М. С. Парфенов

Корректура

В первый раз Алена встретила этого человека (тогда она еще думала о нем, как о человеке) в пятницу вечером. Традиционный аврал перед сдачей номера закончился ближе к полуночи, она вышла из офиса на свежий воздух. За спиной с тихим шелестом сомкнулись зеркальные створки, впереди короткий спуск в несколько ступеней выводил на полоску тротуара и пустующую стоянку. Алена закурила, с наслаждением вдыхая сладкий дым с привкусом вишни, прикрыла на секунду глаза. Тут ее руки коснулось что-то холодное и скользкое, и тусклый голос проскрипел прямо в ухо:

— Вы работаете в этом из-здании. Влас-сть тайн. Вы опубликуете мое произ-зведение.

«Что за дурацкий акцент?» — подумала сначала Алена, а потом испугалась и отпрянула в сторону, уставившись на незнакомца.

Вид у того, впрочем, оказался не слишком угрожающий. Мужчина с холодными влажными пальцами и странным, тягучим произношением (так могла бы разговаривать ржавая деревенская калитка, надели всевышний ее голосом) был ниже ее ростом и у́же в плечах даже в своем темном пальто. Худое лицо с глубокими тенями на месте щек напомнило фото узников Освенцима из статьи в крайнем выпуске еженедельника, кожа на абсолютно голом черепе отливала в свете фонаря желтым.

— Вы… вы вообще кто, дедушка? — вырвалось у Алены.

Незнакомец выглядел озадаченным. Она подумала о стариках с высохшими мозгами. Может, и этот из таких? Вышел прогуляться вечером, а по дороге забыл, куда и откуда шел, и какой нынче год, и как его зовут?

— Влас-сть тайн, — повторил заика. — Вы работаете здес-сь?

— На сегодня уже нет. На сегодня работа закончена, дедушка, впереди два выходных. Которые я бы хотела провести дома, чего и вам желаю. Доброй ночи и… ой!

Забытая сигарета обожгла пальцы, и Алена невольно взмахнула рукой, рискуя уронить тлеющий фильтр на сумочку или платье. Однако щуплый старик стремительно метнулся вперед, подхватил костлявой пятерней окурок и мгновенно затушил его, сжав в маленьком бледном кулачке.

— Глаз-за. Пос-смотри мне в глаз-за.

Она подчинилась и заметила в темных, почти черных зрачках изумрудные отблески. Зелень притягивала, манила за собой, на глубину.

— Ты. Напечатаешь. Мой текс-ст…

С этими словами старик развернулся, словно ища, куда выбросить сигарету, но вместо этого взмахнул кожистыми крыльями, в темноте так похожими на полы пальто, и взлетел.

Разинув рот и задрав голову, Алена еще долго всматривалась в ночь, потом запоздало потянулась в сумку за телефоном, запуталась в кармашках, бросила это бесполезное занятие, оглянулась по сторонам — никого!

Боже мой! Она только что столкнулась с чем-то, превосходившим любые бредни из читательских писем с пятнадцатой страницы (между платными объявлениями разномастных знахарей и гороскопами), встретила нечто реально «не от мира сего» — и по близости не оказалось ни одного свидетеля!

Никто ей не поверит. Алена чуть не расплакалась. Захотелось напиться, но она предпочла выудить дрожащими пальцами из пачки еще одну сигарету и снова чиркнуть колесиком зажигалки. Черт с ним, пусть будет пятая.

Уже дома, разбирая сумочку, она обнаружила несколько неизвестно как там очутившихся тетрадных листков, исписанных мелким убористым почерком. Первая строчка служила заголовком, и эти слова давали однозначный ответ на вопрос, кем же был ее странный ночной собеседник. Алена вспомнила тот жутковатый наказ, что летучий старик оставил ей вместе с бумагами. Разделась, легла в кровать, включила ночник и принялась за чтение…

В следующий раз незнакомец явился в ночь с понедельника на вторник. Выходные у Алены не задались, она плохо спала по ночам, все время возвращалась мыслями к встрече со стариком. Порой ей почти удавалось убедить себя в том, что случившееся — только видение, нелепая шутка, которую сыграл с хозяйкой перенапряженный в будних трудах мозг. Увы, проклятые листочки ничуть не походили на эфемерный мираж.

Может, это просто чей-то глупый розыгрыш? Хорошо бы так!.. В понедельник Алена прихватила рукопись на работу, думая показать ее кому-нибудь из коллег. Но по пути, в метро, еще раз пробежалась по тексту — уже стараясь абстрагироваться от того, кто или что было автором рассказа. Работа есть работа, а Алена считала себя профи.

В итоге дальше ее рабочего стола бумаги не ушли. А к вечеру Алена про них и вовсе забыла — после обеда она разгребала электронную почту и занималась официальным сайтом газеты, куда требовалось перенести материалы из брошюрок «Мега Ужас», что выпускались ежемесячно в течение трех лет в качестве приложения к еженедельнику, пока около года тому назад не было решено заменить его сборниками рецептов. Около шести на мобильный позвонила с югов мама, а сразу по окончании совершенно бесполезного десятиминутного разговора (жара страшная, вода в море холодная, давление скачет, а еще маман сфотографировалась с обезьянкой, но не знает, как отправить снимки по телефону) напомнил о своем существовании бывший. К половине седьмого батарейка сотового, по счастью, начала медленно агонизировать, так что Алена, наконец, допила остывший зеленый чай, собрала вещички и побежала домой. Все, о чем она мечтала к тому моменту — чтобы ее оставили в покое.

Приняв душ и наскоро поужинав холодными бутербродами, она налила в бокал красного полусладкого и только взглянув на плещущуюся за стеклом багряную жидкость, вспомнила, что забыла рукопись на работе. Как раз в этот момент в окно тихо постучали.

— Господи! Умеете же вы напугать, дедуля!

Третий этаж — как он сюда забрался?.. Впрочем, ничего удивительного, если подумать. Крылья-то ему на что? После сегодняшней нервотрепки и предыдущих бессонных ночей у Алены не осталось сил даже удивиться нежданному визиту. С полминуты она просто смотрела на повисшего за окном гражданина, на его беззвучно шевелящиеся тонкие губы и странные жесты, которые тот делал правой рукой в ее сторону. В другой руке старик трепал свежий, воскресный выпуск «Власти тайн».

— Приглашение, вам нужно приглашение, — догадалась Алена и распахнула окно. — Залетайте, чего уж там…

Старикан не без труда, задев раму крылом, пролез внутрь и завис над столом, выставив на обозрение хилый бледный торс с торчащими ребрами, покрытый белесыми волосками морщинистый животик и съежившийся отросток с мешочком яиц. Настал черед Алены кривить рот.

— Боже… Простите… Вы не могли бы опять пальтишко надеть?

— Женщ-щина, — гневно полыхнул зелеными глазищами гость. Но крылья все-таки сложил, обернув ими уродливое тело.

«Эксгибиционист чертов!» — подумала Алена. А вслух произнесла:

— По половому признаку обращаться не слишком культурно, тем более к даме.

Возможно, виной тому был омут деловой рутины, в котором Алена тонула весь день, возможно — нелепый облик крылатого деда. А может, она просто успела свыкнуться с тем, чем этот дед был. Как бы там ни было, а страха перед загадочным стариком она больше не испытывала.

— Садитесь, плиз… Выпьете? А, вы ж не пьете…

— Да, — подтвердил гость, устраиваясь за столом. — Вина мы не пьем. Об этом, кс-стати, напис-сано…

— На заборе тоже много чего написано, — отмахнулась Алена.

— Напис-сано, — прошипел старик еще раз и выложил «Власть тайн» на скатерть. — Но не напечатано.

Газета была открыта, разумеется, на последнем развороте. Литературный раздел — на той неделе Алена поместила туда новую страшилку от одного из постоянных авторов, Москалева.

— Почему не напечатано? — спросил гость тихо.

Алена всплеснула руками.

— Ну как почему? Вы русский-то понимаете? Хотя о чем я — судя по вашему тексту, с русским у вас дела плохи. Во-первых, когда вы изволили караулить меня у офиса редакции, этот номер был уже сдан. А во-вторых, я, при всем пиетете, просто физически не могу опубликовать вашу писанину.

— Пос-смотри мне в глаз-за… — не шибко уверенно прошептал старик.

— Бросьте эти ваши штучки, дедуля! — оборвала его Алена, махом допила и повторно наполнила бокал. — Это столица, а не румынское село какое-нибудь. Я вообще плохо гипнозу поддаюсь, чтоб вы знали. Хотите публикаций — терпите критику! Иначе — как там у Кинга? Я отменяю свое приглашение…

— Критику…

Несколько секунд он молча жевал тонкие губы, словно пробуя слово на вкус. Алена тоже молчала, откинувшись на подоконник и попивая вино.

— Хорош-шо, — наконец, кивнул старик. — Что не так?

— Все. Все не так. Начать хотя бы с автора. Вас как зовут?

— С-сигиз-змунд Подкарпатс-ский.

— Ну и?.. — выгнула бровь Алена. — Это же бред, а не имечко! Вот в этом номере у нас — Москалев. До того — Самохин, Колыхалова… Парфенов еще был пару раз. Нормальные человеческие фамилии, нормальные имена. А тут вдруг — Подкарпатский. Да еще и Сигизмунд! Смех один, что люди подумают?

— Что я — вампир, — буркнул старик. — Мне это и требуетс-ся. Чтобы люди поняли, чтобы увидели, прочли о нас правду…

— Да таких вампиров сейчас по всему интернету! Каждый второй школьник нынче — Дракула, каждый третий — Цепеш. Роланды, Беллы, Эдварды, Луисы Альберты… Запомните, дорогой мой человек… вернее, не-человек… Зарубите на своем упырином носу: если хотите, чтобы ваш текст воспринимали всерьез — пользуйтесь обычными именами, а не идиотскими псевдонимами.

— Пс-севдоним… Но меня так величают на с-самом деле…

— Соболезную! И все же — Сигизмундов сейчас ни в одной газете не пропустят, уж поверьте. Будь вы каким-нибудь Семеном — другой разговор.

Вампир тяжело вздохнул.

— Ладно. Пус-скай С-семион…

— Ну а фамилия, допустим, Карпов. Пойдет?

— Пус-сть так, — снова вздох. — Что ещ-ще?

— Ну, о том, что тексты лучше присылать электронной почтой общим порядком, я уже помолчу. Понимаю, что с компьютерной грамотностью у вас еще хуже, чем с обычной. Но, как минимум, рассказик ваш надо сократить. Ой, вот только не надо делать такое лицо! Есть такая штука — формат. Есть такое понятие — объем. — Она ткнула пальчиком в разложенную на столе газету. — Видите? Одна полоса, один рассказ. Плюс еще место под рекламу. Девять тыщ. Двенадцать — максимум!.. Боже, вы и этого не знаете, да?

— Девять тыс-сяч чего?

— Рублей, блин! Гонорар за три рассказа. А ваш по объему как раз за три пойдет. У вас же там тысяч тридцать знаков с пробелами! А полоса в газете — одна, на двенадцать тысяч максимум. Слишком большой текст, требуется сократить.

— Нельз-зя, нельз-зя… — захныкал старик.

Алена широко развела руками:

— Велкам! Учитесь работать с интернетом, там объемы не критичны, можете хоть десяток авторских на сайт какой-нить забабахать. А у нас все строго: хотите публикации — сокращайте. Самое большое, что могу предложить в качестве компромисса, выложить на сайте вашу писанину как есть. Но в газете — не больше трети от нее.

— Мне надо подумать, — вампир Сигизмунд поднялся из-за стола и, не прощаясь, прыгнул во тьму за окном. Алена услышала хлопанье огромных кожистых крыльев, на мгновение тень, похожая на гигантскую летучую мышь, закрыла белый шар луны.

«Черт побери, — подумала она, провожая Подкарпатского взглядом, — опять не успела включить телефон и сфоткать!»

На следующий вечер старик встретил ее у подъезда. Весь день Алена разгребала письма с идиотскими историями читателей. Призраки прабабушек в старинных зеркалах, исповеди похищенных инопланетянами алкоголиков, загадочные предвидения — бог знает, какие авгиевы конюшни ей приходилось вычищать еженедельно, чтобы наполнить постоянную рубрику. Подчас она чувствовала себя ассенизатором, пытающимся выудить в переполненном биотуалете ненароком соскользнувшее в клоаку обручальное колечко. Безнадежный труд, в большинстве случаев все заканчивалось тем, что приходилось брать и сочинять нормальные истории самой.

— Вы пахнете кровью, — вместо приветствия заявил Сигизмунд.

— Оставьте свой номер. В следующий раз, когда у меня начнутся месячные — позвоню предупредить.

— У меня нет телефонного аппарата…

— Как и чувства юмора. Ладно, с чем пожаловали?

Подкарпатский вздыхал и мялся.

— Я обдумал вс-се…

— Ну и?

— Интернет как мес-сто публикации… меня не интерес-сует. Я предпочитаю печать, в с-силу, так с-сказ-зать, приверженносс-ти традициям… С-стокер… Полидори, опять же.

— Полидори-помидори… Желаете попытать силы в книжных издательствах? Флаг в руки, Сигизмунд, — сказала Алена, выудив из сумочки ключи и сотовый.

— Нет, — печально покачал головой старик. — Не С-сигиз-змунд. С-семен.

— Вот так все-таки? — усмехнулась Алена.

— Да. Я с-смотрел… Я хочу рас-сказ-зать правду. О нас-с… Чтобы ее уз-знали вс-се… Тиражи с-современных книг удручают. У вас-с — двес-сти тыс-сяч. С-совс-сем другое дело.

— То есть вы согласны на сокращения? Вы это хотели сказать, Семен?

Вампир в очередной раз печально вздохнул и поплотнее закутался в крылья-пальто.

— Что ж, я посмотрю, что можно сделать с вашей писаниной. Загляните через неделю. А пока, если позволите…

Она шагнула к старику, обняла его хрупкое плечо одной рукой, а вторую, с телефоном, вытянула вперед и нажала кнопку фотоаппарата.

— Что ты делаеш-шь?!.

— Это называется «селфи», дедуля.

Перед тем, как лечь спать, Алена выложила свежее фото у себя в Твиттере, подписав его «Мой Носферату». Подкарпатский на снимке был смущен и бледен, глаза его тускло блестели, отдавая зеленью. Первый ретвит и комментарий оставила подружка-верстальщица:

«Какой импозантный дядечка))))))».

Во вторник в обед Алена заглянула в Сеть снова и, к своему неудовольствию, обнаружила на почте с десяток уведомлений о полученных в Твиттере сообщениях. Все новые комментарии к выложенному фото оставил бывший. Она ничего не ответила: пройденный этап есть пройденный этап, а если он сам считает иначе, то это его проблемы.

Потом позвонила мать. После короткого и не шибко красочного отчета о пойманных дохлых медузах и найденных на берегу ракушках, речь зашла о личной жизни, из чего Алена сделала вывод, что бывший (маман всегда ему симпатизировала) уже успел поплакаться у несостоявшейся тещи на груди.

Нет, мам, у меня никого нет. И я никого не ищу. Общаюсь только с коллегами по работе. Работы много, мам, правда, и я вообще-то прямо сейчас пытаюсь… Так что не могла бы ты?.. Верность догадки подтвердила заключительная речь маман: та в течение пяти минут вспоминала Алениного бывшего, какой он был хороший и внимательный, и как жаль, что Алена его совершенно не ценила…

Остаток дня прошел из рук вон. Очередной опус прислал Москалев — на сей раз никуда не годный. К тому же, Алена не собиралась публиковать постоянно одних и тех же авторов, а в архивах сохранились переводы парочки рассказов Роальда Даля и Роберта Блоха. Ах да, и еще дурацкая рукопись дурацкого нетопыря-эксгибициониста. Упыриные письмена требовалось набрать заново на компьютере, а потом посмотреть, что с ними можно сделать в смысле редактуры, но Алена сегодня была уже не в том настроении. Сколько деду лет, интересно? Они же, нечисть эта, вроде как бессмертны. Двести, триста лет?.. Подождет еще несколько дней.

В итоге к вечеру четверга Алена только начала набирать рассказ Подкарпатского в текстовом файле, попутно выбрасывая из истории ненужные куски. Которых там хватало с избытком. И вообще творение старика ей категорически не нравилось. Вечно не везет! Всяким малолеткам, судя по фильмам и книгам, встречаются на пути сплошь очень талантливые и романтичные кровососы, ей же попался вампир-графоман.

Подкарпатский ждал ее у входа в метро, в своем извечном пальтишке.

— Слушайте, — обратилась к нему Алена без обиняков. — Уж за сто лет, или сколько вам там, дедушка, могли бы и научиться писать! Раз уж в писатели податься решили.

Упырь скрипнул клыками.

— Влас-сть тайн. Могу я рас-считывать на публикацию в текущ-щем номере?

— Это вряд ли. Полегче, полегче, Семен Сигизмундович, не надо так зыркать! Могу сказать, что объемы текста я уже сократила. Убрала весь тот треп про ваше детство и отрочество…

— Да как ты пос-смела?!

— А какой у меня был выбор? — возмутилась Алена. — Две трети написанного так или иначе необходимо было выкинуть. И потом, дорогой мой не совсем человек, во времена вашей юности, возможно, читатель и готов был продираться через биографические подробности к интересным эпизодам, но в наши дни, в нашем мире людей нужно увлекать сразу, с первых же строчек повествования. И это подводит нас к следующей проблеме вашего рассказа — неимоверно скучный стиль. Огромное количество совершенно ненужных описаний, сравнений, эпитетов. Длинные-предлинные предложения: к концу уже успеваешь забыть, что было в начале. Никуда не годится.

— Но я с-старалс-ся… Эдгар Аллан По… Ховард Филлипс-с Лавкрафт…

— Скончались стотыщпятьсот лет до нашей эры! Их никто уже не читает, по крайней мере, для развлечения.

— Я и не с-собираюс-сь никого раз-звлекать!

— Сочувствую. Вот только нашу газету люди читают там, — Алена махнула рукой в сторону ведущего на станцию перехода. — Поутру, когда на работу едут. Пока еще просыпаются. А ваша писанина, дедушка, действует, как снотворное. Ну что это такое — «хладный диск полночного светила, как рыба в глубине океанских бездн, плыл, раздвигая массивные, налитые грядущей грозой, тучи, серпом Селены»? Хотите писать так, чтобы было интересно современному читателю — пишите проще, пишите короче. «На небе сияла луна» — и точка. Понимаете?..

— Допус-стим… — издал Подкарпатский уже привычный для ее слуха горестный вздох-стон. — С-сколько мне ещ-ще ждать?

— Не знаю, — отмахнулась Алена. — Может, неделю, может, две.

— Я терпелив… Но мое терпение не вечно.

— Ой, вот только не надо угроз! Знаете, сколько вас таких, страждущих? Тех, кто заваливает письмами и ноет, ноет, ноет — опубликуйте то, опубликуйте се.

— С-сами хорош-ши… С-сколько крови у авторов выс-сос-сали…

— Ой, кто бы говорил! Вас, так называемых «авторов» — сотни! А я одна на всех, и возиться с каждым, как с ребенком, не могу и не буду! Ясно?

Старик, казалось, задумался. Алене от близости этого мозгляка стало холодно и она уже направилась было к спуску в метро, когда зазвонил телефон.

— Я тебя вижу! У метро! С этим мерзким старикашкой! — Бывший явно был пьян и на взводе. — Как ты могла! С ним! С таким!.. После всего, что было!

— Как же вы меня все достали. — Алена сбросила вызов и тут же получила повторный.

Подкарпатский, догнав ее на ступеньках, изрек:

— Ес-сли я могу оказ-зать какую-нибудь ус-слугу… В качес-стве единовременной благодарнос-сти за труды, так с-сказ-зать…

— Услугу? Хм…

Настал ее черед пораскинуть мозгами. Продолжающий надрываться телефон, однако, помог быстро принять решение.

— Это правда, что вы в своем рассказе написали? Ну, про то, что люди просто так в вампиров не превращаются? Что для этого мало стать жертвой вампира, что обычно от потери крови человек просто умирает?.. Если так, и если ваше, дедуль, предложение еще в силе, то, кажется, у меня есть один вариантик…

Всю ночь с четверга на пятницу Алена занималась правкой рассказа. Вычищала излишние «красивости», выгребала устаревшие слова с «ятями» и без, безжалостно уничтожала рассыпанные по всему тексту местоимения и предлоги, рубила сложные предложения на несколько простых. В итоге от исходного текста нетронутым осталось разве что название — оно-то подходило для «Власти тайн» на все сто, а остальное ей пришлось фактически переписать заново. К утру она валилась с ног от усталости, но зато смогла сдать рукопись в верстку текущего номера. Чувство удовлетворения наполняло ее весь день еще и потому, что бывший более не беспокоил ее ни через Твиттер, ни по телефону. А вечером они отпраздновали день рождения подружки-верстальщицы, выпив несколько бокалов «Мохито» и всласть натанцевавшись в ночном клубе.

Субботним утром, к приятному своему удивлению, Алена проснулась в постели не одна, а в компании с мускулистым танцором из клуба. Длинноволосый блондин оказался младше ее на десять лет, но никого из них это не волновало, так что они не выползали из спальни все выходные. Днем воскресенья в очередной раз отзвонилась маман, и теперь уже Алена не без гордости смогла заявить, что ее личная жизнь налаживается.

В понедельник после работы она снова попала в клуб и до полуночи извивалась со своим блондином как на танцплощадке, так и в кабинке уборной. А когда, оставив его, немного пьяная и очень довольная, явилась домой, то, не без труда отперев замок, скинув туфли, одежду и приняв душ, зашла на кухню выпить перед сном бокальчик любимого красного полусладкого. Где и наткнулась на разъяренного Сигизмунда.

— Непрос-стительно, — проскрежетал Подкарпатский, швырнув ей прямо в лицо новый выпуск «Власти тайн». Зрачки вампира горели холодным зеленым пламенем.

Алена подхватила газету и, справившись с колышущейся перед глазами мутью, сосредоточила взгляд на странице литературного раздела.

«Господи, — подумала она, не в силах поверить тому, что увидела. — Подружка-верстальщица, как же так, господи!..»

Она пыталась что-то лепетать в оправдание, но Сигизмунд молча распахнул крылья, прыгнул вперед и одним движением маленьких костлявых рук оторвал женщине голову.

Голова с глухим стуком упала на пол, вслед за ней полетели газетные листы, а тело Алены осталось стоять, зажатое в объятиях вампира. Лицо писателя склонилось к дыре, которой теперь заканчивалась шея редактора, и струи крови, толчками вырываясь из порванных жил и сосудов, залили голый череп упыря алым фонтаном.

Брызги также попали на страничку газеты, где, прямо под псевдонимом автора (Семен Карпов), красовалось название его рассказа:

УКСУС ВАМПИРА.

Опубликовано в: DARKER. № 7 июль 2014

Content

М. С. Парфенов
Корректура