Колхоз – дело добровольное

Олег Здрав

«И мы воссоздаем новый мир. Если и не тот мир, который мы потеряли, то хотя бы тот мир, в котором мы хотели бы жить»

Ч. Абдуллаев, «Хранители Холода»

© Олег Здрав, 2015

© Алис Идрисович Мусейбов, иллюстрации, 2015

Редактор Алис Идрисович Мусейбов

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Пролог

— До краев не наливай, — странное и дикое, в другой ситуации пожелание, не встретило возражений окружающих. В очередной раз «буханку» тряхнуло на колдобине, и, поймав промежуток относительного спокойствия, до следующей кочки, жаждущие поглотили божественный напиток, даже не чокаясь. — С почином!

— Докатились, буржуйский коньяк, да, на охоте – моветон даже для татарина, однозначно, — озвучил мысль Рафик, как представитель этого самого класса охотников не славянского происхождения.

— Можно подумать, что это не ты вцепился в «Метаксу», — тут же поддел его Михась, и передразнил, удивительно похожей интонацией. — Десять баксов за бутылку – это же практически даром!

— Так оно действительно, зело недорого – такой шанс упускать нельзя. Когда ещё попадем на акцию: «три за тысячу сто». Это же дешевле «Кизлярского», который на дубовых опилках и осетинской чаче. А это самый, что ни на есть греческий божественный коньяк. Александр не даст соврать.

Камешек в мой адрес, но я молчу, делая вид, что не слышу. Оно мне надо, по третьему разу обсуждать достоинства и недостатки коньяка вместо водки на охоте. Тем более, что «Мета» явно не настоящая, хоть и куплена в относительно приличном «Метро», где явный фальсификат все же редкость. Если бы не акция, то ни за что не согласился бы на эту подделку. Но 360 рублей за пять звездочек даже меня убедили. Хотя, конечно с нормальным греческим напитком ни в какое сравнение не идет, и близко, как говорится, не стояло. Даже в «Масунисе»[1] или в Салониках в дьютике на порядок лучше.

— Это не коньяк, и даже не бренди, оригинальный состав с добавлением вина, — вношу ясность, ибо Рафик все одно не отстанет, да и промежуток между тостами надо растянуть, иначе некоторые товарищи будут «в зюзю», ещё до того, как доберемся до места. — И греки, её практически не пьют. Три звездочки, которые обожают наши за дешевизну – это для кулинарной выпечки, пять звезд и 38 градусов – для женщин, и семь астр – для русскоязычного туриста обоего пола.

— А что же они тогда пьют? — искренне удивляются собутыльники, и даже сидящий за баранкой, Боб, он же Вован, вопрошающе зрит в мою сторону, отражаясь в зеркале заднего вида.

— Вино пьют, обычно сухое. Оно там дешевое и качественное, и в жару с водой – самое оно. Мужики употребляют ципуро или узо – анисовую водку. Редкая гадость, по вкусу напоминает лекарство от кашля. Его разбавляют с ледяной водой, практически один к десяти – получается мутная белая настойка. Вот её и пьют один стакан за весь вечер, сидя в кафе под футбольную трансляцию – и так всю жизнь, изо дня в день

— Слава богу, что мы не греки! — выдал общее мнение непоколебимый Рафик. — За это надо выпить.

Куда деваться с подводной лодки – приходится пить, старательно подстраиваясь под амплитуду прыжков Уазика на бездорожье.

— Хорошо в Греции, наверное, — опять тонкий перевод темы на меня – развлекай мол, в дороге все равно скучно.

— В прошлом году в это время обвал в ущелье случился, единственную трассу, соединяющую две половины страны, на полгода закрыли. И вообще, там зимой лучше не жить. Да и летом там жара адская. А природа и пейзажи, будете смеяться – точь в точь, как у нас в калмыцкой степи летом. Такая же выжженная земля и мусор вдоль дорог, разве что горы на горизонте. По крайней мере, там, где жил постоянно. На побережье, конечно больше зелени.

Если честно, то город Лариса[2] — самая худшая дыра в Европе из тех, где приходилось бывать. Тем более, летом – когда жара до пятидесяти в тени. Греция – она очень разная, и вдали от туристических районов не очень красивая и приглядная. Наверное, кризис сказывается, но в отсутствие моря и туристов – это просто ад, раскаленный добела и напрочь выжженный солнцем. Единственная достопримечательность – штаб первой сухопутной армии и авиабаза НАТО – именно из-за этого меня местные иначе как «шпион кейджиби» и не называли. В шутку, конечно, — от базы одно название осталось – несколько звеньев древних «Ирокезов», словно сошедших с экранов шестидесятых годов из фильмов о Вьетнаме.

Город студентов и военных в центре выжженного солнцем полуострова – что там делать русскому туристу, если он не шпион? Только заниматься заключением договора на поставку систем капельного орошения и технологиями выращивания хлопка. У эллинов, а греки категорически не приемлют европейское название, которым их одарили римляне, каждая провинция специализируется на выращивании одной основной культуры. Сделано это для того, чтобы избежать конкуренции друг с другом. И надо же нашему губернатору приспичило выращивать именно хлопок – поэтому я и оказался в Ларисе, а не в апельсиновом раю на Корфу или в Халкидики.

Уж насколько я не специалист в сельском хозяйстве, но и, то сразу сообразил, что ничего путного из этой затеи не выйдет. Естественно, окромя ударного освоения очередного транша по Федеральной программе развития растениеводства.

Пока не грянул кризис, срочно требовалось освоить очередной лярд, а все фермы и заводики по производству молока из порошка, уже и так облагодетельствованы по самое «не хочу» и завалены помощью, так что уже дальше некуда. Естественно, не все фермеры, а только те, кто «равнее равных» и приближены к эпицентру, куда падают транши, но не суть важно. В любом случае, обычным крестьянам такие деньги никто не отдаст. Поэтому и принято соломоново решение развивать хлопководство в области. А мне что, надо так надо – ничем не хуже проекта по выращиванию табака, благополучно помершего пару лет назад. Я всего лишь переводчик, плюс юрист с экономическим уклоном – неофициально, конечно. По штату юрискосультом числится сын председателя областной Думы, но он благоразумно дальше олимпийского побережья и отеля в Катерини не поехал, а всю работу за него делает ваш покорный слуга. Впрочем, грех жаловаться – премиальные «сын» никогда не зажимает, и вообще довольно обаятельный, простой и веселый молодой человек, не отягощенный знаниями и заботами. У каждого свои недостатки. У него – папа.

Впрочем, есть достоинство и в этой богом забытой эллинской дыре. Знаменитые монастыри на скалах – Метеоры.

Об этом и расскажу, все равно не отстанут, больше ничего интересного там и не было, кроме изобилия вина и фруктов. Иначе опять придется заливать в себя «акционную» левую «Метаксу» – а это чревато одеколоно-фруктовой благородной отрыжкой минимум на сутки.

Рассказываю об уникальных древних монастырях, построенных на вершинах стометровых скал, дополняю фотографиями на смартфоне – народ искренне впечатлен.

— Самое интересное, что я кусок Ноева Ковчега утащил. Случайно, конечно.

— Дануна!

— Шурику больше не наливать!

— Здравствуй, белочка!

И лишь один Володя молчит и хмурится в зеркале, укоризненно качая головой. Человек искренне верующий – и к тому же не пьет почти, поэтому и тянет крест, то есть крутит бараку – а на «буханке», гидропривод руля ещё только планируется конструкторами устанавливать в этом веке, да и то лишь возможно. Так что управление автомобильным динозавром – труд тяжкий и неблагодарный, а учитывая свежий снег и гололед на трассе, так и вовсе каторжный.

— Без шуток, все так и было. Повезли нас на экскурсию по этим монастырям. Интересно, конечно, древняя история перед глазами, реально пощупать можно. Вот только набрался я вечером накануне добре, и чувствовал себя плохо – а тут ещё жара страшная, самое пекло в обед. Пока забрались в гору, сомлел совсем. Присел на скамейке в тенечке, тут мимо движется экскурсия, и что самое веселое – для русских туристов, оказывается, их сюда с самого побережья возят. И не лень же людям двенадцать часов в автобусе жариться.

Глотнул минералки – в горле пересохло, словно опять в жару в монастыре на самой верхотуре стометровой оказался, мотнул головой, отгоняя наваждение, продолжил рассказ:

— И говорит, значит, экскурсовод человеческим голосом. Так, мол, и так, здесь раньше вместо колокола висела доска с самого Ноева Ковчега, монахи в неё стучали деревянным молотом – билом, созывая к молитве. Только сейчас она на реставрации, и поэтому увидеть её нельзя.

— Ну и?

— Я лекцию как-то мимо ушей пропустил. Мало ли какие небылицы бывают. Однако, вдруг до меня доходит, что сижу я облокотившись на какую-то неровную жесткую поверхность. Оглядываюсь – доска стоит, прислоненная к стене. Серая, толстая, с обломанными краями. Тут меня и осеняет – похоже именно о ней и говорил экскурсовод.

— И что вот так прямо в коридоре стояла? Больше места не нашлось для реликвии? — влез с вопросом недоверчивый слушатель в лице Рафика.

— Откуда мне знать, как она там оказалась. Монастырь, сам по себе, очень маленький, каждый сантиметр полезной площади получен неимоверным тяжким трудом – вырублен в скале. Может просто передвинули на время.

— Мало ли какие доски там найдутся. Сам же показывал фотографию – потолки резные из дерева с жар-птицами, — вставил веское слово, молчавший всю дорогу, Борис.

— О чем речь. Сам не поверил, что деревяшке пять или восемь тысяч лет. Не иначе черт меня дернул проверить – решил отломить щепочку. Если это с ковчега доска, то она давно уже как камень должна стать.

— И чем дело закончилось?

Жестом начинающего фокусника, в подпитии, вытаскиваю из кармана портмоне с документами, и извлекаю на свет божий целлофановый пакетик с щепкой внутри.

— Обалдеть! Это оно?

— Можно потрогать? — с каким-то неестественным придыханием просит Рафик.

— Да ладно вам. Раз отломилась – значит, не настоящая реликвия. Не может дерево за тысячелетия не окаменеть.

— Нехорошо, Александр, негодное ты совершил, — внезапно подал голос Боб.

Прозвучало как-то неожиданно напряженно, почти зловеще и пророчески.

— Ты бы сходи в церковь, покайся, батюшке исповедуйся, — неожиданно серьезно поддержал его Борис.

— Да ну вас. Щепка и щепка. И вообще, некрещеный я.

— Как так? — больше всех удивился Рафик, возвращая мне злополучную щепку после того, как она сделала круг по рукам.

— Не сложилось в свое время. Батя членом партии был, причем убежденным, поэтому запретил. В зрелом возрасте не до этого было. А сейчас, и вовсе смешно в лоно церкви проситься.

— Поумнел с возрастом – вот и надумал.

— И вообще, комсомолец я до сих пор формально – так и не вышел из него, по причине распада СССР, — попытался пошутить. Неудачно, честно говоря. — А для комсомольцев свой рай положен.

— Да будет так, — не понял, это что Вовка изрек?

Пытаюсь засунуть реликвию обратно в пакетик, но в этот момент машину в очередной раз подбрасывает на колдобине, и щепка больно, до крови, колет в ладонь.

Удар. Скрежет металла. Темнота.

Глава 1

— А музыка звучит, как разлуки стон.

Это старый вальс, осенний сон,

Сквозь года, даже сквозь года

Сердце обжигает грустью он.

— И какому … умнику пришла в голову идея с утра пораньше включить Софию Ротару. Никогда её особо не любил, а тут ещё с похмелья.

Открываю глаза, к слуховым ощущениям постепенно присоединяются зрительные. Солнце слепит в окно, пробиваясь сквозь тополиные ветви, листья качаются легким ветерком, отбрасывая причудливые узоры. Лепота.

— Стоп! Какие листья! Сейчас зима!

Медленно обозреваю комнату и с восторженным ужасом осознаю, что попал. Сколько книг перечитал на эту тему, что нисколько не удивлен – по моим прикидкам попаданцев в прошлом скоро будет больше, чем генералов в советской армии. Удивляет, что случилась эта беда именно со мной, но с другой стороны – чем я хуже?

Итак, имеем:

Судя по очень знакомой обстановке, попадание в поздний СССР, в свою собственную квартиру.

Отдышусь, отойду от шока, и обязательно доберусь до зеркала, но уже сейчас могу с большой вероятностью предположить, что оказался внутри своего собственного тела. Шрам под коленкой, полученный в раннем детстве при падении с гаража, опознан – никак не спутаешь.

В окне, перекрывая обзор, торчит чудо отечественного приборостроения – кондиционер БК-1500. Появился этот монстр у нас в 1982 году, отсюда можно отталкиваться, ориентируясь по времени – раньше этого срока сейчас никак не может быть.

Кондиционер – это такая здоровенная и неподъемная хреновина, выпущенная доблестными азербайджанскими умельцами в солнечном городе Баку, по японской лицензии, к слову. На потомка сумрачного самурайского гения, чисто визуально, брутальный коричневый электрический охладитель тянул с большой натяжкой. Но прохладу генерировал исправно, что, ни говори. Агрегат этот, в нашем двухсотквартирном доме, в те времена был в единственном экземпляре – помню титаническую битву между родителями, когда обсуждался вопрос о его покупке. Батя, как прирожденный новатор, горел желанием первым в районе (если не в городе!) установить символ научно-технического прогресса в своем доме, на зависть всем соседям. Женская половина семейного дуумвирата категорически возражала против неведомого агрегата, грозившего пробить брешь в годовом бюджете. В результате брешь получилась даже больше расчетной – пришлось ради эстетического равновесия купить мамочке ещё и джинсовую юбку «Монтана» за 50 рублей.

Осматриваюсь внимательнее, и замечаю в углу телевизор марки «Рубин», хотя этого слона трудно не заметить. Ага, судя по марке, точно можно сказать – сейчас на дворе уже 1983-й или чуть позже. Раньше у нас был черно-белый «Темп», позже появился «Фотон». Этот же многострадальный телек пережил не менее шести ремонтов, и был продан в чужие дальние руки, чтобы не слышать упреков от знакомых за такое счастье.

Если бы не автомобиль, то мы бы намучились его таскать в мастерскую – реально неподъемный зверь, в одиночку не утащишь никак.

По всей видимости, работает механизм защиты психики, переключая внимание на второстепенные и малозначимые детали. Именно поэтому все мысли заняты воспоминаниями о судьбе бытовой техники, но бесконечно адаптация длиться не может – пора исследовать новый, или если угодно, старый мир.

Была микроскопическая надежда, что это розыгрыш, и за стенами окажется привычный уютный двадцать первый век, но одного взгляда в окно хватило, чтобы понять: нет, брат, ты, все же, попал.

Таких декораций не бывает. Спилить огромные тополя и высадить на их месте молоденькие деревца – допустим, возможно. Но снести пару элитных новостроек, и на их месте построить точную копию зоны усиленного режима N4 — это уже маловероятно. А перестроить полквартала обратно «под старину» не под силу даже инопланетянам.

Неторопливо осматриваю свою квартиру, оттягивая неизбежный поход к зеркалу. Приходит узнавание, всплывает в памяти давно забытое – странное чувство, ни на что не похожее.

Внезапно в панике бросаюсь к окну, выходящему на проспект, осеняет мысль, что я один в этом мире. Но, нет – бредут изнуренные жарой редкие прохожие, брутальные газоны и Зилы, давно уже ставшие редкостью на наших улицах, фыркают выхлопными газами, вот троллейбус, необычных округлых очертаний, подъехал к остановке, высадив народ.

Судя по температуре на улице – сейчас конец лета, даже отсюда видно, как расплавился асфальт и пошел волнами.

Дальше тянуть нет смысла, открываю трюмо и рассматриваю тело носителя.

— Что тут у нас? Определенно, я, собственной персоной, в возрасте четырнадцати лет. И это, значит, что закончен восьмой класс, и на дворе логически рассуждая лето 1984-го.

Включаю телевизор, долго жду, пока нагреется, изображение подергается и прояснится. М-да, отвык от такого качества, что ни говори.

Кто у нас тут? Ба, знакомые все лица – товарищ Сенкевич и «Клуб кинопутешественников». Понять о чем передача не успел – она быстро закончилась, сменившись какой-то документальной эпопеей о войне. Второй канал до обеда не работает, и терзать телевизор дальше не имеет смысла.

Надо поискать программу передач! И отталкиваясь от неё установить сегодняшнюю дату.

Напрягаю память, и скрипя синапсами и нейронными связями вспоминаю, где она обычно хранится – в «стенке», в среднем отделе.

Стенка у нас особенная – привезена из ГДР родственником, там работавшим по контракту, и даже в середине двухтысячедесятых ещё жива была на даче у тещи, сохранив вполне пристойный вид.

Вот и программа, как и положено, на последней странице, новости потом обязательно почитаю, чтобы освежить в памяти события этого периода времени. На часах без пятнадцати одиннадцать, а Сенкевич утром у нас …по средам. Получается, сегодня – 31 августа.

— Блин, мне же завтра в школу! Вот засада.

Отчаиваться непродуктивно, поэтому продолжаю осмотр собственного имущества.

Имеем: двухкомнатная хрущевка с колонкой. Потолки два двадцать, жилая площадь 28 квадратных метров. Прописаны пятеро, включая бабушку, которая с нами не живет, но поскольку жилье дают согласно количеству зарегистрированных, то она числится здесь. Мелкий, который брательник, сейчас в детсаде, и его придется вечером забирать – не забыть бы. Насколько помню, обязанность на меня повешена.

Кухня шесть квадратов – не развернешься, горячая вода только после того, как раскочегаришь колонку. Система уникальная в своем роде: чтобы прибавить или убавить горячую воду надо бегать из ванной на кухню, крутить вентиль. А поскольку температура меняется не сразу, а постепенно, то процесс далеко не тривиальный. Намылишься, а в кране только кипяток или, наоборот, ледяная вода. Трогать вентили в ванной комнате не рекомендуется, иначе колонка может перегреться и попросту взорваться. На моей памяти такое случалось трижды – обычно, по приезду гостей, недостаточно ловких для пользования этой интеллектуальной системой с обратной связью.

В более поздние времена была произведена модернизация системы в стиле «стимпанк», для чего из ванной пробили отверстие и провели два сервопривода, изготовленных соседом из чистейшей бронзы, на импортном токарном станке с ЧПУ. Благодаря этому червячно-карданному механизму вентиль газовой колонки стало можно крутить не покидая эмалированного сосуда для мытья тела.

Впрочем, отвлекся опять.

На столе записка, точнее список, без указания адресата, но поскольку кроме меня здесь никого нет, то предназначение очевидно.

Печенье 5 пачек.

Сгущенка 3 банки.

Суп в пакетах 6 штук

Консервы 5 штук.

Карамель 1 кг.

Лимонад 2 бутылки

Домой: масло подсолнечное 1 литр, хлеб не забудь

Целую, мама.

Странный набор, мы в турпоход собираемся что ли? Посреди недели?

В подкрепление письма нашлась пятирублевая купюра синего цвета со Спасской башней и водяными звездами на просвет. Почему-то мне думалось, что она с портретом Ленина – оказывается, это четвертак с вождем. Защита от подделок на примитивном уровне – на принтере таких нарисую сколько угодно за пять минут, вот только принтера здесь нет. Спустившись с фотошопных небес, вернулся в объективную социалистическую реальность.

Насколько помню, масло подсолнечное в пластиковой таре здесь не существует как вид, только разливное, в свою посуду. Бидончик или бутыль? Вот в чем вопрос, а память, как назло, никакого точного ответа не дает. Куплю в бидон кваса – решил вопрос кардинально, методом исключения. Теперь хочешь, не хочешь, масло будет в стеклянной бутылке.

Отправлюсь на разведку, вооружившись трехлитровым белоснежным бидончиком, и мелочью, обнаруженной в кармане штанов. Общим количеством в пятьдесят копеек. Похоже, все мои доступные финансовые ресурсы на данный момент, кроме родительской пятерки – но она подотчетная, не пошикуешь. Мамуля бухгалтером работает, и по профессиональной привычке отчет истребует до последней копейки, и вовсе не из жадности – порядка ради.

Не случайно уточнил, что из «доступных ресурсов»! На самом деле, я баснословно богат, по среднесоветским меркам, для своего возраста.

Вот только тратить деньги мне не позволяет совесть и родители, не знаю, что из них больше.

Иногда советского ребенка «страхуют», и по достижении 16 летнего возраста он может получить круглую сумму, к примеру, малой у нас «застрахован» будет на тысячу рублей. И не трудно догадаться, что ничего путного из этой затеи не выйдет – деньги просто сгорят в 1991 году, а в нашем случае ещё и документы потеряются при ликвидации предприятия.

На самом деле, это никакая не страховка, а просто накопительный счет, куда родители переводят некую сумму из своей зарплаты, но называется так.

У меня же ситуация совершенно другая. Все деньги, что лежат на моей книжке – заработаны мной честным добросовестным трудом. И это более трехсот рублей! Неимоверная сумма, равная двум маминым зарплатам.

Формально, детский труд в Советском Союзе не используется, как и положено в передовом и современном обществе. На практике же, не совсем так. Поскольку главная стержневая идеология советского строя – уважение к труду, то воспитание подрастающего поколения настоящей работой не только не осуждается, но и всячески приветствуется. Достаточно упомянуть, что одна из высших наград СССР – Золотая звезда и звание Герой Социалистического труда! Было ли в истории ещё что либо подобное, но явление знаковое – общество культа трудового человека. И это не шутка – именно «передовики», новаторы и «стахановцы» – главные герои СМИ, на телевидении и в книгах. А звание Герой Труда по статусу соответствует Герою СССР, а тот обычно присваивается за настоящий подвиг на войне.

Но это лирическое отступление, просто чтобы освежить реалии того времени.

Первый раз поехал в колхоз два года назад (относительно момента времени, где сейчас нахожусь), в июне месяце, на каникулах. В тот момент мне было всего 12 лет, причем вызвался добровольно, по собственному желанию. И даже, заработал 35 рублей чистыми! За вычетом питания – все по-честному, без обмана. Через два месяца, в сентябре, пришлось ехать в колхоз добровольно-принудительно, уже всем классом.

Что удивительно, откосивших практически не было. Возможно, с позиции просвещенного либерального двадцать первого века это выглядит странно и дико, но поездка «в колхоз» никем не воспринималась как нечто тяжелое и обременительное. Наоборот! Нас 12-ти и 13-ти летних добровольцев набралось человек двадцать только из нашей параллели, и никто из родителей не возражал, чтобы мы отдохнули и поработали под присмотром учителей. Да и само мероприятие именовалось – ЛТО. То есть, лагерь труда и отдыха. Причем с уклоном в отдых, и без привычного уставного распорядка обычных пионерлагерей. Что нисколько не отменяет реального труда и заработка.

Став старше, зарабатывать мы стали намного больше, и если память меня не подводит, то к концу школы на моей книжке уже лежала круглая сумма в тысячу полновесных советских рублей. В десятом классе осенью привез 220 рублей за месяц работы – что заметно выше средней зарплаты по стране!

Но не это самое главное – деньги, когда их не тратишь, по большому счету, вообще перестают играть хоть какую-то роль. Была идея накопить на мопед, но мечту осуществил дед, просто подарив мне новенькие «Карпаты». Произойдет это следующим летом, когда меня сплавят на два месяца к прапредкам в деревню, а промежуточное звено предков укатит в Ереван по путевке.

— Вот, я тормоз! Какая школа – мне завтра в колхоз ехать! Вот зачем список продуктовых запасов.

На самом деле, поездка в «колхоз» – это чистое, рафинированное, искрящееся радостью счастье! Особенно, если это предполагается вместо учебы. И даже июньский выезд в село – это тоже счастье. Ко всем плюсам свободы нужно добавить описание альтернативы. В моем случае – это месяц безвылазной работы на даче, неотъемлемого атрибута каждой советской семьи. Пресловутые «шесть соток» – в реальности именно столько и получается. Три полива в неделю минимум, бесконечная прополка, подвязка, обрыв «пасынков» и прочее, прочее, прочее. Причем, все это под палящим солнцем и непрерывным родительским надзором, ну разве что кроме будней, когда можно искупаться в Ахтубе без разрешения. Но удовольствие это меркнет в моих глазах, как только представишь, что добираться придется на рейсовом автобусе вися на подножке, куда успеваешь вскочить в последний момент чудом (следующий будет только через час), и до остановки чапать полкилометра пешком. То есть альтернатива колхозному «раю», без всяких натяжек, напоминает настоящий «ад», в прямом понимании этого термина. Жара плюс сорок, вездесущая неубиваемая мошка и полное отсутствие премиальных. Антресоль с закрутками, как результат, меня лично никогда сильно не воодушевляла. В магазине болгарские огурцы и помидоры консервированные круглый год, а тонкости засола и домашнего вкуса мне юному тунеядцу всегда по барабану были, особенно если для процесса соления используется мой трудовой пот, в переносном смысле, конечно.

Прежде, чем выйти на улицу, следует подкрепиться – уже двенадцатый час, а во рту маковой росинки не было. Что у нас в холодильнике? Проведем ревизию, проверим неубиваемый тезис либералов о пустых полках отечественных хладошкафов.

Пустым его точно не назовешь, но и разносолами особо не отъешься. Банки с вареньем – ага, это свежесваренное, быстрого приготовления. Своя малина и тертая смородина с сахаром, варятся пять минут, но и хранить надо в холоде.

Большой кусок масла, со странной желтоватой поверхностью – отвык уже, что натуральное сливочное без консервантов быстро окисляется снаружи, приобретая прогорклый привкус. Впрочем, внутри оно вполне съедобно и даже вкусно, отчетливые нотки сливок. Натуральное – оно все такое, не хранится без консервантов. Открытый кефир больше суток не хранится – скисает.

Ни колбасы, ни сыра в наличии нет – с этим у нас всегда проблемы были. В отличие от Украины и Белоруссии, где у нас живут родственники, на Нижней Волге с мясом и молоком всегда напряженка была. Сосиски и сардельки не сказать, что редкость, но в продаже почти никогда их не бывает. Но есть два кафе в центре города, где их всегда можно попробовать – очень вкусные, заразы, но на вынос не продают категорически.

Впрочем, от колбас давно уже отказался, и заново к ним привыкать нет никакого желания. Сыр можно купить в Волгограде, что мы и делаем, когда проезжаем – междугородняя трасса тянется через весь город, и если знать места, то можно купить много вкусного и дефицитного, и почти без очередей.

Майонез в стеклянной баночке, томатная паста, ещё какие-то емкости с непонятным содержимым. В морозилке сиротливая мороженая-перемороженная синяя птица с лапами. Судя по клюву – курица, хотя больше похожа на дистофика-динозавра, судя по цвету и комплекции, умершего от истощения. Мяса ноль, но бульон и супчик получаются ароматные и вкусные – натурпродукт, вскормлено на зерне. Впрочем, насчет кормления можно усомниться.

— А это что такое? — ухмыляюсь несуществующим либералам в ответ, заранее предчувствуя ответ.

Странная золотистая банка с такой же крышкой, из лакированной жести. Чтобы крышка не слетела, она плотно затянута резиновым широким кольцом розового цвета. С натугой открываю, стягивая упрямую резину, и моему взору предстает … та сама серая, она же черная икра.

Чувствую себя таможенником Верещагиным:

— Опять икра, а пожрать нечего.

Белужья, насколько я понимаю, паюсная – судя по плотности. И кажется пропавшая, запашок ещё тот.

Стандартная «браконьерская» банка, весом 850 грамм, продаваемая залетным туристам, как «килограммовая» по пятнадцать рублей из-под полы. Найденная емкость почти полная – в нашей семье икру никто особо не ест, вот и эта пропала, в очередной раз, к слову говоря.

Вот такая она жизнь обычного советского человека. Колбасы не купишь, а икру хоть ложкой ешь, но не хочется. В моем времени кило черной зернистой тянуло за тысячу убиенных енотов, здесь же она даром никому не нужна. Нам, например, она достается в подарок, от родственников с низовий, причем вопреки нашему желанию. В рыболовецком колхозе это добро «зернистое» идет по бросовой цене – литр водки за килограмм.

А поскольку таких родственников в городе у каждого третьего, помимо первого, то и продукт этот намного более распространенный, чем тот же сервелат. А стоит для коренных жителей даже дешевле, примерно как килограмм сливочного масла – три рубля за банку.

Очевидное следствие из этого – осетрину можно купить по цене 2–2.50 за кило, что намного дешевле мяса, с которым, наоборот, постоянные проблемы. На рынке, да и то по большому «блату» – мясо, причем с костью, отпускается по 4–5 рублей. Есть, правда, альтернатива, в виде калмыцкой сайгачатины, но она не всегда бывает, только под заказ и сразу полутушей, но цена очень даже приятная – полтора рубля. По вкусу ничем не хуже говядины, а скорее даже лучше.

Испорченную икру по возвращении с магазина «исправлю», замотаю в марлю и замочу на ночь в тузлуке, но смысла особого нет – не в колхоз же её с собой везти, там этого добра свежего полно, а дома её опять никто есть не будет.

Кроме икры ничего интересного найти в холодильнике не удалось. Лишь большая кастрюля с борщом, у мамани опять завал на работе – отчет в конце месяца, на двое суток наготовила.

Делаю себе сладкий чай с бутербродом из хлеба и масла, как ни банально это звучит. Чай «со слоном» – хорошо! Грузинский в эти времена категорически пить нельзя – ни вкуса, ни запаха, и даже ветки иногда вместе с листьями попадаются. А вот с кофеем здесь реальный напряг – ни растворимого, ни молотого, даже у спекулей трудно найти – но в кафешках вроде бы продается, качество не айс, похоже, ячменный, но если очень приспичит отведать по старой памяти – есть, где перехватиться.

— Ну, что же, пора выйти в новый мир!

Бидончик в руки, авоську в карман – вдруг, что «выбросят» дефицитное и вперед с песнями.

Выхожу во двор и настороженно осматриваюсь. Наша «хрушевка» не совсем стандартная, двенадцатиподъездная и похожа на многоэтажку, упавшую на бок. Длинная и низкая, как пародия на китайскую стену. Не знаю, кто проектировал, но за высоту потолков отдельное спасибо – даже в панельках она выше на добрый десяток сантиметров. Люстра в зале в уровень с моими глазами висит.

Двор девственно пуст по причине обеденной жары и середины рабочей недели. Растроганно смотрю на детскую площадку, целую и невредимую – автомобилей во всем доме всего несколько штук, и пока ещё никому в голову не приходит снести её ради парковки.

К слову, у нас есть свой личный автомобиль! И не какой-то там «Москвич-412», а самый настоящий ВАЗ-2105! Мода на автомобили ещё только появляется, а мы уже потомственные автомобилисты с десятилетним стажем.

А началось все в далеком 1973 году, когда пришло письмо от деда, где он сообщал о постигшем его горе. Как знатный механизатор, передовик труда, рационализатор и просто хороший советский человек, он в своем колхозе стоял в очереди на мотоцикл «Урал», желательно с люлькой. Подошла его очередь получить заветного потомка трофейного «цюндапа», и вдруг облом – ему предлагают вместо него автомобиль, причем не какой-нибудь приличный, проверенный временем и дорогами «Москвич-408», а неведомую «Жигулю», по слухам даже не совсем отечественную.

Как человек, привыкший ремонтировать зерноуборочный комбайны кувалдой и добрым словом, покупать иностранную безделушку он категорически не желал, но и терять очередь просто так тоже не резон – когда будет следующая оказия, бог его знает, а машина вот она.

— Не хочет ли любимый зять, купить эту «Жигулию»? — задал риторический вопрос дед, и чтобы убрать последние сомнения, добавил. — Половину дам в долг, тебе всего две тысячи надо собрать.

Вот так у нас появился белый «Фиат-124», он же Ваз-2101. И что самое удивительное, почти через десять лет он был продан за те же четыре тысячи – вот что значит, качество первых годов выпуска.

Взамен была приобретена тоже белая, но уже пятерка. Что сказать о ней, кроме плохого? Да, пожалуй, и нечего. Надо бы отца уговорить избавиться от неё пока она новая, да вот только проблема, что взамен купить?

Впрочем, это не самая важная проблема – время пока терпит. Следующим летом она принесет нам сюрприз на трассе под Ростовом, где у неё порвется ремень ГРМ, который днем с огнем не найдешь, а над тем, как выставить зажигание будет думать целый консилиум механиков из всех соседних поселков. Я же буду вращать коленвал через поддомкраченное заднее колесо – это не шутка, конструктора забыли в этой машине отверстие для кривого стартера. Непозволительная ошибка для советского автомобиля.

Между тем, добрался до места назначения, не встретив никого из знакомых.

Желтая смешная бочка на колесах, столик со странной конструкцией и подведенным шлангом, и дебелая румяная продавщица под тентом, лихо взбивающая пену в кружках, чтобы компенсировать недолив.

Странная конструкция оказалась прибором для мытья кружек водопроводной водой – об антисанитарии народ как-то не задумывается, и что удивительно – никто не травится, даже не припомню примеров подобного из прошлой жизни.

Отдаю тридцать шесть копеек за три литра и покидаю очередь, отказываясь от стаканчика «на сдачу» (3 коп – маленький). Лучше куплю мороженого – вспомню вкус детства.

Забавная вывеска «Магазин № 39. Продукты». Встречаются изредка именные, но большинство торговых точек – номерные, как этот.

Захожу внутрь, скорее, ради любопытства и ностальгии – за продуктами лучше идти в другой магазин, тот, что на остановке – там выбор лучше.

Огромные стеклянные колбы с соком смотрятся футуристически – внизу краник, подставляй стаканчик и наливай, что нравится. Особое умиление вызывает баночка из-под майонеза, заполненная водой, в которой отмокает чайная ложка. Этим столовым прибором добавляют соль в томатный сок – чашечка с белым натрийхлором стоит тут же.

Спрашиваю, где можно купить мороженое. Оказывается, снаружи, около входа стоит морозильник, продавец тот же, что и квасом торгует.

— А какое есть? — интересуюсь ассортиментом.

— Есть пломбир в вафельном по 19 копеек и томатное за десять в бумажном стаканчике.

Пытаюсь переварить услышанное:

— Какое? Томатное?

Услышав подтверждение, соглашаюсь, давясь от смеха. Вспомнил, реально такое мороженое у нас продавали. Пробовал его один раз и больше не покупал. Через некоторое время его сняли с производства, как не пользующееся спросом.

Получаю белый бумажный стаканчик, заполненный розовой полупрозрачной массой, похожей на кисель. Кушать это чудо надо плоской деревянной палочкой.

— Редкостная дрянь, — делаю жизнерадостный вывод, нисколько не расстраиваясь. Такую экзотику попробуй, найди где-нибудь в мире. Кажется, японцы в 21 веке нечто подобное стали выпускать, а мы-то на сколько раньше!

Теперь понятно, почему томатное мороженое пробовал только один раз и совсем забыл о нем.

Бодро топаю домой, избавившись от помидорного счастья в ближайшей мусорке, и уже заворачивая за угол, чувствую назревающие неприятности.

Две смутно знакомые личности, чуть постарше меня, сидят на корточках около песочницы и по очереди смолят одну сигарку. Не могу вспомнить имен, типы эти учились раньше и после восьмого класса свалили со школы, но какие-то неприятные воспоминания с ними связаны, да и трудно ожидать что-то хорошее от гопоты, если не ошибаюсь, оба уйдут к «хозяину» не дожидаясь армии.

— Слышь, чувак, дело есть.

Подхожу, руки никто не протягивает, я – тем более.

— Дай хлебнуть кваска, разморило меня чутка.

Фигасе, заявочки.

— Молоко там.

Тот, что спрашивал, зло щурится:

— А если проверю?

— Попробуй, — расслабился непозволительно, забыл, в каком районе живу.

Однако, старший что-то почувствовал, и с некоторым недоумением посмотрев на меня, одернул дружка. По всей видимости, реакция моя неожиданная насторожила, или интуитивно почувствовал, что без драки не обойдется.

— Молоко скиснуть могет, неча слюни пускать, — и обращаясь уже ко мне, добавляет. — Саня, тебя ведь Саньком кличут, верно? Такое дело, Сань, нужна твоя помощь.

— Нет времени.

— Так дело смешное, на пять минут. Тебе раз плюнуть, и рубь заработаешь.

— Чего сам не сделаешь, если дело плевое? — зря полез в разговор, надо было сразу закругляться. Но сообразил слишком поздно.

— «Дачку» надо кинуть, а во втором подъезде люк какая-то падла закрыла на замок. А там люди «грев» ждут.

В переводе на русский, сказанное означает, что надо бросить пакет через сетку в зону, причем, в строго обговоренное время, чтобы его там могли подобрать раньше охраны. Сложность в том, что по периметру зоны над забором натянута сетка, и перекидывать «дачки» приходится через ограждение почти восьмиметровой высоты. Что с земли сделать почти невозможно, тем более, если требуется попасть точно в указанное место. Однако в каждом правиле есть исключение, и в данном тоже. В одном месте пятиэтажка стоит почти вплотную торцом к забору, отделенная лишь дорогой предназначенной для тревожной группы. И если бросать с крыши этой пятиэтажки, то проблемы перекинуть КСП и внутренний периметр, и попасть посылкой точно на территорию промзоны, нет.

Схема простая и не очень рискованная – главное, чтобы успеть скрыться до появления тревожной группы с собакой, которая обязательно появится, как только часовые на вышках заметят «переброс».

Естественно, легче всего это сделать местным пацанам, так же, как и уйти от погони, зная все закоулки. Попадание в лапы охраны тоже не катастрофично – максимум родители втык устроят.

Все эти подробности мне известны, как коренному жителю района, сам в забросах не участвовал, но «за компанию» с дружбанами бегал, чисто от скуки и молодой глупости.

Похоже, что парочка подрядилась на «заброс», а тут такой облом – выход на крышу закрыт.

— Через соседний дом поднимитесь, в чем проблема?

Старшой мнется, не хочет признаваться, что просто трусит – фактически надо перепрыгнуть с одной крыши на другую на высоте пятнадцати метров. Можно сказать, что крыши соединены узким проходом, но пройти по карнизу реально трудно, он всего двадцать сантиметров – поэтому лучше прыгать с разбега.

— Огнетушитель уговорили с утра, сам пойми – колбасит на свежие дрожжи. А ты молодой, резвый – тебе раз плюнуть.

Врет, паршивец, и не краснеет, насчет «огнетушителя» точно – вином от них даже не пахнет, тем более его только с одиннадцати продают. Но некая неадекватность присутствует – да он же обкуренный?! То-то запах у сигаретки показался смутно знакомым. Присмотрелся – и точно, бычка на земле рядом нигде нет. И какой вывод можно сделать, если отмести версию о внезапной любви гопоты к чистоте? Наверняка беломорина – не стали бросать на виду.

— Не сомневайся, деньги сразу даю. Выручи пацанов, у кореша днюха, подарок надо бросить. Мы же присмотрим во дворе, пока что за чё. На той неделе залетные фраера хотели колеса снять у твоего бати с лимузина, а мы не дали. Типа, наш корефан, за него впрягаемся – они и отвалили.

Глазки мелкие, подлые, нагло смеются – прибить бы крысеныша, но чревато. Машина и впрямь без присмотра. Никаких залетных, понятное дело, не было, но шины проколоть или стекло разбить – это он сам может сделать. И наверняка сделает, пока меня месяц здесь не будет – можно не сомневаться, злопамятство и мстительность на лбу написаны.

— Ладно, давай свою посылку. Деньги оставь себе на опохмел. Только я проверю, что внутри.

— И чего смотреть, — пожимает плечами Хавр, вспомнил его имя, точнее погоняло, наконец.

«Дачка» небольшая, кидать надо далеко, а это серьёзно ограничивает массу и размеры посылки. Две пачки чая байхового грузинского, словно игрушечные кубики, и три пачки лезвий «Нева». Весь набор небрежно, но обильно обмотан изолентой, чтобы не рассыпался в воздухе.

— Лезвия для кипятильника, — поясняет крысеныш. Можно подумать, что сам не догадаюсь.

— Черт с тобой, золотая рыбка. Только сначала молоко домой отнесу, а то скиснет.

Хавр играет желваками, но сдерживается – дело важнее.

Меньше всего мог ожидать, попав в прошлое, что придется иметь дело со шпаной. Нет, она конечно, присутствует и район благоприятствует – бывшая окраина города, да и край наш издавна, как место ссылки славится, что есть, то есть, но все равно напрягает.

Да ещё эта зона под боком.

Это в начале 21 века район стал престижным и даже с изрядной натяжкой считается центром города, а на моей памяти всего семь лет назад на том месте, где стоит школа было обычное болото с камышами. А за железной дорогой лишь два поселка, формально в городской черте: Семиковка и Вахитовка, населенные в основном люмпенами и бывшими осужденными.

Чего никак нельзя отнять у советской власти брежневских времен – это реально фантастические темпы строительства. Целый квартал вместо со школой, поликлиникой и детским садом отстроили и заселили буквально за три года. Но соседний «шанхай» никуда от этого не исчез, по большому счету он и через тридцать лет ещё там.

Естественно, это не могла не сказаться на новой школе некоторым, в основном печальным, образом. С другой стороны, закончив обязательную восьмилетку, шпана само собой отсеивалась, и в старших классах преобладали обычные нормальные ученики. А годы, проведенные в веселой и жутковатой полукриминальной вольнице, стали неплохой школой жизни и воспитания характера. И уж точно помогли в кровавой карусели начала девяностых.

Забравшись на крышу, быстро и уверенно перебрался на соседнюю крышу, и быстро разбежавшись, зашвырнул «дачку» в зону.

— Хрен вам, а не днюха! — удовлетворенно наблюдаю, как брошенный снаряд приземляется на крышу офицерской столовой – именно туда, куда метился.

И пусть докажут, что не случайно промахнулся.

А теперь пора давать деру, вот уже сирена завыла, сейчас побегут «вованы» с собачками.

Что-то не дает покоя, свербит какая-то мысль, словно комар надоедливый на грани слышимости посреди ночи – где-то прокололся, какую-то ошибку все же совершил. Можно было просто послать Хаврошина (фамилия вспомнилась) и его шавку, заодно – ничего бы они не сделали, а попробовали колеса снять или машину попортить, то знаю кого искать и с кого спрашивать. И бояться их нет резона – гопота нормально драться не умеет, разве, что шило или молоток в кармане – так ими пользоваться надо уметь. Нет, не в этом дело.

Неужели старый характер пробивается, стоит чуть контроль ослабить? Похоже, что так. «Прошлый Я» определенно на конфликт не стал бы нарываться, и в драку полез бы только в крайнем случае – молодой глупый, не понимает, что нельзя договариваться со шпаной – можно только давить, силой, авторитетом или просто…

Додумать не успел, внезапно всплыло лицо пацана, которого встретил на выходе из своего подъезда, направляясь сюда. Он ещё буркнул невнятно: «Привет».

— Это же Мишка Линник! — он же учился с нами до восьмого класса, потом с ним случилась какая-то мутная история, и он пропал. Говорили, что загремел по статье, попался с крупной партией наркоты. Причем, парень из хорошей семьи, почти отличник, странно, что он в девятый класс не пере…

Дурное предчувствие заставило меня остановится, словно налетел на невидимую стену.

— Он перешел в девятый! Но в колхоз не поехал, а когда мы вернулись, его уже не было.

— Думай быстрее! — накручиваю сам себя, чувствуя, как утекает драгоценное время.

Если бы я не пошел за квасом, то …очевидно, что Хавр остановил бы именно его – никого другого просто не было. И наверняка уболтал бы сделать заброс и… после этого Мишка не поехал в колхоз, и загремел бы на кичу. А если вспомнить, за что именно по слухам его «закрыли», то получается, что никакой там не чай, а чистая наркота. Причем совсем не трава – за коробок сейчас не сажают.

Вот это вляпался! По собственной дурости. И то, что мимоходом спас человеку жизнь, утешает слабо.

Выглядываю в окно, аккуратно осматриваю улицу и убеждаюсь, что прав на все сто процентов. Три незнакомых типа в гражданском караулят каждый около своего подъезда – перекрыли все выходы. Теперь понятно, как они Мишку взяли в «прошлый» раз – других выходов из дома нет, а ничего не подозревающий Линник сам спустился к ним в руки.

Поверить в такую случайность может только очень наивный человек – слишком быстро и главное, точно, они перекрыли все выходы. Могу поспорить, что у соседнего дома нет ни одного копа, а эти точно знают, где будет спускаться метатель «грева».

И вывод однозначный: Хавр работает на ментов, и вся операция – чистая подстава. Не удивлюсь, если окажется, что тот злополучный рубль обработан краской, светящейся ультрафиолетом. Не знаю, есть ли такая сейчас в провинциальном РОВД, но в начале 90-х у городского ОБОПА уже была. Впрочем, достаточно номера купюры заранее указанного в протоколе.

Ещё секунда на размышления и будет поздно, наверняка сейчас подскочит желтый козелок с синей полосой и подкреплением, и начнется полноценная облава.

Бегом обратно вверх по лестнице на крышу, и к спуску в соседний подъезд.

Для сторожей разницы, где будет прорываться преступник, нет никакой, а для меня – есть! В третьем подъезде на первом этаже живет мой одноклассник – Андрюха. Только бы он был дома!

Быстро спускаюсь на первый этаж и звоню в дверь. Пока хозяин отворяет калитку, спускаюсь чуть ниже и распахиваю дверь в подвал, оставляя наполовину открытой. Надеюсь, теперь преследователи догадаются, где меня искать надо в первую очередь. Отвлекающий маневр готов, теперь важно, чтобы удача не подвела меня, и друг детства оказался дома. Желательно без родителей.

— Привет Андрюх, ты новый альбом «Назарет» слышал? — и не давая опомниться и произнести хоть слово, заталкиваю хозяина обратно в квартиру, захлопывая дверь за спиной.

В товарище уверен на все сто процентов, что не сдаст, поэтому, не растекаясь мыслью по пространству, обрисовываю обстановку:

— Менты на хвосте, дело серьёзное. Возьмут – срок. Окно в спальне, что на ту сторону выходит, открывается?

— Сетка стоит. Но она с рамой, можно выставить, — растерянно поясняет невольный соучастник.

— Ну так убирай, кого стоим, чего ждем!

Быстро выставляем окно, теперь можно выбраться.

— Чисто, никого нет, — осмотревшись, сообщает радостную весть любитель тяжелого рока.

Сторона глухая, случайных прохожих нет, но подстраховаться не мешает.

— Одолжи рубашку до завтра, футболку оставлю здесь, утром захватишь с собой, и там обратно махнемся. Во сколько сбор назначен? — заодно проверю свою догадку насчет колхоза.

— В восемь около школы сказали всем быть, в девять теплоход уже отходит. А что я матери скажу про рубашку? — внезапно озадачился спаситель глобальной проблемой.

— Придумай что-нибудь. Был в гостях у Витьки, пролил красное вино на грудь, обжегшись сигарой, оставил рубашку сушиться, завтра заберешь. Про вино – шутка, — добавил я, видя, что взгляд андрюхин стекленеет и товарищ мой, запросто, может встать в ступор. — Все, бывай, не кашляй.

До дома добрался без происшествий, признаков тотальной облавы не заметил, знакомых не встретил – в общем, можно сказать, что удачно выбрался из передряги. Лишь соседка у подъезда на скамейке появилась; молчаливо фыркнула в ответ на пожелание доброго дня – сколько помню, вредная и вечно всем недовольная мадам.

Быстро переоделся, натянув свежую футболку, спрятав чужую рубашку с глаз долой – лишние вопросы от родичей мне не нужны. Выпил квасу и вздохнул с облегчением.

Только присел на табурет, как раздался звонок в дверь. Если предчувствия меня не обманывают, то по мою душу.

Смотрю в дверной глазок и вижу двух незнакомых мужиков. Один гражданин в белой рубашке с коротким рукавом, второй, постарше, лет двадцати восьми – в сером костюме – и это в такую жару? Того, что помоложе, определенно видел у дома, и судя по свежему грязному пятну на плече – товарищ долго и упорно искал меня в подвале. Хитрость удалась, но меня это не спасло.

Открываю дверь, предварительно застегнув на цепочку – устаревшее, но весьма полезное изобретение, весьма распространенное в те времена. Так просто в квартиру не ворвешься, при этом можно разговаривать с гостем, высунув нос наружу, не опасаясь нападения.

— Вам кого?

— Милиция! Откройте.

— Мы никого не вызывали, и вообще я дома один, а вас двое, — тяну время, откровенно издеваясь над гостями, пытаясь продумать тактику поведения.

Молодой дергается, пытаясь что-то сказать, и уже разевает рот, когда напарник осаживает его, сохраняя ледяное спокойствие, снисходительно улыбаясь уголками губ. Не нравится мне его уверенность, ох не нравится, и то, как он легким движением, даже не жестом, а лишь намеком на него, осадил ретивого напарника, говорит о многом. Умный, жесткий, мощный волкодав, хотя нет, пока только волчонок, но уже матерый, почувствовавший вкус крови.

Именно такие впечатления при взгляде на посетителя возникают прежде всего. Ставлю «Хеннеси» против местного «Солнцедара», что именно он разрабатывал эту операцию с подставой. Если надо план сделать, рядом есть Семиковка и Вахитовка, где контингента требуемых в любом количестве – больше половины сидельцы бывшие и будущие. Провели досмотр, изъяли с понятыми, которых привели с собой и дело в шляпе. Так нет же, ему надо резонансное дело – перекрыть «реальный» канал поставок наркоты на зону усиленного режима. Обычная подстава в паре километре от зоны не пройдет (нужного впечатления не произведет). А здесь все по взрослому: и солдаты внутренних войск для антуража, и настоящая тревога, и факт переброса документально зафиксирован, отпечатки пальцев на упаковке – для этого и обмотали изолентой, чтобы потом снимать удобно. Плюс два свидетеля, которые подтвердят все, что нужно и, конечно же, меченые деньги.

Правда, сумма, не «бьется» – либо Хавр зажилил по скудоумию, либо просто добавят в процессе оформления до пятерки или червонца.

Такое образцовое дело наверняка положительно скажется на карьере организатора и бенефециара, который сейчас стоит за дверью и очевидно, рассчитывает меня повязать прямо сейчас.

Не очень понятно, как они меня так быстро вычислили? Хавр за мной следом точно не шел, где живу, знает лишь приблизительно.

Словно подслушав мои мысли, волчара подает голос:

— Откройте, мы из отдела по угону автомобилей. Вам принадлежит автомобиль «Ваз-2105» белого цвета? Зададим пару вопросов, ответите и свободны.

Насчет «свободы» оговорка по Фрейду – расслабился, за противника не считает.

— Откуда мне знать, настоящие вы милиционеры или грабители. Может, вы кондиционер у нас вынести хотите! — пусть и дальше за полного … держат.

— Могу показать удостоверение, — все также спокоен и уверен в себе «костюм».

— Полиграфическая промышленность творит чудеса! Говорят, во время войны фашисты наши удостоверения подделывали. Сколько лет прошло, наука не стоит на месте, даже страшно подумать, до каких высот дошли, — и чтобы разбавить этот дикий бред конструктивом добавляю. — Вопросы можно и в одиночку задавать. Двоих не пущу в дом.

И чтобы не валяли дурака, сразу заявляю:

— Как только ваш напарник выйдет из подъезда, открою дверь, но не раньше.

Очевидная хитрость со спуском на этаж ниже не сработала, и противник вынужден согласится – не ломать же дверь, наверняка ордера на арест нет, да и участкового с понятыми тоже надо где-то искать.

Наблюдаю, как товарищ в белой рубашке выходит из подъезда и садится в серую «Волгу» и только после этого открываю дверь:

— Проходите. Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях.

Ходить вокруг да около старший лейтенант Сомов не стал и сразу озвучил основную цель:

— Молодой человек, вы случайно, по недомыслию ввязались в нехорошую историю. Понимаю, что вы ничего не знали, и лишь выполняли просьбу знакомого, и поэтому вас не виню. Отдаете мне пакет и мы забываем эту историю, расстанемся хорошими друзьями.

Мягко стелет, залюбуешься. Даже я готов поверить – так искренне и честно заливает, вот только глаза выдают. Ты же, гад, на мне уже небо в клеточку, а себе звездочку капитанскую на погон добавил

— Как вы сказали, ваш отдел называется?

— У нас широкий круг интересов, — легко уклоняется от ответа оппонент. — В ваших интересах отдать пакет, иначе могут возникнуть проблемы. Задержанные Хаврошин и Скворцов указали, что это именно вы предложили им бросить пакет на территорию зоны.

И наклонившись ко мне, проникновенно добавил:

— Но я им не верю. Мальчик из приличной семьи, наверняка, комсомолец. А на другой чаше весов слова двух тунеядцев, исключенных из школы, к тому же имеющих приводы в ДКМ. Понимаешь, к чему клоню? Тебе же не нужны проблемы?

Ага, пакет они не нашли, и теперь вся доказательная база рассыпается на глазах. На месте преступления взять не удалось, меченые купюры в руки не брал, главного вещдока – нет. А, значит, и отпечатков пальцев тоже нет. Да и что мне теперь инкриминировать – переброску чая и лезвий? Так над ним всё УВД будет ржать, а суд даже рассматривать не станет это дело. Максимум, штраф родителям светит и письмо директору школы.

При обычных обстоятельствах, даже волноваться не стоит, но что-то мне подсказывает, что у карьериста в погонах другие планы в отношении меня.

— Как понимаю, разговор у нас не получился, — и демонстративно смотрит на часы, — Проедешь с нами в отдел, напишешь объяснительную. Собирайся.

Обхитрил, думаешь? Наверняка дал указание напарнику подняться минут через десять-пятнадцать. На случай сопротивления задержанного.

— Я высыпал порошок.

Сомов резко дернулся – первый раз потерял самообладание.

Но сдержался:

— Какой порошок?

— Который был внутри, — равнодушно пожимаю плечами.

— То есть все-таки ты бросал? — пытается уцепиться за слова и раскрутить на признание.

— Нет, конечно. Содержимое высыпал, а упаковку бросил в вентиляционный канал. Вместо этого бросил обычный камень – кусок бетона, найденный там же.

— Значит, ты признаешь, что был на крыше, — маски сброшены, и, судя по быстрому взгляду на часы, напарник уже поднимается по лестнице.

— Не в ваших интересах, чтобы он присутствовал при нашем разговоре. Не прикидывайтесь, вы прекрасно поняли, что речь идет о вашем подчиненном, который спешит сюда.

Взгляд мгновенно меняется, зверин чутьем Сомов тут же уловил изменение обстановки, и встал в «стойку».

— Вам знаком номер, оканчивающийся на «25-16»?  главная проблема, что я, хоть убей, не помню, какие сейчас в ходу номера: пяти- или шестизначные, их изменили как раз в восьмидесятые. Поэтому и говорю только последние четыре цифры.

Интересная контора, режим в стране поменялся, демократов сменили питерские, интернет и сотовые, а телефон дежурного сорок лет все тот же, даже в 2015-м. На это и расчет.

— Какое отношение ты имеешь к этому номеру? — искренне удивляется товарищ в пиджаке, очевидно узнав его. Агрессии в глазах стало чуть меньше, зато появилась осторожность – и это хорошо. Если он карьерист, а он точно стопроцентный и притом умный карьерист, то с конторой он связываться никогда не будет.

— Понимаете ли, уважаемый лейтенант Сомов, — эка его покоробило от пропущенного слова «старший», — некоторое время назад меня пригласили на собеседование в одно скромное серое здание и предложили готовиться к поступлению в институт, краснознаменный институт.

Сомов молчит, скрипя зубами, чувствует, что рыбка ему не по зубам оказалась, а смириться не может.

— А чтобы вам стала понятнее аналогия, то представьте, что американского школьника, поступающего в академию ФБР, местные копы подставляют, фабрикуют фальшивое уголовное дело, шитое белыми нитками, и обвиняют его в контрабанде кокаина. Но самое интересное, для чего они это делают? Чтобы завербовать его и заставить работать на китайскую разведку! Как вы думаете, американский школьник должен звонить в ФБР в этом случае или нет?

Сомов посерел и закаменел лицом, но не струсил:

— Занятная история. Хорошо, что у нас не Америка и такое невозможно.

— И я о том же. Вам пора, ваш товарищ уже заждался на лестничной площадке.

Вежливо раскланиваюсь со старшим лейтенантом на прощание под недоуменным взглядом товарища в белой рубашке, пасущегося под дверью.

Никаких глупостей, типа: «Я тебя запомнил» или «Ещё встретимся», гражданин Сомов себе не позволил, лишь был задумчив и спокоен больше обычного. Что меня напрягло гораздо сильнее – такой не забудет.

Глава 2

Между тем, задание родительское до сих пор не выполнено, и если честно, запас продуктов, как для зимовки на льдине, мне в колхозе вообще не нужен – насколько помню, с едой все было замечательно, никто не голодал, и даже не недоедал. Но спорить с мамулей в таком вопросе себе дороже, да и зачем трепать нервы родному человеку, ей наверняка работать с бумагами до двенадцати ночи придется, а завтра в семь утра, как штык, на работу.

И надо поторопиться, скоро народ начнет возвращаться после рабочего дня, и в магазине будет смертоубийство. Внезапно понял, почему вспоминая советское время интернет-«интеллигенция» часто не может сойтись на общем мнении, даже, казалось бы в очевидных, вещах. Были ли очереди, в частности, за хлебом или их не было? Если не учитывать громадное разнообразие республик, краев и территорий, отличающихся снабжением в силу чисто географических причин, если не учитывать более ранние времена, вроде хрущевский, а взять конкретно данный период времени, то и здесь мнения будут кардинально противоположные. Один будет вспоминать о пустом от посетителей магазине, второй о бесконечных, иногда многочасовых, очередях. И оба будут правы!

Тут несколько факторов сказываются. Во-первых: количество торговых точек на душу населения в СССР было в десять раз меньше, чем в современной России! С точки зрения идеологии, да и с точки зрения советской экономической науки, торговля – есть умирающий элемент старого мира. Некий паразитный придаток на теле здоровой экономики.

Может не в такой категоричной форме, но в идеале светлое будущее планировалось вообще без этого «уродливого пятна прошлого». Ну, какая торговля при коммунизме, если там денег нет?!

На самом деле, никто конечно так не думал, тем более Госплан, и магазины, универсамы, рынки строили ударными темпами, в приблизительном соответствии с нормами: один овощной магазин на микрорайон, один кулинарный, два-три хлебных/продовольственных магазина, универсальный и хозяйственный. Именно они именовались просто и незатейливо – по номерам. Скрашивало это изобилие большое количество универсамов, ЦУМов, фирменных (с названиями) «маркетов» обычно в центре города.

Если на это наложить уникальное равнодушно-пофигистическое отношение к покупателям, то очевидно, что очередей было не избежать.

Однако, днем в будний день, магазины чаще всего пустовали, довольствуясь редкими покупателями, и никаких очередей не наблюдалось.

Объяснятся это все элементарно – советский человек днем работает, и ему некогда бегать по магазинам. Стоит отметить ещё одну важную и неприятную особенность – обеденный перерыв во всех магазинах, причем время у всех разное. Примерно в диапазоне от 12 до 15 часов дня. А учитывая врожденную вежливость продавцов, то закрывался на перекус магаз на четверть часа раньше, а открывался на четверть часа позже положенного, то есть обед длился не час, как указанно на табличке рядом с дверью, а почти полтора. Впрочем, не всюду такой бардак был, но случалось и довольно часто.

Именно поэтому надо поторопиться, через час потянется народ с работы, и придется стоять в длинной очереди, дыша в затылок такому же счастливчику. А учитывая, что кондиционеры сейчас очень большая редкость, то удовольствие ниже среднего – на улице больше тридцати градусов, несмотря на конец лета.

Магазин, как магазин, именно таким его и помню. Направо хлебный отдел, налево торговый зал с самообслуживанием. Кассовые аппараты с брутальными ручками, которые надо крутить, чтобы пробить чек – люблю «паропанк», им самое там место. Механический монстр, жалко, что скоро их заменят на электрические.

— Мороз, привет. Ты чё такой хмурый? — как всегда, веселый и неунывающий Димон, он и через сорок лет такой же останется. Морозов – это моя фамилия, если кто не догадался.

Рассматриваю с интересом, первый человек, встреченный здесь, с кем часто общался перед попаданием в том времени (или в той жизни?). Нет, четкой ассоциации, что это один человек – все равно воспринимаются по-разному, хотя умом понимаю, что один и тот же Дима Птицын. Не вяжется никак четырнадцатилетний пацан с упитанным мужиком с брюшком и возрастом под полтинник, скорее ассоциация на отца с сыном!

— Здорово, — пожимаю протянутую руку, и обращаю внимание на странную трехлитровую банку в сетке, заполненную какой-то подозрительно знакомой пузырящейся жидкостью густого «чифирного» цвета.

Димон наклоняется поближе и доверительно шепчет:

— «Брагу» сделать хочу. На «быстрых нейтронах».

До переезда в наш город, изобретатель новых сортов браги, недолго пожил в Шевченко, где его родитель работал на атомной опреснительной станции, и нахватался там… нет, не радиации, а разных умных словечек из этой области науки, которые теперь пользовал, к месту и не к месту, обычно для обозначения разных сортов слабоалкогольной бурды.

— Из чего в этот раз делать будешь, — абсолютно искренне заинтересовался я рецептурой, ведь пить, скорее всего, мне тоже придется.

Птицын зажмуривается, набирает воздуха в грудь, и лучась от счастья, выдает:

— Из «Пепси»!

— Это же щелочь вроде, она не забродит в принципе! — даже моих познаний в химии хватает понять абсурдность замысла.

— Обижаешь. Я же специалист. Добавлю спирт медицинский в колу и закатаю банку, чтобы не спалили родоки. А настоящую брагу будем ставить на помидорах и рисе, уже на месте. Но первое время мы что делать будем без горючего?

— Пепси на разлив продают? — может я в альтернативной реальности, но такого в моем детстве точно не было.

Одноклассник недоуменно смотрит на меня, потом поясняет, что пепси-кола бывает только в бутылках, но их так просто не продают – надо обязательно сдать пустую бутылку на обмен, причем именно маленькую пепсикольную. Но поскольку пустых бутылок ни у кого нет – они жуткий дефицит, то можно купить содержимое стеклотары отдельно. Что и сделал наш рационализатор алкогольного профиля.

— С бутылкой 27 коп, без бутылки – 15 коп. Рубль пятьдесят – трехлитровая банка, спирт бесплатно у матери спер, у неё в больничке этого добра, как грязи. Разве можно сравнить с молдавскими чернилами или яблочным скипидаром? Почти виски получается.

— Скорее ром, — усмехаюсь познаниям друга детства. — А не проще спирт в грелку залить?

— Ха, три раза. Мать грелку сторожит крепче золотых сережек, после прошлой поездки в колхоз, похоже, догадалась, куда они исчезают, да и батя обязательно обшмонает перед отъездом, — грустно делится проблемой школьный друг. И тут же, воодушевившись, добавляет. — Товар надо прятать так, чтобы никто не догадался – на самом виду. Никто не подумает, что в прозрачной стеклянной банке именно оно!

Скептически усмехаюсь, все равно делать нечего, пока очередь в хлебный отдел не движется. Вроде бы народу немного, а продавец куда-то свалила – свежий хлеб привезли, принимает, наверное.

— Новость хочешь? — и, не дожидаясь моего согласия, тут же выкладывает неугомонный собеседник, размахивая руками, опасно жонглируя сеткой с банкой, грозя остаться без чудесного эквивалента «виски». — Мы вчера мою «Ригу» вытащили!

И торжественно замирает, ожидая восторженных аплодисментов, судя по всему!?

Кто бы мне разъяснил бы ещё, о чем речь?

Видя непонимание, Димыч, снисходит и разъясняет, опять наклоняясь поближе и шепча прямо в ухо:

— Помнишь, меня чуть не повязали с мопедом. Аппарат отобрали, а я утек.

— Помню, — на самом деле, ни черта не вспоминается.

— Мы с Вовкой Шамановым вчера ночью, его вытащили, представляешь!

— Кого вытащили, Вовку?

Минут через пять, наконец, выясняется суть. Конфискованное средство передвижения хранилось в Ленинском РОВД, прямо во внутреннем дворе, прислоненное к забору. Наши друзья узнали об этом, осматривая диспозицию с балкона этого самого Вовки, живущего в соседней с райотделом девятиэтажке.

Недолго думая, созрел план спасения ценного имущества из лап захватчиков. С бетонного забора, окружающего райотдел, посреди ночи была спущена веревка с самодельным крючком из арматуры, и в две пары крепких рук мопед был вытянут, аки загарпуненный кит.

— Бак немножко помят, и покоцанный чуток, — в остальном все зашибись, даже заводится, — поделился результатами экспроприации, ранее у него отобранного, юный авантюрист.

От такого фантастического непревзойденного нахальства мне стало немного не по себе – какие же мы всё-таки дурные были, веселые и удалые, без царя в голове! Додуматься обнести, не что-нибудь, а райотдел милиции – это дорого стоит.

Вспомнил, наконец, эту историю, как ни странно, закончилось все благополучно – похитителей не нашли.

Вернулась дебелая продавщица, без каких-либо сопутствующих признаков свежего хлеба или выпечки. Где была и чем занималась – шут её знает, но за двадцать минут на ровном месте собралась очередь, вот и наглядный пример для вражеской пропаганды.

Взял и серого и белого по половинке, плюс пару изумительных ароматных булочек по девять копеек, с темной запеченной корочкой и душистым запахом ванили – вот тебе и пресловутая госторговля. Позже выяснилось, что на вкус сдоба оказалась не хуже, чем в элитной кондитерской.

Набрал разного, поскольку понятия не имею, какой нужен – подстраховался.

А вот чтобы купить масло подсолнечное пришлось пройти целый ритуал: для начала взвешиваешь пустую бутыль, получаешь клочок бумаги с цифрой, идёшь к очередной, грациозного вида, мадам продавщице шестидесятого размера, которая могучим черпаком через воронку довольно ловко, одним движением, и с ювелирной точностью наполняет твою посуду под самое горлышко. Заполненную тару опять несешь на весы, где её взвешивают, и проводят арифметическую операцию вычитания веса пустой бутылки. После чего сообщают стоимость и вручают ещё один квиток, который оплачиваешь уже на кассе. Гениальное воплощение логистического абсурда никого не смущает, меня тоже.

Теперь пришло время списка покупок. Взял пару пачек печенья, несколько банок «Килька в масле с овощами», в отличие от «братской могилы», то есть кильки в томате, эта вполне съедобна, и стоит практически столько же.

Если сравнивать советский продуктовый магазин с супермаркетом, то, как ни странно, он даже в чем-то выигрывает. В нем легче сделать выбор! Продукты в основном хорошего качества, стоят дешево, и поэтому заниматься выбором какой сорт макарон или масла лучше – бессмысленно. Подходишь и берешь без особых раздумий, если оно есть в наличие, конечно же. С чем, понятное дело, бывают проблемы.

Вообще, с быстропортящимися продуктами в Союзе всегда проблемы были, прежде всего из-за отсутствия современных консервантов. Плюс, остро не хватало автомобильных рефрижераторов. Именно поэтому основной ассортимент здешних маркетов – продукты длительного хранения: печенье, конфеты, консервы, крупы, сахар, напитки и т. п.

Вот этого добра в избытке, даже слишком. Скоропортящиеся продукты, наоборот, неважного качества и часто отсутствуют в продаже.

Вопрос возник лишь с загадочными суповыми пакетами, но, в конце концов, нашлись и они. Оказалось, что это прообраз «Доширака», причем по качеству на голову лучше. Советский сухой концентрат даст сто очков вперед любому бизнес-ланчу в термобоксе, а с бич-пакетами даже сравнивать не стоит.

Вот только брать их не стал – явно лишнее, не на остров еду. Взял пару бутылок болгарского сока по 0.5 — по воспоминаниям бесподобный напиток, хотя стоит в два раза дороже обычного лимонада – 40 копеек.

Дома ждал сюрприз – отец оказался дома, и на мое счастье приволок из сада Мелкого. Брат встретил меня насупленно, и без настроения – обиделся на папашу за то, что забрали его раньше времени из сада.

Румяный, пухленький и деловой – в точности, как его помнил. А вот родителя так и не смог по-настоящему воспринять, как реального.

Умом понимаю, а сердцем не принимаю. Для меня настоящие родители там остались в моем будущем, может времени больше нужно, чтобы привыкнуть.

Через час появилась мамочка, обаятельная, молодая и абсолютно непохожая на саму себя, за сорок лет сильно изменилась.

В итоге вечер прошел ни шатко, ни валко. Я молчал, боясь проколоться и отделываясь невнятным бурчанием когда ко мне обращались, пытаясь накопить информацию, привыкнуть к стилю и манере общения.

— Сань, что за милиционер к нам сегодня заходил? Петровна сказала. Участковый, что ли? И по какому поводу, — вот ведь, карга старая, сдала все-таки.

— Да, заходил лейтенант, расспрашивал о машине. На соседней улице ночью аккумулятор сняли, вот и спрашивал: не крутился ли кто подозрительный рядом с нашей.

— Ну а ты что? — отец явно заинтересовался, машину он обожал, холил и лелеял, и угроза лишиться какой либо запчасти его взволновала.

— А я что? Напоил чаем, поговорили о машинах, он тоже хочет автомобиль брать, только ещё не решил какой.

— Из ОБХСС, что ли? — поморщился батя. — Не спрашивал, откуда деньги взяли на покупку?

Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности вызывал неприязнь даже у тех, кто никогда ничего не таскал. Отец их особенно не любил, после того, как его долго и упорно тягали за строительство «дома» на дачном участке. Хибара, купленная и вывезенная целиком, по случаю за сто рублей, на которую без слез не взглянешь, была приплюсована к новому автомобилю, и превратилась чуть ли не коттедж. Естественно такой «буржуй» не мог остаться вне поля зрения компетентных органов, и хотя абсурдность обвинения выяснилась практически сразу, осадок остался. Стоит отметить, что зарплата водителя автобуса, кем и работал батя, в те времена составляла 300–350 рублей и вполне позволяла построить нормальный домик на даче. Но мечта о собственном родовом гнезде на шести сотках разбилась о суровую реальность – строить двухэтажный дом на даче запретили, а слепить одноэтажный нормальной площади не позволили размеры участка.

Как мог, успокоил отца, развеяв подозрения, заодно выложил «уникальную» информацию, якобы полученную от мента:

— У него свояк в Волгограде взял такую же «пятерку», ох и намучился с ней. Оказывается, ремень ГРМ не служит полный срок, и вместо положенных 25 тысяч выхаживает всего 10–15 тысяч. И отверстие для кривого стартера не предусмотрено – намучаешься выставлять зажигание.

Полученная информация озадачила владельца белой пятерки.

— Можно снизу головкой с ключом вал провернуть, — не очень решительно предположил батя.

— А уникальный редкий ремень где возьмешь, если на трассе оборвет? Набор головок у тебя в машине всегда лежит? — злорадно припоминаю будущее.

— Запасной ремень можно купить заранее, — без особого энтузиазма выдал родитель.

Ну, что же, миссию по предотвращению трехдневной робинзонады в степях под Ростовом выполнил – уже не зря в прошлое провалился.

Больше ничего интересного не случилось. Весь вечер прошел в моих сборах, даже программу «Время» толком не посмотрели. Бате в шесть утра на линию, он рано спать ложится, а мамочка до часу ночи будет сводить дебет с кредитом, стуча по клавишам «Электроники», и не найдя потерявшиеся на шестидесяти страницах сорок копеек, пересчитывает их по третьему разу. До недавнего времени считать приходилось на счетах, теперь же есть калькулятор, и это реальное счастье для бухгалтера того времени.

Модная сумка «Олимпиада-80» на плече, кепка-бейсболка «Речфлот», югославские кроссовки «Томис», белоснежная футболка навыпуск, наглаженные штаны – красавец, хоть сейчас на обложку «Пионерской правды». Если думаете, что я один так вырядился, то ошибаетесь!

В колхоз – как на праздник, даже лучше. Поскольку праздник этот длиной в целый месяц, и народ одевается во все самое лучшее и красивое. Причем, некоторые имеют до двух-трех смен модной одежды, особенно девушки. У меня же из козырей в сумке – ослепительно алая импортная рубашка с отложным воротником. Бестселлер дискотеки, к сожалению носить её получится не часто, очередь на неё за неделю уже сформирована. Зато мне достанутся джинсы на вечер по бартеру. Колхоз – он такой!

— Привет, Мороз, нормально вчера добрался? — Андрюха появился, в тех самых джинсах, что на обмен пойдут.

— Нормуль. Всё путем. Штаны сам делал? — киваю на явный самопал. Если бы не знал точно, то все равно легко догадался, что «фирма» пошита на коленке.

— Что, так заметно? — искренне разочарован фальсификатор. — Я даже бирку импортную пришил.

— «АТ&T», — не сдерживая смеха, читаю «лейбл» на заднем кармане. — Не знал, что Американская телефонная компания шьет джинсы.

— Правда? — только, что не чешет в затылке одноклассник. — А ты откуда название этой фирмы знаешь?

Приходится выкручиваться.

— В книге «ЦРУ против СССР» прочитал, они секретное военное оборудование для империалистов делали, вот и запомнил.

Надо бы осторожнее, и следить за языком внимательнее, хотя Андрюха ни в жизнь не сдаст, но как говорится, береженого не конвой бережет.

— Сань, ты только не говори никому, ладно. Засмеют ведь гады, а у меня на дискач больше одеть нечего.

— Замазано, — легко соглашаюсь, самому их носить.

Между тем, народ прибывает, и к назначенному сроку около школы собирается огромная толпа, увешанная рюкзаками, сумками и баулами. Если учесть, что кроме выходных нарядов нужна ещё и рабочая сменная одежда, теплые вещи и обязательные сапоги резиновые, то понятно, что одним багажным местом не обойдешься. Поэтому, в дополнение к модной сумке через плечо у меня имеется необъятный саквояж из кожзама, и болоньевая авоська с продуктами – как ни отмахивался, но пришлось взять – с заботливой мамочкой спорить бесполезно. Впрочем, неожиданно она оказалась права – в дороге кормить никто не собирался, поэтому харчи пришлись весьма кстати, братски добавленные в общий котел и поделенные на всех.

После обязательной переклички объявляется погрузка в автобусы, но это лишь промежуточный вид транспорта на сегодня. Пыхтя и переваливаясь с боку на бок, новенький «Лиаз», прозванный в народе «пылесосом», выползает со школьного двора и берет путь к речному вокзалу, следом коптят ещё два таких же, набитых школьниками, автобуса.

Интересно, как мы влезем в один трамвайчик? Навскидку, народу в два раза больше, чем может вместить старенький речной «Москвич» послевоенной постройки, на котором мы летом в ЛТО ездили.

Опасения оказались напрасными, у дебаркадера, сияя свежей заводской краской, красовалась новенькая «Москва-137», куда с легкостью поместились почти три сотни будущих работников лотка, ведра и молотка.

— Морозов, ты почему без значка? — и как я мог забыть об этом «проклятии колхозов». Передо мной Жаннка Лимонова, комсорг класса – редкостной силы упертости зануда и кровопийца.

— На партикулярном платье знаки воинской доблести не принято носить. В переводе на русский – значок положен только на школьном костюме. Если иное указано в Уставе ВЛКСМ, то просьба указать этот пункт и номер статьи, чтобы мы могли убедится в законности твоих требований, — под веселое ржание класса поставил на место активистку. С ней иначе нельзя, весь мозг высушит. Впрочем, все равно высушит, но по крайней мере в общем порядке, в составе класса, а не индивидуально.

Обиженный комсорг не нашла, что возразить по существу, лишь её свирепый взгляд обещал вал неприятностей в ответ.

— Комсомолец носит значок по велению сердца, а не по инструкции! А с тобой мы ещё разберемся, — и гордо задрав носик удалилась, не иначе, как готовить очередную пакость.

— Зря ты Лимонку отбрил, она теперь всех замучает своей добротой, — нарисовался рядом специалист по браговарению.

— Таможню как прошел? Контрабандный ром через домашнюю границу пронес?

— Обижаешь, мои идеи всегда срабатывают в лучшем виде. Никто ничего не заподозрил, хотя папаня весь вечер вокруг банки ходил, чутье у него будь здоров, но вскрывать поленился – я машинкой закатал. И вовсе у меня не ром, пил я кубинский – гадость редкостная, мой рецепт во сто раз лучше.

Значок мог бы и захватить, вдруг пригодится – премию или грамоту получить, или на официальном мероприятии постоять в первом ряду без этого атрибута принадлежности к славному племени комсомольцев никак нельзя. И ведь подсказки на каждом углу, в прямом смысле, — улица на которой мы сейчас живем называется причудливо и незатейливо одновременно: «Имени 50-летия ВЛКСМ», о чем сообщает табличка на моем доме. Не стоит недооценивать креативность градостроителей той поры, в городе присутствует также улица «Имени 40-летия ВЛКСМ», и это исторический факт. К сожалению, необычный числовой ряд на этом закончился – юбилей в шестьдесят лет комсомолу пришелся на другие времена.

Стоит отметить, что вопреки распространенному поверью, комсомольцами были далеко не все школьники старших классов, и процесс вступления в ряды далеко не так прост, как кажется.

Для вступления в Ленинский союз молодежи требуются рекомендации не менее двух комсомольцев со стажем или же члена КПСС. Кроме того сдается «вступительный» экзамен в райкоме, где члены приемной комиссии задают каверзные вопросы.

У меня хитрый старичок, якобы служивший в Первой Конной армии с самим командармом Буденным, пытал насчет того, сколько же стоит Устав ВЛКСМ?

Ответ, что устав стоит пять копеек, согласно цене, указанной на обратной обложке книжицы, считался неверным и вел к отказу в пересдаче. На такой вопрос надо отвечать, что Устав для настоящего комсомольца бесценен! Можно добавить несколько пафосных поэтических предложений, расширив эту мысль. Я и ляпнул, что Устав мне дороже сердца – прокатило. Ветерану Первой Конной понравилось, хотя лично мне верилось с трудом, что дедушка видел усатого маршала иначе, чем в кинохронике. Число сослуживцев Буденного могло сравниться только с числом переносчиков легендарного бревна на субботнике с самим Лениным.

Тем временем теплоход отчалил, дав на прощание длинный гудок и включив бодрый марш через репродуктор.

— Птица, скажи, а ты видел когда-нибудь бетонный корабль, — внезапно озадачил одноклассника вопросом.

— Разве такие бывают? Он же потонет!

— Теоретически согласно закону Архимеда, такое возможно, — влез в обсуждение сосед с соседнего кресла – отличник и активист Лёша Куренной, будущий атаман городского казачьего войска. Впрочем, атаманов, разной степени самозванности, в свое время только я лично знал не менее десятка.

— Зачем нам теория, если мы сейчас вживую имеем возможность наблюдать это чудо природы справа по борту в окне. Иллюминаторов на нашем судне нет конструкционно – остекление круговое панорамное, даже потолок частью выполнен из тонированного стекла или пластика.

С соседних кресел народ тут же массово повернулся к окну, чтобы разглядеть необычное судно – оказывается, к нашему разговору прислушивалось немало народу. Нехитрая уловка ясно показывает, что в большом коллективе каждое слово надо фильтровать.

— И где оно?

— Да, вот же. Прямо перед нами. Плавучий дебаркадер, он же пристань. Выполнен из обычного бетона, усиленного арматурой. Срок службы до ста лет, в отличие от судовых корпусов из стали, которая, как известно, ржавеет в воде.

Лично меня удивляют не плавучие бетонные домики на воде, а интенсивность движения судов на реке. Это просто фантастика! Особенно, если сравнивать с количеством автомобилей в городе. Такое ощущение, что все владельцы личных авто знают друг друга в лицо, настолько их мало, а на перекрестках водители руководствуются не сигналами светофора, а дружескими отношениями, пропуская особо близких знакомых, жестами и клаксоном уступая дорогу. Если бы не грузовики, так дороги и вовсе пустыми были. И тем удивительнее наблюдать такое столпотворение на реке.

Кого здесь только нет: пассажирский трехпалубник, возвращается из круиза откуда-то с Горького; баржи, сухогрузы и танкеры «Волгонефти», речные трамвайчики и рейсовые суда на подводных крыльях. Последние, так фору дадут автомобилю, легко паря над водой на скорости до восьмидесяти километров в час.

Даже небольшой, явно военный кораблик попался навстречу. Такое ощущение, что СССР не сухопутная держава, а речная. Рыболовные сейнеры и пыхтящие от натуги толкачи, лодки и колонкИ, байды и водометы – движение, как в час пик на оживленной улице.

Однако полюбоваться речными красотами и кораблями нам не удалось. Вернулась с верхней палубы от начальства неугомонная Жанка и торжествующе заявила, злорадно косясь в мою сторону:

— Получено указание зря время не терять, и провести политинформацию. Ответственный в девятом «Б»  Куренной. Получи газеты, выбери самые важные новости и события, освети их.

Вздох обреченности пронесся по рядам – хуже политинформации только явление всего учительского кагала на нижнюю палубу. А поскольку виновником несчастья, хоть и косвенно, но является моя персона, то срочно надо исправлять положение, восстанавливая реноме. Да и Жаннку надо приструнить, иначе совсем распоясается.

— Леха, давай я проведу вместо тебя, и, не дожидаясь согласия, отбираю газеты и усаживаю несостоявшегося лектора обратно на скамью.

— Если ты так хочешь, — с видимым облегчением соглашается будущий атаман, избавленный от необходимости драть горло и грузить слушателей.

— Дорогие одноклассники! В тот момент, когда весь советский народ, включая рабочих, крестьян и примкнувшей к ним интеллигенции, а также служащие и прочие граждане СССР сплотились в едином порыве, демонстрируя решимость и единство. Когда угнетаемые рабочие, крестьяне на плантациях, прогрессивная интеллигенция, члены народно-освободительных движений и движения Неприсоединения стран Африки, Азии и Латинской Америки поднялись, все как один…

И так далее, и тому подобное.

— …Несмотря ни на что, благодаря тому, что мы все, и вопреки империалистическому давлению…

— Именно поэтому и в соответствии с вышесказанным, и вследствие уточненного, принимая во внимание и учитывая все обстоятельства, аргументы и факты…

— Такие страны, как Лаос, Кампучия, Никарагуа, … Лесото и Намибия,…

— Под чутким руководством, в соответствии с правильным пониманием и осознанием всей правоты истинного положения вещей, учитывая научный подход к освещению проблемы в целом, и в частностях…

Если сначала класс делал вид, что слушает, то постепенно смысл, точнее его полное тотальное отсутствие, стали доходить до отдельных слушателей. Минут через пять кто-то первый начал хихикать, потом суть происходящего дошла до большинства, начались смешки в адрес, ничего не понимающей, Лимоновой, занятой составлением какого-то графика, а в конце к веселью подтянулись даже десятиклассники.

И только тут организатор и вдохновитель лекции внезапно осознала, что народ как-то неадекватно весело реагирует на столь серьёзное мероприятие. После чего попыталась вникнуть в ту ахинею, что несёт оратор, и с ужасом обнаружила отсутствие малейшего осмысленного содержания.

— Морозов! Что за балаган ты устроил?! Прекрати немедленно.

— С удовольствием выполняю твое пожелание, — под радостное одобрение и улюлюканье коллектива согласился закончить цирк.

К слову, о политинформациях мы больше не слышали до конца колхоза.

Жаннка, девушка хоть и неадекватная, в плане социальной активности, но в принципе, добрая и отзывчивая, иногда не в меру. Именно с её искреннего и безграничного желания помочь мифическим голодающим неграм в Африке и началось её становление, как диктатора-организатора. Но и ссориться с ней не вижу никакого смысла, поэтому сам иду на мировую, пытаясь загладить вину.

Нашлась удобная тема, благодаря которой удалось растопить её каменное сердце и восстановить относительно нормальные отношения.

— Жан, извини, немного переборщил. На самом деле, для пользы дела старался!

Видя недоверчивое выражение на обиженной физиономии, разъяснил о чем речь.

— Хотел создать универсальную торжественную речь на все случаи общественной жизни. Представляешь, как удобно – вставляй нужную дату, название мероприятия и не надо мучиться, тратить драгоценное время, чтобы сочинять каждый раз примерно одно и то же. А сэкономленное время можно потратить на учебу или общественную деятельность, шефство над пионерами, к примеру.

Выражение лица смягчилось, но сдаваться обиженная мадам не собирается:

— Глупая идея, отдает бюрократизмом и канцелярщиной. Лучше бы реальными делами занялся, как настоящий комсомолец!

— За этим и пришел! Хочу заплатить членские взносы за июнь месяц!

Мадмуазель комсорг пренебрежительно фыркает:

— Тоже мне, реальное дело. И почему только за июнь? Шесть копеек за все лето не нашел?

Следует пояснить, что член ВЛКСМ не только носит красненький значок на лацкане пиджака, но и в обязательном порядке ежемесячно платит членские взносы, а комсорг организации, соответственно, эти деньги собирает для сдачи в райком, и заодно ставит отметку в комсомольском билете об уплате за каждый месяц.

Для школьников взносы чисто символические, всего две копейки за месяц, для работающих членов добровольной общественной организации сумма более существенная – что-то около двух процентов с заработной платы. Вот на этом и решил сыграть.

— Ты не поняла. В июне месяце я заработал на прополке семьдесят пять рублей. Вот с этой суммы и хочу заплатить членский взнос.

Сказать, что девушка оказалась поражена, ничего не сказать. Жанна чуть не прослезилась, долго трясла руку, выражая благодарность и расписывая все благородство моего поступка.

Оказывается, как мало надо человеку для счастья, притом, что платить ничего не собираюсь. По той банальной причине, что Жанна сама откажется их брать, как только осознает в какую западню загоняет её эта инициатива.

Надо всего лишь разъяснить, искренне заблуждающейся, в чем её ожидания неоправданно оптимистичны.

— Представляешь, если все сдадут повышенные взносы по окончании колхоза! Это рублей сто получится, не меньше! — намекнул на «радостные» перспективы.

Похоже, что здравый смысл все же не полностью отсутствует у пламенной комсомолки, и перспектива трясти своих одноклассников на предмет уплаты налогов не очень её радует. Добровольцев ждать не приходится, а частично собранные «повышенные» взносы прямо намекают на недобросовестность сборщика податей. Нельзя же представить ведомость, где из тридцати учеников лишь несколько заплатили по два рубля, остальные отделались двумя копейками.

И чтобы совсем не осталось сомнений, плеснул бензина в разгорающийся костер сомнения:

— А если ещё и за июнь со всех собрать взносы по два рубля…

Дорисовать радостную картину предоставил девушке самостоятельно, с чем она блестяще справилась.

— Саш, давай подождем до возвращения в город, и там решим этот вопрос. Мне сейчас негде собранные деньги хранить, ты только не обижайся.

Вот и ладушки. Отношения наладил, и авторитет заработал.

Пора подышать воздухом, пойду прогуляюсь по нашему круизёру, впечатлениями наполнюсь. Протиснувшись вдоль борта добрался до кормы, где рядом с флагом пристроились парни с гитарой из десятого «А». Как они могут наслаждаться музыкой в диком шуме от работающих двигателей – решительно не понимаю, но место считается «козырным», и их отсюда пушкой не сгонишь, если только завучем. Придется подниматься на верхнюю палубу, здесь слишком тесно и шумно.

Наверху ничего интересного обнаружить не удалось, учительский коллектив почти в полном составе празднует отплытие, разливая втихаря что-то плодово-ягодное под столом, но умеренно, скорее даже символически, лишь румяные лица и немного более размашистая жестикуляция выдает преступников. А чтобы не вызывать подозрение у более искушенной молодежи, на открытой палубе разместили только самых младших, «первоходок» колхозных из седьмых классов. Где-то здесь по идее сейчас плывет будущая звезда сериала «Моя прекрасная няня» и «Гопак на льду», она как раз в седьмой сейчас перешла.

Чтобы не смущать празднующих первый день свободы от семьи и школы, и не нарываться на внеочередную общественно-полезную нагрузку, возвращаюсь обратно в салон.

Внизу вовсю гудит пир, плыть нам в общей сложности почти пять часов, поэтому запасами народ озаботился капитально. Выставляя свою закусь на общий стол, но аппетита пока ноль, присаживаюсь рядом с Витьком, который мучает прихваченную из дому гитару, подбирая аккорды к какой-то жуткой песне про горы и сорвавшегося альпиниста. Похоже, сам сочинил, теперь и себе и нам покоя не даст. Придется вызывать огонь на себя и «перепевать Высоцкого», согласно законам жанра, хотя именно в моем случае это невозможно. Похоже, что я – единственный за всю историю человечества попаданец, не имеющий такой возможности, поскольку творчество Владимира Семеновича и без меня здесь прекрасно известно – вот так неудачно хронос мне карты раздал. Кстати, народ постарше и в карты на спички режется в уголке, пока комсомольский актив мышей не ловит. Жаннка неодобрительно косится в их сторону, но качать права не пытается – возрастом не вышла. К её чести, жаловаться не побежала – говорю же, нормальная девчонка, хоть и не без закидонов.

Не пройдет номер с Высоцким, пройдет Виктор Робертович, тот который Цой.

Музыкант из меня посредственный, наблатыкался по молодости, три аккорда знаю, ну а большего здесь и не требуется.

Прошу гитару, ага, шестиструнная.

Он не помнит слово «да» и слово «нет»,

Он не помнит ни чинов, ни имён.

И способен дотянуться до звёзд,

Не считая, что это сон,

И упасть, опалённым Звездой

По имени Солнце…

Получилось коряво, к концу песни боль в кончиках пальцев стала ощутимой – мозолей натренированных нет, струны режут, но народ одобрил и принял, попросили ещё.

Мне не жалко, все лучше, чем пирожки с лимонадом трескать и в окно смотреть – пейзаж за окном скучнее не придумаешь. Ни городов, ни поселков, степь, да куцые редкие ивы по берегам, изредка дубовые или тополиные рощи, а за ними выжженная до белизны за лето степь. Одно название, что Волга.

Выдал на гора «Группу крови», но до конца едва домучил, такое ощущение, что подушки пальцев наждаком стёр – думать надо головой, прежде чем глупости делать. Носитель гитару в руки только в десятом классе первый раз в руки взял, а без тренировки вот такая фигня и получается.

Есть повод задуматься о физических способностях, доставшегося по наследству, тела. Если общая физика достаточно неплохая, то все остальное на зачаточном уровне. Два месяца в секции бокса, после чего истерика мамы об уменьшении умственных способностей в перспективе, полгода в дзю-до, без особых результатов, потом гребля два года – ну и результат соответствующий. По пацанским меркам – нормально, в реальности – крепкий, но слабо подготовленный бычок. Опыт массовых драк стенка на стенку – вот и весь реальный бойцовый опыт. В драке только веслом отмахиваться и способен.

Успех двух слямзенных композиций не вскружил голову, и как только рядом появились особи противоположного пола с томными намеками на любовную лирику, концерт советско-корейской самодеятельности был закончен в категорической форме.

— Слёзы и романтические розовые сопли про любофф – это не ко мне.

Девицы разочарованно фыркают и обдав волной презрения ретируются – что и требуется, только малолеток влюблённых мне не хватает для полного счастья.

— Хорошие песни, сильные, но я их первый раз слышу. Кто автор и исполнитель? — появление нового персонажа прозевал, и совершенно напрасно.

Председатель комитета комсомола школы – имя и фамилию не помню за давностью лет. Девушка серьёзная, и настроена решительно.

Работы из позднего Цоя, не удивительно, что их никто здесь ещё не слышал, популярность певца ещё только зарождается, но и светить имя рок-музыканта не вижу смысла. Просто отнекиваюсь:

— Это песня из фильма «Главный предел». Там ещё сюжет такой о добровольцах, которые на БАМ поехали, мост строили и тоннель рубили. В главной роли, этот, как его светленький, известный артист… Фамилию, блин, забыл.

Светлана, вспомнил все же имя, морщит лоб, пытаясь вспомнить несуществующий, только что выдуманный мной, фильм, и ожидаемо, ничего не получается.

— Про группу крови, что за песня? Тоже про стройку? — интересуется с явной подозрительностью.

— Нет, это из «Роман-газеты» за прошлый год. Один воин-интернационалист написал стихи, музыку сам подобрал.

Не прокатило, по всей видимости, упоминание об интернациональном долге насторожило.

— Вернемся в школу, принесешь и покажешь журнал со стихами, — после чего, окинув строгим взглядом салон удалилась обратно наверх. Совсем упустил из виду, что на носу трамвайчика, за моей спиной, есть спуск с верхней палубы, оттуда и принесла нелегкая гостью.

— Эта не забудет, родоков в школу вызовет, — появился рядом и посочувствовал Птица.

— Фигня вопрос, — успокоил друга. — Не тридцать седьмой год на дворе.

— А что было в тридцать седьмом? — тут же заинтересовался «странной» датой одноклассник.

Вот черт, совсем упустил из виду, что нынешняя молодежь в подавляющем большинстве, понятия не имеет о «страшном и кровавом тридцать седьмом» и «массовых репрессиях». К слову, известный тезис демократов о том, что репрессии коснулись всех и каждого, рассыпается в пух и прах – бывших зеков ГУЛАГА не так уж и много среди предков, и некому донести внукам и правнукам об ужасах, настоящих или мнимых, того времени. В школьном учебнике истории об этом практически ничего нет, и молодежь пребывает в счастливом неведении.

И цифра 37 ассоциируется обычно только с крайним возрастом Пушкина А. С.

Мда, и что сказать в ответ?

— В 1837-м царь отменил указ о помиловании оставшихся в живых декабристов, и их опять загнали в Сибирь, — выдал первое, что пришло в голову. С логикой версия ни разу не дружит, но здесь сойдет.

Не сошло. Исключение из правил – на то и исключение, что иногда случается.

— Декабристов, говоришь? В Сибирь сослали? — поймав меня на выходе из салона, прицепился Андрюха. — Ты в своем уме такое ляпнуть?

Ага, один знаток реальной истории СССР все же нашелся.

— И откуда ты такой осведомленный про 37-й знаешь? — тут же перешел в атаку, и, видя, как товарищ растерянно стушевался, добавил, сразу сообразив, откуда ноги растут. — Вражеские голоса по ночам слушаешь?

Такие беседы вести в оживленном общественном месте – себе дороже, поэтому оттащил знатока прошлого поближе к корме, где грохот двигателя не даст ничего подслушать посторонним.

Если советский школьник любит рок-музыку, а Андрюха просто помешан на ней, то волей-неволей такой любитель попадает в объятия «Госдепа», как любили выражаться уже в наши времена. Ибо в Советском Союзе такой музыки практически нет, и приходится слушать музыку на Би-Би-си и пресловутого Севу Новгородцева с новостями заодно. А уж промыть мозги, если тебя слушают – дело техники и времени. И никакие глушилки не помогут, поскольку ради музыки фанат будет сидеть и ловить вражий голос хоть полночи.

— Представляешь, они сказали, что Плисецкая купила себе вторую норковую шубу! — делится со мной сенсацией добровольная жертва вражеской пропаганды.

Убиться ап стену! Это до какой же степени надо быть наивным идеалистом, чтобы искренне возмущаться этакой «вселенной несправедливостью»?! Шубу! Купила! Не завод отжала, не годовой бюджет распилила – мировая звезда купила себе меховой наряд по цене подержанного холодильника.

Именно, из такой ничтожной фигни выросли позже тотальная ненависть и презрение к своей собственной стране. И ведь сработало.

Любое путешествие когда-нибудь заканчивается, не стал исключением и наш круиз. Примерно в час пополудни теплоход пришвартовывается к пристани с романтичным названием «Барановка». Выстроившись походной колонной, наш табор, увешанный рюкзаками, баулами и гитарами выдвинулся по пыльной проселочной дороге вдоль берега под палящим солнцем. Метров восемьсот и вот уже мы торжественно вступаем в лагерь.

Длинное, неказистое одноэтажное строение из белого газосиликатного кирпича, вытянувшееся вдоль Волги – это и есть наше коллективное жилище на ближайший месяц. Перед бараком огромная заасфальтированная площадь во всю длину, флагшток, пока без знамени, с торца украшает архитектурную композицию зал приема пищи – столовка.

Надпись над входом в заведение: «Чисто не там, где часто убирают, а там где не мусорят» поражает своей философской глубиной. Креативно, но не убедительно, поскольку из-за угла столовой выглядывает парочка чумазых поросят, необыкновенной уникальной волосатости, не иначе от кабанов род ведут, намекая, что жизнь не всегда полностью укладывается в философские схемы.

Тут внезапно оказывается, что память меня подвела, начисто стерев важный компонент колхозной жизни. Наш лагерь не единственный! Непосредственно к нему примыкает аналогичный барак, предназначенный для студентов местного пединститута.

Все бы ничего, симпатичные студентки – это даже неплохо, учитывая мой реальный возраст, если бы не одно «но». Судя по разноцветным, вышитым халатам, которые мне даже отсюда видно – колхоз у нас будет веселый. Жители братского Таджикистана – куда же без них. Нет, это не, привычные нам, гастарбайтеры, коих тогда ещё не существовало в том понимании, как мы знаем. Перед нами, полноценные студенты национального отделения факультета русского языка и литературы ГПИ имени Кирова.

Каким образом эта масса людей, плохо говорящая и понимающая по-русски училась в богоугодном заведении да ещё на литфаке – тайна, лежащая за гранью разумения. В идеале товарищи из солнечной республики должны стать будущими учителями, несущими слово бож… литературное в своих родных кишлаках и аулах, приобщая декхан к мировой культуре, но на практике же ничего путного из этого не выйдет. Большинство из них никогда не вернется домой, почувствовав вкус другой, по их меркам, сладкой жизни, навсегда осев в «Срединной Империи», естественно, уже не в качестве учителей русского.

Впрочем, обычных студентов, а учитывая профиль института, в подавляющем большинстве, прекрасного женского пола, тоже хватает. Надо вечером сходить на разведку.

Наша комната под номером восемь, соседняя – девчонок из нашего класса. Приходится таскать со склада и собирать кровати ещё и для них.

Назвать бараком наше жилище язык не поворачивается. Просторное, светлое – с огромным окном с видом на Волгу, правда, отсюда реку почти не видно – вал загораживает. По весне в половодье вода разливается и без берегоукрепления никак не обойтись – будущий урожай просто погибнет.

Стены и потолок в свежей побелке, в центре комнаты непонятный брусок во всю длину под потолком. Ага, к нему полога крепятся, в нашем климате без кровососов пейзаж не считается полноценным, тем более на берегу. В начале сентября это не так страшно, а вот летом – это просто армагедец. Днем мошкара, ночью комар. Стандартная униформа в поле – панама, поверх которой намотана рыболовная сеть, вымоченная в солярке – только она спасает от вездесущей мухоты. И полдня под палящем солнцем дышать солярой – это реально счастье, в сравнении с поеданием тебя заживо плотоядными мухами.

Впрочем, отвлекся, надо получить матрасы, простыни, подушки и одеяла – все как в поезде дальнего следования, только чай не подают. Хотя, нет – зовут на полдник. Обычно в расписании такого нет, но поскольку на обед мы опоздали, то в виде исключения покормят, чтобы ноги не протянули до вечера.

Умывальник поражает своей функциональной простотой и аскетичностью. Длинная труба с десятком дырок, из которых льется вода тоненькими струйками. Никаких ненужных причиндалов, типа краников или подставок для мыльниц – эстетическое совершенство на зависть неандертальцам. Сбоку один большой вентиль, перекрывающий сразу весь умывальный ряд.

Вода, судя по всему, прямиком из Волги, с очисткой здесь не заморачиваются, даже в наше время на рыбалке в Низовьях местные воду черпают прямо из реки и пьют без кипячения, делая исключение из этого правила только во время паводка, когда грязь и муть видно невооруженным глазом. Дощатое сооружение чуть подальше намекает на полный комплект санитарно-гигиенических удовольствий, в деревенском стиле.

С другой стороны, за все годы колхозов ни одного (!) случая массовых отравлений или кишечных инфекций здесь не случилось – может и не так уж неправы аборигены томатных краев?

Кипяченое молоко в белой эмалированной кружке и четыре печеньки – вот и весь перекус. Не удивительно, что такая скромность – ведь работать на кухне должны сами школьники, а два наемных повара на три сотни человек ничего сами не смогут, даже просто расставить посуду и помыть не успеют.

Дежурство на кухне – та ещё радость. Весь день, как конь бегаешь – принеси то, унеси это. Драишь котлы, чистишь картошку, собираешь и расставляешь посуду, и если особо не повезет, то и мыть её придется, хотя обычно это на девочек скидывают.

При всем при этом, тебе платят за этот день половину нормы – рубль пятьдесят семь, как сейчас помню.

И только в последний год моих поездок, кто-то догадался восстановить справедливость: платить полную ставку в 3,15 руб. и сразу от желающих отбоя не стало. В поле девчонкам не всем в радость – ящики и ведра таскать тяжело, поэтому, как альтернатива, работа на кухне – неплохо, особенно если за это гарантированно заплатят нормальные деньги. Надо к начальству с этой идеей подойти, очевидная польза всем будет.

Постепенно трудовая казарма приобретает жилой и уютный вид, на стенах появляются плакаты сомнительной познавательной ценности, скупленные в книжном магазине и используемые в качестве обоев.

Постели заправлены, пологи натянуты, лишь две кровати «панцирного плетения» пустуют.

— Кого-то ещё ждём? — интересуюсь будущими соседями.

Оказывается, одно пустующее место для куратора, учителя-воспитателя.

— «Жук» с нами будет, — из пояснения понимаю, речь об учителе математики Ринате Юсуповиче. Не самый плохой вариант, но и далеко не лучший. Мужик уже в возрасте, тоскливый, вялый, вечно недовольный окружающими и всем светом заодно, озабоченный лишь тем, чтобы дожить до пенсии спокойно. Мозги выносит умеренно, но любую инициативу душит на корню – перестраховывается всегда и во всем. Что не есть хорошо для моих планов.

Словно в ответ на незаданный вопрос, прямо перед дверью на асфальте посреди плаца останавливается бежевый «Москвич-412», и тут же вспоминаю, кого ещё не хватает в нашей компании. Олежки Дьякова – это его привезли, причем не одного, а с ценным грузом.

И действительно, за рулем Петр Иосифович Дьяков, учитель физики, зам начальника лагеря, и вместе с ним в машине Олег – наш классный кулибин от электротехники, по совместительству родной сын вышеназванного папы.

Автомобиль разгружаем всем кагалом – такое ощущение, что места в нем пустого не осталось, забит под завязку. Магнитофон «Юпитер-203—1-стерео», усилитель, огромные колонки, бухты провода, самодельные гирлядны из лампочек, несколько коробок катушек с магнитной лентой, судя по надписям – зарубежная эстрада в широком ассортименте.

Если не закоротит проводку, доверив пайку проводов Андрюхе, как в прошлый раз, то шикарная дискотека нам обеспечена, даже с цветомузыкой.

— Сегодня никак. Не успею до вечера собрать и настроить, — обламывает ожидания Дьяк.

— Никаких танцев, сегодня открытие лагеря. Все кто уже закончил с размещением, выходит на улицу, получает инструмент, и в лес – собирать дрова для торжественного костра, — вносит определенность Дьяков-старший. — И пусть кто попробует потерять топор – из зарплаты вычту.

Близость к начальству имеет свои минусы – попал на глаза, тут же запрягли.

Трудно представить, что учитель может отправить учеников в лес одних с топором в руках, но в те времена к подобным вещам относились много проще. При острой нехватке мужского контингента в школе, часть полномочий вынужденно делегируется старшеклассникам, естественно проверенным, тех, кого хорошо знаешь и полностью доверяешь.

Поскольку топоров всего три, то вручаются они самым ответственным и подготовленным, имеющим опыт обращения. Особым доверием пользуются Дьяк-младший и Ванька Головин – он на год старше, и только недавно перевелся в нашу школу, переехав откуда-то из-за Новосиба. С третьим владельцем топора вышла заминка – осмотрев нашу, насквозь городскую компанию, замначальника лагеря не нашел достойных претендентов, гарантированно рубящих только дерево, без повреждения конечностей. Пришлось выручать, вызываясь добровольцем.

— Морозов, ты хоть знаешь с какой стороны за обух держаться? — детская проверка, рассчитанная на полного неумеху.

— За лето две машины дров у деда в деревне наколол, — несколько приукрасил реально добытый десяток поленьев для самовара.

— Разрешите, — не дожидаясь ответа забираю топор у шефа, и, отойдя немного в сторону, делаю несколько оборотов, рисуя замысловатые восьмерки, потом подбрасываю, вращая, и ловко ловлю за топорище. Мастерство не пропьешь, по крайней мере, сразу, как говорится в поговорке. Жонглирование инструментом тут натолкнуло на дельную мысль: нунчаки – вот, что мне реально и срочно надо сделать. Ибо спокойной жизни и раньше особо не было, а сейчас и подавно ждать не стоит.

— Тебе бы в цирке выступать, клоуном, — скептически оценивает моё мастерство умудренный жизненным опытом учитель. Но поскольку альтернативы всё одно нет, то моя кандидатура одобряется, хоть и без особого одобрения, извиняюсь за тавтологию. — Пришлю попозже, Рината Юсуповича, пусть за вами присмотрит, во избежание приключений. Далеко не заходить, сразу за лагерем собираем, сухостоя и здесь полно. И не тоньше, чем моя рука, чтобы было.

В моей группе Птицын, Андрюха и Виталик Черняев – здоровый такой крепыш, с печальной и незавидной судьбой. После армии вернулся худой как спичка, с поехавшей крышей и вконец угробленным какой-то химией здоровьем. Долго кантовался по госпиталям, и в где-то 93-м застрелился из отцовского охотничьего ружья, не выдержав боли и мучений, спустив курок пальцами босой ноги. Может послезнание накладывает на него отпечаток в моем восприятии, но кажется он каким-то мрачным и обреченным уже сейчас. Впрочем, нелюдим и угрюм Витёк по жизни всегда был, ничем кроме спорта никогда не интересовался.

Пока Птиц и Черный тащат первый срубленный ствол в лагерь, мы с Андрюхой «курим», то есть отдыхаем.

— Вот ты скажи, почему в учебниках о тридцать седьмом нет никаких упоминаний? Получается правда это? — так и знал, что не уймется. Видимо накопилось в душе, червяк сомнения разросся до размеров упитанной гусеницы. А обсудить не с кем – в лучшем случае не поймут.

— Как говорил герр Геббельс, хорошая пропаганда на 90 % состоит из правды. И на 10 % из полуправды и лжи. Чтобы обмануть врать не обязательно, достаточно изменить подачу информации и её трактовку.

— Но ведь массовые репрессии были? Этот факт отрицать нельзя?

— Сам по себе факт ни о чем толком не говорит, всегда надо смотреть в контексте обстоятельств. Неужели в учебниках нет ни слова о репрессиях? А как же раскулачивание? Борьба с троцкистами, оппортунистами? Каменевы и Зиновьевы? Мы все это проходили на уроках истории, разве забыл? У меня прадед, казак, полтора года жил на острове в дельте с женой и трехлетним ребенком, скрываясь от Советской власти. Потом вернулся к людям, отсидел два года. А мог и не вернуться – время такое было. Так почему такой акцент сделан на 37-м?

— Не знаю, — несколько растерянно промямлил доморощенный оппортунист.

— Потому что в 37-м репрессии коснулись не классовых врагов, а фактически своих же – тех, кто совершал революцию. Можно сказать, что товарищ Сталин поставил к стенке большую часть соратников, с кем захватил власть в 1917-м. А теперь сам подумай, с чего такая забота империалистов именно об этих репрессированных, ведь они в подавляющем большинстве ярые сторонники Мировой революции были?

— Никогда не задумывался об этом.

— Все просто. Дети и внуки этих репрессированных остались живы, сделали карьеру при Советской власти, и уже подбираются к самому верху управления страной. Представляешь, что произойдет, если они придут на смену нынешним вождям? Теперь тебе понятно, почему Запад заинтересован в раскрутке этой темы?

— Но ведь это страшно. Надо что-то делать!

— Не всё так плохо, время в запасе ещё есть.

На самом деле сейчас ничем не рискую, своего друга знаю уже полвека – такой не сдаст. А вот осадить его жажду деятельности, немного прочистить мозги просто необходимо, иначе хлопот с ним не оберешься – правдоруб, ещё тот.

— Петр Иосифович, задание выполнено, — к слову Жук так и не появился на лесозаготовке, увильнув в очередной раз от ответственности, впрочем, вполне ожидаемо. — Разрешите вопрос, насчет работы.

— За спрос денег не беру, говори чего надо?

— Народ на «баранов» просится.

Мойка баранов – самая выгодная работа в колхозе, и желающих всегда с избытком, поскольку требуется всего одна бригада на восемь человек.

— Даже не проси, десятый «А» уже забил место. Где это видано, чтобы молодые вперёд старичков ехали. На следующий год летом ваша очередь будет, десятый класс экзамены сдавать будет.

Ожидаемый облом, но попытаться стоило.

— И всё же, если они откажутся, мы первые на очереди? — заранее бронирую возможность, перебирая в уме варианты, для создания предпосылок такому везению.

— С чего бы это им отказываться? — удивляется учитель физики, и его понять можно: двойная оплата – это не то, от чего добровольно отрекаются.

— Мало ли что, — уклоняюсь от конкретики. — Но если они идут отказ, то мы надеемся на ваше обещание.

Получив вымученное обещание, приступаю ко второму этапу коварного плана.

На ловца и зверь бежит!

— Привет Жанночка, ты сегодня обворожительна, как никогда!

— Морозов, ты на солнце перегрелся? Или это снова твои шуточки дурацкие?

— Вот и говори комплименты девушкам после этого.

— Я в первую очередь, комсорг, а не …, — поняв, что её не в ту степь занесло, осеклась, и свирепо-умилительно закончила. — Ты по делу или просто лясы точить не с кем?

— Конечно по делу. Искупить вину за неудавшуюся политинформацию. Тебе же по плану все равно надо провести какое-нибудь мероприятие, вот я горю желанием помочь. Есть важная и срочная информация, её обязательно нужно довести до учеников старших классов. Желательно в виде лекции, у меня уже текст готов.

— Почему только старших? — удивляется комсомольская дива.

— Тема слишком серьезная, не надо травмировать психику молодых деток. Только девятые и десятые классы. После ужина оставь их в столовой, десять минут хватит.

— И что это за тема жуткая такая? — недоуменно хлопает ресницами Жаннка.

— Каракурт – или черная вдова. Способы спасения и неотложная помощь при укусе. Особенности яда, размножения и жизнедеятельности ядовитых пауков. Рекомендации по искусственному дыханию и так далее и тому подобное.

— О, боже, только этого нам не хватало, — прикрыла ладошкой рот от испуга, побледневшая активистка.

— Вот видишь. И как это детям сказать?

Наконец-то у нас полноценный ужин. Пшенная каша в огромной кастрюле на десять человек, ароматная и даже вполне съедобная. Чайник тоже по одному на каждый стол, гора непременного печенья, и миска яблочного повидла. Само собой хлеба вдоволь, без счета. Скрашивает это великолепие лишь скромная алюминиевая посуда: миски, да ложки. Вилки не предусмотрены по этикету. Вполне пристойно, есть с чем сравнивать. Как-то пришлось мне перед вступительными экзаменами в КВВУ пожить три недели в полевом лагере. Так вот там с разносолами было гораздо скромнее. Вместо тарелок – котелок с выбитой на дне датой изготовления 1949. Нижняя часть под горячее, крышка под чай с кофеем (шутка). Отмыть легендарный котелок невозможно было, похоже, в принципе – если только наждаком, настолько мощный слой окисла на стенках за сорок лет эксплуатации. К чаю полагался колотый здоровый кусок сахара, который вообще не таял в самом крутом кипятке, видимо ровесник котелка. Дырявая палатка и ежедневный кросс, плюс высококачественное питание, точнее его отсутствие привели к тому, что за три недели скинул восемь килограмм – личный рекорд на все времена. Веселое было время, но этот путь меня больше не прельщает. К слову, название военного училища имени генерала армии Штеменко сейчас не рекомендуется произносить вслух, ибо чревато. Поскольку ни в одном справочнике его нет, а случайно узнать о нем невозможно. Поэтому стоит поинтересоваться в военкомате на предмет поступления, как тут же появятся серьёзные дяденьки с хмурым стальным взглядом, и возьмут вопрошающего за химок: «А позволь, милый, откуда ты узнал о существовании этого малоизвестного заведения? Кто сказал, или, быть может, подсказал?».

Между тем, процесс насыщения закончился, и под недовольный ропот толпы, было объявлено моё выступление.

— Товарищи школьники. Тема сегодняшнего выступления «Каракурт и меры спасения при его укусе». Как вы знаете, каракурт, или по другому названию, «черная вдова» – самый ядовитый паук на территории Европы и СССР в частности. Его яд в несколько раз сильнее, чем у гадюки. И что самое печальное, в ареал распространения этого опасного насекомого попадает и наша область.

Встревоженный гул в зале, народ проникся.

— Самка паука имеет размеры до полутора сантиметров, и наиболее опасна для человека. Самец в несколько раз меньше, и его укус обычно безвреден – он не в состоянии прокусить человеческую кожу. Но нас в данный момент мужская особь не интересует, поскольку после спаривания самка его съедает, что в очередной раз доказывает, что семейная жизнь для мужика – опасное дело.

В зале смех, Жаннка хмурится, такое несерьёзное отношение к лекции её возмущает до глубины души – лучше не попадаться ей под руку по окончании.

Между тем продолжаю, вываливая красочное описание судорог, отеков, расстройств, комы и частичной парализации – откуда мне знать, каковы последствия – поэтому вспоминаю все что знал, в основном из телепередач «Дискавери» о ядовитых змеях Африки – что помню, тому и рад.

— Мамочка, что же теперь будет, — всхлипывает девушка в первом ряду и готовится упасть в обморок. Похоже, переборщил с ужасами, надо откатывать назад.

— Не стоит паниковать! Вакцина существует, смертность много ниже 30 %, — цифра взята с потолка, как многое остальное в «лекции». — Но самое важное, что каракурт предпочитает сухую степь, и на нашем берегу его пока не обнаружили. Что не отменяет бдительности и внимательности.

— Обнаружить каракурта можно по упругой и очень прочной паутине – её ни с чем не перепутаешь. Также легко опознать гнездо паука можно по белым коконам, размером с голубиное яйцо.

На самом деле, и колхоз расположен на большом вытянутом острове, ограниченным с двух сторон Волгой и Ахтубой, точнее сетью узких проток и речушек с востока.

Теперь, когда опасная зона определена, можно усилить впечатление.

— Повторюсь, каракурт предпочитает сухую выжженную степь. В старые времена именно он наводил ужас на пастбищах в казахской степи. В некоторые годы доходило до того, что пастухи отказывались выгонять скот на пастбища, настолько много там было пауков. Верблюды и лошади гибли сотнями тысяч от укусов каракурта. Но современная медицина успешно борется с этой напастью. Запомните, главное – быстро доставить пострадавшего в медпункт колхоза! Если это сделать в течение получаса, то угроза жизни будет минимальной.

Представляю, как сейчас неуютно несостоявшимся «барановодам». Отары как раз на другом берегу, и добираться на точку надо через паром, и ещё минут сорок по степи, то есть до медпункта может доехать…

Надеюсь, именно так они сейчас размышляют, поскольку от укуса каракурта люди вообще крайне редко умирают, и уж никак не за пару часов.

И самое смешное, что каракурты терпеть не могут соседства с баранами и овцами. Как ни удивительно, эти милые кудрявые создания …лопают страшных каракуртов за милую душу. И даже, считают их за некий деликатес, точнее за овечий наркотик. Наблюдал однажды картину, когда баран сожрал специально пойманного каракурта, после чего полчаса прыгал и весело скакал как обдолбанный. У местных ногайцев это типа шоу, развлечение от скуки. Из видимых последствий – пена изо рта и губа распухшая, но сам дегустатор живой и здоровый на следующий день.

Результат не заставил себя ждать, правда, не совсем тот, который ожидался, но будем считать, что положительный.

Через час на меня натыкается озадаченный Петр Иосифович и сообщает ожидаемую новость:

— Десятый «А» отказался ехать на баранов. По какой причине так и не признались, но чувствую, что дело не чисто, — и, строго посмотрев в мои наичестнейшие глаза, добавил. — Раз обещал, то слово своё сдержу. Можешь считать, что твоя бригада уже там. Вот только все непонятное, меня, настораживает. Колись, в чем причина.

Пожимаю плечами, изображая святую невинность:

— Откуда мне знать? Может, таджики нахвастались, что на сколачивании ящиков по пятерке в день платят.

Петрович озадаченно чешет переносицу, пытаясь переварить полученную информацию, но ему не дают этого сделать. Внезапно появляется возбужденная и запыхавшаяся Римма Львовна – наш завуч и начальник лагеря по совместительству, чисто формальный, впрочем.

— Говорят, девочку из седьмого класса каракурт покусал. Я все комнаты обежала, но так и не нашла, кого и когда. Вроде все слышали об этом, но найти пострадавшую никто не может. Из «А» говорят. что в «Б», там ничего не знают, а в седьмом «В» уверены, что восьмиклассника увезли на скорой!

— Какой каракурт? Сентябрь месяц на дворе – откуда ему взяться?

Тихонько отодвигаюсь от возбужденного начальства, и быстро исчезаю за бараком – лучше обойти казарму вдоль реки, чем маячить перед глазами в столь неподходящий момент, вызывая ненужные ассоциации. Похоже, недооценил степень распространения информации через сарафанное радио. К гадалке не ходи, никакой укушенной девочки в помине нет, а наличествует эффект испорченного телефона. Узнаю свою лекцию в вольном пересказе – версия обновленная и дополненная.

— Братва, кто едет со мной на мытьё баранов? Требуется ещё семь человек, плюс я бригадиром, как человек, протолкнувший это дело.

Вопреки ожиданиям, ажиотажа не возникло. Лишь четверо, включая меня изъявили желание подзаработать.

— Ты же сам нас стращал ядовитыми гадами? — прояснили ситуацию воздержавшиеся.

Разъясняю, что самка каракурта опасна летом, и к концу сентября полностью вымирает, и опасаться нечего. Помогает слабо, народ до сих пор под впечатлением от лекции – явно перестарался с описанием ужасов и последствий. Приходится выкладывать главный козырь – рассказываю о том, что паук – любимое лакомство овец и баранов, поэтому рядом с отарой их никогда не бывает.

— Казахи юрты обкладывают овечьей шерстью чтобы отпугнуть «черную вдову» – самое верное средство.

Убедил, наконец. С трудом, но набрался полный состав бригады.

— Зеленый тебе этого не простит, — высказал общее мнение Виталик-гитарист.

Как Женя Зеленинов остался в школе после восьмого класса – загадка для всех, кроме директора школы и папаши будущего рецидивиста. Каким образом они договорились никто не знает, но отъявленный троечник и фактически сформировавшийся урка внезапно оказался в девятом классе, и тем же макаром перебрался в десятый. Скорее всего, чудо сие объяснялось литром армянского коньяка и горячим желанием папаши уберечь сына от зоны, что ему и удалось. Женя попал за решетку года на три позже, чем ему спланировала судьба изначально – только в 88-м.

Именно его бригаду мы обошли на повороте в погоне за денежной халтурой.

— Матрос ребенка не обидит, не трону Зеленку, если сам нарываться не станет, — подмигнул ошарашенному Виталику и занялся делом – составлением списка бригады.

— Экий, ты неугомонный, — отмахнулся как от репейника Петрович. — Какая срочность на ночь глядя – не видишь забот полон рот. На бараны заявка только в понедельник, так что готовься вместе со всеми завтра с утра в поле. Бумагу положи сюда и вали отсюда, пока занятие тебе не придумал.

Не велика беда – пару дней с ведром побегать, вспомнить молодость.

На входе в свою комнату столкнулся лицом к лицу со Светланой, посторонился, пропуская комсомольскую матрону, плывущую аки «Титаник», рассекая людей, словно льдины. Ничего не сказала, лишь подозрительно окинула взглядом – похоже, теперь как лицо неблагонадежное, поющее неопознанные песни под гитару, я под наблюдением.

— Акула зачем приплывала? — под смешки одноклассников, оценивших точность сравнения, интересуюсь у Дьякова, как самого опытного в дворцовых интригах и имеющего инсайд с противоположной стороны через своего отца.

— Проверяла репертуар для дискотеки. У них очередная компания, убирают все молодежные группы. Даже «Машину» не разрешили, но батя раньше предупредил – ухи открутит, если что.

— Сильно порезала?

— Светка, что ли? Да ни фига. Она же в английском не рубит, в музыке зарубежной ни в зуб ногой, а нашего у меня ничего и не было.

В дверь заглядывает какой-то восьмиклассник, из молодых, не помню даже:

— Там всех зовут на костер.

Звучит приглашение несколько двусмысленно и зловеще, но ничего страшного или необычного. Стандартная практика: при открытии и закрытии лагеря положено жечь торжественный костер, а учитывая количество зрителей, то обычно это кострище, размером с новогоднюю ёлку на центрально площади города.

К сожалению, ни одно мероприятие в этом времени не проходит без обязательного торжественного митинга. Длительность прелюдии минимум тридцать минут, в среднем не меньше часа.

Для начала слово берет начальник лагеря Римма Львовна. Долго и нудно перечисляет названия съездов, пленумов, причем все они с номерами, решениями которых учителя руководствуются воплощая что-то там в жизнь. Узнал много нового. Выяснилось, что сейчас в школе идет некая реформа – в чем она заключается, так и не понял, а раскрыть суть этой загадочной реформы завуч не догадалась – наверное, и сама ещё не знает.

Также внезапно обнаружилось, что мы не просто околачиваем груши (зачеркнуто) работаем в колхозе, а ещё и выполняем важную правительственную «Продовольственную программу», принятую ещё при Брежневе. И в соответствии с ней, область должна, наконец, в этом году собрать долгожданный «миллион тонн овощей и бахчевых».

Собрать легендарный миллион так и не удалось до самого распада СССР, зато в начале двухтысячных внезапно собрали сразу миллион двести тысяч, причем треть из этого рекордного урожая собрали обрусевшие корейцы, внезапно выяснившее, что в наших краях кроме томатов и арбузов прекрасно растет лук и картошка. Ещё треть урожая неведомыми путями выросла прямо на бумажных полях толстых отчетов, в лучших традициях освоения бюджетных денег – замечательный рекорд, к сожалению, или к счастью для губернатора, оставшийся мало кому известным. Говорят, в следующем 2016-м планировалось собрать полтора миллиона – ну так вполне возможно, технология отработанная, да и корейцы стараются.

В заключение оратор поздравила всех с Днем Знаний – оказывается, в этом году этот праздник празднуется первый раз, очевидно, последствие той самой загадочной реформы. Надо же, как удачно попал – впервые в истории отмечают.

Удивительно, но тема голодающих негров и судьба Никарагуа так и не была раскрыта – оказывается, не всегда про них надо говорить, даже на митингах.

После чего Иосиф Петрович плеснул соляркой на вязанку бревен, и с безопасного расстояния швырнул в костер горящий факел.

— Ничего себе балуются пионеры, — пламя взметнулось на высоту четвертого этажа, не меньше. Хорошо, что кольцо зрителей заранее отвели подальше.

Стемнело, и пылающий конус выглядит завораживающе, будя в душе странные смутные первобытные образы – наверное, наши предки точно так же жарили мамонта, целиком запекая в таком же костре. Сейчас бы Вагнера – в тему однозначно было бы.

— Ого, а это кто такие? Почему не знаю?

Рядом три симпатичные девушки любуются увлекательным процессом окисления целлюлозы кислородом, и явно по возрасту не школьницы, если только их по три раза на второй год не оставляли. Неужели студентки? И все три на загляденье, полный набор: светленькая, темненькая и в шапочке.

Нет, не лысая, как можно подумать исходя из описания, но цвет волос под береткой рассмотреть сложно. Но зато можно полюбоваться красивым, тонким профилем, прямым носиком и безупречной осанкой.

Отблески пламени делают их восхитительно прекрасными и волшебными – жаль, при свете дня все очарование наверняка исчезнет. Но сейчас – залюбуешься.

Девушки замечают, что их нагло в упор рассматривают, и, оглядев меня с ног до головы, пренебрежительно и дружно фыркают.

— Мальчик, костер – вот в той стороне, — делает замечание светленькая.

— Говорят, если в ночь с первого на второе вересня, по современному – сентября, сжечь сразу трех самых красивых ведьм на костре, то коммунизм наступит на один день раньше. И костер, и три прекрасные девы в наличии, и дата – все совпало.

И не дожидаясь, пока ошарашенные девушки сообразят, как отбрить нахала, знакомлюсь, пожимая руки всем трем:

— Позвольте представиться, Александр. Тезка одноименного античного героя из Македонии и аэропорта города Салоники.

Наталья, Ольга, Татьяна – экзотические редкие имена, что тут сказать.

— Не слишком ли ты молод, Александр, чтобы делать сомнительные комплименты сразу трем девушкам, на ночь глядя?

— Возраст – недостаток, который легко проходит со временем. Прабабушка моя, урожденная графиня Третьякова, была старше дедушки на шесть с половиной лет, что не помешало ей прожить в счастии и браке более пятидесяти лет, и родить двенадцать детей.

Вечер удался, поболтали, посмеялись. В гости заглянуть не пригласили – ну да ещё весь колхоз впереди, и дискотека здесь только в одном месте – никак не разминешься.

Все одно лучше, чем со сверстницами общаться, чувствуя себя… понятно, кем, чувствуя.

Глава 3

— Подиём, багатуры! — специфическая у нас побудка, с национальным колоритом и расширенным словарным наполнением от товарища Жука.

Судя по мешкам под глазами, Ринат Юсупович всю ночь праздновал начало сезона, лишь под утро явившись в барак, и сейчас явно не в самом лучшем настроении, срывая усталость и злость на подопечных.

— Бегом на зарядку, умываться будете потом.

Бедные, несчастные школьники унылой толпой вываливаются из своих комнат на плац, чтобы также уныло и вяло помахать руками и, совершив пробежку, приступить к водным процедурам.

Долго стоим в очереди к умывальникам, чистим зубы – некоторые до сих пор пользуются порошком, что странно, зубная паста в тюбиках свободно продается в любом магазине.

Быстро завтракаем, времени уже не осталось, хватаем сорокалитровый бидон с водой и бегом к машине, которая уже ждет.

Старенький бортовой Газ-52 закреплен теперь за нашим классом на весь месяц, в него и загружаемся, забираясь со стороны заднего борта по ажурной лесенке, сваренной из арматуры. Последними забрасываются ведра – наше основное орудие труда.

Жук хлопает по крыше кабины, и водитель, получив условный сигнал, трогается с места в карьер.

Внутри кузова пять поперечных лавок для пассажиров, борта надставлены, чтобы никто случайно не вывалился, ни тента, ни крыши не предусмотрено, но ехать можно – только трясет сильно, и пыль столбом.

Приятный сюрприз – не успели отъехать, как девчонки затянули песню, причем не абы что, а «Поворот» Макаревича. Через несколько минут горланят уже все, даже я незаметно для себя начинаю подпевать

«Новый поворот и мотор ревет..»

Ехать нам минут тридцать, поэтому репертуар постоянно меняется. Пошли народные песни: «Ой, мороз, мороз..», «Раскинулось море широко», «Шаланды». И совсем меня убило, когда, уже подъезжая к полю девки затянули: «Эх, хвост, чешуя, не поймал я …ничего».

— Это же Вилли Токарев! Он же в эмиграции сейчас пребывает, где-то в районе Нью-Йорка.

Вот тебе, и цензура и тотальный комсомольский контроль – улыбнуло даже.

— Норма: 12 больших ящиков, или 18 лотков. В ящики – красную помидору собираем, в лотки зеленую, — можно подумать, что есть кто-то кто этого не знает.

Пустая тара равномерно распределена вдоль дороги большими кучами – удобно, иначе замучаешься бегать за ящиками через все поле. На этом хорошие новости заканчиваются.

— Подстава, — что ещё можно сказать, глядя на то унылое безобразие, что нам досталось.

Норма – понятие относительное, хотя и жестко фиксированное. Собрал норму – получи три рубля 15 копеек. Вроде бы все просто и очевидно, если бы не одно «но». Обычный школьник легко собирает положенные 12–18 ящиков, если … урожай до него никто не собрал. Либо с прошедшего сбора прошло достаточно времени, чтобы созрели новые томаты – обычно неделя, чуть больше или меньше.

Собирать мелочь нельзя – учетчик не примет, да ещё и выговорит. А все крупные плоды собраны накануне. То есть, на хорошем поле можно собрать даже две нормы, на плохом поле даже одну – большая проблема.

Естественно от этого очень зависит дневной заработок. А поскольку кроме школьников и студентов на полях работают ещё и местные колхозники, то и право «первой ночи» обычно достается им.

По идее, полей много больше, чем отрядов и свежих вызревших делянок на всех хватит, но тут срабатывает жадность председателя и бригадиров. Местные, привыкшие к богатым залежам томатов на грядках, в погоне за сбором оставляют после себя много не собранных помидор – им не интересно кланяться каждому кусту за одним плодом, их интересуют «богатые» россыпи. Три раза нагнулся – полведра собрал.

Но не пропадать же добру – до следующего сбора они перезреют и сгниют.

Поэтому школьникам же достаются насквозь ободранные кусты, и сбор идет буквально поштучно. Но зато поле вычищается тотально. Тот факт, что ученики получат жалкие копейки вместо зарплаты – бригадира волнует меньше всего.

Если куратор-воспитатель пробивной, то он обязательно выбьет нормальное поле для своих учеников, пусть не каждый день, но иногда. С нашим же мямлей-учителем светит полная труба – весь сезон на подчистке.

Вот и сейчас Жук старательно делает вид, что не слышит ропот недовольства, и преувеличенно бодрым голосом распределяет каждому свой участок для сбора – абсолютно бессмысленное занятие, учитывая состояние поля.

— Да, пошел ты, — демонстративно сплевываю, и забрав свою бригаду отправляюсь на другой конец поле, подальше от надсмотрщика.

Не успеваем пройти половину пути, как новая неприятность сваливается на нашу голову – на соседнюю «карту» высаживается десант сборщиков в разноцветных пятнистых халатах.

— Только вас не хватало для полного счастья, — в сердцах выругался, увидев привалившее счастье.

Стоит пояснить, причину такого отношения к соседям по лагерю. В отличие от школьников, студенты – люди взрослые, и рабочий день у них не как у нас до обеда, а все восемь часов.

Как нетрудно догадаться, после того как мы уедем в лагерь, граждане в национальных халатах станут полноценными хозяевами всей окружающей территории. А уже собранные в лотки помидоры собирать много легче, чем те, которые на кустах.

Если принять во внимание, что учетчик появится, посчитает и примет собранные нами ящики только завтра утром, то ставлю Хеннеси против Агдама, что за сутки нами собранное волшебным образом «усохнет и утрясется» на четверть, а то и на треть. Зато будущие гастарбайтеры легко сделают по две нормы каждый.

— Не жили богато, так ещё и ограбили, — делаю печальный философский вывод.

Ладно, с этим вопросом пока обождем, прежде собрать надо хоть что-то, потом жалеть, что это собранное увели из под носа.

— Братва, все мы понимаем, что поле бросовое, норму сделать нереально. Отсюда вывод? Правильно, надо работать головой!

— И как голова нам поможет собрать хоть пару лишних ведер? — удивился Птицын, выражая общее недоумение.

— Прежде всего, научная организация производства и разделение труда – это даже в Древнем Египте осознавали. Надеюсь, никто не возражает, что работаем сообща, а результат делим на всех поровну. Кулаков-единоличников нам здесь не надо. С другой стороны, колхоз – дело добровольное, поэтому никого насильно в наш кооператив не загоняем.

Ренегатов не оказалось, вся мужская половина класса изъявила желание поучаствовать, альтернатива бегать по полю в поисках случайных одиноких помидор никого не воодушевила.

Итого: семнадцать пар работящих рук – удивительно, но ни одного лодыря или уклониста, любителя посачковать, среди одноклассников не припомню. Хоть убейте, все до единого, как на подбор, нормальные работники. Издержки советского воспитания или правильная материальная и моральная мотивация?

Однако, все эти лирические отступления ни на килограмм не приближают нас к заветной норме.

— Делимся на три, примерно равные группы. Первая часть изображает сбор томатов на этом краю поля, при этом внимательно чекует, не идет ли Жук в нашу сторону, вторая часть обеспечивает транспортировку собранного. И самая работящая, ударная группа скрытым маневром пересекает водогон, и прикрываясь камышами, перебирается на соседнюю карту, где ударно собирает двойную норму. Чтобы без обид, периодически меняемся местами.

— Разве так можно? Таскать с чужого поля? — возмутился Паша Косыкин, самый осторожный и воспитанный из всех.

Не успел ничего ответить на благоглупость, как товарищи по команде уже разъяснили искренне заблуждающемуся политику партии. Павлик согласился с предъявленными аргументами, потирая затылок, и явно обдумывая, как будет отмазываться, если поймают.

— Спалимся, — выдал короткое и емкое, но зато более конструктивное, возражение Птицын.

— Для этого выдвигается передовое охранение. Два человека ближе к середине поля – их задача любыми путями задержать Жука, если он направится в нашу сторону. Несите любую чущь, расспрашивайте про расценки, премии, качество ящиков, уточняйте минимальный размер плодов с демонстрацией образцов, которые можно собирать, в крайнем случае, инсценируйте укус сколопендры или приступ аллергической астмы, но дайте нам пять минут, чтобы вернуться. Ваша основная задача – наблюдение, а не сбор, добытое делится поровну, переживать не о чем.

Соседнее поле – волшебная мечта, воплощенный в реальности, счастливый сон передовика сельского хозяйства. Нам такие богатые карты никогда не достанутся, даже теоретически. Вполовину беднее дадут – и то за счастье.

Сорт такой, что с одного куста можно полведра снять. Средний плод – размером с крупный апельсин, до десяти штук за раз, не считая не созревшей мелочи чуть скромнее в диаметре.

Вот здесь и требуется бригадный подход, в одиночку совершить эту «производственную» аферу почти невозможно – поскольку придется перебираться через достаточно глубокий водогон, что сделать с полным ведром в руках тяжело, хоть и возможно. Мы же поступили проще – поместили Виталика Черного, как самого рослого и здорового, на дне канала, и теперь его задача: получить полное ведро с одного берега, передать на другой, и в обратном направлении вернуть пустую емкость на замену. Идеальное решение – не надо ни спускаться, ни карабкаться наверх, рискуя рассыпать всю добычу. Главное препятствие устранено.

Собирать приходится практически согнувшись, передвигаться короткими перебежками, почти в полуприсяде, но зато результат – сказочный. К обеду заканчиваются все свободные лотки, иначе сделали бы полуторную норму на каждого.

Нет худа без добра! Норма на таком поле – и так подозрительно много, если же больше сделать, то возникнут ненужные вопросы. И так Ринат Юсупович под конец смены начал как-то подозрительно часто наведываться на наш край поля, слишком уж разительный контраст между тем, что мы насобрали и женская половина класса.

Предложение помочь девчонкам вызвало резкое отторжение у всех членов кооператива «Водогон транзит».

— Дурных немае. Один раз поможешь, потом на шею сядут, весь колхоз будешь бесплатно на них работать, — категорически высказался Черный, и коллектив единогласно поддержал это решение.

Бригадиру, в моем лице, пришлось, согласится с волеизъявлением электората. Тем более, что есть проблема намного важнее – граждане из солнечного Таджикистана.

Выпросить авторучку и тетрадный листок у Жука не удалось. Узнав, для чего требуются письменные принадлежности, горе-учитель перепугался, и замахав руками, отказал в категорической форме.

— Нет, и не проси, — и быстро ретировался. Не бежать же за ним в конце концов.

Спасла положение вездесущая Жаннка, которая узнав причину спора, тут же предоставила и ручку и тетрадку.

— Хотела устроить соревнование лучших сборщиков, специально взяла, чтобы учет вести передовиков. Социалистическое соревнование – это же здорово! Но, не с такими результатами – из девушек никто даже норму не сделал.

Тщательно подсчитываем и переписываем все собранные ящики, указывая их точное месторасположение. Тяжелее всего пришлось с девичьими, если наши в одном месте все собраны, то остальные вдоль дороги расставлены. Даже план-схему начертили, после чего завизировали акт десятком подписей.

— Ринат Юсупович, заверьте своей подписью, что все посчитано правильно.

Щаз!

— У меня и так все записано, не вижу необходимости, — ожидаемо пошел в отказ опасливый без меры куратор.

Девчонки попытались убедить его, справедливо опасаясь разграбления, с таким трудом собранного, урожая, но ничего не помогло.

— Не хотите и не надо. Так и запишем в акте: «От подписи отказался», — улыбаясь радушно, сообщил ему приятную перспективу.

Представив такую бумажку в руках завуча, Ринат Юсупович побледнел, сглотнул и пошел на попятную. Правда, тянул до последнего, надеясь на скорое прибытие автомашины, занявшись пересчитыванием по третьему разу.

Поскольку хочешь, не хочешь пришлось сопровождать Жучину, заодно проставил на всех ящиках странную для окружающих закорючку с буквой «а» в серединке, в которой любой попаданец с легкостью опознал бы «собаку электронную».

— Отметьте в акте, что пустых ящиков на поле в наличии нет, — решил подстраховаться, если расхитители догадаются пересыпать лотки в ведра прямо здесь.

Подпись смелого и благородного учителя-воспитателя мы все же получили.

На будущее надо решать вопрос кардинально, подняв вопрос на уровне начальника лагеря – пусть они по официальным каналам продавят равноправие школьников и местных работников в этом вопросе, хотя бы относительное.

Понятна забота председателя и бригадиров о своих соседях, но интересы детей тоже должен кто-то защищать. Справедливости ради, наш лагерь труда и отдыха – один из лучших в области, и это прямая заслуга руководителя колхоза. По воспоминаниям моих сверстников: деревянные бараки, плохая кормежка, полное отсутствие культурного досуга и мизерные зарплаты – самое обыкновенное дело в других лагерях труда и отдыха. То есть, труд присутствовал, а вот все остальное – как бог на душу положит. Зарплата в 15 рублей за целый месяц – и такое бывало, правда, довольно редко.

Интерлюдия. Лирическое печальное отступление о судьбе хозяйствующего субъекта.

Причины такой кардинальной разницы – в умении хозяйствовать. Один и тот же регион, одни и те же климатические условия, а живут два соседних колхоза, как будто между ними разница в тридцать лет. Один – современный, богатый, благоустроенный; второй же, словно застрял в послевоенном времени: бедность и запустение.

Разницу эту заметно невооруженным взглядом, и, справедливости ради, партийное и хозяйственное руководство стремится это различие устранить. И вот здесь возникает странный парадокс – тот, кто хуже работает и управляет своим колхозом, получает больше помощи и поддержки.

Такая система позволяет выровнять уровень жизни и благоустройства соседних территорий, но одновременно с этим возникает парадокс. Чем лучше работаешь, тем выше к тебе требования, и наоборот, вечно отстающие хозяйства даже не стараются стать эффективнее – зачем? Ведь дороги, школы, детсады государство построит, новую технику бесплатно поставит, топливом и удобрениями обеспечит, школьников и студентов на уборку пришлет.

Этим и объясняется удивительно странное отношение к сбору урожая в нашем колхозе. Казалось бы, идет битва за урожай, сводки с полей напоминают фронтовые, результаты отслеживаются газетами и ТВ. Каждая собранная тонна овощей на контроле у райкома и исполкома, и вдруг, такое попустительство – школьники вместо того, чтобы собрать двойную норму мучаются, подбирая остатки с уже вычищенного поля.

Все объясняется просто, и печально. Председателю не нужен рекордный урожай, поскольку действует печально знаменитый принцип «от достигнутого». Перевыполнил в этому году план, собрал больше намеченного, значит, в следующем году получишь план выше, чем сейчас.

Некая логика в этом несомненно присутствует: развитие агрономии, насыщение хозяйств тракторами и техникой, удобрениями и кормами растёт – соответственно, урожай должен расти тоже. Но сельское хозяйство – это не завод; неурожай, засуха, дожди – природа на сюрпризы щедра, и чаще всего на неблагоприятные.

Именно поэтому председатель Николай Иванович Петренко и вверенный ему колхоз «Волга» (в состав которого входят два села: Барановка и Петропавловка), ежегодно выполняют план на 102 процента. Не больше и не меньше. Поскольку невыполнение показателей строго наказывается, а перевыполнение категорически не нужно самому колхозу.

Теперь становится понятно, почему сбор томатов идет ни шатко, ни валко. Чтобы ненароком не перевыполнить план более, чем на 1–2 процента!

Конец интерлюдии о сельском хозяйстве в эпоху планирования.

После обеда выдалось свободное время, можно и нужно срочно заняться повышением боевых возможностей организма.

Часа три в моем распоряжении есть, и пока народ гоняет мяч на вытоптанном футбольном поле от ворот к воротам, незаметно покидаю территорию лагеря, вооружившись ножом.

Довольно быстро нахожу подходящей толщины ветку, жалко, что ива – не самый хороший выбор, но за неимением лучшего и так сойдет.

Очищаю от коры, аккуратно обрезаю края – рукоятки, хоть и не очень ровные, уже готовы, теперь нужна дрель, высверлить отверстие, пропустить внутрь капроновый шнур (а куда деваться?!) и можно пользоваться.

Настала очередь проверить физические способности организма. С дыхалкой уже определился во время пробежки – никуда не годится, хотя для обычного школьника, наверное, так и должно быть. Утешает мысль, что марафон бежать мне пока не требуется, то есть с тренировками на выносливость пока можно погодить – в фоновом режиме, само собой.

Сила и грузоподъемность – выше нормы для своего возраста, но в реальном бою толку от них чуть.

Скорость и реакция – откровенно низкая. Гребля – не тот вид спорта, который развивает эти качества, скорее наоборот.

Даже костяшки на кулаках не набиты – нормально не ударить, так чтобы себе чего-нибудь не сломать или отбить. В принципе, открытой ладонью можно влепить так, что мало не покажется, а пальцами вообще можно тыкать, куда душе угодно, если знаешь точно, куда надо.

Растяжка – в норме, и это радует больше всего. В десятом классе мой реципиент подался в модную тогда атлетическую гимнастику. Слава богу, что попал раньше этого момента – после штанги и тяжелого упорного кача все могло быть много хуже.

Два часа тренировок и можно выжимать футболку – вот только забыл сообразить, что с душем и горячей водой здесь серьезная проблема. По идее можно искупаться в реке, хоть и начало сентябрь, но окунуться по-быстрому ещё можно, вода умеренно холодная. Вот только ни полотенца, ни плавок в наличии нет – воспользуюсь умывальником в лагере.

Не люблю козлов. И нет разницы горные они или равнинные.

Около умывальника застал неприятную картину. Трое таджиков издеваются над зашуганным жиртрестом. Судя по возрасту, и тому факту, что лицо его мне не знакомо – похоже студент.

Один из кулябцев, в узорной тюбетейке, непременном вышитом халате, в данный конкретный момент рассматривал помазок для бритья, очевидно экспроприированный только что у незадачливого толстяка.

— Зачем бабе бриться? — и демонстративно вытер намыленный помазок о чужое же полотенце. После чего демонстративно швырнул под ноги.

Два его товарища громко заржали, комментируя происходящее на своем языке.

Демонстративно неловко протискиваюсь к соседнему крану, хотя свободного места рядом достаточно. Сую руки в воду, и тут же поворачиваюсь, словно что-то вспомнив. И естественно совершенно случайно наступаю на ногу таджику, прямо на его начищенный до блеска сапог. Национальный вид одежды подразумевает именно эту парадную и повседневную обувь— они и летом умудряются в кожаных сапогах ходить, скорее всего, потому что больше нечего одеть.

С удовольствием проворачиваюсь всей тяжестью тела на пятке, не сходя с ноги кулябца, и в завершение, словно потеряв равновесие, вытираю мокрые руки об его халат.

— Бинго! — ставлю, сто к одному, что не стерпит. Набивной теплый халат – это предмет гордости и статуса, сравнимый по важности, разве что, с тонированной «десяткой» низкой посадки в Дагестане спустя четверть века.

— Извини, шаринам, — улыбаюсь самой обворожительной из своих улыбок.

Моих познаний в таджикском на большее не хватает, и не уверен, что шаринам – сладкий мой будет сочтено за оскорбление, но больше ничего не помню, не «дустом» же его звать – безобидное «друг» сейчас не подойдет.

Все рассчитано правильно, «юрчик» хватает меня за футболку на груди и пытается что-то выдать гневно-истеричное, но такой возможности ему не предоставляется. Отжимаю локтем его граблю загребущую вниз – опытный боец сразу бы отпустил захват, освобождая руку, горец же не сообразил вовремя, и вынужденно наклоняется следом за своей зажатой конечностью, чтобы… встретится с моим коленом.

Точно в солнечное сплетение, причем сдерживаюсь, удар даже не в полсилы – чтобы не калечить. Но и этого достаточно – юрчик оседает, открыв рот, судорожно открывает рот, пытаясь вдохнуть воздуха.

Оставшиеся дружки бросаются на помощь поверженному товарищу. Но бойцы из них аховые, даже зацепить меня не в состоянии. Один получает прямой жесткий в кость ноги – нехороший удар, запрещенный в большинстве спортивных единоборств, но я же не в полную силу – синяк на неделю максимум. Товарищи в стеганых халатах, как в бронежилетах – лоу-кик в бедро сомнителен, а с моими возможностями, можно самому себе конечность уломать с равной вероятностью.

— Ты как? — жиртрест ни жив ни мертв. — Не боись, если ещё раз наедут, ты мне сразу маякни. Девятая комната, Саша Морозов.

— Валерик, — осторожно протягивает руку. — Спасибо большое, они меня уже третий день допекают.

— Да ладно, козлов надо учить, — и обращаясь к поверженным инвалидам, добавляю. — Толстого не трогать, иначе будете иметь дело со мной. Уяснили, юрчики?

Быстро умываюсь, и в сопровождении круглого, как шар, Валерика возвращаемся в лагерь.

— Почему ты их юрками все время называл? — интересуется попутчик.

— Кулябские они, значит юрчики. Памирские – вовчики, но их здесь вроде нет, судя по орнаменту на тюбетейках и халатах, хотя может, просто не различаю. И они друг друга терпеть не могут, и дай волю начнут резать своих соседей, так что только держись.

Что-то не туда меня понесло, до резни «вовчиков» и «юрчиков» ещё лет семь, не меньше.

— Валерик, ты случайно Таню, Олю и Наташу не знаешь? Они вместе на костре вчера были, — должна же быть хоть какая-то польза от нового знакомца.

— В одной группе учимся. Красивые. Только, со мной они не дружат – не интересный я им, — вздохнул человек-пончик.

— Да уж, — оценив его параметры, согласился, процитировав по памяти отца русской демократии.

— Скажи-ка, милок, как у вас обстоят с выполнением нормы? — производственный процесс никак не выходит из головы.

Выясняется, что у студентов ситуация точно такая же печальная. За неделю, что они здесь находятся, норму ни разу никто не собрал – к слову, заработки намного ниже, чем у нас. Точнее, сама норма выше, а вот плата за питание взимается в полном размере, а не символические 50 коп в день, как у школьников. В итоге получается совсем грустно, о чем и поведал многострадальный толстячок. И кормят плохо, и заработка можно не ждать, стипендия же такая, что не разгуляешься – всего сорок рублей.

И причина всё та же – колхоз нормальные поля не дает, а на подчистке «кошкины слёзы» получаются, а не заработок.

— Кто у вас комиссар лагеря? Веди к нему, бороться будем со вселенской несправедливостью, воплощенной в данном эпизоде исторического бытия.

— Здравствуйте, Виктор Васильевич! Я по поручению комсомольской организации школы по вопросу первостепенной важности.

Молодой, ещё и тридцати нет, комиссар отряда, приветливо улыбается и крепко жмет руку.

— Чем мы можем помочь соседям? — с готовностью отзывается товарищ, даже не задумываясь, лучась искренней симпатией к братьям меньшим, школьным.

Обрисовываю ситуацию с распределением полей.

— В то время когда область борется за выполнение «Продовольственной программы», когда каждая тонна на счету в копилке соцсоревнования, мы не можем собрать даже обычную норму. В то время, как на соседних картах, томаты перезревают и их никто не убирает!

От избытка пафоса Виктор Васильевич немного морщится, но соглашается поднять вопрос на встрече с председателем.

— Нашего руководителя, Петра Иосифовича, вы знаете, я его предупрежу, что вы вечером подойдете согласовать позиции на переговорах. Спасибо за сотрудничество, — пожимаю руку и быстро линяю, чтобы избежать вопросов и уточнений.

Теперь очередь Дьякова-старшего.

— Товарищ замначальника лагеря, разрешите обратиться?

— Опять ты? Передумал на баранов ехать? Неужели каракуртов испугался? — ехидно интересуется Иосифович, очевидно, что моя афера, шитая белыми нитками, вскрылась. Что, в общем-то, не мудрено – колхоз наш маленький.

— Руководство студотряда хочет поднять вопрос о справедливом распределении свежих полей для сбора томатов. Они считают несправедливым, когда самые урожайные поля отдаются местным, а мы за ними крохи подчищаем.

На резонный вопрос, какое отношение имеет будущий овцевод к процессу сбора помидоров, отнекиваюсь, что чисто случайно встретил Виктора Васильевича, и уже он попросил передать, что вечером зайдет обсудить этот вопрос. Я же просто мимо проходил в этот момент времени.

— Я не я и корова не моя, знать ничего не знаю, — так кратко можно выразить мою оправдательную речь.

После чего был отпущен восвояси – похоже, лекция о членистоногих сошла мне с рук без видимых последствий.

Около входа в барак попался Пашка Косыкин, и по его нервному и решительному виду, легко догадаться о чем пойдет речь.

— Я считаю, что мы поступили нечестно! — никто и не сомневался, что тема эта ещё всплывет. Все равно надо поставить точки над «і».

— Согласен с тобой, целиком и полностью, — даже и не думал возражать. Павел прав на сто процентов, естественно, с его точки зрения и переубеждать – только время тратить зря.

— Ты даже не спросил о чем речь? — удивился правдоруб.

— Можно подумать, что у тебя есть какая-то другая тема для разговора, кроме помидоров, собранных на соседнем поле. Нетрудно догадаться.

— Если ты признаешь, что был не прав, то зачем тогда предложил эту идею? Почему не отговорил, когда я высказался против.

— С точки зрения настоящего комсомольца, ты абсолютно прав. Но в результате хитрого плана наш класс сегодня собрал на две тонны больше. Кто от этого проиграл? Страна, колхоз или школьники?

— Никто не проиграл, а некоторые даже выиграли, — упрямо, играя желваками, и потупив взгляд, выдал Косыкин.

— Да что ты привязался с этими деньгами. Лучше бы эти помидоры сгнили на поле в ожидании зажиточных колхозников? Так, что ли? А чтобы не поднимать эту тему больше, то весь сегодняшний заработок, а это примерно пять рублей, обещаю перечислить в Фонд мира в день зарплаты.

Попался, голубчик! Теперь и тебе придется сделать то же самое, чтобы совесть не мучила. Хочешь по справедливости, начни с себя.

Павлик, ни секунды не сомневаясь, тут же пообещал сделать то же самое, и даже искренне пожал мне руку с видимым облегчением.

— М-да, ну и кто кого присовестил?

Денег ни капли не жалко – по большому счету все мои накопления за многие годы, в том числе колхозные, сгорели на книжке в 1991-м, пока я бегал в сапогах и с автоматом в районе Карабаха.

Сейчас-то чего их жалеть? Двухкассетник японский накопить и взять у барыг? Или сэкономить и взять «Маяк» с усилителем – даже не смешно ни разу от таких мечт глобальных.

Тем более, что Жанна, абсолютно точно вычислила нашу хитрость, не дура же она, в конце концов, и пожертвование в Фонд мира позволит сохранить репутацию в её глазах – почему-то это показалось мне важным.

Специально оповещать комсорга о добровольном пожертвовании не стану, все одно, только через неё оформляется «доброе дело», а Пашка обязательно проболтается на радостях.

Комната вместо привычного запаха рабочего коллектива встречает ароматом жженой канифоли и припоя. Не успел проконтролировать и Дима Птицын получил таки задание на пайку проводов и лампочек, ибо сам Олежа ибн Кулибин занят более тонкой работой – собиранием «микросхемы» для цветомузыки. Стоит особо отметить, что слово «микро» здесь категорически неуместно, поскольку каждый тиристор имеет размер с голубиное яйцо и солидный вес грамм в двадцать, не считая навинченной на него гайки под ключ на двенадцать, а всего их штук шесть прилеплено, не считая конденсаторов, сопротивлений и массы проводов соединяющих их. Весит такая «микросхема» не менее килограмма – для сравнения в обычном смартфоне будущего счет транзисторам уже давно идет на миллиарды.

Срочно надо исправлять предпосылку к катастрофе, поэтому отбираю паяльник у Димы, а чтобы не бездельничал, отправляю к начальству за дрелью.

— Скажешь, что Олегу срочно понадобилось просверлить в плате пару забытых дырок. Хотя лучше, ничего не говори – спалишься, батя у Олега в физике разбирается. Просто возьми дрель и два сверла, разной толщины, а я пока переделаю, всё, что ты наваял, пока замыкание не случилось.

— Сам чего не сходишь? — надулся изобличенный вредитель-саботажник.

— Мне после каракуртов лишний раз на глаза начальству попадаться нельзя. Тем более, сегодня – решается судьба распределения богатых урожайных полей – можно спугнуть удачу, — отказываюсь раскрыть схему аферы, и, несмотря на настойчивые просьбы, выпроваживаю юного техника за дверь.

Видал дискотеки богаче и лучше, но для сельской местности, тем более, учитывая временной период, в котором оказался – вполне себе достойное оформление и удивительно качественное звучание.

Цветовая гамма у иллюминации весьма скромная – всего три колора: красный, синий и зеленый. В точном соответствии с разнообразием доступных чернил из авторучек. Рецепт идеальной краски для лампочек прост до безобразия: выдуваешь из стержня чернила, разводишь с ацетоном – и всё! Воняет жутко, но зато сохнет быстро, и что самое важное – краска на лампочках от нагрева не горит и не коробится.

А вот музыка меня повергла в шок.

Modern Talking, Arabesque, Sandra, FR David, Boney M и АВВА само собой. И ещё десятки, если не сотни исполнителей и групп, большинство из которых уже и не помню. Конечно же, модные сейчас Space и даже «Электрик Лайт Оркестра»!

Странно, но CC Catch почему-то нет в репертуаре, наверное, она стала популярной чуть позже.

Темнеет в сентябре в наших широтах достаточно поздно, поэтому народ «в возрасте» начинает подтягиваться после восьми часов вечера, пока же светло отрываются «малолетки» из седьмых-восьмых классов – позже их оттеснят с танцплощадки.

Некоторые неудобства от диск-жокея в своих рядах мы ощущаем сразу. Пройти в свой барак теперь проблематично – дискотека теперь точно перед нашей комнатой на асфальте, приходится протискиваться сквозь ряды танцующих, а дверь в комнату закрыть теперь невозможно, поскольку все электрические провода к колонкам и цветомузыке идут от нашей розетки. Занавеска в проеме, она же – простынь белая, обыкновенная – от музыки защищает слабо.

Меня же танцы не волнуют, есть более важное занятие – изготовление нунчаков. Дрель с ручным приводом, приводится в действие вращением рукоятки – не очень удобно, но справился. Продеваю капроновую веревку, фиксирую узлы и фактически оружие к бою готово. Надо потренироваться, восстановить навыки, ибо локти и другие выступающие части тела желательно беречь.

— Морозов, пить будешь? — похоже Птицын распечатал свою заветную емкость.

— Не буду, можешь не оставлять. Пойду прогуляюсь, на студенток посмотрю.

— Смотри сам – нектар богов! Нигде такого больше не попробуешь, — изрядно повеселевший друг делает последнюю попытку.

— За раз всё не пейте – Жук учувствует, будет вам и виски и какао с кофеем.

Обстановка на площадке умеренно веселая, пьяных и буянящих граждан не наблюдается – да и откуда им взяться. Граждане солнечного Таджикистана такими мероприятиями пренебрегают, а местных аборигенов рано ещё ждать, хотя о прибытии школьников в селе уже знают. Завтра или послезавтра обязательно появятся, дискотеку издалека видно и слышно. Хотя нет, около столовой наблюдаю мотоцикл «Восход», ржавый и убитый, но раз сюда добрался, значит, на ходу. Рядом с колымагой двое незнакомых хмырей, приблатненного вида. Разведка прибыла, вскорости жди гостей.

Формально повода для разборок нет, да и желания связываться не испытываю, но нисколько не сомневаюсь, что обязательно придется – иначе и быть не может. В летний «завоз» было относительно спокойно, но только потому, что десятые классы дружно бились все вместе год назад осенью, и заслужили временное уважение местных, даже как-то немного закорефанились. Но сейчас их нет – они выпустились летом, а нынешние «десятые» – это кодла Зеленинова, которая пришла им на смену слишком мала и труслива, чтобы не прогнуться – они и прошлой осенью откосили от общего махача. А у местных на это дело глаз наметан – слабость сразу чуют и давят.

Печальный расклад мне ещё вчера дал Андрюха, сам бы даже не вспомнил, чтобы такие страсти здесь кипели. Мало ли кто с кем и когда дрался – никого не покалечили, вот и не запомнилось.

Если в той жизни ничего страшного не случилось – то сейчас о чем переживать? Нунчаков у меня точно тогда не было – «Путь Дракона» с Брюсом Ли ещё не добрался до советских экранов, и бешеная популярность деревянных боевых палочек пока не наступила. Вот в конце 80-х – тогда да, даже железные с цепью встречались – тот же Птицын на заводе себе такие выточил.

Между тем народ подтягивается, хотя танцующих не много – большинство же просто стоит в сторонке, глазеет на шоу со спецэффектами – аж из двенадцати цветных лампочек Ильича.

Замечаю среди зрителей вчерашних студенток – почему-то всего двоих.

Наташа и Оля в наличии, а третью, которая неизвестной степени блондинистости, где-то потеряли?

— Привет, девчонки! Если б я был султан, был бы огорчен. Тройной красотой я не окружен! Где третья прелестница, почему не комплект?

Улыбаются, вроде бы искреннее – оценили пародию на «Кавказскую пленницу».

— Приболела она. Но мы ей обязательно передадим, что пионерская организация школы ей очень интересуется, — лукаво прищурившись, дразнится Ольга.

— Ага, сердечная болезнь у неё, — язвительно уточняет темненькая, которая Наташа.

— Если захочешь навестить, апельсинчиков не забудь, — а это уже серьёзная заявка на облом. С апельсинами даже в городе проблемы, они обычно только к Новому Году в магазинах появляются, а уж в селе их найти просто нереально.

— Обязательно загляну, — сам правда не знаю, как выкручиваться буду из этой ситуации, но и в отказ идти не хочется.

Можно, конечно желтых помидор набрать, есть здесь сорт такой, и с ними заявиться в гости, но выглядеть такой визит будет позорно и неубедительно.

Пока же развлекаю девушек. Главный принцип любого охмурения – чтобы собеседнице не было скучно с тобой, а наоборот – весело и смешно.

Трудность лишь в том, чтобы адаптировать анекдоты к текущему времени, а то, как назло в памяти либо про айфоны либо медвепутов, в лучшем случае, о Брежневе – что ещё хлеще.

Приходится юморить, тщательно фильтруя репертуар.

— Дорогой, я шубу хочууууууууууу…

— Моя ты хозяюшка! Ставь свеклу с картошкой, я в магазин за селедкой!

Слушательницы мило улыбаются, оценили старания.

— Знаете, откуда возник рецепт салата «Селедка под шубой»? Согласно легенде в 1918 году ресторатор Анастас Богомилов, приветствуя революцию, придумал интересный рецепт. Он взял сельдь, символизирующую пролетариев (в те времена основной продукт питания рабочих), добавил картошки (символизирующей крестьян), кроваво-красной свеклы (цвета крови и нового большевистского знамени) и французский соус провансаль в честь Великой Французской Революции. И красиво выложил все ингредиенты на блюде, перемазав соусом. Названо блюдо было в ногу со временем: Шовинизму и Упадку – Бойкот и Анафема, а сокращенно – Ш. У. Б. А.

— Занимательная история, а купец Анастас Богомилов не твой предок, случайно? Похожи вы, одинаково шустрые и предприимчивые, — на язычок Ольге лучше не попадать.

Спрашивается, и откуда столько язвительности и вредности в такой симпатичной девушке?

Подруга, наоборот, явно симпатизирует излишне молодому поклоннику и одобряюще поддерживает разговор, мило улыбается и переспрашивает, когда музыка слишком громкая.

— Как вам наш колхоз? — интересуюсь просто так, без всякого умысла, и неожиданно выясняется, что студенткам второкурсницам не все здесь нравится, особенно организация труда и зарплата. Хорошо, что с нашим появлением хоть какое-то разнообразие появилось, иначе скука смертная.

— После нашей встречи все изменится к лучшему. Вот увидите, звезды очень удачно сложились!

— Иди уж, домой, талисман удачи, — не может не уколоть Оленька-язва. — «Спокойной ночи малыши» уже давно прошли.

— Спорим, что так и будет!

— Вот ещё, буду я спорить с недорослями всякими, — фыркает блондинистая бестия и махнув ручкой скрывается за дверью.

Наташка, наблюдая наш спор, лукаво улыбается, потом подает ручку на прощание и тепло благодарит за приятный вечер, впрочем, чисто по-дружески, как пионера, переведшего бабушку через улицу.

— Люблю норовистых необъезженных лошадок укрощать, всё же, хоть какое-то развлечение. Тем более спор – есть спор, даже если он не зафиксирован должным образом. Дело принципа.

До отбоя ещё полчаса – должен успеть. Но сначала надо забрать кое-что в бараке.

— Вечер добрый, мне Валера нужен.

— Привет, здеся я, проходи.

Комната наполовину пустая, всего семь кроватей под пологами, кроме нужного мне толстяка больше ни души. У стены два стола и несколько стульев – судя по всему у них штаб отряда здесь заодно. Не густо с мужиками на литфаке, даже на одну комнату не хватило.

— На берегу, перед сном покурить вышли – в бараке запрещают, — поясняет отсутствие соседей студент.

Вручаю две пачки печенья изумленному пацану.

— Спасибо, не надо было, — но судя по жадному горящему взору, презент пришелся весьма кстати.

— Валерик, нужна твоя помощь. Ничего сложного, просто поспорили с девчонками – дело принципа, сам понимаешь.

— Все что в моих силах сделаю. Только … — замялся толстяк в нерешительности.

— Как говорил Ося Бендер – мы чтим уголовный Кодекс. Шутка. Никакого криминала, — и видя, что Валера сейчас может упасть в обморок от страха и переживаний, быстро объясняю, что от него требуется.

— И всё? Зачем тебе это надо? Ах да, поспорили.

— И сразу договоримся, все твои потери компенсирую. В двойном размере! И это не обсуждается.

— Не согласен, — уперся Валерик, проявив неожиданную решимость – Я не брал бы эти копейки вообще, но ты же настоишь на своем. Поэтому считаем строго по колхозным расценкам – 16 копеек за лоток. Так будет честно, как с друзьями. Мы же друзья?

— Добро, так и сделаем. Спасибо тебе, дружище, — хороший Валера человек, только некому его воспитать и на путь истинный наставить. Придется мне – больше некому.

— Интересно будет посмотреть на их лица, — внезапно улыбнулся новый друг. — Никогда бы до такого не додумался.

Водные процедуры и спать, подъем завтра рано – надо выспаться, денёк выдался ещё тот.

А вот и фигушки.

— Мороз, ты где шляешься, мы тебя заждались уже.

Аппаратура убрана внутрь, свет в комнате выключен, хотя Жука ещё нет – опять празднует? Первый рабочий день – чем не повод, особенно если учесть, что наставник лично не собрал ни одной помидорины.

Наивно расчитываю, что это опять всплыла тема «ром-из-колы», но как бы не так. Высунувшаяся из соседнего полога кудрявая голова Птицына поясняет:

— Трави баланду, мы все ждем!

Пытаюсь понять о чем речь, и с ужасом обнаруживаю, что у меня есть ещё одна общественная повинность – травить байки после отбоя! Вспомнил, на свою голову. И речь вовсе не об анекдотах или случаях из жизни.

По ночам наш класс любит слушать фантастические романы! А поскольку больше всех их читает мой реципиент – то, по сути, я – единственный рассказчик на все времена.

— Помнишь, ты летом «Планету обезьян» рассказывал – так я потом две ночи уснуть не мог, — мерещились они всюду, — поделился былым кошмаром неугомонный слушатель.

С трудом соображаю, как мог пересказать содержание американского блокбастера, который выйдет только через полвека, потом понимаю, что речь идет о книге. Надо же, такое придумать.

Стоит отметить, что отношение к фантастике в Советском Союзе было иррациональным и удивительным. Во-первых: её не было! В том смысле, что взять и прочитать что-либо в этом жанре, просто так, было почти невозможно. В библиотеке древний Беляев со звездой «КЭЦ», да собственно и все. Хорошие книги были в жутком дефиците, и купить их можно было только с огромной переплатой. К примеру, в славном городе Харькове в 1981 году родители раскошелились и купили мне трехтомник Джека Лондона с рук у спекулянтов, причем по большому «блату», по рекомендации хороших знакомых. Так вот, при госцене в 1 руб 50 копеек за томик, продавали их по червонцу за штуку, или тридцать рублей за три тома.

Купить же фантастику было ещё труднее. Но как всегда в СССР из этого правила обязательно находилось исключение, в моем случае даже два.

Родители Эдика, того, что сейчас лежит у окна, долго жили и работали в Польше по контракту, и несколько лет назад вернулись к нам в город, при этом, не придумав ничего оригинальнее, купили за границей целую библиотеку на русском языке. И не прогадали – более тысячи книг красиво украсили целую стену в хрущевке, вызывая удивление и зависть всех соседей и знакомых. Такие времена были… нынче.

Оценив, какое впечатление произвела их удачная покупка, родители Эдика сделали следующий шаг – запретили сыну давать кому-либо книги напрокат читать – ибо внешний вид от этого сильно страдает. И только мне, в виде исключения, разрешалось иногда брать книгу, только на двое суток с обязательством читать аккуратно, завернув в газету вместо обложки. Взамен за такое счастье, всего-навсего, заниматься с их сыном математикой. Невероятная щедрость в моем тогдашнем понимании!

Второй источник фантастической литературы – Вова Марков, у него батя – крупный начальник по профсоюзной или партийной линии, и им часто перепадают дефицитные книги по подписке. Благодаря чему, за несколько лет собралась весьма качественная библиотека советской и зарубежной фантастики.

Вова – человек более открытый и простой, поэтому разрешал читать все, что захочешь, причем абсолютно бесплатно. До того момента, как ему не вернули несколько книг, ушедших по рукам и папа не вставил хорошего фитиля за «растыкляйство».

И третий, самый скромный источник фантастики – журналы. Знаменитый и недосягаемый для простых смертных журнал «Искатель», приложение к другому не менее дефицитному глянцевому изданию «Вокруг Света».

Плюс «Знание – Сила» в котором изредка печатали короткие фантастические рассказы. Вот и все изобилие. Теоретически можно было подписаться на них, но на практике мне это ни разу не удалось. Квота на область мизерная и расходилась по организациям и среди своих в первые дни подписки.

Теперь понятно становится, откуда такой безумный интерес к этому жанру у подрастающего поколения? Ведь кроме очень редких кинофильмов о покорителях космоса – другой фантастики просто не было в свободном доступе. Журнал «Искатель» – тоненькая книжица в половину формата А4, на руках стоила до пяти рублей, причем не факт, что номер будет хотя бы этого года.

— Ладно, расскажу вам повесть Рэя Бредбери «Чужой против Хищника».

М-да, не подумал сразу. Придется Шварценеггера заменить на Пабло Эскобара – кубинского революционера-спецназера, чтобы не палиться.

Прерваться удалось лишь ближе к полуночи и то лишь благодаря появлению Рината Юсуповича – благодарные слушатели жаждали продолжения.

Глава 4

Солнце опять жарит не по-осеннему, явно больше тридцати градусов. Несмотря на ясный погожий день, настроение мое темнее тучи.

Вроде бы все так замечательно начиналось, что и пожелать лучше нельзя.

Первая новость – граждане таджики нас все же обнесли, причем без всякой скромности. Но расстраиваться нет причины: вызванный учетчицей бригадир и делегация школьников от нашего класса, вместе с мандражирующим Ринатом Юсуповичем легко выявили факт кражи, обнаружив промаркированные ящики на соседнем поле. Часть пустых лотков на нашей карте тоже засчитали как собранные – отмеченный в акте факт, что пустых ящиков не осталось, сыграл в нашу пользу.

В общей сложности нам записали как собранное все похищенное, даже кажется с избытком – но кого это волнует.

Не знаю, какие кары и выводы последуют в отношении хапуг, но скорее всего – отделаются выговором или лишением премии, если она у них вообще будет. Выносить сор из избы и доводить дело до милиции бригадир не стал, зато выделил нам прекрасное «урожайное» поле – явно по собственной инициативе, не могло наше начальство так быстро решить вопрос с председателем, и чтобы он успел довести эту договоренность до бригад. Поле, по странному стечению обстоятельств, оказалось тем самым, что мы вчера обобрали.

Судя по хитрой ухмылке бригадира – нашу хитрость он вычислил практически сразу. Но и это сказочный подарок.

Так что к часам одиннадцати норма уже сделана. А настроение мне испортил… самолет.

Истребитель Миг-23  краса и гордость советских ВВС. С изменяемой геометрией крыла, что позволяет ему летать на малых высотах, что он и демонстрирует. К началу девяностых он устареет окончательно и будет снят с вооружения при Бориске, оставшись лишь в странах третьего мира и бывших окраинах СНГ.

Засмотревшись на пролетающего красавца, к слову они над нами весь день носятся, внезапно задумался:

— А не стать ли мне лётчиком?!

Большинство советских мальчишек мечтало стать космонавтами или летчиками (первое очевидно вытекает из второго), и я не был исключением.

Именно после этого колхоза состоится мой поход в ДОСААФ. Что не отнять у советской системы – это целеустремленность и основательность в подготовке молодежи к будущей войне, которая так и не состоялась. Дело даже не в пресловутых уроках НВП (начальной военной подготовки), а системе получения дополнительных специальностей, естественно нужных не только, и не сколько, в народном хозяйстве страны, а профессий именно для армии.

В ДОСААФ готовили водителей и радистов, парашютистов и юных моряков и т. д. и т. п.

Кроме того школьников бесплатно учили летать на самолетах! К сожалению, в той жизни моя мечта не осуществилась, по смешной до невозможности, причине – на момент подачи заявления мне не исполнилось 15 лет. День рождения в конце октября, а группа приступила к занятиям с начала месяца, и брали только тех, кто достиг пятнадцатилетнего возраста.

Мне бы настоять, попросится на прием к начальнику, и пробить в виде исключения, но нужно было согласие родителей, а мамуля ушла в отказ наотрез. А там и время уже было упущено, поскольку вернулись с колхоза мы с опозданием, и пока то, да сё – самолет улетел.

И много позже, проезжая мимо учебного аэродрома по пути на дачу с тоской смотрел на юркие красно-белые Як-52, вспоминая упущенный шанс.

— Решено, выучусь на летчика. В той жизни не успел – здесь получится. И пусть кто попробует возразить.

Впервые с момента попадания задумался о своем будущем, до этого суета и беготня не давали этого сделать вдумчиво. А может, подсознание пытается избежать или оттянуть принятия решения: «Что делать и, главное, зачем?»

— В Краснодар точно не поеду. Нечего мне там делать – проверено опытом на мне лично. Знания и так у меня остались, а пять лет в казарме, чтобы выйти с погонами лейтенанта в самый разгар сокращения армии? Когда в стране развал и нищета, разгул бандитизма? Опять разгружать вагоны по ночам?

Согласиться и поехать на учебу в Москву? Не проблема, если в той реальности у меня было третье место на городской олимпиаде по математике, то здесь гарантированное первое обеспечено. После чего обязательно последует предложение о поступлении в одно закрытое от случайных абитуриентов заведение. Не так уж и обманул старшего лейтенанта Сомова – просто немного поторопил события, предложение последует только через несколько месяцев.

Идея самостоятельно попросится на учебу – не очень удачная, не любят там «инициативников», тех, кто сам, без приглашения хочет попасть в систему.

Предварительно, как принято, опросят всех знакомых, учителей, запросят характеристику из школы и из райкома комсомола, проведут целый комплекс мероприятий по проверке родственников через архивы, и только потом пригласят на собеседование. Даже к отцу в автобазу наведаются и к маме в СМУ заглянут.

Смущает лишь необходимость проходить тесты – а это не просто вопросики: «переступаете ли вы линии на асфальте» или «ругаетесь матом», там есть гораздо хитрее, и что важно – они все многократно дублированы. То есть даже зная, как надо отвечать на отдельные пункты заданий и вопросов, в комплексе скрыть основные личностные характеристики невозможно. А вот с этим у меня точно проблемы возникнут – не похож мой психотип на юношу пятнадцати лет, никак. Даже близко.

А такое вопиющее несоответствие обязательно привлечет внимание психологов – остальное вскрытие лишь вопрос времени. Там такие зубры, что расколят мгновенно, даже без сыворотки и полиграфа. Впрочем, и это тоже применят, если надо.

Время у меня пока есть, чтобы подумать, а на самолете научусь летать обязательно. Не хватило двух недель— это мелочь, а не проблема.

— До дня рождения надо дожить ещё.

Последний свой праздник как сейчас помню. В тот день ещё разбился президент французской нефтяной компании «Тоталь» во Внуково. Как раз кофе с утра варил, когда в новостях показали «Фалькон-50» врезавшийся в снегоуборочную машину на взлетке. Дикторша ещё так бойко тараторила, словно не о гибели людей речь шла, вспоминала, как ровно тридцать лет назад, в таком же октябре, точно такая же катастрофа произошла в Омске. Где Ту-154 врезался в два бензовоза на взлетке. Диспетчер заснул и забыл включить табло, что ВПП занята техникой. Один в один…

Самая страшная катастрофа в истории России и СССР – 170 пассажиров, в том числе дети сгорели заживо.

И тут меня словно током ударило, аж, перед глазами потемнело. Ровно тридцать лет назад, в октябре…

2014—30=1984

Туды её в качель!!

Пересчитываю ещё раз – все правильно, восемьдесят четвертый год. Вот и закончилось мое безмятежное пребывание в счастливом детстве.

Нет, конечно, умная мысль предотвратить Чернобыль и предупредить о землетрясении в Ленинакане меня уже посетила, но поскольку до её воплощения есть ещё несколько лет, то даже заворачиваться не стал с планами – где окажусь и что делать буду через пару лет – самому не ведомо.

А вот так, раз и сразу, по голове обушком – не ожидалось такого. Это что, у меня всего месяц остался в запасе? Если учесть, что нахожусь в теле несовершеннолетнего школяра, за несколько тысяч километров от злополучного Омска, да ещё и в колхозе, то сложность задачи становится понятной. Впрочем, не запредельной – бывало и хуже.

Первое и самое важное: вспомнить как можно больше подробностей, а что не удастся извлечь из памяти – вычислить путем логических умозаключений, или хотя бы ограничить круг вероятных вариантов.

Точное число мне неизвестно, только год и месяц. Но вспоминая телевизионный репортаж, можно сделать вывод, что даты заметно отличаются, иначе журнамеры обязательно отметили этот факт. Такое совпадение было бы просто мистическим, и упустить сенсацию акулы пера и микрофона никак не могли. Разница, скорее всего, более недели, и отталкиваясь от 21-го  дня моего рождения плюс-минус неделя, получаем высокую вероятность, что катастрофа в Омске случилась в первой половине октября! Не так уж много это дает, но придется исходить из того факта, что действовать мне придется уже сейчас, не дожидаясь возвращения из колхоза, иначе будет поздно.

Больше ничего не удалось вспомнить, кроме того, что сразу всплыло в памяти. Не скажу даже, была там снегоуборочная машина или бензовоз на ВПП, но не одна машина – это абсолютно точно.

Естественно, запомнился аэропорт, откуда вылетел обреченный борт – мой любимый Краснодар. Вот и не верь в мистические совпадения после такого знака!

Не ясно только, транзитный рейс или Омск – конечный пункт назначения, но выяснить это не проблема. Справочная в агентстве Аэрофлота пока ещё бесплатная.

Другой вопрос, каким образом предупредить гибель людей и самолета? Лично купить билет на этот рейс и в полете предупредить пилота об опасности? Вариант хоть и рискованный, но вполне осуществимый. Вот только одинокий школьник, путешествующий в разгар учебного года по стране без определенной цели – это из области фантастики. Не говоря уже о родителях, которые меня никуда не отпустят. Организовать убедительную причину для поездки в другой город, например, поездку в Новосибирск, к примеру, на фальшивую олимпиаду по математике в Академгородок – теоретически можно было бы, будь время в запасе. Но из колхоза такое провернуть – нереально, да и вообще идея авантюрная, и поэтому не подходит – мне же нужна гарантия на 100 %.

Остается второй вариант – он же основной и самый надежный. Сообщить в компетентные органы, и уж пусть они предотвращают.

Здесь выбор тоже очевиден – действовать придется через контору. Прокуратура, милиция, ЦК КПСС, да хоть Народный контроль (к слову, весьма уважаемая и влиятельная организация в стране) или любые другие структуры либо слишком неповоротливы, либо это вне их прямой компетенции, и никакой гарантии, что вообще заметят и вовремя отреагируют, причем так, как надо – просто нет.

Возникает вопрос: «С какой стати такую гарантию даст обращение в КГБ?»

Ответ и банально очевидный, и сложный одновременно. По сути, комитет – самая эффективная и влиятельная организация в стране, такие вопросы в сфере их прямых интересов, недаром, в их структуре есть транспортное управление. Сложность же в том, чтобы информацию восприняли максимально серьёзно. И обычная анонимка вряд ли будет этому способствовать.

Напрашивается прямой вывод: дело должно оказаться на особом контроле, а значит, придется придать ему специфический окрас.

И заснувшего на работе диспетчера мне ни капельки не жаль. Во-первых: жизнь 170 пассажиров много важнее. И во-вторых: даже если его и возьмут в оборот, как агента сомалийских спецслужб, то в любом случае это будет на порядок меньшее наказание, чем 15 лет строго режима, которые он получит в случае катастрофы. Да и времена нынче не те – максимум, что ему светит – вылететь с работы с волчьим билетом, заслуженно, кстати говоря.

Если бы все было так просто, то голова моя сейчас не страдала от перегрузки мозговой деятельности. Обычная угроза теракта, хоть и усилит впечатление и привлечет внимание к письму, но сама по себе ничего не гарантирует, особенно учитывая полное отсутствие хоть каких-либо доказательств.

Нужен козырь, который сам по себе – аргумент, причем убойный. Вот только тогда, в дополнение к нему, сообщение о готовящейся авиакатастрофе гарантированно будет проверено самым тщательным образом. И чтобы в результате каждый топливозаправщик и диспетчер в аэропорту был под особым контролем весь октябрь – такого уровня должен быть материал.

Осложняется дело тем, что мне ничего не известно о кодах на корреспонденции, которые используются в конторе – наше училище проходило по другому ведомству, которое можно без особой натяжки считать конкурирующим. Если же использовать известные мне маркеры, то можно влететь «по самое не балуйся». Представляю, как будет выглядеть реакция специалистов, если окажется, что используемые мной коды ещё только разрабатываются, и нигде сейчас ещё не применяются. Тогда меня будет искать уже вся страна.

Выдавать ведомственную принадлежность категорически не стоит – мало ли как дело повернется в будущем.

Поэтому придется искать другие козыря.

Вариантов достаточно много, и одновременно мало – либо эту информацию преждевременно выдавать, либо опасно, или она малоценная, не произведет должного эффекта.

Допустим, я сообщаю о предателе генерале Полякове, который сотрудничает с американцами уже почти четверть века, выдал более тысячи нелегалов, в том числе более сотни офицеров ГРУ и КГБ. Что это дает? Справедливость восторжествует чуть раньше? Сомнительный аргумент, поскольку выдал он давно уже всех кого знал, а менее чем через год его арестуют, осудят и расстреляют. Спугнуть же его такой информацией можно запросто, да и фактов у меня маловато. Нет, конечно, такое письмо не затеряется, ему гарантированно дадут ход на самый верх – вопрос лишь, сколько это займет времени? Проверка и изобличение генерала спецслужб – дело не самое просто и быстрое, и все это время моё письмо будет всего лишь странной анонимкой. Когда же все подтвердится – может быть поздно.

Не так просто выбрать убойный материал, имея в распоряжении лишь свои собственные знания и воспоминания.

Требуется что-то убедительное, и что самое важное – быстро проверяемое!

Тот же прибор для прослушки подводного кабеля в Охотском море, о котором мне рассказывал товарищ, служивший в Магадане и присутствовавший на его извлечении и транспортировке, при всей сенсационности не подойдет. И дело не в том, что его подняли ещё в 1979 году – а в том, что для проверки потребуется несколько недель или месяцев.

В Баренцевом море, к примеру, прямо сейчас пендосы висят на нашем секретном кабеле – выяснится это только через три года, да и то трусливый Михайло Горбачев замнет скандал по этому поводу, умывшись, как князек какой-нибудь Ботсваны.

Раз уж вспомнил об этом случае, то его тоже добавлю в список – не пропадать же добру. Но основной «ударный» материал никак не вырисовывается – знания у меня несколько специфичные, вот если о шифрах кто спросит… Впрочем, не скажу все равно ничего, по старой въевшейся привычке))

— Тфу, зациклился на этих подводных кабелях – ничего путного в голову не лезет. Как будто на суше ничего интересного нет!

Внезапно останавливаюсь, чуть не рассыпав ведро полное томатов:

— Конечно же! Все гениальное – простынь! То есть – кабель, только не подводный, а подземный! Как можно было о нем забыть?

Осталось сообразить, как выбраться в Волгоград в ближайшее время, чтобы бросить письмецо в конверте в синенький почтовый ящик.

— Заканчиваем! Черес десят минут машин приедет, — вид унылого педагога-жука не может испортить моего прекрасного настроения.

Сижу себе, никого не трогаю, размышляю о героическом, лениво ковыряю перловку, обильно сдобренную мясом с подливой, и вдруг кто-то нехороший пытается испортить мне аппетит. По натуре я человек добрый, но всему есть предел – перловку без аппетита есть вообще нельзя!

— Говорят, ты сказки по ночам рассказываешь? — Женя Зеленинов собственной персоной.

За спиной четверка прихлебаев-дружков, лыбу давят – бесплатный цирк у них, понимаешь.

— Тебя как зовут, что-то забыл, — лениво копирую ВВП по отношению к Юре Шевчуку.

— Для тебя Евгений Семенович, — открыто хамит под одобрительное гыканье подручных

— И чего тебе надо, Женя, возможно, Семенович?

Зеленый хмурится, чувствуя какой-то подвох, но так и не уловив издевки, возвращается к своей теме.

— Короче, хотим послушать твои байки – развеять скуку.

И ведь кто-то из нашего класса стуканул, быть может, и не специально проболтался, но то, что Зеленый справки наводил – очевидно. Выходит, затаил обиду за «баранов» – и теперь ищет повод отыграться.

— В чем проблема. Приходи после отбоя, мы тебе табуретку в углу поставим – сиди, да слушай. Денег за послух не возьмем. Вот только, боюсь, не поймешь ничего – фантастика, она более широкого кругозора требует.

Зеленый довольно щерится, глаза так и плещут злобой и торжеством:

— Мне дядька казал, что у них на зоне целый профессор каждую ночь веселки устраивал, романы пересказывал, прикалывал общество. Теперь и у меня свой Лермонтов будет!

— Сядешь на зону – будет. За этим дело не станет, сразу после школы – самое место для тебя, — пожимаю плечами, мол, мне-то какое дело до твоих прихотей.

Кто-то за спиной поперхнулся, кто-то хихикнул – тишина в столовой стоит, хоть муху запускай. Все ждут развязки. Лишь на мойке гремят посудой дежурные.

— Ты оглядывайся почаще, когда вечером из барака выходишь, — скрипя зубами, выдавливает Зелень, его дружки разочарованы – концерт скомканный и невнятный. По факту, какой-то салага только что послал их вожака, причем публично, при всем честном народе – что неожиданно и странно в их понимании.

Ладно, перловка, но этот заср.нец мне какую-то интересную мысль перебил своими дешевыми понтами. Теперь никак не вспомню, о чем думал.

В строгой курсантской логике, боец всегда думает о бабах – придется и мне о них подумать. Например, сообразить, чем можно заменить злополучные апельсины? Не сегодня-завтра надо что-то предъявить, иначе светловолосая меня застыдит – о чекистах будем думать завтра.

Внезапно, осознаю, что рядом кто-то стоит, мнется с ноги на ногу, причем несколько минут уже как. Поднимаю глаза от тарелки – Витя Чернов. Ему-то что надо?

— Сань, ты если что, можешь на меня рассчитывать. Впишусь без разговоров, если махач будет.

Чуть не прослезился в душе – меньше всего ожидал от нашего тихони такой решимости и смелости.

— Спасибо, буду знать, что на тебя можно положиться. Только не надо – сам разберусь.

— Гнида он, у семиклашек мелочь трясет. Давить его надо, — теперь понятна мотивация, уважаю, смелый парень.

Киваю в знак одобрения – свой человек, оказывается.

Выхожу из столовой через боковой выход, тот, что ведет к реке. И вовсе не от желания избежать встречи со школьными урками, а по более прозаической причине – не попасться на глаза начальству. Ибо трудно объяснить, зачем мне понадобилась эмалированная кастрюля, несколько луковиц и солонка с перечницей, позаимствованные с учительского стола – школьникам пряности не выдаются, как буржуазное излишество. Впрочем, никому не возбраняется пользоваться «учительскими» солью и перцем, если возникла такая потребность. Вот у меня и возникла – а то, что вынес, не насовсем же, верну вечером.

Оставляю кухонную утварь в укромном месте на бережку, возвращаюсь в палату – забрать нож и нунчаки заодно. Теперь можно идти на охоту за достойным эквивалентом «апельсинов». А добывать мы будем, ни много, ни мало – а осетра! С последующим приготовлением оного в виде шашлыка – пальчики можно заранее начинать облизывать. Сторонний наблюдатель мог бы подивиться такому несерьезному оснащению рыболова – с одним ножом на осетра? Но коренной житель нашей области сразу сообразит, что не удочкой и спиннингом ловится «красная» рыба. К слову осетр, а равно белуга и севрюга никакие не красные внутри, а скорее желтые или белые по цвету мякоти, просто название прижилось исторически.

И тем более не ловят краснуху с ножом, ныряя на глубину – такой ныряльщик рискует вообще никогда не вынырнуть, зацепившись за один из множества остро-заточенных крюков, сделанных из прекрасных прочных электродов. Ловят осетра обычно переметом – варварским орудием лова, запрещенным во всех странах мира, впрочем, когда это кого останавливало, даже если икра стоит всего десять рублей за банку. Справедливости ради, колхозы ловят осетровых сетями, впрочем, в 90 % случаев точно так же незаконно, без разрешения, и сбывают проверенным поставщикам.

Интерлюдия. Печальное криминальное.

Стоит пояснить, что браконьерство процветало в наших краях всегда, с царских времен включительно, и даже Советская власть ничего с этим поделать не в силах. Поскольку незаконная добыча черной икры – явление тотальное и массовое, примерно как коррупция в России 2000-х и бороться с ней бесполезно. Да и не борется уже давно никто – махнули рукой, что нисколько не отменяет реальных сроков за добычу рыбы, занесенной в Красную книгу.

Даже больше скажу – сейчас, в данный момент времени, во всех рыболовецких деревнях в низовьях существует очередь на… отсидку в тюрьме. Общество выбирает, кому сидеть на зоне (обычно два года) и делегирует страдальца в милицию, где его оформляют, как взятого с поличным. Все два года сиделец получает хорошую помощь на зоне, дома его семье все это время выплачивается средняя зарплата из общей кассы. К моменту возвращения первого ходока, подходит очередь следующего и так далее, как на конвейере. Правило устраивает всех – и рыбаков и правоохранителей. Первые застрахованы от неожиданностей и реально больших сроков, вторые выполняют план по посадкам, не рискуя получить дробью в спину. И это не преувеличение, народ в рыбаках собирается битый и ушлый, почти все уже отсидевшие или готовые к этому, поэтому разборки со стрельбой даже в начале 80-х не редкость. Река и взморье – они только кажутся большими и ничейными, на самом деле каждый метр поделен и является чьей-то вотчиной.

Если кто сомневается, может вспомнить дело магазина «Океан» в 1979 году – кроме «рыбного» министра СССР и до нас добрались, много кого повязали, но это даже не верхушка айсберга, а самый кончик оного.

Меня, как убежденного комсомольца, в те времена просто поражала степень равнодушия к этой теме. Никто из знакомых и друзей не понимали моё возмущение, даже родители, тем более, отец, чьи знакомые и одноклассники в селе через одного бракушничали, а многие уже отсидеть успели по году-полтора за это дело. Лишь пожимал плечами – такова жизнь. Может поэтому икру черную я не любил никогда, правда, мясо осетра уважал – вот такой непоследовательный идеалист был. Оправдывало мою непринципиальнось лишь то, что мясо рыбы браконьеры все равно выбрасывали, забирая только икру. Да и сроки тогда странным образом считали именно по головам и тушам, а не исходя из веса конфискованной икры. Поэтому потрошенную рыбу просто кидают в реку, мясо стоит копейки, а срок реально может вырасти. Противоречия нет никакого – план по посадкам само собой, но если внезапно нарисовалась операция «Путина» и нагнали в дельту иногородних ментов и обэхээсников, и они повяжут кого-то, то это проблема неудачника и только.

Конец интерлюдии о браконьерском промысле.

Если память меня не подводит, то нужное мне место почти в километре от лагеря вниз по течению, поэтому прибавляю ходу, двигаясь лёгкой трусцой, по удобно накатанной грунтовке поверх вала.

Поискать все же пришлось, но результат достигнут. Все, как и тогда – небрежно замаскированный кулас, тут же весла и веревка с «кошкой». Если поискать вокруг, наверняка и сито для пробивки икры найдется, и другой инструмент, но мне не надо, хотя от топорика не отказался бы.

Можно удивиться, почему явно криминальное имущество можно так легко найти, но если вдуматься, то все очевидно. Прятать особо не от кого. Участковому дела нет до них, раз договор действует, а местные никогда чужую снасть не тронут – голову за это легко оторвут, и по негласному своду браконьерских правил будут в своем праве. Чужим же здесь взяться просто неоткуда, а съезд с вала к берегу никак не скроешь, если часто пользоваться. Вот и не прячут особо – с воды не видно, и ладно.

Сталкиваю лодку в воду – сущее безумство и невообразимая наглость, если учесть, что дело происходит средь бела дня на оживленном главном банке старой Волги. С другой стороны, смелость города берет – мне же не всю снасть проверять, достаточно одной рыбки, а ночью здесь будет гораздо оживленнее и опаснее.

Удача мне определенно улыбается: с первого же заброса кошка цепляет натянутый на глубине перемет. Подтягиваю к поверхности, завожу на нос и начинаю быстро перебирать снасть, не опасаясь зацепить напарника крюком – есть преимущества и в одиночном плавании.

— Есть красавец! — небольшой осетр килограмм на семь, не больше, скорее всего яловый – без икры, но зато будет много вкуснее белуги.

Можно закругляться, пока ни одной малоразмерной лодки рядом не прошло, а остальные суда мне по барабану – пусть хоть в обморок капитаны падают от такого удивительного зрелища.

Аккуратно заметаю следы своего присутствия – есть надежда, что в темноте не заметят, промысел-то ночной, а даже если и заметят – ищи ветра в поле.

Обратный путь не такой удобный, по валу не побежишь с такой ношей, но и лесок вдоль берега не брянский. Метров за двести до лагеря делаю стоянку, раскладываю костер поверх выкопанной ямки, кирпичей, к сожалению, на острове нет, поэтому мангал совсем примитивный будет, но в шашлыках это вопрос второстепенный – главное, чтобы мясо свежее. А осенний яловый осетр – это сказка по определению!

Разделываю рыбину, голову выбрасываю в реку – по браконьерской привычке, раз уж приобщился к этому ремеслу.

Мариную с луком, пересыпаю перцем и солью – никакого уксуса близко не должно быть. Пока огонь догорает вырезаю шампура из тонких веток, сразу с запасом, они одноразовые пригорают сильно, на каждую закладку надо новые.

Через полчаса аромат шашлыков такой, что можно на хлеб намазывать, жалко, что не догадался прихватить со столовой.

— Это не перловка, однозначно, — делаю смелый вывод и приступаю к дегустации. Сейчас бы сто грамм и образ законченного браконьера на привале был бы полностью оформлен.

Кастрюля получается полная под завязку, можно было бы пацанов угостить, но история с Зеленым, наглядно говорит, что информация может уйти налево, а там и до местных дойдет. Сообразить откуда краснуха у школьников много ума не требуется.

Теперь можно и в гости заглянуть, достойный эквивалент апельсинам готов. По времени они уже должны были с поля вернуться, прямо сейчас и наведаюсь.

Прячу кастрюлю с шашлыками в безразмерную болоньевую сумку и бодро выдвигаюсь к лагерю.

Может сложиться впечатление, что криминал вокруг цветет буйным цветом, но, к счастью, это далеко не так. Количество браконьеров в сравни с численностью населения настолько мизерное, что даже полпроцента не наберется. Остальные граждане честно изо дня в день ходят на работу, получают зарплату и с преступностью сталкиваются чрезвычайно редко – в общем, тишь и благодать, особенно в сравнении с будущими 90-ми.

— Входите, — в ответ на мой стук раздается звонкий девичий голосок.

Отодвигаю занавеску и прохожу внутрь. Гораздо опрятнее и уютнее, чем у нас – сразу чувствуется, что не мужская обитель.

Странно, но в комнате никого нет, лишь одна черноволосая девушка, худенькая и невысокая, с очками на носу – именно такой образ обычно имеют классические учительницы русского языка.

— Ой, а тебе кого? — удивляется она в свою очередь, обнаружив посетителем незнакомого парня.

— Мне Таню, Олю или Наташу.

— Всех сразу или по отдельности? — улыбается девушка, и тут же убирает очки, пряча за спину. — Нет никого, сегодня банный день. Но ты можешь передать через меня, если что важное или срочное.

— Так и сделаем. Получите и распишитесь. Шутка. Просто угощайтесь, — не особо церемонясь, протискиваюсь мимо и выгружаю, теплую ещё, кастрюлю на стол.

— А что это? — привстав от любопытства на носочки, заглядывает через мое плечо, пытаясь рассмотреть загадочный груз. — Пахнет как вкусно!

— Хватит на всех, не стесняйся. Свежее, с пылу с жару. От тайного поклонника вашей группы.

Осторожно попробовав, будущая учительница тут же заработала зубками и закатив глаза, промурлыкала, напомнив домашнюю кошку:

— Вкуснотищщща!

Прожевав первый кусочек, вспомнила о том, что до сих пор не знает ничего о госте и поинтересовалась:

— Меня зовут Галя,  и протянула руку для знакомства, что примечательно, левую, правая занята следующим кусочком.

— Красивое имя, а главное – редкое, — процитировал известный фильм.

Наглядная иллюстрация поговорки: «Студент – существо вечно голодное и не выспавшееся», по крайней мере, первой части этого утверждения.

— Александр, но только, чур, никому не говори, пожалуйста. Пусть будет сюрпризом. Скажешь, что комитет комсомола расщедрился. Договорились?

— Честное комсомольское, никому не скажу, что это был тайный поклонник из соседнего лагеря, — передразнила меня отважная поедательница шашлыков.

— А что это за рыба такая обалденная? — уже на выходе застает меня вопросом.

— Толстолобик, наверное. Точно не знаю.

— Все равно объедение, — утешила меня Галя.

Между тем, банный день – он для всех, и для школьников тоже. Прозеваешь, потом неделю следующий ждать будешь. Ближе к концу колхоза баню будут топить ещё и по средам, но сейчас всего один раз в семь дней. Для человека, привыкшего к ежедневному душу – напряг, но бывшего курсанта и офицера этим испугать трудно.

Немного опоздал, но не критично, наши уже выдвинулись всем классом: девочки налево, мальчики направо: вход с разных сторон.

Хорошо, что нунчаки не выложил, как чувствовал – на выходе из бани столкнулся с Зеленым и его командой, и, судя по сухим волосам – не мыться они сюда заходили. Есть у будущего зека чуйка или особая гнилая интуиция – ведь никто его психологии не учил, а догадался подловить в бане, и если бы не моё опоздание, то план сработал бы на отлично. Голый человек всегда морально проигрывает в схватке с соперником в одежде – на это и был расчет. И пришлось бы мне много хуже – и дело не в том, что страшно проиграть, а в том, что ситуация не контролируемая получилась бы. Мне без разницы как драться и чем, даже стальной тазик – страшное оружие в умелых руках, а вот последствия уже не спрогнозируешь. Можно и покалечить кого-нибудь в запале.

Место хорошее, за территорией лагеря – никто не помешает. Звать учителей не принято, никто не дернется, да и успеют они к шапочному разбору.

— Ну что, фраер, довыделывался? — ухмыляется радостный Женечка, кореша тем временем пытаются обойти меня с боков.

Говорить не о чем, поэтому бью первым. Судя по ухваткам – противник немного боксер, плюс специфичные зоновские приемчики – явно наблатыкался у себя на районе, от старших «товарищей» перенял.

Лоу-кик в бедро проходи идеально – боксеры всегда плохо держат то, что ниже пояса идёт – Женя и боксер хреновый, чувствуется – больше нахрапом берет и понтами, за что сейчас и расплачивается. Добавляю в печень контрольный, и уже от души протягиваю нунчаками пониже спины. Несколько секунд и все кончено, бывший школьный авторитет валяется на земле и сучит ногами. Его кореша растерянно тормозят, не знают что делать.

Тот, что справа от меня пытается замахнуться, но получив хлесткий удар палкой по предплечью, отпрыгивает обратно, держась за ушибленную конечность – даже не в четверть силы бил, просто обозначил, чем чревато протягивание граблей в ненужную сторону.

— Валите нахр.н. У меня к вам нет претензий, но если под Зеленью останетесь, то быть вам калеками – второй раз не прощу. И заберите этого козла с собой.

В этот момент из бани выскакивает моя братва, кто в чем, даже в полотенцах обмотанных. Андрюха даже палку отодрал – не иначе от лавки в предбаннике, будет нам нагоняй от Петра Иосифовича, как пить дать.

Подмога успевает к тому моменту, когда воющего от боли Женю уже уволокли, и мне остается лишь смущенно улыбаться, слушая хор недоуменных и взволновано-восторженных голосов.

— Да ладно вам, дело-то житейское. Он и драться не умеет, оказывается – на горло брал. Пойдем мыться, пока начальство не нагрянуло – нам ещё лавку ремонтировать, — под общий смех Андрюха пытается провалиться сквозь землю, но у него плохо получается.

Жестяной тазик, мочалка своя, мыло духовое и шампунь в пластиковой бутылке – вот и все банно-прачечное оборудование. Впрочем, стирать пока ещё нечего, всего пара дней прошла. С интересом рассматриваю чей-то шампунь «Лесной» в стеклянной баночке – редкостная дрянь, которая не мылилась даже в горячей воде, и пены от неё никто не видел. Зато запах по поверью отгонял не только комаров, но даже предохранял от беременности, отпугивая прохожих.

Два крана: с кипятком и ледяной водой, лавки вдоль стен под тазики и толпа народу в пене и мыле в клубах пара – хорошо, словно опять в армии оказался.

— Сейчас бы кваску, — мечтательно выдаю я, усаживаясь на отремонтированную скамью и натягивая штаны.

— У меня лучше есть, — Птицын усиленно роется в ворохе белья, потом извлекает на свет божий алюминиевую фляжку защитного цвета. — Твоя доля, с вечера осталась.

Приятное тепло разливается по пищеводу – нормальная вещь! Пару глотков чисто ради эстетического удовольствия и передаю дальше.

— Ты же брагу хотел ставить? — вспоминаю разговор перед отъездом.

— Завтра Олег в город поедет, детали ему какие-то нужны. Закажу дрожжи, хоть кусочек пусть привезет, сразу и поставлю. Насчет сахара уже договорился в столовке.

Дрожжи здесь продаются не сухие в пакетиках, а в больших пачках и по виду напоминают то ли пластилин, то ли оконную замазку – тоже забытое в нашем времени изобретение прошлого. Брикет большой и хранится в холодильнике, когда требуется, от него отрезают кусочек и ставят на нем или тесто или брагу, в зависимости от потребности.

— Значит, Олег завтра в город? — надо воспользоваться оказией и заказать что-нибудь. К родителям он не заглянет, живет на другом конце города, а вот купить что-нибудь может. В нашей школе мастер дискотечных дел оказался случайно, в новом микрорайоне требовались учителя в открываемую бурсу, вот его вместе с папой и занесло.

На ловца и зверь бежит, вот и Валерик, собственной персоной, довольный и веселый, как слон – видимо, наша затея удалась.

Поздоровался, и оттащив меня в сторону, заговорчески поделился подробностями:

— Ты бы видел их лица – под конец смены у них чуть паранойя, переходящая в истерику едва не случилась, сразу у всех троих.

— Молодец, надо будет ещё разок повторить в понедельник – для закрепления успеха. Валюту сразу будешь брать? Деньги, в смысле?

— Не, не надо. Куда их девать в колхозе? Лучше, что-нибудь вкусненькое в счет погашения долга, — Валериан в своем амплуа. — И как ты додумкался до такого?

— Случайно сообразил, — не рассказывать же, как разыграл тестя во время отпуска, доливая по утрам в бак его авто бензин из своей канистры. Две недели счастливый родственник восторгался необычайной экономичностью родной «Дэу Нексиа», пока не случилась трагедия – теща опоздала к стоматологу, так как бензин закончился на выезде с гаража. И ведь честно признался и предупредил тестя, что это был розыгрыш! Не поверил, сказал, что завидую его ласточке – ни в жизнь ни один нормальный человек не будет свой бензин соседу бесплатно подливать. Нормальный в его понимании, естественно, такой, как он. Бесплатно у него снега зимой не то, что не выпросишь – дешево не купишь.

— Будет тебе тортик, — обнадеживаю страждущего, тем более, что он идею мне подал. И чего, спрашивается, тянуть? У меня же завтра выходной – сам и съезжу в город, тем более, что мне падающий самолет спасать надо, как ни дико это звучит в устах могучего супергероя из колхоза «Волга».

Планировал в Волгоград на следующей неделе выбраться – денег на баранах «поднять» – на оперативные расходы, чтобы не занимать, но тщательно обдумав этот план, понял, что он авантюрный и рискованный. Нет у меня расписания движения судов, а учитывая, что мне обязательно придется делать пересадку, то есть большая вероятность не состыковать время рейсов, и полдня просидеть на богом забытой пристани райцентра.

Поэтому выбираю более надежный план – с ночевкой дома. Правда, это в обратную сторону от Волгограда, и удлиняет общий маршрут на 120 км (туда и обратно), но зато легко решается вопрос денег. Надо лишь легенду правдоподобную для родителей подготовить – подо что конкретно занимаю.

— Петр Иосифович, мне бы домой на выходные съездить.

— И чего тебе приспичило? Всего три дня прошло, — искренне удивляется руководство лагеря.

— Неудобно признаваться, но мне задачник по математике нужен – забыл взять.

— Что?!! — если бы сказал, что забыл дома запчасть от инопланетного геликоптера, учитель удивился бы меньше.

Признаю, что несколько бредово звучит для обычного школьника во время незапланированных осенних каникул, но другие отмазки не столь убедительны.

— Мне обязательно надо подготовиться к тестированию по математике и физике, а оно состоится в начале октября. И провалить его не имею никакого права, как комсомолец и школьник.

— Ты мне голову не морочь, что за тестирование, и причем здесь комсомол?

— Горком ВЛКСМ хочет рекомендовать меня к поступлению в пограничное училище связи. Пока это предварительное решение, но по результатам тестов будет принят окончательный вердикт.

— Где ты слов таких умных нахватался? Вердикт ему вынесут – надо же, — информация неожиданная, но суть товарищ Дьяков уловил. Пограничное училище – это серьёзно, поскольку проходит по тому ведомству, у здания которого дежурит каменный Феликс. — Ладно, отпускаю тебя до вечера воскресенья. На вечернюю «Ракету» ещё успеешь.

И в целях профилактики, добавляет:

— Лично проверю, как ты готовишься. И, учти, что на следующие выходные увольнительной не получишь.

— Спасибо, Петр Иосифович. Через неделю папа хотел проведать приехать, у него коньяк абхазский уже в прихожей стоит, приготовил.

Учитель аж поперхнулся от такой многообещающей новости. С моим родителем они очень хорошие друзья, оба заядлые автомобилисты, и опираясь на мою память, могу точно предположить, что батя приедет и именно с этим подарком для товарища, который и будет совместно уничтожен под скромную деревенскую закуску.

— Ты это привет передай отцу, — как-то задумчиво и неопределенно выдал Дьяков-старший. — И да, скажи, чтобы на машине не приезжал. Паром в выходные работает через раз.

Дело сделано, надо лишь скорректировать легенду, чтобы родительская и учительская версия совпали.

Легкая пробежка до дебаркадера вместо вечерней зарядки и успеваю вовремя. Покупаю билетик в кассе за один рубль двадцать копеек – цены божеские, а учитывая комфорт и скорость – даром, можно сказать.

Что бы ни говорили, но ощущения полета над водой – ни с чем больше не сравнимо. Скорость, после того, как «Ракета» встает на крылья – под восемьдесят, время поездки чуть больше часа, даже учитывая две промежуточные остановки. По правилам речного судоходства причаливать можно только против течения, поэтому приходится делать заход в виде полукруга, а учитывая, что сев «брюхом» «Ракета» ничем не отличается от обычного речного корыта и ползет так же, то и получается, что половина времени в пути – это швартовка и обратный выход на скоростной режим. Но даже при этом скорость передвижения впечатляет.

На речном вокзале сразу иду к расписанию, и удача меня не подводит.

В шесть утра идет «Метеор» на Волгоград, он же идет обратно в час дня. Но возвращаться обратно сюда нет никакого смысла – опять лишняя сотня километров, да и по времени не успеваю на последнюю ракету. И тогда точно опоздаю на работу утром в понедельник – и плакали мои «бараны», и что самое печальное – подведу коллектив. Первый день работы – самый важный и определяющий. От него зависят и расценки и отношение к работникам, и качество кормежки, и некому проконтролировать весь процесс, все новички в первый раз едут.

Скорее всего, вместо меня никого другого в бригаду не возьмут – но авторитет и заработок пострадает. Не критично, но все же.

Поэтому корректирую обратный маршрут так, чтобы не делать лишний крюк – возвращаюсь на «Метеоре», но на полпути пересаживаюсь и добираюсь до Барановки на «Ракете». У встречающих может возникнуть вопрос, почему школьник возвращается с противоположной стороны, но это неизбежный риск, да и вероятность этого не велика. Наших там быть никак не должно, а местным не все ли равно?

Родители сильно удивились – не успели выпроводить чадо в колхоз, а оно уже соскучилось и вернулось.

— Отец, разговор серьезный, нужна твоя помощь. Займи двадцать рублей – отдам с зарплаты.

Деньги дал сразу, не стал мучить расспросами, лишь поинтересовался:

— Надеюсь, без глупостей?

Хитро усмехнулся и подмигнул:

— И как её зовут?

Пришлось разочаровать родителя, объявив, что деньги пойдут на учебу. Должны же совпасть версии у любителей абхазского коньяка, когда они встретятся, через неделю – отговаривать даже не пытаюсь.

— Решил поступить в Харьковский авиационный институт! Вычитал в журнале «Техника-Молодежи», что они объявили заочную подготовку абитуриентов, начиная с девятого класса. И что самое важное, зачисляют без экзаменов!

— И кем ты станешь? Надеюсь, не летчиком? Мамочке сильно не понравится.

— Инженером-конструктором! Думаю на двигателестроительный поступать. Буду в КБ «Антонова» работать.

— Неожиданный выбор – искренне недоумевает родитель. — А деньги зачем нужны?

— Семнадцать рублей надо оплатить за обучение. Взамен институт присылает учебные и контрольные материалы. Решаешь и отправляешь им. Если все правильно, то поступаешь без экзаменов – надо будет лишь пройти собеседование. Дистанционное обучение называется.

— До чего дошел прогресс! — искренне восхитился батя на фоне отсутствия интернета. И тут же добавил пятерку сверх означенной суммы.

Между прочим, вполне реальная схема. Рассказал мне о ней главный инженер нашего аэропорта, который именно таким образом поступил без экзаменов в ХАИ в 1986 году.

Осталось лишь привести разные варианты моего будущего высшего образования к одному знаменателю.

— Есть ещё вариант по комсомольскому направлению в пограничное училище связи поступить, но там надо тестирование по математике пройти в октябре.

— Ты как невеста нарасхват, со всех сторон сватают. Не было ни гроша – да вдруг алтын.

Пора завязывать с разнообразием ВУЗов, которые могут быть осчастливлены мои поступлением – это уже четвертый вариант, так и запутаться можно. С другой стороны, так интереснее и веселее.

Глава 5

«Метеор» – это даже круче, чем «Ракета». Настоящая мощь и сила, в то же время легкость и невероятная скорость, но если честно, романтика судов на подводных крыльях мне уже приелась – за столько-то часов сидения.

Старый добрый Волгоград – как же он хорош в эти годы. Просторный и светлый, невообразимо длинный и разный. Впрочем, окраины меня интересуют мало.

Текст уже написан, а вот конверт придется покупать здесь – предосторожность не лишняя, вычислить партию печатной продукции, отгруженную в конкретный регион при желании можно. Может в Волгограде их вообще не продают такие – и сразу зацепка появится. Пустяшная, ничего не дающая – но если их, проколов, много накопится со временем, то и шанс вычислить отправителя резко возрастает.

Гуляла такая байка, что в КГБ вычислили автора письма, брошенного в совершенно другом регионе, где анонимный информатор был в командировке. Именно по косвенным данным криминалистической экспертизы: конверта, бумаги и микроскопических волокон ткани, которые остались на бумаге от одежды писателя.

Надеюсь, подстраховался, и никаких вещественных следов не оставил – генетическую экспертизу по остаткам эпителия здесь ещё не проводят, да и толку от неё чуть.

Где-то читал, что даже по химическому составу офицерских перчаток теоретически могут вычислить партию и место продажи – но это откровенная байка, по крайней мере, для оснащения и технологий середины 80-х в провинциальном управлении.

Есть крошечный шанс, что могут проверить все киоски Союзпечати и почтовых отделений, поэтому покупаю сразу десяток конвертов, и выбираю из середины тот, который без отпечатков пальчиков продавца. Впрочем, есть шанс, что она конверты «лапала» раньше при приемке и учете товара – но попытаться стоило.

Моих пальцев на бумаге тоже не должно быть: лист для письма взят из середины школьной тетради. Использовать перчатки средь бела дня в тридцатиградусную жару никак не могу, но есть старый «зоновский» способ: лейкопластырь наклеенный на подушечки пальцев. Если не присматриваться, то и практически незаметно.

Заклеиваю конверт – марку клеить не надо, только написать адрес и фамилию начальника областного управления. Не помню точно, старый ещё сидит или новый ленинградский уже назначен. Хотя вычислить мог бы, но сообразил раньше – поэтому пишу старого, его в любом случае там ещё помнят.

И все же, прокол. Кабель вскрыли в 1984 м, обнаружили уже при Волкове в 87-м, он и генерала за это вроде бы получил. А это возможно, только если ответственность за «прокол» кабеля повесить на предшественника! Только разделив провал и успех можно получить генерал-майора. Вот и получается, что сейчас старый начальник ещё здесь. Что не есть хорошо – долговременных отношений не получится, он вот-вот уйдёт из области наверх, оттуда уже на заслуженную пенсию. Да и ничего толком о нем не знаю, кроме фамилии и звания.

Впрочем, все может измениться! Вместо провала, который с опозданием, но все же приписали ему, может получиться блестящая успешная операция.

Операцию по подключению ЦРУ и АНБ готовили несколько лет, и в той реальности почти два года снимали особо секретный трафик, пока их не повязали. Впрочем, заслуги территориалов в этом особой нет – со временем шпионская аппаратура начала хандрить, и давать помехи в канал, вследствие чего и была обнаружена при проверке кабеля.

Единственный успех – удалось взять непосредственного исполнителя и контролера. Им оказался местный чабан, уроженец ЧИАССР, завербованный ещё немецкой БНД в послевоенные годы. Естественно, аппаратуру устанавливали и снимали информацию не пастух с тремя классами образования, а подготовленные специалисты. В основном граждане Турции, залегендированные под его дальних родственников, изредка посещающих старенького дедушку.

Подробности этого дела особо нигде не афишировались, но поскольку моя основная специальность непосредственно связанная с этой сферой, то неудивительно, что целая серия занятий на четвертом и пятом курсе была посвящена именно этой истории. Даже зачетную работу писал о методах противодействия именно таким «проколам» кабеля. Основной вывод – если захотят, все равно подключатся. Лучше шифра ничего нет – только если ещё более стойкий шифр.

Времени до отправления ещё час, поэтому отправляюсь на рынок за искомыми апельсинами, где с удивлением наблюдаю изобилие фруктов и овощей. Ассортимент, не как в гипермаркете, но глаз радуется: абрикосы, груши, яблоки, слива, дыни среднеазиатские, длинные и похожие на регбийные мячи. Все яркое, сочное, аппетитное – как на выставке. Разительная картина соседнему овощному магазину, который выдает неистребимый запах гнили ещё на подходе. Почему-то все овощи, попадая в госторговлю мгновенно приобретали некондиционный вид, запах, да и вкус заодно. Если картошка – то мелкая, скользкая, наполовину с землей, подмороженная или подгнившая. Зато рядом на прилавке в этом же магазине бананы, желтенькие и блестящие, в идеальном состоянии, хотя везли их за тысячи километров, а не из ближайшего колхоза. И если вся советская торговля за минусом очередей и вежливости продавцов тянула с натяжкой все же на четверку с минусом, то овощные магазины по всей стране, за исключением столицы, стандартно выглядели и пахли на твердую двойку.

К сожалению, апельсинов нет даже на рынке – не сезон. Персики по пять рублей за килограмм! Спекулянты совсем совесть потеряли, а может никогда её и не имели. Ну их нафиг эти фрукты по астрономическим ценам, лучше взять тортик или несколько за эти же деньги.

Разительный контраст овощному магазину составляет хлебо-булочный. Словно в сказку попал! Ряды тортов, шеренги пирожных, пирамиды из печенья и фаланги булочек. А запах свежей выпечки какой!

Не большой любитель сладостей, но не удержался, взял заварное пирожное со стаканом кофе – вкуснотища недаром народу в той части магазина, где столики – не протолкнутся.

Что удивительно, но в любом городе СССР торты в магазине одни и те же, и даже вкус, если кондитеры совесть не потеряли, одинаковый.

Бюджет мой после транспортных расходов изрядно поскудел, и все изобилие кремовых розочек пролетает мимо. Можно взять скромную «Сказку» – но тортик в виде украшенного полена не производит впечатления, да и полдня пути по такой жаре может сказаться на нем не самым лучшим образом. Поэтому беру три вафельных торта в коробках, с экзотическим названием «Полярный» и изображением белого медведя из сахарной пудры на поверхности.

Потратил почти все оставшиеся деньги, но зато и Валерику счастья целая коробка и пацанов по традиции угостить надо – «из дома» все же вернулся.

Теперь бы не опоздать на «Метеор».

Умение находить общий язык с людьми – самое важное умение в жизни! В очередной раз убеждаюсь в этом. Был в моем плане один существенный недостаток, с которым ничего поделать не мог. Конечная точка моего обратного маршрута – село Петропавловка, а не Барановка. Так уж сложилось расписание, и ничего с этим поделать нельзя. Пять километров – не такой уж большой крюк для молодого растущего организма, даже с учетом полезной нагрузки из трех тортов (кремовый был забракован в том числе и по этой причине), благо, что остров наш один.

Но совершенно неожиданно разговорился с капитаном судна «Ракеты», рассказал пару баек о легендарном Алексееве, конструкторе этого быстроходного чуда. Особенно развеселила история о том, как тот на показательной поездке члена иностранной делегации вывесил вниз головой за борт, держа за ногу – неимоверной силищи был человек. Заодно рассказал о «Каспийском монстре» – экраноплане конструкции того же Алексеева – впечатлил, причем до такой степени, что капитан, уже знавший о моей проблеме, внезапно предложил довезти меня до Барановки. Простые времена – простые нравы

В результате: вместо часа ходьбы пешком по пересеченной местности, пять минут полета над водой на индивидуальном средстве передвижения. Изумление сторожа на дебаркадере в Барановке трудно передать – такое на его памяти впервые, чтобы ради одного пассажира целый корабль гоняли во внеурочное время, да ещё и школьника для.

Насчет простых нравов на Волге – никакое не преувеличение. Была здесь же ещё более веселая история! Местный паромщик Ванька обиделся на городских пассажиров и… отцепил паром посреди Волги. После чего спокойно себе уплыл домой обедать, по всей видимости, с опохмелом заодно.

Паром же с людьми и машинами унесло вниз по течению на два десятка километров, где и прибило к берегу, доставив массу незабываемых впечатлений городским и невоспитанным грубиянам. Ваньке впаяли два года, но это уже более грустная часть истории.

Вот такая была история… впрочем, ещё не была, а будет! И как бы не в этом месяце?

Интерлюдия

Валентин Иванович мрачно смотрел в темное окно и думал. Мысли его были тяжелы и отчаянно печальны. Неосознанное предчувствие неизбежной катастрофы давило на плечи страшным грузом. Пусть не через год, даже не через два, но трагический финал неизбежен. Последняя надежда ушла вместе с Андроповым, череда же генеральных секретарей, правящих страной и партией прямо из больничной палаты однозначно указывала, что кризис уже наступил, причем не сегодня. А тут ещё это!

Генерал перевел взгляд на синюю кожаную папку с золотым теснением «Комитет государственной безопасности СССР» и внезапно разозлился непонятно на кого:

— Красиво и дорого сделано, папку в руки взять приятно, словно у министра какого, а работать лучше не стали.

Подошел к столу, но открывать злополучную папку не стал, лишь дотронулся пальцами – содержимое единственного документа перечитал три раза, и теперь мог легко, почти наизусть процитировать его все целиком.

— Дмитрий Федорович – последний динозавр уходящей эпохи. Его не станет и все окончательно посыплется, — Валентин Иванович давно уже не переживал о своем будущем, возраст намекал, что давно пора на заслуженный отдых, в крайнем случае, на преподавательскую работу, в перспективе начальником школы. Сослуживец звал в Минск на Высшие курсы – можно и согласится. Всегда нравился этот светлый просторный добрый город.

Ещё раз посмотрел на часы – половина десятого. Вечер воскресенья, а он на работе, и не только он один. Многие офицеры сегодня проведут не в кругу семьи, а здесь же. И причина – вот она, в папке.

Когда два часа назад, вырванный с дачи, он узнал от заместителя, из-за чего его попросили приехать, он чуть не накричал на того.

— Из-за какой-то анонимки ты меня выдернул? Ты в своем уме, Пал Палыч?

Но изучив содержимое письма, отправленного, вот первая странность, лично на его имя, вынужден был признать, что зря отругал своего зама. Извиняться, впрочем, посчитал излишним – характер жесткий и подчиненным об этом известно, а полковник, чай не кисейная барышня, переживет.

Сработал «сторожок» на главпочтампе, адрес сообщения никак не мог остаться незамеченным. После того, как дежурному сообщили о фамилии адресата, реакция последовала незамедлительно. Почтовое отправление было оперативно изъято и доставлено в Управление, куда к тому моменту уже подъехал Павел Павлович. Он же и вскрыл злополучный конверт, после чего все и завертелось.

В этот момент зашипел коммуникатор:

— Товарищ генерал, подполковник Савельев прибыл.

— Пусть заходит, остальные ждут вызова.

Ещё раз посмотрел в окно, мелькнула мысль перебраться в «комнату А» или «бункер», названный так, по ассоциации из-за толщины двери и отсутствия окон, но посчитал это перебором. Его кабинет защищен от прослушивания не хуже, и даже в окне недавно заменили раму и стеклопакеты, установив какие-то хитрые, многослойные – снять вибрацию дистанционно при помощи новомодного лазерного подслушивающего прибора невозможно. Да и выходит окно во внутренний двор управления, что делает защиту практически стопроцентной.

— Давай по порядку. Общие выводы и предположения, потом пригласим специалистов поочередно, каждый выскажется по своему профилю. Кроме тебя ещё кто с текстом ознакомлен? Кого привлечь к работе хочешь?

— Кроме меня и вас текст письма никому не известен. В приемной ждут Петров и Шуваев из медчасти, пришлось ему сообщить название токсина, и он подтвердил, что такой существует, название точно вспомнил. Попробует найти материал, но многого не обещает. ОВ стоит на вооружении армии США.

— Причем здесь боевое отравляющее вещество? Оно же для массового применения? Петров – это связист из технического отдела? Пусть ждет, врача выслушаем – сейчас этот вопрос намного важнее.

— Товарищ генерал, по вашему приказанию прибыл.

— Товарищ Шуваев, что вы можете нам пояснить по такому веществу, как сакситоксин?

— Сакситоксин – очень сильный яд небелковой природы. Бесцветный кристаллический порошок, хорошо растворяется в воде и спирте. Добывается вроде бы из моллюсков. Токсическое действие – нарушение нейромышечной передачи и блокировании работы синапсов. Стоит на вооружении армии США, — бодро отрапортовал майор, очевидно, тщательно подготовился к вопросу.

— И это все, что можете сказать? — удивился генерал.

— Данных по нему практически нет, только упоминание в нашем информационном бюллетене несколько лет назад. Но в картотеке он указан, как положено.

— И как же вы лечить будете от такого яда, при отсутствии информации?

— Рекомендована общая терапия и подключение к аппарату искусственной вентиляции легких. Но такого аппарата у нас в поликлинике нет, — несколько смущенно признался майор, словно это его личная вина.

— Да, насчет, поражения легких, — уцепился за совпадение с текстом письма генерал, переглянувшись с Савельевым, который тоже заметил это. — Насколько быстро объект погибает от этого яда? И может ли сакситоксин использоваться индивидуально и скрыто?

Вопрос заставил задуматься врача:

— Не могу точно знать, но использовать именно это боевое ОВ против одного человека цели можно, но не очень разумно. Но в справке указывается, что исследования давно идут в США и Японии, ещё с 60–70 годов, что говорит о том, что существует несколько антигенных типов этого токсина, и свойства у них могут сильно отличаться. Стоит отметить, что в сухом виде порошок может храниться годами, а в растворенном – менее суток.

— Не густо, — явно разочарован Валентин Иванович, и переводит взгляд на своего зама. — Не хочешь ничего спросить?

— Разрешите? — и, получив в ответ молчаливое согласие, приступает к делу. — Зачем боевое ОВ вводить орально? Ведь оно изначально для этого не предназначено?

Слово «орально» цитирует по памяти из письма, и генерал одобрительно кивает – молодец, мол, сообразил.

Вопрос ставит военного медика в тупик.

— Странное решение. Большинство ОВ оптимизированы под воздушный способ поражения противника, как наиболее оптимальный. Он так и называется – ингаляционный способ поражения. Накормить врага отравой во время войны намного труднее.

— Тогда следующий вопрос. Как изменится действие токсина, если использовать именно этот нестандартный способ? Через пищу или питье?

— Если концентрация большая, то разница не существенна. При малой концентрации и приеме внутрь вместе с едой, действие будет ослаблено и растянуто во времени.

— Ещё точнее, — чувствуя удачу, настаивает полковник. — Насколько позже появятся симптомы отравления?

— Учитывая, что основная цель – поражение легких, то воздействие не ингаляционным путем будет в разы слабее, и ориентировочно произойдет через несколько часов или даже через сутки. Причем смерть может не наступить вообще или процесс будет растянут на несколько недель или месяцев.

— И ещё один вопрос. Если … — внезапно генерал его резко обрывает. — Достаточно. Майор, вы свободны.

— Молодец, хвалю. Точно ухватил мысль и правильные вопросы задаешь. Кроме последнего. Наверняка ведь хотел спросить, как такой токсин подействует на семидесятилетнего старика? И это было бы лишним. Можешь и сам догадаться.

— Виноват. Действительно, можно самому догадаться было, не зачем майору лишние подробности.

— Все равно хвалю. Осталось подвести итог и сделать вывод. Промежуточный, пока. В части возможности отравления.

Подполковник Савельев на несколько секунд задумался, словно принимая важное, но тяжелое решение, и посмотрев прямо своему непосредственному начальнику, произнес, словно подписывая себе приговор:

— Источник не врет. По крайней мере, действие токсина расписано точно и достоверно. И с глубокой вероятностью план устранения министра обороны СССР существует. Надо проверить информацию о том, что американцы «сели» на наш кабель, тогда уверенность станет почти абсолютной, но у меня есть предчувствие, что и это правда.

— Согласен, все так и есть, — внезапно Валентин Иванович поднялся из кресла, следом за ним подскочил и его собеседник, повернулся к окну, словно пытаясь рассмотреть сквозь ночную мглу далекую Прагу, где сейчас решается и его судьба в том числе. — Учения «Щит-84» начнутся завтра утром. Маршал Устинов и генерал армии Мартин Дзур, министр обороны ЧССР будут отравлены сакситоксином, подмешанным в еду или воду, и умрут от легочной недостаточности в течение нескольких недель или месяцев. В любом случае до конца учений они не смогут остаться, и решение о вводе войск в Польшу так и не будет принято. Вот такой у нас информированный источник.

Если бы не присутствие генерала, товарищ Савельев наверняка выругался – новость о том, что учения начнутся через несколько часов, повергла его в шок.

Генерал-майор повернулся к нему и взгляд его теперь изменился. Вместо подавленного и тоскливого он стал злым и решительным.

— Мы поборемся ещё.

Слово «мы» прозвучало как вопрос, адресованный товарищу и соратнику, и подполковник не стал отводить глаза, подтверждая, что он тоже «в деле».

— Послушаем товарища Петрова чуть позже, пока не отпускай его. Или лучше опроси его сам, можешь воспользоваться комнатой «А». И план мне на стол утром.

— Товарищ генерал, а что с информацией о подготовке теракта в аэропорту Омска делать? Дадим ход или придержать немного?

— День-два погоды не сделают. Пока придержи, не очень понятно, зачем он нам её отдал? Какой в этом резон? Показывает свою осведомленность, но это верх непрофессионализма – структуры в этих актах задействованы разные, и вычислить его будет проще. Непонятно.

— Может из человеколюбия? Людей жалко стало?

Генерал посмотрел на него иронично и выдал несколько грустно:

— Ну-ну, человеколюбие, говоришь? Сам веришь в тобой сказанное?

Ближе к двенадцати ночи дошла очередь и до капитана Петрова, бледного и встревоженного долгим ожиданием начальственного гнева – и то, что раздачей пряников и не пахнет, ему стало понятно, сразу как только переступил порог кабинета начальника управления.

— Ознакомьтесь и выскажите свое мнение.

Ксерокопия написанного от руки письма, причем не всего, а лишь части его. Иностранный копировальный агрегат достался управлению после Олимпиады-80 и пользовались им только в исключительных случаях, в остальных случаях обходились отечественными аппаратами.

Копировальные ЭРЫ и РЭМы Казанского завода с оптикой «от перископа подводной лодки» весили около тонны и обслуживали их минимум два человека, а протяжка образца для копирования осуществлялась сшитыми вручную ремнями, очищающие щетки для барабана сделаны из натурального и ценного меха. Рядом всегда наготове парочка огнетушителей, поскольку «оператор, который ни разу не тушил аппарат, это как танкист, ни разу не побывавший в бою». Так, что требование, чтобы сии агрегаты находились в отдельном помещении – не дань паталогической секретности, а жизненная необходимость.

Не знал товарищ Петров, что столь уничижительное мнение его об этих монстрах не выдержит проверки временем, и легендарные ЭРЫ и РЭМы будут работать по ТРИДЦАТЬ ЛЕТ, даже в середине второго десятка двадцать первого века, иметь при этом себестоимость копии в три-пять раз меньше хваленых Ксероксов и Кэнонов. До десяти километров широкоформатных копий чертежей, проектов в месяц! А то, что горят они – так ведь их иногда надо ремонтировать и чистить, хотя бы раз в несколько лет.

В данной же ситуации капитан Петров совершенно верно отметил, что импортный агрегат выиграл тактическое сражение у советского – вызывать двух операторов, на ночь глядя, и разогревать монстра, весом в тонну, ради одной копии посчитали ненужным.

После первых же прочитанных строк капитан побледнел, на лбу выступили капельки пота – с ужасом осознал, что это – чистая рафинированная настоящая катастрофа. Для него лично и управления в общем.

— Что, товарищ Петров, думаете, чем дырки на погонах будете закрывать, когда лишнюю звездочку снимете? Или вспоминаете сезонность ветров в январе на Шикотане, где вы, скорее всего, окажетесь уже на этот Новый год? — генерал не считал нужным церемониться с проштрафившимся подчиненным. — Рыболовы хреновы, поплавки у них какие-то, вместо нормальной системы. Что скажете, будущий старший лейтенант? И где ваш непосредственный начальник, почему ещё не здесь?

— Коротин в районе, будет утром, — разъяснил отсутствие главного виновника присутствующий здесь же Савельев.

— Небось, уток стреляет? Ниче, вернется, мы ему покажем, где на карте Кушка находится, там будет на сусликов и варанов охотиться – и, возвращаясь к теме, спросил. — Капитан, что скажете по существу информации, изложенной в письме.

— Товарищ генерал, согласно изложенной в письме схеме работ кабель абсолютно точно можно вскрыть и подключиться так, что мы не заметим. Скорее всего факт съема секретной информации имеет место, описание плана слишком подробное и детальное. Я бы даже уточнил, что это не теоретический тщательно разработанный план, а описание реального процесса подключения. Некоторые детали просто нельзя было предсказать заранее, они выявились только в полевых условиях. Как-то: нестандартное обеспечение электропитания для компрессора, влияние жары и песка на работу оборудования.

— И ваши хваленые поплавки до сих пор не реагируют? — язвительно поинтересовался генерал, словно именно это изобретение сумрачного технического гения связистов волновало его больше всего.

— Никак нет, товарищ генерал. Давление воздуха в системе не падает, индикаторы не падают. Никто предположить не мог, что американцы так быстро разработают способ преодолеть эту защиту. Кабель для направления «Кавказ» всего год как уложен. Учитывая время на подготовку, они заранее знали устройство и все уровни защиты – только этим объясняется такая оперативность.

— Кабель новый и несколько лет его точно никто менять бы не стал, а мы и в ус не дули бы?

Вспомнив первое впечатление, когда увидел систему стеклянных трубочек, похожих на пробирки, с плавающими внутри них «поплавками», генерал понял, чтó именно его так раздражало с самого начала – внешний вид и несерьезность контрольной системы. Один кирпич, или сапог прапорщика и вся эта конструкция рухнет, вместе с секретностью. Конечно, ни кирпичей, ни прапорщиков в состоянии опьянения даже близко не подпустят к зданию узла связи, но сама ажурность и хлипкость вызывали отторжение. И не напрасно, как оказалось.

Гениальная идея закачать воздух под давлением внутрь секретного кабеля оказалась пшиком. Не помогло ни «бронирование» из высокопрочной стальной оплетки, ни защитный слой из специальной смолы, ни свинцовая герметичная оболочка, внутри которой и находятся переплетения проводов – все это хозяйство было вскрыто аккуратно, быстро и незаметно. А чтобы давление воздуха не упало, а следом за ним не клюнул пресловутый «поплавок», плавающий в подвешенном состоянии внутри прозрачной стеклянной трубки, уже здесь в здании управления, воздух просто подкачали компактным компрессором, который специально перебросили через границу – советский по размерам никак для этого не подходил.

Многие сотни миллионы рублей потраченные на модернизацию правительственной и секретной кабельной связи оказались выброшены на ветер. Не прошло и пары лет.

— Подводный кабель в Баренцевом море тоже «прокусили»?

— Не могу знать, товарищ генерал. Подробного описания в письме нет, а то, что упоминается, примерно соответствует тому, что известно об инциденте в Охотском море в 1979-м. С большой вероятностью такое возможно.

— Можете идти, капитан. Подробный отчет полковнику Савельеву на стол завтра утром.

Оставшись вдвоем несколько минут сидят молча, обдумывая ситуацию.

— Информация о токсине ушла на самый верх. Чебриков уже в курсе. Придется отдать воякам сведения об американском коконе в Баренцевом море, так сказать, в нагрузку. Дмитрий Федорович – человек упрямый, может и не поверить, или что ещё хуже, геройствовать начнет, откажется уезжать.

После чего устало потер виски, и подытожил тяжелый, полный событиями вечер, переходящий в ночь.

— Кого хочешь поставить на этого дело?

— Лейтенанта Алейникова – он хоть и недавно у нас, но способный, главное упорный и настойчивый – настоящий опер из него выйдет. Этот будет рыть не за страх, а за совесть.

— Добро. Возьми под личный контроль, подскажи, направь. Если что выяснишь – сразу мне докладывай.

— Может посадить кого-нибудь на главпочтампе, чтобы не перехватили конкуренты следующее сообщение?

— Это, ты загнул. Думаешь, могут попытаться? — поднял глаза к потолку, обозначая направление, откуда могут нагрянуть конкуренты.

— Допускаю такую возможность. Причем это могут быть не только наши.

— Черт-те что, не область, а проходной двор! А ведь могут! Пусть кто-нибудь дежурит постоянно и лично контролирует всю входящую корреспонденцию. Заодно и варягов заметит сразу, если появятся. Недели две – больше не вижу смысла. Чувствую, наш информатор обязательно объявится. И Алейникова своего заставь работать, так чтобы асфальт рыл, но нашел след.

***

В лагере ничего не изменилось, да и что могло случиться за один день?

Раздал торты вафельные счастливому Валерику и довольному Птицину, после чего вручил Олегу, как самому продвинутому в электротехнике …спираль от утюга.

— Жук если увидит, настучит бате, — усомнился он в здравости идеи.

— Кто не рискует, тот не пьет горячий чай с тортиком. Велика беда – отберут спираль?

— Ладно, провод припаяю, только кирпич пусть Птицын долбит – он самый прожорливый у нас.

Через полчаса чайник, конфискованный из столовой, уже грелся на большом белом силикатном кирпиче, на поверхности которого в выдолбленной змейкой канавке, пылала жаром растянутая спираль от утюга.

Пробки не выбило – значит, работать будет. Пока надзиратель не застукает, но народ подобрался опытный, поэтому поймать с поличным будет трудно. Пока чайник греется кто-то обязательно стоит на шухере. А силикатный кирпичный брусок, убранный под кровать после использования, ещё заметить надо. И попробуй, докажи, что он здесь не с 1976 года стоит.

Основной недостаток, кроме пожароопасности – слишком долго закипает, поэтому пользуюсь моментом, отправляюсь сполоснуться под душем. За день вода в бочке нагревается и получается вполне комфортная температура.

Иду обратно, настроение замечательное, только в желудке стенки друг друга скоро съедят – за весь день пирожное с кофе, да парочка яблок, полученных в подарок от сердобольной бабульки на «Ракете». На ужин опоздал, а торт, поделенный на пятнадцать здоровых вьюношей – это можно сказать, что ничто. Надежды попить чаю с девчонками не питаю, их там целый барак, и не думаю, что хоть одна откажется от своей доли. Пробежаться до ближайшего поля, помидорок набрать и у Птицина консервы позаимствовать? У этого хомяка всегда запас в наличии есть.

Тяжела доля попаданца – хотя сам виноват, чего не сиделось рядом с кухней и столовой в выходной день?

Память – она как девка ветреная, то вроде бы ушла, и забыл уже, а нет – внезапно вернулась. Вот и всплыла в памяти информация о странной смерти министра обороны маршала Устинова. И никуда не денешься – факты и расчеты неоспоримо свидетельствуют, что именно сейчас в ближайшие дни его жизнь и судьба висят на волоске, и если ничего не предпринять, то через несколько месяцев Дмитрий Федорович умрет от странной легочной недостаточности, подхваченной во время этих учений. Следом за ним, через месяц, с точно таким же диагнозом уйдет в мир иной и чешский министр, до которого мне дела особого, если честно, нет.

Особых сомнений, что это было именно отравление, в наше время уже не было, и название яда достаточно точно определили. Вопрос был лишь в том, кто это сделал. И далеко не факт, что именно американцы. Слишком многие интересы сошлись в это время на личности последнего маршала целой эпохи.

Не отбрасываю и версию случайного отравления и заражения, хоть и вероятность этого ничтожно мала, но даже в этом случае маршал Устиннов просто не заболеет и не умрет от странной «простуды», аккурат за три месяца до начала перестройки. И это само по себе многое может поменять в этом мире.

Вот только не уверен, что в лучшую сторону! Как бы и наоборот не вышло.

Меньше всего мне хотелось, чтобы СССР ввел войска в Польшу – именно этот вопрос и должны были обсуждать министры обороны стран Варшавского Договора на фоне грандиозных маневров. И лишь внезапное ухудшение состояние советского маршала сорвало эти планы. Надеюсь, что он все же прислушается к голосу разума и предупреждению и покинет учения сразу.

— Слышь, с тобой поговорить хотят, — опять таджики, только не трое, а один.

Не вижу смысла бегать, надо порешать вопросы раз и навсегда, и больше к ним не возвращаться.

— День добрый, — окидываю взглядом комнату и присвистываю от удивления. Богато живут освобожденные от гнета баев простые декхане, даже ковер на стене. Шучу, конечно, но в сравнении с нашей спартанской обстановкой, здесь действительно уютно и даже зажиточно.

— Ассалам алейкум. Присаживайся, как тяжела была твоя дорога, как здоровье, угощайся. Чай, кишмиш, насвай?

Что-то на таджика, ты голубчик не сильно похож. Скорее узбек – хотя с таким же успехом и туркмен или даже пушту? Глаза умные, чуть раскосые, матово черные, словно без зрачков. Взгляд стальной, улыбка насквозь холодная, змеиная. И халат богатый, и судя по узору не кулябский и не памирский – точно узбек, или полукровка.

Присаживаюсь на одеяло, расстеленное на полу. Минут через десять сидения в позе лотоса, ноги с непривычки затекут и меня можно будет забить хоть пуховыми подушками насмерть. Надеюсь, разговор закончится раньше, черт бы побрал эти восточные традиции с длительными предисловиями и разговорами ни о чем.

— Не откажусь от чаю, — плюхаюсь напротив, проклиная неуклюжую растяжку своего молодого реципиента. В свои сорок часами мог сидеть по-турецки и не испытывать неудобства, привык за время путешествий по Кавказу и Средней Азии, да и тренировки свою роль сыграли. — Как звать хозяина этого достархана?

— Хуршед моё имя. Как тебя звать знаю. Вот и чай, — протягивает пиалу.

С удовольствием выпиваю чай, к явному разочарованию гостеприимного узбека.

— Замечательный чай, давно такого не пил, — чистая правда, между прочим.

Зеленый чай, напополам с молоком, с куском растопленного масла (где взяли?) и обильно подсоленный – та ещё прелесть для обычного русского человека. На то и расчет.

— Ещё бы курдюка добавить, — это уже откровенный блеф, с бараньим жиром эту гадость даже проглотить навряд ли смогу, но ему-то откуда знать об этом.

Между тем разговор, наконец, зашел о главной проблеме.

— Ребята жалуются, что сильно бил их. Не хорошо ты поступил. Сам начал без причина.

Пожимаю плечами, мол, не вижу смысла оправдываться.

— Причина была, если они не хотят говорить о ней – значит им стыдно об этом сказать.

Хуршед нахмурился, видимо истинную причину драки, точнее избиения младенцев в пестрых халатах, ему не сообщили. И сейчас он сообразил, что просто так, без повода, школьник на трех студентов старше себя на несколько лет не мог наехать.

— Зачем драка, если можно словами всё объяснить хорошо? Теперь получился, что ты слабых людей обидел. Или думаешь, самый быстрый и ловкий – никто победить не сможет? — ни насмешки, ни угрозы в голосе нет. Равнодушие и холод, и взгляд как у кобры перед броском. Хотя, конечно, в своем доме, а что ни говори, барак именно в этом статусе сейчас оказался, и за одним столом ни один уважающий себя азиат на гостя не бросится.

Не могу просчитать и понять, что за тип. Да и по возрасту он никак не студент второго-третьего курса. Понятно, что именно он «смотрящий» за таджикским контингентом, но вот, ни капли, он не похож на человека, отучившегося четыре года на факультете русского языка и литературы. Хотя по-нашему говорит чисто, без сильного акцента, но студент из него – как из осетра толстолобик.

Даже руки ничего не говорят о странном хозяине. Нет сбитых костяшек – и все тут! Но почему меня не покидает ощущение, что он – сильный боец, причем очень высокого уровня мастерства – не чета мне нынешнему, да и возможно будущему. Есть такой прирожденный тип людей, которые в схватке тебя все равно сделают, хоть полжизни тренируйся. Тут только сабля поможет или ствол)) Но ни того ни другого у меня нет, а нунчаки против этого товарища, как против живого мамонта ржавый консервный нож.

Пауза затянулась, надо что-то ответить, а я никак не могу сообразить, какую линию поведения выбрать. Поэтому просто прошу ещё одну чашку и подвигаю к себе поближе блюдце с вяленым виноградом. Ещё раз оцениваю обстановку, и замечаю некую странность, которая и не давала мне покоя.

Под столом большая стопка толстых журналов, и даже название можно прочитать «Наука и Жизнь». Облегченно вздыхаю, что не укрылось от наблюдательного хозяина, и он тут же насторожился, но никак не прореагировал, лишь повторил вопрос:

— Что скажешь?

— Думаю, что порвешь ты меня легко. Примерно, как тот толстый журнал. Пополам. Потом ещё раз сложишь и снова порвешь.

Хуршед неожиданно звонко расхохотался.

— Молодец. Откуда знаешь про журналы?

— Учитель джиу-джитсу занимается. Он их постоянно рвет, пальцы тренирует, без этого никак, — и пока не испортил впечатление, уточняю. — Будущий учитель. Теперь точно знаю, что у него буду учиться и заниматься.

— Почему не каратэ-до или дзю-до? — искренне заинтересовался узбек.

— Каратист не может лечить людей, — как само собой разумевшееся сообщил я.

Насчет будущего учителя почти не соврал. Майор Серикбаев, наш преподаватель рукопашного боя, именно на примере разорванного на четвертинки журнала «Наука и жизнь» продемонстрировал превосходство силы над умом, в отдельных, но часто встречающихся обстоятельствах. За что ему вечная благодарность от всех курсантов и от меня в частности, в обеих моих жизнях.

— Больше моих не обижай. Хозяин должен быть один, ты меня знаешь – сразу говорить будешь. Ладно?

— Договорились.

— Ещё один просьба. Если ящик помидоры кто-то молодой тащит, не надо бригадир или председатель звать. Мне скажи.

На прощание пожали руки.

— Таким пальцами действительно можно ребра выдирать у живого человека, впрочем, и позвонки вправлять тоже.

Будь мне реально пятнадцать лет ничего бы и не заподозрил даже – мало ли кто командиром студенческого отряда может быть, чаще всего ставили кто-то постарше возрастом и с богатым жизненным опытом.

Вот только, знание будущего тут же подсказывает совершенно другую версию. Там где выходцы из Средней Азии или Закавказья – обязательно жди криминал. И личность смотрящего – лучшее тому доказательство.

По моему скромному мнению, социализма в этих республиках так никогда и не было. До самого распада Советского Союза. И тотальная коррупция, в тех ужасающих масштабах, которая поразила Россию уже после 1991 года пришла именно с юга. Ни в коей мере не оправдываю наших местных казнокрадов – их во все времена было предостаточно, но именно качественная, тотальная коррупция распространилась в СССР с южных республик.

Товарищ Гейдар Алиев, став первым секретарем компартии Азербайджана, ещё в конце 1960-х годов, попытался начать борьбу с коррупцией и взяточничеством в своей республике. Для чего призвал две тысячи офицеров КГБ, которые сменили практически все хозяйственное и политической руководство республики. Вся высшая номенклатура АзССР, включая даже районных начальников и ректоров вузов была снята с должностей и заменена бывшими чекистами. Эксперимент закончился катастрофой. Всего через год половину новых начальников пришлось с треском увольнять и сажать за взятки. Ещё четверть назначенцев полностью развалили полученное в управление хозяйство.

К началу 80-х коррупция в республиках Закавказья стала просто абсолютной. Должность начальника райотдела милиции стоила 30 тысяч, а участкового – 5 тысяч. При этом зарплату милиционеры не получали вообще, только расписывались за неё, а «кормились» с подведомственной территории.[3]

В центральных областях РСФСР такое даже представить было немыслимо в те времена. Хотя тайной это ни для кого особо не было – наш сосед по даче, родом из Азербайджана, примерно в это время, вернувшись с отпуска на исторической родине, рассказывал бате об этом, и произнес пророческую фразу, что лет через десять здесь будет так же, после чего жахнул стакан кировобадского коньяка, не закусывая. На что батя лишь посмеялся, что в России быть такого не может! Почему-то фраза запомнилась на всю жизнь.

Выбросив мрачные мысли из головы, бодро зашагал навстречу остывшему чаю и заветному куску торта, а ещё лучше – к килькам в томате! И кто сказал, что они не вкусные? Тот просто голодным колхозником не был.

Тем временем начинается дискотека. Число танцующих и им сочувствующих значительно больше, чем в прошлый раз. Даже группа местных сельчан призывного возраста наблюдается, но пока ничего особенного не делают, стоят в сторонке, лузгают семки, да пялятся на городских девок. Веселье в самом разгаре.

Быстро нахожу своих очаровательных знакомых. Снова вдвоем, но и без ухажеров – хотя здесь с ними реальная проблема, либо совсем школьники, либо сельская интеллигенция на мотоцикле «Восход». Выбор – так себе, если честно. Наверное, поэтому мое появление встречается радушно, по крайней мере, одна из девушек улыбается искренне, а вторая снисходительно-поощрительно.

— Надо же, наш коллективный ухажер объявился!

— Всем привет, а тебе особенный! Когда ты вредничаешь, ты становишься ещё аппетитнее и волнительнее. А глаза какие красивые становятся – особенно правый! Он даже лучше левого, хотя и тот бесподобен, как у Лолы Лоллобриджиды.

В общем, милая пикировка под звуки международной эстрады.

— Ну тебя, болтун, — фыркает как кошка, демонстративно делает вид, что рассматривает кого-то интересного среди танцующих.

— Правда, без тебя скучно. Ещё эти сельские вчера приехали, наглые такие, разглядывают, словно на витрине, — поделилась новостями, сама непосредственность, Наташка.

— Ваш талисман удачи опять с вами!

Ольга, старательно делающая вид, что не прислушивается, не выдерживает и вставляет свои пять копеек:

— А этот талисман завидных женихов нам может наколдовать?

— Естественно. Если я рядом, то вам начинает благоволить судьба, приходит успех в делах, происходят чудеса и знамения. Неужели не заметили ничего необычного в последние дни? Хорошенько подумайте, и попытайтесь вспомнить!

— Ой, правда. Не поверишь, у нас какая-то чертовщина вчера на работе творилась, куда там чудесам, — внезапно вспомнила Ната.

— Неужели норму сделали? — невинно интересуюсь, подталкивая к раскрытию темы.

— И это тоже! Бригадир расщедрился и выделил нам шикарное поле.

— Конечно же, благодаря нашему живому талисману! — съязвила вредная красотка.

— Но не это самое странное! — не обращая внимания на комментарий подруги, продолжила историю брюнетка. — Представляешь, собрала три ящика, пошла за четвертым – прихожу, а он уже полный!

— Может тебе показалось? Устала или просто со счета сбилась? — демонстративно выражаю умеренный скептицизм.

— Ага! И так четыре раза подряд! — торжествующе заявляет жертва неслыханной удачи.

— Четыре раза – это уже серьёзно! — улыбаюсь по-прежнему недоверчиво.

— Если и это тебе не доказательство, то у Тани и Ольги – то же самое было! Сам спроси!

Естественно тут же следую совету, и вторая жертва талисмана, нехотя подтверждает:

— Перегрелись мы, наверное, со счету сбились. Чудес в жизни не бывает!

Конечно, не бывает, кто спорит. Сюрприз этот – дело целиком рукотворное. Моими мозгами и Валерика руками, извиняюсь за тавтологию.

— Ну-ну. Надо спросить у Танюшки – она обманывать не станет. И что, больше ничего интересного или необычного с вами не случилось?

— Было ещё! — к явному неудовольствию подруги-злюки, Наталья вспоминает о кастрюле с шашлыками.

Но тут меня постигает разочарование. Выясняется, что мой трудовой осетровый подарок записали на чужой счет!

— С шашлыками все ясно и понятно. Это Ванька, который к Татьяне клеится, принес. Галка хоть и врет, что комитет комсомола расщедрился, но ей простительно – она приезжая. Красную рыбу от толстолобика отличить не в состоянии. А краснуха – понятное дело только у местных может взяться – лишила меня заслуженных почестей Ольга.

— Не понял! Что ещё за Ваня к моим заслугам примазывается? — от удивления, чуть вслух это не произнес. Или все же произнес?

— Местный парнишка, влюбился в Таньку, теперь за ней хвостом ходит. Хорошо, хоть в комнату не лезет, — разъяснила текущую политическую ситуацию симпатичная болтушка.

Вот те раз! Конкуренты на ходу подметки режут. Не, мне три штуки красавиц – это перебор, даже одна – это много в моей ситуации. Но чувство собственника никуда не делось. Моих девочек из под носа уводят – а я молча смотреть буду?

— Теперь понятно, почему она на танцы не ходит.

И опять не угадал!

— У Таньки жених в армию ушел эти летом. Она его ждет.

— Между прочим, в Афганистане сейчас. Так что нет у тебя шансов никаких, — не удержалась и вставила шпильку ядовитая симпатуля.

Ну, служит и служит, зачем же бабе об этом писать. Тоже мне герой.

— Десантник получается? — чисто чтобы не молчать, не очень красиво отбивать девчонку у человека, который на войне. Не то, чтобы собирался всерьёз клеить – но все равно, не правильно это.

— Почему сразу десантник? Он в ПВО служит, его сначала в Елец призвали, теперь туда направили. А, правда, что там настоящая война идет? Танька не спит ночами, переживает.

— Скажи, чтобы не волновалась, сразу никого не посылают. Первые полгода в учебке готовить будут – так положено. Никто неподготовленного новичка в бой сразу не пошлет. Курс молодого бойца – три месяца минимум.

Внезапно Ольга заинтересовалась разговором:

— Его в конце июня только призвали. Вот засрц, все это время Таньке голову морочил. А что такое ПВО?

Да, спалил хвастуна ненароком. Героя-зенитчика, похоже, не дождется девушка с «фронта». Ну да, сам виноват – если врешь, то хоть о легенде позаботься.

— А не попить ли нам чайку с тортиком? Если пригласите, то выпечка с меня, а кипятильник с вашей стороны.

Предложение прошло на ура, хоть поначалу и с недоверием. Однако появление заветной коробки их быстро разрушило. Конечно же, Оленька не преминула принизить размер чуда, мол, совсем не «Киевский», но даже на неё произвело впечатление внезапное явление кондитерского сюрприза посреди томатных полей.

Стоит отметить, что упомянутый торт «Киевский» в эти времена котировался на уровне банки с черной икрой или даже чуть выше, и неизвестно, что легче было достать. Выпускался этот шедевр только в одноименном городе-герое, и купить его за пределами Киевской области было практически невозможно ни по какой цене. Что не помешало ему стать настоящим культовым предметом, с которым не стыдно заглянуть в министерство, чтобы выбить редкую или нужную партию оборудования или дефицитных «товаров народного потребления».

Киевские кондитеры строго следили за своей монополией, и даже соседние области Украинской ССР были обделены правом выпускать этот «шедевр».

За всё детство и юношество удалось попробовать его лишь однажды, когда дальний родственник летел из Ивано-Франковска с пересадкой в Киеве и специально купил для нас. Картина маслом (сливочным): приземляется самолет, и каждый второй выходящий пассажир, вне зависимости от пола, возраста и количества ручной клади, увешан киевским тортом и не одним.

В общем, вечер удался на славу. Единственное разочарование – рассмотрев, наконец, при нормальном освещении загадочную Татьяну, был вынужден признать, что не совсем она в моем вкусе. Смазливая на личико, но фигурка несколько тяжеловатая. И если сейчас она смотрится вполне аппетитно, учитывая нынешнюю моду на естественную красоту, то мне, привыкшему к моделям-вешалкам на подиумах, сразу представляются ужасы целлюлита на ней лет через двадцать. Вынужден признать, что вкус мой безнадежно испорчен в далеком будущем и естественная природная комплекция не вызывает особого восторга. Стройные и подтянутые нравятся больше, хотя казалось бы, какое мне дело какая она будет через двадцать лет, а головной вычислитель уже отфотошопил и выдал картинку, испортив все впечатление. Интересно, что сказал бы дедушка Фрейд о таком выверте психики в голове попаданца?

С другой стороны, оно и к лучшему. Не очень понятно зачем мне эти «романтические» приключения – не иначе от недостатка общения и информационного голода. Я даже газеты местные прочитал уже все от корки до корки, точнее пролистал – читать это добровольно и без принуждения практически невозможно. Будни доярок, комбайнеров, передовиков, сдобренные сводками о собранном, обмолоченном и заготовленном.

Ни радио, ни телевиденья и даже книг нет – налицо острая информационная недостаточность. Поначалу это не чувствовалось, сказывалась новизна впечатлений и калейдоскоп событий, переездов, встреч и знакомств – сейчас же проявилось. Интересно и забавно общаться со школьными друзьями, но все время приходится себя контролировать, чтобы не ляпнуть чего лишнего. И все равно парни интуитивно чувствуют, что я изменился – даже отношение поменялось с дружеского и панибратского, на какое-то уважительно-почтительное. И ничего поделать с этим нельзя – психотип мой никак не соответствует пятнадцати годам, и скрыть это при длительном тесном общении невозможно. Именно из-за этого и тянет меня к студенткам, а вовсе не из-за избытка гормонов. Общаться с теми, кто меня раньше не знал и немного взрослее – все же легче.

Не обошлось без проколов, как ни старался. И опять на музыке спалился.

— Мохнатый шмель…

Такое ощущение, что гитару в руки мне брать противопоказано – обязательно что-нибудь не то выдам.

Выбрал вроде бы нейтральное и политкорректное, на все времена – песню из кинофильма Эльдара Рязанова.

Мохнатый шмель – на душистый хмель,

Цапля серая – в камыши,

А цыганская дочь – за любимым в ночь

По родству бродяжьей души.

Так вперед за цыганской звездой кочевой,

На закат, где дрожат паруса,

И глаза глядят с бесприютной тоской

В багровеющие небеса!

Произвел впечатление, одним словом. Довольный и сытый, в окружении восторженных поклонниц, надеюсь. Но ровно до того момента, как кто-то не поинтересовался.

— Откуда такая замечательная песня.

Я и ляпнул, не подумавши:

— Из кинофильма «Жестокий романс». Разве не помните, Михалков поет для Ларисы Гузеевой.

Настороженная тишина в ответ.

— А кто такая Лариса Гузеева?

Вот тут меня и проняло.

— Это молодая актриса из нового фильма Эльдара Рязанова, по мотивам пьесы Островского «Бесприданница». Я летом в Киеве на премьерном показе был.

Что тут началось! Шквал возмущения и негодования, что до нас новые фильмы доходят с огромным опозданием, а в столицах все давно уже посмотрели!

Пришлось пересказывать содержание, описывать актеров и даже цитировать по памяти перлы типа: «Как же ему можно не верить! Если не ему, то кому же?». Короче, выпотрошили меня профессионально, даже что не знал, вспомнил.

Или мне память изменяет или в другой реальности оказался, но «Жестокий романс» в 1984 году точно уже на экранах шел. Может, он в конце года вышел в прокат или вообще в следующем сезоне?

Спасло меня появление незнакомой девушки:

— Валька настучала начальству, что у вас гулянка в комнате. Сейчас Васильич заявится!

Не успела она это произнести, как в дверях появилась гроза распутных студенток Виктор Васильевич собственной персоной в сопровождении, по всей видимости, той самой Вальки-кляузницы.

— Беспорядки нарушаем! — попытался взять нахрапом, но внезапно осекся, обнаружив вполне пристойную картину и полное отсутствие половозрелых особей мужского пола.

После чего, неожиданно для всех, поздоровался со мной за руку:

— Здравствуй, Александр, — и, повернувшись к ошарашенной стукачке-активистке, угрожающе произнес. — Валентина, ты когда-нибудь, дошуткуешься. Ох, дождесся ты у меня.

— Так вот же он, — попыталась оправдаться Валька, но осознав, что один школьник и чайник на столе никак не тянут на оргию, быстро исчезла за входной занавеской.

— Время позднее, через десять минут закругляемся. И, да, забыл поблагодарить за помощь, если бы не ты, так и мучились на подборках. Петр Иосифович сказал, что это целиком твоя инициатива была. Так, что заглядывай и к нам в гости, если идеи новые появятся, обсудим.

— Это вы о чем, Викт Васич, — тут же заинтересовалась подозрительная Оленька. Ей бы следователем работать.

После того, как начальство скрылось за дверью, язва тут же взяла меня в оборот:

— Талисман, говоришь? — прищурившись и уперев руки в боки, надвинулась на меня аппетитной гру… не важно, чем надвинулась.

— Удача – она девица не постоянная. Сам не сделаешь – от неё не дождешься, — попытался я пополнить русский народный фольклор пословицей собственного сочинения.

— Я вообще ради вас старался, а мне за это вместо спасибо и поцелуев предъявы какие-то, — попытался перейти в наступление, но к сожалению, неудачное.

Молчавшая весь вечер Галка, встряла совершенно не к месту:

— Саша, а ты ещё шашлыком нас угощать будешь? Очень вкусный, так хочется, что сил никаких нет.

— Какой шашлык? Это же Ванька… — и разъяренной кошкой попыталась наброситься на то место, где я стоял ещё секунду назад.

— Всем пока, до завтра! Оленька, тебе отдельное чмоки! — это уже из-за двери прощаюсь, во избежание так сказать.

Интерлюдия

Спалось плохо, тяжелый липкий удушливый сон пришел только под утро. Здоровье все чаще подводило в последнее время, и ранняя побудка никак не могла улучшить скверного настроения.

Посмотрел на будильник и удивился – до подъема ещё сорок минут. Опять, что-то случилось, Лёня не стал бы его будить без особой причины.

По возрасту и званию давно уже Леонидом пора звать, как-никак не молодой адъютант министра, а целый начальник секретариата, но менять старые привычки не хотелось, да и супруга и дочь Вера его так привыкли звать.

При воспоминании о супруге настроение окончательно оформилось в мрачно-гнетущее. Опять напомнил о себе возраст и неумолимая пустота безвременья, затаившаяся где-то рядом, потихоньку забирающая друзей, родственников и соратников.

— Дмитрий Федорович, звонил секретарь председателя КГБ, передал что Виктор Михайлович через десять минут свяжется с вами. Дело государственной важности, промедление невозможно. Дословно, я записал.

— И чего приспичило председателю комитета при Совете Министров беспокоить меня в такую рань? — отношения с Чебриковым были вполне доброжелательными, но как исконный «производственник», никогда особо не любил спецслужбы, и любил при случае подчеркнуть, что формально КГБ – это всего лишь комитет при Совете Министров СССР, в отличие от минобороны.

От завтрака отказался – аппетита нет, а надоевшая до оскомины овсяная каша одним видом отбивает его возможное появление напрочь. Разговор серьёзный, и лучше быть в парадной форме – даже если собеседник не видит тебя по телефону, чувство собственного достоинства и врожденная пунктуальность и любовь к порядку не позволяет такой несобранности и неуважения к людям.

Через несколько минут зазвонил телефон правительственной связи, пришлось брать трубку самому – Федя сообразил, что его присутствие явно лишнее и исчез на мгновение раньше. С некоторым сожалением отметил, что его бывший адъютант все больше превращается в хорошего придворного, а от былого боевого офицера уже и следа не осталось.

Да и не был он никогда боевым офицером – в послужном списке лишь пара лет в Таманской дивизии, да лейтенантом взводом успел покомандовать. Взял его по рекомендации старого друга – главного редактора журнала «Советский Воин», коему он приходился самым, что ни на есть зятем.

С другой стороны – обаятельный, умеет с людьми ладить и организатор талантливый. И за восемь лет работы никаких нареканий к нему не было.

Разговор с председателем КГБ потряс и ошеломил далеко не молодого маршала.

И даже не возможность отравления и долгой мучительной смертельной болезни, а совершенно другой факт – предателем оказался армейский генерал, фронтовик, артиллерист. И что самое печальное, он его даже знал лично. Двадцать лет! Сотни, если не тысячи, сданных советских агентов и нелегалов – это не укладывалось в голове.

— Как вы могли такое прошляпить?! — не удержался, сорвался повысил голос в трубку.

Ответ поверг его в шок.

— В конце 1970-х пошла цепь необъяснимых провалов среди разведчиков-нелегалов ГРУ на территории США. Один за одним, едва прибыв и приступив к работе, тут же арестовывались американской контрразведкой.

В ходе расследования было выявлено, что во всех случаях доступ к лично-оперативному досье имел только один человек – генерал-майор Поляков. О ходе расследования было доложено начальнику ГРУ Ивашутину, но дело было заморожено начальником кадров ГРУ, который курировал эту структуру по линии ЦК КПСС. Полякова отозвали из Индии, где он работал в этот момент, но дальше никаких действий не было принято.

Как честный человек, не добившись результата, офицер, проводивший расследование обратился к нам в КГБ, Управление военной контрразведки.

Где к его словам отнеслись достаточно серьезно и внимательно. После дополнительной проверки материалы были переданы первому заместителю председателя КГБ, где дело вновь было остановлено под давлением из ЦК с формулировкой: «На кого же мы будем опираться, если начнем подозревать наших генералов?»

Четыре года! Четыре года назад предатель был фактически изобличен, а он до сих пор на руководящей должности и имеет доступ к картотеке личных дел всех сотрудников ГРУ! Такое не укладывалось в голове.

— Виктор, а этот источник не гонит дезинформацию? — в отчаянной надежде хватается за последнюю соломинку.

— К сожалению, нет. Всю ночь проверяли, лично беседовал с офицером, который вел проверку сигнала из ГРУ. Подтвердилось практически все. Сведения слишком детальные и подробные: где и как он передавал информацию, каким техническими средствами пользовался. Кроме того источник дал информацию, которая уже проверена – американцы сели на наш секретный кабель в районе Кап Яра, и скорее всего, в Баренцевом море тоже.

— Решение отравить министров обороны – что за нелепость? Зачем это американцам надо? Мы не собираемся вводить войска в Польшу – без решения Политбюро ЦК это невозможно. Они наверняка об этом знают.

— Наши аналитики просчитали и пришли к выводу, что это не основная версия, а лишь прикрытие. Возможно, заказчик кто-то другой. Вы меня понимаете?

Лишь уважение к собеседнику не позволили выругаться в трубку.

— Мне и так немного осталось, неужели так приспичило, что подождать не могут? — с отчаянной злостью на неведомых отравителей, сдавленно, словно обиженно произнес.

— Наши аналитики так говорят. И ещё: Чазов вчера прилетел из Ставрополя. Надеюсь, сегодня вернетесь обратно в Москву, вы здесь нам нужны, живым и здоровым.

Последняя новость добила его окончательно. Бессильно положив трубку, пустым взглядом обвел комнату:

— Миша, а ведь я тебя хотел поддержать на пост генерального. Как же так?

Глава 6

Встаю пораньше, электронные часы исправно будят в шесть, за час до подъема. Люблю заниматься на рассвете, никто не мешает, воздух ещё чистый и свежий, не отравлен за день выхлопами, тишина и покой.

Впрочем, в эти времена даже в городе смог – явление трудно представимое, тем более, в сельской глубинке.

А вот насчет тишины ровно наоборот – запоздалые петухи горло дерут в надежде догнать давно вставшее солнышко, коровы шумною ревущею толпой, поднимая клубы пыли, движутся на выпас. Судя по тощим ребристым бокам – не шибко отъелись они за лето на скудной степной траве – не камыш же им жрать. Это единственное растение, которое тут в изобилии. К слову, коровы не колхозные, а частные.

На реке движение, словно разгар рабочего дня, а не раннее утро.

Место для занятий нашел на загляденье: и с дороги не заметно, и прекрасный вид на Волгу, да ещё и рядом с лагерем.

До подъема почти час – хватит и на разминку и над растяжкой поработать, жалко, что ни спортивного оборудования, ни макивар в помине нет.

Тело не очень подготовленное, поэтому начинаю с мягких нагрузок. Китайская гимнастика «Тайцзицюань» – самое оно и для пенсионеров и начинающих, да и для профессионалов она не совсем бесполезна. Единственный недостаток – времени занимает много, но связки и сухожилия спешки не любят. Потом нагрузки в конце добавлю.

Только перешел к боевым связкам и отработке ударов, как раздался знакомый веселый голос:

— Учитель у тебя хороший был, а ученик – как сонный медведь после зимней спячки, — довольный улыбающийся Хуршед, собственной персоной.

Легко спрыгивает с вала и перепрыгивая через стволы подтопленных весенним паводком ив, направляется ко мне.

Даже спрашивать не стал, как он здесь оказался – ежу понятно, что место идеальное для тренировок тут одно, не в лагере же ему заниматься.

На этот раз узбек само радушие, и даже не стал качать права, хотя полянку он наверняка раньше нашел, а предложил позаниматься вместе. Возражать не стал – лучше спарринг-партнера мне не найти на полсотни км вокруг. Хотя быстро пожалел о согласии, хоть и работал Хуршед едва ли в треть силы, но ощущение, что когда блоки ставишь и бьешь, то удары приходятся по стволу старого жесткого дерева, типа вяза.

— Хороший вин из тебя получится, только не занимайся больше на лодке – позвоночник не любит неправильный нагрузка. Сила у тебя много, ловкость совсем плохой.

Глазастый какой – даже спорт, которым занимаюсь, слету определил. И хотя каноэ через год занятий поменял на байдарку – точно заметил, что правая рука, которая гребковая, перекачана была. Не иначе костоправ прирожденный.

— Тебе надо мазь на конском жиру для суставов и сухожилий – долго мучиться будешь тянуть жилы, — поделился он народным рецептом, о котором слышать мне ещё не приходилось.

— Настойка на меду с чесноком и лимоном, хорошо помогает при растяжке, — поделился в ответ своим рецептом для этого случай, вот только делать настойку долго, да и не из чего. — Но обязательно лимоны должны быть тонкокорые.

— Где видел лимон с толстый корка? — искренне удивился Хуршед.

В СССР – такие редкость, я и не понял сразу, в чем подвох.

Пришлось выдать легенду, что наставник, который дал мне рецепт, был в Египте – там их видел.

— Военный он, — сразу сделал точный вывод сообразительный узбек. — Поэтому джиджитсу твоя не обычный, странный.

Закончилась наша совместная тренировка весьма необычно. Земля ощутимо дрогнула под ногами. Произошло землетрясение! Два сильных удара с промежутком в пять минут. Магнитудой не меньше пятерки. Стаи птиц испуганно поднялись по берегам реки, коровы дружно заревели утробными голосами, в селе завыли собаки. Полное ощущение, что армагедец случился.

Непробиваемый Хуршед даже бровью не повел, для него подобное поведение земной поверхности – обычное дело. А вот для обычного жителя Нижней Волги такое явление уникальное. Для всех, кроме меня, поскольку сообразить, откуда взялась эта апокалипсическая хрень, обладая послезнанием – проще простого.

— Дело-то житейское, — подумаешь, какая невидаль – два ядерных заряда рванули. По прямой отсюда до эпицентра всего километров двадцать, так что мощность устройства могу навскидку прикинуть – два ЯЗ по три-пять килотонн, не больше.

Другой бы запаниковал, накрылся простыней и пополз к ближайшему сельскому кладбищу, но военное образование не пропало даром. Это же подземные взрывы – поэтому ничем особо мне не угрожают, а даже радиоактивности никакой не будет. Ровно до 1991 года, когда рванет запорная арматура на этом самом объекте «Вега». Лично успел пообщаться с людьми, которые устраняли эту аварию – они потом в этой же самой рабочей «светящейся» одежде домой приехали и стирали её в обычных стиральных машинках. Никто не удосужился дать им дозиметр или сообщить подробности происхождения этих скважин. И даже никаких льгот, как «чернобыльцам» они так и не получили, правда, Газпром по своим каналам пробил повышенную пенсию, но лишь несколько человек из трех десятков ликвидаторов прожили больше десяти лет, так что мало кого это утешило.

Насколько память мне не изменяет, то это последние два подземных взрыва из пятнадцати. Миленькое соседство для «Всесоюзного огорода», хотя справедливости ради, радиоактивный фон здесь никогда не поднимался выше, чем на черных песках Азовского моря. И ликвидаторы получили серьёзные дозы, только потому, что работали фактически без спецодежды под напором радиоактивного рассола, идущего из скважины. А зона поражения не превысила 500 метров в диаметре.

Не знаю, насколько проработана была идея создания подземных газовых хранилищ путем проведения ядерных взрывов, но все теоретические расчеты оказались ошибочны. Гигантские пустоты должны были получиться с многометровыми оплавленными стенами, по прочности не уступающими бетону. В реальности же, стенки потрескались и попавший внутрь соляной раствор (дело было на солончаках) за несколько лет заполнил пустоты и под давлением стал вырываться наружу. Однажды запорная аппаратура и не выдержала.

Хоть бы кто заметил! Две небольшие Хиросимы в получасе езды, и никто внимания не обратил, по причине раннего утра, скорее всего. Качающиеся люстры и звенящий хрусталь в девятиэтажках позже часто вспоминали, если взрывы в дневное или вечернее время случались.[4]

Грузимся на старенький, видавший виды, Газ-51 и отправляемся в путь. Сначала по берегу до парома, где, погрузившись на баржу, толкаемую из последних сил, древним пыхтящим катером, переправляемся через Волгу. Поскольку река здесь широкая, то направляющего троса нет, и наша плавучая конструкция выруливает странным зигзагом – позже течением немного развернет и снесет точно к намеченной цели на другом берегу, где бульдозером отсыпан паромный причал.

Ещё минут тридцать по проселочной дороге по настоящей полупустыне, разве, что без барханов, и вот мы на месте.

Чабанская точка – саманный домик, несколько построек рядом, явно хозяйственного назначения, грязные в потеках бочки от лекарств. Цистерна для привозной воды под навесом от солнца, чтобы хоть немного защитить от солнца. Ни травинки, ни нормального деревца – лишь верблюжья колючка, да такие же царапающиеся сухие шары перекати-поле, подгоняемые ветром. Редко где торчат ветки саксаула – чем бедные бараны здесь питаются? Впрочем, здесь отары не пасут – тут пункт ветеринарной обработки, а место выбирали с расчетом, чтобы всем чабанам одинаково недалеко добираться было.

Заведует «помывочным» хозяйством, седой уже, аксакал – Зейнулла, при нем помощница – закутанная в платок немолодая женщина, кухарка и хозяйка по совместительству.

Возраст степного казаха установить невозможно, ему может быть как тридцать пять, так и все семьдесят – тяжелая жизнь пастуха и Великая степь рано старит, но зато потом долго сохраняет внешний облик своих адептов. Мягкие кожаные сапоги, пиджак с карманами и брюки …галифе! Пожалуй, насчет тридцати пяти – это я сильно погорячился!

С дороги, как и положено хорошему хозяину, угощает холодной водой из черпака, который пускаем по кругу.

— Прохладная! — с восторгом, словно, это не вода, а «волшебное» пепси со спиртом, сообщает всем окружающим Птицын, потом передает бадейку по очереди мне, следующему.

— Учитывая, что холодильника и электричества здесь отродясь не было, то могу предположить, каким образом её охлаждают, — зловеще ухмыляюсь в ответ на восторги своего друга.

— И как её делают холодной? — чувствуя подвох, насторожился Димон.

— Ты точно хочешь знать? Нам ещё неделю здесь работать! — и получив подтверждение, разъясняю. — Чтобы вода была холодной, чабаны в колодец бросают лягушек! Можешь сам посмотреть – вот он под навесом, подними деревянную крышку.

Птицын побледнел, сглотнул, но нашел в себе силы, поднялся и проверил. Любопытных набралось восемь человек, включая нашего водилу, который, оказывается не в курсе местной технологии охлаждения.

— Хорошо, хоть лягушки, а не жабы, — нашел нечто положительное и в этом неунывающий Птиц, вернувшись с разведки.

— Температура тела у них градусов двадцать, соответственно вода охлаждается, особенно если их много.

Между тем аксакал начал инструктаж, наглядно объясняя на натуре – взяв багор и подойдя к зловонной траншее, заполненной разбавленным креолином. Народ внимательно слушает – им в новинку, для меня же секретов нет, поэтому скучаю в сторонке, что тут же замечает дотошный чабан.

— Ты почему не слушаешь, самый умный? — раздраженно попенял товарищ в революционных галифе и пиджаке.

— Все и так ясно и понятно. Бери баран – кидай в бассейн, башке багром давай, топить не надо. Или я что-то ещё пропустил? — тоже мне наука.

— Если всем все понятно, приступайте. Норма – две отары помыть, но если вы одну успеете, то хорошо. Старших слушать надо, — это в мой огород камешек.

— Если мы три отары успеем, премия будет? — нахально интересуюсь в ответ.

— Посмотрим, — бурчит недовольный начальник овцемойки. Но смотрит заинтересованно, хитро усмехаясь, после чего делится местной народной мудростью. — Широко шагаешь – штаны порвешь. Сначала норму сделай.

В переводе на русский, это примерно, то же самое, что «не говори гоп».

Одноклассники недоуменно смотрят на нашу пикировку, им и невдомек, ради чего все затеяно. Я же внезапно вспомнил этого Зейнуллу, и его азартную манеру спорить по любому поводу, а одновременно фантастическое занудство и скрупулезность. При этом человек он веселый и компанейский, но только если заслужишь его уважение и дружбу. Лучший способ перейти от рабовладельческого отношения к нормальному – показать, чего ты стоишь. И лучше сразу поспорить, тогда он не будет стоять над головой и критиковать каждое твое движение, неуклюжее и варварское по его компетентному мнению, единственно верному.

План сработал, оскорбленный в лучших чувствах, чабан махнул рукой на нас, злорадно представляя, как новички, облажавшись, приползут к нему на коленях, прося научить великой науке купания баранов в креолине!

На самом деле тонкостей и хитростей в этом деле предостаточно, и не зная о них, можно промучится полдня только загоняя отару в загон. Но опытный пастух сделает это за десять минут не напрягаясь. Обычно для этого есть пара тренированных собак, которые и сделают всю работу. Поскольку четвероногими помощниками мы не озаботились, то придется выполнять «собачью работу» самим. Расставив помощников, от который толку чуть больше, чем от ограды, выделяю вожака отары – сделать это не трудно, качкар украшен огромными кручеными рогами и гордо красуется отдельно от стада. Собственно, задача проста и сложна одновременно: надо загнать качкара в загон, а стадо само следом за вожаком зайдет. Трудность в том, что скотина эта здоровая, упрямая и агрессивная, поэтому бороться с ней надо хитростью.

Подкрадываюсь осторожно, и прыгаю аки Тарзан на шею рогатому. Тряпку на глаза, и обхватив за шею немного придушить – от растерянности жертва даже не брыкается, лишь пятится задом, пытаясь освободится от непонятной и страшной ноши. Туша тянет килограмм на сорок или даже больше, но затаскиваю в загон без особых проблем, и пока козлик не сообразил, пинком под зад отправляю его в узкую траншею с креолином.

В это время помощники уже перегораживают загон, и берутся за багры.

Траншея длиной метров десять и пока баран по ней плывет, его пару раз надо макнуть с головой, для чего и нужен багор – иначе лекарство не всех клещей убьет.

Сложность в том, чтобы не утопить ненароком бедную скотину – за это и штраф могут выписать, а нам такие убытки не к чему. Поэтому поначалу лично контролирую каждого бойца, подсказываю и направляю.

В конце пути барана надо выловить и вытянуть наружу – процесс окончен.

Не прошло и полутора часов, как отара закончилась.

Разочарованный аксакал от удивления потерял дар речи – результат даже для опытных работников очень хороший, а уж для новичков вообще нереальный. Собственно из-за этого и перерыв, вторую отару ещё не подогнали.

Зато отношение к нам сразу изменилось, если не на дружеское, то хотя бы человеческое.

Зейнулла даже барашка поменял, которого хотел резать на более крупного и упитанного. Расщедрился, однако.

Тут меня осеняет ещё одна авантюрная мысль.

— Уважаемый аксакал, давайте я барана разделаю?

Если бы качкар вдруг заговорил и предложил сам себя разделать и зажарить, то наш начальник удивился бы меньше.

— Не сомневайтесь, всё будет в лучшем виде. Могу по-казахски, могу по чеченски.

Ещё раз осмотрев меня с ног до головы и не увидев явных признаков вселения шайтана, аксакал согласился посмотреть на это чудо.

Но я не клоун Олег Попов, поэтому просто так развлекать не согласен.

— Засекайте время, через полчаса он будет разделан на кусочки и лежать в этом тазу.

— Быть такого не может! — завелся чабан, почувствовав возможность взять реванш за проигранный спор с отарой.

Мне того и надо – поспорили, что управлюсь за двадцать пять минут, но с условием, что тогда питание для нас будет бесплатным!

Выгода существенная, между прочим. За день работы платят восемь рублей, но при этом высчитывают рубль пятьдесят за обед. Так, что я экономлю хорошую сумму – двенадцать рубликов в день для нашей бригады, а за две недели на всех и вовсе астрономическая сумма набегает.

Чабан не обеднеет – на утопших овец он все равно вдвое больше спишет, даже если мы постараемся и всех выловим до единой.

Нож хороший, большой, острый – одно удовольствие работать. В принципе шкуру можно снимать вообще без ножа, одними пальцами. Зарезал барашка сам аксакал – не люблю это дело, так и не привык. Поэтому договариваемся только на освежевание и скоростную разделку на время.

Старик хоть и ногаец, но различия с казахами в принципе не должно быть – баран он и есть баран. На самом деле – это почти искусство, ни капли не похожее на работу мясника с рынка. Большая часть работы выполняется руками, нож лишь изредка пользуется – надрезать, чуть подрубить кость. Для непосвященного городского жителя действо завораживающе.

Управился за двадцать две минуты, и чтобы совсем добить обескураженного спорщика, аккуратно вырезаю толстые жилы из мотолыжек. У степных народов их не принято употреблять в пищу, да и современная медицина придерживается того же мнения – в них какие-то железы внутренней секреции, для человека они точно не полезны. Фокус в том, что это редкая фишка, известная лишь кочевникам, на Кавказе, например, на это внимания не обращают.

— Где ты так научился? — ошеломленный Зейнулла крепко пожал руку. — Удивил багатур. Сильно удивил.

— Папа на Байконуре служил, там в степи научился, потом мне показал.

Представляю, как удивился бы родитель, узнав такую подробность из своей биографии.

Вот только один момент упустил – впечатление, которое произвел на одноклассников. Такое ощущение, что инопланетянина увидели.

С другой стороны, для них же старался.

— Блин, Саня, я тебе поверил, а старик говорит, что лягушки вместо антисептика, чтобы вода не зацвела. Ни о каком охлаждении он ничего не знает, и очень удивился, кому такая глупая мысль могла прийти в голову, — Дима не успокоился и выведал таки истинную историю лягух в колодце.

— Вот ведь старый хрыч, сам же лапшу вешал, правда, в прошлой реинкарнации, что для охлаждения лягужаб набросал внутрь, — естественно, вслух уточнять этого не стал.[5]

— Димон, ты когда-нибудь слышал о потомках великого предсказателя Нострадамуса?

Птиц наморщил лоб пытаясь вспомнить, кто это такой, но поняв, что вспомнить то, что никогда не знал, будет трудно, уточнил:

— Я о самом великом предсказателе ничего не слышал, тем более о его внуках, — честно и не смущаясь, признался эксперт по самогоноварению из томатов. — Предсказатели – это шарлатаны, религиозные охмурители и продавцы опия для народа.

Эка завернул, может же, когда захочет.

— Не скажи. Вот наш аксакал – настоящий шаман и видит будущее, причем со стопроцентной гарантией.

Скептически осмотрев степного шамана ещё раз, оценив революционные галифе и не первой свежести модный пиджак с карманами, вынужден был признать:

— Этот может! И что он предсказывает?

— У него дар предвиденья. Он ежедневно угадывает, какой барашек сегодня утонет в креолине! И ведь, никогда не ошибается, за что его ценят и любят в бухгалтерии колхоза. Да и сам посуди, если барашек сегодня все равно погибнет, уйдя на дно, то зачем же его пачкать в ядовитой жиже? Ведь его потом кушать придется, а это не дело. Поэтому его режут чистеньким, и он получается гораздо вкуснее.

— Надо же, какая огромная польза от такого странного дара, — весело согласился товарищ.

На горизонте появилось облако пыли в сопровождении монгольского воина верхом на коне. По мере приближения образ воина немного потускнел и трансформировался в обычного чабана, восседающего на тощей кобыле. Из вооружения у чабана оказалась нагайка с длинной рукояткой, в местной транскрипции – камча.

Неожиданно появилась мысль, как улучшить отношения с Зейнуллой, а заодно поправить свое финансовое положение. Только делать надо все быстро, пока шеф не проболтался о постигшем его несчастье – проигрыше в споре.

— Чего тебе надо? Может, ты шурпа варить хочешь? — как и ожидалось, встретил меня начальник кошары не очень приветливо.

Отказавшись от сомнительной чести ещё кашеварить вместо его «ханумы», перешел к делу. По мере изложения моего плана настроение чабана резко улучшилось, глаза задорно засверкали. Потирая руки в предвкушении, Зейнулла азартно принялся подсчитывать будущую прибыль и варианты её увеличения.

— Можно не только с чабанами спорить, но и заготовителей пощипать! Они люди денежные и азартные, — про то, что они ещё и вооруженные, скромно умолчал.

Идея нагреть охотников пришлась степному авантюристу по душе, а чтобы окончательно убедить его в неизбежности победы, пообещал разделать барана на спор меньше, чем за 20 минут. Как говорится, знаешь весь алфавит, скажи только первые три буквы. В прошлой жизни такой фокус у меня получался за 15 минут, но делаем скидку на отсутствие навыков и должной ловкости у молодого тела и набрасываем с запасом.

Главная сложность заключается в том, что аферу можно провернуть только один раз, поэтому надо собрать как можно больше спорщиков, чтобы куш соответствовал нашим запросам. Впрочем, есть в запасе ещё одна попытка – обыграть в споре охотников на сайгаков. Это местная разновидность парнокопытных, практически полностью исчезнувшая к началу двадцатого века, благодаря этим самым заготовителям. Достаточно сказать, что элистинский мясокомбинат три десятилетия только на этом «сырье» и работал – с говядиной в полупустыне, как мы понимаем, напряженка. Поэтому совесть меня нисколько не мучает, наоборот, пощипать зарвавшихся браконьеров – что может быть более справедливым? В сезон каждый такой «охотник» зарабатывает по 25 тысяч рублей чистыми, при этом способ отстрела – самый, что ни на есть варварский и эффективный. Ночью сайгак сам выходит на свет прожектора, даже гоняться за ним не надо. Бей и сразу в кузов. За одну ночь до двух десятков антилоп запросто.

Зейнулла обещал подумать, как все организовать, ориентировочно же, мероприятие запланировал на эту пятницу.

Вторую отару сделали даже быстрее, чем первую – они и меньше размерами и навык у ребят появился, после чего настало время обеда. И опять сказалось отсутствие стульев – сидеть по-турецки на ковре не очень удобно. Моим одноклассникам пришлось ещё хуже с непривычки, но устроились кое-как и приступили к трапезе.

Разносолов не предлагали, и ассортимент не как в столовой – всего два блюда, точнее одно в разных вариантах. Зато качество обалденное, аж пальчики оближешь!

Шурпа – это баранина, сваренная в предельно малом количестве воды, обычно в огромном казане. Главное, чтобы мясо было молодым, мягким и свежим, а хозяйка умела его готовить.

В огромных расписных пиалах наваристый бульон, больше похожий на горячий хаш (холодец), к нему полагается луковица, незатейливо разрезанная на четыре части и крупная баскунчакская соль, которой посыпают мясо. Сама баранина подается отдельно на плоских тарелках и такое ощущение, что тает даже не во рту, а по дороге к нему, испаряясь в пути. Вкус неземной, и полное отсутствие специфического привкуса. Особенно хороши ребрышки, вареную же барашкину голову хозяин зажал, а может просто не хотел шокировать городских «урусов. Никак ложек и вилок! Бульон надо отхлебывать из пиалы, а мясо берут руками, вытирая их о собаку. Шутка, собак давно уже к столу не пускают, поэтому руки сами собой вытираются о лаваш. Впрочем, и лаваш здесь называется по-другому. Вроде бы «чурек», но не поручусь – давно это было, да и столько их этих названий, что уже все перепуталось в памяти. Тут у каждого народа или этноса свои обычаи и названия. Калакай – к примеру, праздничный хлеб, чуть сладковатый. Ногаи его катают по земле, пуская с горки – обряд такой есть, на какую сторону упадет – урожаю быть или наоборот.

Поскольку третьей отары на сегодня никто не планировал, то работы на сегодня больше нет и можно отправляться домой. Три часа дня – довольно рано, обычно не раньше пяти возвращаемся. К слову, никакой КЗОТ и послабления для школьников здесь не работают – все по взрослому, поэтому и платят хорошо.

На обратном пути пересел в кабину, наладить контакт с водителем, прощупать на предмет возможного сотрудничества. Разговорились, точнее без перерыва болтал Николай, так он представился в переводе на русский, поскольку его родное казахское имя выговорить без ошибки можно только после тренировки. Я же лишь слушал, поддакивал, задавал наводящие вопросы – и выяснил, что товарищ водитель категорически за подзаработать любыми доступными способами, за исключением тех, которые все же описаны в УК РСФСР. Впрочем любители халявы во все времена одинаковые.

Поскольку Коля оказался невольным свидетелем скоростной разделки барана, то пришлось его посвятить в подробности нашего плана – иначе завтра, а может, и сегодня вечером, весь колхоз будет знать подробности невиданного аттракциона. Идея поучаствовать в тотализаторе пришлась ему полностью по душе, ведь результат заранее известен – лично наблюдал. С Зейнуллой на этот счет он пообещал легко договориться – в чем ни секунды не сомневался, учитывая, что заднюю баранью ножку приватизировал с молчаливого согласия хозяина, нисколько не смущаясь. Похоже, дела у них общие имеются, взаимовыгодные, те, что не сильно отражаются в бухгалтерском балансе колхоза. Будь мне реально пятнадцать лет – такое поведение наверняка бы это возмутило до глубины души, но старого прожженного циника лишь ностальгически умиляет эта вездесущая традиция делать ноги всему, что плохо лежит, стоит или бегает.

Не сказать, что несуны – явление тотальное и повсеместное, но довольно распространенное. И действительно, что может унести маманя с работы, кроме канцелярских скрепок или листа копирки? Или батя с автопарка? Бензин слить? Не смешите, он здесь копейки стоит, а по талонам для госпредприятий и вовсе бесплатно. Вот только заправить частный автомобиль по этим талончикам невозможно. Хотя, конечно же, все от человека зависит. Дядя Вова, который на этой же линии работает и живет недалеко от нас, но в частном секторе – так он последний раз бачок своего мотоцикла «Урал» заполнял на заправке, наверное, ещё при Брежневе.

Интерлюдия. Грустное отступление о бесхозяйственности и транжирстве.

Странный выверт сознания сыграл злую шутку с советскими людьми. Лозунг «Все вокруг колхозное – все вокруг моё» был истолкован буквально и принят, как руководство к немедленному действию. Государственное – значит, народное. А народ – это кто? Мы! Вот и потянули «несуны» народное добро непосредственно в народ, в лице отдельных его представителей.

С другой стороны, и ценилось государственное, оно же «народное» добро простым народом очень дешево, иногда вообще не ценилось. Доходило до абсурда. Сосед по лестничной площадке, водитель-дальнобойщик, возвращаясь из рейса, километров за пятьдесят до города, съезжал с трассы и сливал солярку прямо на землю. Бывало, что и двести и триста литров уходили в песок. Продать соляру было невозможно – настолько дешево она ценилась и была в изобилии в любом совхозе или предприятии, а привезти остаток в 200 литров – значит, гарантированно получить урезание лимита на следующий рейс. Учитывая, что зимой, ночью на трассе обогревались КАМАЗы и МАЗЫ исключительно при работающем двигателе, а кемпингов и гостиниц на дороге в принципе не было, то перерасход получался страшный. Ведь бухгалтерия считает только от пройденного километража, а за десять часов на холостом ходу двигатель хочешь – не хочешь, скушает литров пятьдесят.

Вот и получалось, что для того, чтобы не замерзнуть зимой на трассе, все лето лишнюю солярку сливали в чистом поле прямо на землю. Ибо норма расхода топлива на весь год фактически одинаковая.

Глава 7

Первым, кого встретил, оказался Валера, и судя по унылому и виноватому виду, накосячил мой упитанный товарищ по-крупному.

Так и оказалось – поймали Валерика с поличным. Хотя ведь заранее предупредил, что сейчас девки будут настороже, и пару дней лучше переждать. Но, нет – вошел во вкус, решил проявить инициативу на свой страх и риск, за что и поплатился. Ольга его и подловила в тот момент, когда он высыпал помидоры из ведра в её пустой ящик. Специально караулила и таки дождалась.

Дальше уже – дело техники, слишком неравные категории моральной стойкости у допрашиваемого и следователя. Валерик раскололся практически сразу – у Оленьки не забалуешь, в миг лишишься чего-нибудь выступающего из тела. И хорошо, если это будет голова!

Не стал журить несчастную жертву собственной инициативы, наш худосочный друг и так весь испереживался.

Естественно, незаметно проскользнуть мимо студенческого барака не удалось – не иначе по закону подлости.

Не буду пересказывать не очень приятный диалог с разъяренной, аки пантера, Ольгой. По моему, не очень скромному мнению, дело выеденного яйца не стоило – из-за чего наезд на ровном месте?

Наглый извращенец и психически больной человек – это в вольном приблизительном и кратком переводе. В конце концов, мне это надоело – уже извинился, хотя и не считаю себя виноватым ни разу, но ей и этого мало.

— Твою неадекватную реакцию могу объяснить только одним предположением. Ты в меня влюбилась без памяти, как кошка.

Ответную реакцию трудно передать словами. Если бы взгляд мог убивать, то меня испепелило бы на месте и даже прах в урну собрать не смогли бы.

— Не подходи ко мне больше, — и окинув напоследок презрительным взглядом, достойным Горгоны Медузы, удалилась. Что примечательно, волнующей соблазнительной походкой. Или это воображение разыгралось?

Утешило моё самолюбие лишь появление Натальи, которая извинилась за поведение подруги.

— Не знаю, что на неё нашло. Это всего лишь милая шутка.

Ну, хоть один адекватный человек нашелся, себя в этот список заслуженно не включаю.

— Может правда влюбилась? — на самом деле, старичок Фрейд, однозначно сказал бы, что девушке надо срочно замуж, но меня это авторитетное мнение не устраивает категорически.

— Ты слишком высокого мнения о себе любимом, — осадила на землю милая вредина Наташка. — У тебя нет ни одного шанса, даже теоретического, поверь мне. Уж я Ольгу хорошо знаю.

— Что за день такой? Первая жена султана как с цепи сорвалась, вторая критикует, третья шашни с деревенскими водит.

Так дело не пойдет! Лучший способ отомстить первой жене – закрутить роман с её лучшей подругой! Ещё Лермонтов это сказал – все претензии по стратегии к гению литературы, а не ко мне. О чем и сообщаю Наталье.

— Как видишь, предельно честен и откровенен. Ничего личного. Ты прекрасна, я чертовски привлекателен. Никаких препятствий для нашего счастья не наблюдается.

Девушка весело смеётся, сверкая идеальными, как на подбор, жемчужными зубками – аки молоденькая акула на первой охоте, увидев наглого аквалангиста с фотоаппаратом.

— Не дождешься, — только что язык не показала, довольная чертовка.

— Ни при каких условиях? Ты не дашь мне ни одного шанса? Может у тебя есть какое-нибудь сокровенное желание? Я его выполняю и в награду получаю взаимное чувство!

— И что ты можешь предложить? — демонстрирует наигранное равнодушие, но глаза-то блестят озорные.

— Хочешь стать известной, чтобы твоя фотография попала на страницы газет и журналов?

— Заманчивое предложение, вот только не похож ты на внука Раймонда Паулса, латышский акцент не чувствуется, — дразнится, но не отвергает с ходу, ждет расшифровки. — Неужели в «Огоньке» или в «Советском экране» напечатают?

Мои планы так далеко не заходят, поэтому урезаю осетра.

— Твоя фотография украсит газету «Комсомолец Каспия» – вся область будет любоваться неземной красотой студентки Наташи. Согласна?

— Не Рио-де-Жанейро нам предлагают, — разочарованно тянет слова, размышляя о несбыточности мечт. — Впрочем, я согласна. Из спортивного интереса – хочу посмотреть, как ты выкрутишься с этим обещанием. Но сразу предупреждаю, награда уменьшается. Согласись, «Комсомолец Каспия» – это не то же самое, что всесоюзный «Огонек».

— Договорились. Один горячий поцелуй в обмен на фотографию в газете.

Пожимаем друг другу руки.

— Надеюсь к следующему лету увидеть себя звездой районного масштаба, — язвит контрагент по спору.

— Милочка, максимум неделя-две, и мы сольемся в поцелуе страсти. Вот увидишь!

— Ну-ну. Нашему теляти волка забодати, — никогда не связывайтесь со студентками литфака, у них на каждое ваше слово найдется русская поговорка.

Куй железо пока горячо, плати налоги, пока пеня не набежала, или в переводе на русский: не откладывай на завтра то, что уже отложено вчера.

Направляюсь прямиком к Виктору Васильевичу, человек сам приглашал, надо уважить, тем более, что моим планам может помочь только он.

Как всякий уважающий себя интеллигент, Викт Вас в свободное от работы время читал книгу. Тот факт, что текст вверх ногами его нимало не смущал – начальник сладко дремал – умотали сивку крутые горки. На столе красовалась шахматная доска с каким-то загадочным эндшипилем. Прям Александ Македонский – сразу три дела одновременно делает! Читает, спит и в шахматы сам с собой играет.

Больше в комнате никого не оказалось, пришлось покашлять, чтобы вернуть в реальную вселенную руководителя студотряда.

— А, Саша, проходи, присаживайся. Ты по делу или проведать заглянул? В шахматы играешь?

— Не, в нарды только. Защита Грюнфельда – только от одного названия меня в дрожь бросает.

— Название слышал, а что за дебют, напомни? — тут же заинтересовался начинающий гроссмейстер.

В соответствии с книгой Чипа и Дейла Карнеги, пришлось поддержать тему, интересующую собеседника и углубится в подробности захвата белыми пешками центра и развития коня в русской системе этой защиты, разработанной самим Спасским! Вспомнить бы ещё, кто это?

В конце концов, согласились, что защита Грюнфельда – отстой, и в лучшем случае дает черным шансы на ничью, да и то только если знаешь все варианты ходов до седьмого включительно. Именно поэтому давно охладел к этой игре, поскольку обычный человек проигрывает зубриле третьеразряднику гарантированно даже если айкью у него выше на 20 %. Достаточно одной ошибке в стандартном дебюте. Что впрочем не помешало мне получить первый разряд по шахматам в возрасте одиннадцати лет, после чего интерес угас навсегда.

Окончательно проснувшийся шахматист, наконец, сообразил, что у посетителя может быть и другая цель, кроме изучения творческого наследия великих Корчной/Спасский и Ко. Первый из фамилий – иммигрант и слово ругательное в данном промежутке времени.

— Так какой вопрос у тебя возник? Кто-то проболтался о готовящемся сюрпризе? Вот же люди, просил потерпеть несколько дней и не трепать языком.

— О чем это вы, Виктор Васильевич?

— Ну, так о трансляции матча Карпов-Каспаров! О чем же ещё? Телевизор мы уже привезли, мачту под антенну соорудили. Сейчас определяемся с помещением: в нашем штабе или в столовой? Как думаешь, много желающих будет, все поместимся? Девятого сентября первая партия.

М-да, креативные романтики ещё не перевелись. Лучше бы футбол, тогда желающих посмотреть было бы на порядок больше. Сейчас же и десятка страждущих лицезреть унылую многомесячную тягомотину не наберется.

— Мне кажется, что в штабе места хватит. Поначалу народа будет побольше, а к концу месяца поуменьшится.

— Какому концу месяца? Ты шутишь? Карпов максимум за две недели его обыграет, — искренне возмутился поклонник шахмат.

Насколько мне помнится, они до Нового Года будут тянуть резину, пока матч не прервут без объявления победителя, опасаясь физического истощения претендентов. Но разочаровывать энтузиаста не буду – человек искренне надеется на чудо, зачем разочаровывать.

Пора переходить к делу, хватит уже карнегничать про шахматы.

— Виктор Васильевич, как комсомолец комсом… старшему товарищу, хочу высказать о том, что у меня накипело в душе.

Несколько опешив от такого резкого перехода, Виктор согласился выслушать исповедь пламенного революционера в моем лице.

— Смотрю на то, как мы работаем и понимаю, что могли бы и лучше! И что самое главное – могли бы работать правильнее!

— Не очень понятно, о чем ты? Правильнее? Я не ослышался?

— Именно! Сейчас каждый работает сам за себя, словно единоличник. О помощи соседям или отстающим никто не задумывается – норму сделал и ладно! Так?

— Ну, так, — пожимает плечами начальство, не понимая, куда клонится разговор. — От каждого по способностям, каждому по труду.

Что хорошо в современном обществе – на каждый случай есть подходящий или не очень лозунг.

— Если человек едва делает норму, при том что способен собрать двойную – то, какое же это «по способности»? При том, что коллективизм и взаимопомощь убиваются на корню. И что самое важное, страдает производительность труда.

— Критикуешь – предлагай, так говорят у нас в горкоме комсомола. Проблема существует, но как её преодолеть никто не знает. Если у тебя есть стоящая идея – выкладывай.

— Конечно, есть, иначе бы и не начинал этот разговор. Бригадный подряд и конвейерная сборка.

Василич чуть заметно поморщился, и попытался объяснить мне суть заблуждения, мягко подбирая слова и выражения – ибо без крепких выражений трудно передать основную идею в данном конкретном случае. Впрочем, его старания оказались напрасными – все это и так мне известно. Если коротко сформулировать: уравниловка до добра не доводит – вообще никто работать не станет.

— Вопрос материального стимулирования решает достаточно просто – путем введения коэффициента трудового участия. А поскольку производительность резко вырастет, то и зарплата резко подскочит.

— Ты уверен, что производительность вырастет? — засомневался, но уже не так уверенно, руководитель студенческой ватаги.

— Конечно! Это как с конвейером Генри Форда. Распределение труда – очевидный путь к интенсификации труда. Не секрет, что девчонкам тяжело таскать ведра, а парням, наоборот, не нравится горбатиться у каждого куста. Монотонная работа больше подходит для женского пола, переноска тяжестей – для мужского. Поэтому девчонки собирают томаты, а парни таскают и высыпают собранный хабар в ящики.

На самом деле, ничего революционного не изобрел – производительность вырастет раза в полтора, все давно уже проверенно на практике, в том числе в этом же колхозе, только через пару лет в будущем. Но нам ничто не мешает стать новаторами и немного опередить время.

— Единственная, но основная проблема – подсчет и распределение КТУ. Вот тут будет много споров и обид, но общий рост зарплаты должен сгладить этот вопрос.

Добавил расчетов и обоснования, жалко, что только устно, но и этого хватило – начальство прониклось прожектом и дало добро. Последней соломинкой, переломившей хребет верблюду сомнения, стала новость, что в субботу к нам пожалуют корреспонденты из районной газеты. Правда, сами журналисты ещё об этом не знают, но куда им деваться, если Александр Морозов их уже включил в свои планы. Это ещё не «Комсомолец Каспия», но уже на середине пути к нему. Нет, если бы город был чуть ближе, то и промежуточный вариант не понадобился – ибо нет такой силы, которая остановит настоящего лыцаря на пути к сердцу своей дамы. Особенно, если дамы две, а лучше три.

— Меня ты убедил, осталось уговорить студентов попробовать, — попытался Виктор В найти неразрешимую проблему, но не прокатило.

— Зачем уговаривать? Поставьте перед фактом. Тот, кто не хочет работать на бригадном подряде, будет вкалывать на тех полях, которые останутся после распределения среди новаторов. Колхоз – дело добровольное! Тем более, что обоснование железное – собирают наши студенты на треть меньше, чем студенты-таджики.

— Перебарщиваешь! Наши девушки сплошь городские, выросли на библиотеках и театрах, а таджикские школьники все детство в поле… — тут же осекся, поняв, что ляпнул лишнего.

Пришлось сделать вид, что не заметил или не понял о чем речь. Тот факт, что в Средней Азии школьники работают на полях, чуть ли не шесть месяцев в году, нигде особо не афишируется. «Пережитки феодального прошлого», на которое стыдливо закрывают глаза. То, что «пережиткам» уже шестьдесят лет в обед, и отставать по пути в светлое будущее они не собираются, скромно остается за скобками.

Интерлюдия

— Товарищ полковник, разрешите?

— Заходи, лейтенант, присаживайся. Есть новости по нашему загадочному информатору?

— Так точно товарищ полковник! Нашел его!

Пал Палыч не успел удивиться фантастической скорости расследования, как лейтенант уже поправился:

— Нет, сам объект пока не установлен, но зато выяснилось, что у него есть помощник. Получено описание внешности, возраст и некоторые другие факты.

— Тебе бы в театре выступать, драматические роли играть. Давай по порядку, с самого начала.

— Поскольку кроме конверта никаких других вещественных доказательств у меня в деле нет, то начал с посещения главпочтампа. Точно установлено, что выемка корреспонденции произведена в 15.00, предыдущая осуществлялась за три часа до этого. То есть, письмо опущено в почтовый ящик именно в это время.

— И что это нам дает? — подчеркнул «нам», давая понять, что одобряет скрупулезную дотошность оперативника.

— Само по себе – ничего, — честно признался лейтенант Алейников. — Но вместе с другим обстоятельством уже появляется зацепка. На почте мне пояснили, что конверт, судя по маркировке, из свежей серии, которая только недавно поступила в продажу!

— Интересно, интересно, — подполковник Савельев даже постучал кончиками пальцев по столу, что означало высшую степень заинтересованности и предвкушения удачи.

— Имея на руках заключение криминалиста, что на конверте полностью отсутствуют какие-либо отпечатки пальцев, логично предположил, что купили их пачкой. Только в этом случае продавец не дотрагивается до тех, что в середине. К тому же, согласно заключению эксперта, объект использовал неожиданный и странный способ скрыть отпечатки – при помощи лейкопластыря. Этот способ, согласно пояснению эксперта используют изредка уголовные элементы, но практически никогда – спецслужбы.

— И на основании всех этих мелких и не значительных, по отдельности, фактов, ты сделал вывод, что конверт куплен непосредственно перед отправкой? Ведь перчатки намного проще и удобнее, но только не в центре города в жаркий полдень. Обойдя киоски «Союзпечати» и почтовые отделения в ближайшей округе, ты без особого труда нашел продавщицу, которая и продала эту пачку конвертов.

Довольно наблюдая растерянную реакцию лейтенанта, Савельев усмехнулся и добавил:

— Скоро двадцать лет, как на оперативной работе – не трудно было догадаться. Мне только не понятно, почему ты решил, что это не наш объект, а его помощник?

— Продавец не смогла описать покупателя, поскольку не рассмотрела. Но абсолютно точно уверена, что это был молодой человек лет пятнадцати-шестнадцати.

— Неожиданный поворот. Меньше всего такое мог бы предположить. Очень странно. Разведчик высокого уровня, а судя по информации, другого быть не может, привлекает к работе подростка? Абсурдно и невероятно. Либо мы чего-то не знаем.

Переведя взгляд на собеседника, поинтересовался:

— Пройдись по городским школам и ПТУ, может быть, найдешь этого пацана, и он вспомнит, кто его просил купить конверты. Но думаю, что это пустой номер и, скорее всего, школьник – случайный помощник, используемый в «темную».

— Товарищ полковник, сейчас никак не получится. Все старшеклассники в колхозах, вместе с преподавателями.

— Тогда отставить школу.

Немного подумав, добавил:

— Зато у нас название дела, само собой, образовалось: «Колхоз». Пусть оно ни в малейшей степени не отражает сути, но зато нейтральное и выразительное.

— Товарищ полковник, есть ещё один странный факт, о котором обязан вам доложить. Дело в том, что при опросе сотрудников главпочтампа один из них проговорился, что его уже спрашивали об этом письме!

Савельев удивился, но особого интереса не проявил.

— Там же Козин дежурит, как он мог не заметить появления чужих и не отразить в рапорте такой факт?

— Дело в том, что этот опрос свидетелей произошел до того момента, как лейтенант Козин приступил к наблюдению и контролю обстановки.

— Пусть так, но любой вменяемый работник обязан сообщить нашему офицеру об этом. В любом случае!

— Им запретили это делать.

— Кто может запретить доложить о разговоре сотрудникам государственной безопасности? Что за чушь?

— Запрет наложен подполковником Георгидзе В. Д.

— Вахтангом Давидовичем? Нашим кадровиком? Он каким боком там оказался… — и внезапно замер, словно только что услышал что-то чудовищно-страшное. Например, о смерти близкого знакомого.

В мертвой тишине хрустнул сломанный карандаш.

— Иди, Володя, работай. Вопрос вне твоей компетенции. О разговоре забудь.

После того, как Алейников выходит, аккуратно прикрыв дверь, Пал Палыч ещё несколько минут сидит, напряженно думает. Потом берет трубку:

— Товарищ генерал, важная информация по делу сакситоксина. Да срочно. Важно.

Глава 8

— Какой город съездить? Туда обратно сто километр выйдет, — не понял водитель «Газона» Коля тонкого юмора.

Попробовал уточнить, что мне в райцентр надо, до которого максимум четверть часа езды – и опять ничего не получилось.

— Райцентр – село! Ты всё напутал.

— Город Нариманов – до него километров пятнадцать отсюда.

Что здесь можно перепутать? Он издевается или в школе географию прогуливал из года в год?

— Нет такого города, — искренне недоумевает Николай. — Ты хоть ориентир рядом скажи, не пойму о чем говоришь.

Спасибо, что подсказал. Будет тебе ориентир, мимо которого захочешь пройти – не пройдешь, не заметив оного.

— Райцентр, который рядом с вододелителем!

Лицо русскоименованного казаха светлеет, в глазах радость от разрешения головоломки.

— Так бы сразу и сказал. Тебе в поселок Нижневолжский надо? Съездим, заодно в магазин заглянем. Лучше, чем здесь без дела сидеть. К обеду вернемся.

Первую отару мы сделали всего за час – сказывается возросшее мастерство, плюс удача – голов в стаде вдвое меньше обычного. Следующая толпа четвероногих каракулей только после обеда будет – опять мы без приработка остались, чистой нормой довольствуемся. Никак логистика у местных чабанов не наладится, и график помывки нормально не согласуется.

Была бы деревянная ложка – стукнул бы себя по лбу. Это же надо так затупить! Поселок Нижневолжский указом Президиума Верховного Совета РСФСР переименуют в город Нариманов осенью 1984 года!

Удивительно, как много совпадений и исторических событий оказалось именно в этом крошечном промежутке времени, куда меня занесло Щепкой Судьбы. С большой буквы пишу, как имя собственное. Шутка. Грустная.

Дорога заняла неожиданно много времени – пришлось возвращаться почти к самому парому, и уже оттуда двигаться к намеченной цели. В результате потратили почти час, правда, с учетом двадцати минут на расспросы местных аборигенов – Коля кроме адреса магазина других достопримечательностей здесь не ведает.

Газета «Степная Новь» занимала три комнаты в здании райисполкома, по совместительству в этом же здании пребывал райком КПСС и ВЛКСМ. Лишь райотдел милиции гордо располагался в соседнем здании, о чем свидетельствовала мотоциклетная колесница у входа, раскрашенная в цвета украинского флага – в данной реальности, это означает, что средство передвижения – казенное имущество правоохранительной службы.

Завершало архитектурное богатство центральной площади будущего города монументальное здание неопределенного назначения с гордой, не до конца выгоревшей, надписью: «Товарищи строители! Затопим котлован шлюза к паводку 1975 года!».

Был бы смартфон, обязательно сфотографировал бы этот реально нетленный креатив ещё брежневских времен.

Долго соображаю, о каком шлюзе идет речь, и не могу вспомнить. Что за чудеса? На всякий случай спрашиваю у Коли, и неожиданно получаю исчерпывающий ответ, что это судоходный шлюз, построенный в комплекте с легендарным вододелителем.

— Вот оно оказывается как! Мало им было денег угробленных на плотину, так они ещё и канал вдобавок к нему построили.

Стоит отметить, что исполинское сооружение, в тени которого скромно укрылся солидный судоходный шлюз, коим никто и никогда не пользовался, никогда толком и не работало. Что не мешало трудовому коллективу проработать на нем три десятка лет без малейшей, даже микроскопической пользы. На момент моего провала в прошлое в 2015-м, персонал вододелителя и множества его дочерних сооружений и филиалов все также успешно ходил на работу и получал зарплату. И даже смена генеральных секретарей на президентов не могла прервать эту традицию.

— Товарищ, вы по какому вопросу?

Осматриваю редакцию и её единственного представителя, и прихожу к выводу, что, похоже, несколько погорячился насчет фото на глянцевой обложке. Такое ощущение, что они газету на папирусе вручную рисуют. Из всего оборудования – только древняя печатная машинка, на которой вполне уместно смотрелась бы надпись «Ундервудъ». Такие видел только в фильмах о гражданской войне. Не удивлюсь, если там и «ять» найдется.

Скромно, можно сказать, даже – бедно живут акулы пера в это время. Ни заказных статеек, ни черного пиара, ни скрытой рекламы тиснуть – ничего, кроме зарплаты. Впрочем, корреспондента у нас всегда и везде радушно встретят, накормят и обязательно напоят – так что есть скрытые бонусы и у этой профессии.

Выясняется, что Михаил – так зовут моего нового знакомого, корреспондент, фотограф и выпускающий редактор местного листка стенгазеты, по ошибке называемого районной газетой.

Выглядит Миша, как и положено, журналисту – несколько помят и изможден. Одет небогато, но опрятно – хотя сразу видно, что не женат. Даже для бедной сельской местности богатым женихом его назвать никак нельзя, а насчет работы по хозяйству – местным мамашам, у которых дочки на выданье, сразу видно, что человек привык не мешки ворочать.

Поэтому моя идея прокатится в сказочный колхозный гарем-цветник, где красивых и одиноких девушек – каждая вторая, не считая каждой первой, при полном отсутствии кавалеров, встретила его полное одобрение. Правда без начальства решить он ничего не может, но если я подожду десять минут, то он сбегает в райком и позовет его.

Чтобы не скучал, вручил мне последний экземпляр «Степной нови» для ознакомления. Ни разу не удивлен – весь номер посвящен все тому же вододелителю. Других тем у них что ли нет? Мысленно оглянувшись вокруг, пришел к выводу, что действительно – нет! Это же адовый адский ад для журналиста, а не жизнь. День вечного сурка-вододелителя!

Делать нечего, придется почитать – вдруг главный редактор ни о чем больше говорить не привык и другие темы не признает?

«… Только в тело перемычек, верховой, продольной и низовой, которые огородили котлован будущей плотины, уложили около 1 миллиона кубометров грунта.

За время строительства сооружения было перемещено более 20 миллионов кубометров земли. Бетонные и железобетонные работы составили 340 тысяч кубометров. Кроме того, забито 2,5 тысячи тонн металлического шпунта, уложено 731 тысяча кубометров дренажей, фильтров, каменных набросок, смонтировано свыше 11 тысяч тонн металлоконструкций…»

Сколько добра зарыли в землю без малейшего смысла! Нет, конечно, изначально какой-то смысл в этой циклопической стройке, по всей видимости, был. Но как в случае с подземными газовыми хранилищами изготовляемых по технологии «Хиросима Дварф», изначальный посыл был утерян во время строительства.

«Вододелитель – это целый комплекс сооружений. Он включает в себя вот это самое сооружение на реке Волга, а также гидроузлы на реках Рыча и Быстрая и вододелительную дамбу длиной 78 км (?), с установленными на ней водопропускными трубами. И все эти сооружения построены для создания временного подпора воды высотой 4,5 м во время половодья в вершине дельты реки Волга.

— Назначение вододелителя – создание в маловодные годы в вершине Волги временного подпора, обеспечивающего в восточной части дельты Волги и нижней зоне Волго-Ахтубинской поймы режим половодья, соответствующий оптимальным условиям заливания нерестовых площадей и сельскохозяйственных угодий.»

Прочитаешь и сразу гордость возникает – такую махину построили. Посмотришь в окно, и гордость немного увядает.

По эпичности и несуразности с этим строением может поспорить только местный ЦКК – целлюлозо-картонный комбинат. Судя по названию, проектировщики изначально догадались о будущей судьбе этого монстра, и убрали даже упоминание о бумаге из названия, оставив только картон.

Легенда гласит, что товарищ Хрущев, побывав в наших краях, откушав ухи после рыбалки и глядя на бесконечные заросли камыша, озарились идеей использовать это дармовое, по сути, сырье для производства очень нужной стране бумаги.

Сказано – сделано. Был построен огромный комбинат, а вместе с ним целый микрорайон с непритязательным названием «городок бумажников». Качество картона из «бесплатного» камыша почему-то оказалось не очень хорошим, и кроме как на упаковку и короба он не годился. И второе, самое главное и очень неожиданное – камыш внезапно закончился. «Бескрайние» заросли оказались очень даже конечными и через два года комбинат встал без сырья. Поскольку остановить комбинат и расселить обратно, в никуда, жителей микрорайона, работающих в основном на нем же, было невозможно, то приняли «соломоново» решение – возить древесину для переработки через полстраны из-за Урала, за тысячи километров.

Какова была себестоимость этого «золотого» картона, отвратительного качества, история умалчивает, но деревоперерабатывающий комбинат посреди полупустыни проработал почти четверть века, до самого распада СССР.

— Добрый день, товарищ… ага, Александр! Пройдемте в мой кабинет, там будет удобнее.

Вот и начальство явилось. Высокий, подтянутый, рукопожатие крепкое, взгляд острый пронзительный.

— Евгений Миронович, второй секретарь райкома ВЛКСМ, по совместительству главный редактор нашей газеты. Миша передал мне, что у тебя важное и срочное дело по нашему профилю. Внимательно слушаю, — открывает дверь и предлагает пройти в соседний кабинет.

И действительно, здесь намного удобнее, чисто убрано, да и просто побогаче. По крайней мере, вентилятор и машинка печатная современная, электрическая в наличии. Даже сейф присутствует – не иначе для солидности, могу поспорить, что кроме печати и бутылки коньяка там ничего больше нет.

Не нравится мне Миронович, категорически. Слишком умный и скользкий, классический партаппаратчик, и взгляд хитрый, пронизывающий. Такое ощущение, что насквозь меня видит, поэтому чувствую себя внебрачным сыном лейтенанта Шмидта. С другой стороны, с таким и договориться проще – свою выгоду он за версту чувствует, и своего не упустит. Именно поэтому не отшил сразу, увидев посетителя – пятнадцатилетнего пацана, а наоборот, ловко отделался от лишнего свидетеля, перейдя в свой кабинет.

Минут десять расписываю достижения нашего отряда, с упором на новаторские методы и прекрасную организацию труда и отдыха – красивые девушки, как аргумент, даже не упоминаются, ибо бесполезно. Не в том смысле, что ориентация у товарища перпендикулярная, просто Евгения Мироновича этим не соблазнить – ибо пользы для карьеры ноль, а стукануть могут. Это не пофигист Миша, опытный карась – рисковать не станет.

Чувствую, что не зацепило его предложение, что тут же и подтверждается.

— Не думаю, что нашим читателям будет очень интересно читать о лагерной жизни приезжих школьников и студентов.

— Можно подумать, что у тебя изобилие более интересных тем для репортажей! — вот ведь гад, сказать бы ему в лицо, что думают о нем читатели из номера в номер лицезрящие статьи о строительстве вододелителя, его обслуживании и истории. Но мне нужен этот прохиндей и его газетный листок, поэтому придется договариваться.

— Евгений Миронович, вы просто представьте, какой резонанс вызовет появление свежего передового и новаторского метода работы! Студенческий универсальный бригадный подряд – сокращенно СУБД. И ваша газета первой расскажет о нем. Представляете, как это скажется на популярности вашей газеты и райцентра, особенно если эту статью перепечатает «Комсомолец Каспия» или даже газета «Волга» – печатный орган обкома партии! Особенно в свете грядущих событий, связанных с вашим поселком.

Опытный аппаратчик мгновенно собрался, словно волк внезапно почувствовавший запах крови.

— Каких событий?

Делаю вид, что смутился – якобы нечаянно проболтался.

— Я думал, что вы знаете. Но если не знаете, то, наверное, нельзя об этом говорить, потому что рано, — откровенно переигрываю, впрочем, так и задумано. — Вот если бы вы статью в газете, про СУБД, то тогда – да, конечно.

Евгений ещё раз оценивающе смотрит на меня, прикидывает что-то в голове и соглашается:

— Если грядущие события столь серьёзны и значимы, то в свете вновь открывшихся обстоятельств, информация о новаторском подряде несомненно повысит уровень актуальности и станет более интересна нашему читателю.

Красиво излагает, скукин сын, аж, залюбуешься. Вот тебе и сельская провинция – какие кадры пропадают.

— Не сомневайтесь, актуальность материала обязательно повысится должным образом, — возвращаю пламенный канцелярский привет.

Оппонент напротив внезапно улыбается, обстановка сразу становится более мягкой и комфортной – опознал во мне коллегу по «карьерному слалому вверх»? Мне не жалко, пусть думает что хочет – главное результат чтобы был.

— У нас в горкоме прошла информация, причем с самого верха, что решение уже принято, и документы уже в Президиуме Верховного Совета, — где нужно подчеркиваю местоимение множественного числа интонацией, дополняя многозначительным указанием направления в сторону потолка.

Делаю театральную паузу, и выдаю долгожданную новость:

— Изменить название поселка Нижневолжский на город Нариманов. Решение будет оформлено в течение месяца.

Надо было видеть, какая гамма чувств и эмоций отразилась на взволнованном лице партийного карьериста. Если бы ему сообщили, что он выиграл автомобиль «Волга» по лотерейному билету, который подарила ехидная тёща на 23 февраля – эффект был бы меньше.

— Действительно, очень хорошая новость. Спасибо, Саня, в долгу не останусь. Мы вместе с Мишей приедем, он и сфотографирует. В ближайшее воскресенье устроит? Часам к десяти утра?

Куда деваться, были у меня планы на выходные ещё раз добраться до Волгограда, но вспомнил, что батя сюда приехать обещал, вместе с грузинским коньяком в гости к другу Йосифовичу.

— Ты говорил, что есть возможность забросить материал в область?

Ага, дай ему ноготь, он и локоть откусит – хваткий дяденька. На самом деле, говорил я совсем другое, но поскольку это в моих же интересах, то соглашаюсь подумать, как можно помочь.

Довольный Женя (мы же теперь друзья!), пытается намекнуть на то, что неплохо бы обмыть это дело, но вспомнив о моем возрасте, интересуется предпочтениями Вик Васа и Иосифа Петровича.

Мне все равно, а им приятно будет, поэтому предлагаю ограничиться коньяком, да и батя с ним же прибудет – дополнят друг друга. Правда, с мягкими девками придется повременить, мама явно не одобрит такого «расширенного» празднования.

Расстались, если не лучшими друзьями, то близко к этому. В машине меня уже заждался водитель татарской национальности с экзотическим именем Коля:

— Чего так долго, прямо перед райотделом торчим. Угощайся студент – сдачи не было.

— Спасибо, — растрогался от такой невиданной щедрости. На черной от въевшегося масла, которое не берет никакое мыло, ладони лежит …жвачка.

Неделю уже в Советском Союзе пребываю, и первый раз с ней сталкиваюсь, хотя согласно легендам и мифам начала двухтысячных о жевательной резинке грезили все поголовно, и жить без неё не могли. За исключением пенсионеров и младенцев, естественно. А тут она в сельском райцентре свободно продается, и даже без очереди?!

Восторги мои, правда, быстро утихли, стоило принять внутрь этот продукт сумрачного гения советской кондитерской промышленности.

Выглядела она странно – некая полупрозрачная субстанция, твердая и хрупкая, как стекло. По форме и размерам – как школьная стёрка.

Поначалу принял за импортную, но приглядевшись, разобрал название «Kalev» – прибалтийская оказывается.

Через несколько минут после разгрызания, жвачка начинала проявлять изначально предусмотренные качества – становилась мягкой и даже тягучей. К сожалению, к тому моменту вкус, изначально довольно странный, уже исчезал. К тому же резинка заметно уменьшилась в объеме – о надувании шаров из неё мечтать не приходилось.

Впрочем, к тому времени в советской торговле уже должны были появиться более качественные клоны жвачки «Ригли» в виде пластинок с разнообразными вкусами: малиновая, апельсиновая, мятная и кофейная.

Завершая воспоминания об этом судьбоносном для страны продукте, стоит упомянуть, что жуткого дефицита даже импортных жвачек никогда особо не наблюдалось. Иностранные студенты возили их целыми сумками, делая сумасшедшую накрутку в пять-десять раз, кроме них два раза в год областной центр посещали чехословацкие спекулянты, умело маскируясь под передвижной «Луна-парк» и толкая импортную заразу из-под полы по астрономическим ценам от 50 копеек до полутора рублей за штучку! Особо наглые и бессовестные чехи ставили жвачку в качестве призов в кегельбане или тире, где она обходилась несведущим, где надо их покупать напрямую, родителям клянчащих чад, до трех рублей за пластинку!

***

День прошел буднично: обед, помывка кудрявых парнокопытных и домой. Лишь Зейнулла порадовал напоследок, что завтра с утра мы едем «обувать» промысловиков – единственную отару он перекинул на послеобеденное время, при этом пообещал закрыть норму для всей бригады.

И это хорошо! Нет, не от того, что во мне проснулась неудержимая тяга к обогащению – финансовый резерв жизненно необходим и позволяет строить планы с большим запасом прочности. Предыдущая поездка в Волгоград мне обошлась в недельный заработок на сборке томатов – с такими расходами по миру пойти можно, а компенсировать и платить командировочные никто вроде бы не собирается.

Только порадовался, что все хорошо, как тут же попал в засаду, ловко устроенную бдительным Петром Иосифовичем.

— Морозов, ком цу мир, — даже не зная немецкого, по интонации, любой догадается, что пан полицай поймал, таки, партизана и требует его на допрос. — Что-то не вижу усердной подготовки к тестированию по математике! Можно сказать, что вообще тебя рядом с учебником не имел возможности наблюдать ни разу.

Не то чтобы забыл, но реально времени не было хоть пару страниц оформить в доказательство, поэтому придется рискнуть и разрубить гордиев узел одним ударом, чтобы больнее не возвращаться к этой теме. Все равно придется косить под вундеркинда – с каждым днем все больше убеждаюсь, что детские забавы, а уж тем более сидение за партой в течение двух лет – не для меня.

— Петр Иосифович, напраслину возводите. Я, между прочим, геометрию за девятый класс, уже всю изучил. Алгебру с матанализом тоже заканчиваю, а учебников за десятый класс у меня нет.

Если бы представился внебрачным сыном первого секретаря обкома – веры у, пораженного в самое сердце столь наглым заявлением, учителя, было бы больше. Однако проверка знаний у молодого вундеркинда-самозванца удивила начальника ещё больше! Тригонометрию проскочили без запинки, добрались до стереометрии и пятого постулата Евклида, после чего преподаватель физики понял, что плавает в этом вопросе даже больше ученика. При всем уважении, математику он учил, наверное, ещё в пединституте, поэтому хитро поменял тему на основы математического анализа.

Но и здесь его ждало разочарование! Добрались до логарифмов, производной и понятия предела, после чего сдался, не заметив, что давно уже терзает по материалам выпускного десятого класса.

— Невероятно! А физику ты тоже так хорошо знаешь?

Но на эту удочку не клюю, и к величайшему разочарованию размечтавшегося гуру, идеально сливаюсь с жутким треском, полностью и безоговорочно. На всякий случай путаю джоуль с ваттом. Иначе чувствую, что весь колхоз только и буду готовиться к олимпиаде по физике.

— Эх, за что Ринату Юсуповичу такое счастье подвалило? — горестно вздыхает дядя Петя, распрощавшись с лаврами лучшего учителя района. Да что там района – города!

Встреча с Дьковым-старшим напомнила, что младший мне тоже нужен.

— Олежа, одолжи мне пару вставок. Если есть марганцовка и алюминиевая пудра тоже надо.

— Грабеж среди белого дня! — завопил Олежа, намекая, что даром ничего не отдаст.

Пришлось пообещать пару кассет «Агфа» по приезду в город, причем по себестоимости. Все одно, валяются без пользы второй год в шкафу – батя в Москве в магазине «Березка» купил «про запас», вот только магнитолу в машину никак не достанет который год.

— На, держи. Отверстия уже просверлены. Марганцовки нет. Но зато могу дать полбанки спичной «серы» начищенной. На пару зарядов хватит.

В результате бартерного обмена становлюсь обладателем трех загадочных предметов: высоковольтных предохранителей. И в виде бонуса – наполовину заполненная банка из-под индийского кофе.

Предохранительная вставка представляет из себя цилиндр с двумя бронзовыми завинчивающимися колпачками, длиной десять сантиметров и диаметром около двух. Сбоку, в пластиковом корпусе просверлена дырка под «бикфордов» шнур, но в виду отсутствия обычно просто приматывают к цилиндру десяток спичек, так чтобы головка первой из них попадала точно в отверстие, после чего поджигают крайнюю. Запал горит около секунды, что опасно, прежде всего, для самого экспериментатора – но когда это хоть кого останавливало? Для метания «граната» не очень походит – от удара о землю ненадежный запал из спичек просто рассыплется.

Начиняется взрывпакет «серой» счищенной с обычных спичек – именно эта огнеопасная масса в кофейной банке. Занятие по чистке спичек нудное и многочасовое, но если не в одиночку делать, а всем бараком, то за полчаса можно управиться.

Взрывчатки хватает только на два предохранителя, третий станет имитацией – внутри пустой, но снаружи запал прикручен.

Есть предчувствие, что может пригодиться. Браконьеры – народ суровый, часто с криминальным прошлым, да ещё и с ружьем под рукой.

Глава 9

Сижу, еду, прыгаю, размышляю, гляжу на связанных баранов – и все это одновременно, аки Юлий Гай. Вот и сейчас, раз снова подпрыгиваю на очередной кочке – даже не подозревал, что степь – она на самом деле не такая ровная, как кажется. Дороги, даже самые плохие – это счастье, в сравнении с ралли по калмыцким колдобинам. Таки да, мы уже в Калмыкии едем – хотя в пути меньше часа, тут все рядом. Переправился обратно, потом через Бузан/Ахтубу и вот тебе уже Казахстан. На север немного – ядерный полигон Азгир, чуть южнее – объект Вега. Если совсем на север – то Кап Яр, немного на юго-восток – полигон Ашулук. Сплошные достопримечательности – живи радуйся.

Хорошо Зейнулле – он на мягком сиденье в кабине скачет, мне же, как самому молодому – место в кузове, рядом с копытными.

— Нафига ему два барана? — не иначе задумал какую-то аферу.

Наконец, впереди появляется чумная станция – опытный глаз её сразу опознает, примерно на такую же мы ехали охотиться.

Сколько их было на моем веку, и в Нижнем Поволжье и в киргизских степях и здесь в Калмыкии! Целая система узаконенного браконьерства под прикрытием борьбы с чумными сусликами, крысами и блохами на них же.

Нет, никто не спорит, что борьба с чумой, особенно в наших краях – важное государственное занятие. Вот только, ни разу не видел местных смотрителей, держащих в руках что-то более научное, чем раствор спиртуса для протирания внутренних органов. В основном они заняты засолкой, копчением и обслуживанием «заготовителей» и просто охотников. Этакий караван-сарай, прообраз автомобильного кемпинга и деревенского хостела одновременно. Впрочем, говорят, что иногда наведывается начальство и даже доктора наук для изучения тех самых неуловимых чумных сусликов, которые точно где-то есть. Но длится это несчастье обычно пару недель – не больше. Да и редко какой ученый может устоять против дармовой выпивки под шашлычок, но по слухам встречают все же такие реликты.

Резюмируя, можно сказать, что сеть противочумных станций оправдывала свое существование – худо-бедно контролировались скотомогильники сибирской язвы с захоронениями, ещё царских времен. Да и вовремя эпидемии холеры в начале 1970-х они сослужили добрую службу – на их базе были развернуты передвижные армейские блок-посты и полностью закрыта вся область. Между прочим, чуть ли не единственная за всю историю человечества успешная войсковая операция по введению биологического карантина против целой области. Въезды и выезды были заблокированы намертво.

— Зейнулла, ты зачем два барана взял?

Ушлый прохиндей в революционных галифе помялся, но все же, признался, что если все получится как надо, то мы ещё до полевого стана доедем и повторим там свой фокус на бис.

За двумя зайцами погонишься – это в точности наш случай. Смотритель чумной станции, буддиской наружности, калмык по паспорту, заприметил вторую овечку и сдал нас гостям с потрохами.

Мало ли зачем нам потребовалась вторая тушка, но любая непонятность любителей опасного промысла сразу настораживает, и последствия себя не заставили ждать.

Бригадир охотников-заготовителей, зловеще усмехаясь, отказался спорить на время, и предложил выставить своего мясника супротив нашего. А чтобы компенсировать неудобства от внезапного изменения условий спора готов поставить не сто, а двести рублей против двух баранов, которых мы в случае проигрыша отдаем бесплатно.

Зейнулла категорически ушел в отказ, резонно опасаясь проигрыша – против профессионалов, ежедневно разделывающих десяток добытых туш – шансов мало.

— Зря споришь, уважаемый аксакал, — улучив момент, отвел в сторону, ну очень уважаемого хапугу. — Уехать просто так уже не дадут. Люди ждут развлечения, и если мы их обломаем, то баранов заберут просто так.

— Тем более, что в победе уверен. На разделке сайгака навык совсем другой, на скорость работать никто не тренирован.

Воодушевленный Зейнулла сторговался за двести пятьдесят, и мы приступили.

В этот раз получалось все намного быстрее и качественнее – предыдущая тренировка пошла на пользу, освежив навыки, и победа получилась безоговорочной. Достаточно легко обогнал пыхтящего и раскрасневшегося от обиды браконьера на целых три минуты.

Несколько веселых шуток и подначек быстро сменились гробовым молчанием со стороны бригады, лишь водитель Коля азартно комментировал и подбадривал свою надежду на обогащение – меня.

Между тем, путь к машине все так же преграждает один из мрачных типов в кепке, судя по резким нервным движениям и наколкам на руках – урка бывший. Впрочем, бывшими они редко бывают.

— Может, в картишки перекинемся, дадите шанс отыграться? — нервно ухмыляется бригадир.

В принципе, достаточно умно рассчитал, давая нам возможность разойтись мирно и даже с небольшим барышем на кармане, при этом сохранив свой авторитет. И если бы не его подельники, можно было бы согласиться на этот вариант. Мы проигрываем рублей сто, сто пятьдесят и спокойно уезжаем, сгладив горечь поражения.

Вот только ни за что не поверю, что бригада согласится на такой расклад, вернув только половину. И правда, шестеро здоровых мужиков против школьника и дедушки, и водителя, который не при делах. Кто же при таком раскладе своё отдаст?

— Хорошо, сыграем. На мою долю – пенсионер уже старенький, зрение уже не то.

И в планах нет терять свой кровно заработанный стольник, поэтому держитесь, урки, внучек научит вас не садиться за один стол с неизвестными шпилить.

— В буру или секу? — бригадир сама любезность, уголовники только что откровенно не ржут над лохом.

— В секу. Только правила напомните.

Народ не выдерживает, ржут всей бандой. На шум появляется в дверях тот, что стоял на шухере, но обнаружив веселящуюся братву не спешит возвращаться.

— Играем ровно час, после чего расходимся. И никаких претензий и шансов на отыгрыш, — ставлю единственное, но твердое условие. — Зейнулла засекай время.

Странное требование равнодушно принимается, абсолютно все уверены, что намного раньше распотрошат молодого и глупого.

Трое против одного – это даже по зоновским понятиям – перебор, хотя если лоха раздеть – то в своем праве.

Стратегия простая и основана на классическом правиле любого шулера – дай лоху сначала выиграть, а только потом забирай все с запасом. Поэтому довольно ловко вытягиваю с охотников ещё пятьдесят рублей, после чего начинаю «динамить». Нет, явно тянуть время мне не позволят, наоборот ускоряю темп, быстро сбрасываю карты или отвечаю почти мгновенно, сбивая с ритма, на время забыв о крупных ставках. В принципе можно вообще дотянуть до конца, потихоньку сливая «аванс» и даже сохранить свой стольник, но цель-то совершенно другая.

К тому же мне надо время, чтобы запомнить карты – колода старая, даже меток не надо, потертости, царапины и просто грязные отпечатки у каждой карты индивидуальные, как отпечатки пальцев. И через полчаса у меня появляется преимущество перед противниками, в отличие от них я точно знаю, что они все карты «читают», при этом «семафорят» друг другу особо не шифруясь.

К сороковой минуте у меня остается всего 85 рублей, и тут приходит моя очередь раздавать. Противники уже усыплены и теряют бдительность, поэтому зевают третьего туза, которого выкладываю себе под предыдущего, из-за чего рубашку не видно и карта не «читается».

Теперь противники уверены, что у меня их только два, ещё один на руках у бригадира, и шанс, что четвертый тоже окажется у меня ничтожен. Зато у сидящего справа три дамы, и король на руках у третьего, о чем он уже «отсемафорил».

На кону почти три сотни рублей – было бы больше, но бригадир уже сбросил.

Вскрываемся, и в звенящей тишине загребаю себе целую кучу бабла.

Молчание длится не долго.

— Да он же катала! Убью на…

А вот это уже лишнее! В руках у того, что перекрывает выход появляется обрез, одностволка, сделанная из обычного Иж-17. В данной ситуации – не очень удобная пукалка, поскольку дробь заденет не только меня, но кто его, дурака, знает, чем зарядил?

Впрочем, нечто подобное ожидал, поэтому и был готов. Чиркаю по коробку крайней спичкой и торжественно выставляю в центр стола «динамитную» шашку. Что не отнять у моей конструкции – так это брутальности! Ничем не хуже настоящей динамитной шашки. С поражающими свойствами много проще – их вообще нет. Это пустышка, хотя и заряженная эту конструкция обладает мизерным воздействием – осколков практически нет, и если не оглохнешь, то шанс. Что единственная медная крышка-осколок попадет точно в тебя около нуля.

— Сейчас рванет, с.ки позорные!

Позорные сами сообразили это раньше меня и ломанулись кто куда. Даже в окно, высадив раму, кто-то сиганул. Мне же удалось в общей суматохе догнать владельца обреза и, зацепив подсечкой сзади, повалить и отобрать огнестрел.

— Ходу! — Коля уже внутри, Зейнулла бросает печальный взгляд на бараньи туши, оставляемые врагу, и тоже прыгает в кабину.

Весело погуляли. Вот только проблем бы потом не возникло. Хотя не дураки же они – молчать будут, скорее всего. Как их школьник два раза подряд развел почти на пятьсот рублей, да ещё и сбежал из-под носа, напугав пустым предохранителем – от такого позора только в тундре среди эвенов прятаться.

— Прости меня, кошкара старого, — на несчастного Зейнуллу смотреть без слез невозможно.

Кошкар – это баран, по-ногайски, насколько понимаю, так что товарищ проникся и осознал свою вину, раз столь уничижительно, но вполне справедливо, себя поименовал.

— Да, ладно. В жизни всякое случается, зато с прибытком.

В общей сложности доход вышел в 450 рублей, а утерянную баранину компенсировали обрезом, который хозяйственный чабан выпросил себе в собственность:

— Эх, надо было нормальное оружие у них забрать! — вошел в раж доблестный товарищ в старинных шароварах.

— Вот этого категорически делать не надо было. Обрез мы отобрали в порядке самообороны, просто, чтобы в спину не пальнули. Тут мы в своем праве, а если отжать серьёзные стволы, как ты предлагаешь – то это уже грабеж. Да и не простят они такого – зачем лишние проблемы?

— Ты прав, — легко соглашается чабан, вертя и рассматривая трофей, аки ребенок, получивший подарок от Деда Мороза. — Не понятно мне, зачем время просил следить?

— С этим ещё проще. Во-первых: дал им понять, что буду тянуть, чтобы проиграть меньше, а значит, заставлю их торопиться и совершать ошибки. Все же, они не совсем отморозки и предпочли бы отжать деньги, не прибегая к открытому насилию – ведь «ответка» может прилететь всегда. И такой шанс им я предоставил. Во-вторых: охотники были уверены, что пока время не закончится, никаких активных действий не будет – расслабились, за что и поплатились.

Мое предложение поделить деньги поровну дружно отвергли – все, что взял с кона зачислили юному картежнику в моем лице. Двести семьдесят рублей – целое богатство, по крайней мере, для пятнадцатилетнего школьника, хотя если все нормально пойдет, то официальный заработок тоже за две сотни выйдет.

На этом незапланированные «выходные» закончились. Поскольку мы отстали от графика, то в следующие два дня усиленно наверстывали упущенное, делая двойную норму – намывая по три-четыре отары в день, причем настоящие, полноразмерные. Учитывая, что утренние тренировки никто не отменял, и вставал я в шесть утра, а по вечерам ещё и баланду травил, закончив, наконец, сериал про Хищника, Чужого и Универсального солдата заодно. Видимо из-за хронического недосыпа и накопившейся усталости, получив упрек о том, что советской фантастики хорошей вообще не осталось, решил пересказать Лукьянеко, его первый дозор, немного переделав сюжет и подправив названия. Горсвет – стал тринадцатым отделом КГБ, о существовании которого не знали даже в ЦК КПСС.

Что сказать в оправдание собственной глупости? Нечего. Пришлось кормить народ баснями в стиле фентези до половины второго – Жук, как назло, опять загулял и не спешил являться мне на выручку. С другой стороны, отношения с одноклассниками и так слишком сложные и запутанные, поэтому важный способ коммуникации через ночные «чтения» терять очень не хочется.

Жанр, до того не известный в СССР, произвел среди слушателей фантастический успех. Понял это, когда через несколько дней, утром, около умывальника, когда услышал рассказ восьмиклассника своему соседу о мясниках-вампирах, которые всю говядину в стране скупили, и поэтому она теперь дефицит.

В результате двое суток выпали из моей памяти, словно и не было их. Спать хотелось, как в армии: во время работы, обеда и ужина, во время пути и даже во время дискотеки – гремящая над ухом музыка не могла помешать настоящему бойцу «защемить на массу».

Зейнулла, видя мое состояние, благоразумно решил перенести соревнования по разделке барана среди своих земляков, поэтому пятница оказалась неожиданно свободной. Честно говоря, потребность в деньгах на данный момент полностью удовлетворена, а лишняя слава мне категорически противопоказана.

Глава 10

— Не все нормально с твоим СУБД. Производительность труда, конечно, выросла, примерно на треть. Но если бы ты знал, сколько нервов и здоровья у меня уходит каждый вечер на выставление коэффициентов трудового участия, сколько претензий, обид и скандалов из-за этого.

Викт Васич в полной растерянности, и я его прекрасно понимаю. Человеческий фактор – ключевой элемент всей системы, и никакая повышенная производительность не сможет его заменить. Предлагаю резко ограничить число этих показателей, оставив три категории: передовики, ударники и штрафники (для эстетической красоты – временно отстающие). Передовикам 10 % премии, то есть коэффициент 1.1К, штрафы за лень и саботаж – 0.9К. Естественно, последнее выражение заменяем на благозвучное – отсутствие инициативы и усердия. О нас же в газете будут печатать – впечатление никак нельзя испортить.

— Не пойму, почему СУБД – последняя буква не соответствует? Если у нас студенческий универсальный бригадный подряд, то почему не «П»?

— Так и задумано! Бригадный подряд – термин известный, изрядно затасканный и потерявший очарование новизны и новаторства! У нас же будет студенческий бригадный договор. Разница не принципиальная, скорее семантическая, но для журналистов напишу специальную статью с разъяснением, что в общих чертах – это возврат к идее прямого общественного договора работающего с предприятием.

Василич одобрительно хмыкает:

— Не думал по партийной линии после школы пойти? У тебя талант, прямо таки, говорить красиво, вдохновенно и … без малейшего смысла. Сколько их было этих подрядов на моей памяти – и что толку?

— Производительность на треть выше – чем не стимул?

— А! — в сердцах махает рукой. — Через пару недель переругаются все друг с другом, каждый будет себя считать несправедливо обделенным. К концу колхоза – хорошо, если норму собирать будут, из принципа начнут сачковать и филонить. Зачем работать хорошо, если, по их мнению, им несправедливо недоплачивают. И даже штрафы здесь не помогут. Что такое 90 % от среднего заработка, если можно филонить, не напрягаясь и трудиться вполсилы. Чувствуешь противоречие?

— Странно, у нас в прошлом году у десятиклассников эта система прекрасно себя зарекомендовала, — вместо «прошлого» года надо бы сказать, в «будущем» году, но не суть. Отлично помню, что метод работал и давал прекрасные результаты! О чем и сообщаю Васильичу.

— Вот! Ключевое отличие – у школьников, а не у студентов! Вы же, по сути, ещё дети, идеалисты и романтики, реальной цены труду и деньгам не знаете. Для вас учитель – и есть конечный главный авторитет, и распределение коэффициентов не вызывает никаких споров и вопросов. Идеальная система для идеальных людей, в данном случае – детей. А студент – это уже взрослый человек, который не только учится, но и ещё и кормить себя должен! И материальная составляющая перетягивает любые моральные доводы. Не у всех, конечно, но у подавляющего большинства точно.

Пообещал продумать систему КТУ, так чтобы сгладить это противоречие сгладить, но ВВ скептически отнесся к этой идее, но зато напряг меня по совершенно другому вопросу.

— С трансляцией у нас проблемы! Точнее, со зрителями.

Как и ожидалось, руководитель студотряда не прислушался к моим «умным» советам, и решил осветить матч Каспаров-Карпов в максимально возможном формате, поэтому выбрал для организации просмотра помещение столовой, а не более подходящую для этого комнату своего штаба.

Теперь же получилась нелепая картина – в огромном пустом зале сидят десяток активистов и смотрят в экран в ожидании новостей. Показать такое организаторское убожество журналистам – все равно, что расписаться в своем непрофессионализме. Написать, может, ничего и не напишут, но мнение будет испорченно. Согнать всех насильно – результат будет ещё хуже, поскольку заставить смотреть толпу, ничего не понимающих в шахматах, людей занудную трансляцию невозможно в принципе.

В принципе, скорее всего так и сделали бы – всяко проще, чем снимать и переставлять антенну и перетаскивать телевизор обратно, но Василич неожиданно уперся, проявив принципиальность, абсолютно не к месту. Можно подумать, что политинформации кто-то хоть где-то по-другому проводит. Только добровольно-принудительно, иначе 99 % процентов школьников проигнорируют это жутко увлекательное мероприятие.

— Ладно, выручу вас. Будет народ места за час до начала трансляции бронировать – при желании можно вместо премии билеты в первый ряд вручать, — весело подмигнул опешившему Виктору Васильевичу.

— Но как?

— Прямо сейчас и увидите! Но сразу предупреждаю, что в первый раз надо собрать всех принудительно – просто, чтобы донести мысль до их разума и сердца. Через сколько начало?

— Через два часа. Но это невозможное!

— Как говорится, если невозможно, но очень надо, то сделаем! — нахально заявляет знаток черного и белого пиара из двадцать первого века.

В заявленное время столовый зал полон, причем недовольство обреченных на просмотр, чувствуется почти физически, словно электромагнитное поле рядом с высоковольтной линией.

— Дорогие товарищи студенты и школьники! Сегодня знаменательный день, который навсегда останется в вашей памяти и войдет в историю советского спорта и нашей страны.

— Ты ничего не перепутал, Морозов? — Петр Иосифович, обалдевший от такого вступления, грозно шепчет с первого зрительского ряда.

Его можно понять – шахматная партия никак не тянет глобальную веху в истории. Но опыт будущего утверждает, что главное – подача события, а не его реальная важность. Поэтому продолжаю, не обращая внимания на угрожающие намеки.

— Кто-то может удивиться такой формулировке, особенно, если никогда до этого дня не интересовался шахматами, но поверьте, даже не зная правил игры, вы сможете оценить всю красоту и масштаб этого титанического сражения лучших умов нашего времени!

— На самом деле, это не шахматная игра, а сражение личностей, напряженная борьба идей, замыслов и стратегических планов, достойных великих стратегов прошлого: Суворова, Александра Невского или революционного генерала Наполеона.

— И все мы будем свидетелями этого события! Казалось бы, что может быть скучнее шахмат для непосвященного зрителя? — при этих словах Виктора Васильевича чуть обморок не хватил, но «отряд не заметил потери бойца», выступление продолжилось. — Но нет! Даже неискушенный наблюдатель найдет в этом сражении много интересного, и позже будет вспоминать эту эпопею и рассказывать о ней внукам! К слову, билет в Колонный Дом Союзов, где проходит эта встреча у спекулянтов стоят дороже, чем билеты на Пугачеву!

Зрители оценили сравнение и удвоили внимание, посторонние разговоры поутихли.

— Оценим начальную расстановку сил перед сражением. Молодой бакинский гений бросает вызов уважаемому мэтру. Новаторство против консерватизма, юность против опыта, одна школа против другой, не побоюсь этого слова – борьба двух систем, двух взглядов на будущее шахмат и страны!

— Как вы думаете, какой будет сюжет этой драмы? А то, что это будет драма, можете не сомневаться – сражение не на жизнь, а на смерть, без шуток. Вот, вы молодой человек, как думаете, кто победит?

— Карпов, Каспаров, Карпов, — несколько выкриков из глубины зала, что неплохо – народ реально заинтересовался необычным подходом. Впрочем, не обольщаюсь – через пять минут, стоит дать волю, никакого интереса уже не будет.

Студент с первого ряда, насколько помню, один из активистов, который устанавливал антенну и таскал телевизор, пытается дать развернутый и обоснованный ответ, но умные комментарии с непонятными для большинства названиями дебютов, мне сейчас не нужны – внимание зрителей и так на волоске держится.

— Ваше мнение принято. Но никак не могу с ним согласиться. Ожесточенной красивой и комбинационной борьбы не случится. Поскольку сражение не на шахматной доске, а в душе чемпиона и претендента. Кто проявит большую силу воли – то и победит.

— По твоему мнению кто тогда одержит победу? Может быть, скажешь? — явно обиделся студент.

— Конечно, скажу. И даже больше – отвечу за свой прогноз! Если он не сбудется, то готов перечислить четверть своей зарплаты за сентябрь месяц в Фонд Мира!

— ОГО! — народ бурно отреагировал, заинтересовались, учителя же выпали в осадок, студент просто растерялся – рисковать зарплатой он явно не собирался. Не настолько и дороги ему шахматы – читалось на его одухотворенном лице.

— Ещё раз повторяю, не надо быть знатоком шахмат, чтобы оценить всю красоту этого сражения! — тут я густо переборщил, красотой там и не пахнет – редкой степени занудство получится, но ради эстетического совершенства проекта можно и приукрасить. — Опыт скажется сразу, и Карпов пользуясь ошибками Каспарова легко доведет счет до 4:0 примерно к девятой-десятой партии. Напомню, что по регламенту для победы требуется шесть побед.

— И все? — разочарованию присутствующих нет предела.

— Нет, не все! Именно тогда и начнется главная интрига матча! Посчитав, что легко выиграет чемпион мира Карпов расслабится и начнет совершать ошибки. После чего уверенность его покинет, а претендент, наоборот, её обретет. В результате борьба выравняется и перейдет в затяжное противостояние на несколько недель – ведь ничьи не считаются. Думаю, что первым не выдержит претендент, судя по психологическому портрету – он человек импульсивный, нервный, и либо сорвется, либо случится какая-либо неприятность, которая выведет его из равновесия. Болезнь, травма, либо автокатастрофа. Счет станет пять – ноль. В победе бывшего чемпиона ни у кого не останется сомнений. На последнюю партию Карпов наденет свой лучший костюм, президент ФИДЕ Кампоманес приготовится вручить лавровый венок, но… случится непредвиденное. Карпов запаникует и, скорее всего, проиграет партию!

— И кто же победит? — интересуется завороженный открывшейся картиной студент.

— Не могу сказать, все решит случайность. Скорее всего счет будет пятьпять и кому повезет предсказать невозможно.

— Вот это да! — выразил общее мнение впечатлительный активист.

Но это ещё не все! Самое главное припасено напоследок.

— Товарищи студенты и школьники. Каждый желающий может сделать свой прогноз того, как будут развиваться события в партии. Мы их все документально зафиксируем, для чего создадим общественную шахматную секцию, а победители получат вкусные ценные призы. Но предупреждаю, что ту версию, что я озвучил, уже не примем. Любую другую – пожалуйста.

Желающих оказалось больше ста человек – и это ещё не вечер!

Виктор Василич немного помялся, но обещал пробить призы за счет колхоза. По моему мнению – напрасный труд, поскольку приз сам себе вручать не собираюсь, а о том, чтобы никто не повторил мой вариант – предусмотрительно подстраховался. Безубыточная схема – как лотерея в позднесоветское время, где главный выигрыш даже не печатали в билетах изначально.

— Мороз, пойдем к студентам в буркозла перекинемся? Они приглашали, — неунывающий Птиц нашел себе очередное развлечение.

— На что играть будете? На печенье? — не в самое подходящее время он со своей идеей, ещё свежи впечатления от последнего раза с заготовителями.

— Ну-ка сядь. Давай сюда карты. Обыграешь меня хотя бы один раз – пойдешь. Не выиграешь – даже не рыпайся.

Естественно обыграл несчастного Димона десять раз подряд. Потом обыграл его на пару с Андрюхой, тоже насухую.

— Сколько ты выиграешь, если сядешь шпилить с кем-то вроде меня?

— Ну ты, блин, даешь! А научить сможешь?

Не такого вывода ожидал, но и отказаться нет сил и желания, тем более, что появилась задумка, как использовать это все к общей пользе.

— Хорошо, научу всех желающих. Но только с одним условием. Вы в течение года не играете в карты на деньги, — через двенадцать месяцев упорных тренировок, надеюсь, у них уже другие приоритеты появятся. На самом деле, запоминание именно карт – всего лишь побочный продукт целой системы развития техники запоминания. Нет, конечно же, системы, используемые в спецслужбах давать нельзя ни в коем случае, но есть же гражданские вариации. Ну и что, что они появятся в свободном доступе только через пятнадцать лет – учитель, который все знает, у пацанов уже есть.

— Прежде чем перейти к карточным фокусам, займемся более приземленной вещью – сделаем из вас обычных советских вундеркиндов.

Никакого преувеличения нет, даже несколько недель занятий дают настоящие чудеса, как то: абсолютное долговременное запоминание десятков произвольных предметов, двадцатизначных номеров, целых страниц из исторических справочников. Стандартное упражнение через неделю занятий – запомнить все американские штаты в алфавитном порядке. Даже через двадцать лет помню все их, без единой ошибки. Самое удивительное, что позже эту матрицу из пятидесяти штатов можно использовать для запоминания любых других данных. К примеру, ту же самую колоду карт «привязать».[6]

Демонстрирую для наглядности мгновенное запоминание десятизначного числа, с одного взгляда дюжины разносортных предметов на столе и перечисления расположения карт в колоде после минуты изучения.

Впечатлило, так что пришлось весь вечер заниматься преподавательской деятельностью. Начали с азов: трансформация и выделение образов, опорные ассоциации и основы техники запоминания. Дал зубрить БЦК (буквенно-цифровой код) — основу основ кодировки всех цифровых данных, все остальное – завтра.

Сам не пойму – зачем все это? Хотя, конечно, основная идея понятна – если уж оказался в своем прошлом, то хочешь, не хочешь, придется реализовать, то, что не успел или не захотел сделать в предыдущей версии себя любимого. И чтобы не выделяться на фоне остальных своих сверстников, то самое очевидное, что можно сделать – поднять их уровень знаний и умений. Просто потому, что я могу это сделать, к слову, не особо напрягаясь, просто поделится с ними знаниями и умениями более позднего времени. Ведь мнемотехникой дело не ограничивается – есть ещё и скорочтение, и супервнимание и суперпамять. Согласен, что заменить школьную программу и университет эти умения не в состоянии, но выучить английский язык за полгода – уже преимущество в жизни получится.

Меньше всего меня волнует материальный вопрос, поскольку ситуация в точности, как у суперкрота всех времен Толмачева. Тот столько денег получил от ЦРУ в период с 1979 года по данный момент времени, что не то, что потратить… сжечь их, когда приспичило, не смог. Между прочим, примерно в это время он их пытается спалить, обильно поливая бензином – ибо не горят наши деньги в пачках никак. Тридцать серебреников, выданные в советских рублях, оказались такого объема, что несчастный предатель жег их целый день у себя на даче, вдыхая ядовитый дым, чтобы соседи не заметили. В результате смог уничтожить только 125 тысяч рублей, после чего канистра с бензином закончилась, а полтора миллиона остались, и их пришлось зарыть в землю там же на даче, где их изъяли в 1985 году. Так что при желании можно наведаться к зажиточному кроту и конфисковать нечестно нажитые дензнаки – особых сложностей не видно, живет он рядом с американским посольством, а работает ведущим инженером на «Фазотроне». Войти в контакт с кем-либо из соседей или сотрудников по работе, установить адрес дачи – если бы юный возраст, так проще пареной репы дело.

Почему же суперкрот до сих пор на свободе? Какой бы ни был я законченный циник, но в прошлом своем – военный и предателей на дух не переношу, а уж такого жирного шпиона сам бог велел посадить за решетку.

Даже в сравнении с генералом Поляковым, выдавшим более полутора тысяч агентов и нелегалов КГБ и ГРУ, инженер Толмачев выглядит ещё более мерзким иудой по размерам причиненного ущерба своей стране.

Один из ведущих специалистов СССР по авиационной радиоэлектронике, он сдал неимоверное количество секретов, технологий и документов потенциальному противнику. По некоторым оценкам ущерб им нанесенный оценивается в 20 миллиардов долларов, тех ещё, полновесных. И сэкономивший США не менее 8—10 лет исследований на создание средств противодействия системам ПВО, авиационных ракет и современных истребителей. В ЦРУ даже организовали целый отдел, который занимался изучением материалов поставленных только Толмачевым. Недаром сам Рейган хлопотал за него у Горбачева.

История предательства грустна и местами смешна до глупости. Господин Толмачев почти два года обивал пороги американского посольства в Москве, бросал записки в дипломатические автомобили, приставал к дипломатам с предложением о сотрудничестве, а они отфутболивали его, подозревая провокатора. Эпизод с деньгами, которые предатель не смог даже сжечь, стал притчей и обязательным примером при обучении во всех училищах страны, соответствующего профиля.

Поражает и то, как бездарно работали органы контрразведки в этом случае. Пять лет иуда фотографировал документы, выносил их домой, переснимал в туалете режимного предприятия, и даже имел шесть фотоаппаратов, причем напрочь отказывался от миниатюрных шпионских устройств, требуя полноразмерную оптику, чтобы качество идеальное было.

Почему же я о нем не упомянул в письме?

Во-первых: поздно. Толкачев за пять лет сдал уже все что можно! Во-вторых: и это самое главное – он должен послужить Родине, искупить хоть частично свою вину, даже не подозревая об этом.

В данный момент времени крот уже изобличен, но его пока не берут под стражу, поскольку он втемную используется для передачи информации о советском сверхсекретном истребителе-невидимке. Благодаря чему США начнут программу создания B-2 «Спирит». Обойдется эта программа в 30 миллиардов долларов, а в результате окажется, что летающий гроб-невидимка абсолютно ни на что не годен: виден для большинства советских радаров системы ПВО и стоит астрономически дорого, как сотня современных истребителей. Знаменитая операция «Красная селедка»! И сдав Толкачева окажу поистине медвежью услугу советском спецслужбам. Ведь именно через него идет вброс сведений о якобы самой современной новинке советских ВВС.

Но ближе к весне мне ничто не помешает наведаться к нему на дачу – миллион рублей на дороге валяется. Не знаю, как и куда его потрачу, но не на импортные джинсы явно.

Между прочим, далеко не тривиальная задача – потратить миллион, живя в Советском Союзе, тем более несовершеннолетнему. Хорошо, что в запасе есть несколько лет, иначе вовсе мрак, хоть не забирай халявный лям. Для примера, квартира в кооперативном строящемся доме стоит порядка восьми тысяч рублей – при условии, что в такой кооператив вообще вступишь, поскольку редкое это явление, почти экзотическое.

Система жизненных приоритетов накладывает отчетливый след на равновесие цен в советской экономике. Трехкомнатная квартира в новом доме стоит дешевле подержанной вазовской шестерки! Абсурдное соотношение, но именно так все и обстоит. Ибо квартиру бесплатно даст государство, а автомобиль – есть культовый предмет, атрибут статуса и к тому же выгодная инвестиция. Что при абсурдном ценообразовании не очень-то и удивительно. Подержанный пятилетний «жигуль» стоит дороже нового автомобиля в госторговле, а десятилетняя «Волга» Газ-24 легко меняется на две двухкомнатные квартиры.

Не забываем, что все крупные приобретения в обязательном порядке проверяет ОБХСС, и нужно будет доказать, что покупка обеспечена «трудовыми» доходами. То есть по факту, без официальной «легенды», обычный советский гражданин может купить одну квартиру (дом) и один автомобиль. Всё что свыше – гарантированные проблемы с «обэхээсниками».

Причем откупиться будет трудно, да и бессмысленно по большому счету, если нет желания стать вечной дойной коровой для правоохранителей.

Можно решить проблему кардинально и перебраться в какую-нибудь Грузию или Азербайджан – там потратить миллион вполне реально, но это гарантированные криминальные проблемы, да и вообще, атмосфера в южных республиках специфическая, на любителя.

Но у меня и нет такой цели – потратить миллион. Забавно, но именно после попадания в прошлое тяга к накопительству исчезла напрочь! С высоты прожитых десятилетий все атрибуты советской «красивой жизни» кажутся детскими и нелепыми, почти игрушечными.

Двухкассетный японский магнитофон – мечта любого пацана! Если только посмеяться над незатейливостью этой глобальной мрии? У меня в гараже «Шарп-777» где-то валялся, кажется даже рабочий. Купил по случаю ради мнимой ностальгии, да так и не пользовался толком. Шедевр АвтоВАЗа приобрести? Да боже упаси от такого счастья, хотя, наверное, придется купить – ездить на чем-то надо. Всяко лучше «Москвича», и даже «Волги», которую надо шприцевать солидолом на яме после каждого дождя.

Вот и получается, что лимон рублевой наличности мне и не нужен особо, и даже противопоказан, если есть желание дожить до совершеннолетия в полном здравии и желательно на свободе. Но, ведь можно выбрать и другой путь – с веселыми приключениями на все мягкие точки организма сразу.

Глава 11

— Городские, они такие, — поддакнул с самым искренним выражением лица, на какое способен.

Учитывая, что сельского во мне кроме загара ничего нет, то несколько наигранно выглядит, но капитана буксира это обстоятельство нисколько не смущает. Человек нашел единомышленника и искренне понимающего собеседника – что есть настоящая радость, и если бы не штурвал и пассажиры на пароме, то и посидеть можно было бы, поговорить по душам за рюмкой чая. Хотя рюмки за емкость здесь не признают – не городские, чай!

Нетрудно догадаться, что в роли душеприказчика выступаю не от скуки, а согласно велению совести – спасаю рубаху-парня, широчайшей души человека, от назревающего тюремного срока. Именно он должен был войти в историю края, отправив паром с автомобилями в свободное плаванье, отомстив невоспитанным горожанам.

Для начала устанавливаю контакт, вхожу в доверие, и только потом потихоньку подвожу к нужному выводу.

— Дядь Вань, а у нас в Икрянинском районе был такой случай. Городские пижоны нахамили капитану буксира, а он в ответ отцепил баржу и пустил её по течению! Вот они страху натерпелись, пока их к берегу прибило.

Иван Петрович от восторга чуть не прослезился:

— Это по-нашему! Молодец капитан, так им и надо! Жаль, что я не догадался до такого!

Ну-ну. Не догадался он, как же. Теперь пора вразумлять «дядю» и наставлять на путь истинный.

— Конечно молодец. Настоящий мужик, — согласился для начала. — Вот только пассажиры жалобу прокурору накатали и впаяли нашему герою три года колонии.

— За что? — совершенно искренне удивился герой-капитан. — За шутку?

— Судья целых три статьи насчитал, до пяти лет светило. И угроза жизни, и нарушение правил судоходства и ещё что-то. Но самое обидное, детям жизнь поломали: дочку из комсомола выгнали, а сын в военное училище хотел поступать – направление отобрали. В стройбат забрили.

— Да как же так! Надо в обком партии жаловаться на такую несправедливость! — без особого энтузиазма попытался возразить Петрович, но быстро сник, понурив буйну головушку. — И что же делать?

— По УДО через год, может быть, выпустят, только детям уже не помочь. На месте капитана надо было хитрее поступить. И хамов проучить и семью не подставлять!

— Разве так можно?

— Конечно. Представь, что тебе такие пассажиры достались. Что делать будешь?

— В рожу дам!

— А если их много будет? — капитан хмурится и молчит, за живое задел. — Лучше рассказать им, как в Икряном таких же борзых потом сутки на пароме ловили, почти до взморья снесло. Как думаешь, проберет их до печенок такая перспектива?

— Здорово! Так и сделаю. А чтобы поверили – заглушу двигатель, сломался – и всё тут! Пускай знают, как грубить добрым людям. Отчеплять не буду – срок мне не нужон.

М-да. Ну, пусть так, компромисс найден.

Следующий день выдался на редкость сумбурным и загруженным – хоть и готовились заранее, а все равно тяжело пришлось.

С утра пораньше, несмотря на воскресенье, заявились представители прессы в лице Евгения Мироновича и фотографа Миши на специально выделенном для этого случая райкомовском УАЗике. Кроме того, узнав какими-то неведомыми путями об интересе журналистов к нашему лагерю, откуда ни возьмись, объявился председатель колхоза.

Виктор Васильевич не ударил в грязь лицом – недаром все уши ему прожужжал о необходимости наглядных материалов, красоте графиков и толщине бизнес-планов, тфу, то есть, экономического обоснования. В результате получилось внушительно: плакаты с графиками роста производительности, блок-схемы для расчета КТУ, перспективные показатели и т. д. и т. п. В штабе живого места не осталось на стенах – все пространство занято. Девчонки весь вечер вчера рисовали – а что делать, если компьютеры здесь редкость необычайная, да и с красочной графикой у них не очень, мягко говоря.

Добросовестно отбыв номер, журналисты пожелали осмотреть лагерь, после чего уже спокойно вкусить дары природы, умело приготовленные местными поварами.

Казалось бы, что интересного можно обнаружить среди серых однотипных бараков? Но, все же нашлось нечто удивительное.

Огромная гудящая толпа школьников и студентов перед… выключенным телевизором! Несколько шахматных досок, облепленных знатоками и любителями, и самое большое число зевак у огромной стенгазеты на стене.

— А что у вас здесь такое? — дружно, в один голос, задают вопрос Женя и Миша.

— «Шахматный марафон», посвященный партии Карпов-Каспаров, — вкратце обрисовываю суть происходящего.

— И что, вся эта молодежь, так сильно интересуется игрой? — не верят своим глазам гости.

Я бы тоже не поверил, что интерес может продержаться больше двух дней – однако факты говорят сами за себя. Видимо на безрыбье и креветка за лангуста сгодится. Нет у народа других развлечений, вот и увлеклись тотализатором, скоро конфеты начнут ставить на результаты очередной партии. Впрочем, не обольщаюсь, подавляющее большинство поставили на победу Карпова в первых партиях, следуя моему примеру, и естественно угадали. Отсеялись лишь немногие, но и им дали возможность сделать прогноз в «утешительном» марафоне. Только этим и объясняется интерес зрителей – они почти все «угадали» правильно.

Миша не удержался, сделал несколько снимков, а Евгений Миронович, который Женя, поразмыслив, пообещал отдельную статью об этом необычном марафоне тиснуть в ближайшем номере газеты.

— Удивил, сынку, родного батьку, — совсем упустил из виду, что утренняя «Ракета» уже пришла, а на ней прибыло высокое родительское начальство, хорошо, хоть без мамочки.

Крепко обняв, папочка чуть не прослезился – оказывается, друг Петя уже поведал о необычных математических успехах отпрыска. После чего присоединился к компании важных гостей, вместе с заветным коньяком.

— Тебе ещё рано, — категорически пресек на корню возможность приобщения к процессу культурного пития абхазского самогона, словно у меня реально могло возникнуть такое желание.

— Не больно и хотелось. Да и смысл начинать, если сухой закон на горизонте.

Случайно брошенная фраза мгновенно заинтересовала присутствующих – нет у русского мужика темы важнее и актуальнее.

— Типун тебе на язык, накаркаешь ещё, — не очень-то и шутя, прокомментировал Петр Иосифович моё предсказание и резво побежал догонять гостей.

— С чего такие странные идеи посещают школьников? — удивился оставшийся со мной родитель.

Оглянувшись, нет ли поблизости лишних ушей, особенно журналистских, решил побыть колхозной Вангой мужеского полу.

— Дык, будущий генеральный секретарь и не скрывает, что первым делом антиалкогольную компанию начнет. В газете «Ставропольская правда» недавно об этом статья была под его подписью.

— Почему «ставропольская»? Ничего не понимаю.

— Будущий генсек оттуда выходец, двадцать лет краем управлял.

— Постой, это получается, что его уже назначили? При живом Черненко? И как фамилия нового руководителя страны?

— Нет, конечно, ещё не назначили. Но выбора особого нет, он самый молодой и большинство членов ЦК его поддержат. А Черненко в больнице уже который месяц лежит, почти не выходит. Навряд ли до весны дотянет. Фамилия преемника – Горбачев.

— Слышал вроде о таком. Надо же, а чем ему водка не угодила? — тут же вернулся к главному вопросу современности. — Как же без неё праздники, свадьбы проводить? А цена? Неужели подорожает?!

— Цена наверняка подорожает раза в два, что обязательно приведет к дефициту сахара. А если ещё и талоны введут и большинство магазинов винно-водочных закроют, то вообще туши свет. Только у спекулянтов по четвертному из-под полы будет.

— Говорила бабка мне, что Конец Света будет в 1990 году, а я не верил, — неожиданно вспомнил старый прогноз батя. К слову, довольно популярный в те времена слух – неоднократно слышал от совершенно разных людей в разных регионах страны.

Пообещав особо не распространятся о будущем алкогольном Апокалипсисе, родитель поспешил в сторону штаба. Вид при этом имел задумчивый и сосредоточенный – не иначе, как планирует где мешки с сахаром в гараже складировать, и аппарат со змеевиком прятать.

После обильного обеда, на который главного организатора не пригласили по причине вопиющего несовершеннолетия, по плану должен состояться смотр общественной самодеятельности. Любой корпоратив предполагает наличие культурной программы – это я абсолютно точно помню из прошлой жизни, тем более, что мне надо восходящую звезду полей и бригадных подрядов Наталью на первую полосу вывести, а для этого надо произвести должное впечатление. Виктор Васильевич заранее обработан, что нам нужен симпатичный обаятельный символ отряда – кандидатура уже подобрана.

В принципе, можно было просто Мишку-фотографа попросить, чтобы только её фото оказалось хорошего качества в нужном ракурсе, но это не спортивно и не интересно. Будущая звезда должна победить на глазах у подруг – только так и не иначе. Моя мстя должна быть коварна и благородна.

Рассказ о будущем антиалкогольном терроре не случаен, этим повышается мой авторитет в будущем. Готовим папаню к новым временам и новому статусу сына. Мне нужна большая свобода и автономность, поэтому надо работать над имиджем. Одними успехами в школе этого не добьёшься.

Почему все-таки Горбачев? Крошечный шанс, что чудесно спасенный маршал Устинов не поддержит «меченого» ничтожно мал, да и нет никакой гарантии, что он действительно был отравлен и не помрет от простуды в установленный свыше срок. И даже если выживет, то будет почти не дееспособен по состоянию здоровья. И даже не это важно, а то, что альтернативы особой и нет, и динозавры в Политбюро это тоже осознают.

При всем богатстве выбора, реальный противник у Михаила Сергеевича только один – товарищ Романов из Ленинграда. Личность в чем-то легендарная и мифическая, как и все относящееся к этому периоду борьбы за советский Олимп. Проблема в том, что мне о нем ровным счетом ничего не известно кроме, тех самых, мифов. Если только история о сервизе из царского дворца, который якобы был разбит на свадьбе его дочери. Но сам факт, что почти «официальный» преемник Брежнева пролетел три раза подряд на выборах в генсеки, а в последний раз либо вообще опоздал на Политбюро, либо открыто поддержал кандидатуру Горбачева, то можно сделать вывод, что позиции у него не ахти, либо сам он не тянет. Версий как оно было на самом деле великое множество, и определить какая из них правильная не могли и через двадцать лет. Ибо свидетели и участники, врут безбожно, выгораживая себя, оправдывая свои просчеты. До сих пор точно не известно, когда же выбрали Горбачева  поздним вечером 10 марта, через несколько часов после смерти Черненко, или 11 марта утром.

Из всех подробностей в памяти лишь фраза Громыко в ответ на альтернативное предложение избрать товарища Гришина генеральным секретарем: «Хватит нам уже гробы таскать!». Поскольку и «кандидату» и самому Громыко уже за семьдесят было в тот момент.

Конечно, проблему можно решить, подойдя с другой стороны. И я даже вычислил «точку бифуркации», как любят выражаться фантасты, воздействовав на которую, можно реально изменить ход истории. Ничего трудного в этом, к слову, нет. Учитывая послезнание, естественно.

Сам по себе, Горбачев не производит впечатление великого интеллектуала и очевидно, что концепция реформирования Советского Союза под названием «Перестройка и К» не является продуктом его умственной деятельности. И архитектор, идеологический вдохновитель этой непродуманной и глупой затеи известен – господин Яковлев. Именно сейчас начался процесс сближения этих злых гениев советского заката. Пока же главный идеолог перестройки ещё даже не член ЦК и даже не кандидат, поэтому охраны от «девятки» (девятое главное управление КГБ СССР) у него нет, и ближайшие полгода не будет. То есть проблему теоретически можно решить физическим устранением.

По большому счету, даже совесть мучить не должна. То, что ближайший помощник Горбачева работал на американцев – исторически установленный факт, выявленный и доказанный ещё при Крючкове. Примечательно обстоятельство, что идеолог перестройки гражданин Яковлев впервые стажировался в Канаде ещё в 1960 году, причем, вместе с будущим предателем генералом КГБ Калугиным.

Это к тому, откуда корни растут у советской демократической оппозиции.

Остается добавить, что Александр Николаевич Яковлев много раз лично встречался с Андроповым, притом, что именно ему приписывается пост главного координатора всех масонских лож СССР. Даже титул-прозвище упоминается: «Папа».

Конечно же, сводить все причины распада СССР только к теории заговора и деятельности иностранных спецслужб абсурдно и ненаучно. Как в любой сложной системе, причин этих великое множество, как и факторов, влияющих на распад и сохранение государства в данный момент. Но как в той поговорке: «Если у вас паранойя, то это не значит, что за вами не следят!». Нельзя выделить одну или две причины, по которым распался Советский Союз – их великое множество, разной степени важности и силы воздействия.

Но то, что деятельность Яковлева, несомненно – один из таких катализаторов, сомнению не подлежит. И, тем не менее, устранять его я не собираюсь. И дело не в том, что это очень авантюрная и рискованная операция, а в том, что не вижу никакого смысла в этом деянии.

Во-первых: способ, которым меня перенесло сюда, подразумевает некое, скорее всего, божественное вмешательство. Монастырь настоящий, христианский, и начинать прогрессорство с убийства, пусть даже предателя – кощунство и святотатство. Да и совесть человеческая у меня присутствует и категорически не желает брать грех на душу.

Во-вторых: нет у меня уверенности, что провал перестройки пойдет на благо стране и народу! Вот такой парадоксальный вывод.

Казалось бы, всем очевидно, что политика Горбачева и его советников оказалась на редкость бездарной и неумной. Результаты катастрофичны практически по всем пунктам. Болтун и демагог, предатель и плохой руководитель – хуже и быть не может! Или может?

В том-то и дело, что может! По закону подлости именно так и будет, скорее всего! И на дне пропасти можно вырыть себе могилку – нет предела совершенству в деле построения хаоса и деградации.

Достаточно того факта, что Советский Союз распался практически без крови. Нет, конечно же, были и Карабах и Таджикистан и Приднестровье.

Но ведь могло быть и хуже – в 2014-м мы это смогли лицезреть воочию. Гражданская война с десятками и сотнями тысяч убитых в стране имеющей ядерное оружие (его ещё не вывезли из Украинской и Белорусской ССР).

В середине второго десятилетия двадцать первого века в широких массах интернет-знатоков, родившихся и выросших уже после крушения мировой социалистической системы, было распространено мнение, что спасти СССР – раз плюнуть. Убрать Горбачева, заменить на Романова/Гришина/Громыко и все само собой нормализуется, рассосется. Экономика выздоровеет, народ протрезвеет, несуны обретут совесть, болтуны и карьеристы внезапно начнут работать, чиновники и бюрократы станут человечнее, торговля перестанет быть «советской», исчезнет блат и очереди.

В интернете все проблемы именно так и выглядят – и решаются также легко и просто. И невдомек, интернет-интеллигенции, что за спасение СССР боролись и в те времена, и проблему осознавали и меры принимали. Но не помогло!

К примеру, под Павлодаром, что рядом с Алтаем, строят химический комбинат, рядом с соленым озером Маралды. Построили. После чего выясняется, что соль для него не подходит, и сырье надо возить за тысячи километров из Астраханской области, с Баскунчака. А соленую рапу с озера Маралды теперь надо везти в центральную Россию на переработку навстречу, так сказать, составам с баскунчакской солью.

Казалось бы, абсурд полный? Но нет, все так и задумывалось в Госплане СССР. И обоснование, не поверите – сохранение территориальной экономической целостности Советского Союза. Это во времена Брежнева ещё! Чтобы республики не имели законченного производственного цикла, и мысли чтобы не возникало у них выйти из состава СССР.

И это далеко не единичный случай. Будущий президент Назарбаев начинал свою карьеру на Казахстанской Магнитке (Карметкомбинате) именно с такого скандала. Комбинат построили посреди пустыни, прорыли 430-километровый канал от Иртыша, и «вдруг» выяснилось, что гигантские запасы железной руды под боком не соответствуют техпроцессу, а нужную руду надо везти из-под Курска.

Благая идея – но, по сути, экономический маразм, логистический кошмар и прямой путь к катастрофе.

Есть мнение, что достаточно Романова вместо Горбачева и все наладится? Сомневаюсь что-то.

На кого опереться, возникни желание спасти СССР? На «ретроградов» или реформаторов? Или может быть на КГБ? В будущем году Олдридж Эймс выдаст нашим доблестным спецслужбам 15 (пятнадцать!) высокопоставленных предателей в КГБ и ГРУ в генеральских званиях и должностях. И это только тех, о ком он информацию имел. Того же Калугина он не упоминал.

На кого положиться? На Крючкова, бесславно слившего ГКЧП или жевавшего сопли несколько лет, имея доказательства предательства Яковлева и боящегося его тронуть пальцем? Или на Чебрикова, чья дочь замужем за будущим олигархом?

Тот же Устинов, при всем моем уважении— главный сторонник Горбачева в данный момент. И не уверен, что покушение сильно изменит это отношение.

И в третьих: не имея ни малейших гарантий и не питая иллюзий насчет успешности Романова, как альтернативы, выбираю известный мне вариант истории для проживания. По крайней мере, на ближайший год. Изменив будущее кардинально, рискую оказаться у разбитого корыта, обесценив практически всё свое «послезнание». Не будем торопиться – дождемся следующей точки бифуркации, основательно подготовившись к ней.

Интерлюдия. Можно ли спасти СССР? Немного экономики и цифр.

Крошечный кусочек мозаики, и в нем вся суть политико-экономического маразма, творившегося в СССР.

В 1968–1986 годах на заводах в Киеве и Улан-Удэ изготовлено 1398 самолётов Ан-26 различных модификаций. 420 самолётов поставлено на экспорт в 30 стран мира: Анголу (24 самолёта), Афганистан (56), Бангладеш (4), Бенин (2), Болгарию (5), Венгрию (10), Вьетнам (50), ГДР (12), Индию, Ирак (2), ЙАР (2), НДРЙ (8), Китай (54), Кубу (51), Лаос (5), Ливию (30), Мадагаскар (3), Мали (2), Мозамбик (8), Монголию (8), Никарагуа (5), Острова Зелёного мыса (2), Перу (16), Польшу (7), Румынию (14), Сирию (6), Сомали (2), Чехословакию (6), Эфиопию, Югославию (15)

(ЙАР (2), НДРЙ (8) — это Йемен)

Всего изготовлено более 350 самолётов Ан-32. Поставлялся на экспорт в Афганистан (75 самолётов)…

Комментарии будут чуть позже. Начнем по порядку. Основа основ любого государства – экономика. И если величайшая промышленная держава двадцатого века не может сама себя прокормить – тут что-то не так.

Для объективной оценки состояния и перспектив СССР в 1984 году надо, прежде всего, избавиться от …мифов.

Итак, Советский Союз – точно такая же сырьевая держава, как и современная Россия. По разным оценкам более половины всего советского экспорта: нефть, газ, уголь, сталь, лес, удобрения и тому подобное. На самом деле, все ещё хуже, чем показывает формальная статистика! Поскольку высокотехнологический экспорт из СССР, как то: самолеты, станки, вооружения и многое другое поставляются …фактически даром!

Возвращаемся к цитате про самолеты и видим, что подавляющее большинство поставок так никогда и не будут оплачены. Нищий Афганистан окажется должен СССР более двадцати миллиардов (!) долларов, которые никогда не отдаст, и эти долги будут окончательно списаны уже при Путине через четверть века.

Для сравнения Горбачев униженно умолял западных кредиторов в 1990 году дать кредит на сумму в десять раз меньше, чтобы спасти страну от голода – купить зерна и мяса.

Общие долги стран социализма Советскому Союзу на момент распада превысят триста миллиардов долларов! Выплатят, в конце концов, лишь сотую часть от этого.

То есть фактически СССР получает валюту только за экспорт сырья, прежде всего странам НАТО! Все остальное либо не оплачивается вовсе, либо частично.

СССР – самодостаточная страна, которая практически все производит сама. И это тоже миф. Достаточно посмотреть структуру импорта (то, что закупается за рубежом), и с удивлением обнаруживаем, что половина всего завозимого из-за границы …оборудование и машины. Причем большая часть опять-таки из стран Западной Европы и Японии. И опять прямая аналогия с путинской Россией. Вся экономика, по большому счету, обмен сырья на импортное оборудование.

За примерами далеко ходить не надо. В двадцати километрах от нашего колхоза недавно построен и запущен Аксарайский газоконденсатный завод. Так вот на этом заводе все оборудование на 90 % — импортное. Мощнейшие трактора, которые используются на строительстве – сплошь «Комацу» и «Катерпиллер». Из нашего там бетон и арматура, даже не все трубы отечественные.

Именно сейчас началась модернизация городской трикотажной фабрики. Закуплено за валюту самое современное оборудование, на пятьдесят миллионов долларов. Все эти дорогостоящи импортные станки будут восемь лет ржаветь под открытым небом, чтобы в начале девяностых быть проданными на металлолом. На городском мясокомбинате установят новейшую немецкую линию… продукцию которой, так никто и не увидит. Ибо не работает буржуйская техника на фарше из свиных шкур вместо мяса.

СССР – великая технологическая страна. Это не совсем миф, но тезис требует обязательного уточнения. Советский Союз, несомненно, был развитой и самобытной технологической державой. К сожалению, очень однобоко развитой. По большому счету, мировое научное лидерство у СССР действительно было лишь в очень узком диапазоне, связанном с военными технологиями или смежными с ними.

Прежде всего, ракетостроение, авиация, атомная индустрия и космонавтика. Плюс полный ассортимент всех видов вооружений мирового, или даже выше, уровня. Был некоторый научный задел в исследованиях и разработках, но как только дело доходило до массового производства гражданской продукции, то все преимущество рассеивалось напрочь. Если что-то и продавалось за реальные деньги на экспорт, то по очень низким ценам, то есть имел место фактический демпинг.

Это далеко не полный список проблем, но и этого достаточно, чтобы опустить руки и отчаяться. Если добавить сюда кошмарную статистику, что на руках у населения к 1990 году окажется денег в три раза больше (!) чем все запасы советской торговли, то кажется, что избежать катастрофы невозможно? На самом деле, все не так однозначно!

У советской экономики при всех её недостатках, перекосах и низкой конкурентоспособности, просто невероятный, громадный запас прочности!

И решение большинства проблем страны до неприличия простое и эффективное. Вот только оно категорически неприемлемо по идейным и идеологическим соображениям. Не то, Романов, а тем более Устинов и Громыко на это пошли – нет, даже Горбачев так и не решился по-настоящему сделать это. До самого распада страны тянул эту неподъемную ношу.

И опять лучше все по пунктам.

Военно-промышленный комплекс и армия. Треть бюджета страны съедает этот монстр. Лучшие научные кадры, самые современные станки и технологии, дефицитные ценные ресурсы – все пожирает этот ненасытный Левиафан. Три миллиона здоровых мужиков получают зарплаты, квартиры, льготы и пенсии, ничего не давая экономике страны взамен. И все это для того, чтобы СССР сдался, проиграв в Холодной войне без единого выстрела!

Для чего тогда пятьдесят лет страна надрывалась, отдавая последнее, если армия её не защитила? Не снимая с себя ответственности, вынужден признать, что на момент распада страны ровным счетом ничего не сделал для её спасения. Просто не представлял, как это можно сделать и главное – зачем?

Никто не отрицает, что армия нужна для защиты страны. Точно так же нужен ВПК – это даже не обсуждается. Вопрос лишь: в каких размерах они нужны и для каких задач предназначены?

На 1989 год СССР имел 60 тысяч танков и порядка ста тысяч единиц другой бронетехники. Несколько тысяч боевых самолетов и тридцать тысяч ядерных зарядов. Огромный ядерный подводный флот. Полтысячи ядерных ракет и бомбардировщиков. Танковые заводы работали без остановки даже во времена Гайдара и ваучеров! Танки некуда было ставить – в радиусе нескольких километров от Омского завода были забиты готовой техникой все дороги и просеки.

Никто до сих пор не может ответить на простой вопрос: зачем? Людям в стране есть нечего, а мы танки и самолеты в астрономических количествах клепаем. Для сравнения, у Германии в 2015 году осталось на вооружении всего 240 танков, включая учебные. У Франции и Великобритании менее трехсот штук. У США и России всего по две тысячи танков, средний возраст которых 25 лет. И никто на Российскую Федерацию не нападает, поскольку у неё есть ядерное оружие. И этого вполне достаточно.

У Советского Союза ядерных зарядов и их носителей было в пять раз больше! Для чего ему тогда сто тысяч танков, БМП и БТР? Никто объяснить не в состоянии. Для чего сухопутной державе атомные крейсера типа «Киров» стоимостью в миллиарды долларов каждый? Если у нас незамерзающих портов раз-два и обчелся.

В 1990 году в Советском Союзе было 10 тысяч войсковых частей, большая часть которых кадрированные – то есть склады старой техники, штабы и прапорщики-кладовщики без личного состава. В России 2015 года всего восемьдесят мотострелковых бригад и этого вполне хватает для защиты страны. А от масштабной агрессии надежно защищает ядерное оружие. К слову, Путин наступает на те же грабли – в 2015 году оборонным комплексом производились десять разных видов межконтинентальных баллистических ракет, не считая советских, стоящих на вооружении. Плюс велись разговоры о возобновлении производства БЖРД на поездах.

Братская помощь странам социализма и прочим дармоедам. Такого маразма не знала, наверное, вся история человечества. Советский Союз, который свой народ обеспечить толком никак не мог, кормил половину мира! Бесплатно, то есть даром. Достаточно было настоящему людоеду (!) Бокассе объявить, что он строит у себя в стране социализм и стразу потекла безвозмездная помощь из Советского Союза. Говорят, Бокасса, приезжая с визитом в СССР привозил с собой консервированную человечинку – никак не мог без любимого блюда.

В общей сложности Советский Союз дружески помогал более чем восьмидесяти странам Африки, Азии, Латинской Америки. Сумму безвозмездной помощи оценить невозможно, но это что-то порядка полтриллиона долларов, в тех ещё ценах.

Доходило до откровенного маразма. Сначала СССР оказывает громадную помощь диктатору Сомали, а через год дарит оружие на миллиард долларов соседней Эфиопии, чтобы она воевала с бывшим нашим союзником. Что примечательно, большая часть «союзников» мгновенно предала Советский Союз, как только братская помощь кончилась.

Единственное исключение – Вьетнам. В начале 1990-х доходы от добычи нефти компанией «Вьетсовпетро» составляли до 10 % всех валютных поступлений Российской Федерации!

Зато противоположных примеров масса. Вложив миллиард долларов в фармацевтическую промышленность Индии, Советский Союз навсегда похоронил собственное производство дженериков. Построив десятки заводов по производству лекарств за свой счет в странах СЭВ, вырастили конкурентов собственной фармацевтике, которые и сейчас душат наших производителей.

В чью умную голову пришла мысль строить заводы конечного производства лекарств в Польше, Венгрии или ЧССР, оставив в СССР лишь производство сырья для них – так и осталось загадкой.

Итого: достаточно убрать или резко уменьшить расходы на оборону и ВПК, прекратить братскую помощь дармоедам и проходицам (СССР содержал на свои деньги более сотни компартий по всему миру) и тактическая задача по спасению СССР решена!

Осталось связать денежную массу и экономика, наконец, вздохнет свободно.

Скажу кощунственную мысль, но лучше всего это осуществить путем ограничения на выдачу бесплатного жилья. У кого есть деньги – пусть сами строят или покупают. В нищие голодные девяностые в областном центре построено было более десяти тысяч частных домов и коттеджей! Неужели сейчас не сдюжат в более мягких, тепличных условиях?

Будет шок и недовольство, но все это сущие мелочи на фоне того, что советские граждане получили в начале 90-х. В конце концов, можно ввести беспроцентную «ипотеку» или ещё какой-нибудь вариант подобрать, но от бесплатной раздачи квартир придется отказаться. Возможно, лет на пять, или лучше на десять, а там уже и привыкнут.

К тому же, надеюсь, в этой реальности не будет Чернобыля и катастрофы в Спитаке, что сэкономит Советскому Союзу сотню миллиардов долларов.

Осталось решить главный вопрос: «Что будет потом?». И нет никакой гарантии, что новый вариант истории будет лучше старого.

Глава 12

— Опять твои проделки?

Надо же, я и забыл уже о существовании Светланы ибн Комсорговны, расслабился. Вот что отсутствие ежедневных политинформаций делает! Наличие недремлющего комсомольского ока перестает ощущаться.

— Что опять не так? К конкурсу отрядной песни подготовились и одержали безоговорочную победу. И вместо грамоты и благодарности – опять претензии! Вот и пойми вас, девушек.

— Что за песня звучала, почему не знаю?

Вот же приставучая, как репей. Так просто не отцепится.

— Может потому, что не читала Кира Булычева? Песня из кинофильма об Электронике. Или ты его тоже не смотрела?

— Не морочь мне голову, Морозов! — переходит на повышенный тон представитель надзорного органа. — «Крылатые качели» действительно из фильма «Приключения Электроника», а вторая песня откуда? Я вот записала даже:

Слышу голос из прекрасного далёка

Он зовёт меня в чудесные края

Слышу голос – голос спрашивает строго:

А сегодня что для завтра сделал я?

Вот же кровопийца, и ведь не поленилась, вытрясла у кого-то из исполнителей текст и записала.

— И что не так в песне?

— Ты не придуривайся! — чуть не визжит комсомольская мадама. — Что за голоса? Почему к ним прислушиваются? Это что намек на Голос Америки?

М-да. Двойной фейспалм об тейбл. Это же надо так вляпаться на ровном месте. Но кто бы мог подумать, что комсомольская мысль может так причудливо выводить зигзаги.

— Света, ну ты сама посмотри. Неужели вражеский голос станет призывать думать о том, что сегодня сделала для завтра ты? Это же классическая советская мораль, чуждая всему западному. Они живут одним днем, и никогда не думают о завтра, а тем более делают для него что-то хорошее.

— Допустим, — немного поразмыслив и успокоившись, соглашается Светлана Комсорговна. — Но все равно песня откуда?

— Из нового фильма по роману Кира Булычева. Его скоро покажут по центральному телевидению. Я летом на кинофестивале в Артеке видел, даже с режиссером как с тобой разговаривал, они как раз съемки там заканчивали.

— Странно это все как-то, — усомнилась, правда не надолго, интерес перевесил. — Известный режиссер хоть? А о чем сюжет?

— Режиссер не очень известный, с Армении, это его первая работа на студии имени Горького, но фильм очень интересный будет, поверь. Многосерийный и красочный. О девочке из будущего, которая попадает в обычную советскую школу и вместе с пионерами борется с космическими пиратами.

Тут меня разбирает смех, но держусь, виду не подаю. Попаданец на попаданце.

— Про пионеров кино? — тут же теряет интерес Светочка и не прощаясь удаляется.

— А я что знал? — оправдываюсь сам перед собой. У меня вики под рукой нет, откуда мне точную дату взять, когда фильм вышел на экраны страны. Середина восьмидесятых – это помню, а остальное лишь приблизительно. Например, был абсолютно точно уверен, что «Модерн Токинг» уже вовсю шлягерами мир покоряет – поскольку в колхозе точно их музыку слушали. В реальности же, никто о них ещё не слышал – специально спрашивал. Получается, только на следующий год взойдет эта парная «голубая» звезда.

Кроме нашего хорового пения, весьма среднего качества, честно говоря – даже по колхозным меркам, была ещё одна замечательная победа – сольное выступление Наташки, в сопровождении гитариста. Свою кандидатуру на роль музыкального ассистента даже не рассматривал – использовал Димона-гитариста из нашего класса, он на порядок лучше играет на гитаре.

А напоследок я скажу

А напоследок я скажу

Прощай любить не обязуйся

С ума схожу иль восхожу…

Раз уж засветился с плагиатом от Рязанова, решил использовать эту тему до конца.

К слову, романс Светочку-людоедочку не заинтересовал совсем, в отличие от «голоса, к которому прислушиваются». Зато мне целебный бальзам на сердце – наблюдать бешеную реакцию Ольги, которую фотограф напрочь проигнорировал, демонстративно щелкающий только восходящую колхозную певичку Наташку. Честно признаюсь, пришлось немного проинструктировать Мишу, чтобы добиться такого результата.

А чтобы сомнений не осталось, чья эта заслуга, продемонстрировал запанибратские отношения с Михаилом, владельцем фотографического аппарата, заодно представив его одинокой Татьяне, проигнорировав третью красавицу, доведя её до белого каления.

Если бы взгляд мог испепелять, то от меня остался бы пятачок, побывавший в центре Хиросимы во время атомного взрыва.

Не считая некоторых накладок, день прошел замечательно.

Музыкальную часть разбавили интеллектуальными конкурсами. В качестве новоявленного вундеркинда выступил Птицын с демонстрацией возможностей суперпамяти. К сожалению, должного эффекта его выступление не произвело – сказалась недостаточная подготовка. Из пятидесяти американских штатов в алфавитном порядке были названы штук двадцать, после чего пошли заминки и пропуски. Результат для трехдневных занятий неплохой, но явно не для выступлений на публике.

Зрители из уважения к потугам вяло похлопали, явно не оценив грандиозность замысла, поэтому пришлось спасать ситуацию личным участием. Оттараторив все пятьдесят штатов без малейших усилий, перешел к умственным фокусам.

— Мгновенное извлечение корня третьей степени в уме! Вы умножаете любое двузначное число само на себя три раза и говорите мне результат, не называя числа – я извлекаю корень третьей степени и говорю исходное двузначное число.

На самом деле фокус примитивный, но на неподготовленных зрителей производит впечатление. Впервые его наблюдал в цирке году в 1990-м, когда один экстрасенс-аферист морочил зрителям голову этим трюком.

— 447572! — Петр Иосифович первым решает проверить мои способности. Что плохо, нет сейчас карманных калькуляторов, и зрителям приходится умножать вручную, что не всем под силу, да и вероятность ошибки появляется.

— Семьдесят восемь!

Конечно же, извлечь корень даже обычный квадратный мне не под силу, кроме совсем уж простых случаев. Но здесь и считать не надо. Двойка на конце означает, что вторая цифра в исходнике – 8. И наоборот, если бы была восьмерка, то исходное число заканчивалось бы на двойку. Любое число с пятеркой на конце при возведении в третью степень всегда даст 5 в конце. Единица – единицу, девятка – девятку, шестерка – шестерку. Тройка и семерка взаимо обратны, и дают друг друга, как 2 и 8.

Поскольку загадано двузначное число, то осталось угадать только первую цифру, что тоже элементарно для любого школьника, имеющего четверку по математике. 50 в кубе =125000, 60 в кубе=216 тысяч, 70 в кубе = 343 тыс, 80 в третьей степени =512 тысяч. И так далее.

Поскольку число загаданное Иосифовичем лежит в промежутке между 70 и 80 в кубе, то ответ — 78.

Единственная проблема – если зритель считает плохо и ошибается, то и ваш ответ будет полной туфтой. К счастью, сегодня все считают правильно, и мои ответы совпадают с их вариантами, под бурные овации публики.

Владимирский централ, ветер северный

Этапом из Твери, зла немеряно,

Это я уже не на публике, в бараке сижу, аккорды подбираю.

И, как назло, не могу подобрать, а тут ещё Андрюха над душой стоит, комментирует. С ехидцей в голосе:

— Как вчера ты убедительно грузил, что блатной жаргон – это плохо и некрасиво. Я даже поверил – так искренне и убедительно воспитывал.

Было такое – не отрицаю. Прикатили накануне сельские архаровцы, с явным намерением выяснить, наконец, чьи же в округе бабы. Человек десять – что явное неуважение к противнику. Хотя может людские резервы где в запасе были – если свистнуть то вся деревня быстро соберется, а если что серьезное, то и с Петропавловки грузовик с молодыми лосями примчится. Тут они все родня друг другу, даже татары с казахами в сватах встречаются.

Так вот, прибыла эта ватага, аккурат, к началу дискотеки и давай права качать, девчонкам нашим комплименты отвешивать. Что-то фольклорное, типа: «За такое вымя я бы подержался!». Пришлось разбираться – Женя Зеленинов, как уехал в город сразу после стычки, так и не вернулся. Официальная причина – якобы воспаление легких. «Забюллетенил», как сейчас принято выражаться – то есть купил справку («бюллетень»).

Получается, что придется ответ держать мне. Ну, да дело житейское, чем только в жизни не приходилось заниматься, пару раз даже стрелы забивать – опыт незабываемый.

— По фене ботаешь? — вот с этой первой фразы меня переклинило, а затем и понесло, в точности как Остапа.

Нормальные же пацаны – обычные советские школьники, не гопники и дети уголовников. Так какого, спрашивается, вас на зоновские порядки потянуло?

И вместо того, чтобы наехать, развести или, в крайнем случае, надавать по шеям слегонца – взялся воспитывать. Да так, что в раж вошел, толпу слушателей собрал – тут и десятиклассники уже подтянулись, и даже любопытные обладательницы «мест за которые хотелось подержаться» местным абрекам.

— Нормальные люди по фене не ботают! Они по-русски разговаривают! Потому что они нормальные люди. Вы что воры, уголовники, убийцы или насильники? Или вас родители воспитывают так, готовят к тюрьме и зоне?

Кто из вас мечтает стать убийцей, вором или наркоторговцем? Хотите занять место на шконке и баланду жрать? Родителям в глаза как будете смотреть? Чего молчите, когда не спрашивают! Здесь вам не тут, якорь в коромысло!

Ну и так далее, таком же духе. Воспитываемые лишь жалко блеяли в ответ, не имея ничего возразить по существу. В результате обошлось без мордобоя, да и численное превосходство к концу лекции было трехкратным в нашу пользу, поэтому несостоявшиеся «махновцы» молча прониклись и осознали всю пагубность блатной жизни и подражания оной.

Вот Андрюха и напомнил.

— Не сравнивай морковь с редькой! Как говорят в Камызяке – на вкус и цвет они разные! Шансон – наше прошлое, и так просто от него не откажешься.

Благоразумно не утоняю, что это ещё и настоящее и даже наше будущее по одной из вероятных версий.

— Песня эта, наоборот, раскрывает весь ужас тюремной жизни. Отчаянье, тоску и безнадежность. То есть, отвращает от блатной жизни! — делаю совершенно нелогичный вывод из сказанного.

— Ну-ну, — ухмыляется Андрейка, очевидно не поверивший ни одному моему слову. — Песня хорошая, душевная!

Между прочим, друг мой прав. Надо соответствовать светлому образу настоящего комсомольца. Хотя бы изредка! Поэтому меняю репертуар.

А ты стоишь на берегу в синем платье,

Пейзажа краше не могу пожелать я.

И, распахнув свои шальные объятья,

Ласкает нас морской прибой-бой-бой.

А впереди еще три дня и три ночи,

И шашлычок под сочок – вкусно очень.

Последняя строчка не очень складная, но зато идеологически выверенная – не придерешься.

Появляется Птицын с дежурным вопросом:

— Когда мы в карты начнем учиться играть? Надоело предметы, коды и североамериканские штаты запоминать – голова е пухнет! По ночам уже сняться.

— Всему свое время. Начнем сразу после того, как запомните всю японскую азбуку хирагану, ну и катакану заодно. Но до этого надо закончить с ЦБК и перейти к запоминанию массивов фотографий и лиц. Думаю, к концу колхоза успеем начать.

— ААА! Ни за что! — впал в панику будущий катала-мнемотехник.

— Никто тебя не заставлял – сам напросился. Поэтому придется учить, — зловеще улыбаясь, обрисовываю радужную перспективу на ближайшее будущее.

Поскольку перспектива попасть на первую страницу газеты внезапно оказалась вполне реальной, то Наталье пришлось пойти навстречу ухажеру.

Все медленные танцы достались мне. Для полного счастья не хватило разъяренной Оленьки, стоящей у стеночки в одиночестве. Но хитрая вредина не явилась на дискотеку вообще – ну да и ладно.

— Белый танец! Дамы приглашают кавалеров! — это Олежа в микрофон надрывается.

Внезапно кто-то дергает меня за локоть сзади. Поворачиваюсь – Лимонова собственной персоной.

— Приглашаю тебя на танец, — отказ даже не подразумевается? Оно мне надо, такое счастье? С дикой пантерой в обнимку и то безопаснее и приятнее.

— Пошли, — обреченно соглашаюсь, деваться все равно некуда. Интересно, по какому поводу по мою душу младший комсомольский работник? Только от одной мегеры отделался, вторая напасть объявилась, причем новая проблема намного умнее и наблюдательнее.

— Не обольщайся, ты мне по делу нужен, — тут же усилила мои подозрения гражданка Лимонова.

О каких делах можно говорить, танцуя на «пионерском» расстоянии, и чтобы хоть что-то сказать, надо наклонится к собеседнику и прокричать прямо в ухо, иначе ничего не услышит. Как это выглядит со стороны можно представить! Неудивительно, что вернувшись Наташки не обнаружил – обиделась, или сделала вид, что обиделась – впрочем результат тот же самый.

— Сбежала твоя барышня, — не преминула съязвить виновница испорченного вечера.

— С каких пор моя личная жизнь волнует комитет комсомола? — пора урезонить Жанночку, иначе достанет.

— Да пожалуйста. Никому не интересны твои шашни со старушками!

Тут я чуть дар речи не потерял.

— Какая старушка, ей всего восемнадцать?!

— Да? — делает вид, что искренне удивленна комсомольская мадмуазель. — Я думала ей лет двадцать с хвостиком. Что-то старо выглядит, потрепала её жизнь, наверное.

— Ты говорила, что нужен по делу? — пора менять скользкую тему, переспорить эту язву невозможно.

— Давай отойдем куда-нибудь, здесь говорить неудобно, музыка орет.

— Пошли на берег, там тихо и спокойно.

— Мог бы и руку девушке предложить, чтобы не споткнулась в темноте.

— Щазз! Тебе локоть дай, оглянуться не успеешь, как штамп в паспорте из ЗАГСА окажется, — ввернул шпильку.

— Больно ты нужен. Да и паспорта у тебя ещё нет!

Тут она права, паспорт выдают только по достижении шестнадцати лет.

Устраиваемся на бревнышке с замечательным видом на звездное небо и зеркало реки. Обычно тут влюбленные парочки свидания устраивают, но сегодня пусто – только два разнополых участника производственного совещания.

Кто-то мог бы подумать, что дело нечисто и романтика сделает свое дело, но зная Жаннку можно даже не гадать – речь будет именно о работе. Кремень, а не девка. Хотя исконно женского коварства у неё тоже хоть отбавляй – ни секунды не сомневаюсь, что именно так изначально и было задумано, назло залетной студентке, иначе не пригласила бы на белый танец.

И не ошибся! Речь пошла о полевых работах.

— Ты уже знаешь, что сейчас во всех классах ввели школьный подряд.

— Знаю, — печально признаю очевидное. Минуту назад думал, что вечер окончательно не задался. Теперь уверен, что ошибся в худшую сторону.

Пытаюсь отвертеться, без особой надежды на успех:

— Но нас, овцеводческую интеллигенцию, этот вопрос мало волнует. Где бараны и где томаты?!

— Между прочим, именно из-за ваших баранов только наш класс оказался печальным исключением из правила. У нас просто не хватает мужской силы, и поэтому нам не дали «добро» на эксперимент. А ты знаешь, насколько выросла производительность в десятом «А»? На сорок процентов!

— Ничем не могу помочь. И вообще, у студентов мужской рабочей силы ещё меньше, однако они работают. По моему скромному мнению, нашему классу бригадный подряд не разрешили по одной единственной причине – из-за Жука!

— Причем здесь Ринат Юсупович? — сделала вид, что не заметила почетного прозвища нашего руководителя.

— Сама подумай. Человек, который выставляет коэффициенты должен, просто обязан, пользоваться безоговорочным авторитетом. Только тогда его решения не будут восприниматься с обидой и недоверием. Так что ничем не могу помочь – мне о своих баранах думать надо!

Несколько секунд задумчивого молчания, такой ракурс для пламенной комсомолки оказался неожиданным и не из приятных.

— Может ты и прав. Вот только, насчет того, что томаты – это не твоя забота ошибешься. Вы завтра с нами на поле едете! — только что, язык не показала, да и, то только из-за того, что темно и не видно.

— Не понял, что за ерунда?! — пришла моя очередь удивляться.

— Петр Иосифович сказал. На этой неделе баранов не будет. Поэтому и подошла к тебе с этим вопросом. Начальство к тебе прислушивается, поговори, пожалуйста.

— Бессмысленно. Жука нам не заменят, а провалить эксперимент никто не позволит – материал в газете на днях появится. А почему отменили «баранов» он не говорил?

— Машины нет, вас возить, а ту, что была, председатель отправил на поле урожай вывозить. Говорят аврал – две баржи под загрузкой стоят. Через неделю вернут вам ваших любимых овечек.

Все равно, печально. Целую неделю с ведром по полю бегать – отвык уже от низкоквалифицированного труда. Да и зарплату жалко терять.

Кто-то скажет, что странный я человек – точно знаю, где миллион лежит, нового хозяина дожидается, а сам рубли и трешки считаю, да ещё при наличии трех сотен на кармане.

На самом деле все не так просто.

Во-первых: деньги ещё не у меня, и есть нехилый шанс, что вообще мне не достанутся.

Во-вторых: они спрятаны где-то в Подмосковье, куда ещё нужно добраться через полстраны. Учитывая, что у меня и паспорта ещё нет – задача далеко не тривиальная.

В-третьих: где проживает гражданин Толкачев мне не известно и, тем более, я не в курсе, где у него дача.

Резюмирую: мне надо выбраться в Москву на несколько недель, или даже месяц. Найти инженера Толкачева, выйти на его окружение, коллег по работе на «Фазотроне», родственников и соседей и от них уже получить адрес дачи. Для полноты картины надо добавить жесткий лимит времени – впереди зима, а под снегом искать клад будет нелегко. Стоит также учитывать, что предатель уже под наблюдением КГБ и слишком близко к нему нельзя подбираться. В принципе, ничего сложного – нужны лишь время и деньги.

По уму, вскрывать дачу надо до наступления морозов, но есть одна тонкость, о которой уже упоминал: через Толкачева именно сейчас идет поток важной дезинформации. Деза нанесет астрономический ущерб Соединенным Штатам – порядка тридцати миллиардов долларов выброшенных впустую на бомбардировщик-стелс, построенный по технологиям украденным Толкачевым у «советов», точнее специально подложенных, чтобы он их украл.

Придется проводить экспроприацию ранней весной, а это значит, что второго шанса уже не будет – если память мне не изменяет, его к маю уже повязали. С другой стороны, там они в полной сохранности и без проблем спокойно пролежат полгода, а мне сейчас они не очень и нужны.

Отвлекся, потерял нить разговора. О чем, собственно, разговор?

— Ты молодец, настоящий джентльмен, а он себя по-свински вел.

— Ну да, я такой. А почему он – свинья? — понять бы ещё о ком речь.

— Он девчонкам прохода не давал. В бане в окно подглядывал, гадости говорил. Правильно ты его проучил, тюрьма по нему плачет.

С трудом соображаю о ком это. Около бани? Побил?

— Зеленый, что ли? А причем здесь тогда девчонки?

— Ты же из-за девушки ему по шее дал! Он в баню пытался вломиться, набросился на кого-то, а ты заступился. Даже не ожидала, что ты такой смелый и справедливый! — доверительно сообщила комсомолка самую свежую сплетню.

Сомнительный комплимент, если вдуматься. Если я не совершал этого подвига, то её предположение об отсутствии смелости и благородства ничем не опровергнуты? И где вообще я совершал этот героический поступок? Тоже в бане, в женском отделении? Совсем запутался в этой бабской логике.

— Как ты думаешь, есть ли жизнь на других планетах?

Пытаюсь рассмотреть в звездном небе ответ на неожиданный вопрос, и ничего нового там не замечаю. О чем и сообщаю мадам, начинающему астроному.

— Как ты думаешь, когда мы на Марс полетим? Наверное, в двухтысячном году это случится. Мне уже тридцать лет будет – совсем старая стану, — совершенно нелогично свела тему к возрастным проблемам юная дева.

— Думаю, в две тысячи тридцатом китайцы все же долетят до Луны. Какой нафиг Марс.

— Опять шутишь. Нет в тебе никакой романтики. Китай – отсталая сельскохозяйственная страна, ну какой у них космос. Вот только американцы нам мешают все время, но мы их обгоним и перегоним обязательно.

— Мы их и так в космосе обгоняем. По количеству космических пусков так в разы обходим, — не хочу разочаровывать наивное дитя, но столько огромное количество запусков объясняется вопиюще банальным печальным обстоятельством – советские спутники короткоживущие. В среднем на орбите они находятся от нескольких месяцев до года, и им постоянно требуется замена. Есть, конечно, исключения, но они очень редкие. 80–90 % именно такие – на год максимум рассчитаны. Американцы в этом отношении более разумные – срок жизни спутников у них в среднем в три раза больше. Поэтому и пусков требуется в разы меньше.

К примеру, самые многочисленные в истории спутники серии «Зенит», которых было запущенно более пятисот, имели срок жизни от двух недель до нескольких месяцев. Вот такая оборотная сторона советской космонавтики.

Хотя, если быть точным, то предыдущий пример не совсем корректен, поскольку спутники «Зенит» изначально планировались, как «расходный материал» для военной разведки, просто хорошо иллюстрируют, куда и как тратятся деньги в советской космонавтике.

Ещё более показателен пример многострадальной системы «Глонасс», которая именно сейчас создается, правда, пока она существует под названием «Ураган» и разрабатывается для военных нужд в первую очередь.

Два с половиной миллиарда долларов будет потрачено на эту систему, около восьмидесяти недешевых спутников выведено на орбиту в течение десяти лет, и все только для того, чтобы программа к 2000 году фактически развалилась. Главная причина – конечно же, отсутствие денег в нищей ельцинской России, но не менее важной причиной оказался срок жизни этих спутников. Два-два с половиной года! И это притом, что для нормального функционирования группировке необходимо 24–27 работающих спутников. Для сравнения, американские спутники системы GPS, которая создавалась одновременно с советской в среднем работали на орбите одиннадцать лет!

Система ГЛОНАСС заработала в полную мощь лишь через четверть века, при Путине её фактически воссоздали заново – но время было упущено безвозвратно. К слову, один из американских спутников, запущенный в 1990 году ещё при Горбачеве исправно работал даже в 2015 году.

Вот такие дела у нас с космосом. США заработали на системе глобального позиционирования десятки миллиардов долларов, СССР получил лишь убытки. И дело даже не в развале Советского Союза – система была окончательно развернута лишь в 1995-м. Впрочем, сразу после этого и началась деградация группировки.

И основная причина – крайне малый срок жизни аппаратов. К середине второго десятилетия двадцать первого века удалось довести срок эксплуатации спутников третьего поколения до десяти лет, но реально дождаться проверки этих обещаний не успел, хотя несколько аппаратов после семи лет на орбите ещё работали.

Объективно говоря, ГЛОНАСС стране обязательно нужен. С другой стороны, нормально он заработает лишь лет через 15–20, причем мучиться с долговечностью будем как бы не дольше. Ахиллесова пята всей советской космонавтики – низкое качество элементной базы. Достаточно вспомнить кошмарную советскую марсианскую программу, когда из пятнадцати пусков до Красной планеты долетели лишь три аппарата, из них ни один не выполнил программу полностью. Как оказалось, причина отказов крылась в отвратительном качестве полупроводниковых транзисторов Воронежского завода, которые в них использовались.

При всем при этом в Советском Союзе просто огромные залежи конструкторских талантов, перспективных разработок и научных заделов.

Да что там говорить, по одной из версий, знаменитый процессор Пентиум назван в честь советского ученого Пентковского, который участвовал в его создании, работая на компанию «Интел» в США, используя наработки по советскому процессору «Эл-90». При этом советский образец появился на несколько лет раньше! Одновременно с этим в противовес вспоминается история нашего оборонного завода, который с 1989 до 1995 года выпускал персональный компьютер «Вектор-06Ц», использующий функциональный аналог микропроцессора Intel i8080A образца 1974 года.

СССР – страна контрастов. Впереди планеты всей по научным разработкам и в хвосте западного мира по внедрению этих изобретений в жизнь.

Глава 13

— Вот же, карга старая. Не пропускает, ждите, после обеда!

Понять татарского парня Колю можно, все планы слинять пораньше коту под хвост. Неизвестно когда это «после обеда» случится, может быть под самый вечер, а учитывая время на разгрузку, может статься, что и на ужин не успеем.

— Соседке обещал дрова привезти, — поясняет причину недовольства «Николай» Абдрахманович.

У него каждый вечер какая-нибудь халтура – пользуется моментом, пока его Газ-51 без лавок в грузовом варианте пребывает.

Стоит пояснить, как оказался в кабине этого замечательного, раритетного даже для этих времен, автомобиля, вместо того, чтобы бегать по полю в резиновых сапогах с ведром наперевес. Да, в кедах на сборке уже не побегаешь – с утра роса такая, что через мгновение будет мокрым, все что ниже колен, да и дождик в любой момент может начаться.

Хорошо, что в сентябре дожди в наших краях редкость – местная глина мгновенно превращается в жуткое непролазное месиво. Решительно не понимаю, как на такой почве вообще что-то растет? Всесоюзный огород называется.

В первый же день после возвращения нашей бригады на томаты, объявился старый знакомец Коля, причем, не просто так, а с заманчивым предложением по трудоустройству. Поскольку всю неделю он работает на перевозке помидор, то ему полагается грузчик для работы в кузове. Сам водитель тоже работает на погрузке, подавая ящики с земли наверх – естественно в одиночку загрузить автомобиль невозможно.

Работа физически тяжелая, но зато оплата – шесть рублей с копейками в день, почти вдвое больше, чем на сборе томатов.

Катаемся вдоль поля, поочередно останавливаемся у каждой пирамиды ящиков, забрасываем в кузов, отвозим на пристань, где идет погрузка на баржу или на овощной завод в соседний райцентр, в зависимости от степени зрелости продукции. Красные на переработку, зеленые в дальний путь по реке. Хуже всего, если погрузка в вагоны – это за сорок километров ехать надо, но в этот раз бог миловал от такого счастья.

— Почему не пускают? Вот же проехал, хотя позади нас стоял в очереди! — интересуюсь неожиданно возникшей проблемой.

Странное что-то происходит – некоторые груженые машины, подобно нам стоят на обочине, а те, что были позади, спокойно заезжают на весовую, и после взвешивания встают под разгрузку.

— Бригадир напутал, сейчас красный помидор грузят, зеленый не надо, — накрывшись газеткой, Коля пристраивается поудобнее, чтобы «задавить на массу». — Посплю полчаса, долго ждать будем. Если что, буди.

— Бардак! — загорать здесь полдня мне совсем не улыбается. Пойду, разведаю обстановку, узнаю каковы наши печальные перспективы.

Хорошо, что решил посмотреть! Дела наши оказались даже хуже, чем ожидалось. Погрузка первой баржи заканчивается, второй сухогруз стоит недалече, дожидается своей очереди. Но самое печальное, что догружают первое корыто только красными помидорами, у нас же в кузове – соответственно, зеленые.

— Что за фигня? Мы же вчера на эту же баржу зеленые выгружали? — интересуюсь у знакомого парнишки из десятого класса, которые здесь работают на погрузке.

Между прочим, зарплата на «барже» до десяти рублей в день, но работа каторжная, даже в сравнении с «баранами» или нагрузкой у грузчика на машине. Адский труд, в прошлой жизни пробовал – больше не хочу! Спину сорвать раз плюнуть – двести тонн руками перетаскать, да каждый ящик двадцать метров в руках нести надо, поэтому берут сразу по два – а это уже тридцать с лишком килограмм за раз.

— Это у Рауфа Ашотовича надо спрашивать, чего ему взбрело в голову красные под конец грузить поверх зеленых. Это экспедитор с Горького, но сейчас он на обед ушел и вернется не раньше чем через час, — делится информацией доброволец-каторжанин.

Стоило услышать имя и отчество, как тут же картинка обрела четкость и глубину – пазл сложился. Товарищ из солнечной Армении, да чтобы сам по отдаленным колхозам ездил, какие-то помидоры на барже принимал?! Не, конечно такое иногда встречается в это время, но крайне редко, в виде исключения. Тут должна быть другая причина и намного более весомая.

Нечто подобное ожидал, с того самого момента, как встретил Хуршеда, и поэтому нисколько не удивился. Не просто так мой серьёзный знакомый здесь оказался, а значит, денежные потоки, которые генерируют трудолюбивые таджикские студенты, должны быть не менее серьёзными.

Вопрос был лишь в том, как их реализовывают – для меня это загадкой было до сего момента. Ведь не повезешь «левые» помидоры на колхозном «Газоне» за тысячу километров, он может и не доехать, да и ГАИ не дремлет. А ближе по хорошей цене никто их и не купит – в соседних областях своих томатов полно, надо за Урал или в Центральную Россию везти.

— И зачем ему красные помидоры понадобились?

— Говорит, что их раньше выгрузят, поэтому спелые нужны, — надо же, даже легендой озаботился! Опытный товарищ.

На самом деле, все намного проще и банальнее. Это только голландские генномодифицированные сорта томатов, которые появятся здесь только через четверть века, можно длительное время везти в спелом виде. Правда по вкусу и качеству такой плод больше напоминает теннисный мячик, но зато идеального размера и хранится месяцами в любых условиях. Добавить соль, уксус, перец, немного или лучше много ароматизаторов, красивую этикетку и можно в гипермаркет на полку.

Обычный советский красный помидор больше двух-трех суток не выдерживает – портится. Особенно, если он уже простоял ночь на краю поля и грузили его в солнечный день – то гарантированно не довезешь, даже на «Камазе». Что тут говорить о барже, которая неделями неспешно ползет вверх по реке.

В результате в город Горький прибудет полусгнившая томатная масса. Естественно, зеленые помидоры, которых 90 % от общей массы будут нормального качества (дозреют заодно), но открыв крышку трюма, вы этого не увидите, потому что они в глубине.

После чего составляется акт о списании от половины до двух третьих веса, и образуется неучтенный излишек в десятки тонн, остро дефицитных в городе Горьком, помидорок. С двух барж – более ста тонн левака. Если по цене колхозного рынка, то сумма впечатляющая.

И ведь не смущает махинаторов, что только недавно прошла андроповская чистка в советской торговле, пятнадцать тысяч работников этой замечательной сферы услуг посадили за один заход. А в газетах как раз в это время публикуют сообщения о приговорах по этим делам, и расстрелах директоров овощебаз и гастрономов. Ничего их не берет и не пугает!

— И вот из-за этого проходимца мы полдня здесь загорать будем?!

Вернулся в машину, растолкал Колю, обрисовал перспективу поздней, а может и ночной, выгрузки и предложил в виде альтернативы свой авантюрный план.

— На весах в кузов никто не заглядывает, так?

— Ну, так. Их только вес груза интересует.

— Старая мымра, которая тебя видела, ушла на обед. Ты заходишь и говоришь, что у нас красные помидоры, взвешиваешь, ставишь отметку в путевой лист и в наряд, а на барже ребята знакомые, быстро разгружают нас, пока начальства нет. Им без разницы какого цвета помидоры, а мы через час уже свободны!

План сработал замечательно. Но ровно наполовину. Нас взвесили, поставили все отметки и отправили на выгрузку. Вот только дальше начались проблемы.

Как только мы подъехали к причалу, внезапно на горизонте появился пресловутый Рауф Ашотович, и бригадир десятиклассник запаниковал и дал задний ход.

— Сейчас не получится, давайте попозже! Отъезжайте быстрее, пока учетчик с экспедитором не заметили.

Пришлось уезжать неразгруженными, несолоно хлебавши.

— Облом. Мы нормальные люди из-за каких-то аферистов фигней страдаем!

— Зачем ругаться. Может он хороший человек, хоть и армянин, — флегматично заявил Коля, готовясь опять отойти на боковую.

— Он бабки зашибает, а мы страдать должны!

Сон у Коли как рукой сняло, тема неправедно нажитых денег его сразу заинтересовала. Рассказал, что думаю об этих проходимцах, и напарник со мной согласился:

— Какой хитрый гад! Это сколько же он заработает? Подожди, получается, что наш председатель тоже с ним в доле? Вай, его же посадить могут за такой дело. И зачем он много денег захотеть?

— И председатель и бухгалтер наверняка участвуют. И бригадиры некоторые. В одиночку такое не провернуть.

— Вай, его же посадить могут за такой дело. И зачем он много денег захотеть? Неужель жадный стал старости лет.

— Иногда ты умный и хитрый, иногда простой и наивный. Он же не только для себя берет, он для колхоза тоже старается.

— Зачем так говоришь? Колхоз все государство дает. Школа строит, дорога делает. Он себе карман кладет, и Петровна бухгалтер тоже себе берет. Вот откуда она машин сыну в городе купил!

— Не все так просто, Николя. Вспомни, у вас шабашники в селе что-нибудь строили за последние годы?

— Да, много строил. Дагестанцы были клуб ремонтировал, армяне бригада коровник строили. Этот пристань тоже шабашка приезжие делали.

— Вот ты сам и ответил. Все они работают только за наличку, а откуда её взять председателю? Колхозные деньги нельзя тратить куда захочешь, тем более, что они на счету в банке и снять их практически невозможно. А ждать пока область фонды выделит, материалы даст и строителей пришлет – так клуб раньше развалиться может. Ибо таких колхозов сотни, а фонды не резиновые – на всех не хватит. Вот и крутится председатель, как может.

— Правильно я сразу сказать: Иваныч – хороший человек. Не для себя деньги берет, для людей, — ударился в другую крайность Коля.

— Робин Гуд, одним словом.

— Айяяй! — внезапно запаниковал мой напарник, рассматривая документы на груз. — Как мы теперь разгружаться будем? По бумагам мы уже пустой должны быть, так получился.

Действительно, получается, что согласно отметкам в документах мы уже разгрузились и, логически рассуждая, кузов у нас должен быть пустой. По второму разу регистрироваться на весовом? Обязательно будет скандал с длительными разборками, впрочем, нам, по-любому, здесь сидеть до ночи.

— Был бы самосвал, обратно на поле высыпал бы, — подал гениальную мысль напарник. — По документам рейс мы уже сделали, а помогать им воровать – не хочу.

— Коля, ты гений! Заодно проучим казнокрадов, а вот высыпать обратно помидоры мы не будем. Это сразу заметят. Поэтому поступим хитрее – мы их подарим! Студентам.

Поскольку Коле без разницы кого благодетельствовать, то подбросим подарок моим знакомым девчонкам. Тем более, что у них бригадный подряд сейчас, а значит ящики все вместе в одном месте – легче выгрузить, и менее заметно будет.

— Вперед, татарский Робин-Гуд, дави на газ! Отберем добро у мошенников и отдадим нуждающимся!

Глава 14

Интерлюдия

— Автор – волевой, целеустремленный, упрямый и трудолюбивый человек. Дисциплинированная и весьма требовательная к себе и окружающим личность. Интеллектуальный уровень выше среднего. Наблюдателен, уделяет пристальное внимание деталям, аккуратен. Вместе с тем, автору присуща амбициозность и излишняя самоуверенность.

— Это я и без психологов мог сразу сказать, что-нибудь действительно интересное вычислили наши яйцеголовые умники?

— Товарищ генерал, есть несколько странных и непонятных моментов. Мотивация объекта так и осталась невыясненной. Насчет личностных качеств – специалисты утверждают, что писал человек с большим жизненным опытом и багажом знаний. Практически на сто процентов есть уверенность, что автор имеет высшее техническое образование. Построение фраз, характерный лексикон, структура и логика изложения однозначно на это указывают. На это же указывает подробное и ясное описание технических моментов «кокона» – судя по межбуквенному интервалу, нажиму, наклону и другим характеристикам – написание идет без остановок и заминок, одним абзацем с высокой скоростью.

— С этим понятно. То, что это не гуманитарий было ясно с первого взгляда на письмо. Что ещё?

— Личностный портрет, составленный нашими специалистами, может быть не совсем верен. У них возникло четкое ощущение, что автор пытался преднамеренно исказить стиль изложения, чтобы затруднить идентификацию и считывание личностных характеристик. К примеру, вставил в нескольких предложениях местоимение «я», там, где они четко указывают на мягкость и уступчивость. Если бы не графологическая экспертиза, то психологи не заметили «вставки», но нажатие авторучки другое, что тут же дало зацепку. В результате, при тщательном изучении, было выявлено несколько таких моментов.

— То есть о методах работы контрразведки наш объект имеет представление, — тут же ухватил основную мысль генерал. — Но сам текст составлен не достаточно профессионально? Получается – работает он в одиночку и не является кадровым разведчиком! Товарищ Савельев, это в корне меняет дело, если конечно, не хитрая и тонкая работа наших коллег, пытающихся подтолкнуть именно к этой версии.

— Ещё одно важное обстоятельство. Лингвистическая экспертиза с высокой вероятностью выдает, что автор долгое время проживал за границей, на это указывают косвенные скрытые англицизмы. Но, несомненно, русский язык для нашего объекта— родной.

— Вполне логично. ПГУ или с Хорошевского шоссе[7] — само собой напрашивается. В свете второго письма – почти без сомнения.

Валентин Иванович хмуро обвел взглядом кабинет, словно ожидая увидеть ещё кого-то кроме своего заместителя полковника Савельева.

— Нашел что-нибудь твой протеже, лейтенант Алейников? Выяснил, каким образом письмо оказалось у Скрыпникова?

— Главному редактору газеты «Волгоградская правда» В. Е. Скрыпникову письмо передал дежурный с проходной. После того, как он вскрыл конверт, обнаружил внутри второе письмо, сложенное пополам, адресованное на ваше имя, с требованием немедленно позвонить дежурному по УКГБ и сообщить о получении корреспонденции. Кроме того, на втором конверте также был указан код: «Моллюск», явный отсыл к сакситоксину.

— Что позволяет предположить, что это опять наш информатор? — уточняет генерал.

— Так точно. Оба конверта из той же первой партии, купленной в киоске «Союзпечати» две недели назад. К сожалению, установить, кто именно оставил письмо на вахте нам не удалось.

— Они что там спят среди бела дня? Скрыпников совсем мышей не ловит – распустил подчиненных.

— Лейтенант Алейников опросил свидетелей, и установил, что имело место хорошо спланированная операция. Для отвлечения внимания было инсценировано возгорание в здании редакции. В открытое окно первого этажа была заброшена самодельная дымовая шашка – так называемая «дымовуха». Началась эвакуация, на место прибыли несколько пожарных расчетов – все же центральная улица города. В этой суматохе на вахту был подброшен пакет на имя главного редактора.

— Дымовую шашку нашли?

— Пожарные выбросили сразу – посчитали, что дети баловались. По описанию – это был обычный спичный коробок, наполненный тлеющей пластмассой.

— Способ передачи достаточно рискованный, но признаться надо, что оригинальный, и сработал. По какой причине объект не стал повторяться?

Неужели просчитал появление конкурентов? Даже для меня интерес подполковника Георгидзе стал неожиданным и неприятным сюрпризом, как он-то догадался?

— Товарищ генерал, что делать с нашим кадровиком?

— А ничего, товарищ Савельев! Ничего делать не будем. Мы знаем, что он стучит, и даже догадываюсь кому. Генеральские звезды покоя не дают Вахтангу Давидовичу, подсидеть решил, только не понимает, что ему никто область не даст – в Москве не дураки, понимают, что наш настырный грузинский карьерист партийный все дело быстро и с треском развалит.

Выплеснув накипевшее, генерал успокоился, и внимательно посмотрел на подчиненного:

— Теперь самый главный вопрос! Для чего он нам слил эту информацию?

Ещё раз посмотрел на молчащего полковника, потом на слегка помятый листок, явно из школьной тетради.

— В конце октября 1984 года состоится покушение на Индиру Ганди. Двое телохранителей-сикхов должны будут расстрелять в упор премьер-министра Индии. В конце ноября, начале декабря запланирована диверсия на заводе компании Union Carbide в городе Бхопал в центральной части страны. Ориентировочное число жертв отравления ядовитым газом в результате выброса – от нескольких тысяч сразу, до десятков тысяч в течение нескольких недель-месяцев.

***

— Морозов, ты мне и нужен. Следуй за мной, поговорим в штабе о твоих художествах.

— И вам здравствуйте, Николай Иванович, — улыбаюсь и ничего поделать с собой не могу.

Такая реакция при встрече с директором школы удивит любого, но я искренне рад, а грозный вид и предстоящий разговор меня нисколько не пугают – Николай Иванович Кучер – человек справедливый и честный, поэтому бояться особо нечего. Радость моя не удивительна – только двое учителей из школьного времени заслужили мое искреннее уважение и повлияли на формирование характера и мировоззрения: директор школы и… учительница по химии. Товарищ Кучер по совместительству преподавал историю и обществоведение, и его уроки, на которых довольно резко и откровенно обсуждали все подряд: от политики до общественной жизни в стране – благо перестройка и гласность уже начались, позволили многое понять и во многом повлияли на мой характер.

Учительница химии же, просто была гениальным педагогом и удивительным человеком! На её уроках не было равнодушных – даже законченные троечники знали предмет на хорошо и отлично! Методика преподавания уникальная, собственной разработки – даже в союзном минобре её рассматривали, но она так и не получила широкого распространения – слишком серьёзные требования к качеству самого педагога оказались. К сожалению, счастье оказалось недолгим – в этом же 1984 году наша любимая химичка уехала в Москву с повышением. По подлому закону всемирного равновесия, следующий учитель химии оказался абсолютной полной противоположностью нашей любимице. Непробиваемая занудная зубрилка – худший из всех возможных вариантов.

В результате органическую химию, изучаемую в 9—10 классах, я органически возненавидел, извиняюсь за тавтологию. И знаний по ней практически не сохранилось в моей памяти, в отличие от неорганической химии. ЕГЭ по этому разделу для племянницы сделал, не сильно напрягаясь, без единой ошибки через двадцать лет после окончания школы! Вот что значит – учитель от бога! После развала Советского Союза сманили её в США преподавать в какой-то частной школе или колледже.

— Рассказывай, как ты докатился до жизни такой? — усевшись за стол и сцепив пальцы рук обращается в мою сторону. Что примечательно – мне сесть не предложил, что намекает на крупный залет.

Больше в штабе лагеря никого нет – все на дискотеке, наверное.

— О чем вы, Николай Иванович? — попробуй, угадай какой из огромного множества моих залетов сейчас обсуждаем.

— Что за история с поступлением в пограничное училище? Что за ересь ты наплел Петру Иосифовичу?

Вот ведь непруха – именно этот момент хуже всего залегендирован. Точнее – вообще ничем не подкреплен, никакими фактами и доказательствами. Сшито на скорую руку, до первой проверки, в расчете на неискушенного учителя физики. Кто мог представить, что директор школы, заявившийся в колхоз всего на сутки, не только узнает об этом, но и меня выловит для дачи показаний. Расслабился, потерял бдительность – и поплатился за это. Придется выкручиваться, сочиняя на ходу, что чревато в будущем ещё большими проблемами.

Оправдание у меня есть и довольно серьезное. До сего дня пребывания в прошлом достойных противников мне не попадалось, как это ни парадоксально звучит. Не считая короткой встречи с лейтенантом Сомовым и несостоявшейся стычки с Хуршедом.

Хуршед, к слову, далеко не так прост, как можно было ожидать от жителя Средней Азии. Знает несколько языков, свободно говорит на фарси, и даже цитирует Омара Хайяма по памяти. Разбирается в медицине, биологии и химии – в некоторых вопросах так лучше иного кандидата наук. К примеру, знает чуть несколько оригинальных способов растворения золота в кислоте с последующим восстановлением – не иначе контрабандой из Китая промышлял. При всем при этом, абсолютно не обучаем в математике – легко путает миллион с миллиардом, а все что больше десяти тысяч – для него тьма несчетная. И ведь мучается, но каждый вечер считает выработку и сводит дебет с кредитом, причем без калькулятора.

Никоим образом, не переоцениваю свои умственные способности, но в сравнении с окружающими, чувствую себя умудренным седым старцем.

И если такую неравномерную одаренность, как у Хуршеда легко объяснить научно – разные полушария мозга отвечают за разные типы творчества и мышления, то всеобщую тотальную «недозрелость» окружающих объяснить не так просто.

Ни секунды не сомневаюсь, что вокруг меня найдется огромное количество более умных, начитанных, образованных людей с впечатляющим жизненным опытом, прекрасных специалистов и удивительных организаторов, настоящих руководителей и так далее и тому подобное.

Но, во-первых: в колхозе круг моего общения сильно ограничен – в основном школьниками, студентами, простыми сельскими жителями и затурканными учителями. С генералами КГБ общаюсь только заочно, посредством писем, так что тут не возьмусь судить, кто кого съест при встрече. Скорее всего – меня скромного, схарчат и не заметят.

И, во-вторых: советский человек имеет достаточно странный менталитет, не менее загадочный жизненный опыт при широком, но заметно ограниченном кругозоре.

Нельзя сказать, что это плохо – но то, что это необычно и непривычно – это точно!

Достаточно сказать, что содержание Библии для большинства населения неведомо. Представления о мире ограничиваются передачей «Клуб кинопутешественников» и рассказами моряков, побывавших за границей. Ну и передовицами советских газет – содержание которых ничем не лучше проповедей сектантов, бродящих по подъездам в начале следующего века

Советский человек позднего «застоя» в чем-то похож на наивного романтичного ребенка, о котором должно заботиться государство-родитель. Естественно, это четко выражено у более молодых – старшее поколение о «заботе» государства таких иллюзий не питало.

К примеру, моя родная бабушка до самого 1954 года вообще зарплаты не получала. Не принято было в Советском Союзе платить зарплату колхозникам – достаточно было начисления «трудодней». То есть – натуральной оплаты за отработанный день в виде зерна, буряков (сахарной свеклы) или других даров полей. Официальную же зарплату выдавали бумагами Государственного займа, естественно в добровольно-принудительном порядке, то есть получали ценные бумаги вместо денег все дружно и без исключений. Официальный срок погашения займа – десять лет, но как обычно это бывает, обмен бумажек на деньги провели только через четверть века, в начале восьмидесятых. Не знаю, по каким коэффициентам считали, но бабушке летом 1985 года выплатили, аж целых двадцать пять рублей. И это получается её зарплата за три года практически каторжной работы! Более поздних сроков облигации займа вообще не погасили – не успели, Советский Союз распался.

На три рубля из этих денег бабушка купила пряников, ирисок для внуков и соседских детей, потом проплакала всю ночь.

Поколение, выросшее при Брежневе, такого отношения уже не застало, и это сказалось на мировоззрении.

Нельзя сказать, что это однозначно плохо – советские люди более простые, отзывчивые, по-детски наивные и прямолинейные, с обостренным чувством справедливости и так далее и тому подобное. Качества эти, несомненно, положительные, вот только никоим образом не соответствуют современному миру.

То есть для замкнутой социальной системы, которой являлся Советский Союз при опущенном железном занавесе, существование такой массы наивных, романтически настроенных, иждивенцев на шее у государства – явление вполне возможное, но при открытых границах и свободных информационных потоках – убийственное для страны и народа.

Причем мировоззрение советских граждан исказилось до такой степени, что многие реальные социальные блага, немыслимые для большинства других стран мира, стали считаться само собой разумеющимися, и поэтому малоценными и не существенными.

Подумаешь, бесплатное жилье! Не дом отдельный, всего лишь хрущевка. И никто не принимает во внимание, что из-за климатических особенностей такая бетонная коробка стоит чуть ли не дороже американского коттеджа из фанеры и гипсокартона.

Квартплата – всего 0.1 % от зарплаты. У Советского Союза газа и нефти навалом – ничего удивительного. Тот факт, что нефть и газ обычно где-то там далеко в Сибири на глубине нескольких километров и их ещё надо добыть, переработать, превратить в тепло и электричество никого не смущает. Эка мелочь, разве можно это сравнить с возможностью выбрать три пары джинсов или доступностью колбасы?

Бесплатное среднее и высшее образование? Кто сейчас оценит всю прелесть этой благословенной халявы? Студенты бюджетных отделений двадцать первого века могли бы просветить, но их пока ещё нет в этой реальности.

Гарантированное трудоустройство и отсутствие безработицы? Попробуйте объяснить советскому сантехнику, что на работе пить нельзя – узнаете много нового и интересного. И кран на кухне самостоятельно менять будете – благо мужики здесь к этому делу привычные.

Инфляция? Это у капиталистов какая-то хрень, зачем нам об этом знать. Доллар – шестьдесят две копейки. И не важно, что у валютчиков он в пять раз дороже, советский человек этим не интересуется. Где мы, а где экономика. Оно нам надо?

Бесплатная медицина – само собой подразумевается. Бассейны, спорткомплексы, дома культуры, кружки и «Юные техники».

Такое ощущение, что все эти блага советский человек воспринимает, как дары природы – все оно само собой появляется, и поэтому заслугой государства не считается. Поэтому и цена всем этим благам, доставшимся бесплатно – в понимании обычного гражданина – околонулевая.

Впрочем, все это общие рассуждения, не способные ни помочь, ни оправдаться в данной ситуации.

— Не понимаю о чем вы, Николай Иванович.

— Ваньку не валяй, все прекрасно понимаешь. Направление в военное училище, тем более, в пограничное, никак не может быть пройти мимо руководства школы. А у нас даже характеристику никто не запрашивал, — можно подумать, что я этого не знал. Импровизация редко до добра доводит.

Спорить не вижу смысла, в рукаве у директора куча козырей – на самом деле характеристику не запрашивают, а получают из рук директора школы, при этом его ещё и опрашивают об ученике согласно установленной методичке – кадровый отдел не зря хлеб ест. Исходя из этого понятна реакция моего школьного начальника – такого просто не может и, главное, не должно быть.

— Виноват. Немного приукрасил, — изображаю искреннее покаяние, судя по ответной реакции – не очень убедительно.

— Немного – это как? Объясни толком, было направление в училище или нет? Не мог же ты придумать эту историю на пустом месте? Или мог?

— Все – чистая правда, зря обижаете недоверием. Вот только комсомольского направления пока ещё нет, но оно обязательно будет.

— Ничего не понимаю!? Если райком комсомола не в курсе, в школе знать никто не знает, то каким образом ты собрался поступать в пограничное училище?

— Я же не знал, что существует определенный порядок. Поэтому просто взял по адресу: улица Свердлова, дом 62, остановка «Дом Союзов».

Николай Иванович схватился за голову.

— Морозов ты… ты… каким… чем думал?! Откуда вообще такое желание?

— Фильм «Семнадцать мгновений весны» повлиял. Хочу разведчиком стать.

— Ладно, это понятно. Что тебе ответили?

— Сказали, что инициативников не берут. Ну, тех, кто сам просится. Но если проявлю себя должным образом, то они могут поддержать мой выбор. Правда, для этого придется постараться.

Директор уже немного отошел от шока и тут же заметил несостыковку.

— Почему училище связи, если ты героем-разведчиком решил стать?

— К сожалению, в разведку меня не возьмут. Товарищ капитан честно об этом предупредил – он до этого полчаса расспрашивал о моих увлечениях и склонностях. Как узнал, что на олимпиаде по математике в пятом классе участвовал, сразу порекомендовал, что лучше на технические специальности идти. Ещё оказывается, разведчик обязательно должен любить ходить в театр – я же там десять лет не был.

— Не морочь мне голову театром, — не выдержал троллинга школьный директор. — Чем дело закончилось?

— Чтобы точно получить направление в училище надо сделать две вещи: победить на математической олимпиаде и получить спортивный разряд. Шахматный не считается. Бокс тоже не рекомендовали. Дзю-до, говорит, перспективный вид спорта для карьеры будущего чекиста.

— Всего лишь? — явно не веря в мои многочисленные таланты, скептически замечает товарищ Кучер.

— Не вижу никаких трудностей. Олимпиада уже у меня в кармане. Если не верите – спросите у Петра Иосифовича. Разряд по гребле у меня уже есть, но для полной гарантии, думаю, нашей команде надо победить на городских соревнованиях по гандболу. Чемпион города или даже области – ничем не хуже!

— У нас в школе есть гандбольная команда? — искренне удивился директор этой самой школы.

— Уже есть, — смело заявляю, поскольку команда реально есть, вот только ни одного дня ещё не тренировалась. Но ведь у меня есть необыкновенный дар – знать свое прошлое, которое – будущее. И этот сомнительный дар мне точно сообщает, что в десятом классе мы выиграли районное первенство. Правда, учитель физкультуры, бывший игрок астраханской «Зари» и сборной СССР по гандболу, появится у нас в школе только в следующем сентябре, но у него уже есть достойный предшественник-тренер в моем лице. Неужели мы «город» не возьмем – нам в прошлый раз чуть-чуть не хватило, засудили, и проблемы с составом были – трех основных игроков с уроков не отпустили!

Гандбол – он же «ручной мяч» – самая популярная, можно сказать культовая игра в области. Не удивительно, что наша «Заря» (позже «Динамо») — были чемпионами СССР, серебряными и бронзовыми призерами раз двадцать становились. Даже европейский кубок получили, обыграв в финале «Барселону» – гандбольную дочку знаменитого футбольного клуба.

— Нашему теляти… Если бы кто другой рассказал – не поверил бы. Но придумать такое ты никак не мог. Зачем наврал-то про комсомольскую путевку и тестирование?

— Николай Иванович! Неужели надо было о разговоре в «сером» доме всем подряд рассказывать? Поэтому пришлось немного подкорректировать информацию.

— Иди уже. Горе луковое, шпионское.

Наконец-то свободен. Больше суток провел в дороге, не успел даже умыться, как попался в лапы школьной контрразведки. Между прочим, опять без ужина остался – все на благо, не пойми кого, стараюсь.

Маршрут продуман заранее, накладок никаких не случилось – можно считать, что удачно съездил. Письмо генералу отправил, дежурный тортик привез – мириться пойду.

В этот раз пришлось изменить способ передвижения – поехал на поезде. Повторяться нельзя – сразу сообразят, что если письмо опускают в ящик примерно в полдень второй раз подряд, и опять в воскресенье, то для этого есть объективная причина. Сделав этот нехитрый вывод, получатель информации наверняка сопоставит это обстоятельство с графиком движения пригородного и междугороднего транспорта. А там и до вычисления «Метеора» – рукой подать.

Учитывая, что по-другому расписание никак не состыковать, пришлось отказаться от речного транспорта и ехать поездом. Двенадцать часов, всю ночь, пропуская каждый встречный товарняк, подолгу выстаивая на заброшенных полустанках и вторых путях – только к утру добрался до Волгограда. А приняв во внимание, что вагон только с сидячими местами – то ещё удовольствие получилось.

Адрес издательства и фамилию главного редактора «Волгоградской правды» получил с последней страницы одноименной газеты, предусмотрительно купленной в прошлый приезд. Именно её пытался читать в дороге, но не осилил и двух абзацев – редкостная, отборная, нечитаемая хрень. Для кого они это пишут, да ещё печатают громадными тиражами, если нормальный человек это воспринять не в состоянии? Или это моё сознание отравлено информационным спамом в далеком будущем, а местные с удовольствием читают про рекордные урожаи, будни доярок и мелиорацию степных земель? Да нет же – никто и не читает, насколько могу судить. Даже убежденные политинформаторы с запинками продираются через этот словесный мусор, словно первый раз в жизни видят текст.

Ну да бог им и ЦК судьи. Дымовуха сработала как надо – рецептура собственного изобретения, как-никак. Стандартный наполнитель – белый пластик от теннисного мяча не даст нужного эффекта и годится только для детских забав. Да и негде взять шарик для настольного тенниса в колхозе. Поэтому в ход пошла тертая резина, вымоченная в растворителе, перемолотая пластмасса из корпуса авторучки и сера со спичек для ускорения процесса.

Пожарные приехали быстро – даже не пришлось звонить с автомата, что есть очень хорошо. Не знаю, как в этом времени, а у нас все звонки в дежурные службы автоматически записываются.

Возвращаться решил тем же способом, что и в первый раз – речным маршрутом, благо письмо брошено утром, и точной привязки по времени моего отбытия у оппонентов нет.

Зато у меня выдалось несколько часов свободного времени, которые с удовольствие потратил на осмотр города-героя. Вторая половина сентября – самое замечательное время в этой полосе. Уже не жарко, но ещё нет дождей и слякоти – самый цимес, как говорят банкиры.

Поскольку летнего зноя уже нет, появилась возможность взять кремовый торт – теперь не испортится. Поскольку прием этот уже использовался, то надо его дополнить чем-то ещё. И самое очевидное, что напрашивается – шампанское. Не белое яблочное вино же за рубль две копейки к дамам нести?

Маленькая сложность с возрастом кавалера, которому спиртное никто не продаст, легко обходится. Сухого закона ещё нет, и поэтому алкоголь пока ещё в свободной продаже. Осталось найти жаждущего опохмела «синяка» и пообещав «рупь сверху» отправить в гастроном, естественно строго контролируя каждый шаг до самой двери. Однако планам не суждено было сбыться – шампусика в продаже не оказалось. Дефицит, оказывается!

Странно, и праздников вроде нет, и насколько помню, молдавская шипучая бормотуха всегда свободно стояла на прилавках года до 1987-го – это же не «Абрау-Дюрсо», в конце-то концов.

Но разве советского молодого человека такая мелочь остановит на пути к женской ласке? Рядом с железнодорожным вокзалом находится автобусная станция. Вот туда мне и надо. Там где межгород, там всегда таксисты или «шабурики» – водители, которые не прочь «подкалымить». В привычном понимании – частники извозчики на собственных авто. В нынешние времена работа такого нелегала и опасна и трудна, но и доход впечатляет – до пяти сотен рублей в месяц. Правда и сроки за частный извоз тоже впечатляют – незаконное предпринимательство, или как оно там нынче квалифицируется? Проходит по ведомству ОБХСС и соответственно карается особо жестоко, что не удивительно – сроки за ущерб государственным интересам и социалистической системе в несколько раз больше чем по уголовным делам. За валютные операции или за хищения – вплоть до расстрела.

Впрочем, суровость наказания искупается необязательностью исполнения советских законов. По знаменитому «хлопковому делу» фигурантов было двадцать тысяч (!) человек. Вина всех их была доказана полностью, да они и сами чистосердечно все дружно признались в грехеах – там и скрыть это было невозможно из-за масштабов хищений и приписок. До суда дошла только пятая часть из них. Осудили треть из этого, да и тем, почти всем, заменили сроки на условные или сократили до минимума.

Что таксист, что «шабурик» – люди, у которых всегда все есть. А если нет, то они знают, где это можно взять.

Две бутылки цимлянского «Советского Шампанского», блок болгарских сигарет «Родопи» – все вместе тридцать пять рублей. Дорого, конечно – почти вдвое супротив магазинной цены, но зато быстро и без проблем, очередей и мороки.

Сигареты предназначены водителю Коле – он на своем тарантасе обещал встретить меня на пристани в Петропавловке и с ветерком домчать до лагеря. Деньгами все равно не возьмет, а отблагодарить надо.

В результате уже в восемь часов вечера оказался на месте, где и был пойман директором школы. Хорошо, что успел сумку с бутылками и торт под кровать закинуть – иначе хана точно была бы.

Этот день добром точно не закончится! Не успеваю дойти до барака, как меня хватает за руку встревоженная Галка:

— Сашка нужна твоя помощь. Как мужчины! Срочно.

Оказывается к ним в палату завалился пьяный абориген, танькин поклонник, устроил дебош и выпроводить его никто не может.

— Саш, ну помоги, пожалуйста. Виктора Васильевича нигде нет, а этот бешеный, может натворить дел. Поговори с ним, может тебя послушается – успокоиться.

А куда деваться? Назвался героем – возись с драконом.

Может усталость накопилась, может самоуверенность подвела, но ситуацию я не просчитал полностью – вляпался с ходу. На предложение выйти поговорить по-мужски, чтобы не смущать девочек, бугай в тельнике с красными, налитыми кровью, глазами, ответил потоком мата, видимо означающим согласие. Выманить из барака удалось без проблем, а вот дальше события понеслись не в том направлении, которое изначально планировалось. Завернули за угол, чтобы случайных свидетелей не волновать, а там… четверо его дружков поджидают. Ну и понеслась махаловка без вступления – ибо разговаривать в такой ситуации глупо.

Спасло меня лишь то обстоятельство, что местная гопота оказалась в изрядном подпитии, но все равно пришлось попрыгать аки горный козел, и таки прилетело вскользь пару раз.

Появившийся, как нельзя вовремя, Виктор Васильевич и Петр Иосифович с подмогой растащили противоборствующие силы, зафиксировав ничейный результат. Хотя по очкам несомненно преимущество за мной: один разбитый нос у противника, пара фингалов и две подбитые ноги. С моей стороны засчитывается опухшее ухо, словившее смазанную плюху от бугая в самом начале боя. Не так уж и плохо, учитывая преимущество в весе, возрасте и количестве: соперникам лет по восемнадцать, а «ухажер», похоже недавно дембельнулся – наколка морпеха на плече.

— Мы тебя ещё встретим, — пообещали злобные «буратины» сами себе проблемы.

— Конечно. Только в следующий раз меньше чем десятком не приезжайте – может не всем достанется, устану раньше и прощу засранцев, — демонстративно сплюнул «морпеху» под ноги.

Тот попытался вырваться из объятий дружков, но как-то неубедительно – видимо впечатлился результатом схватки.

— Морозов, завтра заступаешь в дежурство по кухне. И скажи спасибо, что директор уже уехал – иначе так легко не отделался бы, — добавил хорошего настроения Петр Иосифович.

Спорить не буду – это и так ниже минимального наказания за драку, даже если ты прав на сто процентов.

— На кухню так на кухню. Только надо заменить меня на погрузке – водитель без меня не справится.

— Птицин заменит, сам предупредишь его. Разговор окончен. Во вторник едете на баранов.

Ну хоть одна хорошая новость за сегодня!

Около своего барака меня догоняет Галка:

— Спасибо, Саша.

Оказывается именно её надо благодарить за вовремя подоспевшую подмогу – нашла, таки, Василича, да ещё в компании с Иосифовичем. Так что, может ей надо спасибо сказать, а не наоборот.

— Галя, беги, ставь чайник. С меня тортик. Сейчас обмоем успех нашего предприятия. Только никому подробности не выкладывай – зачем волновать девчонок.

— Мой любимый «Полярный»? — чуть в ладошки не захлопала от счастья. Учительница будущая называется – сама ещё как ребенок.

— Лучше!

Глава 15

Жестом фокусника извлекаю шампанское из сумки под восторженные вопли женского коллектива.

Водружаю роскошный торт в центр стола – девки обалдевают.

— Ой, какой красивый.

— С розочками!

— Он, наверное, испортился давно. Пока довезли по жаре. И срок годности кончился, — язва Ольга не упустила шанс испортить праздник.

Галка схватила коробку от торта и, повертев в руках, нашла этикетку.

— Торт «Чародейка». Срок годности 48 часов. Изготовлено: 18 сентября. Сегодняшний!!! Наисвежайший! — и демонстративно показала язык вредине.

Тут бы ей и остановиться, но нет же, любительница чтения этикеток продолжила.

— Упаковщица № 5. Волгоградская кондитерская фабрика имени Клары Цеткин.

Учитывая, что до Волгограда триста километров, то информация просто невероятная.

— Ничего себе! Это где у нас в городе волгоградские торты продают? — тут же заинтересовались юные следопытки.

— Места надо знать! Но никому не скажу – там их мало бывает, — пытаюсь соскочить со скользкой темы, но девки не отстают.

Делаю вид, что сдался и открываю секрет.

— В ресторане на ж/д вокзале продают. Их ночным поездом привозят, а дату специально ставят следующим днем, с запасом.

— Я же говорила, что не свежий, — тут же подает голос, до сих пор обиженная на меня, злюка.

— Не ешь! В чем проблема? — довольно улыбаюсь – загнала сама себя в логическую ловушку.

— От пьяного матроса ты тоже тортиком откупился? Или шампанским? — не остается в долгу симпатичная, но очень вредная девушка.

— Какая тебе разница? Вопрос решен, давайте праздновать. Или шампанское для тебя тоже просроченное?

Молчит в ответ, сверкая глазами – глупо будет выглядеть в гордом одиночестве, если откажется.

— Саш, у нас тут загадочная ситуация возникла. Девчонки говорят, что только ты можешь объяснить, — счастливо жмурясь от кремового удовольствия, обращается ко мне Галка. — У нас в пятницу собранные ящики сами собой размножились. Приезжаем утром на поле, и ничего понять не можем. Два раза пересчитывали – стало примерно на сто лотков больше, чем было, когда уезжали! Мистика какая-то!

— Бывает. Ошиблись, наверное, при подсчете накануне. Я тут при чем?

— Скажи ещё, что это не ты Валерика подговорил устроить дурацкий розыгрыш с помидорами? — тут же влезла в разговор зловредная блондинка, к слову, без всякого стыда поедающая раскритикованный ею же «несвежий» торт.

— Но сто ящиков подбросить не под силу даже такому проходимцу, как он, — сделала вывод знойная мадам, отхлебывая цимлянское шипучее из поллитровой алюминиевой кружки. Впрочем, такое эстетическое варварство нисколько не вредит её образу – настоящую красоту ничем не испортишь.

— Если быть точным, то сто тридцать ящиков должно было быть. Остальные на другой стороне поля стояли. Но я ни при чем – случайный подарок судьбы, — в принципе так оно и есть.

— Так это твоих рук дело? Параноик, лечиться тебе надо! — взвилась змеюка в образе девушки.

Вот и делай добро людям забесплатно. Впрочем, все остальные шутку оценили по достоинству. Наталья, так и вовсе, вызвалась меня проводить, и уцепив за руку вытянула из барака.

В последний момент случилось чудо. Спутница внезапно прильнула ко мне и чмокнула в щеку, задержавшись губами дольше положенного на целую секунду:

— Ты мой рыцарь! — и махнув ручкой, упорхнула.

Рано радовался – провожаю взглядом стройную фигуру девушки, поворачиваюсь к бараку и тут же натыкаюсь на разъяренную …Жаннку. Засада! Так вот чем объясняется неожиданное проявление любви в публичном месте. Не удержалась, чтобы не отомстить «сопернице».

— Саня, у тебя здесь на кухне положу пока?

Моего согласия, похоже, и не требуется, Птиц не дожидаясь ответа, аккуратно сваливает зловещего вида груз прямо на пол. Две золотистые консервы гигантского размера, килограммов на десять каждая. Причем вздутые и готовые взорваться в любой момент!

— Димыч, тебя солнцем перегрело? Зачем тебе тухлые банки?

— Подожди, ещё не все притащил. Потом все объясню.

При следующем заходе добавляются ещё две банки, после чего следует объяснение:

— Мы сегодня на консервном заводе выгружались. Познакомился со студентами, которые там работают – хорошие ребята оказались. Подогнали презент!

— И что это такое? — даже не представляю, что может быть внутри. — Неужели сгущенка?

— Лучше! Это – томатная паста! Пять банок – почти пятьдесят килограмм, — торжествующе глядя на меня, произносит Птицын, словно ожидая немедленного восторженного восхищения.

— Насколько я вижу, банок всего четыре. И вообще, свежую, не пропавшую пасту они не могли подарить? Или их щедрость не настолько велика и могуча?

— Ничего ты не понимаешь! Она и была свежей, зато сейчас дошло до кондиции. Можно уже употреблять внутрь. Пятая банка, к сожалению, не доехала – взорвалась, — последняя фраза как-то подозрительно невнятно звучит.

Мои подозрения оправдываются. Оказывается, бомбочка бабахнула не где-нибудь, а под капотом автомобиля у нашего знакомого Коли. К которому Птицын попал волею судьбы всего на один день. Не знаю, как он смог уговорить хитрого татарина, но эксперимент по ускоренному созреванию томатной браги закончился неудачно. Передержали.

Способ получения благородного пойла, путем тряски и нагревания банки под капотом автомобиля подсказали продвинутые студенты с завода.

— Два часа двигатель с порошком отмывал. Коля твой – ещё тот эксплуататор.

Представляю, что завтра скажет мне наш водитель.

— Но зато у нас сорок литров готовой бражки! Натуральный продукт и без дрожжей. Надо процедить, чтобы отделить мякоть и можно пить.

Внезапно Птиц умолк, зашмыгав носом:

— Чем это у тебя здесь воняет?

— Чья бы корова мычала. Тухлыми помидорами разит, словно ты их ногами как Челентано давил.

— Это понятно, я машину после взрыва отмывал. Но у тебя здесь, что за запах мерзкий? Хлоркой крыс морил?

— Ладно, покажу. Хотел сюрприз сделать, но раз уж ты здесь – первым увидишь. Уже наверное высохла.

— Офигеть! Неужели ты сам это сделал?

Птиц тут же забыл обо всем на свете, даже о взрывоопасных баллонах с брагой на самом виду – принялся мерить обновку.

— Саня, дай мне сегодня на дискотеку в ней сходить! Все девчонки мои будут.

— Бери, не жалко. Хочешь тебе такую же сделаю.

Узнать в этом пятнистом шедевре бывшую «студотрядку» почти невозможно. Из обычной студенческой куртки цвета мышиного «хаки» путем варки в ведре с хлоркой получилась жуткого вида пятнистая вещь. Через несколько лет «варенки» станут культовыми, и делать их будут все подряд. Сейчас же это новинка, опередившая свое время.

На спине гордая надпись «Led Zeppelin» – удачно сочетается с хлорированным камуфляжем. Думал ещё череп нарисовать, но не успел. Может и к лучшему – однозначно перебор будет. Боюсь, что наш комсомольский босс Светик не поймет юмора.

— Первый парень на деревне, а в деревне – один дом! — вынес окончательный вердикт после примерки. — Эх, хорошо быть молодым!

Примечания

1

Популярная сеть супермаркетов в Греции.

2

С ударением на первом слоге – прим. автора.

3

Достоверный исторический факт из личного общения в те годы – прим. автора.

4

Последние ядерные взрывы под Аксарайском были проведены 14 октября 1984 года.

5

Лягушка при +20 C теряет на воздухе 7770 Дж, что в 300 раз больше ее собственной теплопродукции, что эквивалентно охлаждению литра воды на полтора градуса – прим. автора.

6

Здесь используется: Мнемотехника. Запоминание на основе визуального мышления Авторы: М. Зиганов, В. Козаренко 2001 год.

7

По этому адресу находится «Аквариум».

Content

Колхоз – дело добровольное
Олег Здрав

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Примечания