Посмеяться и не только…

Юмор

Галина Владимировна Булахова

© Галина Владимировна Булахова, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Тело

Тело уже который раз пыталось поднять свою отяжелевшую от изрядно выпитого спиртного, голову. И вот голова уже – в вертикальном положении, покачивалась из стороны в сторону, как у «болванчика». Наконец, глаза открылись и стали, как в замедленной съёмке, оглядывать окружающее пространство.

Соображалке, надоело это, и она, обращаясь к телу, сказала:

– Хватит! Надо встать и идти домой!

Тело, блуждая напряжённо выпученными глазами, ответило:

– Давай, попробуй… Я посмотрю, как это у тебя получится.

– Надо – надо подниматься.

– А чё тебе? Сидим, никому не мешаем.

– Как же не мешаем! Мы же в баре.

– В баре?..

– Да, в баре. А он скоро закрывается.

– Ты вот такая умная, может, подскажешь, как это встать и идти?..

– Давай, давай, поднимайся, а там – как получится.

Тело стало подниматься, но притяженье стула оказалось сильнее. Только с четвёртой попытки, оторвавшись от стула, оно, пошатываясь, стояло.

Тело медленно наметило цель – это дверь. Теперь глаза, выпучив белки, стали эту цель гипнотизировать.

Соображалка не выдержала этого идиотизма, вмешалась:

– Я тут вам не мешаю?

– Мешаешь. Мы тут сосредоточиваемся.

– В любом случае хочу внести поправочку: до этой двери всё равно придётся идти.

– Ты думаешь?

– Я в этом уверена.

– Ну, давай попробуем.

Тело перестало таращить глазами и, шагнув по направлению к двери, услышало внутри себя:

– Я был бы вам очень обязан (бульк!), если бы вы не очень меня взбалтывали (бульк!). А то произойдёт непоправимое (бульк!). У меня тут проблемы.

– Это кто там ещё? – спросила соображалка.

– Желудок (бульк!).

– Вот только тебя не хватало. Ты не можешь там посидеть спокойно, я тут с телом разбираюсь!

– Я попробую, но ничего не гарантирую (бульк!).

– Просто там посиди и помолчи.

– Я постараюсь, – ответил желудок, булькнув ещё пару раз.

Тело звучно отрыгнуло.

– Ну, что, мы идём? Или как?

Тело двинулось. Почти на «бреющем» доплелось до двери. И вместе с открывающейся дверью по инерции вывалилось на улицу.

Минут через пять.

– Ну, что, так и будешь тут валяться? – пыталась как-то растолкать тело соображалка.

– Подожди, не мешай. Дай собраться. Я думаю.

– Нет, рассмешило, оно «думает»! Чем ты там думаешь? И с чем ты там собираешься собраться? Давай поднимайся!

– Вот сейчас всё брошу и буду подниматься…

– Оно ещё тут пытается мне шутить. Поднимайся, тебе говорю!

Тело зашевелилось и с усилиями встало на четвереньки.

Через три минуты.

– Ты думаешь, что если ты так будешь раскачиваться, то сможешь встать?

Тело вдруг замерло, услышав позывы в низу живота:

– Если вы желудку приказали молчать, то я молчать не буду!

– Это ещё кто там?

– Это тот, в чём находится душа.

– А поконкретнее?

– Мочевой пузырь, к вашим услугам.

– Ну и о чём ты там молчать не будешь?

– А мне бы опорожниться.

– Ну как тебе это тело в таком состоянии будет искать туалет?

– Не знаю. Это ваши проблемы. Я могу и без туалета Я просто предупредил. Мы тут с желудком посовещались…

– Ой!!! Только не надо!!! «Они посовещались»! Все только грозят. Сами бы попробовали с этим телом пообщаться.

И, обращаясь к телу:

– Ну! Давай! Поднимайся! А то твой организм пытается внутри тебя революцию устроить.

Желудок несколько раз булькнул, тело энергично отрыгнуло и стало подниматься. Приподнимая заднюю часть, передняя никак не хотела отрываться от земли. Задняя же часть явно перевешивала и всё время падала.

Соображалка, не выдержав этих телодвижений, сказала:

– Не можешь идти, тогда ползи хотя бы. Нам надо перебраться через дорогу и добраться вон до того парка.

Тело поползло, качаясь в разные стороны. Посередине дороги оно остановилось, прислушавшись к низу живота. Оттуда шли возмущённые позывы:

– Так! Это опять мочевой пузырь! Официально заявляю: больше терпеть не намерен! Опорожняюсь!

– Да подожди ты, не до тебя! Сейчас тело доползёт вон до тех кустов, и так уж и быть опорожним тебя!

И, обращаясь к телу:

– А ты давай ползи! Замерло тут! Прислушивается!

– Если я сию минуту не опорожнюсь, то лопну! Всё!!! Больше не могу терпеть! О-о-о-х! Ф-у-у-у-х!

Тело ползло через дорогу, оставляя за собой мокрый след. На лице блаженствовала довольная улыбка. Добравшись до конца дороги и уткнувшись в столб, оно стало подниматься по нему, принимая вертикальное положение.

Через пять минут.

– Ты этот столб долго ещё будешь обнимать?

– Чё?

– Отрывайся от этого столба и пошли.

– Куда?

– Домой.

– Не могу…

– Ты тут около дороги, как на витрине. Сейчас подъедут «менты» и загребут тебя.

Тело зашевелилось, понимая, что соображалка права, оторвалось от столба и, кое-как найдя равновесие, включив «автопилот», спустилось в парк. Около кустарника оно остановилось, выпучив глаза.

– Ну, что ещё там? – возмутилась соображалка.

– Это желудок (бульк!) к вам (бульк!) обращается.

– Ну, и чего ты там разбулькался?

– Я больше не могу это всё размещать (бульк!). Тут какая-то отрава (бульк!), и она (бульк!) вступила в реакцию с чем-то (бульк!), и всё тут пенится (бульк!).

– О-о-о, как вы мне дороги! Не можешь – не размещай.

И желудок стал судорожно извергать из себя содержимое. При очередном извержении тело покачнулось и упало прямо в середину кустарника. Повозившись там, в кустарнике, устраиваясь поудобнее, оно затихло. Соображалка, поняв, что дальнейшие её усилия останутся без внимания, также отключилась. Утренняя прохлада разбудила тело. Оно лежало, вращая глазами, дрожа от холода и разглядывая всё вокруг. А кругом были сплошные ветки. Всё исцарапанное, с дикой головной болью оно пыталось встать, но ничего не выходило. Утренняя прохлада разбудила тело. Оно лежало, вращая глазами, дрожа от холода и разглядывая всё вокруг. А кругом были сплошные ветки. Всё исцарапанное, с дикой головной болью оно пыталось встать, но ничего не выходило

– Где это я? – спросило, наконец, тело, болезненно озираясь, потирая исцарапанные руки и ноги.

Проснувшаяся соображалка спокойно ответила:

– По-моему, в кустах.

– А как я тут оказалось?

– Не помню.

– А чё вчера было?

– Не помню.

– И как мне отсюда вылезать?

– Это твои проблемы. Как залезло, так и вылезай. Пить надо меньше!

Оно, видите ли, пьет, а я с ним мучайся!..

Опарыши и китайцы

Собрались мы как-то с другом Антоном на рыбалку. Договорились, что к нему в четыре утра заеду. Я с вечера удочки собрал – и в багажник. Опарышей купил, положил в бардачок. Вещи в рюкзак на заднее сиденье бросил. Пораньше лёг спать. Долго не мог заснуть в предвкушении рыбалки.

Будильник зазвенел в 3.30. Минут через 10 звоню Антону. И слышу:

– Прости, друг. Не могу я поехать!..

Причина была у него веская. Не буду её описывать.

Я обратно лёг и мирненько заснул, успокоив себя тем, что хоть высплюсь в выходной день. Самому ехать на рыбалку как-то не хотелось.

Через два дня утром открываю дверцу в машину, а оттуда… мухи вылетают. Я очень удивился:

– Откуда? Ну, да ладно… Мало ли…

Через день открываю, а из салона опять целый рой этих мух. Да такие большие, зелёные. Я их всех выгнал и думаю:

«Может, это шуточки чьи-то?..»

А потом логически поразмыслил. Ну, как их туда?.. Да в таком количестве можно загнать? И машина в гараже, на замке…

А надо сказать, накануне повесил в салоне китайский ароматизатор. Ну, и пришла в голову мысль: а может, этот китайский ароматизатор на мух как-то влияет?

Открываю в очередной раз дверцу машины, а там привычные мне мухи. Выгнал. Утром – то же самое. У меня уже нервная система от этих мух ни к чёрту.

Сижу в гараже, пью водку, так сказать, нервную систему успокаиваю. Наблюдаю, как в машине этих мух, после того как я их выгнал, становится всё больше и больше. Мистика прямо какая-то.

Заходит в это время ко мне в гараж Антон.

Он – мне:

– А ты тут чего?.. Почему пьёшь в гордом одиночестве?

Ну, и, конечно же, увидел мух в машине и говорит:

– У тебя в машине мухи! Ты знаешь?

– Знаю, – отвечаю я ему спокойно.

– Ну и?

Я пожал плечами. Антон стоял и смотрел на меня в замешательстве. Потом всё-таки спросил, пристально разглядывая салон, где летали мухи:

– Зачем тебе они в машине, да ещё в таком количестве?

– Представляешь, – отвечаю я, – китайцы, сволочи, ароматизатор подсунули, на него все мухи, какие есть в округе, слетаются в мою машину. Только вот как они туда вовнутрь проникают, я не знаю.

Я тут, так сказать, в засаде, проникновение пытаюсь засечь.

– И как? Получается?

– Нет, не очень. Появление есть, а проникновения я не заметил.

Это, братан, называется не проникновение, а белая горячка.

– Не веришь, значит!? Ладно, тогда смотри!

Я встал, открыл дверцы в машину, выгнал тщательно из салона всех мух, закрыл, и говорю:

– Пошли пока перекурим.

Антон посмотрел на меня недоверчиво, но перекурить пошел.

Когда мы вернулись, в машине уже летали мухи.

– Ну, – говорю я ему, – вот видишь! А ты, мне – белая горячка…

Антон стоял и задумчиво чесал затылок, глядя в салон на мух. Потом деловито сказал:

– Тут без пол-литра не разберёшься…

И ушел. Через двадцать минут он нарисовался с двумя бутылками водки и колбасой.

– Ты… куда её столько? – попытался я возразить, так как в меня, пока я тут без него думал, уже было влито пол-литра.

– Тут так просто не разобраться, – сказал он.

Я обречённо вздохнул, глядя на бутылки, затем посмотрел в машину, где обживались мухи, и сказал:

– Тогда разливай.

Антон разлил, чокнулись, и он махом опорожнил целый стакан, налил сразу ещё и тут же выпил. Я из солидарности отпил четверть стакана. Вышли из гаража, молча, перекурили. У Антона, было видно по глазам, в голове созревал ответ. И он его, наконец, озвучил:

– Я думаю, это биологическая война!..

– С кем?.. – в жутком страхе спросил я, пытаясь из двоившихся Антонов сложить одного.

Тот с диким злорадством разлил по стаканам водку. Выпили. И он изрёк:

– Думаю, с китайцами!

Я посмотрел на свою машину, прищурился, наводя резкость в глазах. Там, в салоне, всё так же летали мухи. Выпили по очередному стакану водки, и я тихо зашипел ему на ухо, как будто нас мог кто-то подслушивать:

– Антоша!.. Их же… этих китайцев… так много!..

– Братан, не переживай, мы их дихлофосом, – сказал он, стукнув кулаком по столу

– Кого… китайцев?

Я представил огромный дихлофос, направленный на китайцев.

– Зачем китайцев? Мух, конечно.

– А китайцев? – спросил я озадаченно.

Антон задумался, приставив руку ко лбу. Затем, как бы опомнившись, разлил по стаканам водку, закусил отломленной колбасой и изрёк категорически:

– Китайцев мы трогать не будем! Пусть живут!

Я с облегчением вздохнул. В этот момент я любил своего друга за то, что у нас не будет войны с китайцами. За то, что они будут жить. Так как если они полезут, то никакого дихлофоса на них не хватит. А с мухами мы как-нибудь справимся… Проверив мотор, багажник, всё днище, мы теперь сидели по бокам этой злосчастной машины, пытаясь засечь проникновение мух в салон. Потом стали разрабатывать всяческие планы, как избавиться от этих мух. Мы пили с каким-то ожесточением, пытаясь понять этот необъяснимый факт…

Короче, только через неделю я вспомнил про оставленных опарышей в бардачк, из которых вылуплялись эти злосчастные мухи.

Очень стыдно было признаться Антону в этом.

Потом сказал ему, что этот китайский ароматизатор выкинул, ну и мухи сами собой исчезли…

Женщина и соображалка

Женщина подняла глаза вверх и со стоном выдавила из себя:

– Больше не могу!.. У меня ноги сейчас просто отвалятся!

– Зачем было покупать эти туфли, которые тебе ещё в магазине жали? – ответила ей на это соображалка.

– Я думала, что я их разношу.

– Но они на целый размер меньше.

– Да, но моего размера же не было.

– ???

– Надо где-то сесть, не могу больше!

– Где ты тут сядешь? Лавочек нигде нет. В парке лавочки. А туда ещё идти и идти.

– Не могу больше! Сяду на подоконник вот этого кафе.

– Зачем же на подоконник? Зайди в кафе, сядь за столик, сними туфли и отдыхай.

– А подойдёт же сразу официант:

– Ну и что? Закажи кофе и сиди, сколько захочешь.

– Что бы я без тебя делала?

Женщина сидела в кафе, пила маленькими глоточками кофе, а её истерзанные туфлями ноги блаженно отдыхали под столом.

Вдруг дверь в кафе открылась, и зашел высокий симпатичный мужчина.

Женщина чуть не запрыгала на стуле:

– Боже, какой мужчина!

Соображалка ей спокойно:

– Обыкновенный мужчина. Сиди спокойно, не дёргайся!

– Ой, я от него просто глаз не могу отвезти.

– Не надо на него так таращица. В окно смотри, и спокойнее, спокойнее.

– Я туфли надену.

– Зачем?

– Ну, там такой мужчина, а я тут, как дура, без туфель.

– Сиди, тебе говорю, спокойно, смотри загадочно в окно и пей свой кофе.

– Но он меня так может и не заметить.

– Если ему надо, он заметит.

– Может, подойти попросить у него закурить?

– Ты что, с ума совсем сошла! Сиди, не дёргайся. Для «закурить» есть официант. А потом ты же не будешь в помещении курить!?

– Но ведь надо, что-то делать. Он может на меня так совсем не обратить внимания. Тако-ой мужчина!.. Что мне делать?

– Ни-че-го не надо делать.

– Это как?

– Задумчивый взгляд в окно, плавные движения, и, самое главное, не дёргайся.

– А туфли?

– Туфли пусть отдыхают от тебя. Всё должно быть красиво.

– Это как?

– Ножки под столом вытяни, на спинку облокотись, задумчивый взгляд в окно, и красиво пьёшь кофе.

– У меня кофе уже закончился.

– Какие проблемы? Закажи ещё. Можно и пирожное заказать. Мужчина там собрался, по-моему, пообедать, и это таки надолго.

– Я не буду есть пирожное!.. Я от него поправлюсь.

– Прямо от одного пирожного поправишься?

– Да!

– Зря.

– Что зря?

– С пирожным ты будешь выглядеть очень сексуально.

– Это как?

– Ну… это смотря как ты его будешь кушать.

– Ой, взял, съел, кофе запил, и всё.

– Н-е-ет, не так. Надо медленно, аккуратненько, язычком его, язычком, и всё это делать о-очень сексуально. Понятно?

– Кого язычком?

– ?.. Пирожное!

– Понятненько, – интригующе хихикнула женщина. – Сейчас я ему устрою шоу!

Она кушала пирожное, нежно облизывая его своим розовым язычком, томно глядя то на пирожное, то на кофе. В её красивой ухоженной руке чашечка кофе смотрелась изящно. А ножки без туфелек, чуть видневшиеся из-под стола, загадочно приковывали к себе внимание.

– Если бы ты сейчас видела себя со стороны… – простонала соображалка.

– Что опять не так?

– Не переживай, всё так! Тут ползала, открыв рты, смотрят на тебя.

– А этот?

– И этот тоже. Он уже как минут пять держит котлету около рта. Глаз от тебя оторвать не может.

– Не может!? Это хорошо… – сказала женщина, облизывая язычком губки.

– Ну, и зачем тебе это похотливое животное? Ведь ему от тебя только одно надо. Ты же не будешь всю жизнь… язычком?..

– Ты, как всегда права.

– Конечно, права! Вот зачем тебе этот груз вешать опять на себя? Стирай, готовь, гладь ему, а он будет ходить и вечно о чём-то недовольно бурчать. Да ещё и язычком тебе придётся… это же не пирожное слизать.

– Брр, не хочу!..

– И я об этом Ты же свободная, красивая. Хочешь, у косметолога сиди хоть целый день, с подружками общайся, из фитнес-клуба хоть не вылезай. И всё для себя, любимой. И никто тебя ни в чём не упрекнёт.

– Ты права. Зачем опять наступать на эти, как их там… грабли.

Женщина надела туфли, поднялась из-за стола и быстро с независимым видом вышла из кафе.

Пройдя какое-то расстояние, не выдержала и оглянулась…

В её глазах были тоска и надежда.

– Ну, и чего смотришь-то? – спросила соображалка.

– А может, он уже расплачивается с официантом и сейчас меня догонит?..

– Ладно… иди, посмотрим.

И она пошла очень медленно.

Остановку заказывал?.

В небольшой маршрутке около окна сидел худенький интеллигентного вида мужичок лет 45-ти, в очках, которые он всё время нервно поправлял на переносице. Он очень спешил и поэтому нервничал. Наконец, он заёрзал на сиденье, видимо, ему надо было уже выходить на следующей остановке.

Рядом с ним сидел молодой парень. Ему больше всего подходило слово «амбал», и по виду, и по телосложению. Он жевал жвачку. Со стороны на эти сжимающиеся и разжимающиеся мощные челюсти было просто страшно смотреть. В ушах у него были наушники, в глазах пустота, которая смотрела в одну точку.

Мужичок повернулся и, не поднимая глаз на парня, стал быстро говорить:

– Извините меня, пожалуйста, что я вас беспокою. Я хотел бы с вами поменяться местами, так как хочу заблаговременно оплатить за проезд, чтобы в дальнейшем, никому не мешая, спокойно выйти…

Парень по понятной причине никак не отреагировал на это.

Автобус остановился на остановке, пассажиры вышли, а те, которые ждали этот автобус, зашли. Двери закрылись, автобус поехал дальше.

Мужичок пуще прежнего заёрзал на сиденье и с ужасом и горечью в глазах посмотрел на удаляющуюся его остановку, а потом с отчаянием и мольбой, наконец, взглянул на парня. И тут он увидел в его ушах наушники. Он попытался заглянуть ему в глаза, но почувствовал какой-то животный страх, опять оглянулся на удаляющуюся его остановку – в окне мелькали дома, деревья – и опять посмотрел на парня. Сам вид парня, особенно эти его мощные челюсти, очень смущали и пугали мужичка. Поняв, что все его усилия, когда он говорил, были напрасны, он, пересилив себя, осторожно всё-таки потрогал парня за рукав. Тот оглянулся и уставился на мужичка, как динозавр на блоху:

– Тебе чего, мужик?

– Понимаете… Мне надо было заплатить за проезд… Но…

– Чего?.. Я не понял? – Парень смотрел на мужичка, пытаясь понять, что тому надо. Потом в шевелящихся его мозгах что-то щёлкнуло, и он спросил: – У тебя, что, мужик, денег нет?

– Нет, вы неправильно меня поняли. Деньги у меня есть.

Мужичок при этом полез в карман, достал бумажник, развернул его и показал наличие денег. В бумажнике действительно красовалась симпатичная стопочка купюр. Это была только что полученная зарплата с отпускными.

– Я хотел заплатить заранее, но… – мямлил тот.

Парень посмотрел на бумажник, затем на мужичка, который подобострастно, даже где-то заискиваюше глядел на него. Вдруг в его голове опять что-то «щёлкнуло», мозг сработал и выдал информацию, от которой у парня побагровели глаза:

– Ты чё мне тут предлагаешь?! Ты за кого меня принимаешь?! – И затем, уже полностью осмыслив то, что он себе додумал, закончил:

– Ты чё, мужик, голубой?

У того перехватило дыхание от такого поворота событий, и он заплетающимся от страха языком начал быстро оправдываясь, говорить:

– Вы не так всё поняли!.. Понимаете, я остановку свою проехал… А насчёт голубого, это ваши фантазии, молодой человек…

Парень задвигал бровями, поморщил нос, как бы ища что-то в своей голове:

– Ну, извини, мужик. Вообще, если честно, то ты меня напрягаешь! Ты чё хочешь? Какие фантазии? Кому ты чё хочешь заплатить? Ты конкретно говори.

– Понимаете!.. Я проехал свою остановку из-за вас!.. – нервно выкрикнул, наконец, мужичок с ноткой плаксивости в голосе.

– Ну, проехал… А я тут причём? Мне чё, автобус развернуть тебе назад, чё ли?

От этих слов парню стало весело, и он рассмеялся довольный своим юмором. Потом его мозг опять сработал, и он вспомнил, что тот показывал ему деньги… Теперь парень повернулся и внимательно посмотрел на мужичка, потом на кошелёк, который нервно дрожал в его руках. И, как бы спохватившись, спросил:

– Ты чё, мужик, это серьёзно?..

– Что вы имеете в виду? – спросил тот подозрительно, не зная, что ещё ожидать от этого парня.

– Ну, это… Автобус развернуть?

Мужичок вздохнул и, обреченно качая головой, сказал:

– О-о-о… Если бы это было возможно… – И добавил: – Я так опаздываю…

– А какая остановка?

Тот безнадёжно посмотрел в окно и тихо сказал:

– «Советская», а в прочем какая теперь разница.

Парень глубоко вздохнул, затем сделал глубокий резкий выдох и сказал:

– Ладно, мужик, не реви! Ща всё будет. Что не сделаешь для ближнего! Значит, говоришь, «Советская»?

Он быстро вадернул у мужичка из рук бумажник, который тот нервно перебирал в руках, открыл, достал деньги, поднялся и двинулся к водителю, загораживая собою всё пространство.

У мужичка от такой неожиданной наглой выходки парня перехватило дыхание, и он только глубоко и нервно дышал, выпучив от страха глаза, не смея выдавить из себя ни слова.

В небольшой маршрутке было немного пассажиров. Парень недолго поговорил с водителем, затем прошелся по салону, каждому пассажиру сунул по денежной купюре, объясняя что-то, остальные деньги отдал водителю, показывая на мужичка около окна. Водитель несколько секунд разглядывал пассажира, затем понимающе, одобрительно кивнул, развернул автобус и через несколько минут подъехал к остановке «Советская».

Парень подошел к мужичку и, радостно хлопнув того по плечу, сказал:

– Мужик, остановку заказывал? Получи!

Мужичок, выходил из автобуса с «ватными» ногами, с головой, как в тумане, и почти с полным отсутствием сознания от всего пережитого. А за ним из окон автобуса с любопытством и уважением наблюдали: пассажиры, водитель и парень с видом благодетеля: себе он не взял ничего.

Прослушка

Это было где-то в семидесятых.

Я был в отпуске, да ещё и день рождения у меня намечался. Друзей самых близких пригласил.

С закуской быстро разобрался. Спиртное было. Осталось немного прибраться. Диван сложил. И ногой вдруг ощутил под паласом какой-то предмет. Потрогал рукой, надавил ногой – на ощупь это был явно провод сантиметров примерно двадцать. Но самое интересное, он никуда не вёл, и такое впечатление, что куда-то, похоже, в пол уходил. Я стоял и думал:

«Почему же я этот провод раньше не ощущал? Из командировки как неделю приехал… Кота от соседки забрал. Может, без меня тут?.. Надо зайти к ней спросить, может, кто приходил и она видела? Да нет, вроде вещи все на месте… А впрочем, я этот диван и не раскладывал никогда…»

Пока я вытаскивал пылесос, увидел, что мой кот Максим уселся именно на то место, где был этот провод. Я водил по паласу пылесосом, поглядывая на кота, и продолжал думать:

«А ведь он что-то чует, раз именно там сидит. Животных не проведёшь. Вот чего этот котяра именно там сидит?»

Пылесос я убрал, одевался и продолжал думать:

«Надо как-то потом залезть под этот палас и разобраться, что это за провод, для чего и куда ведёт?»

И тут стали подходить мои друзья. Сразу провод вылетел из головы. Отмечали без женщин, чисто в мужской компании. В общем, отметили хорошо, крепко! Разошлись только под утро. Через два дня решил я диван разложить обратно, так сказать, выспаться на весь диван. И опять наступил на этот провод. Оглянулся, посмотрел на Максима.

«Интересно, почему он тут не сидит больше?»

Взял кота, поднёс к тому месту, где был провод, посадил его туда, а он как зашипит – и бежать. Теперь я стоял и смотрел то на кота, то на то место где был провод. «Ну и как это понимать? Надо всё-таки как-то подлезть под этот палас и посмотреть, что там такое? Но как это практически сделать? Если пододвинуть диван в бок, он упрётся в сервант. А если выдвинуть?.. Нет, всё равно не получается».

Я стоял посередине своей однокомнатной квартиры и мысленно двигал мебель. И как я её ни крутил, никак не получалось освободить это место.

Вдруг в дверь позвонили, пошел, открыл. На пороге стоял мой друг Костя.

– Заходи, – сказал я ему и пошел на кухню.

– Как ты тут? – спросил тот, вытаскивая из-за пазухи водку.

– А чего ты спрашиваешь?

– А ты чего такой?

– Какой?

– Ну, не знаю… Твои когда приедут?

– Через неделю.

– А что?

– Да я это так…

Костя прошел за мной в кухню:

– Закусить-то найдётся?

– Найдётся, – буркнул я и полез в холодильник за колбасой.

Костя разлил по рюмкам.

– Вован, что у тебя случилось? Ты какой-то странный.

– Может и странный, – ответил я.

Мы выпили, и я решительно сказал:

– Ладно, пошли, я тебе сейчас что-то покажу.

Я подвел Костю к тому месту, где был провод.

– Вот смотри, вернее, пощупай.

– Ну, по-моему, провод, – ответил тот, прощупывая палас.

– Вот и я думаю, провод.

– Ну и что?

– Ну, вот я обратил внимание… И котяра мой этим не доволен. Шипит на это место, стервец, – говорил я, поднимаясь.

– А давно ты это обнаружил? – также поднялся Костя.

– Да перед днём рождения. А до этого я был в командировке, ты же знаешь.

– А может, это подслушивающее устройство? Пока ты был там, тебе это подложили.

И сразу лицо Кости от своей догадки изменилось. Глаза округлились, наполнились испугом, и он спросил еле слышно, глазами показывая на то место:

– Ты думаешь, это наши нас прослушивают? Или?..

Мы опять присели около дивана и стали прощупывать палас более тщательнее.

– Надо его поднять, – предложил шепотом Костя и жестами позвал меня на кухню.

– Ё-моё!.. А ты не помнишь, что мы там?.. О чём мы говорили на твоей днюхе? – зашипел мне на ухо Костя.

– Палыч, зам по тылу, всё анекдоты травил. Ротный Валера, комбата, по-моему, хорошо матом прикладывал.

– А я?

– А ты обещал у Григорьева отбить жену.

– Какой ужас! У самого Григорьева – жену? Он же меня… если узнает!..

Мы смотрели друг на друга как два затравленных зверька. Молча, разлили, выпили, закусили.

– Надо как-то разобраться с этим, – шипел мне на ухо Костя.

– Я думал об этом перед твоим приходом. Да никак не получается.

– Что значит, не получается?

– Там надо прямо всё из квартиры выносить, чтобы подлезть под палас.

– А если вырезать то место, где провод?

– Вырезать?

– Я об этом не подумал.

– Ну, так давай подумаем.

– Но ведь палас испортим, – попытался я робко возразить.

Мне было очень жалко резать палас.

– Мне моя жена это не простит. Мы его с таким трудом доставали.

Костя разлил по рюмкам, мы выпили.

– Вован, пойми, – шипел Костя, – если там прослушка? А тебе палас жалко?

– Да ты не представляешь, что со мной сделает жена, если этот палас разрежу! Да и потом почему ты решил, что это прослушка? Разве прослушки такие бывают?

– Это не я решил, а ты. А потом эти прослушки разные бывают. А жене объяснишь, она должна понять.

Я представил, как моя жена это «понимает», и мне стало не по себе.

– Давай выпьем, – сказал я, доставая свой запас водки.

– Вован, если это прослушка, – продолжал меня убеждать Костя, – ведь она не у меня, а у тебя. Да и кот твой что-то чует. А они, коты, просто так ничего не делают. Пошли ещё раз посмотрим, подумаем.

Мы вышли из кухни и увидели, что на том месте сидит Максим и нам тихо мяукает.

– Хорошо, – согласился я, показывая на кота, – всё, давай резать.

– Кого? – испуганно спросил Костя, глядя на кота.

– Кого-кого? Палас пошли резать.

– А жена?

– Что жена? А если это прослушка?

Палас мы разрезали… А там… А там оказался просто кусок кабеля, неизвестно как попавший под этот палас.

От жены мне попало по полной. Очень трудно было объяснить, зачем мы разрезали этот палас. Аргумент, что там могла быть прослушка, не действовал.

– Это же надо, – кричала она, – допиться до т-а-к-о-г-о!!!

Мы потом долго и, надо сказать, облегченно смеялись…

Суд

– Ты думаешь, тут безопасно?

– Тут давно тихо. Я здесь много раз бывал.

– Ну, раз тихо, тогда заходите быстренько, и начнём.

– Значит так, вы что, не помните, о чем я вам говорил? – обратился к виновникам этого собрания самый старый и опытный, по прозвищу Серый.

– Ну, говорил… – промычали в ответ Носатый и Молодой, виновато оглядываясь.

– Не высовываться, я вам говорил! Не высовываться! А если пошли, так осторожно, за трубами прятаться надо, тихонечко, незаметно ползти, низенько пригибаясь. А они у всех на виду отправились. Нате, вот они, мы туточки. Всё неймётся? Ночи дождаться нельзя? Из-за вас под удар ставите всех остальных!

– Да мы хотели по-быстренькому, – виновато проныл Носатый.

– По-быстренькому? – передразнил его Серый, – Тут такой грохот был, дети разбежались, теперь их надо искать, собирать. Вы о них подумали, когда туда полезли, они же совсем крохи? Куда детей теперь девать, где прятать?

– Да, может быть всё обойдётся? – пододвинувшись к Носатому, так же прошмыгал носом Молодой.

– Вы что, не помните, как в прошлый раз было? Вас это ничему не научило? Ведь мы все еле уцелели, еле выжили после той газовой атаки. Столько наших полегло!.. Такое было, что страшно вспомнить!.. Столько времени в покое, тепле и сытости жили!.. Ну, скажите на милость, что с вами теперь делать?

Те стояли и виновато переминались с ноги на ногу.

– Надо их выгнать, – послышалось откуда-то слева.

– Да-да, пусть уходят, – сказал Хромой, с первого ряда, – я им давеча говорил, чтобы не высовывались. А мне этот Носатый, знаешь, Серый, что ответил?

– Что?

– А чтобы я не лез не в своё дело. Во как.

– Они совсем о нас не думают. Только о своём брюхе думают, – выкрикнул всё тот же голос слева.

– Ну, тогда, раз такое дело, раз они не думают об остальных, давайте голосовать. Кто за то, чтобы эти предатели ушли от нас?

– Да ты чего, Серый, это серьёзно? – испуганно оглядываясь, спросил Носатый.

– Очень серьёзно! Эти люди, если хоть кого-то увидят из наших, сразу война!

В это время шкафчик, где это собрание проходило, открылся, и человек, увидев это полчище тараканов, стал поливать обильно дихлофосом со словами:

– Ага!.. Вот вы где, окаянные, схоронились!.. Вот я вас!.. Вот!.. Нет, стоять!.. Куда?! Никуда не денетесь!.. Ишь, повадились!

Шуточкой отомстил

Прихожу с работы домой усталый. Единственное желание: покушать и отдохнуть, ведь целый день на ногах.

Не успел снять обувь, жена из кухни кричит:

– Саш, ты? Сходи в магазин за хлебом. Пока сходишь, и борщ доварится.

Я, молча (ну не скажу же я ей, что не пойду, потому что устал), разворачиваюсь, иду и бурчу про себя:

– Что за дурацкая привычка, только захожу домой, и надо обязательно куда-то бежать. Трудно позвонить, сказать? Я же мимо магазина иду! Если бы её вот так послать: Даже не представляю, какая у неё была бы реакция!

В общем, с такими мыслями я вышел и пошел в магазин. Купил хлеб, иду обратно. Встречаю Серёгу. Он мне:

– Ты чего такой пришибленный?

Я отмахнулся. А он мне:

– Пошли по пивку, я угощаю.

Ну, кто от такого откажется? Сидим, я жалуюсь ему… Уже допиваем. Слышу, жена звонит:

– Ты где пропал?

Вот ведь когда не надо, звонит же…

– Иду уже, иду, – отвечаю ей, – тут очередь в магазине.

Подхожу к дому. Около подъезда женщина с пуделем. Она его гладит и говорит:

– Хорошая собачка, пописала, покакала. Умничка, умничка.

А та довольная, что её хвалят, прыгает, хвостом виляет, радуется.

Захожу домой, мне – жена:

– Саш, это ты?

«Бли-ин, как будто кто-то может другой открыть своим ключом дверь и зайти».

Отвечаю, в напряге:

– Я. Ты, что другого кого ждёшь?

– Давай проходи. Тебя только за смертью посылать.

– Причём тут смерть? – бурчу я, а вслух отвечаю, – Наливай, а я пока в туалет.

Сижу в туалете, и меня просто распирает сказать ей всё, что накипело. И вдруг вспомнил, как женщина собаку хвалила за то, что я сейчас сидел и делал в туалете. Смех меня разобрал, и я, еле сдерживая себя, подхожу к жене и радостно так, глупо улыбаясь, говорю:

– Не поверишь, Люсь, я только что пописал и покакал. Правда, я у тебя умничка?

Реакцию жены надо было видеть. В это время она наливала в тарелку борщ. Она сначала замерла, затем стала, как в замедленной съёмке, поворачиваться. В руке у неё была поварёшка, с которой прямо на пол капал борщ. Её глаза, прощупывали меня на предмет моей трезвости, но, по-видимому, не найдя в моих глазах положительных градусов, выдавила из себя:

– Ты что, офонарел?

Дальше не буду описывать весь этот шкандаль…

Но когда вспоминаю эту свою шуточку, всегда смеюсь.

Федя в старинном торшере

Убираюсь я как-то в квартире. Стала вытирать пыль, заглянула сверху в старинный торшер, мне его бывшая свекровь оставила в подарок. Торшер – загляденье, чувствуется старина: по кругу – цветные бусины и вышивка красивая, таких сейчас не делают. Заглянула я, значит, а там паучок.

– Ты чего тут-то, а? Кто тебе сюда залетит? Кого ты тут поймаешь? И чем ты тут собираешься питаться?

Паучок, увидев меня, забеспокоился, паутинка задёргалась.

– Не бойся, маленький, не бойся, сиди, если тебе здесь нравится, – сказала я ему, а сама подумала: «Надо своим сказать, чтобы не трогали этого поселенца».

Обычно я беру этих нежеланных посетителей и аккуратно отправляю в коридор. А вот с этим почему-то вдруг мне не захотелось так проступить. По душе пришлась животинка.

Мужу и сыну показала паучка. Говорю:

– Пусть живёт.

И он стал у нас жить. Заходя в квартиру, мы сразу заглядывали к нему и говорили:

– Привет!

Сын даже имя ему дал – Федя.

И с этого дня у нас у всех как-то жизнь потекла без задоринок. Муж на службе пошел на небольшое, но повышение.

У сына по химии и по украинскому языку (он даже и не прикладывал особых усилий) оценки улучшились.

И у меня в нашем женском коллективе, где всегда были какие-то склоки, наладились отношения со всеми.

Мы очень любили нашего Федю. Сын ловил ему мух и комаров и аккуратненько пинцетом клал на паутинку. Тот набрасывался на неё и закручивал в кокон. Иногда Федя куда-то исчезал, и мы очень переживали, сын заглядывал туда чуть ли не каждый час…

Я даже не пылесосила в квартире в это время, боясь ненароком его не засосать в пылесос. Когда же он появлялся, мы радовались.

Заглядываем и любуемся нашим Федей, как он очередную мушку «упаковывает» про запас.

Я его называла – наш талисманчик Федя.

Все разговоры у нас также крутились вокруг и около Феди.

Однажды к нам из Питера приехала та самая свекровь моего бывшего мужа. С её сыном я уже давно в разводе, а вот с ней осталась в хороших отношениях. И она летом к нам, а вернее сказать, на море приезжала отдохнуть.

Утром, как всегда, мы разошлись: кто – в школу, кто – на работу.

Вдруг мне звонок – сын звонит:

– Мам, я по химии пару схлопотал! Представляешь, ни с того, ни с сего. Училка почему-то сильно придиралась…

Пока я говорила по телефону, на меня «налетела» заведующая и отчитала за то, что она меня не могла найти (?). Хотя я вот почти у её кабинета стою.

К вечеру, когда мне уже уходить с работы, муж звонит. Ему должны были дать отпуск за два месяца, и у меня отпуск намечался. И мы все хотели поехать к моей сестре в Батуми.

– Представляешь, мне отпуск не дают! – говорит он мне.

И ещё один вопрос задал, от которого у меня по спине побежал холодок:

– Ты этой своей свекровке про Федю говорила?

– Нет, – отвечаю я, предчувствуя нехорошее, – не говорила.

Придя домой, я не разуваясь, тем самым приведя Лидию Павловну в молчаливый шок, прошла в зал и с замиранием сердца заглянула в торшер… Ни паутины, ни Феди там не было!.. Кругом чистота и идеальный порядок. «Я бы её за этот порядок!..»

Я повернулась и сдавленным голосом, еле сдерживая гнев, спросила:

– Где?!. Где вот тут был паучок?..

Выражение её лица надо было видеть. Здесь присутствовало всё сразу: удивление, досада, непонимание, брезгливость и злость. Она ответила, почти на пике истерического визга:

– Паука?! Паука там не было!.. Я их с детства боюсь!.. А вот столько паутины… я никогда не видела!!! Как можно развести такую грязь… и такую паутину… в моём торшере?! Он достался мне ещё от мамы! Это просто неуважение к моей маме… и ко мне!..

И так далее, в том же духе и в том же тоне пришлось выслушать этот визг негодования, полный презрения.

Сын, когда пришел из школы и узнал, что Феди нет и в этом виновата Лидия Павловна, в сердцах бросил портфель чуть ли не ей под ноги и ушел. Вернулся очень поздно.

Объяснять ей было бесполезно, что этот паучок нам был очень дорог.

Она уехала с обидой на следующий же день. А мы вздохнули с облегчением.

Представляю, что у неё было в голове, что она подумала о нас, о паутине в торшере и вообще…

А где-то, через две недели, мы обнаружили нашего Федюшу на прежнем месте, в новой паутине.

Счастье у нас было на миллион!!!

Муж сбегал в магазин, купил шампанское, и мы выпили за Федино возвращение. Ведь мы так переживали его отсутствие.

В отпуск мы всё-таки поехали, но на две недели позже.

Таможня

Ездила я к сестре, племяшечка у меня родилась. Это было примерно в 2002 году. Жила я тогда, за границей, на Украине, а сестра – в России. Раньше ездили друг к дружке в гости и не о чём не думали. А теперь «высшие» поделили страну, да ещё установили, сколько дней можно находиться в гостях. Не буду называть конкретные адреса, понятно, почему, так как в деталях попытаюсь всё описать.

Ну, так вот, еду я от сестры обратно на автобусе. На два дня задержалась (ну так получилось). На улице зима, ночь. Несколько раз останавливал таможенный контроль – было всё нормально. Пассажиры мирно засыпали после проверки документов, и мы ехали дальше. И вот очередная остановка. Один таможенник, сзади идет по салону автобуса, проверяет документы, а другой пристал к водителю: покажите это, покажите то, покажите аптечку… Тот роется, ну не может найти эту аптечку. Видимо, впопыхах сунул, а сейчас занервничал и забыл где.

Таможенник с чувством поймавшего с поличным и наслаждаясь своей властью, спрашивает:

– Ну, так что? Нет аптечки?

Я гляжу, а аптечка у водителя на полу, около сиденья. Поднялась я с места, подошла и показала на аптечку таможеннику.

О-о-о! Какое разочарование было в глазах таможенника. И ведь не успокоился он после этого:

– Почему не на месте?!

Решила я до конца спасать водителя:

– Мне было плохо. Мне водитель помощь оказывал.

Таможенник посмотрел на меня, изображая проницательный взгляд, и сказал:

– Ваши документы.

Я подала ему документы. Он их долго разглядывал, затем вышел с ними из автобуса и ушел к себе. Я обратилась к водителю:

– И что всё это значит? – показываю в сторону ушедшего таможенника. – Они забрали мои документы!?

– Не переживайте, сейчас придут, всё скажут, – попытался он меня успокоить.

Наконец, появились таможенники и произнесли то, к чему я ну никак не была готова:

– Выходите с вещами. У вас просрочена виза. Вы будете депортированы.

Ужас какой-то! Я оглянулась на водителя, понимая, что помощи от него никакой не будет, но хотя бы сочувствие увидеть в его глазах хотелось. Сочувствие, конечно, я увидела – он пожал плечами. И я поняла, что с этой «властью» не поспоришь. Я покорно вышла, забрала сумку из багажника и пошла за таможенниками. Мы зашли в помещение, они открыли довольно-таки большую комнату, завели меня туда и закрыли дверь. Я стояла и оглядывала комнату: около стен стояли стулья, свет был выключен. Бесполезное щелканье выключателем ни к чему не привело. Свет падал через непрозрачное стекло двери из комнаты, где находились таможенники. Хотела согреть руки, прикоснулась к батареям: они были ледяные. Окна высокие, и верхняя форточка на одном окне даже была открыта. Я поёжилась, глядя на неё, так как на улице был большой минус. Время было примерно где-то два ночи. Интересно, и сколько мне тут мёрзнуть? Я к утру просто околею! Вдруг, дверь открылась, и меня пригласили туда, где сидели таможенники. Войдя, сразу ощутила тепло. Меня попросили сесть за стол. Один таможенник внимательно изучал мои документы (или делал вид), другой смотрел телевизор и курил. Видимо, психологически на меня давили долгим молчанием! Я не выдержала и возмущённо сказала:

– Вы бы не могли в помещении не курить! – и добавила: – У меня сердце больное!

Таможенник, который курил, встал и молча вышел на улицу докуривать свою сигарету. А этот, который сидел за столом, наконец, принялся за меня.

– Где работает ваш муж? – был задан вопрос.

– Это имеет значение к тому, что вы меня, среди ночи, вытащили из автобуса?

– Да, имеет.

– Какое?

– Вы знаете, что вы будете депортированы?

– Вы мне это уже сказали еще в автобусе. И что? Что вы тут из меня пытаетесь шпионку сделать?

И, отвернувшись, тихо самой себе пробурчала, но так, чтобы было слышно:

– Заняться, что ли, больше нечем?

– Можно обойтись и без депортации, – игнорируя мои высказывания, сказал таможенник, крутя деловито ручкой.

Я сразу поняла, что сейчас будет вымогать деньги. Я хотела сказать ему какую-нибудь пакость, но передумала. В общем, не буду я описывать подробно, как он вымогал у меня деньги. Да и что их у меня вымогать? У меня деньги были только на обратную дорогу – и всё. Поняв, что от меня толку нет никакого, он вернул меня обратно в тот холодильник, сказав:

– Завтра утром приедет специальный автобус, и вас будут депортировать!

Это было сказано так, как будто меня завтра будут расстреливать. Расстреливать или депортировать – всё равно по спине пробежал холодок. Если бы в то время у меня был телефон, я, конечно, начала бы звонить и сообщать об этом всем и вся. А так я просто стояла в этой комнате и с ненавистью глядела на открытую форточку, откуда несло холодом. Села на стул, но тут же встала: он был ледяной. И вдруг поняла, что уже хуже, чем сейчас, они со мной ничего не сделают! А вот я попробую им устроить спокойную ночку! И я стала стучаться в дверь.

Дверь открылась.

– Что стучим?

– Я в туалет хочу.

Меня вывели в туалет на улицу. Я возмутилась, сказав первое, что пришло мне в голову, так как я видела, когда мы заходили, туалет был в помещении:

– Я не могу на улице ходить в туалет! У меня цистит!

Он завёл меня молча обратно в помещение и показал, где туалет. Постояв в туалете, я вышла и, глядя таможеннику в глаза, сказала:

– Вы меня заставили сильно нервничать, – выдержала небольшую паузу, добавила: – И у меня на нервной почве открылось кровотечение!

– Это ваши проблемы, – ответил он мне равнодушно.

И тут меня (как Остапа Бендера) понесло!

Я повышенным тоном стала говорить:

– Нет, это у вас проблемы будут, если вы меня сейчас же не обеспечите тем, в чём я сейчас нуждаюсь! Вы меня вытащили из автобуса посреди ночи! Пугаете депортацией! Как будто это не депортация будет, а расстрел! Вымогаете у меня деньги! Посадили в комнату с открытыми окнами! На улице, кстати, мороз, вы не заметили?! Изображаете тут из себя, будто в моём лице шпиона поймали! Я всего лишь ездила к своей сестре в гости! И я не хочу, чтобы кто-то решал за меня, сколько мне находиться у своих родственников! Вам мой муж нужен?! Будет вам мой муж! Но потом! Я вам обещаю! Дайте только домой добраться!

С этими словами я села на диван с колотящимся сердцем.

Два таможенника смотрели на меня, как два удава на одного кролика. Я выдержала их взгляд, хотя внутри у меня всё дрожало.

Один из них встал, сходил куда-то и принёс мне упаковку ваты. Потом они опять закрыли меня в той комнате. Постояв минут пять, я стала стучать в дверь. Дверь открылась – на меня молча смотрели злые таможенные глаза.

– Я замерзла, – сказала я примирительно тихо.

Дверь захлопнулась у меня перед носом. Я нерешительно постояла с полминуты и стала стучать опять в дверь. Видимо, мой примирительный тон не подействовал: дверь долго не открывали. Я понимала, что я нарываюсь!!! Но остановиться уже не могла. Дверь вдруг резко распахнулась. У меня всё оборвалось внутри. Я даже зажмурилась от страха. Резкий вопрос привел меня в себя.

– Что?!!

– Я замерзла!!! – говорила, а сама протискивалась между дверью и таможенником, глядя на него снизу вверх. – Если я тут простужусь, вы об этом очень пожалеете! Я, кстати, недавно из больницы!

Тот только проводил меня взглядом. (Ну не драться же ему со мной?) Протиснуться мне удалось, и я села на диван. Два мужика глядели на меня как на врага народа и всех таможенников. От этого взгляда перехватывало дыхание. Но я всё-таки, сглотнув комок страха, выдавила из себя:

– Вы не могли бы дать мне горячего чаю? А то я очень замерзла там, в этом вашем гадюшнике.

Один таможенник вышел курить, а второй вскипятил чай, налил в кружку и молча дал мне. Пока я пила, подошел очередной автобус. Таможенники пошли проверять документы, а меня вместе с кружкой чая отправили опять в эту комнату, сказав, что так положено. Через какое-то время за дверью послышался женский голос. О чём они говорили, не было слышно. Наконец, дверь открылась, и зашла пожилая женщина.

– Вас тоже депортировать будут? – спросила я у неё.

– Да! – плакала она.

– А деньги уже вымогали?

– Да, вымогали… Ироды! Нет у меня денег! У меня сердце больное! Очень сильно болит!

Я стала стучаться в дверь очень настойчиво.

– Что ещё? – послышалось за дверью.

– Тут у женщины с сердцем плохо! Немедленно откройте!

– Что ещё вы хотите? – спрашивал таможенник, открывая дверь.

– У вас аптечка есть? – спросила я, когда дверь была открыта.

Таможенник глядел на меня налитыми от ненависти глазами. Если бы он мог, он бы из меня сделал отбивную. Он даже не услышал моего вопроса… (представляя, видимо, как разделывается со мной).

– Так что? – повторила я свой вопрос, вспомнив, как он спрашивал у водителя про аптечку. – У вас нет аптечки?! У вас обязана быть аптечка! С вашей подачи, у пожилой женщины с сердцем плохо! Или, может быть, мне сюда «скорую помощь» вызывать?

Дверь с силой захлопнулась. Стёкла задрожали. Затем через минуту открылась. В руке он держал флакончик корвалола. Я посмотрела на протянутый мне флакончик и выразительно спросила:

– Ей что, пить прямо из флакона?! Или вы всё-таки соблаговолите принести стакан с водой?!

Таможенник нервно выдохнул, ушел, не закрывая двери уже, и принёс полный стакан воды. Я демонстративно выплеснула лишнюю воду на пол и накапала женщине корвалол. Минут через 15 мне сказали, чтобы я с вещами вышла. Я взяла сумку, и меня, ни слова не говоря, подвели к автобусу. Я зашла, двери закрылись, и мы поехали. Я ехала и думала: «Это меня уже депортируют?» Оглянулась на спящих пассажиров. Неужели вот их всех депортируют? Посмотрела на водителя и спросила:

– А автобус куда идёт?

Автобус, как оказалось, шел в моём направлении. Я ещё много чего передумала и напредставляла, пока мы ехали. Наконец, автобус пришел в пункт назначения. Я вышла, ожидая, что нас всех сейчас куда-то повезут или поведут. Но все пассажиры мирно разошлись в разные стороны. И тут я поняла: эти таможенники просто от меня избавились, чтобы я их больше недоставала! И я отправилась на паром.

Старый дом

Старый 2-этажный дом на четырёх хозяев из последних сил ждал к себе жить людей, у которых душа в любви, и хотелось, чтобы люди, которые поселятся, заботились и о нём. Дом не сносили, так как в нём когда-то давно жил известный композитор. И теперь он охранялся законом, но не людьми. Дом вспоминал те дни с трепетной грустью. За ним всегда ухаживали, часто ремонтировали. В Доме везде были ковры, цветы, даже в коридоре на лестнице. А сейчас!? Что это за люди, которые не берегут то место, где живут!? Дому это всё очень надоело, и поэтому с этими несносными жильцами он стал бороться по-своему. С большим усилием Дом выживал их всех из себя. Последних жильцов, которые жили на втором этаже, он прямо-таки «избил» дверями и с периодической точностью «топил» водой. Семью алкашей с первого этажа, после того как они вынесли ванну и продали, вообще затопил фекалиями. Достал так всех своей непредсказуемостью, что даже слесари стали отказываться ходить и чинить в этом доме что-либо. Они рассказывали друг другу о том, что там гаечные ключи прямо из рук выскакивают. Один слесарь ящик с инструментами нашел на улице, хотя хорошо помнил, что поднимался с ним на второй этаж. Двери в туалете, когда туда заходили, сами собой захлопывались и только со взломом открывались. В общем, стали поговаривать, что там поселилось привидение или, чего хуже «барабашка».

Дом прекрасно знал, что без людей долго не протянет. Года два он пустовал вообще, глубоко вздыхая и скрепя всеми ставнями. Но абы с кем он больше не хотел и не желал жить.

И вот по лестнице на второй этаж поднимался мужчина лет 28-ми в сопровождении хозяйки этой квартиры, которую Дом в своё время тоже выжил. Та поднималась со своим будущим квартирантом и трещала без умолку. Она расхваливала квартиру с каким-то истерическим всхлипыванием, говоря, что там есть мебель, посуда, кастрюли и даже в шкафу постельное бельё, подушка и одеяло. Голос её дрожал, чувствовалось, что она очень боится упустить этого клиента, при этом она почему-то всё время оглядывалась по сторонам.

«Если бы не я… и не мои усилия, – говорил себе Дом, презрительно глядя на эту женщину, – ты, жадное создание рода человеческого, вынесла бы отсюда всё! А так… вот человеку пригодится… может быть…»

Сергей, пока поднимался на второй этаж с хозяйкой, которую почти не слушал, думал: «Перила обязательно поправлю, стены зашпаклюю. Сама квартира, наверно, также нуждается в ремонте…»

Он был прав насчёт ремонта, когда хозяйка открыла дверь в его будущую квартиру.

Он стоял на пороге и размышлял: «За такую мизерную плату можно сделать хороший ремонт и жить. Ничего, ничего всё со временем поправлю. В любом случае я домой не вернусь. Такого не прощают!.. От предательства надо быстро уходить, не оглядываясь».

Сергей целый день бегал по городу, ища сначала квартиру или на худой конец комнату. Везде цены были ему не по карману. К вечеру он был готов уже на любое жилье, хотя бы на короткий срок, так как перспектива остаться на улице, где моросил осенний дождь, его не устраивала. Ему, наконец, дали номер телефона и сказали с каким-то сарказмом:

– Там будет н-е-в-е-р-о-я-т-н-о дёшево.

Сергей не обратил внимания на этот сарказм, так как был очень уставшим. Он позвонил, договорился о встрече.

И теперь Дом, замерев, смотрел на этого человека:

«Ну, то, что этот новенький жилец там ремонт думает делать, это ещё ни о чём не говорит. Думать эти люди могут что угодно, но не все делают. Вон, с третьей квартиры, кричал, что ремонт сделает, а сам, негодяй, все батареи вынес и продал, а деньги пропил. Я ему потом устроил!.. Долго вспоминать будет! Посмотрим, посмотрим на этого… Хоть бы ему понравилось тут. А вдруг этот жилец – то, что надо? Да нет, надо постараться, чтобы ему понравилось…»

Сергей потянулся к выключателю. Хозяйка, опережая его действия, извиняющимся голосом запричитала:

– Да нету туточки свету, отключено всё давно, да и лампочек нету. Я вот керосиновую лампу вам приготовила.

Хозяйка чиркнула спичкой и стала поджигать фитиль у видавшей виды керосиновой лампы.

Но Сергей, уже больше по инерции, продолжал начатое движение и всё-таки нажал на включатель. И свет загорелся. У хозяйки вид сделался очень испуганный, растерянный и озабоченный. Здесь давно не было света, так как она сама лампочки выкрутила. Сергей же воспринял это нормально: он не знал о том, что знала хозяйка.

– Давайте уже расплатимся, как договаривались, – тихо, переминаясь с ноги на ногу, промямлила хозяйка.

Она получила квартплату и, выйдя, перекрестясь, поспешила уйти.

Но напоследок Дом решил напугать эту, как он про себя её называл, дурынду рода человеческого. Двери прямо перед нею захлопнулись, и та в кромешной тьме долго в страхе копошилась, пытаясь открыть их. Выпустил Дом её после того, когда та истерически завизжала, зовя на помощь своего квартиранта. Двери не открывались, несмотря на то, что замка там не было, его эта «дурында» также выкрутила. Был крючок, но только с внутренней стороны. Двери тут же открылись, когда появился Сергей. Но хозяйки уже и след простыл. Та выскочила как ошпаренная с причитаниями. Он постоял, пожал плечами, затем спустился вниз закрыть двери, но задержался на пороге. На улице было тихо-тихо и тепло, блестели пожелтевшие листья деревьев, остатками дождя капая в лужи. Небо было усеяно звёздочками. Сергей закурил и присел на скамейку. Она на удивление почему-то оказалась сухой. Он даже не задумался над тем, что после дождя скамейка сухая.

А Дом радовался: «Пусть, пусть посидит, отдохнёт, я ему специально скамеечку сухую приготовил, и погодка ему в благодать…»

Сергей сидел, курил, наслаждаясь свежим воздухом, этой тишиной, этой красотой и, наконец, своей свободой. Он не думал ни о чём. Просто сидел и просто курил…

Закрыв двери, он поднялся к себе, теперь в свою квартиру. Квартира была двухкомнатная, комнаты большие, кухня просторная. Вся мебель накрыта пожелтевшим целлофаном, защищающим её от пыли. Сняв осторожно со шкафа целлофан, он увидел обещанные простыни и полотенца.

«Хорошо, – отметил он, – будет на чем первое время поспать, пока не куплю себе всё новое».

Прошел на кухню, вспомнил: хозяйка говорила, что газа нет – отключили. Сергей увидел коробок спичек, лежащий на печке, как будто специально приготовленный, взял его, зажег спичку и открыл вентиль – газ вспыхнул.

«Странная хозяйка… Зачем обманывать: то света нет, то газа нет? Что там она ещё говорила нет? А… воды нет. Ну-ка?..»

Он открыл кран, там что-то засвистело, потом забулькало, и вода, наконец, потекла. Видно было, что воду долго никто не включал, так как она вначале пошла очень ржавая, но со временем полилась чистая. Сергей стоял и смотрел на льющуюся воду, а Дом в это время наслаждался своим умением из ничего сделать что-то. Потому как в доме действительно всё было отключено.

«Ничего-ничего, он всё починит, всё подключит», – говорил с надеждой себе Дом.

Сергей сполоснул чайник и поставил на газ.

Пока там, на улице, после звонка ждал хозяйку этой квартиры, зашел в магазин и купил себе кофе, сахар и две булочки. Теперь он пил кофе маленькими глоточками, ходя по квартире и разглядывая всё вокруг. На его лице блуждала удовлетворённая улыбка. «Отлично!.. Отличненько!.. Завтра беру на работе отпуск… Дадут, дадут, никуда не денутся. Я два года отпуск не брал. И-и-и…»

С этими словами он постелился и лёг спать. Долго ворочался, не мог заснуть…

«Телевизор надо обязательно… наличкой не получится… в кредит возьму… на ремонт много уйдёт… нанимать не буду, сам всё сделаю… краску… обои… двери… окна… выключа…»

Сергей заснул. Дом также притих, ожидая утро.

Разборки

Раннее утро.

Серый котяра с ободранным ухом ходил по садику, призывно мяукая, явно выпрашивая или нарываясь на очередное приключение…

Две вороны с интересом наблюдали за котом, перепрыгивая с ветки на ветку и перелетая с дерева на дерево. Видимо, это мяуканье их привлекало или раздражало. Деревья для преследования котяры воронами закончились. А тот теперь сидел посередине асфальтированной площадки, продолжая призывно мяукать.

И на это мяуканье – таки должен был кто-то наконец, отреагировать…

И вот вместе с отреагировавшим рыжим котом, который появился из-за угла здания, также отреагировали и вороны. Они слетели с дерева и зашли по бокам: одна – к рыжему, другая – к серому коту.

Вороны азартно наблюдали за происходящим, нервно подпрыгивая, хлопая крыльями, и громко каркая. А происходящее не заставило себя долго ждать. Коты стояли друг против друга, выгнув спины и истерически завывая. Ворон, видимо, очень раздражали все их действия, и они, подойдя поближе и окончательно осмелев, рассредоточившись с двух сторон, стали дёргать котов за хвосты.

Те хотя и были увлечены своими разборками, но оглядывались на этих странных птичек, которые явно уже нагло клевали их, пытаясь выдрать хотя бы клочок шерсти.

Когда на самом пике кошачьих разборок коты сцепились и стали кататься, завывая дурнинушкой, вороны не удержались и тоже влезли в эту кучу. Сцена была потрясающая: в разные стороны летели перья и шерсть. Это всё сопровождалось воплями котов и карканьем ворон.

Коты, не выдержав наглого вмешательства непрошеных свидетелей, явно мешавшие им выяснять отношения, рванули в разные стороны, низко прижимаясь к земле. Вороны попытались их преследовать, но те быстро скрылись в подвале ближайшего дома.

Лизочка

Крымская зима – это особенная зима. Из-за того что зимой над Черным морем располагается зона пониженного давления, сюда часто проникают холодные континентальные ветры. Именно из-за них даже незначительное понижение температуры может быть довольно ощутимым.

Вечер. Иду с работы. Порыв. Ещё ледяной порыв ветра подгонял меня в спину.

– Ну что, – говорила я себе, жмурясь от ветра, который стегал меня по лицу мокрым снегом, – ну что, нельзя было надеть ту тёплую куртку? Теперь вот иду, и продувает насквозь в этой искусственной шубке. Можно было бы и зонтик взять. Ведь было штормовое предупреждение. Да ещё и мокрый снег в это же атмосферное безобразие приплюсовали синоптики. Да нет, зонтик при таком ветре… От него останутся одни тряпочки… По-моему, один сапог протекает… Хоть бы не заболеть… Спина уже просто ледяная… Быстрее бы уже дойти!.. На батарею поставлю сушить сапоги. Шубку повешу сушить в зале, там быстрее высохнет… Напьюсь горячего чаю с мёдом, с лимоном… с липой… с … А может, зайти в магазин и взять вина? Горячее вино – это, наверно, то, что надо будет. Всегда помогало при простуде. Ну а тут для профилактики не повредит. Прогреюсь, под одеяло – и спать. Нет, одного одеяла мало будет… Достану ещё одно… Аппетит по поводу согревания возрастал по мере замерзания.

Повернула в арку, здесь ветер свистел всегда сильнее, чем везде. Зато летом тут можно было, спасаясь от крымской жары, постоять и отдохнуть от палящего зноя.

И вдруг чуть не наступила на живой комочек, который сидел посередине арки. Я, не раздумывая, подхватила это маленькое, насквозь промокшее дрожащее существо и засунула за пазуху, уговаривая себя: ничего, ничего постираю. Как хорошо, что дома не будет никого до самого утра. Не надо пока ничего объяснять. Почему? Зачем? И что дальше?

Ну вот, наконец, зашла домой, разделась и, не выпуская из рук дрожащий комочек, отправилась в ванну его купать. Под тёплой водой животиночка расслабилась и просто повисла у меня на руках. Помыв и вытерев полотенцем, я стала сушить феном. Это оказалась девочка, соломенного окраса. Мордочка мне напомнила породу левретки. От еды она категорически отказалась, видимо, не было сил кушать, а тёплого молочка немного похлебала. Я укутала её пледом, и она тут же заснула. Выпив чаю, разобравшись со своей одеждой, я легла рядом с новым членом семьи, поглаживая её по торчащему из пледа носику.

Надо дать ей имя. Немного подумав, я решила назвать её Лизочкой.

Утром я проснулась от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Открыв глаза, я увидела Лизочку, которая, выбравшись из пледа, теперь сидела рядышком и выжидательно смотрела на меня. Моему пробуждению, она очень обрадовалась, завиляв хвостиком. Я взяла её на руки и увидела, что под ней было мокрое пятно, плед также был весь мокрый. Бедная девочка, описалась, подумала я. Видно было, что она очень сожалела об этом: глазки были виноватые, хвостик поджатый.

– Ничего, ничего, – говорила я ей, – всё уберём, не переживай. Я вижу, вижу, что ты всё понимаешь.

Я бросила плед и простыню стирать, а Лизочку повела на улицу совершать туалет. На улице на удивление было солнечно, ветра не было совсем, а снег слепил глаза. Лизочка как будто знала, для чего её вывели, она тут же сделала все свои дела, и мы пошли обратно. Молодец, говорила я, заводя её, домой, а сама думала: «Какой ребёнок умненький».

Поджарив омлет, я разделила его с новоявленным членом семьи. Себе я сварила кофе, а ей налила молока. Поев, мы занялись своими делами. Лизочка играла с моим тапком, а я готовила кушать, стирала и убирала. Заснула Лизочка в кошкином домике. Дашка по какой-то своей причине не стала в нём спать, а облюбовала кресло и никого туда не пускала. Единственное развлечение у кошки было – это когда кто-то проходит мимо и надо успеть схватить лапой. На нового жильца она никак не обращала внимания. Даша только иногда приоткрывала глаза, когда Лизочка громко рычала, мотая моим тапком в разные стороны. Вдоволь наигравшись, она заснула. Пока Лизочка в обнимку с моим тапком спала, я, освободившись от хозяйства, «лазила» по интернету. Мои подозрения, что это всё-таки порода левретка, подтвердились. С монитора на меня смотрела вылитая Лизочка.

– Ну, вот как такая элитная порода оказалась на улице? Этот вопрос не давал мне покоя.

Когда Лизочка проснулась, я увидела на подстилочке опять мокрое пятно. Наверно. простудилась, подумала я. И не мудрено: на таком морозе такому маленькому существу можно какую угодно болячку подхватить.

С нашей квартирой на одной площадке жил ветеринар, мы с ним, вернее муж с ним был в приятельских отношениях. Я позвонила ему:

– Олег, ты дома?

– Дома.

– Ты не очень занят? Ты мне нужен.

– Как мужчина?

– Нет, как ветеринар. – Я пропустила его шутку мимо, так как была озадачена своим щенком. – Зайди, пожалуйста, если не занят.

Олег зашел, и я ему показала своё найденное сокровище.

– Ну и где ты его взяла?

– Нашла. Вчера домой шла, а она сидела вся мокрая, грязная и замершая. Я думаю, что она простыла. У неё непроизвольное мочеиспускание. Наверно, цистит? Надо что-то делать.

– Знакомое создание, – как-то обречённо сказал Олег, разглядывая щенка со всех сторон. – Ко мне именно с этим щенком уже приходила одна дамочка… Это не воспаление, это врождённое.

– Что врождённое? – переспросила я.

– Понимаешь, у неё, – он взял лист бумаги и стал рисовать, – вот два мочеточника: один выходит нормально в мочевой пузырь, а другой – во влагалище. Понятно?

– Понятно. Значит, её поэтому выкинули на улицу? Но я выкидывать не буду!

Олег пожал плечами.

– Давай говори, что теперь делать?

– Тут нужно микрохирургическое вмешательство. Я этой дамочке уже об этом говорил.

– Олег!.. Да что ты с этой дамочкой!

– Да я просто…

– Просто он… Ты сможешь такую операцию сделать?

– Нет. Я же тебе говорю: это микрохирургия. Одно могу сказать с точностью: сейчас рано делать что-либо, она еще маленькая для операции.

– Наверно, это дорого? Ты не знаешь, сколько стоит такая операция?

– Нет, не знаю.

– Господи, как всё это мужу объяснить? Он меня с этим щенком и с этой операцией!..

– Не переживай. Думаю Серёга всё поймёт. Не парься сильно, к лету насобираете деньжат, если, конечно, захочешь со всем этим возиться, и сделаете операцию. Ну а цены, вон, – он кивнул на компьютер, – узнавай. Да, и ещё сделай рентген. Понадобится при операции. Да и всё-таки хотелось бы увидеть, прав ли я.

Олег написал номер телефона рентгенолога и ушел.

А я зашла в интернет, держа Лизочку в руках с пелёнкой под животиком. Цену я примерно выяснила, город также нашла, где делают эту операцию.

В это время в дверях повернулся ключ, и у меня сильно застучало сердце. Это пришел Серёжа.

Ну, то, что щенок у нас дома появился, думала я, – это полбеды. А вот как объяснить, что этому щенку ещё и операция предстоит, да такая дорогая?..

Я вышла мужу навстречу со щенком на руках.

– Вот, – сказала я, – у нас новый член семьи, её звать Лиза.

На удивление, Серёжа спокойно ко всему отнёсся. Взял её на руки погладил и сказал:

– Мне Олег звонил, всё рассказал. Согласился даже помочь материально.

Я вздохнула с облегчением, просто груз свалился с плеч. Теперь Лизочка стала полноправным членом нашей семьи.

Я рассказала Серёже, как я её нашла и как обнаружила её болезнь.

Через неделю мы сделали ей все прививки, завели паспорт, купили ошейник и сделали рентген. Диагноз Олега подтвердился.

Я приспосабливалась к Лизочкиной врождённости: пелёнки, подкладки, подстилки, памперсы на ночь, стирка и сушка дневных пелёнок. А она радовала своим врождённым умом и безмерной любовью к нам. Я сшила Лизочке красивый комбинезончик, в котором она с удовольствием гуляла. Очень ей ещё нравилось себя в зеркале рассматривать, когда я его ей надевала.

С Лизой мы просто разговаривали, без команд. Она понимала всё, только не говорила. С кошкой сначала был разлад, но потом она и её достала своей любовью. Даша стала позволять ей себя лизнуть. Теперь в первую очередь, как только она приходила с улицы, сразу бежала к Даше и лизала ей мордочку. Гулять с ней было одно удовольствие. Лиза без поводка, гордо подняв голову, шла рядом, изредка поглядывая на меня или Серёжу.

Наступила весна, которая принесла, непоправимое!..

Лизочка заболела. И заболела как-то внезапно и ни с того, ни с сего. Три дня мы с Серёжей не отходили от неё. Олег помогал, принося: медикаменты, шприцы и капельницы. Денег он не брал. Но, ни уколы, ни капельницы – ничего не помогало. Она угасала на глазах. Олег только руками разводил.

Умерла Лизочка, когда расцвела сирень. Мы похоронили её в любимом комбинезончике, за дорогой, под большим кустом сирени.

Не вынеся этой пустоты, которая образовалась после Лизочки, я засела за компьютер и стала искать себе собаку. Левреток в нашем городе не оказалось, и я остановилась на пуделе. Мне понравилось то, что эта порода занимает второе место по интеллекту, не линяет, и не воняет псиной.

Те деньги, которые мы собирали на операцию, пошли на приобретение великолепного чёрненького пуделька.

Изучайте юридическое право

Оформлял я пенсию.

В трудовой в пенсионном фонде выявили кое-какие неточности. Теперь эти неточности нужно было исправлять через суд. Сказали, надо идти к адвокату, чтобы он написал заявление. Пришел я к адвокату узнать, сколько будет стоить написать это заявление. Он мне говорит:

– Ну-у, посмотреть документы…

И сказал сумму, от которой я встал и демонстративно ушел, возмущаясь про себя:

«Чтобы только посмотреть на документы!? Такая сумма!? Молодцы! Хорошо устроились!»

В пенсионном фонде мне сказали, что можно написать самому это заявление

– Вы сходите в суд, пусть они вам дадут образец.

Ну, всё правильно. На каждое заявление должен быть образец. С чувством облегчения, что мне не придётся платить этим адвокатам, пришел я туда. Меня послали в 3-й кабинет. Захожу. Сидят две молодые девушки: одна – за компьютером, другая перемещалась по кабинету с бумагами, туда-сюда. Меня они видели, когда я заходил. Я стал излагать суть моего дела. После того как я замолчал, ожидая, что мне сейчас подскажут, что и как, я услышал вопрос, который привёл меня в замешательство:

– Что вы хотите?

То есть, для них человек, который к ним зашёл, – НЕ ВАЖЕН!

И неважно, что он там им сейчас говорит. Важно то, когда тебя, наконец, захотят услышать. Они меня даже не слышали, когда я им излагал суть моего дела!..

Я терпеливо повторил. И услышал следующее:

– Мы не имеем права давать такую информацию.

Я стоял, смотрел на них и не понимал: ПОЧЕМУ!!!

– Я у вас, – наконец, сказал я им, – не прошу выдать мне какую-нибудь государственную тайну. Я просто прошу дать мне образец для написания заявления.

На что они ответили мне:

– ИЗУЧАЙТЕ ЮРИДИЧЕСКОЕ ПРАВО И ПИШИТЕ ВАШЕ ЗАЯВЛЕНИЕ!!!

От такого наглого высказывания я стоял как оплёванный. Опомнившись, я им ответил:

– Хорошо! Когда вы ко мне придёте, а вы обязательно когда-нибудь придёте, я вам скажу: «Изучайте медицину и лечитесь!»

Вот такой у нас суд! Зачем же ИХ тогда учили столько лет этому юридическому праву? Наверно, для того чтобы вот это всё «быдло», типа нас, ставить на место? А то ходят тут всякие и ходят!.. Да еще спрашивают всякую хр. нь, от работы отвлекают!..

На разных волнах

– Алло, дед, здорово.

– Здорово, внучек, здорово.

– Дед, ты сегодня дома будешь?

– А что?

– Дед, у меня к тебе есть дело.

– Дело на полмиллиона?

– Ну, ты почти угадал.

– Неужели, внучек, ты мне хочешь дать на ибупрофен?

– Дед, какой ибупрофен?

– Ну, который, в аптеке продаётся.

– Дед, у тебя всё шуточки, а я серьёзно.

– Так, и я серьёзно, внучек.

– Дед, мне нужны деньги.

– Ну а кому они не нужны? Всем они нужны. Я вот пошел в аптеку, а там этот ибупрофен стоит 78 рублей.

– Дед, какие 78 рублей?

– Ну, ибупрофен, я тебе говорю, стоит 78 рублей.

– Дед, я серьёзно. Мне нужно десять тысяч рублей.

– Вот и я говорю, вчера ходил в поликлинику, внучек, ты не поверишь, в очереди выстоял два часа, а мне там сказали надо флюорографию пройти. Потом в тот кабинет сидел почти целый час. В очереди встретил соседа, а он мне…

– Дед, ты что, издеваешься?

– Да нет, я серьёзно, встретил соседа. Он мне и посоветовал купить этот ибупрофен. У него тоже артрит. И ему этот ибупрофен очень помогает. Вот и я хочу попробовать. Пошел в аптеку, а он там стоит 78 рублей.

– Дед, ответь нормально, ты мне можешь дать десять тысяч?

– Тебе… десять тысяч?

– Ну, наконец, дошло! Да, десять тысяч можешь дать?

– А зачем тебе такие деньжищи нужны, внучек?

– Разве это деньги? Да и какая тебе, дед, на фик, разница.

– Разница, она, конечно, есть, внучек. У меня пенсия всего десять тысяч.

– Так что, значит, не дашь?

– Я на ибупрофен не могу насобирать, а ты…

Внук бросил трубку со словами:

– Старый маразматик! Этот ибупрофен засунь себе…

Дед держал телефон и говорил:

– Э-хе-хе, внучек, внучек!

Не злите женщину

Мой вам совет, мужики, никогда не обижайте женщину. А если уж случилось, то не отказывайте ей. Она сначала поплачет, потом подумает, и вы впоследствии очень пожалеете.

Вот это и случилось со мной.

Приехал я как-то в командировку на две недели в небольшой приморский городок. Поселился в уютной гостинице с видом на море. Иду вечером поужинать в понравившееся мне кафе. Там готовят отменную пиццу, да и остальные блюда очень вкусные. Шел и думал: чем бы мне сегодня порадовать свой желудок? Вдруг прямо передо мной оступается и падает девушка. Я, естественно, стал помогать ей подняться. Потом помог дойти до скамейки. Коленка у неё была сильно разбита.

– Я сейчас. Посидите. Подождите. Надо обработать рану.

Поблизости аптеки не оказалось. Тогда в киоске купил воды и вернулся со словами:

– Ну, как вы тут?

Ссадину на коленке мы промыли, и она перевязала ногу своим носовым платком.

Пока мы возились, успел заметить, что девушка довольно-таки симпатичная. Про ногу мы как-то быстро забыли и непринуждённо уже болтали обо всём и ни о чём. Звали её Лена. Живёт она в этом городе с рождения. И работает парикмахером в мужском салоне. А сейчас она шла после работы домой. Через час упоительной болтовни я ощутил, как мой желудок требовательно напомнил о себе. И я предложил Лене:

– Леночка, я тут собирался зайти поужинать. Вы не согласитесь составить мне компанию?

Она согласилась очень легко. И мы похромали в сторону кафе, которое было совсем рядом. Я её бережно поддерживал, как мог, она мне благодарно улыбалась. В кафе мы так же болтали без умолку. Потом я проводил её домой.

И тут, мужики, чёрт меня дёрнул предложить ей встретиться завтра вечером.

Почему чёрт, спросите вы? Да потому, что я женат. И жену я свою очень люблю. И никаких интрижек я не собирался заводить. В принципе, как оказалось впоследствии, коротать время с симпатичной и достаточно умной собеседницей было приятно. Да и самое главное, я не скрывал от Лены, что женат. Она восприняла это нормально, смеялась и расспрашивала о моём сынишке. Я, в свою очередь, с удовольствием о нём рассказывал.

После работы заходил к ней, и мы шли в кафе, ужинали, а потом гуляли по городу. На выходные съездили в Коктебель. Купались в море, загорали, гуляли, любовались всей этой красотой. Поздно вечером на такси нас развезли по домам.

Как-то гуляя, переместились ко мне в гостиницу с шампанским, мартини и всякими вкусными закусками.

Почему, спросите вы? Ведь это же прямой намёк на сексуальные отношения…

А я отвечу: был день города, и мы не нашли ни одного свободного места во всех кафешках. Ну не на лавочке же праздновать. И единственное, что мне пришло в голову, – пригласить её к себе в гостиницу без всякой задней мысли. Через некоторое время, когда шампанское и наполовину мартини были выпиты, Лена вдруг вышла в ванную комнату и появилась оттуда в одних босоножках. От такой неожиданности меня что-то вдавило в кресло. Замечу, что мы с ней ни разу даже не целовались. И вот теперь она стояла передо мной, в чём мать родила, кокетливо улыбаясь. Скажу честно, за шесть лет совместной жизни с моей женой я ей ни разу не изменил. Да и не было у меня в планах переспать с этой Леной. Время провести – пожалуйста, но не более. Изменять жене я категорически не хотел.

– Леночка, – начал я очень неуверенно сдавленным голосом, – извини меня, ты же знаешь, что я женат…

От этих своих слов я стал чувствовать себя ну просто сволочью, хотелось провалиться сквозь пол, но остановиться уже не мог.

– Я не могу… Я люблю свою жену… – бормотал я смущённо, стараясь не глядеть на неё.

Лена взяла свои вещи, закрылась в ванне, и слышно было, как она там плакала. На мои просьбы открыть дверь не реагировала. Я молчал, так как не знал, что ещё говорить. Поэтому сел под дверью ванной комнаты и допивал мартини. Я даже задремал, так как было уже часа два ночи, да и алкоголь, знаете, не бодрит, а наоборот.

Вдруг дверь из ванной с силой распахнулась. Я проснулся. Передо мной стояла Лена в разорванной кофточке, с потёкшей тушью на глазах и размазанной помадой на губах.

Жуткое зрелище скажу я вам, мужики. У меня даже перехватило дыхание от увиденного.

А она спокойно перешагнула через меня, раскрыла сумочку, высыпала содержимое на пол рядом со мной, открыла входную дверь и с вызовом захлопнула её.

Не понимая, что случилось, даже заглянул в ванную. Что там хотел увидеть, я тоже не знал. Наверно увидеть того, кто это с ней сделал?.. Но ванная комната была на удивление пуста. Я продолжал сидеть на полу, пытаясь привести мысли в порядок. Я не мог понять, что случилось с Леной там, пока я дремал тут, под дверью. Я разглядывал на полу рядом с собой всё то, что было когда-то в сумочке Лены, а теперь валялось вокруг меня, и ничего не понимал. В голове очень сильно шумело, ноги не слушались.

Через какое-то время за дверью послышался шум и приближающийся топот. Дверь открылась, меня застали в том же положении – сидячим на полу около ванны.

На пороге стояли: двое охранников, дежурная по этажу и сама Лена, которая всхлипывала и испуганно пряталась за охранника. Я опять заглянул в ванную. Наверно, я все-таки захотел увидеть там этого злоумышленника, за которым сейчас пришли вот эти люди вместе с Леной. Выпитое спиртное с вечера никак не давало моему организму собраться с мыслями. Лена всё плакала и показывала почему-то на меня.

К приезду милиции я уже протрезвел и стал понимать суть происходящего.

Короче, она меня попытались обвинить в попытке изнасилования.

Мужики, как хорошо, что у меня в наличии было достаточно денег, и я откупился без последствий. А то бы эти последствия разрушили бы мне ВСЁ.

Триада

Начну с соседнего кабинета. Это особенный кабинет.

В нём сидит «триада». Сейчас объясню, кто это.

Это мы ИХ так называем… И обращаемся мы не к трём по отдельности, а как к одному лицу.

Например: иди подпиши у «триады». А что ответит «триада»? «Триада» сказала… И так далее. Под словом «сказала» подразумевается, естественно, письменный ответ. Так как она, эта «триада», ни с кем не разговаривает. Уж не знаю почему. Наверно, это у них типа имиджа или ещё что-то. Заходишь к ним в кабинет, они сразу поднимают головы, несколько секунд смотрят на тебя, и, как по команде, ни слова не говоря и не отвечая, опускают головы и с видом дикой озабоченности и отрешенности от всего мира продолжают печатать в своих компьютерах.

Поначалу это их молчание бесило меня. В течение того времени, пока тут работаю, я испробовала всякие методы обратить на себя внимание или хотя бы их разговорить. Но всё было тщетно.

Заходила, спрашивала сахар… Молчат.

Лампочка перегорела… Молчат.

Двери не могу открыть в кабинет… Молчат.

Безучастный взгляд, и опять печатают. Будто это не к ним. И вы, то есть я, не туда попали. И всё это молча. И без всяких там эмоций.

Мне уже сказали:

– Да угомонись ты. Это бесполезно. Не ты одна такая была. Многие пытались.

Я эту «триаду» уже просто тихо ненавидела. Но сдаваться не собиралась.

В курилку они не ходят. В столовке их не увидишь. Вечером в машины свои сели и разъехались, наверно, по домам. Очень трудно этих мужчин представить дома.

Пробовала их как-то угостить пирожками, сама испекла. Разложила им по три штуки на столы. А они все одинаково посмотрели на эти пирожки – и опять печатать. Ни спасибо, ни хотя бы кивок благодарности – ничего. Я вышла оттуда, как будто их не пирожками угостила, а кофе на клавиатуру вылила, сразу всем троим. А надо было бы такое попробовать…

Ну, вот такая примерно краткая характеристика этой «триады».

*

Мой кабинет предназначен для троих, но я пока там одна работаю. Окна на весь кабинет от стенки до стенки и от потолка до самого пола. Хотела шторы повесить – администрация не разрешила. Ну, нет так нет. Я весь низ заставила цветами в надежде, что они скоро вырастут и закроют эту офисную пустоту около окна.

*

Ну, так вот уже подобрались почти до самого главного.

Это случилось, когда я сидела около компьютера и пыталась разобраться в новой программе. Вдруг у меня за спиной резко потемнело. Я оглянулась и прямо-таки обомлела: около моего окна висело НЛО. Размером оно было примерно с очень большой автобус. Ну а в общем, напоминало почти плоский овальный квадрат. Когда эта махина перевернулась и буквально своим днищем приблизилась к окнам, я не смогла даже встать – была полностью парализована. Меня ОНИ обездвижили, но мысли удержать не могли. Я много о чём передумала. Но основная мысль была: что на это скажет «триада»? Ведь должны же они что-то по этому поводу сказать. Это же не лампочка с пирожками.

НЛО висело половиной на моей стороне кабинета, половиной на их.

Я разглядывала эту махину с широко открытыми глазами, с замиранием сердца и жутким интересом. До сих пор помню все его очертания: бегающие по контуру огоньки, колёса с четырёх сторон, которые крутились в разные стороны, ребристую металлическую поверхность. И, самое главное, ни единого звука эта махина не издавала.

И вот оно, наконец, качнулось и мгновенно поднялось вверх.

Теперь после того как НЛО исчезло, я могла уже двигаться и поэтому подбежала к окну посмотреть в ту сторону, куда оно улетело. Не увидев ничего, я помчалась к кабинету «триады». Открыла двери в их кабинет и прямо-таки с порога возбуждённо закричала:

– Вы это видели?! Я просто в шоке! Вы тоже не могли подняться? Да? Прямо всё тело было парализовано! Вы это чувствовали?

На меня они подняли головы, и опять этот знакомый безучастный взгляд…

Меня как будто кипятком ошпарило. Наверно, от перевозбуждения или от досады.

– Оно вот тут висело! – продолжала я говорить уже возмущённо, показывая на окно. – На вас смотрело! Там, там… огоньки мелькали! Вы что… не видели?!

На мои эмоциональные выкрики они переглянулись. И, наверно, первый раз за всё время произнесли:

– Что висело?

– НЛО!!! – закричала я и раздражённо выдохнула.

Они опять переглянулись как-то странно и уже недоверчиво посмотрели на меня. Ироническая улыбка заиграла на их лицах. Я постояла ещё какое-то время, посмотрела на них и высказала:

– Непробиваемые истуканы!!! Надо полагать, ОНИ за вами прилетали! Что-то у вас есть общее с ними! Признаться не хотите? Пока не поздно?!

Я вышла, возмущённо закрыв двери. Подошла к курилке, которая размещалась тут же, рядом, на ходу вытаскивая из пачки сигарету. И ещё, не открыв двери, я поняла, что там, за дверью, наши сотрудники, и они все всё знают, и все видели это НЛО. А я им сейчас расскажу про ЭТИХ, которые ничего не видели. А самое главное, расскажу, что я от них всё-таки услышала – вот это: «Что висело?..» А это означало, что я добилась того, чего хотела. Они всё-таки ЗАГОВОРИЛИ!!!

Я взялась за дверь курилки и… проснулась…

Ужин для мужа

Собираюсь на работу в ночную смену. Вдруг телефонный звонок:

– Привет! Слушай, выручи.

– Что такое?

– Давай я сегодня за тебя отдежурю, а ты завтра за меня. Ну, очень надо.

Я молчу в трубку, соображаю. Не так просто быстро взять и перестроиться.

– Ну что? – нетерпеливо спрашивает меня Оля.

– Да подожди ты! Свалилась как снег на голову!

«В принципе, что тут думать? Помогу сослуживице. А самое главное – сделаю подарок мужу», – вдруг мелькнуло в голове у меня.

– Хорошо, я согласна.

– Ой, спасибо! – ответила Оля, и послышались короткие гудки.

До прихода мужа ещё целых три часа. Ну, какой можно сделать подарок ему?

Единственный ответ: накормить чем-нибудь вкусненьким.

А время было самое что ни на есть совдеповское. Знаете, ну было такое время, когда в магазинах – ну ни-че-го. Одно спасение – кооперативные магазины.

Вытащила я кошелёк, подсчитала… Зарплата тогда была тоже что ни на есть совдеповская.

Ну, короче, праздник так праздник! Не для кого-то, а для своего любимого мужа!

Купила я мяса, картошки, лука, морковки. И для салата на десерт взяла два банана, один апельсин, два яблока, 100 граммов изюма и два пломбира. Я всегда делала такой салат на праздники.

Гена (так звали моего мужа) очень любил его.

Пришла домой, и давай это всё готовить. Салат быстро накрошила, сверху положила пломбир, чтобы он постепенно таял. Поставила его в холодильник. Мясо порезала – и в казанок тушиться с овощами.

Поставила варить картошку для пюре, и пошла пылесосить. Короче, приводить квартиру в порядок. И самое главное – не забываю о себе: крем на лицо нанесла, пока суд да дело.

Достала свечи, воткнула в подсвечники, остала шампанское, поставила в холодильник.

И, самое главное, со мной всегда была мысль: я – молодец, я – идеальная жена. Пусть попробует ещё где-нибудь найти такую умничку!..

Наконец, всё было готово.

Я привела себя в порядок, причесалась. Долго стояла у зеркала, разглядывая себя.

Надела своё лучшее платье. Правда, не по сезону (на улице зима всё-таки, но в квартире-то тепло).

Сижу, жду, даже телевизор не включаю. Хочу, чтобы он зашел, а меня вроде нет. И вдруг я ка-а-к!.. И он как обрадуется!..

Не помню, сколько я так сидела. По-моему, даже задремала.

Вдруг слышу, ключ в дверях поворачивается!

– Ну, наконец!

Сердце застучало часто-часто. Я на балкон выскочила. Сейчас, думаю, обрадую своего любимого своим появлением.

Вижу, свет включился. И тут: голос моего мужа и ещё один – женский.

Стою на балконе, как каменная! Смотрю на них!..

«Что делать? Если сейчас выйти?.. Ну, скажет: вот знакомая, по службе и так далее…»

Стою, жду. На улице мороз.

А там пока хи-хи да ха-ха.

Смотрю на них – и жить не хочется. «Ну почему? За что?» Слёзы катятся по лицу.

Из истерического состояния меня вывел холод.

Вот уже, вижу, начали целоваться.

Сейчас выйти?!..

И что?..

Что-нибудь обязательно найдёт ответить, типа, родная, это не то, что ты подумала…

Чувствую, ноги замерзают. Взяла сухую половую тряпку, укутала их. Наконец, мой благоверный начал её раздевать!!!

Почему-то вдруг стало совсем всё равно. Я просто стояла и смотрела. Смотрела, как он страстно целует её, как нежно раздевает… Смотрю на всё это как кино по телевизору.

Дождалась-таки я, когда он её раздел полностью, открыла дверь и зашла!!!

Лицо моего мужа оставляло желать лучшего.

Он стал произносить какие-то нечленораздельные звуки. Оказалось, что Геннадий ещё был довольно-таки хорошо выпивший.

Я, не обращая на него внимания, взяла все вещи той девицы, которые горкой были сложены, и выкинула их через балкон.

Затем, надо сказать, с большими усилиями вытащила её на лестничную площадку. Та стала стучаться обратно в дверь. Понятно, куда голой-то?

Я набрала в ведро немного воды, открыла дверь и плеснула. Она спустилась на один пролёт, и я ей крикнула (пожалев её):

– Шмотки твои под балконом!

Пока я разбиралась с этой девицей, мой благоверный свернулся на диване и спокойно заснул.

«С пьяным сейчас разбираться? Только соседей будить! Себе нервы попусту тратить! Толку от этого не будет никакого!..»

Однокомнатная квартира, один диван… Вся ночь со слезами прошла на кухне.

В 6 утра я принесла в комнату и поставила рядом с диваном на журнальный столик жаркое, пюре, фруктовый салат и открыла шампанское. Я стояла и смотрела на мужа, абсолютно ни о чём не думая.

Ночь была очень долгая. Много чего пришлось передумать…

Вдруг он открыл глаза и уставился на меня.

– Ужинать будешь? – спросила я, при этом сразу стала вываливать на него всё то, что наготовила, поливая сверху шампанским.

Чадра

Не буду уточнять, как оказалась ТАМ.

Я шла по узкой улице с высоким, по обеим сторонам каменным забором. Шла, периодически оглядываясь, облегчённо вздыхая и думая: «Наконец-то, оторвалась от них».

Люди, шедшие мне навстречу, одетые по-восточному, не по-доброму оглядывались на меня. Через какое-то время, когда от женщины в чадре мне в спину прилетел камень, я поняла: им явно не нравилось, как я одета. На мне были коротенькие шорты и футболка.

Что же делать?

Через забор увидела сохнущую на верёвке чадру. С большим усилием стащила её и надела. И сразу почувствовала себя очень защищённой. На меня больше никто не обращал внимания. Теперь я шла свободно. Я могла смотреть, куда хочу и как хочу. Приближался вечер, ну а за ним последует незамедлительно ночь. Мне надо было где-то заночевать, и поэтому я стала внимательнее оглядываться: в незнакомой стране надо быть осмотрительной, чтобы не навлечь на себя подозрения. Я заметила, как в двухэтажное здание заходят женщины. Здание было, видно, явно нежилое. Я последовала за двумя женщинами, которые переговаривались между собой на не понятном мне языке. Зайдя, сразу поняла: это больница. Те женщины стали подниматься на второй этаж, а я пошла по пустому коридору первого этажа, заглядывая в каждую дверь. И вот, в конце коридора – пустая палата с четырьмя койками. Я зашла, огляделась и присела на краешек койки; чувствовалась усталость в ногах. Здесь работал кондиционер и ощущалась приятная прохлада. Захотелось снять чадру, но не стала это делать, так как за дверью послышались шаги. Я быстро забежала в туалетную комнату, которая находилась здесь же. В приоткрытую дверь я увидела европейскую девушку в белом халате. Она что-то принесла на подносе. Я стояла и ждала, не очень переживая. Я думала: «Если она сюда зайдёт, я просто молча выйду и, не отвечая на её вопросы, пойду к выходу. Как хорошо, что на мне эта чадра. Можно ходить, просто молчать и никому ничего не отвечать. Ну, мало ли что там у меня, да и вообще…

Послышались шаги, и я услышала, как эта девушка вышла. Я приоткрыла дверь, посмотрела в коридор: там было пусто. Оглянувшись, увидела, что на каждой тумбочке лежали в тарелочке очень красивые аппетитные пряники, а на столе стоял графин с водой. Я подошла и с каждой тумбочки взяла по одному прянику. И тут же сразу, запивая водой, съела все четыре. Подумала, что эти пряники кстати, так как кушать очень хотелось. За окном уже было темно. Прислушалась. За дверью тоже было тихо. Я покосилась на пряники: может, ещё по одному? Или вообще все забрать? Интересный у них тут обычай: пряники даже по пустым палатам разносят? Я поискала в чадре карманы. Они оказались большие и вместительные. Я собрала с тумбочек все пряники и рассовала по карманам, думая: «Утром надо пораньше встать, а пряники мне очень пригодятся потом». Посидев немного на кровати, я осторожно прилегла и не заметила, как заснула. Проснулась от того, что меня кто-то тряс за плечо…

Я проснулась как во сне, так и на яву.

На яву меня разбудил муж.

А вот кто разбудил меня во сне?..

Жаль, что недосмотрела свой сон…

Так хотелось узнать, что там дальше будет?..

Уметь сочувствовать

Уже начинала нервничать. Ну, где этот зонт? Вот куда он мог деться? Быстро взглянула в окно с надеждой: на улице был не просто дождь, а ливень. Гляжу на часы: через 15 минут автобус, до автобуса так же идти минут 15. Ещё раз пробегаю на ощупь везде, где только он мог быть. Нет! Ну, нигде нет! И!.. Наконец! Вот же он! Вот! Висит на дверной ручке!

Это муж мне так приготовил зонтик, чтобы я его не забыла. Как же забудешь, если на улице такой дождь. Выхожу, торопливо закрываю дверь. Дождь, дождь, дождь! Бегу на автобус. Думаю: почему я его сразу не увидела, а ведь вроде бы смотрела туда, на дверь, а может, не смотрела?.. И вдруг нога едет по луже, я падаю со всего духу на мокрый асфальт, прямо в лужу. Резкая боль в ноге! От падения в организме – шок! Несколько минут сижу, зажмурившись. Думаю: сейчас меня все со всех сторон будут поднимать!.. Нет, лучше бы сейчас не трогали. Надо как-то прийти в себя. А потом пусть поднимают. Продолжаю сидеть… Как хорошо, что не трогают и никуда не тащат. Открываю глаза: люди бегут мимо меня. У них свои дела. И я их ни с какой стороны не интересую. И даже сострадания не вызываю. Сидит на мокром цементе прямо в луже, прилично одетая девушка, и ни у кого не появляется даже интереса спросить. «Чего вы тут, сударыня, в луже-то сидите? А может, нравится вам так сидеть? – думают эти люди. – Чего мешать, пусть сидит, отдыхает».

Хотела я крикнуть: «Помогите!» Какой там крикнуть, даже дышать было тяжело. Я с трудом перебралась на ступеньку магазина под навес и села. Сидела и глядела на людей, не зная, как привлечь к себе внимание (мобильника у меня тогда ещё не было).

Вдруг я представила себя собачонкой, которая сидит и смотрит на людей глазами безнадёжности, но всё же где-то в глубине собачьей души теплится надежда на ЧЬЁ-НИБУДЬ сострадание. Собачонка уже привыкла, что на её боль и на голод, которые преследуют её всегда, никто не обращает внимания.

Вдруг дверь магазина открылась, и, по-видимому, это была уборщица, которая недовольным голосом спросила:

– Чего вы тут уселись?

Я кое-как выдавила из себя:

– Я, по-моему, ногу сломала.

Я ожидала, что она скажет: «Подождите, сейчас вызову «скорую». Но она произнесла фразу, от которой у меня похолодело всё внутри:

– Так идите в поликлинику! Чего тут сидеть-то?..

«Действительно, чего сидеть-то? – подумала я. – Если можно было бы, я и не сидела бы…»

Я в этот момент просто разрыдалась от человеческого безразличия и моего бессилия. Я больше не смотрела на людей, ища у них поддержки. Я просто плакала от обиды, что у людей такая чёрствость.

Видели, как собака сидит в самом большом скоплении людей и смотрит не на них, а в сторону, при этом трясясь мелкой дрожью от холода, голода или от болезни. Она привыкла к безразличию!

А я-то не привыкла! Я же человек!

Вдруг меня тронули за плечо. Я подняла глаза. На меня, смотрел пожилой мужичок бомжеватой наружности.

– Что случилось, красавица?

– Я, по-моему, ногу сломала. Мне нужна «скорая помощь».

Он беспомощно покрутился вокруг.

– В магазин зайдите, там должен быть телефон, – подсказала я ему.

Он так и сделал. Наконец, приехала «скорая», и я оказалась в больнице.

Я много раз вспоминала этого мужичка. Ходила в этом районе, искала его. Хотела поблагодарить. Представляла себе, как заведу его в кафе и накормлю всем, что он пожелает… Вы замечали, почему около бомжей всегда много собак? Да потому, что они понимают! Они сострадают! Они знают! Они знают, что такое голод. Только тот понимает и чувствует боль, кто пережил это. Надо просто УМЕТЬ СОЧУВСТВОВАТЬ.

Один из дней, когда я пишу…

То, о чём писать, приходит как-то само собой. А вот излагать это на белый лист люблю, когда дома нет никого. А с этим очень сложно. Так как дома я одна бываю редко. Пишу, конечно, не каждый день, но когда начинаю писать, тут всё начинается…

Квартира у нас однокомнатная, и поэтому происходит в ней всё сразу. А чтобы не было разногласий, у нас два телевизора. Так как если муж смотрит футбол в наушниках, то сын смотрит то, что ему нравится. Или наоборот: если сына нет, я смотрю то, что мне нравится. А иногда пишу и краем уха слушаю какой-нибудь фильм, периодически поглядывая на экран. Очень удобно иметь два телевизора: никто никого не раздражает. Тут же бегает собака Лада, требуя к себе внимания. Подносит то и дело игрушку, чтобы я её кинула. Она ищет, приносит, я опять кидаю. По клавишам бегает попугай Кирюша, он думает, что я с ним так играю, когда легонечко сбрасываю его с клавиатуры.

Сижу, пишу, поглядывая на Кирюшу, кидаю игрушку Ладе.

– Мам, где моя флешка?

Отвечаю:

– Где положил, там и возьми.

Смотрю на текст, руки замерли над клавиатурой. Продолжаю писать. Краем глаза вижу: сын нашёл свою флешку.

– Мам, мне нужен комп. Я быстро скачаю музыку.

Встаю, пользуясь свободной минутой, вытаскиваю из стиральной машины постиранное бельё, иду с собакой на улицу, вывешиваю, заодно и её выгуливаю. Прихожу, сажусь, продолжаю писать.

У мужа в телевизоре реклама:

– Галчонок, давай что-нибудь перекусим?

Пальцы замирают над клавиатурой.

– Ты только что полчаса назад кушал!..

Продолжаю писать.

– Мам! Мам! – сын кричит из ванны. – Дай трусы, пожалуйста.

Встаю, иду, даю.

Сажусь, продолжаю писать. Через пять минут – муж:

– Ну, так что, мы будем чаёк пить?

Иду на кухню, ставлю чай, жарю гренки. Подаю всё это мужу. И с чувством, что ну вот всё, меня теперь оставят в покое какое-то время, сажусь, пишу.

Нарисовалась кошка Даша, ей срочно надо перейти по столу на окно. Я отрываюсь, приглашая её пройти.

– Вот прямо сейчас вам, сударыня, приспичило – и больше никогда, – говорю ей вслед, дёрнув слегка за её пушистый хвост.

Всегда удивляюсь: проходит по столу, не наступив ни на одну клавишу, не задев, ничего. «Мур-р», – и уже на окне.

Собираюсь с мыслями. Пишу.

– Гав, гав, гав!

Обращаюсь к мужу:

– Выведи собаку, пожалуйста.

– Сама выводи: у меня футбол.

Когда футбола нет, он с ней, конечно, гуляет.

Иду гулять с собакой.

Прихожу, сажусь, пишу.

– Мам, где мои джинсы?

– На месте.

– Ма-а, – через несколько минут, – где у них место?

– В коридоре, на вешалке, у них место.

Сын, наконец, ушел, он собирался на свидание к девушке.

Продолжаю писать.

У мужа закончился футбол.

– Галчонок, пошли прогуляемся, пивка в кафе попьём.

Пальцы опять замерли над клавиатурой. Надо идти, а мысли ещё все тут. Одеваюсь, уговаривая себя: «Даже хорошо. Проветриться не помешает, а потом, когда обратно будем идти, сниму бельё». Прогулялись, посидели, поболтали. После жаркого дня ощущать прохладный вечер очень приятно. Сняла бельё.

Уже дома. Пишу.

Через минут десять

– Мы сегодня ужинать будем?

– Будем, будем.

Иду на кухню, разогреваю в микроволновой печке ужин, приношу мужу, себе – чайку. Сажусь, пишу. Телефонный звонок. Отвечаю. Пишу. Пошли сообщения на одноклассниках, в контактах. Отвечаю, пишу, отвечаю.

Смотрю на часы – уже пора спать. Муж уже давно дремлет. Ну, всё. На сегодня пока хватит писать. Надо идти спать…

Content

Посмеяться и не только…
Юмор
Галина Владимировна Булахова

Тело

Опарыши и китайцы

Женщина и соображалка

Остановку заказывал?.

Прослушка

Суд

Шуточкой отомстил

Федя в старинном торшере

Таможня

Старый дом

Разборки

Лизочка

Изучайте юридическое право

На разных волнах

Не злите женщину

Триада

Ужин для мужа

Чадра

Уметь сочувствовать

Один из дней, когда я пишу…