Андрей Викторович Кедрин

Художники смерти

Пролог

Вечерний воздух был чист и прохладен. Накрывавшие город сумерки принесли людям отдых от жары и надоевшей за день работы. Льняные пиджаки вышли из-за полированных столов, джинсы покинули огороженные пластиком закутки, туфли отпечатали шаги по паркету, кроссовки пробежали по керамическим плиткам коридоров. В офисах и цехах, в гаражах и салонах красоты наступила тишина. Зато ярче разгорелись неоновые вывески кафе, ночных клубов и ресторанов.

По улице города шли двое, ничем не отличающиеся от прочей людской массы. Оба — и молодой с виду человек, и его спутница, были привлекательны. Но мимо них проходили и те, кто был привлекательнее их. Они были хорошо одеты, хотя в автомобилях мимо проносились те, кто носил и куда более богатый наряд. Словом, вокруг них было много тех, кто смотрелся хуже, но не меньше и тех, кто казался лучше, сильнее и успешнее. Одного не было у тех, кто обгонял или замедлял шаг, чтобы пропустить эту пару. Не горели по-особенному глаза окружающих, не было в их взглядах или движениях этой непонятной и неведомой людям, но от того лишь более неудержимой страсти. Они шли по улице, но не как обычные горожане — хотя этот вечер не принадлежал им одним, никто в округе, в отличие от них, не чувствовал себя охотником, выискивающим добычу.

Эти двое шли целенаправленно, они миновали двери клубов, подходивших к внешности, и двинулись дальше — к рабочей окраине города, где располагались более доступные заведения. Возле одного такого, с наполовину горящей вывеской они остановились, словно кого-то ожидая. Здесь эти горожане уже выделялись — несмотря на подступающую темноту любому было заметно, что они сильно отличаются от полупьяных и редко вменяемых завсегдатаев этого заведения. Кое-кто из маячивших неподалеку от входа посетителей это понял и быстро скользнул внутрь. Двое переглянулись, и, казалось, обрадовались оживлению, которое вызвали своим появлением.

Остались они на месте и когда на улице появились трое крепких с виду молодых людей, окутанных запахом табачного дыма и хмеля. Расслабленной походкой они подошли к этой паре, похрустывая на ходу костяшками пальцев. Они не обратили внимания на шорох шин автомобиля, остановившегося где-то неподалеку в тот момент, когда они окружили незнакомцев.

Один из завсегдатаев заведения уже открыл было рот, чтобы завести с гостями привычный для него разговор о трудностях жизни на окраине города, скрасить которую пришельцы могут своими кошельками, телефонами, а девушка — и обществом, но почувствовал странное головокружение. Он попытался ругнуться в адрес неизвестно откуда взявшейся слабости, но язык его не слушал. Даже просто стоять на одном месте было как-то неудобно — земля временами оказывалась перед глазами, уступая место усеянному звездами небу. Его кореша, насколько мог понять слабеющим рассудком парень, были в таком же состоянии.

Внезапно он услышал шаги вокруг и вяло подумал о том, что пришедшие доктора в белых халатах как нельзя вовремя. Он хотел было обратить их внимание на себя, показать свое беспомощное состояние, когда понял, что эти рослые люди и без того стоят рядом. Они не двигались некоторое время — возможно, что все на самом деле происходило гораздо быстрее, чем казалось этому человеку. А потом девушка вдруг подошла к нему очень близко.

— Примешь? — Непонятный вопрос задал ее спутник. Незнакомка чуть обернулась к нему и с радостной улыбкой кивнула. Потом она элегантно взмахнула рукой и с неожиданной нежностью погладила стоящего в столбняке человека. Он почувствовал, как девушка осторожно прикоснулась губами к его шее и, в закрывающей глаза пелене медленно опустился на руки двух санитаров. Если бы его душа, как это описывают в этот момент взлетела вверх то он бы увидел, как незнакомка, уже обхватив дергающееся тело, все сильнее прижимается губами к шее а из уголков ее рта вылетают ярко-красные брызги. Но душа не смогла взлететь — опутанная непонятной силой она была заботливо запакована этой незнакомкой, чтобы пополнить ее коллекцию.

Глава 1

Будильник завел свою утреннюю песенку. Электроника усталости не знает, и звенеть не перестает, в отличие от людей. С этой мыслью я, наконец, добрался до источника своего беспокойства. Серая коробочка продолжала мигать экраном, и я начал понимать знакомых, которые регулярно меняют модели телефонов. В душе хозяин считает, что аппарат становится виновником его недосыпания, ты винишь коробочку в том, что собеседники звонят не вовремя, а, избавившись от окаянной, чувствуешь себя гораздо лучше.

Этим утром насильственное пробуждение оказалось более чем некстати. Уснуть удалось только к рассвету, устав от карусельной череды мыслей. В голове прыгали блохи финансовых забот, скулило одиночество, сиреной подвывало беспокойство о будущем, и перекрывал все глухой рокот скопившейся злости. Сбросив подушку на пол, я высвободил из складок ткани жесткую пластиковую рукоятку ножа. Большой палец толкнул лезвие вперед, раздался упругий щелчок, и обоюдоострая полоска стали встала на место. Я крутнул нож в пальцах, перехватил его в положение «клинком вниз» и проткнул хрустнувшую панель телефона. И тогда он, наконец, умолк.

Встать все равно пришлось, также, как и достать из шкафа коробку с фотографиями по-американски счастливых людей и заменить убитый в буквальном смысле аппарат на новый. Жертва бессоннице отправилась в мусорное ведро, а я — в ванную. Там, под плеск воды я в очередной раз попытался решить, чего же не хватает человеку, которого считают если не успешным, то перспективным окружающие. Может быть, чего-то совсем простого, или, наоборот, недостижимого?

Я осторожно заглянул в холодильник, вытащил сухую палочку охотничьей колбасы и пожевал жесткое мясо. Початая бутылка черного рома в дверном отсеке обещала небольшое облегчение или, хотя бы временную передышку от мыслей, что так и не дали выспаться. Ночью о ней я не вспомнил, и теперь пожалел об этом. Как бы ни складывались дела, или, точнее, НЕ складывались, встречаться с людьми нужно трезвым.

Как же знакома дорога на работу. Вроде бы, немного времени прошло, а я уже успел выучить каждую трещину на асфальте. Настал день, и шагаешь по одному и тому же маршруту, хотя до боли хочется рвануть прочь, забыть о маленьких победах, что радовали когда-то, бросить все и сразу, не возвращаться в кабинет, убежать от людей, улететь, да именно улететь, пусть даже с крыши — на тротуар, пусть вниз, на камни. Но лишь бы на секунду-две почувствовать, что вот она, абсолютная свобода, когда не нужно торопиться и никто не властен над тобой, и бесполезны приказы, лозунги и воззвания. Ты уже не гражданин, и ничего стране не должен, тебе безразлично, каков будет завтра политический строй и поднимется ли государство… Пусть летит оно туда же, пусть разрывается на куски собственным ворьем или сгорает в ядерном огне… но без тебя.

— Извините… — Высокая — глаза почти на одном уровне с моими, темноволосая, стройная девушка появилась из дверей круглосуточного магазина. И не просто так, а с коробочкой пирожных, которые теперь равномерно распределены по моим ботинкам. Так вот всегда — только захочешь катапультировать душу, кто-нибудь на тело нагадит. Она не растерялась и виноватой не выглядит. В зеленых глазах, наоборот, прыгают смешинки, словно девушка радовалась удачному розыгрышу.

— Извиняю. — Ждет чего-то, словно придерживая меня на месте взглядом. Где ж ты была хоть год назад, когда я так собой любовался, и хотел произвести впечатление на всех встречных? Я бы ринулся утешать тебя, затарил пирожными руки, а лапшей — уши, мы бы познакомились, обменялись телефонами… Но лучше уйди прямо сейчас, не надо меня выручать или обнадеживать, я устал от надежд и помощи…

— Тогда я пойду, пожалуй… вот так из-за неуклюжести своей без сладостей к чаю осталась. — Нормальный развод, но не для меня. Вот тот толстопузый, что припарковал машину неподалеку, тебя уже до трусов раздел мысленно. С ним, пожалуйста, такие трюки проводи — ужин и завтрак гарантирован.

— А вы кефир попробуйте на полдник — его и без пирожных довольно. — Сердишься? Ну и славно, так и оставайся… ах ты окаянное сочувствие, в последний раз. Завтра, даже если мокрый, голодный котенок приползет под дверь — не шелохнусь. — Вам какие больше нравятся?

— Со взбитыми сливками. — Она улыбнулась. — Знаете, у вас такой взъерошенный вид был, что я испугалась, правда.

— Не проснулся еще… и кофе не успел попить.

— А, вы, наверное, тоже «совенок», не любите утро? — Я оставил вопрос висеть на том месте, где он прозвучал.

— Удачного вам дня. — Оставив девушке новую порцию сладостей, я двинулся дальше. Не стоило отвлекаться на эту встречу. Если она не случайна, мы еще увидимся. Однако, тучи на душе малость рассеялись — настолько, что я перестал думать о кардинальных мерах по изменению судьбы.

В редакции было тихо. Свежий номер еженедельника лишь вчера вечером отправили в типографию. Это означало, что раньше обеда никто из коллег не почтит рабочее место своим посещением. Мне стоило бы последовать их примеру, но тишина привлекала еще больше, чем спокойный сон.

Включив компьютер и маленькую кофеварку, я прошелся по скрипучему полу комнатки. Заодно сорвал со стенда вырезку из нашей газеты, висевшей под рубрикой «материал месяца». Пробежав еще раз по строчкам, отправил свою писанину в мусорную корзину. Компьютер призывно пискнул, извещая об очередном электронном послании. Оно тут же было отправлено в свою битную или байтовую могилу. Не хотелось читать ни приветов, ни проклятий от людей условно считающихся друзьями, или, безусловно — коллегами.

Ежедневник напоминал всего лишь о двух событиях, заслуживающих внимания — визите к его светлости, учредителю издания и вылазке в салон магии. Последнее выглядело куда более интересным. Я рассчитывал собрать материалы о тонких мошенниках, снимающих всевозможные сглазы и торгующих амулетами с ближайшего отвала. Тема была не новой, но довольно интересной.

Однако глас свыше, ослабленный лепетом секретарши в телефонной дали потребовал наверх своего подчиненного. Я отставил так и не наполненную чашку, и, взяв маленький плоский портфель, взбежал по лестнице.

— Не спится шефу? — Перекрашенная девочка в приемной только вздохнула в ответ. Конечно, тяжело следовать графику руководства, которое то появляется на работе без пяти восемь, то сидит до часа ночи, готовя, без сомнения, великие дела. Ранний вызов следовало, видимо, считать привилегией — первый посетитель как-никак, тебе уделят все время, которое сочтут нужным.

— Ой, ну вы же знаете, как мы работаем… — Судя по ширине улыбки, болоночка учуяла настроение шефа, и теперь виляет хвостиком сегодняшнему герою утра. — Проходите, пожалуйста.

Письменный стол, превышающий по размерам бильярдный, терялся где-то в конце кабинета. Впечатление туманной дали усиливал сизый сигарный дым, витавший над серебристой головой издателя-учредителя-шефа. Сейчас он был занят невероятно сложным делом, с видом старого, пописавшего свое литератора, пролистывал папку с моими работами. Подавив желание резко захлопнуть ее, я устроился в кресло напротив. Через пять минут мое присутствие было замечено.

— Вы работаете у нас третий год… — Шеф поднял глаза, видимо, чтобы я еще раз оценил его душевную широту, которая до сих пор позволяла мне иногда получать деньги. — И, естественно, стремитесь совершенствоваться в своем деле. С большим сожалением я узнал, что главный редактор нашей газеты решил сменить место работы… Это предполагает некоторые кадровые перестановки… Я не сторонник привлечения людей со стороны, когда есть своя база профессионалов, им потому нами принято решение назначить вашего непосредственного начальника на его место. — Рокировка была действительно сложной. Главред, как и любой на его месте, играл роль представителя газеты, пил шампанское на презентациях и видел свое детище раз в неделю, на совещании. Всю его работу делали заместители — если один из них получил повышение, стоило только порадоваться. Но, как бы ни складывались дела, я не настроен был подхватывать знамя издания в свою очередь. Оставалось сказать об этом, пока собеседник не задохнулся от собственной щедрости. Что я и сделал. В награду получил часовую лекцию о необходимости иметь амбиции и стремиться расти по служебной лестнице. Кофе, конечно же, остыл за это время.

Глава 2

К двери «салона магии», устроившегося в здании, как это принято называть «бизнес центра» я подходил с легкой дрожью внутри. Это было не просто волнение — казалось, что я напал на след чего-то интересного, опередив своих коллег. Хотя особых причин для таких мыслей не было. Кабинетов, подобных этому, в городе была целая куча, часть из них создавалась профессиональными психологами, придающими своей работе элементы экзотики. Еще несколько использовались как банальные пункты развода доверчивый людей, но, даже зная это, в каждом новом салоне ищешь хотя бы намек на присутствие некой силы, которая вдруг раз — и поможет наладить жизнь.

Вместо великого Нечто за секретером при входе в офис магов сидела женщина средних лет, со следами поклонения Вакху на лице. Взгляд привратницы не содержал никаких мыслей — она лишь кивнула на мое приветствие, и распахнула дверь в кабинет мага. Оттуда в лицо ударил теплый свет открытого пламени и сладковатый запах сандала в дрожащем букете благовоний. На этой волне ноги, казалось, сами занесли меня внутрь.

Над убранством кабинета поработали на совесть. Здесь отсутствовало электрическое освещение — вместо ламп в углах комнаты стояли пятисвечия. Отблески пламени усиливались благодаря нескольким большим зеркалам на стенах. Шкура медведя на полу, стеклянные горки с десятками колб и колбочек, чаш, вазочек и амфорок делали помещение похожим на склад восточной аптеки. Все это окутывал аромат благовоний из двух ламп, стоящих на столе перед магом. Его, точнее, ее персона показалась мне на удивление знакомой.

— Надеюсь, пирожные пришлись по вкусу? — Она поднялась навстречу гостю, чуть улыбнувшись фразе, которую я произнес вместо приветствия.

— Пришлось пожертвовать их в фонд помощи голодным привратникам… Но свою задачу они, видимо, выполнили, приведя вас к нам.

— А Вы, считаете, что все в этой жизни предопределено? — Беседа начала походить на пикировку. Не стоило, конечно, так разговаривать с потенциальным источником информации. Я терял навык, коль скоро предпочел наступательный тон вместо проникновенной беседы.

— Не совсем. Дело и в нас самих. Вы же, как журналист… — Я вздрогнул, понимая, что раскрытое инкогнито уже не позволяет прикинуться посетителем, которого можно просто развести. — Как работник одной из самых уважаемых газет в нашем крае, человека эрудированный. А значит, с теорией ноосферы знакомы, также, как и с законами кармы.

— Это где наши поступки формируют судьбу?

— Не только… впрочем, мы отвлеклись от стандартной беседы с посетителем — вы же хотите поучаствовать именно в ней? Тогда расскажите свой самый запоминающийся сон. — Я опустился в глубокое кресло напротив собеседницы. Аромат благовоний уже не казался сильным. Отступила легкая головная боль, которая мучила с утра, и под легкое потрескивание свечей на душе свернулись комочки воспоминаний.

— Я стою под серым небом, посреди ковыльной степи. Рвуший облака ветер старается свалить с ног, бросая в лицо пригоршни пыли. Травяные волны колышутся у ног, когда я делаю шаг вперед. Путь длится бесконечно долго, а ветер все сильней, и нет вокруг ни одного живого существа. Наконец, земля уходит куда-то, я срываюсь, нет, плавно скольжу по склону вниз, как в детстве, со снежной горки. Остановившись, я вижу перед собой лишь травяные склоны, и высоко наверху — то же небо.

— Что находится справа и слева?

— Овраг уходит в обе стороны, насколько хватает глаз… когда я пытаюсь разглядеть, что там, то просыпаюсь.

— Вам неинтересно, что ТАМ, дальше? — Девушка чуть подалась вперед, ожидая ответа. Овальный медальон на ее груди качнулся, продолжая движение, серебряная цепочка заискрилась в свете огня.

— Пожалуй, что нет, не интересно. Нет особого желания раскрывать тайны там, где их нет…

— Откуда вы знаете, что там ничего нет? — Улыбка тронула губы собеседницы, глаза лукаво прищурились.

— Значит, мне просто лень… некоторое время назад я уделял куда больше внимания боевым искусствам, философии… но знаете, мне пришлось изучить все это для того, чтобы понять то, о чем не раз говорили прежде — знания не приносят счастья.

— А побороться за него вы не пробовали? Помните пословицы о воде, которая течет только в одном направлении?

— Чтобы добиться результата, недостаточно просто барахтаться. Если есть силы, нужно знать и куда их приложить. К примеру, можно долго толкать незапертую дверь, если не знаешь, что ее нужно потянуть на себя… — В наступившей тишине яростно метнулось пламя свечей, с шорохом сжиравших воздух в комнате. Становилось душно, я почувствовал, как щекочет кожу стекавшая по виску капля пота.

— Знаете, иногда мне казалось, что целью в жизни может стать сама жизнь, точнее, стремление к ее продолжению, пусть и за счет других… — Собеседница слегка встрепенулась, тихо втянула воздух, словно собака, берущая верхний след.

— Имеешь в виду вампиризм? Ему можно научиться, между прочим… — Я с удовольствием откинулся в кресле — попалась, девушка! Палец осторожно коснулся кнопки на маленькой коробочке в кармане, включая диктофон. — Но время уже к обеду, а я голодна… Сменим место? — Она поднялась, не дожидаясь и не оборачиваясь, двинулась к выходу.

Глава 3

— Тебя так интересуют вампиры? — собеседница обхватила губами соломинку, втянула маленький глоток коктейля. — Предположим, что я — это вампир.

— Даже так? — Я пошевелил кубики льда в своем бокале. Они никак не хотели тонуть, скользко выворачиваясь из-под острого края трубочки. Беседа забавляла все больше. Разговор о мистических вещах уже больше походил на беседу о сексуальном опыте, когда, слегка смущаясь, ты стараешься, тем не менее, сразить собеседника, расписывая свои похождения. — А чем докажешь?

— Клыки хочешь посмотреть? Они у меня, как и у всех людей, обычного размера. Дело все в отношении к окружающим, которое у меня отличается от обычного. Вот, например, напротив нашего столика сидят двое. Я смотрю на них, прикидывая, кого легче увлечь, закружить голову, чтобы потом бросить, обескровленного.

— Я, значит, на роль жертвы не подхожу… — Улыбка у девушки вдруг стала такой, что я начал верить ее словам. От пухлых губ словно потянуло легким, головокружительным запахом крови, а взгляд остановился, как будто она примерилась к броску.

— Ну почему же…Но я не думаю так поступать с тобой… Пока… Может, завтра я передумаю. — Если бы не второй коктейль, легким туманом окутавший сознание, я, наверное, просто встал и ушел прочь от этой, казавшейся сумасшедшей. Слишком много книг в жанре фентези она прочитала, или фильмы о Дракуле потревожили детский разум несколько лет назад, но она явно верила в то, что говорила.

— Расскажи, как ты поняла, что стала вампиром. — Собеседница немного помедлила, словно собираясь с мыслями. Потом заговорила, и каждое слово ложилось на разум, словно впечатываясь в память.

— Любая сильная встряска очищает нам мозги. Как правило, понимаешь, что ты не тот, что был раньше, только пережив сильные чувства. Не знаю, как получилось, что я росла девочкой не особо общительной. Книги мне всегда нравились куда больше, чем люди, но приходилось общаться, разговаривать, улыбаться, ходить в школу, наконец, да еще и получать при этом отличные отметки. Но как-то раз родители, желая помочь угрюмой дочке найти новых друзей, решили отправить меня в лагерь отдыха на одну смену… — Она на несколько мгновений замолчала, приникнув к соломинке. Уровень жидкости в бокале сразу упал.

— Летний лагерь — это просто песня, — продолжала собеседница. — Особенно в старшем возрасте — а я попала туда в пятнадцать лет. Там и курить научат, и уши проколют, и расскажут, зачем в лес парами убегают, и покажут, и девочкой приедешь, женщиной уедешь… Толи туда специально подбирают по уровню гормонов, толи только такие дети и ездят туда… — Она яростно взболтала жидкость в бокале соломинкой и отставила его прочь. Воспоминания о пребывании среди сверстников, видимо, были не очень приятными. Тонкие пальцы отбили дробь по столу, потом начали теребить салфетку.

— И как только родителям пришла в голову такая идея — не представляю. Но мне торжественно всучили чемодан с барахлом, и погрузили в автобус. По дороге попутчики — некоторые были из моей школы, рассказывали тупые анекдоты, кое-кто делился впечатлениями о прошлой поездке, а мне до слез хотелось обратно… В общем, привезли, распределили по домикам — по четыре человека в комнате, двадцать человек в коттедже, душ иногда с горячей водой, туалет во дворе, сугробы из хлорной извести на его ступеньках… словом — рай для подростков. — Непринужденно, словно курильщик — зажигалку, девушка вытянула из-под ремня черный пластиковый предмет. Взмах кисти — из него с мягким щелчком выпорхнуло вороненое лезвие. Отхватив ножом крошечный кусочек от яблока, девушка отправила его в рот. Потом спрятала клинок, но продолжала крутить складничек в руках.

— Это случайно не «Горная лавина»? Дорогая игрушка… и достаточно редкая в наших краях. — Она удивленно встрепенулась.

— Точно, это он — я как-то прочитала статью про него и не могла успокоиться. Долго собирала деньги — хотелось иметь такую штуку — маленькую и смертельно опасную — в точности, как я.

— Странно. Девушки очень редко увлекаются оружием, особенно клинковым. Хотя в сущности, этот ножик — больше полезное украшение, чем опасный предмет. Но продолжай рассказ. Чем закончилось твое пребывание в лагере?

— Каждый день был полон веселья и подвижных игр, спортивных соревнований и прочей дребедени. По вечерам — дискотеки, на которые детки постарше приносили водку и сигареты с коноплей… Или не знаю, что они там пихали внутрь, но зрачки от этой дряни у них расширялись, взгляд становился — как у плюшевых медвежат со стеклянными пуговками вместо глаз… На меня быстро обратил внимание один мальчик, считавшийся чуть ли не первым красавцем лагеря… Ты, кстати, заметил, как часто используется это слово — лагерь? И тюрьма у нас — лагерь, и место отдыха детей, туристов — не пойму, неужели язык настолько беден, что других слов не подобрать?

Так вот, этот кадр задался вполне определенной целью в отношении меня, и далеко не потанцевать ему хотелось. Да вот незадача — на дискотеках меня ни разу не было, а в иное время, без алкогольных паров в голове он подойти, видимо, не решался. Когда начинались танцы, я сбегала из лагеря. В любом заборе, при желании можно найти дыру… особенно, если этого очень хочется. А по ночам мне нестерпимо было оставаться в комнате с другими девочками, до боли, до отвращения невмоготу слушать их шепот и смешки. Ночная прохлада манила к себе тихим ветерком, запахом сосен и тепла пасшихся неподалеку от лагеря коз. Мне хотелось охотится, ощутить себя безжалостной хищницей, которая раздирает плоть, наслаждается кровью своих жертв… Это случалось и раньше, но мне удавалось сдерживать себя… Так вот, по вечерам я выскальзывала за пределы лагеря и некоторое время бродила по лесу. Однажды, как уже сказала, я наткнулась на пасущуюся козу. Наверное, она отбилась от стада или зашла слишком далеко, но, как бы то ни было, животное оказалось одно на поляне.

Я осторожно подошла к топчущейся белой зверушке. Она не испугалась, лишь потянула в сторону, но моя рука вовремя придержала за рога. Я слышала теплое дыхание козы, но видела перед собой не живое существо, а объект для охоты — или, знаешь, просто котлету на прилавке магазина. Я почувствовала, что рот наполняется слюной и, одновременно в животе появилось такое приятное чувство щекотки. Ухватив крепче за рог одной рукой, я вытянула нож — этот самый, из кармана шорт, рванула голову животного вверх и полоснула лезвием там, где на шее пульсировала жилка… кровь брызнула на удивление сильно. Коза заблеяла и рванулась, но я обхватила ее шею руками и прижала губы к ране.

Густая теплая жидкость показалась на удивление вкусной — словно томатно-мясная подливка. Но от нее вдруг закружилась голова — сразу и надолго, словно от бокала шампанского. Коза рвалась, постепенно слабея, а я не могла оторваться от этой струйки. Так прошло, наверное, около минуты… Животное, наконец, повалилось набок, напор крови пошел на убыль. Только тогда я вдруг поняла, что произошло, но невероятное чувство заполняло душу — словно я, наконец, смогла стать самой собой, сбросив личину послушной девочки. Я перестала думать, что поступаю неправильно, сторонясь сверстников — они теперь казались маленькими и жалкими созданиями, которые могут лишь делать тоже, что и окружающие.

Внутри меня словно забурлила новая жизнь, наполнив тело непонятной пульсацией — так, словно сердце стучало в каждой его клетке. Непонятная сила бросила на землю и, сквозь головокружение и растекающуюся слабость я вдруг стала четче различать звуки и запахи леса — так, словно внезапно прекратился насморк. Потом включился слух шуршанием птиц в гнездах и полетом сов… даже звуки музыки из лагеря прорвались ко мне. Я села на землю, пытаясь сфокусировать зрение. Через некоторое время у меня это получилось, и, несмотря на лунный свет, предметы стали очень четкими…

Обратно в лагерь я буквально летела, не чувствуя ни усталости ни раздражения чего со мной не случалось. Ночь была просто великолепная — яркая луна, тихий ветерок, прохлада — словом, то, что нужно для разгула нечисти. На половине пути, примерно я заметила впереди две неясные тени. Бродячие собаки — их всегда полно возле скоплений людей, вели себя как-то странно. Увидев меня, они поджали хвосты, и, скуля, припали к земле. Псины были здоровые, поменьше немецкой овчарки, хотя ненамного. Но что-то их очень напугало. Я оглянулась — вокруг больше никого не было. А собаки отползали в сторону с моей дороги. Стоило мне сделать шаг — они ринулись прочь со странным визгом. Но эта встреча тогда показалась мне не особенно значительной.

Кровь с лица и шеи я смыла в воде маленькой речки, что плескалась возле лагерного забора. Глядя на свое отражение, я заметила, что немного изменилась — словно волчонок вдруг обнаруживший, что у него есть не только зубки, но и клыки. Внешне это никак не проявилось. Но толи расправились плечи, толи на губах появилась легкая как паутинка улыбка презрения к окружающему. Сбросив футболку и кроссовки, я нырнула в реку, и долго плавала в теплых волнах затона. Тело постепенно перестало гореть, взамен этому пришла легкая истома и покой.

— Так и начался твой охотничий сезон? — Рассказ моей спутницы был довольно странным, но, если поискать, можно найти и не такие отклонения в поведении людей. Чего стоили только пресловутые «черные мессы» средневековых колдунов. Ну выпустила девушка пар, отомстив несчастной скотине за все недовольство миром… Хотя, впрочем, почему коза «несчастная»? Не называл же я так ту свинью, что заботливо упакована в горячие сосиски…Другое дело, что убита коза была достаточно профессионально, что ли, без особых колебаний, словно девушка долго этому училась или принесла умение в цивилизованную жизнь вместе с генетической памятью хищных предков.

— Можно и так это назвать… — Она с сожалением посмотрела на воду, которая осталась в бокале от кубиков льда. Я поднялся, прихватив его, двинулся к бару. Можно было, конечно, позвать скучающего официанта, но пауза давала возможность немного обдумать полученную информацию. Вопрос, собственно, был один — действительно ли моя знакомая стала одним из самых знаменитых мистических существ, или же ей требуется помощь психиатра? Пока ее рассказ с одинаковой степенью вероятности подтверждал и ту и другую версии. Поэтому стоило вернуться, ожидая продолжения.

— В лагере я оказалась под утро, когда уснули даже самые отчаянные «дети». Отсутствие мое осталось незамеченным, как впрочем, и в предыдущие разы. Но теперь я чувствовала изменения, которые произошли во мне самой. Усталости, на удивление, почти не было, лишь в глубине, как теплый уголек, тлело удовольствие от удачной охоты. Я с удовольствием забралась под одеяло и проспала до завтрака.

Несколько дней прошло, как обычно. Только пошел слух, что крестьяне отстреляли пару бродячих собак, задравших козу. Рассказчики преувеличивали количество хищников и жертв, как это обычно бывает, но я думаю, речь шла о тех дворнягах, которых я встретила на обратном пути, а их последний ужин был моей первой добычей. Я подумала тогда, что все сложилось очень удачно… но захотелось продолжения. К тому времени я уже успела побродить в Интернете, ища объяснения своему поведению. Да, действительно, здесь могут быть только две версии… — Я вздрогнул, на миг показалось, что эта странная девушка прочитала мои мысли. — И обе меня пугали — все же странно считать, себя сумасшедшей или, что еще хуже, мистическим упырем. Но безжалостная радость от содеянного требовала продолжения. Это не было той мистической жаждой, которую так любят описывать авторы фантастических романов. Скорее, ощущение напоминало сексуальное желание, оно постоянно, достаточно ярко выражено, но мы не животные и в состоянии управлять собой. А значит, это ощущение можно и приглушить и полностью задавить, если есть необходимость. Именно так я и поступала… но за неделю до конца смены произошло еще одно событие. — Рассказчица сделала паузу, отвлекаясь на коктейль. Случайно ли она выбрала старомодную смесь под громким названием «Кровавая Мэри»? Я вспоминал состав этого странного напитка — водка, томатный сок, и, кажется, что-то еще. Просто, без особых изысков, если не считать громкого названия — в честь Мэри Стюарт, не иначе. Что это — намек или тоже часть странного образа, такая же, как черные волосы, серебряные украшения?

— Несколько человек из старшей группы решили сбегать в «самоволку», оккупировав на ночь заброшенный деревенский дом. От лагеря до него был примерно час ходьбы, так что после отбоя вполне можно было добежать туда и вернуться обратно до утра…. В эту вылазку позвали и меня — тот самый парень, что никак не мог одарить своим вниманием. Я согласилась, решив, что это — хорошая возможность погулять на свободе. Что же касается остальных — к этому времени либеральные порядки, воцарившиеся к концу лагерной смены казались им чересчур строгими и они хотели полного отсутствия контроля со стороны старших.

Домик был небольшим, и стоял на самом краю деревни. Знаешь, мне всегда казалось, что в таких вот — маленьких, кособоких избах жили колдуны или ведьмы, с растрепанными седыми волосами, закрывавшими лицо. Так считала не одна я — по дороге кто-то из ребят рассказал пару детских страшилок, где основным героем выступал такое же вот строение. Мой кавалер тогда особо смеялся над историей, где маленькая девочка пришла ночью в дом, чтобы выпить кровь всех его обитателей. Он подсчитал, не упустив случая хвастнуть своими знаниями арифметики и анатомии, что емкость желудка у ребенка — около литра, а значит, демоническое создание должно было лопнуть на середине трапезы. Да, чуть не забыла — компания набралась немаленькая — десять человек, ну или, точнее, пять парочек. Кто был моей второй половиной, несложно догадаться. Тот парень — видимо, человек деловой, привык все решать и устраивать, и был одним из организаторов ночной прогулки.

В избу заранее принесли вино и закуску — в основном, шоколадные конфеты и печенье. К середине ночи многим уже хотелось есть, но почему-то более солидной закуски никто не взял — видимо, сказывались ограничения сладостей в более юном возрасте. Зажгли свечи, расковыряли пробки — штопор, конечно, тоже никто не взял, и началось застолье. После третьего тоста, когда никто уже не обращал внимания на окружающих, я выскользнула из дома.

Огород зарос бурьяном по пояс. В переплетениях корней шуршала какая-то полевая мелочь — мыши, наверное. Я осторожно шла по этому полю, не видя собственных ног в траве, чувствуя, как мягкая пыльца оседает на коже. Через пару минут сзади послышались торопливые шаги. «Кавалер» искал меня, возможно, надеясь, что я покинула компанию специально для нашего с ним свидания. Он увидел меня и решил догнать. Я не стала оборачиваться — только когда руки сжали плечи и сразу же поползли вниз, остановилась. Он бормотал что-то, обдавая мое лицо винным кислым запахом, целуя шею. Еще не понимая, зачем, я потянула его в сторону от дома, туда, где диким лесом разрослись кусты смородины.

Ветки цепляли за одежду, когда мы продирались сквозь заросли на маленькую — со стол размером, полянку. Когда его руки поползли вверх, поднимая мою футболку, я осторожно вытянула нож из кармана. Увлекшись процессом, он даже не заметил осторожного прикосновения лезвия — только застонал, почувствовав мои губы на шее. Продолжая целовать, попытался просунуть руки в шорты, но я крепко обняла его, чувствуя бьющую в рот струйку тепла, от вкуса которой снова начали подкашиваться ноги…

Похоже, очень скоро что мой соблазнитель начал слабеть — его движения становились вялыми, механическими. К счастью для него, я не стала резать глубоко, но даже из той царапины пролилось не меньше стакана крови. Отпрянув — он уже не держал меня, я изобразила удивление, воскликнув что-то вроде «Ой, ты сильно поранился», прижала платок к шее, положила его руку сверху, и ушла.

Утром я узнала, что все самовольщики благополучно вернулись в лагерь, только несостоявшийся герой-любовник плохо себя чувствовал, так, что его пришлось поддерживать на ходу. Но через пару дней он пришел в себя, и хотя бы оставил меня в покое. А потом — закончилась смена, и все разъехались по домам. — Выпалив последние слова, она снова отвлеклась на коктейль. Рассказ выглядел правдоподобно, хотя проверить его было невозможно. Но описываемые события происходили несколько лет назад, возможно, что я мог услышать что-нибудь более свежее. Описание охоты юной вампирши не казалось чем-то отвратительным — во всяком случае, для меня.

— Может быть, перекусим? — Я позвал официанта.

— С удовольствием… По салату для начала…

— А на горячее что?

— Бифштекс с кровью… — Она улыбнулась. — Но можно и цыпленка.

Глава 4

— Что было дальше? — Я молчал все время обеда, пытаясь разобраться в услышанном, И задал очередной вопрос, только когда нам принесли кофе. Она коснулась кончиком ложки тонкой пленки из корицы, плававшей в чашечке, потом подняла ее и слизала коричневую капельку. Когда она заговорила, тон собеседницы изменился — совсем чуть-чуть. Голос, казалось, зазвучал мягче, слова цеплялись одно за другое, вливаясь в сознание одним сплошным потоком.

— Я вернулась домой преображенной, и родители обрадовались переменам. Конечно, никто не заметил, что я стала другой внутренне, все видели только загар, стройное тело с подтянутой мускулатурой. Но главное — вот она, самая большая радость — нелюдимый ребенок стал чаще гулять по вечерам, ходить на танцы и болтать по телефону… не пойму, почему именно такое поведение считается нормальным и никого не беспокоит… ну да ладно.

В городе подростку сложнее сбежать на ночь глядя, я не хотела тревожить родных поздними возвращениями, поэтому приходилось быть более осторожной. Но мне очень хотелось поохотиться еще. Знаешь, на что это походит? Словно из ниоткуда возникает чувство щекотки, которое разливается внутри теплыми мурашками, рот наполняется слюной и сердце начинает биться часто-часто. Потом оно успокаивается и не просто в мыслях, во всем теле разливается спокойная уверенность, чувство того, что именно ты сегодня — настоящий хищник, который способен жить, питаясь живыми существами.

Чтобы хоть слегка заглушить это чувство, я пять раз в неделю ходила в спортзал — не на фитнес, как большинство сверстниц. Я просто приходила, выбирала тренажер — например, гребной станок, и по часу выполняла одно и тоже движение, до тех пор, пока мышцы еще подчинялись. Я пробовала медитировать, перечитала кучу книг, узнала, как проникать в свое подсознание… И решила выяснить, что произошло со мной на уровне сверх физическом.

Входить в транс было легко, что также удивило меня. Я концентрировала внимание на пламени свечи, пока оно вдруг не увеличивалось в размерах, разворачиваясь в светлую пелену. Она словно накрывала меня, увлекая в некое подобие полета. Однажды я увидела свою комнату и себя, сидящей на полу в позе лотоса. Затем картинка сменилась, или я переместилась, не знаю. Передо мной была освещенная луной пустошь. Легкий ветер шевелил редкие пучки пожухлой травы и улетал прочь. Тишину нарушали лишь странные звуки — так, словно неподалеку в силках билась небольшая птица.

Я попыталась увидеть, что происходит, и заметила, что на траве, уже неподвижное, лежит человеческое тело. Подле него — несколько странных существ. Они походили на людей, но это только на первый взгляд. Казалось, что образы незнакомцев меняются, подобно картинкам в калейдоскопе. У них были руки и ноги, но кроме них — несколько щупальцев, растущих из солнечного сплетения, середины груди, основания горла, «третьего глаза». Эти конечности то втягивались, то отрастали вновь, так, словно существа потеряли над ними контроль.

Они заметили меня, и прервали свои непонятные действия. Мелькнула мысль, о бегстве, но почему-то мне показалось, что для меня они не опасны. Фигуры незнакомцев обрели человеческое подобие — теперь можно было разглядеть, что среди них четверо мужчин и пятеро женщин. Они окружили меня, словно изучая. Потом семеро снова выбросили свои щупальца — я даже не успела испугаться. Последовал сильный рывок, едва не поваливший меня на землю. И тут же у меня словно выросли еще несколько рук. Незнакомцы отступили, а я увидела семь тонких серых жгутиков, которые выросли из каждой моей чакры. Они постепенно увеличивались, превращаясь в такие же странные конечности, как и у окружающих…

Происходящее испугало меня, так, что сжавшись в комочек, я из всех сил рванулась прочь от этого странного места… и упала навзничь в своей комнате. Сердце бултыхалось где-то в горле, я с трудом перевела дыхание и увидела, что лежу на ковре, и свеча уже почти прогорела. Ноги ныли — я, точнее, мое тело, провела в медитации почти два часа. — Это уже было интереснее. О таком ритуале мне слышать не приходилось, и если, моя собеседница этого не придумала, то здесь имело место астральное путешествие. Девушка действительно встретилась с теми, кто смог раскрыть ее способности, превратить в настоящего вампира, а не просто в питающееся кровью создание. Теоретически, такой метод — энергетической подпитки, наиболее действенен. Порезы, укусы — все это лишь внешняя атрибутика. Вампир атакует, пробивая эфирное тело своей жертвы, лишая ее того, что называется жизненной силой. Это куда чище и безопаснее, чем ночные вылазки с ножом в руках. Или я ошибаюсь?

— Как ты думаешь, что произошло с тобой? — Она подняла глаза, и я почувствовал, как голову слегка сдавило невидимым обручем. Легкая дурнота, словно от резкого перепада давления во время «воздушной ямы» в самолете, подступила к горлу.

— Сейчас кажется, что меня, как бы это назвать, посвятили в вампиры. Тогда, пытаясь отдышаться, я еще не понимала, что получила в свое распоряжение способности, которые есть далеко не у каждого…

Но пережитое волнение не позволяло мне некоторое время выходить в астрал — было слишком страшно. Постепенно новые заботы, подготовка к экзаменам в школе притупили впечатления. А вот на охоту хотелось также сильно, и выход нашелся. Во время новогодних каникул наш класс отправился на турбазу. Два дня катания на лыжах и прочих радостей были нашей наградой за месяцы, проведенные за партой в изучении наполовину ненужных вещей.

База располагалась неподалеку от дома отдыха, где также в ту пору было полно народа. Вечером мы пошли туда, на дискотеку… Такие людские сборища стали нравиться мне — много незнакомых людей, никто никого не знает, все веселы и беспечны. Доверчивость людей порой поражает, я не говорю о заботе по сохранению собственных кошельков, хотя и она улетучивается в атмосфере веселья. В толпе люди, как бараны в стаде, уверенны в своей безопасности и подпускают тех, кто может им повредить гораздо ближе. Чем, например, на пустынной улице. Что это — память о мирной жизни в глубине племени или вера в то, что окружающие защитят, придут на помощь, если в этом возникнет необходимость? Но, как бы то ни было, именно там я чувствовала себя как львица посреди стада пасущихся антилоп.

Народ бесновался под музыку, наших девушек быстро заметили скучающие господа и растащили по компаниям. За столиком, где оказалась я, было трое уже подвыпивших молодых людей и две девушки. Поболтав немного, я перемигнулась с одним из парней, и мы пошли танцевать. Прикосновения чужих рук были бесцеремонны, но в тот момент для меня это было безразлично — знакомая дрожь — предвкушение от охоты, захватили куда больше. Но к ней прибавилось и новое чувство — казалось, что я увидела небольшое облако над телом своего нового знакомого. Оно слабо светилось, особенно точки напротив чакр. Я вдруг вспомнила про жгутики, которые вырастали из моего тела, и тут же увидела, как один «выстрелил» и присосался между глаз моего нового знакомого.

Когда закончилась музыка, я просто взяла его за руку и повела за собой. Мы оделись и вышли на улицу, в начавшийся снегопад. У склона — дом отдыха стоял на вершине холма, мой спутник попытался обнять меня. К этому времени все семь жгутиков впились в его чакры, и я видела, как они превратились в светящиеся ниточки. Когда я положила одну руку на его плечо, и провела лезвием по запястью, он вскрикнул и отшатнулся. Но вырваться не смог. Я чувствовала, как человек сопротивляется, хотя не может даже сдвинуться с места, пока мои губы обхватывали рану. Несколько секунд — он начал оседать, я опустилась на колени, не думая ни о чем, кроме вливавшейся в меня жизни. Во лбу, груди, животе я чувствовала удары чужого сердца, свет волнами вливался в мое тело, ниточки, связывающие нас, превратились в толстые веревки. Облако вокруг него потускнело и начало пропадать, человек упал на землю, и соскользнул вниз по склону. Я же села на пятки, пытаясь унять дрожь, от которой хотелось корчиться и кататься по земле, извиваясь от наслаждения. В глазах двоилось, жар от низа живота поднимался вверх, заполняя разум, а сердце рвалось в груди… Я запрокинула голову назад и застонала от восторга.

Через несколько минут, когда мир приобрел, наконец, очертания, я поднялась и ушла на турбазу. Утром мне рассказали, что в доме отдыха произошло несчастье — один из пьяных гостей упал со склона, потерял сознание, и замерз в снегу.

— Это был тот самый…? — Обруч давил все сильнее, голова просто раскалывалась. На смену легкой дурноте пришла тошнота, стоявшая в горле. Организм уже не просто сигнализировал об опасности — он просил помощи, надеясь стряхнуть путы, которые набрасывала собеседница. Что же, если это и сумасшедшая, но она явно владела азами гипноза и успешно их применяла для своих целей. Сейчас ее объектом стал я — иначе нельзя объяснить мои ощущения. Подсознание включило все защитные системы, чтобы противостоять вторжению, но напор был явно сильнее, чем я мог бы выдержать.

Стол начал раскачиваться перед глазами — я закусил губу, силясь противостоять ее атаке, и немного пришел в себя. Правая рука скользнула вниз, на пояс, туда, где на расстоянии ладони от пряжки жил маленький складной кинжал. Детище американских дизайнеров — «гражданская» копия боевого оружия была менее практичной, чем «Горная лавина», которой щелкала собеседница, но имела лезвие на дюйм длиннее, и могла оказаться более удобной для рукопашной схватки. Обоюдоострый клинок в сложенном виде полностью прятался в рукояти — это делало его безопасным в ношении. Открывался кинжал при помощи маленького шпенька в основании лезвия.

Я втянул рукоятку в кулак, чувствуя, как жесткий пластик приятно холодит кожу, царапая выступами. Почти сразу стало легче дышать, и утихла боль в голове. Под прикрытием стола я перехватил кинжал, большой палец уперся в выступ, готовясь освободить лезвие. Собеседница откинулась назад, словно заново изучая меня. На губах появилась улыбка — теперь уже не хищницы, а просто красивой девушки. Правая рука на секунду задержалась в воздухе, потом ее нож исчез за поясом. Я осторожно вздохнул и проделал то же самое.

— Что это было? — Она пожала плечами и придвинула к себе блюдце с пирожными. Потом отправила официантку за очередной порцией кофе. Осторожно отлепив вишенку с белоснежной сливочной пирамидки, она отправила ее в рот, и лишь потом ответила.

— Ты же сам почувствовал… Сложно это, наверное — не знать, а лишь только жить догадками? Постоянно сомневаться, что происходит — несварение у тебя или порчу навели? Тяжело принимать все религии и атеизм одновременно, и невозможно поселить их в собственном разуме. Ты пытаешься объяснить все явления с помощью имеющихся у тебя знаний по физике, биологии и парапсихологии? Но при этом веришь и в то, что существует нечто неописуемое?

— Ты про магию говоришь? Но пока что в твоем рассказе все более-менее объяснимо. — Я осторожно коснулся кинжала. — Но зачем было меня обрабатывать?

— Как минимум, одна весомая причина для этого есть. Мне хотелось узнать, кто ты — жертва или союзник. Когда мы вошли сюда, я не знала этого. Сейчас — знаю. Если хочешь, я помогу тебе… как однажды помогли мне.

— Если мне удастся, наконец, выйти в астрал, я буду рад встретиться с тобой там и научиться использовать свою силу. Но ты рассказала лишь о первом годе своей жизни в новом облике. Думаю, что впереди еще немало интересного…

Глава 5

Дождь закончился. Летняя жара тоже. Солнце спряталось за домами и уже не обжигало, как утром. Мы медленно шли по улице, среди толпы, спешащей по своим делам… День заканчивался, и народ, в большинстве своем, спешил домой, а может, и за город, ища сомнительную радость от купания в мелких речушках, которыми эти места буквально пронизаны. Ольга молчала — толи давая мне возможность обдумать услышанное, толи ждала вопросов. Между ее посвящением и сегодняшним днем было несколько лет — чем они наполнены, ночными охотами или дневными переживаниями? Я не мог понять, как относиться к поступкам этой девушки. Общепринятая мораль и рассудок кричали мне, что все это — просто немыслимо, что нужно бежать от сумасшедшей, или звать на помощь. Но одновременно я чувствовал, что нисколько не жалею тех, кто стал ее жертвами, более того, два описанных случая показывали, что эти люди сами искали приключений. И нашли, пусть не совсем то, на что рассчитывали. Словом, как в старой пословице: «Виноват волк, что корову съел, виновата корова, что в лес зашла».

— Твоя вторая охота на человека… ты сильно изменилась после нее?

— Да. Если прежде были сомнения в собственном рассудке, то, как объект повел себя, показало, что я получила новую силу. После того случая я стала замечать, что могу воздействовать на людей — это можно называть гипнозом. Я изменяла степень и стиль — мне уступали место в автобусе, ставили пятерки на экзамене, отдавали деньги… да, и такое случалось — в магазинах, например. Стоило немного поговорить с человеком, и он сам доставал кошелек, передавал всю наличность. При этом окружающие думали, что мы хорошие знакомые. Так я собирала на карманные расходы. Сильно шиковать, как понимаешь, не стоило, да и не хотелось.

Манипулирование окружающими стало моим главным развлечением в остаток зимы, весну и начало лета. Я без проблем окончила школу и уехала в краевой центр, поступать в университет. Поначалу я собиралась вплотную заняться психологией, чтобы изучить себя саму, но потом решила — для того, чтобы работать на компьютере, не нужно знать его устройство, достаточно уметь им пользоваться. Тоже самое и с моими способностями. Лучшее применение им можно найти в управленческой работе, но я решила заняться менее прибыльным делом — антропологией.

Деньги меня интересовали мало — хотелось всего лишь жить в достатке. Для этого хватало еженедельных «бесед» с презентабельными покупателями в крупных магазинах. Этим же летом я нашла работу в ювелирном отделе — основной задачей здесь было улыбаться клиентам. По выходным, пока не начались занятия в университете, я садилась на велосипед и уезжала из мегаполиса в какой-нибудь из маленьких городков.

Два часа кручения педалей — и вместо автомобильного шума деревенские звуки. Знаешь, кажется, что такие места созданы по одному образцу. Дело не в архитектуре — постройки, действительно, разные. Сам дух там не городской, и не сельский, некая смесь выхлопного газа с васильковым ароматом, ключевой воды с пепси. Мне это не по нраву, но надолго там я никогда не задерживалась.

Обычно велосипед оставался в какой-нибудь заброшенной рощице, а сама я некоторое время просто гуляла по городу. Вечером шла в самое богатое кафе или клубу — словом, туда, где больше народа и громче музыка. Шла на охоту. Происходило все примерно также, как и в первый раз, только обстановка менялась. Например, в…, впрочем, не буду говорить, где именно, так вот, там я села в машину и позволила увезти себя подальше — наши желания с водителем до этого момента совпадали. Он ведь не знал, что именно в том, заброшенном парке, я оставила свой двухколесный транспорт. На этот раз мне удалось подстроиться еще быстрее — когда машина остановилась, осталось только провести рукой… Может, от того, что прошло более полугода после первой охоты, или мне так показалось, но приходила в себя я дольше, с трудом вырываясь из теплых волн, перекатывавшихся по всему телу… Автомобиль вместе с водителем я направила в овраг, где машина загорелась. Через две недели подобная авария произошла в другом городе. Вряд ли это кого-либо удивило.

— Веселое получается сочинение на тему «Как я провела лето»… — Она остановилась, посмотрела на меня.

— Ты их жалеешь?

— Нисколько. Я бы, наверное, и себя не жалел, окажись на их месте. Чего же еще ожидать от молодой привлекательной девушки, которая садиться в твою машину? — Ольга рассмеялась, легко, словно услышав анекдот.

— Иронизируешь? Ничего, посмотрю я на тебя… через несколько лет. Ведь ты сам хочешь стать таким же! — Ее глаза вдруг распахнулись, словно создав пустоту между нами, которая начала втягивать меня в себя. Я шагнул чуть в сторону, качнул головой.

— Наверное, хочу… не столько из любви к крови, сколько из ненависти к молоку и свежим булкам. Однако, уже поздно. Позволь, я провожу тебя немного — до стоянки такси. — Она удивленно встрепенулась. Хорошо. Пусть гадает, что стало причиной такого поворота — это полезно. Будь она просто девушкой, стоило проявить больше внимания, опасаясь обидеть ее. Но если рассказ ее — правда, то я рисковал пополнить список тех, кто был чересчур галантен. Поэтому лучше поставить многоточие — если наш разговор не случайный, мы встретимся очень скоро.

После душа простыня показалась очень холодной. Я полежал некоторое время слушая свое дыхание. Потом постарался заполнить им собственные мысли. Вдох-выдох, больше ничего. Вдо-о-оох, воздух пришел, выдо-о-о-х, ушел… сердце бьется в груди, пульс ощущается в горле, руках, ногах. Тело стало невесомым — я уже не чувствовал под собой постели. Мысленно постарался подтолкнуть себя вверх, с замиранием понимая, что потолок становится ближе, и я вижу его, несмотря на сомкнутые веки. Расслабиться и не бояться — неопытный и безоружный, я ищу спутницу… которая на прощание сказала свое имя — Ольга.

Здесь всегда осень, или всегда ночь. Но пустошь не изменилась — я видел ее во сне, а теперь словно иду по этой земле. Неглубокие балки, короткая трава, голые кусты — все это так знакомо, и так четко. Луны нет, но бледный свет прорывается сквозь дымку облаков. Можно разглядеть пару крупных камней на горизонте и женскую фигуру рядом с ними. Я понимаю, кто это, также, что все слова Ольги — правда. Ее образ меняется, перетекая от клочка тумана обратно в человека. В этом мире нет четких форм для пришельцев, но я все равно узнаю ее. Девушка приближается. Молча — слов не существует там, где думают эмоциями, а понимают подсознанием. Здесь нечего рассказывать и нечему учиться, зато можно показать и почувствовать неизведанное прежде. Меня бросает вперед, когда из чакр вырывают тонкие жгутики, тут же спрятавшиеся обратно. Ольга улыбается, это не видно, хотя и чувствуется. Она шевельнулась. Семь светящихся комочков повисает в воздухе и, прежде, чем я успеваю понять, что происходит, мои «щупальца» выстреливают из глубины тела, захватывая их и медленно втягивая в себя. Пустошь начинает рассеиваться, вместо нее появляется потолок, потом я чувствую теплые капли в семи точках тела, и вижу свою комнату.

Путешествие удалось. С этой мыслю я засыпаю, еще не понимая, что с этого момента изменяется не только энергетическая структура тела, но и самая большая вещь, которая зовется Судьбой. Я решу много человеческих проблем нечеловеческими способностями, но приобрету еще больше — тех, о которых не решался даже подумать прежде.

Глава 6

Разбудил меня телефонный звонок. На мигающем экране мобильника светилась надпись «вызов», без номера. Часы показывали семь утра. Прежде, чем ответить, я потер лицо, отгоняя остатки видений. Голос на другом конце провода удивил спокойствием и подчеркнутой вежливостью.

— Я прошу прощения за ранний звонок. Вы, как и большинство кандидатов, безусловно, тяготеете к ночному образу жизни. Однако вопрос требует разъяснений с нашей стороны. Очень прошу вас, собирайтесь и спускайтесь вниз. Такси за вами уже отправили.

— Простите… — судя по инструкциям, кто-то ошибся номером.

— Это касается перемен, которые произошли с Вами ночью. Пожалуйста, приезжайте. — Короткие гудки.

…Мокрый от росы асфальт ложился под колеса желтой «Волги» с шашечками наверху. Машина одиноко стояла у подъезда, когда я спустился. Водитель лишь кивнул на мое приветствие, и сразу сорвался с места. Теперь он колесил по городу, словно в поисках нужной улицы. В одном из дворов машина резко затормозила. Из глубины вылетело точно такое же такси и направилось в сторону центра. Мы же тихо пробрались через скопление пятиэтажек, и выехали с другой стороны. Все это начало напоминать игру в шпионов и оставалось только догадываться, откуда у неизвестных столько внимания к моей персоне. Город остался позади. Но ехать нам осталось немного — машина свернула в сторону поселка из коттеджей современной постройки — пристанище местной элиты. Несколько кварталов — и перед нами распахнулись железные ворота.

Такси оказалось перед въездом в гараж. Слева был глухой забор, справа — живая изгородь. Невесть откуда взявшийся человек в черных брюках и белой рубашке, распахнул дверь машины, жестом пригласив следовать за собой. Мы протиснулись сквозь кусты — в них был заботливо оставлен узкий проход, и по шуршащей песочной дорожке подошли к дому. Рванувшиеся к нам две немецкие овчарки остановились, услышав окрик моего провожатого, и осторожно проследовали до двери в дом.

Внутренняя обстановка подавляла. Тяжелые портьеры, картины в массивных рамах, кожаные кресла в гостиной и камин придавали этакую готичность обстановке. Это впечатление усиливали сводчатые потолки, а также размеры помещения. Оглядевшись, я вспомнил слова одного знакомого «В углу зала сиротливо приткнулся рояль». Инструмента здесь не было, но, появись он вдруг, мог бы и потеряться в такой комнате. Здесь витал легкий запах дорогих духов, кожаной мебели и древесного угля, таящего голубоватыми язычками в камине.

При нашем появлении человек, сидящий в одном из кресел, поднялся навстречу. Это был мужчина неопределенного возраста — судя по смуглому, морщинистому лицу, ему могло быть и пятьдесят и шестьдесят лет. Но стать говорила в пользу его юности. Держался он почти с военной выправкой, двигался легко и бесшумно.

— Доброе утро. Рад, что Вы благополучно добрались, и хочу еще раз извиниться за спешку, с которой нам пришлось доставить Вас сюда. Меня зовут Серж Азатович, я владелец этого дома. — Он обвел рукой кресла, предлагая занять любое из них, и вернулся на свое место. Человека этого я знал — фирма, учредителем и бессменным владельцем которой он являлся, владела сетью продуктовых магазинов, скотоводческими комплексами, имела собственную производственную базу, несколько учебных и медицинских заведений, и являлась одной из самых крупных корпораций в регионе. Из странностей этой персоны самой основной являлась его необычайная замкнутость — Серж никогда не показывался перед телекамерами, и не давал интервью. Он как бы держался в стороне от политической да и общественной жизни, не стремясь, как большинство его коллег, в кресло депутата законодательного собрания, не устраивал шумных праздников, хотя и выделял средства в помощь по проведению городских мероприятий. Скорее всего, мой род занятий также был ему известен, заодно с номером телефона и адресом. Но это не объясняло такой поспешности.

— Ничего страшного… я почти проснулся. Любопытство разбудило — я надеюсь, что Вы объясните причину, по которой я здесь оказался, да еще при столь странных условиях. — Собеседник быстро кивнул.

— Вчера Вы долго беседовали с Ольгой… — Я вздрогнул. — И, после этого успешно прошли через некий ритуал. Верно?

— Что именно? Да, я встречался с девушкой которую так зовут… — Не это его интересовало. Неужели астральное путешествие? Магната интересует магия?

— Все просто, Алексей. Ольга — моя ученица, скажем так. А Вы — человек, ставший из кандидата рекрутом с ее помощью. Думаю, что Вам следует многое узнать.

— Если можно… Для начала о моем звании. Вы дважды назвали меня кандидатом, теперь, судя по всему, повысили. Что это означает? — Серж слегка улыбнулся, забавлял ли его вопрос — первый попавшийся из тучи подобных, или просто ему доставляло удовольствие повторять простые для него истины, непонятно.

— Все просто. Человек, который может, скажем так, измениться, более того, искренне, пусть и неосознанно желает этого, называется кандидат. Тот, кто прошел через ритуал вытягивания, становится рекрутом. Далее, пройдя обучение, он может претендовать на звание бакалавра, потом — доктора, и, наконец, магистра третьей, второй и первой степени. Но Вам эта информация сейчас совершенно ни к чему. Вы должны были бы лучше задавать вопросы…

— Хорошо. Что мне предстоит узнать, чему научиться?

— Одним словом? Научиться жить. — Я потер щеку, вспомнив, что стоило бы побриться, и посмотрел на Сержа. Что он хотел сказать этим? Неужели он, как и Ольга…

— Я - вампир. И Вы теперь — тоже. Мы не одиноки на Земле, хотя нас немного. Свои способности мы применяем для собственного удовольствия, но и помогаем своим единомышленникам. О сущности и природе нашей мы еще поговорим и не раз. Пока же Вам стоит лучше узнать о классификации, так сказать, расах тех, среди кого Вы оказались.

Среди древних племен существовала четкая кастовая система — пережитки ее мы наблюдаем у людей, живущих в каменном веке, кое-что известно об индийских традициях… Ну, а вампиры — одни из самых ярых хранителей традиций. Правда здесь границы не настолько строгие — рекрут становится тем, кем сможет, все равноправны. Вы понимаете, о чем я говорю? О разделении не только по наследственным правам, но и по способностям и предпочтениям. Именно такая система принята в нашем сообществе. Отличие его членов заключается в их активности по отношению к человечеству, точнее к той его части, которая попадает под определения «жертв». В качестве примера возьмем Вашу знакомую. Ольга — охотник. Сопротивляться своей природе она может, но лишь до определенного предела. Засада и преследование добычи — ее стихия. Оргазм от убийства — ее наслаждение. Она будет совершенствоваться, искать добычу, выслеживать и проливать кровь. Вы никогда не хотели поступить с кем-нибудь так, как она?

— Хотел, но…

— Но без особых усилий подавляли это желание. Уровень контроля выше, потенциал пока — неизвестен, но, при достаточном усердии, Вы сможете стать следопытом, лекарем, нет, впрочем, этим вряд ли… или наставником, а может, посредником…

— Мне мало говорят эти звания, словно взятые из компьютерной игры…

— А кто, по-вашему, пишет игры? — Серж рассмеялся, легко и свободно. — Это пока вам все равно, научитесь их различать не только по внешнему виду, но и по дыханию. Но функции можно обрисовать так — следопыт, он по духу ближе прочих к охотнику. Часто поэтому они работают в паре. При необходимости они могут заменить друг друга — но только на время. Следопыт — чувствителен, он может воспринимать и влиять на настроение окружающих людей, искать их по эфирной волне. Этот вампир лучше других распознает людей, может определять их настроение по остаткам ментальных шлейфов, идти за добычей даже если потерял ее из вида. Он же определяет уровень способностей потенциальных рекрутов, работает с ними на уровне подготовки к посвящению, подталкивает в астрал, и часто сопровождает там. Ольга работала как раз над этой частью, когда встретила тебя — и охотничий азарт едва не взял верх. Тут ты оказался на высоте. — Серж перешел на «ты» между делом.

— Я почувствовал, что она словно пытается загипнотизировать меня.

— Это не совсем гипноз, хотя и похоже. На уровне восприятия человек не чувствует особой разницы, но атака вампира гораздо глубже, она воздействует на все эфирные тела человека а не только на его сознание, как обычный гипноз. Да, подавлять чужую психику, отбирать энергию охотник начинает раньше, чем подумает об этом. Поэтому рядом с ним неприятно находиться людям с сильной волей, или кандидатам, которые в состоянии поставить барьер на подсознательном уровне. Взявшись за оружие, ты показал свою готовность к сопротивлению, а заодно напомнил ей, зачем, собственно, затеяна ваша встреча. Справиться с охотником, который потерял контроль над собой, ты бы не смог, но ей за утрату кандидата грозило наказание. — Я поежился, представив губы собеседницы на своей шее и то, как улетучиваются силы в этом смертельном поцелуе. Ощущение было странное — смесь легкого страха и возбуждения.

— Что делают лекарь и наставник, я могу догадаться. Но чем занимаются посредники?

— Передачей энергии. Не все же могут охотиться.

— То есть, «добычу» приносят только первые два класса вампиров? Как же она делится?

— Вот для этого и нужны посредники. Представь, что над городом раскинута невидимая сеть… как провода ЛЭП, к примеру. Каждый вампир имеет к ней доступ и может черпать энергию для себя. За это он платит, конечно же, платит своими услугами, временем, жертвуя что-то для других. Так вот, охотники собирают жизненную энергию в гигантских количествах — представь только заряд, заложенный в каждом с рождения, и рассчитанный на двести-триста лет. Прибавь к этому весь запас, что выходит вместе с кровью… да одному вампиру этого хватит на десятилетия неувядающей молодости! Но большая часть ее улетучивается, поскольку переварить за раз столько добра в состоянии лишь единицы. Посредники улавливают всплески и распределяют энергию по нашим каналам.

— Это прямо-таки коммунизм какой-то получается…

— А кто, по-твоему, придумал коммунизм? Принцип социальной справедливости в полной мере реализован в нашем обществе. Да, кто-то живет лучше, кто-то хуже, но главное, что достаток мы обеспечиваем всем, кто этого заслуживает. — Серж поднялся, приглашая следовать за собой.

— Осталось всего лишь два вопроса… точнее три…

— Отвечаю на первый — обучение уже идет, и будет продолжаться всегда. Второй — с ней ты увидишься, а если станешь следопытом, то и поработаешь, хотя я рекомендую не привязываться к тому, кто тебя посвятил — чревато проблемами в будущем. И, наконец, третий — врагов у тебя стало многократно больше, чем сутки назад. Это главный недостаток твоего положения и тот самый подвох, которого ты ожидаешь. Ты можешь отказаться от новой жизни, но знай, что теперь, вместо вопроса, где взять деньги, силы и здоровье, ты будешь думать, куда их потратить. — Предупреждение было чересчур формальным. Он даже не стал ждать ответа. Наверное, потому, что, еще будучи кандидатом, я принял решение.

У выхода привратник вручил мне конверт. Внутри лежала банковская карточка и листок с кодом доступа к счету.

— Поздравляю с началом работы в нашей корпорации. Здесь — твоя стипендия, которая будет выплачиваться до получения звания бакалавра. Возможно, что к ней прибавятся премиальные и ставка стажера. Но, если есть возможность выбора, молодежь предпочитает сухой паек. Вот он. — Серж протянул мне палочку из черного дерева размером с карандаш. Она оказалась теплой на ощупь и сильно дрожала в руке, точь-в-точь как телефон к вибровызовом.

— Что это? Походит на…

— Можно назвать красиво, например «Энергетический амулет» или банально — «батарейка». Но суть от этого не изменится. Пока ты не можешь подключаться к общему энергетическому полю, будем тебя подкармливать таким образом. Пользоваться ею очень просто — сжимаешь в кулаке пока не станет горячей и, на вдохе, представляешь, как энергия через руку перетекает в солнечное сплетение. Только не переусердствую поначалу.

— Сколько здесь?

— Если ничего не есть, не медитировать, разгружать вагоны и только ее зарядом питаться, хватит на неделю. Но тебе лучше не использовать быстрее, чем за месяц. — Я покрутил палочку в руках.

— Кажется, начинаю догадываться, за что не любят вампиров — энергоносители в любом их виде всегда в цене. — Серж кивнул.

— И за это тоже. Но дело тут не в любви а в простой экономической выгоде. Знающий человек, если он, конечно в состоянии, заплатит за палочку не менее тысячи долларов. Это немного, но и «батарейка» простенькая. Для ее зарядки используется лишь восполняемая человеческая энергия — объект при этом лишь ощущает вялость некоторое время. Знакомое ощущение? Такие «комариные» атаки используются чаще всего, и это выгодно, потому что силы собираются по капле, и никто не обращает внимания… Однако мы увлеклись беседой. Вот тетрадь для конспектов — Серж протянул обычный с виду ежедневник. — Там внутри — два адреса, куда ты будешь приходить на обучение в первую неделю. Если не случится чего-либо непредвиденного, мы увидимся осенью, накануне Дня всех святых.

Глава 7

— Какой цвет!? — Наставник держал перед моими глазами чистый лист бумаги. Он задавал этот вопрос уже в сотый раз, весь стол был завален абсолютно одинаковыми на первый взгляд, белоснежными прямоугольниками. — Ты чем смотришь?!

— Зеленый… — Листок, наконец, протаял изумрудными оттенками. Наставник устало вздохнул и, с легким шелестом разлетавшихся листков, бросил бумагу на стол.

— Запомнил, как ты увидел это? — Я слегка кивнул, не вполне представляя этот процесс. — Тогда продолжим. — С довольной улыбкой он вытащил из ящика стола высокую стопку бумаги. Итак, какой цвет…?

Конечно, листки были не простые. Накануне моего прихода наставник пометил их, оставив на каждом маленький энергетический или, точнее, энерго-информационный заряд. Этот след мне и нужно было распознать. Задача оставалась неизменной ежедневно, но я никогда не знал, каким цветом он помечает бумаги, и делает ли это вообще. На второй день занятий я честно увидел багровые тона, за что был награжден долгим смехом наставника — за его след я принял пятна в собственных глазах, появившиеся от напряжения.

Доля следопыта — не из легких. Мне предстояло научиться видеть изменяющуюся энергетическую структуру человеческого тела, вернее, всех трех тел. Первые опыты в людных местах напоминали попытки слушать десятерых собеседников одновременно. Эфирный двойник дымкой закрывал все остальное, астральная часть у всех людей стремилась спрятаться внутрь физического тела, а ментальный шлейф метался в таком беспорядке, что уследить за ним было не легче, чем просчитать зигзаги у молнии. Мысли, их видимое проявление были самым неуловимым, но не менее важным, чем прочие, компонентом. По ним можно было определить многое — к примеру то, в каком состоянии был человек, стоявший в определенном месте несколько минут назад.

Я сотни раз отправлялся за указанным объектом по его эфирному следу. Зачастую уже через десять метров он терялся в куче очень похожих на него. Наставник и следопыт-доктор горестно качали головами, в очередной раз напоминая о различиях между обычным взглядом и использовании «третьего глаза» или «мысленным взором».

— Ты пойми, можно по-разному ими действовать. Да, если ты освоил технику, просто используй его, тогда все следы будут перед тобой. Но ты же полетишь на землю, споткнувшись на ровном месте, потому что пока для тебя обязательно смотреть обычными глазами. Так включай все три. «Подсвети» нужный след, добавь ему своей энергии — сейчас об экономии сил речи нет, и шуруй вперед. — Наставник, произнесший речь, замолчал. Вступился следопыт.

— Это все в теории, на практике совет один — полюбить надо всей душой свой объект, чтобы никого на свете, кроме вас двоих не осталось. Наслаждайся его следом, словно запиской от любимой, смакуй его, ищи… тогда ты не собьешься. — Я начал понимать, почему вампиры, как правило, выбирают жертву противоположного пола. От попыток светить и любить подкашивались ноги — меня натаскивали уже восемь часов без перерыва. Я молча присел на скамейку, достал еле пульсирующую «батарейку» из кармана пиджака. Спутники с ухмылкой смотрели, как я пытаюсь вытянуть из нее последние капли энергии. Комочек тепла прыгнул в руку, мурашками пробежал вверх и сорвался к центру тела. Перестала ныть голова, я почувствовал, что снова способен свершить великие дела или хотя бы пообедать. Но это мне пока было тоже недостижимо.

— Как будешь восполнять энергию? — Палочка была холодной и неподвижной. Вопрос более чем своевременный. — Ищи линию общей сети! — Следопыт поставил новую задачу. Я начал подозревать, что выматывали меня именно с этой целью. Голодный редко работает хорошо, но он опередит сытого в поисках пропитания.

Теплый ветерок словно веял из парковой аллеи. Я притормозил, потоптался на месте, проверяя свои ощущения. Постепенно воздух словно начал сгущаться, вытягиваясь в светлую нить над головой. Вспоминая свои уроки, я сконцентрировался на собственной макушке. «Щупальце», которое я видел во время своего путешествия, вдруг ожило — волосы шевельнулись, когда конечность рванула вверх. Я чувствовал над собой чье-то присутствие, изо всех сил старался нарисовать в сознании собственный образ. Через некоторое время легким хлопком по темени пришел ответ и, вслед за ним, все тело до ступней прошила звенящая волна. От неожиданности я отскочил в сторону, разом потеряв настрой. Спутники дружно смеялись.

— Видел бы ты себя со стороны. Сначала напучился так, что казалось вот-вот взлетишь, потом словно дубиной ударили… Но подключение прошел успешно. — успокоившись, пояснил наставник. — Только в следующий раз забирай больше энергии, не отключайся резко и поблагодари посредника за терпение — ему с новичками всегда сложно. Поздравляю тебя — первый экзамен сдан, больше бесплатных батареек не будет. Нужна энергия — ищи общую сеть или, если хочешь, покупай амулеты. Но со временем они тебе не понадобятся.

— Отдохнул? — вмешался в беседу следопыт. — Вперед, выбирай объект, следуй за ним в толпе, настраивайся, влюбляйся, что хочешь делай, а приведи нас к нему!

…Когда на рассвете мы остановились возле подъезда одного из пятиэтажных домов, следопыт довольно кивнул. Первый этап слежки был позади. Мне удалось найти человека спустя час после того, как я увидел его и дал уйти после. Ноги сильно болели, хотелось просто упасть на землю — я позавидовал Ольге с ее велосипедом. Спутники бесстрастно смотрели, как я ищу связь с посредником, впустую хватаясь за воздух.

Наконец, пришел оживляюще теплой волной ответ, но перед глазами уже стояла темнота, прорезаемая яркими вспышками. Лишь поток энергии распрямил спину, поднял на ноги, освежил разум, и тут же потребовал действий. Однако, переглянувшись, спутники заявили, что в награду за пройденный экзамен мне полагается день отдыха. Это было первое послабление за два месяца непрерывных занятий, когда теория и практика чередовались постоянно, и занимали по двадцать часов в сутки.

Такое событие заслуживало небольшого праздника. В холодильнике нашлись несколько мороженых лангет — при виде их я с сожалением вздохнул. Можно было, конечно, позвонить на ферму, обслуживавшую сотрудников корпорации и заказать свежее мясо. Но спецзаказ предполагал, что мне придется собственноручно забивать животное — за этим занятием отводили душу охотники. Мне же вдруг захотелось провести день по-человечески. Поэтому, бросив мясо на раскаленную сковородку, я откупорил бутылку вина и переместился из кухни в единственную комнату за компьютер. Предстояло выбрать нового «стального спутника» — кинжал я достаточно неловко сломал на ферме во вторую неделю своего обучения.

Фирма с паучьим названием предлагала немало моделей в своем виртуальном магазине. Американцы гордились изделиями этой марки, помеченными клеймом в виде крошечного членистоногого на клинке, хотя цены внушали уважение даже буржуям. Мне долгое время тоже было непонятно, почему складной нож должен стоить как хороший монитор, но, благодаря хорошей стипендии появился шанс проверить это. Заказ улетел, в ответном письме менеджер сообщил мне, что курьерская служба доставит покупку через три дня.

Пока я шел на кухню, переворачивал лангеты на сковородке, внутри начался непонятный зуд. Ощущение все усиливалось, так что я перешел к маленькому сейфу, достал оттуда револьвер, сунул его в карман потертых домашних джинсов. На балконе послышался шорох — я осторожно выглянул из-за занавески, и тут же рванулся в сторону, взводя курок.

Она просто стояла в прихожей, заботливо задвигая засов. Я закусил губу, сдерживая все неласковые слова, рвавшиеся к моей гостье, и опустил оружие. Потом посмотрел через окно наружу. Связанный голубь трепыхался на балконе. Птица силилась подняться, двигая банки и шурша листьями, осыпавшимися с растущих рядом деревьев. Фантазия у гостьи была богатая — чтобы так отвлечь внимание хозяина, об этом я даже не слышал. Я выдернул цепкий клипит из-за спины, щелкнул фиксатором клинка. Ольга наблюдала, как маленькое лезвие с несуразным, рогообразным расширением в основании разрезает нитки. Наконец, птица вырвалась и исчезла за козырьком крыши. Я сложил нож и развернулся к гостье. Та принюхивалась.

— У тебя что-то горит? — Мысленно ругнувшись, я прошел на кухню. Лангеты прожарились даже чересчур хорошо. Ольга некоторое время наблюдала, как я аккуратно вываливаю мясо в мусорное ведро, потом заметила:

— Собак бы накормил бродячих. Они существа местами полезные. Кстати, привет. — Интересно, пришла она по своей воле или это — один из этапов моего обучения. Я вытер руки. Достал из шкафчика еще один бокал. — Привет… рад тебя видеть. Чем обязан…? — Она делано вздохнула.

— Дай ножик посмотреть. — Тяжелый клипит в сложенном виде мог использоваться как заменитель кастета — острый хвостовик рукоятки выступал из кулака, также как и тупой «рог» на обухе лезвия — между пальцев. Получалась эдакая дробилка — ножи подобной конструкции часто рекламируют, как средство самообороны. И правда, лезвие в восемь-девять сантиметров не может представлять большой опасности, если не умеешь им пользоваться. Ольга повертела клипит в руке, потом задумчиво посмотрела на оттянутый пистолетом карман.

— Резиновые пули… — Я опередил ее вопрос. — ни капли серебра, не беспокойся.

— А тебе еще не говорили, что разрушительную силу серебра придумали кинорежиссеры?

— Сценаристы…

— Зануда.

— Согласен. Итак, куда пойдем? — Капризный изгиб губ, за которым гостья спрятала лукавую усмешку.

— Это ты должен девушке предложить место для встречи.

— Девушке стоило позвонить перед приходом. Ведь не просто так ты здесь оказалась, я прав? Поэтому меня и отпустили домой. — Ольга махом допила вино и поднялась.

— Ну, раз уж ты такой умный, думай сам, куда мы отправимся. Возьми зубную щетку, бритву и свои трусы в горошек — уезжаем на пару дней.

— Нет у меня трусов в горошек — только стринги. — Я попытался изобразить ворчание, получилось плохо. Девушка всем видом изобразила заинтересованность, потом фыркнула в бокал.

— У тебя пятнадцать минут, мачо сибирский. — Ворча по поводу ранних гостей, которые приходя не вовремя, и пугают людей и нелюдей, я пошел собираться.

Глава 8

У подъезда нас ждало такси. Но дорогу ему преграждал микроавтобус «Соболь», клином уткнувшийся в бордюр. Когда мы появились на улице, дверь автобуса распахнулась, и оттуда вышло четверо широкоплечих молодых людей в странном одеянии. Сапоги, черные шаровары и свободные рубахи делали их похожими на княжеских дружинников из какого-нибудь исторического фильма. Впечатление дополняли длинные волосы, стянутые кожаными шнурками на лбу.

При виде этих людей Ольга, не стесняясь, выругалась и отшатнулась назад. Я пожалел об оставленном дома револьвере, и потянулся за клипитом. Ребята доставали из рукавов деревянные дубинки, и дела наши явно начали ухудшаться. Спутница чуть пригнулась, ее глаза сузились, девушка, оставаясь столь же привлекательной, превращалась в нечто непонятное. Казалось, что просыпаются все древние инстинкты, превращающие человека в зверя. От ее взгляда первые двое приостановились, часто крестясь. Но другие рванулись вперед.

— Прыгай! — Ноги, подчиняясь приказу, толкнули вверх, а рука спутницы с неженской силой прибавила скорости и задала направление. Я увидел козырек над входом в подъезд, и ухватившись за него, вскарабкался наверх. Ольга, не касаясь бетона руками, вспорхнула следом. После секундного раздумья она запрыгнула на балкон второго этажа.

— Ты вспомнишь, чему тебя учили? — Ее окрик вывел из ступора, я последовал за ней. Когда двое преследователей вскарабкались вслед за нами, мы вынесли стекло и провалились в квартиру. На лестнице слышался топот двух пар ног, а на балкон забирались те, кто решил повторить наш путь. Ольга, сжав мою руку, проволокла за собой через квартиру, и, кроша стекла, мы выпрыгнули с противоположной стороны дома. Вслед понеслись ругательства — дружинники не решились повторить этот трюк. А мы рванули через двор, ожидая, что вот-вот сзади появится микроавтобус.

На бегу Ольга вытащила телефон и выпалила несколько слов. Я разобрал только «опричники» и «чистка». Девушка выслушала инструкции и потащила меня в дом, стоящий напротив.

— Спрячемся у людей… смотри, как это делается. — Она позвонила в одну из дверей. Через некоторое время та распахнулась. На пороге стоял мальчик лет десяти. Он внимательно разглядел нас, и, наконец, спросил.

— Вам кого? — Когда жесткий оскал у девушки успел смениться ласковым выражением, не заметил даже я.

— Ой, а ты какой большой вырос! Мне мама твоя столько рассказывала, а я все никак не собиралась в гости зайти. Она дома, да? Пусти нас. — Мальчик откинул цепочку с двери и распахнул ее. Мы ввалились внутрь. Ольга повернула все возможные ручки замков, и после этого шумно вздохнула. Я посмотрел на ребенка. Он ничего не делал, просто стоял, глядя перед собой. Спутница, видимо, решила внушить ему, что мы — хорошие знакомые его родителей, но перестаралась в степени воздействия, слегка оглушив его. Она сама заметила это, и кивнув в сторону ребенка — присмотри, мол, пробежалась по квартире.

Я осторожно провел ладонью по лбу мальчика, чувствуя, как на смену его ступору приходит покой и расслабление. Ребенок шевельнулся, потом прошлепал в комнату и упал на кровать. Ольга вернулась, посмотрела на него.

— Молодец, хорошо реабилитировал. Теперь он проспит до обеда, а когда проснется, решит, что все это ему привиделось. Больше в квартире никого нет, что не радует. Но, надеюсь, опричники не будут обследовать весь подъезд.

— Может, объяснишь мне, что происходит? — Мы перешли на кухню. Заботливо осмотрев, хорошо ли задернуты шторы, спутница загремела дверцами шкафов. Потом зажгла газ и поставила на огонь кофейник. Я хмуро следил за ней, чувствуя, как мое возмущение передается ей, и это забавляет девушку. Наконец, она решила сжалиться.

— Тебя предупреждали, что врагов станет больше. Вот одни из супротивников. Монахи… — трудно передать презрение, с которым было сказано последнее слово.

— А поподробнее можно? Почему они преследуют нас? — Ольга некоторое время теребила сережку, потом начала неторопливый рассказ.

— Я знаю немного — наставника надо было лучше слушать в свое время. Но если в общем, то могу сказать так: инквизиция существовала давно и в разных формах. Общий смысл этой организации один — все люди должны быть одинаковыми, винтиками в машине. Большинство религий, в первую, очередь, христианство, запрещает самосовершенствование, стремление стать выше окружающих — вспомни, что случилось с лучшим из ангелов по имени Люцифер. Их можно понять, такая идеология полезна для государств, она объединяет людей, ставя общество в подчинение некоей силе, стоящей над ним. Но в то же время подобная религия угнетает личность, которая стремится быть самодостаточной, хочет достигнуть максимума своих возможностей и развиваться, невзирая на взгляды и отношение окружающих. Такая личность — первый враг религии-монополиста, религии подавления. А поэтому с ней борются проверенными методами, настраивая массу против одиночек. Гордость в трактовке проповедников быстро обретает название греха — гордыни, желание познать себя, использовать свои скрытые возможности карается, как тяжкий проступок. Я думаю, что инквизиция возникла, когда «святые отцы» поняли тщетность простых увещеваний, решили, что по доброй воле лишь немногие из людей согласятся отказаться от власти и силы. Тогда тех, кто желал свободы, начали выслеживать, травить и казнить. В ответ они организовали свое общество — как вампиры, например. Со временем им удалось достигнуть некоторых успехов — в первую очередь, благодаря тому, что некоторые правители хотели таких вещей как здоровье или богатство. При дворах таких некоторое время в безопасности жили колдуны и алхимики. Но церковь, как сила, объединяющая толпу, гораздо важнее, и она, в конце концов, одерживала верх, до тех пор, пока не произошло окончательно разделение властей на светскую и духовную, когда не отняли реальную власть у священников.

Но выход нашелся — монашеские ордена, как боевые отряды Церкви, продолжают войну. С ними не удастся договориться, потому что мы для них — нелюди, нечисть, одержимые, слуги Сатаны, кто угодно, но никак не братья. Какую цель они преследуют теперь, воюют ли снами по привычке или надеются вернуть своей церкви былое влияние — неизвестно. Возможно, что и то, и другое одновременно.

— Как они определяют нас? — Я задумался. Если эти люди — своего рода охотники, то они должны обладать кое-какими способностями.

— Никак. Вся система инквизиции издавна построена на системе наушничества, на слежке и пытках. Они знают меня — Ольга грустно улыбнулась — такая вот нехорошая слава. Ты же, как мой спутник, автоматически стал вторым объектом для охоты. Теперь они знают и тебя — думаю, что портреты наши уже в распоряжении всех опричников. С техническим обеспечением у них в последнее время никаких проблем нет.

— Есть идеи, что нам делать дальше? — Кофе на плите забулькал. Ольга достала две чашки, и наполнила их коричневым напитком. По лицу девушки словно промелькнула тень, на мгновение превратив ее в загнанного зверя, как часом раньше, на улице.

— К нам должна придти подмога. Но она либо нарвется на засаду, либо, выведя нас, обретет очень хороший хвост. Скорее всего, произойдет и то, и другое. Мы не бросаем своих, но каждый раз в таких случаях приходится изобретать все новые и новые способы, чтобы уйти незамеченными. Есть, конечно, несколько типовых схем… — В кармане спутницы зазвенел мобильник. Она прижала трубку к уху, долго слушала собеседника, потом кивнула и дала отбой. — Ну вот, ждать осталось недолго. Если опричники увидят, откуда мы вышли, квартиру, скорее всего, сожгут, чтобы уничтожить скверну… — Она презрительно скривилась.

— Мракобесье… — Рассказ об инквизиции и о том, как опричники поступают с подозреваемыми, показался более диким, чем первая беседа о вампирах… И это происходит спустя три столетия после того, как был погашен последний костер, когда расправы с еретиками стали позором для официальной церкви… Внезапный, резкий звук заставил вздрогнуть. На улице взвыли милицейские сирены.

— Ну что, готов к боевому крещению? Помнишь, что надо делать? Вперед! — Дверь распахнулась сразу же после взрыва шумовой гранаты на площадке. Мы выскочили на лестницу, прямо на двоих опричников, зажимающих уши руками. Когда Ольга успела взмахнуть ножом, я не увидел, заметил лишь темно-краные потеки на предплечьях одного из противников. Девушка прижала его к стене, упираясь растопыренной ладонью в лицо, взмахнула еще раз, и теперь уже впилась в шею. Своего противника я столкнул вниз, на руки двух человек в форме вневедомственной охраны. Те быстро скрутили дюжего опричника и поволокли к выходу. Третий «милиционер» забросил на верхнюю площадку пару гранат со слезоточивым газом, махнул мне рукой. Я с трудом оторвал Ольгу от обмякшего опричника, чувствуя, что словно борюсь с гигантской одержимой кошкой. Девушка рвалась вперед, силясь дотянуться до кровоточащей раны, и пришла в себя полностью только в кабине милицейского «уазика-буханки».

Я достал из кармана пакетик с салфетками и попытался вытереть засохшую кровь на ее лице. Ольга слабо улыбнулась, перехватила руку и закончила туалет самостоятельно. Потом заметила опричника, лежавшего на полу, скованного наручниками и прижатого ботинками «милиционеров».

— Ага, мы, оказывается, с добычей? — Парень плюнул на ее туфлю в ответ. Вдруг машину тряхнуло. Я оглянулся — над домом, который мы покинули, поднимался столб дыма. — Взрыв бытового газа. Быстро работают… Святые отцы. — Один из «милиционеров», сказавший это, ударил каблуком по спине опричника. Тот не шелохнулся. Его губы двигались, словно шепча молитву.

— Там же были обычные люди, урод! — Ольга не выдержала. Она сорвалась со своего сиденья, подняла голову парня за волосы. — Что вы сделали, зачем?!

— Их души чисты… мученики попадут в рай… И отделят агнцев от козлищ… — Я поймал ее руку, прежде чем опричник последовал за своей паствой. Девушка резко извернулась, возвращаясь на место. Взглядом она пообещала нашему пленнику куда больше, чем гибель в огненном взрыве.

Остаток пути до фермы — больше часа, мы молчали. Я думал о вампире-охотнике, жестоком создании, погубившем несколько человек за шесть или семь лет. И о праведниках, разом отправивших на тот свет несколько десятков людей. Война продолжалась, и удивительно, почему обе стороны еще целы. Наверное, то, что противники стараются остаться неизвестными для мира, сдерживает их от открытой борьбы. Здесь нет поля боя, поверженного врага нужно прятать, его гибель выдают за несчастный случай, или хулиганское нападение. Пока выстрелы не гремят, но если опричники однажды возьмут автоматы и пойдут на штурм высоких особняков, сколько просуществуют вампиры как одна организация? А поодиночке они еще слабее…

Глава 9

На ферме нас ждали. Автомобиль загнали в гараж, и оттуда стазу послышался шум — машину явно перекрашивали. Провожатые оттащили пленника куда-то в сторону редких строений, потом вернулись, и мы вместе вошли в небольшой дом. В гостиной горел камин, за столом посреди комнаты сидели два человека. Оба были одеты в строгие костюмы, белые рубашки так, словно присутствовали на заседании в министерстве. При виде их спутники вытянулись по стойке «смирно». Небольшое покачивание головы — на мое плечо легла рука.

— Твое присутствие не нужно, извини, подожди снаружи. — Наставник — я узнал его еще в подъезде, несмотря на милицейскую форму, выставил меня на улицу.

Осенняя жесткая трава щелкала по носкам ботинок. Еще месяц — она окончательно высохнет и пропадет, чтобы вырасти весной. Вдалеке на огородах копошились рабочие — судя по всему, китайцы. Это было видно по той поспешности, с которой выполнялась работа. Люди таскали жирную черную землю на носилках, бегом катили тачки, весело перекликались, со смехом били тяпками по траве. Труд воспринимался ими странно — словно это был редкий случай отдохнуть и пообщаться. В стороне от радостных рабочих полдюжины кавказских овчарок отдыхали в вольерах, коровы выщипывали остатки зелени на лугу, козы звенели колокольчиками. Не верилось, что час назад мирная жизнь нескольких человек вдруг оборвалась, причем по нашей вине. Шальная пуля на то и дура, что разит не того, кому предназначена. Но сегодня глупее пули оказались люди.

На ферме, принадлежащей вампирам, выращивали знаменитые на всю область, экологически чистые овощи, доили коров, словом, делали продукты для людей, и держали пленного монаха. А сейчас явно не последние в нашей организации чины совещались в доме за моей спиной. Я вздохнул, прикрыл глаза и мысленно прощупал стены. Через некоторое время кирпичная кладка словно растеклась в стороны, и я увидел то, что происходило внутри гостиной. Говорил один из сидящих за столом.

— Наш лучший охотник стал опасен для нас самих — так получается? — Ольга опустила голову. Сейчас она не казалась величественной или опасной, скорее, просто маленькой девочкой, которую отчитывают за разбитый сервиз. Щеки девушки пылали, губы были плотно сжаты, но чуть дрожали.

— Ты ставишь под удар потенциального следопыта, как и троих до него. Ты понимаешь, насколько это болезненно для всех нас…? — говорящий осекся. Он откинулся назад, посмотрел в мою сторону. Удар пришел изнутри головы, трава уколола лоб и щеки, я почувствовал, что лежу на земле. Хлопнула дверь, из дома вышел наставник. Он довольно улыбался, хотя и старался придать себе суровый вид.

— Если тебя удалили, не значит, что ты можешь подглядывать за совещанием. Однако, ты молодец, магистр не сразу слежку почуял, это хороший показатель. Что, крепкая затрещина? — Я помотал головой — язык не шевелился. Пара хлестких ударов по щекам вернула краски мира. Наставник поставил меня на ноги, подумал и отвел в сторону, к складным стульям на лужайке.

— Ладно, расскажу то, что ты хочешь узнать. Она — настоящее несчастье для следопытов. А началось все вскоре после того, как Ольге присвоили степень бакалавра. Она училась как бы в двух университетах, но, в основном, в нашем. Она обожала охотиться, хотя считала, что сможет однажды вернуться в свою прежнюю жизнь. Держали ее воспоминания, или забота о родных, это неизвестно. Однако действовала она только в свободное время, и всегда в одиночку. Нам так было проще — не нужно было обеспечивать поддержку, хотя и пользы от такой, бессистемной охоты мало. Ты пока не знаешь ценность разных людей, это достаточно сложно, и, чтобы не отвлекаться, приведу сравнение — Ольга приносила не больше куропатки, хотя могла добыть буйвола.

Новое звание уже не давало ей выбора, мы не могли оставить охотника с большим потенциалом на третьих ролях, а потому закрепили за ней опытного следопыта и отправили их на выслеживание крупной дичи… Это был один из видных краевых политиков, будущий губернатор, человек с сильной харизмой и большим зарядом энергии. Все происходило, как и должно, следопыт установил любимое место отдыха добычи, отвел глаза охране, Ольга взяла добычу. Все было нормально, правда, агент опричников смог их сфотографировать на обратном пути. Для следствия этот материал не представлял интереса, а вот для наших друзей — да.

Охотника и следопыта нашли опричники, Ольга ушла, а вот ее спутник — нет. Такое, увы, случается, но для нее это стало слишком большим потрясением. Понимаешь… — наставник замялся… — Следопыт был не просто ее напарником. А потому она отомстила, по своему, конечно… помнишь, три года назад случился пожар в церковном общежитии? В СМИ тогда очень ругали спасателей за то, что не смогли спасти братьев… а вытаскивать их на самом деле было поздно. Два десятка опричников во главе с отцом-епископом были перерезаны за полчаса. Причем, пали одни из ключевых чинов во всем нашем регионе.

— На нее саму теперь идет охота? — Я начал понимать, откуда взялось усиленное внимание к моей спутнице. Сделанное же ею почему-то не удивило, вероятно, я просто поставил себя на место Ольги, прикинув мысленно ценность жизни напарницы и опричников. Выбор оказался не в пользу последних.

— Не просто охота. — Наставник постучал по подлокотнику. Опричники пошли на немыслимый для себя шаг — нам в открытую предложили годовое перемирие в обмен на нее. Насколько я знаю, такого в истории еще не было.

— А что руководство? — Я съежился, ожидая ответ.

— К счастью, мы старые обычаи соблюдаем лучше, своих не выдаем. Может быть еще и потому, что не верим священникам. Слово пастыря — есть лицемерие. Но сегодняшнее происшествие доказывает, что в глазах наших друзей в рясах она стала главным врагом человечества.

— Думаю, что кроме обычаев, здесь важен еще один факт… — Я слегка ошалел от собственной наглости, но продолжил. — Сколько стоит энергия двадцати опричников? Пожалуй, это хороший аргумент в пользу охотника. — Наставник расхохотался.

— Молодец, правильно мыслишь. Нашей корпорации ее хватило года на два, так что перемирие мы в любом случае получили.

— Наставник… Мои занятия не прекращались, так? Выходной был по сути, устроен специально для моего испытания?

— Тоже верно. В педагогике это называется «проблемным обучением». Сработал ты на тройку с минусом — к нападению был не готов, но потом действовал нормально. Почему опричника оставил?

— Экономил время, решил, что нужно забирать напарницу.

— Логично, но не вполне честно. Не хотел убивать, верно? — Я замялся. Наставник угадал. — Ну что же, следопыт, весной у тебя начнется практика, если будешь наращивать потенциал. Не медли, когда окажешься без прикрытия, это главное. Опричник колебаться в отличие от тебя не будет и защищать напарника, если у него самого появиться возможность прибить вампира — тоже. А, вот они выходят. — Ольга спускалась со ступеней. Вид у нее был на удивление уставший. Девушка плюхнулась рядом, в полном безразличии ко всему происходящему. Я поймал расслабленную руку. Она шевельнула губами в ответ. В темных глазах дрожали прозрачные блестки.

— Что они сказали тебе? — Тяжелый вздох.

— Ссылка… бессрочная… без права охоты…

— Куда? — Я привстал на сиденье. Она лениво повернула голову, наморщила лоб, пытаясь припомнить название.

— Ача… Какчан… ах, один черт! Куда-то на восток, в общем, в край верблюжьих колючек, каменистой степи и чистого воздуха. Там не в почете наши друзья, как и вообще христиане, а значит, найти меня будет сложно. Вот и все. — Она спрятала лицо в ладонях и замолчала. Я осторожно поднялся, провел рукой по волосам. Ольга вскочила, отбросив стул.

— Не трогай меня!

— Но я же просто…

— Я тоже просто! Просто не хотела быть такой как все, романов начиталась дурой малолетней, о высоком мечтала! А еще мистикой увлеклась… Ну кто мне мешал заводить кучу знакомых, говорить лживые слова и выслушивать такие же признания! Или даже быть искренней дурой! Почему противна была сама жизнь, средней семьи с дачей, грядками, школой-институтом, постоянной работой и маленькой зарплатой? Как я, тихоня, стала убийцей, и не каким-то, а еще и вампиром? Чего не хватало в людях? — Я поймал ее за плечи.

— Ты бы согласилась все вернуть, чтобы через тридцать лет понять, что всего лишь прожила жизнь? Нет? Тогда не спрашивай меня или пустоту, ответ тебе известен. Не может лев есть солому, что бы там не говорили. Ты еще вернешься, не сомневайся в этом. Пусть уляжется дым, опричники найдут себе другого врага — тогда все будет в порядке. — Ольга замерла, словно собираясь с мыслями.

— А, ладно… — Она подняла руку, взъерошила мои волосы и тихо улыбнулась. — Мне пора… может, подаришь мне своего носорога? — Я отцепил нож, молча протянул ей. — Спасибо. — она на секунду приблизилась, потом, легко коснувшись губами моей щеки, развернулась и побежала прочь, в сторону гаражей, оставив сладко-дурмянящий запах сандала в воздухе и тяжелый предмет в нагрудном кармане моей рубашки.

Я достал «Горную лавину», оставленную мне видимо, в обмен, и легко встряхнул кистью. Пружинный толкатель выбросил клинок, с приятным щелчком вставший в боевое положение. Игрушка или безобидный инструмент в опытных руках ставший опасным… также как с любой другой предмет. Оставалось удивляться, как таким маленьким ножом вампир справлялась со своими жертвами. Но это было правдой — клинок хранил и отпечаток владелицы и частички человеческих жизней — теперь, благодаря тренировкам я это чувствовал. Легкая пульсация рукояти наводила на мысль, что Ольга использовала нож и в качестве хранилища энергии, причем не той, что была заключена в привычных мне амулетах.

Глава 10

Майские праздники, как рассказал наставник — очень привлекательное время для вампиров. Нас вообще влечет толпа, и чем больше в ней пьяных или просто тех, кто вовлечен в общий азарт развлечений и веселья, тем лучше. На многолюдные гулянья, как на водопой, собираются не только свои, городские охотники, но и гости из районов. Все работают сообща, как во время облавы. Роли четко распределены — одни загонщики, другие принимают добычу, третьи обеспечивают прикрытие и готовы придти на помощь в случае необходимости. Служит это все одной цели — скрыть наше присутствие. Ради этого приходится идти на различные ухищрения — устраиваются массовые драки, провоцируется поножовщина, некоторых пострадавших увозит «скорая помощь» с экипажем из вампиров.

В других случаях группа работает по принципу «охоты с поросенком». Еще в начале ХХ века существовал такой способ. Принцип прост — зимой охотники садились в сани, с собой брали поросенка и ехали туда, где чаще всего появлялись волки. Голодные хищники к середине зимы страх теряли, слышали визг свиньи и выходили из леса. Порой устраивались скачки — за санями для пущей убедительности волочили по снегу мешок, полный соломы из хлева. К нему и устремлялись хищники. Зверье дурело от запаха близкой добычи и подставляло лбы под картечь.

Конечно, невежливо сравнивать нашу приманку — как правило, привлекательную девушку, с домашним животным. Но именно она выполняла его функции. Ее задача в таких случаях проста — увлечь одного-двух разгоряченных выпивкой хлопцев подальше от людных мест, где их встретит целая группа и тихо погрузит в машину. Днем охотники редко брали добычу прямо на улице — этот процесс мог увидеть какой-нибудь свидетель. Поэтому, похитив нескольких — как правило, не более трех, гуляк, участники облавы покидали праздничную толпу.

Дела пошли хуже с тех пор, как первое мая перестали широко праздновать. Охотникам приходилось работать лишь на бесплатных дискотеках, устраиваемых в канун этого дня разными политическими партиями. Но налет на клуб, независимо от времени, также планировался заранее. Самым лучшим вариантом считалось просто откупить зал на вечер — тогда даже охранники помогали охотникам. И в этом случае отбор энергии происходил более деликатно — люди даже не понимали, почему они не могут устоять на ногах через час после танцев. Временная сеть, которую устанавливали посредники, вытягивала силы у всех, но никого не убивала и не оставляла следов.

Во время самой масштабной осенней охоты в загон отправили всех. Нам четко разъяснили схему действий, и ближе к вечеру более десятка вампиров просочились в гуляющую толпу. Две машины «скорой помощи» и один «милицейский» уазик образовали вершины большого треугольника, внутри которого действовали загонщики.

Наставник, шедший рядом, кивнул в сторону. Я увидел невысокую миловидную девушку лет двадцати, которая весело щебетала с двумя парнями. Короткая стрижка, волосы выглядят встрепанными и выкрашены в разные цвета — от красного до черного. Чулочки в сеточку, полусапожки из черной ткани, юбка спрятана под подолом короткой курточки. Но этот наряд не мог скрыть рвущейся наружу хищной сущности. Наша приманка работала в полную силу и добыча уже шла за ней в подготовленную ловушку.

— Что скажешь?

— Правый уже поплыл. — Я заметил осоловевший взгляд молодого человека, а потом и тянувшиеся от девушки астральные щупальца. — Берем его? — Наставник довольно улыбнулся, но покачал головой.

— Берем второго, этому через пару минут понадобится «скорая». Ты заметил, как Ирочка поднимает ему давление? Еще немного и начнется сильное головокружение, головная боль и тошнота. Товарищ может помешать, да и сам он пригодится. — С этими словами наставник ускорил шаг. Парень, действительно, покраснел и пошатнулся. Ирочка, как назвал вампиршу наставник, вытащила телефон и быстро заговорила. Второй молодой человек сделал попытку придержать напарника, но тут на него налетел наставник.

— От блин… — Вампир прицельно вылил на брюки парня все пиво из стакана, который бережно держал в руке уже час. — Стоят тут всякие, ни обойти, ни перепрыгнуть. Оппонент ему попался простой и понимающий. Не тратя времени на возмущение, молодой человек принял боксерскую стойку и отвесил «двоечку» обеими руками. Наставник легко отклонил корпус вправо, зашагнул одной ногой за противника, и свалил его на землю. Крякнув, парень попытался подняться или сбросить руку, державшую за горло. При этом ему еще удавалось издавать какие-то звуки.

— Ну вы суууу… еще Пашку не знае… на кого вые…. — Наставник небрежно повернулся ко мне, легко, словно под рукой не извивалось тело.

— Ты знаешь Пашку Заречного? Нет? Познакомься — начинающий, подающий надежды спортсмен. Боксер. Любит тренироваться на людях, особенно на тех, кто плохо на него смотрит или, не дай Боже, держит в руке то, что Паше понравилось — телефон к примеру. Дважды почти посадили за хулиганство — сначала по молодости, потом по гуманизму судей условный срок назначили.

— Откуда…? — Я понимал, что о добыче собирают сведения, но чтобы выбирать ее и охотиться в такие дни, когда, казалось, шел стихийный выбор жертв…

— А ты думал, нам агнцы нужны? — наставник слегка стукнул оппонента затылком об асфальт, чтобы не мешал беседе. — С простыми людьми проблем меньше на охоте, да последствий больше — сам пойми, искать их будут тщательней, чем Пашку. С ним же никто возиться не станет — соберут сведения опера, поступит справка от участкового, мол парень не раз искал неприятностей и решит следователь, что нашел он их в своей же среде. А значит, искать Заречного будут в реке, прости за каламбур… Ну, что стоишь? Принимай! — Наставник оторвал оппонента от земли и поставил на ноги.

Слово это использовалось не только нами. Понятие «Принять зверя» каким-то образом перекочевало из жаргона охотников-промысловиков. Наверное, появилось оно еще в те времена, когда удар крупной дичи в буквальном смысле принимал на себя охотник, выставляя рогатину или копье. Клинки и единоборство ушли в прошлое, но и по сей день тот, кто хоть чуточку прикоснулся к традициям, не скажет, что он «убил». Вместо этого — либо «добыл», либо «взял» медведя, оленя, кабана…

Девушка, услышав слова наставника, встрепенулась. Бросив первого, уже теряющего сознание человека, она переместилась в нашу сторону. Из глупенькой куклы, которой она казалась в компании молодых людей, она словно превратилась в сеттера, почуявшего птицу и принявшего стойку. Я не увидел, почувствовал, как она напряженно тянулась в сторону Заречного, слегка вздрагивая от ожидания. Казалось, еще немного — и вызывающе одетая девушка начнет жалобно скулить, как щенок возле миски с горячим мясом.

Из переулка вылетела машина «скорой помощи». Три человека в белых халатах подхватили «плавающего» пациента, и на несколько секунд создали вокруг нас живой забор… Наставник одобрительно кивнул, когда я отошел от медленно оседающего Заречного, уступая Ирочке несколько последних глотков. Девушка резко впилась в жертву, уже не думая о чистоте своей легкой белой курточки и сохранности макияжа. Запах крови, казалось, стоял вокруг нас, я чувствовал, как перед глазами проворачивается мир, и резко ползет в сторону земля. Чьи-то руки заталкивают в машину, я проваливаюсь на сиденье, уже не понимая, что происходит. Ноги сдавливает какая-то тяжесть, я чувствую влагу на губах и быстрые прикосновения рук к плечам, шее, голове…

Уже за городом я понимаю, что на коленях устроилась юная охотница, а под ногами, в узком проходе микроавтобуса, лежит наша добыча. Спутница слишком явно прижималась ко мне, и, несмотря на шум в голове, я чувствовал, что ее заряд привлекательности не был потрачен на добычу, а поэтому теперь ищет признания ей подобных существ. Об этой особенности охотников мне рассказывали, но за Ольгой подобного поведения я не замечал — может, потому что схватка с опричниками не была полноценным выслеживанием добычи. Только в этот момент я понял особенности отношений между напарниками у вампиров, также как и мировоззрение охотника. Для этой девушки молчаливое предложение разделить добычу значило больше, чем для человека — признание в любви. Можно, а главное, стоило ли вырываться, тем более, что наставники, как я уже убедился, редко делали что-то просто так? Скорее всего, охотнику нашли следопыта, и познакомили их в полевых условиях. Такая тактика была вполне в стиле руководства, насколько я успел понять. Если мои соображения были верны, то первый этап теоретического обучения остался позади. Предстояло немало практики.

Автобус, наконец, затормозил. Теперь мне нужно было умудриться выйти из него, держа на руках маленького вампира, не желавшего разжимать объятья и пройти самостоятельно до двери загородного домика.

Глава 11

Когда я открыл глаза, потолок и стены спальни, обшитые не крашеной сосной, сменили тепло-коричневый цвет на розовый. За окном растекался по небу рассвет, а из-за стены доносились всплески воды, и девичий голос, напевавший невнятно какую-то песенку. Я поискал брюки, нашел их под кроватью, вместе с рубашкой. Вспомнив традиции — не носить охотничью одежду два дня подряд, бросил все обратно и распахнул стенной шкаф. Решив, что джинсы и футболка больше соответствуют домашней обстановке, выбрал подходящие и направился в ванную. К тому времени шум воды прекратился — Ира появилась в дверях, упакованная в пушистый халат, со странным сооружением на голове. Она загородила проход, величественно подбоченившись.

Сейчас в ней было трудно узнать яростную хищницу. Взгляд карих глаз обрел удивленно-радостное выражение молодости, с удовольствием и любопытством исследующей мир. Мягкие черты посвежевшего лица, ласковые взмахи ресниц лишь усиливали это впечатление. Девушка стояла в дверях, ожидая, уголки губ чуть дернулись в лукавой улыбке, тут же исчезнувшей за напускной серьезностью. Подойдя вплотную, я наклонился, уловив встречное движение — она встала на цыпочки, вытянувшись в подрагивающую от радости струну. Теплые губы скользнули легким приветственным поцелуем, но щеки ее порозовели еще больше. Скользнув вперед, она увернулась от объятий и пропала в спальне, прикрыв за собой дверь.

Выйдя из ванной, я устроил инспекцию холодильника и буфета. Когда на сковородке зашипела яичница, а в стеклянном кувшине кофеварки жидкость начала приобретать коричневый цвет, я легонько стукнул в дверь спальни.

— Завтрак почти готов, буду рад, если ты присоединишься. — Дверь распахнулась. Ира успела одеться в спортивный костюм и привести в порядок прическу. Радуга на голове исчезла вместе с беспорядочными прядками. Теперь вместо них была стрижка «под мальчика» и темно-русые волосы.

— Присоединяюсь. — Девушка улыбнулась.

Наливая кофе, я осторожно следил за ней. Ира как-то беспокойно шевелилась на стуле, то крутя вилку, то принимаясь складывать салфетку и чуть прикусывала при этом нижнюю губу. Щеки ее временами чуть вспыхивали, словно в голове девушки вертелась мысль, от которой ей самой становилось неловко. Но стоило мне оказаться напротив, она тут же обрела спокойствие.

— Какая у тебя степень?

— Я… э-э-э, ну почти бакалавр… — Смех, который она при этом удержала, прыгнул в глаза и забился там. Я покачал головой.

— Практикант второго года, судя по уровню развития чакр и частоте пульсации эфирного тела.

— Эх, следопыт… сам все узнал, зачем тогда спрашивать…

— Лень было сканировать. Просто я многого не знаю о жизни вампиров, мне хочется поговорить о нас, не используя свои способности. На скольких охотах ты была?

— Нес… несколько — Она вдруг начала краснеть, почувствовала это и еще больше смутилась. Я отвернулся на несколько секунд к холодильнику и спрятал взгляд, якобы изучая его содержимое.

— Знаешь, я очень удивился, когда узнал, что основная наша «дичь» — люди с криминальным прошлым или, как говорят ученые «асоциальные субъекты». Почему именно они? — Ира переменила цвет и оживилась.

— А ты думал, что вампиры пью кровь невинных младенцев? Нет, у нас абсолютно другая задача. Видел лозунги «Любимый город — чистый город»? — Вилка в ее руке нарисовала на скатерти контуры мусорного бачка. — Вот мы его и чистим, по сути, помогая поддерживать порядок, выступаем, как некие санитары леса… то есть, города.

— Но это достаточно просто объясняется и с практической точки зрения… Мне интересно, как собираются базы данных потенциальной дичи.

— Вот спросил-то… Это тебе следует знать — следопыты над ней работают. Да я тебе хоть завтра десяток найду — пройдусь по рабочим кварталам, поговорю с бабушками у подъезда, они всех хулиганов в лицо и по имени назовут и адрес дадут, и распорядок дня расскажут.

— Хорошая идея — я думал использовать участковых. Это надежней, но и опасней. — Ира встрепенулась.

— Ты что, с моей помощью к экзаменам готовишься? Тогда, чур баш на баш, рассказывай свои ноу-хау.

— Запросто. Спрашивай. — Она прожевала последний кусочек яичницы, потом продолжила разговор.

— Как ты думаешь, кто может угрожать нам во время охоты, кроме опричников? — Я вспомнил прочитанные книги и уроки в астрале по изучению следов всех живых существ.

— Главная опасность — лишние свидетели и представители правоохранительных органов. То есть, по большому счету, все, что означает огласку нашей деятельности или проникновение людей в тайны организации. Опричники, которых ты опасаешься — на втором месте. А после них — кто угодно. Оборотни например…

— Ты их видел? Думаешь, они есть на самом деле? — Ира поместила локти на стол и подперла кулачками подбородок, приготовившись слушать дальше.

— Я видел их астральные образы, созданные наставником, но и рисунки, фотографии тел… Живых — нет, не видел. Но даже безо всего этого я готов допустить их существование по простой причине…

— Какой?

— Разрушение целостной картины мира из-за признания реальности нереального фактора… — Я сказал это тоном профессионального лектора, выдержал паузу и продолжил, обычным голосом. — Понимаешь, у человека с младенчества формируется определенный взгляд на действительность. Ребенок некоторое время не различает сказку и реальность, он думает, что персонажи мультфильмов живут на самом деле. Потом приходит разделение мира иллюзий, и мира обычного. Предположим, что нормальный человек четко усвоил ряд истин — Земля круглая, вампиров, оборотней, драконов, домовых и русалок нет, рыбы не говорят. Все эти понятия составляют как бы фундамент его мировоззрения — главным образом потому что усвоил он это с детства. И вдруг он забросил удочку, вытащил щуку, а та ему говорит «отпусти меня, три желания выполню». Один кирпичик выбит — перед ним говорящая рыба. После этого человек начнет оглядываться по сторонам — а вдруг из леса появится оборотень. Принцип рассуждений прост — если одна теория — о рыбе, неверна, то любая другая, из того же ряда может быть настолько же ошибочной.

Взять, например меня — как и все, я был обычным человеком, уверенным, что вампиров, тем более, организованных в целую корпорацию, не существует. Но эта уверенность была разрушена, теперь я готов признать и существование других мистических существ. А ты…? — Ира косо улыбнулась. Ее взгляд вдруг с непонятной решимостью устремился вперед.

— А я, я родилась в семье вампиров… И считала всегда, что именно так и живут все люди…точнее, что жить вот так — это нормально. У родителей было много забот со мной, до тех пор пока не отправили в особую, нашу школу, где таких же, как я учили жить среди простых смертных. Понимаешь, нам вдалбливали все, что ты говоришь, с точностью до наоборот. Это так странно — учиться признавать тот факт, что твое существование невозможно, что это вымысел мистиков. И одновременно с этим еще развивать свои способности, занимаясь с наставниками…Это все так напоминало отработку охотничьих навыков львом, который сидел в клетке. Ведь знаешь… — Она замолчала на минуту, потом резко встряхнула головой и продолжила. — Мне известно, какие отношения обычно между охотником и следопытом… но я еще так не охотилась… и, понимаешь, этот финал… что вчера произошло — это не потому что такая традиция или… в общем, ты и вправду мне понравился, а тут еще азарт… — У нее горели не только щеки, но и уши, спасение Ира пыталась найти, спрятав лицо в ладонях. Выждав, пока сердце сделает пару ударов, я осторожно обогнул стол, и положил руки на тонкие плечи, слегка вздрагивающие под гладкой тканью.

— Я тоже так не охотился, если это важно. Если хочешь, я забуду про это, переселюсь, попрошу заменить… — При последних словах она яростно мотнула головой.

— Не надо… — Тихий шепот еле прорывался через решетку пальцев. — Я просто испугалась утром, это получилось так внезапно, я не ожидала такого от себя, ведь я раньше никогда не… — Я осторожно опустился на колени, попытался оторвать ладони от лица, когда это удалось, ее лоб тут же уткнулся в мое плечо, а руки обвили шею.

— Не смотри на меня, я сейчас некрасивая… — Легкий всхлип, теплый ветерок ее дыхания стал спокойнее. Оставалось только осторожно погладить ежик волос и просто стоять рядом, долго, даже после того, как тягучая, ноющая боль от усталости пробралась в ноги.

К вечеру мне удалось вытащить маленького охотника на прогулку. Прихватив с собой брезентовый «патронташ» с десятком метательных ножей, мы пересекли маленькую улицу из одинаковых домиков и спустились к спортивной площадке, усеянной всеми возможными снарядами. При виде ее Ира оживилась, она заметила вдалеке щит с мишенями, и остановилась. Сбросив, несмотря на свежий ветерок, спортивную курточку, она выхватила из «патронташа» пару ножей, и сорвалась на бег. Пролетев, как казалось, над трековой дорожкой, девушка взлетела по вертикальному шесту, не держась за перила, пробежала по верху снаряда до каната, спустилась вниз, лишь слегка притормаживая. Едва коснувшись земли, она сделала кувырок, и метнула нож. Сверкающее лезвие преодолело не менее пятидесяти метров и воткнулось в центр мишени. Я почувствовал, что челюсть не просто отвисла — она уже находится где-то в районе груди. Рассказы о мастерах метания гласили, что виртуозы попадали в монетку с десяти-пятнадцати шагов, то есть должны были бы нервно курить, стоя на моем месте. Ира тем временем пробежала круг по дорожке, вернулась на позицию, и метнула второй нож, воткнувшийся подле первого. Обернувшись, она с детским задором посмотрела на меня.

— Тут следовало бы спросить — «Слабо?» — Она довольно рассмеялась. Пытаясь сохранить остатки достоинства, я подошел к мишени метров на десять, и быстро «расстрелял» все оставшиеся ножи. Они воткнулись в бумажный круг, но достаточно далеко от центра.

— Неплохо… — Для следопыта. — Девушка, уже не стесняясь, рассмеялась. — И что же это мне в напарники досталось? Ты ведь меня меж лопаток прикроешь кинжалом…

— Для человека тоже неплохо — Я попытался защититься.

— Ах, ты еще и человечностью прикрываешься?! — Ира, со смехом поставила подножку и одновременно толкнула. — Драться хоть умеешь?

Несмотря на разницу в весе, прием у нее получился хорошо. Пришлось по «киношному» сделать толчок свободной ногой и отступить назад, выходя в сальто. Приземлившись, я вовремя подставил руку под боковой удар ногой, получил легкий щелчок по носу ладонью, тут же вторая рука девушки дернула за ухо. Разрывая дистанцию, пришлось уступить… Вампирша взвилась в воздух, одна нога хлопнула по блокировавшей этот удар руке, а вторая ножницами ударила в незащищенную грудь. Мне удалось чуть отстраниться назад, ослабляя удар, и тут же трава ударила в затылок и я увидел свой соперницу, сидевшую у меня на груди. Как она успела бросить меня, осталось загадкой. Ира, даже не запыхавшись, смотрела на меня, как котенок на клубок пряжи.

— Ты — само совершенство. — Котенок замурлыкал, девушка довольно поерзала, устраиваясь поудобнее. — Но задача мне поставлена невыполнимая. Проиграть девушке схватку — стыдно, а победить ее — позорно. Вот я и решил выбрать меньшее из зол.

— Хитрюга. — Она поднялась на ноги и протянула руку, чтобы помочь подняться. Я сделал вид, что не заметил этого.

— Наверное… но радость твоя стоит и большего, правда? — В этот раз ее губы рванулись навстречу, я почувствовал, что поцелуй словно провалился в теплую ловушку. Порыв был встречен яростно-манящим натиском, она словно вновь ощутила тот же охотничий азарт, но теперь усиленный женственностью и нежностью, управляемый не затуманенным рассудком.

— Ш-ш-ш… — Я почувствовал, как она начала опускаться вниз, потянув меня за собой. Подхватил расслабленное тело на руки, осторожно пробежал губами по сомкнутым векам, бровям, горячему лбу… — Мы все-таки не одни в поселке…

— Тогда пойдем домой… прямо сейчас.

Глава 12

Просыпаться самостоятельно, без будильника, впервые за несколько месяцев, удивительно приятно. Я улыбнулся этой мысли и посмотрел на охотницу, смирно устроившуюся рядом. Девушка еще спала, ее дыхание теплым облачком касалось моего лица. Боец снова превратился в маленькое существо, казавшееся трогательным и беззащитным. Расслабленные, такие теплые губы минутой позже дрогнули в улыбке, когда легкий поцелуй разбудил ее. Ира легко потянулась, словно сон разом улетел куда-то, девичьи пальцы сплелись у меня на затылке, превратив в воронье гнездо остатки прически.

— Доброе утро. Госпожа, вам завтрак в постель подать? — Глаза, еще чуть подернутые сонной дымкой, томно прищурились.

— М-м-м, нет, пожалуй, лучше все-таки встать. — Она просочилась под одеялом и выскользнула из комнаты…

— Интересно, когда наши наставники подадут весточку. — Ира подливая кофе, оглянулась. Казалось, она изменилась со вчерашнего дня. Я не мог понять, в чем это заключается, может, просто теперь ее образ стал для меня олицетворением уюта и домашней жизни?

— А ты что — соскучился?

— Нет. Просто я привык, что меня не оставляют в покое. Все это время было заполнено бесконечными тренировками — слежка, зубрежка, астральные удары, физическая подготовка… впрочем, ты и сама прекрасно все знаешь. И, если меня вдруг оставляли одного, это означало начало нового этапа подготовки.

— И какая, по-твоему, сейчас стоит задача? — Я осторожно потянул ее за рукав рубашки к себе, и девушка устроилась у меня на коленях. Я вдохнул запах шампуня и свежести, окутывавший ее голову, уткнувшись носом в волосы.

— Скорее всего, нам дают время привыкнуть друг к другу…

— А когда они должны решить, что это произошло?

— Ну мало ли… может, здесь установлены видеокамеры… — На меня в упор смотрели карие глаза, в которых плескалась легкая паника.

— Ты хочешь сказать, что и в… За нами наблюдали?!

— А что — так можно и кино снять для продажи — лишняя прибыль. — От первой оплеухи мне удалось увернуться, вторая звоном отдалась в голове. Ира закусила губы, готовя продолжение, потом глянула на меня и расхохоталась.

— Дурак… я и вправду испугалась.

— Извини, глупая шутка… — Я поймал теплую ладошку, прижал к губам. Она в ответ скользнула на плечо, оставшись там. — Но, если подумать… Знаешь, мне однажды пришло в голову, что мы, по идее, свободные существа загнаны в рамки поведения, сравнимые разве что с военным уставом.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы несвободны. Понимаешь, вся наша жизнь подчиняется строгому распорядку. Установлены цели, пути их достижения, нормативы, порядок поведения… Выделившись из числа людей, став, как это модно, над толпой, на самом деле попадаешь в другое общество — то, что находится на том же уровне, что и ты. Рекрут приобретает много, по человеческим меркам, но и теряет не меньше. Простой пример — за последний год я забыл, когда чихал, не говоря уже о более серьезных, чем простуда, болячках. На мой счет в банке регулярно начисляется сумма, которая значительно, если не сказать, многократно превышает среднюю зарплату. Но у меня нет нужды тратить эти деньги — живу на всем готовом, в квартирах, за которые не плачу, домах, где холодильники ломятся от продуктов. Меня избавили ото всех бытовых проблем, но вместе с ними забрали иллюзию того, что я могу распоряжаться собой.

— Тебе не нравится то, что произошло с тобой?

— Одно замечательное событие компенсирует все неудобства. — Я осторожно обнял девушку, и когда она довольно прислонила голову к моей груди, продолжил. — Мир живет по естественным законам, и любые попытки изобрести что-то, противоречащее здравому смыслу, безуспешны. То есть, если в обществе вампиров жесткая система управления, это необходимо для его выживания. Рыбы куда глупее нас, а умудряются сбиваться в стаи. Жертвы неизбежны и в этом случае, но так шансы на выживание увеличиваются. Ну и, кроме того, противостоять обществу можно только создав свою, похожую на него по сути структуру… Все, каникулы кончились.

За окном мелькнула голова наставника. С ним рядом шла женщина, незнакомая мне. Когда гости переступили порог, я понял, что передо мной — второй наставник, но уже моей спутницы.

— Ты даже не представляешь, как тебе повезло. — О вступлении мой учитель видимо забыл.

— Доброе утро. Я вполне это осознаю. — Он усмехнулся. Сел за стол и с хозяйской деловитостью нацедил себе кофе. Только отхлебнув еще горячий напиток, он продолжил беседу.

— Нет, все гораздо лучше. Знаешь, сказки правы не только в той части, что касается мистических существ. Если бы у вампиров существовало деление на аристократов и простолюдинов, я бы сказал, что даже студент может претендовать на руку принцессы. Серж следит за твоими успехами, и думаю, что выбор дочери ему понравится. — Я почувствовал, что завтрак угрожающе затаился в желудке.

— Вы хотите сказать, Ира…

— Ну, насчет принцессы я загнул… Скорее, княжна. Что ты так испугался-то? Половинки, они, знаешь ли, стремятся к объединению, и на такую ерунду, как чины со званиями, им наплевать. Но это все лирика — не жди поблажек из-за своего положения.

— Вы принесли нам задание? — в ответ на столе развернулась карта нашего края. Освободившись из рулона, по серо-зелено-желтой бумаге рассыпалась пачка газетных вырезок. Я поднял несколько. Заголовки оптимизмом не поражали «Жуткий случай в Бондарево», «Третья жертва неизвестного», «Два дня — три пропажи людей». Короткие заметки гласили об одном и том же событии, ряд фактов упоминался в каждой из них, а между ними — простор для воображения автора и его респондентов, усиленный или усугубленный талантом репортера.

— Если читать одну за другой газеты, особенно — их заголовки, получается, что в лесах полегла целая рота несчастных. Давайте уберем мусор и поговорим о задании.

— А вот это и будет вашим заданием. Значит так. В районе появился вампир-браконьер. Мы не знаем точно, приехал он откуда-то, или стихийно открыл способности. Но его необходимо остановить. Убийства происходят все чаще, такая деятельность привлекает излишнее внимание общества. — Я слегка поморщился. — Да, да, такие как он, порождают жуткие легенды о вампирах. Сейчас, как и всегда, впрочем, это не выгодно — люди становятся мнительными, начинают подозревать соседей, а там уже недалеко и до столкновений, в которых могут пострадать и наши собратья.

— Район большой. На кого мы можем рассчитывать?

— Все наши вам обязаны помогать — собственно, силы из центра отправлены по просьбе местных. В райцентре есть наставник с докторской степенью и два рекрута. Кроме этого, есть возможность использовать наемных людей — сотрудников местного УБОПа, но очень осторожно, сам понимаешь, почему. В контактах с аборигенами поможет резидент, но выйти на след вы должны сами — больше некому. — Я посмотрел на россыпь кружков, обозначающих деревеньки и задумался. Обилие населенных пунктов наводило на мысль, что командировка предстоит очень длительная. Также, судя по всему, считали и наши наставники.

— Машина уже ждет. Подберите одежду, все остальное уже упаковано. Мы оформили вам разрешения на охотничье оружие, кроме этого — удостоверения сотрудников МЧС — к спасателям отношение более дружественное, чем к милиции. Максим Евдокимович — наш районный наставник, расскажет детали. Его сын, Егор, вместе с машиной поступает в ваше полное распоряжение. — Не удостоив нас предложением задать вопрос, распорядитель вышел.

Снаружи обычный сельский работяга-УАЗ выглядел, как и тысячи его собратьев. Но на приборной доске был закреплен приемник системы глобального позиционирования — GPS, спутниковый телефон, и еще несколько непонятных приборов. Возле машины прогуливался крепкий светловолосый парень. Он неожиданно поспешно двинулся мне навстречу и с радостью пожал протянутую руку. Я забрался на заднее сиденье, с удовольствием отметил наличие двух футляров из синтетической ткани. Внутри них, заботливо прижатые поролоновыми вкладышами, лежали два гладкоствольных карабина — десятизарядных «Сайга-20». Погладив жесткий пластик ложа, я убрал оружие, подумав, что после всей эфирно-астральной подготовки приятно держать в руках простое и грубое средство борьбы с недругами.

Ира появилась чуть позже — видимо, ее задержал наставник. Слегка кивнув водителю, она уместилась рядом со мной. Двигатель автомобиля заурчал необычно мягко и УАЗ легко тронулся. Ощутив плавный ход машины, я начал подозревать, что от серийной модели владельцы милостиво оставили кузов заодно с шасси.

— Тебе приходилось раньше сталкиваться с браконьерами? — Девушка покачала головой.

— Это редкий случай. Понимаешь, человек не может превратиться в вампира только по собственной воле, в этом легенды не врут. Некий «толчок», в сказках получивший название «посвящение» обязательно приходит извне, без него, как бы ты не старался, можно постичь лишь тайны шизофрении. — Я подумал об Ольге, которую «выдернули» в астрал несколько неизвестных. Но до этого времени она успела поохотиться, пусть и действовала неосознанно, повинуясь своему инстинкту.

— Значит, это просто безумец? — Я не понимал, почему это дело поручили нам. Заботы человеческого общества мало волновали вампиров. Хотя, если подумать, пастух должен следить за чистотой крови в стаде.

— Вы позволите, Первые? — Водитель впервые подал голос. Титула, которым он нас наградил, мне слышать не приходилось. Я еще более удивился, увидев, как надменно подобралась Ира.

— Говори, Обеспеченец.

— Отец обследовал места его охоты. Все три раза он заметил, что значительная часть жизненной энергии поглощалась. Это значит, что….

— Спасибо. Значит, его можно будет найти по шлейфу. — Ира посмотрела на меня.

— Лучший способ. — Я знал, что избыток чужой энергии некоторое время беспорядочно движется в теле вампира, при этом часть ее просто излучается в пространство. Несколько дней охотник походит на бутылку с газировкой, которую сильно встряхнули перед тем, как открыть — чужая жизнь хлещет наружу. У браконьера это выражается сильнее всего — ведь ему не приходят на помощь посредники, которые могут снять избытки сил. Поэтому и состояние всех его тел отличается от человеческого. Раздутая эфирная оболочка делает его похожим на яркий воздушный шар, затмевающий все остальные образы на ментальном экране следопыта. Сложность состоит лишь в определении точного месторасположения существа — это и было моей основной задачей.

Глава 13

Серо-черная пустошь степи, изуродованной осенним палом, расстилалась по обеим сторонам шоссе. Вид безжизненной равнины нагонял тоску и сонливость, от которых не хотелось разговаривать. Но и молчать моя спутница не могла. Уже через несколько минут она кинула вопросительный, потом раздраженный, и, наконец, обиженный взгляд в мою сторону. Я осторожно взял ее маленькую ладонь в свою.

— Ты заметила ряд камней, которые мы проехали? И еще, непонятно, откуда взявшиеся сосну и березу рядом? — Она пожала плечами.

— Это что-то значит?

— Мне рассказывали одну легенду — я в ту пору собирал материалы для статьи в журнал и случайно оказался в селе, где жил потомственный шаман. Старик мало общался с людьми, но для меня почему-то сделал исключение. Когда я спросил его об этом месте, этот человек словно преобразился и заговорил на странном, песенном языке. Но, как ни странно, я понял его речь: «Лейся тахпах, как острый и душистый айран из бурдюка, зайдись сердце слушателей от песни, развернись душа от подвигов дней минувших. Смотрят на нас из юрт своих небесных могучие алыпы, что вершили дела славные на земле хакасской. О славе дней минувших разворачивайся рассказ, как дорога в сухой степи среди пучков ковыльных, пусть стучат струны, подобно копытам богатырских коней по твердой земле. Легенда наша — о битве двух богатырей на берегу реки Медвежьей крови, об алыпах, что звались Западным и Восточным Солнцем.

Высок, словно пики далеких Саян был богатырь Западное солнце, лицом бел, словно береза, быстр и беспощаден, словно клинок меча его, лунным светом отливавший. Как буря ворвался он однажды на землю хакасскую и стал вольно жить среди степей здешних. И не было ему препятствий — полегли первые воины от меча его и первые красавицы от взора его. Тысячелетия прошли, проскакали подобно табунам лошадей вольных, но помнит кровь народа алыпа нездешнего — до сих пор в аалах рождаются дети, что белы лицом, подобно березам и светлы взором, как Западное солнце.

Странствовал богатырь по степям и лесам, чрез реки на коне переплывал, через холмы перескакивал.

Мчался его конь, выстою с четверых быков, взрывал землю копытами, дробил подковами камни на курганах. И заволновались духи земли и воздуха, растревожились он удалью человека пришлого, пошла дрожь по миру нижнему, и раскололась земля, и брызнули наружу слезы ее, озера целые наполнив. Увидел слезы земли своей алып по имени Восточное солнце, услышал стоны духов предков своих. Но решил он что виною видений ночных его стала плотная трапеза в юрте, да лишняя чаша пенного айрана растеклась по разуму его. А потому повернулся богатырь на ложе своем, омрачил обоняние соседей своих, и продолжил сон.

Тем временем примчался Западное солнце к берегу соленого Царь-озера и, преклонив колени, испробовал воды его. Удивились и обрадовали духи такому почтению к слезам земли, восхитились смелости человека, что приобщился к ним. И решили они принять алыпа в своем краю, и сделать его главным смотрителем и защитником всего края.

Пока пил богатырь Западное солнце воду соленую, почувствовал он в себе силу, доселе даже ему не ведомую, и, распрямившись, стал твердо на берегу каменистом и воскликнул: «До чего же приволен и благодатен край, скачу по которому я уже не один день»! Ветер пригнул траву степную, возмутил волны озера от крика богатырского. И пробудился от речей этих алып Восточное солнце. Вышел он из юрты, и увидел озеро из слез земных и богатыря на берегу его и понял, что взывали духи к нему минувшей ночью, но не слышал он их, прогнал прочь вестников бестелесных. Топнул ногой богатырь от ярости и побежал за конем своим.

Как тополь стройный да высокий, сидел в седле алып Восточное солнце. Подобно цветам горным горели глаза его, как ночь, почернела душа от ярости. Ударил он коня своего впервые за всю жизнь, ударил ладонью по кожаному панцирю своему, и поскакал на Западное солнце. На скаку вынул лук из целой сосны выстроганный, вложил в него стрелу с наконечником, в крови барса закаленным, и пустил ее в правый глаз недруга своего.

Поймал зубами стрелу алып Западное солнце, изжевал ее и наконечник выплюнул. Рассмеялся он в лицо противнику, да и перескочил на коне через озеро. Налились кровью глаза Восточного солнца от ярости, стиснул он зубы свои так, что сломал два из них, еще раз ударил коня и полетел над озером. А Западное солнце, смеясь по-прежнему, скакал уже на юг, где текла река Медвежья кровь.

Широка река — не переступить ее, глубока — не достать утке дна, полноводна — ведром не вычерпать. Заросли берега ее талом да осокой, травой низкой да тополями высокими. Остановился тут Западное солнце, коня напоить, да противника подождать.

Бурей налетел алып Восточное солнце, ударил копьем врага своего в третье ребро, да затупил наконечник о панцирь железный. Поймал древко рукою быстрой Западное солнце, да сдернул врага с седла его. Вздрогнули берега, зашумели тополя, когда грянул наземь алып. Заскрипел панцирь его, затрещали кости, да невредим вскочил на ноги богатырь. Схватились за мечи алыпы, взмахнули да обрушили сталь острую друг на друга. Столкнулись лезвия в воздухе, да и обломились у рукоятей.

Ударил тут Западное солнце противника рукою своей, как палица тяжелой. Пошатнулся Восточное солнце, утер кровь, и в ответ ударил. Ушиб кулак о шлем железный, сотряс криком своим округу, да кинжал вытащил. Понял тут Западное солнце, что не окончится битва прежде, чем падет один из богатырей, да и положил пальцы свои на горло противника.

Крепко сжимал он врага, как лед весенний — деревья, хрустела шея Восточного солнца, но все равно ударил он кинжалом противника. И попал клинок в щель панциря, и брызнула кровь потоком на землю. Но лишь сильнее сжал пальцы богатырь, и, вместе с врагом своим, на траву свежую пал.

Вырвались тут духи подземные, языками своими свежую кровь слизывать, вдыхать последние выдохи батыров. Но разбежались, попрятались они, едва ступила на поляну эту одна из царевен краев здешних. Положила она руки на богатыря Западное солнце, и помогла душе его с силами собраться. Смотрит богатырь — стоит он как прежде, в панцире да с оружием, рядом с ним — лицом свежа, глазами мудра да духом сильна дева восточная, а поодаль — тела воинов двух. И понял алып, что уходит он в другие миры, и оторопь взяла его впервые за жизнь, что подвигами полна, как цветами — степь весенняя. Но улыбнулась дева на страх его, и поведала, что останется он в краю этом, оберегать его, как прежде покорял, до тех пор, пока течет река да плачет земля слезами Царь-озера соленого. И увидел алып, как исчезают воины под травой, что из-под земли пробивается — лишь молодые деревья зашумели там, где лежали они. Так и растут на месте битвы двух алыпов береза да сосна — два дерева Запада и Востока».

— Красиво — Ира вздохнула. Я заметил, что наш водитель тоже оживился и казалось, хотел что-то сказать.

— Егор? — Юноша слегка поклонился.

— Да, Первый?

— Что, понравилась легенда?

— Мой отец собирает сказания, в детстве я немало их наслушался, однако о таком еще не слышал. Понимаете, в нашем краю почему-то редко рассказывали легенды, в которых присутствовала бы женщина, как главное лицо.

— Понимаешь, шаман-то старый, он мог и не знать про ваши научные изыскания. А то бы обязательно вместо девы сморщенного старика поставил. — Ира рассмеялась, очевидно, представив эту картину, а вот Егора мои слова несколько обескуражили. Но возражать он не стал. И хорошо — иначе пришлось бы, в конце концов, сказать, что легенду я придумал сам, или точнее, записал свой сон, увиденный однажды.

— Мы приедем в райцентр через два часа. Какие будут распоряжения. — Я развернул карту, посмотрел на кружки, помеченные красными точками.

— Едем сразу к ближайшему месту убийства. В нашем распоряжении почти полдня, так что успеем там поразнюхать. Вы собрали досье на жертв?

— Да, копии дел из райотдела УВД отцу переслали, вы сможете с ними ознакомиться… Но там ничего особо…

— Мы твою оценку спрашивали, Обеспеченец? — Ира стегнула водителя словами, словно ремнем.

— Нет, Первая, прошу прощения. — Девушка резко кивнула, потом, вытащив из сумки некое переплетение ремней и ножен, начала натягивать все это на себя, через минуту на ней оказался этакий жилет, состоящий из трех парных ножен с метательными кинжалами, располагавшимися слева, справа и между лопаток. Кроме них странную разгрузку дополняли несколько подсумков разного размера. Держалось это сооружение благодаря лентам из синтетической ткани.

Распихав разную мелочь по карманам, Ира достала из сумки маленький револьвер — какую-то из последних разработок отечественных промышленников, «гражданскую» модель с барабаном на пять 9-миллиметровых патронов. Завершающим аккордом девушка оружие в кобуру, пристроченную к разгрузке слева у пояса. На мое удивление она протянула сумку.

— Угощайся, я и на тебя захватила. Все абсолютно законно, не бойся… Мы же кто, по-твоему? — Я полез в кармана за удостоверением.

— Спецназ МСЧ старший лейтенант… с правом ношения… А, тогда ясно. То есть для нас созданы все условия. Что там у тебя есть? — Под руку попало что-то массивное, похожее на обрез ружья 20-го калибра. Я вытянул из сумки четырехствольный крупнокалиберный пистолет. Чудище заряжалось здоровенными патронами — размером с ружейные. В сумке их было несколько пачек — с надписями «картечь» и «бронебойные». — Вот это мужское оружие!

— Смотри, у него отдача зверская. Но мне такая игрушка нравится. Он стреляет еще резиновыми пулями — это удобно в городе. Но с точностью у зверюги проблемы. Если мишень дальше десяти метров, в нее попасть сложно. Хотя у него и есть встроенный лазерный целеуказатель…

— Знаю. — Я не раз слышал о существовании этой модели, предназначенной для «полицейских» операций, но лишь однажды видел ее фотографию. — Что же, остается надеяться, что все это железо вылетит в нужном направлении.

Глава 14

Поселок был самым обычным. Несколько улиц, здание универсального магазина, с пристройками, где разместились переговорный и фельдшерский пункты. Всего здесь проживало, по словам Егора, около пятисот человек. Село могло считаться зажиточным — несмотря на то, что основным источником дохода были личные подворья. Крепкие заборы, новые приземистые коттеджи местных «кулаков» выстроились вдоль главной улицы. За оградами что-то жужжало, фырчало и стучало — механизация проникла и сюда. Судя по всему, произошедшая недавно трагедия не нарушила уклада деревенской жизни — это и понятно, людям нужно есть.

Миновав символы деревенского изобилия, «УАЗик» остановился возле небольшого дома из почерневшего от времени бруса. От серых досок забора, окружавшего его, давно отошла краска, хотя кое-где еще виднелись грязно-синие пятна. Бедность, запустение, точнее даже безразличие к жизни витали над этим местом. На стук в калитку долго никто не отзывался — даже собака не сразу подала голос. Наконец, со скрипом петель в проеме показалась женщина средних лет, одетая в застиранное ситцевое платье и кофту ручной вязки. Егор смущенно кашлянул.

— Здравствуйте, Марина Павловна, извините, что второй раз уже вас беспокою по такому поводу… Но здесь — особый случай… Из центра приехали… — Я увидел, что глаза хозяйки начали увлажняться и оттеснил парня в сторону.

— У нас пакет гуманитарной помощи от Красного креста. — Приходилось импровизировать. — Если Вы позволите пройти, мы его вручим… Но необходимо уточнить Ваши паспортные данные. — Женщина, казалось, вздохнула свободнее. Поколебавшись немного, она отступила в сторону.

— Проходите, пожалуйста… Я уж думала… неделя прошла с тех пор как мальчика нашего… — Голос ее начал срываться. — А все ходят и спрашивают, что да как, а нешто я знаю?

— Простите, а кому, кроме милиции до этого дело? — Хозяйка промокнула глаза воротником кофты, и только после этого ответила со всхлипом.

— Да тут уже и священник наш приходил с монахом, утешал вроде как хотя зачем нам тут их утешение… — Я кивнул Ире. Та вопросительно приподняла бровь, потом пожала плечами.

Во дворе было чисто и тихо. Метнувшаяся было к нам собака, к удивлению хозяйки, заскулила, припала к земле и спряталась в будку. Ира чуть улыбнулась, потом подхватила женщину под руку и так отвела в дом. Я чуть задержался на улице. Здесь природа прорывалась наружу, несмотря на усилия людей. Это чувствовалось в запахе осенней земли, подмороженной листвы и неистребимого навозного смрада.

Мысленно отключив ненужные чувства, я постарался мысленно выделить следы присутствия здесь всех домочадцев. Вот проявился тяжелый дух хозяина — словно повеяло откуда-то перегаром, дешевыми сигаретами и потом. За ним повеяло свежее дыханием дочки, еще тихой девочки, не взбудораженной гормональным взрывом. Вот и наша новая знакомая проявила себя дымком увядания и усталости. Отбрасывая эти следы, подобно ищейке, я мысленно сконцентрировался на более ранних, оставленных в то время, когда в доме жило четыре человека. Несколько минут — и, словно паутинка, пробился полустертый и бессильный призрак подростка. Даже спустя неделю, он сохранился — это говорило о живости характера и способности человека интересоваться всем окружающим. Обычно это свойственно детям, познающим мир — но жертве браконьера было более пятнадцати лет. Возможно, именно большой заряд энергии, вкупе с любознательностью и навлек беду. Но сейчас это было неважно. Я сфокусировал внимание на остатках присутствия подростка, пытаясь подпитать своей энергией те ментальные следы, что были более четкими. Лишь убедившись, что не спутаю их с другими, я вошел в дом.

Женщина спала, лежа на диване. Ира сидела рядом с ней, поправляя плед. Она обернулась на шум и, увидев меня, встала. Девушка чуть улыбалась, довольная своими способностями — а в том, что именно она усыпила хозяйку, сомнений не было.

— Нашел? — Она знала, о чем спрашивает, также как и я.

— Думаю, да. А ты узнала что-нибудь интересное? Меня больше всего интересует священник и монах. Подозреваю, что ими двигало не только желание помочь ближнему.

— Священник живет в соседнем селе — там у него приход. Монаха она раньше не видела, может статься, что ты прав и это действительно наши духовные друзья. Но про нас она ничего не расскажет — я постаралась устроить блокаду в памяти. — Я покачал головой. Охотник мог увлечься и сделать лоботомию — сил на это хватит. Но выяснять и корректировать было поздно. Больше нам делать нечего — обещанного пакета у нас не было, да и оставлять лишние следы не стоило.

— Тогда можно ехать на место. — Мы осторожно прикрыли за собой двери и сели в машину. Егор молча направил ее к видневшемуся вдали лесу.

Сосны росли достаточно редко, но кое-где встречались поляны, окруженные кустарником. Проходя мимо одной из них, я вдруг поежился, представив, как из чащи вылетает некто и валит на землю… Ира внезапно остановилась, и посмотрела на меня. Только тогда я понял, что мои мысли — не продукт воображения. Ментальный след сам свалился на меня. Мы находились на том самом месте, где произошло нападение, и мысли жертвы, заодно с липким дыханием убийцы еще витали здесь. Я заметался по поляне, сам себе напоминая гончую, распутывающую заячьи петли.

— Так, так… тело нашли в двухстах метрах… но именно здесь они встретились… засада… — Туда! — из кустов словно взглянули чьи-то холодные и мутные глаза без признаков мысли. Мы продрались сквозь ветки, и оказались в подобии шалаша — такие устраивают на тетеревином току. Укрытие очень походит на обычные заросли, но внутри образуется как бы маленькая пещерка, где с относительными удобствами может устроиться человек. Внутри по сознанию било чувство нестерпимого голода — чужое чувство, сжигавшее браконьера неделю назад. Здесь было также нетерпение и жажда, которые словно грызли прутяные стены шалаша, а еще — нестерпимая и неудержимая, звериная ярость.

Ира перетрясла сухую траву, служившую подстилкой, вытащила пустую пачку сигарет и пластмассовую пуговицу. Обе находки мы упаковали в полиэтиленовые мешочки — оставалась слабая надежда на то, что экспертам удастся снять отпечатки пальцев, и, главное, найти их в картотеке МВД. Тогда нашу миссию можно было считать оконченной.

Я вернулся на поляну, достал компас, карту и блокнот. Некоторое время спутники молчали, наблюдая за тем, как я устанавливаю азимут и вычерчиваю предполагаемые маршруты жертвы и убийцы. Наконец, Ира не выдержала.

— Возьми спутниковый навигатор, не мучайся.

— Он тут не поможет. Смотри — я протянул ей блокнот. — Подросток шел на север, вглубь леса, шалаш стоит входом на восток. Но тело найдено в двухстах метрах западнее. Нелогично… предположим, что расположение засады перпендикулярно маршруту еще объяснимо. Но зачем тащить упирающегося парня параллельно деревне?

— Ну, мало ли… — Ира задумалась. — А куда приведет вектор, если по карте посмотреть?

— Умница! Именно этим я и занимаюсь. — Словно накрывая на стол, я распахнул на земле зелено-желтый квадрат карты. Присев на корточки, прижал бумагу ладонями, сложив средний и указательный пальцы левой руки крестом. — Так, так, где тут линейка… — Правая рука нырнула за пазуху, к ребристому пластику в кожаном чехле. Егор посмотрел на нас, потом сунул руки в карманы.

— В райцентр он приведет. — Ира со спокойной уверенностью произнесла эти слова. Револьвер в ее руке появился словно из воздуха. Ствол смотрел на нашего водителя. Румянец на его щеках внезапно пропал, глаза метнулись сначала в мою сторону, потом на оружие. Недоумение сменилось страхом.

— Вы… вы не поняли Первые… Это не я! — Парень чуть шевельнулся. Я тут же вытащил руку из-за пазухи. Появление целого пучка стволов выбило из него остатки уверенности.

— Руки… медленно… вынул. — Егор осторожно выполнил команду. — Я вытащил наручники, кинул ему. — Примерь. А теперь на колени, на землю. — Красная точка целеуказателя, появившаяся на груди парня, ускорила его действия.

Обыскав пленника, мы нашли у него нож в ножнах, подвешенный на шее, как амулет, стальной кастет и старый, потертый пистолет, известный многим под простым именем «Макар». Патрон был в патроннике — стрелку было достаточно лишь снять оружие с предохранителя и нажать на спуск. Увидев состояние оружия, Ира вздохнула и на секунду скрылась в машине. Появилась она с мотком веревки. Отмерила пару метров, встряхнула кистью. Увидев маленький стальной коготь, появившийся в ее руке, Егор испуганно дернулся. Но Ира просто отрезала кусок веревки и спрятала керамбит — любимое оружие жителей Филипин и сумасшедшего доктора из американского фильма. После этого она с чувством связала пленника, сведя кисти назад, затянула «мертвый» узел и остатками веревки прихватила горло. Чуть подтянув веревку — так чтобы парень не сильно кашлял из-за давления, она отступила, довольная работой. Только теперь пришло время удивляться.

Мы не поняли, что произошло. Не было никаких оснований подозревать нашего водителя. Просто непонятное чувство опасности вдруг словно стукнуло меня по макушке, когда я возился с компасом. Я подал знак Ире, и девочка, к счастью, меня поняла. Осталось узнать, какую роль в происходящем играет Егор. Парень не был убийцей — в этом я был уверен, но для нас он стал опасен.

— Звоним наставникам? — Охотница не спрашивала, скорее говорила о решении. Но я все равно кивнул. Ира говорила недолго, потом вышла из машины и протянула трубку мне.

— Молодец, что тут еще скажешь. Считай, что зачет по чтению следов ты сдал. Теперь расскажи про вашего водителя. — Голос на другом конце принадлежал Сержу. Поняв это, я слегка вздрогнул, но рассказал о своих предчувствиях. После небольшой паузы отец Иры снова заговорил.

— Мы чуть поторопились с подтверждением личности Егора. Шесть часов назад мы получили фотографию и описание сына районного наставника… проверь, есть ли у парня контактные линзы. — Я подошел к пленнику.

— Нет. — Чистые глаза смотрели жалобно и смело одновременно.

— Значит, ты не ошибся. Познакомься с монахом Егором, которого святые отцы наслали на нас, грешных. Этот человек принес нам самое большое беспокойство за последний год. Мы уже сворачиваем нашу ферму — наверняка за машиной следили, так что никто из нашей корпорации там больше не появится.

— Какие дальнейшие действия? — Радиоволны принесли вздох сожаления. — В райцентр выехала группа поддержки. Необходимо вывезти наставника и остатки его семейства. К вам отправились ребята с запасной машиной. Основная задача остается прежней — браконьера нужно найти, пусть и без помощи местных. Монаха и машину… Ты понимаешь меня, Алексей?

— Есть ли другой способ? — Я почувствовал, как сводит скулы непонятная смесь страха и радостного предчувствия, разбавленного колкой жалостью. — Можем передать его наставникам?

— Через два часа вас будут ждать возле автобусной остановки. Ничего из машины, кроме своих вещей, не берите. Версия «автокатастрофа» — выберите место поудобнее, сожгите УАЗ.

Я сложил антенну телефона, кинул его в кабину. Ира стояла рядом с пленником, тихо улыбаясь и вертя в пальцах стальную рукоятку керамбита. Складное детище американской ножевой индустрии сохранило компактность своих предков, но дизайнеры лишили его удобного кольца на рукоятке, которое позволяло удерживать оружие даже в раскрытой ладони. «Шпора петуха» — вспомнил я родное название ножа, очень походил на садовый инструмент. Серповидный клинок длиной всего в три дюйма, был заточен по внутренней стороне. Это превращало маленькую полоску сверхострой стали в великолепную альтернативу когтям хищников, которыми природа нас обделила.

— Кто поведет? — Ира пожала плечами.

— Давай ты? — Ответив вопросом на вопрос, она вдруг сжала нож двумя руками и взглянула сначала на спину пленника, потом на меня. Я слегка кивнул.

— Забирайся. Теперь наша очередь рулить. — Егор медленно поднялся и уместился на заднем сидении. Попутно парень попытался ослабить веревку и вновь закашлялся. Он повернулся в нашу сторону, словно хотел что то сказать, но передумал.

Глава 15

Я направил автомобиль по сенокосной дороге, сейчас абсолютно безлюдной. Наш пленник молчал, переваливаясь на заднем сидении. Парень выглядел опустошенным — словно футбольный мяч, из которого выпустили воздух. Ира чуть улыбалась. В зеркале я иногда мог видеть ее глаза — мягкие, ласковые и одновременно словно смотрящие куда-то вдаль. Мысленно коснувшись девушки, я почувствовал, как все чаще стучит ее сердце и теплыми волнами в нее втекает чужая энергия. Охотник уже делал свое дело. Она подавила волю пленника и готовилась к последнему этапу.

Когда машина остановилась у края глубокого оврага, Егора пришлось вытаскивать из кабины. Ноги его подгибались, парень едва шевелился.

Припав на колено, Егор бормотал что-то. Обрывки речи долетали до нас. «Иже еси… Имя твое…» — Парень молился. Он по-прежнему трясся за свою душу, за то, чем сейчас практически полностью завладел охотник. Целью жизни для него оставалось самоуничижение ради долгой жизни в раю. Сколько таких как он, молодых и искренних, в разные времена шли на смерть — за государство или религию? Миллионы? Миллиарды? Стала ли жизнь лучше? Возможно — но настолько ли, насколько мечталось им, молчаливым агнцам вечной войны человечества с самим собой? Я чуть отстранил Иру в сторону, чувствуя, что напор девушки становится все сильнее. Она нехотя отступила и ослабила хватку. Глаза пленника потемнели, он возвращался к жизни.

— Егор, ты знаешь кто мы, и зачем здесь? — Его взгляд не изменился. Ненависти к нам по-прежнему не было. Это удивило меня куда больше, чем его двуличие.

— Да… вы ищете браконьера… одиночку… — Голос парня прерывался, говорить ему было трудно.

— Зачем тебя послали? Сколько человек в группе поддержки? Где они базируются? — Егор опустил голову, мотнул ею из стороны в сторону. Я вздохнул, понимая, что добровольно этот человек ничего не скажет. Хотя вряд ли он знал о планах своих собратьев, но любые сведения могли оказаться нам полезными. Получить же их можно было только одним способом. Левая рука дергает за волосы вверх, поднимая голову пленника. Голубые глаза оказываются совсем рядом. Я вспоминаю уроки управления волей, представляя, как в область «третьего глаза» Егора бьет нечто, напоминающее черную молнию. Его зрачки вдруг расширились, дыхание стало по-собачьи частым. Четкая череда мыслей организованного и дисциплинированного человека стала и моим достоянием. Это не было классическим «чтением сознания». Словно камни в бочку с водой, грубо, я бросал образы, следя за реакцией допрашиваемого. Для него это, судя по тщетным попыткам вырваться, походило на нескончаемый ночной кошмар, для меня — на быстрый просмотр слайд-шоу. Мы отлетели на несколько дней назад, я увидел лица нескольких монахов, проследил за двумя, обходившими дома жертв браконьера, потом поприсутствовал при поимке сына наставника… Все… правая рука сама рвется к поясу, полированная полоска стали перечеркивает все воспоминания и надежды. Несколько мгновений, я отступаю назад перед рвущейся к ране охотницей.

…Потом я направил машину в овраг. Когда от брошенной спички полыхнула кабина, я почувствовал, как спутница тянет меня за рукав. Шальной взгляд, темно-красные губы — она снова стала маленьким хищником, отведавшим горячей добычи. И с жадной яростью она тянулась ко мне. Соленый поцелуй с головокружительным запахом бросил нас на траву, тянущаяся радость прикосновений сменялась слезой, выбитой из-за прикушенных впопыхах губ. Маленькие руки рвали застежки жилета, камуфляжа, потом — жесткие стебли, впиваясь в землю. Все закончилось очень быстро, с ее тихим стоном и внезапно мягкими объятьями. Спутница снова стала хрупкой девушкой, правда, слегка встрепанной дорожным приключением.

Лишь спустя некоторое время я понял, что, вопреки традициям, не только допросил пленника, но и принял добычу в присутствии охотника. Может быть, в этом не было ничего особенного для вампира — но я не так давно сменил обывательскую жизнь на кровопийство а значит, должен был несколько иначе отнестись к ситуации. Возможно, именно в этот день я перешел пресловутую грань, за которой уже не было возврата к человечности. Но никому — даже следопыту, не дано знать, к чему приведет его поступок. Пока же моя спутница была вдвойне довольна — охотой и хорошей добычей. Она поглаживала свой нож и улыбалась, словно грибник, идущий домой с полной корзиной боровиков.

— Ты подключилась к общей сети? — Ира покачала головой.

— Нет, здесь слишком далеко до посредников. Все излишки энергии я перекачала в свой инструмент. — Она снова потрепала рукоятку. — Ты знаешь, как это делается?

— Догадываюсь… Кристаллическая структура стали, в которой содержится немало углерода, может быть не только проводником, но и вместилищем информации. Но мне не верится, что заряд, который содержится в человеке, сюда поместится…

— Дурачок, а плотность вещества ты учитываешь? Ты физику в школе вообще учил? В стали энергия, которая как бы размазана в человеке, находится, подобно кислороду в баллоне — под своеобразным давлением. В один клинок можно упаковать десяток зарядов жизни. Так что хватит и на группу поддержки. — Этот намек я решил пропустить мимо ушей.

— Ими пускай другие занимаются. А у нас — куча забот. Сегодня еще нужно найти ночлег — из-за борцов за чистоту душ мы лишились приюта. Так что пойдем к наставникам — они скоро будут на месте.

Мы двинулись напрямую, через поля, чтобы не показаться на глаза случайным прохожим или зевакам, которых привлек столб дыма от горящей машины. Через полтора часа марша вдали замаячили силуэты двух автомобилей. Скромные, забрызганные грязью «Нивы» стояли под присмотром четырех человек в пятнистой форме. Я узнал наставника и следопыта — своих, и моей спутницы.

Приветствие было коротким — нам просто протянули ключи от машины. Сами курьеры уселись в другой автомобиль и скрылись в направлении райцентра. Там, видимо, дела обстояли еще хуже, чем мы предполагали. Едва мы разместились в кабине, зазвенел телефон. Ира ответила, коротко рассказала о последних наших действиях, потом передала трубку мне.

— Отец хочет знать о результатах проникновения.

— Я знаю лица нескольких монахов, которых видел Егор. Кто такой браконьер, он не знал, хотя на это я рассчитывал.

— Ясно… что же, мы попытаемся пока стеснить наших друзей в райцентре. Не отвлекайтесь на войны, выполняйте задание. Но времени у вас катастрофически мало. Если за день удастся сузить круг поиска — очень хорошо. — Серж помолчал, потом добавил, как показалось не к месту. — Береги мою дочку, девочка не так сильна, как самоуверенна.

Я лишь кивнул на последнюю фразу и отключил телефон. Ира изучала содержимое бардачка с любопытством ребенка. Выудив из глубины бумажник, она перелистала техпаспорт, скользнула пальчиками по пачке купюр. Наигравшись, девушка скрестила руки на груди и посмотрела на меня. Тут мне вспомнилось обращение нашего водителя. Уже трогаясь, я решил выяснить, что оно означает.

— Ира, кто такие «Первые» и почему Егор к нам так обратился? — Она удивилась, словно я спросил о происхождении меда.

— А ты не знал? Так называют передовые группы, бойцов, которых выдвигают даже не в авангард, а еще раньше. Понимаешь, можно разделять нас по специализации — ну там, охотник-следопыт, лекарь и так далее. А можно — по принципу действий. Одни идут и добывают, другие им помогают, третьи вообще только дрова рубят. Отсюда и три группы — «первые», «прикрытие» и «обеспеченцы». При таком делении есть место для элиты и плебеев. Понимаешь, быть Первым, это не просто действовать впереди. Это означает, что ты выделился из прочих своими знаниями и силой, умением вести бой, выслеживать или, проще — побеждать. Первые — потенциальные смертники, они вызывают удар на себя в случае необходимости и защищают остальных, поэтому и пользуются безусловным уважением.

— Ясно. А Сержа ты отнесешь к какой категории? — Это была явная провокация, над которой Ира с удовольствием посмеялась.

— А для него уже не существует разделений. Магистр второй степени выше нашей возни.

— Вывод один — нам есть, куда стремиться, верно? Для начала стоит уточнить хотя бы место отдыха. Гостиница в райцентре отпадает. Остается либо ночевка на пленере, либо постой у неизвестных крестьян…

— … Которых на утро мы просто обязаны оставить бездыханными. Ведь именно такого мнения о вампирах все окружающие, верно? — Я вспомнил парня, оставшегося в горящей машине и поморщился от этой шутки.

— Я серьезно. Ты же понимаешь, что все происходящее — не игра и даже не охота. Мы отправились сюда, чтобы восстановить покой и порядок, а вместо этого сами превратились в убийц. — Ира хмыкнула.

— А кто просил опричников посылать к нам шпиона? Сейчас они, своими поступками только усложнили жизнь всем. Знаешь, я не удивлюсь, если окажется, что браконьер — их детище, эдакая подстава для нас, чтобы заманить в ловушку и перебить как можно больше кровопийц. — Я задумался, вспоминая следы присутствия некоего существа.

— Браконьер не совсем человек… но кто знает, может его и специально используют. Но даже если твоя теория верна, его все равно нужно найти… — При этих словах что-то словно кольнуло в бок. — Знаешь, это не совсем правильно, но все равно, набери телефон наставника, спроси, как дела в райцентре.

Ира удивленно посмотрела на меня, потом достала телефон. Через несколько секунд наушник ожил. При первых словах девушка помрачнела, потом переспросила собеседника. Медленно сложив трубку, она забросила ее на заднее сиденье и откинула голову на спинку.

— В доме наставника взорвался баллон с пропаном. В пожаре погиб он, двое соседей и трое обеспеченцев. Прикрытие явилось на место, когда пожарники поливали головешки. Сейчас они запрашивают инструкции, вытягивают показания очевидцев, хотя уже ясно, что без опричников тут не обошлось.

— Главное, чтобы остальных не засекли. Иначе в мирном поселке начнутся боевые действия… — Ноющая боль от предчувствия не отпускала. Она подсказывала мне, что все это — лишь первые шаги наших врагов. Сейчас мы были на чужой территории, пришельцами среди деревень. О каждом шаге чужаков здесь легко узнать и спрятаться можно, только действуя их же партизанскими методами. С этой мыслью я свернул с дороги в лес.

— Что, все-таки в палатке? — Ира не выглядела вдохновленной этой идеей. — А я-то мечтала о душе или, по крайней мере, баньке с веничком.

— Я тебя из фляжки оболью, не переживай. — Прикоснувшись губами к щечке спутницы, я огляделся по сторонам. Просека выглядела достаточно заросшей и заброшенной. Оставалось надеяться, что в ближайшие восемь часов здесь никто не появится. Но на всякий случай мы проверили свое оружие, а также помповый дробовик, лежавший под задним сиденьем «Нивы».

Глава 16

В лесу страшно не только из-за рассказов о волчьих стаях и медведях шатунах. Горожанина, привыкшего к постоянному шуму и лязгу, давит тишина и полный мрак. Несколько минут — и отдаленный треск сучьев уже походит на ружейные выстрелы, а собственное сердце стучит, как сапоги неизвестных преследователей. Сосновый бор согревает некоторое время, отдавая накопленное за день тепло, но он же и давит на грудь духотой. А потом на смену им приходит едкий холодок, словно из двери погреба. Тут стоит дать волю воображению, и тихий ветерок превратится в дыхание призраков, а хруст веток — в шаги подкрадывающегося медведя.

Я улыбнулся собственным мыслям. Сейчас в радиусе нескольких десятков километров нельзя было найти более опасных, нежели мы, существ. Но позаботиться о безопасности лагеря стоило. В сгущающихся сумерках мы опутали периметр лагеря тонкой проволокой, подсоединив ее к нескольким самострелам. Трубка, пружина и патрон с картечью — простое устройство устанавливалось так, чтобы выстрел накрывал того, кто случайно заденет проволоку. Еще несколько штук я зарядил осветительными ракетами, направив стволы вверх. Ира поворчала по этому поводу — ей не хотелось утром возиться, разряжая ловушки, но я решил, что наше спокойствие того стоит.

Установив последний самострел, я вернулся к машине. Она уже была укрыта куском маскировочной сетки, а неподалеку пыхтел примус. Ира перебрала содержимое переносного холодильника, и сейчас варила на ужин десяток сосисок. Мясные палочки булькали в котелке, упорно не желая тонуть, несмотря на все усилия повала, придавливавшего их ложкой. При моем появлении девушка гордо распрямилась.

— Теперь моя очередь хозяйничать.

— Да, это настоящий подвиг — поймать и одолеть колбасу может далеко не каждый. — Она обижено надула губы и, почти сразу же прыгнула на меня. Отклонившись, я успел поймать нападавшую, и обхватить за плечи. Она тут же выскользнула, уже с легким смехом, готовясь к продолжению.

— Но мы так без ужина останемся. — Грудь ее вздымалась подозрительно часто, румянец освежил щеки, но охотница пыталась сдержаться. Отвернувшись, она яростно помешала ложкой в котелке. Я осторожно провел ладонью по склоненной голове и отправился к машине за спальными мешками.

Тишина, которой я так опасался, накрыла лес вместе с темнотой. Спутница уютно устроилась на откинутом назад сидении машины и тихо дышала во сне. Я же, несмотря на самострелы, решил подежурить. Положив на колени дробовик и бинокль с инфракрасной подсветкой, я сидел, укрытый со спины машиной, а с боков — кусками маскировочной сетки. Позиция позволяла наблюдать за большей частью поляны, оставаясь незаметным, что давало нам дополнительный шанс.

Через час в кабине раздался шорох. Дверь приоткрылась, оттуда появилась встрепанная голова спутницы. Некоторое время она разглядывала меня, потом вылезла из норки. Сделав шаг, она тихо ругнулась — видимо, наступила босой ногой на шишку. Я протянул руку, нашел в темноте ее ладонь и притянул к себе.

— Что случилось? — Девушка со вздохом устроилась рядом.

— Просто скучно… точнее, тревога непонятная на душе. Раньше со мной такого не случалось. Что это? — Со стороны леса донесся странный вой. Он одновременно напоминал женский визг, но со стонущим, страдальческим придыханием. Начался он с едва слышного шепота, набрал силу за несколько секунд и разнесся, казалось, по всему лесу. Я почувствовал, что этот звук словно проникает сквозь тело, оставляя внутри капли страха, от которого сами собой начали дрожать руки.

Спутница моя замерла сразу после своих слов — видимо, и на нее подействовал этот вой. Я поднес бинокль к глазам. В зелено-сером переплетении не было заметно никаких признаков движения. Осторожно выйдя из укрытия, я осмотрел чашу. Стоило опустить прибор, вой повторился — на этот раз явно ближе. Больше никаких звуков не было. Ира за моей спиной ринулась в кабину, зашуршала там, одевая снаряжение. Я вернулся на свой пост, передернул затвор ружья и выложил на траву пусковое устройство с осветительной ракетой.

Чуть скрипнула дверь машины — Ира спрыгнула на землю с противоположной стороны. Судя по лязгу металла, она раздобыла что-то солиднее, чем револьвер. Несколько вдохов — и вой снова захватил нас, заставив прижаться и ощериться. Но оружие в руках превратило испуг в зарождающуюся злость. Я ищуще вглядывался в чащу, надеясь уловить хотя бы намек на движение. Потом бросил бинокль и мысленно проследовал к источнику звука.

Серая туша шевелилась, стремясь обрести форму. Она рвалась во все стороны сразу, размазывая свой ментальный образ в кляксу. Существо корчилось от неведомой боли — всплески страдания временами перекрывали все остальные тела, словно яркие вспышки, идущие изнутри. Тварь была везде — и одновременно нигде, за пределами материального мира, существуя лишь для тех, кто обладает способностью видеть дальше телесной оболочки.

— Плохо дело. — Я поднялся на ноги. Вой уже не пугал, хотя слушать его было не намного приятнее, чем переживать мигрень. — Нам пока ничего не угрожает. Это баньши.

— Поясни глупой девушке, с кем это мы встретились. — Ира баюкала в руках девятимиллиметровый пистолет-пулемет с коротким стволом и с надеждой смотрела в сторону леса.

— Легендарные существа… их описывали по-разному, тут все дело в восприятии, хотя это и неважно. Баньши — плакальщики всех миров, если угодно. Легенды гласят, что они появляются в тех местах, где вот-вот произойдет катастрофа и воют по душам погибших. По другой версии, эти существа собираются там, где должна произойти трагедия, потому что питаются толи телами, толи душами погибших. Но вреда никому из живых не наносят, пользы, впрочем, тоже мало. Поэтому, если спать не хочешь, давай раскочегарим примус, и сварим кофе.

— Какой тут к чертям сон… — Ира пригнулась от очередного приступа воя, но все равно заметно оживилась после моего рассказа.

— Я бы хотел узнать, кто готовит безобразие, разбудившее наших плакальщиков. — Ира хмуро кивнула. К рассвету наше терпение закончилось, и мы были готовы сами устроить что угодно, хоть ядерную зиму, лишь бы замолчали нежданные соседи. Только первые лучи солнца их успокоили и без нашей помощи. Но времени на сон уже не было. Осталось только вспомнить тренировки, позволявшие нам действовать без отдыха, и сворачивать лагерь.

Вторая по счету деревня, откуда родом была вторая жертва браконьера, считалась вымирающей. Здесь оставался лишь десяток домов, где доживали старики, перебивавшиеся за счет собственных огородов да редких визитов автолавки, привозившей лекарства и кое-какие продукты. Сухой бурьян, запустение, пустые проемы вместо дверей и окон в покинутых домах, провалившиеся крыши. Казалось, что здесь еще хуже, чем в лесу, откуда мы только что выбрались. Там, по крайней мере, была живая, пусть и пугающая с непривычки природа. Здесь же — только следы былой жизни, разлагающиеся останки человеческого поселения, из которого, как душа из тела, ушли его обитатели.

Нам не пришлось долго искать и место нападения. В этот раз браконьер прятался в пустом доме и напал на жертву — местного пастуха, прямо на улице. Я несколько раз прошелся вокруг засады, посмотрел на тени от забора, потом снова прочертил вектор на карте. Потом перешел к месту, где было обнаружено тело, зарисовал и его.

— Не сходится… — Ира встрепенулась при моих словах.

— Ты о чем? — В ответ я показал на карандашные линии, пересекающие район. Одна пересекала самый большой кружок, вторая уходила в сторону от него, под углом десять — пятнадцать градусов. Спутница это заметила.

— Они все равно пересекаются? Где?

— А нигде… тут написано… Хм? — я искал в списке условных обозначений расшифровку квадратиков, лежавших россыпью в области пересечения линий. — Памятники архитектуры… Монастырь? — Обгоняя друг друга, мы ринулись к машине.

Серж внимательно выслушал мой рапорт, попросил подождать, пока он наведет справки о месте, на которое мы указали. Через десять минут телефон зазвонил.

— Как мне рассказали, в развалинах монастыря недавно поселилась некая община — человек двадцать. Чем они занимаются, их верования никому не известны. Поэтому будем рассчитывать на худшее. Я отправил туда всех сотрудников из райцентра, они разведают, что к чему. Вам же стоит проверить третью точку — вдруг найдется что-нибудь интересное. — Услышав приказ, Ира слегка фыркнула, но промолчала. Я же обрадовался заданию — внутри словно продолжали выть баньши, умоляя держаться как можно дальше от развалин монастыря.

Нам предстояло одолеть около сорока километров по проселку до следующего пункта — второго по величине села в районе. Там располагался приход загадочного священника, утешавшего родственников жертв браконьера. Это предвещало сложности, но я надеялся, что наше недолгое пребывание останется незамеченным.

Глава 17

Тучи сгущались не только на душе — через пару часов после нашей беседы с руководством начал накрапывать дождь. Едкая сырость поползла в кабину, цепляя холодом затекшие ноги. Осень все настойчивее напоминала о себе — самое время сидеть в тепле, ожидая первых заморозков, очищающих воздух от слякоти и скрепляющих дороги. Но такой роскоши мы себе позволить не могли а поэтому пробирались вперед, прогоняя мурашки. Ира поежилась, потом, перегнувшись через спинку сиденья, пошарила по полу в поисках сумки с одеждой.

— Я возьму твой свитер ненадолго? — Учитывая разницу в росте, он должен был сойти за платье. Представив это зрелище, я чуть улыбнулся, и кивнул. Но Ира лишь укуталась в складки толстой шерстяной ткани, так, чтобы в любой момент иметь возможность воспользоваться арсеналом, находившимся в ее разгрузке.

Пробуксовывая в глинистых канавах, мы ехали к пункту нашего назначения. По ходу я пытался нарисовать план дальнейших действий — точнее, их последовательность. Вычислить, куда несли последнюю жертву, и проследить маршрут браконьера было задачей «номер раз». Однако что-то подсказывало мне, что беседа со священником не менее важна для нас. Решив, наконец, что Следопытов специально учат доверять интуиции, я притормозил перед въездом в поселок.

— Разделимся ненадолго, хорошо? — Ира отбросила свитер и недоуменно распахнула глаза.

— Что ты придумал? — Охотница была недовольна таким решением. Толи ей просто было скучно одной, толи она чего-то побаивалась.

— Я навещу священника — с ним лучше поговорить одному. А тебя попрошу последить, чтобы никто нам не помешал… и не благословил меня дубиной по затылку. Церквушка тут недалеко — поэтому я дойду пешком. А ты, чуть погодя, оставь машину и двигайся туда же. — План ей не понравился, это было заметно по нахмуренному лицу, но возражать Ира не стала.

Церквушка была новодельной — возведенной во времена тотального уверования, или точнее, снятия запретов на веру. Модное увлечение прошло, через храмы прошли миллионы, остались в них единицы. Чего искали они — забвения, утешения или помощи? Для каждого был и есть свой ответ, мне сейчас безразличный. Калитка распахнулась бесшумно — за петлями здесь следили, под ногами хрустнул гравий дорожки. Здесь, в церковном дворе уже отчетливо слышался особый дух этого места. Храм строили добровольцы — стены хранили их улыбки, надежду и мольбу, их заботу и радость. Наверное, все это и называется «намоленностью» места? В любом случае, здание отличалось от его братьев, слепленных матерящимися бригадами строителей. Вампир это чувствовал, а вот некоторые служители и большинство прихожан — нет.

«Храмы сегодня, слава Богу, как грибы растут», — сказал мне однажды один из таких добровольцев. Этот человек пришел на такую же вот стройку невесть откуда — он так и не рассказал мне, молодому репортеру о предыдущей своей жизни. Для него не существовало прошлого было только одно, божье дело. Он был доволен свои смирением и описывал свою жизнь как высочайшее достижение: «Мы живем почти в роскоши, несмотря на смиренное дело — можно предаваться чревоугодию, ведь хотя и постная пища, но она имеется у нас в избытке». Что же, кому-то миска пшенной каши — достижение, а кто-то может утешиться лишь живой добычей. Но все равно, что-то особое было в таких местах, на стройках, а потом и в зданиях, которые возводились простыми и наивными людьми.

Я вспомнил собратьев, которые пытались охотиться в церквах, видя там лишь скопление народа. Некоторые гибли сразу же, другие, напротив, за две-три вылазки обретали невероятную силу. Секрет их успеха так и остался тайной, а доля неудач была настолько высокой, что корпорация и не решилась на масштабную проверку этих наблюдений, не говоря уже о выработке системного подхода к явлению.

Коричневая тропинка привела меня к дому священника, служившего здесь и выполнявшего непонятное поручение в ином месте. Задержавшись у крыльца, я осторожно и медленно втянул в себя холодный осенний воздух. Капли дождя шлепали по плечам, вода пропитывала волосы, но эти ощущения вдруг сжались и пропали. Забыв о них, я сосредоточился на внутреннем зрении и в дрожащем, как от летнего марева, воздухе, прикрыв глаза, искал следы людей.

Как же похожи на нас опричники — не внешне, но своей манерой держаться. Они были здесь, двое бойцов. Их тяжелые, вдавливающие и попирающие землю эфирные пятна еще витали во дворе. А потом я увидел еще одну, словно сверкающую дорожку. Присутствие незнакомого мне, но невероятного в своей чистоте существа ослепило на мгновение, подобно свежевыпавшему снегу под ярким солнцем. Тепло и нежность, ласка и трогательная забота — все, что только существует в непорочной душе, лежало здесь, под ногами, так небрежно и легко расточаемое в пространство. Постояв еще немного, словно под легкими лучами весеннего солнца, я стряхнул оцепенение и, постучав, толкнул дверь.

Лоскутные половики в сенях, цветы в аккуратных горшочках — все это я отмечал мимоходом, словно обрастая по пути невидимыми колючками. Внутри дома притаились враги, и кто-то невероятный — но это существо не должно остановить меня — иначе опричники победят. Нужно расстегнуть кобуру, осторожно прижать нож так, чтобы он вдруг не выпал из рукава, и преодолеть несколько метров до двери в горницу.

За столом в просторной комнате сидело пять человек. Двое крепких молодых людей в свободных рубахах не нуждались в представлении. Священника я узнал по оставшейся на нем рясе. Моложавая женщина, была попадьей, а вот русоволосая девушка, очевидно, их дочерью. Она вздрогнула, когда я появился в дверях — перехватив взгляд голубых глаз я на мгновение окунулся в прозрачную, светящуюся изнутри чистоту, и тут же вернулся на землю. Священник бросил взгляд на меня, потом на дочь и понял все очень быстро.

— Братия, враг на пороге — бас громыхнул в комнате не хуже взрывпакета, мужчин тут же словно подбросило… а ведь шел поговорить, надеясь, что получится у нас одолеть общего врага. Теперь же противникам нужно всего лишь две-три секунды, чтобы навалиться на плечи. И вижу, как вздымается скатерть, разваливается и тащится осколками по полу упавшая посуда, полукольцом сходятся три мощных тела… и не остановить, не предупредить, что нет им угрозы, затопчут раньше, чем хотя бы слово вырвется.

Шаг назад, правая рука выходит из-за пазухи, а левая взлетает вверх… сжать зубы плотней, чтобы удар не причинил вреда… и лишь в последний момент перехватить нож, так, чтобы не треугольное девятисантиметровое лезвие, а, пусть и стальной, но маленький и закругленный хвостовик рукояти восходящим ударом воткнулся под ребра нападавшего. Нельзя так делать, когда их — трое, а ты — один, нельзя жалеть опричников, но словно отвел кто-то гибель от первого из них. Уходить нужно в сторону, и ноги раньше разума отталкивают прочь. Теперь я в сенях, а трое — еще в комнате. Им не пролезть в двери всем, к тому же один чуть затормозил, задержав остальных, даря мне полсекунды — как раз для того, чтобы, хоть от бедра, но пальнуть в них. Но ствол опускается вниз, хотя выстрел все же раздается, летят лишь щепки от раскореженного порога. И вот все замерли, когда красная точка лазера уперлась в грудь одного из опричников.

— Отец! Остановитесь! — Уже не детский, но тонкий девичий голос оказался сильнее меня и пистолета. Трое опустили руки и чуть успокоились — один опричник, правда, прижал ладонь к пострадавшему боку и не особо ласково зыркнул в мою строну. Я же двинул локтем в бок — как раз, чтобы отвести ствол пистолета-пулемета, с которым в сени влетела моя спутница.

— Мы не драться пришли, священник… — Они не особо верили мне, но этого и не требовалось. — Может, завтра начнется война между нами, но сейчас у нас общая проблема — тот, кто без контроля и закона убивает людей.

— Вампир… Первый… Ты выбрал неудачное место для разговора — опричник потянулся рукой за спину, и замер так. Красная точка ЛЦУ теперь пристроилась у него на животе.

— Назад. И руку медленно, покажи. — Парень с тяжелым вздохом вытянул пистолет и бросил его на пол. Вслед за глухим стуком он заговорил.

— Не спасло бы тебя оружие, если… Но не отдадим деву на заклание. — Он рванулся вперед, уже не нападая — закрывая от нас всех, находящихся в комнате. Опричник жертвовал собой, давая двум другим бойцам несколько мгновений для перегруппировки. В тесноте сеней это было лучшим решением — только пойти на такой шаг было сложно. Единственным надежным способом противостоять ему был бы шквальный огонь с нашей стороны — так, чтобы изрешетить его и зацепить тех, что в комнате. Но этого мы не сделали, повторив ошибку. Ира, несмотря на свой инстинкт охотника, миролюбиво пригнулась и врезала опричнику стволом в промежность, тут же встала, вскинув правую руку вверх. Ей удалось погасить остатки атакующего импульса, крутанув нападавшего вокруг своей оси. Через мгновение мы оба прикрывались стонущим заложником, которого удерживал стальной «коготь» Иры возле вздрагивавшего кадыка. Положение становилось патовым. Мы не могли двигаться, не рискуя попасть под пули, но и противники рисковали вначале убить своего товарища.

— Он говорит правду отец. Это — не лучшие, но все же неплохие воины, они могли убить, но не стали делать этого, причем дважды и по своей воле. Выслушайте их. — девушка, или как назвал ее наш заложник, дева, пользовалась непререкаемым авторитетом. Во всяком случае, живой щит перестал трепыхаться, а оставшиеся в комнате заметно расслабились.

— Отпусти его. — Ира недовольно — сказывалась горячка боя, ослабила хватку и толкнула опричника вперед. Тот сделал шаг и осел, скорчившись на полу. Девушка встала из-за стола, быстро подошла к нему и осторожно помогла подняться. Казалось, боль у страдальца утихла моментально. Ира замерла, приняв опять охотничью стойку. Только тогда я понял, что мы случайно наткнулись на самый заветный объект для вампиров, который сам был более охотником, нежели жертвой.

— Феями рождаются или становятся? — Девушка встряхнула головой, откинув косу на спину. Стоя перед нами, мокрыми, обвешанными оружием и ощетинившихся от схватки она все равно выглядела повелителем. Мы, нацеленные на добычу, слаженная пара, бойцов стали перед ней вдруг чем-то вроде беззубых двоняг.

— Она не фея, ты же сам видишь… Ира в непонятном страхе прижалась ко мне, глядя на хозяйку дома уже совсем человеческими глазами. Она… она… маленький вампир выронил пистолет-пулемет, потом девушка преклонила колени.

— А я-то в скудоумии, считал, что сила преклоняется лишь перед силой. Мы по-разному воспринимаем эту жизнь, но, видимо, есть место и время, когда бой ради поиска пищи может быть остановлен. Ты отмечена — не знаю, кем или чем, но ты выше нас. Мы можем войти?

— Входите с миром… — и почему люди не всегда чувствуют ауру ближних? Мне вот было больно смотреть на хозяйку, исходящий от нее поток Чистоты помыслов и устремлений для одурманенного кровью и чужими жизнями подсознания был, словно разрывающий душу крик сожаления обо всем, сделанном когда-либо во вред ближним. Ире, судя по всему, приходилось еще хуже — она не смела подняться на ноги. Я осторожно поднял ее и перенес к столу.

Глава 18

— Когда мы узнали о первой жертве, я тут же решил призвать братьев на помощь — ведь тогда казалось, что ва… ваши вышли на открытую охоту…

— Ага, и собрались вырезать всю деревню, сложить головы сельчан в кучу… Священник, вампиры ТАК не действуют никогда, и на детей тоже не охотятся — За несколько минут я успел привыкнуть к своим новым ощущениям — настолько, что нашел силы возразить хозяину дома. Видимо, замечание пришлось по делу, поскольку человек горестно вздохнул.

— Тогда мы про это не подумали. Но, замыслив защитить ближних наших, попросили опритчину вмешаться.

— И пошла резня по селам! Про это вы знали? Они же не думают разбираться, искать виновных. Зачем им это — толи дело, взять всех подозрительных в одну кучу и расстрелять. Вот это по-нашему, по-опритчински, и то дело — господь там разберется, кого в рай, кого в ад… — Опричники дернулись, но остановились, встретив взгляд девушки во главе стола. Священник же искренне удивился. Видимо, о зачистке в райцентре он еще не слышал. Получалось, что этот человек случайно оказался замешанным в разборки старых врагов, которые сошлись среди лесов-полей, окружавших его приход. Но проверить это не мешало.

— Вы согласитесь поговорить с нами наедине? — Он нисколько не колебался. Встал и направился к выходу. Я потащил Иру прочь из дома. Нас не остановили.

Возле автомобиля моя спутница, наконец, пришла в себя. Она привычно покрутила головой, осматривая местность, потом забралась в кабину. Мы остались снаружи. Священник не торопился начинать разговор, казалось, он думал о чем-то. Наконец, решившись, он прервал молчание.

— Вы же человек? — Я не сразу понял, что он имел в виду.

— Не совсем. Я рекрут, практикант первого года, если это вам что-то говорит. А как это вы догадались?

— Вы лучше вампира приспособились к обстановке, не стали применять оружие против людей, и легко пошли на переговоры с врагами. Значит, вы не впитали наследственную ненависть к опричникам… А может, и сохранили часть вечной души.

— О душе поговорим после — пока наши дела более чем земные и очень грешные. Вы были знакомы с последней жертвой?

— Как и со многими в моем селе… — Священник замялся… Я могу упростить вашу задачу, потому что знаю, кто грех свершил… — Ира выпрыгнул из машины, уставилась на моего собеседника. Тот дрогнувшей рукой провел по бороде и начал свой рассказ.

— У брата моего родного было два сына, которые, словно первые из сынов человеческих, родились совершенно разными. Родители, да и родственники дивились кротости одного и жестокости другого. С годами понятен стал и путь их — как ни старались мы оградить и наставить одного из них, попал он в колонию… А второй поступил в семинарию. И чем больших успехов в служении людям добивался он, тем ниже падал брат его. Последним проступком, погубившим его окончательно, стала продажа души своей главе секты, что в колонии образовалась…

Вернулись оба брата на родину, да недолго здесь побыли — одного дальше учиться позвали, а второй вдруг пропал из дома… В лесу его видели несколько человек — говорят, что летом он в шалаше жил, а зимой уходил куда-то.

— И почему именно он — тот самый браконьер? — Я не мог понять связи между рассказом о судьбе свихнувшегося преступника и нашей задачей. А вот что касается тихони-семинариста, то у меня вдруг возникло нехорошее предположение…

— Да потому, что они в секте этой пытались вампирами стать! Сам он однажды рассказывал, все считал, что силу получит, и забоятся его все… — Странные религии находят себе благодарных последователей среди малолетних преступников. И, как оказалось, производят терминаторов районного масштаба.

— Вы знаете, где найти его? — Священник молчал. Он еще не решился сказать самое главное. Браконьер на время обезврежен, я почувствовал, как эта мысль промелькнула у собеседника. Именно поэтому он был спокоен. Но отдавать на расправу родственника он не станет — причем ни нам, ни опричникам. — Знаете… и понимаете, что мы должны сделать!

— Не нам судить поступки его… — Прорваться в мысли мне еще не удалось, но голос его становился вялым и слова текли, словно у спящего. Я усилил напор, готовясь «выдернуть» из сознания вначале образ, а потом и местонахождение браконьера… Но «щупальце» само собой съежилось. Я поднял глаза, ища причину обрыва связи — к нам шла поповна. Она заметила перемены, произошедшие с отцом, но промолчала.

— Мы не можем НЕ выполнить задание, пока живы. — Напарница опять вошла в ступор, так что мне пришлось говорить за двоих. Отдайте нам браконьера — он заслужил наказание!

— А вы сами? — Поповна чуть прищурила глаза. — Спроси, как звали его брата — или ты уже знаешь, сам и боишься услышать? — В горле вдруг пересохло, неимоверной тяжестью легли на плечи ремни снаряжения. Или это поступок наш давит?

— Егор…? — Надежда на то, что я услышу отрицание, была так велика, что священник удивленно, и в то же время испуганно отстранился.

— Да… Но почему ЗВАЛИ? — Теперь он смотрел на дочь.

— С опричником вампиры не поступили бы иначе. — Она отвернулась и тихо пошла прочь, уже не удостоив нас даже уничижающим взглядом. Она уходила, словно нас на этом месте не было никогда, без страха и ненависти к существам, выделившимся из людей. Я чувствовал себя, словно одежда впитала в себя грязь всех дорог, по которым мы прошли, и не отмыться уже от липкой жижи, не подняться упавшему. Она была святой — в первоначальном понимании этого слова, и, как бы ни сложилась ее судьба, такой, чистой она и останется. Теперь я видел и это, понимая, что лишь год жизни хищника отделяет от надежды… нет, не стать таким же, это не дано мне — от надежды прикоснуться к свежести, с каплей которой не сравнится горам силы и власти. Я жил с волками, и вопреки пословице, уже не выл по-волчьи, а стал членом стаи. Враг мой, беззлобный боец за человечество, случайно попавший на линию огня, опричник Егор, ты стал той гранью, за которой закончилось мое, человеческой существование. Я мог бы завидовать себе раньше, пока не знал цены, которую приходится платить за могущество и долголетие. Сейчас же, стоя в липкой грязи, под холодным осенним дождем хочу вернуться в то время, когда я еще мог надеяться заслужить взгляд девушки, которая ценит лишь человечность.

Дождь смывал слезы, и потоки подсоленой воды стекали на щеки, заливали шею, проникая под воротник. Я не чувствовал этого, и не слышал, как Ира, включившись в реальность, отчитывается о результатах вылазки по телефону. Резкая боль от пощечины пробуждает, заставляет взять, наконец, трубку.

— Я правильно понял, вы отпустили опричников и браконьера? — Серж говорил спокойно, однако догадаться, что скрывалось за этим, было несложно. Оставалась надежда, что ситуацию можно обрисовать иначе — с выгодой для нас.

— Браконьер нейтрализован местными. Опричники не вступили в бой — не было смысла их ликвидировать… Тем более, в центре поселка. Не могли же мы начинать перестрелку во дворе храма! — Начальник помолчал, видимо оценивая наши действия. Наконец, он принял решение.

— Прекращайте операцию, возвращайтесь. Какую поставить оценку, решим после подробного обсуждения.

— Отец не любит импровизаций. — Ира вздохнула огорченно. — Теперь готовься к полной встряске воспоминаний — нас будут сканировать, чтобы понять, где мы оплошали.

— Успокойся. Когда на прочесывание целого района отправляют двоих, это значит, что все их действия будут сплошной импровизацией. Мы здорово рисковали, и по большому счету, справились с заданием. Личность браконьера установлена — точнее, установить ее теперь не сложно. А ликвидация, увы, нашими силами невозможна. Так что мы молодцы. — Опустившийся было нос поднялся вверх, румянец вернулся на щеки.

— А правильно этот священник тебя назвал… Ты еще рассуждаешь, как человек… точнее, как современный карьерист — Ира со смехом нырнула в кабину, уселась на переднее сиденье, и с вызовом посмотрела на меня. — Ну что, мне ждать, пока тебе, наконец, надоесть мокнуть?

Выбравшись из сплетения проселков на трассу, мы проехали по шоссе с десяток километров и свернули к стоявшему у обочины джипу неизвестной мне модели. Оттуда сразу же вышли двое, сели в нашу «Ниву» и погнали машину дальше. Мы же с большим комфортом разместились на заднем сидении иномарки. Манера менять транспортные средства становилась привычной. Но человек, сидящий рядом с водителем, был не простым обеспеченцем.

Серж и раньше внушал некоторый трепет — особенно после того, как я узнал, что Ира — его дочь. Сейчас же, учитывая ситуацию, я готов был запаниковать. Спокойный взгляд магистра мог предвещать всевозможные неприятности — или ничего. Моя напарница чувствовала себя примерно также — когда глаза отца и дочери встретились, она испуганно замерла на сидении.

Из-за горизонта выпорхнула стайка мотоциклистов — с полдюжины наездников и прожужжала в сторону поселка. Только тогда джип тронулся. Невесть откуда взявшиеся еще пять байкеров пристроились сзади. Через несколько километров другой джип — копия нашего, вылетел из-за холма, в то время как вы свернули к небольшому кемпингу. Кортеж продолжил движение, а наш автомобиль, не снижая скорости, подлетел к припаркованному возле дорожного кафе фургону. Из стального нутра выполз трап, по которому мы и въехали туда.

Выходить пришлось через багажное отделение — открыть боковые двери оказалось сложно. Протиснувшись между стенкой и корпусом автомобиля, мы оказались у небольшой двери. Серж по-хозяйски, повернул ручку и распахнул ее, приглашая нас жестом последовать за ним. Оказалось, что половину фургона нанимает вполне приличная передвижная дача. Сейчас, правда, вместо автотуристов в креслах сидели два знакомых мне магистра. Серж занял третье место, а нам пришлось устраиваться напротив начальства.

— Процедура вам знакома? Старайтесь максимально точно формулировать ответы, поскольку насильственное вторжение в память окажется болезненным. — Голос подал тот самый магистр, что отправил меня в нокдаун за подглядывание.

Вторжение всегда неприятно, кто бы и с какой целью его не совершал. Нам же пришлось не только описывать события, но и прокручивать воспоминания и мысли на тот момент, ища сбои и ошибки. Процедура, как и любой хороший допрос, заняла несколько часов, за которые мы снова пережили двое суток самостоятельных действий. Когда фургон затормозил, магистры кивнули друг другу и разом поднялись.

— Вы действовали удовлетворительно, с учетом ситуации. Ряд ошибок объясним отсутствием должного опыта. — Серж произнес это с достаточно суровым видом, но в конце все же позволил себе улыбнуться. — Теперь отдыхайте. Заслужили.

Глава 19

… Серые волны ковыльной степи шумят под ногами. Я иду по бескрайней равнине сегодня — впервые за последний год. Я одинок, как и прежде. Это бодрствуя мы можем жить в мире красок, следить и впитывать. Мы даже порой тешим себя иллюзиями, думая, что рядом с нами есть те, кого можно назвать нашими половинками, наши спутники. В благополучии и благодушии мы тешим себя надеждой, что они придут нам на помощь, если появится необходимость или просто выслушают нас, когда нам будет плохо. Но, закрывая глаза, мы все равно остаемся только с собой. А еще — со своими видениями, страхами и надеждами.

Эта степь не изменилась, и ветер не стал тише, лишь небо потемнело от грозовых туч, накатывающих, вопреки законов природы, со всех сторон света. Шаг становится все быстрее, я знаю, что сейчас разразится гроза и стараюсь скорее скользнуть вниз, ко дну оврага. Только делаю это чересчур поспешно, а поэтому теряю опору и начинаю падать.

Вместо плавного скольжения, под первыми каплями дождя и в беззвучных вспышках молний я скатываюсь по склону. Стебли обжигают руки, цепляют за одежду, разворачивая тело вдоль оврага… мелькают стены и, наконец, колют грудь жесткие веточки. Я поднимаюсь на ноги — как же знакомо это место и все, что происходит в нем! Но теперь я оглядываюсь, еще не понимая, зачем, ведь не было раньше желания обследовать овраг…

Слева поросшие травой стены терялись вдали. Справа же от меня, рядом, в нескольких шагах, сидел нарушитель одиночества. Присутствие старой знакомой почему-то не удивило — наверное, я уже не в первый раз искал ее, пусть и не давая себе в этом отчета. Ольга сидела прямо на земле, аккуратно подобрав ноги. Редкие капли дождя, долетавшие сюда, блестели в ее волосах, но ветер не беспокоил ее. Девушка осторожно проводила ладонями по макушкам ковыля, наблюдая за тем, как стебли покорно пригибаются, а затем вновь встают, как ни в чем ни бывало. Она ласкала степь, словно ручного котенка и грустила вместе с ней, но думала о своем.

Она чуть изменилась со времени нашей последней встречи — или мне так показалось. Но в поведении девушки появилась странная неторопливость. Раньше она была деятельной и энергичной, а здесь, на дне оврага вдруг неспешно созерцала мир. Первое существо, появившееся в моем сне — единственный человек, который знал о нем. Я замер на некоторое время, чувствуя, как с толчком сердца где-то там, в груди, рождается тонкий, как струна и такой же безжалостно режущий страх. Страх за то, что этот безлюдный выверт сознания — единственное место, где я могу увидеть ее. Лишь только в этот момент, трогая чувства, отстраняясь от них, отмахиваясь от догадок, я начал понимать, что ее присутствие невероятно важно, и нужно мне, больше никому.

Ковыль потянулся за ногами, эта преграда не могла надолго задержать меня — легкие щелчки разорванных стеблей, все, что смогла ответить степь. Вот она рядом, прервала свое занятие и подняла глаза. Слезы высохли за прошедшие месяцы, лишь кусочки грусти по-прежнему лежали где-то в глубине их. Ольга улыбнулась — как в день нашей встречи, чуть виновато и в тоже время с непонятным коварством.

— До некоторых женщин нам необходимо подняться, а до других — опуститься…

— Ты не спустился, скорее, навернулся с небес. Хотя на такой намек стоило бы обидеться. Опустился он, видите ли, скажи еще «снизошел». — Девушка улыбнулась шире.

— Скажи, как…? Я надеюсь, ты не…? — Бессвязные вопросы были понятны ей, как и страх, подкравшийся ко мне. За него, которого можно принять за малодушие, мелькнула радость в глазах.

— Нет, я жива — до меня пока нет дела нашим друзьям. А вот у тебя, судя по всему, далеко не все в порядке. Расскажи, что случилось? — Операция по уничтожению браконьера, завершившаяся удачно для нас, ее встревожила. — Я чувствовала, что тебе грозит опасность, и хорошо, что вас вытащили оттуда… Ну да ладно, расскажи еще. Ты стал сильнее?

— Наверное… Смотря что понимать под силой. Знаешь, еще перед операцией я начал думать о том, что любой вампир, пусть даже трижды магистр, по-своему слаб. И все дело как раз в организации, в том, что любой из нас вынужден следовать четким правилам, теряя собственную личность также, как и любой из людей…

— Ты только сейчас это понял? — Она упала навзничь и рассмеялась… — я то считала, что нашла рекрута с мозгами внутри… а ты… ну если не при разговоре со своим будущим тестем, то при моем изгнании ты мог понять, что каждый из нас — ничтожество по сравнению с организацией, дарующей энергию, деньги и маленькую власть над жизнями.

— Моим… Кем? — В длинной тираде меня заинтересовало только звание, которым Ольга наделила Сержа. — За что же мне такая честь?

— Ну, тут дело по большей части не в тебе, а в совпадении пульсации ваших биополей. Ты этого не заметил? Молодец, хорош следопыт!

— Зря смеешься… — Я попытался обидеться, не получилось. — Следопыт я не такой уж плохой, просто не смотрел на нас обоих… тем более не исследовал на совместимость.

— Угу… — Она перестала смеяться и уже серьезно посмотрела на меня. — Это новость хорошая и плохая одновременно. С одной стороны, ты получаешь хорошую поддержку в виде родственника… точнее, должен получить. Но правила нашей корпорации таковы, что рядовые исполнители, будь они кем угодно, все равно обязаны пройти через длинную цепь охот и боев. Это придумали не мы, и не наши предки — все дело в естественном взрослении вампира, которое происходит лишь на воле. Звания не присваиваются, их можно только взять, и экзаменовать вас, после степени бакалавра будет лишь Вселенная. Не стать магистром следопыту, который не прошел сотни километров за объектами… а охотник, не взявший десяток-другой единиц добычи, останется студентом, даже через сотню лет. Поэтому никаких поблажек в ближайшие годы вы не получите… и, быть может, так и не узнаете, сколько комнат в особняке, который стоит рядом с домом Сержа — он построил его для дочери.

— Ты забыла упомянуть о моем согласии… — Она приподнялась на локти, словно, наконец, услыхав то, что ожидала.

— Ну-ну, и что же ты думаешь по этому поводу? Не нравится девушка? Или просто не хочешь такой определенности? Так я же предупредила — будущее неизвестно…

— Не в этом дело… — Еще не поняв, почему, я начал сопротивляться свалившемуся счастью. — Почему меня не спросили? — Вопрос получился наивный, я не это хотел узнать, но он первый пришел в голову.

— А когда тебя о чем-то спрашивали здесь? — Ольга поднялась на ноги, запахнула свободный серый плащ, подняла воротник. — И чего ты хочешь сам?

Чего хочу… так просто ляпнуть вслух первое, что придет на ум. Так легко отбросить это… А если выбора не дано, ломать ли к чертям схему, по которой кто-то, без моего участия, выстроил судьбу? Хотел я на самом деле абсолютного достатка, непоколебимого здоровья — того, чем привлекли вампиры, забрав свободу воли? Равноценный ли это обмен? Множество вопросов оставались без ответов. А она ждала, вот чего только?

— Ты ведь не просто так вызвала меня, верно? Скажи честно — тебе грозит опасность? — Она, кажется, смутилась.

— Я справлюсь… не в первый раз. Да, чувствую, как давит приближение чужой ненависти. Опричники уже недалеко — они не оставили меня в покое, да и наверное, никогда не оставят — слишком дорого им далось мое существование, а фанатики всегда мстительны.

— А если я приду — так будет лучше? — Ольга шагнула назад, замотала головой. Несколько капель сорвались с волос, обдав землю еще одной порцией дождя. Глаза девушки подозрительно часто заморгали.

— Нет, не вздумай… Я не могу… опять терять Следопыта… точнее, тебя.

— Ну и на мое решение ты тоже не можешь влиять… Скажи, где искать тебя? — Образ девушки вдруг стал расплывчатым, потом вместо нее возник целый калейдоскоп — дорога, горы, километровые столбы, дома, названия улиц. С первым раскатом грома под ладонями я ощутил льняную ткань простыни.

Часы в спальне маленького дома показывали шесть утра. Ира тихо дышала, уткнувшись в подушку. Во сне этот вампир превращался в по-настоящему юную девушку. Мягкие черты лица и трепещущие ресницы делали ее похожей на невинное создание, которое переживает над любовными романами и роняет слезы над больным котенком. Впрочем, последнее не исключалось — как я уже убедился, в домашней обстановке Ира была вполне ручным существом. Поколебавшись немного, я решил не беспокоить ее, и тихо прошел на кухню, оттуда — в чулан.

Ворота в гараж были прикрыты, но не заперты. Техника, несмотря на ранний час, возившегося под капотом «Нивы» той самой, что была нашим конем во время операции, я уже встречал. Он считался охотником, но, ввиду миролюбивого нрава, так и не закончил обучения. Зато его таланты получили признание в корпорации — за обслуживание техники ему платили лучше, чем его коллегам за рубежом. Сейчас же добродушный Андреич — на иное обращение он мог обидеться, был лишней помехой.

— Утро доброе. Машина на ходу? — Техник, не торопясь, протер руки ветошью, подумал немного, видимо, перебирая в памяти узлы и детали, потом выдал заключение.

— На ходу. Бак заправлен… только куда ты намылился?

— В город хочу съездить, за подарком Ире… — Собеседник покачал головой.

— Врешь, студент… Нельзя без распоряжения территорию покидать. — Он был прав, даже небольшая отлучка могла навлечь неприятности на базу — в том случае, если одиночку выследят опричники. Но мое возвращение было под большим вопросом, поэтому проблем для соплеменников я не опасался. Другое дело, что меня все равно не отпустили бы на выручку изгнанника…

— Тогда прости, Андреич… — От рюкзака с продуктами он увернулся, но именно на это я и рассчитывал. Проводивший много времени в оранжерейных условиях, вдали от опасности, охотник растерял все свои навыки. Удар ногой в солнечное сплетение достал его. Противник упал на колени, и тут же, несмотря на спазмы в диафрагме, сбившие дыхание, потянулся к монтировке на полу. «Двойка» в грудь отбросила его на несколько шагов. Не дожидаясь, пока техник отойдет от нокдауна, я захватил его за руку, повернул кисть, заставляя перекатиться вниз лицом. Несколько витков изоленты и носовой платок — я пожертвовал свой, чистый, на некоторое время должны были задержать утечку информации о моем проступке.

Охранник у ворот не стал задавать вопросов, просто распахну створки, за что я ему был очень благодарен. Через пару минут ферма исчезла за горизонтом, а я, припомнив ночные видения, направил машину на юго-восток, в сторону синевших гор. Чистая лента шоссе в зеркале заднего вида успокаивала — я очень надеялся, что погони не будет.

— Останови машину, я тебе что-нибудь сломаю. — Мелодичный голос, раздавшийся с заднего сиденья, заставил меня очень сильно вильнуть. Выровняв автомобиль, я поднял глаза. Ира смотрела в мою сторону, поджав губы и поигрывая, пока что сложенным керамбитом. Взгляд девушки не сулил ничего хорошего. Я притормозил и свернул на обочину. Спутница легко перелезла через спинку на переднее сиденье. Тут мне представилась возможность рассмотреть ее. Волосы девушки топорщились, смятые подушкой. На лице не было даже признаков косметики. Одета она был в джинсы и свитер — явно первое, что попалось ей под руки. Правда, свою разгрузку она не забыла, и сейчас, судя по выражению лица, думала, что из арсенала следует применить в первую очередь.

— Я решил помочь тому, кто привел меня к вампирам… времени было мало… — Она верила, но еще больше злилась.

— Почему ты сбежал… от меня?! Я же… я думала, ты… а вместо этого он даже не разбудил, не объяснил… просто ушел! — Кулачок прилетел, словно материализовавшись из воздуха. Кисть у нее была миниатюрной, а вот удар зубодробительным. Вспышка перед глазами ослепила на мгновение, достаточное для того, чтобы получить тычок под ребра. Третий замах, точнее, уже пощечину, мне удалось поймать.

— Я не хотел подставлять тебя… ты же понимаешь, там мы окажемся без прикрытия, в меньшинстве… — Глаза сверкнули, но на этот раз уже не с такой яростью.

— Не надо меня опекать… и решать, что для меня лучше. Нас же двое! — Она с такой искренностью произнесла последние слова, что мне вдруг стало стыдно за то, что смог сомневаться в спутнице.

— Тогда решай — едем или возвращаемся. Я не могу просить тебя…

— Дурак… а зачем, по-твоему, мне было забираться в машину? Поехали, ты же торопишься.

— Нам весь день пилить — нагоним. Кстати, когда ты сюда залезла?

— Пока ты издевался над техником. Я стояла за воротами гаража, слышала, как вы разговаривали. Когда началась возня, спряталась здесь.

Глава 20

Через пару часов мы достигли небольшого города, приткнувшегося у самого подножия горного хребта. Это место подавляло — перед лицом каменных стен в две тысячи метров, человеческие дома выглядели даже не спичечными коробками — как пара песчинок, скатившихся со склона холма. Вершины уже белели — здесь, внизу, остатки осени угощали природу последними глотками теплого своего напитка, но наверху уже замесили пломбир.

Ира выбралась из машины, с удовольствием и восторгом озираясь вокруг. Видимо, для нее в новинку были эти места — вампир все же больше тяготеет к скоплению людей и для него естественной средой обитания будет мегаполис, а никак не поросшие сосняком склоны и городки, где каждый знает каждого.

В небольшом магазине возле заправочной станции мы нашли пару канистр для резервного топлива, а также и кое-что из одежды для моей спутницы. Пока я наполнял емкости, Ира крутилась перед зеркалом, стараясь определить, что больше подойдет ей — кожаная или синтетическая куртка. Сделав, наконец, выбор в пользу натурального изделия, она присоединилась ко мне в закусочной.

— Ты разменяла деньги? — Спутница, ставшая в новом наряде похожей на школьницу из американского фильма, непонимающе посмотрела на меня. Я похлопал по карману.

— Нам придется проехать около трехсот километров до следующего банкомата. А вот наличку там ценят. Так что лучше сними немного — хотя бы пару тысяч с карты. — Ира кивнула, и отбежала к банкомату в углу закусочной. Я же расстелил на столе карту, купленную тут же.

— Замечательные, если не сказать больше, места нам предстоит проехать. Если бы не климат и убогие условия жизни, я бы назвал их курортом для вампиров.

— Почему? — Ира прошуршала деньгами, тихо улыбнулась и легонько качнула головой в сторону двух мужчин за соседним столиком, прислушивавшимся к нашему разговору. Я заметил их, как только вошел. Над посетителями не витал дух фанатизма, выделявший опричников. Но их свободные позы, внимательное изучение вошедших и редкие вопросы другим посетителям о дороге и дальности пути заставляли нас насторожиться. Казалось, особых причин опасаться соседей не было — только тихий звоночек тревоги заставлял осторожно прикасаться к ним мысленно, раскручивая шлейф ментальных тел. Они нацелились на нас, хотя причины этому пока оставались непонятными. Я взглянул на Иру, показал глазами на соседей, и легко кивнул. При этом, уже чуть громче, стал объяснять особенности мест.

— Благодаря федеральной трассе мы сможем побывать в нескольких географических зонах буквально за пару дней. Сейчас, продолжив следовать на юго-восток, мы поднимемся до высоты двух с половиной тысяч метров над уровнем моря. И, хотя настоящих альпийских лугов там не найдем, все же нас ждет немало интересного. Весной склоны гор словно сжирает огонь — среди снежиц — луж и родников от стаявшего льда, среди сухих веток, распускаются тысячи оранжевых цветов, похожих на маленькие розы. Это жарки, их можно найти даже в садах любителей экзотики… но великолепие цветов в диком виде не сравнится с красотой, заключенной в клумбу. Главная беда в том, что к ним просто так не подобраться. Во-первых, настоящая тайга малопроходима — лужицы оказываются глубиной по колено, ручейки, стоит вступить в них, сбивают с ног. Кроме этого, завалы бурелома, казавшиеся с дороги кучей веток, на деле оказываются стенами в человеческий рост. Но хуже всего — и это вторая пакость, местная мини-фауна. Как говорят туристы, бывавшие в этих местах, «с каждой лиственницы машут лапками сотни клещей». А, поскольку эти твари переносят неприятные болячки, то прогулка на несколько метров превращается в маленькую вылазку экстремалов.

Уже к обеду, перебравшись через хребет вот здесь, — я указал на карту, — мы спустимся в настоящей каменистой степи. Почва там абсолютно бесплодная — растут лишь верблюжьи колючки метровой высоты, да чахлые кустики како-то травы. Еще сотня километров и жизнь пробьется к нам травянистой степью, на которой мы увидим белоснежные юрты кочевников… А оттуда уже недалеко до тех самых дацанов, которые тебе так не терпится увидеть воочию. — Не совсем в лад закончил я свою речь. Мы поднялись из-за стола и направились к выходу, отметив шорох за спиной — у нас намечались провожатые.

Едва машина тронулась, Ира принялась потрошить самую тяжелую сумку. Наконец, она довольно хмыкнула — на свет появился противоосколочный жилет. От пули он мог и не спасти, но зато хорошо гасил удары палкой или кастетом, и останавливал нож. Облачившись в него — видимо для нее заказывали самый маленький размер, Ира продолжила свое оснащение. Проверив обойму, она передернула затвор того же пистолета-пулемета ПП-93, с которым она красовалась в районе. В довершение спутница выудила второй такой же агрегат, который положила мне на колени, а также небольшую коробочку. После некоторых манипуляций с кнопками, она ожила. Незнакомые голоса звучали в эфире.

— «Нива» два человека — туристы… час до места.

— Ясно, ждем вас… — Остальная часть диалога была уже не слышна. Ира пожала плечами и посмотрела в мою сторону, а потом — в зеркало заднего вида. Там красовалась только одна машина — мордатый джип «Чероки».

— Что думаешь? — Я почувствовал, что, вопреки ситуации, начал успокаиваться.

— Это дорожные «бомбилы». Они решили нас просто-напросто ограбить на безлюдной дороге. Впереди трассу перегородили — когда мы подъедем к засаде, сзади нас прижмут ребята на бандитской машине. Что, поиграем с ними? Ты захватила «чеснок»? — Ира открыла бардачек, извлекая на свет десятка два стальных шестиногих колючек. Я придавил педаль, джип не отставал. Скорость еще возросла — преследователи сохраняли дистанцию. Наконец, через несколько минут показался крутой изгиб серпантина. Ира поняла замысел, и, подобно сеятелю, щедрой рукой метнула колючки на шоссе.

Едва мы скрылись за выступом скалы, я затормозил. Одновременно выбравшись из машины, мы, с оружием наперевес, осторожно побежали обратно. Хлопок разорвавшегося колеса и визг тормозов раздался очень скоро. Потом послышался удар и скрежет железа. Я выглянул на дорогу. Сминая ограждение, автомобиль преследователей медленно сползал по склону. Двери распахнулись, два человека выглянули из машины, попытались выпрыгнуть, но стальная коробка вдруг перевернулась, и, набирая скорость, покатилась вниз. Мы собрали свои сюрпризы и отправились дальше.

Засада была устроена в распадке, между двух склонов. И представляла собой два микроавтобуса «УАЗика» — «буханки», стоявших поперек дороги. Возле них прохаживалось четыре человека. Все они были потомками дикого степного народа, населявшего эти края — насколько позволял судить об этом бинокль. Пять десятков лет социализма так и не научили их работать — насколько я знал, профессия бандита оставалась самой распространенной здесь. Грабеж туристов, дальнобойщиков, продажа гашиша и других дорогостоящих продуктов коноплеводства были основными источниками дохода.

Мы оставили машину в нескольких сотнях метров от наших оппонентов и сейчас лежали на склоне над ними, прикидывая план дальнейших действий. Наконец, решив не мучаться больше от безделья, я вытащил из чехла кое-что более дальнобойное, нежели ПП-93. Охотничий карабин «Тигр» считается «гражданской» — читай, ослабленной версией знаменитой СВД — снайперской винтовки, не одно десятилетие верой и правдой служащей нашей армии. Мысленно поблагодарив создателей арсенала в нашем чулане, я поднес приклад к плечу.

Отдача мощного патрона сотрясла тело, хлесткий и сухой звук выстрела резанул по ушам.

— Excellent, my darling… Ира наблюдала за результатами стрельбы в бинокль и теперь, в начинавшей колотить ее горячке схватки, дурачилась, перейдя на английский язык. — Они засуетились… головенками крутят — еще не поняли, кто им подарок принес… а твой клиент чего-то просит, ручонками машет… — Вторая пуля пришлась удачно тому, кто, казалось, увидел нас на склоне. Но после этого выстрела оставшиеся спрятались за машины и начали пальбу во все стороны. К нашему счастью, помповые охотничьи ружья на таком расстоянии могли служить лишь в качестве орудия устрашения. В ответ на канонаду, я выпустил три оставшиеся пули наугад по машинам, конечно, безо всякого результата.

Я перезарядил карабин, когда Ира хлопнула по плечу, указав на противоположный склон. Она предлагала обойти противников, невидимых сейчас. Я прикинул расстояние. Казалось, что склон недалеко, на самом деле до него было не менее километра. Но спутницу это не смущало. Под салют из автомобилей — ребята в засаде окончательно растеряли смелость и просто палили вверх, мы перебрались через дорогу и нырнули в кювет. Ноги тут же промокли — в канаве воды было по колено. Ира шепотом ругнулась, потом решительно и бесшумно скользнула в сторону гремевших выстрелов. Только тогда я понял ее задумку.

Два ПП-93 выплюнули очереди почти одновременно. Бьющиеся стальные зверюги в наших руках простегали оставшихся стрелков за пол секунды. Только тогда мы вырвались из канавы и поднялись наверх. Ира спокойно подошла к лежащим телам, отбросила ногой ружья, потом с усилием перевернула одного из них.

— Что это за татарин? — Человек был одет в старый полушубок и войлочную шапку, китайские кеды и непонятного цвета шаровары. Наряд второго был более «изысканным» — старый засаленный, выгоревший спортивный костюм с надписью «Didas» и когда-то белые кроссовки.

— Это не татары, а местные монголы… кажется. Знаешь, я не силен в антропологии… — Последнее слово напомнило мне цель нашей поездки. — Нам придется убрать ЭТО с дороги.

С вершины хребта еще виднелся дым — это догорали «буханки» неудачливых грабителей. А впереди расстилалось гигантское зеленое море — горы, покрытие вечнозеленой порослью казались похожими на громадные волны. И лишь далеко, в дымке чуть виднелась желто-серая полоска берега, точнее, степи, куда мы стремились.

Глава 21

Когда снежные шапки остались за спиной, Ира решила, наконец, нарушить молчание. Всю дорогу она ерзала на сидении, видимо, никак не могла задать вопрос. Волнение девушки было понятно, мешала ей странная стеснительность, охватывавшая ее временами. Но терпение у нее закончилось — любопытство все же победило такт.

— Ты так и не сказал, куда и зачем сорвался… — Я посмотрел на девушку. Она ждала ответа — и только тогда я вдруг понял, что Ира, не раздумывая, рванулась за напарником, не думая о том, что ждет нас.

— Понимаешь… мне нужно помочь одному человеку… Точнее, вампиру. Ее обложили опричники, и очень скоро она будет в опасности… Кажется, так.

— Кто она? — Ира чуть сдвинула брови. Ноздри девушки слегка затрепетали — новость ей не понравилась.

— Она… — Я замялся, подбирая подходящие слова. — Мне ее просто жаль. Получилось так, что именно она посвятила и просветила меня… А потом появились опричники, которые очень давно гоняются за ней. Ольга, по словам наставника, их главный враг… — Ира встрепенулась.

— Так это она! Знаешь, что разработанную ею тактику одиночной охоты теперь преподают как образец для молодых вампиров? Это же… — Ира замолчала в полете восторга. — Это же самый лучший из нас боец и добытчик! Она получила докторскую степень через год после курсов… Ей следовало бы дать звание магистра, но это было бы чересчур… — Совет такого не одобряет.

— И все из-за тех опричников, которых она взяла в общежитии? — Ира задумалась, вспоминая. Потом тряхнула головой.

— Не только. Понимаешь, Ольга — настоящий самородок. У нее чутье, творческий подход… Она художник смерти ради жизни… Нет, такого охотника нельзя оставлять! — При этих словах у меня мелькнула догадка. Но я оставил ее на дне сознания до первой остановки.

Для полдника мы выбрали небольшую поляну на берегу реки со странным названием Она. Ударение, как я пояснил Ире, следовало ставить на букву «О», чтобы произносить слово в соответствии с традициями, принятыми в этих местах. Стол нам заменил слегка забрызганный капот «Нивы», на который я постелил кусок клеенки. Спутница со вздохом распечатала хлеб и сыр, потом, покосившись на меня, вгрызлась в ломтик вяленого мяса.

— Вечером поужинаем по-человечески… или ты предпочитаешь, по-нашему? — Я достал из рюкзака термос, и свинтил пробку. Наливая пряную, горячую жидкость в стальные кружки, я гадал, что за травы входят в состав «Чая вампиров», который был так популярен у наших собратьев. Как бы то ни было, от этого отвара заметно обострялись все органы чувств, и слегка отступала усталость. Легкая пульсация, и тепло, разливавшееся по телу, наводили на мысль, что в рецептуре не обошлось без менее законных, чем одуванчик, соцветий. Особенно сильно чай действовал на охотников — для них, как на самых азартных натур, он, скорее всего, и создавался. Ира с удовольствием, точнее, с жадностью, вцепилась в свою кружку. Девушка, очевидно, стосковалась по добыче, а чай заменял эйфорию от охоты. Только сделав солидный глоток, маленький вампир с облегчением вздохнула, и уже как проголодавшийся человек принялась за еду.

— Телефон дашь? — Напарница моментально подобралась, как кошка и приготовилась шипеть.

— О чем ты? — Но глаза чуть метнулись в сторону, потом краска залила лицо. Ира надула губы и… рассмеялась.

— Ты когда догадался?

— Не сразу. Ты действительно по своей воле сорвалась за мной, но все-таки прихватила с собой спутниковую трубку. И еще на заправке позвонила Сержу, так?

— Ну, я же беспокоилась. За тебя. — Она опустила голову, видимо опасаясь разноса. Я осторожно погладил взъерошенную макушку.

— Все в порядке, я не сержусь, правда. Понимаешь, у меня было время подумать об устройстве нашей организации. И понять, что держится она не только на дисциплине, но и на абсолютной уверенности во взаимовыручку. Никакие соображения дипломатии, тактики, здравого смысла не заменят простой уверенности в том, что собраться выручат, не смотря ни на что. Нас не так уж много — не больше одного на десять тысяч человек, так? В таком узком кругу невозможно что-либо утаить, а значит, даже один случай предательства, станет известен всем. Значит, ни рядовой охотник, ни член Совета оступиться не может по простой причине. А поэтому, еще рекруту говорят — мы своих не бросаем, и позже ему самому, быть может, не раз, придется испытать это на себе. Ольгу отослали, но не бросили, как я вначале думал, так? И ее официальная помощь — это мы.

— Серж так и сказал… А еще добавил, что ты опередил планы начальства на пару часов. Хотели, вообще-то послать других, но мы сорвались первыми.

— Значит, это наша очередная операция? — Я окончательно успокоился. Осталось выяснить еще один момент, уже не относящийся непосредственно к делу.

— Ты знаешь, существует ли какая-то программа для обучения рекрутов или применяется индивидуальный подход? — Ира безразлично пожала плечами.

— Какая разница?

— Большая. Просто я начинаю подозревать, что практики отныне будет куда больше, чем теории. Мне вот говорили как-то про известный в педагогике прием под названием «проблемное обучение» и про то, что его будут использовать впредь. Думаю, что это — вполне обосновано, ведь конечной целью здесь является не только простая передача знаний — куда важнее взросление рекрута, его подъем над человеческими ценностями и выработка особого подхода к жизни. Понимаешь, как бы поточнее объяснить… не во время занятий с наставником, а только здесь, в поле, я могу чувствовать себя следопытом. Опасность и азарт — они настоящие, добыча может сопротивляться и ускользать — и понимание этого делает из человека хищника.

— Наверное… знаешь, не думала об этом — я ведь не учусь, я так живу… — Радостная улыбка и легкое прикосновение губ. — Нам пора ехать.

Закатное солнце скрылось за горами, резкий ветер срывался в долину, разгоняясь в открытом пространстве не хуже реактивного самолета. Стихия била в крышу машины, скользила по осколкам камней и, не причинив вреда безжизненным валунам летела дальше, к границе Монголии. В этом месте слово «природа» еще пишется с большой буквы, а человек остается маленьким существом на широких просторах каменистой степи. Зимой здесь трещат морозы до минус сорока, летом — столько же градусов, но со знаком полюс. Это не значит, впрочем, что ночью в июле не могут ударить заморозки — этот край известнее своей жестокостью к живым существам. Здесь вырос особый сорт людей — не борцов с природой, как на Западе, а этаких существ, приспосабливающихся к ней, ставших частью большой степи.

Я взглянул на дорожный указатель — до первого города в этом, чужом краю было несколько километров. Мы потеряли несколько часов, пробиваясь через грабителей, и теперь не могли до темноты успеть в тот поселок, который Ольга показала мне во сне. Нам необходимо было пополнить запасы горючего, переждать немного и гнать вперед, в надежде на то, что это промедление не будет для нее гибельным.

— Где ночуем? — Я кивнул на ряды белых домиков. Выбор был невелик — в степном поселке можно было найти лишь одну маленькую частную гостиницу для туристов. Судя по двум столь же запыленным, как и наша, машинам, стоявши подле нее, все места были заняты. Но я все же решил проверить, стоит ли пытать здесь счастья.

— Номера заметила? — Ира кивнула.

— Наш край… ну и что особенного?

— Пока — ничего. Здесь часто ночуют разные экстремалы, да вот все равно не нравится мне что-то. Надеюсь ошибиться — иначе придется повоевать. — Мысль о том, что мы откроем стрельбу в поселке, нисколько не пугала. Наоборот, я начал понимать Иру с ее охотничьим возбуждением, близким к экстазу.

— Тогда идем? — Я перекинул плащ через руку, державшую ПП-93, Ира вытащила свой маленький револьвер из кобуры и сунула вооруженную кисть в боковой карман куртки.

Гостиница представляла собой старый двухэтажный дом. Когда-то здесь, возможно жила местная элита. Но теперь баи предпочитали особняки в столице, а жилье переоборудовали под ночлежку для проезжих. Внутри оказалось грязно и неуютно. Небольшая комната с низким потолком, стол из плит ДСП с облупившимся лаком и шкаф составляли все убранство этого «вестибюля». Но в первый момент я обращал больше внимания не на обстановку, а на оставшиеся эфирные «призраки» людей, некоторое время назад стоявших возле администратора. Кивнув Ире, я подошел к столу, за которым восседал не худой представитель местного населения.

— Наши друзья уже здесь и даже успели устроиться. У вас есть запасные ключи от их комнат? — Заплывшие желтым жиром щелочки глаз удивленно дрогнули. Администратор сделал вид, что не понял вопроса.

— Теньги плати, шивошь, комнат снимашь… — Я покачал головой, легко набросил на него плащ и ткнул стволом туда, где по моим расчетам, должен был быть живот. Человек охнул и замолчал. Отбросив накидку, я повторил вопрос. Зыркнув на оружие, администратор выдвинул ящик и осторожно вытащил связку ключей. Бросил ее с медным лязгом на стол.

— Нет, ты с нами пойдешь, поговоришь с ними о жизни… сколько комнат они заняли? Сколько человек?

— Тфе комнеаты снайли, щетферо… Ньет, ньет, шештеро есть… — Администратор вздохнул и засеменил к дверям. Но забежать внутрь и захлопнуть их, как думал, не смог. Левой рукой, я подхватил ворот его рубахи и слегка повернул его. Потом ткнул стволом в ребра.

— Не торопись… батыр. — Запах овчины и кислого пота стал явственнее — наш проводник уже не на шутку перепугался. Он, наконец, понял, зачем пришли поздние визитеры — кровавые разборки в дикой местности — вещь не такая уж редкая. Да что там разборки между приезжими — местные ребята редко машут кулаками, если что-то не поделят между собой, предпочитая сразу вытаскивать ножи. Так что в нашем визите не было ничего удивительного для администратора, а кем считал он гостей — наемными убийцами или конкурентами перекупщиков гашиша, меня не интересовало.

Не спеша мы поднялись на второй этаж, где размещались четыре комнаты. Администратор кивнул на двери, расположенные по одной стороне. Мы отошли к дальней и, удостоверившись, что ключ в замке, отперли противоположную. Я кивнул Ире, она спряталась за косяком.

— Позови их… Я втянул администратора обратно на лестничную площадку.

— Эй, хости, про плата похофорить нато, хотить пошалста. — За ближней дверью послышались тяжелые шаги. Заскрежетал ключ в замке и наружу шагнул парень в спортивном костюме. Впервые я увидел опричника без традиционного обмундирования — видимо, здесь служителей церкви действительно не жаловали. Упругой походкой спортсмена он подошел к лестнице — и поймал на руки администратора, который вылетел от моего пинка. Оттолкнув тело в сторону, опричник развернулся, встречаясь с лезвием. Закричать он уже не мог, но понять, что на него напали — да, и попытался навалиться на меня. Я отступил в сторону, разворачиваясь на лоу-кик — круговой удар ногой по бедру, и свалил противника. На шум из двери выглянул еще один, и застонав, схватился за свой затылок. Третий, наконец, понял, что дело плохо.

— К оружию, братие! — сделав несколько шагов, я метнул в комнату шумовую гранату, и тут же ворвался следом. Выстрел не раздался — я увидел, как опричник передергивает затвор — забыл дослать патрон, и это его погубило. Вторая дверь тем временем приоткрылась, из щели высунулась двухстволка. Дуплет картечью должен был, по замыслу опричников, смести врагов из коридора. Но вместо этого, Ира послала пару пуль в дверь. Изнутри раздался стон, девушка вовремя отпрянула — дробь разнесла вход в ее комнату. В ответ мы бросили два баллона слезоточивого газа в коридор и выпрыгнули из окон.

Несколько пуль сделали автомобили опричников непригодными для дальнейшего путешествия. Мы оставили остальных бойцов там, где они находились и рванули к нашей «Ниве». Совсем рядом взвыла милицейская сирена, но служители закона не особо торопились лезть под выстрелы. Мы осторожно пробрались к выезду из поселка. Ночевка отменялась — вместо этого, до рассвета мы должны были прибыть к пункту нашего назначения.

Глава 22

Фары нашего автомобиля выхватывали куски ночного шоссе. Иногда в свете мелькали редкие кусты верблюжьей колючки или сухие пучки травы. Дорогу не освещала даже луна — собравшиеся к вечеру тучи закрыли ее, хотя и не принесли дождь в степной край. Ира, напросившаяся за руль, молчала, сосредоточенно уцепившись за него. Я осторожно наблюдал за ней. Девушке пришлось пододвинуть кресло почти вплотную, потому что только так ноги доставали до педалей. Сейчас она следила за дорогой, не отвлекаясь на разговоры.

— Расскажи, как ты взяла первую добычу. — Не отрывая глаз от дороги, она усмехнулась.

— Не рановато ли у тебя склероз начался? Ты же видел мою охоту… и я говорила, что она — первая. И не это тебя интересует, правда? Убивала ли я раньше? — Так будет точнее. Да, в пятнадцать лет… необходимая оборона, не по закону, конечно, а по совести. Хочешь узнать? — Я кивнул. — Да все, на самом деле было очень просто. В этом возрасте меня уже приучили жить среди людей, скрывая свои возможности, да и желания тоже. Два класса я училась в обычной школе, это было неприятно, но, наверное, необходимо. У меня даже были «подруги» — люди, конечно. Точнее, они называли себя моими подругами… или окружающие считали нас таковыми — ведь, на самом деле для того, чтобы получить такое звание нужно немного. Несколько раз поболтали о тряпках и прическах, поделились косметикой, сходили в кино — и вот вы уже «друзья». Глупо это, наивно, но так… по-человечески. А нам, как ты знаешь, полезно тесно общаться с людьми на стадии подготовки — это помогает их узнать и понять, что в, сущности они лишь достойная добыча. Так вот, и я общалась с девушками, маскируясь под одну из равных им. И как-то раз они затащили меня в клуб — в канун восьмого марта, знаешь, это когда для девушек вход бесплатный.

Очень быстро к нам за столик подсело несколько молодых людей. После пары коктейлей подруги, как это называется, поплыли, а я… мы можем быстро трезветь, если захотим. В общем, когда пришло время идти домой, девушки еле стояли на ногах, так, что кавалеры потащили их к такси. Я же осталась в одиночестве — наверное, не заинтересовала никого… И, как та Красная Шапочка из анекдота, которая знает дорогу и любит насилие, я решила пройтись пешком, выбрав самый короткий путь, конечно же, через парк.

Прогулка в одиночестве — одна из самых приятных вещей которые есть на свете. К сожалению, кто-нибудь обязательно испортит удовольствие от нее. В тот раз получилось, как всегда. За стеной из кустов я услышала рычание, стоны и смех двух человек — знаешь, такой наглый хохот людей, уверенных в своей силе и считающих себя хозяевами жизни. На полянке двое остолопов притравливали ротвейлера… На бродяге. Они то оттаскивали собаку, то вновь напускали ее, как будто кошка играла с мышкой. Зрелище со стороны было таким отвратительным, что я не выдержала — выскочила на поляну и закричала, чтобы убрали собаку. Они посмотрели на меня, как будто их отчитывала выпускница детского сада — видимо, выше они меня не ставили. И решили, что к ним пришло другое развлечение. Один взял собаку на поводок, а другой подошел ко мне и подхватил на руки.

Хозяин ротвейлера не понял, почему его дружок вдруг упал на колени, схватившись за шею. Потом крикнул «фас» и бросил поводок… Ты видел, как атакует этот пес? Он как снаряд, выпущенный из пушки, который любой идиот может вырастить себе. Это же хуже, чем продавать оружие всем желающим, просто так, с лотка… Этот кобель, наверное, весил столько же, сколько и я, если не больше, но я все же оказалась чуть быстрее. Пес прыгнул, стараясь схватить за горло и одновременно ударить грудью. Но на том месте меня уже не было, только рука с ножом мелькнула так, что собака сама все решила. Ротвейлер уже не приземлился, а мешком хлопнулся на землю, хрипя. Вот тогда я и увидела в глазах человека абсолютный ужас. Он все еще не понимал, как, но видел, что мне удалось справиться с двумя существами, казавшимися такими надежными защитниками. Он так и осел, с выпученными от страха глазами, когда я взмахнула рукой.

— Тогда ты еще не хотела поохотиться? То есть, ты просто бросила их, не стала вытягивать энергию? — Ира покачала головой.

— Меня специально подкармливали до совершеннолетия, и только потом начали учить добывать ее. — При этих словах я вспомнил ее реакцию на появление поповны. И решил подробнее узнать о ней.

— Та девушка, в деревне. Она была необычной, казалось, что просто светилась изнутри… Ты это тоже заметила, но явно чувствовала себя плохо…

— Есть легенда, по которой на Земле живут существа — ну люди, точнее, которые находятся всегда над схваткой. Их называют святыми, отмеченными, блаженными… этот перечень можно продолжить. Главное же то, что они имеют одинаковую власть над всеми и могут примирить да же таких врагов, как вампиры и опричники. Секрет их способностей неизвестен — мне во всяком случае. Попытки поймать хотя бы одного из них, как правило, заканчиваются плохо для нас — опытные охотники вдруг оступаются, падают с крыши или делают другую глупость — натыкаются на свой же нож, например.

— Помирить — это понятно. Но, ведь, кроме таких вот посредников, наверное, есть и руководители у каждой стороны. С нами более-менее ясно. А кто направляет опричников? Есть же, наверное, некий распорядитель, который…

— Наверное, но тут еще проще. Ты знаешь главного вампира? Серж — не в счет, я говорю о самом-самом. — Я мысленно споткнулся.

— Нет.

— Я тоже не знаю. Но он где-то есть, безусловно. Понимаешь, просто существует предел знаний, которыми позволено обладать нам, а также тот, что предназначен для докторов и магистров. И мы отличаемся от своих наставников не только опытом, но и, так сказать, уровнем допуска. И вероятность того, что когда-либо станем более сведущи, чем сегодня, очень мала. А все потому, что мы Первые, которые идут впереди всех. Нам некогда, и незачем оглядываться назад, главное, прорваться к плацдарму, занятому противником.

— Ты не думала, что мы не оглядываемся потому, что боимся — вдруг сзади никого нет? Ты думала об этом? — Ира остановила машину.

— Порули, а? У меня спина ноет. — Я улыбнулся напарнице. Реакция на мои слова говорила о том, что я угадал ее мысли.

Солнце ударило в глаза неожиданно. Мы ехали на восток, навстречу разгоравшемуся светилу. В чистой степи лучам негде задержаться, поэтому со всей своей силой они устремились на землю. На смену ночному холоду вот-вот должна была наступить звенящая духота. Свет разбудил Иру, свернувшуюся калачиком на откинутом сидении. Девушка потянулась и осторожно приподнялась на локтях.

— Мы что, ехали всю ночь? — Я с трудом понял ее вопрос. Решив, что с меня пока хватит демонстрации выносливости, свернул на обочину.

— Ага. Точнее, один ехал, другой вез. Отдохнуть бы надо, глаза закрываются.

— А как же восполнение энергии? Тебя наставники чему учили?

— Сеть так далеко не распространяется. Где я энергию возьму? Тебя куснуть, что ли? — Ира откровенно расхохоталась, и обвила руками шею.

— М-м-м-м, попробуй, может, поможет. — Теплые и мягкие губы встретили легко и очень осторожно. Девушка прикрыла глаза, принимая поцелуй, потом потянула к себе, откидываясь на спинку сиденья. С легкой дрожью объятий пришла теплая волна, робкая, как это утреннее приветствие. Отступила усталость, на смену ей пришло желание не отпускать сумасбродный подарок судьбы, который, в отчаянной решимости уже рвался вперед, желая продолжения. Но его не последовало. Осторожно отпустив девушку, я вернулся на свое место.

— Что-то случилось? — Она с тревогой посмотрела на меня.

— Пока нет, но предчувствие не хорошее. Как ты думаешь, скольких опричников бросили на это дело? — Ира скривила губы.

— Сколько бы ни послали, этого может показаться мало. Я на месте их руководства, зная о талантах Ольги, попыталась бы окружить объект…

— Именно! — Невнятная мысль, крутившаяся в голове, наконец, обрела реальные очертания. — Сколько путей ведут в этот край, ты знаешь? Две шоссейные дороги через горы — та, по которой мы приехали и еще одна, севернее. Еще есть аэропорт и железнодорожный вокзал, куда приходят поезда с восточной части страны. Так что, вполне может статься, мы задержали одну группу… — Я смотрел на карту. — Но время еще есть. Эта дорога — самая короткая. Остальные соединяются в столице этой республики — значит, основные силы наших противников должны собраться там. Если предположить, что в каждой группе одинаковое количество бойцов, то у нас предстоит встреча с восемнадцатью опричниками.

— Здорово. — Девушка произнесла это, максимально растянув слово. Потом, уже не скрывая, достала телефон и начала докладывать о ситуации. Она говорила, пока я разминал ноги, прохаживаясь вокруг машины. Наконец, беседа была окончена. Ира впервые выглядела обескураженной.

— Нам обещали экстренный канал эвакуации — на озере, к северу от поселка может приземлиться гидросамолет. Но это в крайнем случае — сам понимаешь, разворачивать крупную операцию опасно, тем более, что недалеко граница.

— Ничего, справимся. — Как букет цветов, я притянул к себе девушку и уткнулся носом в ее волосы. — А потом выпросим отпуск и съездим куда-нибудь на отдых.

— Лучше поговорим о предстоящей схватке. — Я заметил, как вздрагивают ее плечи, и все сильней бьется жилка на шее. А потому, дотянувшись до рычажка, вновь опустил спинку ее сиденья.

— Тебе, наверное, проще, хотя ты лучше чувствуешь. — Ира пристроилась сверху, положив голову на мое плечо. Волосы девушки мягко щекотали шею, касались подбородка. — Я иногда думаю — неужели все охотники, как я, становятся чем-то вроде самонаводящихся ракет? У тебя же получается рассуждать и планировать не только схватку, но и все, что после нее…

— Потому мы и вместе. У меня нет твоей целеустремленности, ярости и упорства. Понимаешь, я могу охотиться, а могу просто жить…да, наверное, мне действительно проще. — Я вспомнил истерику Ольги, когда ее отправили в изгнание.

— Сколько нам осталось ехать?

— Сотню километров. Не больше. Ночью я особо не спешил — так бы уже были на месте. — Я почувствовал, как на поясе словно жужжит вибровызов телефона. Проведя рукой, наткнулся на жесткий пластик рукоятки «Горной лавины». Последний раз нож так трепыхался, когда его хозяйка растирала слезы по лицу. Очевидно, сталь пыталась ожить, рассказать нам о чем-то. Я вытянул складник. Ира приподнялась, изучая его.

— Это же ЕЕ нож! Первый и единственный, тот, с которым она охотилась пять лет…

— Да, что тебя удивляет? — Девушка покраснела и заерзала на сидении.

— Ты ей дал что-нибудь взамен?

— Да, свой, а что…? — Я не мог понять состояния спутницы, которая теперь смеялась, запрокинув голову.

— Я, практикант, увела жениха у лучшего охотника… — Ты правда не знал, что самое любимое оружие для нас — все равно что рука… ну, рука и сердце, точнее? Раз она отдала его тебе, да еще и взамен на что-то, то вы, ну как бы помолвлены.

Глава 23

К одиноко стоящему зданию школы в поселке с режущим ухо названием — именно его мне «нарисовала» Ольга, мы подъехали в свете утреннего солнца. Едва «Нива» остановилась, входная дверь широко распахнулась и девушка, приведшая меня к вампирам, показалась на пороге. В руке у нее была неуклюжая «труба» спутникового телефона и я запоздало подумал о том, что мог бы и предупредить о прибытии. Ольга махнула рукой в сторону ворот и распахнула створки, прежде чем я успел выйти из-за руля.

— Быстро ты добрался… я не думала даже. — Она изменилась после нашей последней встречи. Запрет на охоту словно снял с нее обязательство носить маску привлекательности и обаяния. Девушка улыбалась — теперь не кокетливо, как раньше, а просто радостно, хотя и с легкой ноткой грусти. В этой глуши она сменила эффектный наряд на более удобные джинсы и свободную курточку, перестала красить волосы. Все это делало ее живым человеком, а не сиреной, подманивающей добычу.

— Мне помогли — Ольга бросила взгляд на мою спутницу, явно определяя ее статус. Ира засуетилась, и, чтобы скрыть смущение, сделала вид, словно ищет что-то в кабине.

— Так ты и живешь здесь? — Я оглядел двухэтажное здание, стоящее, как это принято говорить, на господствующей высоте.

— Ага… Меня устроили учителем истории и географии — сам понимаешь, с педагогическими кадрами в этих местах не густо. А я все же немного знаю и то и это благодаря своей первой профессии. Антропология мне впервые пригодилась. Так что теперь вот учу маленьких чурок, запугиваю администрацию, живу при школе — здесь, на мезонине, самая лучшая квартира в поселке. Проходите. Цыпленка не обещаю, пирожных «Черный лес» тем более, а вот бараний окорок найдется. — Мы вернулись к машине за снаряжением, а затем последовали наверх.

— Школа сейчас пустует — у чурок время сбора конопли. — Серьезно продолжила Ольга. — Так что, кроме сторожа внизу, никто не помешает. Директор же перестал меня замечать после одного случая. У нас что-то не заладились с ним отношения, или, наоборот, чересчур наладились, в общем, от его внимания оградил только клинок, слегка ущипнувший за самую нежную часть тела. Рассказать?

— Боюсь, у нас мало времени… — Я почувствовал, как тягучее и тяжелое чувство опасности подкатывает, сковывая движения. Это походило на сцену из кошмарного сна, когда ты знаешь, что должно произойти, а убежать не можешь. — Мы наткнулись на группу опричников по дороге. Транспорт у них поедет не скоро, да и сами они теперь некомплектны… Но думаю, что есть еще как минимум, три таких же подразделения. И они найдут нас не сегодня, так завтра.

— Интересно, кто меня заложил… хотя знаю! У нас же есть христиане. Могли брякнуть чего-нибудь на исповеди, а ребята в храме подслушали. И то, девушка, приехала в эту глушь, огрызается, ножиком иногда машет умело — для кого нужно, этой информации достаточно, чтобы заинтересоваться. Ниточка долго вилась, полгода, а все же вывела ко мне. Значит, будем готовиться. — Она наугад пошарила рукой под кроватью и выудила очень интересную вещь.

— Я никогда бы не подумал, что тебе нравятся арбалеты. — Ольга довольно пощелкала тугой тетивой.

— Дорогой он, зараза, а так лучше гладкоствольного ружья — бьет дальше. К тому же это — единственная в мире модель, у которой скорострельность — пятнадцать выстрелов в минуту. Щелк! — Она с усилием отвела цевье на 90 градусов и вернула обратно. — Он взведен! А стрелы маленькие, в обоймах по пять штук. Я попробовала — на баранах. С тридцати метров — навылет.

— Это все? А то у нас карабин есть. — Девушка хмыкнула.

— Пригодится позже. Ира, очень тебя прошу — посмотри на всякий случай, заперла ли я ворота. — Моя напарница покорно вышла.

— Ты их заперла.

— Знаю. — Ольга придвинулась ближе. — Но мне нужно быстро рассказать тебе кое-что… — Через несколько минут, она перестала шептать и вновь заговорила об особенностях этих мест. Дверь открылась, Ира прошла и села к столу.

— Закрыла. Но они нам помогут немного. — Она покачала головой. За окном виднелись несколько облачков пыли. К школе приближались машины.

— Вызывай гидросамолет, будем пробиваться к озеру! — Ира включила телефон, когда я распахнул створки рамы и поднял карабин, она уже закончила говорить. Ольга пробежалась по комнате, спихивая разную мелочь в маленький рюкзак. Потом схватила арбалет и побежала к лестнице.

В оптический прицел уже можно было разглядеть шесть «УАЗов» четыре из которых были с местными номерами, а вот два явно проехали через перевал. Когда сомнений в их маршруте уже не осталось, я перевел прицел на землю чуть впереди одной из машин, и нажал спуск. Отдача заставила отклониться назад, некоторое время я не видел результатов своей стрельбы. Посмотрев же снова, понял, что затея удалась — автомобиль остановился, из-под капота валил пар. Проведя стволом чуть выше, я плавно выдохнул, стараясь уловить ритм своего сердца. Тук-тук… и между «туками» раздался, наконец, грохот. В ушах начало звенеть, но заметив, как распахиваются двери автомобиля, я понял, что выстрел был сделан не зря.

Ступени мелькали перед глазами, когда на втором этаже послышалась дробь ПП-93 — это Ира встречала гостей. Ответные залпы из дробовиков быстро оставили школу без окон — опричники палили во все подряд, без разбора. Выглянув из-за косяка, я оценил результаты первого столкновения. Пять машин стояло перед зданием, лобовое стекло одной было продырявлено и водитель лежал головой на руле. Остальные прибывшие — всего десятка полтора, обстреливали нас, не давая что-либо предпринять в ответ.

Долго так продолжаться не могло — это поняли и опричники. Половина из них вдруг разом помчалась к зданию, в то время как другая осыпала окна картечью. Ольга, появившаяся непонятно откуда, поволокла нас прочь, вниз по лестнице. Тем временем затрещали выдавливаемые рамы, посыпались на крашеный пол остатки стекол. Под тяжелыми сапогами заскрипели половицы.

Щелкнула тетива — первый штурмовик замер на площадке, потом выронил двухстволку и стек по стене. Топот ног приблизился — опричники двигались по коридору, невидимые нами за внутренней дверью на лестницу, которая была благоразумно заперта. Когда дерево затрещало под их напором, я решил, что такую возможность упускать не стоит — не целясь, влепил три оставшиеся в магазине пули на уровень пояса. Крики и стоны показали, что затея была удачной — благодаря мощному патрону, снаряды прошили дверь и тех, кто попался на пути.

Это дало нам несколько мгновений на то, чтобы выбежать во внутренний двор. По ходу Ольга опрокинула пластиковую канистру, и, наклонившись, чиркнула зажигалкой. Упругий хлопок и выплеснувшееся из дверей пламя скрыли нас от оставшихся в доме. Выломав бампером забор, мы вырвались в степь.

Преследователям понадобилось несколько минут, чтобы разобраться в произошедшем. Увидев вдалеке тучки пыли, мы поняли, что гонка стала интересней. Я развернулся к Ире.

— Ты помнишь, где озеро? Бери телефон и продукты на всякий случай — мы поедем дальше.

— Но я… — Девушка растерянно распахнула глаза. Путь ее был очень простым и нисколько не опасным. До пункта назначения было не больше двух километров. Она просто не ожидала такого поворота, готовилась отбиваться вместе с нами. Ольга перегнулась вперед и распахнула переднюю дверь. Я притормозил, спутница неуверенно выпрыгнула.

— С ней все будет в порядке. — Ольга с куда большим усилием перелезла вперед.

— Я знаю… иначе бы не отпустил одну. Без нас ей будет легче. — Я развернул руль, уводя преследователей как можно дальше от маленького вампира. Ольга тем временем заряжала карабин. Через пол часа скачки по кочкам, когда все внутренности начали болеть, а преследователи немного приблизились, она попросила остановиться. «УАЗы» разделялись, пытаясь окружить нас. Девушка высунувшись из кабины, оперлась локтем на капот и аккуратно, пуля за пулей, всадила всю обойму в автомобиль, заходивший с правого фланга. Тот притормозил, а мы, наоборот, продолжили гонку. Теперь из машин звучали выстрелы, но на таком расстоянии они нас не беспокоили.

— Как ты думаешь, сколько времени у нас еще есть? — Я глянул вперед. Внутренний хронометр выдавал неутешительные показания.

— До реки как раз должны успеть… Повтори-ка свой прием. — На этот раз я остановился на мгновение, так, чтобы спутница могла выстрелить через распахнутую дверь. Поскольку расстояние значительно уменьшилось, ей удалось повредить автомобиль. Бросив карабин, девушка вытащила пистолет-пулемет.

— Погоня в традициях американских фильмов. Это же банально! — Ольга короткими очередями выпустила магазин в настигавший автомобиль. На лице девушки, припорошенном пылью и чуть закопченном пороховой гарью, с непонятным задором блестели глаза.

— А жизнь еще банальнее, чем кино. Патроны есть?

— Поздно уже. Готовь свои шашки. — Девушка вытряхнула целую охапку толстых цилиндров.

— Эх, чего не натворишь от скуки в школьной лаборатории. — Подожгла фитили и поочередно выбросила их на дорогу. Заднее стекло разлетелась от картечи, но белый фосфорный дым скрыл нас от преследователей.

— Пора! — Я почувствовал, как исчезает земля под колесами, и, вслед за шашками, мы выпрыгнули из машины. «Нива» продолжила путь, срываясь с обрыва в стремительную реку, а мы скользили по жестким каменистым склонам берега вниз, разрывая одежду, обдирая руки. Три оставшихся на ходу «УАЗа» преследователей, ослепленных дымом, вылетели на берег. Увидев ловушку, водители попытались затормозить — на траве машины развернуло, и они сорвались вниз.

— Течение тут бешеное. А глубина метров пять… отвесные берега на километр… в общем, ловушка а не речушка. — Ольга, проговорив это, устало перевернулась спиной к склону. Мы стояли в нескольких метрах над потоком, а внизу ничто не напоминало об упавших в него машинах.

— Ничего не скажешь, наша гибель убедительна и неопровержима. Главное, что с обеих сторон остались свидетели, которые это подтвердят… ты хорошо это продумала, снимаю шляпу. Но Ира мне не простит, если вдруг придется ожить, ведь мы ее обманули. — Ольга скользнула по камням, осторожно положила ладонь мне на плечо.

— Простит, если ты САМ захочешь к ней вернуться… Но ты же не хочешь, верно? — Только тогда я понял главное изменение, произошедшее в этой девушке. Она повзрослела, превратившись в рассудительную и проницательную молодую женщину. Это было заметно, несмотря на то, что растрепанные волосы, смятая одежда и оружие делали ее похожей на бойца партизанского отряда, вышедшего из тяжелого боя — в сущности, так и было. То, что он проходил по намеченному нами сценарию, не делало его менее опасным.

— Осталось решить один вопрос — как выбраться наверх?

— Ручками и ножками — как же еще? — Подавая пример, она осторожно двинулась вдоль берега.

Глава 24

Следующие сутки нашего существования были бедны на события, но полны впечатлений. Выбравшись на берег в нескольких сотнях метрах от места нашего падения, мы весь день шли через степь, огибая деревушки и стойбища. Мы решили оставлять минимум сведений о своем пребывании — вот и старались, заметали следы. Ночь пришла неожиданно. Сломав несколько кустов, мы соорудили пронизываемое ветром подобие убежища. Пара охапок травы стали плохой альтернативой матрасам. Холод пробирал, несмотря на непривычный человеку прилив сил.

Осторожно коснувшись плеча Ольги, я почувствовал, что девушка начала дрожать. Поднявшись на подстилке, я переместился в сторону, становясь заслоном от ветра. В полной темноте она чуть улыбнулась — это чувствовалось, и села на траву.

— Так не пойдет… — потянув за куртку, усадила меня рядом, вжикнула молнией и нырнула руками под одежду, прижавшись головой к груди. Я плотнее натянул куртку на нас двоих, укутывая девушку. Почти моментально ее хрупкого тепла стало более чем достаточно для нас. Вместе с ним пришел и покой, я вспомнил, что поспать мне не удавалось уже двое суток.

— Ну, и долго тебя ждать? — Солнце уже поднималось над степью, Ольга стояла надо мной, величественно подбоченившись. Я не заметил, когда успел заснуть. В оправдание попытался рассказать спутнице о своей дороге к ней. Девушка скептически прищурилась. — Не знаю, право, что и делать с тобой — нет, подумать только, ночью к нему пристаешь — он засыпает…

— Дурашливость говорит о том, что ты в хорошем расположении духа. — Я поднялся на ноги, встал рядом. — А что, мы хотели не просто отдохнуть? — В глазах напротив всплеснулся и рассыпался блестками смеха ответ. Сухие от степного ветра губы ожили, стоило им почувствовать прикосновение влаги, они благодарили, просили, дарили ласку и дразнили одновременно. На них был особый, холодный след пустынного, безжизненного праха и захватывающий аромат рвущейся навстречу нежности. От них не хотелось отрываться — я готов был остаться среди степи, лишь бы еще мгновение задержать это прикосновение.

— Мы и правда тут корни пустим… Она задыхалась, раскрасневшаяся, со взглядом жаждущего человека, которому вдруг предложили стакан воды.

— Нам все равно еще до вечера пилить… Но лучше и вправду пойдем. До города еще сколько? Километров сорок? — Ольга кивнула. Потом вытянула из кармана хрустальную палочку и сжала ее в ладонях. Я почувствовал легкую вибрацию в воздухе — «батарейка» активизировалась. Энергетическая подпитка должна была заменить ей завтрак и полноценный отдых. Девушка втягивала в себя чужие силы, словно сок через соломинку и с ней происходили перемены. Я заметил, как утратившая краски аура начала переливаться, подобно радуге, как мигнули, а потом пропали под защитным экраном все семь чакр. Наконец, Ольга протянула хрусталь мне.

— Тут еще достаточно. Угощайся.

— Откуда это богатство? — Впрочем, я догадывался.

— Самая чистая, детская энергия. Охламоны зря излучают ее… вот я и позаботилась об оборудовании в классе. Зато на моих уроках они были самыми смирными. — Самый большой вред, который мог нанести такой метод, это сильная усталость к концу дня. Ольга действовала очень тонко и умело. Она самостоятельно подвесила всасывающую излишки энергии «сеть» в своем классе, подобно той ловушке, что используют вампиры на дискотеках. Так она открыла маленький, но постоянный источник подпитки. Однако меня начали удивлять способности этой девушки — похоже, что она была способна на большее, чем простой охотник, пусть даже высокого класса.

Поток хрустального света взбудоражил тело, сразу же, с детской непосредственностью потребовавшее движения. Мы, не сговариваясь, двинулись в сторону города, переходя с шага на легкий бег. В обед, израсходовав остатки заряда в «батарейке», мы уже пересекали пригород столицы этой степной республики. Администратор в местной гостинице, должно быть, принял нас за сумасшедших мототуристов — с ног до головы мы были покрыты пылью. Но, поскольку на просьбу внести аванс, мы оплатили сутки проживания в полу-люксе, задавать вопросы он не стал.

Из ванной долго неслись всплески и шуршание — Ольга перекрашивала волосы. Когда она, наконец, появилась на пороге комнаты, закутанная в полотенце, я передал ей пакет с одеждой, которую купил в магазине на первом этаже гостиницы и принял пост под душем. После ветра и ночевок в одежде горячая вода показалась некой неведомой субстанцией, вселяющей жизнь больше, чем любая порция рафинированной энергии. Бьющие струи словно были созданы для того, чтобы вечно ласкать измученного путешественника.

Вернувшись, наконец, в комнату, я застал спутницу, по-прежнему в пеленах, задумчиво подбрасывающую на ладони «Горную лавину». Я так и не смог понять, почему создатели решили окрестить свой нож именно так. Возможно, они намекали на экстремальные условия, которые он способен выдержать? Тогда эти господа угадали, если не сказать больше. Наверняка разработчикам «тактических» по имени, а по сути — маленьких ножей для самообороны и не снилось количество человек, которое может одолеть профессионал с его помощью.

— Знаешь, только по пути сюда я узнал о традициях охотников меняться ножами. — Ольга переместилась на край кровати, я сел на ковер у ее ног.

— Я думала, что не расстанусь с ним… так, в общем-то, и получилось…

— Твой подарок, как оказалось, был еще дороже, чем я представлял. Только недавно я понял это. А здесь и сейчас мы есть друг для друга, и больше ни для кого. Неизвестно, что будет завтра, справимся ли мы с миром, но начало этому положено. — Ласкающим жестом она отложила нож в сторону, и теплеющим взором посмотрела вниз, на того, кто сейчас прикасался губами к ее ногам. Потом осторожно размотала полотенце, позволяя ласкам подниматься выше, захватывая все тело. Наконец ее, еще влажные волосы рассыпались по подушке, закрыли лицо, губы напряглись, словно став бесчувственными к поцелуям. Невесть откуда последовал рывок и вслед за этим комната исчезла. Точнее, она как-то расплылась, словно я смотрел на нее через мутное кривое стекло. Сам я тоже изменился, потеряв форму, превратившись в подобие серого столба дыма, опоясанного светящимися нитями, как глобус — меридианами. Но я был не один, чувствуя поначалу лишь волны радости от которых вспыхивали полоски света. Теперь нежность приобрела форму, превратившись в обволакивающе теплые объятья, а наслаждение от единения двух существ заставляло понять, что только в таком виде человек может быть истинно совершенным. Когда мир вернулся на свое место, за окном наворачивались сумерки. Наш полет продолжался более двух часов. Ольга мягко улыбалась, глядя на меня, оглушенного впечатлениями. А ее тихий вздох и мягкая улыбка разом стерли остатки образа степного партизана, превратив спутницу в истинную женщину.

— А ты не особо-то мне польстил! — Ольга стояла перед зеркалом в одних джинсах, задумчиво придерживая их на талии. — Ну, я понимаю, на размер-другой ошибиться. Но чтобы на четыре…

— Надо было со мной идти, я же предупреждал… А так, придется ходить, как есть. Конечно, холодно, но зато на брюки точно никто внимания не обратит. — Я вовремя увернулся от пакета с футболкой, но за ней обрушились все остальные запасы одежды.

Мы не стали спускаться в кафе, чтобы лишний раз не показываться на глаза местной публике. Вместо этого заказали ужин в номер и теперь, изучая особенности местной кухни, обсуждали перспективы замысла Ольги, в котором наше исчезновение значилось только первым пунктом.

— В ссылке у меня было время обдумать все случившееся. Полгода — срок достаточный для того, чтобы провести кое-какие расчеты касательно расстановки сил. Получилось очень интересно. Для начала нужно ответить на несколько вопросов. Например, почему опричники не раскроются перед людьми? Им-то, казалось бы, терять нечего. Второй момент — если есть две организации, кто осуществляет руководство каждой из них? Ответ на первый прост — не потому, что опричники боятся сторонников вампиров или неверия людей. Они не хотят, чтобы мир узнал об их существовании!

— Но почему? Ведь рядовые…

— Именно, РЯДОВЫЕ! С ними мы сталкиваемся раз за разом. Но что они знают? Что мы есть и этот секрет им запрещено раскрывать людям под тем предлогом, например, что тогда они навлекут на себя ответный удар кровопийц. Я очень подозреваю, следопыт, что руководство опричников само очень заинтересовано в обладании секретами вампиров. — Ольга отвлеклась на баранью отбивную. Справившись с мясом, она продолжила развивать тему.

— Поэтому я и решила действовать методом опричников, попросту, размотать клубок подчиненный-начальник-шеф-супершеф. Я хочу не просто бить по рукам, а воткнуть булавку в мозг противника. Но для этого все, свои и чужие должны считать меня погибшей. Если бы не приехали вы, я собиралась взрывать школу.

— Слушай, а ведь дело не в том, что ты хочешь выиграть войну или добиться перевеса сил. Просто не хочется быть исполнителем, выполнять задания свыше, так? — Девушка вздохнула.

— Ты сам-то еще раньше заскучал. Я же чувствовала, как ты мечешься. — Она была права. Я считал себя одиночкой и напарник — единственное существо, с присутствием которого еще можно было мириться. Но принадлежность к организации, вместо «чувства локтя» давало лишь ощущение постоянной зависимости от распоряжений начальства. Рассчитывать только на себя было, несмотря на все принципы, легче и приятнее. Интересно было узнать ответ на другой вопрос.

— Насколько я понял, мы растем в своих способностях только выполняя задачи, которые находятся, быть может, за пределами возможностей. Скажи, кем ты себя ощутила, тогда, после нападения на общежитие опричников?

— Честно? Дурой. — Я ожидал любого ответа, кроме этого. Ольга же спокойно продолжила. — Ты спросил о моем впечатлении — я и поделилась. А если говорить о силе и способностях… Одна такая ночь стоит годов тренировок. Это как бой в храме — за пределами этики, морали и сил. Там не может быть отступивших — есть только живые и мертвые… Но второй раз пройти через это я не советую никому.

— А дела, между тем, ведут нас к этому. — Собеседница, помедлив, кивнула.

— Ты еще не приручил мой нож? Нет? Тогда тебя ждет масса интересных впечатлений. Ночью должно быть ясное небо — полная луна помогает в таких делах.

Глава 25

Я сидел в позе лотоса на полу в маленькой гостиной. «Горная лавина» покоилась передо мной, рукояткой вправо. Матово-серебристый свет Луны царил за окном. В гостиничный номер пробрался лишь его квадратный кусочек размером в две ладони. Он медленно скользил по стене, потом опустился на пол и, наконец, прикоснулся к ножу. Сквозь легкую дремоту я видел, как по обуху прячущегося в рукоятке лезвия пролетела тонкая искра.

Протянув руку, словно во сне, я подобрал неожиданно потяжелевший нож. Чуть подтолкнул шпенек на лезвии и оно, с легким щелчком, вылетело на свое место. Где-то в глубине рукоятки таилось хитрое устройство, называющееся «система ускоренного открывания». Хитрые американские дизайнеры нашли способ обойти закон, запрещающий автоматические ножи. Для этого было достаточно снабдить свое детище толкающей пружиной, которая упрощала задачу хозяина. Тем не менее, приспособление, по мнению многих компетентных людей, было скорее имиджевое, чем практичное — привычный к так называемым «одноруким» то есть, снабженным специальным упором для открывания, моделям, человек и так быстро справится с этой задачей. Но, видимо, создатель со смешной фамилией Онион (в переводе с английского «Лук репчатый») думал иначе… И Ольга выбрала себе именно такой нож, хотя он и был достаточно дорогим.

Лунный свет уже полностью захватил лежащий на моей ладони нож. Но сверкала лишь тонкая ниточка режущей кромки — остальная часть лезвия имела черное матовое покрытие. Что же нашла в этом, хоть и не большом, но не женственном орудии совсем еще юная Ольга? С этой мыслью я провел пальцами левой руки по лезвию, легонько прикасаясь к его кромке. Они скользили безо всякого вреда, словно хищник на мгновение убрал зубы. Бритвенной остроты от самого рождения клинок признал хозяина. А на тело тем временем накатывала непонятная истома, так, что я переставал чувствовать себя. Осталась лишь память о ноже в моей руке.

Железо не знает чувств. Но оно может служить их проводником, а может — накапливать энергию. Сейчас, как будто сведенные судорогой, пальцы сжимали рукоятку. Тем временем меня самого словно болтало в воздухе. Сердце загнанно стучало, ноги гудели от напряжения. Удар по несуществующей поверхности отозвался во всем теле, потом рукоятка ножа взбрыкнула, и почти сразу вслед за этим колючий и тугой поток чужой жизни электрическим разрядом прошел через конечность в область солнечного сплетения. Это было так быстро, что я ощутил себя человеком, который глотает за раз целую сдобную булку.

Ощущение ударило снова, почти без перерыва, потом — в третий, четвертый, десятый раз. Это походило на уже знакомое мне ощущение втекающей в тело чужой, отобранной энергии. Но впервые за все время я не чувствовал привычного тепла и радости от впитывания сил, наоборот, страшно хотелось, чтобы эта пытка прекратилась. Голова казалось, вот-вот разорвется, дыхание с трудом прорывалось в стянутое спазмами горло. Толки, удары и падения, передаваемые мне как излишек информации, дополняли впечатление. В какой-то момент боль в середине лба стала невыносимой, и на смену полному мраку перед закрытыми глазами пришли какие-то всполохи света. Еще один — я уже не считал, какой, удар бросил меня в реальность.

Комната изменилась. Здесь стало гораздо светлее, хотя лунный квадрат сдвинулся лишь на несколько шагов. Я по-прежнему сжимал нож в руке, но видел его как одну пластину, которая вырастала из моих пальцев, став их продолжением. Я вновь коснулся лезвия и вздрогнул, почувствовав ИМ свою руку. В гостиной за моей спиной открылась дверь и в проеме показалась Ольга. В этот момент я понял, что увидел ее, не поворачивая головы. Фигура охотницы, казалась чуть размытой и едва протиснулась в проем. Она касалась меня, еще стоя в отдалении — маленькие, похожие на одуванчики облачка резвились на моих плечах, прыгали обратно к хозяйке, растекались по ее телу и опять летели ко мне. Наконец, они собрались в тучку размером с подушку, и, взмыв к потолку, обрушились на меня легкими и нежными ласками.

Я попытался встать, при этом полностью потеряв ориентировку — не мог сообразить, в какую сторону шагать, и где находится мой собственный нос. Наконец, то, что было похоже на ногу, дернулось туда, где по моим расчетам, находится «перед». В результате то, что было «низом» резко приблизилось и тут же вернулось на свое место а потом начало отдаляться. Зато «верх» стал более близок… Я долго бы, наверное, выписывал сальто в номере, но голос Ольги вернул, наконец, привычную реальность.

— Ты глаза открыть не пробовал? — Вопрос застал врасплох, как и открывшаяся мне картина мира. Я нашел себя сидящим на подоконнике, а Ольгу — у противоположной стены, смеющуюся над этим зрелищем.

— Что это было со мной. — Она разом посерьезнела.

— Именно так себя и чувствуешь… после большого боя. Понимаешь, такое большое количество энергии, воспоминаний — шок даже для подготовленного вампира. Какое бы сравнение лучше привести… Ну это как если бы вместо того, чтобы пить через трубочку, ты обхватил губами водопроводный кран, открытый на полную мощность. Когда получаешь такую встряску, одинаково велика вероятность погибнуть, сойти с ума или… или получить сразу целую кучу способностей.

— Так это открылся «третий глаз»?

— Точно. Тебя пытались научить именно так воспринимать реальность, тренировали видеть эмоции и слышать чувства. Сейчас ты в полной мере это оценил. Для этого, нового органа не существует физических препятствий, овладев им, ты можешь увидеть все… если опять же выдержишь это. Пока для тебя тяжело даже воспринимать мир, обладая полем зрения в 360 градусов вместо привычных 120.

— А ты — ты давно ТАК можешь?

— С тех самых пор… — Ее губы чуть дрогнули, но улыбка пересилила грусть. Я оставил подоконник и медленно приблизился к ней.

— Это сложно — постигать все самостоятельно… А будущее ты видишь? — Легкое покачивание.

— Нет. Точнее, не совсем. Я могу просчитать, к чему приведет то или иное событие с учетом состояния людей, характера и так далее. Но это не предсказание в чистом виде… к тому же догадаться, как на самом деле сложатся события, очень сложно. Это… это как с тобой — я не могла и предположить, что мы встретимся настолько быстро, да еще и в таких условиях. Но зато я могла понять, как ты будешь относиться ко мне. — Догадка шевельнулась в сознании, и я поспешил ей поделиться.

— А наше руководство знает о твоих способностях?

— Серж? Вряд ли… я не особо афиширую их, научившись скрывать гораздо раньше, чем более-менее сносно использовать. Мне почему-то казалось, что такие возможности как бы… чересчур шикарны для рядового охотника, что ли. А поэтому и хранила их, как драгоценность.

— Слушай, я конечно, не вполне сориентировался во время своих перемещений по комнате ну ты видела… Я что, летал? — Она легко рассмеялась.

— Нет, но прыгал достаточно высоко. Мне понравилось. Особенно, когда ты отталкивался одной рукой. — Я, наконец, закрыл нож, так уютно устроившийся в руке. Процесс оказался болезненным — словно конечность укоротили на несколько сантиметров. Осторожно положил стального спутника в карман.

— Знаниями делиться легко… но не жалеешь ли ты о том, что разделила Силу?

— Нет, чтобы не случилось. Зато ты смог увидеть мои мысли… — Смущенная улыбка сопровождала эти слова.

— Так пристально я их не разглядывал. Но все равно было очень приятно. — Я поймал обе ее руки, склонившись, поднес их к губам. Спустя несколько мгновений пальцы дрогнули, освобождаясь, чтобы растрепать мои волосы и сплестись на затылке.

— Тогда давай продолжим обмен любезностями.

Утром мы спустились к завтраку, попутно тренируя искусство невидимок. Способ, применяемый еще ниндзя, оказался мне под силу. Заключается он в том, что человек, как бы отстраняясь от происходящего, формирует усилием воли состояние «недеяния» и как бы не влияет на окружающих. При этом он дополнительно как бы втягивает в себя ауру, делаясь для других, на интуитивном уровне, меньше, чем в действительности. Это сработало настолько, что вначале нам отдавили ноги в коридоре, а потом буфетчица никак не смотрела в нашу сторону, даже когда мы заговорили с ней.

Решив, что такой способ лучше любой маскировке, мы, уже спокойно отправились в аэропорт. Город, где жили и работали наши коллеги, однако, отпадал из-за высокой вероятности быть узнанными. Поэтому мы решили пересечь несколько областей, заодно приблизившись к центру страны, где была больше вероятность повстречать опричников.

Чувствовать себя в полной мере охотником, то есть, не оглядываться по сторонам в поисках засады, было на удивление приятно. Ощущение силы перекатывалось в душе, подобно накачанным бицепсам на руке. Поступь, и так натренированная, стала еще легче — мы оба словно скользили над землей. Я не замечал за Ольгой подобного — она, казалось, сняла с себя все ограничения, и с каждым часом словно расцветала, наполняясь жизнью и находя радость в каждом ее глотке.

Когда взлетная полоса осталась внизу, я почувствовал, как вместе с давящей на уши перегрузкой уходят и остатки тревоги, воспоминаний и переживаний, которые казалось, въелись в душу, как пыль чужой земли — в кожу. Я впервые подумал о том, что свобода, в сущности это очень маленькая, но такая необходимая составляющая счастья.

Чужая земля исчезала, на нас надвигались горы, а я уже прикидывал, как действовать в незнакомом городе, и сколько времени займет у нас этот антикрестовый поход. Финансовый вопрос решился очень просто. Ольга поинтересовалась моими сбережениями, весело хмыкнула, узнав, что на карте есть около двадцати тысяч долларов — стипендия студента и вознаграждение за две операции. На молчаливое возмущение таким отношением к заработкам она продемонстрировала несколько пачек денег, горсть золотых цепочек и «копилку» — маленький мешочек, полный прозрачных камней. Я не сомневался, что охотник с таким стажем должен быть обеспечен, но накопления напарницы вселяли уважение.

Глава 26

Мы почти не выходили из номера гостиницы после нашего перелета несколько дней — срок, которого, как мы считали, достаточно для того, чтобы нас убрали из баз «живых» не только свои, но и опричники. Вынужденный отдых — самый долгий за последнее время был заполнен в основном, упражнениями, которые должны были помочь в полной мере использовать открывшиеся мне способности. Научиться ходить, не спотыкаясь, когда используется полное видение, было уже достаточно сложно. Следующим шагом стала концентрация взгляда «третьим глазом» на каком-то объекте или проблеме.

Тут меня ждал еще один сюрприз — я понял, что для внутреннего взора, так внезапно ставшего и внешним тоже, не существует расстояний, а кроме того, из-за его особенностей получалось так, что стиралась грань между обдумыванием и рассматриванием вещи или явления. Временами казалось, что информация, которая теперь вливалась в мозг нескончаемым потоком, разорвет черепную коробку — я не успевал следить за вихрями образов, которые пролетали передо мной, не мог сфокусировать внутренний взор на чем-то одном, и чувствовал себя, словно непрерывно кучусь на месте.

Когда я в очередной раз лежал навзничь на кровати, одолевая приступ тошноты, теплая ладонь легла на лоб. С трудом переключив органы зрения на обычные, я увидел над собой улыбку Ольги. Спутница осторожно и ненавязчиво притягивала к себе головную боль — с каждым ее движением мне становилось легче. Наконец, когда ощущение нормального мира вернулось, она заговорила.

— Я хорошо помню один нескончаемый кошмар спонтанного включения «третьего глаза», который произошел у меня ТОГДА. Смесь всех чувств, от чертовской тоски до горячки боя приправляли эту ломку сущности. Я не помню, сколько это продолжалось — порой кажется, что все происходящее со мной — продолжение того кошмара и я на самом деле до сих пор лежу, медленно сходя с ума от пропущенных через себя жизней.

— Возможно, что скоро нам придется еще раз пережить подобное. Будем планировать действия? Нам нужен транспорт, средства связи, оружие…

— С последним будут сложности — мы же здесь, как простые граждане, об автоматах-пистолетах придется забыть. Есть идеи, чем заменить их?

— Арбалеты и пригодные для метания ножи — их мы купим в оружейном магазине. Еще нам лучше перебазироваться куда-нибудь в частный сектор. — Так мы и поступили, сняв на месяц небольшой дом где-то на окраине. В исполнение следующего пункта решили приобрести пару легких мотоциклов и сотовых телефонов. После этого навестили целую кучу магазинов, затоварившись под завязку продуктами, одеждой и разнообразным острым железом. За раз все необходимое доставить было невозможно, так что еще не один день мы колесили по большому городу, собирая арсенал.

— Опричников проще всего вычислить их же методом. Для начала — найдем вампира, у которого появился хвост. А потом сами станем таким отростком. — План Ольги был прост, однако успех предполагался не скоро.

Мы сидели на скамеечке неподалеку от одного из расцвеченных неоном ночных клубов — возле этого заведения мы распознали четырех коллег. При таком скоплении кровопийц стоило ожидать появления их врагов. Пока же было время обсудить извечную тему — почему же не живется под одним небом похожим существам.

— Интересно, сколько всего в стране опричников? — Ольга пожала плечами.

— Надо думать, не меньше, чем нас. Но, скорее всего, есть места их скопления.

— Почему?

— Все просто — вампиры расселены неравномерно. Традиционное соотношение — один на десять тысяч просто условное обозначение. Их может быть гораздо больше или меньше. Например, нашему родному городу, если судить по его населению, полагается сорок пять-пятьдесят «штатных» кровопийц. На деле их примерно вдвое больше. Но в краевом центре их полтораста — то есть там пропорция соблюдена. Но зато в нашей любимой степной республике, вместо полагающихся ей шести десятков вампиров наберется от силы три-четыре. Причины этому так и неизвестны — просто в одном месте рождается больше людей со склонностью к вампиризму, в другом — меньше.

Мне было очень интересно изучать собратьев благодаря своим новым способностям — я могу пересчитать их поголовно, если захочу… О, клиент прибыл! — Возле ночного клуба остановилось два микроавтобуса. Из них вышло двенадцать молодых людей в обычном наряде опричников — шаровары, длинные волосы, черные куртки, похожие на подрясники. В руках молодцы держали дубинки. Группа разделилась — четверо остались у машин, остальные прошли внутрь.

Через несколько минут из клуба вылетел растрепанных человек — он так торопился, что даже не собрал свои астральные щупальца — нам это было прекрасно видно. Вампир увидел «встречающих», попытался сопротивляться. Один опричник присел от удара в живот, руку другого с дубинкой вампир захватил. Ему удалось бросить противника на землю скручиванием кисти — но в этот момент двое оставшихся, наконец, опустили свои дубинки. Бить опричники тоже умели. Два удара поставили жертву на колени. Следующие уже бросили на асфальт. Ольга толкнула меня локтем — в дверях показались восемь диверсантов, которые направились к машине, вернее, шли семеро, таща одного на плечах. Его куртка даже издалека казалась мокрой — вампир оказался чуть быстрее. Прекратив избиение, опричники спокойно уселись в автобусы. Мы же побежали к мотоциклам.

— Слабо защищались… — Ольга, ехавшая рядом, кивнула головой в блестящем шлеме. Из-за шума моторов разговаривать было сложно даже по телефону — мы включили их, как только отправились в погоню. Но это было лучше, чем кричать и махать руками.

— Я не знаю, кто руководит здесь подготовкой, но вампиры кажутся малахольными. Даже если нападение было внезапным — двое на одного, да еще в людской толпе опричники не имели шансов. Стоило вампирам позвать на помощь охрану — волосатиков бы упаковали за хулиганство.

— Может, они и позвали…

— Нет, струхнули и разбежались, вместо того, чтобы дать отпор или вызвать помогу… это было видно по тому деятелю на улице, который так умело изобразил из себя выбиваемый ковер… Знаешь, кстати, почему опричники предпочитают использовать дубинки или кастеты?

— Чтобы не проливать крови? — Я слышал о подобных уловках монахов-воинов.

— Угадал… миролюбие из них так и хлещет… однако ребята рулят в интересное место… — Автобусы повернули в сторону целого комплекса зданий с куполами и колокольнями.

— Монастырь? — При мысли, что придется иметь дело с несколькими десятками человек, из которых далеко не все являются врагами, стало не по себе.

— А куда они еще могут поехать? В кабак? — Ольга затормозила у бровки тротуара, наблюдая, как автобусы заплывают в распахнутые ворота. — Теперь у нас будет очень долгая экскурсия.

Мотоциклы мы оставили у ворот, а сами прошмыгнули мимо будки, в которой восседал упитанный чернорясец. Спутница была права — за стеной находился храм и целый комплекс бытовых построек — склады, общежития, кухни и так далее. Но нам повезло — автобусы только отъехали, и мы успели заметить, в какое из зданий вошли наши подопечные. Ночь облегчала задачу — мы развернули трикотажные маски и двинулись следом за ними. В левой руке я держал наготове импортный перцовый баллончик — он распылял не облако газа, от которого бы в помещении стало плохо всем, а струйку ирританта, подобно водяному пистолету. Невинная с виду штучка, тем не менее, состояла на вооружении немецких полицейских и гарантированно выводила из строя нападавшего на 10–15 минут. Эту радость продавец в оружейном магазине продал нам, что называется из-под полы, ибо иметь в своем распоряжении столь зверский состав, по мнению наших законодателей, граждане не имеют права. Более опасными аргументами я готовился действовать свободной рукой — но необходимости пока не было. Нас беспрепятственно пустили в общежитие, точнее, просто никто не заметил две тени, сжавшие не только видимые тела.

Ольга осторожно прикрыла узкую входную дверь, довольно хмыкнула, увидев на ней массивный засов. Это означало, что мы можем остаться с опричниками наедине на несколько минут или насколько будет необходимо.

В первой комнате два молодца снимали куртки, готовясь к заслуженному отдыху. Первый так и замер, с руками, поднятыми вверх — пущенный с близкого расстояния тяжелый нож вошел по рукоятку. Второй поймал порцию отравы из баллончика, а потом и лезвие. Я почувствовал, что кисть на мгновение потяжелела, потом тугой и упругий шар словно пробежал по руке вверх и сорвался в область пупка. Так же легко и быстро все произошло в следующей комнате. Но когда мы вышли из нее, то наткнулись на троих опричников, идущих по коридору.

Их приближение было похожим на легкий порыв ветра. Не сговариваясь, мы разом пнули дверь комнаты. Послушался глухой удар, один из противников отлетел к стене коридора. Два других подняли руки, стараясь отвести атаку. Ольга, словно танцуя, элегантно подлетела, взмахнула руками в разных плоскостях. Одно лезвие — ее, ставшим любимый «рогач» рассек блок, в то время как плоский метательный кинжал прошел ниже, в неприкрытый корпус. Мой оппонент оказался опытнее — я чувствовал, что он — один из тех, кто нам нужен. Его спокойная расслабленность моментально сменилась боевой собранностью. Он вовремя отклонил голову, заметив опасность от баллончика и сохранил боеспособность. Тут же выбросил вперед кулак в боксерском стиле, стремясь отправить нападающего в нокдаун. Балансируя мысленно на границе двух состояний, я знал, что первая моя атака окажется неэффективной и вовремя зашагнул в сторону от его руки. Второй удар почти без паузы он нанес, чуть скорректировав изменение моей позиции. Но для этого ему пришлось чуть развернуть тело. Подловив его на этом скручивании, мне удалось провернуться, проводя атакующую руку по дуге, и развернуть противника так, чтобы нанести удар выступающим из кулака хвостовиком рукояти. Попал я удачно — в болевую точку, так что на секунду парализовал его. Залив противника остатками ирританта, я выщелкнул баллончик из пластиковой рукоятки, в которой он находился и вставил на его место свежий. Ольга тем временем, не церемонясь, сделала подсечку, свалив бойца. Но на шум из комнат выглянуло несколько человек.

Будь опричники готовы к атаке, они бы просто затоптали нас, рванувшись всей толпой по коридору. Но обитатели общежития начали сопротивление, похожее на единоборство. Ольга преображалась на глазах — она уже ни доли секунды не оставалась в спокойствии. Ноги девушки выписывали причудливые фигуры — она сыпала ударами ребром стопы, пяткой по нижнему уровню, выводя противников из равновесия. В тесноте коридора для более размашистых движений места просто не хватало, да они были не особо нужны. Я вдруг почувствовал, что, продолжая бой, перестаю воспринимать события как происходящие со мной. Тело двигалось на автомате, временами я видел бой и коридор как бы сверху, словно вырастал на пару голов и обозревал происходящее из под потолка.

На секунду Ольга нырнула в одну из комнат — там должно было скрываться два опричника. Я задержался у двери, преграждая дорогу остальным. Они успели вооружиться — почувствовав толчок, я увидел перед собой удивленного оппонента, с кастетом, блестевшим на пальцах. Только тогда я понял, что удар отскочил от меня, словно противник бил по надутому мячу, прижатому к стене. Тело словно и впрямь распирало изнутри, мышцы умоляли о движении, а толчки в руке от втекающей энергии уже стали обычным делом. Оставалось только посвятить себя полностью этому бою, уже не планируя, и не рассуждая о том, что будет завтра или через минуту.

Обладатель кастета согнулся от встречного удара и уже не разгибался. Трое, следовавших за ним, продержались в течение двух ударов сердца — уже со стороны, я наблюдал, как повисшие на плечах человека, похожего на меня опричники вдруг разлетелись в стороны, словно три пустых пальто. Вздрогнули стены — бойцы оседали, оглушенные ударами, а человек, уже отбросив полицейское средство, стальной радугой двух клинков разом опоясал их всех. Всюду, в коридоре, комнатах, слышалось легкое потрескивание — это растекались остатки жизненной энергии. Машинально я представил себе, как общежитие окутывается тонкой серой паутиной — тут же редкие сгустки жизни прилипли к пересечениям этих нитей. Сеть свернулась в воронку, к тонкому концу которой я поднес клинок своего ножа — того самого, что купил, только став вампиром. Сталь, впитавшая в себя чистую жизнь, потеплела и начала тонко вибрировать. Нож с его треугольным клинком, заточенная до бритвенной остроты модель под мирным названием «Police» стал моим вместилищем энергии.

Ольга присоединилась ко мне, чтобы отбить следующую, уже массовую атаку, которая стала первой и последней попыткой опричников сладить с противниками, свалившимися на них. К нам двигался таран из полутора десятков молодцев, готовых одной массой смести врага. Только они не рассчитали, что в узком коридоре атаковать смогут лишь три-четыре из них, и то рискуя зацепить друг друга. Время опричников на этот раз так и не наступило — первая группа полегла, не успев даже замахнуться. Тогда остальные, наконец, решились на массовую атаку. С топаньем, они пошли на нас, надеясь прижать к стене.

Потолки в помещении были на удивление высокие — в два человеческих роста. Ольга, упруго оттолкнувшись, взлетела, и, пока толпа шла вперед, пробежала по их плечам за спины. Что происходило там — неизвестно, мне хватало забот с передовым отрядом. Десяток крепких ударов по плечам и корпусу — они могли бы одолеть меня, но спасла взбудораженная и укрепленная сверхвысокими дозами энергии, внутренняя защита, похожая, наверное, на «железную рубашку» мастеров у-шу. Но уже через десять секунд, увидев Ольгу, прорубившуюся через строй, я понял, что бой был кончен.

Глава 27

Усталости почему-то не было. Напарница некоторое время постояла молча, видимо, занимаясь тем же сбором трофеев, что и я. Потом Ольга кивнула, и мы взлетели по лестнице на второй этаж. Сопротивления там уже не было — защитники закончились. Гулкий, пустынный коридор представлял собой странный контраст с кипевшей яростной жизнью первым этажом. Бой так и не дошел до сюда, не потревожил, казалось, вечную атмосферу покоя.

Комнаты пустовали. Как оказалось, на втором этаже располагалось нечто вроде учебных классов. Среди богословской литературы оказались и любопытные издания. Отпечатанные на ризографе брошюры носили на титульных листах заголовки: «Вампир и толпа. Методы идентификации», «Пособие по нейтрализации одиночных противников и групп вампиров», «Традиции и стиль одежды вампиров от средневековья до наших дней». Ольга сунула несколько книг за пазуху, потом достала из кармана маленькую видеокамеру. С ней мы прошли еще несколько классов, пока не наткнулись на запертую дверь, внизу которой виднелась полоска света.

Не найдя ничего лучшего, мы просто постучали в нее. Тихие шаги раздались через минуту. Послышался шорох ключа, и дверь чуть приоткрылась. Рванув на себя створку, я толкнул внутрь того, кто находился в комнате. Молодой монашек распластался на ковре и смотрел на двух в черных масках с нескрываемым изумлением. Потом открыл рот, чтобы закричать — за это получил пинок, перебивший дыхание. Мы быстро огляделись — комната походила на приемную. Ольга метнулась в дверь, которая располагалась слева от входа. Оттуда сразу же послышался глухой удар и треск ломаемого дерева. Секретарь — видимо им и был монашек, не двигался. Щупать пульс не было нужды, за счет своего включившегося на полную мощь «третьего глаза» видел, как силы вытекают из него. Мы перестарались в своем стремлении к тишине, сломав грудину.

Оставив жертву, я перешел в кабинет. За столом, бледный и покрытый липким потом, сидел и трясся толстый длинноволосый тип с белыми прожилками в бороде. Посмотрев на наряд хозяина, который состоял из одних трусов, мы переглянулись. Вопросов, почему эти двое, давшие обет безбрачия, заперлись здесь, не возникало.

— Сейф где? — Я не узнал своего голоса, шипением ползущего по комнате, голоса, которым говорят не люди, а создания из их кошмаров. Но такой тон подействовал на опричника, который уже не принимал нас за простых грабителей. Приседая и вздрагивая, он приковылял к иконостасу в углу и отодвинул стенку. Отлетев от оплеухи в сторону, человек выпустил из руки пистолет, который лежал там.

— Еще раз возьмешь оружие, отрежу пальцы по одному… — Ольга подняла рогатый клинок — весь в пятнах крови. Человек, ошалело уставился на ее руку в перчатке, тоже мокрую и бурую, кивнул и медленно открыл стальную дверцу.

В сейфе оказалось несколько аккуратных пачек денег и стопка бумаг. Не читая и не считая, мы спихали все это в полотняный рюкзак, который я повесил себе на плечо.

— Теперь два вопроса. Кто главный в вашей организации и где его найти? — Человек перекрестился и плюнул на мою куртку. — Ладно, опричник, методы у нас есть разные…

За нашими спинами из окон общежития потянулись струйки дыма. Покидая его, мы оставили несколько окон и двери открытыми, сложив в комнатах костры из книг. Через несколько секунд наружу высунулись языки пламени.

— Горим братие! — Под эти крики мы сели на мотоциклы.

Когда суета в убежище опричников осталась позади, ко мне, наконец, вернулось обычное зрение. Предметы обрели четкие очертания, но и я стал полноценным участником всех происходящих в мире событий. Рюкзак за спиной и ставшая колом от высыхающей на ветру крови одежда напомнили мне, каким образом к нам попали деньги и документы опричников. Сожалел ли я о содеянном? Наверное, да, хотя и казалось, что выбора у нас не было. Рейд принес большую удачу — теперь мы знали имя руководителя опричников в этом крае. Старший в группе, которого мы захватили в последнюю очередь, был кем-то вроде завхоза. Он оказался хорошим «языком», поскольку много знал, но не имел воли для того, чтобы молчать. Несколько столкновений с предметами мебели подтвердили серьезность наших намерений, а потому информация на объектив камеры была наговорена с бешеной скоростью.

Дело было за малым — найти место, где скрывался руководитель опричников в этом крае. С ним, как можно было предположить, у нас могло возникнуть больше проблем.

Чтобы удостовериться в отсутствии слежки, мы несколько раз проехали мимо своего убежища, сворачивая то к новостройкам, то во дворы панельных домов 70 годов прошлого века. Ночные улицы были полны машин, а дворы и переулки, где мы замирали, были тихи и пусты. Наконец, к рассвету я затворил калитку нашего дома.

Куртки, брюки и перчатки полетели в печь, растопленную как раз с этой целью. Ножи были обильно политы раствором перекиси водорода, чтобы разрушить гемоглобин, вымыты, чуть подправлены на алмазных брусках и смазаны. Ольга некоторое время наблюдала за тем, как я перебираю в пальцах рукоятку «Police», потом все же отпустила замечание.

— Ты успешно повторил мой опыт, зарядив нож… У тебя он первый, так что это дело стоит отметить. Кем ты чувствуешь себя после боя? — Вопрос, на самом деле, был сложным. Остатки человеческой натуры пищали о гуманизме и милосердии, а вот хищник внутри громко и довольно урчал. Внезапно пришла мысль и о том, что наш бой с превосходящим числом противников был не просто искусством — это своего рода шедевр, неповторимый, как и жизнь… Последнее было наиболее подходящим сравнением.

— Это был уникальный бой. — Ольга задумалась — видимо, такое определение ей не приходило в голову.

— Что же, наверное… Знаешь, я тоже чувствую себя… не так, как ТОГДА. Раньше казалось, что переполнение отобранными жизнями может заменить пустоту в душе. Сейчас же мне просто хорошо от мысли, что я была там не одна. — Смущенная улыбка вдруг сделала ее той девушкой, которая выронила пирожные при встрече со мной. В Ольге не наблюдалось всплеска гормонов, требующего удовлетворения. После схватки она осталась прежней. Это казалось немного странным, тем более, что кое-кто позаботился о том, чтобы я готовился к такому заключительному этапу при каждом, более-менее напряженном моменте. Она почувствовала это, хотя и поначалу не подала вида. В ответ я принялся готовить завтрак.

Когда на плите забулькала кастрюля с картофелем, я построгал сырокопченую (замашки хищников, черт возьми) колбасу, накрошил салат из помидор, огурцов и сладкого перца. Внеся это в одну из двух комнат, я заметил, что Ольга переменила место дислокации. Теперь она лежала ничком на диване, согнув ноги в коленях. На полу и на покрывале валялись листы бумаги, отпечатанные на принтере, исписанные от руки разными чернилами, пастой и фломастерами. В ногах спутницы лежал рюкзак с раскрытой пастью.

— Пока ничего интересного — хозяйственные документы, счета, договора на поставку ГСМ, продуктов, стройматериалов. — Ольга стряхнула пачку листков на пол.

— Что-то мы обязательно узнаем даже из них… — Я вытянул пожелтевшую картонную папку со стертыми надписями. — Тут смотрела?

— Нет… — Ольга возилась с завязками — Что-то навертели эти монахи… — Предчувствие, что наш клад совсем рядом, стало таки сильным, что у меня, кажется начали зудеть десны. Наконец, с нитяным треском завязки поддались, и на диван вывалилось несколько страниц машинописного текста. На каждом из них, в верхнем углу были написана дата. Сложив листки в хронологическом порядке, мы углубились в чтение.

Письма готовились одним человеком, но с перерывами в несколько дней, месяцев и даже лет. В них корреспондент, обращаясь к третьему лицу, излагал свои наблюдения за некими существами, не упоминая слова «вампир». Но изложение их действий, тактика и некоторые особенности жизни ясно указывали на наше сообщество. На втором письме мы споткнулись.

«Исследование феномена следует продолжить до получения точных данных. Однако собранная информация позволяет мне утверждать, что биоэнергия людей имеет свойство перетекать от одного объекта к другому. Наиболее важным в этом случае нам видится возможность использования ее для омоложения организма и продления жизни».

— Вампиров изучали еще в застойные времена — Я посмотрел на дату. — А значит, особой тайны в нашем существовании нет… Или кому-то было выгодно скрыть его? — ответ был неподалеку. На нескольких следующих страницах неизвестный автор дал полное описание техники подавления воли, привязал астральные щупы к семи чакрам, объяснив это с точки зрения индийской йогической традиции. Затем он перешел к самому процессу забора энергии. Определив ряд условий — стрессовое состояние жертвы или просто сильное возбуждение, автор назвал этот вид энергии «эмоциональным», добавив, что человек излучает ее в пространство постоянно. Интерес представлял последний абзац.

«Питье крови можно было бы назвать варварской традицией, а убийство объекта вампиром — необоснованной жестокостью. Однако исследования показали, что в этот момент из тела жертвы как бы выкачивается не только вся эмоциональная энергия, но и некий, более плотный заряд. Наиболее подходящее по описанию вещество упоминается в китайской литературе под названием пренатальной энергии. Имеется в виду, что в каждом человеке есть ограниченный заряд этого класса — он расходуется постепенно, в течение всей жизни. Исследования наших объектов показали, что эмоциональный заряд, каким бы сильным по насыщенности и продолжительности не был, не является необходимым. Его можно сравнить с обычным продуктом, который легко заменяется. К примеру, на физическом уровне заряд эмоциональной энергии некорректно, но достаточно качественно может быть восполнен калорийной пищей. В этом плане интерес представляет свежее мясо, особенно подвергнутое слабой термической обработке, красное вино и ряд других продуктов. В тоже время передача пренатальной энергии моментально влияет на состав крови испытуемых, их биологический возраст, скоростно-силовые показатели».

Исследователь не делал никаких выводов. Записи на этом заканчивались — последний лист был датирован 1991 годом. Видимо, проект проводился на государственные деньги, а финансирование его прекратилось после смены политического строя.

Нам письма не давали новой информации, кроме того, что секреты вампиров известны опричникам. Но те не спешили ими воспользоваться… или я ошибался? Внезапно возник вопрос — кто мог быть покупателем тех батареек, которыми снабжали рекрутов? Или, что еще более важно — торговали ли вампиры пренатальной энергией? Только в этот момент я понял, какую ценность представляла «Горная лавина» Ольги или мой «Police». Спутница сделала мне поистине царский подарок — но тогда я не мог оценить его по достоинству. Мысль об этом послужила, как напоминание о забытом. Я осторожно обнял девушку за плечи.

Тепло и осторожная нежность губ — кто бы подумал, что несколько часов назад с них срывались звуки, лишь похожие на человеческую речь? Постепенно они оживали, становясь то шаловливыми, то капитулирующими перед настойчивым напором. Наконец, долгий вздох и ответное объятие подтвердили лучшие особенности охотника-вампира. Из полета в неизвестности, полной одного наслаждения, мы неохотно вернулись лишь к обеду. Только новый диван оказался слишком слаб, и не пережил нашей встречи.

— Интересно, почему картошка вкуснее горячей и свежей, а вот салат — когда постоит пару часов?

— Если это комплимент, спасибо. — Ольга прыснула, быстро подхватив салфетку, прижала ее к губам. Холодный завтрак в половине третьего дня был действительно явлением необычным. Ввиду времени суток, я предложил освежить его несколькими глотками мартини — в результате получилось нечто невообразимое. Но ели мы все равно больше по привычке — два с лишним десятка завтраков, обедов и ужинов лежали на другом конце города. Этого запаса хватило бы всем вампирам этого края на полгода, но мы, с партизанской расчетливостью собрали всю энергию до последней капли. Способность ставить пусть и маленькую, но ловушку была для меня в новинку — этому учат, но на более поздних стадиях. Видимо, тот допинг, что подарила мне Ольга, многократно повышал не только бойцовские возможности, но и вспомогательные способности. Мне было достаточно мимоходом захотеть собрать энергию — и желание моментально исполнилось.

Глава 28

— Как ты думаешь, что будут делать опричники после нашего налета? — Задав вопрос, Ольга снова опустила голову на мое плечо. Все остатки дня были посвящены обсуждению планов и подготовке следующей операции.

— Сейчас они деморализованы — к нападению на общежитие наши противники были явно не готовы. Я бы на их месте, установив, что безобразие учинили вампиры, для начала поднял базу данных. С особым пристрастием исследовал сведения о наиболее опытных бойцах… Но это делается и без налетов. Здесь есть еще одна особенность — если опричники знают, что документы у нас, это может изменить весь ход противостояния… — Ольга возмущенно привстала.

— Опричники — тупые фанатики. Какие бы ни были документы… — Я осторожно обхватил за талию спутницу, чувствуя как близко бьется завораживающее женское тепло.

— Ш-ш-ш, успокойся. — От волос пахло шампунем и женской свежестью, и думать, уткнувшись в них, ни о чем, кроме спутницы уже не хотелось, но я продолжил. — Так и есть, но только частично. Мы сталкивались с рядовыми исполнителями. Они действительно, запудрены речами лидеров, необразованны и прямолинейны. Но это расходный материал, основная масса. Руководство от них, скорее всего, значительно отличается — об этом можно судить и потому, что они изучали явление вампиризма. И есть у меня подозрение, что эти ребята более близки нам, чем кажется. — Ольга заботливо смотрела на меня, видимо, решив, что ее энергетический допинг все же не прошел без последствий и теперь напарник сходит с ума.

— С чего ты взял? — Ей была отвратительна сама мысль о сходстве с опричниками. Странно, раньше эта девушка показывала большее здравомыслии и расчетливость.

— Смотри на вещи с разных позиций. Ты же вырвалась из подчинения, так поднимись чуток над землей! Что нужно человеку? — Вопрос был риторическим, поэтому она промолчала. — Миром правит жажда денег, жажда власти и немного похоть. Но это, скажем так, на внешнем уровне. Каждый жаждущий не отдает себе отчета, но на самом деле он хочет жить долго и без болезней. Вампиризм это дает. А еще мы можем подчинять людей. Как ты думаешь, если пренебречь предрассудками, кто бы отказался от такой перспективы?

— А как же религиозные мотивы? — Слушала она теперь внимательно.

— Это мера воздействия на сознание низших, и не применима к руководству. В конце концов, да разве тот главный, которого нам назвали, хоть как-то близок церкви?

— Получается, теперь у нас две задачи — нужно не только обезглавить верхушку, но и установить, как далеко они продвинулись в изучении нас? — Я кивнул. Жить становилось все сложнее, но интересней.

— Последим еще за здешними обитателями? — Мне на самом деле, захотелось побывать среди людей, которые не собираются нас убивать, и Ольга, кажется это поняла.

Оставив свой транспорт в сарае, мы облачились в более мирную одежду — Ольга даже сменила кроссовки на туфли и одела платье из тонкой шерсти, вмиг став еще выше и стройнее. Я ограничил перевоплощение обычным костюмом. Нам предстояло пройти пару кварталов до автобусной остановки — вечером это оказалось бы для людей сложной задачей. Фонари светили через два, тротуар местами отсутствовал, так что, помучавшись, мы задействовали свое дополнительное зрение.

Небольшой ресторан в центре под названием «Дом охотника» сразу привлек наше внимание. Я потащил Ольгу в его направлении, и не прогадал. Зал ресторана был обставлен в бивачном стиле — грубые массивные столы, лавки, шкуры медведей на стенах, кинжалы, кремневые ружья… Вся эта мишура тем не менее, смотрелась вполне уместной. Подлетевший официант в зеленом жилете и кепи с пером фазана принял заказ и удалился.

— Ты ходил за грибами во время во время учебы? — Вопрос прозвучал странно, учитывая особенности окружающей обстановки.

— В последний год? А почему ты…? — Я не мог понять, к чему спутница вдруг решила узнать у меня это.

— Значит, этого ты не знаешь. Интересно. Я тоже там не была, но мне рассказывали. — Ольга поправила волосы, лаская заколку, и продолжила. — Грибников называют еще «любителями тихой охоты». Вот и у вампиров есть разряд таких — кто не хочет или не может заниматься выслеживанием добычи. Их, как правило, собирают целой группой и отправляют, знаешь, куда? На поля, где живут и работают нелегалы. Там ученики и рохли веселятся вволю. — Я вздрогнул. Действительно, такой способ добычи энергии выглядел куда безопаснее — никому не известно, сколько нелегалов работает здесь или там — на то они и нелегалы. И никто не станет заниматься расследованием обстоятельств гибели людей, которых де-юре не существует, и кто вообще не въезжал в страну, суда по отсутствию любых отметок в паспорте. Действительно, тихая, точнее, не поднимающая шума охота…

— И много их собирали? — Ольга пожала плечами.

— Говорят, по тысяче за сезон выходило. — Цифра была не сравнима с уроном, наносимым вампирами согражданам. По моим подсчетам, пары охотник-следопыт брали от силы полсотни жертв ежегодно. Оказалось, что рядом с таким, штучным производством энергии работал целый конвейер, перемалывающий жизни.

— Это же пропасть энергии! И куда она идет, как ты думаешь?

— Часть, скорее всего, остается в хранилищах, связанная например, в кристаллах кремния или кварца. Некоторое количество получают грибники… но немало, скорее всего, и продается, упакованное в «батарейки» с разным потенциалом. — Нам принесли салат, истекавший тонким ароматом свежести и бутылку сухого вина. Беседа на время прекратилась.

— Я предлагаю завтра начать поиски института, в котором проводились исследования.

— Их тут пропасть. — Ольга пригубила бокал. — С другой стороны, наверняка это какой-нибудь НИИ медицины или психологии… а может и парапсихологии. Как думаешь действовать?

— Дуром. Будь я простым человеком, пришлось бы долго копать, разрабатывая работников институтов. Но у нас есть возможность просто встретиться, к примеру, под видом журналистов, с ведущими специалистами и тупо показать им документы. Если человек соврет, мы это увидим. Если в душе что-то шевельнется, значит, за шиворот и в застенки…

— Ты рассуждаешь, словно опричник — за подозрение готов вывернуть наизнанку человека. — Почему-то эти слова прозвучали как упрек.

— Я не так выразился. Просто благодаря такому раздражителю, как информация, проще всего растревожить воспоминания…

— А заодно поставить себя под подозрение… Но других идей у меня нет. Ты предлагаешь все же найти ученого раньше, чем главного опричника?

— Ага. Это займет больше времени. А после второй операции нам лучше быстро исчезнуть из города. Желательно на своем транспорте, чтобы нельзя было отследить по билетам следующего пункта назначения.

— Хорошо. Завтра подготовим список заведений и начнем загон.

Кролик, которого подали нам в тушеном виде, с пряностями, приправленный остатками вина, настроил нас на мирный лад. Ольга не спеша теребила виноградную гроздь, бросая в мою сторону все более теплеющий взгляд. Я пил кофе по-турецки — невероятно крепкий, который подали в чашке, больше похожей по объему на рюмочку для ликера. Тихая музыка в этом заведении не била по ушам — она была предназначена лишь для того, чтобы люди не слышали того, что говорят за соседним столиком.

Вечерняя жизнь города сменилась ночной, когда мы вышли из ресторана. Прохлада улиц и свежий воздух звали на прогулку, поэтому мы решили пройти несколько кварталов до более оживленной улицы, где и поймать такси.

— Знаешь, адепты кармической теории говорят, что если за человеком постоянно следуют проблемы, нужно пересмотреть жизнь, точнее, отношение к ней.

— Я бы не стала так громко называть четверых ребят, которые идут за нами. — Действительно, недалеко от ресторана нас заметила группа молодых людей, которая и двинулась следом. Некоторое время желание выступить в качестве чистильщиков боролось с ленью. Потом мы свернули в аллею, чтобы избавить своих преследователей от колебаний. Я чувствовал, как на смену хмелю и расслабленности в теле разливается странное спокойствие, а на душе начинает мурлыкать ирония. Преследователи не стали медлить.

— Эй, мужик, спички есть? — Топот окружил нас, мы притормозили. Темные фигуры, если посмотреть на них еще и третьим глазом, походили на армейский камуфляж — ауры, покрытые темными пятнами, казались ядовитым сборищем токсинов — словно гриб-мухомор. Люди эти были прогнившими созданиями еще при жизни.

— А придумать что-то новое слабо? — Не нужно быть вампиром, чтобы справится с такими. Они не ожидали серьезного сопротивления, тем более не могли предположить, что парочка атакует их сразу же, после невинного вопроса. Мы ударили разом, насаживая толчком тех, кто стоял сбоку от нас, на лезвие, атакуя сразу в корпус. Стоявшие чуть позади еще не поняли, что произошло, когда пришла их очередь. Через пять минут мы вышли на улицу, и в свете фонарей удостоверились, что на одежде не осталось следов от нечаянной встречи.

— Ты почему их просто так оставил? — Действительно, подобный контингент был для вампиров привычной добычей, но почему-то мысль о том, что их следует брать по всем правилам, в голову не пришла.

— Разве не видно было, что это за люди? Съешь такого — и мучайся потом с отравлением… — Ольга рассмеялась, поняв, что мы оба увидели одно и то же в образе нападавших.

Глава 29

НИИ психологии и катастроф оказался первым в списке подозрительных. Поколесив рядом, мы подтвердили свою догадку. Здание института располагалось за городом, вдали от поселков и туристических троп. Забор из сетки-рабицы, сосны во дворе и будка охранника при воротах — это все, что удалось рассмотреть. Ситуация осложнялась еще и тем, что этот объект, как удалось выяснить, был закрыт для посещений.

Мы выбрали самый простой вариант, заняв ближе к вечеру наблюдение за воротами. В половине шестого со двора выехал ведомственный автобус. Через некоторое время территорию начали покидать на собственных автомобилях работники рангом постарше. Мы переписали несколько номеров, потом, увидев очередной автомобиль, Ольга заговорила.

— Ну что, большой начальник всегда ездит на служебной «Волге»? — Я кивнул. Вероятность, что руководитель более всех в курсе исследований была невелика, хотя бы потому, что начальство за прошедшие годы несколько раз менялось. Но начинать с кого-то все равно следовало. Я прикрыл глаза, стараясь мысленно проникнуть в машину и запомнить человека, сидящего там. Через несколько мгновений появился образ плотного лысоватого человека с волевым взглядом и отличной аурой доминатора. Запомнив его, я отправился к мотоциклу. Ольга, похожая на меня нарядом, последовала за мной. Для этого операции в «зеленке» мы одели одинаковые туристические костюмы, состоящие из полотняных брюк и куртки со множеством карманов. Это могло помочь нам отвлечь внимание свидетелей, которые выдали бы пространное описание «Двух преступников в зеленом на мотоциклах».

«Волга» потерялась впереди, но я чувствовал, где находится цель (тренировки не прошли даром) и мы, не маяча в зеркале заднего вида, доехали до города. Лишь после этого расстояние между нами начало сокращаться. Через час машина свернула во двор многоэтажного дома и остановилась. Мы были рядом раньше, чем пассажир вышел из машины. Одновременно распахнув двери, мы сели внутрь. Ольга — рядом с водителем, я — сзади.

Шофер сунул руку за пазуху, и тут же получил удар мотоциклетным шлемом в лоб. Левая рука с ножом оказалась возле его горла. Правой Ольга вытянула из подмышечной кобуры водительский ПММ — модификацию пистолета Макарова с магазином на десять патронов. Пассажир же удивленно, с ноткой негодования уставился на нас. Человек соображал быстро и понял, что происходящее — отнюдь не простое ограбление. Это я отметил мимоходом, пока буравил его ауру серыми астральными щупальцами. Некоторое время он держался — для человека очень даже неплохо, но через несколько секунд начал слабеть.

— Ваш сотрудник напрасно схватился за оружие. Нас интересует лишь один вопрос и, независимо от ответа, с Вами ничего не случится. — Сонный взгляд собеседника и чуть обмякшее тело показали, что атака успешна.

— Я слушаю… — В безвольную руку легла страница машинописного текста.

— Где была получена информация, изложенная в этом документе? — Человек замер ненадолго, вчитываясь в строки.

— Второй отдел, «Резервные механизмы»… начальник — Семен Загрехов, работа идет до сих пор. — В сознании человека под моим давлением постепенно формировался образ ученого, ответственного за эксперимент.

— Для кого предназначены сведения? — Казалось, человек удивился.

— Мы — государственное учреждение. Утечка информации остается… для кого угодно.

— Адрес Загрехова знаете? — На автомате он продиктовал его и осел на сидении. Сердце человека билось неравномерно, однако останавливаться не собиралось. Я торопливо посылал в его сознание чувство сильной головной боли, обрывки дороги — все, что угодно, лишь бы забить воспоминания о нашем разговоре. Ольга проделывала какие-то манипуляции над водителем — я чувствовал, как ее воля словно прокалывает того насквозь. Едва мы вышли, машина рванула с места и ударилась в столб.

— А как еще он объяснит себе и окружающим шишку на лбу? — Ответила Ольга на мой немой вопрос.

— Что же, это вариант. А шеф подумает, что нападение ему в бреду привиделось, из-за сотрясения. Только вот пистолет куда денем?

— Пусть будет — иногда полезно. Ну что, значит, Загрехов?

Заведующий отделом жил в скромной кирпичной многоэтажке в нескольких кварталах от дома своего начальника. Его автомобиль проезжал мимо нас, сидящих в засаде — увидев его номер, Ольга довольно кивнула. Решив, что наглость — все же счастье, а риск оправдан, мы поднялись на нужный этаж и позвонили в дверь. Механические переливы китайского соловья известили хозяев о приходе гостей. Не спрашивая, внутри звякнули ключом.

Молодая — от силы шестнадцати лет девушка удивленно распахнула глаза, увидев на площадке две фигуры в зеркальных мотоциклетных шлемах. Я удивился еще больше, заметив серые ниточки, вьющиеся от ее чакр. Ольга не дала времени для размышлений, ввалившись в квартиру. Девушка пискнула, прижатая к стене коридора, я захлопнул дверь и пробежал по комнатам. Человек, сидевший в кресле у компьютера подскочил при моем появлении — я узнал Загрехова, образ которого вытянул из мозга его начальства. Мужчина начал было набирать что-то на клавиатуре, но отлетел прочь и упал на пол. Ольга появилась в комнате, таща за руки двух женщин — судя по всему, хозяйку и ее дочь.

Усадив все семейство на диван, мы некоторое время разглядывали их. Потом я протянул Семену бумажку, сдавшую его.

— Знаете, где проводились подобные исследования? — Он промолчал, но вихря метнувшихся в голове мыслей мне было достаточно. Человек еще не понимал, кто пришел, но догадался, зачем.

— Это закрытая информация, вы не вправе… — Поискав в комнате что-то подходящее, я увидел в серванте хрустальную вазу. Не утруждая себя распахиванием дверок, стукнул в стекло хвостовиком ножа, Под вздрагивание семейства и удивление Ольги вытянул вазу и повторил с ней процедуру. Тонкий хруст разлетающихся осколков не мешал сконцентрироваться на донышке сосуда, оставшемся в руке. Я слегка зацепил вниманием предмет, передавая самую малость энергии в хрусталь.

— Руку вытяни… — Вздрагивающая конечность Семена подалась вперед. Тяжелый осколок вазы, сейчас вибрирующий, словно ужалил его. Загрехов выронил хрусталь, который глухо стукнул о ковер и колесиком от игрушечной машинки закатился под диван.

— Вы… кто такие? — Он понял, что означало такое поведение части посуды. Но видеть результаты своего эксперимента, точнее, их подтверждение человеку было страшно.

— Мы — такие же, как и Ваша дочь, Семен… уж не знаю Вашего отчества.

— Юленька… Она здесь при чем? — Загрехов смахнул пот, разом выступивший на лбу и уставился на меня. — Я что-то нарушил, да? Меня предупреждали, но я думал…

— Так Вы не знаете, что дочка превратилась в вампира? — Это стало новостью для всего семейства. Семен, судя по всему, перепугался еще больше и к беседе стал вовсе непригоден. Оставив их на минутку в компании Ольги, я сбегал на кухню. К счастью, в холодильнике отыскалась бутылка водки. Со стеклянным хрустом осколков я нашел в серванте рюмку, влил в хозяина ледяную жгучую жидкость. Ему стало легче.

— Как и почему вы решили, что она…? — Я отошел к стоящему в одиночестве компьютеру. Несколькими кликами мышки просмотрел количество файлов в базах данных и подключил к нему переносной HDD. Только закончив копирование, я ответил собеседнику.

— У НАС немного… а может, и совсем не такое зрение как у людей. Я просто вижу, что она отличается от простых девушек. Расскажите по порядку, как это произошло.

И Загрехов заговорил — сбивчиво, торопливо, опасливо косясь на свое семейство. Он работал в НИИ двадцать лет. Еще в молодости, как лаборант участвовал в первых опытах, описание которых есть у нас. Нет, отчеты писал не он, в его обязанности входило вести журнал опытов, следить за приборами, снимать показания. После кризиса дела в лаборатории не ухудшились, наоборот, так что им удавалось продолжать работу — деньгами кто-то помог. Через десять лет удалось купить квартиру, семейство могло позволить себе отдыхать за рубежом… но случилось несчастье — у единственной дочки обнаружился туберкулез. Как она умудрилась заразиться им, оставалось загадкой. Странная, казалось побежденная человечеством «болезнь бедности» съедала некогда здорового ребенка теперь уже вполне обеспеченных родителей. Курорты, питание, витамины, редкие антибиотики повышенной силы — все было в ее распоряжении, как и лучшие из врачей, не просто медиков, профессоров лучших сибирских вузов. Но болезнь прогрессировала, и Семен решился на крайний шаг — применить к ней методику насыщения пренатальной энергией.

Сам Загрехов, обладая всеми полномочиями, не мог провести такой эксперимент — сложное оборудование, имевшееся в его распоряжении могло замерять и улавливать, но никак не передавать тонкие материи. Для этого нужен был один из сотрудников, которого Семен назвал «экстрасенсом». За большие деньги — стоимость квартиры в центре, тот согласился помочь, хотя и предупредил, что девочка может измениться после этого. Вместе они нашли источник энергии, для этого пришлось похитить одну их «ночных бабочек». Эти занимался «экстрасенс», Семен же привез дочь утром в лабораторию, и спрятал в кабинете до окончания рабочего дня. Вечером четверо вошли в зал для экспериментов… Хозяин прервал рассказ, опрокинул еще рюмку и продолжал.

— Обычно к нам привозили преступников или пациентов психо-неврологического диспансера… иногда еще нелегалов… а то и беженцев… я привык не спрашивать, откуда взялся очередной «доброволец», которого мы доводили до полубессознательного состояния. Но в ТОТ раз мне стало по настоящему страшно. Связанная жертва билась, извивалась, пока мы укладывали ее на кушетку и пристегивали ремнями. Потом «экстрасенс» приказал привести дочку, встал перед ней и как-то странно посмотрел, словно впадая в транс. Тут я случайно глянул на прибор, регистрирующий наличие в пространстве высвобождающейся нервной энергии — его зашкаливало. Не знаю почему, но меня начало мутить, подкашивались ноги, онемели пальцы на руках, хотя сердце при этом готово было выпрыгнуть наружу… Чтобы не упасть, я кое-как добрался до кресла и сел, уже без сил, лишь наблюдая за происходящим передо мной. Девочка выглядела на удивление спокойной, жертва замерла на кушетке. Потом экстрасенс достал нож, и… они вместе пили кровь, а я не мог пошевелиться или даже сказать хоть что-то.

Не помню, как мы добрались домой, а на утро все пережитое показалось просто дурным сном. Хотя уже во время завтрака я заметил, что раньше бледная, исхудавшая дочка теперь налилась краской и весело уплетала еду, прося добавки. А через несколько дней пробы дали отрицательный результат — врачи только разводили руками, не понимая, как можно было ошибиться в диагнозе.

— Девушке необходимо будет научиться жить с новыми возможностями. Пока она скрывает свои желания, но долго ли это продлится — неизвестно. Однажды вы просто не найдете ее в комнате. Тогда не пытайтесь разыскать. — Семен кивнул. — Что случилось с экстрасенсом? Он до сих пор работает у вас?

— Нет, через год он вдруг не вышел на работу. Семен произнес это спокойно, хотя мы поняли, куда мог деться вампир. Наша беседа с хозяином оказалась очень познавательной. Ясно было главное — ученые в НИИ не знали, на кого они на самом деле работают. А значит, получать от них информацию могли как вампиры, так и опричники. Документы, попавшие к нам, и рассказ о посвящении дочери ученого говорили в пользу последнего утверждения.

Глава 30

— Что скажешь? — Терпения у Ольги было море, но и оно заканчивалось. Я молчал всю дорогу до нашей базы, не говорил и во время легкого ужина.

— Институт — вещь интересная. Нужно будет посмотреть информацию, которую мы забрали у нашего знакомого, но уже сейчас можно сказать, что ничего особо важного в этом нет. Сам факт существования вампиров при сегодняшнем уровне знаний, утаить невозможно. Рано или поздно об этом узнают. Ну и что — будем шифроваться еще лучше. Меня больше беспокоят эти добровольцы. Если они наблюдали за людьми, чтобы те не узнали чего лишнего — хорошо. А если это какой-то самородок или одиночка — плохо.

— Ты не спросил, есть ли в НИИ еще эктрасенсы. — Ольга постучала вилкой по столу, словно отмечая промашку.

— Экстрасенсы есть, вампиров нет, я бы их почуял. — Тут настала ее очередь удивляться.

— Я, конечно, не хочу усомниться в твоих способностях, но расстояние…

— С некоторых пор мы оба видим в ином спектре, к твоему сведению. — Этим я убедил ее окончательно. Взъерошив слежавшиеся за день под шлемом волосы, Ольга поднялась из-за стола.

— Ладно, убедил. Давай сделаем перерыв и поспим — трое суток на ногах, как-никак.

— Знаешь, у меня в последнее время что-то со сном. Нужно успокоительное. Говоря это, я осторожно обнял талию и уткнулся в основание шеи спутницы. Оставив волосы в покое, ее руки скользнули вниз и назад, прижимая нас друг к другу. С озорными зайчиками в глазах она резко развернулась лицом ко мне, почувствовав бедрами ответ на объятие.

— Ну что же, давай попробуем…

Следующее утро я встретил с удивлением. Проснувшись в одиночестве я некоторое время присушивался с шороху шагов за стенкой, бряцанию кастрюль и бульканью воды. Ольга — впервые на моей памяти, принялась хозяйничать. Когда запах кофе стал невыносимо призывным, я, наконец, решился покинуть свое место. Девушка стояла перед столиком, спиной к входу, и вдохновенно выкладывала на кусочки хлеба икру вперемешку с рубленой зеленью. Медная турочка с кофе остывала на плите, а несколько пластиковый ванночек с паштетами и заливным ждали своей очереди.

Что-то словно кольнуло сердце — ностальгия по «мещанской» жизни или сожаление о том, что нормальный завтрак с любимой вдруг стал невероятной роскошью. Я притормозил поток мыслей. До сих пор я не отдавал себе отчета в том, как отношусь к этой девушке. Ольга была вербовщиком, опасной спутницей, напарницей, сообщницей… всем этим, и еще многим другим, постепенно при этом занимая свое место в том, что примято называть сердцем или душой.

— Доброе утро. — Она, конечно, знала, что я стоял за спиной. Скорее всего, она почувствовала, и когда я проснулся, но принципиально не подавала вида. Однако скрыть улыбку ей не удавалось — даже не обладая допингованными чувствами, можно было распознать уже не робкое — набравшееся сил, и неудержимо рвущееся желание стать одним из двух людей.

— Доброе… — Ольга развернулась сразу же, казавшаяся такой простой и домашней в футболке и джинсах, с волосами, собранными в простой пучок на затылке. Губы чуть дрожали от сдерживаемой улыбки, которая через мгновение неудержимым наводнением радости смела все преграды. Кто-то первым сделал шаг вперед, превратив утренний привет в более яростно-сладкий.

Пришли в себя мы только через некоторое время, и смущенно смотрели друг на друга все время завтрака. Казалось, такого мы сами не ожидали от себя, словно внутри сорвались какие-то запретные печати, до сих пор не дававшие вырваться чувствам. Однако работа нам предстояла большая. Предстояло просмотреть информацию, которую я скопировал с компьютера Загрехова, и спланировать наши следующие действия.

Стук в калитку прервал наши размышления. Ольга мельком взглянула на монитор ноутбука, превращенного в охранную систему.

— Бабка какая-то… кажется, соседка…

— Впустим? — я поднялся, кивнув спутнице на пистолет, лежавший скромно на полочке. Она с улыбкой убрала его подальше.

Скоро словоохотливая баба Зина — так она представилась, сидела за столом, пила чай, заглатывая одну за другой шоколадные конфеты и жаловалась на жизнь. История, рассказанная ею, была достаточно интересной.

Окраина города, где мы поселились, еще не так давно была самостоятельной деревенькой. Остатки природы в виде небольшого леска, сохранялись до сих пор, а жители этого района, особенно пожилые, по-прежнему разводили скотину и торговали овощами. Баба Зина, как и многие, держала корову, снабжая молоком две состоятельные семьи горожан, которые считали модным и полезным поить своих детей натуральным продуктом. Господ при этом не волновал тот момент, что пастбище располагалось недалеко от оживленной трассы, так что их отпрыски вместе с молоком получали изрядную дозу тяжелых металлов.

Наивность эта приносила бабе Зине хороший доход, но дела, с некоторого времени пошли плохо — кормилица-буренка однажды пропала. Скотину воруют часто, занимаются этим, как правило, приезжие, которые используют для темных дел автомобиль с прицепом. Как правило, в таких случаях остаются лишь размытые колеи на том месте, где буксовал транспорт похитителей. Но на этот раз местный участковый быстро нашел пропажу, точнее, то, что от нее осталось. Корова лежала в лесочке, с разорванным горлом и брюхом. Было похоже, что над ней поработала стая одичавших собак. Вызванные участковым специалисты охотнадзора прочесали лес и его окрестности, но стаи так и не обнаружили. Теперь баба Зина отводила душу тем, что ходила по соседям в поисках утешения.

Мне сразу же вспомнилась история, рассказанная Ольгой в день нашего знакомства. Ей, видимо, тоже, судя по тому, как задумчиво она кивала собеседнице. Проверить версию с вампиром не мешало, хотя мы и были сейчас одиночками. Такое соображение я и высказал, как только нам удалось спровадить соседку. Полдня все равно было потеряно, поэтому остальное время можно было посвятить отдыху, чтобы завтра уже не отвлекаться ни на что.

Мы оставили мотоциклы в рощице и прошли пешком до того места, где была обнаружена корова. С каждым шагом я чувствовал, как протаивают перед глазами сочные, хотя и нечеткие краски биоэнергетических полей. Живые деревья уже виделись не просто как покрытыми желтеющей листвой. Они походили на потухающий костер со слабеющим пламенем — осень заставляла их готовиться ко сну. На сохнущей траве тонкой пленкой лежали следы охотников, милиционеров и просто случайных посетителей. Из этой массы колючей опасностью выделался лишь один шлейф. Но это бы не вампир. Я судорожно вспоминал образы, которые наставники рисовали мне в астрале. Получалось, что впервые мы столкнулись с работой оборотня.

Ольга это поняла. Когда мы увидели, что следу существа повернули к городу, спутница остановилась и вопросительно посмотрела на меня. По идее, даже если мы были бы на официальном задании, оборотень и его действия не касались нашего вида. Ввязываться в разборки с сильным существом просто так не было желания тем более. Тем не менее, любопытство, а, может, проникновенный рассказа бабы Зины подтолкнул нас продолжить выслеживание. Мы вернулись на минуту за мотоциклами, и, уже верхом, последовали за охотником.

Остатки присутствия оборотня не спутаешь ни с чем. Он охотится, как и вампир. Но если наши методы отстроены с хирургической точностью, основаны на быстроте и тактической гибкости, оборотень со звериным коварством рвется к цели. Проводя иное сравнение, можно представить, что вампир это тонкий кинжал, а оборотень — здоровенный топор. Они опасны оба, особенно в умелых руках, но каждый — по своему. Наш охотник ломился напрямую к своему убежищу, не стараясь хоть как-то замести следы. Если он почует, что его преследуют, он изменит тактику, станет хитрее. Но в этом — еще одно отличие его от вампиров, которые всегда предпочитают заранее скрыть свое вторжение.

Ольга кивнула на добротные ворота — да, наш путь оказался недолог. Оборотень пришел сюда и не покидал жилища. Действуя так же нагло, можно было прихватить его прямо здесь, но, прикинув расстояние до нашего дома, я придержал спутницу.

— Нельзя охотится рядом с убежищем. Нам тут еще жить. Вот перед отъездом, если будет желание, вправим волчонку мозги, идет? — Настроившаяся на схватку Ольга расслабилась и кивнула.

Оставив местное население с их проблемой, мы вернулись к своим планам по улучшению жизни вампиров. Самым интересным, как и следовало ожидать, оказались записи Загрехова. Мы выяснили, что ученые несильно продвинулись в исследовании с 1991 года — словно их кто-то сдерживал, причем не на видимом уровне. Эксперименты по исследованию передачи энергии срывались один за другим и прервались окончательно после исчезновения того экстрасенса, что вылечил дочку Загрехова таким странным образом. Это наводило на интересную мысль. Неизвестный вампир, имя которого не упоминалось в записях, мог быть ренегатом, желавшим прославиться среди людей. Он передал ученым кое-какие знания и помогал в исследованиях. Но соплеменники узнали об этом и приняли меры для того, чтобы ликвидировать утечку информации. Несомненно, что, если бы вампиров интересовал успех людей в этом исследовании, в НИИ трудился бы не один специалист по энергетике.

— Все, тупик. — Я отодвинул стул от компьютера и встал, посмотрев заодно на часы. Они показывали третий час ночи. Ольга, пристроившаяся рядом, открыла глаза. Напарница дремала уже давно, оставив меня наедине с записями.

— Нет сведений о покупателях энергии?

— А нет никаких покупателей. Они топчутся на том же месте, что и пять лет назад. Без вампиров Загрехову не раскрыть секреты передачи энергии. Так что об этом не стоит беспокоиться. Но сведения все равно интересные. Ты скопировала рассказы наших ребят?

— Конечно. — Ольга подала диски с видеозаписями наших бесед с Загреховым и опричником. Я положил их в пластиковый контейнер заодно с целой пачкой CD, на которых содержались данные о работе отдела резервных механизмов НИИ психологии и катастроф. Патриотизм или желание получить прикрытие в случае нужды заставили меня подготовить подарок Сержу. Я решил отправить данные как анонимный информатор в самое ближайшее время. Не то, чтобы я рассчитывал на признательность, скорее, хотелось, чтобы вампиры знали о действиях людей.

Глава 31

Руководитель опричников регионального масштаба занимал должность, далекую от церкви. Возможно, впрочем, что именно чин помощника прокурора области помогал его подчиненным относительно безнаказанно вершить свой вариант правосудия. Высокий статус в мире позволял опричнику не опасаться и за себя — нападать на человека, за которым стояло две системы, государство и братство, было вдвойне опасно.

Но этот факт сыграл нам на руку — как известно, лишь чувство опасности воспитывает осторожность. Наш объект, напротив, казался по-детски беспечным. Впервые мы увидели его на крыльце Дома юстиции — целого комплекса зданий, где размещалась и прокуратура, и суды нескольких инстанций. Невысокий, сутулый человек с белоснежной шевелюрой казался еще меньше из-за синей формы прокурорского работника. Лишь наше зрение позволяло выявить его жесткую, подавляющую волю, которая воздействовала на окружающих подобно рывку поводка на собак.

Опричник мельком взглянул на двух человек у мотоциклов и заметно подобрался. Я увидел, как рука Ольги скользнула за спину, под куртку, и предостерегающе положил ладонь ей на плечо. Место выглядело, мягко говоря, не подходящим для расправы. Дверь закрылась за нашей целью, и напарница расслабилась.

— Я бы успела… — Ольга одернула полу куртки, резко пряча рукоятку метательного ножа.

— Не сомневаюсь… Но сдается мне, что наш друг не так прост, как тебе показалось. Лучше подождем вечера. — И, забыв на время о нашем объекте, мы направились в город.

С каждым днем здесь, в центре Сибири становилось холоднее. Когда мы выгоняли утром свои мотоциклы, трава под ногами шуршала от инея. Колючий ветер встретил нас в дороге, но сейчас отступил, и слабое октябрьское солнце отдавало городу последние кусочки тепла, как прощальные поцелуи лета. Люди уже не верили светилу, кутались по утрам в шарфы и поднимали воротники курток. Мне же вдруг захотелось забыть о войне, которую мы начали, сбросить оружейную сбрую, стянувшую тело, и пойти гулять в парк. А там, шурша опавшими листьями на тропинках, ни думать ни о чем, даже о красоте и чувствах, просто идти и вдыхать чистый, подмороженный за ночь воздух.

Автомобиль, пристроившийся к нам от Дома юстиции, нарушил благостное расположение. Ольга заметила слежку и, мотнув головой в блестящем шлеме, направила свой двухколесный транспорт в центр. После долгого блуждания по сплетению улиц, наши преследователи оставались на своем месте. Тогда, уже не смущаясь их обществом, мы направились за город.

На пустой трассе автомобиль начал нагонять нас. Чтобы облегчить задачу противникам, мы свернули на первом же проселке и нырнули в небольшую рощицу. Тишина природы ударила по ушам сразу же, как только мы заглушили двигатели. Лишь взвывание боровшегося с глинистыми колеями ВАЗа с неизвестными нарушало ее. Наконец, такая езда им, видимо надоела. Хлопнули дверцы — я чуть прищурился, отключая мешающую картинку физического мира. Четыре быстрых и сильных фигуры, стояли в паре сотен метров, буравя лес взглядами, как лучами фонарей. Наконец, они поплыли в нашу сторону. Ольга также видела их, но на всякий случай я показал ей на дорогу, прижав большой палей к ладони. Спутница кивнула и мы, оставив мотоциклы, двинулись к нашим противникам.

Эти ребята тоже не были простыми опричниками. Они сменили шаровары и рубахи на костюмы, а дубинки — на знакомые до улыбки пистолеты-пулеметы. Шагали они быстро и уверенно, словно разбрызгивая свою силу в пространство. Цепь из четырех походила на таран — казалось, они готовы двигаться так весь день, сметая противников очередями, топать, не глядя под ноги, по трупам, снова стрелять. Но вот только того, что их жертвы зайдут сзади, они не подумали. Две стрелы вонзились между лопаток крайних — мы вовремя пригнулись, когда очереди срезали ветки неподалеку. Но увидеть нас опричники не могли. Чувствовалось, как взгляды бойцов словно проскальзывают над тем местом, где лежим мы, слившиеся мысленно с землей. Не придумав ничего лучшего, ребята хлопнулись на землю и стали ждать наших действий.

Выдержка у противников была хорошей. Но через пару часов они устали, и начали шепотом совещаться. Придя к выводу, что с врагами лучше разговаривать при численном превосходстве, они зашуршали листьями, доставая из карманов телефоны. Это в наши планы не входило — за прошедшее время мы заняли более удобную позицию, а потому снова спустили скобы арбалетов. Раздался крик — Ольга решила оставить «языка» и поэтому пригвоздила его руку к земле. Опричник не успел поднять оружие здоровой конечностью, когда его прижали к траве.

— Кто такой? Чье распоряжение выполнял? — Пленник не пошевелился. Дернув стрелу, мы с криком раненого, перевернули его навзничь. Он дернулся рукой за пазуху и замер, когда два лезвия уперлись в шею.

— Младший лейтенант… задержание двух особо опасных преступников, устроивших теракт в храме.

— Врешь! — Ольга чуть усилила нажим. Протаяла красная струйка, пленник поежился. — На задержание отправили бы взвод ОМОНа, а вы следили за нами, чтобы тихо ликвидировать! Кто приказал?

— А тебе не ясно? — Вслед за тягучим толчком чужой силы, прошедшей сквозь клинок и тяжело растекшейся теплом по телу я продолжил. — Наш заочный знакомый сильнее и хитрее, чем мы предполагали.

Спутница смотрела, как я, достав из кармана плоскую фляжку, поливаю мокрый клинок вспенившейся жидкостью, протираю его и прячу за пояс. Потом молча пожала плечами и отправилась за мотоциклом.

— Скажи, что ты почувствовал в этот раз? — Мы сидели в кафе неподалеку от Дома юстиции. Ольга некоторое время беспокойно смотрела на меня, потом все же решилась задать вопрос, мучавший ее все время, пока мы добирались сюда.

— Кроме прилива сил — ничего. Так и должно быть, верно? Через некоторое время ты привыкаешь отбирать жизни. Это не становится необходимостью, скорее, рутиной, от которой тоже хочется сбежать, так? Но сбежать некуда — жизнь это не та вещь, забрав которую можно уйти безнаказанно. Чем больше убийств, тем плотнее шлейф проклятия, отделяющего тебя от прочих людей. Он тянется за собой повсюду, куда бы ты не шел, рано или поздно, это груз напомнит о себе, либо муками совести, либо жестокостью ближних… — Пальцы девушки, сжимавшие чашку, побелели. Тонкий фарфор хрустнул, и вдруг взрывом сосуд разлетелся в пыль. Ольга виновато посмотрела на свою руку и медленно опустила голову, пряча лицо за вуалью из волос.

— Правильно. Я тоже это поняла… и тоже поздно. Ты не жалел о нашей встрече? О том, что стал вампиром?

— Нет. — Удивление собеседницы казалось, можно было пощупать — настолько упругая волна прошла с противоположного края стола.

— Но ты же только что говорил о тяжести греха и роке…

— А кто сказал, что добродетель легче? Однако скоро уже пять — наш друг не из тех, кто засиживается на работе допоздна, так что лучше поспешить.

Я угадал. Опричник вышел из дверей своей конторы, едва пробили часы. Но не один, а в сопровождении двух парней, очень похожих на наших преследователей. Мы же в это время находились чуть поодаль, перегородив дорогу черной «Волге», водитель которой готовился встретить шефа у крыльца. Едва он приоткрыл окно, чтобы высказать, что он думает о байкерах, Ольга сильно, хотя и деликатно проткнула его ауру. Я не успел заметить этот момент и понял, что водитель под контролем только по его остановившемуся взгляду. Мы уместились на сиденьях, и едва «Волга» подлетела к крыльцу, распахнули дверцы. Две короткие очереди — и охранники, не ожидавшие нападения с этой стороны сложились, оседая на асфальт. Опричник развернулся было, чтобы убежать, но потратил на это слишком много времени. Подсечка сбила его с ног, ствол, приставленный к спине, предотвратил дальнейшие попытки к сопротивлению.

Когда охрана здания выскочила на крыльцо, наш управляемый водитель уже поворачивал за угол. Времени оставалось мало, мы задавали опричнику один вопрос о его руководстве. Пленник держался, несмотря на побежденное состояние и волю, которая, казалась, хрустела под ударами астральных щупальцев. Когда он начал слабеть, едва не случилось невероятное — нащупав ручку двери, опричник откинулся назад. Я вовремя поймал воротник кителя, с треском раздираемой ткани затащил его в салон. Вдалеке взвыли милицейские сирены. Это означало, что случилось самое худшее — в борьбу вампиров и опричников вмешались люди.

Пленник молчал, а мы оба чувствовали, как грозовыми тучами в разных концах города скапливается сила, стремящаяся раздавить нас. Обезумевший водитель гнал машину, пролетая на красный свет, выкручивая руль на виражах, разбивая фары и теряя колпаки с колес. Наконец, содрогнувшись, словно в приступе рвоты, опричник выдавил из себя несколько слов. Самых важных для нас — ибо в имени его руководителя находилась разгадка войны двух тайных обществ.

Несмотря на то, что время неудержимо уходило, я оставил Ольге несколько секунд на завершение нашей операции. Когда она вылетела из салона с каплями поглощенной жизни на губах, мы нырнули в один из переулков. Скрип шин с хлопающие двери за спиной подсказали, что преследователи уже не просто рядом. Лишь благодаря нашей внутренней маскировке удалось выиграть пару минут — нас так и не заметили окружавшие машину опричники и поднятые по тревоге милиционеры.

Глава 32

Избежать задержания нам помог случай и выдержка. Через несколько кварталов от места расправы мы просто нырнули в один из крупных торговых цен6тров. Переплетение рядов и отделов, суета покупателей внушили мысль о безопасности временного убежища. Небрежной походкой мы направились в крыло спортивных товаров. Там спутница долго и придирчиво выбирала бриджи, перебирала куртки, время от времени прерывая процесс, чтобы проделать те же опыты со мной. В результате, потратив около трех часов, мы превратились в двух сверхмодных байкеров. Горные велосипеды были куплены там же, так что транспортом мы оказались обеспеченны.

Следующий шаг — уход из окружения без следов было сделать еще проще. Заехав ненадолго на базу, мы собрали необходимые вещи в рюкзаки, растопили печь остальными, и, по лунной дорожке, покатили за город. Милицейские посты, естественно, стояли лишь на ключевых дорогах. Также внимание уделялось вокзалам и аэропорту. Но мы стали тем самым волком, перед которым сто дорог, а средства на пропитание добывают ноги. Все загородные тропинки и проселки были открыты перед нами, а прохлада ночи позволила тихо и быстро оставить за спиной растревоженный город.

Пару сотен километров нам предстояло покрыть на велосипедах. Это решение спутницы, привыкшей к седлу вначале показалось мне диким. Но Ольга с милой улыбкой убедила, что на всю дорогу нам потребуется не более двух дней, при условии, что мы не будем торопиться. Теперь, крутя педали, я не жалел о нашем решении. Легкий шорох шин по накатанной дороге убаюкивал, не мешал слушать звуки ночного пригорода, и наслаждаться запахом прибитой первыми заморозками травы.

Несмотря на царившую идиллию, мне вспомнилась другая ночь — та, когда я слышал крики баньши. Воспоминание о вестнике трагедии не давали покоя и постепенно начало казаться что вот-вот из леса раздастся и пробурит душу отчаянный вой. Но вместо этого тяжестью на плечи лег чей-то опасный взгляд. Ольга осторожно подняла правую руку, указывая в сторону рощи. Не отрывая взгляда от дороги, я мысленно проследил за направлением.

Волчьи, нет, человеческие глаза с волчьим голодом смотрели из-за деревьев. Бурлящая в существе сила вот-вот должна была выйти из-под контроля. Зверь готовился к прыжку. Мы одновременно остановились. Щелкнул предохранитель пистолета — оборотень заметно сжался. Зря, подумалось, мы не стали стучаться в твои ворота днем — теперь ты вышел на ночную охоту, но уже на нас.

— Он теряет интерес, но мы на чужой территории. — Ольга говорила чуть слышно, только это все равно были известные мне истины. Оборотень манерой поведения походит на волка. А вампир при встрече с ним ведет себя по-человечески. Сейчас же на опушке редкого леса встретились три хищника. Оборотень воспринимал нас как своих конкурентов. Но вступать в бой пока не решался. Мне же почему-то не хотелось оставлять за спиной опасное существо. Поэтому, переложив ПММ в левую руку, я потянулся к поясу. Тихий металлический звон раскрывшегося лезвия заставил противника ощетиниться.

Я сделал шаг вперед, чувствуя кожей, как от моего мысленного давлением пружиной сжимаются мышцы пока едва видимого противника. Когда я прейду известную ему одному черту, последует стремительная атака. Существо, при весе в семьдесят-восемьдесят килограммов развивает хорошую скорость и легко сбивает с ног. А дальше — гипертрофированные челюсти сомкнуться на шее, а когти зверя начнут рвать тело… Я остановил мысли, понимая, что уже воспринял тактику, которая сложилась в сознании противника. Несколько шагов — и нервы оборотня сдали.

Мелькнула тень — сильно обросший, голый по пояс человек выскочил из леса. Он, вопреки легендам не превратился в волка, но зато на обеих руках у него имелось жутковатое приспособление. Четыре серповидных лезвия были жестко соединены между собой, и, как перчатка, одевались на кисть. Слететь таким граблям не давали ремешки, крепящие их на предплечье. Прикинув длину лезвий — по пяди каждое, я понял, как этот тип расправился с чужой коровой. Такому достаточно схватить сзади и рвануть руки в стороны — лангеты сами посыплются на землю.

Череда хаотичных выстрелов заставила оборотня сбавить скорость — видимо разок я зацепил его, хотя и было непривычным стрелять с левой руки. Но атака не остановилась. Неуклюже приблизившаяся фигура чуть расширилась перед глазами, и я успел заметить сам момент его атаки. Вооруженные руки раскинулись в стороны, тогда как ноги оттолкнули его вверх и вперед. Впечатляющий полет не возымел успеха — одновременно с противником я сделал шаг в сторону, с вальсовым разворотом. Оборотень, промахнувшись, приземлился на обе ноги, но тут же завалился набок. Попытавшись встать, он резко припал на конечность, которая была глубоко рассечена во время его полета. Когти загребающими движениями вспороли воздух — теперь от них увернуться было еще легче. После второй попытки одна рука его повисла плетью.

Сталь рукоятки уже пульсировала — нож приготовился пропустить энергию оборотня. Раненый полузверь, перепачканный собственной кровью сделал последний рывок, толчком от впитываемой жизни отдавшийся в руке. Когда существо пустой оболочкой скатилось в траву, сзади послышались аплодисменты. Я оглянулся. Ольга стояла на прежнем месте, заботливо придерживая локтями велосипеды. Она явно не волновалась за меня, наслаждаясь бесплатными гладиаторскими боями.

— Спасибо за поддержку… — Я достал из кармана упаковку бумажных платков и осторожно протер клинок. Тонкая пленка тут же прилипла к пальцам, так что розовый комок с трудом удалось стряхнуть на землю.

— Не сердись. Я же знала, что ты справишься. Однако, что за грабли у него на руках. — Ольга подошла поближе, и носком кроссовки откинула безжизненную руку. — Ничего себе, наборчик…

— В средневековой Японии такие штуки назывались кумадэ или «Медвежья лапа». Перенесенная в наш край орудие сильно увеличилось в размере, став куда более опасным, чем те царапалки, которыми пользовались люди Востока. Это и понятно, там предпочитали смазывать лезвия ядом, не полагаться только лишь на собственную силу. Но мне интересно другое — мы, наше происхождение понятно. Откуда же берутся оборотни?

— Видимо уроки криптозоологии ты пропускал? На самом деле все просто. Состояние оборотня и его способности это доведенная до абсурда идея отождествления с животным. У многих малых народов есть легенды о шаманах, оборачивавшихся медведями, волками или росомахами. Ключ к этому, так же как и задатки вампира, зависят от конкретного человека. Агрессивная среда, питание или влияние родственников-оборотней способствуют тому, что со временем звериная сущность начинает преобладать в нем. Для его соседей он мало отличается от обычного сумасшедшего, а мы видим истинную ярость и жажду охоты. Отличает его и поистине звериное чутье — лучшее, чем у обычного человека обоняние, хорошая выносливость, физическая сила.

— Значит, мне повезло… — Спутница ткнула кулаком в плечо, собираясь, видимо произнести банальность в стиле американских фильмов, но передумала. Встреча с оборотнем словно стряхнула с нас опасения о преследовании со стороны людей — теперь казалось, что эту опасность мы просто выдумали.

— Ты не задавал себе вопрос — за кого мы собственно, взялись воевать? — Проселочная дорога с шорохом песка ложилась под колеса, и наше степенное передвижение под ночным небом видимо, навеяло Ольге философские мысли.

— Задавал, как и любой борец с несправедливостью. Конечно же целью моей является мир и покой на Земле… На самом же деле все просто — я защищаю тебя, потому что ты попросила об этом.

— Значит, если бы не наша вторая встреча, все так бы и осталось на своих местах? Ты охотился, выслеживал, спал с дочкой начальника… Прошу прощения, с напарницей? Так, да? Несмотря на то, что та жизнь тебе не нравилась? — Спутница требовала ответа, видимо, надеясь в моих словах найти объяснения собственных поступков. Я понимал ее, как и то, что никогда, наверное, не смогу объяснить сам себе, почему восстал против установленных порядков, причем дважды — в образе человека и вампира. А сейчас мы оба заряжены знанием, которое может перевернуть мир для остальных, тех, кого мы считали своими соратниками.

— Сила не приносит счастья, власть подразумевает подчинение еще более высшим — мне это не нравится, и, думаю, сбой внутри все равно бы случился. Другое дело, что без твоей помощи мне было бы сложнее продержаться….

— Ну я, скорее подталкиваю тебя в сторону оврага, чем поддерживаю на тропинке. Так что благодарить меня не за что. А вот тебе — спасибо за то, что так легко пришел на помощь. — Ольга замолчала, теперь смотря куда-то вдаль, за ночную темноту.

Глава 33

Я всегда любил Луну, точнее, тот хрупкий отблеск света, который она посылает на Землю. В детстве ночное светило словно оживляло героев наивных сказок, позднее его лучи приносили нежную прохладу, дающую покой или стерильный в своем равнодушии воздух ночи. Сейчас полоска лунного сияния прочертила нам дорогу в сторону поворотного для всех наших соплеменников события.

При этой мысли я почувствовал, как внезапно и резко ослабело тело — так, словно вместо мышц были только лишь пузыри воздуха. Забытое бессилие — оно взялось непонятно откуда и теперь тянуло и тормозило. Я чуть нажал на педали, догоняя спутницу. С ней, казалось, все было в порядке — это немного успокоило. Но путь изменился.

Дорога стала другой — вместо лиственного кустарника нас обступили гигантские свечи сосновых стволов. Гравий пропал сразу, уступив коричневым иголкам, сброшенным с деревьев. Я мысленно нарисовал наш маршрут — такого величественного леса на карте не было и в помине. Но заросли становились все гуще, дорога превратилась в тропку, исчезавшую во мраке. Мы остановились, спрыгивая на мягкий коврик из хвои. Невероятная, колдовская тишина ночного леса оглушила сразу же, как только затих шорох наших шин. Тяжелый воздух висел неподвижно, как в закупоренной наглухо комнате, с одним лишь различием — каждый вздох приносил порцию хвойного запаха.

— Мы что, не туда свернули? — Ольгу вдруг начала бить непонятная дрожь. Я отпустил руль велосипеда и обхватил плечи девушки. Она ощутимо содрогнулась и едва устояла на ногах. Пальцы ее нервно теребили застежки куртки, метались по карманам, пока, наконец, Ольга не вытащила нож из-за пояса. Звякнул в тишине замок, стальное лезвие, заискрившееся, как хрустальный шар, словно успокоило ее.

— Мы не сбились с пути… Нас позвали… — Ольга перехватила рукоятку, пряча клинок в рукаве и кивнула в сторону леса. Неподалеку от нас по воздуху плыл желтый огонек. Я проследил за ним, чувствуя, как вырисовывается в сознании образ человека, держащего фонарь. Но я не верил взбудораженному чутью, слишком невероятным показалось это, и лишь когда путник предстал перед нами, я, как и спутница, вяло опустил руку на пояс.

Мы виделись лишь однажды, но встреча произошла за тысячу с лишним километров отсюда. Тогда ее называли Святой, я же видел поповну, наделенную редкой проницательностью. Сейчас, пропустив через себя жизни нескольких человек, я воспринимал ее абсолютно по-другому. Каждому из нас случалось поперхнуться, откусив слишком большой кусок хлеба. В тот момент я чувствовал себя, словно подавился всеми жизнями, которые так успешно отнял. Чужая энергия рвалась наружу, разрывая тело, как свою ловушку или неподходящее вместилище. И чем ближе подходила эта девушка, тем сильнее становилось это чувство. Ольга уже опустилась на колени, а я не мог шелохнуться, чтобы помочь ей.

— Ты сильно изменился, Бывший Человек… — Поповна говорила мягко, с легким сожалением, глядя на то, как непонятная тяжесть складывает меня пополам, прижимая к земле.

— Я много работал над собой… — Слова пришлось выдавливать из сведенного спазмами горла. Мне удалось чуть совладать с собой, и, хотя сил двигаться не было, голова начала проясняться.

— Заметно… Чужеродный способ по уничтожению ближних ты освоил. Хочешь стать лучшим в этом деле? Впрочем, не отвечай, ты же сам об этом спрашиваешь… — Поповна, наконец, вышла на тропинку, легким движением поставила на землю керосиновый фонарь, известный как «Летучая мышь» и стала рядом с нами. Она словно нисколько не изменилась за время, прошедшее с нашей встречи — даже сарафан был тем же, одежда лишь казалась посвежевшей.

— Мы ведь не случайно встретились… Кто ты на самом деле? — Я, наконец, поднял спутницу с земли. Ее руки тут же обвили шею — Ольга бессильной тряпочкой повисла на плечах. Казалось, что она почти в обмороке, дыхание чуть пробивалось, мощное облако уверенности и силы растаяло.

— В слове «святой» слишком много пафоса, но у таких, как я, много имен… Можешь называть меня Познающей или Софией… но ты хочешь знать, зачем я здесь. Из-за вас, конечно, точнее, из-за дел, которые вы совершили и, главное собрались совершить.

— Это война, София…

— Это разрушение, Первый. Уже сейчас опричники ищут тех, кто нанес удар в их сердце. Рана болезненная, но далеко не смертельная — до вас, поверь мне, уже пытались сделать подобное.

— Теперь мы знаем имя предателя — это изменит ситуацию… Вампиры очистят свои ряды…

— Ты же не был идеалистом в человеческом образе. Для вампира это тем более не подходяще. Подумай же, с чего все началось для тебя?

— С изгнания Ольги… — Мысль пришла внезапно. Все, однако, вдруг сложилось в цельную картину, и она мне страшно не понравилась. Собеседница увидела перемену. Она не спешила продолжать разговор, словно ожидая моих слов. — Я хочу прекратить это… Но как иначе?

— Твоя беда в том, что знаний слишком мало. Тогда бы ты понял, что противостояние возможно только на низшем уровне. Дальше действуют иные законы и силы, перед которыми равны и ты и Серж… Так что ты хочешь на самом деле?

— Встречи… и пусть она завершится нашим поединком… — Вряд ли я еще увижу, что слова могут так сотрясать землю. Мир словно вывернулся наизнанку, исчез лес и лунный свет. Мы стояли втроем на громадной площадке из гранитных плит. Но это был не камень — все чувства вдруг взорвались, и я чувствовал, что под ногами на самом деле — абсолютная пустота. Здесь не было ничего — обстановку, вплоть до серого неба мы словно принесли с собой, как походную палатку.

Изменились и мы сами — София была одета в белую хламиду, полностью скрывшую ее тело. В белых волосах девушки переливалась радугой диадема, тонкие руки сжимали хрустальный посох. Ольга, теперь уже твердо стоящая на ногах, была одета в черную рубаху без рукавов и такие же шаровары. Волосы девушки стягивала красная лента. Мой костюм, насколько я понял, не сильно отличался от ее. Единственным дополнительным предметом в новой экипировке остались наши ножи — «носорог» у спутницы и мой истребитель оборотней. Но сильнее, чем обстановка, меня удивило изменение внутреннего состояние — давление и боль исчезли.

— Где мы? — Ольга, казалось, знала ответ, но все же решилась спросить.

— Думаю, «нигде» будет самым полным определением. Правильно? — София кивнула.

— Перед создателями мира, предстаем мы, равные… судить не будем друг друга, вверяя себя высшей справедливости… — Произнеся эти слова, похожие на заклинание, она стукнула посохом по камню. Тут же воздух разорвался, пропуская на площадь четвертого пришельца. Серж почти не изменился — на нем по-прежнему были костюмные брюки и белая рубашка. На поясе главного вампира висел короткий и широкий кинжал.

Глава 34

Наш начальник выглядел спокойным. Некоторое время он разглядывал Ольгу, потом меня, пока не остановился на нашем проводнике. Чуть приподняв бровь, он помедлил, но все же поклонился ей.

— Вы приняли верное решение… Нам все же лучше решить все без лишних свидетелей. — Серж снова посмотрел на меня. Тяжелый взгляд вампира уже не подчинял, я чувствовал силу, исходящую от него, но еще и свою способность противостоять ей. — Ты сильно вырос за короткое время, и мог бы стать магистром через пару лет — не хватает лишь знаний и опыта… впрочем, я отвлекся, мы ведь по другому поводу собрались. Ольга, Разжалованная, у меня давно не было такого противника. Твой новый боец хорош, только честна ли ты с ним до конца?

— Он знает тоже о тебе, что и я… — Ольга запнулась на этом слове и опасливо посмотрела по сторонам.

— Ты боишься? — Серж рассмеялся. — Тогда я кое что расскажу. Здесь можно верить даже мне — в этом месте не существует лжи, есть только истина, в которую веришь. Так вот, правда то, что вы узнали у помощника прокурора — я, Серж Азатович, Магистр ордена вампиров второй степени, опекун или руководитель их сибирской общины ношу сан архиепископа святой опритчины. Только так я могу уберечь всех своих братьев от истребления. Это подло, отправлять подчиненных в ловушку, которую готовят другие мои подданные — но есть ли иной способ обезопасить дочь?

— Дело не только в том, что угодные Вам вампиры избегают опричников. Торговля жизнями, точнее, энергией жизни будет выгоднее чем все фермы и магазины… Вы же торгаш без чести и совести! — После этой тирады Ольга рванулась было вперед, но ее остановила наша спутница, просто проведя рукой в пространстве. Охотница отлетела в сторону, а Серж, воспользовавшись моментом, продолжил.

— Да, можно сказать, что я продал свою душу. Платой стало благополучие всех, кого я считаю избранными. Опричники, жаждущие боя, получили возможность устранять чересчур рьяных охотников, выходящих из-под контроля. Так было несколько десятилетий, пока не появилась она… К сожалению, мы поздно нашли Ольгу — она стала вампиром без нашей помощи, научившись самостоятельно забирать жизнь и энергию. Это очень опасно и желание убивать у нее — как у так называемого Отступника. Тогда в напарники ей был назначен опытный и умелый Следопыт — так мы надеялись охладить пыл юной охотницы. Но сколько раз она сбегала от него в «самоволку», устраивая личную охоту — не знаем даже мы. Опричники нашли их сами, я не в силах контролировать работу всех отделов, и, поскольку Ольга не относилась к разряду неприкасаемых, на нее и напарника устроили засаду. Следопыт погиб сразу, это наша ошибка, мы не поняли, что он уже не может контролировать спутницу, да и просто работать потому что обессилел. Ольга отомстила, как умела — при этом выкинула телефон и закрылась от нас мысленно…

Мы простили этот выпад, зная все мои чины, ты поймешь, чего мне это стоило. Случай был невероятный — Совет опритчины хотел переизбрать меня из-за того, что Охотник остался без наказания. Но своих мы не выдаем, ты знаешь… Ей дали другого напарника, потом третьего… Следопыты гибли так часто, что возникло опасение — не Охотника ли это дело. К счастью, эту грань Ольга не переступила — пока. Уж очень ей нравится убивать. Верно я говорю?

— Вы же хотели получить центрифугу для выжимания жизней — вот я! — Ольга приподнялась на носки, словно готовясь вцепиться в горло Сержа. Ярость девушки порывами ветра прокатывалась по площадке так, что приходилось делать усилия для того, чтобы устоять на ногах.

— Давно Вы знали, что мы живы? — Серж помедлил, словно складывая что-то в уме.

— Знать и чувствовать — вещи разные. Уверенность в том, что бойня в монастыре — ваших рук дело появилась через пару дней после нападения. Можно сказать, что только тогда я узнал, что вы живы. До этого я верил рассказу дочери… — Я мысленно съежился.

— Хватит с ним говорить — он же пудрит тебе мозги! Мы должны ликвидировать главного опричника! — Ольга уже не говорила — стонала, пытаясь снять нож с пояса.

— Подожди, я же не рассказал твоему Следопыту про бой в храме, во время которого сошел с ума его предшественник, а ты обрела, наконец, полную силу… Там ведь и просто люди были, не только опричники… Это случилось через год после того, как ты отплатила за своего первого следопыта. Храмы влекли тебя неудержимо, но не потому, что ты видела в них скопление людей, как обычный охотник, нет, для тебя это были лагеря твоих врагов. И однажды ты все же дала волю своим чувствам, сработала жестко, но по-своему, красиво. Ты вошла в храм, как прихожанка, следуя за своей жертвой — ничем не примечательным человеком. Но ты демонстративно начала обрабатывать его, когда увидела рядом пятерых крепких монахов. Они тут же рванулись в бой — этого тебе было и нужно. В таких, особенных местах одна отобранная жизнь словно цепляет энергию всех прихожан, побывавших там и, втягивая ее, вампир рискует не выдержать такого притока сил… Хотя тебе подобное испытание было знакомо, верно? Но врываться в алтарь за последним — это было уже чересчур, тебе не кажется?

— Хватит! — я чуть подался вперед, скользнув ногой по плитам. — Учитель, двуличие хуже войны, мир, созданный вами, все равно обречен, коль скоро гибнут его жители… — Со странной радостью соскучившегося по движению тела, руки поднимаются к груди, левая ладонь накрывает правый кулак в древнем приветствии воинов Востока.

— Мальчишка! Что ты знаешь о мире? Какую его часть ты видел за своей охотой и слежкой? Я даю работу десяткам тысяч людей, нашими амулетами лечат по всему миру… но ты сам решился… — Удар пустой рукой пришел внезапно, только здесь действовали иные законы — поза приветствия защитила от него, уведя энергию в пустоту. Мои, низкие удары ногами тоже словно врезались в мраморную колонну. Серж взмахнул рукой — из ножен выпорхнул его кинжал с листовидным клинком. Это оружие одинаково удобно и для укола и для секущих ударов. Достоинства кинжала тут же продемонстрировал его владелец, проткнув резким выпадом мою рубаху. В последний момент мне удалось отпрянуть — иначе бой бы на этом закончился, Серж метил в левую сторону груди. Но это нападение дало крошечный шанс. Я видел противника иначе — уже не как человека, а тугое облако силы. Это позволило разглядеть и как его выпад, поразивший пустоту, потянул за собой все тело. Я помог импульсу, «проводив» вперед атакующую руку. Противник прокатился по площадке и тут же подскочил на ноги, продолжая атаку. Звякнувший в моей руке нож был выбит резким ударом после четырех пустых взмахов, но мне вновь удалось остановить его атаку. Скатав в руке тяжелый «шарик» энергии, я толчком ладони послал его в Сержа. Раздался треск, словно от новогодней хлопушки, который словно оглушил его на мгновение. Этого оказалось мало, чтобы разоружить его — даже в таком состоянии противнику оказалось достаточно нескольких коротких движений клинком в горизонтальной плоскости, чтобы удержать меня на расстоянии. Но удар пришел с другой стороны. Ладонь Сержа отбросила меня в сторону, и, встретив спиной гранит, я почувствовал, что не могу вздохнуть. После нескольких попыток легкие чуть втянули воздух, но силы заканчивались. Я вяло отбил следующий удар, поднявшись на ноги, а потом просто смотрел на приближающееся листовидное лезвие. В последний момент тело взбунтовалось, и восходящий блок встретил вооруженную руку. Странным показалось то, что он моментально отпрянул, выронив оружие. Несмотря на боль в груди, я с удивлением смотрел, как из руки противника медленно выползает толстая лента тяжелого дыма и стелется по площадке. В этом мире кровь явно имела иной вид. Или это была не кровь вовсе — я заметил, что вокруг меня собралось такое же, но более жидкое облако. Серж тем временем ощутимо слабел, а прохлада металла в моей руке напротив прогоняла боль и слабость. Мой нож лежал поодаль — там, куда и упал, выбитый противником. А вот черное лезвие складника, который вдруг оказался при мне, был таким знакомым. Короткое и невероятно острое лезвие «Горной лавины» смотрелось игрушкой в моей руке. Но я вспомнил ту, для ладони которой он был впору. Ольга стояла на коленях, опусти взгляд в каменные плиты. Посмотрев на нее, я вновь повернулся к противнику.

— Я не мог победить тебя здесь… — Серж опустился на плиты, и я, подойдя к нему, сорвал с себя матерчатый пояс, чтобы стянуть рану. — Здесь сражаются не люди, а их вера, их правда. У тебя она простая и ясная — ты хотел защитить Ольгу, это же так… естественно. Мы — мы живем по сложным законам и мучаемся, создавая сложные схемы действий, которые непонятны никому… А перед лицом Вселенной действуют лишь самые простые, честные законы… Во мне живет не одна правда, это значит, что на самом деле в душе нет покоя…

— Я не знал этого, и не рассчитывал на победу — опыта не заменить силой. Но ЭТО — я не знаю, как он оказался здесь… — Серж внимательно посмотрел на нож.

— Она, она молодец, конечно, по-своему. Моей дочке не сравниться с ней… Я не стал говорить этого перед боем — воин должен идти вперед со спокойной душой, но Ира серьезно заболела после вашей поездки. Точнее, не заболела даже… она просто тихо теряет силы, медленно вянет мой цветочек…

— Добей его, не слушай! — Ольга стояла рядом, уже с ножом в руке.

— Это ничего не решит, ты же знаешь. — Я поднял глаза, наблюдая, как враз задрожали губы девушки. Ярость сменилась печалью и отчаянием.

— Странные все-таки вы, люди. — Проводник впервые со времени появления Сержа подала голос. — В тебе удивительно уживается жестокость, кровожадность и беспринципность настоящего вампира-охотника, наблюдательность Следопыта, с наивностью человека и его желанием помогать тем, кто нуждается в этом… Ольга это поняла — не разумом, конечно, а потому позвала тебя. Но ей нужна иная помощь, чем та, что даешь ей ты. Для таких есть другие обличья и другая жизнь.

— О чем ты? — Проводник понизила голос и теперь было невозможно разобрать слова.

— В мире много существ, живущих в недоступных простым людям местах. Ольга не вернется в мир современности — у нее достаточно сил для того, чтобы стать Стражем Последнего Убежища…

— Что это? Ад? — Серж с усилием приподнялся, обдав меня смешком снисходительного учителя.

— Пора тебе за парту, студент… если бы ты потрудился изучить мифологию, то знал, что мы теряем вечный покой как только становимся вампирами. Последнее Убежище — суть место, где хранятся души вампиров.

— Это что — очередной приговор? — Ольга, казалось, выросла на голову и теперь с презрением разглядывала нас. Слабая волна колкой ненависти прокатилась по площадке, потом замерла также, как пальцы девушки остановились, так и не вытолкнув лезвие ножа. — Впрочем, пусть так. Я уйду без боя, оставив за собой право вернуться тогда, когда я этого захочу. Это справедливо! — Через мгновение нас осталось трое на площадке.

Глава 35

Как часто фарсом заканчивается наше большое, как вначале казалось, дело. Чего не хватило нам для того, чтобы стать настоящими хозяевами ситуации? Мы проиграли, я это чувствовал, несмотря на то, что это все же лучше победы как мы ее видели, поражение все равно обидно. Я вернулся к началу, оказавшись в одиночестве на проселочной дороге, и теперь медленно ехал навстречу восходящему солнцу. Бой был бесполезен, теперь я это понимал, а сама затея с выслеживанием главного опричника — пустой. Казалось, что в своем стремлении выделиться из рядов, я бежал на тренажере, не замечая, что километры наматываются лишь на счетчике, а под ногами — замкнутая в кольцо резиновая лента.

Свободы не было и не будет. Потому что есть от кого зависеть, кому помогать и кому служить. Есть та, чей кусок стали вдруг оказался в моей руке, а есть другая, маленькая и наивная, которой нужно мое присутствие. Но хочется, неизъяснимо, невероятно рвануть ремень разгрузки, отбросить прочь снаряжение и просто бежать, пока хватит сил, а потом упасть на землю и лежать до тех пор, пока не растворишься в ней… я рывком отбросил велосипед в кусты и сел прямо на дороге. Хватит. Не сдвинусь, пока не пойму, что мне надо.

Вдалеке прокричал петух — небольшая деревенька собиралась просыпаться. А внутри меня словно шелохнулась гончая, вставая в стойку. Я чувствовал присутствие людей совсем недалеко. Даже более — двух групп людей. Одни спали в палатке метрах в ста, а другие к ним приближались. Галдеж пьяной ватаги приблизился, словно волна прибоя, удивленно-радостные возгласы раздались, когда невидимы мною подошли к лагерю. Я подпрыгнул, разом перелетая через кусты и сказу же распластался на земле.

Пятеро молодых людей нетвердой походкой подходили к маленькому лагерю. Там бок о бок стояли три велосипеда, чернело кострище, а внутри брезентового шатра спали юные и наивные — это чувствовалось, хозяева. Один из парней специально запнулся о велосипеды, виртуозно выругался, отравляя воздух перегаром.

— Тише, тут Люди спят. — Пятерка явно приняла меня за смелого туриста. Пришельцы радостно встрепенулись и мысленно почесали кулаки.

— А ты на… — Казавшийся самым крепким начал речь. В этот момент я уже оказался перед первым из компании. Взмах рукой, резкий толчок. — что в нату… — Второй взмах, и еще раз тяжелой волной жизнь прошла в руку и дальше, растекаясь по телу. — Самый… — Третий, четвертый… — Крутой?

— Оглянись, кочерыжка. — Мы стояли одни на поляне, если не считать четырех тел, которые лишь подергивали конечностями. — Главарь откровенно не понимал, что произошло. И так остался навсегда удивленным.

«Видел надпись — «любимый город — чистый город» — вспомнились мне слова напарницы. Ты права, маленький вампир, мы — мусорщики, пусть и работаем больше для себя, чем для людей. Мы чистим города, не задумываясь о таких мелочах как право отбросов, врагов и добычи на жизнь и собственное мнение. Нам никто не давал права судить и выбирать. Мы взяли это сами. И никому не отнять его — только вместе с жизнью. Потому что не сдают добровольно силу и власть. За это билась Ольга, которую я понимал только теперь. Мы погибли для людей, их правил и ценностей, как погибает любой убийца, опасный и непонятный хищник.

Из палатки показались сонные подростки. Три девушки лет по пятнадцать — и какой сумасшедший родитель отпустил их одних? Я легко смял их волю, приказав не видеть тела на поляне. Девушки сонно поежились, быстро свернули лагерь и укатили в сторону города, не оглянувшись ни разу. Осталось только тщательно собрать искорки энергии, чтобы не оставлять за собой шлейфа, как браконьер, и двинуться дальше.

К воротам особняка Сержа я подошел трое суток спустя, оставив позади марш-бросок, торопливую ночевку в отеле, быстрый забег по магазинам большого сибирского города и перелет на «воздушном такси» Як-40. Подошел не без дрожи в ногах, хотя и с трудом признался в этом самому себе. Но меня ждали — навстречу вышли два молчаливых человека в камуфляже, с карабинами «Сайга» двадцатого калибра наперевес. Но через секунду стволы опустились вниз, и меня пропустили внутрь.

Прихожая пустовала, как и гостиная. Лишь тонкое и легкое, словно паутинка, ощущение близости хрупкого существа висело в доме. Поднявшись на второй этаж, я помедлил мгновение перед одной из дверей, а потом легонько толкнул ее ладонью. Существо, притаившееся на просторах кровати, было очень знакомо. Но разум с трудом верил, что жизнерадостная, словно котенок, девушка может настолько спасть с лица за несколько дней. Хотя в тот момент мне показалось, что с тех пор, как я оставил ее дожидаться самолета прошел не один год.

— Я ждала… Шепот был едва слышен. Он осел на душе, как песок в глазах, перетирая со скрипом то, что еще оставалось от человека. — Ждала, потому что не верила, что так просто ты пропадешь…

— Если бы я знал (А должен был не только знать, но и чувствовать — это же твой охотник, напарник, твоя, в конце концов, девушка. Эта мысль тут же стукнула по макушке.) — Какой же легкой стало ее тело. Мне показалось, что для того, чтобы вытащить из постели маленького вампира и усадить ее на колени, совсем не требуется сил. Голова Иры вяло опускается на мое плечо, девушка безразлична к тому, что происходит. Проклиная себя, свою глупость и саму идею оставить ее, рву с ее пояса стальной коготок. Зазубренный клинок больно впивается в кожу, разрывая ее, до крика, который удерживают сжатые в судороге зубы. Только останься, если в тебе остались рефлексы охотника, это оживит тебя.

Окровавленное запястье прижимается к губам девушки, и она чуть поднимает голову, медленно прижимая губы к ране. Капли собранных жизней наполняют ее, Ира уже требовательно, тянется за рукой, захватывая судорожный глоток энергии… неожиданно она поднимает голову, и тихо улыбнувшись, обмякает в руках. Девушка неподвижна — только легкое дыхание чуть вздымает грудь. Она уснула неожиданно, разом и глубоко.

— Ира не спала с тех пор, как ее привезли домой. — Я обернулся, одновременно стягивая усилием воли распоротую кожу. Серж стоял в дверях, мягко глядя на дочь. — Мы подпитывали энергией ее все это время, подпитывали осторожно, в те мгновения, когда она теряла сознание, потому что иначе она отказывалась от еды… ты отдал ей частичку долга, может, она и отпустит тебя… но свобода — это не роскошь, как ты думаешь. Это просто бегство от забот для тех, у кого не хватает сил с ними справиться.

— Что же мне делать, Учитель? — Серж с улыбкой посмотрел на забинтованную руку — в первый раз я назвал его так совсем недавно, вызывая на поединок. — Тебя ждет наставник. Но когда Ира проснется, ты должен быть с ней рядом. Это не приказ и не совет. Просто иначе ты захочешь свободы, которая ведет к растворению в земле…

Дыхание девушки стало глубоким. Порозовевшие губы тронула легкая улыбка. Я осторожно погладил спутанные волосы, чувствуя ноющую боль в ране. Потом взял ее керамбит и осторожно коснулся его, мысленно управляя вливавшейся в стальной коготок энергией. Пусть это будет нашим обменом, девочка… — Я вложил теплую стальную рукоятку в маленькую ладонь, и вышел из комнаты, предоставив организму Охотника забрать силы из этой батарейки. Она проснется и вновь превратится в наивное, игривое и милое существо, которое способно ждать половинку, даже теряя сознание. Она кровожадна и безжалостна, нежна и сумасбродна — а что еще нужно для счастья, если ты — вампир-Следопыт?

Глава 36

Погода окончательно испортилась. Холодный ветер бросал в лобовое стекло пригоршни дождя, срывал остатки листвы с деревьев. Сырость заполнила салон старого «ВАЗа» шестой модели, вода не то чтобы протекала в щели — казалось, что влага впитывается всем корпусом автомобиля, так, что внутри салона казалось, должны собираться облака. Сквозь водяную накидку не видно было улицы, очищающая влага стирала даже астральные следы…

И кому пришло в голову сравнивать снегопад с перелистыванием неисписанных страниц книги природы, подумалось мне. Дождь служит этой цели куда лучше… Но память с услужливой глупостью нарисовала в воображении ряды школьных парт, кабинет с азбукой на стене и уроки домашнего чтения со сказками о хитрых лисицах и умных белках. Я с трудом стер чувство легкого омерзения и свинтил крышку термоса. Глоток пряного «Чая вампиров» прокатился теплым комочком, и на душе стало чуть веселее. Вторая неделя работы по разметке района подходила к концу. Мне удалось собрать неплохую базу данных по нашим объектам охоты и даже добавить к ней немного личной информации о каждом из них. Это задание напоминало мне некую повинность или, как минимум, работу над ошибками, которую приходилось выполнять после всего того, что я накуролесил в прошлом месяце.

Не знаю, почему Серж оставил поблизости противника, который ранил его, а, главное, знал о двойной жизни шефа. Может быть, все дело в том, что опричник-вампир окончательно поверил в мою прямолинейность, а точнее, упертость? Не стоило исключать и то состояние, в которое впала его дочь после моего исчезновения. Иру отец берег, искренне заботясь о ней, и точно не хотел потерять из-за моей гибели, даже если это поставит под удар его самого.

Об этом, впрочем, думать не хотелось — слишком больно кусала за сердце совесть. Будь я немного опытней, смог разглядеть бы, что эфирные тела наши слишком сильно проникли друг в друга и разрыв связи принесет вред маленькому вампиру. Обидным было отношение Ольги, которая, безусловно, это увидела, и все же потащила меня в эту авантюру. Хотя, она не могла предвидеть, что наш, как она его назвала «антикрестовый» поход окажется охотой на собственного шефа. Некоторое время я не мог решить, как вообще относиться к ситуации — кто меня использовал, для чего, и к чему, в конце концов, мы пришли. В голову так и не пришло ничего хорошего, тем более что в результате наших приключений у меня произошла сильная перетряска способностей.

Раскрылись они полностью уже в доме Сержа, и произошло все так быстро, и, главное, неожиданно, что я сам, признаться, здорово перепугался. После того, как я оставил Иру спящей впервые за долгое время, и спустился вниз, там поджидало полдюжины собратьев-вампиров, причем ребят матерых. Я распознал двух докторов-охотников и одного магистра третьего уровня. Эта команда рванулась ко мне, намереваясь проделать что-то явно незаконное. Засады от Сержа я не ожидал, да он сам закричал на подчиненных, пытаясь остановить их, только они не успели выполнить приказ. Прежде, чем я понял, что происходит, мир привычно расплылся перед глазами, и первым двум облакам энергии, в которых превратились противники, не поздоровилось. Они не успели среагировать на полу круговое секущее движение — когда «Police» оказался в руке, сказать трудно, но ребята остановились, зажимая длинные порезы. Заодно они задержали на лестнице остальных, до того момента, как приказ дошел до их ушей.

— Практикант, прекратить сопротивление, сдать оружие! Остальные — задержание произошло, отставить! — Двух, ругающих всех и вся ребят начали перевязывать, а меня избавили от лишнего железа. Только тогда в прихожей появились два знакомых мне магистра. Это были те самые, что чуть больше года назад отослали Ольгу в край верблюжьих колючек. Они враз качнули головами, осмотрев место начавшейся схватки, и прошли в гостиную. Туда же сопроводили и меня.

— Практикант, единственное звание, обладатель которого не может называться равным среди равных. — Магистр говорил размеренно и спокойно. — Список ваших поступков нам известен, о самовольной отлучке мы также знаем… — Мне очень хотелось спросить, знают ли они о втором звании Сержа, их собрата, но я почему-то решил промолчать.

— Вы знаете, что наказание в таких тяжелых случаях достаточно…

— Протестую! — Серж движением руки остановил магистра. — Действия не были направлены против собратьев. Значит, они не могут называться «тяжелыми». Кроме того, все необходимые меры предосторожности ими были приняты, так что нельзя говорить даже о раскрытии нашей организации. — Чувствовалось, что шеф отмел самые опасные пункты готовящегося обвинения. Причем в какой-то момент мне показалось, что он просто побоялся моей реакции на них. Магистры же лишь пожали плечами.

— Мы вынуждены наложить ряд ограничений до… некоторых пор. — Серж помедлил и продолжил уже уверенней. — Возвращайся к учебе, пока не выздоровеет напарник. До тех пор тебе запрещается участвовать в охоте. Программу подготовки твой наставник скорректирует. И никакого оружия.

После того, как молчаливый водитель отвез меня подальше от дома Сержа, разговор между вампирами стал более оживленным.

— Почему ты отпустил его? — Магистр, казалось, не вполне оценил действия своего собрата.

— Он опасен — Серж, сказав это, спокойно и осторожно погладил повязку на руке. — Но он еще и управляем. Общение с Ольгой пошло ему на пользу — если бы я вас послушался и не остановил группу задержания, наши ряды не досчитались бы нескольких бойцов. Когда он получит опыт, можно будет говорить о сотрудничестве. Сейчас же, в обиде на всех, бывший человек может натворить глупостей.

— Ольга сделала нам хороший подарок… — Второй магистр, молчавший до этого, прикрыл глаза, словно входя в транс. Серые веки чуть дрожали, тонкие пальцы вампира выбивали тихую дробь по подлокотнику. Через несколько секунд, с шорохом шерстяного костюма, магистр поднялся. — Но по упрямству они одинаковы. Будь осторожен, брат.

Наставник долго разглядывал меня с видом опытного энтомолога, изучавшего новый экземпляр паука, попавший в его ловушку. Потом заставил взять его за руки и еще дольше сканировал биополе. Наконец, процедив сквозь зубы что-то вроде «вырастил на свою голову», со скорбным видом уселся за стол.

— Что со мной, доктор? — Наставник, наконец, очнулся от дум и начал злиться.

— Еще спрашивает… на тебе опыты ставить надо, раз уж так все получилось… Ну слушай — совсем недавно ты пропустил через себя очень большое количество жизненной энергии. Да не чистой, а смеси жизненной силы, ментальных шлейфов, и так называемой, эмоциональной энергии. Голова почему-то не лопнула, инсульт не пришел. Словом, сожрал двадцать душ и не подавился. В результате такой промывки ты из следопыта стал кем-то вроде охотника. Я говорю «кем-то» потому что основные признаки этот класса выражены слабо. То есть, нет жажды и азарта… ты можешь охотиться, а можешь наплевать на это дело. Но «третий глаз» раскрылся полностью… Думаю, что в состоянии стресса ты видишь мир иначе? Улучшилась и мышечная реакция, физическая сила, наверняка и экстрасенсорные способности проклевываются… — Пикнувший телефон прервал речь наставника. Выслушав длинную речь собеседника, он положил трубку и снова посмотрел на меня — теперь уже как скульптор на кусок глины. — Ну, тогда все просто. Ты будешь работать следопытом, что бы там не происходило. И первое задание будет — застолбить территорию. Найдешь как можно больше объектов ну и так далее, как учили. Ножи, кастеты, пистолеты есть в наличии?

— Все забрали уже… — Для порядка наставник похлопал по моим карманам. Потом вручил ключи от машины.

— Тогда действуй.

Сейчас, вспоминая этот разговор, я никак не мог удобно устроиться на сидении — в поясницу постоянно упиралось что-то твердое. Пошарив наугад рукой, я наткнулся на знакомый до удивления жесткий пластик. Что же, верно говорят — некоторые вещи не теряются. «Горная лавина» удобно расположилась вдоль ремня, скрытая за кожаной этикеткой джинс. Этот нож я не мог найти после своей схватки с Сержем, и думал, что подарок Ольги пропал вместе с ней. Теперь, когда на все острое и режущее наложен запрет, «Горная лавина» словно пришла скрасить скучное ожидание. Я провел пальцем по шершавой спинке ножа, кожей чувствуя, как маленький стальной друг словно замирает от ласки. Заодно вспомнилась и напарница, так быстро, и главное, неожиданно исчезнувшая в непонятном месте. Я думал об Ольге с легкой грустью, так, словно, несмотря на все происходящее, чего-то все же недоставало если не для счастья, то хотя бы для спокойствия.

Глава 37

Сквозь запотевшее лобовое стекло автомобиля мне была видна дверь подъезда и группа молодых людей, топчущихся под бетонным козырьком. Если бы их увидел, Герберт Уэлсс, он бы, наверное, торжествовал, подумалось мне. Элои уже появились — прав был старый писатель. Я удивился, как это не замечал перемены в прохожих раньше — еще недавно модными считались накачанные мускулы и кожанки. Теперь порода людей словно истончала. На смену короткой стрижке пришли длинные гривы у юношей, обвешанных фенечками. Окаянная мода «унисекс» не позволяла отличить сильную половину человечества от слабой — тонкокостные, изнеженные люди походили друг на друга. Молодежь у подъезда словно сбежала со съемок рекламного ролика про бесперебойную связь для любителей ночных бесед — они казались такими легкими, несерьезными, и несамостоятельными.

Такие люди работают на непонятных должностях в центрах продаж, магазинах, офисах, они держатся на тонкой пленке технологического общества, принося ему столько же пользы, сколько и навороченные технические приспособления, которые они впаривают покупателям. Сам смысл их существования непонятен им самим — хотя, это, наверное, общение с себе подобным. Ибо «тусовка» возведена в таком кругу людей в степень необходимости, это беспорядочное движение обернутых в яркие тряпки, заколотых пирсингом и татуировками тел — их основное занятие, которому посвящено все свободное время.

Какому-то фантазеру-писателю однажды пришла в голову мысль — вампиры должны быть среди аристократии, любить танцы-дискотеки или такие вот сборища. Пошла эта байка, видимо с тех пор, как пару сотен лет назад кто-то кому-то рассказал легенду о графе-кровопийце. С тех пор и рисуется в сознании людей портрет вампира — бледного и худого человека в шелковой рубахе, костюме по последней моде, сидящего в самом шикарном ночном клубе. Что же, писатель имеет право ошибаться. Общество вампиров стоится на более практичных соображениях — мы там, где много легкой добычи. Эти пташки, чирикающие у подъезда — цель, конечно легкая, но пропажа их слишком заметна для родственников-знакомых. Нет, охотники, может и прихватят однажды парочку юнцов, но вряд ли. Благодаря рассказу Ольги я знал, откуда идет основная масса дешевой энергии. Кто-то поохотится в этом районе — не зря же меня сюда послали. Но одновременно сотни нелегальных мигрантов полягут жертвами вампиров на бескрайних просторах Сибири. «Ходить по грибы» — так остроумные коллеги назвали резню крестьян, что пересекают нашу восточную границу. Тихая охота, спасающая одну страну от перенаселения, другую — от мирной экспансии…

От последней мысли я вздрогнул. Вспомнились слова Сержа об идеологах коммунизма. Если вампирам удалось однажды совершить масштабный переворот в государстве (да и не в одном, скорее всего), не могли они управлять им, пусть из-за кулис, осторожно манипулируя людьми? Или, по крайней мере, решать важные для страны вопросы своими, экзотическими способами? — Я потряс головой и снова приник к горлышку термоса, стараясь прогнать эти мысли. Не хотелось считать, что кровопийцы — пусть и они мои собратья, управляют миром.

К подъезду подкатило два автомобиля с антеннами и шашечками. Компания перетекла в них и укатила в сторону центра. Цыплята собрались в курятник… Раздражение поднялось изнутри, странное чувство, глухое и бесцельное, похожее на пивную отрыжку. Я не мог понять, что мне так не понравилось — идея о мировом господстве вампиров или веселость потенциальной добычи. А может, я просто постарел, и юность перестала казаться привлекательной из-за ее неопытности, граничащей с глупостью? — С этой мысль я повернул ключ зажигания. И тут же, словно улучив момент, запиликал телефон.

— Ах ты сволочь! — Хрупкий голос, пусть искаженный расстоянием, сложно было спутать с другим. Она, наконец очнулась, проспав несколько суток.

— Я рад, что тебе лучше, Ира… — Маленький вампир, судя по паузе, ошалел от такой наглости.

— Ты даже не представляешь насколько! Я тебе… Я тебя… ты чего приперся вообще сюда?!

— «Сюда» то есть в город? — Попытка пошутить или притвориться дураком была не очень удачной.

— На эту землю, предатель! Я поверила, я думала что все правда, как ты говорил, что ты хотел помочь, а вместо этого, ты обманул… меня выкинули на дорогу, как… как котенка! — Речь становилась все более сбивчивой, и прерывалась всхлипываниями. Наконец, в наушнике раздался грохот — Ира, видимо, шмякнула телефон о стену, и связь прервалась.

Первый разговор после моего воскрешения можно было назвать состоявшимся, пусть и не совсем удачным. Я пожал плечами. Было стыдно за то, во что из-за меня превратилась напарница, но, видимо, нам обоим нужно было именно так — жестко и быстро повзрослеть. Что будет дальше — думать не хотелось. Как не хотелось обнимать одну девушку, не остыв от встреч с другой. Поэтому я направился к наставнику, чтобы доложить о результатах работы.

Резюме на объекты, их фотографии, краткое описание излюбленных маршрутов перекочевало с карты памяти на жесткий диск базового компьютера. Наставник, бегло пролистав электронные страницы, довольно кивнул и посмотрел на меня.

— Хочется кровушки, признайся… — Я сглотнул в пересохшее горло. Только после этих слов появилось объяснение ноющей боли в мышцах и скверному настроению. А Наставник с интересом препарирующего лягушку школьника разглядывал меня.

— Переживу, чайку попью, если что… — Собеседник поджал губы и кивнул. Потом выдвинул ящик стола, достал оттуда мой складной нож, блеснувший полированным клинком в свете лампы. Подержав его на ладони, подумал и двинул его мне через стол.

— Знаешь, мне разрешили действовать по ситуации, но не рекомендовали возвращать тебе все… Хотя чую, что он особо и не нужен… У тебя что то есть, не пойму до конца, что. Но от тебя, Практикант, угрозой тянет, как хмелем от пивной бочки. Держи. — «Police» я поймал на лету, клацнул замком и перехватил нож в руке, несколько раз переведя клинок вниз-вверх. Холодная сталь рукоятки ожила от прикосновения и вжалась в ладонь, словно приветствуя хозяина.

— Забирай, а то не признает…

— На порог бы пустила… — Вампир заулыбался и откинулся на спинку стула. Насладившись превосходством опытного советчика, решил развеять мои сомнения.

— Что, уже пообщались? Кто звонил? Она? Замечательно! Значит, не выдержала первой. Ругается, говорит, что не хочет тебя видеть — еще лучше! То есть, пустит не только на порог, даже если придешь в помаде и чужих духах. Но пару оплеух закатит для порядка, чтобы свое место знал. Учти, первую минуту лучше не уворачиваться. А вот когда движения станут беспорядочными, нужно…

— Вы разве не снимали энергию? — Пульсация ноже не оставляла сомнений — почти все мои запасы сохранились. Наставник прекратил рассуждать об особенностях женского поведения и способах управлять им. Вместо ответа он продемонстрировал волдыри на левой ладони.

— Попробовал снять, чтоб тебе… Как в кастрюлю с кипятком руку сунул. Ты не поставил фильтра — энергия может выхлестнуть разом, а чужой организм такого не вынесет. Ну все, иди — тебя ждут дома. Погоди, впрочем, возьми каску и бронежилет — как раз хватит, чтобы минуту выстоять перед гневом девушки…

Хохот наставника был слышен даже на улице. Я понимал его — через несколько минут мне предстояла куда более важная встреча. А там, без сомнения, отомстят за все мои заочные издевательства над соратниками.

Дом, тот самый, стоявший рядом с жилищем Сержа, был гораздо меньше своего соседа. Он казался пустым, если бы не чуть светящееся окно на первом этаже. Дверь распахнулась тихо и бесшумно. Когда же за спиной щелкнул замок, я впервые за много месяцев ощутил, что силы кончились. Нужно было сделать несколько шагов, встретить все, что было приготовлено, хотя бы как советовал Наставник… но я не мог поднять ногу.

— Ну?! — Она просто стояла в дверях, ведущих, очевидно, в гостиную. За две недели Ире удалось набрать немного веса. Во всяком случае, настолько, чтобы не казаться ходячим скелетом в полумраке дома. На девушке было тонкое шерстяное платье, облегающее фигуру, словно кожа. Тяжелых и острых предметов в руках и за поясом не наблюдалось. — Ты объяснить не мог, в чем дело?

— Тогда казалось, что чем меньше о нашем существовании знают, тем лучше… — Вспыхнул свет, Ира скрестила руки на груди и прислонилась к косяку. Сухие глаза девушки были красными, дыхание временами прерывалось. Я чуть сосредоточился, стараясь включить «третий глаз», и свет стал невыносимо ярким. Ира из последних сил держала свою радость, словно непослушного, рвущегося навстречу хозяину щенка. Внешне ей это почти удалось, но взбаламученное переживаниями эфирное тело не подчинялось разуму.

— Проходи, наконец, не стой… — Она медленно отступила вглубь комнаты так, что мне был виден стол, сервированный на двоих. Только тогда стала окончательно понятной перемена, произошедшая с маленьким вампиром. Ира научилась сдерживаться, казаться не капризной девчонкой а разумной молодой женщиной. Такой встречи я не ожидал — если она захотела бы отомстить за обман, сложно представить более изощренное наказание.

Глава 38

— Ты узнал, что хотел? — Мы оба проголодались, но лишь слегка прикоснулись к ужину. Я — потому, что пересказывал свои приключения, исключив из них несколько особо интимных моментов, а Ира усиленно демонстрировала свое равнодушие к еде. Вопрос ее стал первым с начала моего повествования, но заставил сильно задуматься над ответом.

— Узнал… то, что собирался. — Я замолчал, думая о том, стоит ли рассказывать девушке о своем открытии. — Да, теперь мне известно имя их главы в Сибири… Это твой отец. — Маленькие пальцы, державшие вилку, разом побелели, также быстро краска исчезла с лица.

— Да как ты смеешь!? — Тарелки вместе со скатертью превратились в один комок и полетели в мою сторону. Перевернуть стол охотнице не удалось, поэтому она просто подпрыгнула, стараясь достать меня в полете. Раньше у нее бы это получилось. Но теперь я легко поймал бордовое яростное облачко, раскручивая атаку в спиральном движении. Через несколько мгновений бьющая ярость девушки, рвущейся из моих объятий, пропала. Ира посмотрела на меня растерянными и подтаявшими глазами.

— Я сам очень удивился. Это казалось невероятным, но кое - какие соображения подтвердили слова опричника. Действительно, поведение Сержа на самом деле очень разумно… если смотреть с его точки зрения. Когда я подумал об этом, показалось, что он придумал хороший способ уберечь сородичей. Так ему удается контролировать действия опричников, не мешая людям чувствовать свою значимость в борьбе с нечистью. Но, что еще важнее — он дал опричникам иллюзию контроля над ситуацией, они жили мыслью о том, что победа совсем близка, а потому очень сильно расслабились и уже не могли предпринять серьезных, масштабных действий против нашего общества.

— Но это же так…нечестно. — Ира слегка всхлипнула. А я еще подумал, что маленький вампир повзрослел. Мне не нравилось поведение шефа, и наш поединок — тому доказательство. Но это не мешало признавать его дальновидность.

— Вот станешь на его место, будешь свою политику проводить… — Я осторожно погладил короткие волосы на голове девушки, чтобы чуть смягчить тон высказывания. — К тому же, мне в последнее время кажется, что даже мы далеко не все знаем об устройстве этого мира. Я ведь встречался с оборотнем, и вообще непонятным существом, которое в силах оказалось перенести нас невесть куда… И сейчас я не знаю, что там — впереди, и не уверен, что между вампирами и опричниками очень уж большая разница… ты сильно сердишься? — Вопрос был задан совсем не к месту, но вертелся в голове достаточно долго.

— Да, но мне с тобой не совладать. — Ира шевельнулась, поворачиваясь так, чтобы, чуть откинув голову, можно было заглянуть в мое лицо.

— Так ты что — затаилась? — Улыбка, наконец, прорвалась наружу, сметая остатки маски. Несмотря на звание хищника, в этой девушке было слишком много… человечности, что ли? Убийца прощала легко и навсегда — но только тех, кого признала за своих близких.

— Считай что так. В следующий раз я ух…. — Она легко, но точно ткнула кулачком мне под ребра. И тут же обвила руками шею, прижимаясь сильнее. — Но его же не будет, верно? — Теплый аромат, окутывавший волосы девушки, звал уткнуться в них носом, собирая это несравнимое, тонкое ощущение близости маленького существа с большой душой. Очень хотелось согласиться с ней, но чувство опасности, кружащей рядом, мешало выбрать самый приятный и простой путь.

— Не будет, обещаю, — я решил принести честность в жертву ее чувствам. Ответный теплый шепот заглушил голос совести и пригладил вздыбленные инстинкты. Но телефонный звонок помешал расслышать слова девушки.

— К вам идет курьер с видеозаписью. Тебе стоит ее просмотреть. — Здороваться Серж не стал, и для этого, видимо, были причины.

Когда я щелкнул замком, у порога уже мялся один из охранников соседнего коттеджа — сам не поняв, как, я узнал его в темноте по свечению астрального тела. Он протянул конверт и тут же поспешил обратно. Внутри бумажного свертка оказался обычный DVD-диск. Компьютер, проглотив его, ожил и вывел на экран короткую видеозапись.

— Происшествие в районе Бондарево потрясло всех его жителей… — Репортер, стоя на фоне знакомого села, вел рассказ о происшествии. По его словам, на днях у опушки леса на двоих молодых людей напала стая бродячих собак. Встреча с бывшими друзьями человека для одного из них закончилась гибелью на месте. Второй, хотя избежал участи товарища, получил тяжелые ранения и, вдобавок, потерял рассудок, поскольку вел речь о полу зверях, якобы совершивших это нападение.

— Кое-что мне это напоминает. — Не оглядываясь, я почувствовал, как сзади подошла Ира. Проведя рукой, поймал ее за предплечье и, подтянув к себе, усадил на колени. На экране тем временем репортаж сменился кадрами оперативной съемки. Тело пострадавшего, перемолотое мощными челюстями сменилось марлевой куклой — иначе нельзя было назвать вторую жертву. Допрашиваемый следователем вздрагивал от резких звуков и без конца твердил о «стальных когтях» и «волчьей шерсти».

— Оборотни, да? — Ира закусила губы, пытаясь хоть что-то понять из речи жертвы. Тем временем на экране замелькали кусты, поляны и тропинки в редколесье. Милиционеры что-то замеряли, люди в камуфляже брали слепки следов и осматривали кору деревьев.

— Похоже на то… но странно, что это произошло в месте, где еще недавно шарился наш браконьер. Развалины монастыря опять же так и остались необследованными… — В дверь позвонили. На пороге стоял Серж и еще двое, неизвестных нам людей.

— Проблема вам ясна, так полагаю? — Шеф сразу перешел к делу. — О вашем задании на этот раз неизвестно даже наставникам. Дело в том, что теперь операция по зачистке местности от браконьеров будет проводиться сводной бригадой. Познакомьтесь — брат Алексей и брат Антон… — От новости у меня, кажется, заныли даже зубы, Ира, несмотря на мой недавний рассказ, ошалело уставилась на отца.

— Опричники!? Мы — работаем с ними… — Девушка слишком явно скользнула рукой за спину, братья моментально встали в боевую стойку. Я оттеснил маленького вампира в сторону.

— Кто еще будет с нами? — Серж довольно кивнул.

— А это вообще сюрприз. — Три следующих визитера не удосужились постучать и протопали в гостиную, не попытавшись стереть грязь с обуви. Удивительно, как вместе с ними в дом не ворвался песий запах. Крепкие, мускулистые и поджарые, эти люди, казалось, на каждом шагу осторожно принюхивались. Один визитер — явно вожак стаи, чуть задержался на пороге, и, лишь после приветственного кивка Сержа прошел к стоящему креслу. Его спутницы — то, что это девушки, помешала сразу понять не только одежда — джинсы и куртки, но и по мужски нахальная манера держаться, устроились по обе руки.

— Гномы и эльфы к нам присоединятся позже? — Серж удивленно посмотрел в мою сторону, потом расхохотался, довольно хлопнув себя по колену. Ира тем временем тоже распознала сущность гостей, и, видимо, мысленно прикидывала, кого следует валить первым.

— Чувство юмора, Первый, очень помогает в таких ситуациях. Давайте я вас представлю. Братья, с нашими союзниками вы не знакомы. Это Вожак Сибирской Стаи Дмитрий и его дочери — Мара и Нора, замечательные имена, главное не перепутать, поскольку эти девушки близнецы. Оборотней крайне беспокоит ситуация, также как и случай с браконьером был опасен для нас. Дмитрий, прошу…

— В этом нападении можно обвинить члена нашего рода, хотя за свою стаю я могу поручиться — никто не охотился в районе села. — Голос у Вожака был низкий, хотя намеков на завывание не наблюдалось. — Серж первым делом обратился ко мне с вопросом, и вместе мы решили, что с угрозой следует справляться общими силами.

— В том районе последнее время какой-то нездоровый климат. Мы можем посвятить бригаду в историю? — Серж кивнул на мой вопрос, и я продолжил, — Не так давно он стал местом столкновения нескольких сил, причем повод был точь-в-точь таким же. Но помнится мне, что опричники… — Шеф махнул рукой, опасаясь начала перепалки, и закончил мысль за меня.

— Задача ваша проста — нужно, наконец, выяснить, что творится в селе и откуда лезут псевдо-вампиры, псевдо-оборотни…. И псевдо-опричники тоже. О вашей бригаде знают лишь несколько глав каждой стороны. На днях мы официально соберемся на переговоры о временном перемирии и сотрудничестве. К счастью, опричники в последние годы склоняются к мысли, что вреда от хищников меньше чем пользы. Но до поры никто не должен знать о вашем взаимодействии.

— Я понимаю, что все в бригаде равны, но чей голос будет решающим? — Вопрос, как оказалось, пришелся не совсем к месту. Одна из волчиц вдруг словно ощерилась.

— Вожаком решил стать, кровосос? — Нора чуть подалась вперед, я почувствовал, как сжимаются, словно перед прыжком, мышцы девушки. Но вместо того, чтобы приготовиться к защите, тоже шагнул вперед, провоцируя ее на атаку. Волна ярости ощерившегося зверя стегнула по чувствам, мурашками пробежала по спине и пропала. Противник рванул вперед, я принял толчок, с разворотом уходя в сторону и, перехватив выброшенную руку, не церемонясь, надавил на локоть, прижимая оборотня к полу. Несколько мгновений — и сопротивление прекратилось, казалось, что сейчас раздастся скулеж подмятой собаки. Я тут же отпустил руку, и Нора, старательно избегая смотреть в глаза, поднялась. Оба вожака кивнули.

— Еще кандидаты есть? — Тогда вопрос решен. Отправление завтра, сегодня все могут отдохнуть здесь. — Ира недовольно покосилась на отца, но промолчала.

Глава 39

Маленький вампир лишь ненадолго уснула в спальне на втором этаже — перед этим она прислушивалась к звукам, доносившимся снизу. Не знаю, что она ожидала услышать — звон битой посуды или лязг передергиваемого затвора. Но гости вели себя тихо — доели остатки ужина и те продукты, что прислал им Серж и расположились на отдых — опричники в гостиной, оборотни — во второй спальне.

— Придется стирать чехлы и пылесосить все… А еще шерсть в диван набьется… Главное, конечно, чтобы они подушки не прогрызли. — Ира сочилась столь искренней неприязнью к союзникам, что я рассмеялся.

— Для них некоторые наши привычки и манера вести себя могут казаться столь же неприятными. Оборотни, скажем так, ближе к природе, а значит, вежливость и тактичность воспринимают как признак слабости. Накаченные мускулы, развязная походка, наглое, вызывающее поведение — все это мы можем наблюдать у них, также, как и у представителей племен, живущих в каменном веке. Для оборотней мы — чистоплюи, которые избегают открытого нападения, и брезгуют хорошим мясом. А значит, существа более уязвимые с эволюционной точки зрения. Но при этом они признают, что в некоторых случаях наше чутье оказывается лучше, также, как и методы воздействия на людей. Опричники же считают нечистью, адским племенем и тех и других. Так что волки нам ближе по духу. — Ира поворчала еще, но уже просто от недовольства вторжением в ее дом и, наконец, успокоилась.

Транспорт для поездки в село нам выделили простой и неприхотливый. Микроавтобус «УАЗ» вместил всю группу — такой автомобиль не привлекает внимания на сельских дорогах, и к пассажирам, как правило, деревенский люд испытывает больше доверия, чем к приехавшим на «лендроверах» или «хаммерах». Вампиры, по своему обыкновению, расстарались в маскировке. У нас появилась знакомая форма и документы МЧС, оборотней одели в камуфляж с нашивками охотинспекции, а опричники обрели особо доброжелательный вид в куртках с надписью «ОМОН» на спине. Столь пестрая группа, на мой взгляд, выглядела странно, однако доводы начальство слушать не стало.

Знакомая дорога выдернула из сознания воспоминания о нашей поездке в село, которая закончилась столь поспешным бегством. Тогда я не мог знать, что ждет нас впереди — сил не хватало. Сейчас же, стоило прикрыть глаза, чутье вампира обострялось, и я мог увидеть, как в районе села скапливается нечто, несущее угрозу не только людям, но и тем, кто находиться в стороне или даже над их обществом. Оборотни, похоже, тоже догадывались о чем-то, во всяком случае, девушки слегка волновались. Их звериное чутье не позволяло анализировать обстановку, поэтому им приходилось воспринимать сигналы подсознания на уровне «горячо — холодно». Сейчас, похоже, они шкурой чувствовали, как вот-вот запахнет горелым.

Опричники, сидевшие в передней части салона — один за рулем, другой рядом, казались самыми спокойными. Насколько я помнил из прочитанных второпях документов, подготовка бойцов в этой организации начинается с детства и промывка мозгов, подготовка к рукопашной схватке с нечистью, занимает основное время. Второй компонент подготовки — бесконечная вера в начальство была единственным аргументом, удерживавшим опричников от попыток разделаться с нами. Сейчас парни готовились к бою, с редкой беспечностью не думая о том, кто будет прикрывать их сзади.

Ира продолжала дуться на весь мир а в особенности — на наших спутников. Перед отправлением оборотни перемыли всю посуду и даже протерли пол — это несколько примирило ее с их существованием. Но теперь недовольство вызывало поведение Норы — старшей из близнецов, которая, по мнению вампира, «Слишком поспешно выполняла распоряжения». Я же начал подозревать, что попытки оборотня осторожно вклиниться между нами, или сесть рядом со мной во время поездки беспокоили ее больше.

Наши спутницы не могли соревноваться с вампирами в изяществе и тонкой красоте, но обладали схожей привлекательностью сильных хищников. Крепкая, хотя и не «раздутая» накачкой мускулатура не коверкала фигуры девушек, делая их просто, как это принято говорить, «сбитыми». Необычными можно было назвать пепельно-серый цвет волос, похожий на раннюю седину, и желтую радужку глаз. Такие не потеряются в толпе сверстников-людей, пусть даже те будут выше и красивей — оборотни «задавят» их внутренней силой, животным обаянием.

— Алексей, в селе стоит сразу ехать к дому священника, я покажу, где он находится? — Опричник, сидевший за рулем, кивнул. Я надеялся узнать мнение моего знакомого о происходящем, хотя и не рассчитывал на теплый прием после того, что произошло по моей вине с его родственниками. Пока же достал из-под сиденья тяжелый стальной кейс и набрал комбинацию цифр. Знакомый четырехствольный пистолет уместился в кобуре, ПП-93 я передал Ире. Потом, поглядел на матово-черное покрытие остальных стволов, и, подавляя вздох, захлопнул кейс. Для оборотней в салоне нашлись более подходящие по форме карабины «Вепрь», опричников я вооружил стандартными ПМ, оставив более тяжелые аргументы без внимания.

Через пару часов УАЗ затормозил на улице перед церковной оградой. Внутри уже не витал дух чистоты — храм по-прежнему посещали верующие, но, казалось, что некое благословение ушло из этого места. Среди таявших эфирных дорожек не было тех, ярких следов необыкновенного существа, которое мы встретили в прошлый раз, не было и веры в глазах священника, встретившего нас на пороге.

— Она говорила, что ты еще придешь…Как раз перед этим… — Из дальнейшего, путанного рассказа я понял, что поповна уехала из деревни. Куда — никто не знал, и, по-видимому, я видел ее позже, чем родители. Но перед этим она надавала им кучу советов и предсказаний, среди которых были и сведения о некоей опасности для людей и нелюдей, исходящей от села.

— Милиция еще не знает о том, что пропала компания деревенских, поехавших на рыбалку… Люди пропадают почти каждый день. Некоторых находят, а некоторые так… — Закончил свой сбивчивый рассказ священник.

— Здесь, недалеко, должны быть развалины храма или монастыря. Вы знаете, как туда добраться? — Священник вздрогнул и огляделся. Задрожавшим голосом он пригласил нас в дом.

— Я был там однажды — мальчишкой еще. Тогда, знаете, была такая пора — взлет материализма. Космос, компьютеры, выращенные в пробирках органы — казалось, что человечество сравнялось с Создателем. В этом селе, как и везде, смотрели телепередачи, знали о достижениях науки… однако, как и много лет назад запрещали детям подходить к развалинам монастыря. Помню, все же набралась компания — ребятня лет 12–14, самых любопытных, потому что не столько страшно, сколько тяжело было добираться до развалин два десятка километров через бурелом — дороги-то нет, так, остатки тракта многовековой давности.

Вышли мы еще затемно — шутка ли, шесть часов топать, и двинулись в путь. Лето, небо ясное, птички поют, кажется, весь мир перед нами, а старые камни мы обойдем да выясним, что ничего страшного там нет, одни лишь суеверия. По дороге травили анекдоты, рассказывали страшилки… разговоры стихли сами собой на половине дороги. Вы знаете, как тихо в сосновом бору днем — нет даже эха. Но мы ребята деревенские, к этому привычны вроде были, а жуть все равно давила. Через час один запросился назад — говорит, смотрит на него кто-то так, что сил нет. Ну мы посмеялись, конечно, покричали этому «кому-то», да двинулись. Только уже никому вперед идти не хотелось — но дети, как известно, упрямые, подростки особенно.

Идти, как ни странно, стало легче — словно деревья ближе к развалинам росли плохо. Только ноги словно вязли на каждом шагу, приходилось словно протискиваться через воздух. Вдруг тот самый парень, что про взгляд из чащи говорил, крикнул что-то и упал. Думали мы — шутит, потрясли его, а он едва дышит и глаза стеклянные. Тут уже и остальным не до смеха стало. Жуть нас взяла. Впереди серые камни сквозь деревья просматриваются, а дойти туда не можем — ноги не слушаются. Кое-как поползли обратно, товарища за собой волочем. Едва отпустило нас, подхватили его под руки и рванули, не разбирая дороги, прочь — такой страх накатил.

Возле деревни пришел в себя парнишка — только нас не узнавал, бормотал все что-то про нечисть… С тех пор никто не ходил к монастырю, да и времена изменились, работать надо было, капитализм, как никак. За лопатой, трактором-кобайном уже о мистике людям думать некогда. Я же в семинарию поступил — так мне тот случай запомнился. Пока учился, попытался найти упоминания про тот монастырь в библиотеке. Наткнулся лишь на легенду о том, что толи в XV толи в XVII веке бежали в Сибирь от преследований монахи-отступники, которые жертвами пытались снискать расположение темных сил. Вроде бы их преследовали, потому как кое-какие секреты они в свое распоряжение получили. Но времена, сами понимаете, были темные, так что могли и напраслину на людей возвести.

— Все равно, получается, что развалины это посетить стоит… Вы же пытались, так? — Антон кивнул. Немного помедлив, словно фильтруя в уме информацию на предмет ее пользы для противника, он все же заговорил.

— Еще в начале осени братья отправили полтора десятка бойцов туда… Но мы думали, что там находится база вампиров…

— И что? — Опричник говорил нехотя, мне же нужна была полная информация.

— Группа вернулась — они сказали, что не нашли развалины…

— Или им, как это называется, просто отвели глаза. Значит, все таки монастырь… Мы разведаем, что там происходит, но со стороны села не пойдем.

— Но это же самый короткий путь… — Священник попытался возразить.

— А толку? Кто по нему дошел? — Я накрыл стол картой. — Арендуем вертолет под предлогом поиска пропавших людей, и сядем в пяти-семи километрах севернее — или где найдем полянку. Оттуда уже двинем к монастырю.

Глава 40

Зима в этот район пришла рано. К вечеру температура упала ниже ноля, и священник начал шуровать в печи. Наша группа, спросив согласие хозяина, начал располагаться на ночлег. Первоначальный план потерпел неудачу — я попытался заранее договориться о вертолете, но стоило заикнуться о предполагаемом маршруте, собеседник замялся. Когда сумма вознаграждения выросла, мне сказали, что никто из местных пилотов над этим районом не летает, а для того, чтобы вызвать экипаж из центрального офиса, необходимо два-три дня и еще больше денег. Поэтому я плюнул на свою затею и решил идти напрямик, через лес. Но для этого следовало отдохнуть, чтобы двинуться уже утром.

Опричники, испросив разрешения у настоятеля, отправились в храм на вечерню. Ира, пристроилась рядом со мной на лавке в сенях, и, пока я говорил по телефону, с задумчивым видом щелкала замком ножа, поглядывая на входную дверь, за которой скрылись наши спутники. Оборотни, как ни удивительно, быстро нашли общий язык с попадьей и помогли ей приготовить обед на всех.

— Вы поняли друг друга?

— Что? — Девушка встрепенулась. Лезвие, в очередной раз начавшее раскрываться, вернулось на место.

— Я говорю про твой нож… — На раскрытой ладони я показал ей «Горную лавину». — Этот оказался у меня в руке не поймешь, как, но очень вовремя. Я решил, что стоит подарить тебе капельку сил таким же способом, как, однажды это проделали со мною.

— Я… я не знаю, что произошло… — Ира помедлила, видимо, перебирая в памяти свои недавние чувства и ощущения. — Но когда я увидела, как все летят в пропасть, то, что происходило после, стало для меня одним долгим сном. Порой казалось, что ты где-то рядом, точнее, я чувствовала, что нахожусь рядом с тобой, особенно, если тебе нужна была помощь… — Губы девушки чуть дрожали, но успокоились, стоило накрыть их легким поцелуем.

Воя мы не слышали, просто почувствовали, как шевельнулись волосы на затылке от близкого присутствия опасного существа. А вот звериное рычание, раздавшееся на кухне, было реальным. Оба наших оборотня, под тихий крик попадьи, схватили карабины и рванулись во двор. Чуть придержав Иру внутри дома, я последовал за ними, прикрыв за собой дверь. Мара и Нора стояли спина к спине, приклады у плеча и проводили стволами полукруги, словно выискивая цель. Руки девушек не дрожали, хотя было видно, как они взбудоражены. Еще спускаясь с крыльца, я прикрыл глаза, мысленно обшаривая двор, потом улицу перед домом, соседние постройки… Потянулся к ниточке ярости, которая пробивалась к нам, попытался следовать за ней, словно разматывая клубок и уткнулся в нарушителя спокойствия.

Его вид меня очень сильно удивил. До тех пор я считал, что Цербер — существо мистическое и таким он оставался очень долго. Новый взгляд на мир все же не оставил места в нем для трехголовых собак. Впрочем, сравнение с мутировавшим другом человека для твари подходило мало. За короткий срок мне удалось изучить искрящуюся в астрале ярость оборотней, обволакивающее, лишающее воли давление вампиров, тысячи разновидностей человеческих следов. Все они были удивительными, но воспринимались как нечто обычное, пусть и неведомое раньше. Это существо было чужеродным, не хищником даже, а неким ликвидатором, который не охотится — уничтожает. Его присутствие в этом месте было не просто лишним, он был в этом мире, как гвоздь, забитый в истекающее соком, живое дерево.

— Знаете, кто это? — Я потряс головой, отгоняя видение, и повторил вопрос. Оборотни, казалось, готовы заскулить и кинуться в дом, как собаки, почуявшие медведя. Но, сохраняя достоинство, они опустили оружие и чуть помедлили с ответом.

— Мы слышали вой… Это походит на оборотня высшего порядка, существо, которое некоторые наши стаи чтят за идола, а другие — за предка. Он… оно, это не человек или животное, потому что по своему желанию становится кем угодно, меняя облик и поведение. Но мы считали, что такие как он уже не живут здесь. — Нора растерянно посмотрела на меня и тут же опустила глаза.

— Позвони своим, порадуй их в таком случае. — Девушка кивнула, направилась в дом. Я же постоял на улице еще некоторое время. Но ветер принес лишь запах прелой листвы и навоза с улицы.

— Они испугались… — Ира казалось, чуть торжествовала. Я покачал головой, и чувствуя, как усиливается тепло от рукоятки ножа за поясом, потащил спутницу в сторону храма.

Народу в церкви было много — очевидно, люди по привычке, повинуясь генетической памяти, искали в молитве спасения от страха и неведомой опасности. Правда, толпа лишь успокаивала их — в стаде, как известно шансы на выживание выше и это они понимали, пусть не давая себе отчета. Служба уже началась, но в толпе не было благоговейного настроя — даже без особых усилий я видел, как метались их ментальные шлейфы, никак не складываясь в единое светящееся облако — именно так должны они были выглядеть в идеале. Священник увидел нас, однако не сбился с речи — видимо, он был более терпим, нежели опричники, к присутствию нечисти.

Опасность, казалось, должна была раскалить стены, но люди этого не чувствовали — лишь плотнее жались друг к другу. Возможно, некоторым было неуютно, а у кого-то начались перебои с сердцем и давлением. Я осторожно вобрал рукоятку ножа в ладонь, и, стараясь не шуметь, мягко раскрыл треугольное лезвие. Вслед за тихим щелчком клинка, вставшего на место, раздался еще один чужеродный звук. Стекло в окне слева начало чуть вибрировать и я, словно невзначай, встал между ним и молящимися. Постепенно шум хора и прочие признаки службы стали отдаляться от меня, осталось только чувство приближения противника.

Стекло взорвалось — я вовремя развернулся спиной и пригнул голову, так, что осколки застряли в куртке и лишь несколько чиркнули по затылку. Разворачиваясь, я взмахнул рукой — гибкое тело, переливавшееся всеми цветами влетело через пролом, и тут же отпрянуло от клинка. Неведомый противник вскинул руку, гибкая плеть, растущая из середины его ладони, стегнула по полу. «Горная лавина» легла в левую руку, я перехватил второй нож, пытаясь блокировать орудие нападавшего. Он в ответ попер вперед, пытаясь прорваться — и это ему удалось, но ценой пореза на корпусе.

Люди перед моими глазами превратились в колышущуюся массу, из которой, словно язычки огня, вырывались прозрачные облачка — ментальный шлейф от волнения. Противник влетел в толпу, обвивая ближайших к нему своей плетью — нож к тому времени, наконец, рассек орудие, второй клинок еще раз чиркнул по корпусу. Толчок ладонями отбросил меня в сторону — судя по мягкому сопротивление, я врезался в толпу людей. Нападавший, оставляя за собой полосу, похожую на дымку, рванул обратно. Алая звездочка пересекла его путь, два четких удара, яркий блеск стали, и многоцветие атакующего начинает меркнуть. В колеблющемся воздухе я двинулся вперед, чувствуя, как наступаю на ноги и тела лежащих людей, и успел как раз в тот момент, когда это нечто пытается подняться. Треугольный клинок почти не встречает сопротивления, руку словно обжигает перетекающая энергия, накрытый «сетью», тяжело раненый противник еще пытается уползти, потом, наконец, опадает пустой оболочкой.

Тошнота пришла вместе с болью во всем теле и обычным восприятием мира. Ноги подкосились, я оперся о стену и улыбнулся Ире, которая, бледная и обессиленная, стояла рядом. А в церкви был аншлаг. Пяток людей лежало в обмороке, еще десяток потирали ушибы. Хор молчал, священник тоже. В нашу сторону никто не смотрел — очевидно, что происходящее осталось для всех непонятным. Разлетелось окно, люди упали — вот и все, что видели свидетели. Наш бой был слишком быстрым, чтобы прихожане могли рассмотреть его толком.

Телом нападавший походил на человека. Вернее, оно ничем не отличалось от человеческого. Я присел не корточки, поднял безвольную руку, изображая оказание первой помощи, одновременно прошаривая карманы. Но камуфляжный комбинезон не содержал ничего интересного, кроме трех дыр, проделанных моим ножом. Поколебавшись мгновение, я мысленно посмотрел на прихожан, который приходили в себя, и, втянув в руку чуток полученной энергии, резко послал в их сторону. Ира поняла мой замысел и рванулась к выходу. Контроль над разумом нескольких человек — вещь несложная, если они объединены чем то и без помощи того, кто пытается ими манипулировать. Я не стал отвлекаться на массовый гипноз — нам просто было нужно уйти прежде, чем кто-то увидит двух незнакомцев над телом третьего. Энергетический «выхлоп» возымел эффект магниевой гранаты — на несколько мгновений люди вошли в состояние легкого шока, и не обратили внимание на наше бегство.

Оборотней мы поймали на полпути к храму и завернули обратно. Вид у обоих девушек был тревожный, но они слегка успокоились при нашем появлении. Нора с подозрением принюхалась.

— Кто-то пошалил?

— Ага, мальчик с нагайкой. Не знаю, кто это был, но очень шустрый. — Оборотень озадаченно посмотрела на меня.

— Пастух? — настала моя очередь удивляться.

— С чего ты это взяла? — Нора пожала плечами.

— Свои легенды есть не только у людей и вампиров. Возможно это существо у вас называется по другому… мы же воспринимаем мир, как волки. Люди, как их и называет их легенда, это агнцы ну или бараны. Оборотни — это волки, вы — тоже хищники… А есть существа выше стада — те, кто его охраняет, но не просто так, а для того, чтобы прирезать барана к ужину. Их мы называем «пастухи».

— Ты имеешь в виду опричников? — Нора, не стесняясь, рассмеялась.

— Опричники — это бараны с самыми большими рогами и крепким лбом. Никаких отличий от стада у них нет.

— Интересно, что бывает, когда волк убивает пастуха? — В моем вопросе был и ответ, мне просто хотелось услышать его от другого.

— Облава на волков. — Нора сверкнула глазами в сторону храма, потом легким движением прикоснулась лбом к моему плечу и убежала в дом.

— Она просто вьется рядом, ты что, не видишь? — Ира сама сейчас походила на ощерившегося волчонка. Я поймал маленькую ладонь и осторожно собрал ее в кулаке.

— Они не зря зовутся оборотнями. Правила жизни у них волчьи. Во время нашей встречи Нора, как старшая из сестер пыталась оспорить главенство в группе, которая для нее стала стаей. Но проиграла, а значит, стремится теперь стать вторым после вожака, существом. Первой самкой, если тебе так больше нравится… Но это лучше, чем иметь за спиной оборотня-соперника.

— Я ее порву… — Судя по выражению ее глаз, Ира была близка к воплощению этих слов в жизнь. Я поспешил успокоить напарницу.

— Не надо, нам… вам нечего делить — скоро выполним задание, да и разойдемся по экологическим нишам.

Глава 41

Опричники появились в доме через несколько минут. По их поведению, порывистым жестам и косым взглядам я понял, что наше присутствие на службе они все же заметили, но, вопреки своей традиции, обвинять недругов во всех бедах народа не торопились. Пересказав вкратце панику, после того, как некоторым прихожанам стало плохо во время обедни, парни посмотрели на нас в ожидании откровения. Обманувшись в своих ожиданиях, демонстративно удалились обратно, бросив на пороге «Там нужна помощь».

Нора пожала плечами и вернулась на кухню. Услышав тихие причитания попадьи оттуда, я потянулся следом, прихватив Иру. Картина открылась интересная. Продемонстрировав миролюбие, оборотни накрошили салат из поздних овощей, почистили картофель для постных щей, чем заслужили расположение хозяйки дома. Но теперь, видимо сочтя задачу выполненной, а мир и терпимость установленными навечно, они скинули форменные куртки и азартно готовили строганину из куска мороженого мяса, которое они привезли с собой в переносном холодильнике. При нашем появлении Нора тихонько оттолкнула сестру в сторону, освобождая место у стола, и, с виноватым видом, облизала свой нож. Блестящее крупинками розового льда, черное лезвие скользнуло по губам и исчезло в пластиковых ножнах на предплечье. От этого движения по телу оборотня пробежала легкая волна тренированных мускулов. Ира чуть слышно фыркнула, бросив взгляд на ее крепкую грудь, обтянутую лишь трикотажной майкой.

— Успокойте хозяйку, скажите, ваш обед не разговаривал при жизни? — Оборотни разом хихикнули, покачав головами.

— Мясо с нашей фермы, оленина. — Тяжелый вздох, раздавшийся за спиной хищников, видимо, означал облегчение в смеси с сожалением о потерянных душах.

— Что делать, мы слишком разные. Мне также непонятны добровольцы, строящие храм, как вам — повадки хищников. — Грузная попадья в ответ молча перекрестилась.

— Да уж… Помню, как-то понадобилось нам сменить чехлы на сиденьях в семейном авто — старые протерлись. Отец отправил меня на такую стройку — говорит, там много рабочих, присмотри парочку тех, у кого шкура потолще, ее легче выделать… — С тихим криком попадья выбежала из дома. А Нора, которая в конце своей речи со зверским выражением лица сняла очередную стружку с куска мяса, сложилась пополам от смеха, также, как и ее сестра.

— Зачем ты так с ней? — Кое-как успокоившись, оборотни, с удивлением посмотрели на меня.

— Первый, она же дура полная! Раз считает нас чудовищами, зачем разочаровывать человека?

— Этот человек, несмотря на страх, пустил вас в дом… и по-своему беспокоится о гостях. Могли бы проявить уважение.

— А мы проявили, — хором ответили оборотни, — Мы корм для свиней помогли приготовить.

— Это постные щи были вообще-то. Для семейства, да и опричники, думаю, их есть собирались.

— Правда? Значит, отруби не надо было сыпать? — Вопрос прозвучал искренне, но клокотавший смех выдал коварный замысел сестер. Видимо, это вопрос они берегли для начала трапезы, но не удержались. Что же, ненависть со стороны людей можно заработать не только кровожадностью, достаточно презрения к их традициям. Мы присоединились к веселью, но, даже не обладая чутьем вампира, можно было догадаться, что опричники шутку не оценят. Я взмахнул ножом, отсекая стружку от куска, и протянул Ире получившуюся мясную розу. Девушка поколебалась, потом глянула на замерших оборотней и демонстративно запихала ее в рот. Нора дернула плечом, но сдвинулась еще чуть в сторону, давая возможность и сопернице приблизиться.

Мороженое мясо таяло во рту, превращаясь в нечто сочное и невесомое. Я чувствовал себя, как курильщик, долгое время не прикасавшийся к сигаретам. Голод хищника отличается от любого другого — эта страсть не к излюбленной пище, а тем переживаниям, которые возникают во время охоты. Чистая энергия, за которой идет гонка, не дает ощущения, которое возникает при поимке, точнее при «взятии» добычи. Этого оленя не просто вырастили и забили — на нем тренировались оборотни. Я не мог, да и не стремился распознать детали, но было ясно, что угощали нас не просто мясом, а загнанным стаей, по всем правилам охоты, зверем. А это значило, что оборотни нас признали — теперь уже без сомнений. Поэтому, случись что, под облаву мы тоже попадем вместе.

— Что-то наши набожные друзья задерживаются… — Мара не договорила, поскольку на дворе послышались шаги четырех человек.

— Попадья на нас жалуется. И это после всего того, что мы… — Нора патетически возвела глаза к потолку, потом хихикнула, и с ледяным хрустом продолжила кромсать оленину.

Опричники и хозяева были не расположены шутить. Происшествие в храме лишило их аппетита — по словам настоятеля, из тех, кто упал во время службы, троих увезли в районную больницу с сердечными приступами. Еще пятеро получили ушибы и растяжения. Кем был нападавший, никто не знал. Но была и хорошая новость — очевидцы толком не разглядели, что мы натворили, к тому же память некоторым отшибло после моего фокуса. Поэтому все решили, что этого беднягу некая сила бросила в окно снаружи, от чего страдалец и расшибся насмерть. Участковый остался на дежурство, до приезда районной опергруппы. Опричники, едва хлебнув кулинарного чуда от оборотней, одели форму, и пошли общаться с представителями власти. Священник же долго изучал жижу в тарелке, потом со вздохом встал из-за стола.

— Судный день все ближе, силы тьмы расползаются по земле, от гнева Господнего укрыться тщатся…

— Может быть, вам стоит уехать отсюда? Тем более, что дочь… — Священник подлетел ко мне.

— Что ты про нее знаешь? — Он почти умолял, и это было странно.

— Она жива, и, как мне кажется, неплохо себя чувствует, а…? — Собеседник отвернулся к иконам и с облегчением зашептал что-то.

— Она просила, чтобы мы не беспокоились, писала про какой-то приход, куда собиралась устроиться на службу… Но она никогда не была религиозной…

— Ну, люди же меняются. — Я не стал просвещать собеседника, насколько серьезными бывают перемены.

Ближе к вечеру, наконец, вернулись опричники. Оборотни, повеселевшие после обеда, разминались в легком рукопашном поединке. Девушки, выкатились во двор, как были, в легкой одежде и, поднимая легкую пыль, азартно колотили, бросали и хватали друг друга. Игра эта, в их варианте, очень напоминала возню волчат возле логова. Появление опричников им помешало. Даже не запыхавшиеся, оборотни взяли спутников в клещи и так проводили до крыльца.

— Милиция уехала, народ теперь волнуется. На улицах встречаются люди с ружьями. — Через плечо опричника, я посмотрел на Нору.

— Облава? — Волчица чуть улыбнулась, поняв мой вопрос.

— Нет, только флажки развешивают. — Опричники крутили головами, пытаясь вникнуть в странную для них беседу.

— Тогда не будем ждать загонщиков, поедем сейчас. — Парни все же были очень дисциплинированными — лишь пожали плечами и полезли в кабину автомобиля.

Иней шуршал под ногами, когда мы, еще в темноте, вышли из салона УАЗа. Дорога закончилась пару километров назад, но нам удалось углубиться по заросшему тракту еще немного. Опричники долго изучали через бинокль с инфракрасной подсветкой чащу, потом достали из салона патронташи, помповые ружья, и начали набивать магазины.

Священника мы оставили с супругой, решив, что в ночном переходе толка от него все равно не будет. Оборотни сделали по роще небольшой круг и теперь стояли в ожидании распоряжений. Я представил, как они будут мчаться через чащу с опричниками за компанию — спутники скажут много интересного про их звериную силу и чутье. Поэтому и решил разделиться.

— Попробуем продвигаться парами. Мы впереди, потом оборотни, а вы, ребята до рассвета прикрывайте авто — мало ли, как быстро нам придется драпать обратно. Потом двигайтесь в нашем направлении.

— Разумно ли…? — Воспитание все же позволило Алексею подать голос.

— Хочешь, побежали вместе? — Оборотни подрагивали от нетерпения, но решили подколоть напарника, а возможно, что и нас. В таком случае их ждал небольшой сюрприз.

Я взял ладони Иры, стоя лицом к девушке. О таком, парном перемещении я знал лишь понаслышке, и сейчас предстояло проверить теорию. Заключалась же она в том, что охотник и следопыт вместе входят в транс и, действуя как один человек, передвигаются, используя свою возможность ускорять движение.

Первая, легкая волна энергии чуть качнула нас. Я чувствовал, как стучит сердце маленького вампира, и это движение бьется уже внутри меня самого. Стена леса стала чуть ближе, потом руки спутницы словно растворились в моих — я чувствовал ее и свое прикосновение, мы жили одним существом, и обладали единой волей. Земли под ногами уже не было — лишь нечто, через которое мы двигались к цели. Я видел, как сорвались с места вслед за нами, но пропали далеко позади оборотни, как темные сучья и стволы сосен летят на нас, уходя в сторону в последнюю минуту… Такая гонка продолжалась несколько минут — внезапно мы остановились. Ира повисла, уцепившись за мою куртку, часто хватая воздух ртом. Я придержал маленького вампира, пытаясь понять, что происходит. Запоздалое соображение пришло в голову вместе с поцелуями, которыми начала сыпать спутница. Астральное объединение для охотника было равносильно любовной схватке, а потому чувства, бурлящие в ней, были очень земными. Лишь чуть отдышавшись, спутница огляделась вокруг.

— Где мы?

— Ждем оборотней. — Запыхавшиеся, изумленные сестры появились только через полчаса.

— Где берут такие батарейки? — Нора с этими словами присела на ствол поваленного дерева. Жар тела девушки чувствовался на расстоянии нескольких шагов. А запах заставил Иру нахохлиться — она явно собиралась сказать про дезодорант или пользу ежедневного душа, но передумала.

— Их добывают. — О том, что такое перемещение — практически предел способностей вампиров, я распространяться не стал.

Глава 42

Небо сменило черный цвет на серый, когда мы продолжили путь — теперь уже вчетвером. До развалин монастыря или что там было, оставалось еще несколько километров. Оборотни преображались на глазах — девушки крались через лес, чуть пригнувшись, ежеминутно втягивая воздух, осторожно оглядываясь. Ира с интересом наблюдала за ними, очевидно, стараясь не пропустить момент, когда они начнут обрастать шерстью — настолько велико было сходство с поведением диких животных.

Припоминая рассказ священника о царящей жути, я мысленно обшаривал окрестности в поисках опасности, но предрассветный лес был тих и очень холоден. Такими же пустыми предстали перед нами и развалины, заросшие кустами шиповника. Собственно, ничего, напоминающего постройки здесь не было — так куча камней. Мы обшарили валуны в поисках секретных ходов, оборотни казалось, сунули нос в каждую щелку. Когда солнце поднялось над лесом, я присел на один из валунов, слушая тишину природы, проходя, теперь уже мысленно, по развалинам. Следы были, чьи — понять не удавалось, слишком уж слабыми они оказались.

— Опричники идут — давайте их напугаем? — Нора шлепнулась на траву.

— У них картечные патроны и нервы заканчиваются, так что лучше не надо. — Оборотни грустно поднялись и устроились рядом. Я же продолжил изучать следы, собирая их из фрагментов. Догадка мелькнула и ушла, оставив на душе налет тревоги. Все еще гадая о справедливости решения, я повернулся к спутникам.

— Где легче загнать волка — когда он прячется в стаде овец или в поле? — Оборотни догадались быстро. Они подскочили на ноги, вновь, как тогда, в деревне став спиной друг к другу.

— Следы затерты! — Нора передернула затвор карабина, ее сестра повторила движение, словно была зеркальным отражением. Как во дворе дома священника, они готовились встретить неизвестную опасность. Я кивнул Ире, которая, чуть помедлив, присоединилась к нам, так что теперь мы смотрели в четыре стороны света. Загонщики не заставили себя ждать. Сначала из чащи раздалась стрельба, потом на поляну выбежали наши опричники. На ходу один из них схватился за горло и упал. Второй выстрелил в сторону леса, но, сделав пару шагов, тоже уткнулся лицом в землю и уже не поднимался.

Нападавшие двинулись в нашу сторону, не обращая внимания на пули, рвущие их. Выглядели они как обычные сельчане, но с одним, существенным отличием. Двигавшаяся в нашу сторону толпа была единой и безликой. Они не падали, несмотря на попадания, и, лишь перезаряжая пистолет, я догадался посмотреть сквозь них.

— Морок… Это не люди! — В ответ раздались умелые выражения, от которых должна была пожелтеть даже хвоя на соснах. Оборотни ругаться умели. А толпа, словно поняв, что ее секрет раскрыт, вдруг сложилась в одно существо. Трехглавый пес, колышущийся, словно кусок тумана, двинулся к нам. Позади него в кустах проявились два переливающихся силуэта. Непонятная природа существа подсказала мне идею дальнейшего боя.

— Займитесь хозяевами! Ира, давай сеть! — не понимая, что к чему, спутница послушно протянула тонкие астральные нити перед нами. И чудовище остановилось, словно запутавшись. Поняв это, двинулись вперед пастухи. Их сбили на землю серые комки, в которые превратились оборотни. Я чувствовал, что силы не равны — эти существа одолеют спутниц, но им нужно было продержаться недолго. «Ты не поставил фильтра — чужой организм не выдержит заряда», — вспомнились мне слова наставника о ноже. Стоило их проверить, тем более что выбор был невелик. Мир плыл перед глазами, остались лишь существа, рвавшие друг друга, трехглавое создание, пробиравшееся сквозь наброшенную на него сеть, и маленький вампир, державший ловушку уже из последних сил.

— На, жри! — Одна из туманных голов мотнулась навстречу, и разгоравшийся клинок воткнулся в нее. Раздался резкий хлопок, спина больно врезалась в камень, Ира тоже отлетела на порядочное расстояние. Но чудовище исчезло. Остались только те, кто пришел вместе с ним, и они еще были опасны. Ноги начинали подгибаться, пока я шел через поляну, казалось, прошло полчаса. Один из радужный противников отбросил оборотня, замахнулся… прыжок… тонкая плеть опутала серое тело, и почти сразу клинок врезался в конечность державшую ее. Удар отбросил пастуха и он скрутился на земле, еще несколько — противник умудрился извернуться, но уйти уже не мог. Тяжелые яркие капли стекали в землю, пастух слабел. Последний его удар мне удалось перехватить, и наконец, пробить защиту, уже вгоняя клинок в податливое тело.

Постепенно вернулись звуки — за спиной оборотень подмял, наконец, противника глухой стук и хруст, раздавшиеся вслед за этим, сказали, что победа наша была полной. Я поднялся на ноги, приходя в себя от схватки. Мара азартно долбила то, что осталось от ее противника, а Ира сидела на земле перед Норой, поглаживая ее волосы. Оборотень не двигался.

— Я видела, как они это делают. Только захлестнули — и все… — Полные слез глаза маленького вампира с жалостью смотрели на соперницу. Я прикоснулся к шее девушки. Тонкая жилка чуть вздрагивала под кожей. Торопливо, как ужаленную змеей, я оглядел раненую. Никаких повреждений не было, и астральная плеть исчезла с гибелью хозяина. Но одно прикосновение чуть не погубило хищника. Я сжал рукоятку ножа — энергия пастуха была теперь единственным зарядом. Что же, пусть она и поможет его жертве.

Колючий комочек словно сорвался с пальцев и проник в область солнечного сплетения оборотня. Нора с трудом втянула воздух и распахнула глаза. Ира отпрянула, торопливо стирая слезы и пытаясь придать себе недовольный вид. Поколебавшись немного, я собрал еще одну порцию энергии и, словно ложку с кашей, запихал ее в оборотня. Бледность исчезла на глазах, Нора приподнялась и села на землю.

— Чем он это меня? — Она не успела толком сообразить, что произошло, а противник ей попался получше, чем тот, что ворвался недавно в храм.

— Кнутом — это ведь пастух. Сможешь идти? А то я кофе хочу, а термос в машине… — Девушка слабо рассмеялась, потом, бросив взгляд в сторону Иры, на секунду прикоснулась губами к моей щеке.

— Ну, если мне кто-нибудь поможет, я дойду. — Сестра подлетела к ней, вовремя подставив плечо. Оборотни вслед за нами двинулись от места схватки к пустому автомобилю.

Серж долго молчал после моего рапорта, забыв о бешеной стоимости разговора — доклад я сделал при помощи спутникового телефона, как только наш УАЗ выбрался на дорогу. Происшествие в селе было для него, похоже, такой же неожиданностью.

— В прошлый раз мы поленились делать зачистку, теперь за это расплачиваемся. Возвращайтесь, пока с вами еще чего не произошло. В село уже направлен целый отряд для урегулирования ситуации. — Ира, сосредоточенно смотрящая на дорогу, кивнула мне.

— Что сказал?

— Хвалил взахлеб, говорил, чтобы не забыл расцеловать всех… А если серьезно — поехали домой, сил нет вообще…

— Эй, ты собираешься из машины выходить? — Я проснулся от очередного толчка и огляделся. Микроавтобус стоял перед знакомым домиком, Ира, надув губы усиленно тормошила меня.

— Я что — спал? — Девушка уставилась на меня, словно отращивая гневные колючки.

— Он еще спрашивает! Поговорил по телефону и отрубился на четыре часа. А я значит, рули… — На затекших ногах я покачнулся, и привалился к машине. Ира, это сердитый вампир, ворчала словно по привычке, напрашиваясь на то, чтобы поток слов был прекращен самым приятным способом. Распахнувшиеся губы, затягивавшие поцелуй, подтвердили эту догадку.

— Может, попробуем пробежаться… как в лесу? — Она тихо улыбнулась.

— Это можно делать и не только на открытом воздухе. — Держа теплую ладонь в руке, я осторожно двинулся к дому, с его теплой постелью и горячими объятиями в ней. Только поздно ночь Ира, казалось, окончательно успокоилась, хотя уснула, лишь обхватив меня за плечо.

Утро напомнило мне наше первое совместное пробуждение. Только вместо теплого солнца по комнате гулял чистый, подмороженный осенью ветерок. Я осторожно высвободился из сонных рук, подоткнул стеганое одеяло и спустился на кухню. Закутанная в толстый свитер, одетый явно на голое тело, несколькими минутами спустя, там появилась и спутница.

— Слушай, а что за тварь была там, в лесу? — Ира, похоже, восстанавливала вчерашнюю картину. Нечто, похожее на Цербера было для нее загадкой.

— По-видимому, элементал или ожившая мыслеформа, которая существует за счет энергии владельца. — Озадаченный взгляд стал предложением продолжить рассуждения. — Понимаешь, есть теория, согласно которой сильные желания могут воплощаться в материи. Подобным образом дело обстоит и с теми существами, которых мы создаем — пока у человека не хватает сил или энергии, их не видят окружающие. Но при избытке жизненной силы, например, отобранной у людей, возможно получить в свое распоряжение эдакого киборга. Но пара элементал-оператор не только вдвойне сильна — они уязвимы, поскольку энергообмен не прекращается… Думаю, Мара победила пастуха именно потому, что тот был в ауте после взрыва его элементала.

— Ничего не поняла… — Я пошарился в холодильнике, со вздохом закрыл пустой шкаф и перешел к буфету. Заодно попытался собраться с мыслями.

— Тогда буду плясать издалека. Есть множество моделей мира, точнее, их столько же, сколько существует в нем типов восприятия. Соответственно, для ряда явлений можно подобрать несколько объяснений — научное, популистское, сакральное, магическое и так далее. Люди-материалисты живут в самом скучном мире, где нет места необъяснимому. Мы с тобой ближе к мистике, но наши способности можно объяснить при помощи смелых теорий в физике, физиологии и так далее. Согласна? Но не стоит забывать про магическую модель мира — здесь самый большой простор для фантазии, потому что никакой научной базы под явления этого порядка нет. Феномен святых, с которыми мы однажды столкнулись, объяснению не поддается. Это для примера… или вернемся к пастухам и баранам… — Звонок во входную дверь помешал мне закончить. Судя по сморщенности носика Иры, посмотревшей на монитор, где отображался посетитель перед дверью, визит был интересным. Нора с двумя пакетами в руках чуть переминалась перед входом.

— Я решила компенсировать ужин, который мы уничтожили… — Оборотень протянула мне пакеты. Ира с видом княгини, которой принесли оброк, причем задолженность за три года, величественно кивнула.

— Можешь попить кофе… — Одолжение оказалось запоздалым. Нора, скинув сапоги, уже прошлепала на кухню, так что приглашение прилетело ей в спину.

— Ага, и поем заодно… — Нора сунула нос сначала в один принесенный пакет, потом в другой, выволокла палку колбасы и с невероятной скоростью искромсала ее, засыпав стол аккуратными эллипсами. Ворвавшаяся на кухню Ира оказалась в центре поварского урагана и была очень быстро вынесена за пределы кулинарной зоны. Понаблюдав за процессом, она присоединилась ко мне, созерцавшему булькающую воду в кофеварке. Стук тарелок отвлек нас от медитации — оборотень хлопнулась на мягкую табуретку, и тут же принялась сооружать внушительного размера бутерброд.

— Как твое здоровье? — Для Иры, казалось, было бы утешением услышать жалобы на боли во всем теле, но ее ждало разочарование.

— Как после ночи секса… — Вампира передернуло, на это Нора и рассчитывала, судя по томному вздоху и кокетливому взгляду, который она изобразила весьма умело.

— Смотри, не залети…

— Я предохраняюсь…

— Только предохранители вылетают часто…

— Зато от крови башню не срывает…

— Хватит! — Девушки замерли в похожих стойках — чуть привстав, пригнув голову, только Нора запустила правую ладонь в левый рукав, Ира завела руку за спину. Я потряс отшибленной о тарелку кистью, смахнул осколки в ведро. Окрик, однако, подействовал — обе сели на места, правда чуть сопя и подрагивая.

— Вам вчерашнего мало? Что за натура дурацкая?! — Раздражение, исчезнувшее вечером, вернулось с удвоенной силой. Неприязнь, скопившаяся в них обоих, словно давила на плечи. Я отодвинул табурет и вышел в прихожую, собирая по ходу одежду. Через минуту входная дверь хлопнула за спиной, а первые снежинки приятно укололи щеки. Застегнув молнию на куртке, я сбежал с крыльца к старой «шестерке», на которой следил за жителями района, скользнул в холодный салон.

Глава 43

Под темным небом плескалась по-осеннему чистая вода реки, впитывая в себя холод заодно с редкими снежинками. Я остановил машину на высоком берегу, откуда открывался вид на маленькую пристань и далекие острова. Широкая речная струя перед глазами как олицетворение вечных перемен, притягивала взгляд и успокаивала. Возникавшие там и сям волны тут же опадали, чтобы появиться у другого берега и так до бесконечности. Вода — постоянно меняющаяся и, в тоже время, постоянная, изменчивая и спокойная. С ней принято сравнивать человеческую натуру, которая не стремиться стать личностью, скорее наоборот. Мы часто приводим воду, как пример некой субстанции, подчиняющей и подчиняющейся. Мы говорим «раствориться в толпе», «плыть по течению», забывая о том, какой непредсказуемой, более того, жесткой она может быть.

Я так размечтался, что от стука в стекло со стороны пассажирской двери меня подбросило. Интересно, она что, следила за мной? Я оттянул пуговку замка и махнул рукой. Нора проскользнула на сидении, с легким отвращением разглядывая истертый салон.

— Конспирация… машина не моя — на охоту ездил. Скажи, что мы случайно встретились. — Оборотень подумала.

— Скажу… Я зашла в гости, где мне были не рады, по пути на свою дачу. Но хорошо, что ты оказался здесь, потому что я не успела отдать подарок. Держи с благодарностью от нашей стаи с пожеланием-всего-того-что-сам-себе-желаешь. — С этой скороговоркой она сунула мне коробочку примерно вдвое больше сигаретной пачки. Серый, со стальным отблеском картон поддался, распадаясь на половинки, и я озадаченно посмотрел на предмет, скрывавшийся внутри. От его вида свело скулы.

Оборотни в большей мере тяготеют к природе и всяким экстремальным штучкам. Мне понравилось сравнивать их с топором — действительно, во всех вещах они ценят больше всего надежность. И если выбирают нож, то именно такой, которым и медведя взять, и лося освежевать, и зубочистку подточить можно было, а в драке, если нужно, еще и хвостовиком рукояти недруга приложить. Видимо, для изнеженного вампира Нора выбрала самую изящную, на свой взгляд, модель складника. Черный клинок в четыре дюйма, сложная аббревиатура SERE на нем с намеком на диверсионно-штурмовое использование. Крепкая рукоятка, которая легла в ладонь сразу, напомнила рукопожатие верного спутника.

Сглотнув слюну, я с трудом разжал пальцы, сложил нож, упаковал его обратно и протянул коробочку Норе.

— Извини, у нас так не принято… — Оборотень не шелохнулась.

— А у всех не принято возвращать подарки. На ваши обычаи мне наплевать. Пойдем?

— Куда?

— Раз уж ты оказался рядом, заходи ко мне. — Она вышла из машины, и по крутой тропке побежала к причалу. Я закусил губу. Неудобно получилось, в конце концов, союзник… еще чуток помедлил и толкнул дверцу.

Нора уже копошилась внутри небольшого катера. Подняла голову, скопировала мой приглашающий жест и запустила двигатель.

Только здесь, на открытой воде можно было оценить все величие реки и силу этих, невзрачных на первый взгляд, волн. Катер ощутимо подлетал на гребне каждой, тем более, что о спокойном скольжении по воде не было и речи — оборотень явно нажимала на газ или что там было, изо всех сил. Сбавила ход она лишь ввиду острова, на берегу которого пристроился маленький домик из кругляка. Катер вынесло на песчаный пляж, Нора пробежала по палубе и сбросила на берег веревку. Ее на всякий случай мы примотали к одной из коряг.

В домике обнаружилась одна комната, она же кухня, отделенная от прихожей занавеской. В маленькой кладовой нашелся мешок древесного угля, который тут же пошел в очаг перед домом. Пока пламя разгоралось, на свет из знакомого уже холодильника появились два внушительных куска мяса — каждый по килограмму, не меньше.

— Сможешь испечь? — увидев кивок, Нора отошла на несколько шагов в сторону реки и скинула куртку на землю. Не успел я спросить, в чем дело, за ней последовали сапоги, потом, подпрыгивая на одной ноге, оборотень вылезла из джинс. Без кокетства сдернув на последок свитер, девушка разбежалась и нырнула в воду. Я представил холод, моментально обжегший тело и поежился. Вид головы оборотня, появившейся в десятке метров от берега, чуть успокоил. С мыслью о том, что сумасшествие приходит в разных обличьях, я положил мясо на решетку, установив жаровню над огнем. Нора тем временем быстрым кролем проплыла вдоль берега и исчезла за кустами. Появилась она минут через пять, сухая, правда с чуть влажными волосами. Такой не требовалось полотенце — казалось, снежинки, кружившие в воздухе, тают, не успевая долететь до ее тела. Наглое создание, на котором оставалась лишь символическое белье ниже пояса, улыбалось.

— Хочешь искупнуться?

— Я что, похож на…оборотня?

— Это смотря с какой стороны посмотреть… — руки вылетели из-за спины, окатив ворохом сухих листьев.

— Ах ты… — Нора умудрилась нырнуть в кусты так, что не шелохнулись ветки. Подозревая ловушку, я все же поддался на провокацию. Но где находился оборотень, подсказал инстинкт следопыта, поэтому сбить меня с ног, как было задумано, не удалось. Вместо этого нападавшая шлепнулась на подстилку из листьев. Прыжок оттуда получился великолепным, тем более что увернуться полностью не удалось.

Будь поединок не шуточным, я бы не стал рассчитывать на свою скорую победу. Нора же просто дурачилась, постепенно углубляясь в лес. Этот маневр показался непонятным, пока она, уже не налетела вплотную, уже не нападая. Шумное дыхание и острый запах, вдруг окутавший оборотня, сложно было принять не за зов природы. Вместо поцелуев здесь были осторожные укусы, а объятья походили на попытку удержать сладкую добычу. Оборотень метался на листьях, выгибаясь до предела, так, что казалось, не выдержит позвоночник. Когда объятья ослабли, Нора хищно, хотя и сыто, улыбнулась.

— Вот теперь подарки в комплекте. — Без особой тщательности она поискала остатки гардероба, не нашла, поэтому с удовольствием завернулась в мою куртку.

Полусырое мясо глоталось торопливыми кусками, голод сделал желудок всепереваривающим, а легкая усталость лишь разжигала аппетит. Лишь поставив на огонь вторую порцию, мы заговорили.

— Знаешь, мне приходилось сталкиваться с оборотнями раньше — в голове промелькнула короткая схватка двух хищников, оставив где-то в глубине мысль о том, что сейчас я действовал бы иначе, не полагаясь на силу. — Но то были другие…

— Убивцы-мясники? Нет, дорогой, мы не такие… Оборотня отличает от людей способность менять свой образ… — Как она это сделала, я не успел разглядеть. Но вместо крепкой, нахальной девушки передо мной сидела тихая, хрупкая школьница. Оборотень изменил не только внешность — я мог разглядеть изменившееся астральное тело, даже ментальный шлейф стал другим.

— Вот что имеется в виду… вы, значит, еще и личину меняете… Наверное, среди актеров немало оборотней. — Обратное изменение было столь же быстрым, хотя на этот раз удалось разглядеть перемены — оборотень не менял размеры тела или скелет. Нора влияла на тонкие поля, создавая у собеседника впечатление о своей сущности. Кроме этого, ей удавалось изменять тонус всех мышц, так что силуэт тела зрительно изменялся. Она, скорее всего, могла бы также — разом, состариться или превратиться в существо иного пола.

— Да, у многих из нас актерский талант… Но чаще наших можно встретить не среди богемы, а где-нибудь на заимке. Природа для оборотней значит гораздо больше, чем общество людей.

— Сколько вас?

— Немного… но, наверное, не меньше, чем вас — только живем больше в сельской местности.

Плеск волн постепенно убаюкивал. Мы расположились на туристический ковриках, лицом к реке. Мягкое тепло от очага согревало, съеденное угощение наполнило тело приятной, тяжелой сытостью. Нора покосилась на меня, и решительно нарушила размышления, переползая со своего места. Я проследил, как девушка устраивается рядом на узком коврике. Тренькнувший телефон помешал нам разделить место.

— Ты где? — Наставника я узнал по голосу, хотя он сильно изменился. Это новое «что-то» подбросило меня так, что отвечал я уже стоя на ногах.

— На реке… а…?

— Взрыв в доме Сержа.

— Живой? — Молчание. Щеки разом закололо. — Ира…?

— Пока — да. Приезжай на место.

Короткие гудки отдавались болью в висках. Нора, посмотрев на меня, молча поднялась и быстро сгребла вещи. Не отставала она и на берегу, потащив меня к своей машине. Как и следовало ожидать, оборотень предпочитал угловатую, «армейскую» модель джипа другому автомобилю. Зеленая зверюга взрыла землю колесами и рванула в сторону города. Только тогда девушка вопросительно вскинула голову.

— Наставник звонил. Кажется, началась война. — Нора чуть сбавила скорость.

— Что он сказал дословно? — Я повторил. — Интересное совпадение… Стоило главному вампиру договориться с опричниками, он отошел в мир…

— Стой! — Оборотень не знала всей истории. Договор с опричниками мог раскрыть личину Сержа перед остальными вампирами, и, что вероятно, они узнали о нашем участии в недавней разведывательной операции. То есть, можно было предположить, что некий совет, о котором говорилось однажды, ликвидировал Сержа как предателя, и, вполне вероятно, собирается проделать тоже с остальными заговорщиками. Таких значилось, как минимум, двое…

— Ну? Едем или нет? — Я положил ладонь на руку оборотня, готовую переключить передачу.

— Едем… но в другую сторону. Пока же слушай… — Я быстро рассказал ей о второй жизни Сержа, которая была тайной для вампиров. Нора хмыкнула.

— А вас, как оказывается, легко провести. Или Сергей — велик, как рассказывал отец. — Эта новость была уже не удивительной. Наверное, сознание мое уже перешло некий рубеж, за которым заканчивалось нормальное представление о мире. Теперь любые, даже самые невероятные сведения воспринимались спокойно.

— Ты хочешь сказать, что он еще и…?

— Ага. — Довольная эффектом девушка оглядела меня, потом снова вернулась к созерцанию дороги. Только после ее слов мне стало понятно, как Сержу удавалось столько времени управлять двумя противоборствующими сторонами, да так, что его не могли уличить мастера чтения тонких тел. Магистр второй степени не просто противодействовал вторжению в его мысли. Он менял личности, потому что был оборотнем — вампиры и опричники знали его, но как двух разных людей. Оставалось решить, что это открытие меняет для нас. Но для начала нужно было проверить версию с устранением заговорщиков.

Глава 44

Наставник, вопреки объявленной им же тревоги, находился на месте — в одном из многочисленных офисов бизнес-центра. Меня он там встретить не ожидал, но все равно почти успел выхватить пистолет. Не думая, я сцапал первое, что попалось под руку — это оказалась какая-то вазочка, и метнул в учителя. Это помешало ему выстрелить до тех пор, пока я не приблизился вплотную.

— Вы же вроде бы спасать меня собирались? — «Police» прижимал правую руку наставника в месте с пистолетом к столу, а клинок SERE упирался ему в горло. Стрелять из такого положения было крайне неудобно, поэтому я считал свое положение более подходящим ля беседы.

— У вас крыша съехала… семейка оборотней…

— Эй, ты там поаккуратнее, насчет оборотней! — Нора, вошедшая следом, с интересом наблюдала за нами, время от времени поглядывая в коридор. Но намек о двуличности она не смогла оставить без ответа.

— О звании Сержа среди опричников я узнал пораньше, чем ваш Совет. Новость мне не понравилась, но польза от этого… пересилила соображения долга.

— Молодежь… — Слово прозвучало как упрек. — Это же дело чести. Как ты не поймешь — наши законы едины для всех. Общество вампиров держится на вере, что все свои находятся по эту сторону. Никаких тайн, договоров, двойной жизни. Тот кто приходит к нам, становится нашим, любое отступление равносильно предательству. Да в конце концов, сколько вампиров уничтожили опричники, которыми управлял Серж? Своих, же бил, пусть слабых, бесперспективных, но своих! Кто дал ему право распределять нас на достойных и не очень?

— Судя по вашему приветствию, мы с Ирой попали под раздачу призов заодно, как приближенные? — Я усилил мысленное давление — наставник еще держался, хотя ментальное тело вампира уже замерло.

— Вас посчитали за его боевиков — так и есть ведь? Они… она… — Глаза собеседника остановились, в таком состоянии мне не удалось бы продержать его долго, но нужно было выяснить главное.

— Ира жива? Где ее держат?

— На ферме… — Вампир врал. Его состояние было близко к сомнабулическому, но кусочек сознания еще контролировал речь. Я отнял лезвие от горла и убрал «щупальце», буравящее его третий глаз. И тут же треснул по лбу хвостовиком рукоятки. Подействовало так хорошо, что я начал подумывать о преимуществах снаряжения и методике допроса оборотней. Остатки силы воли ушли на борьбу с внезапной болью, вампир еще немного посопротивлялся, но ниточку контроля над собой он упустил. В чужой памяти промелькнул образ Иры, которую запихивали в машину, улица, подъезд и квартира. Я прекратил созерцание, выхватил пистолет из безвольной руки и двинулся к выходу.

— Ты его так и оставишь?

— Закон един для всех. Он все равно свой — и я его не трону. Поехали за нашим охотником, пока время есть.

Я преувеличил — время наше заканчивалось. Наставник предупредил об опасности, так что во дворе дома нас ожидало два автомобиля с группой захвата. Из салона первой, стоявшей возле подъезда, вышло четверо ребят в звании докторов — охотники редко поднимаются выше. В том, что встречающие были охотниками, сомнений не осталось — они хоть и не слаженно, но все равно сильно выбросили свои астральные щупальца, пытаясь задавить нас сразу. Со спины, из перекрывшей путь к отступлению машины вышло еще четверо — я заподозрил, что все они были в той группе, что однажды пыталась меня задержать. А это давало шанс. Охотники из них были великолепные, но вампиры не умели действовать против собратьев. Рассчитывая на массированное подавление воли, они не подумали о подстраховке в физической стороне. Часть сил они потратили на оборотня и не сразу заметили, что на колени падать мы не собираемся.

Стычка разделилась на несколько этапов. Вначале я стряхнул, словно веревки, «щупальца», одновременно чувствуя уже привычное изменение зрения. Лица противников исчезли, они превратились в одинаковых серых «многоножек», тянущихся в мою сторону. Вот этим-то «ножкам» и не поздоровилось на втором этапе, когда в руках очутились два ножа. Несколько взмахов позволили пробить брешь, потом кто-то на свою беду очутился слишком близко — отяжелевшая рука и теплая волна прокатившейся жизненной энергии показали, что один из охотников напоролся на клинок. Оседающая многоножка окуталась розовым туманом, став похожей на испуганного осьминога, а я прорвался к подъезду.

Норе пришлось туго — два охотника корчились на земле, держась за самые нежные части тела, но и она сама, судя по всему, пропустила несколько ударов. Выдирать союзника из толпы означало попасть под раздачу самому, поэтому я сменил нож в правой руке на пистолет. Два выстрела под ноги отвлекли вампиров. Нора этим воспользовалась, двинув ближайшего к себе противника ногой в корпус, потом схватила его за грудки, и рванув, закрылась им от нападавших.

— Иди за ней! — Нож в руке оборотня усмирил охотника. Нора держала его так, что освободиться без больших потерь вампир не мог. Девушка осторожно сместилась к подъезду, так, чтобы не получить сзади по голове. Я же, отсчитывая пролеты, мчался по лестнице. Не добегая до нужного этажа, остановился. Дверь квартиры под той, где держали Иру, была на диво шаткой. Эту преграду я смел, просочился по коридору, мимо замершей с рукой у лба бабульки — видимо сердечная начала творить крестное знамение, отбросил какого-то нетрезвого типа с дороги, вломился на балкон.

Уроки Ольги — лучшего практика охоты и бегства мне пригодились. Жутковато было становиться на край балкона, спиной чувствуя пустоту, точнее, десять метров воздуха до земли. Ладони скользнули по бетону, я прикинул усилие, простился на всякий случай с миром, и оттолкнулся, скользнув вверх, так, чтобы зацепиться за прутья ограждения балкона выше этажом.

В комнате было пусто. Я раскинул руки в стороны, чувствуя, как наливаются силой пальцы, распираемые бурлящей энергией. В глубине квартиры появилась чья-то фигура, и я, уже не медля, резко хлопнул ладонями, направляя скопившийся сгусток энергии вперед, подобно взрыву. Все стекла превратились в метель из мелких осколков, накрывшую охранника. Под его вопль я ворвался в квартиру.

Второго я встретил уже врукопашную, ввалившись через фрамугу. Парень видимо, неплохо занимался каким-то боевым искусством — четко, но слишком показушно впечатал два удара руками. Они отскочили, как и тогда, во время схватки с опричниками. Ответная атака прошла мимо цели — прыгучий противник успел уйти от выпада. Я чуть пожал плечами, отступил в комнату, прихватив из серванта пузатый фарфоровый чайник. Следующий удар противника я блокировал им. Охранник взвыл, упав на колено. Я отбросил ручку — все, что осталось от посудины, и перешел в нападение. Перешагнув через нокаутированного, осторожно толкнул дверь в маленькую комнату. Злая до чертиков Ира сидела там, закованная в наручники. Девушка, похоже, не пострадала во время утренних событий — во всяком случае, оплеуха ее была вполне ощутимой. Правда, для этого Ире пришлось действовать обеими руками враз — скованные, они двигались одновременно.

— Ты где был?

— Ездил тебе изменять. — Честно признался я, гадая, снимать ли наручники сейчас или подождать, пока напарница переварит новости. Но это ее сейчас не очень волновало.

— Ты знаешь…? — Губы девушки задрожали, поэтому, кивнув, я потащил ее в комнату, прикидывая путь к отступлению. В дверь начали ломиться, Ира вздрогнула.

— Сколько всего охранников? — Я глянул на дверь — пару минут та могла выстоять.

— Четверо. Двое вышли на площадку — видимо в засаду… Что это? — Комната была равномерно засыпана осколками стекла, это зрелище спутницу очень удивило. Я оставил вопрос без комментариев, обшаривая карманы зашевелившихся охранников. Дерево входной двери уже трещало, когда я кинул ключ Ире и выглянул на улицу, где завыли сирены.

Нора еще держала оборону, но пятеро охотников уже взяли ее в кольцо. Я подумал, что в подъехавших автобусах в лучшем случае было половина служителей закона — остальные, учитывая тягу вампиров к маскировке, были наши собратья. Оборотня надо было выручать. Не целясь, я выстрелил в сторону нападавших. Пуля выбила камешек у ног одного из них, Нора мельком глянула наверх, оценивая обстановку, и, когда раздался следующий выстрел, прыгнула вверх, повторяя маршрут «козырек-балкон-балкон». Несмотря на то, что к этому зрелищу я был готов, сноровка союзника меня удивила. Нора словно взбежала на балкон пятого этажа, потратив на это секунд пятнадцать. Мы уже все вместе, успели перелезть на крышу, когда в квартире раздался топот множества ног.

Плоская кровля позволила нам скрыться от нападавших на несколько секунд. Когда первые из них прорвались на крышу, мы успели нырнуть в чердачный люк. Уже очутившись в подъезде, Ира, наконец, оценила личность нашего союзника.

— А она тут что делает? — Я не успел открыть рот, как Нора ощерилась.

— Тебя спасаю, пигалица. — Распахнувшаяся дверь одной из квартир помешала им продолжить разговор, предшествовавший поножовщине. В проеме показалось яростное лицо какой-то бабульки.

— Вы чего паршивцы по лестницам прыгаете а? — Мы молчком двинулись вперед. — Куда в квартиру лезете? А-а-а-а-а, убицы-грабители-сволочи-подонки! — Я не успел разглядеть выражения лица, которое Нора адресовала говорящей сигнализации, но хозяйка квартиры вдруг смирно осела на табуретку в коридорчике. Наши преследователи, между тем, начали обшаривать все подъезды, судя по звуку шагов. Нора перехватила мой взгляд, достала телефон.

— Держи! — Я передал Ире свой «Police» — В крошечной ладошке этот нож походил на складную саблю, но девушка с легкостью пощелкала замком и перехватила его в руке.

Разговор Норы с неизвестным собеседником был долгим. На лестничной клетке уже слышались голоса — преследователи методично беседовали со всеми жильцами. Мы прошествовали на кухню — окно выходило на противоположную от входа в подъезд, сторону. Оставалась мелочь — пролететь пятнадцать метров, и собрать свои кости после этого.

— В летучих мышей мы превращаться не умеем. Если можешь, уходи. — Нора благородства не оценила.

— А хозяйке внушить, что нужно говорить, можешь? Так зачем прыгать. — Не торопись я воспользоваться советом, покраснел бы от досады на собственную тупость.

Когда тренькнул звонок, мы услышали голос хозяйки: «Трое паршивцы, грохот подняли, да как рванули вниз, аж лестница загудела. Летели — только копыта искры высекают… У всех рога, морды черные, хвосты так и стелятся». Ира удивлено покосилась на меня.

— Ничего лучше в голову не пришло, да и времени не было. Она и так считала нас бесовским отродьем, поэтому осталось только чуть подкорректировать воспоминания. Лишь бы ребята гипнотическое воздействие восприняли как придурь собеседника. — Громкий мат и грохот захлопываемой двери нас очень обрадовал.

Глава 45

— Интересно, тут когда бывает вода? Во время дождя? — Я брякнул на пол оцинкованные ведра с плещущейся в них чуть красноватой от ржавчины жидкостью. Нора с видом знатока мелиорации заглянула в один из сосудов, поддела пальцем плававшую куколку бабочки, растерла ее и зачем-то понюхала получившуюся субстанцию.

— Зато можно точно сказать, что здесь нет желающих пожить на халяву… Хотя странно для вампира устраивать схрон в поселке огородников…

— Все равно это ненадолго… пока не найдем способа договориться с Советом. Или пока нас не накроют массированной облавой — возможностей у вампиров хватает.

— Стая нас выручит. — Заявление показалось мне излишне оптимистичным, о чем и следовало сообщить спутнице.

— Хочешь сказать, что ради тебя они пойдут на войну? Я что-то не помню, когда в последний раз вампиры и оборотни бились друг против друга, — Ира, появившаяся в сенях, с ног до головы укутанная в плед, меня опередила.

— В семнадцатом году двадцатого века — ваши тогда много кровушки попили из народа, еле страну не перемололи. — После упоминания о попытке глобальной перестройки мира, Нора сочла дискуссию завершенной. Я мысленно порадовался, что до поножовщины дело опять не дошло, и принялся наполнять чайник принесенной водой, используя вместо фильтра воронку с кусочком марли.

После успешного бегства из квартиры мы двинулись прочь от города. Ира предложила обосноваться на заброшенном с приходом осени, садовом товариществе — несколько сотен похожих друг на друга дачных домика располагались в десятке километров от города. В одном из них Серж еще несколько лет назад оборудовал небольшое убежище. Снаружи оно ничем не отличалось от большинства построек. Однако в свое время под домиком был вырыт внушительный погреб, размерами не уступающий надземному строению. Попасть в него можно было двумя путями — из домика, и стоящего неподалеку сарайчика с садовыми инструментами. Погреб был надежно изолирован от подземных вод, там была утроена хорошая вентиляция, установлен маленький генератор, в домике имелась газовая плита. Судя по датам изготовления на упаковках продуктов, домик посещали регулярно — последний завоз прошел не более чем за полгода до нашего визита. Проблема была с водой — неприкосновенный запас — несколько двадцатилитровых пластмассовых бутылок имелся, но мы решили сберечь ее и пользовались ручным насосом на участке. Но то ли от долгого простоя, толи из-за нашего невезенья, работал он плохо и выплевывал лишь маленькую струйку странного цвета — от зеленого до буро-коричневого.

В первый же день Нора разыскала в убежище спутниковый телефон и долго беседовала с Вожаком Сибирской Стаи. После этого мы устроили небольшой совет.

Маленький вампир, говоря человеческим языком, все еще находилась в шоке от случившегося. Как оказалось, она уехала их дома за несколько минут до взрыва и не знала о случившемся до тех пор, пока к ней в магазине вдруг не подошли четверо охотников во главе с ее наставником, которые и отвезли ее в квартиру. Сложно было понять, что больше потрясло Иру — гибель отца, или новость о том, что глава вампиров работал на три фронта. В душе девушки разлетелись все башенки убеждений, казавшиеся такими прочными, могущество вампиров казалось ей неизмеримым и теперь она, потеряв боевой и охотничий дух, превратилась в оцепеневшее от холода реальности существо.

Мне же пришлось в очередной раз мысленно поблагодарить моего авантюрного и жестокого проводника в мир вампиров — после нашей охоты за руководителем опричников противостоять вдвоем мощной организации не казалось чем-то безнадежным или невероятным. Опасным — да, но не настолько, чтобы отбросить эту затею. Оставалось ответить на один вопрос — какова роль оборотней во всем происходящем? Поступки Сержа, точнее, их результаты пошатнули мои (точнее, не мои, а общевампирские) представления об оборотнях, как яростных, сильных, но безыскусных существах, неспособных плести интриги или хитрить. Происходящие события, в которых мы оказались на передовой, могли быть чередой случайностей. С другой стороны, походило на то, что в надчеловеческом мире готовится большая война. Только вот до сих пор было непонятно, кто пытается столкнуть оборотней опричников и вампиров. Пастухи? — Эта мысль крутилась где-то неподалеку, но никак не обретала форму, которая позволила бы втиснуть ее, как недостающий кирпичик в стенку моей теории. Впрочем, одно средство для этого у меня было.

За ночь на дачный поселок лег снег. Едва вышло солнце, он начал испарятся там, где земля оказалась плотнее — дороги быстро очистились от белого покрова, став лишь чуть влажными. Но снежные колпачки оставались на макушках стеблей сухоцветов, на растущей по обочинам степной траве, перекопанных на зиму грядках. Я шел, стараясь не тревожить первые черточки надвигающейся зимы, туда, где на смену разгороженной природе приходит вольный простор чистой от человека степи.

Небольшой овраг укрыл от свежего ветра, а заодно — от возможных наблюдателей. Под его склоном я устроился на траве, сев в на ноги. Руки — на бедра, ладони — одна на другую, «Горная лавина» — в центре. Я вдохнул, чувствуя лишь влажный от снега воздух. Постепенно к нему прибавился запах подмокшей травы, земли, вбиравшей последнее тепло солнца. Еще вдох — рукоятка ножа начала легонько покалывать ладонь, а тело стало необычайно легким. Степь… дорога… дальше, дальше… — я ищу мысленно двери в мир, где, скорее всего, навсегда осталась моя первая спутница. Образ ее все еще тусклый — словно перед мысленным взором у меня матовое стекло. Я тянусь к ней, словно забираясь под небо по тонкой веревке, только выскальзывает она не из рук — из сознания. Еще чуть-чуть — и меня словно вытягивают за шиворот наверх.

— Быстро ты вспомнил, я и не думала… — Она изменилась — совсем чуть-чуть. Кажется, на смену бесшабашной ярости и задору пришла спокойная уверенность. Наверное, так взрослеют вампиры-охотники? Или, может быть, люди тоже?

— Мне нужна помощь — я не рассказываю ей, просто даю возможность увидеть все, что произошло за последние дни.

— В человеческой шкуре ты был скромнее… а тут уже гаремом обзавелся?

— Это все, что тебя интересует?

— Честно? Да. Остальное я уже знаю. Серж теперь здесь, с нами, точнее, с ними — я ведь в отличие от них, могу находиться в любом мире.

— Как ты думаешь, будет война? — Ольга, кажется, улыбается мне.

— А разве она заканчивалась когда-то? Тебя ведь, на самом деле волнует, не перемелют ли тебя наступающие армии, коль скоро у тебя нет своей, так? Но отвечаю на твой вопрос — да, теперь в бою будут участвовать и вампиры и оборотни и опричники. Разница в том, что теперь у каждого — два противника. Поэтому неизвестно, кто победит — скорее всего, это будет тянуться десятилетиями. Но не это тебя волнует, так?

— Я что, попал к психоаналитику? — Чувствуя, что сейчас она скажет то, что знаю пока только я, все же решаюсь сохранить связь.

— Став вампиром, ты начал ценить ту ерунду, над которой смеялся, будучи человеком. Достаток, стабильность, почет, уважение — не от них ли ты отказался, став охотником? Ты был бойцом, до тех пор, пока не начал думать о богатой жизни по соседству с Сержем. Покоя захотел, так?

— Разве это плохо?

— В желаниях нет ничего плохого, плохо, когда они сбываются… Ты стал уязвим в тот момент, когда привязался не к существам, а к благам, которые они сулят.

— Тогда я, кажется, понимаю, что нужно сделать. — И вот уже передо мной снова заснеженная степь, освещенная утренним солнцем.

Мои спутницы даже не подрались за те полчаса, что оставались одни — признак прогресса. Оставалось надеяться, что они не успели сговориться настолько, что будут колотить меня вместе, когда услышат план действий.

— Отец звонил — обещал, что машина будет ждать к вечеру, на трассе.

— Так даже лучше… Нора, тебе придется ехать одной. — Оборотень встрепенулась.

— Это почему? Ты же…? Тебе обещали защиту!

— Знаешь поговорку про дороги, которых у волка — сто, в отличие от охотника? Вдвоем нам проще скрываться, а если мы поедем, то вам будет сложнее… — Я не знал, насколько весомо слово Норы в Стае, и проверять ее таким образом не хотел. Могло оказаться, что какой ни будь их волчий Совет порешит выдать опасных чужаков опричникам — и сдадут за милую душу, несмотря на обещания дочки Вожака. Но говорить об этом я не стал — и так было заметно, как обидел единственного союзника. Сказал только, что уйдем отсюда через пару дней и двинем подальше от родного города.

В убежище нашлась пара неплохих рюкзаков. Я сложил туда продукты, пару пледов, потом открыл стальной шкаф углу подвала и высыпал в багаж почти все боеприпасы. Серж позаботился об артиллерии — в нашем распоряжении оказались пара гладкоствольных карабинов «Сайга», две сотни патронов к ним, знакомый пистолет-пулемет ПП-93, пара небольших револьверов под такой же патрон — тоже одна из разработок отечественных оружейников. С одеждой оказалось сложнее. Для меня нашлась утепленная куртка с капюшоном — на ней даже сохранился ярлык с ценником, а вот для ириного роста в гардеробе вещей было маловато. Между тем, именно ей было необходимо переодеться — городской костюм мало подходил для похода через степь. Поэтому до вечера пришлось подворачивать, подшивать и подгонять все, что попалось под руку.

Перед уходом Нора задержалась на пороге, словно ожидая, что мы передумаем. Не дождавшись оклика, вернулась, осторожно подошла ко мне, коснувшись щеки, прошептала «Удачи». И вылетела на улицу. Я подождал минут пятнадцать, потом кивнул Ире.

— Пойдем. — Маленький вампир подпрыгнула на раскладном стуле.

— Куда?

— Куда обещали — прочь отсюда. Об этом убежище теперь знают за его пределами… а мы не можем рисковать.

— Я думала… — Она споткнулась и порозовела. — Что Нора тебе нравится. — Закончив фразу, девушка прикусила нижнюю губу. Ее ноздри чуть раздулись, взгляд, наконец-то утратил безвольность.

— Нравится, потому что собирается быстро и рассуждает мало. — Оплеуха прогнала начинающееся веселье. Ира, все еще сопя, натянула на себя приготовленную одежду. Слишком длинные рукава куртки полностью скрыли руки, но я посчитал, что так даже лучше — будет теплее.

— Куда идем?

— Через степь, на станцию. В тридцати километрах отсюда, если идти наискосок, останавливается электричка. Времени у нас — около двадцати часов, так что успеем, — я закинул на одно плечо рюкзак, на другое — чехол с ружьем.

— И все это пешком…? — спутница застонала.

Глава 46

Состояние беглеца очень привязчиво — стоит лишь раз отступить, и ты понимаешь, как это просто. Мы шли пешком, меняли электрички, ловили попутные машины, хотя, по сути, крутились на одном месте. Зима застала нас в маленьком домике небольшого городка на берегу реки. Тогда мне казалось, что уже нельзя, как уже было, превратиться в независимого охотника, который одним ударом пытается решить проблемы всего рода.

Прошел один день тихой жизни, неделя, месяц… а потом в местной газете промелькнуло сообщение о странных нападениях собак на людей. В оставленном нами городе насчитывалось трое погибших при непонятных обстоятельствах — тела находили утром, изодранными в клочки. Участились и случаи гибели людей, перестрелки, драки в кафе, ресторанах. Война между тайными кланами приобрела вполне явный характер, но, учитывая способности вампиров и оборотней, казалась пока лишь простой разведкой боем.

Предчувствие большой угрозы пришло, как ранее, во время нашей поездки к гнезду пастухов, внезапно и уже не оставляло меня. Тяжелые сны приносили с собой неясные картины степей, яростных схваток людей и вампиров, оборотней и непонятных существ. В последнее утро спокойной зимней жизни я проснулся от знакомого уже ощущения пристального взгляда.

Непрошенный гость увернулся от брошенного одеяла, но прежде чем я нашел что-нибудь тяжелее, Ольга весьма умело высказала свое мнение о людях, которых сложно разбудить и еще сложнее увидеть в здравом рассудке.

— Извини, я никак не думал что ты…

— … Жива по настоящему? — не буду тебя обнадеживать, говоря, что в этом мире я ненадолго. Или что пришла просто потому, что хочу узнать, как твои дела.

— Отправляемся на поиски приключений? — Охотница довольно заулыбалась, отступила к столу и уселась с видом ожидающего заказ клиента.

— После завтрака обещаю все рассказать… Привет, Ира. — Маленький вампир вдруг съежилась и потухла, словно шаловливый ученик перед заслуженным учителем. Она молча кивнула и просочилась из комнаты.

— В ваших краях все с ума посходили — вампиры считают, что оборотни собирались их извести, почему и подослали шпиона. Теперь они пытаются их выжить. Опричники мстят за своего епископа и тем и другим. А тем временем в городе скапливаются некие силы…

— Пастухи? — Ольга поперхнулась тостом, который с трепетом намазала всем, что попалось под руку.

— Придумал же название… им до отары дела нет, по правде говоря. Знаешь, в чем отличие ИХ от нас? Оборотни и вампиры вышли так сказать из людей. Они отличаются от них, это так, но те, кого ты называешь пастухами, ведут свой род от более древних существ. У них — своя философия, система ценностей, понятие красоты, религия, метаболизм в конце концов — например, им не нужна физическая пища. До некоторых пор это всех устраивала, но теперь пастухи пытаются полностью контролировать мир… точнее, то его кусочек, в котором бурлит недовольство среди трех сил.

— Что мы можем сделать? — я уже не сомневался, что Ольга втягивает меня в очередную авантюру.

— Все просто — у пастухов есть мощный союзник здесь. Заодно он является их проводником в нашем мире. Нужно найти его и уничтожить.

— Тебе-то это зачем? — Ольга недовольно хлопнула рукой по столу.

— А ты думаешь, сторожить души вампиров — приятное занятие? Я хочу вернуться сюда, жить в мире, где выросла, пусть даже он меня не принимает… но для этого нужно сделать в нем уборку. Так ты идешь?

— Ты же знаешь… но только потом я вернусь сюда. — Краем глаза я заметил, как встрепенулась Ира и подумал, что иногда обещания оживляют тех, кто рядом, даже когда даются ради утешения.

— Как мы найдем проводника? По запаху? — Ольга улыбнулась.

— Нет, Следопыт, тебе будет достаточно внимательно к нему присмотреться… Правда, Ира? — скулы свело непонятной горечью, когда до меня дошел смысл этих слов. Непонятная смесь обиды и разочарования пришла ему навстречу, когда дернувшаяся аура девушки вдруг начала переливаться красивыми, яркими но такими чуждыми цветами. Сразу вспомнились быстрые и сильные движения туманных существ в храме и на развалинах монастыря.

— Правда… это было со мной всегда. Раньше пастуха удавалось сдерживать… только в последний год он начал вырываться — это даже нравилось мне, потому что тогда становилось легче охотиться. Но потом я стала бояться новых возможностей, особенно когда увидела, как сами собой строятся астральные нити, уходящие в никуда, как по ним просачиваются кусочки дымки и расползаются вокруг меня… — лицо девушки дернулось, словно некая сила сжала ее. Потом нас отбросило в сторону.

Стол разлетелся в щепки. Когда обломки перестали барабанить по стенам, я поднял голову. Ира исчезла. Вместо нее посередине комнаты стояла знакомая радужная фигура с десятком тонких хлыстов. Вот один из них вылетел в перед, мне удалось отклониться. Следующий выпад был встречен клинком и кусочек хлыста, сморщившись, отскочил, и упал на пол. Еще несколько ударов прошли впустую, также как и наши с Ольгой выпады. Но вот напарница не рассчитала скорость — легкое движение и Ольга, с криком отсекает хлыст, оплетающий торс и сама оседает на пол.

Пастух двинулся вперед, но на секунду задержался, задрожал… и в центре его выросла яркая точка. Словно трещины на стекле, во все стороны от нее пролетели молнии, и существо разом поблекло. Тусклая оболочка упала, подобно сброшенному с плеч плащу, и на этом месте осталась Ира, державшая в руке нож. Слева на футболке у девушки расплывалось темное пятно.

— Прости, надо было тебе рассказать… — она упала бы, где стояла, но мне удалось поймать ее до того, как ноги отказали.

— Зачем ты…?

— Ты же знаешь, иначе бы не получилось… я ничего не могла сделать, чтобы помочь вам… — Слова вылетали хрупкими кусочками шепота и замирали, едва сорвавшись с губ.

— Молчи, молчи… — Я нашарил телефон, набрал номер скорой и, не отпуская девушку, сел на диван в углу. Ира спокойно лежала у меня на руках, и тихо улыбалась.

— Ты ведь осторожничал, даже когда узнал… я ведь видела, что так ты не справишься… я же хороший охотник… Надо было нападать, а ты стоял на месте… так не побеждают… Отпусти меня…

— Еще чего! — я, наконец, нашел акупунктурные точки. Несколько манипуляций — чуть прибавить энергии в одном месте, уменьшить в другом и можно ослабить кровотечение.

— Спасибо… ты — хороший… — теплая и влажная ладонь девушки касается щеки, пальцы робко дотрагиваются до губ.

— Сейчас станет легче… Ира! — маленькое тело начало наливаться неживой тяжестью, отдаляясь от этого мира. Комната дрогнула, ее стены начали размываться.

— Хочешь проводить меня? — ее голос звучит рядом, хотя губы не двигаются, лишь тонкая струйка крови стекает с уголка рта на подбородок и теряется в воротнике…

— Тебе не обязательно уходить… нет, пусть это место называется не рай и не ад, пусть последний приют, я был там — это серая безнадежность, самая скучная человеческая жизнь во сто крат ярче вечности. Это не для тебя, радостное и теплое существо, покой — не для весеннего ручейка, пробивающего себе дорогу сквозь лед… останься. — Приступ влажного кашля сотрясает девушку, она со свистом втягивает воздух и шумно освобождает легкие от сгустков крови. С каждым вдохом возвращается румянец на щеки, каждый выдох дается ей все легче, с жизнью приходит боль в ране, Ира чуть слышно вскрикивает, но теперь она улыбается даже этому чувству.

Только тогда я вспоминаю, что Ольге тоже пришлось принять удар астрального хлыста — и очень сильный, судя по тому, как скрутило охотницу. Но моя помощь уже не понадобилась — со сдавленной руганью Страж уже поднимается с пола. Непонятная усталость накатывается внезапно — с такой же силой оживают мои спутницы. Я закрываю глаза на пару минут, чтобы очнуться от резкого удара по лицу.

— Обморок тебе не идет, Следопыт. — Ольга, как обычно, не стеснялась в выборе средств. Ей явно не терпелось обсудить что-то, и дожидаться самостоятельного моего пробуждения ей было не с руки.

— Спасибо за комплимент. — Стены вращались перед глазами, я с трудом поднял руку, чтобы вытереть мокрый лоб. — Что-то мне нехорошо…

— Ну знаешь ли, реанимация еще никому на пользу не пошла. Однако тебя можно поздравить — мы без потерь одолели главного противника. Ира уже спит, как два сурка, когда проснется, даже шрама не груди не останется. А вот тебе стоит подзарядиться… — Шершавый пластик сам устаивается в ладони, я чувствую уже привычное тепло, и мир перед глазами становится более похожим на реальность.

— Я так понимаю, что так просто все наши проблемы не решатся. Рассказывай, что еще у тебя в запасе.

— Да так ерунда осталась. Первая — тебе следует заявить свои права на трон вампиров этого региона. Ну а после этого… если «после», конечно для тебя будет, мы заключим мир с оборотнями и порвем, наконец, опричников. — Молчание бывает разным, в том числе — громким. Видимо, крик мой оказался слишком силен — Ольга посмотрела на меня и покачала головой.

— Ну это в общий чертах… знаю, ты жалеешь о том, что связался со мной, но раз уж мы действуем заодно, зачем останавливаться на полпути.

— Нет, не жалею — я ведь точно знал, что скучно с тобою не будет. Ты знаешь, кто сейчас замещает Сержа?

— Скорее всего, Совет еще не назначил преемника, поэтому тебе нужно попасть на его заседание. Я знаю, где это будет происходить, так что…

— Неужто Серж сам рассказал? — От ее взгляда остатки иронии улетучились. Ольга разом подтянулась, словно став старше и солиднее. Дурашливый взгляд уступил место ледяной пустыне, переливавшейся в глазах.

— Именно так. И действую я по его просьбе.

Глава 47

Вампирам свойственна скрытность — это я усвоил очень хорошо. Но им также был известен один из главных принципов конспирации — проще всего спрятать что-либо, оставив это на виду. Вот и заседание Совета проходило не в подвале заброшенного дома в полночь полнолуния, а в конференц-зале одной из гостиниц. Маскировка была идеальной — арендовали помещение лишь утром, абсолютно посторонние люди, а участников совещания оповестили о месте сбора за шесть часов до событий.

Безопасность — точнее, «живую изгородь» обеспечивали сотрудники одного из ЧОПов, которые даже не знали, что проходит в гостинице — совещание, банкет или бандитская стрелка. Второе кольцо охраны обеспечивала смешанная бригада из людей, состоявших на службе у вампиров — они контролировали холл, коридор и двери конференц-зала. Их действиями руководил целый штаб, располагавшийся в номере на втором этаже — как раз над входом. Там сидели два следопыта-доктора, мысленно сканировавших местность и пара наставников, наблюдавших за расположением охранников и ситуацией на местности с помощью компьютеров. Третий и последний рубеж охраны обеспечивали приближенные из числа вампиров — для случайного наблюдателя из персонала гостиницы они играли роль приглашенных официантов и журналистов.

На заседание Совета пришло шесть магистров второй степени — на этот раз кресло во главе стола пустовало. Кроме них, среди присутствующих были два претендента на место в Совете и три наблюдателя из соседних регионов. Пока вся эта толпа совсем по-людски гудела, обсуждая предстоящее мероприятие и последние «сводки с фронта». Минувшая ночь стала последней для одного из охотников — шедший со своим напарником по следу добычи, он был встречен десятком опричников в одном из городских дворов. Следопыт почуял противников слишком поздно, им пришлось прорываться с боем, но число решило схватку.

Мы прошли в зал, стараясь пока не привлекать внимания. Для меня так и осталось загадкой, как удалось Ольге заранее вычислить место сбора вампиров. Я мог бы найти скопление такого количества соплеменников, но тогда бы мы точно опоздали к началу заседания Совета. А так — поселились в гостинице с утра, спустились пораньше и заняли наблюдательный пост в баре. Как только начали прибывать гости, воспользовались суетой и последовали за делегатом из краевого центра — его сопровождающий легко вычислил нас как вампиров, но, естественно, принял за полноправных участников совещания.

Постепенно шум стих. Слово взял наш старый знакомый магистр — я уже не раз встречался с ним, и это заканчивалось встряской содержимого моего сознания.

— Смутный период истории вампиров требует от нас преодолеть… горе от случившегося и назначить главу Совета. Необходимо принять срочные решения по противодействию врагам, а поэтому предлагаю начать заседания с выборов. У нас есть две кандидатуры…

— Три! — Куда больше названного количества глаз устремляется в нашу сторону. Я стараюсь закутаться мысленно в свое эфирное тело, чтобы не догадались они, чего стоит так вот просто выкрикнуть — и заявить о своих правах. Пока отлетают стулья, думают магистры, что делать с дерзким практикантом и ошалело разглядывают меня гости, прохожу вперед, к длинному столу. — Требую рассмотрения моей кандидатуры по праву наследования.

— Это не…возможно. — Магистр знает лучше меня, что это не просто возможно, это необходимо по законам, нарушить которые до сих пор смог только один из членов общины — и то, потому что не был вампиром. Но он знает больше, чем многие из собравшихся — и то, кем был Серж и, возможно, имена тех, кто погубил его. Но права наследников никто не отменял, ведь для вампиров не имеет значения формальный брак — куда более важно то самое совпадение ауры двоих, о котором говорил мой наставник еще в начале осени. Пока я шел через зал, он успел подумать о том, что стоит приказать схватить меня как сообщника — но тогда пришлось бы объявить о предательства Сержа — а это та тайна, которую очень уж не хочется выносить за пределы Совета. Потом почти решил объявить меня самозванцем — но быстро понял, как легко мне доказать свою правоту и в какую лужу сядет тогда он. Магистр ждет, тихо сочась ненавистью. Несмотря на то, что его планы так легко отозвались у меня в голове, мне сложно ненавидеть его. Теперь, стоя перед Советом, я вижу его честность — каковы бы ни были его поступки, он неукоснительно следовал законам своего общества. Случился сбой, он, в меру сил постарался уладить дело — вот и все. Вампир остался честен — пусть перед собой, он понимал, на чем основано его общество и еще — искренне старался сделать так, чтобы оно не просто существовало, но и продолжало процветать.

Он уже не будет мне препятствовать — хотел, сгоряча, но память уже услужливо перебрала все возможные причины для отказа и ответы на них. Право наследства, увы, сильнее стажа или ранга. Голосование будет отменено, если только я этого попрошу — Совет мог бы отказать ранее мне, сославшись на отсутствие подготовки, но собравшиеся здесь вампиры видят количество собранных жизней не хуже, чем летчики второй мировой — звезды на фюзеляже истребителя. Мгновение — и вскочившие от неожиданности гости расступаются, давая проход к месту во главе стола.

— Закон священен — ты не отказываешься от своего права? — Ответ Совету известен, но ритуальные слова должны быть произнесены.

— Именем основателей, ставя заслуги Первого, заявляю о праве наследства. — Слышу я свой голос и с запозданием вспоминаю, что именно такие — ритуальные слова и должен был говорить претендент.

— Я, член Совета, магистр второй степени, следопыт Яков, подтверждаю твое право… — Удивительно, в его словах нет сожаления, он искренне готов принять того, кого некогда считал чужаком. Вслед за этим я слышу голос второго магистра, третьего… — Я, член Совета… подтверждаю… магистр… охотник… лекарь… посредник… наставник…

Решение принято. Так просто и быстро — несмотря на все заверения Ольги, я не был уверен в успехе этого предприятия. Но стул уже придвинут, рука сама — словно этому учили, толкает лезвие ножа.

— Сталь — плоть от плоти хищника, я — часть плоти Совета. Сталь вопрошает, сталь решает… — Тишина — самый лучший ответ. Никто не стал оспаривать моего права, чему я мысленно порадовался — даже не зная толком истории, несложно было догадаться, как именно «сталь решает» особо сложные вопросы.

— Первая часть заседания окончена. — Обведя взглядом собравшихся, магистр продолжил. — Осталось решить, как мы поступим с оборотнями — мира между нами не было никогда, но последние действия говорят о том, что волки решились на открытое противостояние.

— Предлагаю себя в качестве посла. Если Совет позволит, я смогу договориться с ними. — Магистр кивнул.

— Мы можем узнать, на что Советник рассчитывает?

— На долг крови. Я поменяю его на мир. — По рядам вампиров пролетело оживление — они явно успокоились.

— Второе, и что больше беспокоит — активность существ, названных как «пастухи» в одном из районов… Слайды пожалуйста… — Магистр бегло обрисовал ситуацию в селе, столкновение у руин, потом дал короткую справку по противнику.

Существа называемые «пастухи», а также «кнутовники», «собиратели» во многом сходны с вампирами, но по ряду показателей значительно превосходят нас. Есть несколько версий их происхождения, в том числе и нечеловеческая природа. По другой — это своеобразные вампиры для вампиров или существа, стоящие над нами в так называемой пищевой пирамиде. Общим для всех теорий является одно — «пастухи» не являются сами по себе, для их существования необходимо физическое тело, которое они выбирают для воплощения. Наблюдатели описывают эти случаи как своеобразную одержимость но замечено, что «пастух» достаточно уязвим в любом воплощении и быстро покидает раненого носителя. Вторжение же происходит при сочетании нескольких факторов. Главным из них является сильное ослабление общей энергетической защиты организма из-за стресса или переживаний. Цели «пастухов» нам неизвестны, однако их существование несет угрозу любой жизни. — Экран погас, магистр помолчал, ожидая вопросов. Их было много — но вот ответов не находилось.

Открытая часть заседания Совета закончилась, о закрытой никто не подозревал. Я некоторое время наблюдал, как отъезжают от остановки мотоциклы авангарда, за ними автомобили с гостями, потом повернулся к собеседникам.

— Зал слишком велик для семерых. Предлагаю поговорить в номере. — Они вздрогнули, догадываясь, о чем я собираюсь спросить.

— Мы очень хотели бы знать, кто убил Сержа… — Заговорил один из магистров, едва была закрыта дверь.

— Опричники зачищают следы. — Все шестеро резко развернулись в сторону Ольги, которая вышла из маленькой спальни и теперь расположилась в кресле гостиной. — Здесь как раз все просто, — продолжила она, — Но вот разобраться в этом затруднительно для тех, кто находится рядом со взрывом.

— Как ты попала сюда, Первая? — Вампиры были удивлены ее появлением — в зале охотнице каким-то образом удалось остаться неузнанной, так что члены Совета считали, что увидели ее только сейчас.

— Она пришла со мной, магистр… как сопровождающий. И, к счастью, сняла главный вопрос — я опасался, что Совет знает больше. Но я буду рад, если господа расскажут о менее важных проблемах. — Несколько часов мы провели в неудобном номере, обсуждая финансовые вопросы и пути их решения, новые объекты для охоты и прочую мелочь, которая, как я думал ранее, не входит в обязанности Совета.

— Неужели так просто приходят во власть? — Ольга помолчала, глядя в зимнее, колко-ледяное небо, усыпанное звездами. Мы шли вдвоем, по пустой улице, шли, не особо задумываясь о направлении. Просто хотелось оказаться на воздухе после долгих и нудных бесед. Цифры еще кружились в голове, на смену им приходил ворох наставлений и заметок — сделать одно, позвонить кому-то, отдать распоряжение третьему… Мне казалось, что вернулись времена человеческого существования, всей этой бесконечной суеты, которая так меня раздражала.

— Во власть не приходят, ее берут. Ты вот взял, а остальные собравшиеся не решились — а ведь могли остановить, не нарушая обычаи.

— «Сталь вопрошает» — ты это имеешь в виду? Почему ты не рассказала мне о ритуальном поединке?

— Я думала, ты сам догадаешься, когда услышишь эту фразу. Ну если ты не понял сразу — даже лучше, ведь не пришлось колебаться.

— А сейчас нас бить будут… — Шесть массивных фигур, следовавших за нами по тротуару, все приближались. Сомнений в их намерениях почему-то не было. Я с сожалением вспомнил манеру Сержа передвигаться — с эскортом и подстраховкой но память вовремя подсказала, что это не спасло тестя.

— Нет, сейчас мы разминаться будем… — Ольга чуть улыбнулась. — Мне всегда казалось, что один напарник лучше толпы телохранителей. Проверим?

— А я-то думал, что охотник в тебе ушел на пенсию, уступив место политику. — Мы свернули в проулок, одновременно щелкая замками ножей. Топот участился — преследователи попались на уловку, рассчитывая настигнуть цель, пока она не оказалась в безопасности. Они слегка удивились, не увидев нас впереди — редкие фонари помогли нам затаиться в тени на секунду — до тех пор, пока последние два из преследователей не миновали засады. Да, нападать со спины нечестно, но вшестером охотится за двоими тоже — не самый благородный поступок. — Подумалось это уже после того, как количество противников уменьшилось на треть. Оставшиеся, с блестящими на пальцах кастетами, ринулись в атаку. Готовили этих бойцов на удивление хорошо — это я понял, несмотря на боевой дурман в голове. Казалось, что нам противостоял какой-то элитный отряд опричников. Они умело двигались вперед, осыпая ударами так, чтобы у нас не оставалось шанса пойти в контратаку. Группа действовала слаженно — и, если бы не наша уловка, шансов было бы мало. Мы, впрочем, тоже не впервой стояли рядом. Ольга поняла, что от нее требуется, когда я перекинул нож в левую руку — и ринулась в атаку, давая мне полсекунды на то, чтобы расстегнуть кобуру.

Выстрелил я, почти не целясь, пустив все четыре картечных заряда из «осы» веером. Грохот крупнокалиберных патронов должен был перебудить весь квартал, поэтому мы рванули прочь, не разбираясь в состоянии наших противников. Судя по тому, что больше никто нас не преследовал, маневр оказался успешным. Только когда спутница споткнулась, мы остановились.

— Что, задели? — Ольга потерла ребра.

— Пару раз… А они хороши…были. — Больше о случайном нападении мы не говорили. Хотя появление столь хороших противников нас насторожило — настолько, что в гостиницу мы решили не возвращаться.

Глава 48

Вспомнив о наглости и счастье, которое она приносит, мы сменили место дислокации, остановившись в моей старой квартире. Некоторое время я обходил единственную комнату, стирая пыль с вещей. Забытый компьютер, стол с завалами бумаг походили на чулан из детства — нечто столь же далекое, сколько и дорогое, как воспоминания о прошлой жизни.

— Что, ностальгия в печень отдает? — Ольга стояла в коридоре, наблюдая за моими виражами.

— Нет, ничего похожего… — Я и сам удивился тому, что воспоминания словно пролетали над головой, не затрагивая сердца. — Ужинать будем?

— Скорее уже пора завтракать. А у нас две нерешенных проблемы — злобные оборотни и умелые опричники. Какую начнем решать первой? — Не отвечая, я вытащил телефон.

— Живой!? — Ответивший после долгих гудков голос был сонным и хриплым, хотя это не могло скрыть откровенной радости Норы.

— Более чем. Я уполномочен вести переговоры с Дмитрием. Жду вас завтра, там, где очень хорошо уединиться. — Она не сомневалась.

— Мы будем.

— Тебе придется сменить гардероб — у нас намечается выход на природу. — Ольга пожала плечами, оглядывая себя — короткое пальто, сапожки из замши, брюки. Не найдя, к чему придраться, недовольно проворчала что-то о советниках, которые будучи едва назначенными, норовят критиковать всех подряд.

Утро мы встретили на заснеженном причале. Стоянка катеров была пустой — хотя в этом месте река замерзала лишь в большие морозы, хозяева предпочитали держать свои плавсредства в относительном комфорте сухого дока. Но несколько суденышек все же покачивалось у причала — среди них я узнал и тот катер, на котором плавал однажды.

Знакомый угловатый джип, невидимый за стеной кустарника, скрипнул тормозами. Из него, судя по легкому шороху снега, вышли трое. Один остался у машины, остальные осторожно приблизились. Мы наблюдали, как оборотни делают полукруг, становясь по ветру, и только после этого направляются к нам. На половине дороги один из них перешел на бег — я вовремя уперся, отставив ногу так, чтобы прыгнувшая Нора не сбила на землю. Я видел, на что способны оборотни, но сила, с которой она обхватила меня, больше подходила для попытки задушить.

— Жив, зараза! — девушка дрожала и не разжимала рук. — Когда начали валить всех и вся без разбора, я думала — все, отбегался кровопивец… — Я осторожно погладил пепельные волосы. Оборотень замер на полуслове, вливаясь в ладонь, следуя за прикосновением.

— Спасибо… ой! — Нора, изловчившись, очень чувствительно прихватила меня за ухо. Придержав дурачащегося волчонка, мне удалось, наконец, поздороваться с Дмитрием. Вожак Сибирской Стаи не изменился за ту пару месяцев, что прошла со времени нашего знакомства. Он выслушал короткий рассказ о гибели Сержа и моем назначении в Совет, слегка кивая головой в наиболее важных местах рассказа. Нора тем временем обследовала катер и вернулась, натурально ощерившись. В литературном изложении ее речь была очень содержательной — упомянув вкратце, как она не любит и не уважает некоторых людей ввиду наличия в них множества физический, психических, моральных и умственных недостатков, оборотень сообщила, что над судном кое-кто поработал с тем, чтобы не дать ему однажды вернуться в гавань.

— Бензин слит, от двигателя идет запал к шашке, — Нора показала маленький брусок. — расчет такой — чтобы отплыли подальше и тогда уже проделать дыру в борту. Но монтировали пару дней назад, что утешает.

— Значит, охотились на вас… Ну что же — я давно мечтал побывать на оленьей ферме. Вы нас не пригласите?

Как и следовало ожидать, ферма сильно отличалась от привычных многим сельских построек. По сути, это был участок леса, огороженный сеткой-рабицей. Судя по тому, как оживились оборотни в ответ на мой вопрос о браконьерах, любители дармовой оленины встречались. Были они в этих краях редкой, но очень желанной добычей. Как именно поступают с ними хозяева, так и осталось загадкой — Нора, покосившись на несколько столбов забора, отметила лишь, что «пока никто на обращение не жаловался». Обглоданных черепов там не наблюдалось — но вот украшения на воротах меня заинтересовали. Деревяшки, болтавшиеся то тут, то там, очень походили на ружейные приклады. Куда оборотни девают стволы, я спрашивать не стал — фантазия у них была богатой. Оставалось надеяться, что из сострадания они хотя бы спиливали мушки.

Все основные хозяйственные постройки на ферме состояли из амбара с кормом, большого хозблока, объединявшего кухню, холодильное помещение, склады, трех жилых домиков и маленького вагончика со спутниковой тарелкой на крыше. Из беглых пояснений Норы я понял, что длина забора составляет несколько километров и кое-где он отсутствует — с одной стороны территория прилегает к реке, с другой — к небольшой скале, которая служит как бы каменной стеной. За хозяйством постоянно следят три сторожа, но, кроме них, на ферме очень часто гостят «волчата» с воспитателями и просто члены Стаи, которые хотят отдохнуть.

Вот и на этот раз свободных домиков не оказалось. Но резвившиеся рядом с постройками «вулфскауты», как назвала их Ольга, по одному слову воспитателя, притащили со склада зимнюю палатку, печку и уже через двадцать минут мы могли расположиться в относительном тепле и комфорте. «Волчата» — пятеро подростков от двенадцати до четырнадцать лет, работали быстро и слаженно. Управившись с хозяйством, они рванулись в лес, вслед за воспитателем.

— Уж не на охоту ли? — Обратился я к спутнице, которая с радостью посмотрела им в след.

— Ага, если получится, к ужину будет свеженина. — Нора была готова облизнуться.

— Они всегда так легко одеты? — На подростках был лишь летний хлопчатобумажный камуфляж, но румяные «волчата», казалось, нисколько не страдали от холода.

— Почти всегда — если предстоит охота. Там они мерзнуть не будут, не волнуйся. После загона бывает, приходится рубашку отжимать — олени, они бегают быстро.

— Что могут предложить нам вампиры? — Голос Дмитрия вернул на землю. Мы прошли к палатке и уселись за раскладной столик, который был водружен подле нее. Я помедлил некоторое время, обдумывая перспективы союза.

— Хорошим вариантом члены Совета считают пакт о ненападении и невмешательстве. То есть, абсолютный нейтралитет. Но мне кажется, что мы могли бы помочь друг другу. Здесь множество вариантов, начиная от коммерческих сделок — например, мы могли бы брать на реализацию продукцию вашей фермы и заканчивая… боевым союзом. — Дмитрий на некоторое время прикрыл глаза, словно задремав. Но я видел, как сильно вспыхнул, а потом растекся его ментальный шлейф — вожак не думал о нейтралитете, он искал выгоду от союза.

— Думаю, наши экономисты смогут лучше просчитать эффект от сотрудничества фирм. Нам же стоит обсудить еще один момент — вы ведь хотите уничтожить опричников? Нам они тоже неприятны, но…

— Речь не идет об уничтожении. В последнее время мы заметили массированное наступление — за пару месяцев погибло пять вампиров. Это очень, очень много, учитывая сколько нас всего. Поэтому сейчас главное — уберечь оставшихся. Но думаю, что нам важно уменьшить количество покушений — как правило, на одну правильную атаку опричников, приходится две-три ложных, то есть, гибнут обычные люди. Это повышает внимание правоохранительных органов к региону, что затрудняет наши действия. — Нора, откровенно зевнув, встала из-за стола и направилась в сторону леса. Дмитрий же, выслушав тираду, почеркал что-то в блокноте, и лишь после этого задал вопрос.

— Вы хотите создать сводный отряд — такие «силы сдерживания»? — Я кивнул. — Договорились… но Вам, наверняка потребуется согласие Совета. А что касается делового сотрудничества — мы принимает предложение. — Вдали послышался вой. Дмитрий некоторое время прислушивался, потом кивнул в сторону леса.

— Мальчишки настигли оленя, так что скоро мы сможем хорошо перекусить.

Обратная дорога, как это обычно водится, оказалась короткой. Оборотни оставили нас у дверей маленького ресторана и отправились по своим, волчьим делам. Нам же предстояло очередное участие в заседании Совета — на этот раз здесь.

Шестеро вампиров выслушали мой доклад молча. Союз с оборотнями не вызывал у них неприятия, скорее, это было ощущение неизвестности и неуюта — так, словно в гости без спросу пришли малознакомые люди. Мешали им принят решение и воспоминание о Серже, точнее, о том, кем он был на самом деле. Когда, наконец, шовинистские мысли поутихли, я снова решился взять слово.

— Вчера на нас снова пытались напасть. На этот раз какие-то необычные опричники — такое ощущение, что наши противники пригласили команду профессионалов из столицы. Если это так и группа — не единственная, сомневаться в пользе союза мы не можем, слишком уж большие потери несут охотники…

— Мы не выпускаем группы на охоту уже месяц. — Голос подал магистр-следопыт, сказав это с непередаваемым сожалением.

— Значит, потери еще выше — только теперь они измеряются не только силой, но и опытом. Поэтому предлагаю рейд на территорию противника…

— Это привлечет ненужное внимание… У нас в городе уже вся милиция на ушах стоит, в газетах кричат о беспределе на улицах. — Вампиры произнесли это почти хором.

— Вы не поняли — я не собираюсь уничтожать опричников. Лучше опробуем на них самый действенный метод убеждения — страх неотвратимой мести. Для этого мне не потребуются дополнительные люди — только группа поддержки из оборотней.

Лишь выйдя из ресторана, я вспомнил об оставленном в соседнем городке маленьком вампире и направился туда. Но меня ждал сюрприз — наш домик был пуст. Холодная печь, некоторый порядок в комнате и записка из одного слова «Прости». Ольга некоторое время наблюдала за тем, как я пытаюсь вычитать что-то между несуществующих строк, потом, наконец, заговорила.

— Удивлен? Этого стоило ожидать… она ведь уже не верит себе — как же может она ждать того, что ей будешь верить ты? — Я понял сказанное не сразу. Странно, на душе не было ни боли, ни обиды, ни сожаления. Это тоже не укрылось от спутницы.

— Все, дороги назад уже нет. Человека ты израсходовал.

— О чем ты? — Ольга медленно прошла через комнату и разместилась на стуле — том самом, с которого слетела всего лишь двое суток назад. Некоторое время она молчала, давая мне возможность осознать сказанное ею.

— О чувствах, о них окаянных. Помнишь, я рассказывала тебе о той буре эмоций, которая охватила меня после первой охоты? А помнишь, как ты сам догадался о том, что с каждой последующей жертвой этот процесс становится все менее привлекательным? Да, в прочем, что я — ты же лучше всего помнишь свою первую жертву, а остальные — так, рутина, конвейер. Я хочу сказать, что главное в другом… Древние ошибались — мы не продаем души дьяволу. Мы размениваем ее, выжигая, как нечто чужеродное. Ты замечал, как привлекательно-спокойны вампиры? Не зря легенды называют нас мертвыми — это самая большая плата за долгую жизнь. Несколько лет охоты — и нет больше горя, сожаления, разочарования, ничего. Даже азарт куда-то пропадает. Вот все, ты нашел последний подвох — только слишком поздно.

— Мы сами делаем свое настроение. Я не променял бы силу на чувства, даже если бы мог. Как ты думаешь, где она сейчас?

— Возьми да выясни — кто из нас следопыт, в конце концов?

— Не буду — она же этого не хотела, так? К тому же в Последнем Приюте следы теряются…

— Догадался? Молодец… да, она решила, что из спутница из меня получится лучше. Так что давай, наколи-ка дровишек, да печку истопи. Холодно тут.

— Трагедии часто завершаются фарсом. — Я пошарил в поисках топора.

Глава 49

За окном сгустились ранние зимние сумерки. Я отложил книгу и вытащил из ушей «пуговицы» плеера. Ольга, услышав наконец, долгожданные признаки активности, вышла из кухни, обдав легким запахом чуть подгоревших бифштексов. Напарница посмотрела, как я осторожно провожу керамической палочкой точилки по режущей кромке ножа, потом перевела взгляд на обложку книги.

— Библия? Так ты ее изучал весь день? Зачем?

— Знаешь простой принцип успешных переговоров — с оппонентом необходимо разговаривать на его языке.

— А, ты, видимо, еще и манеру изложения отрабатывал… — Она включила плеер и тут же отбросила его.

— Ты слушал завывания? — я выключил запись голосов живой природы и успокаивающе потрепал кисть собеседницы.

— Таков мой план… Впрочем, скоро ты все увидишь сама. Давай перекусим и поедем к нашим врагам. Наступает ночь — это наше время, когда темные силы обретают власть над миром… — Я подмигнул девушке, довольный тем, что антураж интригует даже соратника.

Пару часов спустя мы стояли у ворот целого комплекса зданий. Впереди возвышались купола храма, окруженного помещениями поменьше. Их соединяли добротные дорожки, выложенные камнем — сейчас начисто подметенные. Снег был аккуратно собран на газоны, проходы между зданиями освещали частые фонари. Ни одного из служек я не заметил, но чувствовал, что мы находимся там, где нужно. Ход моих рассуждений был прост — опричники часто используют свои связи в церкви, чтобы получить приют при монастырях или общинах. В нашем городе не было ни того, ни другого, но зато на территории у нового храма располагалась христианская гостиница на пару десятков жильцов.

Тихо пиликнул телефон. Я нажал кнопку, услышал радостный шепот из динамика.

— Мы на месте.

— Начинайте потихоньку сейчас, а минут через десять — уже в полную силу. — И словно тихий ветерок коснулся нас через мгновение. Ольга вздрогнула — здесь, в нескольких кварталах от центра города раздалась волчья жалоба. Она началась с едва слышной ноты, нежно и ласково. Думаю, что у всех собак в округе встала дыбом шерсть — но я не слышал воя как такового. Это был тихий плач и ласковое причитание, от которых вдруг шевельнулось что-то в груди, там, где как казалось, уже давно выгорела душа вместе с чувствами и эмоциями. Это «что-то» прыгнуло вверх и навернулось соленой каплей в уголке глаза — не сожаления, а благодарности к детям природы, оживившим тебя здесь, перед лицом врагов. Ни один механизм, ни одна запись не в силах передать истинную тоску и красоты живого волчьего воя. Он рождается не голосовыми связками, нет — душа хищника рвется наружу, приветствуя мир и тех, кого он считает близкими существами. Еще мгновение, и ничего больше для меня не осталось — на смену вою пришла заполнившая сердце нежность, чужое чувство, только что принесенное мне в подарок. Это был язык для двоих, звучавший на всю округу, но адресованный только одному. Я помедлил еще, вбирая в себя капли тепла, словно смакуя последний глоток горячего чая после дня, проведенного на морозе, и толкнул калитку. Вой летел над нами, окрыляя и придавая сил, он обогнал нас и первым взлетел на крыльцо маленькой гостиницы.

Усталый привратник, одетый в черную рясу, бдил, точнее, клевал носом у дверей. При нашем появлении молодой еще послушник встрепенулся и дернулся под стол. Отброшенный обратно, он выпустил дубинку, которая с резиновым шорохом покатилась по полу.

— Что-то больно ретиво вы встречаете посетителей. Где остальные братья-опричники? — Зубы привратника мелко задрожали.

— Ратуйте…! — Рева не получилось, но вякнуть ему удалось громко. Во всяком случае, его услышали. Топот двух пар крепких ног быстро приближался. Ольга развернула привратника лицом к звуку, я тем временем задвинул засов. В этот момент из коридора вылетело двое крепких ребят, с красивыми цепями в руках. Небольшие, с палец размером, грузики, которыми заканчивалось эти орудия, делали их достаточно эффективным оружием в тесном помещении. Судя по тому, как резво послушники собрали цепочки в кулаки, занимались они с ними не первый год.

— Стоять! — К моему удивлению, они послушались. Или сочли, что лучше подождать подмогу. — Мы пришли поговорить.

— Не слушайте нечисть… — Голос привратника сорвался — или ему помешали пальцы Ольги на горле.

— Лучше послушайте. Если бы мы пришли убивать, то часа в три утра… или в четыре — когда сон крепче… он не крикнул бы, даже ничего не почувствовал. А потом мы бы прошли по номерам, тихо, очень тихо вырезая вас — вы же по двое в комнате, да? Половина бы очнулась, схватилась за цепи-кастеты, но в узком коридоре гостиницы против двоих им было бы сложно устоять… — Ольга удивленно вздохнула, увидев, как разом осоловели глаза опричников и опустились руки. Она видела, как я, заговаривая зубы, пробиваю их намоленную защиту разума, но не ожидала, что это получится так быстро. — Вот, так, положили цепи… идем наверх и спим. А ты покажешь нам, где покои епископа… или мы сами их найдем и отдадим ему твои уши…

— Давай лучше пальцы? — Ольга включилась в игру, еще не понимая, к чему я ее затеял.

— Их резать неудобно… а уши… чик — и только отлетают. Ну?

— На… на втором этаже, слева, сразу покои… ииииииииии… — Привратник тонко заныл, но влекомый вперед, как живой щит, послушно потопал по коридору, а потом и по лестнице. В покои он также влетел первым, распахнув двери лбом — на его счастье, они открывались внутрь.

Епископа я узнал сразу — видел его на городских праздниках. Второй, крепкий, если не сказать, могучий человек с резкими движениями был не знаком, хотя смутно напомнил мне кого-то. А вот еще одного человека в рясе увидеть здесь я никак не ожидал.

— Круглая земля, и очень маленькая, правда? — священник из Бондарево спокойно кивнул мне, как старому знакомому, в то время как его сосед отбросил стул и легко, если не сказать — небрежно, поднял кулаки к груди. — Подождите исполнять свой долг, мы хотим поговорить… если шестеро ваших нас на улице недавно не взяли, вам это тоже будет сложно.

Опричник дернулся было, но, заметив жест епископа, опустился на стул. Тем временем я прикрыл дверь и распахнул окно, давая вою наполнить комнату. Хозяева переглянулись, еще не понимая, что это означает.

— Тяжело все-таки общаться с людьми. Чуть что, сразу за осиновые колья хватаются. Знаете, я в среде вампиров — новичок, поэтому не совсем понимаю вашего стремления их уничтожить. У всего же есть конечная цель. Вы-то чего хотите?

— Очистить Землю от богомерзких созданий! — Опричник говорил спокойно, без ненависти, уверенный в своей правоте.

— А кто создал вампиров?

— Враг рода человеческого. — Молодец, как говорится, возьми конфетку. Посоревнуемся в софистике.

— А врага рода человеческого кто создал? Молчите? Не вы? Нет? Так кто дал право их уничтожать?

— Мы защищаем…людей.

— На, читай! — Я вытащил пачку бумаги и бросил ее в собеседника. Всего лишь несколько газетных вырезок — взрывы, избиения, нападения на прохожих — весь список «благих дел», совершенных опричниками. — Двадцать пять невинных душ. За год. Прихожане, вашей церкви, агнцы. Знаешь, сколько за это время взяли вампиры? Ровно вполовину меньше! И все это — хулиганы, уличные бомбилы, грабители, бандиты… Так кто из нас создан врагом рода человеческого?

— А у вас есть право судить их? — Епископ вклинился в разговор не ко времени. Поэтому я решил проигнорировать вопрос. Выпад никак не повлиял на настроение собеседников — фанатики, что с них взять… Такие же творили «благие дела», описанные в Ветхом Завете — объявив себя богоизбранным народом, вырезали целые города, сжигая абсолютно все, что находили там, уничтожая всех жителей, независимо от пола и возраста. И все просто потому что их божество сказало — это ваша земля, уничтожьте мерзкие мне народы… Я представил себе на мгновение озверевшую толпу, нелюдей с остекленевшим взглядом, которые неудержимой волной врываются в мирные города с именем их бога на устах режут, сбрасывают со стен, молятся и снова — убивают… Вот их потомки, провозгласившие мутировавшую веру еврейских племен своей религией. Они достойны своих предков и нет способа остановить их, кроме одного…

— Слышите? Вы слышите это? — Вой по прежнему ласкал, как доверчивый, игривый волчонок, прыгавший вокруг, норовящий лизнуть руку. Он усилился — теперь в городе пел целый хор. — Мы не одни. Доводилось встречаться с оборотнями, опричник? Я скажу, каково это — не веришь мне, вернешься в свой монастырь, почитай умные книжки. Знай, что Стая не прощает гибели ее члена. Вампиры отступали и прятались, если вы убивали одного, а вот оборотни выйдут на улицу. Они найдут вас, положат еще половину своих, но ни одного человека в рясе не останется в этом городе. Но это еще не все, опричник — я говорил, «вампиры прятались» — но это было раньше, теперь мы будем поступать также. Вы решили начать войну — подумайте еще раз. Сил у нас достаточно, чтобы ответить десятикратно — нас ведь не учили по вашим, лицемерным правилам о левой щеке, правилам, которые вы сами постоянно нарушаете. Дважды мы преподали вам урок — вы узнали, на что способны очень целеустремленные вампиры. Мы пройдем через вашу базу, если будет нужно — и с каждым павшим опричником наша сила будет расти. Держи это! — чудом сохранившийся диск с записью исповеди «тыловика» опричников Сибири из разоренного нами приюта легла на стол. — Твое начальство знает, что это означает. Пусть знает и то, что те, кто прошел через двадцать опричников, пройдут и через сорок, если будет нужно. Пусть подумают, есть ли у них такие воины. Или попробуй сам — хочешь?

— Так это вы… — Продолжать фразу нужды не было. Опричник — только сейчас я вспомнил, что мы уже встречались. Только тогда он умело помахал кулаками и получил половину перечного баллончика. Что же, подумалось — это лишнее доказательство тому, что не стоит оставлять врагов за спиной. Я не двигался — просто ждал, наблюдая, как медленно поднимается он, теперь уже без колебаний атакуя. Не оставлять бы его на этот раз, но слишком велика ценность сведений, которые он принесет своим. Шум этого мира отдалился, когда мои ладони рванулись навстречу друг другу. Неимоверная тяжесть, делавшая их похожими на ведра, полные воды, выплеснулась вперед, вслед за хлопком. В прошлый раз силы хватило на то, чтобы разбить стекло, теперь эффект получился похожий — с той только разницей, что окно вылетело наружу и помогло ему в этом тело опричника, отброшенное назад. На свое счастье, кушал он хорошо, поэтому застрял в проеме. Но, судя по выражению лица, чувствовал себя так, как будто на груди у него сработал взрывпакет. Оставив противника своими силами оседать на пол, я развернулся к оставшимся. Хотелось сказать что-нибудь еще угрожающее на прощанье, но я понял, что это только испортит эффект от демонстрации. Поэтому мы просто перешагнули через стонущего привратника и вышли из гостиницы.

Три ладные фигуры возле угловатого джипа оживились при нашем появлении. Ольга легко, с благодарностью кивнула им и пошла дальше, я же чуть задержался.

— Ну как, понравилось? — Нора, казалось, светилась от удовольствия.

— Великолепно… правда. Я никогда не слышал ничего подобного — человеческий язык слишком беден, им не описать вой… Это как разговор душ…

— Спасибо… я старалась. — Кажется, наш союзник смутился. Нора переступила с ноги на ногу и покосилась на соплеменников. Те, потеряв интерес к разговору, разместились в джипе.

Легкие снежинки собирались в маленькие цепочки, слегка кружились и взлетали обратно в воздух. Начиналась метель, и луна, изредка выпрыгивавшая из облаков, серебряной пылью подсвечивала серые волосы оборотня. Холодным отсветом отвечали ночному светилу глаза девушки, собранной, сильной, опасной, как и клинок, подаренный ею, тот что заткнут небрежно за пояс. А еще — столь же послушной и надежной для тех, кого она выбрала для себя…

Глава 50

Ольга молчала, пока мы добирались до моей квартиры. Но вопрос вертелся на языке и, уже на пороге, она не выдержала.

— Слушай, ты такого рассказал об оборотнях… это не укладывается в поведение Дмитрия…

— Имеешь виду обычай кровной мести? Не надо принимать на чистоту все, что я поведал нашим врагам — во-первых, оборотни тоже люди, а значит, во главу ставят собственную выгоду. Во-вторых, с опричниками они будут воевать с большим удовольствием… да собственно и всегда воевали — также, как и мы. Ну и в третьих, я несколько преувеличил перспективы. А Нора с компанией молодцы — хороший концерт был…

— Да уж… — Ольга помедлила — Тебя хорошо пробрало, не думала, что такое еще возможно.

— Я тоже… — Квартира встретила нас темной прихожей и пустым холодильником. Напарница проворчала что-то о советниках, которые не заботятся о своих помощниках, но потом со вздохом удалилась в ванную. Я же открыл стоявший на столе ноутбук и открыл неприметный сайт.

При словах «секретная библиотека» в воображении возникают подземные хранилища и толстые фолианты, служители в синих халатах, досмотры при входе. Но есть куда более дешевый способ спрятать свои знания от посторонних — достаточно оставить их почти на виду. В мировой паутине уже сейчас насчитывается несколько сот тысяч «мертвых сайтов» — они создавались невесть когда, в пору, когда наличие интернет-странички считалось модным. Времена моды прошли, до заказчиков медленно дошла простая истина — информационный ресурс недостаточно родить, его нужно кормить и растить… и тогда часть сайтов была закрыта, а другая — просто забыта не хуже книг в библиотечном хранилище. Часть сведений — не совсем секретных, скорее, нежелательных для прочтения людьми посторонними, хранится как раз на таких, не посещаемых месяцами страничках маленьких фирм. Для того, чтобы войти в библиотеку, достаточно проделать небольшие манипуляции — набрать в разделе «поиск» кодовое слово, потом — пароль доступа в появившемся диалоговом окне — и к вашим услугам гигабайты текстов, которые вызвали бы истерику у антропологов, историков и еще черт знает у кого еще.

Беглый просмотр, как и следовало ожидать, ничего интересного не принес. К тому же было сложно сосредоточиться — как только чувство опасности, обострившееся в гостинице, прошло, вновь нахлынули воспоминания о вое, который провожал нас. Словно в ответ на них, пиликнул телефон.

— Завтра мы устраиваем небольшую охоту… ждем тебя в гости…

— В качестве кого? — Нора оценила шутку — мгновение спустя динамик принес ее довольный смех.

— Ну, ты, наверное, сам решишь, хотя мне привычнее видеть тебя среди хищников.

— Тогда мы договорились… где встречаемся? — Выслушав ответ, я отложил телефон и приготовился к шпилькам. Ольга, которая появилась в дверях и была свидетелем разговора, долго ждать не заставила.

— Я хочу заказать ужин… на тебя лимончик взять?

— Это чтобы вид был менее довольным? Не беспокойся — сейчас пройдет. Поедешь со мной?

— Ну уж нет. Не собираюсь стоять на пути оборотня, который рвется к добыче — это, как правило, заканчивается разорванным горлом. Все, пропал для общества еще один вампир… — Она подняла глаза к небу. — А как кровушку сосал, какие гадости людям делал! Сколько горя-несчастья принес, и сколько еще мог бы принести… Тебе надо побелить потолок, если собираешься соблазнять девушек в этой квартире, учти на будущее.

— Спасибо. На этом митинг, посвященный отношениям нелюдей, будем считать закрытым. Что там по поводу ужина?

— А ты его заказал? — Независимо от подвида, женская сущность не изменяется. Правда, раньше я за Ольгой подобного не замечал. Вздохнув в адрес утраченной лояльности и терпимости, я снова взялся за телефон.

Очищенный снегопадом воздух поутру щипал нос стерильным холодом. Легкая метель улеглась за ночь, и теперь перед нами расстилался лес, расчерченный лишь свежими следами — просто мечта охотника. Мечтателей же набралось всего четверо — Нора, ее сестра, я, и егерь — судя по внешности, а главное, устройству ауры, к оборотням не имевшего никакого отношения. Но моих спутниц он, судя по всему, знал хорошо. После некоторого колебания он все же осторожно подошел ко мне, когда сестер не было рядом, и предупредил о том, что охота будет «очень экстремальной». Расценив кивок как подтверждение моих знаний, он чуточку успокоился.

Оставив машину у сторожки, мы стали на лыжи. Некоторое время я с опаской приспосабливался к этому средству передвижения, но детский опыт быстро вспомнился, а энергии хватало, чтобы не отставать от спутников. Только на лыжне я заметил, что оборотни не захватили с собой оружия, за исключением привычных уже ножей. Я, в свою очередь, ограничил свой набор мощным арбалетом, а егерь с надеждой и некоторой, как мне показалось, опаской, поправлял карабин за спиной.

— Ты уверен, что зверь не ушел? — Нора спрашивала не в первый раз, и рвалась вперед, как только видела кивок проводника. Через час хода, мы приостановились — хвойный лес сменился небольшими зарослями дикой яблони. В глубине их что-то слегка шуршало и похрустывало. Чувствуя себя наполовину ослепшим и оглохшим в незнакомом месте, я все же постарался сканировать местность. Олени — не люди, но они также имеют биополе — как оказалось, даже достаточно яркое и сильное. Но на этом сходство их заканчивалось. Перед мысленным взором появились яркие астральные тела, а вот привычного мне набора других не было. Олени не думали, поэтому и не тащили на себе шлейфа мыслей, не обладали излишком эмоций, поэтому и не засоряли пространство вокруг выбросами энергии.

Оборотни остановились, освободили ноги от лыжных креплений и осторожно скинули верхние куртки. Я проделал тоже самое, враз почувствовав, что на улице более чем прохладно. Нора легко взмахнула рукой, нарисовав в воздухе полукруг. Егерь кивнул, и повесив куртки на сук дерева, пошел по лыжне дальше. Очевидно, он собирался перекрыть отступление стаду. Когда он скрылся за деревьями, Мара первой сорвалась с места. Несмотря на то, что снег местами был выше колена, девушка легко преодолевала его, проделывая по пути целую траншею. Повторять за ней тот же трюк было сложно — после нескольких попыток я вспомнил наши тренировки и решил бежать по-своему.

Ноги словно сами вырвались из скрипящей массы, лицо обожгло ветром. Прыжки получались длинными, но мягкими и не очень высокими — мне не хотелось соскользнуть с какой-нибудь коряги и сломать себе конечность-другую. Но глядевшая в начале с сомнением на этот процесс Нора быстро оценила способности вампира — мне удавалось не отставать от спутниц.

Мелькнувшие впереди стадо рванулось прочь от нас — как раз в сторону егеря. Вдалеке послышался выстрел, олени вернулись обратно и тут оборотни своего не упустили. Нора ринулась наперерез — роскошный рогач вильнул в сторону, чиркнув по снегу красными капельками. Резкий толчок вперед, бок животного оказывается рядом, удар приходится точно — под лопатку, но это не останавливает его. Запоздало понимая, что длины клинка «городского» ножа не хватает для охоты, пытаюсь не отставать от него — на целине это нет так сложно. Оборотни стараются взять оленя в клещи. Среди мечущихся в стороны хлопьев снега перед обезумевшим в отчаянном сопротивлении животным уже три хищника. К шумному дыханию присоединяется хрип — слабеющий зверь рвется напрямую через кусты.

Треск расщепляемых телом стволов на мгновение перекрывает собой все звуки. Оборотни берегут дыхание, и лишь перед последней атакой, забыв о том, что у них больше общего с людьми, коротко и сильно взрыкивают. Звук, родившийся где-то внутри, ненамного опережает другой — тихий звон заледенелой стали, с шорохом разваливающий мышцы на ляжке оленя. Зверь припадает на раненую ногу и тут же следует второй удар — теперь уже во вздрагивающее от прерывистого дыхания горло.

Всех троих начинает бить дрожь. Это не простой азарт добытчика, когда думаешь по принципу — а, уйдет, так в холодильнике есть сосиски. На пару минут этот олень был нашей единственной целью в мире, все остальные желания и стремления ушли, как и мысли, чувства. Мы были хищниками и одновременно всем остальным миром, чувствуя даже не «третьим глазом» поведение жертвы, просто зная, куда она побежит через минуту. Мы были преследователями, и одновременно одним целым с жертвой, ощущая оленя лучше, чем он сам.

— Понравилось? — Нора чуть пришла в себя и сейчас с интересом изучала меня.

— Что-то в этом есть. — Она придвинулась ближе и вдруг, быстрым ударом по стволу дерева, обрушила на меня снегопад.

— Врешь, по глазам вижу, что понравилось! — Заразительно хохоча, оборотень нырнула в кусты. Через пару секунд оттуда прилетел снежок. Я поймал белый шарик и отправил обратно, прикинув мысленно траекторию. Ответа не последовало. Вспомнив об уловках оборотня, я мысленно двинулся за ее следом — сейчас буквально пышущим жаром от погони. Так я и думал… прыжок в сторону, я прорываюсь через кусты — Нора успевает отшагнуть, но не успевает увернуться.

— Так нечестно! — В желтых глазах прыгают сотни бесенят, а знакомый еще с острова запах прорывается через зимний воздух. — Это я должна устраивать засады… _ Горячие, несмотря на холод, губы скользят по лицу, через шерсть свитера слышно, как выпрыгивает из груди не успевшее остыть после охоты сердце. Она неожиданно замирает — на смену комку мышц проходит мягкая податливость. Но зима вносит свои коррективы.

— Ш-ш-ш-ш. Мы так в сосульки превратимся. Я потащил ручного оборотня обратно, к нашей добыче и курткам, которые привез егерь, качавший головой при взгляде на результат «слишком экстремальной охоты».

— Четыре удара, кто бы мог подумать… обычно спугнутого зверя только собаки догоняют, а тут… — Егерь еще много мог бы наговорить, но, видимо, сказывалась привычка к молчаливости или оборотни платили настолько хорошо, что он больше ничему не удивлялся.

— Ладно вам… — Я попытался его успокоить. — Охотятся же в Европе на кабана без ружья. Вепрь, это, конечно, поопаснее, но две-три собаки кабанчика легко фиксируют, хватая за уши… А охотнику остается только добить.

— Ну, наших зверей собаками лучше не дразнить… хотя любители нервы пощекотать наверняка найдутся и если молоденького кабанчика загонять, оно, может и нормально получится. — Егерь прикидывал выгоду от нового предприятия, уже не думая о странных клиентах.

Глава 51

Оборотни не стали особо церемониться с добычей — едва с оленя была снята шкура, они отхватили заднюю ногу, и, оставив егерю остальную часть туши, потащили меня к машине. Езда по заснеженной лесной дороге даже на настоящем внедорожнике — занятие не из приятных. Спутницы же не особо утруждали себя соблюдением скоростного режима, так что обратная дорога была под стать охоте. Мир временами угрожающе вращался перед глазами, но сидевшей за рулем Норе каким-то чудом каждый раз удавалось вернуть его на подобающее место. Их нетерпение было понятным — настоящий, зверский голод проснулся еще на подходе к добыче, а сейчас вовсю резвился в желудке. Однако, почему они не стали останавливаться в зимовье, стало ясно только через час бешеных виражей.

Маленький охотничий домик, сложенный из кругляка сосны, блестел стеклами в вечерних лучах солнца. Даже снаружи было понятно, что там несравненно уютнее, чем в убежище егеря. Когда же затрещали дрова в печке, и первая порция лангет оказалась на плите, домик превратился в самое лучшее местечко на Земле.

— Я думал, вы охотитесь только на своей ферме… — Нора, шуровавшая в печке, довольно улыбнулась. Со звоном отставила кочергу и плюхнулась мне на колени. Весу в ней было немало, но комплексами по этому поводу девушка, похоже, себя не утруждала. Я мысленно крякнул и вцепился в тяжелый деревянный стул.

— На ферме натаскивают щенков. А мы немного старше… к тому же зверье на ферме почти ручное, к людям привычное — там нет погони и настоящей охоты — просто отработка ударов.

— Расскажи немного про вас… — Нора чуть наклонила голову вбок, словно размышляя. Потом решительно потащила меня наверх по лестнице.

Хотя домик был одноэтажным, строители решили сделать там что-то вроде мезонина — высокая двускатная крыша делала чердак вполне сносным запасным помещением. От печной трубы шло тепло, но поначалу мне было не до комфорта — я глядел по сторонам.

Всем нам, хотя бы в кино, доводилось видеть охотничьи музеи — этакие залы, наполненные чучелами животных. Шкуры, набитые паклей там замерли в вечных прыжках, скрадывании добычи или щиплющими пластиковую траву. Оборотни тоже хранили трофеи, но, в отличие от людей, собирали не только пустые оболочки. Неизвестным мне способом, эти охотники словно смогли упаковать в маленькой комнате дыхание оленей, последний рык льва, треск шкур, скрежет когтей, и ни с чем не сравнимый, глухой звук стали, поражающий цель.

Шкуры зверей покрывали пол и стены, но чувство охоты, схватки и преследования исходили не от них — я пытался подключить все свои чувства, но эта комната даже в астральном плане ничем не отличалась от других. Между тем, накатывавшийся волнами азарт и упоение от успешного броска превратились в сплошной поток и заполнили все тело. С бьющимся сердцем я развернулся к спутнице, находя в ее глазах то же торжество хищника, что словно распирало меня изнутри.

— Знаешь, некоторые люди в ужасе выбегают из наших музеев — они говорят, что там жутко находиться. — Нора говорила с легкой дрожью в голосе, словно запыхавшись от бега по лестнице.

— Я не человек, и давно — ты же знаешь.

— Это обнадеживает… — Шкуры мягко встретили нас, когда оборотень рванулась вперед. Колючее тепло стало полем для битвы среди чужих охотничьих переживаний в тягучей жажде сближения. Не хотелось отпускать друг друга и после разрядки — словно стены, пропитанные энергией давали силы для новой близости, пока двое не замерли, наконец, в тишине. Со сладким стоном словно улетучились и все воображаемые звуки и запахи. Теплое дыхание у плеча развеяло их, превратив вместилище ярости в нору усталых хищников.

— Теперь ты знаешь все об оборотнях… — Я приподнялся на локте и посмотрел в желтые глаза, сейчас словно подернутые дымкой. Не торопясь, приник к теплым губам, собирая еще капельку нежности. Но странная фраза вернула на землю.

— Что ты имеешь в виду? — Нора, довольная интригой, мотнула головой и рассмеялась.

— Ладно, уточню — ты знаешь самое главное об оборотнях — о том, как ими становятся. — Воображение услужливо нарисовало картину невидимого и непонятного посвящения. Хотелось верить, что на лице ничего не отразилось.

— Лучше расскажи… — К моему удивлению, Нора чуть смутилась.

— Оборотней не посвящают. Ими рождаются…

— Ну и что? — Логика была не вполне ясна. Собеседница же вдруг начала усиленно приводить себя в порядок. Я поймал руку и усадил ее обратно на пол. — Слышала поговорку про сказавшего «а»? Говори дальше.

— Ладно… — Она чуть прикусила губу. — Точнее, не рождаются, а зачинаются. Для того, чтобы на Земле появился волчонок, нужно не просто сойтись двоим. Только нескончаемая жажда охоты, погони, крови и схватки, помноженная на яростное желание близости позволяет получить настоящего хищника. Можно сказать, что способности оборотня передаются по наследству — но для этого нужно, чтобы оба родителя одинаково воспринимали мир и себя в нем.

— Философская часть генеалогии мне понятна. Но почему… — Тут я начал понимать, куда пропала атмосфера, царившая в комнате в момент нашего появления. Если нечто, служившее этаким катализатором для образования оборотня, ведет себя подобно энергии, она должна расходоваться на цель, для которой и предназначена. Иными словами, «батарейка ярости и азарта» была израсходована, и потратили ее именно мы для того, чтобы… — Ты хочешь сказать…!

— Я собрала наследие своих предков — все те эмоции, которыми они наполняли это место. Я не знаю, как это делается — никто не знает. Мы лишь чувствуем, когда приходит время. Я собрала их для того, чтобы появился еще один оборотень. — Вдруг ставшие такими глубокими глаза чуть дернулись, когда я приблизился к ней. Но тут же в них растеклось невероятное тепло и радость, стоило осторожно сжать дикую соблазнительницу в объятьях.

— Почему сразу мне не рассказала? — Она тихо улыбнулась.

— Не до этого было, да и как-то не подумала. К тому же, эффект был бы не тот… видел бы ты себя в тот момент когда соображал что к чему с видом первоклассника, впервые умножающего два на два!

— Ах ты… волчица! — Она довольно кивнула. Легкая дрожь пролетела, словно тела коснулся слабый ветерок… — Думаю, нам следует закрепить эффект…

— Да, пожалуй…

Стояла ночь, когда мы, наконец, добрались до мяса. Честно отстоявшая кухонную вахту Мара давно спала в глубине дома, и не вышла на стук тарелок. Наверное, если бы я прислушался, то распознал и в этом блюде остатки воспоминаний об охоте. Но чувства, испытанные только что, по своей силе превосходили любые другие — я только тогда понял непреодолимую тягу вампиров-охотников, которые с трудом управляли собой.

Отвратительный писк спутникового телефона раздался, когда чернота за окном едва разбавилась синевой. Я осторожно вытащил руку из-под головы Норы, которая точно описала место, где стоит находиться столь раннему собеседнику и способ, которым ему следует его достигнуть. Разделяя это мнение, я все же поднес аппарат к уху.

— Ну как, ты все успел переделать, что собирался? Во всех позах? — Ольга явно наслаждалась этой фразой.

— Что случилось? — Телефон принес легкий смешок.

— Да что у нас может случиться — так, по мелочи. Дела надо принимать новому советнику, рекогносцировку делать, охотников инструктировать… а он под волчьим боком греется.

— Сегодня мы возвращаемся.

— Знаю, я просто хотела бросить чуток перчика в ваш клубничный компот! Давай, целуй волчицу в мокрый нос и собирайся — на часах уже половина восьмого… — Услышав короткие гудки, я положил телефон обратно в сумку. Нора соскочила с деревянной кровати и довольно потянулась. Я глянул на чуть сжатые уголки губ и поймал напряженную дугу тела.

— Не сердись. — Она, конечно, слышала слова Ольги — слух оборотней это позволяет. — Дурацкая шутка, это не означает, что тебя не уважают… скорее, наоборот. — Руки ложатся на плечи, утренний поцелуй своим напором напоминает о вечерней встрече.

— Я не сержусь никогда — просто убиваю. Глупая шутка и она не говорит о моем отношении…

— Знаешь поговорку «Болезненная вежливость японцев есть следствие привычки открыто носить два меча»? Когда-то… еще будучи человеком, я крепко поспорил с одним знакомым… тогда мы обсуждали проблему вежливости и ее понимания у разных народов. Так вот, я тогда привел в пример горцев — у себя на родине они ребята тихие, а как приезжают в другой край, сразу наглость в квадрате становятся. А все почему? Да просто за хамство или, упаси Аллах — приставание к горянке его зарежут в селении, а вот в цивилизованной стране лишь в суд приведут… и то — найди, докажи, подтверди. Оппонент меня тогда не понял, твердил все о воспитании, терпимости, а истина-то проста — только страх смерти сдерживает людей. Чем больше оружия в руках окружающих, тем осторожнее поступают они. Страх держит наглость на коротком поводке.

Мы тоже иногда шутим. Шутим по-человечески, плоско и недальновидно, словно забывая о весе собственных слов. Но каждый вампир, словно впитывает в себя значение ритуальной фразы, которую он произносит от силы раз в жизни. «Сталь вопрошает, сталь решает» — это означает, что смертельный поединок — не охота, а бой, должен произойти, если нет другого способа решить задачу. Это означает, что задан вопрос, ответить на который сложнее, чем прожить жизнь. Поэтому мы шутим, но не бросаем вызов просто так.

Глава 52

На очередное заседание члены Совета собрались в небольшом домике для отдыха на территории пригородной лыжной базы. Этим субботним утром народ только начал собираться на природу. В комнатку изредка долетали крики детворы, скрип снега под колесами, стук лыжных палок, которые отдыхающие тащили охапками со склада проката инвентаря. Открытие сезона состоялось уже давно и на базе царила привычная суета. Отдых на лыжах постепенно становился все популярнее у моих соотечественников — толи сказывался растущий достаток людей, позволяющих тратить выходные на развлечения, толи брали свое соображения о необходимости вести здоровый образ жизни.

Собравшихся в домике чистый воздух и катание с гор волновали мало. Нам предстояло решить ряд проблем, в том числе и одну, главную, под названием «опричники». Пауза в охоте позволила нам избежать столкновений, но из-за нее непонятно было также, что предпринимают наши противники. Я посвятил членов Совета в детали нашей последней вылазки — методы им не очень понравились, но особых протестов не прозвучало.

— Осенний поход по грибы, — продолжил вслед за мной советник-охотник, — позволяет без особого ущерба выдерживать паузу. За сезон общими силами заготовлено около пятисот единиц только в нашем регионе. Прибыль от этого составила…

— Неужели процесс заготовки прошел незаметно? — Советник оторвался от листка бумаги и пожал плечами в ответ на мой вопрос.

— А как вы думаете? За сезон к нам приезжает пять тысяч нелегалов — то есть, мы забираем каждого десятого. Поскольку продолжается это уже десятилетие, думаю, что такой сбор — вещь вполне терпимая для них. Природа требует дань — вспомните хотя бы знаменитый документальный фильм о миграции антилоп в Африке. В саванне львы десяток скушали, на переправе крокодилы столько же в омут утащили, в пустыне гиены разорвали еще пяток… Вот и у нас нечто похожее. Не хотят платить живую дань — пусть сидят в своих границах.

— Там жрать нечего… — Собеседник спокойно и равнодушно встретил мою фразу — видимо, нечто подобное он уже слышал, возможно, что и не раз.

— Нас это должно волновать?

— Нет, конечно нет. Я прошу прощения у собрания — безопасность меня беспокоит больше. Просто количество кажется очень уж значительным…

— Для справки скажу, что наши соседи собрали две тысячи нелегалов. Но у них и поток гораздо больше — тысяч тридцать-сорок, так что процент соблюден… Но я продолжу, с вашего позволения… Чистая прибыль у нас составила около двухсот тысяч долларов — это после выплаты вознаграждения всем участникам, а также материального поощрения наших союзников из числа людей. Кроме того, часть заряженных носителей поступила на наши склады. — Разговор продолжился уже о деталях распределения добычи.

Я раньше и не представлял, насколько разнообразны занятия вампиров. Люди знали о существовании корпорации под управлением Сержа, на самом же деле именно Совет владел и руководил работой нескольких рынков, автомастерских, магазинов, казино и клубов. Главным же источником прибыли, как оказалось, стали две частные клиники, работающие по неким сверхпередовым технологиям. Врачи в них творили чудеса за умеренную плату — их успех был легко объясним. Пациентам, под видом традиционных методов лечения и реабилитации предлагалось насыщение энергией. В зависимости от тяжести заболевания, как я понял, использовались разные ее типы. В том, что этот метод очень эффективен, мы уже имели возможность убедиться — когда искали главу опричников. Но в клиниках применяли менее радикальные методы — пациенты вампирами не становились, хотя «подсаживались» на дополнительную подпитку энергией не хуже чем наркоманы — на свое зелье. В результате клиник решали две задачи — с одной стороны, действительно помогали людям, с другой — приносили постоянный доход, потому что каждый пациент был вынужден возвращаться через пару лет для повторного курса лечения.

— Последний вопрос — организация очередной массовой охоты. Есть предложения по времени и месту? — Советник-следопыт вернул нас на тропу добытчиков.

— Проще всего приурочить ее к вечерним праздникам по встрече нового года. — Я вытащил карту и расстелил ее на столе. — У нас в городе шесть микрорайонов, в которых устанавливают свои елки. Там, как правило, проводятся и небольшие концерты. Все это происходит приблизительно 26–27 декабря, так что время на подготовку есть. Это удобно для нас еще и потому, что наиболее привлекательные для охоты объекты обязательно будут в скоплении народа. Значит, в состав групп включаем следопыта, который разрабатывал конкретный район, ему и отведем роль координатора. — Члены Совета согласно кивнули и шевельнулись, вставая.

Было уже хорошо за полдень, и суета за окнами достигла крайней степени. Скрипнув снегом на деревянных ступеньках крылечка, я вышел на дорожку, поискав мысленно спутницу. Нора высадила меня на базе и сразу же уехала, а вот полная цинизма Ольга должна был находиться где-то поблизости. Я увидел ее на склоне небольшой горы, лихо выписывавшую виражи на трассе. Через пару минут она приблизилась, чиркнув по насту палкой, обдала меня снежной пылью.

— Как прошло важное заседание, что ждет нас в ближайшем будущем?

— Плодотворно… а что ждет — это не ко мне, а к гадалке… — Я споткнулся, вспомнив почему-то нашу первую встречу теплым утром. Полтора года — это так мало, если просто жить, и много — если питаться жизнями. Волосы не седели — и поседеют нескоро, но мы оба постарели в душе, пропустив через себя слишком много чужих сил и эмоций. Она злилась на меня, почему — догадаться было несложно. А вот понять… она уже уходила дважды, причем во второй раз, по собственному желанию, бросив меня разбираться с проблемами здесь, на Земле. Мы не вспоминали о нашей бешеной, но короткой охоте, и, тем более, о времени, проведенном вместе. Сейчас же выдержка ее куда-то пропала. Казалось, что еще чуть-чуть — и воспоминания прилетят в меня шлепками упреков.

— Скажи…что ты хочешь? — Усмешка лишь касается ее губ в ответ, но этого достаточно. Я пожимаю плечами, — раньше надо было думать, теперь остается лишь предъявлять список претензий, не забыв упомянуть про лучшие годы, бесконечные жертвы, и, конечно же, упущенные ради меня возможности.

— Вот этого я точно не скажу… — Ольга оперлась на палки, как посетитель в зоопарке на ограждение у пруда с утками — небрежно, с безразличием и пониманием своего полного превосходства над крякающими созданиями. — Ты получил зрение вампира, но потерял нюх следопыта. Будучи человеком, ты лучше меня понимал…

— Наверное, ты тоже была больше человеком… Но, может быть, познакомимся еще раз — я схожу за пирожными?

— В закусочной только сосиски в тесте, я проверила. И бисквиты в обертке. Хотя, если их полить каппучино, тогда можно прилепить к ботинкам… — Мы оба проглотили непонятную обиду, вновь превратившись в беззаботных существ. Возможно, потому, что до сих пор не решили, как нам относиться друг к другу теперь.

— Нет, второй раз я ботинки пачкать не дам. Давай просто погуляем по округе? — Ольга кивнула головой в сторону лишней пары лыж, прислоненных к стене дома.

Последствия вчерашних — и очень разнообразных упражнений никак не напоминали о себе. Быстрое восстановление стало уже делом привычным, и вспоминалось об этой новой способности все реже.

Места возле лыжной базы мог назвать живописными только человек, очень долго пробывший в душном и пыльном офисе. От нее веяло ощущением чего-то временного. Домики из фанерных листов с утеплителем, кирпичное здание, в которой располагалась закусочная, хранилище инвентаря и сидел сторож — вся обстановка. Подъемник на километровую трассу, холм да небольшой парк, называемый на армейском жаргоне «зеленкой» — все достопримечательности. Местечко как раз для того, чтобы бегом приехать сюда, быстренько смолотить привезенные шашлыки, спешно запить их сорокоградусной, съехать разок по склону и умчаться обратно в город.

Мы прошуршали мимо пищащих ребятишек — пока родители баловали себя местными деликатесами, о которых упоминалось выше, дети организовались в стихийный стройотряд по возведению мегаснеговика. Первый шар, который скатала бригада в полтора десятка, очень впечатлял — в диаметре он превосходил самого рослого из компании как минимум вдвое.

— Скоро пойдем на большую охоту…

— Для кого-то она будет первой. Толпа, суматоха, огни… и решающий выпад. Ошалелое торжество проснувшегося от спячки хищника… Знаешь, я думаю о карьере наставника.

— Не скучно будет? Со студентами возиться, это не по горячему следу идти… Хотя есть у меня одна идея. Нужно создать группу защиты вампиров. Прикрытие у нас работает хорошо, но, если все время прятаться, можно в конце оказаться зажатым в угол. А лучшие охотники могут продолжить наш с тобой антикрестовый поход. Хочешь вырастить пяток таких бойцов?

— Одна — нет. — Ольга остановилась, осторожно прощупывая пространство вокруг нас — я чувствовал, как ее эфирное тело на секунду раздулось в громадную сферу, чувствующую биение сердца в нескольких десятках метров от нас. Убедившись, что жизнь спит под снегом, она повернулась ко мне. — Ты не спросил сразу, почему я здесь на самом деле… а я вернулась за тобой.

Глава 53

Кажется, жизнь снова усложнилось — или мне так показалось? Я только начала понимать, какой силы и власти мне удалось достигнуть за короткое время. Да, я не хотел этого — просто само получилось, приложилось одно к другому. Теперь от меня ждут действий, мудрых решений около полутора сот вампиров и невесть сколько людей… а еще та, что привела меня к ним. И в этот момент накатилась окаянная беспомощность, чувство, что не знаю, не способен сделать всего, что должен, по разумению окружающих меня.

— Мы еще поговорим об этом, но позже… что-то не так. — Опасность была неясной, она долетала временами, словно запах дыма от далекого костра.

— Я ничего не чувствую… — Ольга с подозрением посмотрела на меня, очевидно, считая, что я нашел простой способ уйти от неприятной темы.

— Не забывай, что я снюхался с оборотнями и теперь шкурой чувствую, что вот-вот ее подпалить захотят… Смотри-ка! — Среди коричнево-серых, голых стволов деревьев мелькнула белая куртка. Неизвестный выбрал хорошее место для засады, но вот маскхалат выдал его, стоило лишь попытаться приблизиться к нам. Я сунул руку за пазуху, доставая ставшую уже привычной «Осу». Ольга покачала головой — видимо, собираясь сказать что-то о комплексах, которые компенсируются размерами оружия. Но когда что-то щелкнуло по насту в стороне, стало не до шуток.

— Продвинутый парень! С арбалетом и глушитель не нужен! Ты заметил, какая мощность? — Ольга выпалила это на бегу — мы не стали играть в партизан, а просто отправились к базе, надеясь найти там укрытие.

— Заметил — редкая вещь, прошило бы насквозь. Но расстояние слишком велико — любой ветерок стрелу уведет… — Маленький фонтанчик снега в стороне от лыжни подтвердил мои слова. Мы увеличили скорость, уходя из-под обстрела.

— Приготовься! — Лыжня уводила нас от стрелка, но небольшой ее участок забирал в сторону, проходя метров сто среди деревьев парка. Если наши преследователи не дураки, именно там и следовало ожидать главной засады. Я хотел сказать пару слов о способностях Ольги, которые так внезапно закончились в тот момент, когда она решилась завести откровенный разговор, но времени на это уже не оказалось.

— Слева! — Со скрежетом вырываясь из креплений, мы шлепнулись в снег. Казавшийся таким пушистым, он резко уколол холодом и протаял под манжетами. Два сухих щелчка раздались совсем рядом, стрелы вонзились в деревья. Ольга подскочила — мы учуяли движение одновременно, и рванулась через целину. Увидев, как завязла в снегу напарница, я чуть подтолкнул ее вперед. Без перехода, мы, вцепившись друг в друга, перешли на бег вампиров. Две фигуры в белом сопротивлялись на удивление долго, наш перелет их не сильно впечатлил. Послав, наконец, своего противника навстречу дереву, я потянулся в сторону Ольги. Теплый поток показал, что моя помощь не нужна. Обычное видение мира вернулось вместе с тонким запахом крови, и зрелищем растопивших снег красных пятен.

— Кто это, по твоему? — Ольга тыльной стороной руки с зажатым в ней ножом провела по губам. Она вздохнула, подобно курильщику, сделавшему первую затяжку после долгого перерыва, и ответила не сразу.

— Спроси у своего… — Влажные салфетки приходят на помощь рукам, охотница приводит себя в порядок. Я же перевернул нашего пленника, осторожно кольнул его между глаз шариком энергии. Он разу же попытался добраться до моего горла.

— Упорный какой! — Я усилил ответное давление, пробивая защиту его сознания. Руки противника опустились, взгляд замер. — Кто ты, откуда?

— На смену нам придут другие…

— Это я знаю, кто придет?

— Георгий… святой истребитель нечисти… он с нами…

— Третий где-то, неподалеку ты не забыл? — времени, действительно, оставалось мало. Отбросив противника — Ольга сокрушенно пожала плечами — мол, сколько добра оставил, я огляделся по сторонам и махнул рукой спутнице.

— Возьми этого с собой — где два, там и три… — Использовать пленника как приманку было привлекательно, тем более что напарница уже зарядила один из трофейных арбалетов. Я приподнял слабо сопротивляющееся тело и начал обшаривать парк, мысленно останавливаясь перед каждым деревом. Вот одно — холодное и сонное, второе, третье… десятое выдало себя стуком сердца. Близко успел подобраться, даже удивительно. Я осторожно показал Ольге направление, откуда следует ожидать гостя. Она скользнула в ту сторону, не обращая внимания на то, как я машу рукой, зовя ее обратно.

Оставалось только помочь ослушнице, привлекая внимание противника. Я приподнял пленника и двинулся вперед, осторожно толкая его перед собой. Эффект от этого был быстрый, пусть и не такой, как я ожидал. Мой живой щит резко дернулся и вскрикнул. Из левой стороны груди тяжелеющего тела торчала стрела, вошедшая по оперение. Сразу же после этого в двух десятках метров зашевелился снег. Противник готовился идти в атаку — непонятно лишь, потому ли, что оказался обнаруженным или это входило в его планы.

Арбалет полетел в снег, белая фигура резко взмахнула рукой. Я поморщился — еще будучи человеком успел невзлюбить нунчаки, в основном, из-за стремления их стукнуть своего хозяина. У незнакомца, правда, была редкая модель — две короткие ручки, выточенные из стального прута, и длинная цепь. Орудовал он ими весьма недурно — когда я приблизился, его первый выпад прошел в паре сантиметров от моей головы. Тут же, без паузы, он крутанулся, встречая атаку Ольги. Цепь свистнула мимо только потому, что охотница невероятно изогнулась, откидываясь назад. Воспользоваться этим наш противник не успел — пришлось бешено крутить «восьмерку», перед собой, чтобы уберечься от моего удара. Обходить звенящий и свергающий щит, в который превратились нунчаки, было бесполезно. Поэтому мы двинулись в атаку одновременно с двух сторон. Удар, прилетевший мне, был силен, хотя его и удалось частично ослабить, наклонившись в сторону, так, чтобы стальная болванка скользнула по плечу, мимо головы. Противник отступил на шаг, с быстро темнеющим рукавом, и наткнулся на Ольгу.

— Надо его допросить! — крикнул, уже зная, что отвести удар будет сложно. Но напарница послушалась, в последний момент ткнув нападавшего хвостовиком рукояти. Это его не остановило, но зато дало нам секунду на то, чтобы еще раз атаковать — теперь уже не рискуя попасть под удар. Нунчаки выпали из раненой руки, человек в маскхалате провел пару ударов ногами. Не обращая внимания на занывшее от его лоу-кик бедро, я встретил вторую атаку, зацепив лезвием теперь уже ногу. Только после этого удалось утихомирить нападавшего.

— Рассказывай, кто таков, почему в нас стреляли… — Несмотря на сломленную вторжением волю, он молчал. Мы решили допросить пленника на месте — едва лишь перетянув раны. За слетевшей с лица маской оказалось вполне обычное лицо — ни капли привычного уже фанатизма, как в глазах опричников, ни ненависти к победителям.

— Оставим его здесь? — Ольга задумчиво строгала веточку, надеясь, очевидно на то, что пленник пустится в расспросы — зачем ей понадобились острые щепки. Но процедура словно осталась не замеченной.

— Нет, лучше заберем с собой — опричникам станет интересно, почему это мы так заботимся об одном из врагов, хотя положили при этом двух его соратников. И спрашивать они будут у него, когда мы отпустим его, зашитого и вылеченного, да где-нибудь в центре… Ах ты черт! — Пленник повалился на бок. Он не изображал потерю сознания, скорее, наоборот — довольно долго делал вид, что жив и здоров.

— Вызывай группу прикрытия… или кого-нибудь, надо его забирать… — Ольга не шевельнулась.

— Телефон у тебя… Советник. — Я достал трубку, отметив про себя, что с напарницей все же придется говорить, причем долго и неприятно.

…Открыв глаза, пленник долго смотрел в потолок больничной палаты. Потом попытался осторожно выпутать руку из ремней, в которые его упаковали сразу после операции. Поняв, что затея эта удастся только человеку здоровому, а никак не вышедшему из наркоза, он впервые заговорил. Спокойно выслушав все маты, охранники, приставленные к нему, вызвали меня.

Подойдя к кровати, я снова удивился — этот человек нисколько не изменился после операции. Он утратил часть силы, четверть всей крови, но воля его осталась прежней. Если руководил им не зашитый в подкорку фанатичный приказ, то экземпляр мог быть очень интересным. Он узнал меня и не удивился. Не добавилось и ненависти во взгляде лежащего.

— Обойдемся без допросов третьей степени? — Не дрогнув, пленник отвернул голову в сторону. Это не могло помешать мне пробуравить его «третий глаз», и, похоже, это ему было известно, потому что при первой моей попытке он все же решил ответить.

— Меня зовут Евгений Яковлев, это вам ничего не говорит, можете искать, если хотите по базам данных, я знаю, вы всюду проникаете. Я не опричник, но знаю, кто это такие. Те двое, что были со мной — из братьев.

— Почему ты охотился за нами? — Он тихо улыбнулся и снова повернул голову — теперь так, чтобы я увидел небольшой шрам на его шее.

— Пусть Ольга расскажет — она-то меня знает. Мы встретились еще в детстве — в пионерском лагере. Тогда я думал — чушь все эти вампиры, киношные трюки. Пятнадцать лет, кажется, уже все известно о жизни и тех, кто проходит рядом…

— Не тебя ли она в малиннике ножиком приласкала? Приставать не надо к девушкам! — Меня тогда увезли в больницу и до осени я там провалялся. Шибанула она меня чем-то так я и не вспомнил, когда и кто кровь пустил. Потом, со временем понял — она, больше некому. Да только кто мне поверит… Я понял, что не врут в кино… ну про то, как убивают вампиры, врут, конечно, а вот, про то, что они есть… Искал я ее долго, пока с братьями не встретился — они к себе звали, да я в Бога так и не поверил, хотя и через войну прошел в свое время. Знаешь, я привык, когда вокруг убивают, и как-то по-другому начал думать про все. Вернулся домой, оказалось, что кроме как в монастыре, приличной работы нет, вот и пришел к ним, сначала шоферил, потом крещение принял имя Георгия. А когда стал помогать опричникам, вдруг узнал, как нападают вампиры — оглушают и пускают кровь.

Один раз я увидел ее — с тобой вместе, вы из парка выходили и смеялись над чем-то, типа, кто-то невкусный попался. Сунулся я в аллею…

— И нашел четверых гопников. А если бы не мы — беднягу прохожего с переломами. Мы чем тебе не угодили?

— А братья в монастыре — они тоже прохожих грабили? Нет вампир, вы — нелюди, правильно вас называют. Истреблять таких надо, выжигать… как заразу.

— Узнаешь его? — Я не поворачивал головы, и так зная, что Ольга давно стоит в дверях. Также, не видя, я почувствовал его кивок. — Тогда главное. Рассказывай, сколько вас в истребительной группе, и какое задание.

— Больше никого нет…

— Врешь! — И впервые за время нашего разговора он испугался. Через несколько минут, прорвавшись, наконец, через ослабленное наркозом сознание, мы знали, кого он так берег.

— Да, этот парень — не монах. — Ольга усмехнулась так, что пленника прошиб пот.

— Он им никогда не был. Чем ты зачат, от того и погибнешь еси… это про нашего гостя.

Глава 54

К вечеру в небольшой городской квартире собралось несколько кандидатов в нашу группу. Двоих я уже встречал — вампиры из разряда поддержки, с которыми мне приходилось как работать, так и немного драться — еще в доме Сержа. Кроме того, прибыли трое добровольцев из районов и семеро — из соседних областей. Всех их представляли члены Совета и мой наставник, который, похоже, еще не знал, как лучше обращаться со мной.

— Будем считать, что предварительное собеседование окончено. Поскольку нам понадобится максимум трое, прошу не обижаться тех, кто окажется отсеянным в порядке конкурса. Продолжим беседу с каждым по отдельности. Вас ознакомили с примерным списком требований? — Молчаливые кивки. — Хорошо. Начнем с обследования ауры.

Через два часа, основательно устав, мне удалось отобрать шестерых бойцов, потенциал которых был выше, чем у других. Именно их мы и решили использовать в качестве основной ударной силы во время предстоящей большой охоты. Для этого пришлось не только вспомнить обычный курс тактики вампиров, но и еще раз повторить основные приемы опричников, их манеру действий. Захваченные осенью книги рассказали нам о том, что противник знает о нашей манере маскироваться под служителей закона. Но Совет все же решил оставить эту часть плана без изменений — все-таки нападать на человека в форме, не зная наверняка, кто перед тобой, достаточно сложно.

— Новогодняя ель и переносная сцена находятся на площади, образованной «коробочкой» из пятиэтажных домов. Так что все находится под двойным наблюдением. Мы расположим экипажи в патрульных машинах у двух въездов… — Отточенный карандаш ткнулся в углы прямоугольника, оставив там галочки. — Я сделал паузу, ожидая вопросов. Их не последовало. — Два оставшихся угла будут держать под контролем экипажи в автомобилях «скорой помощи».

— Советник, разрешите вопрос? — Один из вампиров провел рукой по схеме микрорайона. Я кивнул. — Откуда Вы ожидаете появления наших противников? И где вероятность, что они там появятся?

— Заречье для нас особенно привлекательно — как все знают, район расположен вдалеке от города и туда ведет только одна дорога. Опричники это тоже знают и наверняка постараются привлечь все силы именно туда, как раз с целью отрезать охотников от подкрепления и перебить их. Что же касается места их расположения, то, вероятнее всего следует ожидать, что прибудут они заранее, и будут патрулировать площадь, разбившись на двойки или тройки.

Поэтому мы создадим несколько уровней перекрытия. На мосту остается наблюдатель. Его задача — засечь подозрительные передвижения. Группы прикрытия будут располагаться в стороне от площади — их передвижение будет хаотичным, чтобы не выдать их лишний раз. Ну и главное… опричники не будут нападать до тех пор, пока не будут уверены, что действуют против вампиров. Значит, всем нам необходимо заранее определить потенциальную боевую группу и перехватить ее.

Все казалось простым вначале. Наблюдая за полупьяной толпой из окна милицейского ВАЗа, я думал, что все идет по плану. Тихие переговоры вампиров, шепот оборотней уже сообщили мне о шевелениях противника. Но и без них я видел чистые, не разбавленные алкоголем ментальные следы опричников в толпе. Их было несколько — как всегда, крепких молодых парней. Но на этот раз держались они немного иначе. Это «что-то» в их поведении удерживало меня от команды подчиненным, которые уже взяли в кольцо подходящую добычу.

— Держите пока… — Я нажал красную кнопку телефона, помедлил еще и вызвал пеший патруль. Оборотни в форме ППС выглядели чересчур хорошо — я запоздало подумал, что этих зверей надо было рядить как минимум в камуфляж СОБРа — слишком уж они превосходили габаритами обычных постовых.

— Видите поодаль троих парней в драповых куртках? Проверьте документы, задержите их! — Я отложил телефон, достал рацию. — Через пять минут гасим свет, выключайте лампочки. — Команда была странной но подчиненные знали, что она означает — мы решили заглушить на время связь наших противников, используя специальную аппаратуру. Кроме того, в этот момент двое наших помощников должны были обесточить район, давая хищникам преимущество темноты.

Вампиры и оборотни, повинуясь команде, выключили мобильные телефоны. Я осторожно втянул воздух, чувствуя, как сгущается напряжение сил в этом районе. Ярость, страх, азарт и жажда — вот-вот они вырвутся наружу.

Вечер был хорош — крепкий мороз прилипал к горячему лицу, заставлял двигаться и действовать. Стоя возле машины, я без труда находил мысленно каждого члена своей группы. Вот, подобно двум темно-красным шарикам скользят мои «патрульные» к указанным им точкам на карте. Вот патрулируют район, спокойные по своему обыкновению, следопыты. А рядом — изнывают от желания взять добычу охотники, уже загнавшие пару местных хулиганов в ловушку.

Свет мигнул и пропал — только где-то вдалеке на мгновение осветила небо короткая вспышка. Оборотни, судя по всему, не стали утруждать себя поисками рубильника, и просто устроили короткое замыкание на подстанции. Толпа раздраженно загудела, кто-то засвистел, и я почувствовал, как пришли в движение обе стороны. Опричники еще не поняли, что их враг начал действовать, но готовились к атаке. А вот охотники уже тихо и незаметно выдернули добычу из толпы.

Хлопнув ладонью, затянутой в перчатку, по крыше машины, я направился в толпу. Обгоняя меня, патрульный автомобиль двинулся туда же. И тут раздался первый выстрел. Зеленая осветительная ракета на несколько мгновений вернула день собравшимся на площади. Она же помогла опричникам разглядеть их противников. Почти одновременно, несколько человек распахнули полы пальто. Увидев короткие ружейные стволы, я понял, в чем заключалось тревожащее «что-то». Враг пришел более подготовленным — я чувствовал это, но не понял.

Толпа оставалась слабым прикрытием — автомобили продвигались вперед, но слишком медленно. Оборотни вовремя подошли к трем противникам и пока те были на время скованы — опричники, естественно, не решались схватиться за оружие в присутствии представителей закона. Остальные — я насчитал пятерых, уже поднимали оружие. Расстегивая оружейный карман на бушлате, я еще не верил, что опричники решились перейти главную черту. Даже первый, на удивление слаженный залп — картечью, по толпе, казался мне чем-то нереальным, казалось, что вот сейчас служители бросят оружие и в ужасе от содеянного бросятся прочь. Но ничего подобного не происходило — лишь раздались крики в той части толпы, где были наши охотники.

Уже высвободив тяжелый, 11 миллиметровый револьвер с простым названием «Удар» и чувствуя, как взбрыкнул он от отдачи мощного патрона, я все еще сомневался в происходящем. Удар пули отбросил опричника в сторону в тот момент, когда раздался второй залп. Под крики раненых лязгнул металл — служители закона, настоящие и мнимые, наконец, перешли к ответным действиям. Сухие щелчки одиночных автоматных выстрелов положили двоих из оставшихся опричников. Остальные же рванулись к народу, на ходу переламывая ружья. Ввинтившись в мечущуюся массу, они словно растворились там.

Я быстро оглянулся — один из задержанных псевдо-постовыми опричника лежал на снегу. Двое других пытались отбиться от оборотней. Машины «скорой» уже оказались возле раненых. На земле корчился с десяток человек, и оставалось догадываться, сколько среди них вампиров. Увидев же, как пара лихо забрасывает брыкающееся тело в машину, я понял, что серьезно подчиненные не пострадали. Гладкоствольные штуцеры, которые использовали опричники, выбрасывают по пригоршне картечи, но вот летит она недалеко и неточно. Мы же, готовясь к этой охоте, предусмотрительно одели легкие бронежилеты. От пуль они защитить не могли, но хорошо ослабляли удары дубинками и останавливали крупную дробь.

Из группы, бегущей к дому, выделилась фигура в драповом пальто. Я снова поднял револьвер, выцеливая опричника. Однако он переломился раньше, чем палец выбрал слабину спускового крючка. С досадой на удачливого союзника я мысленно обшарил окрестности. Довольная своей меткостью Нора сняла локоть с седла мотоцикла и вскочила в него.

Ракета погасла и темнота только добавила паники. Милиционеры кричали «Бросай оружие» и стреляли в воздух, не понимая, где находятся их противники. Единственный, оставшийся целым опричник нырнул в подъезд одного из домов.

— Добирайте всех, потом разберемся, кого — куда. Следопыт, стоявший рядом со мной, кивнул и побежал в сторону, где еще слышались крики и стоны.

— Куда?! Машину подгоните, в «скорые» не войдут! — Зашумел двигатель патрульного автомобиля, вампиры отправились за добычей. Я тем временем пробрался в темный и пустой подъезд.

Казалось, сердце стало очень большим — его удары чувствовались даже в кончиках пальцев. Хлопнула за спиной дверь, я помедлил немного, прислушиваясь к тишине. Там, в нескольких пролетах надо мной куда сильнее и неуверенней билось другое сердце. Мягко, словно чуть касаясь бетона подошвами, я просочился на один этаж, на второй. Ощущение близости противника приходило одновременно с пониманием того, что он также знает о моем присутствии, и готов к встрече. Перед последним пролетом я прикрыл глаза, и бросил на лестницу шумовую гранату.

Вспышка чувствовалась даже сквозь веки. Моему противнику пришлось еще хуже — такой пакости он все же не ожидал, но успел нажать на оба курка ружья. Основной заряд пришелся в стену, выбив приличный кусок штукатурки. Вздрогнула и пробилась в сознание медленной болью левая рука, но я уже видел противника, еще ослепленного гранатой, который пытался нашарить патроны, а потом просто взмахнул ружьем, держа его за стволы. Приклад шарахнул по перилам, разлетевшись в щепки. В последний момент я воткнул револьвер в карман и щелкнул замком ножа. Опричник понял, что сейчас произойдет, и вновь замахнулся. Так, с поднятыми над головой руками он и завалился назад.

На площади воцарилось некое подобие порядка. Автомобили «скорой помощи» — наши и настоящие, уже двинулись в сторону города. Народ разбежался по домам, и теперь милиции предстояло вытащить их обратно в поисках свидетелей. Оборотни под шумок добили опричников — сдавать их стражам порядка в наши планы не входило. Большая часть наших бойцов покинула район, спеша избегнуть встречи с правоохранительными органами.

Я постоял возле дома, с удовольствием вдыхая колючий воздух, в котором еще веял легкий запах крови. Раненая рука перестала кровоточить, но все еще болела — видимо, картечь осталась в мышцах и теперь они не могли восстановиться. Охота закончилась, бой тоже. Мы допустили ошибку, не предполагая, что противник решится на перестрелку, и поплатились за нее. С другой стороны, все складывалось еще лучше для нас — большая часть пострадавших окажется в наших клиниках, они узнают прелести продвинутой медицины и превратятся в наших сторонников, не подозревая об этом… Треск мотора прервал мои размышления.

— Товарищ майор, вас доставить в отделение…Ой, ты ранен? — Я повернулся к Норе.

— Вам девушка — выговор с занесением. Я же предупреждал — будь осторожнее! Зачем было в снайпера играть? А если бы в тебя стрелять начали? — Она обиженно ощетинилась.

— Мы на охоту ходим, пока животик не мешает. Так что не надо меня в загонщики ставить задолго до срока!

— Ладно, — С обреченным видом я махнул рукой, левой и тут же сморщился от скрутившей боли. — Сколько волка не корми…

— Садись, философ, пока гангрена не началась…

Глава 55

— Девять миллиметров, классика жанра. — Наш целитель, имевший, кроме этого еще и диплом хирурга, внимательно осмотрел извлеченную из моего плеча картечь. Потом с глухим стуком отправил ее в эмалированную ванночку. Там уже лежал один, такой же красный шарик и пять чистых, которые Нора наковыряла из моего бушлата.

— Ты бы лучше еще укол поставил… — Я, наконец, разжал зубы.

— Наркотики тормозят регенерацию. Тебе же дали анестезию…

— Это было до того, как кое-кто начал шариться пинцетом в живом теле! — Я смахнул слезы, и продолжил наблюдать за неторопливыми манипуляциями над раной.

— Ты радоваться должен, что все так обошлось. Вампир с твоими способностями, как правило, восстанавливается после такого ранения за неделю. Шрам конечно, останется. Но больше никаких последствий. Вот если бы твой клиент чуть повыше взял, пришлось бы собирать в голову все ее содержимое… — Хирург ткнул чем-то в рану, — и есть было бы не во что…

— Заканчивай уже издевательства — тебе еще клиентов привезли, садюга! — Я, наконец, получил свободу. Казалось, что рука разрывается изнутри. Закусив губу, я поскулил несколько секунд — до тех пор, пока не уловил шевеление за дверью операционной. Спутницу мне удалось встретить с чем-то, похожим на улыбку.

— Ого, как позеленел! — Нора, не обращая внимания на истерические вопли санитарок и медсестер, протопала через операционную в ботинках, с моим бушлатом на плече. По пути она смахнула им несколько каких-то бутылок и ящик с инструментами.

— Ну, раз зеленый, значит скоро расцвету…

— Я так и поняла. Дашь пистолет поиграть?

— У тебя лицензии нету.

— Можно подумать, что у тебя есть… майор.

— Ладно, уговорила, чертенок языкастый. Тут переночуешь, или домой поедешь? — Она скривила губы, изобразив колебание.

— Тут. Тебе же надо капельницу поставить и все такое?

— Так точно — только доктору не напоминай, он в рвении еще и клизму может прописать — чтобы очищенный от токсинов организм быстрее регенерировал. — Я кивнул на распахнувшиеся двери. — Пойдем, тут уже очередь образовалась.

В операционную вкатили тележку, на которой постанывал прилично одетый человек. Точнее, приличными были остатки его одежды — те, что не срезали санитары, открывая раны. Лежал он на животе — картечь попала в спину. Судя по суете, которая поднялась при его появлении, ранение было серьезным. Целитель быстро вытолкал нас в коридор, облился спиртом, и принялся за пациента.

В эту ночь спать персоналу двух клиник вампиров не пришлось. В общей сложности, от десятка выстрелов из штуцеров пострадало около двадцати человек. То, что погибших при этом не было — чистая случайность. Просто опричники оказались слишком далеко от своей цели — это, вместе с короткими стволами сыграло нам на руку. Из каждого ружья вылетело восемнадцать свинцовых шариков диаметром в девять миллиметров — в пяти шагах такой заряд весь попадет в одного человека и пройдет насквозь. Но в двадцати-тридцати метрах уже есть шансы остаться в живых — если только ни одна из картечин не попадет в голову. Опричники же стреляли с расстояния в полсотни метров, а теплая зимняя одежда является неплохой защитой.

На втором этаже клиники было темно и тихо. Здесь находились палаты для больных — на наше счастье, пустые. Наугад мы ввалились в одну из них, и я сразу же опустился на кровать. Боль слегка утихла — настолько, что можно было временами забывать о ней. Но отдохнуть мне не дал пищащий телефон.

— Праздник удался? — Ольга говорила спокойно, но была готова сорваться на крик, если только появится возможность.

— Более чем. Опричники решили воевать со всем миром. Мир обиделся и всех их поубивал.

— Тебе плохо, ты ранен?

— Ерунда, срастется. Я в клинике на Сосновой, все в порядке уже… — Я положил трубку, чувствуя, что последние силы потратил на это движение. Нора присела на кровать и осторожно провела рукой по моему лбу. Глаза сами закрылись, и сквозь головокружение я почувствовал, как приближается и захватывает тело чистое тепло.

Разбудил меня лучик солнца, словно случайно прорвавшийся сквозь занавески. Нос накрывала пепельная прядь, обладательница которой посапывала рядом. Нора явно оставалась около меня со вчерашнего вечера, согревая, и утешая, как ее собратья — раненого члена стаи. Веки оборотня чуть вздрогнули, когда я коснулся губ.

— Не притворяйся. — Она потянулась и осторожно обвила меня руками.

— И не думала… а тебе, похоже, лучше… — Я проследил направление ее взгляда, но не стал отодвигаться.

— Мне же плечо прострелили, а не… гм. — Желтые глаза превратились в кусочки золота, когда я осторожно прижал ее к себе. Остановил меня внезапный трепет чего-то хрупкого, которое словно находилось рядом и внутри подруги. Я осторожно опустил ладонь ниже…

— Так ты и правда…?

— А ты сомневался в моих словах? — Я не успел увернуться от традиционного выражения радости оборотня, и ухо заныло. Нора подскочила на постели и села в ногах, довольная своей выходкой.

— Раны уже зализаны? — Четкий цокот каблуков стал слышен почему-то только сейчас, когда Ольга прикрыла за собой дверь. Нора, сползла с кровати чуть съежившись, словно готовилась зарычать.

— В целом — да. Осталось восстановить силы. — Я постарался сделать вид, что не обратил внимания на ее выходку и вытащил SERE. Не раскрывая, собрал его в кулак, прислушиваясь к гудению запасенной жизни. Тяжесть вливающейся энергии оживило тело, но и вернула боль в раненную руку. Только теперь казалось, что на нее плеснули йод — жжение и пощипывание разлилось по всей конечности. Я закусил губу, ощущая, как шевелятся мышцы, стягивая пробоины. Еще несколько минут — и боль ушла, сменившись голодом и желанием двигаться.

— Тут половина журналистов города осаждает клинику — нам ведь пришлось рассказать милиции, где находятся пострадавшие. Пока говорят о неведомых сектантах, устроивших теракт во время праздника. Эту версию продвинули наши люди в МВД, ее и будут отрабатывать.

— Хорошо. Что еще? — Ольга, похоже, взяла на себя роль моего секретаря, хоть об этом ее не просили. Но если она решила так — стоило использовать ее по полной.

— Официально, решением Совета директоров ты назначен руководителем корпорации вместо Сержа. Поэтому вторая половина твоих бывших коллег желает узнать, кто это теперь руководит компанией, приносящей в городской бюджет весомый вклад.

— Это хуже — ведь я знаю почти всех в лицо и по имени… а они — меня. Но сделаем так — купим одну газету, размести материал без фотографии, пусть народ наслаждается… Хотя постой… С другой стороны, известность — тоже способ защиты.

— Ты о чем? — Ольга уже догадалась о моем плане и была им недовольна. Я, впрочем, тоже, но решил все же договорить.

— Подумай — одно дело, когда опричники охотятся за неизвестным никому богатым человеком. И совсем другое, когда их жертвой становится меценат, спонсор и прочая… Хотя отступятся опричники — начнут охоту конкуренты, ведь богатых и знаменитых у нас не любят.

— А ты стратег у нас! — Ольга взмахнула рукой, словно намереваясь хлопнуть меня по плечу. И остановила ладонь только в миллиметре от перебинтованной руки. Я, сжал зубы, удержавшись от крика. Напарница довольно улыбнулась.

— Шутки у тебя, кровопийца…

— Стараюсь не разрушить образ, который у тебя сложился. Ты сейчас отправляешься домой или еще тут валяться собрался?

— Перекушу и поеду — краем глаза я отметил, как Нора выскользнула из палаты. — Зачем ты так при ней? — Вопрос остался висеть в воздухе. Ольга бросила мне объемистый пакет, который держала в руках.

— Переоденься — не в бушлате же ты мимо камер пойдешь. — Дверь тихо закрылась и каблуки теперь уже отчетливо простучали по полу прочь.

Одной рукой управляться было сложно. Но к возвращению Норы мне удалось натянуть джинсы вместо форменных брюк и даже заправить забинтованную руку в рукав пуловера. Спутница радостно улыбнулась при виде такого прогресса в лечении.

— С этим будет легче. — На столик был водружен знакомый мне переносной холодильник. — Вчера натаскивали волчат, с фермы прислали свежий окорок. — Розовая, просвечивающая стружка моментально оказалась перед носом. Я прихватил губами мороженое мясо, чувствуя знакомый вкус крови, приправленный остатками горячки от погони. За одним кусочком последовал второй, третий, вот Нора уже стала строгать угощение и для себя. Кусок мяса исчезал с каждой секундой, словно тая в теплом воздухе палаты. Наконец, солидная его часть была проглочена.

— Спасибо… — Еще прохладные губы быстро согреваются от прикосновения. Сытая волчица осторожно принимает ласку, отвечает на нее и все сильнее прижимается всем телом, приглашая и привлекая.

— Наверное, нам лучше задержаться до завтра… — На меня вопросительно смотрят враз проясневшие желтые глаза.

— Ты хуже себя чувствуешь?

— Наоборот — гораздо лучше. — Оборотень шевельнула бедрами.

— Ах, ты об этом. Тогда — идет.

Глава 56

Отдохнуть в тот день мне не удалось. К обеду пришел курьер и вручил мне небольшой чемоданчик с ноутбуком. Телефон к этому времени звонил уже дважды — совет решил провести очередное совещание, а этот раз в режиме онлайн. Пока я возился, подключая компьютер к больничной сети, Нора сбегала вниз и собрала сведения о количестве пострадавших, тяжести ранениях. Вернувшись, она удивленно кивнула на дверь, за которой маячили два охранника с нашивками ЧОПа.

— Что это такое?

— Привет от Ольги. На первой линии обороны всегда проще и дешевле использовать людей. — Я, наконец, нажал на кнопку пуска, и ноутбук отозвался тихим шелестом кулера. Несколько щелчков мышкой и на экране появилось шесть собеседников. Я поправил камеру на столе и одел наушники.

— Приветствую, советники. Думаю, что каждый из вас в курсе произошедшего. Поэтому сразу перейдем к вопросам. — Связь чуть сбоила, поэтому отреагировали они не сразу.

— Перестрелка привлекла ненужное внимание, нам необходимо решить, как его использовать.

— Есть соображение — мы привлечем к делу наших людей в МВД для того, чтобы развернуть охоту на опричников. — Советники переглянулись бы, не мешай им расстояние. Я же продолжил развивать свою мысль. — Сейчас мы в очень выгодном положении. Наш противник понес большие потери в течение года, и восстановить силы быстро не удастся. Привлекать же в регион резервы со стороны означает ослаблять другие области — на это опричники не пойдут. Значит, мы получили редкую возможность запастись энергией и провести еще не одну крупную охоту. Но для этого необходимо, чтобы действия опричников постоянно спутывали люди — пусть милиция ищет опасных сектантов, задерживает бойцов, устраивает облавы…

— Ситуация может измениться, Советник, и не в нашу пользу. Вспомните, что у противника тоже есть сторонники среди обычных людей.

— Это уже вопрос стратегии. Пока есть тактическое преимущество, необходимо его использовать. Я понимаю, опасность есть, но мы выйдем на новогоднюю охоту.

— Ты никуда не пойдешь! — Я отключил связь и обернулся, стягивая наушники. Нора, благодаря своим способностям, слышала не только мои слова, хотя даже их было достаточно, чтобы понять, что к чему.

— Странно. Кто-то мне говорил про слишком раннее определение в загонщики…

— Не путай беременных и подранков. Ты останешься дома, а будешь спорить, я тебя свяжу и запру в ванной. — Замашек тирана я за своей спутницей раньше не замечал. Нора впервые показала характер, и, похоже, решила остаться при своем.

— Ладно. Тогда поедем на нашу ферму — там лучше.

Оборотень была права — до новогодней охоты оставалось два дня. Восстановиться за такой промежуток времени было невозможно. Вампиры более живучи, по сравнению с людьми и раны затягиваются тем быстрее, чем больше у нас опыта. Но в полную силу действовать через два дня я не смогу, а значит превращусь в обузу для других охотников.

— Скажи, как это возможно, чтобы люди помогали вам? — Вопрос этот Нора задала, лишь когда город остался позади. Я устроился на заднем сидении джипа, закутался в плед и наслаждался поездкой. Голос спутницы вернул на землю — пришлось, нехотя включать разум.

— Есть два основных способа принудить к сотрудничеству — страх и наслаждение. Но есть и промежуточный. Например, принцип «ты — мне, я — тебе» действует почти всегда. Мы не подчиняем людей сильных, обличенных властью. Мы с ними сотрудничаем. И лучшим средством для этого стали наши клиники. У каждого есть какие-то болячки, а если не у него, так у его родственников или друзей. Вампиры постепенно собирают сведения о людях, которые могут быть им важны, и, однажды предлагают льготные условия в нашей клинике. Мы не лечим поначалу наших будущих союзников бесплатно — они просто, как бы случайно получают большую скидку. Потом они возвращаются в клинику на профилактический курс лечения — уже как постоянные клиенты. И там они — также случайно, знакомятся с одним из наших советников, который делает им подарок… А дар ведь может быть разным — наши способности в медицине очень велики, так что для нужного человека вампиры могут сотворить и персональное чудо, вытаскивая безнадежно больного родственника на этот свет. Для благородного человека этого достаточно, чтобы впредь внимательно прислушиваться к нашим просьбам — а ничего незаконного в них, заметь, не содержится. Если же наш собеседник оказывается не слишком понятливым тогда… гм… мы ведь можем и забрать то, что дали. И никакого криминала нет — человека просто незаметно отключают от энергетической подпитки и болезни возвращаются к нему через полгода-год, причем с новой силой, так что привычные лекарства уже не помогают.

— Тебе не бывает иногда противно от этого? — Я улыбнулся в зеркало заднего вида. Да, я понимал честного зверя, для которого не существует сложных схем. Оборотни хитры, но вампиры лучше плетут долговременные планы. У каждого из нас — свои особенности и преимущества. Если бы только союз разных по духу существ продержался — тогда бы на Земле было построено особое общество — с новой аристократией.

— Знаешь, бывает. Но в такие моменты я думаю о том, сколько пользы это принесет остальным вампирам, и сразу становится легче. Понимаешь, охотник — он ведь отвечает за себя и за напарника, а потому ему легко быть честным. А на советника смотрят десятки вампиров и тысячи людей и каждый из них ждет, что ты решишь его проблему, дашь именно ему работу, деньги, дом, здоровье… Странно, я уже заговорил, как Серж. А совсем недавно считал себя его противником.

Впереди показались несколько кирпичных домиков. Ферма вампиров — некая комбинация скотного двора, пансионата и спортивного лагеря, в отличие от угодий оборотней, была оборудована с наибольшим комфортом. Я вспомнил, как в похожем окружении началась моя жизнь вампира-следопыта. Теперь моя маленькая напарница казалась просто теплым приветом прошлого. Она нравилась мне, но вернуться в эпоху слепых атак и кровавых поцелуев не хотелось. Внезапно мне вспомнились слова о том, что вампиры обычно живут очень долго — если сравнивать с людьми. Но я чувствовал, что за несколько месяцев нового существования пережил куда больше, чем за десятилетие человеческого. Не станет ли в таком случае долгая жизнь чем-то, растянутым в пытку? Или же все проще — человек не живет столетия, а значит, для окончательного преобразования нужно всего лишь перестать быть человеком? Тогда и долгая жизнь будет делом обычным и «сложная правда» советника будет без гримасы отвращения приниматься сознанием.

— Хорошо вы тут устроились. — Прервала мои размышления Нора. Оборотень остановила машину на чисто выметенной парковке и с удовольствием разглядывала постройки. Не быв здесь ни разу, я все же мог рассказать ей, для чего они предназначены. В трех двухэтажных домах на несколько квартир каждый, проживали люди, ухаживавшие за скотом и территорией. Поодаль располагались длинные загоны, конюшни и прочие скотские жилища — я не силен в их устройстве, поэтому судил о назначении лишь по запаху. Гараж для сельхозтехники, для легковых автомобилей, склады и несколько рядов коттеджей довершали картину.

Нас уже ждали — навстречу спешил местный управляющий, очень посредственный вампир-охотник в прошлом, а сейчас один из лучших зоотехников в области. Но, несмотря на это, заслуги более кровожадных собратьев он видел и ценил больше собственных.

— Дом для вас уже протопили, хотя они все у нас теплые стоят — тут своя котельная… Вы ранены, Советник? — Я кивнул, поколебался немного, потом все же пригласил его в дом на стакан глинтвейна.

Пока Нора в буквальном смысле обнюхивала комнаты, я разыскал подходящую кастрюльку и маленькую газовую горелку. Водрузив конструкцию на стол в гостиной, спустился в погреб. Как и следовало ожидать, сибаритские замашки вампиров проявлялись и здесь — под полом хранился целый винный склад. Моего опыта было недостаточно для того, чтобы оценить все великолепие, к тому же я не знал большинства марок, представленных на полках. Поэтому пришлось ограничить выбор сухим чилийским вином, в которое я добавил щепотку гвоздики, корицу и немного имбиря. Когда над вином начал виться парок, со второго этажа донесся чих оборотня. Спутница появилась через минуту и с подозрением оглядела сооружение.

— Ты в чем-то подозреваешь нашего гостеприимного хозяина?

— Нет конечно. Он — честный кровосос.

— Почему тогда ты хочешь его отравить?

— Это — зимний напиток аристократии, вам, жителям лесов и полей, непонятный! Подожди, вот еще тосты поджарим — будет полный комплект. — Нора пошарила в кастрюле серебряной поварешкой, выловила палочку гвоздики, снова чихнула, и улучив момент, выкинула ее в камин.

— Я и говорю — отравить собрался.

Глава 57

Глава нашего сельхозпредприятия появился минут через пятнадцать. Я успел попробовать свой винодельный шедевр и убедиться в ошибочности подозрений оборотня. Нора вяло жевала кусочек хлеба, политый расплавленным сыром и встрепенулась, учуяв запах отбивных. Они моментально оказались на столе, перекочевав туда из пластикового контейнера, еще шипевшие жиром и сочащиеся кровью.

— Спасибо. — Я небрежно повел рукой, указывая на свободные стулья. Вампир радостно занял место напротив меня и почтительно покосился на оборотня, доедавшую кусок мяса. Не было нужды долго рассматривать его ауру, чтобы понять — от этого существа не исходит опасности. Вампир в свое время пытался стать настоящим охотником, но не смог. Дело, скорее всего, не в уме — руководить фермой тоже не просто, а с этим он справлялся превосходно. Скорее всего, в нем не было чего-то необъяснимого, той черты, которая довершает образ хищника, ставя его за пределами общества.

— На вас совершили покушение, Советник? Может быть, стоит вызвать еще охранников?

— Дважды — нет. Я руководил охотой и пошел по следу опричника… — Улыбнувшись удивлению собеседника, я налил ему глинтвейн.

— Расскажите, как вы превратились в председателя колхоза. — Вампир глотнул вино громче, чем следовало бы и торопливо отвел стакан от губ.

— Вы же не из-за этого приехали? Пять лет ведь прошло… Я докладывал Совету… мне разрешили… но у вас перестановки, да? — Тихое покачивание головы остановило его, наполовину бессвязную речь. Нора прекратила разрывать вторую отбивную и тоже посмотрела на нашего хозяина, теперь уже с подозрением.

— Дважды за одно, как известно, не судят. Приехал я сюда случайно и останусь здесь недолго. Но если не хотите, можете не говорить.

— Вампирами становятся по разным причинам, но вот никого из рекрутов не предупреждают, что это — не кино и отмотать пленку назад не получится. Тот, кто крещен кровью, в человеческий облик не вернется. Жажда — не та, физическая, что описывают в мистических рассказах, нет, желание пережить момент завершения охоты — оно сильнее все чувств, доступных человеку, ради нее мы идем по следу… Хотя что я говорю это — вы и сами все прекрасно понимаете.

— Может быть, я вас утешу тем, что скажу — со временем это пропадает. После двух-трех десятков охот у вас уже не останется даже вашей жажды. — Вампир с удивлением посмотрел на меня.

— Скольких? Вы… успели взять… за какое же время?

— За два года примерно. Скольких именно — я, честно говоря, не считал. Но мне понятна жажда — она появляется от новизны, это нормально.

— Да… да… Я окончил агротехнический институт и собирался вернуться в деревню. Но одна сотрудница в зоопарке — я там подрабатывал, попросила меня устроить для нее небольшой прощальный ужин. Сначала я не понял, что к чему — она никогда не обращала на меня внимания…хотя нравилась мне очень… но после, уже в кафе я не верил тому, что она говорила мне о вампирах и о том, что я — один из них… мы даже поругались. А вот ночью я проснулся от непонятного чувства — словно у меня проклюнулись новые руки…

— Процедура вербовки всегда одинакова. Меня в свое время брали на испуг, вас вот — на злость проверяли. Организму нужна встряска для того, чтобы сместить энергетическую структуру тела.

— Но Вы, я уверен, не пытались сдаться опричникам… — Теперь настала моя очередь удивляться. Наш гость, между тем, допил вино, стукнул стаканом и продолжил. — Я вырос верующей семье, с детства меня приучали к мысли о великом чуде человеческой жизни, о ее уникальности и неповторимости. А наставники говорили о том, что вечность можно взять себе, если захочешь, что достаточно идти вперед, не задумываясь о людях, и станешь выше их… На первом задании нас подкараулили возле ночного клуба, четверо, с дубинками. Я знал, кто они, но не стал ни убегать, ни сопротивляться — просто поднял руки…

— Сколько ребер вам сломали?

— Два. Это были не опричники — наставники таким образом приучали нас к работе. Напарница вернулась и отвлекла их, потом поняла, в чем дело… Тогда я поймал ее взгляд — так смотрят на туфлю со сломанным каблуком, на ржавый гвоздь. Я перестал не то чтобы числиться охотником — казалось, что я вовсе перестал быть для нее живым существом…Стоять перед Советом было проще, мне порой кажется, что главный приговор мне был произнесен не магистрами, а неукротимой и кровожадной девушкой-вампиром.

— Вы с ней виделись после этого? — Он помотал головой и шумно вздохнул. Что же, подумалось мне, грусти теперь. У тебя был шанс на взаимность, но не удалось побороть травоядную сущность. Грусти теперь и вздыхай об охоте и охотницах, о жизни, которая была прекрасна тем, что могла закончиться. Ты так и не узнал, какой может быть твоя напарница, отведавшая крови, ты не узнал настоящего азарта и ярости схватки. Но у тебя есть такой желанный деревенский домик и образцовое хозяйство. Ты умеешь растить скот, но никогда не сможешь взять добычу. Ты остался цел — своих мы действительно не трогаем, ты даже нашел применения своим талантам. Но сколько раз тебе хотелось бы обменять все это на один шанс, пройти через боль, но вернуться на охоту? Я могу изменить твою жизнь, но не стану делать этого — не мне менять решения предшественников, да и за фермой все равно нужно кому-то следить…

— Как получается делать отбивные мягче? — Нора, одолевающая очередной кусок, нарушила тишину.

— Перед жаркой мы выдерживаем их пару часов в пюре из кислых яблок… Это действует лучше уксуса, и вкус становится насыщенным, с легким фруктовым ароматом. — Зоотехник осторожно бросил взгляд на мою спутницу, обеспокоено шевельнулся на стуле.

— Да. Она — не вампир.

— Я лучше. — Нора с явным сожалением посмотрела на оставшееся мясо и отставила тарелку.

— Хороший аппетит — комплимент хозяину.

— У меня растущий организм внутри. Так что теперь буду есть за двоих.

— За троих — себя тоже считай. — Она озадаченно кивнула. Наш гость, тем временем, засобирался. Было видно, что короткий рассказ о его прошлом сильно взволновал зоотехника, и мое предположение было близко к истине. Оставалось надеяться, что он не станет проситься обратно в охотники — не хотелось его разочаровывать отказом.

— Я думала, вампиры не ошибаются, когда вербуют охотников…

— Ошибки тут нет, Нора. Физиологически этот человек полноценный вампир, его тело и энергетика перестроились как надо. Проблема в голове… Вам проще — волками рождаются. Вампиры же, за редким исключением, воспитываются человеческим обществом. Чтобы стать одним из нас нужно вначале пройти через духовную перестройку — попросту, отделить себя от остальных людей мысленно. Можно сказать, что ты начинаешь презирать окружающих — но это не совсем так. Настоящий рекрут равнодушен к людям. Ему все равно, где быть, с кем разговаривать. Если по работе необходимо улыбаться — он искренне улыбается, если нужно, льстит, говорит комплименты — он не изображает чувств, и в тоже время ему абсолютно безразлично, как его воспринимают. Будущий вампир уходит от людей все дальше — до тех пор, пока не становится вне их общества, оставаясь все же человеком. В этот момент и необходимо провести вербовку, пока он окончательно не разочаровался во всем и не спился, к примеру. С нашим гостем случилась накладка — кто-то не рассчитал, как он воспримет новые способности. Поэтому то его и не стали наказывать — попросту не за что. Ты ведь не будешь ругать пятилетнего волчонка за то, что он не смог выжать двухпудовую гирю? Вот и для него настоящее кровопролитие и схватка также неподъемны. Он может сколь угодно воспевать охотничий азарт — но рука его дрогнет, когда будет необходимо взять добычу.

— Стая такого не знала никогда.

— Тогда вы — счастливцы. Но неужели никто из оборотней ни разу не ошибался? Или не случалось провалов по вине члена Стаи?

— Это — совсем другое. Мы ведь говорим об умысле, так? Или ты вспомнил крик шакала из старого мультика «Акела промахнулся»?

— Да, наверное — хотя Киплинг сильно ошибался. Волки заботятся друг о друге куда больше, чем думают люди, теперь мы это знаем. Иногда я вам завидую…

— Почему? — Нора откинулась на спинку стула, чуть опьяневшая от тепла и сытости.

— Обязательства — какие бы они ни были, давят на нас. Каждая клятва, каждое решение заботиться о ком-то, необходимость соблюдать распорядок — как лишний камень в рюкзаке. Чем выше поднимаешься в обществе, тем больше на тебя давит груз всяческих «надо». А вы — вы кажетесь мне свободными существами, не нуждающимися в полезном, но очень тяжелом грузе. Все чаще мне становится душно — с каждым днем у меня отнимают крупицу свободы, той самой, за которой я шел сюда, в этот новый для меня мир.

— Ты же можешь уйти.

— Нет, потому что тогда затравят опричники. А мне нужно выиграть эту войну.

— Тогда не жалуйся — из меня не получится хорошей жилетки. Решил, так действуй… а не разводи сопли — «получил да не то», «сила есть, свободы нет», «я власти не хотел». Ты стал лидером, потому что заслужил, точнее, взял место — неважно, как ты претендовал на звание советника, у тебя были претенденты, они могли оспорить — но не решились. Ты победил, а теперь нос воротишь…

— Я просто рассказал то, что чувствую… — Нора фыркнула — Тебя же порвут с таким настроем! Ты что, до сих пор не знаешь, что главный хищник сидит вот тут — костяшки пальцев стукнули по моему лбу, — а ты его на цепь садишь! Раненый и отчаянный ты всегда будешь опаснее здорового, но отчаявшегося, ты что, не понял? Я же знаю — ты уходил, чтобы сражаться вдвоем с твоей бывшей напарницей. Тогда ты был намного слабее, но скажи, ты бы смог повторить это сейчас?

— Я стал осторожнее…

— Нет, ты трусишь, потому что теперь тебе есть, что терять!

— Да с чего ты взяла? — Обида жгуче щелкнула по душе, я приподнялся на стуле.

— Ты слишком много говоришь о долге — раньше ты о нем вспоминал, или действовал сразу, поступал так, как считал нужным?

— А тебе-то какая разница? — Я вдруг понял, что собеседница права. Но то, как она говорила, не помогало разобраться с самим собой — хотелось встать и уйти прочь, оставить ее и всех остальных вместе с их правдами, идеалами и необходимостями. Между тем, желтые глаза замерли и отдалились, словно окутываясь облаком.

— Мне нужен тот, кто будет воспитывать нашего волчонка. Но сама я справлюсь с этим лучше, чем в компании стонущего о своей доле существа. — Раны перестали болеть, словно испарились. Я шевельнул рукой, чувствуя, как свободно течет кровь в сросшихся сосудах.

— Это что — условия совместного проживания? Еще какие-нибудь будут? Тогда сразу предъявляй, или лучше — список составь, чтобы я потом не удивлялся, когда появятся новые. Спасибо тебе за помощь и — особенно, за воспитание меня самого. Я в нем, кстати, не нуждаюсь и поступать буду, как считаю нужным — и говорить то, что чувствую. Если тебе это не нравится — дело твое. — Стул легко отодвинулся прочь, я толкнул входную дверь и сбежал по ступенькам. Выметенная в снегу дорожка сама привела к воротам гаража.

Глава 58

Я смотрел на темную ленту шоссе, освещаемую лишь фарами фермерской «Нивы». Хорошая все же машина — простая, надежная и неприхотливая. Комфорта в ней, по нынешним временам, мало, но дорога была не такой уж и длинной. К тому же размышления позволяли не замечать жестких амортизаторов и мощной печки, отдающей запахом гари.

Нору я оставил вдруг, не ожидая от себя такого поступка. Не было причин думать, что мы однажды поругаемся вот так — на пустом месте, и, тем более, того, что также вот легко мы расстанемся. Что с ней — гормоны ли бушуют в крови или я просто плохо узнал вредный и непримиримый характер волчицы? Как бы то ни было, сказанное ею я запомнил и даже в чем-то был согласен. Меня не устраивало выдвинутое ею условие — как будто недостаточно всего сделанного, а на звание отца следует проходить ежемесячное тестирование. И, если что, можно легко вылететь с этой должности, не выдержав очередной аттестации. Я не выдвигал никаких требований к ней, и было неприятно от мысли, что меня самого собирались тщательно измерить, взвесить, наклеить бирочку и поставить на подобающую полочку.

Но ушел я так, словно только ждал подходящего повода. Эта мысль заставила даже чуть сбросить скорость, с тем, чтобы ухватиться за ее кончик и размотать дальше. Любил ли я свою дикую спутницу? А тех, что были раньше? А ту, выручать которую я так стремился, чью просьбу выполнил, не задумываясь, ради которой решился на поединок с Сержем? Я произнес про себя их имена — такие разные, потом образы — каждый уникальный, каждая была настоящей находкой, каждую можно было полюбить… Вместо этого была нежность, признательность, долг… да, да, странное и необъяснимое чувство долга двигало мною так часто, что я сам стал воспринимать его как некий заменитель дружбы и привязанности.

Они были рядом — каждая в свое время. Мы помогали друг другу, а потом внезапно расставались — и мне не оставалось ничего. Ни сожалений, ни желания вернуться. Наши мгновения счастья на двоих были прекрасны, каждое — по-своему, но они проходили, и ни одно не хотелось удержать. Не было никогда и этого, столь знакомого каждому человеку волнения при встрече со спутницей, не было перехватывающего горло теплого трепета души от одного нежного прикосновения. Я продал ее. Продал душу себе самому, чтобы заполнить силой освободившуюся — и, как оказывается, большую полость.

Но боль пришла. Так болит, как говорят, ампутированная нога — уже и нет ничего, и оттого страшно, потому что нечем унять эту боль. Грудную клетку словно выворачивало на изнанку, я сжал руль, чтобы удержать машину на дороге. Судорога согнула тело пополам, легкие отказывались расправляться, наполняясь воздухом. Бороться за этот глоток уже не хотелось — словно отключились инстинкты, уступая внезапному, захватывающему и непонятному отчаянию. Уже со стороны я увидел, как «Нива» вдруг свернула с дороги и нырнула в кювет.

Ночь была удивительно хороша. Земля отдыхала в тишине — ей предстоит проспать еще не один месяц, прежде чем сойдет снег. А мой отдых, кажется уже наступил. Я не удивился ощущениям — выход из тела стал таким же обычным явлением, как и схватки с опричниками. Теперь, впрочем, было непонятно, что осталось от меня — все энергетические тела или только воспоминания? И долго ли они будут висеть над пустынной дорогой? Это впрочем, меня волновало не больше, чем биолога судьба экспериментальных ростков пшеницы — выживут, напишем «плюс», нет — «минус», один черт, зарплату получим вовремя, а семян все равно еще два мешка.

— Не сметь! — Недолго же длилось мое одиночество. Впрочем, я не сомневался, что Ольга не даст мне спокойно отойти в иные миры. Странно только, что она так быстро отреагировала на эту попытку.

— Пожалуй, это все же мое дело… — Я не вижу ее, есть лишь четкий след испуга и беспокойства. Причем чувствуется, что длятся они уже достаточно долго. Видимо, Ольга в трансе и пытается дотянуться до меня уже некоторое время.

— Я не отпущу тебя.

— Разве такое возможно? — Разум подсказывает, что однажды я сам этим уже пользовался, пусть и не осознавая, общался с уходящей от меня напарницей. И вернул ее — пусть ненадолго. Но Ольга — зачем ей это, я не хочу больше воевать, ни за себя, ни за покой и процветание всех других. Не потому что я боюсь — мне все равно, что будет дальше. Но непонятная сила тянет к земле, словно запихивая в кабину автомобиля. Машина цела — лишь застряла в кювете. Со мною тоже все в порядке, только болит голова от печного угара.

Тремя часами позже она распахнула дверь моей квартиры, не дожидаясь звонка. Ольга просто стояла и смотрела на меня. Ей не было нужды прощупывать ауру — слишком хорошо мы узнали друг друга. Она не спрашивала и не читала нотаций, просто подождала, когда я поднимусь по лестнице, и посторонилась, давая пройти.

— Зачем? — Я не выдержал первым.

— Я могу задать такой же вопрос, но не буду. Ты не нашел то, чего хотел, верно? Она — это не все то, что ты хочешь?

— Как ты думаешь, мы и вправду прокляты кем-то свыше?

— Пора бы знать, что нет «где-то там» существа, которое отмеривает грехи и мучительно высчитывает на бумажке «так, этот зарвался, убавим-ка ему лет жизни, а этот молодец, надо его от простатита вылечить, заслужил… о-о-о, этому гаду вообще пора кирпич на голову уронить…», нет и не было никогда! Мы берем то, на что хватает сил, до чего способны дотянуться. Бывает, что это все ломает нам хребет — ну что же, сами значит, виноваты… Не ты ли говорил мне нечто подобное — и совсем недавно?

— Да… — Мне вспомнилась сухая степь и плачущая на плече не ведавшего крови следопыта опытная охотница. Но казалось, это было даже не два года — две жизни назад. — Но скажи, почему ты возвращаешь меня? Почему ты остаешься рядом?

— Стоит ли? — Она отвернулась на мгновение, чтобы задвинуть засов на двери. За это время ее мысли метнулись маленьким вихрем и улеглись в ряд. — Семьдесят три и пять к одному.

— Что?

— У меня было время вспомнить. За время охоты я взяла семьдесят три добычи, не считая тех, что застрелила, и завербовала пять рекрутов. Но полюбила только одного — кому не понравились мои пирожные. — Я прислонился к стене, пытаясь, словно кусочки головоломки, уложить воспоминания и мысли об этой девушке.

— Почему ты сказала об этом только сейчас?

— А ты бы пришел ко мне сегодня, если бы я сделала это раньше? Ставить ловушки — моя профессия, скрадывание — моя жизнь. На охоте выигрывает не только меткий, но и тот, кто умеет ждать, когда жертва окажется рядом.

— Но ведь я… это получилось случайно… или нет?

— Я не травила тебя приворотным, а Нору — отворотным зельем. Просто я знала — тебе больше некуда идти. Не делай удивленные глаза, это действительно так. Ты никому не верил, никого не любил — я принимаю тебя и таким, и это ты понимаешь, даже не отдавая себе отчета. Ты придешь туда, где тебя всегда примут, неуверенного, раненого или ослабевшего. И приму я тебя не потому, что спускаю тебе слабости — я знаю тебя другим. А слабость и болезни — это временно.

— Спасибо. — Что еще мне оставалось сказать. Она не ждала ответных признаний, и уже за это я был благодарен. Великолепный охотник, она знала, что посланный мне сейчас комочек тепла оставит большую зарубку в памяти. И она может рассчитывать на многое в ответ. — Может быть, перекусим?

— Есть холодный картофель, сырокопченая колбаса и салат из свежих овощей. Кофе сейчас поставлю. — Меню было очень знакомым. Время наше снова вернулось. Ловушка захлопнулась.

Немного погодя я смотрел а нее, тихо спавшую на диване. Она словно отключилась сразу же после ужина… или, точнее, раннего завтрака. Силы у охотника хватало на несколько бессонный ночей, но в приглушенном свете комнаты я видел темные круги у нее под глазами. Внешне с ней все было в порядке — но эта, казавшаяся такой расчетливой охотница впервые за несколько дней успокоилась. Засада, о которой она говорила, далась ей тяжелее, чем она хотела показать. Пообещать бы ей… совсем немного по сравнению с тем, что она сделала. Я осторожно опустился рядом и провел рукой по теплым волосам. Губы чуть дрогнули — она словно еще расслабилась во сне. На одной из полок шкафа я нашел плед и набросил на спящую, а сам отошел к окну, за которым была только ночь.

— Расчет, неважно с какой целью, оказывается выигрышной тактикой, — сказал я темноте. — Жесткость и откровенность одной, наивность другой — они могли привлечь, но не помогали удержать. Спрячь любовь и ты победишь, молчи до последнего, до тех пор, пока рядом с тем, кого любишь, уже не будет никого, а именно так и случится, если объект обожания еще никому не отвечал взаимностью. А до тех пор есть время стать лучшим, чтобы тебя ценили не за чувства — за поступки.

Я смотрел в ночь и, расставаясь с остатками человечности, впитывал в себя правила охоты. Они принимались и раньше, но не были поняты мною до конца. Вампир способен полюбить — как и для людей, ранги и заслуги имеют для него второстепенное значение. Никто не теряет то, что называется душой, просто она изменяется вместе с сознанием и перестает изводиться в стенаниях о тяжкой доле. Вместо этого душа хищника помогает ему побеждать. Она больше не знает чувства вины — освобожденный от этого камня рекрут может принять эту легкость за пустоту, и, как привычный к тяжести пресловутого «креста» даже сожалеть об этом. Мы — уже не люди, нам ни к чему взваливать на себя человеческие меры. Их общество для нас — всего лишь популяция травоядных. Пусть разумных и временами опасных, но все же добычи, а никак не равных нам существ. Они бы с удовольствием избавились от нас, но слишком глубоко вампиры проникли в их среду и влияние наше — велико. Мы приносим больше пользы, чем вреда, а удержаться на вершине нам поможет главная ценность — Разум, не замутненный человеческими стереотипами.

Я понял твою задумку, мой вампир. Ты действительно выросла и приняла верное решение для достижения своей цели. Ты принесла многое в жертву вечности. Как бы мы не старались сохранить свою стаю, рано или поздно мы все равно бы расстались с Норой. Она — оборотень, я — вампир. Правы мои собратья-вампиры, считая, что брак заключен, едва соприкоснулись наши энергетические оболочки. Мы связаны с тобой, хотя мне никак не хотелось принять предопределенное. Совпадение случайно, оно не имеет ничего общего с нашими чувствами. Я не любил тебя, и ты это знала. Была нежность и привязанность, ты понравилась мне сразу, нравишься и теперь, но этого недостаточно. Ты поняла и это, а потому ушла, не решившись говорить об этом. Но ты оставила мне ловушку далеко впереди, и, уже не важно, как я отношусь к тебе — нам не избежать вечности вдвоем…

Эпилог

Теплый летний лес был просто наполнен жизнью. Дело даже не в дикой живности, которой здесь было через край — само место, казалось, было создано для того, чтобы все, кто окажется там, наслаждались самим своим существованием в окружении природы. Под щебет птиц я шел напрямую, через редкие заросли, вбирая в себя все звуки — хруст сухих хвойных иголок под подошвой, шелест ветвей, отодвигаемых моей рукой, легкие шаги в чаще. Прежде, чем невидимый мною арьергард приблизился, я остановился, ожидая, растворяясь в окружающем мире.

Вот они, передо мной, те, о ком я знал еще до их рождения. Они встали на ноги, твердо держатся на них и уже давно с любопытной осторожностью исследуют окружающий их мир. Они наивны, искренни и непосредственны. Вчера, я знаю, они поймали свою первую добычу — не добили подранка, как это было раньше, а сами, вдвоем, догнали и взяли пусть и маленького, такого же, как они, но все же оленя. В первый раз они долго возились, никак не могли нанести проникающий удар, по-детски шлепая свою добычу, словно не понимая важность главного, решительного броска. Она стояла рядом, не помогая им, как прежде, она понимала, что пришло время хищникам познать настоящую, маленькую охоту.

Они передо мной, но еще не видят меня и не могут почуять — я прячусь куда лучше, чем они представляют. Она тоже там, с ними, но также не подозревает о том, что я так близко. Впрочем, это уже — не первый раз когда я, вот так вот, издалека наблюдаю за ними. И дело не в том, что я опасаюсь быть замеченным или не жду теплого приема. Просто нет смысла мне встречаться с ними.

Я поднялся с моховой подстилки, стряхнул хвою с колен. Далеко в лесу слышался довольный смех Норы и двух наших волчат. Ребята были довольны летними месяцами, в которые могли вырваться на природу, подальше от скучных школьных классов. Закрыв глаза, я видел яркие следы, оставленные маленькими хищниками, еще не ведавшими маскировки. Жизнерадостные, юные, далекие. Я знал об их успехах, старался помочь в неудаче, оставаясь, по-прежнему в тени. Не потому, что Нора просила об этом — просто мы слишком разные, несмотря на союз, соединивший теперь два вида.

Выбор вампира — не будем называть его судьбой, это осознанное решение, заключается в том, чтобы следить за жизнью, влиять на нее, оставаясь максимально незаметным. Не думаю, что волчатам будет полезна наша, сложная для оборотней наука, наши извилистые, многоходовые комбинации, скрадывания и перестраховки. Пусть лучше растут честными зверьми. Я так и не сказал Норе о том, что ребята могут со временем стать вампирами — природная предрасположенность еще ничего не значит. Я не стану и не позволю никому посвящать их. Для счастья достаточно настоящей свободы, которую они получат, став членами Стаи.

По узкой тропинке я спустился к дороге, где у старого, внешне, конечно, автомобиля прогуливалась Ольга. Прошедшие годы не изменили ее так, как те, что мы пережили вместе. Они лишь добавили ей самую малость той же всепобеждающей привлекательности, которую она излучала в день нашей встречи. Она была лучшим охотником, советником и телохранителем для меня и все это время оставаясь рядом, как единственный надежный спутник. Она не требовала от меня быть рядом, она поступала так, что я всегда возвращался к ней. Я не просил ее поддержки, она сама давала ее мне. И она знала, что может получить любую мою помощь, как только она понадобиться.

Но главная перемена произошла не в наших отношениях, а в нас самих. Мы перестали терпеть друг друга, но научились понимать. То, что раньше могло показаться нам недостатками ближнего, теперь превратилось в особенности его характера, пусть не всегда удобные для нас, но все же по-своему уникальные и заслуживающие права на существование. Вот и сейчас она лишь тихо улыбнулась мне, вместо того, чтобы, как прежде, отпустить колкость.

Научиться терпеть спутника — это может показаться всего лишь делом привычки. Но как бы мы ни объясняли наше влечение, все равно в нем останется что-то, находящееся за пределами понимания. Так происходит не только с людьми. Мы порой привязываемся к личным вещам, одухотворяя их. Сентиментальностью ли назови такое чувство, но очень часто, даже зная прекрасно о недостатках той или иной вещи мы не меняем ее на более удобную, или привлекательную для нас. Глядя на мир по-другому, я мог бы сказать, что все объясняется подсознательной передачей эмоциональной энергией от человека к человеку или предмету. И объяснить возникающую привязанность тем, что человек, также не подозревая об этом, видит в них кусочек себя или свою энергетическую метку. Но я знаю, что и этого объяснения недостаточно.

Наша история не заканчивается этим летом. У вампиров по-прежнему много работы. Мусорщиками ли нас назови или грибниками, мы остаемся теми существами, которые ежегодно собирают свой кровавый урожай, чтобы дарить жизни тем, кого считают более достойными. Нам никто не давал это право — мы взяли его сами, и забрать его можно только когда не останется ни одного из нас.

Поэтому и вечная война с опричниками не закончилась в новогоднюю ночь, как мы надеялись. Она вновь приняла затяжной характер, при котором ни одна сторона не могла добиться серьезного перевеса. Это и понятно — для окончательной победы и у нас и у опричников просто недостаточно сил. Превосходства можно было бы добиться крайними мерами, например, сменив политический строй, как уже было сделано однажды. Но столь масштабная операция, как научила нас история, становится временной и очень дорогой победой.

Залитые кровью страницы наших походов со временем становятся лишь сырьем для написания новых глав. И, в зависимости от того, чья рука будет водить пером, изменятся и портреты героев. Опричники станут мучениками, стоящими между людьми и нечистью, а мы — самыми главными врагами человечества. Что делать, если их мораль не принимает наших рассуждений об устройстве мира. Святые не придут им на помощь — не дело их вмешиваться в земные дела. Но и ад не разверзнется в нашу поддержку. У каждого мира есть свои границы и нарушать их не принято. Только Ничто открыто для вечных противников. Если вы хотите сразиться там — заходите.

Content

Андрей Викторович Кедрин
Художники смерти

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Эпилог