тяга к Кену и общий дискомфорт. Несколько раз порывалась набрать его номер. Будто он должен быть только моим, и ничьим больше. Что это было, чувство собственности? Но ведь он мне был совсем не нужен! Джедайская магия? Наркотики? Но у меня началась словно ломка, болело все тело… И не могла отделаться от взгляда глаз-бусинок Мастера Йоды…

Через несколько дней я все-таки сдалась. Я не должна была ехать к Кену! Не должна! И все-таки поехала! Удалось вырваться. Почти случайно. Приехала к нему без заграничного паспорта, хотя он почему-то требовал его взять с собой. Не хотелось искать, куда-то засунула. Вызвал такси, и мы поехали ко мне домой. По дороге сделала вид, что потеряла сознание, – таксист тут же позвонил в «Скорую помощь», чтобы сдать меня в приемный покой больницы. Как удалось это сделать – не понимаю. Кен требовал везти меня домой. Таксист отказался и остановился у поста ГИБДД. Дальше все было делом техники. Кен, кажется, сбежал. Больше ничего не помню.

Следствие показало, что Кен накачал меня психотропными препаратами и, видимо, хотел увезти за границу. Его искали. Родители были в шоке.

В палату приходил молодой человек, следователь… Так мы познакомились с Сергеем.

Кен тогда выкрутился. Нет доказательств, что все это сделал именно он. Тем более он – иностранец, на него наезжать не стали. Так мне объяснил Сергей. Оказывается, с ними связался адвокат Кена и дал исчерпывающие объяснения.

Пока я шла на поправку, Сергей регулярно навещал меня. Конечно, все время по делу. Но мне начало вдруг казаться, что это предлог. Мы много разговаривали. Мне пришлось рассказать ему все о наших с Кеном отношениях, все до мелочей. Он же следователь! Для дела может быть полезна любая мелочь. В общем, мы как-то сблизились. Я незаметно все больше стала думать о Сергее и все меньше о Кене…

Ганнибал несколько раз отходил для переговоров по мобильному, при этом умудряясь пить кофе и получать от этого удовольствие. В конце концов он сказал, что все в порядке, расплатился и подбросил меня до ближайшего метро. Мне почему-то хотелось побыть вместе с обычными людьми.

Так я познакомилась с Ганнибалом Лектором в его московском варианте. И, как ни странно, осталась жива!

* * *

Дома я увидела, что меня вызывали по скайпу. Сердце учащенно забилось, но оказалось, что это был Иван. Как всегда, веселый, собранный, энергичный.

– Привет, ты куда пропала? Ввязалась в очередную авантюру?

– Можно сказать и так…

– Какая-то невеселая, как я погляжу! Что-то случилось?

– Да нет, просто на распутье…

– Ну, это пока ты не усвоишь очередной урок! – хмыкнул Иван. – Если есть какая-нибудь конкретика – давай, попробуем в порядке общей очереди!

Я ему рассказала про поиски офиса, он опять хмыкнул. И сказал:

– Записывай телефон. Это будет очень крутой офис – и совершенно бесплатно!

– То есть как? – не поняла я. – Ты хочешь нам помочь?

– Верно! – рассмеялся Иван. – Но не так, как ты подумала! Я хочу помочь именно тебе. К тому же мне это не стоит практически ничего. Один из моих партнеров просил подыскать для него на полгода-год надежных и респектабельных арендаторов… Ему удалось заполучить часть здания в центре Москвы, но пока там нужно привести все в порядок, а помещения пустовать не должны.

– Это на каком-то заводе? – разочарованно спросила я.

– Бери выше! Это неподалеку от Кремля! Знаешь Центральный телеграф?

– Да…

– Так вот, это поблизости. Там раньше помещался секретный узел правительственной связи, а сейчас, как ты понимаешь, все это уже неактуально… В общем, по результатам оптимизации это теперь территория, имеющая весьма большие перспективы в смысле финансового развития и последующей отдачи. Но кризис внес свои коррективы, и сейчас сдать эти помещения в аренду просто нереально. Поэтому там сейчас креативный коворкинг-центр – для тех, кого не пугают обрывки проводов, торчащие из стен… Ну, и еще есть свободные комнаты. И никакой арендной платы!

Короче, телефон я записала (и не только его, конечно) и перезвонила Базику. Тот сразу забеспокоился:

– Алиса, всегда, если говорят, что никакой арендной платы, за этим что-то кроется! Кстати, про свет, воду, вай-фай он ничего не говорил? Или это в договоре самым-самым мелким шрифтом?

– Не знаю. Давай хотя бы посмотрим, где это! Хотя бы из любопытства!

– Ну, разве что из любопытства! Это центр Москвы, реально дорогой! Там дорого все!

Положим, я это и так знала, посмотрела по карте и навигатору. Подъезд туда сложноватый, да и парковка, наверно, проблемная… Зато тихий переулок… Надо посмотреть!

* * *

Мы договорились встретиться пораньше. Переулок вел сначала прямо, потом несколько раз изгибался под каким-то ломаным углом. С левой стороны тянулась высокая серая стена, почти без окон. С дальнего края – подъезд, устроенный по типично сталинским канонам – с дверями из красного дерева, бронзовыми ручками и занавешенными стеклами. Табличка рядом, однако, была кричаще креативна: разноцветные и разнокалиберные буквы сообщали: «Первоклассный коворкинг-центр ТРРансформеРР!»

Туда, однако, на наших глазах пока никто не заходил.

– Что же это Базика нет? На него не очень похоже, – сказала Аллочка.

– Наверно, ищет место для парковки, – авторитетно заявил Костя. – Это самое уязвимое в нашем варианте: и далеко, и дорого. В особенности для тех, кто к нам будет приезжать или приходить.

– Ну, тем, кто будет приходить, как раз нормально – здесь метро, сколько угодно! – возразила Аллочка.

Наконец появился взмыленный и раздраженный Базик. Он бежал со всех ног, а увидев нас, остановился, чтобы отдышаться.

– Все нормально? – хором спросили мы.

– Да! – выдохнул Базик. – Если не считать того, что навигатор направил меня совсем в другой переулок – по ту сторону Тверской! Идиотизм! В названии переулка перепутал две буквы!

– Две буквы могут иметь большое значение! – согласилась Аллочка. – Ну что, войдем?

Внутри нас поджидал огромный робот, а рядом с ним… Мастер Иода. Прямо как живой! У меня перехватило дыхание… Робот светился разноцветными лампочками, а за небольшой перегородкой улыбались девушки из коворкинг-центра. Охранники располагались в незаметной комнатке сбоку. После неизбежных формальностей и проверки паспортов мне выдали на руки толстую связку ключей и велели подниматься на восьмой этаж.

Лифт был тоже старый, отделанный ценными породами дерева, но вместительный. Восьмой этаж оказался предпоследним. Каждой кнопке соответствовала непонятная буквенная аббревиатура. Она же повторялась на самом этаже, причем самым загадочным образом: буквы КУС и КАС, и под ними – красные стрелки. Но если стрелка КАС указывала на большую металлическую дверь, от которой, собственно, и были ключи, то стрелка КУС указывала на чисто выбеленную стену, в которой не было какого-либо намека на дверь! Даже заделанную!

– КУС… – сказал Костя и подошел к стене. Попытался простучать ребром ладони и убедился, что побелка старая. – Что бы это значило?

– Не знаю, – ответила Аллочка. – Мне больше нравится КАС!

– Мне тоже, – согласился Базик, стараясь справиться с замком. – Прямо как будто взламываешь сейф!

– Может быть, в другую сторону? – предположила я, когда у него ничего не получилось.

– Алиса, ты – гений! – крикнул Базик, и дверь наконец открылась.

Мы были несколько разочарованы обстановкой: две довольно обширные пустые комнаты с очень большими, явно давно не мытыми окнами. Пол – паркетный, пыльный, но не выщербленный. Стены оклеены серыми выцветшими обоями. Никаких старых документов, забытых сейфов, секретной аппаратуры… Хотя что мы подсознательно надеялись найти?

Тайны Сталинской эпохи остались в той эпохе, для которой они были предназначены.

Нашелся и санузел за неприметной дверью, неожиданно чистый и аккуратный. Возможно, в нем делали ремонт пару десятилетий назад или в конце перестройки. В небольшой прихожей сохранилась кое-какая мебель. Стулья времен первых пятилеток, массивный гардероб, который, видимо, уже невозможно было сдвинуть с места, а также на невысокой этажерке черный старомодный телефон, провод от которого тянулся за гардероб. Нашлись и другие телефонные и электрические розетки, проводка на вид была вполне исправна, и в целом все выглядело вполне приемлемым вариантом для «Окружающей среды».

– А что? Жить можно, – неожиданно сказала Аллочка. – Мне здесь нравится. А цветы и вовсе преобразят все вокруг.

– Чувствуется атмосфера тоталитаризма! – воскликнул Костя. – Как будто сейчас зазвонит телефон и в трубке скажут: «Вас вызывает товарищ Сталин!..»

– Почему? – не согласилась Аллочка. – Вполне себе мило! Пыль вытрем, полы помоем, фотообои на стены, кондиционер…

– Интересно, Интернет у них проведен? – спросил Базик, внимательно осматривая розетки.

– Да, мне говорили, что в здании бесплатный вай-фай, причем чуть ли не лучший в Москве, – сказала я, – мы должны будем платить только за воду, электричество и отопление.

– Вроде впишемся… – резюмировал Базик. – Алиса, скажи, а мебель эту выбрасывать можно?

– Этого я не знаю…

– Зачем? – возмутилась Аллочка. – Получится неплохая инсталляция! Можно даже оставить этот телефон, он очень прикольно смотрится. В шкафу повесим отдушку, никакой затхлости! А стулья прочные и красивее, чем в нашем прежнем офисе!

– Ну, ну, – сказал Базик. – Если Алиса не против… Что скажешь? Твой голос, как всегда, – решающий, – обратился он ко мне.

Я помедлила и прошлась по комнате. Подошла к окну. Надо же! Здесь были не евроокна, а обычные шпингалеты, как в моем детстве, в маленькой кубанской провинции… Они легко поддались, как будто были установлены только вчера, и я распахнула створки – и ахнула.

Остальные тут же подошли к окну. Вид действительно завораживал…

Крыши, самые разные – блестящие, ржавые, плоские, покатые, островерхие… Трубы, антенны, провода… Колокольни церквей, а на горизонте – башни Московского Кремля…

И яркое солнце, которое светило прямо в глаза!

Я вспомнила мастера Иоду у входа и решила, что это знак судьбы!

– Ребята, давайте возьмем это помещение. Я – за! – Мой голос прозвучал уверенно и спокойно.

– Идеальное место для проведения срочных переговоров, встреч и мини-лекций, – торжественно процитировал Костя, как будто читал рекламный проспект. – Офис с видом на Кремль. Телефон, вайфай. Паркинг вот только подкачал… И бесплатно! Сказка!

– Значит, завтра переезжаем, – подытожил Базик. И спросил у Аллочки довольно строго: – Ты готова к этому?

Но Аллочка и не думала возражать. Цветы и амулеты она уже упаковала, часть увезла к себе домой, и больше препятствий вроде бы не возникало.

Я попыталась прозвониться Ивану, чтобы его поблагодарить, но, к нашему удивлению, в той комнате, где мы стояли, никакого сигнала поймать не удавалось. Зато во второй я дозвонилась сразу. Иван казался очень довольным и поздравил нас с новым офисом.

А потом неожиданно предложил мне пойти поработать к другому своему знакомому. Тому требовались сообразительные стажеры. И почему-то обязательно стрессоустойчивые.

Я решила, что после всего, что я перенесла, вариант вполне мне подходит. И тогда Иван озвучил, чем мне предстоит заниматься.

Это был один из крупнейших инвестиционных банков.

Эпизод 9

Мои персональный брокер

Понятно, что сотрудники инвестиционных банков выпускают, продают и покупают финансовые инструменты, инвестируют в них средства клиентов, проводят финансовый анализ, дают рекомендации в отношении финансовых операций клиентов. Каждый крупный инвестиционный банк, как правило, работает по трем основным направлениям: инвестиционное банковское дело (отделы корпоративных финансов, слияния и поглощения компаний, государственных финансов), торговля ценными бумагами и анализ финансового рынка.

На этот раз я устроилась работать именно в инвестиционный банк. Не могу сказать, что мне очень хотелось работать в банке, но меня увлекла биржа. К тому же благодаря Ивану я стала немного сама торговать и не без успеха пыталась разобраться в производных денежных инструментах.

Вдохновленная ценными бумагами и их деривативами, я стала делать первые успехи. Для тех, кто не в курсе, дериватив – это ценная бумага, выпущенная на уже функционирующие финансовые активы, а значит – своего рода «бумага на бумагу». И в то же время само слово «дериватив» происходит от латинского слова derivare, что дословно означает – отводить (воду). Очень характерно, правда?

Итак, мой первый инвестиционный банк…

Признаться честно, работать тут ужасно противно. Такой мясорубки я себе и представить не могла! Мой начальник – слабак и жалкий тип, всегда на побегушках у своей начальницы. Эта мадам бездарно руководит всеми нами так, что текучка в отделе бешеная!

Неудивительно, что друг Ивана повсюду начал искать стрессоустойчивых стажеров! Видимо, легче найти пару-другую железных стажеров, чем убрать одну «свою» мадам!

Ноу меня была одна цель – пробиться в среду, где я могла бы научиться по-настоящему торговать.

Конечно, в действительности мне пришлось выполнять работу всего-то обычного внутреннего аудитора, что было невероятно скучно. Но по долгу работы я соприкасалась с брокерами – и это было круто!

Брокеры – это такие люди, с которыми совсем не просто найти общий язык. Они – боги в инвестиционном мире. Этих богов боготворят (извиняюсь за тавтологию), ими восхищаются, их боятся и ненавидят одновременно.

В силу нервозности своей работы и благодаря огромным доходам, которые они приносят банку, брокерам многое сходит с рук. Трехэтажный мат, виски по утрам (и не только!), нарушение трудового распорядка и абсолютно наплевательское отношение к всяким примочки из сферы корпоративной культуры.

Это люди, которые работают сутками: ведь когда закрывается одна биржа, на другом конце мира открывается другая, затем третья… Это люди, которые за десять минут могли заработать миллион долларов и… потерять целый миллиард!

Но времена сумасшедших рыночных взлетов прошли, рынок давно не растет такими темпами, как до кризиса, поэтому сейчас брокеры менее пафосные, чем были раньше.

А почему я так подробно описываю брокеров?

Да потому, что у меня был шанс заиметь мужа-брокера!

Однажды захожу (по делу!) в брокерский отдел. На тот момент я уже вторую неделю работала – и меня, как водится, уже нагрузили проверкой какой-то ерунды. Обстановка там вполне обычная – на огромных мониторах, стоящих по несколько штук на каждом рабочем столе, мелькают бесконечные цифры и длинные таблицы, взлохмаченные парни кричат, а время от времени кто-то из них вскакивает с криками и нецензурной бранью и кидает в стену оптическую мышку или пепельницу.

– Мальчики, тише, в комнате дама! – Я вежливо предупредила о своем присутствии.

– Твою мать, ты что с пустой кружкой?! – схватился за голову пухлячок, сидящий возле самой двери.

Вылитый поросенок Нуф-Нуф, как на картинке!

– А что? Я у вас собиралась чаю попить, пока буду бумаги сверять! – пояснила я.

Неужели им жалко чая? Или здесь в ходу только спиртное?

– Народ, день сегодня – дерьмо! – крикнул Нуф-Нуф на всю комнату.

– Иди, быстро налей что-нибудь в свою кружку! – подхватил другой брокер, худой и высокий мужчина.

Я не понимаю, в чем дело, но иду к кулеру. Возле него уже стоит какой-то парень и явно хочет чего-то от кофемашины.

– Что это с ними? – спрашиваю я его, кивнув в сторону брокерской комнаты. – Выставили меня из отдела, заставили идти за водой – мол, у меня пустая кружка, какой кошмар!

Парень отвечает, не поворачивая головы в мою сторону:

– Мы, брокеры, народ суеверный – в приметы очень уж верим. Не обращай внимания.

– В какие приметы? – не поняла я.

– Встретишь утром бабу с пустыми ведрами – дело к беде! – пояснил мне парень.

– Так сейчас ведь не с ведрами… – попыталась оправдаться я.

– Да какая разница – любая пустая емкость заменяет ведро, помни об этом!

При этих словах он наконец-то повернулся ко мне, держа в руках наполненную свежим кофе чашку. Но когда мы оба встретились взглядами, я не поверила своим глазам:

– Вадим? Это ты?

– Южная! Алиска? Вот так встреча!

Да, встреча была и правда неожиданная. Вадим Сенчагов, тот самый парень, с которым я училась в одиннадцатом классе! Тот самый, который вместе с Базиком помогал мне в самом старте московского Общества добрых дел: оно потом переросло в Некоммерческое партнерство «Окружающая среда»! И вспомнилось, что он мне даже немного нравился, вернее, я его хотела привлечь к более активному участию в делах Общества.

Но после школы наши пути разошлись.

Мы ни разу не встречались после выпускного.

В общем, слово за слово… Оказалось, после школы Вадим пошел на математический факультет университета. Во времена сплошных юристов, экономистов и менеджеров математики получают блестящее образование и чувствуют себя высшей кастой. Оно и понятно, потому что приятели из школы, по их понятиям, постоянно «тупят».

Сенчагов всегда был умным мальчиком, ему не составило труда освоиться в биржевой торговле и заполучить должность брокера будучи еще студентом. Теперь он стал преуспевающим и крепко стоял на ногах. При этом по-прежнему оставался галантным и улыбчивым. А внешне он совсем не изменился – такой же крепкий и высокий. И выгодно выделялся на фоне остальных наших брокеров – нервных, измотанных либо грузных и располневших. Я невольно вспомнила, как ребята в классе открывали дверь в кабинет и пропускали всех девочек вперед и только потом заходили сами.

Так наши отношения возобновились. И Вадим начал за мной ухаживать. Делал он это в необычной, свойственной себе манере. Наше первое свидание прошло на дегустации белых вин. Он заказал для нас сомелье-шоу. Под конец экскурса в мир вин нам было уже так весело, что вечер мы продолжили в караоке-баре, а закончили… в стрип-клубе.

Мы виделись каждый день – днем на работе, а вечером отправлялись в новые интересные места столицы. Он рассказывал мне брокерские байки за обедом и сыпал разными терминами.

– Когда ты наконец научишь меня торговать? – снова и снова спрашивала я.

– Ты ведь уже умеешь! – ответил он.

Действительно, я уже умела элементарные вещи, такие как покупать и продавать акции на ММВБ и пользоваться шагом, который предоставляет брокерская компания.

– Это не то, научи меня правильно обращаться с деривативами, я хочу работать на Нью-Йоркской бирже, – попросила я.

– Хорошо, научу. Но сначала вот тебе книжка – прочитай ее! – ответил он и залпом выпил бокал пива.

Конечно, книжка есть книжка, а опыт – совсем другое дело! К тому же мои мозги просто не воспринимали большую часть того, что было написано в книге. Это оказался пухлый справочник на английском языке, переведенный, кстати, с японского!

Ну, статьи в Интернете я и сама могу почитать… и читаю. Но как-то обидно стало…

Постепенно мы, похоже, влюбились друг в друга. Даже искренне стали считать, что наша встреча была не случайна. Все праздники, выходные (и не только!) мы проводили вместе. Так как мы не были друг для друга новыми людьми, то как-то сразу перескочили стадию «присматривания». Уже очень скоро после нашей встречи у кофемашины Вадим сделал мне предложение руки и сердца.

Он придумал оригинальное представление в честь этого случая. Был обычный будний вечер. После работы я зашла к нему в кабинет – Вадима и след простыл. Обычно в это время биржа еще открыта и он всегда находился здесь, но в тот день его не было. Зато вместо него за рабочими мониторами сидел огромный, в человеческий рост плюшевый медведь. А самое необычное, что глаза у медведя были завязаны широкой белой лентой.

Я спросила сидящих в кабинете парней, кто подменил моего бойфренда на медведя, но они не ответили ничего внятного. Из лап медведя торчала записка. Я бы ее не заметила, но один из брокеров сказал, не отрывая взгляда от экрана, что я должна прочитать бумажку.

В ней было написано: «Возьми у мишки повязку с глаз и надень ее себе. Верь мне – так надо».

Обычная распечатка на принтере. Подписи не было.

Я огляделась по сторонам.

Парни украдкой следили за мной, но вида не подавали.

– Так, народ, что тут происходит? – не выдержала я.

– Узнаешь, что, потом, а пока – надевай-ка повязку! – откликнулся один из них.

– Надевай, не бойся! – подхватил другой.

– Ну хорошо… – Я старательно завязала себе глаза, оставив маленькую щелочку внизу.

Но кто-то подошел ко мне и поправил повязку, затянув ее посильнее, так что мне совершенно ничего не было видно.

Я стояла и слышала, что вокруг меня происходит какое-то движение. Через пять минут кто-то взял меня за руку – это был Вадим.

– Развязываем, – сказал он и снял с меня повязку.

Открыв глаза, я не поверила им. Кабинет, который несколько минут назад был обычным скопищем офисной техники, преобразился и стал похож на сказочный домик. На стенах переливались лазерные рисунки, на потолке звезды, на всех мониторах светился розовый экран с сиреневыми сердечками, которые медленно плыли сверху вниз…

Вдруг Вадим хлопнул в ладоши и одновременно из всех компьютеров полилась мелодичная музыка.

Казалось, что в кабинете больше нет никого, кроме нас…

Вадим припал на одно колено и, как в романтичной мелодраме, протянул мне открытую коробочку с кольцом.

– Выходи за меня! – сказал он.

У меня не было слов. Я совершенно не ожидала этого. И ничего не ответила.

Да, я молчала и не могла произнести ни слова. Хотела, но не могла!

Это был тот самый момент, о котором мечтает любая женщина.

Никто еще не делал мне предложение таким образом… Романтично и оригинально, прочувствованно и креативно!

И что же? Именно сейчас, при всех, мой возлюбленный делает мне предложение, а я молчу. Молчу! И уже наступила неловкая пауза. И люди смотрят. Их не видно, но я же знаю, что они здесь…

Я посмотрела ему в глаза. Мой взгляд умолял не требовать от меня ответа сейчас. Вадим все понял и поцеловал меня.

И в этот момент из-под столов с криками, поздравлениями и оглушительным свистом вылезли все брокеры – все, кто до этого сидел за мониторами. В руках у них уже были бокалы и бутылки с шампанским. Салют из вылетающих пробок оглушил нас.

Началось веселье в честь нашей помолвки…

Два часа пролетели как одно мгновение!

Хотя окончательного ответа я Вадиму в тот вечер так и не сказала, но он дал мне время на то, чтобы я смогла принять осознанное решение, и на это я все-таки согласилась.

«Будь что будет! – вслух сказала я себе, оставшись вечером совсем одна, пытаясь развеять свои сомнения, которые, оказывается, у меня были, только сидели где-то очень глубоко. – В конце концов, не сложится – разведусь!»

Что же меня все-таки настораживало? Ведь дыма без огня не бывает…

Мы много веселимся, можем не спать все выходные напролет, катаясь на машинах, танцуя в клубах, играя в боулинг, куря кальян и так далее. Одно меня напрягает немного, но постоянно. Дело в том, что мне кажется, Вадим часто выпивает. Не то чтобы он постоянно пьян. Но его работа и стиль жизни постоянно связаны с алкоголем. Конечно, брокеры – специфические люди. Спиртное они употребляют частенько и даже на работе могут пить пиво вместо чая.

По сравнению с другими Вадим выпивает не так много. Но все же выпивает. Однажды я озвучила свои опасения:

– Тебе не кажется, что мы много употребляем алкоголя?

– Ерунда!

– Может, стоит хоть лимиты какие-то себе ставить?

– Алиска, да какие лимиты? Забей – мы пьем, только когда нам весело. Все так пьют!

– Но ведь ты, например, каждый день употребляешь.

– Я? Что за бред?

– Почему бред? Ты днем пиво пьешь на работе.

– Пиво – это не алкоголь, малыш!

В общем, четких аргументов я найти не смогла, а его поведение, когда он выпивает, не кажется каким-то чересчур ненормальным, он становится веселым и всегда пытается поразить меня. Поэтому я стараюсь не сильно зацикливаться на этом.

И все же, получается, зацикливаюсь.

Еще одна мелочь: он категорически отказался восстанавливать отношения с Базиком, пренебрежительно сказав: «Не стоит ворошить прошлое!» Про «Окружающую среду» ничего даже не стал слушать!

И вообще я начинаю задумываться, а есть ли на самом деле у нас с ним взаимопонимание…

* * *

Однажды вечером заехала к Базику в наш новый офис. Теперь рядом с коворкинг-центром появилась красивая табличка с логотипом нашего Некоммерческого партнерства, и мы договорились в исключительных случаях использовать служебный паркинг Центрального телеграфа. У нас состоялся серьезный разговор…

Мы говорили о перспективах Партнерства, об участии в мероприятиях по охране торфяных болот, о разной текучке… А потом разговор перешел на мои ближайшие планы, ведь как-никак с Вадимом намечалась свадьба. А потом… потом его собирались отправить на Нью-Йоркскую биржу, потому что руководство банка было очень довольно его работой… Последнее время Вадим приносил очень хорошую прибыль, его часто хвалили.

– Алиса, ты сначала была такая веселая, прямо летала от счастья! А сейчас сникла. Что-то не складывается на личном фронте?

Я объяснила, что никто из моих друзей и родственников не проявил большой радости по поводу предстоящей свадьбы. То ли им не понравился Вадим, то ли наша совместная жизнь. Базик спросил: «А сам Вадим об этом знает?» Но того ничего не интересует за пределами финансового мира… И как быть дальше?

Даже Алла поздравила, но как-то не воодушевленно. Можно сказать, что вообще никак! Завидует, что ли? Иван только рассмеялся и сказал: «В очередную авантюру вписалась? Ну что ж – удачи!»

Базик спросил про Нью-Йорк, как долго там предполагает пробыть Вадим и зовет ли меня с собой. Я ответила, что его посылают на год и мы собираемся там жить вместе, а пожениться в Лас-Вегасе. Вадим хочет, чтобы наш ребенок родился в Америке, тогда, в случае чего, у него уже будет там гражданство.

– Ого, у него все рассчитано! Как всегда! – уважительно сказал Базик. – Да, Сенчагов еще в школе, с первого класса, умел все точно рассчитать – у кого списать, что и как спросить у учителя, когда поздравить директора… Разве не помнишь? С ним особо близко никто не сходился! Только после твоего появления, когда он стал с тобой общаться, он влился в нашу команду. А сейчас у него вообще есть друзья?

– Да нет, скорее приятели, сослуживцы, полезные связи, знакомства… Это есть, а друзей – нет.

– И ты с ним хочешь ехать в Штаты?

– Если честно, сама не знаю… Лас-Вегас посмотреть хочется, очень. В остальном все вроде хорошо, но пока…

– Что-то еще?

– Меня напрягает, что он легко относится к алкоголю.

– Выпивает? Раньше вроде за ним этого не водилось.

– Он же брокер!

– Ну и что? Не все брокеры – запойные пьяницы! Иначе бы ни один брокер не сделал бы хорошей карьеры! Особенно на Западе или в Японии. Правда, ты их, конечно, лучше знаешь… Но если он уже сейчас начал злоупотреблять, все может закончиться печально! Сколько он выпивает, можешь сказать?

– Понимаешь, я утро начинаю стандартно: пью чай либо йогурт. А он частенько – с пива. Днем – тоже пиво… Понятно, что и он, как нормальный человек, пьет кофе, воду, соки… Иногда с сослуживцами – виски, текилу, джин… Вечером, со мной, – вино либо коктейли. Не подумай, он в целом нормальный…

– Алиса, ты знаешь, есть такое понятие «пивной алкоголизм». Он часто предвестник классического алкоголизма. Если это связано со спецификой его работы и он ее ни за что не поменяет, на твои уговоры не поддается и вообще не видит проблемы, тогда твоя женская интуиция говорит правду: это не твой вариант. Рано или поздно, даже если ты будешь стараться изо всех сил, он сопьется, и весь ваш любовный тандем рухнет… на твои плечи. Тебе это нужно?

– Тебе хорошо, Базик, ты практически не пьешь!

– Ну, так меня воспитали, родители старались. Да и не в обычае это у нас!

Базик пошел меня провожать, и у лифта я обратила внимание, что таинственных аббревиатур КУС и КАС вместе со стрелками больше нет.

– Закрасили? – спросила я у Базика.

– Сами исчезли, – как-то не очень охотно сказал он. – На следующий день, как мы здесь окончательно расположились.

– Ты шутишь! – удивилась я, но тут подошел лифт, и мы распрощались.

Возвращаясь домой, я вспоминала один свой разговор с Вадимом. По поводу нашей свадьбы.

Мы обсуждали растерянность моих родителей (особенно мамы) и то, что, хотя они хорошо помнили его со школы, со времени нашего переезда в Москву, встретили его как своего будущего зятя напряженно и даже встревоженно.

Он ответил, что его близкие тоже в шоке, но ему плевать!

– Малыш, мы с тобой со школы знакомы. Работаем вместе. У нас день за три. Так что не обращай внимания на разговоры! Обычное дело – родители никогда морально не готовы к свадьбе своих детей! Мои предки относятся к тебе нормально! Да и мы от них совсем не зависим!

– Мама думает, что через десять лет ты найдешь себе кого-нибудь моложе и уйдешь.

Вадим рассмеялся:

– Через десять лет скорее ты найдешь себе кого-нибудь моложе и уйдешь.

– Через десять лет мне будет тридцать пять… это еще так далеко! – ответила я.

– Это точно! Ты представляешь, десять лет назад я себя плохо помню, это было как в тумане. Давай сейчас не будем думать о том, что произойдет через такой огромный отрезок времени.

– По-моему, это не совсем зрелое предложение… – сказала я.

– Алиса, если не хочешь за меня выходить, не надо. Просто скажи откровенно, не юли! – Вадим произнес это очень серьезно.

– Я хочу. Просто немного странно это. Я раньше никогда не выходила замуж, вот и все, – призналась я.

– Я тоже. Думаю, нам понравится! – ласково ответил Вадим и обнял меня.

* * *

Мы окончательно решили остановиться на Лас-Вегасе. После этого мне захотелось даже поторопить свадьбу. Я так давно мечтала там побывать!

– Будет весело! – воодушевленно объявил Вадим.

– Не слишком взвешенное решение, оно все усложняет! Свадебное путешествие – пожалуйста, а вот свадьбу устраивать за границей – неразумно! – в один голос воскликнули родители: и мои, и его.

– А мне нравится идея, это же наша свадьба! – ответила я.

– Как вы себе представляете привезти туда гостей?

– Мы уже все решили. Отель мы забронируем на всех, для нас это приемлемые расходы, а билеты каждый будет покупать за свой счет! – ответил Вадим.

– Кроме родителей, конечно! – поспешила сказать я.

– А как туда должны добираться бабушки, дедушки и прочие родственники из регионов? И твои, и Вадима? – спросила моя мама.

– Мне кажется, они сами должны решить, нужно ли им это, – сказала я, – может быть, никак… Я сомневаюсь на самом деле, что они поедут даже в Москву…

– В любом случае мы всех пригласим, а кто поедет, тем на месте все будет оплачено! – заявил Вадим. – Если потребуется, бабушкам мы и билеты оплатим. Не вопрос! Но это уж вы сами подсчитайте, кто поедет.

– Туда лететь – знаете сколько? Старые люди не в состоянии будут выдержать такую нагрузку! – подхватила мама Вадима.

Она переглянулась с моими родителями, показала на себя и отрицательно покачала головой.

Кажется, у нее обнаружили проблемы с давлением и авиаперелеты ей были противопоказаны.

– Родители, мы уже все решили. И к тому же уже внесли предоплату. Поэтому ничего переиграть не получится! – спокойно заявил Вадим.

– Мы понимаем, – сказала со вздохом его мама. – Что ж, видимо, мы вас проводим в свадебное путешествие, а потом будем надеяться, что вы к нам заглянете после медового месяца…

– Через три недели, – уточнил Вадим. – Как раз уладим последние формальности, а потом вместе полетим в Нью-Йорк, к месту моей будущей работы. К тому же квартиру я уже присмотрел!

Странно: мой отец, всегда старавшийся вникнуть во все детали, на этот раз молчал, будто это не его любимая дочка замуж выходила… Не спросил он ничего и о предполагаемой квартире в Нью-Йорке… да и я почему-то не хотела расспрашивать о ней Вадима…

Разговор с родителями оставил неприятный осадок на душе. Конечно, свадьба с кучей родственников и соседей, тамадой и застольем – это грандиозное, захватывающее, даже душещипательное мероприятие, но не для всех!

Но, что по мне, я такие мероприятия терпеть не могу. С детства! Вадим тоже считает это пережитком прошлого столетия. А то и позапрошлого… Но праздник есть праздник. И что может быть веселее праздника в Лас-Вегасе?

На свадебную суету осталось всего два месяца, так что, Вегас, жди меня!

Подготовка к свадьбе оказалась не таким уж простым делом. Родители оказались правы! Столько нюансов надо учесть! И совершенно непонятно, почему вдруг появляется огромное количество интересов каких-то людей, которых тоже следует принимать во внимание при планировании свадьбы. Например, транспортную схему передвижения родственников Вадима, которые все-таки решили поехать в Лас-Вегас! Нам также тактично сообщили о стопроцентном вегетарианстве его троюродной тети из Днепропетровска.

Планирование свадьбы обернулось сущим адом. Почему-то родственники с моей стороны (двоюродные сестра и брат из Челябинска, которые непременно захотели побывать в Америке) доставляют не так много хлопот. Но вот родственники Вадима, особенно дальние… это просто ужас!

Так и не поняла, кто ему тетя Катя, но она едет с двумя детьми. Несовершеннолетними. Один из них везет с собой ручного кролика. Точнее, крольчиху. И эта крольчиха должна, по идее, разрешиться от бремени накануне нашей свадьбы… Что тетя Катя искренне считает прекрасным предзнаменованием! Оказывается, они все подсчитали!

А семья дяди Толи как раз надеется подгадать к получению грин-карты своей дочки и вывезти в Штаты… кого бы вы думали? Ни много ни мало – живого пятикилограммового варана! Тоже вроде бы ручного, но они говорили об этом не слишком уверенно…

Так что не знаю, как это будет, если мы полетим одним рейсом!

И все хлопоты с ветеринарным контролем улаживаю, конечно же, я! Как представитель Некоммерческого партнерства «Окружающая среда» и будущая жена!

Да, и они хотят недельку пожить в Москве, при этом – внимание! – никого не стесняя и совершенно бесплатно!

Мне уже самой не нужно это мероприятие! Я не хочу иметь на свадьбе в качестве свидетелей ни беременную крольчиху, ни варана!

При этом выяснилось, что Вадиму совершенно безразлично, как будет все складываться (начиная от российской таможни и кончая американским бракосочетанием) и что надо толково организовать целую толпу людей. Осложняется все тем, что организовать приходится в другой стране.

Он говорил:

– Да какая разница, как это будет проходить, это же Вегас, детка!

Я пыталась объяснить, что придется предусмотреть, показывала ему документы и счета… Но без толку.

– Все будет классно! – воодушевленно отвечал Вадим на все мои сетования. А потом начинал описывать идиллическую картинку: – Представь себе казино, самое фешенебельное шоу! Ты оденешься в дорогое и красивое платье. Мы будем выглядеть как настоящие миллионеры из американских фильмов – и пойдем прямо в главный зал, где поженимся среди игральных автоматов! Никаких проблем, чистый кайф!

– Серьезно, ты так думаешь?

– Конечно! Вегас придуман для того, чтобы забыть обо всех проблемах! – С этими словами Вадим открыл пиво и сделал большой глоток прямо из бутылки. – Ох, холодненькое! Хорошо…

– А как мы будем организовывать передвижение всех твоих родственников из Ростова? Тех, что с вараном? Они же впервые за границей! Понятно, что надо для всех трансфер заказать из аэропорта до отеля, из отеля до свадебной церемонии в казино. Затем – катаемся по городу и потом обратно в отель. А дальше что?

– Сами доедут, если куда надо! Хватит заморачиваться! Язык есть, спросят, если что.

– Они не говорят по-английски…

– У нас же на приглашениях есть адрес гостиницы, покажут карточку таксисту, ну что ты в самом деле делаешь из мухи слона? А если нужно будет в аэропорт, мы закажем такси на ресепшене и посадим их в машину. – Он допил бутылку и достал из холодильника еще одну.

– Я делаю? – Тут я стала закипать. – Вообще-то это твоя мама сказала, что надо проследить за ними до конца и помочь уехать, чтобы что-нибудь не случилось! Она несколько раз повторяла, что это родственники твоего папы, они дикие люди и обязательно встрянут в какую-нибудь историю, если мы не предусмотрим все до мелочей!

– Зачем ты слушаешь маму? Мы же договорились, что все делаем сами и без всяких сложностей! – удивился Вадим и проделал со второй бутылкой пива то же самое, что и с первой.

– Да? Вот и скажи ей сам. Она почти каждый день звонит мне и сообщает новые вводные – как все, по ее мнению, должно быть! Она реально беспокоится!

– Да забей!

– А что делать с тем, что у твоей сестры отпуск не выпадает на эту дату? – не унималась я. – Она просит сдвинуть дату свадьбы, пойми, наконец!

– Что значит – не выпадает? Она что, не может отпроситься на работе?

– Откуда я знаю! Говорит, что ей это неудобно, да еще обижается и требует перенести свадьбу. Я с ней общаться больше не могу!

А еще у некоторых, оказывается, проблемы с загранпаспортами… Нужно срочно оформлять! Требуют и нотариально заверенного разрешения поездки в Америку от отца детей тети Кати. Ну, ее бывшего мужа! Где я его возьму, если он в экспедиции на Алтае?! А им всем в результате могут не дать визу. Это еще один довод, чтобы ты вмешался. Может быть, и правда лучше бы мы перенесли свадьбу? Я замучилась со всеми этими проблемами наших гостей, честное слово!

– У нас больше нет пива? – спросил Вадим, открывая холодильник еще раз.

– Слушай, хватит пить! Сколько можно?! Каждый день пьешь!

Я взбесилась. Во мне все кипело. Убила бы!

Он неожиданно громко и резко ответил:

– Слушай сама! Хватит мне указывать! Мы еще даже не женаты, а ты мне уже указываешь, что мне делать!

– Да меня достало, что у нас постоянно вся кухня заставлена пустыми пивными бутылками и что от тебя разит алкоголем перед сном!

– Да ты что, серьезно? От меня разит? А сама ты ангел? Совсем не пьешь?

– Не путай, немного пить по поводу в хорошей компании – и пить каждый день вместо воды пиво. Ты на глазах превращаешься в алкоголика!

– Что ты несешь?! Я – алкоголик? Ну спасибо тебе, дорогая!

И вдруг крикнул:

– Зачем же ты собираешься замуж за алкаша?

Я смотрела на него в полном недоумении. И не понимала, что происходит. Он никогда так со мной не разговаривал! И так не кричал!

Но и у меня уже тоже накипело. С каждым днем желание побывать в казино в Лас-Вегасе таяло, а свадьба становилась все менее привлекательной перспективой. Конечно, я не считала Вадима алкоголиком, несмотря на предупреждения Базика, но мне кажется, что такими темпами он очень быстро им станет.

– Что молчишь?! Испугалась, да? – продолжил он громко, но уже немного спокойнее.

– Что мне пугаться, я пуганая, а вот тебя мне жалко! – почти спокойно, даже холодно ответила я.

– Жалко, говоришь? – вдруг разъярился Вадим. – Так, значит, жалко?

И он сделал шаг ко мне. Лицо у него страшно исказилось.

– Что, ударишь меня? – И я перешла на крик.

– Захочу и ударю! Особенно если будешь орать на меня! Отвали, живо, слышишь? – Он тоже закричал.

Мы встали друг против друга. И никакой любви не было в наших взглядах.

– Ну? – В голосе его слышалась угроза.

– А знаешь, ты прав! – неожиданно спокойно ответила я и пошла одеваться.

Свои вещи я быстро покидала в сумку, косметику – в пакет.

Не хочу, чтобы в его квартире оставалось что-то мое.

Ключи положила на подзеркальник в прихожей.

Вадим вышел из кухни и с нехорошей усмешкой смотрел на меня.

– Давай, вали! – крикнул он мне в спину, когда я захлопывала за собой входную дверь.

К чему мне эта дурацкая свадьба? Зачем мне какие-то неизвестные мне родственники? К чему мне этот брак? И зачем мне спивающийся муж?

Один ответ на все эти вопросы принес невероятное облегчение. У меня даже перестала ныть шея, в которой с недавнего времени появилась сильная боль. Ни к чему! Мне это не нужно. И этого не будет!

Базик прав, это пропасть, и в ней реально можно пропасть! Не хочу!

Как будто гора свалилась с плеч…

Осталось только предупредить родственников из Челябинска. Ничего, у них жизнь впереди – переживут.

Родители восприняли новость об отмене свадьбы на удивление спокойно.

– Что ж, лучше раньше, чем позже! – философски заявил папа.

И вновь стал улыбаться, как прежде.

– Хорошо, что не все успели проплатить! – с облегчением добавила мама. И поинтересовалась: – А как же деньги за авиабилеты? Их можно будет вернуть?

– Наверное, будет какая-то потеря, но часть вернут, я так думаю. Еще больше месяца до даты вылета, – ответила я.

– Даже если и не вернут, ничего страшного! – твердо сказал папа.

Родители взяли на себя оплату проезда всем родственникам с нашей стороны, собственно, поэтому маму и волновал вопрос возврата денег только за билеты. Отель и остальные расходы лежали на Вадиме (ну а оформление всяческих документов – фактически на мне).

– Жалко только, что свадебное платье уже почти готово! – ответила я. За платье я выложила кругленькую сумму… и оно мне очень нравилось.

– А ты его продай через Интернет, – тут же нашла выход мама, – или сдай в какой-нибудь свадебный магазин, чтобы выставить на комиссию.

– Пожалуй, так и сделаю…

Мне показалось, что родители обрадовались еще больше. Неужели все было настолько плохо? Бедные, они переживали молча… Насколько же меня ослепила эта страсть!

* * *

Но работать в банке стало просто невыносимо. После расставания с Вадимом выяснилось, что я оказалась аутсайдером в неформальных связях целого коллектива! Вадим – душа компании, ценнейший брокер, обладающий самыми сильными позициями в руководстве, – постарался сделать так, что даже те, кому я нравилась, или те, кто мне просто симпатизировал (а таких людей было немало!), побаивались со мной общаться, дабы не накликать на себя его гнев.

Мне даже не с кем стало ходить на обед! Я уже не говорю о выполнении своих повседневных рабочих обязанностей… Я ведь внутренний аудитор, а это значит, что мне необходимо проверять работу разных отделов. Это стало гораздо сложнее делать: люди больше не идут мне навстречу, всячески пытаются затягивать сроки, обтекаемо отвечают на все вопросы и на просьбы что-либо предоставить или пояснить, отсылают к внутренним инструкциям. Ситуация анекдотическая, и мне она быстро надоела. Зачем биться головой о стену, когда рядом есть дверь?

Я, конечно, могу понять Вадима: наверное, для мужского самолюбия это невыносимо больно – быть брошенным накануне свадьбы на глазах у всего трудового коллектива. Там, где он хорошо известен и является уважаемым и авторитетным специалистом. Хотя у меня есть подозрение, что он озвучивает другую версию событий.

Я поговорила со своим непосредственным начальником на тему того, что мне в сложившейся ситуации очень трудно выполнять свою работу, а потому, скорее всего, вскоре придется уволиться. Начальник не стал долго уговаривать, понимая, что дело к этому и идет. Хотя по должностной лестнице мой начальник выше, чем Вадим, но Вадим приносит деньги в компанию, а он всего лишь аудитор. Правда, очень хороший и компетентный… И еще, что ценно, он продолжал со мной общаться нормально и в интригах Вадима участия не принимал… В отличие от большинства своих коллег…

– Я могу с ним поговорить, – сказал он, имея в виду – поговорить с Вадимом. И добавил: – Согласись, все это несерьезно, прямо-таки детский сад!

– Да, но думаю, говорить с ним не стоит. Мне лучше будет уйти.

Договорились, что я доработаю текущий месяц. На более длительный срок оставаться не резон: все равно спокойной жизни не будет. По увольнению проблем не возникнет. Так выгоднее нам обоим, мне обеспечено время на поиск нового занятия, а ему – на поиск нового сотрудника на мое место.

Вообще-то я даже рада! Оказалось, что работать аудитором почти так же «интересно», как работать бухгалтером. Признаться честно, в этом банке меня удерживал только Вадим… ну и наши с ним отношения – уже не могу назвать их даже влюбленностью… К тому же это было удобно: мы вместе ездили на работу, у нас была общая сфера интересов и круг общения, в конце концов его профессиональный авторитет распространялся и на меня… и много-много чего еще. Перечислять можно долго!

Так что благовидный повод для увольнения в виде личных причин весьма кстати.

При всем этом – удивительно, но Вадим и не думал меня оставлять в покое!

Вечерами он пишет признания в любви по СМС и давит на жалость. Мне от этого неприятно и больно.

Несколько раз я ему ответила, что все кончено и, конечно, мне жаль, что так сложилось, но надо идти дальше. Вадим ничего не хочет слушать и пишет банальные фразы о том, что мы созданы друг для друга и что навеки будем вместе…

* * *

Считаю дни…

Самое интересное, что Вадим в банке со мной не встречается, не вылезает из своего отдела. Все знают, что он напряженно готовится к командировке в Нью-Йорк.

Боюсь даже подумать о количестве выпитого пива!

А вот во внерабочее время он прямо-таки отрывается по полной! Эсэмэска за эсэмэской, звонок за звонком… Затем – пауза. И все начинается по новой…

Кончилось все тем, что я купила новую сим-карту – чтобы быть на связи с родителями, плюс необходимые и срочные звонки. Два дня я наслаждалась тишиной и покоем, активируя прежнюю симку только в рабочее время. На третий день Вадим меня вычислил. Наверное, с помощью знакомых айтишников.

Разозлилась. Это же сколько симок придется покупать!

Тем временем Костя пригласил меня на ужин в ресторан. С тех пор как я собралась замуж, мы стали мало общаться. Я даже не заметила, как это произошло.

Не знаю почему, но я ощущала какое-то чувство вины перед ним. Правда, он меня тогда буквально вытащил из депрессии после измены Сергея и предательства Оли… И заставил обратиться ко врачу, который мне очень помог: я снова смогла есть… и жить…

– Слышал, ты расторгла помолвку? – сказал Костя за ужином.

– Да, расторгла… плохая была идея… – ответила я.

– Переживаешь?

– Немного.

– Немного?

– Хорошо, немного больше, чем немного. Но уже справляюсь.

– Ты его любила на самом деле?

– Думала, что да. Теперь уже не совсем уверена. Хотя, конечно, что-то испытываю… Но все-таки легче, чем в прошлый раз. Еще раз спасибо тебе за ту поездку в Иерусалим! – сказала я. И призналась: – Знаешь, я уже боюсь любить. Так много разочарований приносят эти разрывы! Мне двадцать пять лет, а у меня за спиной – ни одних удачных отношений. Ни одних…

Тут раздался сигнал: пришла эсэмэска.

Я посмотрела – это от Вадима: «Что делаешь?» Я не ответила.

– Мне уже тридцать семь, и у меня в жизни было всякое. Мне было во много раз тяжелее, чем тебе. И все-таки помни, если ты хочешь именно удачных отношений. Удачные отношения не могут быть за спиной.

– Потому что они не кончаются?

– Ну, в этом мире бывает всякое… Например, такое: «И только смерть разлучит их…» – Костя улыбнулся.

Его улыбка показалась мне натянутой.

– Что-то не так? – спросила я.

– Если серьезно, я хотел с тобой поговорить.

– О чем?

Костя помолчал, будто собираясь с мыслями.

– Видишь ли, мы никогда не были особенно близки… Да и понятно: когда я с тобой познакомился, ты находилась в ужасном состоянии, это чувствовалось… У тебя был стресс, страшный, тяжелый стресс и депрессия. Ты нашла в себе силы жить дальше. Это очень хорошо. Но…

Он сделал паузу.

– Но ты опять попадаешь в похожую ситуацию. Пусть на этот раз ты сама была инициатором разрыва. Но вдумайся: ты как бы притягиваешь к себе неподходящих тебе мужчин. Да, да, именно ты – молодая, красивая, умная, креативная… твои достоинства можно перечислять долго, но… тебе нужно обязательно что-то изменить в себе. Не знаю, не могу однозначно посоветовать, что именно… Но если ты этого не сделаешь, рано или поздно придет расплата. Можешь мне поверить, знаю по собственному опыту…

Он тяжело вздохнул.

Я не знала, что сказать… Но, на мое счастье, появился официант с большим подносом.

– Ух ты! Какая вкуснятина!

Мне принесли утку с яблоками, и она была божественно нежной.

– Никогда не пробовала такого чудесного блюда! Как вкусно! – И я продолжила восхищаться творением шеф-повара. – Ты только попробуй!

Я поспешно отрезала кусочек и протянула Косте.

– Не хочу, спасибо.

– Да ты только попробуй, малюсенький кусочек! А соус! Это же невероятно. Я должна написать отзыв об этом месте и разместить на сайте! А еще лучше – в социальных сетях!

– Алиса, я не хочу есть утку! – немного резко ответил Костя.

– Ну и зря! – Я отправила кусочек себе в рот и продолжила смаковать, стремясь выиграть время. Костя говорил вещи, очень похожие на то, что мне пытался проповедовать Иван. И вроде бы я их более-менее усвоила.

Во всяком случае, я так думала… Значит, ошибалась?

– Алиса, я хочу, чтобы ты поняла, что тебе сейчас надо делать! Ты должна измениться!

Опять пришло сообщение от Вадима:

«Почему не отвечаешь? Что случилось?»

И опять я его проигнорировала.

Костя замолчал и уткнулся в свою тарелку. Потом он стал раздраженно резать свой стейк.

Наконец я сделала вид, что опомнилась:

– Ты хотел со мной о чем-то поговорить? Извини, я перебила.

– Да, перебила! – недовольно ответил Костя.

– Ну извини, я же не специально. Просто не сдержалась. Так о чем ты хотел поговорить?

Видно было, что внутри у него происходила какая-то борьба.

– Костя, мы давно знакомы, даже дружим, не злись на меня. Я делаю все, что в моих силах. Ты же понимаешь, что я не могу себя изменить настолько, чтобы быть идеальной и привлекать только идеальных мужчин? Я – это я, и не кто-нибудь другой!

В этот момент опять прозвенел звук эсэмэски, совсем некстати! Я краем глаза увидела:

«Ты не одна? Ты на свидании! Как ты можешь, тварь!»

Я сделала вид, что внимательно слушаю Костю.

– В общем, Алиска, ты права, мы с тобой давно знакомы и давно дружим. Но я хочу тебе сказать, что помимо дружбы я испытываю к тебе более сильные чувства. Возможно, ты и раньше это замечала. Ты собиралась замуж, естественно, я не мог тебе этого сказать. Но теперь я больше не буду это скрывать.

– Костя, ты же знаешь, как я к тебе отношусь, – начала я, – даже несмотря на то, что последнее время мы мало общались, ты все равно остаешься одним из моих лучших друзей. Ты – тот мужчина, о котором я всегда мечтала. Да и не только я. Скажу больше. Ты – воплощенная мечта любой женщины…

Костя как-то криво и грустно усмехнулся. Я поспешно продолжила:

– Но я – не идеал! Я – живая. А ты ищешь идеальную женщину. Верю, что ты ее найдешь, найдешь обязательно! Но мы с тобой не смогли бы составить гармоничную пару и жить размеренной семейной жизнью. Я это уже понимаю, даже, можно сказать, чувствую! Я только что рассталась с женихом. Я делаю выводы, может быть, медленнее, чем надо, но делаю… Пока я не представляю, что мне делать дальше в жизни и куда стремиться. Мне надо немного оправиться после этого тяжелого года.

Костя внимательно смотрел на меня и молчал. Молчала и я.

«Вот если бы этот разговор состоялся позже…» – подумала я.

Вадим снова начал звонить. Он звонил уже тринадцатый раз, но я вовремя отключила звук. Краем глаза я заметила его фотографию, которая появляется на мониторе телефона при звонке. Я перевернула телефон экраном вниз. И пообещала себе, что удалю его фотографию, как только расстанусь с Костей, прямо в своей машине…

Похоже, я убила в Косте надежду, но он не подавал вида.

Закончили ужин мы в вежливом молчании, стараясь больше смотреть на еду, чем друг на друга. Немного послушали живую музыку – играл очень неплохой джаз-оркестр.

Затем Костя проводил меня до машины.

Я постаралась ободряюще улыбнуться ему на прощание.

Он остался серьезным. И, по-моему, тихо вздохнул.

За все оставшееся после нашего разговора время мы обменялись только несколькими краткими репликами.

Придя домой, я написала Вадиму:

«У меня все в порядке, не надо мне названивать!»

Вадим ничего не ответил.

С облегчением перевела дух. И решила понежиться в ванне.

И, как назло, позвонил Вадим.

– Нам надо увидеться! – сказал он взволнованно.

– Что случилось? – спросила я.

«Да кончатся когда-нибудь эти проблемы? Скорее бы он улетел в свой Нью-Йорк!» Я уже нервничала.

– Давай встретимся, через час в нашем кафе… – произнес Вадим и добавил умоляюще: – Пожалуйста.

Так, ванна накрылась… Новый макияж, другое платье… Или лучше джинсовый костюм? Скромно, и чтобы никаких иллюзий: это не любовное свидание, а деловая встреча. Хм… деловая? Вряд ли… Скорее, попытка урезонить бывшего жениха. И возможно, попытка удержать его от каких-либо необдуманных действий.

Не зря Базик предложил мне до отъезда Вадима в Нью-Йорк пожить в нашем офисе у Центрального телеграфа. В той самой комнате, где не ловится ни один сигнал и нет даже вай-фая, но зато отлично растут цветы, на радость Аллочке. В этой комнате у нас сейчас переговорная. И Базик говорит, что практически все переговоры проходят успешно!

Примерно такие мысли проносились в моей голове, когда я ехала на встречу со спятившим от любви брокером… Моим бывшим брокером…

Через час мы сидели за столиком нашего любимого кафе, недалеко от офиса, где все еще работал Вадим, но уже фактически не работала я.

За окном лил дождь, опавшие пожелтевшие листья давно превратились в серую грязь. Дворник пытался сгрести их в аккуратные кучки. Но листья непослушно прилипали к асфальту, и его усилия в конце концов оказывались безрезультатными.

– Алиска, я люблю тебя. Я все понял. Мы так глупо расстались… Это нервы и просто предсвадебная истерика. На самом деле мы принадлежим друг другу. Мы – половинки целого, разве ты не чувствуешь? Прости меня, что так вышло… Тут нет нашей вины, это все – бестолковое стечение обстоятельств…

Этот поток слов продолжался минут десять. Признаюсь, слушала я недостаточно внимательно…

Просто я думала, что жизнь без Вадима, свободное время, которое появилось у меня после нашего скандала, – все это позволило мне оценить и понять более глубоко мои собственные чувства. Я много раз проверяла себя: а как мне без него? Вот его нет, я свободна, как мне это? Я грущу? Я могу с этим жить? У меня есть в сердце пустота?

Я задавала себе подобные вопросы несколько сот раз за день.

Но я поняла главное: что мне – нормально. Да, грустно. Да, неприятно. Да, немного пусто. Но в целом мне нормально, свободно и легко!

Да, да! Свободно и легко! Именно легко!

Скандал был лакмусовой бумажкой, которая помогла мне разобраться в себе.

И я очень, очень рада, что все именно так и произошло.

Наконец Вадим все же прервался. Кажется, поискал глазами бутылку с пивом. Но по моему настоянию на столике перед нами были только стаканы со свежевыжатым апельсиновым соком. И никакого пива!

Вадим шумно выдохнул и осушил стакан с соком. И попытался взять мою руку в свои ладони.

Я медленно, но настойчиво убрала свою руку и сказала:

– Остановись, послушай. Я понимаю, как тебе больно. Мне тоже очень больно. И по многим причинам… К тому же я потеряла не только тебя, но и работу…

– Зачем же ты ушла?

– Как будто ты не знаешь! – ответила я. – Ведь именно ты, дорогой мой, хорошо над этим потрудился.

– Я дурак! Я просто злился и вел себя как пацан. Я поговорю с кем надо, тебя возьмут обратно. И должность, и зарплату поднимут!

«Ну-ну! Если бы в этом было дело…» – подумала я.

– Мне ничего этого не надо. Нам лучше не видеться какое-то время. Работать вместе у нас не получится. Ты скоро поедешь в Штаты, в Нью-Йорке много русских девушек, а также разных умниц, приехавших из стран СНГ. А может быть, найдешь коренную американку… женишься… Увидишь, это будет чудесно!

– Я не хочу так! Я так не хочу! – Вадим начал переходить на повышенные тона. – Ты что, кого-то нашла? Ты не могла так перемениться за один день! Ты точно кого-то нашла! Кто этот козел?!

– Успокойся, во-первых, прошел не один день, во-вторых, я никого не нашла. Не надо кричать! – Я огляделась по сторонам. Люди за соседними столиками стали поглядывать на нас и перешептываться.

– Тогда не говори мне, что мы не сможем быть вместе. Так не должно быть…

Разговор в этом ключе продолжился еще часа два. Вадим из меня всю душу вытряс. Он плакал, я плакала. Он опять целовал мне ладони и умолял вернуться, потом впадал в агрессивное состояние и кричал, а потом извинялся и снова целовал руки.

И, казалось бы, почему я не хочу к нему вернуться? Пожениться в Лас-Вегасе, поехать в Нью-Йорк? Что такого-то произошло? Подумаешь, поссорились без существенных причин. Такое часто бывает! Возможно, кто-нибудь из женщин меня просто не поймет… Однако у меня как отрезало. Никогда такого не было, а сейчас я понимаю смысл этих слов.

Нет – и все. И, может быть, хотела бы… но не могу…

С тех пор как произошел разговор с Костей, наши отношения стали напряженными. Мы испытывали неловкость в присутствии друг друга. Базик заметил, что Костя все реже стал появляться в офисе у Центрального телеграфа. Я тоже старалась бывать там тогда, когда точно знала, что его нет.

А на прошлой неделе Базик сообщил мне, что Костя уехал в Лондон и что у него там начался большой проект.

– Что за проект? – удивилась я. – Помню, он говорил, что его фирма прежде всего занимается торговлей.

– Какой-то новый проект, не связанный с текущим бизнесом, – пояснил Базик.

– И надолго он уехал?

– Я точно не знаю, сказал, что примерно год будет в основном там.

* * *

Очередное утро. Зазвонил мой мобильник. На экране отобразился номер Вадима. Фотографию его я убрала со звонка, слишком часто он мне звонил.

Я даже не выдержала и созвонилась со своим бывшим непосредственным начальником (естественно, не в рабочее время), чтобы уточнить: по-прежнему Вадим намеревается ехать в Нью-Йорк? Ответ меня обнадежил: надо продержаться еще полмесяца, максимум – месяц… Его на бирже очень ждут.

Интересно, как он умудряется сочетать хорошую работу и поехавшие от страсти мозги? Возможно, за это отвечают разные полушария мозга?

Я испробовала всякие методы, чтобы прекратить наше общение. Сначала просто отвечала и писала ему, что все кончено. Потом я перестала отвечать на вопросы, касающиеся нас и моей личной жизни. Иногда Вадим просто спрашивал, как у меня идут дела, а иногда задавал совершенно неожиданные вопросы, как, например, что я могу посоветовать по поводу покупки автомобиля в Штатах. Но все эти разговоры сводились к тому, что нам надо вновь сойтись и уехать из России вместе.

Наконец я перестала отвечать на его звонки и эсэмэски. Но Вадим стал приезжать к моему дому и встречать меня у подъезда. Однажды я заметила, что он следит за мной.

Этого еще не хватало! Может быть, мне действительно, по совету Базика, нужно временно исчезнуть или где-то отсидеться?

…Припарковавшись около дома, я заметила, что во дворе стоит его машина. Когда часто встречаешься с человеком (а особенно когда любишь его), начинаешь выдергивать взглядом на дорогах и стоянках такие же автомобили, как у него. Машинально смотришь на номер. Это постепенно превращается в привычку, и ты делаешь это неосознанно.

И хотя мой мозг сделал попытку зачеркнуть все, что я помнила о Вадиме, взгляд сразу же, мгновенно и четко, выдернул его автомобиль из десятков припаркованных во дворе машин. Он сидел в нем, я видела. Я зашла домой и подошла к окну. Автомобиль по-прежнему стоял на месте. Я позвонила Вадиму.

– Ты чего там стоишь? – спросила я.

– Где?

– Где-где, у меня во дворе! – ответила я.

Вадим замешкался и ответил:

– Ты не отвечала на звонки и эсэмэски, я переживал, вдруг с тобой что-нибудь случилось. Вот решил просто убедиться, что все в порядке.

– Да ты что, издеваешься? У тебя крыша поехала? Ты за мной следить начал!

– Я же говорю, я просто волновался…

– Слушай, мы с тобой уже давно не вместе. Ты давно свободен. Хватит меня выслеживать! Просто дай мне свободу. Будь, наконец, мужчиной! Возьми себя в руки!

– Ты сама не понимаешь, что просишь. Ты успокойся, я ничего такого не делаю. Просто сижу в машине. Пойдем попьем кофе?

– Все, мне некогда. Пока! – резко оборвала я разговор.

С тех пор я периодически отвечаю на звонки Вадима, в надежде на то, что он больше не будет меня выслеживать.

Как меня все это достало!

Мы договорились, что обсуждать можно только нейтральные темы. На днях Вадим спросил, какой отель я порекомендую ему в Париже. Понимая, что это очередной предлог, я все-таки рассказала ему все, что знаю.

Но отель, где у меня в номере стояли лилии Кена, я ему не назвала.

Эпизод 10

Выбор не сделан. Перезагрузка

После увольнения из банка я начала работать над книгой Ивана. «А что делать, – подумала я, – во-первых, я ему проспорила, во-вторых, работы у меня другой сейчас нет!» К тому же, проанализировав свои приоритеты, я наконец решила, что меня увлекает журналистика. Мне всегда нравилось писать пресс-релизы нашего Общества (затем – Партнерства), вести блоги… Почему бы не развиваться в этом направлении?

Без опыта работы и образования в приличный журнал работать меня вряд ли возьмут – это я понимаю. Так что книга Ивана важна не только для него, но и для меня. Думаю, она будет хорошим материалом для моего журналистского портфолио.

Работать с Иваном оказалось не так легко, как дружить. Для меня это стало открытием!

Он очень требовательный и очень занятой. Его секретариат – это сторожевые псы, готовые сожрать любого, кто, по их мнению, претендует на бессмысленные встречи с боссом.

Их компетентность и оперативность меня просто поражают!

И еще: они полностью контролируют его календарь. И строго следят за тем, чтобы все проходило строго по плану.

Впрочем, Иван их тоже не щадит. Правда, надо отдать ему должное, раздражается он редко, а с подчиненными всегда вежлив и корректен. И при этом остается строгим и целеустремленным руководителем.

На него работает целый отряд помощников и референтов, которые трудятся в круглосуточном режиме. Даже в те непродолжительные часы, когда Иван спит (а оказалось, что спит он всего пять часов в сутки), секретариат поддерживает видимость его бодрствования на другой стороне земного шара. Ко времени, когда Иван просыпается, к завтраку вместе с морковным фрешем ему готовят такие же свежие отчеты из американских и азиатских подразделений его холдинга.

Сначала Иван решил, что наши с ним встречи по книге также стоит встроить в его регулярный график, но единственное приемлемое время в его календаре нашлось в половине двенадцатого ночи. После пары недель ежедневных, а вернее, еженощных встреч, которые заканчивались не раньше трех часов утра, я сдалась.

– Иван, прости меня, но я больше не могу в таком режиме! Я не в состоянии воспринимать информацию в два часа ночи. А еще я не в состоянии ее быстро обрабатывать. Я просто поражена, откуда у тебя столько сил… Не представляю, как ты можешь так работать! – пожаловалась однажды я.

– А разве я работаю? Мы с тобой просто болтаем, я рассказываю тебе истории из жизни – это же не работа в полном смысле этого слова! Да и вообще, все, что я делаю каждый день, – это не работа. Это – мое увлечение. Я ведь не делаю того, чего мне не хочется. Для таких вещей у меня есть много толковых подчиненных.

Что тут ответишь… Он, как всегда, прав.

Тем не менее Иван решил прислушаться к моим словам и объявил тайм-аут. Все, что я записала и попыталась хоть как-то структурировать, он велел выслать ему на личную почту.

* * *

Морозный день. Конец ноября, и Москва постепенно начинает обретать новогодний вид. Обожаю ее в это время. Конечно, пробки и суета портят жизнь. Но когда едешь по ночному городу, то не устаешь удивляться фантазии дизайнеров, которые опять придумали что-то необычное. Меня впечатлила елка напротив центрального входа в парк Горького – разноцветные круглые шары из маленьких огоньков стояли друг на друге. Внизу были шары большие, на них положены чуть меньшие, а к самому верху размер шариков совсем уменьшался. Издали в них угадывался силуэт традиционной новогодней красавицы. Однако все время казалось, что эти шарики вот-вот раскатятся в разные стороны по всей площади.

Мне так захотелось настоящей новогодней сказки…

– Алла, что делаешь? – Я набрала номер подруги.

– Алиса, меня пригласили на костюмированный бал! Представляешь, третье свидание, он придет не один! Мы договорились, что встретимся целой компанией, а одна моя подруга уехала, у другой – зуб не вовремя разболелся… Я просто в ужасе, придется звонить, отменять встречу… А так не хочется!

– Хочешь, схожу с тобой? – предложила я.

– Серьезно? Честно? Тебе не будет это в тягость? – с надеждой в голосе спросила Аллочка.

– Выручу тебя с удовольствием! – улыбнулась я.

Заодно, может быть, удастся развеяться! А вдруг?

– Спасибо! Ты – моя спасительница! Костюмированный бал будет в Гостином дворе, мероприятие – солидное, культурно-благотворительное!

– То есть нам с тобой нужно подумать о костюмах и масках?

– Все в порядке, я уже придумала! Мы из «Окружающей среды», значит, у нас будут соответствующие костюмы, и совершенно бесплатно! Прямо из зоопарка!

– Ты что, хочешь содрать с какого-то зверя шкуру? И взять напрокат?! – Я не верила своим ушам. Неужели Аллочка незаметно для нас переродилась и стала такой кровожадной по отношению к животным? Такая тихая с виду… Нет, быть этого не может!

– Алиса, о чем ты, все гораздо проще! – сказала Аллочка. – В зоопарке с недавних пор креативно привлекают посетителей. То есть сотрудники переодеваются в самые разные костюмы, естественно, изображающие персонажей животного мира – тигров, медведей, пингвинов…

– Варанов… – неожиданно для самой себя подсказала я.

– Варанов? – удивилась Аллочка. – Насчет варанов не знаю, врать не буду… Короче, эти костюмы эксклюзивны, разработаны, кажется, в Париже, привезены из Франции и частично еще даже не использованы. Моя знакомая работает в пиар-отделе зоопарка, она станет третьей в нашей компании, а значит, у нас у всех будут самые лучшие маскарадные костюмы! Не скажу, что от Кардена, какая-то известная модельная мастерская… Если ты захочешь, можешь подобрать себе костюм варана… хотя я не знаю, есть ли он у них… – не очень уверенно закончила Аллочка. – А потом спросила в лоб: – Слушай, зачем, если не секрет, тебе нужен именно варан?

– Да мне он не нужен! – поспешно сказала я. – Просто так, к слову пришлось! Когда будем выбирать костюмы?

– Через два часа встретимся на «Баррикадной». Дальше я проведу.

– Ясно.

Приятельница Аллы оказалась высокой, хорошо сложенной девушкой, но… лицом напоминала белку. Выяснилось, что Кристина – аспирантка с биофака МГУ и пишет диссертацию с мудреным названием «Эпизодические явления при влиянии погодных условий на плодовитость сумчатых…» или что-то в этом роде.

Обожает кенгуру, коал и прочих диковинных животных Австралии.

И, разумеется, она выбрала себе костюм Медведика-коалы. Это было что-то!

Аллочка, подумав немного, решительно выбрала себе костюм Лисички. Он смотрелся на ней вполне прилично и хорошо сидел.

Обнаружив среди звериных костюмов роскошные лебединые накидки в виде крыльев и такие же платья, я насторожилась. Они показались мне смутно знакомыми… Ну, конечно же, в этих костюмах мы мерзли на улице, когда садисты из агентства «Прада-да!» издевались над бедными девушками, желая сделать из них звезд модельного мира… Надо же! Никак не ожидала их здесь встретить.

– Алиса, о чем задумалась? Костюм Лебедя – твой, он сшит как по мерке! – подала голос Аллочка.

Кристина горячо ее поддержала.

«Еще бы! – подумала я. – Моника-Клинтон, помнится, говорила то же самое! И чуть не шипела при этом. А что? Как говорится, проверим квалификацию!»

– Да, я его надену! – решительно сказала я.

Аллочка и Кристина зааплодировали.

Гостиный двор сверкал огнями. Приглашенных было очень много.

А костюмы! Кого здесь только не было!

И музыка была соответствующая!

Я ощущала себя гостьей замка Хогвартс… или какой-то другой фэнтезийной эпопеи… Меня окружали волшебники, феи, эльфы, гномы, гоблины, ведьмы, вурдалаки, зомби… Почему-то часто попадались Панночки из гоголевского «Вия». Все в веночках и вышиванках – и с большими накладными клыками.

Очень реалистично, прямо жуть! Хорошо хоть самого Вия нигде поблизости не было!

Правда, кто знает…

– Ну, где твой друг? – поинтересовалась я.

– Должен быть где-то здесь, вместе с приятелями, он приехал из Америки, поэтому мы и договорились вместе поужинать и, так сказать, развлечь друг друга.

– Ясно. Куда сейчас идем?

– Он будет возле елки.

– Прямо как подарок! – сказала Кристина.

– Ага! – отозвалась Аллочка. – Только вот характер у него не очень подарочный…

– Мы не жалуемся на характер, – засмеялась Кристина. – Если что, перевоспитаем! Все дело в качестве дрессировки!

– Ты так уверена?

– Да, время, настойчивость и система делают свое дело. Ну и как следует продуманные поощрения. Или их временное отсутствие. Правда, попадаются, конечно, неподдающиеся и трудновоспитуемые особи. Тех надо вовремя отбраковывать!

– Аегко сказать… – с недоверием сказала я. Вспомнились мои попытки перевоспитать Кена. Вот уж кто сам кого угодно выдрессирует!

– О, у меня был богатый опыт! Павианы, гориллы, шимпанзе, макаки… Ты думаешь, почему я перешла на сумчатых?

Тут неожиданно Аллочка радостно замахала руками и бросилась к громадному крокодилу. То есть к громадному мужчине, который был наряжен Крокодилом. Он стоял у самой елки и чем-то напоминал накачанного Крокодила Гену, который лет десять отслужил в спецназе. Этот Крокодил издал радостный рык, схватил Аллочку на руки и скрылся с ней в толпе.

Мы с Кристиной переглянулись.

– Хорошо хоть не зомби! Ей повезло, – сказала Кристина с некоторой грустью.

– А он был один? Приятелей я что-то не заметила! – Я была немного разочарована.

– Около елки никого больше не было, даже Деда Мороза. Давай постоим здесь, может, повезет… – с надеждой предложила Кристина.

– Давай! – согласилась я. – Жалко, что мы не в костюмах Снегурочки!

– Может быть, переоденемся? Тут, я слышала, где-то есть комната с костюмами напрокат. Могу сходить на разведку.

– О нет, ты не успеешь! Бал уже в самом разгаре, пропустишь самое интересное.

– Да не волнуйся, Алиса, я успею вовремя.

Кристина исчезла в толпе. Я не успела даже заскучать, как сбоку возник волшебник. Как настоящий, в шляпе, длинном плаще и с посохом. Но, к счастью, без седой бороды. То ли Гэндальф, то ли Дамблдор… Я насторожилась.

– Вы прилетели из Страны чудес? – Его доброжелательный голос был приятен на слух.

– Можно сказать и так, – загадочно ответила я.

Кажется, он все-таки придерживается традиционной ориентации – это многое упрощает… Хотя с этими волшебниками все не так просто!

– Юная леди желает танцевать? – Вот этот вопрос мне понравился.

– А как же вы сможете… – Я не удержалась от вопроса, показав на его посох.

Хотя, наверно, это было не очень тактично!

– О, для настоящих магов нет ничего невозможного!

Волшебник взял в руки посох, что-то повернул – и он мгновенно сложился в небольшой компактный рулончик, вроде эстафетной палочки. Вокруг зааплодировали. Я ахнула от неожиданности.

– А теперь потанцуем, юная леди! – пригласил он, и мы закружились в вихре предновогоднего вальса.

Да, танцевал этот маг просто волшебно! Про себя я назвала его «американцем» – сама не знаю почему. Возможно, из-за позитивного настроя, который я ощущала и который обычно отличает жителей США? Во всяком случае, он отлично ладил и с классическими, и с современными танцами. И даже ни разу не наступил мне на ногу. Время пролетело незаметно…

В кафе мы с «американцем» пришли не первые, но свободный столик волшебным образом нашелся в самом укромном уголке.

Завязался оживленный разговор, и потихоньку удалось узнать немного конкретики. Оказалось, он действительно жил в Штатах какое-то время. «Американец» проявил себя приятным собеседником.

– Вы долго жили в Америке? – спросила я.

– Почти пять лет. До этого жил в Аондоне. Сейчас в Москве, – ответил волшебник. – Юная леди, а вы чем занимаетесь?

– Перед вами – новоиспеченный бумагомаратель, – усмехнулась я. – Хотя почему новоиспеченный? Я и раньше любила помарать бумагу!

– То есть вы работаете с документами? С совершенно секретными, правда? – заметно оживился волшебник.

Я отрицательно покачала головой. Может быть, он хотел бы меня завербовать? После проделок Кена я такие вещи ощущаю не только кожей, но и, как говорится, всем нутром! – Наверное, вы – юрист? – предположил волшебник.

– Тепло. Но не настолько, чтобы обжечься! – Я включила «кокетливую игру».

Вообще-то у меня не было задачи с ним флиртовать. Я и не думала рассматривать «американца» как объект для отношений. Просто решила немного развлечься.

– Возможно, вы работаете в какой-нибудь сфере, связанной с методологией или законотворчеством? – сделал еще одну попытку волшебник.

– Хорошо, давайте я дам вам подсказку. Я делаю то, что способно вас увлечь и унести в мир фантазий… – Я при этом загадочно улыбнулась и ме-е-ед-ленно отвела взгляд. А потом быстро вернула его на место. В точку! Волшебник был на крючке! Он даже заволновался:

– Ого! Что же это может быть?! Вы снимаете фильмы?

– Ладно, еще одна подсказка. Я могу сделать так, что вы станете героем, всеобщим любимчиком.

– А вы думаете, юная леди, у меня с этим проблемы? – немного удивленно спросил волшебник.

– И еще могу взбудоражить вас без единого звука, взгляда, будучи за тысячи километров от вас, – продолжила я.

Волшебник посмотрел на меня заинтересованно и даже немного заколебался. Но быстро выдвинул еще одну версию:

– Я бы подумал, что вы пиар-менеджер… Если я правильно выражаюсь по-русски… Но вряд ли это способно возбудить меня, да еще без единого звука!

Я засмеялась:

– Ну хорошо, даю вам последний шанс. Если не угадаете, то навек это останется тайной!

– Так нечестно!

– А как честно?

– Если не угадаю, вы мне должны будете сказать!

– Вы угадаете!

– Ну… хорошо.

– Так. Когда я работаю, то я общаюсь с людьми ровно столько же, сколько и с собой. Раньше это делали пером, потом шариковой ручкой, а теперь и вовсе при помощи клавиатуры и компьютера. В процессе работы я общаюсь с людьми и облекаю слова в текст. Все, что получается в результате моей работы, не вырубишь то-по-ром! – Я торжественно выделила интонацией слово «топором», предполагая, что, возможно, именно это ему будет безошибочной подсказкой.

– Что написано пером, не вырубишь топором! Вы – пишете! Вы – писатель! – победоносно воскликнул волшебник. – Какая честь! Какая честь!

Он даже немного подскочил на стуле от удовольствия.

– Отлично! – зааплодировала я. – Итак, перед вами – писатель и журналист. Правда, начинающий: меняю профессию.

– Ну, Алиса, я вас раскусил!

«Так! А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста!» Меня как током ударило.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – немного резко спросила я.

Вместо ответа «американец» выложил небольшую камеру на стол и включил видеозапись. Я увидела, как мы с Кристиной подходим к елке, беседуем…

– Ваша подруга обратилась к вам именно так, юная леди, – спокойно сказал волшебник. – Все очень просто! Не забывайте: для настоящих магов нет ничего невозможного!

– Настоящие маги не пользуются видеокамерами!

– Вы в этом уверены, юная леди? – Волшебник, казалось, забавлялся нашей словесной игрой. – Просто без гаджетов – одна магия, с гаджетами – другая.

– И какая же?

– Скажем так, более понятная. Или бы вы предпочли огнедышащего дракона?

– Ну уж нет! – Я стала подозревать, что «американец» ведет двойную игру.

– Конечно, красивые леди любят все красивое – драгоценности, наряды… Кстати, откуда у вас такой интересный костюм? Вы можете претендовать на приз за оригинальность!

– Правда? Вы так думаете?

Кажется, Моника-Клинтон что-то тогда говорила: «Единственная модель, опытный экземпляр…»

– Конечно! И мне будет очень приятно сделать для вас какое-нибудь маленькое волшебство. Так, чтобы и вам было приятно.

– Ну, не знаю… Все это так неожиданно! Я не привыкла общаться с волшебниками.

– Напрасно. На самом деле – каждый человек – самый настоящий волшебник. Вы скоро сама в этом убедитесь!

– Не знаю, кто вы на самом деле, но, по-моему, вы не просто волшебник, вы – гениальный волшебник, настоящий гений. Я сначала догадывалась об этом, а теперь точно знаю! – ответила я.

Мужчины любят быть победителями. И любят выглядеть умными. А еще больше они любят, когда женщина все это признает. Даже волшебники. Поэтому я решила дать ему эту возможность и попытаться выведать еще что-нибудь о его намерениях, увлечениях, роде деятельности и некоторых других вещах, которые просто необходимо знать любой уважающей себя женщине. Особенно если она знакомится с волшебником…

Вскоре к нашему столику подъехала Аллочка со своим Крокодилом… то есть кавалером. Они надели ролики и уверенно рассекали пространство. Об этом увлечении Аллочки я еще не знала. Не могу сказать, что остаток вечера мы провели за непринужденной беседой. Мне в целом понравился выбор Аллочки, Крокодил явно был лет на семь старше её, вел себя галантно и не сводил с нее глаз. Похоже, они действительно влюблены друг в друга. С меня не сводил глаз волшебник, но я делала вид, будто не замечаю этого. Возможно, и зря, потому что взгляд у него стал очень пристальным и оценивающим. Хоть он и был в маске, я это все равно заметила. Да и Аллочка мне об этом сообщила в дамской комнате. Я сказала, что это – ерунда.

Но вообще мой «американец» заметно насторожился, это чувствовалось… Возможно, он просто не любил крокодилов?

Как бы то ни было, он довольно быстро предложил вернуться во внутренний дворик на заключительную церемонию нашего мероприятия. Вчетвером (где и с кем Кристина, нам было неизвестно) мы направились в атриум. Ведущий как раз объявлял очередные награды, вручая при этом всякие сертификаты, призы и красивые памятные знаки.

– А теперь порадуем наших милых дам! – неожиданно провозгласил он. – По желанию устроителей этого костюмированного бала нами введена дополнительная номинация: лучший по замыслу, воплощению и оригинальности женский маскарадный костюм! Единогласным решением Совета экспертов нашего сообщества этот приз присуждается участнице нашего мероприятия… Царевне-Лебедь!

Все вокруг принялись хлопать, а Аллочка издала победный вопль и указала на меня. Я поспешно оглянулась: рядом всего минуту назад стоял волшебник. Но его уже не было!

Он исчез, как будто его не было вовсе!

Я так растерялась, что не сразу поняла, что речь обо мне, и вышла на сцену, только когда ведущий практически указал на меня.

Ведущий галантно поцеловал мне руку. И вручил большой футляр.

Я вскрыла его – там оказалась роскошная жемчужная диадема!

Ведущий назвал фирму, которая ее предоставила, фамилии мастеров, которые делали, и, кажется, даже ловцов этого жемчуга где-то у берегов Японии или Китая. Но не назвал имени организатора, хотя мое имя ему, видимо, было хорошо известно. Только откуда?

– Аплодисменты мисс Алисе нашей Царевне-Аебедь! Это ювелирное изделие эксклюзивно, и оно достойно подчеркнет ее красоту и таланты! – изо всех сил крикнул ведущий, и зал одобрительно откликнулся.

Конечно, это награждение нужно было отметить, и мы уже втроем еще немного посидели в ресторане, поужинали и обмыли подарок.

После ужина Крокодил вызвал такси и предложил довезти меня до дома. Я согласилась. Конечно, он уже снял маску, но я его продолжала звать Крокодилом, про себя, чтобы мои спутники не обиделись.

Когда такси остановилось у подъезда моего дома, Крокодил вежливо попрощался.

Я почувствовала, как Аллочка с облегчением выдохнула.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи. Затем Крокодил открыл мне дверь, и я вышла из машины. Улыбнувшись, я помахала рукой и зашла в подъезд.

Лифт не работал, пришлось подниматься пешком. «Почему в подъезде нет света?» – подумала я.

В пролете между первым и вторым этажами меня окликнули:

– Алиска, погоди! – Снизу по лестнице поднимался человек.

Подойдя ко мне поближе, он проявился в отблеске уличного фонаря. И я разглядела лицо Вадима!

– Ты что тут делаешь? – спросила я.

Я была потрясена – значит, Вадим не улетел в Нью-Йорк? Остался в Москве и терпеливо ждал, когда я появлюсь в своей квартире?!

– Алиска, как ты можешь?! Ты рвешь мне сердце, глупышка! – Вадим был не трезв. Похоже, с тех пор как мы расстались, он вообще не просыхал.

– Перестань, Вадим.

– Кто это был? – Он схватил меня за руку. – Кто этот козел, с которым ты приехала?

– Не твое дело! – попыталась я выдернуть руку.

– Неужели ты не понимаешь, что нам суждено быть вместе!

И он вдруг повторил, ясно и в то же время как во сне:

– Мы должны жить вместе и умереть вместе.

Вадим едва стоял на ногах, но держал меня за руку так сильно, что у меня онемела кисть. Мне стало страшно. Я попыталась вырваться, но опять ничего не получилось.

– Давай уйдем вместе. Мы будем жить вместе целую вечность… – Он попытался меня поцеловать и силой прижал меня к себе. Стойкий запах алкоголя ударил мне в лицо.

– Оставь меня в покое! – Я перешла на крик: – Отвали, придурок!

Вадим схватил меня за обе руки, я не могла пошевелиться.

– Детка, любимая, я все сделаю, как мы хотели. Мы ведь собирались дать друг другу клятву в вечной любви. Дадим ее сейчас и будем…

Вадим не успел договорить, я извернулась и укусила его за щеку.

– Ах ты, тварь!

На секунду он ослабил хватку, и я смогла вырваться, но уже через несколько ступенек он догнал меня и опять вцепился, как зомби, как жуткий монстр из триллера. Я вдруг вспомнила фильм «Молчание ягнят»…

И с ужасом увидела, что в его руке что-то сверкнуло. Это был ножик. Небольшой перочинный ножик.

– Что ты хочешь сделать?! Не смей меня трогать! – опять закричала я.

– Успокойся, все будет хорошо, я обещаю, нам не будет больно, мы будем вместе…

Я стала изворачиваться и дергаться еще сильнее. Он прижал меня к стене, схватил за горло и поцеловал:

– Детка, ты не оставляешь мне выбора. И так настойчиво… Раз за разом… Ты такая глупышка! – твердил он шепотом мне на ухо.

– Отвали! Не трогай меня! – Я кричала изо всех сил.

– Скоро все закончится, этот кошмар закончится… – продолжал он, все сильнее прижимая меня к стене и покрывая поцелуями мое лицо.

– Помогите! Люди, помогите! – Я стала звать на помощь, но никто не появился.

– Девочка моя, не бойся ничего, теперь мы будем вместе.

В следующую секунду я почувствовала острую боль – и по шее потекло что-то теплое. Он ослабил хватку, и я обмякла. Ноги подкосились, и я по стене опустилась на пол.

– Детка, прости, так надо. Мы будем вместе, я обещаю, все будет хорошо… – После этих слов Вадим ушел.

Как сквозь вату я услышала, что тяжело хлопнула входная дверь в подъезде.

Хотелось кашлять. Я не могла встать, что-то мокрое капало на пол. Это была моя кровь…

Где мой телефон? Где он? Я вытряхнула содержимое сумочки, едва дотянулась до телефона.

Было очень больно. Я плохо соображала, похоже, теряла сознание…

В глазах у меня становилось мутно. Я с трудом смогла выбрать из контактов телефона номер папы.

– Да, Алиса! – ответил отец.

– Папа, я умираю… – попыталась сказать я, но вместо звука был только жуткий хрип.

– Ты где? Что с тобой?

– В подъезде…

– Алло, не слышно, ты где?

– Дома… – попыталась собрать я последние силы и вложить их в звук.

* * *

Вдруг стало очень тепло. Я поняла, что боль прошла, и было предвкушение, что должно случиться что-то очень хорошее. Не знаю, откуда я это взяла. Я собрала разбросанные из сумочки вещи и отряхнулась. Я не сразу заметила, что стало светло.

«Кто-то включил наконец свет в подъезде», – подумала я.

Внизу послышались шаги, и я увидела моего соседа – седовласого дедушку с военной выправкой.

– Как дела, соседушка? – поинтересовался Николай Петрович.

Он всегда был в добром расположении духа и совсем не напоминал обычных стариков. Часто люди становятся к старости сварливыми и недовольными жизнью. И это понятно – болезни, общая усталость, разные трудности… Николай Петрович производил другое впечатление: наоборот, иногда казалось, что он моложе меня. Всегда бодрый, всегда с шуткой или прибауткой наготове.

– Все хорошо, – ответила я, – а вы как поживаете?

– Да вот, никак одну дилемму решить не могу, ты мне поможешь? – спросил старичок.

– Чем смогу, помогу, – с готовностью подтвердила я.

– Тогда пойдем со мной.

– Куда? Прямо сейчас? – спросила я.

– Да. А у тебя что, дела? – поинтересовался Николай Петрович.

Я не смогла вспомнить, какие у меня были дела. Кажется, они были, но вот какие…

– Наверное, нет… – неуверенно ответила я.

– Вот и чудненько! – подмигнул мне старичок.

Мы пошли вниз по лестнице, вышли на улицу и не помню как оказались в красивом заснеженном парке. С неба падали большие пушистые снежинки, в свете луны они блестели, как бриллианты. Мы сели на лавочку. Было чувство умиротворения, и не хотелось говорить.

Но все-таки я спросила:

– Я умерла?

Старичок посмотрел мне в глаза:

– А ты как думаешь?

Я посмотрела вдаль. В парке было безлюдно и тихо…

Такое впечатление, будто я сейчас здесь совсем одна. Вспомнилось, как в детстве мама качала меня в кроватке и пела колыбельную… Я так любила ее голос и ласковые глаза! Мелодия той колыбельной зазвучала в голове.

Я вспомнила, как папа катал меня на плечах и учил ползать, потом – ходить… Чуть позже у нас появился Лешка, мой брат. Помню ту безумную любовь, которую ощутила, когда впервые его увидела. Я тогда подумала, что это будет мой самый лучший друг, первый и единственный…

Я вспомнила, как здорово мне было в детстве и как спокойно и весело мы играли с девчонками во дворе. Мы прыгали в классики и бегали до упаду. Мой первый велосипед. Мой первый танец. Мой первый поцелуй… Все-все, что было со мной за последние двадцать пять лет, в одно мгновение всплыло в памяти. Все это возникло как-то единовременно, как знание.

Я вспомнила школу, провинцию, свою первую учительницу, несносных мальчишек из класса и переезд в Москву. Наше первое Общество добрых дел. Кена и Сергея.

– Неужели это конец? – спросила я старичка, повернувшись к нему. – Неужели вот так все заканчивается? Тогда для чего это все было? В чем был смысл?

– А ты сама-то как думаешь? – еще раз задал он мне свой вопрос.

– Я не знаю… я что, как-то не так жила?

Старичок усмехнулся. Я продолжила:

– Или я сделала все, что могла, и больше не нужна в этом мире?

Николай Петрович опять усмехнулся.

– Может быть, я выполнила свою миссию? Но какую? Я ничего не понимаю… помогите мне, Николай Петрович.

– На твой вопрос нет ответа, дорогая моя. Ты сама делаешь свой выбор. Прямо сейчас ты можешь его сделать.

– Как это? – не поняла я.

– Когда-то давно, когда ты еще не родилась, ты сделала свой выбор, выбрала свою жизнь. Мы все выбираем ту жизнь, которую будем проживать. Мы выбираем наших друзей, мы выбираем родителей, врагов и учителей, внешний вид, состояние здоровья… мы выбираем все до мелочей. Понимаешь?

– И я выбрала умереть так рано? – спросила я.

– Не все так просто… ты оставила себе выбор на будущее. Знаешь, мы всегда, почти всегда тщательно выбираем себе все: с момента рождения и до самой смерти. Мы делаем это каждый раз, когда решаем прийти в материальный мир. Мы досконально продумываем свои задачи и хорошенько готовимся к путешествию.

– То есть вы хотите сказать, что нож в горло от рук Вадима – это я сама себе такое выбрала?

– Безусловно. В материальном мире мы не выбираем, мы живем так, как продумали до этого. Или выбираем, но только из тех вариантов, которые опять же продумали и выбрали до рождения. Наша судьба, если можно так назвать наш выбор, она ведь не просто плоская линия жизни. Мы выбираем себе жизнь, а значит, в нашем распоряжении – целый набор вариантов! И что именно делать с этим набором, ты должна решить сама! Именно ты, и никто другой!

Представь себе огромное множество пересекающихся линий, кривых, прямых… любых. Везде, где есть точки пересечений этих линий, есть возможность перейти с одной линии на другую. Именно поэтому в материальном мире у нас есть иллюзия, что мы можем что-то менять. На самом деле мы лишь можем переходить с одной линии на другую, делая выбор из ограниченного числа заранее установленных вариантов.

Но так, как сделала ты, никто не делает. До этого никто не делал!

– И что я такого сделала?

– Ты решила оставить себе свободу выбора в материальном мире.

– Что это значит?

– Сейчас ты можешь закончить свой материальный путь – или продолжить его. Ты дала себе возможность принять это решение, будучи в полной памяти о своей нынешней жизни.

– И зачем я это сделала? – спросила я.

– Ты всегда была экспериментатором! – засмеялся Николай Петрович.

– Не поняла, я сделала это просто так, из любопытства?

– Я точно не знаю, что тобой двигало – может быть, любопытство, а может быть, какой-то более глубокий умысел. Об этом знаешь только ты. Я всего лишь проводник.

– И что же мне теперь делать? – Я была растеряна.

– Просто сделай свой выбор. Только сделай его осознанно, не спеши с решением. У тебя есть не очень много времени, но оно есть. Загляни вглубь себя, постарайся понять, что есть для тебя твоя жизнь и этот выбор.

– А что случится, если я выберу остаться? – поинтересовалась я. – Вы знаете, что будет со мной дальше?

– Этого я тебе сказать не могу. Возможно, именно поэтому ты и решила перенести этот выбор в это время и место.

– А что будет, если я решу умереть?

– И этого я тебе сказать не имею права.

– Как же я должна делать выбор, если мне неизвестно, к чему приведет мой выбор?! – в отчаянии спросила я.

– Загляни в себя…

Я еще какое-то время смотрела на падающие снежинки и размышляла… Хотя размышлением это сложно назвать. Не было мыслей, и не было каких-то логических «а если это, тогда то». В голове царила тишина и спокойствие. Я понятия не имела, что мне следует выбрать!

И самое странное, не было чувства, что я что-то теряю и надо срочно все вернуть. Даже наоборот, чем дольше я сидела на лавочке, тем отстраненнее я чувствовала себя по отношению к самой же себе. Как будто все то, что происходило со мной до этого, все эти годы, все те события, прокручивали передо мной так, как обычно делают в кино, как фильм. Он идет фоном… и он продолжает идти, а я здесь, на этой лавочке.

И я вижу одновременно сразу много возможных сюжетов этого фильма, он как будто идет одновременно, нет прошлого и будущего. Я могу узнать о времени события лишь только по своему внешнему виду, по обстановке вокруг себя.

Вот я в школьной форме, значит, детство. Вот я в Париже, это не так давно. Здесь я что-то пишу, похоже на мою старую детскую комнату. А тут я еду в машине скорой помощи, мое тело без сознания, рядом сидит папа, он очень бледный, вокруг много врачей, на лице кислородная маска.

Но все это меня не очень трогает. Я – уже не совсем я…

Я обернулась к старичку, но его не оказалось рядом. Посмотрела по сторонам – никого.

Если я вижу кадры из прошлого и настоящего почти одновременно, то почему я не вижу кадров будущего?

Где же оно прячется от меня? Почему?

Этот вопрос взволновал меня, и я стала еще раз просматривать свою собственную жизнь. Кубанская станица… Школа… Курсы… Переезд в Москву… Потом вдруг девчонка из школьной столовой, которую я дергаю за косу…

Вот Кен в зале на показе мод в Париже. Мои подвиги… Вижу себя, играющую в КВН в универе… Вот Вадим с ножом заходит в подъезд… Но нет, ничего нет того, чего я не знаю, того, чего со мной еще не было.

Этих событий нет, потому что нет выбора, нет моего осознанного выбора, догадалась я. Кто знает, что произойдет дальше? Какая она будет дальше, моя жизнь? А что, если там только муки и страдания? Тогдалучше не возвращаться. Или наоборот, что, если там все самое лучшее, к чему я шла?

А к чему я шла? На этот вопрос у меня не было ответа.

Когда я была еще жива, мне казалось, что я на верном пути, если делаю свой скромный, посильный вклад в спасение нашей планеты от экологической катастрофы…

Мне казалось, что я смогу сделать мир чуточку лучше, совершить что-то небольшое, пусть только вокруг меня и людей, которые меня окружают.

А сейчас я задаюсь вопросом, так ли это важно? И правильно ли было делать для людей то, о чем они меня не просят? Насколько тщетны могут быть мои действия?

Что еще? Я искала любовь. Я хотела построить отношения с мужчиной, я влюблялась. Для чего? Ведь так очевидно, что любовь не надо искать, любовь – она и есть я. И он, и они… Мы все есть любовь. А раз так, то к чему весь этот поиск, все эти страдания?

Чем дальше я отвечала на свои вопросы, тем меньше мне хотелось возвращаться.

Я стала наблюдать за тем, как мое тело привезли в больницу. Реанимация, много врачей. Родители в коридоре, мама плачет. Мне ее очень жалко, но жалко потому, что люблю ее и не хочу, чтобы она страдала. Жаль, что она не понимает, что не случилось ничего страшного, что я так же рядом, так же жива и что ничего не изменилось.

А вот кадр, где меня перевезли в интенсивную терапию. Родителям говорят, что я в коме и что шансы – пятьдесят на пятьдесят. Что очень повезло, не задета артерия, нож прошел в миллиметре, но потеря крови была большая и остается только ждать.

А что с Вадимом? Нахожу его путь…

После того как он нанес мне рану ножом, он поехал к себе домой. По пути выходил из автобуса, покупал несколько раз бутылку, выпивал прямо из горлышка, плакал, явно был в невменяемом состоянии…

Он все-таки добрался домой… Потом достал и приготовил веревку, стул. Он повесился? Да, вот вижу его тело… Но уже через несколько минут в квартиру заходит кто-то, не совсем ясно… Пожилая женщина, похоже его мать. Она бросается к сыну, чудом быстро перерезает веревку. Делает ему искусственное дыхание… вызывает «Скорую»…

Просмотрела бегло остальные кадры Вадима. Да, с ним все в порядке. Его спасли. Потом отправили на принудительное лечение в какую-то клинику для душевнобольных или для алкоголиков, не поняла точно. В общем, есть кадры, как он опять приступил к работе, но дальше плохо видно… В общем, кадров у него не слишком много…

Вернулась в больницу. К себе. Течет спокойная жизнь, люди ходят по коридорам, врачи суетятся. Я все так же лежу. И нет ничего дальше, что могло бы сказать о дальнейшей жизни…

Вижу, как мимо мамы проходит незнакомый мужчина. Мама круглые сутки дежурит возле меня. Папа, должно быть, на работе. Мужчина что-то спрашивает у мамы.

Я присмотрелась. У меня такое чувство, что я его знаю. Дежавю. Где-то видела? Вроде бы нет. Лицо мне незнакомо. Но вот что-то… душа? Может быть, душа знакома? Могут ли быть души знакомы друг с другом? Не понимаю…

– Я ищу палату 122, не знаете, это куда? – спросил мужчина мою маму.

– Да, знаю, вон туда. – Мама показала рукой.

– С вами все в порядке? – поинтересовался мужчина у моей мамы.

– Да, насколько это возможно, конечно. Моя дочь в коме, вот в этой палате.

– Сочувствую искренне… надеюсь, она поправится… жизнь есть жизнь… – ответил мужчина и в знак ободрения приобнял маму.

Жизнь есть жизнь…

Мужчина зашел в палату, в которой лежала пожилая женщина. Они разговорились, он привез ей продукты и цветы.

– Ну как ты, бабуль? Как ты упала? – спросил он.

– Ох, старенькая я уже. На лестнице оступилась и как рухну! – ответила старушка.

Я не вникала в их разговор. От этого мужчины исходил едва заметный свет. Именно он меня и привлек. Я не могла оторвать от него глаз.

Через какое-то время мужчина ушел. Я постаралась посмотреть его кадры, но это оказалось трудно. Они были какие-то размытые, мутные. Как будто я смотрела на них сквозь запотевшее стекло. Было плохо видно, но я разглядела силуэт девушки. Похоже, у него к ней чувства, потому что отблеск от них виден даже через эту дымку. Непонятно только, это прошлое, настоящее или будущее. И что это за девушка?

Ее силуэт выглядит очень грациозно, длинная шея, каштановые волосы собраны в аккуратный пучок, прекрасная фигура. Им не надо разговаривать, потому что они разговаривают без слов. Просмотрела немного вперед – там везде она. Но все в дымке, все как будто неопределенно…

Когда это происходит? Это было или будет? Постаралась найти их знакомство. По обстановке и по его прическе поняла, что это совсем близко с тем временем, когда он ходил в больницу. Должно быть, они только встретились.

Но как красиво переливаются лучи света! Я смотрела на этих двоих и любовалась. Здесь и зеленые цвета, и фиолетовые… потрясающе, никогда такого не видела, целая радуга!

Неожиданно я заметила, что в моей череде кадров что-то мелькнуло. Что это? Я сосредоточенно посмотрела на свою жизнь. Что-то изменилось. Но что? Еще раз внимательно прошлась взглядом по всем кадрам. Ах вот оно! Новый кадр. Его не было. Точно новый кадр!

А раз его не было, значит, он из будущего.

Но как же это возможно?

Новый кадр оказался тоже нечетким, как и у того мужчины. На нем двое стояли взявшись за руки, лицом к бирюзовой кромке воды. Себя я, конечно, узнала. Вернее, почувствовала. А эти двое… вокруг них такой же свет, как и на кадрах того мужчины. Это цвета любви и счастья, поняла я. Господи! До меня наконец дошло! Это наши общие кадры…

Вот почему они такие мутные! Их нет. Их еще нет, или их никогда не будет. И это мой выбор. Вот в чем заключается мой выбор!

Я смотрела на этих двоих и чувствовала их любовь. Чувствовала так, как будто весь мир вокруг меня – это и есть эти двое. Как будто весь тот снежный парк, вся Вселенная – это частички одной общей любви, которая принадлежит этим двоим.

Так почему же я дала себе возможность выбрать это или отказаться? Почему я сразу это не выбрала для себя, тогда, еще до своего рождения?

Я не искала подвоха, но я искала ответ. В поисках ответа я нашла кадры в утробе матери. Ну надо же… и такие есть…

В утробе матери мы еще помним свой выбор.

И я окунулась в эти кадры.

* * *

Как тут хорошо, тепло и спокойно… Какое чудесное ощущение. Я чувствую, как мама меня любит… я еще не вижу ее, но уже чувствую и люблю ее тоже. Тут темно… но мне не нужен свет, я еще не открываю глаза, мне совсем не хочется…

Немного позже:

«Как интересно будет, когда я появлюсь! Новое путешествие, как здорово! Конечно, не всегда будет сладко, поэтому сейчас я должна как следует отдохнуть и насладиться каждым мгновением», – думала я.

Следующий кадр.

«Как было бы здорово немного размяться, пошевелить руками, – на этих мыслях я постаралась подвигаться, – здесь маловато места».

Еще один кадр.

«Интересно, как это будет, когда мне представится выбор в материальном мире? Такого еще со мной не было. Как я справлюсь? Что я выберу? Заранее такое выбрать нельзя, иначе как я пойму, что это настоящее? С тем багажом опыта, что у меня накопится к тому времени, разве отличишь настоящую любовь от подделки? Только так я смогу разглядеть любовь. А если я выберу уйти, то что? В принципе, не страшно, значит, будем пробовать еще и еще, проживая каждую новую жизнь. Что-нибудь придумаю! Выбирать жизнь без любви все равно не имеет смысла».

* * *

Так вот оно в чем дело! На этих мыслях я ощутила тупую боль во всем теле, особенно в горле, сухость во рту… яркий свет резал мне глаза. Я хотела подвигаться, но ничего не получилось – сил не было. Я попыталась что-то сказать, но во рту мешали какие-то трубки…

– Она очнулась! Сюда! – кричал чей-то очень громкий голос. – Сюда, скорее!

Это был голос мамы. Вокруг стали суетиться медсестры. Мама взяла меня за руку, и из ее глаз потекли слезы.

– Слава Богу! – только и произнесла она.

Я почувствовала ее теплую руку и попыталась ей что-то сказать, но во рту все еще были трубки.

* * *

Несколько дней меня продержали в интенсивной терапии. Затем перевели в обычную палату. Я начала есть жидкую пищу. Из-за травмы горла несколько недель пришлось провести на таком питании.

Постепенно силы возвращались ко мне. Около месяца заняла реабилитационная терапия.

– Ты что-нибудь помнишь? – спрашивали меня родные.

Последнее, что я помнила, – это звонок папе.

Вероятно, удача была на моей стороне, папа в этот момент оказался в пяти минутах езды от моего дома. Он понял, что мне плохо, незамедлительно вызвал «Скорую», которая прибыла почти в ту же минуту, что и он. Конечно, за это время я успела потерять много крови, да и рана была действительно очень опасная.

Но чудом все обстоятельства сложились так, что мне удалось выжить.

А еще говорят, что чудес не бывает!

– Долго я была без сознания? – спросила я маму.

– Четыре дня, – ответила она. – И врачи сказали, что если не выйдешь в первые дни, то с каждым днем шансы на выздоровление будут уменьшаться.

– Я помню, как будто мне что-то снилось… – осторожно сказала я. – Но совершенно не помню, что это было. Что-то очень приятное…

Эпизод 11

Сон становится явью…

И вот наконец меня выписали из больницы. Все волнения оказались позади! Каждый день для меня стал настоящим праздником – ведь я теперь поняла, для чего мне жить дальше!

Но не успела я насладиться своим возвращением к жизни, как на связь вышел Иван. Он был очень рад, что я осталась жива, – по крайней мере, он так сказал. И просил воздержаться от авантюр хотя бы для того, чтобы дописать обещанную книгу. О делах он пообещал поговорить немного позже, когда я заново ознакомлюсь с материалом и вспомню, на чем мы с ним остановились.

Как мне показалось, я очень быстро вошла в курс дела. И позвонила Ивану сама. К моему удивлению, на этот раз он был явно не очень доволен и не оставил от моей прошлой работы камня на камне. Надиктовал новую структуру книги, велел расположить имеющийся материал согласно ей и при этом дал всего два дня срока. Когда я возмутилась, он строго ответил:

– У тебя есть, помимо двух дней, еще целых две ночи! А ты думала, будет легко? Если хочешь стать настоящим писателем, то работай по-настоящему!

Под конец также строго велел в субботу быть в самом лучшем виде. Оказывается, он прилетает в Москву на закрытое мероприятие… типа тусовки влиятельных персон в канун Нового года. В загородной резиденции одного из богатейших людей из списка «Форбс».

И, что самое интересное, я тоже приглашена! Мое имя есть в списках, и за мной днем заедет машина!

Надо будет как следует подготовиться… Нельзя ударить лицом в грязь!

* * *

На мероприятии было много людей. Фуршетный зал выглядел по-новогоднему нарядным. Хорошо одетые официанты в белых смокингах разносили бокалы с шампанским. Девушки в коротких блестящих платьях раздавали новогоднюю атрибутику – маски, красные колпаки, бусы из мишуры, волшебные палочки и еще какие-то забавные вещи, создающие атмосферу праздника. Люди с охотой их брали, надевали на себя – и вечеринка приобретала игривый сказочный вид.

Зайдя в дамскую комнату, я достала из сумочки жемчужную диадему. Ту самую, которую мне подарили на карнавале за костюм Царевны-Лебедь. С ней на голове и в своем черном маленьком платье и черных туфельках я выглядела принцессой. Оставшись довольная своим видом, я пошла разыскивать Ивана.

Иван стоял в окружении нескольких мужчин, что-то увлеченно рассказывал. Когда я подошла, он прервал свою речь и представил меня:

– Принцесса! Замечательно. Познакомьтесь, это Алиса Южная, модный автор, имею счастье сотрудничать с ней! – Иван приобнял меня за плечо.

Затем поочередно представил своих собеседников.

– Приятно познакомиться! – произнесла я. – Иван только зря вгоняет меня в краску, мы, писатели, – такие скромные и нелюдимые…

– Не скромничай! – ответил Иван. – Алиса пишет мою биографию. Знаете, пришел тот возраст, когда хочется подводить промежуточные итоги, – обратился он к гостям.

– Хорошее дело, – произнес один из мужчин, – у меня такие же мысли закрадываются. Хочется оставить что-то для своих потомков помимо денег и бизнеса. Чтобы внуки почитали, чтобы знали родословную.

– Вот именно! – подхватил другой. – Я так жалею, что в свое время не записал истории своей бабушки! Она столько всего рассказывала о роде, о предках! Ее уже нет, а вместе с ней и информация пропала.

– Кстати, я попросил Алису взять интервью у некоторых из вас, так сказать, для совместной истории! – сообщил Иван.

– Не вопрос!

– С удовольствием!

Мы еще какое-то время поговорили, затем Иван пригласил всех в зал, где начиналась торжественная часть.

Я приготовила диктофон, чтобы записать его речь со сцены.

– Алиса, пока никого нет, хотел сделать вам комплимент! – Один из мужчин, с которым мы общались ранее, подсел ко мне за столик.

Это был джентльмен приятной внешности, средних лет, слегка вьющиеся волосы и синие-синие глаза.

– Скажите, пока никого нет, это может продлиться недолго! – Я улыбнулась и посмотрела ему в глаза. Меня заворожила их синева, глубокий цвет, а может быть, они таили глубокий мир.

Кажется, он немного смутился.

– Да, вы прекрасно выглядите… и мне показалось, что мы встречались ранее, – сказал он.

– Спасибо, Игорь. Мне очень приятно это слышать! – ответила я.

– О, вы запомнили мое имя?

– Сложно не запомнить такого харизматичного мужчину! – снова улыбнулась я.

Игорь действительно показался мне интересным. От него исходила теплая добрая энергетика, как будто он светился изнутри. И у меня тоже возникло смутное чувство – как будто я его раньше видела. Или общалась с ним…

– Думаете, мы и правда встречались? – спросила я Игоря.

– Мне так показалось… – ответил он. – Значит, вы журналист и писатель?

– Да. А еще благотворительный деятель и… впрочем, это не важно! – отозвалась я.

На несколько секунд мы замолчали, смотря друг другу в глаза.

Какие же они у него яркие и искрящиеся!

Затем он обратился ко мне:

– Алиса, скажите, вы давно пишете?

– Если честно, я – начинающий писатель. Раньше работала совсем в другой сфере. Иван дал мне шанс проявить себя в том, что мне действительно нравится. Очень ему благодарна за это.

– И кем вы работали? – спросил Игорь.

– Будучи студенткой, я подрабатывала бухгалтером, но затем работала в инвестиционном банке аудитором.

– Довольно неожиданная смена профессии… – удивился Игорь.

– Я с самого начала знала, что это не мое, просто не сразу смогла решиться…

– Завидую вам! – ответил Игорь.

– Чему? – удивилась я.

– Надо иметь большую силу воли и целеустремленность, чтобы кардинально изменить деятельность, – продолжил Игорь, отвечая мне, как будто вопрос, который задала я, очень его волновал. – Многим людям это страшно сделать, они всю жизнь работают на нелюбимых работах и очень страдают от этого.

– Это правда, – подтвердила я, – но мне было проще, я это сделала в начале карьеры.

Зазвучала громкая музыка – и голос ведущего поприветствовал всех присутствующих.

– Что ж, я вынужден оставить вас и пройти за свой столик, – с явным сожалением сказал Игорь.

И добавил на прощание:

– У вас чудесная диадема! Она вам очень идет!

– Это подарок, – произнесла я. – Правда, я до сих пор не знаю, от кого…

Игорь загадочно улыбнулся, и мы расстались.

Больше нам не удалось побыть наедине.

Этот вечер пролетел, как одна минута, и оставил у меня очень приятное чувство…

Новогодние праздники подошли к концу… Я их посвятила работе над книгой Ивана… Но скорее я пыталась отвлечь себя от мечтаний об Игоре. Запретный плод сладок! Как только я запретила себе думать о нем и предпринимать что-либо, он поселился в моей голове.

Хотя, возможно, память об Игоре связана и не с этим…

Решила дождаться первой рабочей недели и что-то предпринять. Но делать мне ничего не пришлось.

Утром раздался телефонный звонок:

– Алиса, это Игорь, доброе утро!

– Доброе утро, Игорь! – ответила я уверенно и бодро.

Но на самом деле сердце бешено заколотилось. Я сразу его узнала.

– Я надеюсь, не разбудил?

– Конечно нет. Я уже успела погулять с собакой!

С какой собакой? Федя же давно со мной не живет!

Понятия не имею, зачем я это сказала!

– Собака? Не думал, что у вас есть собака… Слова Ивана о вашем таланте мне запомнились… И я звоню вам с небольшим предложением. Мы можем встретиться и поговорить?

Почему он сомневается, что у меня есть собака? Странно…

– Да, можем завтра, например, – ответила я.

– Замечательно!

– Где встретимся? Я могу подъехать к вам в офис! – предложила я.

Да что со мной? Зачем я это сказала! Офис Игоря находится недалеко от моего дома. Откуда я это знаю?

Да потому что я все новогодние праздники провела в Интернете, рыская по страницам Паутины в поисках любой информации о нем.

– Давайте пообедаем вместе и все обсудим? Есть уютное местечко, недалеко от… – на этих словах он запнулся, – простите, я вам перезвоню через минуту! – вдруг сказал Игорь и положил трубку.

Господи, мне нужна эта минута! Нужно собраться! Как там говорил мой знакомый Ганнибал? От слова «СОБР»?

Я взяла себя в руки. Через минуту Игорь перезвонил, и мы договорились встретиться в ресторане, недалеко от моего дома.

Я была на седьмом небе. Но совершенно не хотела себе в этом признаваться. Нет, я обещала себе, что никаких попыток! Тем более он пригласил меня на деловую встречу.

* * *

Ничего не могла с собой поделать – оделась и собралась на встречу с Игорем по всем правилам идеального внешнего вида. В смысле – выглядела потрясающе. Зачем мне это – логике не поддается…

Место, где мы встречались, оказалось и правда очень милым индийским ресторанчиком. Игорь уже был там. Он сидел за столиком и что-то читал в планшете. «Он интересный», – подумала я, подходя к нему.

Он заметил меня и встал, когда я подошла.

– Алиса, рад снова видеть такую красавицу! – Он сам приставил мне стул, чтобы я села.

– Спасибо. И я рада вас видеть! – ответила я.

– Давайте перейдем на «ты», не возражаешь? – спросил он.

– Не возражаю! – согласилась я.

– Что будете пить? – спросил официант, подошедший к нашему столику.

Я заказала воды без газа.

– В ожидании тебя изучаю Фейсбук, пытаюсь найти информацию о тебе… – сказал Игорь, кивая в сторону планшета.

– Наверное, фамилию мою забыл? – спросила я. – Без нее ничего не получится.

– Ты что, не забыл! – возразил Игорь.

– Зачем ты меня ищешь?

– Хотел побольше узнать о тебе.

– Я говорила, что я начинающий автор, обо мне ничего профессионального пока нет в Сети. – напомнила я.

Игорь ничего не ответил.

– Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь. Скажи, чего ты хочешь? – спросила я.

Мне показалось, что Игорь слегка смутился и ответил:

– Честно говоря, я искал не профессиональную информацию. Хотел поближе познакомиться с тобой лично.

– Но лично в соцсети не познакомишься с человеком, – ответила я.

– Да, я имел в виду, просто побольше узнать о тебе…

– Давай помогу! – сказала я, взяв у него планшет.

После того как мы разобрались с Фейсбуком, Игорь произнес:

– Хорошо, у меня для тебя есть дело, как я и говорил.

А я уж подумала, что он просто так меня позвал – пофлиртовать.

– Да. Я хотел сделать подарок своим родителям. В этом году у них золотая свадьба. В общем, нужно написать что-то вроде фамильной книги. Про них, про детей, про родню. Пока бабушка жива, ее истории надо записать, ей ведь уже девяносто шесть ет!

– Вот это да! Интересная задачка! Идея потрясающая, – одобрила я. – А когда событие?

– Через три месяца. Хватит тебе времени?

– В обрез. Его, считай, уже нет.

– Тогда давай скорректируем задачу. Нам не нужна фундаментальная история, пусть это будет нечто вроде небольшого фамильного альбома с небольшими рассказами и пояснениями. И родословной схемой.

– Тогда это реально. Ведь я буду заниматься и книгой Ивана!

– Совместить сможешь?

– Конечно! Думаю, он проявит понимание…

– Если что, я с ним договорюсь!

Все оставшееся время мы говорили о том, кого стоит интервьюировать, договорились о графике встреч и решили начать интервью с него самого. Похоже, я близко познакомлюсь с его жизнью.

Игорь больше не проявлял никаких знаков внимания, я поняла, что взаимодействие будет чисто профессиональным. Вот только зачем он пытался разузнать про меня в соцсетях?

Мы несколько раз встречались с Игорем. Я брала у него интервью. Кстати, узнала много интересного из его биографии. О детстве, о том, как он рос и какие были отношения в семье. Игорю повезло со стартом. Его отец работал дипломатом, а семья, конечно, все время была с ним. Так что детство Игоря прошло в Европе. В те годы, если не ошибаюсь, обычным советским людям можно было выехать только в соцстра-ны и Прибалтику.

* * *

Сегодня на интервью Игорь заплакал. Не совсем заплакал, просто слеза скатилась по щеке. Это было неожиданно. Он рассказывал про своего старшего брата, который погиб в авиакатастрофе.

– Прости, пожалуйста, я не хотела затрагивать такие болезненные темы, – сказала я, – если хочешь, давай не будем об этом.

– Но как же без этого? О нем обязательно нужно сказать. Но это до сих пор незаживающая рана. Да и нельзя взять и забыть о нем. Он много значит для всех нас.

– Я понимаю.

Игорь молчал. Чтобы преодолеть неловкий момент, я спросила:

– Расскажешь про историю твоей семьи? Что-нибудь о жене, о детях.

– А что тут рассказывать! Женат я был в далекой молодости, в двадцать у нас родился сын. Потом мы развелись… и она уехала в Лондон. Там и живет. Сын недавно поступил в университет в Оксфорде. Он взрослый, у него своя жизнь.

– Вы общаетесь?

– Конечно. Мы почти каждый вечер беседуем по скайпу. Он у меня хороший, пробивной, учится отлично. По-русски говорит с небольшим акцентом, но довольно бегло. – Игорь улыбнулся.

– Здорово! Хорошие перспективы открыты перед ним! – прокомментировала я.

– Да. Думаю, из него что-то да получится.

– А что сейчас? Может быть, у тебя есть любимая, про которую стоит упомянуть в книге? Ведь нужно думать о будущем, правда? Взять у нее тоже интервью?

– У себя хочешь взять интервью? – неожиданно спросил Игорь.

Он смотрел мне в глаза, как будто проверял мою реакцию.

– Прости, что? – переспросила я.

– Нет у меня никого! – ответил Игорь.

Я растерялась. Как это нет? Не может быть!

Больше спрашивать на эту тему не стала. Перешла к нейтральным вопросам:

– Какие будут пожелания по твоим родителям?

– Они сами расскажут, что захотят. Нужно просто отобрать главную, наиболее интересную информацию. И хронологически ее расположить.

– Ну хорошо. Думаю, с тебя пока достаточно. Теперь поеду к твоей бабушке и сестре.

– Да, я их предупредил.

* * *

Бабушка Игоря живет в Чехове. Это недалеко от Москвы, быстро домчалась на своем «мини». Она оказалась бодрой, несмотря на возраст. Сразу усадила меня за стол и велела съесть все угощения. Жареную картошку с грибами, пирожки с мясом и пельмени собственной лепки. И не скажешь, что ей девяносто шесть! Пока я была у нее, заходил какой-то дедушка. Как мне показалось, ухажер.

– Сосед! – прокомментировала старушка. – Знаешь, у него жена пару лет назад умерла, ходит теперь ко мне, дружиться хочет. Старый, а все туда же! – засмеялась она. Я тоже засмеялась.

– А вы чего же, не хотите?

– Доченька, я как мужа похоронила двадцать пять лет назад, царство ему небесное, так мне никто не нужен. Любовь у нас была такая! Он на пятнадцать лет старше меня был. До сих пор с ним разговариваю перед сном. Каждый день разговариваю. Коля меня очень любил… Души во мне не чаял. Конечно, совсем юной меня из родительского дома забрал. Прожила с ним безмятежно, как птичка божья. Горя не знала. Ни разу меня не обидел, даже грубого слова не сказал. Ну как я могу после такого на каких-то дедов смотреть. Тем более он ведь меня ждет, смотрит на меня.

– Как это смотрит? – уточнила я.

– Смотрит. Это точно. Иногда прямо кожей чувствую его незримое присутствие.

– А думаете, он бы вам счастья не хотел? Ведь столько лет одной, сложно, наверное!

– Да нет, не сложно. Я привыкла. Внуки звонят, приезжают. Дети всегда рядом. Зовут к себе жить. Но я не поеду. Зачем я им, старая, буду жизнь осложнять. Сама на ногах – и слава богу! И подруги у меня есть, старые кошелки… – Она засмеялась. – А Игорек – золото, мне сиделку нанял. Ругала его за это. А он все равно нанял. Вон в соседней квартире живет, он ей квартиру купил, теперь присматривает за мной. Но она нормальная, мы с ней дружим.

– Да, Игорь у вас замечательный! – отозвалась я.

– Вот ты бы его к рукам и прибрала. Что он бобылем ходит? Одинокий он.

– Так ведь он самодостаточный человек.

– Да всем семья нужна. И ему нужна тоже. Вон я в больнице недавно лежала, с небольшой операцией. Если бы у меня не было семьи, кто бы мне помог? А так все меня навещали! Он знаешь, какой в детстве ласковый, дружелюбный был! Как олененок…

Придет, скажет: «Ба, дай молока». Я ему: «Внучок, кончилось молоко, надо на рынок идти. Сейчас схожу». А он мне: «Не, ба, я сам сбегаю». Я ему говорю: «Деньги возьми, куда же ты без денег-то». А он: «Ничего, бабуль, я заработал!» Как заработал? А он, оказывается, утром не гулять пошел с мальчишками, а побежал к универмагу и помогал разгружать товар. Представляешь! В десять лет уже деньги заработал. Такой шустрый был всегда.

Какая чудесная у Игоря семья! Я познакомилась с его родней. Все такие душевные. И с сыном познакомилась – по скайпу. Он и правда с акцентом говорит, заодно английский с ним попрактиковала.

«У тебя классный сын!» – послала я СМС Игорю.

«Смотри, будь осторожна, слывет дамским угодником!» – ответил Игорь.

«Мое сердце уже кое-кто занял», – написала я.

«Я знаю этого счастливчика?» – пришло сообщение от Игоря.

Конечно же! Но я даже не решаюсь об этом намекнуть. Черт подери! Я ничего ему не ответила.

* * *

События стали развиваться стремительно. Вчера позвонил Игорь и сказал, что нам немедленно надо увидеться. Я спросила, что за срочность, но он ответил, что все расскажет при встрече.

Не люблю, когда люди говорят загадками, а особенно – фразы типа «Нам с тобой срочно надо поговорить», «Дома разберемся» и т. д. Мне сразу кажется, что я напортачила. Так и в этот раз: мне стало не очень приятно.

Хотя откуда такие мысли? Я старалась вести себя со всеми его родственниками и близкими предельно корректно.

– Я сегодня уезжаю из страны, заканчивать книгу тебе придется без меня… – сказал Игорь при встрече.

– Что стряслось? – спросила я.

– Ничего, просто дела! – коротко ответил он.

Мне показалось странным, что он пригласил меня, чтобы лично об этом рассказать.

– Да, конечно, справлюсь! – заверила я. – Мы же можем работать удаленно через Интернет.

– Вот и хорошо.

Игорь выглядел взволнованным и без остановки перебирал какие-то бумаги у себя на столе.

– А ты надолго уезжаешь? – спросила я.

– Не знаю, как пойдет! – ответил Игорь.

Он заплатил мне оставшуюся часть гонорара за работу над книгой.

– Вот держи! – протянул он мне конверт с деньгами.

– Но ведь я еще не закончила… – возразила я.

– Потом сложно будет передать деньги. Так что бери.

Я взяла конверт, он был подозрительно толстый.

– Тут больше, чем надо? – сказала я.

– Решил тебя премировать. За хорошую работу и за преданность делу.

– Спасибо, приятно.

На самом деле мне было не очень приятно. Неприятно потому, что он уезжает, и потому, что неизвестно, когда мы увидимся. Неужели это и все?

– Игорь.

– Что?

– Я буду по тебе очень скучать.

Он оторвался от своих бумаг и посмотрел на меня:

– Ты не представляешь, как я по тебе буду скучать… – Он вздохнул.

Уходя, я бросила взгляд на его письменный стол. И неожиданно заметила полуприкрытую стопкой бумаг фотографию. Она была видна не полностью, но я бы узнала ее из тысячи.

Это было мое фото. Того самого момента, когда в Гостином дворе мне вручали жемчужную диадему, а я была в костюме Царевны-Лебедь.

Я ушла, не зная, куда иду. И зачем.

Вечером я получила от него СМС: «Поедешь со мной?»

Как будто небо обвалилось мне на голову…

Немного успокоившись, я ответила Игорю: «С тобой куда угодно».

Через минуту Игорь перезвонил.

– Привет! – сказал он.

– Привет.

– Что скажешь? Я понимаю, это неожиданно и, наверное, совсем не благоразумно, но я вдруг понял, что не хочу быть без тебя больше ни минуты.

Его голос звучал на удивление спокойно и ровно.

– Я немного шокирована, если честно! – ответила я. – Понимаешь, еще утром в кабинете ты на меня глаз не поднял, а сейчас предлагаешь ехать с тобой неизвестно куда.

– Моя ошибка в том, что я так долго тянул. Я боялся тебя отпугнуть. Поэтому ничего тебе не говорил. Но я с первой нашей встречи постоянно думаю о тебе.

– Я не знала… Почему ты сейчас решил все это сказать?

– Потому что смысла больше не вижу в жизни без эмоций, без чувств! – ответил он.

– Да, я тоже… жизнь есть жизнь…

– Что ты сказала?

– Что я тоже думаю, что без чувств жизнь – не жизнь.

– Ты сказала, жизнь есть жизнь. Это моя фраза.

– Да? Я так сказала?

Я замолчала. Жизнь есть жизнь. Что это значит: жизнь есть жизнь? Я даже мечтать о таком не могла! Мне хотелось закричать: «Да, я поеду с тобой хоть на край Земли!» Но я взяла себя в руки и просто молчала.

– Почему ты молчишь? Алло, ты здесь? – спросил Игорь.

– Да, здесь. Я просто пытаюсь осознать это все. Мне очень приятны твои чувства. Я вообще о них не подозревала, ты меня застал врасплох.

На самом деле я не об этом думала. Молния поразила мое сознание! Как будто я долгие годы спала, а только сейчас проснулась. Резко проснулась.

Если бы я не поступила в универ, где учился Кен… Если бы его не шпионские проделки, из-за которых я познакомилась с Сергеем и с Олей… Если бы не их предательство и дальнейшая встреча с Иваном… Если бы не это все, не было бы нашей встречи с Игорем!

Жизнь есть жизнь! В ней все взаимосвязано!

Нужно вовремя учить уроки, которые она нам задает…

* * *

Всегда раньше думала, что у понятия «гармония» формальный оттенок. Формальный, потому что часто можно услышать фразы типа «они – гармоничная пара» или «ваш бант гармонично смотрится с этими туфлями».

Какие-то общие обтекаемые слова про эту самую гармонию…

И вот я сама испытываю это чувство. Оно такое чистое и, очевидно, настоящее. И эта сама суть гармонии – искренность. Гармония есть следствие вашего отношения друг к другу…

Как ты сможешь сделать больно, или манипулировать, или злиться, или кричать, или предать человека, к которому ты относишься как к себе самому? Ты же с собой так не поступишь! Нет, я не беру в расчет психологические случаи, когда люди предают себя бессознательно. Я говорю о реальных действиях и о более или менее здоровой психике. С собой так не поступаешь – и с ним тоже не станешь так поступать. Ведь он – как ты. Хочется его радовать, заботиться о нем, уважать… Все то, что ты делаешь для себя, любимой. А когда движение встречное, вот и гармония: и мне хорошо оттого, что он тоже это чувствует. И делает.

И тут речь совсем не об идентификации его с собой, а себя с ним. Совсем даже наоборот… и я вижу его недостатки и достоинства, его действия и его поведение, его отношение ко мне и к своему кругу. И осознаю все это и трезво понимаю: да, он такой. Он в этом не идеал. А в этом идеал. Тут мы одинаковые. А тут мы разные…

Только иногда (с непривычки, должно быть) возникает легкое чувство тревоги. Это мозг со своим пресловутым жизненным опытом: «все заканчивается», «ты доверишься, а он предаст», «не бывает пожизненно так хорошо», «чувства притупляются». В общем, всякая подобная чепуха.

Но справедливости ради скажу: не припомню я, чтобы испытывала раньше именно это чувство гармонии в этом самом своем жизненном опыте.

К чему это все? Меньше всего на свете мне хочется потерять гармонию в отношениях. И пожалуй, если ее в какую-то секунду вдруг не станет… то в отношениях нет смысла… ни в каких… вообще.

Мне так кажется.

Я поехала с Игорем. Все, что не запрещено, – разрешено. А что меня могло удержать?

Книга Ивана почти готова. Мы согласовали текст и отдали книгу в печать. Кажется, Иван доволен моей работой.

– Я так мало знаю о тебе, – сказала я Игорю, прижавшись к его плечу.

Мы сидели на берегу моря. Солнышко плавно двигалось к горизонту. Вода ласково щекотала мне ноги. Игорь смотрел в морскую даль.

– Разве мало? Ты написала книгу о всей моей семье. Ты знаешь практически все, – ответил он.

– Да, но я не знаю о тебе. Как ты жил? С кем был?

Я знаю, что вопрос неуместный. Поругала себя за то, что спросила про прошлые отношения. Но, откровенно говоря, куда деть женское любопытство?

Нельзя никакие прошлые отношения тянуть в ваше прекрасное совместное настоящее. Что было, то было. Прошлое должно остаться в прошлом и быть забытым. Но я всегда нарушаю это правило.

– Там не было ничего интересного, – ответил Игорь.

– Что, прости? – не поняла я сказанного.

– В личной жизни не было ничего интересного. А вернее – ничего серьезного.

– Как это?

– Абсолютно, – задумчиво произнес он.

– А теперь?

– Теперь другое дело, теперь есть ты.

– И это интересно?

– Ты даже не представляешь, как, – все так же ровно ответил Игорь.

Я посмотрела на него внимательно. Он выглядел серьезно, если не сказать мечтательно.

– Расскажи лучше ты. – Он обернулся ко мне.

– Что?

– Как ты меня нашла, – произнес он.

– Я тебе уже много раз рассказывала, – улыбнулась я.

– Да, но я хочу еще раз. Я просто никак не могу поверить до конца, что это происходит со мной.

– Почему нет?

– Я уже в возрасте, мне под сорок. Я не влюбляюсь. Вернее, конечно, я влюблялся, но это было когда?! В студенчестве? Юности? После распада брака меня мало заботили чувства и любовь была не для меня. Я признавал страсть. Я признавал дружбу. Я признавал взаимный интерес. Но все это можно контролировать и дозировать при необходимости в своей жизни. А любовь… Любовь – нельзя. Она неуправляемая. В общем, я уже думал, что моя жизнь – она такая…

– Холостая?

– Скорее независимая. Свободная.

– Свободная от чего?

– От эмоций и отношений. Как тебе пояснить… Когда долго живешь один, когда погружаешься в дело, от которого получаешь удовольствие, когда видишь, как разводятся твои друзья, жившие с женами десятки лет, когда видишь, чем заканчивается любовь, свидетелем которой ты сам был, когда вспоминаешь, как закончились все твои серьезные отношения, тогда понимаешь, что твой путь – он такой, он похож на путь одинокого волка… Ты встречаешь на пути людей, женщин, но ты не впускаешь их дальше определенных тобой границ. И ты идешь дальше, своей дорогой. Тогда, когда тебе этого хочется.

– А теперь что изменилось?

– А теперь мне не хочется идти этой дорогой в одиночку. Вот и все.

Игорь взял мою руку в свою ладонь.

– Как думаешь, то, что я видела, – это все правда или фантазия, сон? – спросила я Игоря.

– Ты про кого? Кто ж знает… – ответил он.

– А вдруг я это все придумала?

– Тогда ты большая фантазерка! – улыбнулся он.

– Серьезно! – Я состроила нарочито обиженное выражение лица.

– Любимая, я не знаю… а ты могла придумать про встречу в больнице с твоей мамой?

– Возможно, она мне рассказывала что-то такое, а я забыла и вот…

– А какая разница? Ведь главное, что ты жива и что мы нашли друг друга, – сказал Игорь.

– Это да, – улыбнулась я.

– А если серьезно, – заявил Игорь, – думаю, ответ на твой вопрос нам не суждено узнать в этой жизни. Будем считать, что на миг нам открылась завеса над вселенской тайной.

– Или что мне снился странный сон… – добавила я.

Эпилог

Спустя год

– Базаев, ты почему сам туда не поехал? Ты же знаешь, что я этого терпеть не могу. – Я встряла в пробку, самое время высказать свое негодование другу.

– Алиса, привет! Я уже ждал твоего звонка! Ты основатель, награда твоя! Получай почет и уважение! – радостно ответил по телефону Базик.

– Максимум, на что я согласна, – это печатные издания. С остальными СМИ и тусовками я не общаюсь, мы ведь договаривались, – обиженно напомнила я.

– Алиса, я помню! Да-да, это последний раз! Просто накладка, видишь, все заняты! А Костик, он вообще только вернулся!

– Обещай!

– Обещаю, это последний раз! – торжественно заявил Базик.

Похоже, он сам в это верит. А я не верила. Его ничто не исправит.

– Ладно, пока! Я быстро от них отделаюсь, – сказала я и положила трубку.

На мероприятии все казалось очень затянутым. Фуршет, сборы. В Москве редко начинают вовремя.

Пробки, гости опаздывают, а начинать своевременно стало немодно. Все это раздражает жутко!

Так, речь сказала, награду получила.

Надо мчаться домой!

* * *

– Милый, я дома! – с порога сообщила я громко.

Никто не ответил. Я зашла в кухню – никого. В спальне также никого. Кабинет оказался пустым. Даже заглянула на балкон – тоже никого нет. Куда пропал возлюбленный?

Решила воспользоваться неожиданно возникшим одиночеством, набрала ванну теплой воды с огромным количеством пены.

Люблю бывать дома одна! Это время можно уделить только себе. Почитать книгу, сделать маску для лица, попить ромашкового чая и послушать отличную музыку. Начала с музыки… А потом задремала.

Пока я наслаждалась всем этим, появился Игорь.

– Привет! – заглянул он в ванную комнату. – Между прочим, я тебя почти час жду.

Я сняла наушники.

– Прости! Я думала, мы встречаемся дома. Пришла, тебя нет.

Совершенно вылетело из головы, что мы с Игорем именно сегодня собрались совершить ночную водную прогулку по руслу Москва-реки.

– Поэтому решила принять ванну? – В голосе Игоря чувствовалось едва скрываемое раздражение.

– Ладно тебе, не злись. Позвонил бы, раз ждешь! – ласково ответила я.

– Я звонил! – еще более раздраженно ответил он и демонстративно потряс свой мобильник над головой.

Игорь зашел и присел на край ванной. И глядел укоризненно.

Да, наверное, мой телефон остался в сумочке и я не слышала звонок. Теперь нужно что-нибудь придумать…

– Игорь, любимый, я не специально, поверь! – Я взяла из его руки телефон и положила на столик рядом с ванной. – Готова сделать все, что ты захочешь, чтобы искупить свою вину, честное слово! – И заговорщицки прищурила глаза.

– Если бы я так сделал, ты бы мне так просто не простила! – В его голосе зазвучали мягкие нотки и нарочито обиженный тон.

– Знаешь, что бы я сделала? – Я привстала из ванной так, как будто намеревалась его поцеловать.

– Что? – спросил он, делая вид, что не обращает внимания на мое приближение.

– Я бы тебя уничтожила… – нежно ответила я. – А знаешь как? – Я приобняла его за шею.

– Как? – уже еле сдерживая довольную улыбку, спросил Игорь.

– А вот так!

На этих словах я прильнула своими губами к его губам и быстрым движением затянула его в ванну. Вода накрыла меня с головой, а у него на макушке образовалась шапочка из пены.

– Вся одежда промокла, – шепотом сказал Игорь, когда поцелуй закончился.

– Придется тебе ее снять, – также шепотом предложила я.

– Алиса, как ты это делаешь? Я не могу на тебя злиться, хоть ты и испортила весь мой план! – Игорь опустил руку в воду, она скрылась под пеной. – Так как романтики не получилось, придется ориентироваться по ситуации.

– Что ты ищешь? – спросила я.

Игорь извлек на поверхность небольшую промокшую коробочку, открыл ее, в ней было кольцо.

– Будь моей женой! – сопроводил он это действие предложением.

Кольцо было неописуемой красоты: Игорь выбрал замечательный образец ювелирного искусства… Если честно, будь это кольцо безвкусным или даже алюминиевым, для меня оно все равно стало бы самым чудесным на свете!

– Господи! Мне так стыдно, я не знала, что сегодняшний вечер был для этого. Я ненормальная… – Я почувствовала себя неловко и радостно одновременно.

– Так что? – в нетерпеливом ожидании ответа поторопил Игорь.

Кажется, это самый счастливый момент моей жизни. Я постаралась запомнить каждую деталь. Его взгляд, эту пену, морщинки в уголках его глаз, запах…

– Я согласна! – ответила я и улыбнулась.

Постскриптум…

С тех пор как я написала две книги под заказ – для Ивана и для Игоря, мы с Аллой решили, что это хорошая бизнес-идея, которую положили в основу своей новой компании. Наше издательство специализируется только на создании книг в подарок своим близким. Идея была новой для рынка, но оказалась очень востребованной, и о нас быстро заговорили по всей Москве, а потом и в остальных крупных городах России. Рекламу мы не даем, все только по рекомендации.

Базик организовал мне собеседование в одном крупном журнале. Так что теперь я – внештатный журналист, буду писать на заказ статьи на разные темы. Как оказалось, моя сфера компетенции позволяет мне писать как об экономике и финансах, так и о светской жизни и благотворительности. Единственное, о чем я категорически отказалась писать, – это о моде. На мой взгляд, этой темой промышляют такое количество журналистов, фэшн-блогеров и просто модниц, что нет смысла отбирать их хлеб.

Платят не очень много. Но это работа на перспективу и на опыт. Большая удача попасть без стажа и образования в популярный и уважаемый журнал!

* * *

На днях получила фотографию из Ниццы. От Оли. На фотографии изображен младенец. Оля родила сына и назвала его Патрик. Оля с малышом обосновались в небольшом городке на юге Испании. Судя по фотографии, у них все хорошо. После отъезда из страны я ничего о ней не слышала.

* * *

Сергей до сих пор под следствием. Дело еще не закрыто, но его держат в СИЗО. По сведениям Базика, недавно у него появился новый адвокат, некто Ганнибал Ганысо…

* * *

Кен бесследно пропал с моего горизонта, и от него нет новостей. И чем закончились его шпионские игры – одному Богу известно.

* * *

Аллочка с головой ушла в новую влюбленность. Мы с Базиком держим за нее пальцы крестиком. Будем надеяться, что именно этот – Он и есть.

* * *

Некоммерческое партнерство «Окружающая среда» все так же процветает. Все меняется – влюбляемся, расстаемся, ссоримся, уезжаем. Но одно остается неизменным – наша посильная забота о мире, в котором мы живем.

* * *

Иван обзавелся еще парочкой миллиардов. Но кто их уже считает, когда они в таком количестве? Они с Игорем иногда вместе ездят на рыбалку. Но без меня!

Вот уж чего не ожидала от двух асов большого бизнеса, так это того, что им не чужды обычные мирские увлечения!

* * *

Мы с Игорем поженились и ждем прибавления в семействе. Как сказал утром врач-узист, у нас будет двойня! Игорь от счастья едва его не расцеловал. А я нисколько не удивилась.

Просто у меня были свои источники информации… Но рассказывать о них людям мне еще рано.

Content

Юлия Юлина
Подиум судьбы

Вступление Выход из тени

Эпизод 1 Любовь и соперничество

Эпизод 2 Модель – это девушка или вещь

Эпизод 3 Увидеть Париж и не умереть

Эпизод 4 Двойное предательство

Эпизод 5 Москва – Монако. Далее – везде…

Эпизод 6 «Настоящая» работа

Эпизод 7 Джеймс Бонд отдыхает!

Эпизод 8 Отголоски прошлого

Эпизод 9 Мои персональный брокер

Эпизод 10 Выбор не сделан. Перезагрузка

Эпизод 11 Сон становится явью…

Эпилог Спустя год

Постскриптум…