Маргарет Хеффернан

Голая правда. Откровения современных деловых женщин

Линдсэю

Margaret Heffeman

THE NAKED TRUTH

A Working Woman’s Manifesto on Business And What Really Matters

JOSSEY-BASS

A Wiley Imprint

www.Josseybass.com

Книга впервые была опубликована Jossey-Bass, A Wiley Imprint, 999 Market Street, San Francisco, CA 94103-1741, USA. Все права защищены.

Переводчик – Анастасия Орешкина

© 2004 Jossey-Bass, A Wiley Imprint.

© 2004 by Margaret Heffernan.

Предисловие

В 2002 году я написала статью для журнала «Фаст компани». Я видела – у самых разных женщин что-то неладное творится с работой, и решила копнуть поглубже. У меня сложилось впечатление, что одно и то же происходит буквально повсюду. Я обсудила некоторые свои идеи с основателем журнала, Аланом Уэббером, и он предложил мне написать об этом. Он пообещал, что, если получится прилично, меня опубликуют.

После того как статья появилась в «Фаст компани», оказалось, что я была совершенно не готова к тому отклику, который обрушился на меня. На адрес моей электронной почты стали поступать в огромном количестве письма из разных концов Америки, а потом и со всего мира. Тысячи писем от попавших в тупик, расстроенных, злых, разочарованных, а порой растерянных женщин. В письмах с горечью говорилось о многочисленных препятствиях, с которыми они столкнулись, – препятствиях, о которых их никто не предупреждал. В одних письмах молили о помощи; в других – предлагали практические решения.

В течение четырех месяцев я только и делала, что отвечала на электронную почту. Письма были слишком личными и эмоциональными, чтобы отвечать шаблонными отписками – да и слишком многое можно было из них почерпнуть. Когда поток схлынул, я села и составила список своих корреспонденток, включавший их место жительства, род занятий, возраст и должность. Приступая к этой книге, я выбрала такую группу женщин, которая охватила бы все возрастные категории и области деятельности. – Истории моих корреспонденток – многих из которых я теперь знаю лично и многие из которых познакомили меня с другими, еще более необыкновенными женщинами – являются основой этой книги.

Мой эксперимент в «Фаст компани» подтвердил (да так, что я и вообразить не могла!) абсолютно все, с чем я и многие другие женщины, с которыми и на которых я работала, столкнулись на карьерной лестнице: женщин по-прежнему притесняют, недооценивают, считают чужими в деловом мире; их не уважают и не вознаграждают должным образом; проблема, как научиться сочетать личную жизнь и работу, все так же неотступно преследует их. Но многие из этих женщин ищут и находят решения, которые, если бы они только поделились ими, могли бы сделать всех нас не такими одинокими. Я всегда знала, что женщины предпочитают решать проблемы, а не докладывать о них, но я и предположить не могла, сколько может быть умных, творческих решений.

Огромное количество встреч и полученные письма помогли мне выстроить четкую схему женской карьеры: многообещающее начало, успех, а потом, когда женщина уже достигает довольно высокого положения, начинает происходить нечто странное. То, что раньше работало, вдруг становится неэффективным. Если мы поймем принцип, по которому все происходит, и осознаем, что дело в системе, а не в нас, то сможем бороться и выйти из поединка сильнее, свободнее, с ощущением того, что мы действительно способны изменить свою жизнь. Мы поймем, что с нами происходит, поймем, как делать выбор, когда (и как) уходить, и сможем добиваться успеха – без необходимости соответствовать чужим стандартам. Структура этой книги отражает структуру нашей жизни: сначала мы решаем, кем хотим быть, когда вырастем; потом сталкиваемся с определенными трудностями; затем обретаем власть; и, наконец, сами меняем свою жизнь, принимая серьезное решение – уйти или остаться. В этой книге много сказано о деньгах. Не потому, что я думаю, будто деньги – единственная причина работать и единственная награда за работу. Я так не считаю. (Более того, я поражена, что после десятилетий социологических исследований, доказавших, что деньги – не главная мотивация к работе, во многих корпорациях все еще считают, что главная, и ведут себя с работниками соответственно.) Женщины, о которых рассказано в моей книге, занимаются как коммерческой, так и некоммерческой деятельностью, и им удалось добиться впечатляющих успехов в обеих областях. Но все же экономическая независимость женщины является для нас насущной проблемой, раз уж мы хотим изменить теперешнее положение дел. Ведь среди бедных большинство – женщины, им меньше платят, их уровень жизни в целом ниже, да и пенсия тоже.

Уважая женщин и восхищаясь ими, невозможно оставаться спокойной, когда видишь, что они зависят от учреждений и компаний, которые постоянно их подводят. Мы ждем, когда же эти организации исправят свои ошибки, ведь именно нам приходится отвечать за собственную финансовую независимость, именно мы должны с полной ответственностью принимать решения, осознавая их экономические последствия.

Осознать и принять некоторые факты, изложенные в этой кии те, будет непросто. Тяжело видеть, что стереотипы, домогательства и дискриминация никуда не делись. Но утешительно то, что есть женщины, которые борются с ними, создавая свою концепцию власти и находя оптимальное для себя сочетание работы и личной жизни, которое действительно приносит удовлетворение. Эти женщины ищут и находят такой путь, на котором не нужно делать выбор между рабочими и семейными ценностями. Они управляют компаниями, показывая деловому миру свой пример того, как можно работать. И все эти невероятно успешные женщины знают: рассказать чистую правду о том, что такое бизнес и каким он мог бы быть, – единственный способ помочь всем нам.

Маргарет Хеффернан,

Бостон и Фаррингтон-Гарней

Июль 2004

Участники

Имена некоторых из участников изменены, чтобы публикация книги не повредила их карьере.

Пейдж Арноф-Фенн (Paige Amof-Fenn) – генеральный директор «Мэйвенз энд Могуле» (Mavens & Moguls); работала на Уоллстрит, в «Проктер энд Гэмбл» (Procter & Gamble) и «Кока-кола» (Coca-Cola); г. Бостон.

Жаклин де Байе (Jacqueline de Baer) – управляющий директор «Жаклин де Байе ПЛС» (Jacqueline de Baer PLC); г. Лондон; мать.

Кимберли Бантинг (Kimberly Bunting) – генеральный директор и президент «Бизнес аксесс ЛЛС» (Business Access LLC); штат Техас; мать.

Кэрол Вэллоун (Carol Vallone) – генеральный директор «Веб-сити» (WebCT); штат Массачусетс; мать.

Холли Годвин (Holly Godwin) – менеджер по управлению проектами компании «Форчун-100»; штат Техас; мать.

Эдриан Гульелмо (Adrian Guglielmo) – генеральный директор «Дай-версити партнерз» (Diversity Partners); г. Нью-Йорк; мать.

Дайен Джейкобсен (DianeJacobsen) – училась на архитектора, работала по специальности, потом стала руководителем отдела по работе с клиентами в консалтинговой фирме, в данный момент – исполнительный директор; штат Калифорния; мать-одиночка.

Хезер Джонстон (HeatherJohnston) – архитектор, руководит собственной фирмой; штат Вашингтон.

Карла Дил (Karla Diehl) – заместитель генерального директора по операциям компании, занимающейся индустриальной автоматизацией; живет в штате Теннесси; мать.

Лиз Долан (Liz Dolan) – старший специалист по маркетингу в «Найк» (Nike), автор и ведущая программы национального радио «Сэтеллайт систерз» (Satellite Sisters).

Элейн Дэвис (Elaine Davis) – вице-президент «Глаксо-Смит-Клайн» (GlaxoSmithKline); штат Калифорния; мать.

Энн Дэй (Ann Day) – вице-президент по международному маркетингу крупнейшего производителя бытовой электроники; г. Бостон.

Крис Карозелла (Chris Carosella) – старший вице-президент одной из компаний «Форчун-100»; в настоящее время – генеральный директор «Болд стрэтеджиз» (Bold Strategies); штат Колорадо.

Линн Кингсбери (Lynne Kingsbury) – занимается развитием бизнеса в компании «Форчун-100», выпускающей компьютерные программы; штат Массачусетс.

Донна Коллинз (Donna Collins) – консультант в области здравоохранения; штат Калифорния; мать.

Маргарет Консентино (Margaret Consentino) – ушла из компании, входящей в «Форчун-500», где занимала пост вице-президента/генерального директора; штат Калифорния.

Ди Коуплан (Dee Copelan) – старший менеджер компании «Форчун-500»; штат Калифорния.

Бетси Коэн (Betsy Cohen) – вице-президент компании, производящей потребительские товары; живет на Среднем Западе США; мать.

Рут Коэн (Ruth Cohen) – врач; живет в г. Бостоне; мать.

Джана А а Сорте (Jana La Sorte) – генеральный директор «Джанлин пиар» (Janlyn PR); г. Нью-Йорк.

Мэри Линфилд (Mary Linfield) – вице-президент компании, выпускающей компьютерные программы; штат Колорадо; воспитывает приемных детей.

Джейсон Майлз (Jason Miles) – имеет диплом MBA, старший аналитик в области управления рисками компании «Форчун-100»; штат Вирджиния.

Джон Макгарр (John McGarr) – консультант по стратегическому планированию в области здравоохранения, «Ин-Синк консь-юмерз писайте, инк.» (In-Sync Consumers Insights Inc.); Канада; отец.

Лиз Маркхэм (Liz Markham) – генеральный директор; штат Калифорния; мать.

Эми Миллман (Amy Millman) – президент «Спрингборд венчурз» (Springboard Ventures); г. Вашингтон, Федеральный округ Колумбия; мать.

Дженнифер Мэк Qennifer Mack) – изучает бизнес; Великобритания.

Памела Мэтьюз (Pamela Matthews) – банкир на Уолл-стрит; г. Нью-Йорк; мать.

Мина Найду (Mina Naidu) – экономист по транспорту; возглавляет проект экономической помощи и развития; г. Лондон.

Элисон Найт (Allison Knight) – старший консультант в области добычи природного газа; штат Техас; мать.

Карен Прайс (Karen Price) – менеджер по управлению проектами в инженерной и инженерно-строительной областях; штат Огайо; мать.

Мелоди Рейган (Melodie Reagan) – старший вице-президент «Левел-3» (Level 3); штат Колорадо.

Бонни Рейтц (Bonnie Reitz) – генеральный директор «Инсайд аут» (Inside Out); ранее – старший вице-президент по продажам, маркетингу и дистрибуции в «Континентал эйрлайнз» (Continental Airlines); штат Флорида.

Гэйл Рибак (Gail Rebuck) – генеральный директор «Рэндом-Хаус» (Random House); Великобритания; мать.

Гленда Робертс (Glenda Roberts) – директор по слияниям, приобретению компаний и смешанным предприятиям в «Майкрософт сейлз энд маркетинг труп» (Microsoft Sales and Marketing Group); штат Вашингтон; мать.

Доминик Сенекье (Dominique Senequier) – генеральный директор «АКСА прайвет экуити» (АХА Private Equity); г. Париж.

Джефф Сигер (Jeff Seager) – архитектор компьютерных программ; штат Вашингтон.

Джоан Силвер (Joan Silver) – доктор наук, директор по обучению в компании, работающей в области финансовых услуг; г. Бостон.

Клер Скривен (Clare Scriven) – партнер в инвестиционной компании на Среднем Западе; штат Колорадо; мать.

Мэри [айэри Смит (Mary Giery Smith) – занимается подготовкой технических текстов, аэрокосмическая промышленность; штат Вирджиния; мать.

Хайди Смит (Heidi Smith) – имеет диплом MBA, работала в области информационных технологий и рекламы; живет в штате Мичиган.

Синди Соломон (Cindy Solomon) – вице-президент по продажам и маркетингу в «Плейтекс» (Playtex); штат Колорадо.

Тереза Спэнглер (Teresa Spangler) – президент «Криэйтив лидер-шип эдвенчерз ЛЛС» (Creative Leadership Adventures LLC); до этого занимала руководящие посты в «Ред хэт, инк.» (Red Hat Inc.) и «Пикчер-тел корпорэйшн» (PictureTel Corporation); штат Северная Каролина; мать.

Гленда Стоун (Glenda Stone) – генеральный директор «Аврора джендер капитал» (Aurora Gender Capital). Основательница сети «Бизи-герл нетуорк» (BusyGirl Network). Лауреат Европейской женской премии за выдающиеся достижения в области предпринимательства, 2002; г. Лондон.

Ивонн Стречен (Yvonne Strachan) – глава «Экуолити юнит» (Equality Unit); Шотландия.

Джейн Сэддлер (Jane Saddler) – менеджер по управлению проектами в области разработки компьютерных программ; штат Техас; мать-одиночка.

Шэрон Тансталл (Sharon Tunstall) – возглавляла управление человеческими ресурсами в «Найк» (Nike) и «Юниверсал мьюзик труп» (Universal Music Group); в настоящее время – руководитель службы управления персоналом в рекламном агентстве; г. Нью-Йорк.

Мишель Турчин (Michelle Turchin) – имеет диплом MBA, говорит на нескольких языках; недавно ушла из коммерческого мира, чтобы стать директором по обучению ведущей образовательной некоммерческой организации; г. Нью-Йорк.

Синди Уилсон (Cindy Wilson) – руководит собственной компанией по организации и проведению международных мероприятий; штат Калифорния; мать.

Фиона Уилсон (Fiona Wilson) – вице-президент «Си-эм-джи-ай» (CMGI); адъюнкт-профессор в Симмонс-колледж, получает докторскую степень; г. Бостон.

Салли Уэст (Sally West) – генеральный директор «Тикра» (Tykra); штат Калифорния.

Линда Филлипс (Linda Phillips) – управляющий директор и юрист; была руководителем коммерческого предприятия в США и Великобритании, а также работала специалистом в области поиска и развития талантов; г. Лондон; мать.

Нэнси Фрэнк (Nancy Frank) – партнер «Голдраш коммьюникей-шенз ЛЛСи» (Goldrush Communications LLC); штат Калифорния; мать.

Дженнифер Херрон (Jennifer Herron) – инженер-робототехник, оборонная промышленность; штат Колорадо.

Сьюзи Херт (Suzy Hurt) – имеет диплом MBA, старший менеджер, работает в обрабатывающей промышленности; штат Оклахома; мать.

Кэтлин Холмгрен (Kathleen Holmgren) – старший вице-президент «Сан майкросистемз» (Sun Microsystems).

Брон вен Хьюз (Bronwen Hughes) – вице-президент «Клиникал девелопмент энд регьюлэйтори эффейрз» (Clinical Development and Regulatory Affairs); штат Колорадо; мать.

Си Джей Хэтэуэй (C.J. Hathaway) – генеральный директор «Си-Джей Хэтэуэй ассоусиэйтс» (CJ Hathaway Associates), компании, занимающейся организацией корпоративных мероприятий; штат Калифорния.

Кейт Шоу (Kate Shaw) – генеральный директор, занимается управлением финансами; г. Бостон; мать.

Риса Эдельштайн (Risa Edelstein) – предприниматель; в данный момент – генеральный директор «Винтаж-Фреш ЛЛС» (VintageFresh LLC); штат Массачусетс; мать.

Линда Эйлпин (Linda Alepin) – занимает руководящие посты в «Ай-би-эм» (IBM) и «Амдал корпорейшнз» (Amdahl Corporations); генеральный директор «Пебблсофт Лернинг, инк.»; партнер «Сентер фор Нью-Фьючерз» (Center for New Futures); живет в штате Калифорния; мать.

Сьюзан Эллис (Susan Ellis) – руководитель отдела по работе с клиентами в косметической компании; г. Нью-Йорк.

Кэти Эстон (Cathy Aston) – менеджер среднего звена одной из трех крупнейших финансовых компаний; живет на Среднем Западе США; мать.

Введение

Заканчивая учебу, я уже была твердо уверена, что никогда не ста ну заниматься бизнесом. В свои двадцать два я знала о нем все. И видела, как моего отца прожевал и выплюнул «Эксон», как работа не позволяет ему выбраться к нам даже на выходные и дни рождения. Я не выносила его напыщенных рассказов о напряженных переговорах и о том, как он всех обскакал. Я видела, что его постоянное отсутствие расстраивает и делает все более одинокой мою мать. Я поклялась, что никогда, никогда не пойду по его стопам.

Как и большинство девушек, как тогда, так и теперь, я находила все это отвратительным. Журналы о бизнесе со смаком преподносили нам садистские истории о пожилых Голиафах, злорадствующих над чужим банкротством. Школы бизнеса позиционировали себя как стартовые площадки для будущих монстров большого бизнеса. Да и Джек Уэлч, скупающий компании, как конфеты, и веселящийся, стирая с лица земли целые города и семьи, едва ли мог убедить меня, что бизнес – занятие достойное. Когда мы переехали в Англию, викторианская династия начальников-монстров, посылающих детей в шахты и выгоняющих умирающие от голода семьи из их жалких жилищ, только укрепила мою уверенность в том, что деловая карьера – прерогатива преступно эгоистичных, черствых, жадных и тщеславных мужчин.

С другой стороны, передо мной были чудесные женские истории – Флоренс Найтингейл, Энни Салливан и Грейс Келли. Они ясно показывали, каково мое истинное призвание – самопожертвование и подчинение. Жития святых делали даже сцены мучительной смерти более привлекательными, чем работа в промышленности.

Это несправедливое разделение не так давно обрело вторую жизнь благодаря таким компаниям, как «Энрон», «Уорлд-Ком», «Адельфия», а также персонально Джеку Грабмэну – аналитику в сфере телекоммуникаций – и генеральному директору «Тайко» Дэннису Козловски. Я до сих пор слышу от девушек, что им не следует заниматься бизнесом, потому что они недостаточно жестки и жестоки. Они слышали от собственных родителей, что бизнес – это суровые требования, грубые приказы и нечестные сделки. Учитывая это, неудивительно, что все больше и больше женщин выбирают юридические и медицинские учебные заведения, тогда как учиться менеджменту идут не более 35 процентов, а в последнее время – и того меньшей.1

Тем не менее, спустя двадцать лет, будучи уже генеральным директором корпорации, которая занималась высокими технологиями, я обнаружила, что чувствую себя лучше, чем когда-либо. Субботними вечерами я звонила отцу, чтобы обменяться историями и наблюдениями. Я потеряла рассудок? Или продала душу?

Ни то и ни другое. Я научилась. Поработав на радио, телевидении, в консалтинговых фирмах, я поняла, что бизнес не обязательно подчиняется грубым мужским стереотипам – более того, я всем сердцем верю, что, если хочешь, чтобы твое дело процветало, придется отказаться от них, и чем скорее, тем лучше. Я многие годы общалась с деловыми женщинами и сама занималась бизнесом, и все было совсем не так, как я себе представляла в детстве. Вечные ценности не теряли силы, люди оставались людьми. Работа, как и положено работе, облагораживала, вдохновляла, делала жизнь интереснее. Я – свидетель того, как женщины создают новый порядок, при котором бизнес не аморален, а надежен, он был и остается не прагматичным, а эмоциональным занятием. Я вижу, как женщины создают свое дело и живут честно и что успеха можно достичь, не превращаясь в мужчину в юбке. Я поняла, что деловая карьера может стать воплощением, а не отрицанием всего женского, что в нас есть.

Женщины, о которых я пишу в этой книге, не святые и не мученицы – но им действительно пришлось через многое пройти. Их жизнь и есть эти цифры: только 15 процентов занимают высшие корпоративные должности, только 5,5 процента имеют доход выше среднего, только 7,9 процента занимают «крутые» посты, а все шесть компаний, в которых генеральные директора – женщины, входят в список «Форчун-500», но это всего 1,2 процента^2.

Так как же выжили выжившие? Когда люди видят деловых красавиц – Карли Фиорина, Андреа Джанг или Мэг Уитмэн из США, Марджори Скардино или Слай Бэйли из Англии, они не спрашивают: «Как они это сделали?» Нет, их скорее интересует другое: сделав это, остались ли они женщинами? Удалось ли им не просто выжить, а еще и сохранить свое «я», свою индивидуальность?

Мы задаем эти вопросы, потому что знаем, как победа зачастую дается только ценой жизни. Корпоративные структуры, созданные мужчинами и для мужчин, устарели и совершенно не соответствуют тому, что делают, в чем нуждаются и что ценят женщины. Ничто в них не отвечает нашим сильным и слабым сторонам. Оттого, что эти структуры созданы так давно, они считаются «нормой» – но для женщин в них нет ничего нормального! Чтобы преуспеть в рамках подобной системы, нужен совершенно немыслимый уровень адаптации, готовность идти на компромиссы и соответствовать чужим запросам. Деловой мир, созданный женщинами, был бы совершенно иным, но, поскольку этого пока не произошло, давайте учиться у моих героинь, знакомясь с их личным опытом. Главное при этом – придерживаться своего образа жизни, беречь свою личность и все то, что нам дорого. Это будет непросто, потому что у женщин очень мало правильных моделей поведения – а это и проклятие, и благословение. Проклятие – потому что у нас немного образцов для подражания, но это и благословение – у нас есть возможность изобрести свои собственные, уникальные способы вести бизнес, которые позволят нам остаться верными себе.

Но проблема как была, так и остается – женщины борются со своими трудностями в одиночку. И в этом случае они обычно винят во всех неудачах только себя. Когда не работает система, женщины скорее подумают, что это они сами не справились. Именно тогда, когда нам больше всего нужна помощь и поддержка, мы отступаем, зализывая раны в гордом одиночестве. А ведь если посмотреть со стороны, все эти отступления легко предсказуемы, они развиваются как будто по одной и той же схеме и поэтому неизбежны, чем бы мы ни занимались. Зная об этом, можно взглянуть на происходящее со стороны, и тут становится понятно, что это вовсе не наши личные проблемы – такое случалось со множеством и других женщин, и они уже нашли решения, которыми могут поделиться.

И что точно работает на нас – так это наша честность: в отношении оценки ошибок и успехов, в отношении негодяев, которые нам ставили палки в колеса, и ангелов, которые были нашими друзьями. Я разговаривала с очень многими женщинами со всего мира – и меня поразили их правдивость, скромность и юмор, с каким они рассказывают о своих испытаниях и несчастьях, а еще их боевой дух, которым буквально пронизаны выбранные ими самые неожиданные способы преодоления трудностей. Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, укладываются в одну схему, а решения отличаются и по духу, и по сути. Однако все, с кем я разговаривала, выражают невероятное упорство в борьбе с теми, кто дискриминирует нас, пытается выбить из колеи, отвлекает от работы.

В основе этой книги лежит богатый опыт и творческий подход к решению проблем. Все мои героини любят вести дела по-своему – не как мужчины, а как сильные, уникальные в своем роде женщины, сохранившие свою систему ценностей, свои идеалы. Именно это придает жизни истинный смысл.

Женщины в этой книге искренне верят во взаимопомощь – и они были очень щедры, делясь своим опытом отчаяния, злости, ошибок, неудач и триумфов. Они делятся им, чтобы другим не приходилось с нуля постигать все то, что досталось им такой ценой. Одна героиня написала: «Мне кажется, это похоже на «Линукс» или обмен данными – ведь мы вместе настолько умнее». Так что эта книга – своеобразный кодекс. Следуя ему, мы сможем раскрыть свой потенциал, избежать дискриминации и вообще держать хвост трубой.

Я намеренно не публикую выдержки из бесед с самыми знаменитыми и высокопоставленными руководителями: немногие из этих потрясающих женщин могут себе позволить быть настолько откровенными, насколько бы им хотелось. Их репутация – вот свидетельство их успеха. И теперь им приходится придерживаться выбранного однажды стиля поведения, чтобы их адекватно воспринимали. Женщины-руководители понимают, что принадлежность к женскому полу остается проблемой и что зачастую именно этот фактор задает тон в формировании вопросов, предложений и отношения к ним. Многое из того, что руководительницы крупных компаний рассказали мне в личной беседе, отражено в этой книге, но вряд ли стоит какие-либо слова подписывать их именем. По тем же причинам я изменила име на и некоторых других людей, чьи высказывания здесь приводятся. Даже в наше время женщины опасаются, что произнесенные слова могут повредить их благополучию. Они хотят рассказать чистую правду, но понимают, что она по-прежнему многим неугодна.

Мы остаемся оптимистами. Хотя в этой книге попадаются откровенные ужасы, это не жалоба. Женщины умеют разрешать свои проблемы, так что здесь вы найдете много, очень много практических решений. Возможно, не каждое покажется читателю удобным и подходящим – но любым из них можно воспользоваться, адаптировав под свою ситуацию. Решения эти весьма поучительны, ведь у каждой героини за плечами огромные достижения, и еще столько же впереди; каждая желает успеха другим. Мы все верим, что в бизнесе есть масса потрясающих возможностей именно для женщин – и что им есть что предложить деловому сообществу. Понять то, какие мы и кто мы, никогда еще не было так важно и нужно деловому миру, как сегодня.

Благодаря научным исследованиям удалось определить, что именно женщины привносят в работу и профессиональные взаимоотношения. Бизнес-психологи утверждают, что именно женщинам свойственно уравновешивать собственные возможности с требованиями подвижной хаотичной экономики, в которой неизменно только одно – постоянные перемены. Этот признанный факт добавляет нам мужества и уверенности, подкрепляя ощущение, что мы твердо стоим на ногах, что наше отличие от мужчин – преимущество, а не бремя. Но те же самые исследователи по-прежнему недооценивают все, что нам противостоит, они не видят, насколько неистребима и повсеместна психология нарциссов и мачо. Многие мужчины, да и некоторые женщины тоже недоумевают, почему мы не достигли более впечатляющих результатов. Я надеюсь, что, прочитав эту книгу, они поймут, что на самом деле мы уже добились гораздо большего, чем нам готова была позволить система.

Мои дети растут с более позитивным отношением к бизнесу, чем то, которое было у меня в детстве. Надеюсь, они видят, насколько творчески можно реализовывать в нем свои возможности, как он может вдохновлять и приносить удовлетворение, какой это мощный и продуктивный способ менять мир. И я больше всего надеюсь, что они сразу начнут с того места, к которому я так долго шла: с щедрости, надежды и веры в то, что женщины могут – и изменят правила игры.

Глава 1

Начнем по-умному

Мы боимся не того, что нам не хватит сил. Мы боимся того, что сильны безгранично. Наш свет, а не наша тьма, ужасает нас.

Нельсон Мандела

«Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» – этот вопрос мы задаем детям всех возрастов – не потому что готовы всерьез отнестись к ответу, а потому что знаем: этот ответ – ключ к самым сокровенным детским фантазиям и желаниям. Когда же мы взрослеем, меняется только одно – мы ждем, что ответ станет серьезным. Если пятилетний ребенок мечтает стать святым – это мило, но в двадцать пять уже больше похоже на невроз и – что еще хуже – непрактичность.

Вопрос не меняется со сменой поколений, потому что он актуален: ответ и правда показывает, каковы наши главные цели и меч ты, что для нас важнее всего. И мы стремимся к тем профессиям, которые соответствуют нашим стремлениям. Правильно выбрать профессию – значит понимать, кто ты, но и сама работа зачастую становится способом прийти к пониманию этого. «Кем я хочу быть, когда вырасту? Откуда мне знать? Мне двадцать два, я еще почти ничего не сделала – и я должна решить, как мне прожить всю жизнь, прямо сейчас?»

Я бы с радостью сейчас же раскрыла вам формулу, по которой можно вычислить дело своей жизни. Но я, хотя многое умею и знаю о работе и о себе, такой формулы так и не нашла. То, чего хотят женщины, слишком сложно, слишком лично и многогранно, чтобы уложиться в какую-либо схему. Я выполняла увлекательную и совершенно бесполезную работу, я вкалывала за копейки и зарабатывала миллионы. Я работала в Европе и США, на психопатов и гуру, общаясь с тысячами замечательных мужчин и женщин. Я в полной мере осознала, что мне нравится, а что нет и почему. Я поняла, что оппортунизм – вещь хорошая, но одного его недостаточно для блестящей карьеры, что есть гораздо более продуктивные способы спланировать свою жизнь и быстрее добраться туда, где мы на самом деле хотим оказаться.

Еще я поняла, что путь женщины наверх все-таки отличается от пути, которым туда поднимается мужчина. Хотя и выглядит со стороны, будто все у них идет почти одинаково, имеются серьезные отличия. Женщинам по-прежнему платят меньше, им менее охотно дают повышения, они чаще оставляют крупные корпорации, чтобы начать собственное дело. Корпоративные структуры, созданные мужчинами и для мужчин, устарели и совершенно не соответствуют тому, что делают и в чем нуждаются женщины. Мои героини говорят, что большую часть их времени отнимала и отнимает борьба с предвзятостью, стереотипами и обобщениями, которые подстерегают нас с самого рождения.

Помню, находясь в окружении множества блестящих женщин в одном из ведущих банков страны, я подумала: у них же больше научных степеней, чем у всего нашего правительства, и больше мозгов, чем у всех их директоров, вместе взятых! В чем их проблема? Они не знают, насколько они действительно хороши. Лишенные силы духа, вечно встревоженные и утратившие достойную мотивацию в этой отравленной среде, где их оценивают только по степени похожести на мужчину, они попросту разучились воспринимать себя всерьез – как женщин со своими уникальными способностями, навыками и возможностями. Подобное происходит буквально по всему миру и в каждой отрасли, которая только может прийти на ум. А ведь нам давно пора начать относиться к себе серьезно, научиться осознавать, на что мы способны, пора уже начать наслаждаться своей энергичностью, умениями и талантами. Давно пришло время занять те должности, на которых нас будут адекватно использовать и оценивать, станут уважать и вознаграждать, как мы того заслуживаем.

Карен Прайс

Мне 35 лет, я окончила технический университет с отличием, имею степень бакалавра наук и мастера делового администрирования (MBA). В прошлом январе я уволилась с менеджерской должности с шестизначным годовым окладом, несмотря на обещания карьерного роста, потому что не могла больше этого выносить. Я понимала, что уйти – это слабость, но я дошла до точки. Я не знала точно, что именно не так, я только чувствовала, как некая часть меня умирает. Я думала, это успех, но он обернулся смертельной западней.

Карен не делала ошибок. Она получила специальность, была умна, упорно работала. В глазах окружающих она была очень успешна. Так почему у этой истории нет счастливого завершения – пока что нет?

Опыт Карен не единичен. Девушки всего мира начинают заниматься бизнесом – и почти всегда с тем же результатом. Поначалу мы очень деятельны, полны энтузиазма и оптимизма, мы работаем много и с полной отдачей. И мы добиваемся успеха. В течение первых нескольких лет нас поощряют, вознаграждают и повышают. Но когда мы получаем больше власти, начинает происходить нечто странное. Тактика, которая раньше казалась такой продуктивной, вдруг перестает приносить какие-либо плоды. Мы встречаем сопротивление и враждебность на своем пути. Наша жизнь выходит из-под контроля. Мы, как Алиса, вступаем в загадочную Страну чудес, где друзья внезапно становятся врагами, привычные ценности грузом висят на шее, успех делает нас только более ранимыми, а выбирать становится все труднее и труднее. Нам кажется, что мы где-то допустили ошибку, и мы, смущенные и униженные, отступаем, теряем уверенность в себе, и вот уже успех кажется нам чем-то недостижимым. «Проблема во мне, – думает каждая из нас. – Что же я сделала не так?» Ничего. Вы все делали правильно. Действительно, для того чтобы попасть на работу, нужен ум и трудоспособность. Но все это не защищает женщину, оказавшуюся в мужском мире с мужскими ценностями. Компании, существующие сегодня, были созданы мужчинами и для мужчин. Со скрипом, они еле-еле допустили нас в свой мир – сначала на самые низкие должности, потом, когда это отвечало их интересам, на должности повыше. Мы назвали это прогрессом. Но у всего есть своя цена. Цена прогресса такова: мы должны вести себя так, чтобы мужчинам было удобно с нами, – не пугать их, не угрожать их спокойствию, не занимать их место и вообще никак не вторгаться в их вселенную. Иными словами, мы можем принимать участие, только пока ничего не меняем. И мы взбунтовались.

Даже если мы не создавали тот деловой мир, в котором теперь вращаемся, это не означает, что мы не имеем права на свой образ жизни и взгляд на мир. Раньше или позже, но каждая женщина в определенный момент оказывается перед выбором – либо приспособиться, продолжая работать так, чтобы никому не мешать, либо вообще перестать заниматься бизнесом, либо создать свое дело, основываясь на собственном чувстве справедливости. Это неизбежный и очень личный выбор, определяющий дальнейший путь. И каждой женщине, сознательно или неосознанно, приходится его делать. Наше решение зависит от того, кто мы есть, и определяет, кем мы станем в будущем.

Поняв это, мы увидим, что большинство тех трудностей, с которыми мы сталкиваемся, возникают вовсе не по нашей вине. Они неотделимы от среды, в которой мы работаем. Избежать их невозможно, но мы должны знать, как с ними справиться. Что бы мы ни решили в итоге, сделать это будет проще, если помнить, что мы не одни и всегда можем обратиться за советом к тем, кто прошел через подобные испытания. Их опыт становится для нас наглядным примером того, что наши трудности – не наш личный багаж, что они типичны. Мы всегда можем обратиться за советом и примером – примером того, что наши затруднения не исключительные и не наши личные, и за советом, который основывается на опыте женщин, уже преодолевших немало преград. Мы можем и сами справиться со всем, что на нас навалилось, – но сделать это намного проще, если помнить, что мы не одиноки. Ни одна женщина еще не сделала блестящей карьеры без посторонней помощи.

Вам поможет и знание того, что идеального пути к успеху не существует. Почти ни у одной женщины, как бы успешна она ни была, все не проходило совсем уж гладко; напротив, дорога наверх становится все более извилистой, прерывистой и неровной и все более индивидуальной. Выбирая свой путь, обязательно нужно помнить, кто ты и что именно ты хочешь, и идти только на такую работу, которая этому соответствует; нужно быть готовой уйти, когда твоя личность и идеалы погибают. Сказать-то просто, трудно сделать. Самое сложное – не добиться успехов в бизнесе, а остаться при этом женщиной – такой, какой ты хочешь быть.

Десять карьер за одну жизнь, сто тысяч часов – примерно столько предстоит работать. Как вы собираетесь потратить это время? У меня было восемь карьер: на радио, на телевидении, в телевизионном бизнесе, я была генеральным директором компании, консультантом, владелицей собственного бизнеса, писательницей, разрабатывала интерактивные программные продукты. И это еще не конец – по крайней мере, так мне кажется. Да, а еще я жена, мать, сестра, дочь, друг – это считается? Думаю, да, хотя тут я не все выбирала сама.

Карьера – это не работа. Карьера – это путь, на котором постоянно растешь. Например, когда я работала на радио, у меня каждый год была новая должность. То же относится и к телевидению. Я руководила не одной, а несколькими компаниями, на разных рынках. Карьера – это непрерывное развитие, обучение, рост дохода. Но с чего начать? И важно ли это?

Даже если у вас будет десять различных карьер, это не значит, что можно выбирать, не задумываясь, – хотя, конечно, это не вопрос жизни и смерти, как считали ваши родители. Ведь времена, когда человек работал всю жизнь в одной фирме или даже в одной области, прошли, и ваш выбор не уничтожит вас, как и не обезопасит на всю жизнь. Вы можете – и должны – экспериментировать. Вы должны совершать ошибки. Важно, чтобы вы оказались в таком месте, где сможете постоянно учиться, быстро приходить в себя после неудач, заниматься тем, что для вас важно, и сможете уйти, если почувствуете, что погибаете.

Когда я начинала – я не знала всего этого.

В какую же сторону пойти? – спросила Алиса

Прежде чем начать думать о будущей карьере, нужно подумать о себе. Насколько это для вас важно? Насколько вы сами для себя важны? Готовы ли вы серьезно относиться к тому, что с вами происходит, – или вы скорее оставите это другим?

Такие вопросы кажутся абсурдными. Мне бы хотелось, чтобы это на самом деле было так. Но из множества трудностей на пути к успеху самая первая – научиться воспринимать себя самих всерьез. Источники наших ожиданий различны, и самый главный – наша семья.

Донна Коллинз

Мой отец настаивал, чтобы я стала медсестрой. Вероятно, перед глазами просто не оказалось достойных примеров более амбициозных профессий. Я сдала все выпускные экзамены на «отлично», и меня приняли во все институты и колледжи, куда я поступала. Если бы я тогда знала, что существуют другие возможности для женщины, или хотя бы попыталась поступить в один из университетов Лиги плюща! Но я продолжала жить согласно ожиданиям своих родителей. Если бы у меня было хоть какое-то представление о других видах деятельности, мои требования к себе были бы намного выше.

Женщины зачастую начинают работать, значительно занижая свой потенциал, и делают это потому, что не относятся серьезно к себе и своей работе. Мы не думаем о будущем и не планируем. Я говорила с сотнями женщин, которые утверждают, что их карьера просто «свалилась» на них, сама их «выбрала». Они считают, что их роль была пассивной, как будто кто-то все решал за них, – но ведь это их главные поступки в жизни! Мы оказываем себе медвежью услугу, когда не несем ответственность за самих себя – из-за этого другие нас тоже недооценивают.

Я закончила прекрасный университет с хорошим дипломом – и тут же пошла работать секретаршей. Это было глупо. Просто не отнеслась к решению достаточно серьезно. Никто из моих однокурсников-мужчин не согласился бы на такую жалкую должность. И я мучилась много лет. Мне было так тяжело, что я и эту работу начала делать плохо – а это уже опасно, потому что плохих работников не повышают, каким бы ни было их образование. Многие женщины, недооценивая себя и не составив достойного, амбициозного плана будущей карьеры, полностью теряют контроль над ситуацией. Они плывут по течению – и оказываются там, куда никогда не стремились и где им совершенно не нравится.

Крис Карозелла

Я начинала секретаршей в финансовой компании… без какой-либо серьезной причины, это была просто работа. Одно повышение, второе, третье… Я хорошо разбиралась в своей сфере, хорошо работала. И поняла, что была частью корпоративного культа, только когда сбежала оттуда. Я осознала, кто я такая, только освободившись от той тягостной атмосферы, в которой провела одиннадцать лет.

Крис стала старшим вице-президентом в возрасте тридцати лет. Разве эта история не похожа на сказку о Золушке – о том, что можно начать внизу и подняться на самый верх? Нет. Хотя и существует множество легенд о женщинах, которые начали с очень низких позиций и забрались очень высоко, они не вполне правдивы, потому что в них нет ни слова о боли, унижениях, злости, которых было так много на этом пути. В них никогда не упоминается о женщинах, которые не смогли выбраться и навсегда остались на низкооплачиваемой работе. Одна из многих причин, по которым женщинам не удается добраться до самого верха, – как раз в том, что они начинают так низко. Это только удлиняет и усложняет их путь. И увеличивает вероятность оказаться там, куда ни за что не пошли бы работать, если бы догадались вовремя остановиться и подумать.

Синди Соломон

Я начинала помощницей менеджера по продажам и поднялась до вице-президента отдела продаж и маркетинга. Я сделала это за три года, и мне все что-то не нравилось! О чем я вообще думала? Мне все время казалось, что на следующей должности мне будет чуть легче, потом еще, и так далее. Мне не с кем было поговорить, потому что рядом не было ни одной женщины такого же высокого ранга. Печально сознавать, что многое, чем ты руководствовалась в жизни и в работе, на самом деле базировалось на ожиданиях других людей.

Не имея четкого плана, не воспринимая себя всерьез, мы начинаем стараться угождать потребностям и ожиданиям других – нашей семьи или нашей фирмы, – а не своим собственным. Такая пассивность в итоге сводит женщин с ума, потому что большинство женских моделей поведения основываются на том, чтобы ставить других выше себя, не быть напористыми и амбициозными. Более того, амбициозные женщины зачастую кажутся бесполыми старыми каргами, жадными, одержимыми властью – кому хочется быть такой?

Конечно никому. Однако серьезное отношение к своим желаниям – вовсе не эгоизм, не жадность и не что-то противоестественное. А как раз наоборот: без этого мы впустую тратим свои силы и меньше помогаем окружающим. Мы можем добиться большего, ради себя и ради тех, кого мы любим, занимаясь тем, в чем можем преуспеть.

Кто я такая?

Чтобы сделать карьеру, нужно точно знать, чего ты хочешь и как этого достичь. Второе гораздо проще. А вот чтобы разобраться в своих желаниях, нужно очень хорошо себя знать и уметь задавать себе вопросы. Но что мы можем знать в самом начале, не имея никакого опыта?

Как оказалось, достаточно много. Вы уже что-то делали – сдавали экзамены, работали, участвовали в проектах. Если подумать – что удавалось вам лучше всего? Не нужно гадать, просто спросите окружающих. Они откроют вам такое, о чем вы сами и не догадывались. Вспомните, какую работу выполняли. Что у вас лучше получалось, что приносило вам удовлетворение? Что не получалось или казалось скучным и утомительным? Каковы характеристики и того и другого? В зависимости от вашего опыта вы получите ответы – не всегда окончательные и четкие, но, хотя бы однажды задав себе подобные вопросы, вы начнете невольно подмечать, что вам удается, а что нет, где вам хорошо, а где пло хо. Проследите за своей работой и отметьте, где вы испытываете самые большие затруднения. Работа, выбранная в соответствии с вашими сильными сторонами, – очень хорошее начало, и может быть, вам больше не понадобится об этом думать. Все удается тем женщинам, которые следовали своим желаниям, невзирая ни на какие преграды и советы бросить это занятие. Одержимость – это еще не все, но это сильная мотивация.

Линда Эйлпин

Моя страсть к технике началась с кроссвордов. И самый первый и примитивный курс программирования помог мне выяснить, что это почти одно и то же – нужно, чтобы все слова сошлись. Наверное, я выбирала несознательно, но выбрала правильно. Не знаю даже, что еще можно было узнать такое, что помогло бы мне найти себя.

Дженнифер Херрон

Я обожаю наблюдать за работой машин. Я стала инженером, потому что хотела знать, как они устроены, и у меня были хорошие оценки по математике и другим точным наукам.

Подумайте, как вам нравится работать. Быстро? Моя дурацкая работа секретаршей научила меня одной вещи. Я работала в фирме, которая выпускала две радиопрограммы по полтора часа каждый день. Я обожала такой темп. Позже мне дали год на то, чтобы сделать часовой фильм. Мне следовало отказаться или назначить другие сроки; времени было слишком много, и я плохо справилась с задачей, потому что можно было расслабиться. В СМИ время – это роскошь, но для меня оно было в тягость.

Вам нравится работать одной или в команде? Если последнее, то любая индивидуальная работа покажется вам ужасной, а если все-таки одной, то необходимость руководить проектом сведет вас с ума. Вы практик или теоретик, что вам ближе: разрабатывать план или приводить его в исполнение? Кругом так много говорится о женском прагматизме и способности делать несколько дел одновременно, что скорее вам поручат сам проект, а не его планирование. С этим можно бороться, только если очень хорошо себя знаешь. Конечно, иногда единственный способ узнать, подходит ли вам работа. – попробовать и посмотреть, каковы будут успехи.

На собеседованиях я сотням людей задавала один и тот же вопрос – есть ли в них дух соперничества? Большинство не знали, что сказать, да и мне было все равно, что они ответят. Здесь главное – понять это для себя. Не каждому нравится соревноваться, но меня постоянно поражает, как много людей это любят, и особенно как много среди них женщин. В них есть глубокая, неистребимая, постоянная потребность в соревновании. Они не говорят этого вслух, потому что боятся показаться «плохими», но подавлять это в себе нельзя – все равно что вести машину, не снимая ноги с педали тормоза. Позволить себе соперничество – значит позволить себе вдохновение.

Хезер Джонстон

Я начала участвовать в гонках на мотоциклах; приехав на тренировку, я увидела массу людей, которых не пугала умная, «крутая», талантливая женщина – они считали, что это здорово. Более того, они ждали от меня именно этого! Внезапно я поняла, что хочу состязаться, ведь у меня была внутренняя сила, физическая подготовка, жажда скорости и любовь к быстрым машинам. Это было ужасно приятно, хотя и не совсем женственно – и, в отличие от всего остального, чем я занималась, это было правильно. Во мне произошла революция. Мной восхищались за мою несдержанность, бросающую вызов приличиям. Благодаря этому опыту я нашла ту энергичную, сильную, талантливую девочку, которую запрятала глубоко в себе еще в одиннадцатилетнем возрасте, когда эта девочка начала внушать опасения окружающим. Я открыла для нее жизнь. Это было потрясающе. В конце концов, заново обретя свои талант и силу, я нашла способ выражать их и вернула себе полноту жизни. Кроме того, это дало мне мужество начать свое дело.

Я чаще встречала женщин, которые любят соперничество, чем тех, которым оно не симпатично; но еще чаще встречала тех, которые не знают, что они его любят. Мы не осознаем своей любви к состязанию, и это наша вторая из самых распространенных ошибок – после низкой самооценки. Если себя об этом спрашивать, выбрать правильную работу будет гораздо проще.

Стереотипы гласят, что такая склонность более свойственна мужчинам, – но я знаю, что это неправда. Еще считают, что «мужская работа» непременно жесткая, рискованная и соревновательная – финансы, технологии, продажи; тогда как «женская» работа мягче – например, маркетинг, дизайн и тому подобное. Это тоже неправда. Соперничество само по себе не хорошо и не плохо, это не мужское и не женское. Именно на соперничестве основывается стиль вашей работы и выбор среды, в которой вы будете чувствовать себя лучше всего.

С соперничеством связано то же ощущение неловкости, как и с амбициями. Насколько вы амбициозны? Чувствуете ли вы необходимость все новых и новых достижений? Здесь тоже не может быть «правильного» ответа – он может быть только честным, что бы не делать лишних ошибок. Линейные должности в продажах, маркетинге и на производстве предполагают большую власть. Работа менеджером по персоналу, юристом – нет; она не подойдет амбициозным женщинам в качестве стартовой площадки. Женщины, которые стали руководителями компаний, в большинстве своем до этого работали на должностях линейных менеджеров, а не занимались персоналом^1. Работа с персоналом более «сострадательна» – забота о людях, о компании, женщинам здесь легче. Однако факт, что 66 процентов женщин работает в этой области, имеет непосредственное отношение к тому, как мало из них попадает «на самый верх»2.

В какой среде вам лучше работается? Вы любите хаос или хотите, чтобы задачи и ответственность были четко разграничены? Вам нравится спонтанность или же отсутствие точного направления тревожит и беспокоит вас? Для того чтобы ответить на подобные вопросы, не нужен опыт работы, вы и так достаточно знаете: из семейной жизни, вечеринок и отпусков. Вспомните, когда вы бывали особенно довольны. Вам нравилось четко все распланировать или воспользоваться неожиданной возможностью? Если вы предпочитаете спонтанность и всегда видите, что нужно сделать, вам понравится новая фирма; а если милее четкие инструкции, вам скорее подойдут более устоявшиеся организации.

Си Джей Хэтэуэй

Мне было приятнее работать в новых компаниях, потому что там было больше возможностей. Я всегда видела, что не работает, а что необходимо сделать, – и сразу бралась за это. В небольших или новых фирмах это позволяло мне расширять свои полномочия, в некоторых я даже создавала для себя должности, которые раньше не существовали.

Конечно, можно получать удовольствие и от порядка, и от хаоса. Дафни Куо работала на меня в качестве вице-президента по финансам, и ее резюме было почти идеальным. Она чередовала работу в крупных компаниях – «Тошиба», «Джонсон энд Джонсон», «Фиделити» – с работой в начинающих фирмах. Она обожала и то и другое и многому научилась в обеих областях. Работа в новых компаниях давала ей возможность брать на себя огромное количество новых обязанностей; в авторитетных компаниях подтверждались ее способности. Она привносила изменения в более степенные организации и развитие в совсем новые компании, которые в нем сильно нуждались.

Мой отец всегда подчеркивал, что лучший способ выбрать работу – подумать о том, какие люди там работают. Ведь с ними придется проводить так много времени. Нравятся ли они тебе? Хотели бы вы много часов лететь с ними через Атлантику? Ваши коллеги не обязаны быть вашими лучшими друзьями (хотя, если правильно выбрать, это возможно), но вам слишком большую часть своей жизни придется проводить в их обществе, чтобы можно было позволить себе работать с чуждыми вам людьми. И если они вам не нравятся, вы им, скорее всего, тоже не понравитесь. Работать и так нелегко, даже если не приходится делать вид, что вы довольны коллегами.

Эти вопросы вы будете задавать себе снова и снова. Опыт сделает ответы более четкими, а может быть, даже изменит их на противоположные. Работа в разных местах раскроет такие таланты и свойства характера, о которых вы не подозревали. Но некоторые, самые важные вещи нужно выяснить прямо сейчас, в самом начале.

Что для вас главное? Где вы можете найти подходящую работу и таких коллег, которых будете уважать? У каждого человека, в каждой компании есть свои представления о правильности. Согласованность этих представлений – ваших и компании – принесет вам огромное удовлетворение в работе; а работать на людей, которых не уважаешь, – прямой путь к разочарованию и неудачам.

Мы все хотим делать что-то значимое или то, во что от души верим, чем можем гордиться, с глубоко уважаемыми нами людьми.

Хотя я начинала не с лучшей работы, я обнаружила, что у компании есть многое из того, что мне нравилось: она и производила достойный товар, ее деятельность была очень важна (телевизионные новости), а люди, которые там работали, были просто замечательными. Когда я перешла на другую должность (это было нетрудно, потому что компания все еще расширялась), я оказалась в нужном месте. И на высших постах было много женщин.

Одна из главных проблем – найти компанию, где женщин уважают и ценят. Когда приходите на собеседование, осмотритесь. Видите ли вы женщин на высоких должностях? Уважают ли их? Поговорите с ними – как вам кажется, они ведут себя естественно или скрытно? Как они одеты: в одном, безликом стиле – темные костюмы, строгие прически – или они могут позволить себе быть женственными? Можете ли вы узнать о них что-нибудь в Интернете? Зайдите на сайт компании и посмотрите на совет директоров – много ли там женщин?3 Если в руководстве организации их нет, будет сложно (зачастую даже невозможно) добиться серьезного отношения к себе. Да, вы можете стать первой, если такова ваша цель, но хотите ли вы начинать карьеру с войны?

Крис Карозелла

Я никогда не собиралась заниматься финансовыми операциями. Если бы я только знала, как мало женщин смогло пробиться на руководящие посты! Если бы я принимала тогда осознанное решение, определив, чего я хочу, то нашла бы работу в области, которая действительно меня интересует.

Ценности и высокая зарплата – не одно и то же. Но стоит задуматься, насколько для вас важны деньги, чтобы выбрать правильную работу. Почему? После секса деньги – самое личное, сложное, загадочное понятие в жизни. Многим людям сложно говорить о них, контролировать и распоряжаться ими. Я была уверена, что деньги – не главное, потому что мне не нравились мужчины, которыми управляют деньги. Их жажда денег казалась мне агрессивной, безжалостной, нечеловеческой, – поэтому моя карьера не заключалась в достижении финансовой цели. Я просто делала работу, которая мне нравилась. Я жила сообразно своим доходам.

Но через какое-то время я испугалась – ведь рано или поздно мне придется уйти на пенсию. Однажды я повела своих детей в «Макдоналдс» около «Квинси Маркет» в Бостоне и увидела женщину, которая там работала, – с рыжими волосами, около семидесяти – и запаниковала. Я поняла, что однажды могу оказаться на ее месте. У меня почти ничего не было отложено. До этого я не думала о том, как буду жить, когда перестану работать.

Эта рыжеволосая изменила мою жизнь. Я решила, что хочу делать деньги. Не для того, чтобы они управляли мной и доминировали в моей жизни. Я хотела иметь достаточно средств, чтобы не бояться. И еще для того, чтобы иметь выбор – где работать, с чем мириться, а с чем нет, где и как жить. Деньги дали мне свободу, которой больше никак не достигнешь, свободу делать выбор и знать, что это моя жизнь – она не принадлежит ни моей семье, ни моей компании, а только мне. Это прекрасное чувство.

В противоположность этому я вспоминаю ужасный момент, когда моя подруга спросила у своего мужа, можно ли ей взять что-нибудь выпить. Взрослая женщина просит разрешения, как ребенок? Но у нее не было своих денег. Я никогда не смогу понять, как современная женщина может не отвечать за собственное материальное благополучие. Мы несем ответственность за себя, за своих детей, за подчиненных. Деньги – это тоже ответственность; готовы ли вы взять ее на себя? Если нет, вы всегда будете зависимы.

Джана Ла Сорте

Мой отец – военный, поэтому мы всю жизнь за ним повсюду ездили, особенно мама. Его деньги, его переезды, связанные с работой, его расписание управляли нашей жизнью. Мои родители постоянно ругались из-за денег, так что я поняла одно: их отсутствие – это проблема. У кого их больше, у того и власть. Я очень рано поняла, что хочу иметь свои средства, чтобы никто не мог командовать мной или решать за меня, что я могу купить, а что нет. И конечно, я хотела власти.

Собственные деньги были только одним из аспектов независимости Джаны, но в итоге это стремление привело ее к созданию собственной компании. Она прекрасно понимает, что ее материальная обеспеченность – ее забота, а не чья-то еще. Что вовсе не делает ее холодной или неженственной – это делает ее уверенной в себе.

Нет доказательств, что деньги делают людей счастливыми. Нельзя выбирать работу или карьеру, основываясь только на этом факторе. Но в этом мире, с его разводами, сокращениями, ранними болезнями и смертностью, быть зависимым очень опасно. Женщины беднее мужчин. Отчасти потому, что нам меньше платят, и потому, что мы рожаем детей, но только отчасти. Наша бедность – еще и неизбежное последствие того, что мы не относимся к деньгам достаточно серьезно. Мы должны взять на себя эту ответственность, если хотим быть независимыми и работать там, где нам хочется. Деньги и способность их делать дают Кэрол Вэллоун силы, которые ей нужны, чтобы управлять собственным бизнесом так, как она считает нужным. Это позволяет ее деньгам не вступать в конфликт с ее ценностями.

Кэрол Вэллоун

У меня есть огромный дом и многое, что означает большие деньги, высокую должность и прочее в этом духе. Наверное, когда у тебя все появляется, перестаешь об этом думать. Деньги для меня, конечно, важны, но только в связи с моими другими целями. А важнее всего – работать определенным образом: увлеченно, разнообразно и этим хорошо зарабатывать. Конечно, деньги нужны и для того, например, чтобы жить с комфортом, но гораздо важнее, как их зарабатываешь. Их количество само по себе не имеет для меня решающего значения.

Своя система ценностей помогает ответить на главный вопрос: где мое место? Это особенно важно для женщин, которые еще не раз окажутся в компаниях, где будут чувствовать себя не в своей тарелке – там, где их будут ценить не за их способности, а только за то, насколько хорошо они имитируют мужчин – их поведение с их стандартами и системой ценностей. Работать там, где вы не нужны и где вас не уважают, – ужасно, а когда хочешь эту стену сломать, так боишься разоблачения, что не остается времени на удовольствие. Вы поймете, что нужно найти такую работу, где ваши желания будут совпадать с целями компании, где вас будут ценить именно как женщину и не станут пытаться превратить в мужчину.

О своих ценностях не так просто рассуждать конкретно – они порой так абстрактны, так неопределенны, это трудно сформулировать в четких, простых словах. Лучший способ – попытаться увидеть внутренним зрением, как бы выглядела определенная работа и как бы вы себя там чувствовали. Когда я окончила университет, мне предложили работу в престижном инвестиционном банке. Как и многие выпускники, я начала бы с должности аналитика – в моем случае в пивоваренной промышленности. Серьезный бизнес, и довольно привлекательный для тех, кто любит выпить. Платили много, передо мной лежала ясная перспектива карьерного роста, и я знала, что мой отец будет в восторге. Но потом я попыталась представить, на что будет похожа моя жизнь через год, через пять лет. Я увидела дом на окраине, машину, розы у входной двери, кожаный дипломат, строгие костюмы. Я знала, что так не смогу. Мне не было места на этой картинке.

Некоторые отрасли для нас лучше, некоторые хуже. Многие нынешние начальницы преуспели в розничных продажах, в дистрибуции потребительских товаров, в СМИ. В других областях, особенно связанных с финансовыми операциями, все еще преобладает образ мачо, а это агрессия, устрашение подчиненных, ночи напролет на работе. Но даже в таких враждебных отраслях есть отдельные компании, где хорошо работается и женщинам, – я сама знаю тех, кому удалось сделать прекрасную карьеру в аэрокосмической промышленности и автомобилестроении, – так что лучше все-таки рассматривать самостоятельные компании, которые не входят в крупные корпорации. Они действительно отличаются в лучшую сторону – и, согласно вашему плану, их просто нужно найти. Моника Лектефелд, руководитель интернетбизнеса в «Оффис депо», очень бережно и старательно хранит традиции компании – и многие успешные женщины ее в этом поддерживают.

Бетси Коэн

Я искала крупную компанию, которая проводит обучение сотрудников и выпускает достойные продукты. Я думала, что карьера менеджера по продажам станет трамплином к директорскому креслу, и так оно и было. Но я не представляла, как долго придется пробираться наверх в такой крупной компании и как это сложно, потому что здесь так много талантливых людей, и никто не взлетает мгновенно. Может быть, небольшие или более гибкие компании могут обеспечить более быстрый рост.

Крупная или маленькая, старая или новая компания – гораздо важнее узнать, каковы их правила, чтобы попасть именно в такую среду, где ваши амбиции не станут подавлять, где вас будут ценить за ваш вклад, где будет та работа, которую вы искали.

Каков ваш план?

Актриса и писательница Энна Дивир Смит говорит, что, когда она слышит от женщин жалобы, она спрашивает: «Каков ваш план?» Это бесценная мантра! Когда точно знаешь, что хочешь делать и где, план должен быть. Понять, что именно вы хотите, – самое сложное. Добиться желаемого хоть и не легко, но значительно проще, когда есть план.

Если многие женщины говорят, что блестящая карьера просто «свалилась на них», зачем он нужен? А затем, что без него можно начать плыть по течению – удовлетворяя других людей, достигая чужих целей, добиваясь успеха в областях, которые на самом деле вас не интересуют. Без собственного плана вы руководствуетесь требованиями вашей компании, ваших родителей – и по прошествии нескольких лет оказываетесь на работе, которая становится западней.

С планом мы работаем по-умному. А без него мы просто стараемся обогнать всех вокруг, пытаясь заменить качество количеством.

Синди Соломон

Я начала свою карьеру, едва окончив колледж, и у меня было только два требования. Во-первых, мне нужна была работа, а во-вторых, деньги, чтобы оплатить кредит на учебу и как-то прожить. Никто никогда не говорил мне, что работу надо любить, что нужно найти отрасль, в которой я преуспею и все такое. Вдобавок я никогда не занимала активную позицию по отношению к карьере, я просто работала, пока не упаду, и надеялась, что за это меня повысят.

Я отказывалась от полноценной жизни много лет, потому что думала, будто единственный способ чего-то добиться – это работать больше всех остальных. Если бы я решила попробовать снова, с той же целью, я бы действовала умнее, вместо того чтобы работать до полного истощения. Это позволило бы мне если уж не добиться всего, то, по крайней мере, жить нормально, двигаясь к своей цели.

План экономит наше время и энергию. Он не позволяет нам связывать себя обязательствами с людьми, которые нам не нравятся, и проектами, которые нас не интересуют. Но главное – план работает. Когда мне было четырнадцать, я влюбилась в пьесы Шекспира и твердо решила стать режиссером театральных постановок. В пятнадцать, живя в Лондоне, я нашла Энн Бартон, которая в то время занималась научными исследованиями и была замужем за выдающимся режиссером-постановщиком Шекспира. Энн тоже американка и поклонница сэра Уильяма, поэтому я решила, что она мне поможет, – так и случилось. Следуя ее советам, я перешла в лучшую лондонскую школу, которая посылала в Оксфорд и Кембридж больше девочек, чем любая другая в Англии. Я преодолела их предубеждения против американского образования и получила разрешение поступить раньше положенного срока в Кембридж, где учились все мои кумиры. Попав туда, я начала ставить пьесы. У меня был план, и этот план сработал.

Но я столкнулась с незапланированной трудностью: оказалось, что я терпеть не могу ставить пьесы. Тогда мне следовало бы составить новый план, но я этого не сделала. Я плыла по течению и стала секретаршей. Когда же, наконец, новый план появился, он тоже сработал.

В результате выяснилось, что когда план есть, то есть и прогресс, когда же его нет, все выходит из-под контроля. План действует, потому что при его разработке приходится неизбежно и четко определять и формулировать, что именно ты хочешь. Составив план, нужно обратиться за помощью к людям – и вам помогут, если это будет в их силах. Если вы не можете точно сказать, чего хотите, вам даже если и захотят помочь, не будут знать, как это сделать.

План показывает, чего вы хотите, и невольно заставляет задуматься о том, какие навыки вам нужны для достижения цели. Есть ли они у вас, или их нужно развить? Что для этого нужно – обучение или опыт? Кто из знакомых может вам помочь? Кто может подсказать, достижима ли ваша цель, и стоит ли она того, и если да, то как ее достичь? Марджори Скардино, генеральный директор компании «Пирсон», говорит, что нужно иметь план и «яростно добиваться его воплощения». Она добавляет: «Ведь мы планируем все самые важные события в нашей жизни: свадьбы, отдых, декретные отпуска. Почему тогда мы не планируем карьеру?»

Настоящий план не ограничивается одной новой работой или одной высокооплачиваемой должностью. Благодаря плану мы постоянно движемся вперед и на своих условиях – а не на чьих-то еще.

Синди Соломон

Я рекомендую молодым женщинам следовать нескольким правилам. Если бы я знала о них раньше, я вела бы себя совершенно по-другому, и не только вначале, оказавшись в новой компании, но и на всем пути.

1. Удостоверьтесь, что в работе вы не ограничиваетесь только добросовестностью, но еще и любите ее и что ваша компания доказала словом и делом, что желает работать с вами и поможет вам достичь желаемого (лучший способ узнать это – задать несколько вопросов женщинам на средних управленческих постах).

2. Оказавшись на новой работе, определите для себя, чему вы хотите здесь научиться и чего добиться, каковы будут ваши навыки по достижении поставленных целей и куда вы направите свои усилия после этого. Я также предлагаю отслеживать ваши расходы на нужды компании каждые шесть – двенадцать месяцев и удостоверяться, что их компенсировали соответственно и в полной мере.

3. На каждой новой работе, в каждой компании, стоит найти мужчину, который посвятит вас в отношения работающих здесь людей и расскажет, кто принимает ответственные решения. Это знакомство даст вам еще и то, что «на мужской половине» кто-то, пусть ненамеренно, сделает вам достойный пиар.

Если вы начнете по-умному и продолжите в том же духе, ваша деловая жизнь станет проще, вы будете в полной мере ей управлять и при этом не зависеть от капризов мужчин и рынка. Я точно знаю, что самого большого успеха добиваются женщины, которые не боятся определять свои цели и способы их достижения. Они не надеются на удачу, они идут и берут то, что им нужно. К тому же, зная, что именно ты хочешь, проще быстро выбираться из сложных ситуаций.

Многие женщины, рассказывая о своей карьере, застенчиво говорят: «Мне повезло». Это очень разочаровывает, потому что получается, что сами мы ничего не можем сделать – нам или везет, или нет. Они сваливают все на удачу, потому что не хотят хвастаться или показаться слишком расчетливыми, – а может быть, они просто не желают делиться своим опытом. Но если присмотреться, оказывается, что удача вовсе не является решающим фактором. Последние исследования показали, что люди, считающие себя «везучими», на самом деле просто более наблюдательны. Известный эксперимент показал, что, когда «везучий» и «невезучий» идут по улице, именно «везучий» заметит лежащую на земле монетку.

Наличие плана делает вас наблюдательнее, потому что вы знаете, что ищете, и лучше подготовлены к тому, чтобы это найти. Вы лучше чувствуете, что для вас полезно. И план приводит туда, где вам может повезти. Например, хотя я и поняла, что ненавижу ставить пьесы, Кембридж оказался не самым плохим местом для дальнейших раздумий. Если благодаря плану вы окажетесь среди умных людей и на своем месте, «удача» сделает за вас все остальное.

Нужно точно знать, что ты хочешь. Чтобы этого добиться, нужен план. Нужна «удача». И нужно рисковать. Когда я спросила Сьюзан Гринфилд, как она смогла сочетать блестящую научную карьеру с успешным бизнесом и работой на радиовещании и телевидении, она ответила: «Я рисковала. Я решила соглашаться на все, что не казалось смертельно опасным. Моим девизом было: в порту корабль в безопасности, но корабли созданы не для этого. Те, кто ничем не рискует, рискуют больше всех». Ей пятьдесят три года, она баронесса, преподаватель в Оксфорде и директор Королевского института – одного из самых старых и уважаемых учреждений Великобритании. Кроме того, она руководит несколькими компаниями и у нее двадцать одна почетная научная степень. В карьере, как в инвестировании, нужен баланс между риском и вознаграждением за него.

Мои собственные большие достижения случались, когда я отклонялась от нормы – делала что-то неожиданное, предполагающее значительную долю неуверенности. Я ушла с телевидения, родила детей, уехала из Англии, не раз начинала новое дело, потом уехала из Америки. Не думаю, что тогда эти решения казались мне рискованными, – скорее неизбежными. Но результат был непредсказуем и, по сравнению с действиями моих коллег, это было действительно опасно.

Когда мы рискуем и риск оборачивается успехом, мы называем это удачей. Когда выходит наоборот, мы называем это ошибкой. Я поняла, что не хочу ставить пьесы, – и хорошо, что поняла, ведь я смогла найти причину и начать двигаться в более перспективном направлении. Ошибки в работе – это на самом деле способ чему-то научиться.

Пейдж Арноф-Фенн

Наверное, везде, где я работала, я чему-то научилась. Не могу сказать, что каждый день приносил мне новый опыт, от которого я была в восторге. Тем не менее, то, что я приобрела, было очень важно. Я была аналитиком на Уолл-стрит. Это было тяжело – как интеллектуально, так и эмоционально. Я ушла оттуда, и это было правильное решение. Любить каждую свою работу не обязательно, но везде надо учиться.

Пейдж ушла с Уолл-стрит в «Проктер энд Гэмбл», потом в «Кока-кола», у нее была интересная и разнообразная карьера, она занималась горячо любимым делом среди людей, которыми восхищалась. Сейчас она руководитель «Мэйвенз энд Могуле» – нового бизнеса, который, она уверена, вырастет с ее помощью.

Пейдж Арноф-Фенн

Мне кажется, люди находятся в постоянном движении. Такова сегодняшняя экономика. Не существует больше найма на всю жизнь и возможности остаться на какой-то должности навсегда. Если занимаешься любимым делом, учишься и приносишь пользу миру в целом – владеешь инструментарием для постоянного повышения квалификации. И что важнее всего – так это то, как ты тратишь свое время и чего этим добиваешься.

Нужно быть верным себе и знать, какова конечная цель. Без нее ничего не получится. Если для того, чтобы жить и работать в соответствии со своей системой ценностей и верой, нужно уйти оттуда, где ты сейчас работаешь, – уходи.

Карьера – не расписание всей жизни. В лучшем случае – какой-то ее части. Но если вы правильно все продумали, эта часть будет осмысленной и полной интересных опытов. Стройте амбициозные планы; успешные женщины всегда завышают свои требования: не до запредельных высот, но и так, чтобы не было слишком просто. Если у вас не будет амбиций, никто вам не поможет. Большинство мужчин все еще думают, что амбициозность – черта, свойственная только им, и ожидают, что их коллеги-мужчины будут требовать больше ответственности, оплаты, повышений. Они по-другому относятся к женщинам и зачастую недооценивают их работу и стремления. Они будут продолжать в том же духе, пока мы не докажем им обратное, открыто заявив о своих амбициях, потребностях и целях. Это хорошая привычка – высоко себя ценить.

Подумайте, боец ли вы, и хотите ли им быть. Вы можете не понять этого, пока не окажетесь в самом центре жестокой битвы, но рано или поздно вы обязательно зададите себе этот вопрос. Чего вы хотите – остаться и работать без отдачи или пойти туда, где вас примут такой, какая вы есть? Чтобы выжить и проложить свой путь в токсичной среде враждебно настроенного мира, нужна мощная уверенность в себе, – но если вы пробьетесь, это будет огромным достижением. Однако это не для всех. Многие женщины начинают заниматься финансовыми операциями, считая, что не против хорошей драки. И уходят толпами, когда понимают, что ошибались.

Оказавшись там, где вы не хотите работать, не стыдитесь. Называйте это опытом, а не ошибкой, и хорошенько все проанализируйте, прежде чем составить новый план. Таким образом, как бы тяжело вам ни было, вы что-нибудь приобретете. Большинство успешных женщин учатся очень быстро.

Когда я обсуждала с ними их карьеры, услышала сотни леденящих душу историй о жутких мужчинах, с которыми они работали, о нелепых тестах, которые приходилось проходить, о проблемах, которые они успешно решали. И еще – я всегда слышала смех. После всех этих кошмарных испытаний остаются изумление и радость. Изумление – перед дурацким бегом с препятствиями, в котором они все еще участвуют; радость – потому что нашли, наконец, работу и коллег, которые видят в них все лучшее. Радует еще и открытие, что после всех мучений мы научились тому, что должны были знать с самого начала: мы очень стоящие. Мы можем добиться всего, чего угодно. Нужно только решиться.

Зачастую у меня не было времени остановиться и подумать, только если в самолете или поезде, и я научилась ценить это время и спрашивать себя: кто я и куда я направляюсь. Поэтому прямо в конце первой части я помещаю вопросы, которые полезно задавать себе в поезде, самолете, пока стоите в пробке. Это вечные вопросы, но ответы на них с годами могут удивительным образом меняться.

Мысли в дороге

• Во что вы верите? Как бы вы описали свою систему ценностей? Имеет ли она отношение к вашей теперешней работе? Какая работа лучше всего отвечает вашему мировоззрению?

• Насколько деньги важны для вас?

• Насколько силен в вас дух соревнования?

• Насколько вы амбициозны? В чем?

• Как вы думаете, где бы вы хотели работать?

• Каков ваш план? Какие навыки нужны для его осуществления? Кто может вам в этом помочь? Вы с ними уже говорили о своих стремлениях?

Глава 2

«Гейша», «стерва», «мужик в юбке» и «женщина-невидимка»

Сначала вас игнорируют, потом над вами смеются, потом с вами воюют, и потом вы побеждаете.

Ганди

Когда женщины впервые пришли в бизнес, они понимали: нужно будет очень постараться, чтобы не нарушить существующее положение вещей. Но нам так хотелось скорее начать, что пришлось согласиться на все – быть хорошими девочками, вести себя прилично, не пытаться ничего изменить. Мы играли заранее отведенные нам роли – привычные и удобные для мужчин. Сначала появился образ женщины в ботинках, с волосами беспощадно зачесанными назад. Будучи совершенно несексуальной, даже с налетом милитаризма, такая женщина внушала доверие. Потом пришли розовые блузки с бантами – женский вариант галстука. Но условности одежды ста ли только внешним проявлением того, что происходило на более глубоком уровне: мы впитывали нормы такого поведения, которое бы не усложняло все и не угрожало мужскому спокойствию. Чтобы нас не прогнали, мы уподоблялись им, словно иммигранты.

Конечно, сейчас женщинам намного легче, но некоторые предрассудки остались. Нечасто встречаются компании, где истинная женственность поощряется или ее хотя бы терпят. В мире, где 85 процентов покупок совершаются благодаря женщинам, требования к персоналу женского пола усмирить свое женское обаяние выглядят, по-моему, как коммерческое самоубийство. Успех компаний на рынке зависит от того, насколько им интересно нас видеть, слышать, понимать такими, какие мы есть, – а не какими нас хотят сделать мужчины. Очевидно, что хотя бы для пользы дела женщин стоит поддерживать, вдохновлять, слушать и воспринимать всерьез. Но этого не происходит.

На протяжении всей профессиональной жизни женщину воспринимают в свете определенных стереотипов. Иногда это очевидно, а порой настолько тонко, что мы и сами этого не замечаем. Очень часто мы невольно подыгрываем мужчинам, потому что нам так проще, или, по крайней мере, кажется проще. Главное здесь – уметь эти стереотипы видеть, понимать, что с нами происходит, и бороться с этим. Да, тяжело, но от этого не уйти.

Ведь попадание «в стереотип» – а иными словами, игра по правилам той или иной роли – приводит к определенным последствиям. По словам самих же женщин, первая причина их неудач – мужские предрассудки. В ходе проведения самых разных исследований сотрудниц спрашивали, почему они перестали получать повышения. И 66 процентов отвечали, что чувствуют себя зависимыми от того, как их воспринимают коллеги-мужчины и чего они от них ждут^1. Стереотипы заставляют женщин себя ограничивать, лишают веры в собственные силы и исключительность, поэтому мы действуем менее эффективно и не можем добиться реально достижимых результатов. Мы теряем уверенность в себе и возможность быть собой.

Мой личный опыт подсказывает, что есть четыре основных стереотипа женского поведения: «гейша», «женщина-невидимка», «стерва» и «мужик в юбке». Я примеряла на себя три. Если крепко не повезет, испытаете на себе и все четыре. Еще ни разу я не встречала женщин, не попадавших в эти ловушки. Но если что происходит, гораздо проще выбраться и выработать свой собственный, индивидуальный стиль. Женщин, которые боролись и уцелели, – полно. Это реально.

«Гейши»

Не важно, как высока ваша должность, каковы заслуги и насколько вы опытны, от вас всегда будут ждать служения мужчинам.

Синди Соломон

Я успешно работала в начинающей фирме. Она быстро разрасталась, и примерно через пять лет нас купила более крупная корпорация. Я отправилась в Детройт, чтобы обсудить должность вице-президента с нашими новыми владельцами. Все мужики. И вот я сижу, жду начала собеседования с Бобом, а с совещания выходит парнишка лет на пять-шесть моложе меня. Он не замечает секретаршу, поэтому просит меня приготовить кофе.

– Конечно, – говорю я. – Сколько чашек?

– Одиннадцать.

Я завариваю кофе, несу в зал совещаний – там сидит куча белых мужчин лет по сорок, все в маленьких круглых очках. Я ставлю поднос и спрашиваю Боба: «Могу я еще что-нибудь для вас сделать?» Он, конечно, надолго теряет дар речи, а я поясняю: «Вон тот джентльмен попросил меня приготовить вам кофе».

Боб пришел в ужас – он был очень хороший человек – и сказал: «Теперь вы понимаете, для чего вы мне нужны?» Лет десять назад я бы пошла на эту должность. Но теперь я больше не хочу работать одна среди мужчин.

Синди не могла принять такое предложение: она прекрасно понимала, что мужчины, которые машинально ведут себя с женщинами, как с «гейшами», вряд ли станут воспринимать ее всерьез. Это означает начинать дело с возможностями, по определению заниженными наполовину. Но когда вы молоды, хороши собой и только начинаете работать, почти невозможно не испытывать удовольствия оттого, что вы нравитесь мужчинам. Это совершенно нормально, только будьте осторожнее – последствия бывают разные. Если вы красивы, некоторые мужчины машинально будут воспринимать вас как украшение офиса, а не как коллегу. Это означает, что вы должны быть очаровательны, но никогда ни о чем не просить, никогда не разговаривать на равных. Возможно, такая ситуация вызовет бунт с вашей стороны, что будет стоить вам зарплаты и возможных повышений. То, что начинается безобидно и даже льстит, может обернуться целым ворохом предубеждений против вас, из которого уже не выбраться.

Памела Мэтьюз

Начиная заниматься банковским делом, вы сразу становитесь или «стервой», или «гейшей». Молоденькая, милая девочка, только что из колледжа. Вам будут уделять массу взимания, потому что вы хороши собой и милы. На этой стадии карьера ваша будет продвигаться прекрасно, потому что вы младший сотрудник и НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ УГРОЗЫ.

Многие мужчины делают из сотрудниц-женщин «гейш», чтобы держать их на расстоянии, не принимая всерьез их знания и навыки. Фиона Уилсон как-то работала на начальника, который не был ни творческим, ни дисциплинированным, к тому же не пользовался особенным уважением. Она же обладала всеми вышеперечисленными качествами, а потому представляла для него потенциальную угрозу. Тогда начальник нашел способ поставить ее на место – сделал ей комплимент.

Фиона Уилсон

У меня есть научная степень и большой опыт международной работы. У меня было намного больше опыта, чем у моего начальника. Но знаете, что он ценил больше всего? Мое обаяние. Он так и сказал: «ОБАЯНИЕ»!!! А не мой ум, не мое образование, не опыт многолетней работы с «голубыми фишками». Только мое обаяние.

Некоторых мужчин женщины на работе очень смущают. Они привыкли думать о нас как о потенциальных подружках, любовницах, женах, они не знают толком, как с нами работать и разглядеть в нас серьезных коллег.

Запутавшиеся, лишенные воображения или чрезмерно осторожные мужчины быстро обращаются к стереотипу «гейша».

Дженнифер Херрон

Я старалась быть общительной, чтобы наладить деловые отношения. Но некоторые мужчины воспринимали общительность как знак: «Я здесь, чтобы служить вам». И это сразу превращало меня в «гейшу». Делового конструктивного обсуждения не получалось – их больше интересовало, где я училась, где родилась. Как будто это их касается! Некоторых мужчин также восхищает, например, женщина-инженер: «Боже мой, ты знаешь, как функционируют станки с ЧПУ, и умеешь пользоваться инструментами?» Несколько раздражает, когда ты пытаешься обсудить дела, а им хочется обсуждать свое восхищение.

Главная проблема, связанная с этим стереотипом, – что он может быть очень приятным и прочным: если к вам относятся как к «гейше», вам покажется логичным и начать вести себя соответственно – потому что так мужчинам проще.

Энн Дэй

«Просто улыбайтесь почаще…» – именно такой совет дал мне один из руководителей компании, в которой я работаю, – и закончил так: «Лучше вообще всегда улыбайтесь».

Что же, скалиться вместо этого, что ли? Конечно нет. Но чем больше Энн улыбается, тем чаще ее считают «той самой милой девочкой с очаровательной улыбкой». Даже если вы не начинали со статуса «гейши», вы можете запросто в нее превратиться, не успев и глазом моргнуть.

Стереотип «гейша» ужасен не просто потому, что он унизителен, а еще и по той причине, что к женщинам, играющим эту роль, невозможно относиться серьезно. Если же вы будете бесцеремонны, вас назовут «стервой» или «мужиком в юбке» (подробнее об этих типажах читайте ниже). А если вы милы – не исключено, что станете «гейшей». И тогда вам потребуется стальная воля, чтобы к этой роли не привыкнуть; ведь и самой сложно воспринимать себя всерьез, когда этого не делают коллеги.

Дайен Джейкобсен училась на архитектора и работала по специальности – непростой путь к вершинам, где почти нет женщин-руководителей. Еще сложнее было работать с подрядчиками и строителями.

Дайен Джейкобсен

Подрядчики – это да! Я бросила занятия архитектурой, потому что меня тошнило от них. Меня все время называли «милочка» и «дорогуша», меня не уважали и запросто обсуждали люди, у которых меньше знаний, образования и опыта, чем у меня, – и делали это просто потому, что они мужнины. Я научилась им отвечать – у меня в запасе всегда находилось несколько крепких острот, и я их регулярно использовала. Правда, это только приводило собеседников в ярость. Я стала мишенью – они все время пытались вывести меня из равновесия.

Получив образование в области хай-тек дизайна, Дайен привнесла в свою работу обширный опыт и понимание того, что она может изменить, а что – нет.

Дайен Джейкобсен

Не далее как вчера я попросила дать мне возможность заниматься другим проектом, потому что новый спонсор оказался одним из самых ярых женоненавистников, каких я когда-либо встречала. И его не переделать. Уходить из-за него – позор, остаться – тоже позор. Поэтому я попросила перевести меня на другой проект.

Мне сложно представить женщину менее похожую на «гейшу», чем Дайен. Мать-одиночка, умная, сильная, энергичная, любит и умеет решать задачи – и чем сложнее, тем лучше. Она привносила огромный технический и организационный вклад в мультимиллионные проекты, но на корпоративных вечеринках ее все равно просили развлекать жен сотрудников. Она ушла и из этой компании, – а уж если она не справилась, то становится ясно, насколько трудно изменить ситуацию и сложившееся отношение к женщине.

Поведение «гейши» напрямую приводит к тому, что вас недооценивают и вам недоплачивают. «Гейш» всерьез не считают добытчицами, необходимость их повышения никогда не учитывается. Женщинам недоплачивали всегда, начиная с тех самых пор, как они начали работать. На данный момент в США женщина в среднем зарабатывает 36 тысяч 716 долларов в год, тогда как мужчина – 52 тысячи 908 долларов. В Великобритании женщинам платят в среднем 20 тысяч 314 фунтов, мужчинам же – 28 тысяч 65 фунтов^2. В обеих странах платить меньше в зависимости от пола противозаконно. Но ситуация не меняется по нескольким причинам – и не последним фактором является тот, что мужчина считается добытчиком, тогда как женщина приносит второстепенный и, соответственно, менее значимый доход. Иногда, сознательно или нет, мы сами в этом виноваты.

Джефф Сигер

Как-то мне нужно было написать отчет о работе женщины, которая была моей подчиненной, но отчитывалась перед кем-то другим (своим менеджером). Она отлично выполняла свои обязанности, и я написал восторженный отчет и порекомендовал дать ей повышение. Потом я узнал следующее: когда она показала отчет менеджеру, то позволила ему убедить себя, будто среди ее коллег есть люди (мужского пола), которые больше заслуживают поощрения. Я был в шоке, потому что она выполняла свою работу лучше всех в отделе – и все-таки позволила начальнику уговорить себя и сделать так, как ему было удобнее.

Моя жена Клер тоже видела подобное не раз. Если взять двух людей, которые работают одинаково успешно, – мужчину и женщину, он всегда скажет, что работает на все 150 процентов, а она – что от силы на 50. Другая женщина, с которой я работаю, тоже великолепно справляющаяся со своими обязанностями, постоянно как бы извиняется. Так и слышишь между строк: «Простите, что я так хорошо справилась, я этого не хотела». Кто-то скажет, что дело тут в уверенности в себе, – но я чаще встречаю недооценивающих себя женщин, нежели мужчин, так что, думаю, дело в воспитании.

Недостатки воспитания, о которых говорит Джефф, имеют глубокие корни: с древности считалось, что женственность – это неумение требовать, неспособность постоять за себя. Многое в нашей истории и педагогических традициях говорит о том, что девочка не должна ничего требовать; женственность подразумевает чувствительность к потребностям других. Однажды я снимала фильм о Челтенхемском женском колледже, одном из первых прогрессивных учебных заведений для женщин в Англии. Там девочек учили ничего не просить – соль и сахар, например, – но чувствовать, что нужно другим. Таким образом, они получали сразу два урока: не проси и всегда служи. Идеальная школа для «гейши»! Я никогда не забуду, как беседовала с Верил Бэйнхем, которая училась в этом колледже, а сейчас работает учительницей. Она вспоминала, как, будучи студенткой, долго стояла под дверью преподавателя, не решаясь постучать и попросить о чем-то. Она молилась, чтобы он сам вышел, избавив ее тем самым от необходимости чего-то требовать. Во время нашего разговора от одних ее слов прямо-таки повеяло холодом: «На самом деле я очень скучный человек. Всегда была. Я никогда не делала то, что хочу, я слишком боялась попросить о чем-либо. Мне казалось, что, если то, чего я хочу, не происходит, это я виновата, так что в моей жизни так ничего и не произошло».3 Я вспомнила Верил Бэйнхем столько лет спустя, потому что она воплощает собой состояние, в котором пребывают многие женщины: застывшие в той минуте, под дверью, жаждущие, но боящиеся просить.

Привычка ни о чем не просить – психологический эквивалент связанных ног; она не дает женщинам идти к своей цели. Снова и снова я повсюду вижу одно и то же: женщины боятся требовать. По-следствия этого ужасны. Я до сих пор помню, как на одной конференции женщина, работавшая в телекоммуникационной компании, призналась: «Я давала повышения мужчинам, а не женщинам. У меня был выделенный бюджет для этих повышений, – но просили о них всегда только мужчины. Я не давала новые должности женщинам, потому что они не просили об этом. Теперь я понимаю, что была совершенно не права, – но почему они сами-то этого не требовали?»

Женщины не требуют, потому что цепляются за мысль, будто усердный труд и приятные манеры обеспечат им продвижение и повышение зарплаты. Однако не обеспечивают – до сих пор в то время, как мужчина получает доллар, женщина – только 75 центов, если он – фунт, то она – 82 пенса^4. За свой труд и манеры вы получаете улыбки и даже привязанность («гейши» нравятся всем), но не обретаете власть или деньги.

Последние исследования показали, что только 7 процентов выпускниц пытаются договориться о зарплате выше той, что предлагается изначально, тогда как среди выпускников мужского пола таких 57 процентов. Переговоры помогают, принося 7-процентное повышение зарплаты^5. Дальше идет по нарастающей: высокая зарплата означает большую ценность работника, так что тем, кто зарабатывает больше, дают больше поручений и повышений. Поэтому быть «гейшей» не просто унизительно, это еще и накладно. Те женщины, которые не обсуждали повышение зарплаты в самом начале карьеры, теряют порядка 500 тысяч долларов к шестидесяти годам, а те, кто вообще ничего не требует, – миллион долларов за всю свою карьеру.

Но дело же не только в деньгах. Не требуя ничего, мы допускаем преуменьшение нашей роли в жизни общества. Мы не просим отчасти потому, что это кажется нам проявлением наглости, чрезмерной властности и агрессии. Требуя чего-то, мы боимся навредить отношениям с людьми – и в этом случае это уже не профессиональные отношения. Это типичные отношения «гейш»6.

Крис Карозелла

Женщин с детства учат быть милыми, доверчивыми, смиренно ждать, пока их оценят по достоинству, и скрывать некоторые свои черты, чтобы нравиться мальчикам. Конечно, быть милой и доверчивой очень хорошо, но это тоже можно делать по-разному. Мне нравится, когда женщины с гордостью говорят о своих достижениях, не отрицая своих заслуг в чью-то пользу. Это не высокомерие, а уверенность, умение принимать себя такой, какая ты есть, это – сила!

Когда мы чувствуем, что не можем прямо просить чего-то, появляется искушение добиться этого другими способами – более «традиционными», не подрывающими устоев и не требующими новых парадигм. Агнес Питерс, режиссер на телевидении, была знаменита своим способом «вести переговоры» – при малейшем неудобстве ее глаза наполнялись слезами – при обсуждении бюджета, отснятого материала, – всего, что хоть как-то требовало внимания. Если ее оператор хотел закончить работу, а ей требовался еще один дубль, но, согласно правилам профсоюза, пора было сворачиваться, – сразу появлялись слезы. С женщинами это не срабатывало, но на мужчин действовало безотказно. Они все время боялись, что она начнет рыдать, – а еще больше боялись, что их застанут с плачущей женщиной. Поэтому они делали то, что она хотела.

Но проблема таких «гейш» в том, что, используя устаревшую модель женского поведения, они сами не дают мужчинам относиться к ним серьезно – как к мыслящим, сознательным, взрослым людям. Их власть неполноценна, ее хватает для маленьких побед, но недостаточно для настоящих. В подобных случаях реальный потенциал подавляется стереотипом поведения. Агнес добилась того, что делала фильмы, но ее так и не повысили; никто и не думал давать ей в руки реальную власть, потому что никто не воспринимал ее всерьез. Если ведешь себя, как маленькая девочка, – отношение окружающих будет соответствующим.

С помощью слез можно кое-чего добиться, но только не серьезного отношения к себе. Обычно это только ухудшает дело, потому что мужчины начинают бояться проявления вашей эмоциональности. Я помню откровенный разговор с несколькими мужчинами из Лондонской школы бизнеса: они хотели знать одно – что им делать со своей боязнью женских слез. Это была любопытная беседа, они были совершенно убеждены, что малейшая критика в адрес женщины вызовет «всемирный потоп». Это показывает, насколько сильнее мужчины себя чувствуют – и как боятся своей силы. Из-за того, что эти менеджеры боялись публичного выражения эмоций, они никогда не давали своим женщинам-подчиненным объективной оценки, только мужчинам. Получалось, что из страха перед эмоциями, из соображений «галантности» они мешали женщинам преуспеть. Когда они спросили, как им с этим справиться, я ответила, что надо забыть о фантазиях на тему собственной невообразимой мощи, и тогда окажется, что большинство женщин не плачут. Более того, они сделают все, что угодно, только бы не плакать на глазах у своего начальника. А если все-таки заплачут, так ли уж это страшно? Почему женщины должны расплачиваться за мужскую трусость?

По аналогичным причинам чрезмерная сексуальность тоже не поможет вам добиться успехов. Возможно ли сделать карьеру в чужой постели? Некоторые женщины все еще считают, что да: 10 процентов утверждают, что спали со своим непосредственным начальником, но только 12 процентов – уже из этих десяти – получили повышение^7. Разве это настоящая власть? Я так не думаю – потому что она не ваша. Проблема «гейши» в том, что она может лишиться власти в любой момент. На самом деле – это зависимость.

Джоан Силвер

Я работала в страховой компании, где директор по управлению персоналом была довольно умной женщиной, но для должности такого уровня (в компании работало 50 тысяч человек) нужно было быть старше 37 лет! Требовалось больше опыта, навыков. Прекрасно представляя себе местные обычаи, я подумала: «Господи, да она наверняка спит с гендиректором!» – и тут же отругала себя за цинизм. Но не далее чем через три часа я узнала от кого-то, что на самом деле так оно и есть. Такое поведение нередко встречается в разных компаниях. Это плохо для мужчин. Это плохо для женщин. Это плохо для организации. Никто при этом ничего не выигрывает – особенно амбициозные женщины.

Крис Карозелла

Мой босс был женат, но у него все время были подружки. Однажды он пытался уговорить меня взять на работу женщину, с которой у него на тот момент был роман, чтобы они были ближе друг к другу территориально. Я отказалась и объяснила, что эта женщина пло хо повлияет на продуктивность моего отдела, будет мешать мне в достижении намеченных целей в работе, и это, в свою очередь, негативно скажется на моей премии. Он сказал: «Вы отказываетесь?» Я ответила: «Ага». Он рассердился: «А что, если я вас заставлю?» Я заявила, что пожалуюсь в отдел по управлению персоналом. В результате он все-таки нашел работу для своей женщины – там, где премии не зависели от того, кто работает на низших должностях.

Каждый аспект роли «гейши» имеет маленький плюс и множество минусов. Приятно, когда восхищаются вашей красотой, – но это не означает, что вас уважают за компетенцию. Не требовать ничего всегда проще – но это будет стоить вам повышения зарплаты и продвижения по службе. Слезы помогут вам добиться своего – но вы лишитесь честной критики и уважения. Если спать с начальником, можно получить высокую должность – но к ней будут прилагаться презрение и зависимость.

Первый шаг к освобождению от роли «гейши» – осознать, что вам ее навязывают. Осмотритесь – какой стиль поведения вознаграждается? Насколько серьезно относятся к вашим коллегам-женщинам? Насколько серьезно относятся к вам? Как ваше собственное поведение может привести к неуважительному отношению? Если вы видите, что от вас ждут поведения «гейши», вы можете воспользоваться несколькими способами, которые вас от этого избавят. Вас просят принести кофе? Попросите мужчину пойти с вами и помочь. Так вы оба сделаете одно и то же. То же самое с улыбками: улыбайтесь, если улыбаются вам. Каждый раз, когда вам кажется, что от вас требуют сделать что-то недостаточно важное только потому, что вы женщина, удостоверьтесь, что с вами вместе это будет делать какой-нибудь мужчина.

Потренируйтесь просить – продвижения по службе, повышения зарплаты. Устройте ролевую игру со своими друзьями. Поначалу вам будет неловко, но, когда придет время потребовать чего-то серьезного, вы почувствуете себя намного увереннее. Одно из лучших предложений, которое я слышала по этому поводу, исходило от Элейн Дэвис. Заведите дневник и вносите туда каждое свое достижение. Регулярно – раз в неделю, если так вам проще ничего не забыть, – записывайте, чего вы добились, какие препятствия преодолели, какие кризисы предотвратили. Это многое вам даст: вы вспомните, что сделали (а это очень полезно для укрепления уверенности в себе, составления резюме и будущих собеседований) – и будет совершенно необходимо, чтобы сформулировать, за что конкретно вы хотите повышения. «Пожалуйста» – это не аргумент, а вклад в общее дело – да. Не стойте в страхе под дверью: войдите и помните, что предстоящая беседа – всего лишь деловые переговоры. Начните с маленьких вещей, которые нужны вам для работы, – договорившись о малом, вам легче будет требовать чего-то действительно важного. Не жеманьтесь, оперируйте фактами, сделайте все для своего самого важного клиента – для себя.

Модель поведения «гейша» по-прежнему часто встречается в компаниях, потому что мужчинам она нравится, а женщины не стремятся ее избежать. Но уйти от этого можно. Все наши советы очень действенны и помогут вам избежать превращения в ту, кем вы на самом деле не являетесь. С их помощью вы добьетесь уважения.

«Женщина-невидимка»

Один из самых эффективных способов не стать «гейшей» – это исчезнуть. Звучит несколько странно, но это как раз то, что женщины очень хорошо умеют делать. Лучший, самый крайний пример такого исчезновения – русская журналистка Евгения Борисова. Она хотела рассказать настоящую историю о войне в Чечне. Не получив официального задания, она была неофициально допущена в одно из самых опасных мест на земле. Она перемещалась с русскими и чеченскими солдатами, невидимкой пробираясь мимо военных постов. И что сделало ее путешествие поистине знаковым – то, что у нее с собой был огромный, старый сотовый телефон. Но никто не обращал внимания ни на это, ни на нее – потому что она женщина.

Подобное возможно не только в Чечне. Я не могу толком объяснить, почему это происходит, но это факт: мужчины просто не замечают женщин на работе. Мы-то думаем, что вполне заметны, – и поражаемся, почему наши проекты, идеи, нововведения, повышения и власть исчезают у нас на глазах. Мой муж Линдсэй – один из самых либеральных, справедливых мужчин, которых я знаю. Он любит и уважает женщин и прекрасно с ними ладит – на работе и не только. Тем не менее, когда он однажды вернулся домой и застал там рабочих, укладывавших ковры, он проинструктировал их, дал им необходимые ключи и выпроводил. И только потом поднялся наверх и рассказал мне, что сделал, – оказалось, что он дал рабочим распоряжения, совершенно противоположные тем, что давала им я, все наоборот – по сравнению с тем, чего я хотела! Линдсэй сделал то, что всегда делают мужчины, – пришел, увидел других мужчин и решил, что это только его с ними дело.

Больше мой муж так не поступает, но другие продолжают вести себя в том же духе. Женщины, которые ездят в деловые поездки с ассистентом мужского пола, уже привыкли, что самые важные вопросы адресуются ему, а не ей. На совещаниях женщины привыкли к тому, что их идеи не слышат, – а потом крадут. По отдельности каждый такой случай кажется слишком уж ничтожным для скандала, – но случаи множатся и подрывают нашу уверенность в себе и качество работы. В областях, где заметные достижения являются основными составляющими успеха и продвижения, каждый раз, оставаясь незаметными, мы теряем часть своей ценности для окружающих.

Способность быть незаметными делает нас потрясающими менеджерами среднего звена – как бы по-дурацки ни была организована система, мы заполняем пробелы и делаем то, что нужно сделать. Такие специалисты бесценны – будучи генеральным директором, я знала, кто из моих подчиненных таков, – они всегда все делали хорошо и вовремя. Но тут тоже есть одна загвоздка. В большинстве организаций подобные способности не оцениваются по достоинству. Система вознаграждений не признает незаметных заслуг. Шэрон Барнз сравнила двух людей, мужчину и женщину, – их задачей было внедрить новую компьютерную технологию для работы в отделе. Женщина обучила всех своих подчиненных успешно и вовремя. Никакой драмы, никакого кризиса. Ее соперник же постоянно откладывал обучение и совершенно не занимался им. Так что, когда время истекло, его отдел взбунтовался. Он же быстро воспользовался услугами специального консультанта, прямо во время обеденного перерыва, – и получил премию и прекрасный отчет для своего начальника. Работа, которую проделала женщина, была эффективной, но незаметной. Спасение ситуации в момент кризиса – этакий проявленный героизм – влечет за собой награду, тогда как систематическое выполнение своей работы – нет^5.

Хайди Смит

Раньше я работала в компании, занимающейся информационными технологиями, где большинство сотрудников были мужчины. Казалось, что рождественские вечеринки, дни рождения и праздники устраиваются исключительно для женщин. Я восхищалась старанием, с которым начальство создавало дружелюбную атмосферу, но оказалось, что таким образом женщины как бы исключались из общего тяжелого ритма работы, концентрируясь на других вещах.

Мне также кажется, что во многих ситуациях женщины решают проблемы еще до их появления – и потом не получают за это вознаграждения, а их сотрудники-мужчины сначала позволяют тучам сгуститься и почернеть. Женщины так тонко настроены, так хорошо видят нюансы, что предвидят трудные ситуации и не позволяют им создаваться, – но именно благодаря этой незаметности им тяжелее добиться признания своих заслуг и получить повышение.

Зная, что их допустили в деловой мир из милости, женщины часто стараются быть незаметными – «из благодарности». Если нас нет на радаре, то нас и не атакуют, так что работать становится намного легче. Многие женщины сами называют себя «диверсантками», «шпионками», «подпольщицами», имея в виду, что очень часто, чтобы спокойно работать в напряженной атмосфере, им приходится быть «невидимыми». Недостаток такой тактики в том, что из-за этой «невидимости» никто не замечает наших достижений и не воздает нам должное. Это разрушает нашу уверенность в себе. Невидимые для других, наши достижения становятся таковыми и для нас самих; мы уже не замечаем их и не считаем своими. Естественно, что в такой ситуации наши коллеги и начальники тоже о них забывают.

Джейсон Майлз

В прошлом году я работал вместе с одной женщиной. Это очень сильная, профессиональная дама, которая произвела на меня огромное впечатление при первой же нашей встрече. Она относится к другим с уважением, всегда принимает любой вызов, всегда справляется со своей работой – и делает это хорошо. К сожалению, через некоторое время я заметил, что она не получает ни признания, ни вознаграждения за свои труды от непосредственного начальства. Особенно ярко мне запомнился один случай: ее проект за блестящее его выполнение выдвинули на ежегодную премию, которую дают очень немногим. Но имя автора проекта даже не было включено в список – проект числился за всем отделом сразу. Менеджеры между собой обсудили ситуацию и согласились с тем, что она оказалась «за бортом», а потом нашли того, кто пойдет и поговорит с ней тет-а-тет, чтобы не травмировать ее слишком сильно. Позднее, когда команда, работавшая над проектом (все, кроме нее), получила приз, никто даже не попытался включить ее в список постфактум!

«Невидимок» не слышат. Написано море исследований, доказывающих, что женщина может выдвигать полезные, умные идеи – и не быть услышанной^6. Мы все помним, как воровались наши лучшие стратегические решения и предложения. Однажды мой начальник никак не мог справиться со сложными, бесконечными переговорами. Когда я предложила ему новую стратегию, которая вполне могла бы разрубить все узлы и принести нам кучу денег, он жадно ею воспользовался – настолько жадно, что я поняла, что он считает идею своей. Не пуская меня на свою территорию, он потерял мою преданность, мою ответственность и энтузиазм. Повлияло бы это на мою карьеру? Не обязательно. Но это повлияло на меня. Я зачастую бывала до этого «невидимкой», но уже больше ей быть не желала. Я люблю вкладываться во что-то большее, чем я сама, – но только в среде, где достижения ценятся и вознаграждаются, и я не понимаю, почему от женщин ждут святости и самопожертвования, а в мужчинах те же качества презирают.

Конечно, нас с детства учат не хвастаться, так что мы редко жалуемся на такое отношение, но, когда до этого все-таки доходит, мы начинаем чувствовать себя эгоистичными и тщеславными – теми, кто отчаянно просит похвалы. На самом деле мы просим внимания, просим заметить, что мы существуем, и требуем адекватного восприятия нашей деятельности. Повышение зарплаты и выплаты премии зависят от того, ценят нас по-настоящему или нет, – но сначала нас должны заметить и только потом вознаграждать, наоборот не бывает. Женщинам по-прежнему платят меньше отчасти из-за того, что не видят ни их самих, ни их вклада в общее дело.

Джоан Силвер

Я должна была работать с Кэти – одной из наиболее высокопоставленных женщин в нашей организации. Некоторое время она была единственной женщиной в отделе. Кэти – тихая и задумчивая. Очень умная. На совещаниях, когда она пыталась высказать свое мнение, ее все время перебивали или игнорировали. Когда у нее была возможность предложить что-то, с ней разговаривали покровительственно, а ее идей как будто не замечали. А потом, неизбежно, ее предложение или идея высказывалась кем-то еще из ее коллег-мужчин и тут же подхватывалась как блестящая. Награду за ее мысли получали другие.

В результате она предпочла вообще сидеть молча, предоставляя мужчинам самим додуматься до того, что давно созрело в ее голове. Босс говорил, чтобы она вела себя более агрессивно и научилась стоять за себя. На самом деле он имел в виду, что она должна больше походить на мужчину, потому что так остальным будет с ней удобнее. Мы подсказали Кэти, как сделать так, чтобы ее услышали. Она научилась продолжать высказываться, даже когда ее прерывали, и прямо говорить, что ее перебивают и что это грубо. Ее стали слушать.

Лучший способ побороть такую корпоративную глухоту я узнала от Джеральдин Лэйборн, работавшей тогда на МТУД Она договорилась с коллегой поддерживать друг друга на совещаниях. Они были эхом друг друга и заодно продвигали полезные идеи: «Я думаю, Мэри подала хорошую мысль», – благодаря этому их слышали и хорошенько запоминали автора идеи. Самое полезное в этой тактике то, что все оказываются в выигрыше – и тот, кто подал умную мысль, и тот, кто был достаточно великодушен, что бы поддержать ее автора. Это потрясающий способ, который втягивает в вашу игру всех окружающих: люди, которые не следуют вашей схеме поведения, начинают казаться грубиянами. Великодушие – это невероятно, удивительно мощное оружие.

Есть и множество других способов: записывать идеи и советы в дневник, участвовать в дискуссиях, чтобы укрепить свою позицию. Одна женщина выдумала забавный, но действенный способ привлечь к себе внимание – носила на груди табличку с надписью: «Я только что сделала нечто потрясающее. Спроси меня об этом!» То, что началось как офисная шутка, стало способом генерировать дискуссии, которые помогали достичь лучших результатов^7.

Привычка вести дневник своих достижений тоже очень полезна, ведь в первую очередь вы сами должны себя замечать. Внутреннее ощущение своей значимости – первый шаг к тому, чтобы другие видели вас и ваш вклад. Конечно, иногда мужчины не замечают нас просто потому, что не хотят замечать. Они бы предпочли, чтобы нас вообще тут не было и чтобы нас никто не видел. Так кого угодно можно запугать, так что, когда вам бросают вызов, используйте свои достижения для защиты.

Крис Карозелла

Бывший вице-президент крупной компании выступал на собрании, где примерно из 250 старших менеджеров 26 крупных компаний было только шесть женщин, включая меня. Когда он закончил, то подошел ко мне и спросил, что я здесь делаю. Женщин было так немного, что он решил узнать, почему именно меня отправили на это собрание. Я сказала, что я – старший вице-президент, занимаюсь вопросами обслуживания клиентов. Он захихикал, сказав, что, наверное, у меня в отделе «полным-полно женщин», и добавил, что женщины слишком часто тащат свою личную жизнь на работу. Я же объяснила ему, что главная причина того, что наша компания добилась поставленных целей в этом году, – блестящая работа нового отдела обслуживания, состоящего из мужчин и женщин, которые остановили потерю премий, наладили отношения с клиентами и с отделом продаж. Он был очень удивлен, когда я сказала, что наш отдел, кроме всего прочего, получил национальную премию за инновационные решения сложных проблем.

Когда вице-президент отошел, директор по управлению персоналом нашей компании подбежал ко мне и начал выяснять, о чем мы говорили, – на случай, если ему потребуется восстанавливать нанесенный мной «ущерб». Когда я пересказала наш разговор, он сказал, что беспокоится, потому что я «слишком честна» с высокопоставленными людьми, и это может навредить моей карьере.

То, что Крис осмелилась быть честной, быть «видимой», поставило ее карьеру под угрозу. Но и ее молчание сделало бы то же самое. Нужно быть очень преданными собственной «заметности».

Тут понадобятся крепкие нервы: чтобы вас замечали, нужно хотеть быть заметной. Это кажется чем-то очевидным, но, по-моему, женщины все еще нередко сами стараются быть «невидимками» – как старалась я. Мы просто хотим приходить на работу, делать свои дела и не выяснять отношения с каждым, кто чувствует, что наше присутствие ему мешает. Многие женщины так сильно стараются быть конформистами, так стремятся избежать любых комментариев, что в результате их вообще никто не замечает. Короткая стрижка, хороший серый костюм, скромные запросы. Армия женщин-невидимок в униформе марширует вверх-вниз по Уолл-стрит.

Однажды, договариваясь о встрече с женщиной, с которой до этого только переписывалась по электронной почте, я сказала: «Вы меня сразу узнаете, у меня длинные волосы и большая красная сумка». – «А-а-а, – протянула она. – Я выгляжу обычно». Ей самой оказалось трудно найти в себе отличительные черты, чтобы хоть как-то описать свою внешность.

А ведь у нас, женщин, так много вариантов. Какими мы хотим, чтобы нас видели? Если одежда – своеобразный язык, то что вы хотите сказать? Было бы глупо не сказать ничего. Сознательно или неосознанно, я всегда носила одежду дороже той, которую позволяла моя зарплата и которая требовалась на моей работе. Только позже я поняла, что это – мой способ показать, что я могу добиться большего. Другие женщины тоже рекомендуют одеваться «на столько, сколько вы хотите получать»12. Я предлагаю всегда одеваться в соответствии с зарплатой, которую вы рассчитываете получать в следующем году.

Стараясь вписаться в атмосферу корпорации, вы становитесь незаметными, – но если выработать свой стиль, вы сохраните и свою личность. Красная сумка помогла мне в этом. Она была практичная, стильная и заметная. Люди, которые замечали ее, замечали и меня. Я не была «невидимкой». А когда меня видели, у меня появлялся шанс быть еще и услышанной.

Конечно, офисная одежда отличается от повседневной, и в каждой корпорации есть свой «дресс-код», о котором вы должны помнить. Но подумайте, кого из своих коллег вы действительно рады видеть? Почему бы не стать такой? Броши, которые носила Мадлен Олбрайт, – причем в совершенно мужской и официальной среде, намекали, что этот ее серый костюм скрывает личность с ярким интеллектом и особенным характером. Не только креативный директор способен придумывать визуальные решения. Будьте запоминающейся. Пусть ваши одежда и аксессуары говорят о вас, выражают ваш индивидуальный стиль, а не просто соответствуют моде. Как вас запомнят, если вас не видно? Если вы не можете показать себя на работе так, чтобы вас заметили другие, подумайте – хотите ли вы вообще там работать? Как сказала Шэрон Уайтли: «Если павлин сидит на своем хвосте, он становится обыкновенной индюшкой»13.

Такие женщины, как Андреа Джанг, генеральный директор «Эйвон», Миртл Поттер, исполнительный директор «Дженентек», и Стейси Снайдер, президент «Юниверсал пикчерз», вызывают восхищение по многим причинам. Но больше всего мне в них нравится, что, пробираясь наверх, они не сделали себе короткие стрижки. Большинство женщин это делают – многим даже открыто это советуют, – чтобы сделать успешную карьеру. Длинные волосы – классическое воплощение сексуальности; они ярко заявляют о женственности. Видимо, это так мешает мужчинам, что они предпочитают работать с коротко стриженными женщинами. Все, хватит. Много лет прошло, и мы, наконец, поняли, что не обязаны скрывать свой пол. Мы можем быть, и будем заметными, более того, мы будем гордиться этим!

«Стерва»

Если вы не миленькая маленькая «гейша» и не «женщина-невидимка», есть все шансы, что однажды вас назовут «стервой». Со мной это случилось впервые, когда я работала в компании, производящей компьютерные программы для «Интуит». Эта компания была гораздо больше и богаче нашей, и работать с ней было нелегко. Они все время пытались спихнуть на нас все издержки и риск, а я постоянно отказывалась и объясняла почему. Однажды, когда телефонная конференция была окончена, они, видимо, еще не повесили трубку, и я услышала: «Боже мой, какая стерва!»

Сильных мужчин идеализируют, сильных женщин – скорее демонизируют. Иногда это доходит до абсурда. Например, однажды Дон Стил, возглавлявшую производство «Коламбия пикчерз», журнал «Калифорния» назвал худшим боссом в Голливуде. Ее «предпочли» даже человеку, который убил двух своих работников-иммигрантов и попытался смыть их останки в туалет! Чем же Дон Стил была так ужасна? Просто она иногда кричала на людей.

Мужчин поощряют за решимость, властность, силу. Но когда женщина демонстрирует все те же качества, ее скорее назовут резкой, устрашающей, агрессивной. Это предубеждение постоянно проявляется, когда мы позволяем себе заметить чью-то ошибку или порекомендовать лучшую стратегию. Когда наша компетенция кажется мужчинам угрозой, некоторые из них отвечают нападками на нашу женственность.

Сьюзан Эллис

Когда я работала в Коламбусе, штат Огайо, у меня был босс – редкостная сволочь. Мой ровесник, может быть, чуть моложе. Ничего не знал, не имел никакого опыта работы. Он все контролировал, и делал это явно неумело. Я как-то пыталась убедить его: «Есть способ сделать это лучше и повысить продуктивность», а он впал в такое бешенство, что точно уволил бы меня, если б мог, только бы меня больше никогда не видеть. Но так как он не имел такой возможности, то сказал: «Вы слишком агрессивны для женщины!» «Ну слава богу! – подумала я. – Всего хорошего!» Как вообще можно говорить такое? Это идиотизм! Почему это я «слишком агрессивна для женщины»? Тогда мне показалось, что я сама виновата. Наверное, правда недостаточно женственна для этой работы. А что, существует определенный уровень женственности? Я что, должна вести себя так, чтобы все вокруг улыбались и предлагали мне попить чайку? У меня не было никакого желания оставаться там и выяснять все это. Ужасно невежливо и совершенно неприемлемо. Он мог бы сказать: «Я – босс, и мне осточертело с тобой спорить». Я такое говорила своим подчиненным, и он мог бы. Но переходить на личности и обсуждать меня как женщину… бред какой-то.

Сьюзан отказывалась быть «гейшей», и, когда это начало причинять неудобства ее боссу, он заставил ее почувствовать себя виноватой. Он был уверен, что Сьюзан должна подыгрывать его представлениям о женственности. Когда она этого не сделала, это стало именно ее проблемой, не его.

Когда Джоан Силвер учила свою подчиненную быть «видимой», она обнаружила, что ее ученица, избавившись от одного стереотипа, попала под другой: ее слышали, но коллеги мужского пола чувствовали себя с ней неловко.

Джоан Силвер

Теперь она могла постоять за себя, и ее слышали. Став более уверенной в себе, она начала смущать этим своего начальника – стала вдруг «вздорной» и начала «подрывать его авторитет». Она просто стала вести себя более открыто, отстаивая все увереннее свою точку зрения, – и ему это совершенно не нравилось. В конце концов она ушла из этой организации – ее успешно «подсидел» один из коллег.

В сугубо мужских организациях, вроде той, в которой одиннадцать лет работала Крис Карозелла, никоим образом нельзя показывать, что вы компетентнее мужчины, – это неизбежно приведет к оскорблениям.

Крис Карозелла

У меня была репутация менеджера, способного быстро добиваться улучшения показателей работы отстающих филиалов и регионов. Благодаря этому меня часто повышали и переводили с места на место. Каждый раз мне приходилось справляться с результатами плохого управления, и каждый раз моим предшественником был мужчина. Так как я всегда оказывалась первой женщиной на этой должности, то неудивительно, что меня везде называли «стервой».

Когда я начала работать с южным регионом, то обнаружила полное отсутствие контроля за представительскими расходами – как оказалось, деньги тратят на посещение стриптиз-клубов. Продавцы без тени смущения указывали в отчетах свои траты в заведениях типа «Лэп дэнсинг» и «Голд клаб». Сначала я подумала, что они разыгрывают меня. А потом оказалось, что это действительно так! Они тратили кучу денег на стриптиз – мне пришлось это прекратить. Один из тех парней назвал меня «той стервой, которая не хочет платить за…». Некоторые решили пожаловаться моему начальству, потому что так мы якобы потеряем бизнес. Но не потеряли. Выбрасывая по 500 долларов за танец – вот так мы действительно теряли бизнес!

Когда нас называют «стервами», в этом есть два минуса, помимо оскорбительности самого термина. Мы, естественно, думаем, что нас так зовут из-за нашей компетенции, и решаем, что, наверное, не так уж это плохо. Если отстаивать свое мнение и не позволять вытирать о себя ноги означает быть «стервой» – тогда да, конечно, я «стерва», думаем мы. Такой способ самозащиты вполне понятен. Но если мы привыкнем к этому ярлыку, то можем стать такими жесткими и неотзывчивыми, что вообще станем не способны на нормальные, человеческие отношения. Если мы сдадимся перед силой этого стереотипа, то вполне можем стать такими на самом деле.

Вторая трудность: если вы «стерва», значит, что-то сделали неправильно и заслуживаете наказания. Ведь «стервам», в конце-то концов, нет места в приличном обществе. Так что этим воспользуются, чтобы вас из него выдавить.

Мина Найду

Очевидно, что пока все идет хорошо и я «милая», то всех это устраивает, но если мужчины делают что-нибудь не так, а я указываю им на их ошибку, то они начинают переживать. Меня оскорбляли в лицо, обзывали «стервой», и, что еще хуже, делали это и на совещаниях, где я не присутствовала. Мой менеджер не разговаривал со мной три месяца только потому, что я оказалась вовсе не тем слабым, застенчивым существом, которое он рассчитывал во мне найти.

Быть «стервой» – значит быть одинокой, как в наказание или же просто вследствие сложившегося стереотипа, который требует еще и этого атрибута. А одиночество, естественно, делает невозможным для нас и преуспеть, и быть счастливыми одновременно.

Памела Мэтьюз

Ситуация становится опасной, когда достигаешь высоких позиций (вице-президент и выше) и начинаешь представлять угрозу для мужчин – как равных по статусу, так и начальства. Если будешь жесткой – жесткой с подчиненными, жесткой на совещаниях, будешь «стервой», но тогда тебя, по крайней мере, станут уважать. НИ ОДНОГО друга на работе, постоянные разговоры за спиной, – но уважать будут. Можно подняться выше, но уже в страшном одиночестве. Это не для меня – я бы не выдержала. По-моему, оно того не стоит. Но я не знаю иного пути добиться успеха.

Изоляция – плохая основа для карьеры. Нужны союзники, своя «сеть» сотрудников, да и всем нам нужны просто друзья. Исключение из общего круга и одиночество, дополняющие ярлык «стервы», приведут к тому, что вам будут поручать сложные, ответственные задания, и вы с ними прекрасно будете справляться, но никогда не доберетесь до самого верха.

«Стервы» встречаются теперь настолько часто, что уже появились специальные курсы для «сложных» женщин, где их обучают «нормальному» поведению. Компании направляют туда своих сотрудниц, и там их отучают быть жесткими, сильными, прямолинейными – хотя любой из этих эпитетов был бы комплиментом для мужчины и только способствовал бы его продвижению по службе. На этих курсах женщин учат больше улыбаться, говорить мягче, точно ущемляя свое достоинство, даже запинаясь! (И это несмотря на все свидетельства о том, что именно такое поведение мешает им получать повышения, из-за него игнорируются все их достижения!) На курсах женщинам рекомендуют говорить медленно и даже ходить медленно, чтобы они не проносились мимо других людей как метеор, и еще – преспокойно плакать на работе^14. Это означает перестать быть «стервой» только для того, чтобы стать «гейшей», – и это у них называется прогресс! Робин Джербер возмущена: «Если женщина уверена в своей компетенции, если она добилась успеха благодаря силе своих убеждений, если она уверенно говорит о своих идеях и вообще высказывается ясно и четко, – она не стерва, она просто лидер»15.

Я не думаю, что единственный способ не быть «стервой» – переквалифицироваться в «гейшу». Я считаю, что главное – не позволить эпитету завладеть вами, не сделать вас такой на самом деле. Как следует подумайте о тех аспектах вашей жизни, где вы никакая не стерва. Не волнуйтесь о том, как убедить сотрудников, что вы хорошая, главное – удостоверьтесь, что вы уверены в себе и своих отношениях с другими людьми. Хотя к роли «стервы» и прилагается завистливое уважение, в этой роли вы всегда будете одиноки – и не в последнюю очередь из-за того, что никто не получает удовольствия от общения с человеком с таким характером. Эта роль помещает нас в пространство, где мы хорошие специалисты, но не полноценные коллеги, где мы успешны, но это не приносит нам удовлетворения.

«Мужик в юбке»

Мы не желаем быть ни «невидимками», ни «гейшами», ни «стервами», но мы хотим работать. Так что приспосабливаемся, как можем, – становимся похожими на мужчин.

Мина Найду

Я считаю, что когда тебя втискивают в какую-либо категорию, – это очень неприятно, потому что все они ужасно однобоки. А мужчинам трудно, когда мы не подпадаем ни под одну категорию. Проблема со всеми этими стереотипами в том, что они превращают совершенно нормальные особенности во что-то отрицательное. Если я хочу быть женственной, носить юбку и макияж – я «гей ша». Если я ловлю кого-то на ошибке или высказываю отличное от других мнение – я «стерва». А если я просто пытаюсь вписаться в коллектив, то обязана быть сложным человеком, позволять мужчинам унизительно высказываться о женщинах (если речь идет не обо мне) или же притворяться, что мне правятся их развлечения, – может, мне еще и член себе пришить?!

Искушение вести себя как мужчина очень сильное, и ему почти невозможно противиться. Мои коллеги-мужчины обнимали меня за плечи и говорили: «Маргарет, старушка! Ты свой парень!» Я принимала это как комплимент, да так оно и было. Когда во время совещания по поводу «Майкрософт» кто-нибудь говорил, что «придется задрать юбку», никого не смущало мое присутствие. Я была генеральным директором, и они просто не видели во мне женщину – они видели мужчину!

Куда ни придешь, всюду слышишь, как женщины говорят: «Чтобы добиться успеха, нужно подстраиваться под мужчин; нужно вести себя, как мужчина». Мрачные взгляды женщин-руководителей с обложек журналов гласят: «Я могу быть такой же жесткой и сильной, как вы, парни, хотите – проверьте!» Это не очень-то весело выглядит – и на самом деле очень тяжело. Когда я руководила собственной компанией в Англии, львиная доля моей работы заключалась в том, чтобы вести переговоры с рабочими профсоюзами. Один из начальников профсоюза пригласил меня в китайский ресторан и заказал мне самые мерзкие блюда в меню – перепончатые куриные лапки, гусиные языки, бараньи гениталии. Вызов был брошен, и я на него ответила. Я не позволила себя запугать – и все съела. Но если раньше я рассказывала это с гордостью, теперь я вижу, что попалась в его ловушку. Он испытывал меня как мужчину, и я прошла испытание как мужчина. Гораздо правильнее было бы самой заказать те блюда, которые мне нравились. Мне следовало отказаться совершить «мужской» поступок.

Такие тесты для мачо – обычная вещь в корпоративной жизни. Можете ли вы работать всю ночь? Пить крепкое дешевое виски? Банкиры заключают рискованные сделки, инженеры пишут сложнейшие программы, журналисты работают в зоне военных действиях, врачи распиливают кости – существует множество способов проверить, на самом ли деле мы тоже способны на все это. Когда любишь соревноваться, как я, просто невозможно отказаться от участия во всех этих проверках, пока не станешь достаточно уверенной в себе, чтобы сказать: да, я могу это сделать, но не стану – потому что не хочу. Я сделаю заказ сама, спасибо.

Другие три стереотипа – «гейша», «стерва» и обычная «невидимка» – ограничивают наш профессиональный рост. «Мужик в юбке» – нет, поэтому амбициозные женщины так часто попадаются на нем, успешно избежав трех предыдущих. Подобно мужчинам, мы учимся никогда не обращать внимания на свой пол, носим корпоративную униформу, приходим раньше, чем нужно, уходим очень поздно и, если у нас есть дети, стараемся никогда о них не упоминать. Но, хотя все это и может принести ощутимую выгоду, чувствуем-то мы себя только хуже. Многие мужчины видят в нас себе подобных, – но мы же другие, и мы это знаем. Так что мы не чувствуем себя ни женщиной, ни мужчиной, и это делает нас все меньше и меньше похожими на людей.

Джоан Силвер работала с женщинами-организаторами, которые владели всеми необходимыми профессиональными навыками, были опытными специалистами и добились заметных успехов в крупных корпорациях. Но они все равно чувствовали, что с ними что-то не так. Одна даже говорила, что никогда не сможет быть на работе сама собой.

Джоан Силвер

После совещаний она всегда чувствовала себя «как-то не так». И однажды решила поговорить об этом с коллегой, мужчиной: «Я чувствую себя здесь чужой».

Он же ответил просто: «Почему бы тебе не вести себя, как мы?»

Но они-то все имели право быть самими собой! Почему же она должна была меняться, а они – нет?

«Я не могла работать с полной отдачей, потому что мне приходилось играть чью-то роль. Я не хотела притворяться. Я не могла хорошо работать и одновременно кем-то притворяться».

Когда мы ведем себя, как мужчины, мы можем играть ведущую роль, но это всего лишь актерская игра, и мы чувствуем, будто наша работа и наши достижения принадлежат кому-то еще – тому самому «мужику», которого мы не очень-то уважаем. Это все принадлежит другому человеку, который работает вместо меня – и вовсе мной не является!

Карен Прайс

Как-то у меня были трудности с двумя коллегами мужского пола, такого же ранга. Они все время вмешивались в мой проект и обсуждали решения, которые я принимала. Они подрывали мой авторитет и вообще вели себя так, как будто об меня можно вытирать ноги. И когда они оба оказались в одном кабинете, я туда вошла, закрыла за собой дверь, посмотрела им прямо в глаза и покрыла отборным матом. Я использовала почти все ругательства, которые знала. Они просто сидели и смотрели на меня, буквально раскрыв рты. Я закончила, и один из них, старый добрый южанин, сказал: «Блин, Карен, я и не знал, что ты так умеешь», а его приятель добавил: «Ну, Ричард, ты бы сделал то же самое, если б это был твой проект, правда?» – «Ага», – ответил первый. Больше у меня с ними проблем не было. Меня приняли «в клуб». Тогда я ужасно гордилась своей дерзостью и произведенным эффектом, но, вспоминая об этом теперь, я понимаю, что сделала это в ущерб своей женской сущности. Я так долго играла роль «своего парня», что перестала чувствовать, как отказываюсь от чего-то важного.

Будучи «мужиком в юбке» на работе, приходится быть очень осторожными, чтобы тщательно скрывать многие аспекты своей женственности, а значит, и существенную часть своей натуры.

Карен Прайс

Я хотела быть принятой мужчинами в их круг, потому что думала, что у них в руках все ключи к успеху. У женщин так много слабостей. Общаясь с женщинами, я старалась никогда не сближаться с ними, не вести себя слишком по-женски. Я никогда не участвовала в подготовке праздников и вообще никак не показывала, что умею готовить. Я так боялась, что меня будут считать «одной из девчонок», а не «одним из парней». Я была грубее и жестче, чем сама того хотела. Я была гибридом мужчины и женщины, но мне-то казалось, что я веду себя очень мужественно. Мне приходилось быть более сильной и менее заботливой, чем я есть на самом деле.

Нельзя быть своим парнем и своей девчонкой одновременно. Худшее в подражании мужчинам – отношение к другим женщинам. Те женщины, которые особенно хотят влиться в мужскую компанию на работе, часто очень плохо обращаются со своими сотрудницами, и это не редкость. Я помню, как моя начальница доказывала свою «мужественность», посылая меня в химчистку. Когда я отказалась это делать, она стала мешать моему профессиональному росту. Такие вещи запоминаются на всю жизнь, потому что это предательство. Женщины ждут друг от друга поддержки, поощрения и обмена опытом и впадают в отчаяние, попав на работу к «мужикам в юбке», которые не выносят никаких проявлений женственности, напоминающих им о том, кто они есть или кем были когда-то.

Я долгое время была «мужиком», и, хотя я и не обращалась с женщинами как-то особенно ужасно, теперь вижу, что не давала им того поощрения и поддержки, которых они заслуживали. Я разработала отличный психологический камуфляж, который приносил мне почет и награды. Только потом я поняла, насколько такая роль неестественна и лжива, пусть даже и эффективна. Осознав это, я вынуждена была срочно восстановить свое истинное «я».

Как и когда я перестала быть «мужиком в юбке»? Думаю, что изменилась, когда начала работать с таким ярым мачо, что была не в силах перенять его стиль. Обыграть его по его же собственным правилам было невозможно, поэтому пришлось разработать свою стратегию. Именно тогда, рассказывая вечером свою любимую историю про китайский ресторан, я вдруг почувствовала не гордость, не осознание собственной силы, а показалась себе очень, очень глупой.

Так что же, на следующее утро я пришла на работу совершенно другой женщиной? Конечно нет. Но я сделала две вещи. Для начала я позволила себе быть самой собой – отключила систему самоконтроля. Небо не обрушилось на землю – наоборот, работать стало проще. Мои отношения с людьми стали лучше. Моя работа показалась мне совершенно другой. Замечая, что начинаю с кем-то отчаянно ругаться, я расслаблялась и говорила что-нибудь приятное этому человеку. Вместо того чтобы продолжать спор, пока не сокрушу противника, я заручалась его поддержкой в решении проблемы. Помогая другим, я помогала себе, сотрудничество вытеснило тупиковые ситуации и садизм. Это было то же самое, что самой заказать себе ужин в китайском ресторане: когда мне не нравились условия обсуждения, я их меняла. Это было очень эффективно – и я чувствовала себя потрясающе.

Тот памятный китайский ужин состоялся десять лет назад. Прошло много времени, прежде чем я осознала свою ошибку и извлекла из нее урок. Я прекрасно знаю, что и сейчас иногда возвращаюсь к старому, ошибочному поведению. Но в целом я на правильном пути. Возможно, мне это удается, потому что я по себе знаю, какое это освобождение – вырваться из стереотипа и стать самой собой. Лучше всего это показал тот разговор в школе бизнеса. Там было множество умных студентов, соискателей MBA, искренне желавших как можно больше узнать о бизнесе и о том, как сделать карьеру. Но они уже так много переняли у других: короткие стрижки, костюмы, жесткий самоконтроль – не слишком быстро, не слишком громко, умерьте свое великодушие. Конференция от этого казалась унылой. Но потом выступала Сьюзан Гринфилд. Она – основатель и директор компании, которая разрабатывает методы лечения болезни Альцгеймера, и ее деятельность была отмечена «Золотым блюдом» – высшей наградой Академии достижений в Вашингтоне. Она носит мини-юбку, у нее длинные светлые волосы и потрясающая широкая улыбка, она вся светится. Она даже осмеливается говорить о своей фигуре! Живая, забавная, как девочка, прямолинейная, откровенная. Но главное – она женщина, настоящая, полноценная женщина. И именно Сьюзан дала соискательницам MBA официальное разрешение быть женственными. В тот момент вся сила и энергия, которую подавляла аудитория, выплеснулась и преобразила все вокруг. «Вот, – подумала я, – какой может быть женщина!»

Простят ли ей все это коллеги-ученые, мы еще узнаем. Избежать стереотипов – одна из сложнейших задач, с которыми вы столкнетесь на пути к успеху, может быть, самая сложная, потому что, как говорит Мина Найду, стереотипы лишают нас чего-то настоящего и превращают в нечто пошлое и тривиальное. Мы хотим заниматься своими делами, и нам не нужно, чтобы о нашем появлении трубили фанфары. Но это и не значит, что мы готовы пожертвовать продвижением и наградами. Мы хотим, чтобы людям было хорошо с нами, – но не любой ценой. Мы умеем постоять за себя и за то, во что мы верим, – но это не значит, что мы бесчувственные. И мы хотим, чтобы нас признавали и принимали уверенными в себе и компетентными, потому что мы именно такие, но при этом мы еще и по-настоящему женственны. Каждый стереотип нам дорого обходится, как материально (зарплаты, повышения, признания, новые возможности), так и эмоционально – очень тяжело работать и одновременно бороться за право быть личностью, когда никто это не поддерживает, а некоторые даже мешают, причем каждый день.

Я не уверена, что стереотипов можно избежать совсем, но убеждена, что с их последствиями можно справиться. Деньги, продвижение, признание – все это зависит от тактики, которую мы изберем: от записей в дневнике, от взаимной поддержки на совещаниях, от умения вести деловые переговоры, подчеркнуть свои заслуги с помощью меморандумов, отчетов и даже идиотских выходок. Все это помогает улучшить мнение о нас наших коллег, да и наше собственное. Но многим женщинам очень сложно вырваться из рамок стереотипа, если они попали под его влияние, им кажется, что они могут сделать это, только лишь сменив место работы. Если, приложив все усилия, вы так и не смогли этого сделать, постарайтесь, чтобы любой ваш следующий шаг зависел бы только от того, кто вы есть на самом деле – а не кем вас хотят видеть мужчины.

Мысли в дороге

• Гордитесь ли вы тем, как работаете? Гордитесь ли вы тем, как к вам относятся на работе?

• Насколько серьезно к вам относятся равные по положению?

• Слышат ли вас на работе? Если нет, то почему? Замечают ли вас? Кто мог бы развить вашу идею и поддержать вас на совещании?

• Чего вы добились за последние три месяца? Какую пользу вы принесли своей компании? Кто знает об этом?

Глава 3

Лицом к стене: начальники-шовинисты и враждебная среда

Что бы ни случилось, никогда не думайте, что вы недостаточно хороши.

Я верю, что люди видят нас в первую очередь так, как мы сами себя видим.

Энтони Троллоп

Мы можем избежать влияния стереотипов. Это изменит нас к лучшему, но, скорее всего, не сможет изменить окружающих нас мужчин. Некоторые из них все равно будут считать женщин людьми второго сорта. Конечно, не все мужчины таковы – в деловом мире немало и таких, которые нас уважают и от души желают нам успеха. Но все равно многие не хотят работать с женщинами. Они не понимают, почему это они должны с нами вести дела, и сделают все, что в их силах, чтобы от нас избавиться. Порой это делается сознательно, но чаще всего – нет.

Крис Карозелла

Я была единственной женщиной-руководителем в этой компании. Одиннадцать мужчин – и я. На первом совещании я позволила себе не согласиться с одним из моих коллег по поводу выбранной им стратегии. После совещания он подошел ко мне и сказал: «Крис, ты что, не понимаешь, что ты просто самка за одним столом с нами? Всем плевать на то, что ты думаешь».

Источник шовинизма начальников и их враждебности один – сознание, в котором между понятиями «нормальное» и «мужское» ставится знак равенства.

Дженнифер Мэк

Я была на семинаре, посвященном не чему-нибудь, а культурной осведомленности, и мужчина из «Роллс-Ройс» сделал для нас презентацию. Кто-то спросил его, что нужно, чтобы преуспеть в его компании. И он ответил: «Тестостерон. И тестостерон. И еще раз тестостерон». Это было в 2004 году.

Таким мужчинам женщина в бизнесе кажется аномалией, от которой следует избавиться; или же им нужно непременно ее унизить, чтобы «знала свое место». Такие люди никогда не смогут относиться к ней как к равной или начальнице. Шовинизм на работе – непростая тема для дискуссий как для мужчин, поскольку никто не хочет оказаться виноватым, так и для женщин – мы вообще не склонны жаловаться и до последнего надеемся, что если вести себя на равных, то к нам отнесутся соответственно.

Я знаю, читатель скажет, что не все мужчины одинаковы, и я отвечу: да, не все они являются женоненавистниками, не все корпорации отторгают женщин, не все начальники – мачо в самом скверном смысле этого слова. Но если вам удастся сделать карьеру, ни разу не столкнувшись с подобной проблемой, – это будет чудо.

В чем же выражается такое отношение? Самое явное проявление женоненавистничества – сексуальные домогательства. Мужчины по-прежнему объединяются в стаи и оказывают этим ощутимое влияние на нашу работу. И попасть в их круг не так легко, как по идее должно было бы. Начальники ценят своих женщин-подчиненных в зависимости от того, насколько те по-мужски себя ведут, высматривая и выспрашивая обо всем, что отличает нас от мужчин и осуждая это. Разница в денежном вознаграждении по-прежнему существует и остается основной нашей проблемой. Сохраняется и дискриминация матерей (и в оплате труда, и в повышении) – она практически неискоренима. Очевидный и самый заметный результат такого отношения – низкая зарплата и медленное продвижение по службе; менее наглядный – то, что мы теряем уверенность в себе, что подрывается наш авторитет, и это порой просто вызывает негодование.

Отрицание наличия проблемы или ее важности не является ее решением. И что еще хуже, мы начинаем во всем винить самих себя, не определив истинных причин неуважительного к нам отношения со стороны мужчин на работе. Мы думаем, что проблема в нас. И конечно же от этого становимся еще менее уверенными в себе, менее компетентными, менее ответственными. Чтобы разорвать этот порочный круг, нужно понять суть проблемы и суметь разобраться в происходящем.

Ведь мы можем справиться. Конечно, в газетах полным-полно историй о женщинах, которые не выдержали и оставили работу, и значительно меньше примеров, когда им удалось преодолеть все препятствия, хорошо работать и прекрасно при этом себя чувствовать. И порой действительно лучше уйти. Но бывает, что вполне можно и остаться, чтобы, изыскав свой способ мирного сосуществования в коллективе, продуктивно трудиться.

Сексуальные домогательства

Дискриминация по половому признаку стала не такой явной, так что не часто оказываешься в открытом противостоянии, как это случилось с Крис. Но раз уж от 50 до 80 процентов женщин признаются, что их домогались на работе, значит, эта проблема не исчезла и остается одной из основных для женщин в бизнесе^1.

Лиз Маркхэм

Раньше шовиниста можно было легко определить – эдакий мужлан в майке, который бьет свою жену. По крайней мере, женщины могли их учуять за километр. Но теперь эти мужчины поумнели, помнят о «политкорректности» и внешне ведут себя вполне нормально, в глубине души оставаясь теми же шовинистами. Многие начальники год за годом повышают сотрудников только мужского пола, но женщины не замечают этой дискриминации, потому что мужчины кажутся им такими мирно настроенными.

Я работала в разных компаниях, крупных и маленьких, раскрученных и не очень – и нередко оказывалась первой женщиной на той или иной должности или вообще первой женщиной в компании. Нежелательные домогательства были везде. Мужчины, которые громче всех осуждали такое явление, зачастую вели себя еще хуже. Будучи начальницей, я сама разрешала конфликты на работе, 70 процентов из которых были сексуального характера, а из них в 90 процентах случаев имели место противозаконные действия мужчин над своими подчиненными женского пола. Многие женщины не решаются подать жалобу, потому что она будет выглядеть как донос, а доносчиков не допускают в «команду», вот и встает вопрос о том, кому подыгрывать, чтобы продвинуться вперед.

Жалобы на домогательства осуждаются в равной степени и мужчинами и женщинами, поэтому только 5 процентов пострадавших находят в себе силы открыто подать иск. Но те, кто все же решается это сделать, получают все большую компенсацию – в Великобритании сумма возросла на 33 процента только за 2000 год^2. Например, Анжелика Грэм, двадцати одного года, работала продавцом-стажером у Ральфа Мэрриотта. Он требовал от нее показать ему волосы на лобке, дергал «молнию» на юбке, пытался потрогать промежность, больно щипал за ягодицы и, наконец, сказал: «Аппетитная девочка, я бы ей с удовольствием засадил». Все это произошло в первую же неделю. Суд принял решение медэксперта, в котором указывалось, что Анжелике понадобится два с половиной года, чтобы прийти в себя и снова начать работать. Мэрриотту пришлось выплатить ей 10 тысяч долларов, а его компании – 220 тысяч долларов^3.

Домогательства обычно преследуют женщин в самом начале карьеры. Они молоды, хороши собой и уязвимы. В одной трети случаев домогательства исходят от руководителей или владельцев предприятия, а также от непосредственных начальников. У компании, в которой работала Анжелика, не было страховки, предусматривающей подобные случаи. Не было также и специальных тренингов, на которых учили бы, как действовать в подобных ситуациях или избегать их. Что отличает случай с Анжеликой от многих других – так это то, как быстро она среагировала. Обычно, прежде чем обратиться в суд, женщины терпят домогательства больше года^4.

Компания, в которой работала Анжелика, занималась продажей автомобилей. Многие не отнеслись к этой истории серьезно, считая ее типичной для такого бизнеса: «А чего вы хотите от продавцов машин?» Но и в компаниях, стоящих на другом конце спектра, происходят точно такие же истории сексуальных домогательств. Кейт Блисдейл была основателем и генеральным директором компании «Мэтч холдинге», занимавшейся наймом медицинских работников.

Она начинала с займа в 35 тысяч долларов и превратила эти деньги в бизнес стоимостью в 275 миллионов. Однако ее сместили прямо перед тем, как компания выпустила свои акции на рынок. Компенсация морального ущерба в 3 с половиной миллиона – а это самая большая возможная сумма для Великобритании – кажется жалкой по сравнению с потерей крупной компании, которую Кейт создала из ничего. Тогда, в суде, вдруг выяснилось, что новый президент, сэр Тим Чесселлс, «никогда раньше не работал с генеральным директором женского пола, не знал, как вести себя… и нужно ли как-то менять стиль поведения на заседаниях». Кейт же утверждала, что сэр Тим сам сказал ей, что «ему не хочется менять свой подход из-за присутствия женщины. Поэтому на каждом заседании он прерывал любое ее высказывание, бросал многозначительные взгляды на остальных руководителей и говорил с ней, постоянно грозя ей пальцем, в очень агрессивной манере… Он просто не мог допустить присутствия женщины на совете директоров, а уж тем более в качестве руководителя компании». В другой раз он искоса взглянул на ее грудь, а потом так откровенно осмотрел снизу доверху, что ей пришлось отправиться в уборную и проверить, не расстегнуты ли у нее брюки. Дважды он спрашивал, не беременна ли она. Все это, вместе взятое, имело разрушительные последствия. «Я все еще не могу стать тем человеком, которым была раньше – уверенной в себе, полной энергии, когда я выполняла тысячу дел одновременно. Я крутилась как белка в колесе, управляя компанией и делая все для своей семьи. Я была очень целеустремленной и старалась все держать под контролем»5. В результате Кейт больше года провела дома на антидепрессантах.

Была загублена репутация целых отраслей, где терпели и даже поддерживали и вознаграждали общий имидж мачо, неотъемлемая и значительная часть которого – сексуальные домогательства. Чуть меньше трети (32 процента) женщин на Уолл-стрит говорят, что испытали это на себе. Тринадцать процентов отмечают, что до сих пор получают нежелательные знаки внимания на работе и что в их фирме терпят шовинистские комментарии в адрес женщин. Компания «Смит Барни» стала скандально известна благодаря «залу для дебошей», а официально – для вечеринок, где начальники ходили с оружием, пили «Кровавую Мэри» из бочек и регулярно отпускали в адрес женщин похотливые шутки.

Всегда удивляюсь, как часто мужчины сами заговаривают о домогательствах, стараясь перевести такие истории в шутку. Я слышала, как генеральные директора, лорды и члены парламента смеются, говоря о «дурацких законах» и о том, что «уже нельзя сделать женщине комплимент по поводу прически или одежды». Конечно, комплименты и домогательства – разные вещи, потому что комплимент не имеет конкретной низменной цели и соответствующего эффекта. Домогательства, шовинизм существуют для того, чтобы «указать женщине ее место, создав для нее невыносимые условия»6. Кейт Блисдейл потеряла уверенность в себе, потому что такова была цель ее коллеги – уронить авторитет женщины в собственных глазах и свести на нет ее достижения в работе. Ради этого все и затевалось.

Мина Найду

Примерно три недели назад меня пригласил на ужин начальник того проекта, которым я должна была заняться. Приглашение было сделано в такой форме, что я до последнего момента не понимала, к чему все идет. Когда же он начал ко мне приставать, я сказала, что это будет непросто для нас и вообще эта идея не самая удачная. Но его это не остановило. Человек очень хотел работать над проектом вместе со мной, а это означало, что впереди совместные командировки – можете себе представить, чем он там планировал заниматься! Если в конце концов мне придется прекратить работу над проектом, я это сделаю. Если начальство обо всем узнает, они будут не в восторге, но скорее уволят именно меня, потому что у моего напарника более высокая должность.

Я постоянно сталкиваюсь с домогательствами – коллег, клиентов и держателей акций компании. Это заставляет меня задуматься о том, за что же меня ценят на самом деле. Меня пригласили работать в команде, потому что я знаю свое дело или же потому что я оказалось одной из немногих молодых претенденток, к тому же не уродина и с большой грудью? И в таком случае у меня всегда больше шансов добиться интервью? Очень бы хотелось, чтобы причиной их выбора явилось все же качество моей работы, однако я все еще продолжаю в этом сомневаться. Мой сотрудник сказал не далее как на прошлой неделе (когда я спросила, что он думает о новой начальнице), что мужчины сначала смотрят, насколько женщина привлекательна, а уж в последнюю очередь принимают во внимание ее компетенцию.

Мина в итоге разобралась с руководителем проекта. Сначала она пошла к директору по управлению персоналом, который не стал вникать в суть проблемы. Потом она говорила с главой компании, и тот ее понял. Мину поставили руководителем проекта, и компания выплатила ей компенсацию из страховки. Благодаря этому инциденту руководство компании по-новому взглянуло на проблему и смогло решить ее, став впоследствии сильнее и честнее. Я восхищаюсь Миной не просто потому, что она нашла в себе силы заявить о том, что происходит, а потому, что она целую организацию сделала лучше.

Оглядываясь назад, я вижу, что и сама сталкивалась с сексуальными домогательствами, но не считала их таковыми. Я думала, что просто женатые мужчины среднего возраста любят пофлиртовать, и это глупо с их стороны. Я не очень дорожила своей работой, поэтому не боялась; и вообще не думала о том, что, дав им отпор, могу потерять ее. Но приставания начальника действительно могут превратить работу в бег с препятствиями.

Линда Филлипс

Меня постоянно, просто все время преследовал глава студии. Нет, мне это совсем не казалось. «Я могу быть очень, очень хорошим другом, – басил он. – И очень страшным врагом». Однажды вечером он пригласил меня к себе домой, а я, пока не оказалась там, не понимала, что мы будем одни. Отбиться удалось, но он все время продолжал приставать.

А потом мне в голову пришла гениальная идея. В следующий раз, когда он приблизился, я сказала: «Знаете, вы один из самых сексуальных и привлекательных мужчин, которых я встречала (на самом деле он был жутким уродом). Но знаете, что мне нужно сейчас? Взаимная ответственность. Мне нужен кто-то, кто будет рядом со мной в рождественское утро». Больше он ко мне и близко не подходил. (Смеется.)

Это сработало, потому что Линда сама подвела своего начальника к решению оставить ее в покое – потому что она не боялась. «Бритиш медикал джорнал» недавно сделал выпуск о преследованиях на работе. «Страшная комбинация экономического рационализма, возрастающей конкуренции и принятого сейчас жесткого, динамичного, «мужского» стиля управления привела к тому, что создалась целая среда, весьма обширная, где процветает агрессия, создается невыносимая атмосфера и люди как будто заражают друг друга шовинизмом»7. Ущерб, нанесенный этой «эпидемией», исчисляется миллиардами долларов в год, и все – потому, что множество людей берут «отпуск по болезни». Это не считая сумм, выплачиваемых в качестве компенсаций преследуемым женщинам.

Агрессивные шовинисты стараются запугать всех вокруг, чтобы скрыть собственную неполноценность. Поэтому женщины, столкнувшиеся с ними, отмечают, что чем они более компетентны, тем больше раздражают и приводят в ярость задиру, и единственный способ уцелеть – казаться слабой. Когда Кейт Блисдейл сказала, что она перестала быть уверенной, энергичной, продуктивно работающей – как раньше, будучи генеральным директором, журналист Джаспер Джерард прокомментировал: «Может быть, теперь, когда она перестала быть такой, с ней жить проще»…5 Иными словами, женщинам стоит почаще терять уверенность в себе, компетенцию и силу. Откуда берется подобное отношение к нам? Из древнего чувства, что женщины – это что-то вроде борцов в легком весе; игрушки, с которыми нужно играть, а вовсе не равные, к которым стоит относиться серьезно. И мужчинам гораздо проще, когда женщина знает свое место.

Мужской клуб

Когда женщина получает больше власти или становится старше, угроза домогательств исчезает. Отчасти потому, что мы больше не выглядим и не ведем себя, как слабые и ранимые существа. Вместо этого появляется другая проблема. Нас вообще не берут в расчет.

Крис Карозелла

Хуже всего в командировках. Там начинаются, что называется, развлечения на стороне. «Все нормально, – говорят мне коллеги. 1

Мы не называем этим женщинам своих настоящих имен, поэтому наши жены никогда ничего не узнают». Один сотрудник рассказывал мне, что тоже сделал вид, будто собирается поразвлечься, хотя и не хотел этого, – и смотался в последнюю минуту:

– Они думают, что я такой же…

– Зачем тебе это нужно? – спросила я.

– Что ж, таковы мужчины. Не стоит выбиваться из коллектива.

Но пока бедняга поддается влиянию коллег, женщины вокруг него все время слышат одно и то же: «Мужчины обманывают их; женщины – игрушки, их используют и выбрасывают за ненадобностью». И на чью сторону мы должны встать, по их мнению, пос ле всего услышанного? Такие разговоры преследуют только одну цель: исключить женщину из мужского коллектива.

Такова человеческая природа – увы! – людям нравятся те, кто на них похож. Это относится и к мужчинам и к женщинам. Но так как в большинстве компаний власть находится в руках мужчин, именно женщины исключаются из общественной жизни. Мужчинам нравятся такие же мужчины – то есть «не мы». Поэтому от нас отмахиваются всевозможными способами. Компании, в которых терпят и даже поощряют такое поведение, – неподходящее место для женщин. Это не значит, что там невозможно работать, но мы там никому не нужны и нам нелегко будет заручиться поддержкой коллег, без которой почти невозможна успешная карьера.

Отвечая на вопрос о том, что больше всего мешает их продвижению по службе, женщины говорят: «Мужские стереотипы и предубеждения» (33 процента), «исключение из общественной жизни» (41 процент). Этим трудностям отданы первое и второе места^9. «Общественная жизнь» – это то, что я назвала мужским клубом. Как любой другой, этот клуб отбирает своих членов на основании их схожести, его цель в том, чтобы люди объединились и поддерживали друг друга. Мужской клуб устроен так, чтобы его члены могли любоваться друг другом, видеть друг в друге свое отражение и судить о себе по другим членам клуба, а не на основании мнения третьей стороны. Им не нужны разнообразие, нововведения, перемены – они и так неплохо себя чувствуют. Как объяснила мне директор по управлению персоналом компании «Си-эм-джи-ай» (потом, правда, на этом посту ее саму сменил мужчина), «мужчины собираются вместе, пьют вместе, писают вместе. Иногда они вас допускают в свой круг, иногда нет – решают они. Вот как обстоят дела».

Кейт Блисдейл поняла, почему ее исключили из общего круга – она просто не подходила на роль члена клуба. «Думаю, если бы я была мужчиной с парой седых волос – таким же, как они, во мне бы не видели угрозы».

Враждебная среда – не всегда шовинистская. Зачастую нас просто не замечают и не слушают.

Бронвен Хьюз училась на медсестру, а потом занялась фармакологическими исследованиями и разработками. Она – полная энергии, подвижная блондинка с потрясающим чувством юмора и жаждой к достижениям, свидетельствующей о сосредоточенности и прагматичности ума.

Бронвен Хьюз

Примерно через четыре года я стала первой руководительницей международной программы клинических исследований, не имевшей диплома врача. Я очень горжусь этим, потому что для моей организации это было настоящей революцией, и многие люди звонили мне, чтобы поблагодарить за то, что я открыла новые возможности для мужчин и женщин. Я была первой женщиной, сделавшей презентацию для совета директоров! Остальные руководители никак не могли поверить своим глазам и все время повторяли: «Раньше с нами никогда не работала женщина!», а я отвечала: «Ну, привыкайте».

Потом к нам были переведены врачи из Германии для руководства медицинским подразделением. Они принесли с собой достаточно традиционное отношение к работе с женщинами. Меня попросили присоединиться к группе из семнадцати человек, которые работали с «Бостон консалтинг груп» над проектом по реинжинирингу. Я сказала: «Вы не можете так со мной поступить, мне нужна хоть какая-то товарищеская поддержка!» Но других женщин там не было. Я была совсем одна. Я летала в Германию на совещания, а человек, который их проводил, просто не замечал меня. Я все перепробовала: шутила, была милой, смешной, серьезной. Я приходила домой в слезах, и Джои все время помогал мне собраться, чтобы снова идти в бой. В конце концов, после очередной встречи, я подошла к руководителю и сказала: «Слушайте, с меня хватит. Вы должны отнестись ко мне серьезно. Вы должны слушать то, что я говорю». А потом я связалась со своим начальником: «Теперь вы позвоните ему и скажите то же самое!» Он так и сделал.

Потом мы занимались реализацией, и это было убийственно! Мне предложили работу в другой фирме, и я согласилась. Когда я сказала об этом начальству, они воскликнули: «Ты не можешь так с нами поступить!» Но я НИКОГДА туда не вернусь! (Смеется.)

Враждебность, с которой столкнулась Бронвен, безусловно, была шовинистского характера, и она это знала. Не принимая это на свой счет, она видела, что бороться бесполезно. Теперь она смеется, вспоминая об этом, потому что ушла вовремя, сохранив свою целостность, уверенность, себя.

Есть и другие способы исключить вас из «мужского клуба». Порой сама цена вступления бывает слишком высока. Некоторые их ритуалы настолько чужды женщинам, что мы сами не желаем в них участвовать. Я помню конференции, после которых было принято хорошенько выпить и устроить гонки на автомобилях вокруг стоянки отеля. Я же рано ложилась спать и перед сном читала книжку, поэтому меня исключили автоматически. Я понимала, что это повлечет за собой и профессиональные последствия: либо мне присоединиться, сделав что-то, что мне не нравится и кажется ужасно глупым, либо быть честной и не участвовать во всем этом. Я была единственной женщиной в этой группе директоров.

Даже если мы преодолеваем свою антипатию и присоединяемся к мужским развлечениям, мы не можем себя обманывать и думать, что это нормально и правильно. Если мы делаем то, что нам противно, лучше от этого не будет.

Памела Мэтьюз

В этом году я не еду на «Мастерс» (турнир Большого шлема по игре в гольф), куда мы приглашены как клиенты. Я переговорила со многими людьми в компании, выразив свой взгляд на ситуацию в целом. Это мне очень дорого стоило – в итоге я оказалась в изоляции, что настроило коллег против меня, отделило от коллектива.

Как вы могли догадаться, я единственная женщина в отделе, и единственная, кто занимается клиентскими отношениями. Я бы чувствовала себя там неловко, даже если бы и не было скандала вокруг «Мастерс». Я стала бы предательницей, войдя туда, в то время как женщины устраивают акцию протеста у ворот. Кроме того, поехать на это мероприятие – значит жить в одном доме с шестью мужчинами, а это несколько неудобно. Кроме того, говорят, что обычное развлечение в Аугусте – походы в ночные бары со стриптизом. Если я не поеду, это негативно скажется на моих клиентских отношениях, а также на моем положении в компании. Я не буду вместе со своими коллегами участвовать во всех разговорах с начальником, обо мне и словом не обмолвятся, рассказывая потом разные смешные истории, которые там произойдут.

Памела в итоге остановилась в другом месте. И не участвовала в походах в стриптиз-клубы. Она выполнила свои обязательства по отношению к клиентам и даже вернулась домой со своей собственной байкой – о бутылках пива, которые были выпиты в клубе в знак протеста против действий Марты Берк, добивавшейся членства в гольф-клубе.

Мы не всегда сами решаем, быть нам в «клубе» или нет. Помню, однажды я узнала, что коллеги только меня не пригласили на ужин с инвесторами с Уолл-стрит. Про меня просто забыли или специально исключили из списка? Нужно ли мне ругаться из-за этого – или это только сделает меня в их глазах истеричкой? Я решила не обращать внимания до тех пор, пока это не повторится. Воспользовавшись своими каналами связи, я все-таки дала понять, что недовольна. Теперь я считаю, что такие вещи нельзя оставлять без комментариев, нужно обязательно открыто показывать, что тебе не нравится, когда мужчины исключают тебя из своей среды. Но до сих пор мне трудно бороться с совершенно неправильным чувством, что на совещаниях, конференциях, полях для гольфа женщины непрошеные гости.

Салли Уэст

Со мной тоже бывало такое. Меня не приглашали на совещания, потому что в этом не было необходимости, – однако туда приглашали всех мужчин, которые имели хоть какое-то отношение к проекту. Учитывая мою высокую должность, я не могла этого допустить, поэтому забронировала билет (за счет компании) и все равно поехала. Посещать совещания, на которые вас не звали, очень тяжело, потому что постоянно приходится защищаться, а это сказывается на продуктивности обсуждения.

Я думаю, Салли поступила правильно, когда не позволила себя исключить. Только ведя себя достойно, мы можем заставить других считать нас таковыми. Но нередко подобные вещи делаются настолько тонко, что, когда мы открыто этому противостоим, наши выпады выглядят так, как будто мы слишком близко к сердцу принимаем всякие мелочи. Все легко списать на невнимательность или допустить, что это не важно. Так оно и было бы, если бы это происходило редко и с очень немногими женщинами. Но поскольку все это происходит постоянно, мы прекрасно понимаем, к чему они клонят.

Исключение из «мужского клуба» – очень серьезная проблема, потому что это мешает не только эффективно работать, но и получать от работы удовольствие, ведь всем нужны друзья, союзники, поддержка. Многие женщины спрашивали меня: почему есть мужской клуб, а женского нет? Дело в том, что во враждебной среде женщинам просто не позволяется создавать подобные альянсы. Когда мы все-таки находим равных женщин-товарищей, над этим смеются. Марти Джонсон, генеральный директор американского Красного Креста, долго работала в Военно-морских силах США. Она говорит, что избегала братства (ее термин) с женщинами, потому что их обвинили бы в сговоре^10. Пол Рутледж, журналист из Великобритании, недавно написал о том, что в парламенте мужчины часто называют своих коллег-женщин «кулуарными сплетницами» С Его статья, высмеивающая женские группы на работе, отражает, к сожалению, довольно распространенный взгляд на вещи.

Памела Мэтьюз

Со мной – в отделе по связям с общественностью, если быть точной, – работает одна женщина, у которой есть дети. Мы с ней иногда разговариваем. Из-за этого мужчины называют ее моей «подружкой» – с эдаким лесбийским подтекстом! Это так по-детски… Название «мужской клуб» звучит довольно привлекательно. Если бы нас принимали туда, а не избегали всеми доступными способами, это в самом деле было бы здорово. Но во многих областях бизнеса, во многих компаниях дело обстоит иначе. Власть и влияние окружены высокой стеной, которую нам не пробить. И стоит только попытаться, как над нами начинают насмехаться, издеваться, нас унижают – или заставляют перенимать стиль поведения, который нам противен.

Начальники-шовинисты

Начальники-шовинисты являют собой ту разновидность власти, которая подавляет всех и вся. Женщины – не единственные их жертвы, многие мужчины тоже страдают от такой линии поведения. Эти руководители считают, что власть можно доверить только тем, кто сокрушает все вокруг. Но женщины все-таки становятся жертвами значительно чаще, потому что они выпадают из общей схемы, у них нет такой поддержки, как у мужчин, и поэтому их легче притеснять. Начальники-шовинисты заведомо уверены, что женщина не справится с работой, и поэтому заранее стараются подмечать ее слабые стороны. Они ищут их во всем «женском», потому что женщина на работе кажется им аномалией. Они считают, что мужественность – это норма и все, что выходит за ее пределы, должно быть устранено.

«Мне кажется, вы создаете компанию, слишком ориентированную на женщин. На пашем сайте так много тем для женщин и так мало для мужчин. Например, большое внимание уделяется сплетням, готовке, разным знаменитостям, телевизионным драмам и прочему, но упускаются из виду главные спортивные события, бизнес, финансовые новости, наука, автомобили и так далее. Гендерное соотношение в совете директоров тоже это отражает».

Это письмо по электронной почте направил мне Дэвид Уэзерелл, генеральный директор «Си-эм-джи-ай» и основной инвестор моей интернет-компании. Оно прекрасно демонстрирует мужской взгляд на «женские» (банальные) и «мужские» (серьезные) интересы. Хотя я и была генеральным директором одной из его компаний, он считал, что я физически не могу интересоваться бизнесом, финансами, наукой, спортом или автомобилями. Интересно, как тогда мне удается нормально работать, если меня интересуют только сплетни, готовка, звезды и сериалы? Он волновался, что в совете директоров, как ни странно, половина женщин, а среди остальных сотрудников – нет. Он обратил внимание именно на то, что женщин так много на высоких позициях. Почему же это его так волнует, если он не считает, что женщины изначально глупы, опасны или некомпетентны?

Дэвид, возможно, единственный человек, который решился оставить потомкам подобное наследство, но он не единственный, у кого они есть. Хотя я сама никогда не подвергалась сексуальным домогательствам, я чувствовала, что нахожусь во враждебной среде, созданной мужчинами, которые утверждают, что прекрасно относятся к женщинам, но все же считают их украшением, а не людьми, способными удержать власть. Начальники-шовинисты не всегда проявляют себя открыто и агрессивно, и не всегда с ними невозможно работать. Но их руководство отравляет атмосферу фирмы, создает чуждый нам мир мачо, в котором очень сложно добиться успеха.

Компанию, которой руководят шовинисты, можно узнать по ее системе ценностей, которая наверняка покажется вам странной. Начинается соревнование по количеству рабочих часов: можете ли вы работать всю ночь? Ответите ли вы на электронную почту, которая пришла в четыре утра? Можете ли пить крепкое дешевое виски дважды в неделю? Это проверка выносливости, силы, жесткости. Начальники-шовинисты считают, что женщинам это не по силам, поэтому мы не сможем действительно хорошо работать. Это просто западня, а все эти проверки – как правило, просто глупость. А мы попадаем в ловушку: если мы откажемся во всем этом участвовать, то покажемся слабыми, если согласимся, работать будем только хуже. Очень сложно мыслить трезво, когда вас просто пытаются загнать, как зверя.

Гленда Робертс занимается слияниями и приобретением компаний для «Майкрософт». Она – потрясающе красивая чернокожая женщина, с тончайшей талией и большими красивыми мозгами. Гленда приехала из Техаса в то время, когда молодые черные женщины были далеки от доминирования в научной среде. Она столкнулась со всевозможными видами преследования и при этом сохранила уверенность в собственных силах и чувство юмора. И это признают все. Еще до того, как Гленда начала работать в «Майкрософт», она уже знала о начальниках-шовинистах все.

Гленда Робертс

Есть отличный способ определить, «злодей» ваш начальник или нет. Если вы просыпаетесь утром и вам нехорошо – то да. Если он чувствует себя хорошо, только унижая и полностью контролируя вас, если ведет себя с вами, как с ребенком, – тоже да. На этой стадии главное – поделиться с кем-нибудь (я называю это «феноменом Аниты Хилл»). Расскажите кому-нибудь об этом, послушайте, как вы сами описываете то, что происходит, – так вы сможете чет ко осознать, в чем заключается весь ужас его поведения. И ведите дневник: записывайте такие события, чтобы быть уверенной, что это вы не сами себя накручиваете; а в случае, если понадобятся факты, то они будут под рукой.

Гленда знает, о чем говорит: вначале вы можете не иметь представления, каким образом можно разделаться с таким начальником. Возможно, есть причины остаться на этой работе. Но вы должны чувствовать, что вы не одна, и знать, что вы делаете все возможное (обсуждаете это с другими людьми, записываете в дневник), что бы защитить себя. Это не значит, что вы непременно отправитесь в суд. Просто так нужно, чтобы чувствовать в любой ситуации, что вы в здравом уме и при этом защищены от нападок. Иначе вы начнете думать, что сами во всем виноваты, и, потеряв уверенность в себе и в других, утратите еще и компетенцию – и проиграете.

Стиль мачо так популярен среди руководителей, потому что он соответствует старой поговорке: кто сильнее, тот и прав. Такие люди унижают и женщин и мужчин – такова их цель, и от этого они получают удовольствие. Но женщины платят за эти унижения более высокую цену, потому что отказ имитировать мужское поведение считается генетической слабостью.

Шэрон Тансталл

Я возглавляла управление персоналом в «Наш», и я часто вспоминаю эту работу одновременно и как лучшую, и как худшую в своей жизни. Мне искренне нравилась их продукция и маркетинговые стратегии, мои коллеги были умные и во всех отношениях приятные люди. К сожалению, начальник таковым не был. Он, безусловно, был шовинистом. Я ему «нравилась», но он никак не мог смириться с тем, что женщина занимает такую высокую должность. Он очень свободно чувствовал себя с женщинами при личном общении, но совершенно не знал, как строить с ними отношения профессионально. То он говорил, что на мне слишком крупные серьги, то моя машина («мерседес») не соответствует имиджу «Наш», то я веду себя слишком «мягко». В итоге он все-таки признал, что я превысила его ожидания, добившись многого уже за первый год, но в каких выражениях! «Я не могу поверить, что вы так много сделали за такой короткий срок!» Хотя я была довольно успешной (мои коллеги, в частности многие мужчины, не хотели, чтобы я уходила), я так и не смогла перейти ту черту, которую провел между мной и собой президент компании. После трех лет мучений и его постоянной критики в адрес моего «стиля работы» я ушла.

Многие считают, что подобные вещи недоказуемы, что они слишком личные, чтобы видеть в них общий порок руководства. Но за подобным поведением стоят стереотипы, с головой выдающие систематическую дискриминацию женщин, антипатию к ним, что ведет к ужасным последствиям. Мужчины не повышают нас, не поддерживают, не критикуют честно и объективно, – а все это просто необходимо для успеха.

Джоан Силвер

В профессиональной сфере мужчины оценивают друг друга по «потенциалу». Женщин же оценивают по результатам работы. Вот совсем свежий пример. В одной организации обсуждались результаты работы сотрудников, и мужчины говорили о других коллегах мужского пола: «Он очень старался. Ведь он выбрал тяжелую профессию. Он вообще хороший парень. Думаю, не стоит на него наседать». О женщинах в точно таких же ситуациях говорилось: «Мне кажется, она не справляется. Она не добилась нужных нам результатов. Она недостаточно агрессивна, чтобы делать такую работу».

Мэри Линфилд

Мой нынешний начальник из Оклахомы. Мы разговариваем две минуты – и он уже зевает! Мой вклад никогда не учитывается. Он попросту не хочет, чтобы я у него работала. И больше всего расстраивает, что он дал мне действительно подходящую работу, где я могу вполне компетентно принимать серьезные решения. Это его «зевание» я принимаю лично на свой счет. Он хочет меня оскорбить. Сегодня днем у нас будет совещание. Если я почувствую, что меня не слушают, я уволюсь. Я уже ищу новую работу. А что еще остается?

Если ваш начальник тоже «злодей», главное – определить, является ли это отличительной чертой компании в целом.

Элейн Дэвис

Здоровая атмосфера обычно отторгает шовинистски настроенных начальников и сотрудников. Так что ваша задача – продержаться дольше их. Когда я оказалась в подобной ситуации, я долго и серьезно думала об этом и решила, что компания мне очень нравится пожалуй, я останусь. И в конце концов моего начальника уволили.

Элейн поступила очень умно: она внешне приспособилась к «злодею» начальнику, разделяя принципы самой компании. Конечно, дождаться, пока такого человека уволят, не так просто, но, если вы довольны своей работой, оно того стоит. Однажды я работала на ужасного крикуна – его любимым занятием было кидать телефон в стену. Через полгода та же работа, но под руководством другого человека показалась просто раем.

Финансовая дискриминация

Мужчины не допускают женщин в свой круг, но на некоторые, незначительные проявления этого приходится не обращать внима-ни я. В конце концов я смирилась с тем, что каждый понедельник совет директоров начинается с обсуждения последней партии в гольф. Со всем этим просто невозможно бороться – хотя многие вещи нам неприятны, они не являются противозаконными. Но есть такие проявления дискриминации, которые слишком серьезны, слишком значимы, чтобы их игнорировать. Если вы решили остаться, кое за что придется всерьез побороться. Проблема оплаты снова поднимает свою уродливую голову. Работая в «Си-эм-джи-ай», я знала, что мне платят меньше, чем равным по статусу мужчинам. Но я не могла ничего с этим поделать, поскольку подвела бы человека, который мне об этом рассказал. Когда же отчет о зарплате сотрудников пришел по электронной почте, я получила очевидные доказательства дискриминации. Я написала яростное письмо. Через неделю мою зарплату удвоили.

Сейчас это можно считать чистой и аккуратной победой, которая доказывает, что с подобными ситуациями можно справиться. Конечно, это была победа. Но в тот момент я разозлилась, была задета, чувствовала, что меня предали, и очень хотела бросить все. Как Памела, как Кейт, я выбивалась из сил. Я была дисциплинированной, сосредоточенной и невероятно преданной. А люди, которым я была предана, прекрасно знали, что несправедливы ко мне и что это незаконно. Просто на мне они экономили деньги, которые не были им особенно нужны, которых они вообще не замечали. Почему они так поступали? Потому что считали, что имеют на это право. Потому что я не была одной из них.

Очень многие женщины, с кем я разговаривала, подтвердили, что это не единичный случай. По сравнению с некоторыми другими историями моя кажется почти идиллической. Все подтверждает, что дискриминация – не личное оскорбление, она может охватывать компании со скоростью распространения эпидемии чумы. «Уолл-Март», компания, на которую работает самое большое число людей в Америке, делает то же самое, только в гигантских масштабах. Парни, которые управляют этой компанией (двенадцать из четырнадцати директоров и двадцать из двадцати двух менеджеров высшего звена – мужчины), слишком умны, чтобы вообще не брать женщин на работу. Но их отношение к нам весьма красноречиво выражается в том, на какие должности они нас допускают и как они платят своим работницам. Это видно в таблице 3.1.

Таблица 3.1. СТАТИСТИКА ЗАНЯТОСТИ

Что поражает меня больше всего, так это то, что дискриминация действует со всех сторон сразу: женщин больше на низких позициях плюс им еще и платят меньше. Выходит, что они толпятся у подножия пирамиды.

Многие мужчины считают, что зарплата женщины для семьи вторична и, как следствие, менее важна. Мужчина – добытчик, а женщина просто приносит еще немного лишних денег. Хотя этот факт – добытчики мы или нет – вообще не должен никого волновать, я замечу, что для большинства женщин, с которыми я об этом говорила, их зарплата вовсе не является незначительной. Конечно, заработок, прежде всего, обеспечивает удовлетворение наших потребностей – но, кроме того, в обществе это является мерилом нашей значимости. И слишком часто наша зарплата указывает на то, что мы не так уж много значим.

Многие женщины, с которыми я говорила, знают, что им недоплачивают по сравнению с их коллегами, но не пытаются с этим бороться. Им неудобно указывать на то, что работодатель делает что-то противозаконное. Они боятся встречных обвинений. Некоторые питают надежду, что это чей-то недосмотр, и однажды все исправится. Многие очень любят свою работу и не хотят увольняться, только чтобы кому-то что-то доказать. Не думаю, что они не правы. Но смириться с тем, что недоплачивают нам самим, – означает смириться с фактом, что недоплачивают женщинам вообще, или признать, что мы лично стоим меньше, чем равные нам по положению мужчины. С такими мыслями вообще сложно на чем-то настаивать.

Матери

Женщины в большинстве своем чувствуют, что их не очень-то радушно принимают в высших эшелонах власти, но это ничто по сравнению с тем, как с ними обращаются, когда они становятся матерями. Считается, что если у женщины появились дети, она больше не способна делать серьезную работу и держать в своих руках власть. Если вас не принимают всерьез просто потому, что вы женщина, то, когда вы станете матерью, неминуемо столкнетесь с еще более сложными проблемами.

Кейт Шоу

В первый день, когда я вернулась на работу после рождения сына, мой ассистент уже сидел за моим столом! Я пошла к начальнику и спросила его, что происходит. Он сказал, что, видимо, теперь, когда я стала мамочкой, я не захочу так много работать и передам некоторые свои полномочия Шону.

«Минуточку, – сказала я. – Давайте разберемся. Вы думаете, что из-за того, что мне теперь нужно содержать не только себя, но и своего сына, я не захочу так же много зарабатывать?»

Я была в такой ярости, что у меня в ушах звенело. Начальник как-то смутился и не знал, что ответить, а я была просто готова взорваться.

«Знаете что, – сказала я. – Сейчас я пойду домой, а вы обдумаете этот разговор. Завтра я вернусь, и мы начнем его с чистого листа, как будто всего этого не было».

Я вернулась домой в бешенстве и всю ночь не спала, потому что ужасно разозлилась, испугалась и оскорбилась. Когда на следующее утро я пришла на работу, Шон сидел за своим старым столом. Я вернулась к своим прежним занятиям и работала как одержимая.

Хотелось бы мне, чтобы и я на месте Кейт смогла сказать такое: «Обдумайте этот разговор». Она ушла, чтобы не взорваться, но перед этим указала на то, что это проблема не ее, а ее начальника.

Если нашу зарплату часто считают вторичной, то, когда у нас появляются дети, и нашу работу – тоже. Это имеет самые тяжелые последствия для наших заработков и будущего продвижения.

Памела Мэтьюз

Я вернулась из декретного отпуска, чтобы пройти ежегодную аттестацию. Когда я спросила, как оценили мою работу, то получила ответ, что по второй квартили. Потом, вернувшись на полную ставку, я обнаружила, что мне платят «несколько ниже среднего». Почему? Ведь я получила оценку выше средней. Мне сказали, что мне не хватает знаний маркетинга – но в моей работе они вообще не были нужны, откуда тогда начальник это взял? Все, что волновало отдел по управлению персоналом, – это подам я в суд или нет.

Я поговорила с непосредственным начальником, который всегда меня поддерживал, и решила, что постараюсь разрешить этот вопрос; но меня вдруг перевели на совершенно неинтересную работу с постоянными командировками и негарантированной зарплатой! Я просто не могла поверить, что такое возможно!

В повседневных ситуациях все относятся к тебе замечательно – но женщинам все равно платят меньше и повышают их медленнее. Женщине нужно несколько лет, чтобы осознать и понять, что существует «мужской клуб», благодаря которому мужчины поддерживают друг друга и повышают других мужчин, а женщин обходят и в конце концов вынуждают уволиться.

Я начала вести дневник, чтобы через полгода или год подать на них в суд, но потом решила не делать этого. Они бы меня уничтожили. Мои коллеги не верили, что я просто возьму и уйду, они были уверены, что я пойду до конца. В последний день работы в компании мне и еще одной женщине сказали, что мы обе хорошо работаем, но платят нам меньше, чем должны. Она решила остаться. Многим женщинам кажется, что это их собственные недостатки мешают им добиваться успеха, что они сами во всем виноваты.

Одна женщина все-таки подала на свою компанию в суд. У нее было трое детей. Она уволилась и начала работать в компании «Кантор Фицжеральд», которая размещалась в одной из башен Всемирного торгового центра. Началось расследование, но 11 сентября она погибла во время теракта. Мы все считаем, что это компания ее убила – если бы эти люди не обошлись с ней так, она бы не оказалась в тот день в Центре.

Когда Памела пришла на новую работу, ее спросили, собирается ли она иметь детей. Это совершенно незаконно, но происходит повсюду. Она сказала «нет». Сейчас у нее уже есть ребенок и она ждет еще одного. Трудно представить себе более безрадостную беременность.

Памела Мэтьюз

Я знаю, что могу работать, имея двоих детей. Могу. Я работаю как проклятая. Вчера я легла спать в четыре – врач, который меня наблюдает, не мог поверить, что я на такое способна. Я бы хотела, чтобы моя беременность оставалась незаметной и начальник никогда бы о ней не узнал. Как только он узнает, его отношение ко мне изменится. Поэтому я работаю так много, как только могу, пока это возможно.

Я знаю, что, если расскажу ему, он скажет: «Это здорово!», но будет не совсем честен. В прошлом году, на рождественской вечеринке он что-то не расслышал и подумал, что я беременна, – и тут же подошел, чтобы лично спросить об этом. Пришлось успокоить его, указав на то, что я пью пиво!

Он думает, что родить – значит бросить работу. И мне придется с этим смириться. Мне не дадут премию и не повысят в этом году. Это будет паршивый год. Кошмар. Жаль, что мой муж не может родить вместо меня.

Если она не потеряет работу, то ей надо будет быстро выйти из декрета. Многим женщинам приходится. Через десять дней после рождения дочери я уже летела в Нью-Йорк на конференцию. Почему? А почему Памела не может гордиться тем, что у нее будет ребенок, а не прятать свою беременность? Почему женщины часто поступают как героиня книги «Не знаю, как ей это удается» и порой даже не упоминают о своих детях на работе? Потому что материнство делает нас настоящими аутсайдерами – во всяком случае, не членами «мужского клуба», это точно. Материнство используют, чтобы преуменьшать и присваивать наши достижения, понижать нас, исключать из общего течения жизни – и все это с очень заботливым видом. То, что должно свидетельствовать о нашей силе и возможностях, становится слабостью. Мужчины пользуются этим, чтобы вернуть себе власть.

Школа выживания

Что нужно делать, когда вам на работе приходится каждый день сражаться, когда вам недоплачивают, когда вас исключают из своего круга и всячески преследуют? Дэвид Бонетт, основатель и генеральный директор компании «Гео-Ситиз», очень хороший человек, однажды сказал мне: «Ты знаешь, что Дэвид (Уэзерелл) тебя доконает, почему же ты не уйдешь?»

Такое можно выдержать только ради любви – любая другая мотивация недостаточно сильна. Я обожала свою работу и свою команду. Я собрала в итоге сотни блестящих, умных, самоотверженных и преданных людей со всего мира. Американцев, русских, аргентинцев, ирландцев, китайцев. Разных возрастов, разных профессий, со всеми возможными привычками, прическами т. д. Мне нравилось оберегать и поддерживать их и давать им возможность творить великие дела. Возможность защитить людей от враждебности мира – потрясающая вещь.

Кейт Шоу

Раньше я работала в кабинете с двумя другими брокерами – оба мужчины. Наша администраторша была милейшим человеком и прекрасно выполняла свою работу. Но она была толстая. Парни подошли ко мне и сказали: «Ты должна ее уволить». – «Почему?» – «Она слишком толстая». Я им ответила, что полнота – не повод для увольнения. Они же заявили, что, если я этого не сделаю, они сами ее уволят. Поскольку я знала, что сделаю это мягче, мне пришлось согласиться взять это на себя, но я все никак не могла решиться.

Они продолжали наседать: «Она слишком толстая. Если ты ее не уволишь, мы сделаем это сами!» Так они проверяли, кто я: из того же теста или нет? Могу ли я быть жесткой? Но во мне все противилось – это было так неправильно, так гадко! Тогда я позвонила подруге из банка на той же улице и нашла этой женщине работу, причем лучше прежней. Я все устроила, отправила ее на собеседование, и она получила более высокую должность и более высокую зарплату – потому что была прекрасным работником. И вот она уволилась и пошла работать в банк. Когда я сказала об этом своим коллегам, они решили, что я сдалась и сделала все, как они хотели. И очень радовались. Когда я же рассказала им правду, они были в шоке. «Блин, – подумали они. – Что же мы сделали?»

Я долго держалась во враждебной атмосфере, потому что у меня была достаточная свобода для создания своей, отдельной среды и возможность ее защищать. Нашим инвесторам и так было о чем подумать – о десятках других компаний. Я много времени провела в поисках независимых менеджеров, а потом работала с ними, и мы всех заставляли вести себя честно. Я определяла, какие люди жизненно необходимы для моего проекта, и поддерживала хорошие отношения между ними. В итоге, оказавшись отделенными от штаба корпорации, без ежедневного утомительного надзора, мы создали собственный мир и играли по своим правилам.

Я знала: главное – относиться к рабочим отношениям, как к работе, даже когда ведешь проекты. Это не личные отношения, и можно добиться огромных успехов, если не позволять им переступать эту грань. Но мне далеко было до Бетси Коэн, которая действительно научилась контролировать такие отношения.

Бетси Коэн

Я вообще не люблю раздоров и, наверное, это само по себе хороший метод. Если возникает спор, причину которого я не сразу понимаю, я подхожу к человеку позже и говорю что-нибудь вроде: «Мне не нравится, как закончился вчерашний разговор. Может быть, нам что-то помешало? Мы говорили об одном и том же или вы имели в виду что-то другое?»

Бетси контролирует свои отношения, она всегда настроена позитивно, полна благих намерений. Чаще всего она оказывается права, и ее манера держаться помогает ей доказать свою правоту. И даже когда ее настрой не такой уж мирный, она все равно старается казаться спокойной, и это ей помогает.

Многие женщины быстро устают от напряжения и отчаиваются что-то изменить. Работать и так нелегко, даже когда не надо воспитывать всех и вся. Многие в такой ситуации предпочитают уволиться, но это не лучший выход. Иногда все же приходится решать задачу, как найти такой способ жить и работать, чтобы не расшатывать себе нервную систему.

Клер Скривен

Я сейчас работаю не в самой подходящей обстановке. Мой начальник – настоящий шовинист, и здесь притесняют очень многих. Иногда мне кажется, что я продалась, но я не могу позволить себе уйти, поскольку одна воспитываю дочь и вся ответственность за нее – на мне. Я записываю все, что творит мой начальник, но я партнер фирмы и все равно никогда не смогу вернуться к прежней жизни, которая мне так нравилась. Так что я с головой погрузилась в поиски законодательных решений. Я выступаю на слушаниях в конгрессе, делаю очень многое для изменения положения женщин, проявляю политическую активность, чтобы самой чувствовать себя лучше. Я прекрасно понимаю, что происходит, просто пытаюсь найти способ жить дальше и не думать о том, что я продалась.

Нужно понять, можете ли вы что-то изменить. Вы действительно пытаетесь пробить головой стену или все-таки есть вещи, незначительные на первый взгляд, но впоследствии способные на многое повлиять?

Ивонн Стречен

Мне кажется, есть много нюансов, незаметных на первый взгляд, но способных изменить атмосферу, в которой вы трудитесь. Я много работала в профсоюзах, с этими ужасными столовыми, где все мужчины ели огромные, жирные гамбургеры, яйца, жареную картошку, ветчину – словом, зарабатывали себе инфаркт. Я стала приносить свою еду – фрукты, салаты, – и поначалу это казалось всем очень странным. А потом рабочие начали делать то же самое! Я не поступала, как все, и они почувствовали, что тоже имеют на это право. Вот какие мелочи могут изменить поведение целого коллектива.

Каким бы сильным ни было искушение вступить в прямую конфронтацию с начальником-грубияном, знайте: это вам ничего не даст. Наоборот, только настроит его против вас еще больше, а ваша цель – играть именно по своим правилам. Зачастую полезнее тщательно проанализировать, с чем вы действительно хотите бороться, чем без оглядки бросаться в бой.

Мелоди Рейган

Мужчины могут быть такими грубыми – вопят, ругаются, бранятся. Я стараюсь не брать таких в свою команду. С ними нельзя быть откровенной. НИКОГДА не спорьте с ними в лоб. Вместо этого используйте их слабости. У моего начальника по прозвищу «Кошмар на улице Вязов» слабым местом была преданность. Все, что он от вас ждал и желал услышать, – доказательства вашей преданности ЕМУ. Просто, скажи ему что-то в этом роде – и дело в шляпе. Только так и удавалось повлиять на ситуацию. Думаю, в таких случаях нужно сосредоточиться и «контролировать контролируемое». Я ведь не могу изменить окружающих, но могу измениться сама. Я сумела быть преданной – и потому смогла с ним справиться.

Главное, найти способ это сделать – контролировать то, что подлежит контролю, оставаясь при этом собой: чтобы не заставили работать, как мужчину, не вынудили изменить своим принципам, продать душу. Выбрав подходящую стратегию, вы обретаете силу.

Крис Карозелла

Я ничего не ответила тому парню, Джо, который сказал, что я просто самка за столом в конференц-зале. Он это сказал и пошел дальше. Я была так поражена, что кто-то вообще может такое мне сказать, что не успела среагировать. И не стала рассказывать об этом всем подряд, хотя очень хотелось. Я знала, что он использует любую возможность меня оскорбить, спровоцировать, обмануть мое доверие. Поэтому, когда он делал интересные предложения на других конференциях, я одобряла их. Если мой отдел в чем-то помогал его отделу, я давала ему об этом знать. Если я была не согласна с его действиями, я тоже об этом сообщала. В конце концов он понял, что я хорошо работаю, что я заслуживаю своей должности и, кроме того, мой отдел ощутимо помогает ему отличиться. И он стал моим союзником, начал нас поддерживать.

Когда я об этом рассказываю, женщин это шокирует. Они говорят, что не желают быть милыми с такими уродами, что они бы всем рассказали, а некоторые и ответили бы в той же манере. Но люди говорят глупости от страха и чувства незащищенности. Если такой человек объявит вам войну, он может сильно вам навредить. Если же показать ему, что бояться нечего, он, скорее всего, займет нейтральную позицию, а может, и станет вашим союзником.

Спустя несколько лет он уволился и стал президентом другой компании. И тогда позвонил мне, предложив стать его заместителем. Конечно, я и не собиралась соглашаться, но… я была так довольна, что он это предложил.

Главное – понять, что все эти оскорбительные, унизительные, идиотские комментарии не относятся лично к вам, они говорят скорее о человеке, который их произносит. Не принимайте такие заявления на свой счет, но отнеситесь к ним серьезно. Порой такие комментарии даже полезны – они помогут вам лучше понять, что происходит вокруг.

«Не принимайте на свой счет, но отнеситесь серьезно». Это могло бы стать подходящей мантрой при столкновении с начальником-шовинистом и враждебной средой. Крис спасло то, что она контролировала ситуацию и отношения. Этот человек, может, и любил издеваться, но она не воспринимала это как издевательство. Она была морально выше его, и ему пришлось подняться до ее уровня. Она не скатилась до оскорблений и осталась верной себе. Когда же он уволился, Крис осталась работать, не изменив своим принципам.

Преследования и дискриминация противозаконны, но женщины сталкиваются с ними каждый день. Иногда мы идем в суд, иногда приспосабливаемся, иногда разрабатываем тактику, которая не дает нам почувствовать себя беззащитными, и тогда нас невозможно унизить. Иногда мы просто уходим. В том, что преследования и дискриминация существуют, нет нашей вины, но мы часто несем за них ответственность. Это еще одна трудность на пути к вершине. Кроме стремления избежать влияния стереотипов, как мне кажется, есть еще кое-что, что мы можем сделать, прежде чем возьмемся за работу.

Хотелось бы думать, что власть, основанная на унижении, теперь невозможна, что мы все нашли другие пути управления компаниями. Что никогда больше прозвища вроде Джек Нейтронная Бомба не будут произноситься с гордостью. Я оглядываюсь вокруг и вижу множество руководителей – и мужчин и женщин, которые делают свою работу по-другому – открыто, доброжелательно. Многие мужчины терпеть не могут стиль мачо так же, как и мы, и стараются искоренить его (молча, как правило) в пользу другой концепции власти. Но старые парадигмы, поддерживаемые традициями и любовью к единообразию, все еще сильны. Людям нравятся те, кто похож на них, а различия их настораживают. Но мы отличаемся от мужчин – а значит, видим то, чего не видят они.

Мысли в дороге

• Боитесь ли вы чего-то или кого-то на работе, чувствуете ли вы какую-то угрозу? От кого она исходит? Кто знает об этом?

• Уважают ли женщин в вашей компании? На каком основании вы сделали такой вывод?

• В какие разговоры вас не вовлекают? В каких разговорах и событиях вы сами не хотите участвовать?

• В чем ваша проблема: коллега, начальник или атмосфера в целом?

• Каково отношение к матерям в вашей компании? Замечают ли их, имеют ли они вес и силу?

• Что и как вы можете изменить?

Глава 4

Голый король

Вопрос не в том, как считал Гамлет, быть или не быть, а в том, быть или не быть на своем месте.

Ханна Арендт

Маргарет Консентино

Я сижу за своим столом вице-президента компании, входящей в список «Форчун-100», и пытаюсь не плакать. Я – аномалия. Я честна с теми, кто на меня работает, я честна с начальником. (Он и ему подобные предпочитают принимать решения, основываясь на анекдоте, а не на факте, и результаты серьезной работы они ценят меньше, чем приятные манеры.)

Скорее всего, я скоро уйду отсюда и найду компанию, где принципиальность и честность в цене, где я смогу быть такой, какой сама себе нравлюсь. Многие годы я думала, что по каким-то внутренним причинам не способна заниматься бизнесом, а вот теперь мне кажется, что проблема не во мне.

Проблема не во мне. Страх, злость, агрессия, чувство дискомфорта, которые мы вызываем в мужчинах, – основная причина того, что мы во всем виним себя. Как говорят сами мужчины в случае домогательств: «Она не понимает шуток», в случае дискриминации – «Надо было бороться», а когда соотносят нас с теми или иными стереотипами – «Не надо так выставляться». Мы виним себя, потому что мы совсем одни, и некому сказать нам, что подобное обращение с нами – часть системы. Мы виним себя, потому что берем на себя ответственность за свое поведение. Мы виним себя, потому что забрели в Страну чудес, и все здесь кажется таким странным, и мы явно чего-то не понимаем. Здесь что-то не так – так, может, дело в нас?

Успешно избежав жутких стереотипов, пережив работу с начальниками-шовинистами в отравленной атмосфере, мы все же иногда не доверяем себе. Наш собственный опыт и понимание того, что видим мы, настолько отличается от видения окружающих, что мы начинаем сомневаться в реальности происходящего. Когда женщины говорят о своем опыте в бизнесе, они чаще всего вспоминают сказку «Голый король». Почему? Да потому что они видят совсем не то, что их коллеги-мужчины. Разница между тем, каким мир открывается нам и каким его видят мужчины, слишком велика, чтобы ее игнорировать. Но это не значит, что мы не правы.

Просто на все есть свои исторические причины. Промышленная революция разделила нашу жизнь надвое. Мужчины стали уходить на работу. Они сформировали отдельную самостоятельную «культуру работы» – со своим языком, ритуалами и символами. Со временем эта сфера стала все больше отличаться от домашней. В офисах появилась своя специфическая мебель, цвет, стиль. Мужчины разработали рабочий жаргон со своими акронимами и сокращениями. Деловой мир становился все более самобытным и отстраненным, он выглядел, воспринимался и действовал совсем не так, как дом. Сами мужчины тоже научились вести себя по-другому: они выделили в себе и развили отдельную личность – «для работы». Их рабочее «я» и домашнее «я» так же сильно отличаются друг от друга, как архитектура жилого дома от архитектуры офиса. В мире работы, правил, принципов и моделей поведения все отличается от повседневной жизни. Со временем это разделение становилось все более и более заметным.

Женщины пришли в уже сформировавшуюся среду и поэтому не успели осознанно разделить свою жизнь. Нам-то некому перепоручить свой дом, поэтому приходится брать его с собой на работу. Поскольку женщины – это матери, их издавна считают хранительницами вечных ценностей, и мы не можем отказаться от этой роли, даже если захотим. Или же мы недостаточно долго пробыли в бизнесе, чтобы изменить свои привычки. Какой бы ни была причина, мы разрываемся между работой и домом, и это очень и очень нас стесняет. Женщины снова и снова говорят мне: «Я не хочу быть двумя людьми одновременно, я хочу быть одним человеком, который просто занимается разными вещами, руководствуясь при этом одними и теми же принципами, действуя в едином стиле». Мы хотим цельную, а не раздробленную жизнь.

Женщины видят вещи по-другому. То, что одним кажется основами бизнеса, мы воспринимаем как странные заблуждения. Мужчины сформировали свои представления о бизнесе по мере того, как их работа все больше и больше отделялась от остальных сфер жизни. Эти представления и являются фундаментом их бизнеса. Нам они кажутся лишенными всякого смысла, однако мы наблюдаем их в действии на каждом шагу. Мы сомневаемся в реальности происходящего и в том, хотим ли, да и сможем ли вообще когда-нибудь вписаться в эту странную схему. Я думаю, в этом нашем отличие от мужчин – наша сила. Именно благодаря этому отличию мы и можем привнести в бизнес нечто очень ценное. Вместо того чтобы поддерживать традиционные заблуждения, нам нужно твердо отстаивать свои принципы.

Заблуждение № 1

В бизнесе нет места эмоциям!

Внешний вид и стиль офисных интерьеров однозначно показывает: это не дом. Мы приходим сюда и должны перенять определенную модель поведения, отказавшись в том числе и от эмоций. По-всюду, начиная со школы и дойдя до совета директоров, мы видим, что бизнес основан на рациональном, аналитическом подходе. Быть эмоциональной – значит казаться слабой. Считается, бизнес должен быть вне эмоций, что это лишь беспристрастное ведение дел во благо экономического развития наций.

Но мы отдаем работе самое ценное, что у нас есть, – наше время. Нас назначают руководителями проектов, просят разрабатывать стратегии, работать в командах. Мы должны жертвовать детьми, любимыми, родителями, отпусками, выходными – ради работы. Как мы можем целиком и полностью посвящать себя чему-то и при этом не испытывать никаких чувств? Как нам получать удовлетворение от жизни, если большая ее часть лишает нас права радоваться своим победам и восхищаться достижениями других?

Я думаю, что, в противоположность установившимся взглядам, бизнес невероятно эмоционален – был и всегда будет. И я убеждена: зная об этом, спокойно принимая этот факт, мы вовсе не станем слабее – наоборот! Выражая свои эмоции, мы становимся намного сильнее, чем когда пытаемся их скрывать.

Лучшие руководители, которых я встречала, – не те, кто боится эмоций и избегает их, а те, кто их понимает и принимает. Кэрол Вэллоун, приобретая очередную компанию, не стала называть это обычным слиянием и не делала вид, будто ничего не изменится и все будут довольны. Она все обдумала и поняла, что одну из линий выпускаемой продукции и один из брендов придется закрыть. Но работники вкладывали всю душу в это производство и теперь испытывали такие чувства, будто уничтожают не бренд, а губят их ребенка. Отнесясь к этому очень серьезно, Кэрол поняла, что необходимо разрешить именно эмоциональный конфликт. Она не стала требовать, чтобы ее люди взяли себя в руки и вели себя, как мужчины. Она оценила огромную эмоциональную напряженность ситуации – и устроила похороны.

Кэрол Вэллоун

Мы действительно поместили продукт в склеп. Сначала мы стояли вокруг него, говорили о нем, произнесли панегирик. Мы с нежностью вспомнили все, что этот продукт для нас сделал и что он значил для всей компании. А потом похоронили его. Кремировать не стали (смеется), но это была настоящая смерть. Реально. Сейчас мне смешно об этом рассказывать, я смеюсь, но тогда это была тяжелая утрата, и нам пришлось смириться с ней, как с любой другой смертью.

Слияния всегда вызывают сильнейшие эмоции, и привычная ложь, которая их сопровождает, больше никого не устраивает. Ложь – только свидетельство того, что чувства пугают. Откуда Кэрол взяла силы и мудрость сломать традиции? Она говорит, что просто ведет себя с коллегами на работе так же, как с друзьями дома. Когда мы привносим «себя домашних» на работу, это не ослабляет нас, а дает нам огромное преимущество. Хотя порой традиционные стереотипы поведения перевешивают и хочется идти у них на поводу, так делать нельзя. Уподобление всякой неправде никому не поможет.

Бизнес глубоко эмоционален. Зная это, мы больше не будем бояться. Мы не станем сентиментальными – эдакими чахлыми фиалками, мы станем сильнее. Эмоциональный интеллект – огромное преимущество, равно как и эмоциональная компетенция.

Дайен Джейкобсен работает с крупными организациями, зачастую создавая новую продукцию и новые системы в результате осуществления слияний и поглощений. Она постоянно находится в эпицентре эмоционального шторма, вызываемого этими изменениями.

Дайен Джейкобсен

Я имею дело с сильными эмоциями. Я имею дело с переменами и преобразованиями, с самолюбием и страхом, потому что слияния влекут за собой увольнения и смены должностей. Непростая задача!

Но меня это не пугает – даже кажется захватывающим. Мой начальник говорит: «Если вы не боитесь, то я начинаю бояться за вас!» (Смеется.) «Ничего, Бил, – говорю я, – потихоньку, шаг за шагом, и мы это сделаем». Обычно я делаю глубокий вдох и стараюсь сохранить спокойствие. Если начнешь нервничать, сойдешь с ума или сорвешься на ком-нибудь из близких, или на кошке.

Думаю, у женщин лучше получается расслабляться. Столкнувшись с серьезной проблемой, мы облекаем ее в слова, обсуждаем с кем-нибудь, решаем теоретически – и начинаем действовать, а мужчины все держат в себе и ни с кем об этом не говорят. Они не хотят, чтобы кто-то думал, будто они не знают, что делать, а потому молчат и зажимаются и принимают решение, которое потом еще приходится отстаивать! Так что им намного сложнее.

Женщины чаще начинают «выяснять отношения». Мы привыкли к этому, и у нас это хорошо получается. Возьмите любую группу женщин – на конференции, на совещании – и задайте им прямые вопросы. В ответах будет столько искренности и энергии, что ее хватит, чтобы осветить целый город. Это часто считается глупым или наивным – но это признак жизнеспособности, столь необходимой бизнесу именно сейчас. То, что мы свободно чувствуем себя в таких разговорах, означает, что мы способны открыто разрешить любой конфликт или эмоциональную напряженность – и сделаем это быстрее, чем те, кто подавляет обсуждение.

Заблуждение № 2

Молчание – золото

Женщины часто нетерпеливо спрашивают меня: «Да чего они ждут?», пока мужчины ходят кругами и не смеют заговорить открыто, пока они любой ценой пытаются избежать конфликта или неловкой ситуации. Заблуждение, что бизнес несовместим с эмоциями, приводит к тому, что эмоциональные вопросы не принято разрешать открыто. Более профессиональным считается пережить все молча. Это выглядит хорошо – но только на первый взгляд.

На самом деле цена молчания очень высока. Я помню одного коллегу, генерального директора, который приехал обсудить какую-то проблему в рождественские праздники. Боб жутко боялся. Он беспокоился, что в преддверии выпуска на рынок акций компании инвесторы захотят заменить его на более известного или более опытного руководителя – такое раньше случалось, и у него были все причины для беспокойства.

«Иди и спроси, – посоветовала я. – Что страшного может случиться? Или они скажут «Нет, мы не хотим вас менять», и ты перестанешь нервничать, или скажут «Да», и тогда ты сможешь начать думать, как ты хочешь поступить: продолжать заниматься тем же, чем занимался до сих пор, но на другой должности или уволиться. Не жди, пока тебе об этом скажут. Так ты обо всем узнаешь последним, и у тебя не останется возможностей для маневра».

Мой коллега так и не спросил. Этот разговор был связан для него с эмоциями, и он не пожелал действовать открыто. Как и следовало ожидать, его начальник тоже переживал и не хотел его расстраивать. Они оба оказались в тупике. Кончилось тем, что ему об отставке сообщили всего за несколько дней до появления нового гендиректора.

Он мог бы участвовать в принятии решения, вместо того чтобы позволить решать такие вопросы за спиной. Способность открыто задать вопрос, справившись со своими эмоциями, – огромный источник силы. Это делает нас увереннее и честнее. Женщины не отделяют эмоциональную откровенность от честности вообще – нам кажется, что разделить их просто невозможно.

Джоан Силвер

Честность – это не просто не обкрадывать клиентов. Честность значит всегда говорить правду. Однажды я с генеральным директором обсуждала, кого ему назначить своим «наследником». Один из кандидатов был очень умным, но чрезвычайно тяжелым человеком, он не умел взаимодействовать с людьми и был бы ужасным руководителем – но мыслил лучше всех в компании. И он был уверен, что должность достанется ему. Однако в разговоре с гендиректором я узнала, что он только на 6-м или 7-м месте в списке. Я сказала:

– А Роб считает, что он первый претендент.

– Знаю, знаю, но с ним столько проблем.

– Как же тогда мы поможем ему? Мы должны ему объяснить, каковы требования к руководителям в нашей компании.

– Мы не можем затеять такой разговор, он расстроится и вообще уйдет.

– Но если разговора не будет, он точно не получит эту должность и тогда точно уволится. Почему мы не можем быть с ним откровенны? Вы не имеете права говорить, что цените честность, если не в состоянии обсуждать такие вещи.

Настаивая на честности, мы многим причиняем неудобства, но без нее все окажутся в тупике. Начальник не поговорит с подчиненным, а подчиненный не решится спросить о повышении. Никто не продвинется, никто не добьется успеха. Это как боязнь женских слез, от которой тоже один вред. Патовые ситуации возникают, когда забываешь, что честность подразумевает говорить правду в любой ситуации. Худшее в том, что, когда все молчат, ситуация выглядит безоблачной – на поверхности. Но в глубине души мы теряем энтузиазм.

Наоборот, если мы будем настаивать на том, чтобы высказываться открыто, призывая к подобным шагам всех остальных, то мы сможем сдвинуться с мертвой точки. Во время обсуждения одного нового журнала многие высокопоставленные люди высказали прекрасные идеи. Мозговой штурм закончился, и мы все смотрели на человека, который должен был принять решение. Молчание. Время на обсуждение закончилось, и мы все были напряжены. Воздух звенел от невысказанных вопросов. Хэрриэт выпалила: «Ну, что мы будем делать? Что вы решили?» И тут разговор стал по-настоящему интересным. Теперь мы могли что-то узнать. Один-единственный вопрос сделал Хэрриэт самым сильным человеком в комнате.

Каждый раз, оказываясь в роли той единственной Хэрриэт, вы будете замечать, что на вас смотрят с примесью жалости, нервозности и уважения. Жалости – потому что вы нарушили правила и, вероятно, вообще их не знали. Нервозности – потому что люди вдруг задумались о ваших мотивах: а вдруг вы знаете что-то, чего не знают они? И уважения, потому что они хотели спросить, думали об этом – но испугались. Надо привыкать к этой роли, как бы тяжела она ни была, потому что только так можно чего-то добиться.

Мы все бывали свидетелями того, как отсутствие такого человека парализует всякую деятельность на совещании, как люди не решаются открыто задать вопрос или рассказать о чем-то друг дру ту. Несмотря на свои повадки мачо, многие мужчины боятся конфликтов, боятся эмоций, которые могут вызвать разногласия. Они боятся не столько «слез Агнес», сколько своих собственных чувств. Поэтому они избегают друг друга, ходят кругами, плетут интриги и сражаются с ветряными мельницами – только бы не обсуждать все напрямую. Я знаю генеральных директоров, которые боятся спрашивать, потому что не уверены в ответе, которые не оглашают принятые решения, опасаясь сильной эмоциональной реакции и конфликта. Женщины испытывают резкое разочарование, когда мужчины не хотят быть честными, потому что это мешает им идти вперед. Избегая конфликтов, мужчины мешают прогрессу. Они создают вокруг себя пустыню и называют это спокойствием.

Я видела, как может бесконечно откладываться решение по поводу сделки, потому что все молчат и только и думают про себя одно и то же: это полный идиотизм, из этого ничего не выйдет. Миллионы долларов и многие часы работы пропадают впустую, потому что люди надеются, что все разрешится само собой, и боятся открыто решать проблему.

Такие моменты открывают нам огромные возможности. Несколько лет назад мой начальник встречался с Майклом Овитцем. Все хотели заключить сделку, но никто не знал точно какую. Все боялись сказать «нет». Таким образом они оказались в тупике. Я спросила, могу ли как-то помочь. Мы встретились в крошечном, уродливом аэропорту Бербанка, единственным достоинством которого было то, что, раз он такой маленький, здесь все происходит быстро. Сесть было негде, поэтому мы просто вошли внутрь и стали пытаться перекричать кондиционеры. Люди Овитца давали какие-то туманные обещания про Леонардо Ди Каприо, Робина Уильямса и Брэда Питта, и я в конце концов не выдержала. Было жарко и шумно, я была раздражена, мне казалось, что они несут какую-то чушь.

«Слушайте, эти люди нужны мне, только если они будут работать на полную ставку, делать все, что нужно и когда нужно. Появляться на презентациях, давать интервью, показываться на телевидении. Они не согласятся. Я не собираюсь платить им десять миллионов долларов, потому что я не заработаю на них десять миллионов, а на меньшее они не согласятся, потому что им заплатят миллионы за любой фильм, и вы будете последним идиотом, рассчитывая, что они от этого откажутся. И если кто и может такое провернуть, так это только вы – но даже у вас ничего не выйдет. Просто не получится. Идея бредовая, а я не занимаюсь бредовыми идеями».

Они были в восторге. Все расслабились. На какое-то время я стала знаменитостью благодаря своей прямоте. Она принесла пользу мне и моей компании.

Благодаря честности мы выделяемся среди остальных. Мы можем чувствовать себя несколько неловко из-за нервных смешков за спиной, но это приносит в итоге нам огромную пользу.

С кем бы я ни говорила, с мужчинами или женщинами, все знают эту настороженную тишину на совещаниях: «А король-то голый!» Дело не в том, что люди не видят правды, – они просто боятся ее высказать. Женщины гораздо легче ведут открытые разговоры, чем мужчины. Потребность в искренности, которая есть у каждой женщины, – огромное преимущество в бизнесе. Мы честны на уровне инстинкта – и это хороший инстинкт. Доверьтесь ему. Отстаивайте свои убеждения, какими бы ненормальными вы себя при этом ни чувствовали. Честность – это талант. Утратить его, приспосабливаясь к мужчинам, – преступление. Честность помогает заключать хорошие сделки, она вызывает доверие.

Управляющий директор ведущего голливудского агентства говорит, что ее саму и ее коллег часто называли «коровами и стервами», но это их не останавливало. Именно в честности ключ к ее успеху. Она любит заключать сделки и понимает, что люди с удовольствием работают с ней, поскольку всегда знают о своих возможностях. Она высказывается прямо и ясно – вот в чем ее сила. И это фантастическое свойство женщин как новичков в бизнесе.

Заблуждение № 3

Вы слишком честны

Ди Коуплан

Многие считают, что лучше всего сидеть тихо, не поднимая головы, и ждать, когда что-нибудь изменится. Может быть, так действительно проще, но есть одно НО – для меня, по крайней мере, – это честность.

Никогда не забуду, как получила отзыв о своей работе, в котором, кроме всего прочего, было написано: «Вы слишком честны». Я была в шоке! Я выросла на Среднем Западе Соединенных Штатов, меня с детства учили: честность – лучшая защита. А как насчет Джорджа Вашингтона, который говорил: «Я не могу солгать»? Сами основы мое го мировоззрения пошатнулись. У меня было письменное доказательство того, что честность в моей компании не нужна и, следовательно, является ошибкой, которую нужно исправить. Я уже убедилась в этом на личном опыте и знала, что так обстоят дела в большинстве крупных компаний. Почему же меня это так поразило?

Наступил тот самый момент, когда уже невозможно делать вид, что король роскошно одет, в то время как он разгуливает по улицам в чем мать родила. Я уже не могла притворяться, что уютно чувствую себя в этой организации, что мои принципы и ценности совпадают с ее принципами. Пора было что-то делать. Ведь честность, открытость и способность отстаивать свое мнение были слишком важны для меня, чтобы от них отказаться. Нужно было решать. Теперь я все знала. Все понимала. И больше не могла делать вид, что ничего не происходит. Я должна была идти вперед уволиться или остаться, чтобы что-то изменить в компании.

Почти каждая женщина в бизнесе рано или поздно столкнется с ситуацией, которую Сьюзан сравнила с известной сказкой «Голый король», в которой правда, видимая невооруженным глазом, являла полную противоположность тому, что говорилось вслух. Порой подобные явления объясняются некоторыми политическими причинами, подтекст которых мы не знаем. Но чаще всего – это просто неискренность. Она кого угодно выбьет из колеи, поэтому нужно изо всех сил держаться за самоуважение и самоопределение. Мы должны, как Маргарет Консентино, помнить, что проблема не в нас. И нужно мужество, чтобы не забывать: несмотря ни на что, мы говорим правду и по-настоящему честны.

Начинать надо с малого. Когда я впервые составляла отчет о своих расходах, начальник долго и терпеливо объяснял мне, что я не должна требовать только компенсацию за такси, которым пользовалась в рабочее время, что я должна добавить еще кое-что, чтобы увеличить счет, и он уже придумал как. Все режиссеры периодически собирались в выходные в офисе, чтобы сфабриковать отчеты о своих расходах. Нервно посмеиваясь, они делали это на глазах у своих коллег. Я взяла форму отчета, которую мой начальник заполнил для меня, но так и не отправила ее. Мне, конечно, деньги были нужны – но не настолько. Это не было для меня трудным решением, но тогда я поняла, что многие люди могут работать совсем по-другому.

Куда бы я ни пошла, я всюду встречаю женщин, которые работают или работали в организациях, пропитанных ложью – «откаты» подрядчикам, сфабрикованные отчеты о работе, раздутые сче та, обманутые поставщики. Ярлык «слишком честная» так часто и так предсказуемо вешают на женщин, что это никак нельзя считать личной проблемой. Многие полагают, что женщины чаще выступают в роли доносчиков, потому что им, не допущенным в «мужской клуб», не страшно потерять доверие коллег. Мы меньше теряем, когда нас увольняют, чем когда мы остаемся и терпим.

Но я думаю, что все намного сложнее и глубже и опять же уходит корнями в прошлое. Мы видели, как мужчины работают и меняются при этом. Со временем они выработали такой стиль деловых отношений, при котором очень сложно определить границу между правдой и ложью, не говоря уже о том, чтобы не переступать ее. Продавец, работавший на меня, описывал свою прошлую работу как чудовищное раздвоение личности: «Я как будто оставлял настоящего себя в машине, входил в лифт, поднимался на этаж и выходил уже другим человеком – «для работы». Я становлюсь самим собой, только когда еду домой». Психологи называют это расщеплением сознания – этот внутренний процесс действует очень разрушительно, потому что в таком состоянии люди делают то, что раньше показалось бы им отвратительным. Берни Эбберс из «Уорлд-Ком» может вскочить со скамьи в церкви, повторяя сквозь рыдания: «Я не мошенник!» – да, в церкви на самом деле не мошенник. Мужчина может быть сюсюкающим папочкой дома и бесчувственным, лживым руководителем на работе, потому что он – это одновременно два разных человека. Сострадательный, этичный, справедливый Папа остается дома, а на работе Деловой папа нарушает закон о равной оплате труда, подвергает людей дискриминации и сексуальным домогательствам. Такой вид бесчестности – не редкость, и его не может регулировать Комиссия по ценным бумагам и биржам. Он проявляется систематически, он глубоко и прочно укоренился. От этого нам легче не становится, поскольку такой расклад совсем не вдохновляет.

Когда мы не ведем себя таким же образом, нас называют «слишком честными». Мы же упорно привносим свои жизненные ценности и принципы в свою работу, а это неминуемо приводит к разногласиям с теми, кто для удобства оставляет свои принципы дома.

Сьюзан Эллис

Мы выпускали один продукт. Согласно пашей рекламе, в нем не должно было быть белков животного происхождения, но оказалось, что они там есть! Это нарушало закон о правах потребителей. Один парень, занимающий очень высокую должность, сказал: «Почему бы нам не наврать?» Я смотрела на людей вокруг себя и думала: неужели это больше никого не волнует, кроме меня? Я не могла поверить в то, что слышу. Поэтому я сказала: «Это большой риск. Есть люди, у которых аллергия на эти ингредиенты. Кто-то может умереть или остаться инвалидом на всю жизнь. Почему бы нам не наврать? Да потому что нельзя так поступать! Мы и так уже обманули – вы хотите еще?»

Позднее мне рассказали, что этот человек – близкий друг генерального директора и запросто может говорить такие вещи. Страшно подумать, что он еще мог наговорить. Почему нельзя обманывать? Для этого есть так много причин – я даже не знаю, с чего начать.

Как и Маргарет Консентино, Сьюзан не перестает поражаться, что все самое важное в ее жизни – ценности, принципы, честность – улетучивается с огромной скоростью из бизнеса, в котором она работает. Она видит в этом не только этическую проблему, но и проблему для бизнеса. В ее представлении моральные ценности и бизнес – вещи взаимосвязанные, а не противоположные. Проработав много лет в одной компании, она не изменила своим принципам.

Мы ведем себя честно отчасти потому, что еще не научились действовать по-другому, отчасти – потому что не желаем сдаваться и разделять свои принципы на жизненные и рабочие. Мы знаем, что честность необходима для всяких отношений, а бизнес – это тоже отношения, причем самые разнообразные. Мы привыкли о них беспокоиться, потому что благодаря именно качественным отношениям наш бизнес процветает. И как бы мужчины ни боялись, что откровенность вызовет конфликты и разногласия, мы уверены, что только честных людей ценят и уважают – за их зрелость.

Сьюзан Фонтейн руководила телекоммуникациями в одной из моих компаний. Она относилась к тому типу безумных людей, которым во всем хочется совершенства, чтобы все работало идеально. Казалось, она умела извлекать массу удовольствия из всего, что делала. Когда рынок переполнился, нужно было решать – закрываться или продавать нашу компанию – «Си-эм-джи-ай». Сьюзан ходила на совещания по разработке плана специальных мер, которые необходимо будет предпринять в случае продажи и в случае закрытия. Восторгов все это не вызывало. Но за что бы Сьюзан ни бралась, что бы она ни делала – все должно было идти без сучка без задоринки.

«Я не могла поверить своим ушам! Все эти парни сидели вокруг стола со своими пейджерами и мобильными, говорили о нашей компании и твердили: «Что бы ни случилось, не говорите Маргарет. Мы составим план, только не говорите Маргарет». Когда я спросила почему, они ответили, что боятся, «потому что Маргарет слишком честная. Она скажет правду».

Сьюзан рассказала мне эту историю, потому что поняла именно тогда, почему ей так нравилось работать в моей компании. «Я осознала, что нигде больше не могла верить тому, что слышу. Нигде больше меня не уважали настолько, чтобы сказать мне правду». Я была шокирована ее рассказом – тем, что моя честность казалась кому-то неправильной и пугающей. Поразило и то, что работа в моей компании подарила ей совершенно новый опыт.

Насколько в той или иной организации честны с сотрудниками, можно выяснить по некоторым признакам. Конечно, нигде не висят оповещающие знаки и загородки. Речь идет о почти незаметных привычках работников, по которым вполне можно судить о том, что атмосфера здесь лишена откровенности и что ваша прямота может прийтись не ко двору. Основные симптомы – сокрытие информации, секретность и разнообразные отсрочки. Откладывание эмоциональных разговоров, попытки уходить от маленьких проблем, пока они не разрастутся до гигантских размеров и не выйдут из-под контроля.

Джоан Силвер

Откровенность и прямота в отношениях часто оказываются женской прерогативой. Основная трудность – отсрочки. Мужчины не хотят решать маленькие проблемы, а они все повторяются и повторяются, и начальники чувствуют себя виноватыми. Они оказываются связанными по рукам и ногам. И это становится не деловой, а личной проблемой руководителя. Так и тянет сказать ему: «Это касается не тебя, а твоего бизнеса!» Как хочется, чтобы они поняли, наконец, что разрешать проблемы нужно, пока они еще не разрослись – так же, как с раковой опухолью.

Пока король разгуливал по улицам нагишом, он чувствовал себя прекрасно. А пострадал тот, кто указал на его наготу. Обращать внимание окружающих на то, что мы видим мир не так, как мужчины, – страшно и болезненно. Именно тогда богатая личная жизнь приходит на помощь вашей деловой жизни. Так важно, чтобы кто-то подтвердил, что мы не сошли с ума. Друзья и родные, как никто, помогут вам в такие минуты удержаться на ногах. Воспользуйтесь их поддержкой и не отпускайте их. Даже если близкие не участвуют в вашей работе, они всегда помогут разрешить этические проблемы. Вы можете чувствовать себя неуверенно, над вами могут насмехаться. Нужен кто-то вне работы, кто поддержал бы вас. Многие женщины говорят, что им тогда помогли дети – потому что детям приходится объяснять все простыми словами, чтобы было понятно. Дети и семья возвращают нас на твердую почву. Коллеги-женщины тоже могут помочь – именно они подтвердят, что вы не бредите, что ни в чем не виноваты. Такое влияние извне порой просто необходимо.

Этика и честность организации идут сверху. Это значит, что вряд ли вам под силу изменить весь ее уклад. И вряд ли вас поблагодарят за то, что вы делаете. Многие женщины видят, что честность стоит им продвижения по службе и повышения оклада, именно поэтому многие увольняются. Я не уверена, что этого можно избежать. Но я убеждена, что приспособиться, научиться восторгаться «нарядом короля» – отнюдь не путь к процветанию для бизнеса и для нас самих. Какой бы дискомфорт, какие бы трудности мы ни испытывали из-за того, что отличаемся от большинства, мы все равно будем чувствовать себя только хуже, если утратим саму потребность в правде и искренности.

Честность, которую женщины привносят в бизнес, открывает иной путь его развития, где эмоции вполне допустимы и никого не пугают. Это не значит, что женщины – святые и должны непременно следовать высшим добродетелям. Но в поисках места под солнцем нам не следует заглушать свой внутренний голос, который открывает перед нами новый путь, новые перспективы, новое понимание того, что хорошо и что плохо. Учитывая, как разрушителен традиционный мужской подход, мы должны быть честными и гордиться этим.

Карен Прайс

Я умею играть в эти игры, плести интриги – это не проблема. Но я хочу прямого, простого и реалистичного подхода к работе. Действия же моей компании становились все более запутанными, решения все более бестолковыми и нелогичными. Я решила, что с меня хватит. Я попыталась сохранить верность своим принципам, но это оказалось так сложно, что даже сказалось на моем здоровье. Я попыталась рассказать всем, что король – голый, но никто не слушал. Я уволилась примерно через месяц.

Мы основали повое дело и назвали пашу компанию «Верити» (истина). Нам была нужна правда, реальность и твердые принципы в основе всех решений. Мы хотим найти новый способ строить дома – открыто и честно.

Многие мужчины могут считать Карен наивной, но она-то поняла, что начинать надо так, как ты хочешь работать и потом. Она уже пробовала приспособиться, предав свои ценности, и ничего не получила взамен. Только временное перемирие – и какой ценой!

С точки зрения личности, мы чувствуем, что наше рабочее «я» – сплошная подделка, и это так тяжело, что многим приходится уходить с работы. Для бизнеса систематический обман опасен и разрушителен. Многие женщины, смирившиеся с замалчиванием правды и стремлением избежать конфликта любой ценой, видели, как это потопило целые компании.

Я не встречала никого умнее, целеустремленнее и сильнее Доминик Сенекье. Она – генеральный директор «АКСА прайвет экуити» и контролирует миллиарды долларов по всему миру. Из-за ее прямолинейности коллегам-мужчинам часто бывало с ней неудобно. Она открыто высказывалась против инвестиций, в которые не верила. Она смеется, рассказывая о том, как мужчины вели дела, но ее смех убийственно серьезен.

Доминик Сенекье

Нужно уметь говорить «нет». Но мужчины как будто парализованы этим! Они предпочитают туманность – а это прямой путь к неправильному функционированию компании. Нужно уметь говорить «нет». Учитывая, в каком состоянии сейчас находится бизнес, такая «вежливость» неактуальна. Говорить правду – необходимое условие выживания.

Я хочу надеяться, что мы можем не только выжить, но и создать новый способ ведения дел – именно благодаря честности. Устойчивый и эффективный метод – он еще и надежный, поскольку позволит нам спокойно, целыми и невредимыми добираться до офиса и возвращаться домой. Да, правда может быть опасной – а какой же ей еще быть? – но она создает и новый профессиональный путь, гармонирующий с нашими глубинными инстинктами и потребностями.

Мишель Турчин

Моя начальница просто кристально – «освежающе» – честна. Это пугает ее коллег-мужчин, занимающих вместе с ней руководящие должности. Но я стольким вещам у нее учусь! Я начинаю понимать, каким мощным оружием может стать правда. Я учусь быть честной с самой собой относительно своих перспектив и открыто говорить о них своим коллегам. Все это для меня так ново! Раньше я разговаривала на консалтинговом жаргоне и не чувствовала ответственности за свои слова – да я, собственно, и не говорила ничего. Теперь все изменилось, и это так здорово!

Речь не идет о выборе между мужской силой и женской добротой, грубостью и святостью. Быть честной с самой собой, найти в себе силы все понять и прорваться сквозь хитросплетения местной мифологии – единственный путь для женщины, равно как и для бизнеса. Это кажется очевидным, это должно быть очевидным. Но никто никогда не говорил мне, что так можно работать. Как и многие другие женщины, как Маргарет Консентино, я долгие годы чувствовала себя некоторой аномалией, незваным гостем в деловой среде. Только перестав вести себя, как мужчина, найдя в себе мужество быть открытой, честной и прямой, я почувствовала себя в своей тарелке. Это было непросто – пришлось избавиться от множества вредных привычек. Но это оказалось гораздо интереснее!

Иногда мне кажется, что женщины настолько по-другому воспринимают бизнес, словно живут в своей отдельной – параллельной – вселенной. Мужчины и женщины делают одно и то же дело совершенно по-разному и ждут разной отдачи. В этом параллельном мире наши жизненные ценности совпадают с рабочими, честность становится внутренней необходимостью, а не повинностью. Когда мы говорим правду, она нужна, ее не отвергают. Я вижу, что в этом мире наши сотни тысяч часов – не утомительная скучная работа. Это счастье.

Мысли в дороге

• Что на работе вызывает у вас сильные эмоции? Насколько честно вы и ваши коллеги можете их выражать?

• О чем никто не хочет разговаривать? Почему?

• Каковы главные трудности в работе? Как, где и когда их обсуждают? Если никогда, то почему? Как вы можете начать обсуждение?

• Ценится ли в вашей организации честность? Откуда вы это знаете?

• Какие проблемы вы и ваши коллеги не решаетесь обсудить?

• На какие темы наложено табу?

Глава 5

Источник силы и власти

Стыдно не создать ничего, кроме себе подобных.

Пико делла Мирандола

Сила и власть – возможность что-то сделать. Обладая силой, мы достигаем цели. Обладая властью, мы можем выбирать. Обладая силой, мы в состоянии сделать многое для самих себя и для других людей. Обладая властью, мы способны изменить правила игры.

Многие женщины говорят, что им не нравится власть, и они ее не хотят. Они морщат нос, как будто речь идет о чем-то омерзительном. Но если спросить, хотят ли они сделать что-то значительное или что-то изменить, они, конечно, отвечают звонким «да». Дело в том, что, говоря о власти, мы чаще всего подразумеваем старую, мужскую ее модель, основанную на агрессии и тотальном контроле. Это власть, границы которой определяются тем, скольких ты можешь раздавить, унизить и уничтожить. Это своего рода похмелье после «веселых» времен, когда бароны-разбойники и военачальники шли по головам, устанавливая свой контроль над целыми отраслями и даже штатами. Такая агрессивная, эгоистичная власть улыбается нам с обложек журналов, превозносящих – а потом добивающих – деловых суперменов, которые держат целые предприятия в ежовых рукавицах.

Лучший пример тому – внутренняя мотивационная кампания, проведенная в «Лимитед» под названием «Победа за прилавком». Пытаясь сделать работников более ответственными и преданными, руководители проводили с ними «военный инструктаж» и «военные сборы». Менеджеры на «сборах» сидели в том порядке, в котором оценивалась работа их магазинов, так что все могли видеть победителей и проигравших. Демонстрация записей с полей сражения должна была призвать их к решимости. «Хорошо работать, – говорили им, – вопрос жизни и смерти»

Неудивительно, что многие женщины страшатся власти. По крайней мере, такая власть кажется нам инфантильной и устаревшей. Инфантильной – потому что недалеко ушла от игры в солдатиков, устаревшей – потому что все слишком упрощает, а мы видим, что никакой простоты на самом деле нет, как и одежды короля.

Еще в 1997 году Питер Сендж, автор «Пятой дисциплины», отметил: «Почти все уже согласились с тем, что корпоративная модель, построенная на командно-административных принципах, не приведет нас в XXI век. Управлять всем сверху уже невозможно»2. Почти все – это все же не все. Нам всем довелось поработать с начальниками, которые так и не отказались от желания доминировать во всем. Исследования показывают, что мужчины склонны к этому более, чем женщины. Многие даже пишут о том, что «прирожденные лидеры», обожающие соперничество и силу, появились в результате тысячелетней эволюции. Тут явно не хватает внимательных исследований, и, как мне кажется, более подходящее название для таких людей – «пещерный человек», но все равно их до сих пор немало. Поэтому мы и говорим, что не любим власть. Она грубая, эгоцентричная и не имеет никакого отношения ни к нам, ни к тому, что нужно сейчас деловому сообществу.

Но это не значит, что женщинам не нравится власть вообще. Мы просто видим ее по-другому. Крис Карозелла, которая использовала свои полномочия, чтобы запретить походы в стриптиз-клубы за счет компании, понимает, что власть дает возможность сделать много хорошего. Но она также понимает, что власть не принадлежит ей одной. Идея власти для Крис в том, что она не подавляет, она руководит.

Крис Карозелла

Я верю, что власть приходит изнутри и зависит от того, как мы ее используем. Я сильный человек, но это само по себе еще не власть. Чтобы обрести ее, нужно самоуважение, уверенность и взаимодействие с другими людьми. Власть больше всего нужна для взаимопомощи и позитивных перемен.

Женская концепция власти подразумевает поддержку и связи. Женщины не замыкаются на себе, чтобы потешить свое самолюбие. Женщины, наделенные властью, не думают о подвигах и личных триумфах. Они скорее склонны получать удовольствие от деятельной власти вне всяких иерархий. Они всегда говорят «мы», а не «я». И заменяют слово «власть» на слово «лидерство», потому что этот термин больше соответствует их внутренним потребностям.

Кэтлин Холмгрен

Руководство – не просто приказы на фронте, это еще и поддержка с тыла. Это возможность помочь тем, кто в этом нуждается, чтобы добиться успеха. Речь не о том, чтобы быть первой, а о том, чтобы первой стала вся команда.

Если власть подразумевает помощь тем, кто в ней нуждается, предоставление ресурсов, которые помогут выполнить работу, поддержку, которая нужна команде, чтобы справиться, в таком случае власть – вещь невероятно привлекательная. Марти Джонсон, которая возглавляет американский Красный Крест, считает, что власть – это возможность убрать препятствия на пути других людей к успеху. Нас не должно удивлять, что женщины-руководители считаются более «трансформационными» лидерами, чем мужчины, что они более демократичны, охотнее поддерживают и воодушевляют своих подчиненных^3. Это означает, что мы гораздо больше соответствуем миру постоянных перемен, каковым является мир бизнеса в XXI веке, чем авторитарные лидеры прошлого. То, как нам нравится работать, – и есть то, как нужно работать сейчас. Писательница и актриса Энна Дивир Смит говорит, что «власть – это оркестровка», и такое определение нас не смущает.

Понять, откуда она приходит, и так непросто, а уж откуда она приходит к женщинам – сложнее понять вдвойне. Нет, не от начальников, не через постель. Сама эта идея оскорбительна, а подобные заявления – не что иное, как банальная пропаганда. Соблазнение всех, кто готов соблазниться, – прямой путь к разрушению самой себя и всех остальных. Конечно, вы можете найти такого начальника и через него получить высокую должность, но власти у вас все равно не будет – будет только зависимость. А эти вещи путать нельзя.

Авторы многих книг о власти считают, что она приходит от титула и обладания большими ресурсами. Несомненно, это атрибуты власти, но вовсе не ее источник. Короли и президенты – от Ричарда II до Ричарда Никсона – обладали и тем и другим в изобилии, но были бессильны, потому что титула и ресурсов можно легко лишиться. Настоящая сила женщин – а я считаю, что и мужчин тоже – в них самих, в их личности. И эту силу, эту власть можно брать с собой, куда бы ты ни отправился. У нее очень, очень много источников.

Навыки, компетенция, уверенность

Власть начинается с навыков и компетенций, но настоящий ее источник – в уверенности. Однажды, на конференции в Сан-Франциско одна молодая женщина спросила, откуда во мне столько уверенности в себе. Простой вопрос – но я не смогла сразу на него ответить. Как и все хорошие вопросы, этот заставил меня крепко задуматься. В конце концов я ответила: «Делаю дело».

Как и большинство женщин, я поначалу не чувствовала себя очень уверенно и, конечно, была гораздо менее уверенной в себе, чем большинство моих коллег-мужчин. Но потом я поняла, что у меня есть навыки, которые помогли мне многого добиться, и благодаря своим успехам я обрела эту уверенность. Навыки формируют компетенцию, которая дают возможность достичь результатов, на которых, в свою очередь, и базируется уверенность. Хотя это кажется таким очевидным, многие женщины ищут уверенность совершенно не там, где надо, – в окружающих, в религии, в одежде, в организациях и титулах. Хотя все это может оказаться полезным, ничто не заменит опыт преодоления разнообразных препятствий. Навыки – основа основ уверенности. И так как всему можно научиться, то и уверенности в себе можно научиться тоже – но для этого нужно время.

Будучи продюсером, я наняла на должность секретарши некую Дженис. У нее была докторская степень, и это меня восхищало. Однажды, придя на работу, я увидела, что она плачет над пишущей машинкой. Мне пришлось спросить, что случилось. Оказывается, она очень хотела редактировать сценарии, и нынешняя работа казалась ей тоскливой, унизительной, скучной. Я и сама когда-то была секретаршей, поэтому прекрасно ее поняла. Но как я могла продвинуть ее на должность редактора? У Дженис не было необходимых навыков, да и с секретарскими обязанностями она не очень-то хорошо справлялась. «Я не могу тебя повысить, – сказала я. – Потому что ты плохо выполняешь свою работу». Если бы она освобождалась пораньше, я могла бы дать ей сценарии на пробу. Тогда, если бы она их хорошо отредактировала и продемонстрировала всем нам свой талант, я могла бы предложить ее на должность редактора. Но она даже не пыталась развить в себе необходимые навыки. Хотеть перемен недостаточно, нужно действовать, нужно показать и зарекомендовать себя.

Совсем не такой была Дафни Куо, она работала у меня в качестве вице-президента по финансам. Однажды ей пришлось вести переговоры с «Ньюс корпорэйшн», которую представляла молодая, стильная, уверенная в себе женщина. Да и сама компания была в два раза крупнее нашей. Но Дафни контролировала ситуацию, потому что знала все о каждой цифре и букве в документах. Она обладала необходимой компетенцией, чтобы отклонить невыгодную сделку. А представительница другой стороны – нет, она целиком и полностью зависела от начальника, которому нравилась.

Мелоди Рейган многие годы занималась маркетингом в компаниях, работающих в области высоких технологий. В этой среде женщине нелегко преуспеть, так что ей пришлось научиться добиваться власти и держать ее в своих руках.

Мелоди Рейган

Откуда берется сила? Из компетенции. Интеллект – это власть.

Многие женщины говорят, что им придают уверенности разные дипломы – юридические, бухгалтерские. В некоторых областях бизнеса – в финансах, например, документы действительно свидетельствуют о том, что у вас есть необходимые навыки, более того, без них вас просто не возьмут на работу. Многие женщины, занимающиеся финансовыми услугами, считают наличие MBA главным критерием – получив его, вы получаете право работать – право как в собственных глазах, так и в глазах мужчин.

MBA, право адвокатской деятельности, бухгалтерская сертификация имеют огромное значение для женщин, потому что они всегда будут с вами, сколько бы мест работы вы ни сменили. Женщины все больше и больше тяготеют к этим видам деятельности, поскольку так легче приобрести гибкость и авторитет, в первую очередь необходимые для карьеры. Без дипломов и сертификатов нам зачастую сложно признать собственные достижения и значимость.

Крис Карозелла

На прошлой неделе я выступала на корпоративной конференции, где чествовали лучших продавцов. Я попросила двух самых лучших (обе женщины, обе зарабатывают более 600 тысяч долларов в год) рассказать, как они этого добились. Они не знали, что ответить, сказали только, что это успех всей команды, а они просто делали свою работу. Они почти все время говорили шепотом и как будто стеснялись высказывать собственное мнение. Это привело к разговору о скромности и о том, как женщин с детства учат быть приятными, доверчивыми, молча ждать одобрения. Мне нравится, когда женщины с гордостью говорят о своих достижениях, не отрицая их в чью-то пользу. Это не высокомерие, а уверенность в себе, свидетельство силы и власти.

Уверенность в себе приходит от способности осознать и оценить собственные достижения. Когда мне пришлось закрыть свою последнюю компанию, я дала сотрудникам несколько месяцев на поиски работы. Рассказывая о том, как они проходили собеседования, они постоянно говорили: «Я не знала, как много я добилась, пока не начала рассказывать об этом. Я увидела, какое впечатление это производит на людей, и только сейчас начала осознавать, сколько я уже приобрела навыков». Оценка наших навыков и достижений – одна из основных составляющих власти. Вы становитесь намного сильнее, если не боитесь рассказывать, как много вложили в общее дело.

Женщины уверенно чувствуют себя в продажах, поскольку размеры продаж, как и дипломы, говорят сами за себя. Эти цифры, написанные черным по белому, делают нас увереннее. Многие говорят, что только на интервью при устройстве на работу или во время составления резюме поняли, чего на самом деле добились. Если вы начнете вести дневник достижений, о котором я уже говорила раньше, вам будет намного проще оценить себя по достоинству.

Укоренившиеся представления о женственности приводят к тому, что мы испытываем дискомфорт, подробно останавливаясь на своих достижениях. Я и сама порой уклоняюсь от затеваемых мужем разговоров об оценке моей работы и потрясающих предложениях, которые получила. Страшась зависти и соперничества, я забываю о том, как ценится компетенция. Это на самом деле не тщеславие и не хвастовство, а внутренняя сила, которая необходима для успеха.

Джейн Сэддлер

В 2003 году я была руководителем проекта и решила подать заявление на более высокую должность – начальника над девятью такими руководителями. В нашей компании нужно проработать полтора года на одной должности, чтобы получить повышение, а я была руководителем проекта только пять месяцев, поэтому была уверена, что у меня нет шансов. Я считала это собеседование стратегическим шагом, который закрепит мои позиции на будущее, и решила вести себя настойчивее, чем обычно. Я говорила всем, от кого зависела эта должность, что я – лучший возможный кандидат, и вот почему (здесь я кратко перечисляла свои сильные стороны). И я получила эту должность и теперь руковожу девятью людьми – прямо с мая месяца, что мне очень правится. А это собеседование считаю лучшим в своей жизни.

Для многих женщин самая большая сложность – просить о повышении заработной платы. Мы недооцениваем свои успехи, и потому забываем о них, чувствуя себя слабее. Но чем выше мы себя ценим, тем проще заставить других ценить нас так же. Требование о повышении зарплаты имеет огромное значение: чем больше нам платят, тем выше нас ценят окружающие. Чем выше нас ценят, тем лучшие рекомендации нам дают. Чем лучше рекомендации, тем охотнее нас повышают. Все это разрастается как снежный ком. Осознание своей силы дает нам возможность вести собеседование как диалог, а не как сражение. Зная себе цену, мы уже не просим, а делаем выгодное предложение.

Синди Соломон

У меня есть близкая подруга, психиатр, которая получила медицинское образование, когда ей было уже тридцать лет. Она уверена, что является одним из лучших детских психиатров. Она не высокомерна, но знает, что это так. И потому каждые полгода идет к начальнику и просит повышения зарплаты. «Я знаю, что я лучшая, и хочу, чтобы мне платили больше всех, – вот чего я хочу». И ее зарплата повышается каждые полгода.

Почему я заговорила о ней? Она уверена в себе, она знает, что важна для своей организации, что она приносит им пользу, и еще она знает: что бы ни случилось, она не пропадет.

Организации стремятся ослабить нашу уверенность, показывая, что власть принадлежит не нам, а системе. Крупные, хорошо организованные компании часто так разрастаются в нашем воображении, что мы перестаем верить в свои возможности и начинаем думать, будто это не мы, а компания представляет истинную ценность.

Сьюзан Эллис

Недавно я разговаривала с мамой о своем новом начальнике и рассказала ей, что чувствую себя с ним жутко неуверенно. «Если я ему не нравлюсь, если я потеряю работу, что мне делать? У меня ничего не останется!» А мама напомнила: «Нет, останется. У тебя останешься ты сама. Ты всегда у себя есть».

Мать Сьюзан была права: работу Сьюзан делает успешной сама Сьюзан, и это останется с ней, куда бы она ни пришла. Компании могут реорганизовываться, начальники приходить и уходить, но с вами всегда останутся ваши навыки, ваш опыт, ваши достижения.

Синди Соломон

Я встречала женщин, которых ни во что не ставили, – они работали как проклятые, но им мало платили, а они годами сидели и терпели это, потому что не верили в свою значимость. А ведь в работе – как в спорте: нужно тренироваться. Анализировать, что удается лучше всего. Если не относиться серьезно к своим достижениям – станешь неуверенной. Это еще один навык.

Успешные женщины регулярно ставят перед собой цели, которых не слишком легко достичь. Потом, добившись своего, они помнят о своих достижениях и могут указать на них – поскольку знают свои силы. Хочется еще раз повторить: навыки ведут к компетенции, что, в свою очередь, ведет к достижениям, на которых строится уверенность в себе. Только обладая этим качеством, мы находим в себе силы поддерживать, вдохновлять и вести за собой других.

От противного

Лучшее в уверенности – то, что, когда она есть, можно перестать волноваться о себе и начать волноваться о других людях. Настоящая власть – способность видеть личность в другом человеке и понимать, что необходимо ему, чтобы добиться успеха. Это относится как к начальникам, так и к подчиненным. Возможность контролировать других людей, как детей, – это вовсе не власть, гораздо сильнее мы становимся, когда даем ее другим. Уверенность в себе позволяет нам взглянуть на мир чужими глазами. Избавившись от необходимости постоянно оценивать свое место за столом, мы лучше видим, как и что чувствуют другие.

И это не просто сочувствие. Любой руководитель должен уметь слушать и знать своих подчиненных вдоль и поперек, чтобы вместе с ними добиться успеха.

Синди Соломон

Женщины так уверены в своей интуиции, что считают, будто понимание окружающих придет само собой. Но тут нужны сознательные действия. Что мне нужно знать лично о человеке, чтобы он сделал то, что необходимо сделать? Вот об этой женщине, например. Она рассматривает схему организационной структуры – скорее всего, она предпочитает визуальное представление данных. Она подготовилась к совещанию и еще до его начала разложила перед собой необходимые бумаги – значит, ей нужна четко организованная информация. Она, по всей видимости, не любит мозговые штурмы. Нужно все время думать о том, что я знаю о людях, с которыми работаю, чтобы добиться от них максимальной отдачи.

Она одна из самых умных женщин, с которыми я когда-либо работала, – бухгалтер и юрист Нэнси Брэд. Ее репутация – очень справедливый человек и замечателльная коллега. Она провела множество переговоров и научилась видеть, что нужно другой стороне для успеха. Правда, другая сторона не всегда обладала таким же воображением. Поэтому она учила «партнеров» эффективно вести с ней переговоры. «Я все время повторяю этим людям: назовите причину. Почему я должна согласиться на ваши условия, чем это будет лучше для меня лично или для моей продукции? «Пожалуйста» – не аргумент. Я помогу вам, если вы докажете, что это мне на руку».

Она пытается объяснить людям то, что называется скрытыми потребностями, или айсбергом потребностей. Она учит их понимать чужую точку зрения и находить предложение, выгодное всем. У нее такая блестящая репутация, потому что, пообщавшись с ней, люди уходят, чему-то научившись. Это потрясает и вдохновляет, особенно если вспомнить переговоры, о которых рассказывал мой отец. Там победа доставалась только ценой унижения другой стороны.

Во время обсуждений и совещаний, да и в отношениях тоже каждый преследует свою цель. Понимая, каковы эти цели, становишься сильнее. Возможно, мне нужны ясность, поддержка, детали, а другой стороне – новые идеи, скорость, свежая информация. Власть достается тому, кто понимает чужие потребности и представляет, как их использовать.

Джейн Сэддлер

Женщины обычно старательно работают и ждут, пока это заметят, – я это точно знаю, потому что сама так жила много лет. Когда же я научилась «считывать» свое начальство – то есть понимать, что им нужно и каковы их цели, я стала получать повышения и премии. Чтобы «считывать» начальство, нужно: первое – узнать, что они хотят от вас (бывает по-разному, например, некоторые хотят, чтобы вы вели бюджет отдела, а другие – нет); второе – понять, хотят ли они, чтобы вы брались за острые вопросы и сообщали им о своих действиях постфактум или сразу, еще до того, как что-либо предпримете; третье – установить, что их интересует: низ (то есть те, кто на них работает) или верх (высшее начальство), потому что от этого зависит их взгляд на вещи. Некоторым начальникам нужен еженедельный отчет, и больше они ничего не желают слышать (что означает, что справляться со всем придется самой). Другим – обсуждение, прежде чем вы приступите к «тушению пожара». Некоторые начальники ценят инициативу.

Я поняла все это путем наблюдения, изучения ошибок. Что самое интересное, мне и раньше это советовали, причем многие, но я не осознавала всей важности, пока не научилась на собственном опыте!4

Наблюдательность и умение слушать не считаются классическими атрибутами власти, но это ошибка. Мы начинаем понимать, с кем имеем дело, каковы их внутренние потребности, возможно, им самим неизвестные, и это знание помогает преуспеть и нам, и нашим подчиненным.

Парадокс в том, что такая власть выглядит как ее полная противоположность – как служение. Потому что мы думаем не о собственных эгоистических желаниях, а о чужих и стараемся их удовлетворить.

Бонни Рейтц – одна из руководителей авиакомпании «Континентал эйрлайнз». Это была одна из худших компаний в Америке, а теперь превратилась в одну из крупнейших и наиболее прибыльных. Бонни тоже считает, что настоящая власть – это возможность поддерживать других.

Бонни Рейтц

Никогда бы не сказала, что я – серый кардинал, но отчасти так оно и есть. Раньше мы каждый месяц собирали совещание высшего руководства. Мы устраивали презентации самых серьезных деловых предложений, но через несколько лет я перестала этим заниматься лично. Вместо себя я посылала кого-нибудь из заместителей – ведь им тоже нужно было проявить себя и выразить свои взгляды. Это давало им базу для дальнейшего развития. Один из них спросил: «Тебя не беспокоит, что ты как будто вообще ничего не делаешь?» (Смеется.) Но ведь каждый хочет внести свой вклад. Почему я должна говорить о том, чем занимаются другие? У меня есть масса возможностей. К тому же они сами не хотели сдавать позиции. И мой отдел действовал блестяще, мои исполнители тоже. Победить можно, только когда все работают с полной отдачей.

Бонни называет это мышлением «от противного» – вы получаете власть, когда делитесь ею, компания становится сильнее, когда служит другим. Это совсем не похоже на призывы автократических гуру. Принцип Бонни – если вы слушаете, то вас услышат. Парадокс?

Чем большим мы делимся, тем больше приобретаем. Нам это кажется логичным – а вот мужчинам не всегда. Один высокопоставленный банкир однажды сказал Сандре Кили: «Ты должна думать о себе, а не о других». Сандра работала тогда управляющим директором и административным директором «Нэшенл сити инвестмент менеджмент», но, очевидно, ее коллега все равно считал, что она не умеет руководить. Он шел по старому пути. Когда мы смотрим на происходящее глазами других людей – подчиненных, инвесторов, держателей акций, – мы принимаем самые мудрые решения.

Вице-президент по инжинирингу «Эппл компьютере» Джекки Стритер постоянно переводила людей из своего отдела в другие, потому что ей казалось, что там они нужнее и там им будет лучше. Это противоречило всем правилам. Но она не связывала свой статус с количеством подчиненных, ей был важен результат. Она видела компанию глазами высшего начальства, директоров, инвесторов. И видела больше, чем видит один человек^5.

«Это не личные отношения», – вот что повторяли мне почти все женщины, с которыми я разговаривала. Они не имели в виду, что работа – не личное. «Не стоит все принимать на свой счет» – это значит, что за вами тоже сильные люди. Они видят потребности и особенности своих коллег и могут заботиться о них, не считая, что как-то при этом ущемляют свои собственные. Ведь сам проект может быть огромным достижением. Нужно очень хорошо знать себе цену, чтобы о себе так мало заботиться, – вот это и есть власть.

Отношения

Любая работа – это отношения. Простая мысль, правда? Но мир делится на людей, которые это понимают и принимают, – и тех, кто не понимает. В деловом мире, с его бесконечными изменениями и сменой должностей, мы постоянно соперничаем со своими коллегами. Умение устанавливать хорошие отношения со всеми – краеугольный камень карьеры. Подчеркивая, насколько это полезно, психологи назвали отношения и связи на работе «социальным капиталом». Они всерьез считают, что умение создавать и поддерживать хорошие отношения можно развить, что эти отношения можно накопить и сделать своей реальной ценностью. И все же такие способности и склонности женщин часто недооценивают: умение «работать с людьми» ставят ниже, чем голые цифры и отчеты. Но без плодотворных взаимоотношений бизнес невозможен.

Наверное, не стоит удивляться тому, что это наше искусство часто не замечают – ведь мы довели навыки строить отношения до совершенства. Исследования показывают, что женщины лучше мужчин понимают чужие мотивы, инициируют разговор и слушают собеседника. У нас все так хорошо получается, что мужчины считают это «врожденной способностью». Но это не так. Чтобы построить отношения, нужно время, силы, дисциплина. И по-настоящему хорошо это делают только вежливые, надежные, пунктуальные люди, которые ценят чужие силы и время. Они обязательно зададут массу вопросов. Меня всегда поражало, что именно высокопоставленные люди наиболее обходительны, руководители гигантских корпораций всегда ответственны, они никогда не опаздывают на встречи – в отличие от своих подчиненных. И это не случайности.

Успешно строят отношения те, для кого не имеет значения статус. Вы можете иметь великолепный и обширный «социальный капитал» на любой работе, при любом статусе, на любом отрезке своей карьеры. Потому что социальная значимость зависит от того, кого вы знаете и кого знают ваши знакомые. Лидеры корпораций обладают властью не потому, что они уже наверху, а потому, что они знают все обо всех своих сотрудниках. Мы все знаем людей, которые мгновенно запоминают имена, – я завидую им и восхищаюсь ими, но думаю, что понимание людей гораздо важнее. Когда я только начинала свою трудовую деятельность, мне посчастливилось работать с Джоан Бейкуэлл, ведущей программы на телевидении и радио. Она многому меня научила – и не потому, что была очень умна или богата. Просто она придавала большое значение каждому разговору – с кем угодно. Она не жалела времени на общение. Она взвешивала свои слова. Она никогда не отвечала автоматически. Она никогда не показывала, что торопится, и в одной манере говорила с секретаршами и генеральным директором. У нее было расписание всех встреч. Многие называли это шармом – и действительно, с Джоан было невероятно приятно иметь дело. И этот «шарм» приносил пользу: люди, с которыми она говорила, всегда были готовы ей помочь. Успешные женщины начинают накапливать «социальный капитал» с самого начала, потому что понимают – это основа творчества, новых идей и лидерства. Умудренные опытом лидеры общаются с молодыми талантами. Технические директора прислушиваются к мнению дизайнеров и аналитиков. Все, абсолютно все зависит от качества отношений.

Я же, напротив, работала с мужчинами, которым было плевать на подчиненных. Их волновали сделки, и ничего, кроме сделок, – их заключали быстро и яростно. Они не оставляли времени поговорить, их не интересовали личности. Людей они считали только орудием в своих руках. А потом, когда спешно заключенные контракты приводили к тяжелым последствиям или что-то нужно было исправлять, им не на кого было положиться. Такие руководители в состоянии заключать сделки, но не могут контролировать их последствия – ведь для этого нужна помощь подчиненных. А они оставались одни, потому что всегда хотели быть одни. Такие начальники не вызывают доверия, они не понимают, что доверие – основа успешного бизнеса.

Джеффри Пфеффер из Стэнфордской школы бизнеса считает, что успех зависит не столько от выбранной стратегии, сколько от ее воплощения. А воплощение зависит от людей – от того, как с ними обращаются, от их навыков и компетенции, от их вклада в общее дело. Другими словами, успех бизнеса зависит от личных отношений. Не от талантов и талантливых людей самих по себе, а от того, как они взаимодействуют, что их связывает, насколько они друг другу доверяют. Женщины, умеющие строить отношения, обладают всей полнотой власти для того, чтобы воплотить стратегии в жизнь.

Репутация

На прекрасных отношениях строится и ваша репутация – кем вас считает общественное мнение. Если у вас репутация честного, прямого, искреннего человека, вам будут верить, с вами охотнее станут заключать сделки, к вам скорее отнесутся серьезно. Если вы всегда держите слово, это сэкономит ваше время, потому что такое качество само по себе станет гарантией выполнения обещаний. Репутация основана на отношениях с каждым человеком. От нее зависит, кем вас будут считать еще до первой встречи.

Репутация не всегда зависит только от вас. Если вы учились в школе, которую одни считают прекрасной, а другие убогой, то все зависит от их собственного мнения на этот счет. Но каждый ваш конкретный разговор с кем-либо может сделать вашу репутацию лучше или хуже. Каждая встреча, каждый телефонный звонок – это возможность ее создать или разрушить.

Крис Карозелла

Людям с хорошей репутацией проще добиться успеха. Всем нравится работать с теми, кому можно доверять. Многие охотнее будут получать меньше, но работать на тех, в кого верят, чем наоборот. Плохая репутация мешает хорошей работе.

Хорошая репутация обычно у женщин, которые думают о других, плохая – у тех, кто зациклен на себе. Мне сразу вспоминается одна женщина, Мими. Я познакомилась с ней, когда мы обе были высокопоставленными менеджерами по продажам в Чикаго. Она ходила в роскошной шубе на встречи с людьми, которые получали около 15 тысяч долларов в год, – они ненавидели ее. У нее в подчинении был торговый представитель, который жаловался, что она дает ему личные поручения. Она звонила своему начальнику домой после 11 вечера, потому что хотела спросить о том, когда ей выплатят комиссию. Когда ей направляли меморандумы, то адресовали их «ми-ми» («мне-мне» – игра слов).

Сложно переоценить невидимую силу репутации. Если человек знает, что вы честны, надежны или успешны, он по-другому отнесется к тому, что вы говорите и чего хотите. Знание собственной репутации также помогает достичь поставленных целей. Помню, как-то друг поведал мне, что говорит обо мне его коллега. «Маргарет, – рассказывал тот, – была бесстрашна. Она продолжала и продолжала отстаивать свое мнение, пока не убедила всех». Я не знала тогда, одобряет он это или нет, но я действительно так себя вела, а после того разговора решила закрепить за собой репутацию бесстрашного человека. Я хотела, чтобы на работе меня считали победительницей. Поняв, что я буду стоять до последнего, мои сотрудники стали реже заводить со мной ненужные дебаты.

Репутация создается даже в ваше отсутствие. Коллега, уже работавший с вами, упоминает о вас в разговоре с другим человеком, который уже слышал подобную похвалу. Такая поддержка бесценна. Если вы ассоциируетесь с новой продукцией, новыми технологиями, успешными кампаниями, то у вас будет поддержка в бизнес-сообществе. Очень приятно входить в комнату для совещаний, полную незнакомых людей, которые уже заранее хорошо о вас думают.

Доверие ценится на вес золота. Когда вы представляете кому-то другого человека, вы ручаетесь за него – за ним стоит ваша репутация. И вы не станете этого делать, хорошенько не подумав. Как-то друг познакомил меня с Джоном, который занимался кинопрокатом. Его компания была не такой уж маленькой и отсталой, и Джон понимал, что им срочно нужно ухватиться за какую-нибудь крупную сделку. Я видела, что у них есть все шансы на успех. Только не верила в Джона. Мне показалось, что он просто хочет красиво жить, а не руководить компанией. Вряд ли сотрудничество с ним принесло бы пользу инвесторам. Если бы я представила его банкирам, мне пришлось бы за него поручиться, а я не могла этого сделать, не рискуя своей репутацией.

Кроме всего прочего, чужая репутация может «приставать» и к вам. Если вы работаете на человека, которого считают нечестным, жестоким или скользким, о вас будут думать так же. Репутация создается из ежедневных мелочей: действий коллег, отзывов начальства, совещаний, о которых мы забыли, телефонных звонков, на которые мы не ответили. Важно понять, какую репутацию вы хотите себе создать. Какой вы хотите быть – и какой вы хотите, чтобы вас считали? Хорошая репутация – как джинн из бутылки: она околдовывает противника еще до того, как вы появитесь на поле боя. А от плохой репутации почти невозможно избавиться.

Союзники и связи

Леке Кроссетт был, что называется, хай-тековским громилой. Он пришел к нам из «Компью-Серв» и считал, что «Майкрософт» делает единственно правильные и лучшие программы для компьютеров, а остальные – просто дураки. Я тогда с ног сбилась, пытаясь запустить в продажу программу, которую мы купили у «Би-би-эн»

– компании, занимавшейся разработками для Интернета. Наши инвесторы, «Си-эм-джи-ай», заплатили за нее огромные деньги, и судьба моей компании зависела от этой программы. Но Леке был уверен, что ничего не получится. В итоге он решил поднять вопрос на совещании, и мне предстояло защищаться.

В то утро я сказала мужу, что, возможно, приду домой к обеду – потому что компания закроется. До такого состояния Леке довел дело.

Я привела с собой на совещание троих – старшего программиста, вице-президента, который, собственно, и купил программу, и генерального директора, который меня нанял. Леке пришел один. Мы победили. Это был первый смертельно опасный кризис, который мы пережили. Самое смешное, что Леке был прав – программа не принесла прибыли. Но у меня были союзники, а у Лекса – нет.

Одиночки кажутся сильными – таковы традиционные мужские представления о героях, которые без чьей-либо помощи спасают мир. Так и происходит – в сказках и легендах. В бизнесе же нельзя оставаться одной. Чем сильнее ваши союзники, тем сильнее вы сами. Даже в исключительных случаях сколько раз люди получали огромные корпорации в наследство и теряли их, не имея союзников.

Сразу же после того, как было объявлено о слиянии и образовании «АОА Тайм Уорнер», мы решили как-то повлиять на проводимую «АОЛ» политику в отношении их системы мгновенного обмена сообщениями – «Инстант месседжинг». Так как для слияния было необходимо одобрение Федеральной комиссии связи и Федеральной торговой комиссии США, мы решили действовать через них. Это была непростая задача для нашей начинающей компании, которой еще не исполнилось и года. Мой заместитель по маркетингу знал Блэра Левина – бывшего руководителя аппарата Федеральной комиссии связи, юриста, изысканного стратега, человека с прекрасными манерами. Блэр, естественно, знал всех в комиссии и во многих других компаниях, связанных с «АОЛ», – в «Майкрософт», «Эксайт», «AT&T», «Дисней». «AT&T» предоставила нам экономистов, «Майкрософт» оплатила необходимую юридическую помощь, «Эксайт» обеспечила техническую поддержку. Мы объединились с другими новыми компаниями, даже с соперниками – «Одиго» и «Трайбл Войс», например.

У «АОЛ» было шестьдесят лоббистов, у нас – ни одного. На стороне «АОЛ» был Колин Пауэлл, у «Тайм Уорнер» был генерал Александр Хейг, на нашей – никого. «АОЛ» обладала бесконечным запасом ресурсов, а у нас не было ни штаба, ни своего офиса, ни контактного лица. Только союзники – и все-таки мы добились самых больших уступок в истории слияний.

Союзники – это не друзья, они могут быть даже соперниками – как в случае с «АОЛ». Хотя дружба и может вырасти из такого союза, они к этому не стремятся. Деловые альянсы чаще всего распадаются, как только цель достигнута. Союзники могут быть даже не из вашей компании, главное – они в состоянии помочь укрепить ваши позиции и подтвердить вашу точку зрения. Более того, люди со стороны могут сильнее повлиять на компанию, чем ее сотрудники. Заручившись поддержкой, мы можем добиться того, чего никогда не смогли бы в одиночку.

Связи похожи на альянс, но это разные вещи. Связи не возникают мгновенно – но и не служат только одной цели. Они так сильны и действенны, потому что не рассыпаются из-за одного-единственного человека или события. Целая сеть создается и разрастается, пока вы спите, когда устали и вымотались. Связи так прочны именно потому, что вы их не контролируете. Поначалу это могут быть просто ваши бывшие одноклассницы или люди, с которыми вы обедали или болтали пару раз. Будьте уверены – это настоящие связи. Потом этот круг начинает расширяться – в него включаются все, кого вы знаете, с кем работали, а также те, кого они знают и с кем работали, и так далее. Более формальная сеть внутри организации тоже очень полезна; один банкир рассказал мне, что, когда начались сокращения, сухими из воды вышли именно те женщины, которые входили в так называемую сеть. Через сеть можно получать информацию – она по своей природе вмещает ее больше, чем один человек.

Чтобы она действовала эффективно, ей нужно уделять много внимания и любви. Это не корпорация, тут нужно много общаться с людьми, хорошо их знать, помнить, кто что умеет и кому что нужно. Связи, или сети, растут прямо пропорционально вложенным в них силам. Сейчас они превратились в такой муравейник, что многим кажутся как бы случайными связями, которые заменяют отношения. Это не так. Связи и есть отношения – и здесь точно так же нужно проявлять внимание к потребностям людей (снова эффект «айсберга») и бережно относиться к чужому времени. Здесь также нет места бессмысленным разговорам, далеким от желаний и потребностей.

Со связями проще искать работу – лучшего способа просто не существует. Почти 80 процентов вакансий заполняется благодаря связям и знакомствам. Такой способ намного эффективнее использования специальных агентств по подбору персонала, поиска в Интернете или через объявления в газете^6. Вы можете спросить у любого специалиста по продажам, и он или она вам ответит, что более удачного способа продавать не существует. Где бы вы ни работали – в небольшой фирме, где всего тридцать сотрудников, или в огромной, где их двадцать пять тысяч, ваша сеть поможет вам стать заметнее, улучшит вашу репутацию и повысит ваш доход.

Бенджамин Франклин сказал: «Если вы хотите найти друга, пусть кто-нибудь окажет вам услугу». Он прекрасно понимал, что просить о помощи может только тот, кто сам ее оказывает, и тот, кто умеет устанавливать отношения. Связи работают лучше всего, когда основаны на великодушии и взаимопомощи. Я могу помочь кому-то – и я помогу, тогда этот человек сделает для меня то же самое. Я не стану считаться и много сделаю для других, прежде чем получу «дивиденды». Лучше я отдам больше сейчас, прекрасно понимая, что ответ на мою помощь не может быть гарантированным.

Я всегда помогала другим людям больше, чем они помогали мне, но у всего есть предел, без взаимопомощи сеть погибает. Когда я приехала в Бостон, у меня там было только двое знакомых. Один из них – выпускник Гарвардского колледжа и Гарвардской школы бизнеса. Тим прожил в Бостоне всю жизнь и уверял, что знает всех и вся. Когда же он искал работу, то всегда почему-то звонил мне, а я, по традиции, помогала ему, чем могла. Но мне казалось странным, что работу ему ищу я, а не наоборот, – ведь я там никого не знала, а он всю жизнь прожил в этом городе. Спустя многие годы я осознала, что делала для него все возможное, а он в свою очередь не делал для меня ничего, просто ни разу меня ни с кем не познакомил. Тим был пользователем сети, а не ее строителем. В конце концов я перестала с ним общаться.

Никогда не знаешь, кто может пригодиться впоследствии, вот почему так важно уметь строить хорошие отношения со всеми. Я впервые получила должность генерального директора с помощью одной женщины из моей сети. Мы не были друзьями и знали друг друга не очень хорошо. Конечно, порекомендовав меня, она извлекла из этого определенную пользу, но это не было ее единственным мотивом. Она хорошо понимает, насколько важны связи, и мы поддерживаем отношения именно по этой причине. Она умна, она никогда не тратит чужого времени впустую, и я все жду возможность отблагодарить ее за помощь. Свою первую колонку в журнале я тоже получила через подругу подруги, которая представила меня одному человеку, а тот представил меня другому, и в результате я получила работу. Капля времени, потраченная на такие отношения, приносит огромные дивиденды, если вы являетесь частью сети. Взаимный интерес, основанный на «социальном капитале», приносит пользу всем.

Чтобы сеть работала и приносила плоды, она должна быть позитивной.

Карен Прайс

Я организовала собрания небольшой группы женщин в своей компании. Раз в месяц мы заказывали еду с доставкой в офис и обедали вместе. Мы приглашали женщин-руководителей, которые рассказывали о препятствиях, с которыми они сталкивались на своем карьерном пути. Я устроила все это, потому что, хотя и была профессионально успешна, хотела найти образцы для подражания – женщин, которые лучше, чем я, сбалансировали свою жизнь. Мы встречались несколько месяцев, а потом я поняла ужасную вещь: почти все в группе собирались, чтобы пожаловаться на жизнь. Им было плевать, что говорят приглашенные выступающие, как они пытаются поднять их дух, чему хотят их научить. А те сотрудницы, у которых все шло хорошо с коллегами-мужчинами, которых повышали, редко приходили на встречи. Так что я бросила эту затею.

Многие женщины избегают чисто женских собраний, особенно на работе, потому что эти собрания разочаровывают, вместо того что бы давать силы. Они боятся показаться недовольными. Лично мне нравится общество женщин, разговоры с ними часто оказываются невероятно честными, потрясающе веселыми и поддерживают меня. Советы и понимание других женщин не дают вам чувствовать себя одинокой, открывают новые перспективы и помогают осознать, что во многих ваших проблемах вы не виноваты. Но не стоит ограничивать вашу сеть одними лишь женщинами или же собирать формальные, организованные группы. По натуре своей сети должны быть органичными, основанными на ваших интересах, навыках, потребностях. Не стоит также заполнять их людьми, на которых вы хотите произвести впечатление или к которым хотите подмазаться; не нужно допускать и тех, кто хочет произвести впечатление на вас. Лучшая сеть объединяет людей всех рангов, она позитивна, общение в ней основывается на ваших принципах и не ограничивается только вашей сферой деятельности.

Связи дают перспективы, определенный контекст, объективный взгляд на вещи. Они нужны не только для работы. Они нужны для жизни.

Холли Годвин

Связи АБСОЛЮТНО НЕОБХОДИМЫ для движения вперед. Если вы не знаете нужных людей, не знаете, как себя вести, куда ходить и где вас должны постоянно видеть, вы никогда не подниметесь высоко. Люди в сети необходимы не только для того, чтобы помогать вам, но и чтобы трезво оценить ситуацию. КАЖДОМУ нужен свой персональный совет директоров (ПСД), состоящий из коллег по работе, родных, людей из вашей религиозной или духовной среды, из личной жизни. Мнение и принципы этих людей для вас очень важны и значимы. И потому они должны стать вашим ПСД. Если у вас его еще нет, ОБЯЗАТЕЛЬНО СОЗДАЙТЕ. Без него вы спятите.

Я думаю, главное здесь – найти определенный баланс. Если ваш ПСД состоит из одних сотрудников и в нем нет членов семьи – советы будут однобокими. Если вы отказываетесь от какой-то части ПСД, вы отказываетесь от этой части своей жизни.

Дженет Хэнсон живет и дышит в сети. После того как она уволилась из «Голдман Сакс» из-за той истории с декретом, она с мужем орта-низовала для женщин, работающих на Уолл-стрит, 85 объединений, сеть и веб-сайт. Они уже потратили на это больше миллиона долларов. Она видела, как связи помогают женщинам найти работу и, что еще важнее, помогают им обрести собственный голос и мужество принимать решения. В рамках этих 85 объединений бывшие служащие «Голдман Сакс» могут давать советы нынешним, поддерживать, вдохновлять их и знакомить между собой. Дженет считает, что женская уверенность в себе не должна уступать уровню интеллекта.

Во многих организациях эта уверенность подрывается – а сеть может ее восстановить. Через нее женщины быстрее понимают, что их умения и талант не принадлежат компании, они принадлежат только им самим, и будут принадлежать, что бы ни случилось.

Женщинам хорошо удается находить полезные связи и объединять сети, потому что они, как никто, понимают, что власть требует не только поддержки, но и возможности поддерживать других. Сетью никто не управляет, ее никто не контролирует, в ней никто не командует. Когда я спросила Дженет о сети, которую она организовала, о том, в чем заключается ее польза, она привела очень точную аналогию: «Это метро, в котором никогда не бывает пробок».

Наставники

Пейдж Арноф-Фенн

На мою карьеру сильно повлияли мои наставники. Это могут быть коллеги, преподаватели, начальники, люди, занимающие высокие посты в организации. Каждому нужна такая Ариадна с клубком. Это люди, которые щедро делились со мной своей мудростью, знанием и связями, помогли мне стать тем, кто я есть сейчас не только в корпоративной Америке, но как предприниматель вообще.

Исследования мужской карьеры недвусмысленно говорят: в продвижении все зависит от наставников. Любой руководитель скажет вам, что это сыграло решающую роль в его карьере. Так же и для женщин – наличие наставника считается необходимой составляющей успеха, если же его нет, дело заметно страдает. Отсутствие таких менторов – одна из причин, из-за которой женщины редко пробираются на самый верх.

Наставник – тот, кто верит в вас больше, чем вы сами в себя верите, тот, кто поможет вам не останавливаться на достигнутом. Этот человек поддержит вас и сделает амбициознее. Настоящие наставники не делятся с вами своей властью, они помогают обрести свою собственную. Поэтому наставник может занимать совершенно любую должность.

Пейдж Арноф-Фенн

Когда я возглавляла программу по выпуску памятных монет к Олимпийским играм, моей ассистенткой работала Беверли Спирс, которая одновременно была и моим ментором. Мы с ней очень разные – она черная, у нее 19 братьев и сестер, она старше меня на 25 лет. Ее единственному ребенку столько же лет, сколько мне. У нее была непростая жизнь. Наблюдая за тем, как Бев справляется с трудными ситуациями и тяжелыми людьми, я многому научилась – гораздо большему, чем вы можете себе представить! Она не ищет легкого пути и никогда не отказывается от своих принципов. Она всегда кристально честна. Она так хорошо разбирается в людях, что это похоже на колдовство. У нее такой практичный ум, что становится страшно. И она невероятно жизнеспособна.

Большинство моих наставников были мужчинами – неудивительно, учитывая, что я всю жизнь работала в основном с мужчинами. Некоторые из них, как Гордон Клаф, поддерживали мой дух, когда я находилась во враждебной среде. Он давал мне интересную работу и уважал меня, когда другие насмехались надо мной. Другие, как Пирс Плаурайт, научили меня, что проект не считается завершенным, пока есть время и возможность сделать его еще лучше. Пирс также научил меня рисковать, потому что сам рисковал постоянно. Питер Армстронг пробудил мои амбиции, когда спросил, что он может сделать, чтобы я «быстрее оказалась наверху», – один этот вопрос перевернул мое мировоззрение. Никто из этих мужчин не считал себя моим наставником, да и я их тоже. Они многому меня научили, много вложили в мой успех, они показали мне, в какую сторону двигаться и чему учиться дальше.

Как говорит Андреа Джанг, генеральный директор «Эйвон», «некоторые просто ждут, когда кто-нибудь возьмет их под свое крылышко. Я всегда советую не ждать. Нужно найти этого кого-нибудь и вцепиться в него»7. Это как раз тот случай, когда попросить помощи – значит помочь. Многие с радостью вам помогут, если это в их силах. Наставник может дать вам защиту, понимание, сделать вас заметной для окружающих. А самое главное, наверное, то, что он будет вашим рыцарем, если произойдет что-то нехорошее. Женщине так тяжело себя отстаивать и при этом не чувствовать, что она дерзкая или эгоистичная. Нам всем нужны защитники.

Памела Мэтьюз

Я начала заниматься банковским делом, потом уволилась, когда все пошло наперекосяк, приняв все на свой счет, – я думала, что уничтожить хотели именно меня и что политика тут ни при чем. Я думала, что таким образом я борюсь, когда на самом деле следовало успокоиться и не бросаться в крайности. У меня не было своей сети, и я не понимала, что происходит на самом деле. На прощальной вечеринке ко мне подошел один мужчина и сказал: «Почему вы не пришли и не поговорили со мной?» А мне просто не пришло в голову заручиться чьей-то поддержкой.

Потом, в 2000 году, у меня родился ребенок, и моя карьера пошла на спад из-за дискриминации матерей. Я-то думала, что люди ВИДЯТ, что я хорошо работаю. У меня не было защитников, никто не пошел бы биться за меня. Я надеялась, что меня поддержит начальство, но… нужно самой искать людей, которые вас будут спасать.

Будучи генеральным директором, я видела, что наставники приносят моей компании огромную пользу. Сью Эймэн, блестящий молодой инженер, почувствовала, что пора что-то менять, и начала искать другую работу. Ей повезло: ее наставник, Робин Колодзин, отстояла интересы Сью и потребовала, чтобы компания нашла для нее такую должность, где ей придется чего-то добиваться и расти. Заставив нас удержать Сью, Робин показала себя не просто прекрасным наставником – она принесла пользу компании в целом, потому что Сью превосходно справилась с новой работой.

Оказавшись сама в роли наставника, я обнаружила, что главное – показать другую точку зрения. Зачастую единственными видимыми целями кажутся те, которые обозначены на схеме организационной структуры компании – большая должность, лучший отдел, больший оклад. Конечно, на этом пути коллеги-наставники бесценны. Но еще лучше – так же, как и «персональный совет директоров» лучше обычного – найти учителя жизни. Помню, однажды я разговаривала с молодым работником, который делал довольно занудную работу и, естественно, хотел уйти. Вскоре после этого разговора я проснулась ночью в холодном поту: а ведь Майку никто не объяснил, какова стоимость его акций! Если он останется до конца года, то они принесут ему больше денег, чем он когда-нибудь сможет накопить. Решение найти другую работу, может, и было правильным, но, принимая его, он не подумал о разнообразных финансовых поворотах. В итоге Майк остался у нас, купил дом, не залезая в долги, а потом получил новую должность.

Выбор делается не между этой работой и той. Вы выбираете между этой работой и всем остальным, между этой компанией и всеми другими областями. Наставники, или внутренние менторы, на работе помогут вам разобраться в хитросплетениях корпоративных отношений, но учителя жизни откроют новые горизонты, богатство выбора. Нужно найти и тех и других.

Власть перемен

Чужие ожидания подстерегают вас повсюду. Стоит вам найти новую, интересную работу, как тут же вас окружат люди, которые чего-то от вас ждут – открыто или нет. Коллеги будут ждать или надеяться, что вы справитесь со своей работой так же хорошо или еще лучше своих предшественников. Что вы будете подавать печенье, устраивать короткие совещания или отпрашиваться по пятницам. Все это вы получите в наследство, и, вероятно, неосознанно начнете подстраиваться – или сопротивляться. Без прямого разговора со всеми надежды и страхи людей разрастаются вокруг вашей личности как снежный ком.

Взгляните на это с точки зрения маркетинга. Если вы выпускаете новую линию хлопьев, что всех интересует? Они дешевле кукурузных хлопьев? Слаще, чем «Лаки чармс»? Полезнее, чем «Спешл кей»? На товарных рынках иногда бывает полезно найти ту сферу, где нет конкуренции. Аналогичную стратегию можно использовать и для рынка власти.

Именно поэтому новая работа часто кажется такой многообещающей. Новые должности создаются в зависимости от потребностей – для систематического предотвращения кризисов, для создания нового сегмента рынка, которому нужно уделять пристальное внимание. Но за пределами сиюминутной, функциональной потребности ваш путь открыт и свободен. Вы во власти создать для себя должность, которая будет отвечать вашим умениям, вашему стилю и вашим потребностям.

Риса Эдельштайн

Работа в «Зифф-Дэвис» принесла мне хороший опыт. Я работала в новом отделе, который занимался обучением через Интернет. Тут требовалась предпринимательская жилка, потому что отдел был маленьким и гибким. Я многому научилась и превысила ожидаемый уровень продаж благодаря творческому подходу. Кроме того, я могла воспользоваться некоторыми преимуществами (в том числе и тем, что хорошо знала президента компании), чтобы добиться всего и никого при этом не ущемить, особенно начальника – ведь мы достигли установленного уровня продаж, и его тоже за это похвалили.

Власть перемен так велика, что суть самой работы порой уже не играет роли. Моя третья должность на Би-би-си называлась «ассистент по вопросам авторского права». Она появилась в результате юридического фиаско, и в мои задачи входило удостовериться, что у нас все в порядке с авторскими правами на все материалы для передач. Когда я все организовала, это стало очень просто. Но в мои обязанности входило участие в каждом этапе производственного процесса: в разработке и запуске программы, работе с режиссерами, продюсерами и авторами, в исследовании материала, в проверке окончательного варианта перед запуском в эфир. Очень скоро я сделала свою первую программу, и она была номинирована на премию. Два года спустя я уже руководила частью отдела и более чем удвоила его оборот.

Политические аналитики назвали бы это созданием фундамента власти в свободной нише. Роберт Каро эффектно написал о безграничной власти, к которой Линдон Джонсон пришел, занимая должность главы сената – до него эта должность не подразумевала реального влияния. Отсутствие оппозиции дает невероятную свободу. Начиная с чистого листа, мы можем изобрести собственные должности, в которых выгодно проявляются наши сильные стороны и принципы.

Это особенно актуально для начинающих компаний, где отсутствие предшественника приносит вдохновение и свежие силы. Новые компании обычно страдают недостатком ресурсов, им необходим новый, творческий игрок со свежими решениями, который возьмет инициативу в свои руки и даст развитию сильный толчок. Чем раньше вы начнете работать в компании, тем больше шансов у вас добиться власти и повлиять на развитие бизнеса. Вот некоторые вехи, которые нужно пройти для этого; маршрут вы можете выбрать сами.

Время и место

Выбрать время и место – непростая задача даже для опытного политика. Но даже если вы не можете их выбирать, это не значит, что их нельзя мудро использовать. Мы бы ни за что не победили в борьбе с «АОЛ», если бы не вычислили тот самый момент.

Время может сыграть решающую роль в разговоре о повышении зарплаты. Я не утверждаю, что вам только тем и следует заниматься, что требовать денег, но все-таки это один из самых сложных вопросов для женщины, так что стоит обратить на него внимание и воспользоваться моим советом для усиления своих позиций.

Джейн Сэддлер

Несколько лет назад я была руководителем проекта в компании, выпускавшей детали для ПК. Я узнала, что получаю в год на 10–13 тысяч долларов меньше, чем мои коллеги, хотя выполняю в два-три раза больше работы. Мне сказали, что я лучше работаю, и поэтому меня нагружают.

Я дождалась, когда проект вошел в силу и был в самом расцвете, – потому что в начале или в конце меня проще кем-то заменить.

Тогда я заручилась предложением перейти на аналогичную работу в другую компанию – поменьше – и написала заявление об уходе. В конце рабочего дня начальник зашел ко мне в кабинет и предложил повысить мой оклад на 16 процентов, а также начать готовить меня к более высокой позиции – и я осталась.

Замена Джейн, когда проект идет полным ходом, стоила бы компании денег (которые были) и времени (которого не было). Джейн очень умно повела себя в этой ситуации, но главное – она правильно выбрала время.

Традиционно считается, что для того, чтобы обрести власть, нужно следить за многим – насколько близко вы находитесь от начальника, генерального директора, президента компании (физически). Мы все хорошо знаем о легендарной власти личных ассистентов, которая намного превышает их оклады. Меня это не слишком прельщает, потому что такая власть приходит и уходит – ее нельзя использовать впоследствии, она редко приносит видимые результаты, но для многих все же имеет огромное значение. Однажды, вернувшись с совещания, я увидела, что Джон Гэрретт – один из руководителей дочерней компании – протестует против моего перемещения в новый кабинет: так он хотел быть ближе всех к президенту компании! Я была поражена таким инфантильным поведением достаточно зрелого и здравомыслящего человека – но, видимо, для некоторых людей это очень важно. Я думаю, что это только вид зависимости, а не источник власти. Точно так же я думаю и о «личном времени» – некоторые считают, что прогресс и достижения напрямую зависят от того, сколько времени вы проводите на глазах у начальника. Такая власть не зависит от вас самих и в любой момент может испариться.

Настоящую власть можно получить, следуя совершенно противоположным курсом. Когда я начала работать в «Си-эм-джи-ай», я оказалась в центре сложных политических махинаций. Двадцать два действующих бизнеса, сорок пять венчурных инвестиций. Корпоративные структуры и структуры филиалов, советы внутри советов. По сравнению со всем этим моя «Медицис» казалась просто отрядом бойскаутов. Вскоре после того, как я пришла туда, чтобы начать новое дело, Гай Брэдли, вице-президент, который меня нанял, сказал: «Сними офис где-нибудь еще, подальше от штаба». Он не грубил – наоборот, это был лучший совет, который я когда-либо получала. Не участвовать в местной политике означало избежать множества препятствий и сэкономить кучу времени. Моей задачей было уложиться в сроки и добиться поставленных передо мной задач. Какая мне разница, будет ли «Эд-Смарт» заниматься аутсорсингом своего веб-хостинга? Какое мне дело до того, кто ненавидит технического директора «Ингейдж»? Концентрация – залог успеха. Когда приходилось слушать сплетни, я твердила про себя, как мантру: «Это меня не касается». Я нашла такое место для офиса, где было проще нанимать людей, легче создать свою атмосферу и дать всем сотрудникам гораздо больше свободы. Я проработала на этой позиции дольше, чем остальные, кто занимал аналогичные должности. Собственное пространство больше говорит о вас и приносит больше пользы, чем приближенность к кому-то.

Деньги и параллельный мир

Последний и главный источник власти – желание и способность уйти, если это необходимо. Я как-то регулярно ужинала с мужчиной, который был – ну просто само очарование, но иногда слишком напивался. И в состоянии опьянения он становится авторитарным и грубым. Он со многими подружился благодаря своему обаянию, но потом многих друзей потерял из-за своего хамства. Но у меня с ним сложились прекрасные отношения, потому что, когда ситуация становилась неловкой, я надевала пальто и вызывала такси. Он знал, что я всегда могу уйти, если буду чем-то недовольна, потому что у меня есть деньги на такси.

Ничто не дает такой свободы, как деньги, которые позволяют вспылить и убежать. Очень часто, когда я спрашиваю женщин, почему они мирятся с низкой зарплатой, скучной работой, грубыми начальниками и растоптанным самоуважением, они отвечают, что не могут себе позволить уволиться. Не знаю, действительно ли в этом причина, или они просто оправдываются, но я знаю, что единственный способ не оказаться в ловушке – всегда иметь возможность уйти.

Памела Мэтьюз

Я стараюсь жить так, чтобы всегда была возможность бросить работу. Мы с мужем не покупали огромный дом и дорогие машины. Мы ездим на «хонде» 92-го года выпуска. У нас есть специальные сбережения – именно чтобы иметь возможность «послать все куда подальше», если захочется, – года на два их хватит. В банке думали, что я ни за что не уволюсь, но я-то знала, что всегда могу это сделать. Мы живем скромно – не состоим в дорогих клубах, наша дочь не ходит в дорогую частную школу. Мы тратим немного.

Мои родители были учителями, и, когда я начала работать на Уолл-стрит, я решила: «Посмотрим, что у меня получится». У них не было никаких связей, мы никого не знали, так что все, чего я добилась, зависело только от меня. Я сделала все сама и хочу быть уверенной, что чем бы я ни занялась в будущем, это будет мой собственный выбор.

Если вы можете уйти, это не значит, что обязательно уйдете. Но одно лишь осознание этого полностью меняет ваше отношение к принимаемым решениям. «Мобильность» власти так важна, потому что благодаря ей мы помним, что возможность что-то изменить есть не только у нашего начальства: она – в нас самих, и только растет, когда мы делимся ей с другими. Это совсем не похоже на мужскую модель власти, потому что в данном случае никто не ущемлен.

Я смотрю, как мои подруги и коллеги руководят отделами и компаниями совершенно по-новому, и мне кажется, будто они создают свой, параллельный мир, где у власти совершенно другое лицо. Есть масса свидетельств, что такое руководство эффективно и максимально соответствует сегодняшней ситуации^5. Взаимопомощь в бизнесе создает длительные плодотворные союзы, и женщины-руководители побеждают своих соперников-мужчин по всем статьям^6 Мы действуем очень эффективно, когда остаемся верны себе.

Когда журналисты в газетных интервью снова и снова интересуются, почему мы не хотим власти, они упускают из виду самое главное. Мы выбираем не бессилие – упаси боже! – а другую власть. То, что есть у преуспевающих женщин и чего жаждут молодые женщины, – это альтернативная модель власти, которая основана на взаимной поддержке, которая не занижает, а только подчеркивает наш успех, которая держится на идеях, командах и принципах, а не на объединениях и гуру. Такая власть не ограничивает и не делает нас расчетливыми, она со временем дает только больше сил. Такая власть измеряется не тем, сколько грубости мы можем выдержать и выказать, не тем, скольких мы можем унизить, а скольким людям мы поможем подняться. Познав однажды такую власть, мы не согласимся на меньшее. Мы чувствуем себя революционерами в старом авторитарном мире. Но в нашей параллельной вселенной, где женщины сильны, все может быть устроено просто сказочно.

Мысли в дороге

• Какие достижения делают вас увереннее в себе?

• Каковы скрытые потребности ваших коллег – что составляет «подводную часть айсберга»?

• Кому вы можете помочь?

• Какова ваша репутация – и какую бы вы хотели иметь?

• Что вы делали в последнее время для создания своей сети?

• Кто сидит в вашем «персональном совете директоров»? Представители какой сферы вашей жизни в нем отсутствуют?

• Кто ваш наставник?

• Можете ли вы позволить себе уйти?

Глава 6

Секс, любовь и взгляд на жизнь

Ответь, как ты к этому относишься: «Попробуй контролировать меня – и будешь уволен. Я сама плачу за свое веселье и по своим счетам, так что отношения возможны только на равных».

Дестини’з Чайлд. «Независимая женщина»

Мы идем на работу по многим причинам: чтобы платить за квартиру и быть независимыми, обеспечить себе безбедную старость, чтобы сделать мир лучше, развивать свои таланты, уважать себя, общаться с единомышленниками, обрести друзей и, наконец, что бы найти цель в жизни. Любая работа помогает определить, кто мы, что для нас важно и каковы наши взаимоотношения с миром.

Но на работе свет клином не сошелся – это не единственная связь с миром, а всего лишь одна из множества нитей в хитросплетении разнообразных отношений, из которых и состоит наша жизнь. И ни одной женщине не достаточно для полного счастья только работы. Каждая стремится как можно гармоничней совместить преданность, любовь и требования времени. Пустая сентиментальность? Вовсе нет! Это наша эмоциональная суть, и за нее стоит побороться.

Ровно с того дня, когда женщины пошли работать, они стали искать способ гармонично совмещать личную жизнь и карьеру. Мы не хотим разрываться, как мужчины. В любом случае нас дома никто не ждет, кто мог бы позаботиться о нашем благополучии и исполнить любой каприз. И потому цель наша куда более значительна, чем может показаться на первый взгляд: мы хотим всегда оставаться собой, то есть в разных ипостасях быть одним и тем же человеком – с разными задачами и обязанностями, но одними и теми же чертами и принципами. Все прочие модели поведения кажутся нам нечестными – в лучшем случае они воспринимаются как лицедейство, в худшем – как ложь.

Стандартный термин «баланс “работа-жизнь”» подсказывает: найди идеальное равновесие и сохрани его. Однако не все так просто. Очевидно, что соотношение здесь не 50 на 50: многие хотят гораздо глубже погрузиться и в работу, и в личную жизнь одновременно, а проклятая формула этого не предполагает. На первый взгляд все упирается в проблему свободного времени, на самом же деле это вопрос предпочтений. Что для вас ценнее: корпорация или личность? Что лучше вас характеризует – ваша работа или вы сами?

В прошлом организация определяла вашу жизнь, как балетмейстер: когда и куда вам идти, каков ваш рабочий день, ночь, год. Но все меняется. Женщины больше не хотят так работать – подобный расклад несовместим и с семьей. Пытаясь решить эту проблему, они ищут новые пути, предлагают новую точку зрения. Мы понимаем, что принятие самого важного в нашей жизни решения нельзя доверять начальству. Мы сами можем и должны это сделать, руководствуясь своими собственными принципами и потребностями, а не расписанием рабочего дня и корпоративным планом карьерного роста. Парадигма, согласно которой работа – прежде всего, а все остальное считается чем-то побочным, второстепенным, устарела. Ее стоит заменить новой парадигмой: уважения заслуживает и то и другое. Вот за этот «новый» взгляд на вещи мы сражаемся с мужчинами и корпорациями. И оно того стоит! Ведь в итоге верность принципу «что хорошо и для женщин, и для мужчин, хорошо для бизнеса» принесет больше стабильности.

Но нам предстоит долгий путь. С самого начала карьеры мы сталкиваемся с необходимостью мучительного выбора. И это только начало великой эпической битвы между работой и личной жизнью. Каждая из сторон во что бы то ни стало жаждет доминировать, а договориться им никак не удается. Работа требует одного – полной отдачи, но мы хотим другого – иметь возможность жить полной жизнью, чтобы все ее грани были нам доступны. Логистика? – так может казаться на первый взгляд, но на самом деле это не что иное, как битва за то, кто будет главным.

Линн Кингсбери

Я взяла за правило никогда не встречаться с мужчинами с работы – не люблю смешивать личные и служебные отношения. Но с другой стороны, на работе-то я нахожусь почти постоянно. И у меня не остается времени больше ни на что и ни на кого! Недавно один мужчина позвонил и пригласил на ужин – он очень милый, но между нами нет в общем-то физического влечения. Я сказала, что не могу, потому что работаю допоздна. «А завтра вечером?» Я ответила, что и завтра мне нужно работать и поспать хотя бы часов пять, словом, я не знаю, когда смогу. Тогда он сказал: «Не понимаю, как у нас что-то может получиться, если ты не можешь найти время даже для ужина». Я попросила его перестать ныть.

В голосе Линн слышатся знакомые нотки. Это корпорация говорит: «Ты никого не будешь любить сильнее меня. Ты будешь любить меня одну». Иными словами, многие женщины не могут найти время для поисков партнера, потому что слишком много работают, а на работе с поиском не все складывается. Почему? Потому что мужчина, где бы он ни был, отнимает время, силы, преданность и даже любовь, отведенные работе, а работа нас ревнует!

Согласно исследованиям, примерно от одной до двух третьих служащих вступают в интимные отношения со своими коллегами, так что это уже не может считаться чем-то из ряда вон выходящим. Кроме того, в половине таких случаев отношения привели к созданию семьи. И неудивительно, ведь именно на работе проще всего найти человека со схожими интересами, целями и амбициями^1. Но некоторые женщины все же считают, что с коллегами встречаться не стоит. Они чувствуют, что древнее противостояние между работой и личной жизнью все еще актуально. Но как они ни пытаются следовать примеру мужчин – то есть разделять свою жизнь надвое, – работа и любовь в их исполнении никак не приходят к согласию. На службе полно людей, которые по определению с нами совместимы – ведь они выбрали ту же область деятельности, они разделяют многие наши интересы, они часто одного с нами возраста, у них те же надежды и мечты. И с этими людьми мы проводим сотни тысяч часов! Так что нет ничего странного в том, что любовь и брак на работе – явление типичное.

Наша цель – полная и целостная жизнь, и вряд ли мы принесем своей организации какую-либо пользу, постоянно разрываясь на части. От такого внутреннего противоречия женщины очень страдают, они чувствуют себя неловко, пытаясь играть сразу обе роли. Я вижу, что в организациях, которые настойчиво их к этому принуждают, налицо истощение бизнеса и его культуры. Ведь все лучшее, что в нас есть, остается за дверью! И если мы хотим создать деловой мир, где цельная личность признается необходимым условием, а не препятствием, у нас нет выбора, кроме как настоять на своем: быть на работе самими собой, со свойственными нам эмоциями, чувствами, страстями.

Конечно, это не просто – уж я-то знаю! На своей первой работе я встречалась с одним сотрудником – Гордоном, который был старше меня и занимал гораздо более высокую должность. Все об этом знали, и роман сам по себе никого не беспокоил. Всех бесило только то, что, когда он не приходил на работу, я занимала его место на стоянке. Мой друг был начальником, а я – только ассистентом по продажам, и это нарушало иерархический порядок. Проблема была именно в иерархии, а не в наших отношениях. Но Гордон был чудесным человеком – добрым, щедрым, эрудированным и вообще большим умницей. Я многому у него научилась. Оглядываясь назад, я ни о чем не жалею. Это был не флирт от скуки, а серьезная дружба, которая не ушла, когда закончился роман. Мне нужны были близкие отношения, а я все свое время проводила на работе – где же еще мне было их искать?

Кто-то может подумать, что я пыталась сделать себе карьеру через постель. Женщин часто обвиняют в подобных вещах, и так действительно бывает, хотя постель – не самая удачная стратегия для карьеры. Чаще всего такие слухи таят в себе скрытую зависть и желание помешать нам чего-то добиться. Я считаю большой глупостью отказываться от прекрасных отношений в угоду общественному мнению. Это ведь, прежде всего, ваша жизнь, и только ваша, а не их – этих сплетников.

Кэти Эстон

Я познакомилась со своим будущим мужем на работе. Перейти к близким отношениям оказалось не сложно. Мы работали в разных отделах, но наши сферы деятельности пересекались. Да, мы бегали на тайные свидания и скрывали это в течение нескольких месяцев, но, когда все раскрылось, никаких проблем у нас не было. Люди так много работают, что на службе создается множество пар. Среди моих друзей сложилось немало супружеских союзов именно благодаря совместной работе.

Для многих в такой ситуации основная сложность – сохранить отношения в тайне. Когда я работала на телевидении, двое моих коллег, Джон и Анна, объявили, что собираются пожениться. Я знала Джона пять лет, Анну – два года. Но они так умело скрывали свои отношения, что я ни о чем не подозревала. Каждое утро они вместе приезжали на машине, ставили ее на стоянку поблизости, там расставались, садились в разные машины, чтобы никто их не увидел вместе. Самое дикое, что оба они оказались такими изощренными обманщиками.

Бен и Кристен избрали более простой путь. Когда они начали встречаться, об этом знали все. Это было видно по лицу Кристен, заметно по их разговорам. Возможно, их сближение оказалось не очень удобным для коллег, не нравилось окружающим, но оба они считались очень ценными сотрудниками. Они были умны и не сбавили темпа. Их отношения не мешали работе, и поэтому все смирились. А полная открытость – даже после того, как они расстались, – избавила всех от неизбежной неловкости.

Любовь и супружеские союзы, созданные на работе, могут помешать профессиональным отношениям, так что порой приходится быть истинным дипломатом. Вот когда «собственничество» корпорации поднимает голову: влияют ли близкие отношения на деловые решения? Политика многих компаний направлена на то, чтобы предотвратить романы на работе: могут запретить одному из пары стать начальником другого, а некоторые организации даже заключают отдельные «любовные контракты», чтобы защитить компанию от исков по поводу сексуальных домогательств^2. Но еще никто не изобрел способа отделить личную жизнь от общественной. Отношения на работе просто вынуждают нас задуматься о границах между работой и любовью. Как много вы готовы позволить своим коллегам знать о себе?

Многие отмечают, что к женским служебным романам в трудовом коллективе относятся критичней и жестче, чем к мужским.

Однако когда наш самый талантливый сотрудник «перевстречался» со всеми незамужними женщинами в офисе, это сильно повредило его репутации – все поняли, что он явно не знает, чего хочет. Дело не в половой принадлежности, а в характере отношений. Офис – неподходящее место для легкомысленных связей, но ни одна компания, ни одна должность не стоит того, чтобы отказаться от действительно серьезного партнерства. Женщины много говорили мне о том, что хотят полной, сбалансированной жизни, и именно поэтому меня поражает, что мужчины, наоборот, всегда разделяли любовь и работу. Нам такой расклад не подходит.

Боюсь быть субъективной – ведь я встретила своего первого мужа именно на работе. Он был блестящим, забавным продюсером, и я влюбилась в него без памяти. То, что отношения развивались у всех на глазах, меня мучило: все видели, как мы вместе обедаем, строим планы, вместе уходим домой. Мне кажется, весь отдел знал об этом на следующее же утро после того, как мы переспали. Все знали, что мы разошлись, а потом опять сошлись. И когда мы решили пожениться, я чувствовала, что просто обязана пригласить на свадьбу весь отдел. Но я знала наверняка – и тогда и теперь: отношения того стоили. Какое право имела компания мне мешать?

Конечно, партнера можно найти не только на работе, просто эту возможность не стоит исключать. Главное – оставить себе время и силы на полноценную личную жизнь. Как-то я обсуждала этот вопрос в партнерской фирме, крупном инвестиционном банке. Я доказывала, насколько важны для бизнеса полноценные и полнокровные работники, и один человек спросил меня: «Разве нельзя просто попросить одиноких работать вечерами?» Мысль, видимо, заключалась в том, что поблажки стоит давать только тем сотрудникам, которые состоят в браке и у которых есть дети. Он явно кое-что упустил. Да, отношения с супругом заслуживают времени и внимания – но и отношения с самой собой тоже! Мой муж умер, когда мне было тридцать, и я снова вышла замуж только через шесть лет. Все это время я почти безвылазно торчала на работе. Но потом сказала такой жизни «нет» и стала проводить больше времени с друзьями, ходить в спортзал, в театр, просто бывала одна. Окружающие думали, что мне одиноко, – и некоторое время так и было. Но в результате я, наконец, поняла, кто я есть, пришло удовольствие от работы в своей компании, оттого, что я на своем месте, – и я стала намного увереннее в себе. Личная жизнь – это не только семья и романы, каждому нужна просто своя частная жизнь – для общения с родителями, друзьями, домашними животными, с самой собой.

Но эту жизнь трудно защитить. Работа забирает все больше и больше времени и сил из нашей собственной жизни, если этому не препятствовать. Чтобы справиться с ее «ревностью», нужно самоуважение. Приходя в корпорации, созданные не нами и не для нас, мы обрекаем себя на непрекращающуюся битву, которая только усиливается с момента создания семьи. Ведь брак – это выражение преданности, и начальники, как бы бурно они ни выражали свою радость за нас, порой чувствуют себя, как обманутые любовники.

Сочетание карьеры и любви – вызов начальнику, как бы хорошо он ни умел управлять всем остальным. Прошли те времена, когда женщина, выйдя замуж, уходила с работы. Большинство компаний разработали кодекс, согласно которому оба женатых сотрудника должны быть равноправны. Проблема, с которой сталкивается женщина, выйдя замуж за коллегу, кроется обычно не в самой компании, а в ее сотрудниках – ближайших коллегах. Начальники и коллеги могут бояться солидарности женатой пары.

Дженнифер Херрон

Я обожаю работать со своим мужем, мы с ним – прекрасная команда. Но мне кажется, что окружающих это пугает. Такой расклад очень нервирует наших непосредственных начальников. Им все кажется, что у нас заговор против них, а на самом деле все совсем наоборот. Мы даже дома обсуждаем рабочие проблемы.

В последнее время работать вместе стало и хорошо и плохо. Новый начальник все время стремится нас разделить, так что мы просто в ужасе. На собрании отдела он объявил, что на выплату моей зарплаты нет средств и меня могут уволить. А пару дней спустя на той же неделе сказал моему мужу, что все в порядке. Мне же – просто ни слова, даже письмо не написал по электронной почте!

Всякие отношения – проверка на преданность, и работа хочет быть на первом месте. Письма по электронной почте, отправленные в четыре утра, на самом деле спрашивают: «Кого ты любишь сильнее?»

Когда происходит «перетряска» должностей и сокращение, преданность становится односторонним даром, который вы приносите, а работа его принимает. Нужно быть очень решительной и очень уверенной в себе, чтобы сохранить верность собственной жизни. Элисон Найт почувствовала, что компания заберет у нее все, если она не найдет в себе достаточно уверенности и внутренних сил, чтобы провести четкую границу, за пределами которой сохранится ее частная жизнь.

Элисон Найт

Раньше я боялась на работе отстаивать свое право на личное время, потому что моя компания требовала «целиком и полностью посвятить себя работе». Получить повышение можно было только в том случае, если ты живешь поблизости, проводишь много нерабочего времени в общении с коллегами и так далее. Команды «муж-жена» встречались у нас довольно часто.

Думаю, что нужно четко понимать, на что вы максимально готовы пойти, и трезво оценивать, сколько вы отдаете работодателю, и требовать, чтобы вас соответствующим образом ценили. Это может означать рискнуть работой, но я выяснила для себя, что, если не делать из этого публичного разбирательства о том, на что вы «согласны и не согласны», вы сможете организовать свою личную жизнь.

Самая тяжелая битва в этой войне – битва за время. Я помню, как старший партнер в юридической фирме сидел на работе после 10 часов вечера в день рождения своей дочери только ради того, чтобы на пять минут «предстать» перед большим начальством во время подписания документов. Таким образом он заявлял о том, что для него работа важнее дочери. (Его начальник, разумеется, так его и не заметил и не узнал, чем ему пришлось пожертвовать. Все, что он получил в итоге, – его не отругали за небрежное отношение к работе.) Время – кислород общения, и компании хотят дышать много. Все более распространяющаяся 60-часовая рабочая неделя прекрасно показывает, кто тут главный. И это не считая ужинов с клиентами, обязательного гольфа и встреч с партнерами по выходным! Все эти якобы привилегии и свидетельства успеха на самом деле – проверка вашей цельности.

Битва особенно тяжела, потому что эти приманки весьма соблазнительны. Мы хотим, чтобы нам много платили. Мы жаждем удовлетворения и радости, потому что смогли сделать нечто сложное. Достижения внушают нам еще большую любовь к работе, потому что подтверждают наши навыки и компетенцию. Женщины не всегда готовы признаться, как сильно они любят свою работу, какой ощущают подъем, какую гордость, какое уважение к себе. Мы все ищем отговорки: «Кто-то же должен платить по закладной». Мы не хотим спровоцировать еще больше ревности, но сами в глубине души знаем, что делаем все это только потому, что безумно любим работу.

Нэнси Фрэнк была в подчинении у женщины, которую называла жесткой, но при этом считала прекрасной начальницей, потому что та требовала (и получала) от Нэнси все больше и больше. Любовь к работе в итоге привела к конфликту в семье, а Нэнси не хотела жертвовать ни тем ни другим. Тяжело быть между двух огней – когда два упрямых возлюбленных рвут тебя на части.

Нэнси Фрэнк

Муж часто жаловался, что я слишком редко ужинаю дома, поскольку все время в разъездах. Дома на меня давили все больше и больше, чтобы я меньше работала. Помню, я однажды вошла в кабинет начальницы и сказала: «Мне нужно сократить количество командировок, иначе работа разрушит мою семью». Она ответила: «Это усложнит жизнь нам обеим, правда?» И это происходило со мной! Я руководила маркетингом в компании, имевшей клиентов по всему миру! Начальница сказала: «Давай постараемся все устроить», но мне по-прежнему казалось, что меня тянут в разные стороны. Я чувствовала себя, как младенец из притчи о Соломоне. Муж сказал: «Ты сама загнала себя в такую ситуацию – не кто-нибудь».

Парадигма мужского превосходства так сильна, что многие до сих пор не могут спокойно видеть, что их партнерша работает, что она успешна и уверена в себе, да еще и руководит людьми.

Линн Кингсбери

Мне очень сложно сохранить любовные отношения, потому что работа в сфере продаж предполагает множество развлекательных программ для клиентов. Я как-то сказала своему возлюбленному: «Почему бы тебе не пойти со мной?» Он пошел, а потом обиделся, что я целый вечер проговорила о работе и не уделяла ему внимания. Он сказал, что чувствует себя моей женой! Но я-то говорила о работе, потому что пришла на вечер именно за этим.

Корпоративные вечеринки – а их устраивает каждая компания – могут быть смертельно опасны для любви. Как бы чудесно ни было все организовано, один из пары оказывается в центре внимания, а другой – в тени. Когда я вышла замуж во второй раз, я ненавидела медицинские сборища, которые проводила организация, где работал мой муж Линдсэй, а он – мои, журналистские. Но серьезно мы поссорились только один раз – на Лондонском кинофестивале. Я обязательно должна была туда поехать, чтобы поддержать нужные связи, – мне пришлось почти непрерывно вести светские беседы с продюсерами и режиссерами, которые сотрудничали с моей организацией. Но все это время никто не разговаривал с моим мужем, всем было плевать, кто он и чем занимается, поскольку он не имел отношения к нашему бизнесу. Ему пришлось пойти со мной, а в результате он весь вечер провел в одиночестве. И конечно начал дуться, а я – ворчать из-за того, что он дуется.

После этого эпизода мы перестали вместе ходить на корпоративные вечеринки, но мне это казалось ребячеством. Я чувствовала, что нам стоит договориться, как себя вести в таких случаях. Сейчас мы более откровенны друг с другом (и более опытны), поэтому ясно представляем себе, как будет выглядеть то или иное мероприятие и чего от него ждать, если мы все-таки решим отправиться туда вместе. Когда я иду с мужем, я делаю это для того, что бы поддержать его, лучше понять его коллег и посмотреть, в какой среде он работает. И он отправляется со мной по тем же причинам. Мы вовсе не считаем, что обязательно должны так делать, и ходим вместе довольно редко. Теперь мы знаем, что корпоративная вечеринка – это не вечер вдвоем.

Как бы ни было трудно – а это действительно трудно, – мы не сможем ощутить полноту жизни, если возведем непроницаемые стены между домом и работой. До тех пор пока мы, наконец, не сможем осмыслить наши связи с корпорацией и понять, насколько гибкими или прочными мы хотим их сделать, нам придется совершить немало ошибок, преодолеть множество препятствий и пережить достаточно унижений, причем с обеих сторон. Фрэнк – муж Нэнси, вероятно, ревновал ее, но это не означало, что он ее не поддерживал.

Нэнси Фрэнк

Как бы ему ни не нравилось, что моя карьера затрагивает нашу семейную жизнь, он получал от этого ощутимые выгоды. Он делал вещи, которые очень помогали «корпоративной супруге». Например, как-то раз на одном из мероприятий Фрэнк познакомился с моим генеральным директором, а потом написал ему письмо о том, какое впечатление на него произвела компания и что он понимает, почему его жена так ответственно и преданно трудится. Он отправил это прекрасное письмо, и однажды генеральный директор остановил меня в коридоре и сказал, что ему было очень приятно получить такое послание. Я ничего не знала, поэтому спросила [мужа]: «Что это было?» – «Да так, одно письмо написал…»

Переезды всей семьи, связанные с работой одного из супругов, заставляют супругов решать все те же задачи, отвечать на те же самые вопросы, только поставленные на этот раз ребром: кто важнее – муж, жена, компания? Кто-то чем-то должен пожертвовать – как это решить?

Карен Прайс

Я работала в крупнейшей инженерной компании мира. Ряд повышений и двенадцать переездов в течение пятнадцати лет – высшая похвала и доказательство успеха. Если ты продолжаешь на них работать и тебя опять куда-то переводят, – это означало, что тебя очень высоко ценят. Мужья хвастались, что их заметили и переводят в другой город, а то и в другую страну, а их милые женушки собирали детей, продавали дом и ехали вслед за ними. Мы же с подругами недоумевали: что будет с нашей личной жизнью в случае переезда? Нам не нужны были мужчины, которые станут собирать наши вещи и следовать за нами, бросая все. Мы хотели мужей, у которых своя карьера. Но тогда как же нам каждый год переезжать, когда у них своя работа здесь?

Многие крупные организации просто зациклены на передислокациях своих сотрудников, они используют их как проверку – и таким образом теряют множество блестящих, умных женщин, которые очень хотят работать, но все же не ценой разбитой личной жизни. Мужчины нередко считают это недостаточно веским аргументом и расценивают как несерьезное и безответственное отношение к работе. Отчасти так оно и есть – но это недостаточно серьезно и ответственно, прежде всего, со стороны работодателя, который до сих пор все еще не хочет понять, что игра в превосходство нас не устраивает и мы не станем играть по его правилам.

Если переезд – это своего рода тест, то женщины все чаще его бойкотируют. «Проблема с женщинами в том, – говорит Питер Райт, вице-президент по управлению человеческими ресурсами «Эсте Лаудер», – что их никак не заставишь переехать. Мы работаем по всему миру, и нам нужны руководители в разных странах. А они просто отказываются переезжать!» А Чтобы сохранить своих лучших женщин, ему пришлось изменить политику и искать будущих руководителей на местах, а руководителей, которые готовы переезжать, подтягивать до нужного уровня^4. Но Райт вовсе не стремился служить своим сотрудникам, он требовал, чтобы они служили ему. Его проблема с женщинами была в том, что он считал их нежелание подчинять личную жизнь работе серьезным недостатком. Это означает, что мы непременно должны выбирать, а мы не хотим этого делать.

Когда женщины или пары сталкиваются с необходимостью сделать подобный выбор, они рассматривают как решающий фактор не успех в предстоящей работе, а успех своего главного совместного проекта – семьи. Для этого нужно полное взаимопонимание.

Пейдж Арноф-Фенн

Мне предложили работу в «Кока-коле», так что я переехала в Атланту, а муж остался в Вашингтоне. Мы оба были «на коне» и понимали, что если кто-то из нас откажется от своей работы, то будет жалеть об этом всю жизнь, поэтому нам пришлось сделать этот шаг. Так был приобретен незаменимый опыт. Мы настолько сильно скучали друг по другу, что в результате оба уволились и нашли работу в одном городе. Это было наше общее решение, и мы оба чувствовали, что поступаем правильно, поэтому решиться на это было не так сложно. Я думаю, когда-нибудь мы снова переедем, и снова будем правы, потому что решим это вместе. Наш союз очень важен для нас обоих, и у нас одинаковые предпочтения. Мы оба много потрудились, чтобы иметь прекрасные резюме, но мы ценим время, проведенное вместе, и свой образ жизни. Это гораздо важнее работы.

Семейные пары часто сталкиваются с необходимостью решать очень серьезные вопросы. И не просто «что важнее – дом или работа». Гораздо жестче: что именно является главной и определяющей ценностью – корпорация или личность. Традиционные, старые компании предпочитают деспотизм равенству. А вы насколько глубоко позволите своей корпорации проникнуть в вашу личную жизнь? Нужна ли вам семья, в которой один доминирует, а другой подстраивается? Эти вопросы возникают постоянно – в процессе управления временем, при планировании командировок, на корпоративных вечеринках, при переездах на работу в другие города и страны и в ходе планирования всей карьеры. Готовых решений не существует, потому что это очень личный выбор, определяющий всю дальнейшую жизнь. Если решающим фактором для вас является честность, если вы жаждете цельной и полной жизни, то честность дома вам столь же необходима, как и во всех остальных сферах. Если мы действительно не хотим видеть работу как бесконечное соревнование, то еще важнее не превратить в него свою личную жизнь. В этой связи приходится изобретать новые модели поведения – как для одной составляющей нашей жизни, так и для другой. Эта область отношений совершенно не исследована для многих компаний и множества пар. И как всегда, исследование движется медленно, тяжело и довольно запутанно.

История Кэти Эстон – живой пример отношений, в которых изначально доминировали корпоративные ценности. Кэти всегда отдавала предпочтение работе и твердо об этом знала. Там она и познакомилась со своим будущим мужем, для них обоих карьера имела огромное значение. Но через несколько лет, после четырех переездов, Кэти поняла, что работа разрушает ее семью. Да и вообще всю жизнь.

Кэти Эстон

Я познакомилась с мужем, когда меня перевели из Детройта в Чикаго. Нам не всегда было легко. Он воспитан в традициях старой культуры, где доминирует мужчина, и, как правило, был всегда на стороне компании. Я раньше подшучивала над тем, что была только третьей в его списке ценностей, когда мы поженились. На первом месте – компания, на втором – его дети от первого брака, а только потом я. Мы оба были увлечены своей работой, оба уверенно двигались к своим целям. Когда мне предложили повышение с переездом, и нам предстояло некоторое время жить отдельно, никто из нас даже не подумал о том, чтобы отказаться. Компания сокращала количество рабочих мест вот уже в течение двух лет, и мы понимали, что продвинуться будет непросто. Мы жили порознь почти два года, причем последние пять месяцев я была беременна. Это муж хотел, чтобы мы пожили отдельно, прежде чем он позволит мне уйти из компании – не поменять должность или бросить работать вообще, а уйти именно из этой компании. Он был так предан ей, что это не предвещало ничего хорошего нашим отношениям.

Кэти много лет проработала в подчинении довольно жесткого начальника и в такой среде, где мужчины обсуждают гольф, а с женщинами вовсе не разговаривают. Беззаветно преданная компании, Кэти работала на все 200 процентов. Она упорно доказывала свою значимость – как самой себе, так и корпорации, начальнику, мужу, пока не заболела.

Кэти Эстон

Мне нужно было лечиться, и в один прекрасный день я поняла, что найду на это время, только если уволюсь. Муж однозначно заявил, что, если я уволюсь, он меня бросит. Все подруги в один голос твердили, что это чудовищно, но я не могла с ними согласиться. Я не хотела, чтобы мой брак распался по той причине, что мой муж неверно распределяет свою преданность…

Я думаю, что главное для пары в такой ситуации – и особенно для женщины – понять, как самой реагировать на возникшую проблему и как отреагирует на нее партнер. Я имела полное право рассчитывать на поддержку мужа, но не получила ее. Это поразило меня до глубины души. Если мужчина и женщина не могут понять друг друга, свои ценности, степень доверия и готовность идти на компромиссы, то последствия для семьи могут быть просто страшными. Особенно если это союз двух карьеристов.

В конце концов с помощью адвокатов, занимающихся вопросами дискриминации, Кэти сумела буквально «впихнуть» свои отношения с компанией и мужем в более-менее сносные рамки. Возможно, это тяжелый случай. Однако он ярко и наглядно показывает, до какой степени ожесточенности может дойти противостояние между партнером и компанией, – и неважно, вместе работают супруги или нет. Брак, основанный только на работе, не выдерживает испытания временем.

Даже там, где работа не доминирует так явно, она все равно может стать причиной серьезных разногласий. В компаниях деньги обычно напрямую связаны с властью. Чем больше вам платят, тем большей властью вы обладаете и тем меньше черной работы вам приходится делать. В семейной жизни такая схема не работает, потому что в семье вообще нет и не должно быть начальника. Вы же вместе, разве не так? Хотя порой крайне сложно не допускать в семейную жизнь корпоративные ценности.

Рут Коэн

Он получает в три, в четыре раза больше меня. Он платит за квартиру и за отдых. И конечно, мне кажется, что я должна как-то отблагодарить его за это. Поэтому я глажу одежду. Готовлю. Как-то я сломала руку, и, когда наложили гипс, врач сказал, что надо дать руке покой дня на три. Поэтому я попросила Билла в выходные готовить вместо меня. Вечером в воскресенье, когда я спросила, что у нас на ужин, он рявкнул: «Я уже шесть раз готовил еду в эти выходные!»

Я хорошо знаю мужа Рут и сомневаюсь, что ему понравится мысль, что он купил свое главенство в семье. Но весь он прямо-таки пропитан оценками и ценностями, определяемыми работой, – возможно, сам он этого и не замечает. А у Гленды Робертс свой подход – все работают ради общего дела.

Гленда Робертс

Когда мой муж расстилает постель, я его не благодарю, потому что он делает это не для меня. Я говорю «хорошая работа!», потому что это сделано для нас двоих, для нашего дома. От этого нам обоим лучше.

Я уверена, что Гленда и ее муж не задумываются об этом, но они ведут домашнее хозяйство согласно женской концепции власти: сотрудничая, но не управляя друг другом. В конечном итоге все зависит от принципов.

Мэри Гайэри Смит

За день до того, как сделать мне предложение, муж спросил, что я думаю о деньгах. Я ответила, что деньги – всего лишь инструмент, а не цель. К счастью, он думал так же. И этот вопрос стал решающим для нас обоих. Хотя мы оба профессионалы и, скажу без лишней скромности, хорошо делаем свою работу, мы вместе приняли сознательное решение не соглашаться на должности, которые могли бы отрицательно повлиять на наш союз и отношения с родителями. Ведь деньги и власть того не стоят. Но мы получили больше, чем многие мои знакомые, – благоустроенную жизнь, счастливых детей и время, проведенное с ними. Возможно, у нас нет всего, что мы могли бы иметь, но у нас есть все то, что важно именно для нас.

Здесь ключевое слово – «мы». Деньги, должности и власть порой не стоят тех жертв, которые они требуют от нас. Здесь нет драматического противостояния тирании и самопожертвования. Перед нами семья, отношения в которой построены на справедливости и ответственности. Супруги принимают решения и делают выбор вместе. Такая солидарность делает их намного сильнее при столкновении с «ревнивой» компанией. Преданность целостной и полной жизни – не наша личная эгоистическая черта, не каприз, а основа нормальных отношений.

Чтобы сохранить солидарность, нужно равенство, справедливость. Когда я вышла замуж во второй раз, мой муж Линдсэй был очень увлечен медициной, и я знала, что ему, скорее всего, никогда не будут платить столько же, сколько мне. Это не имело и не имеет значения. Он занимается любимым делом, и я занимаюсь любимым делом – живем по средствам. Никто из нас не является «добытчиком», оба несут равную ответственность за то, как мы живем. Домашняя жизнь не делегируется друг другу, ее не надо испытывать на прочность. Мы оба делаем грязную работу. И ее ценность не выражается в деньгах. Разве то, что я управляю несколькими компаниями, важнее исследований, которыми занимается мой муж в области изучения заболеваний рассеянным склерозом? Это просто бессмысленный вопрос. Только в корпоративной жизни зарплата является мерилом значимости работника, а ведь задача всей нашей жизни состоит в том, чтобы жить, руководствуясь своими ценностями, не подменяя их корпоративными.

Я иногда шучу, что справедливым быть проще, если платишь кому-то за грязную работу. Споры насчет того, кто будет гладить, убираться и мыть посуду, исчезнут, если нанять домработницу. Но это не всегда возможно – и не все этого хотят. Если мне кажется, что на кого-то свалено больше обязанностей, то я открыто говорю об этом мужу и стараюсь сделать это до того, как разозлюсь. Мы привносим разный вклад в домашнее хозяйство: я делаю повседневную уборку и готовлю, он занимается техникой и выбирает вино, мы оба занимается счетами. Когда нам приходится делать что-то особенно неприятное, мы делаем это вместе – так намного веселее. Но самое главное для нас обоих – чтобы никто не чувствовал, что его эксплуатируют.

Почти каждый в тот или иной момент совместной жизни испытывает серьезное искушение уйти или попросить уйти партнера. У каждого из нас есть мечта в стиле 50-х – прийти домой к готовому ужину и огню в камине. Когда я управляла двумя компаниями и зарабатывала кучу денег, я думала – как было бы здорово, если бы Линдсэй все время был дома, а я бы работала до умопомрачения. Потом я подумала об этом серьезно – разве я имею право просить его пожертвовать научной карьерой? Разве я могу взять на себя такую ответственность? Нет. А я сама действительно ли хочу все время только работать? Для чего? Разве в этом случае возрастет наше взаимное уважение и семья станет крепче? Вряд ли. Я не смогла бы просить его сделать то, на что сама не готова пойти.

Чтобы брак был справедливым, должна быть признана и оценена по достоинству индивидуальность обоих супругов; нужно принимать как расхождения во взглядах и характерах, так и независимость, самостоятельность каждого. По-моему, это единственный способ избежать мужских стереотипов, согласно которым один служит, а другой властвует. Но порой это бывает так сложно, требует столько времени и сил, что хочется плюнуть на все и уйти.

Кэти Эстон

Если бы я все время сидела дома, ничего хорошего из этого бы не вышло. Я люблю своего мужа, потому и простила, что он не поддержал меня тогда. И все же я не верю, что он может по-настоящему обо мне заботиться. Возможно, когда-нибудь все изменится, но сейчас я сама должна подумать о себе, и именно поэтому я так старательно создаю свою вселенную, где имею право на интересную работу и личную жизнь. Да, мне нужна интересная работа каждый день – но это далеко не вся моя жизнь! И самое главное это осознавать. Только так я могу выжить и изменить мир к лучшему.

Фиона Уилсон

Я встречаю своих бывших одноклассниц – и что я слышу от них: «Я поддерживаю своего мужа!» Помилуйте, да с какой стати? А что же сталось с вашим образованием, с вашей личностью? Каково вам будет в старости? Многие из этих женщин к пятидесяти или шестидесяти годам или уже хоронят своих мужей, или разводятся. И тут выясняется, что им не на что жить. Им приходится выходить на работу после тридцатилетнего перерыва. Это ужасно.

Да, действительно ужасно. Я все пытаюсь понять, откуда современным женщинам приходит в голову такая мысль – что они не обязаны платить за себя, что кто-то о них позаботится. Я достаточно хорошо знаю столетние традиции, сформировавшие в женщинах стойкую боязнь проявлять свою силу и опасения, будто бы карьера для женщины – это эгоистично и неженственно. Но в наш век увольнений, перетрясок в компаниях и разводов зависимость от мужчины и неумение позаботиться о себе позволяет усомниться в адекватности их самооценки и благополучии в будущем. Женщины сталкиваются с бедностью вовсе не потому, что у них рождаются дети, а потому, что они разводятся. Разводом заканчиваются около пятидесяти процентов браков, но только пятнадцать процентов женщин получают алименты. Средний возраст, в котором случаются разводы, – тридцать девять лет. Этот как раз тот период, когда уже очень трудно начать делать карьеру. После развода уровень жизни бывшей жены падает на 73 процента. Зависимость в прошлом ей влетает в копеечку: американки в возрасте шестидесяти пяти лет и старше в два раза чаще оказываются за чертой бедности, чем мужчины того же возраста.

Элисон Найт

Моя успешная карьера – надежная опора для семьи, потому что наша жизнь не зависит от одной должности и одного жалованья. Я смотрю на соседок, в семьях которых добытчик – мужчина, и думаю, что неплохо было бы так жить, но ведь случись даже увольнение (или того хуже – сердечный приступ), они окажутся в очень нестабильной, шаткой ситуации!

Здесь не срабатывает принцип «или-или» – тогда одна половина жизни будет неминуемо доминировать. Опасно доминировать. Гораздо более привлекательным мне кажется строить, шлифовать и доводить до совершенства гармоничную и сбалансированную жизнь, в которой не приходится идти против своих принципов, а принимаемые решения не разрушают общую картину.

Линда Эйлпин

Нужна твердая жизненная позиция – и не только в работе. Важно четко представлять себе, к чему стремишься. Вместо того чтобы видеть жизнь как цепь компромиссов между работой, семьей, любовью и всем прочим, я стараюсь не делить ее вообще. То есть вижу жизнь целостной – «неделимой». Я помню и о том, как здорово проводить время с детьми, и о тех интересных делах, которыми так люблю заниматься на работе.

Мы живем во власти такого количества стереотипов, ни разу не пытаясь их пересматривать, что я удивляюсь, как нам удается сохранять хоть какую-то свободу. Придя в деловой мир, женщины попали в круговорот мужских ценностей – деньги, власть и титулы. И только в последние десять-пятнадцать лет они начали создавать свои парадигмы. Мы не уверены, что жить значит «много работать, а потом умереть». Мы бросаем вызов многим традициям, и фраза «так было всегда» нас не останавливает. Ведь мы не были здесь всегда, вот нам и приходится спорить. Только пересматривая прописные истины и исследуя новые пути, мы чего-то добьемся.

В параллельном мире старые, традиционные деловые ценности – иерархия, деньги, измерение усилий временем – не имеют никакого отношения к настоящей, целостной жизни. В нашем видении всей жизни работе отведена строго определенная роль, пусть эта роль претерпевает изменения, но она никогда не доминирует над всем остальным. А компаниям, в которых мы работаем, сложно согласиться с таким положением дел – ведь это означает, что им придется пересмотреть свои взгляды на перевод сотрудников в другие города, изменить графики работы и перестать измерять приложенные усилия на основании затраченного времени, а не полученных результатов. Им также придется переосмыслить, когда человек должен «взлетать» по карьерной лестнице, а когда останавливаться, – и все это подстраивать под наш образ жизни.

Мы понимаем, что для этого должны более четко декларировать свои ценности и синхронизировать их с системой, но нам бы хотелось, чтобы и компании приноравливались к нам, как к личностям. Если этого не происходит, люди парами покидают чужие компании и открывают свои, чтобы вместе вести дела, нанимать сотрудников и составлять свое расписание, стать «сопредпринимателями»5. Их стремление к целостной и полной жизни, не имеющей ничего общего с делением на так называемые отсеки – частная жизнь, работа, карьера, семья, – без сомнения сблизит их еще больше.

Синди Уилсон

У меня чудесный муж, который всегда поддерживает меня и умеет сохранять спокойствие. Сейчас мы работаем вместе. Когда Дэвид включился в мой бизнес, мы объединили свои таланты и создали пространство, в котором можем работать, зная, что наша главная цель – повысить качество семейной жизни. И стараемся не упускать это из вида.

Карла Дил

Мой муж – главный стратег, у него есть видение, и он занимается самыми важными вопросами. Я осуществляю операции и отвечаю за правильное функционирование системы, а также занимаюсь всеми инициативами по развитию корпоративной культуры. Преимущество работы вместе в том, что мы оба ценим возможности и способности друг друга в общем игровом пространстве, мы всегда можем подменить друг друга, когда на все не хватает времени. Мы трудимся плечо к плечу и вместе продвигаем свое дело. Есть, конечно, и свои минусы – например, когда мы берем отпуск, получается, что половины начальства нет на работе. И все же главное преимущество, что мы создали такое пространство, в котором наши ценности и этические принципы становятся только крепче с каждым днем.

По определению каждая семья уникальна, а то, как она добивается успеха, обычно скрыто от посторонних глаз. Каждая семья занимает свое место в бесконечном множестве пар – начиная от тех, кто вместе ведет бизнес, и заканчивая теми, кто делает карьеру в разных областях (как я и Линдсэй), но кто связан при этом общими ценностями. Всем этим парам неизменно присуще одно – постоянное стремление женщины отыскать новые пути, как сохранить свою жизнь, свою личность единой и цельной.

Кэти Эстон

Я тоже начала свое дело одновременно с основной работой. Хотя я и не могу посвящать этому все свое время, в моей жизни все же появилось нечто новое, позитивное. Я попала в круг женщин, которые сталкивались с теми же проблемами и помогли мне прийти в себя. Возможность несколько вечеров в месяц проводить в другой атмосфере в прямом смысле спасла меня. Я вернула утраченное самоуважение и уверенность в себе – этих качеств я лишилась в силу обстоятельств, вышедших из-под моего контроля. В сутках всегда двадцать четыре часа, разница лишь в том, как мы их проводим.

Появление женщины на рабочем месте изменило и рабочее пространство. Многие до сих пор пытаются понять, вписываемся мы в него или нет и каким образом, что нужно изменить, чтобы получить как можно больше и от мужчин, и от женщин. Так же сильно изменилась и наша личная жизнь. Старые схемы, как бы они глубоко ни укоренились, уже не работают, и поэтому мы ищем новые. Поразительно, но самые успешные женщины из всех, с кем я беседовала, ставят на первое мес то справедливость и равенство. Их личная жизнь определяется взаимной поддержкой, уважением – и терпением. Никто не говорит, что это просто, и, когда не все складывается, мало кто удивляется. Взаимные обвинения тут неуместны. Мы виним только тех, кто не пытается ничего исправить. Если один проиграет – не выиграет никто.

Что вселяет в меня надежду – так это видеть, как пары – строгие и беззаботные, молодые и старые, начавшие собственное дело или работающие на кого-то, – создают и развивают свой язык для обсуждения своих решений, на котором говорят о ценностях и сотрудничестве, а не об иерархии. Они очень удивляются, когда их спрашиваешь: «Кто у вас глава семьи?» Как и все, кто сумел преодолеть много трудностей, эти пары пошли по этому пути не потому, что он показался им легче, а потому, что этот путь – единственный. Порой каждый из них испытывал желание сдаться и жить проще, но они знали и видели, что это невозможно.

Многие женщины спрашивают, не приводит ли справедливость и равенство в отношении к карьере каждого из членов семьи к тому, что обе карьеры становятся второсортными: ведь если главенство не принадлежит никому, обе стороны страдают от компромиссов. Мне кажется, что это не так, даже наоборот. Умные женщины выбирают умных партнеров, успешные женщины радуются успеху своих мужей. Одна жизнь обогащает другую. Личные отношения становятся основой для жизни профессиональной, делая работу более стабильной, они крепко держат нас на земле – в реальном мире, в котором мы так пылко реагируем на правду и неправду, так заботимся об искренности, честности, справедливости – как раз тех ценностях, в которых столь остро нуждается бизнес. Компании могут ревновать, а женщины – нет. Мы ведь знаем, что сила – в единстве.

Мысли в дороге

• Какие ценности определяют вашу жизнь: корпоративные или личные?

• Какие жертвы влечет за собой и требует ваша работа?

• Что вы любите больше – вашу работу или вашу жизнь?

• Насколько справедливо вы делите между собой бытовые обязанности?

• Насколько вы защищены на случай болезни, развода, увольнения? Вы чувствуете себя в безопасности?

• Каково ваше видение жизни? Разделяют ли его?

Глава 7

Целостная жизнь

Жизнь и стиль – на самом деле одно,

Не победить нам без веры и мужества.

Все, что вы сделали, – вас подготовит,

Станет основой работы будущей.

Твердая вера – и смех как вызов

(Он полон надежды – ведь ясен исход),

Все, как один, и – вперед, вперед,

Плечом к плечу – и друг к другу.

Дэйм Этель Смит. Женский марш

Выскочкам не угождают. Никогда это не кажется более очевидным, чем в тот момент, когда мы сталкиваемся лицом к лицу с решением – иметь ребенка или нет. Хотя все вокруг твердят о поддержке материнства в обществе и в бизнесе, реально мало что делается, чтобы облегчить последствия нашего решения или хотя бы сделать их рациональнее. Для многих женщин вопрос, когда рожать и рожать ли вообще, – самый сложный, самый важный в жизни.

Невозможно твердо решить, что дети у вас будут; принимается решение только попробовать, попытаться. Но принять решение этого не делать вы действительно можете, и так поступают многие – причин тому так же много, как и женщин, живущих на свете.

Пейдж Арноф-Фенн

Я никогда не интересовалась детьми, и сейчас не интересуюсь. У меня есть тетя, сейчас ей 90 с лишним лет, и она была первой женщиной-редактором в «Макмиллан». Она и брат моего деда сознательно решили не иметь детей и прожили долгую и прекрасную жизнь вдвоем. Они были очень счастливы, это был крепкий брак, они объездили весь мир, имели дом в отличном месте, у них были интересные друзья. Помню, меня как-то привезли к ним, еще маленькую, мне было лет восемь, и я подумала: какая чудесная у них жизнь! В моей жизни полно замечательных детей – племянников, племянниц, крестниц. Надеюсь, мы проведем вместе множество волшебных минут, и они всегда будут вспоминать обо мне как о человеке, который много значил для них. Не обязательно быть кроеными родственниками, чтобы всерьез влиять на жизнь друг друга.

Шэрон Тансталл

Не знаю, почему я никогда не хотела детей. Просто не испытывала такого желания. Дело не в том, что я не люблю детей. Я очень близка с племянницей и племянником. Но я хотела быть взрослым человеком – со своей карьерой и серьезными значимыми отношениями. Я не чувствую, будто что-то упустила или в моей жизни чего-то не хватает. И в моем случае такое решение не было выбором – просто я хотела жить именно так.

Многие мои друзья либо осознанно решили не иметь детей, либо не имели такой возможности. Их жизни были полны серьезных отношений и обязательств. Это прекрасные люди и коллеги, и этот выбор для них совершенно нормален. Решение не иметь детей отнюдь не диктуется карьерой, и бездетные пары вовсе не становятся трудоголиками. То, что их жизнь состоялась, проявляется во всем, что они делают и говорят. И в данном случае это решение вызвано позитивными причинами.

Но у меня также есть друзья, которые приняли такое решение по «плохим» причинам. Слишком много командировок и повышений, слишком много дел. Я постоянно думаю об одной из таких своих подруг. Салли, фантастическая женщина, сделала великолепную, поразительную карьеру. Начав работу в рекрутерской компании, она поднялась до самых высоких должностей в области управления персоналом огромных компаний с мировым именем. Коллеги обожали ее за трезвость ума, прекрасные советы, за стиль, юмор и энергию. Чудный партнер, замечательные друзья, красивый дом – у нее было все, и все свидетельствовало об успехе, о ее гордости и радости. Но когда ей было уже за сорок, каждый день по пути домой в поезде она плакала. Потому что слишком поздно поняла, что хочет ребенка. Многие годы мы встречались, или, по крайней мере, разговаривали раз в неделю, но, когда у меня появилась семья, ей было так больно видеть все это, что мы вообще перестали общаться.

Трагедия Салли не в том, что у нее нет детей, а в том, что она не стала рожать, сделав неправильный выбор. Оглушенная фанфарами корпоративного успеха, она забыла – забыла, что нужно подумать, взвесить все за и против, допустить возможность перемен в себе. Настоящее было настолько сильнее будущего, что она совсем забыла о том, что будущее в конце концов наступит. Она все думала, что здесь нужно непременно выбирать, – и выбрала настоящее. Ревнивая корпорация победила. Самое печальное – все, кто знает Салли, уверены, что она смогла бы одновременно быть и заботливой матерью, и успешно работать. Но ей казалось, что необходим выбор; она не верила, что возможно и то и другое одновременно.

Мужчинам этого не понять. Среди мужчин, получивших MBA и поднявшихся до должности генерального директора, 84 процента имеют детей, тогда как для женщин на тех же постах – этот показатель составляет лишь 49 процентов. Исследование показало, что среди 1600 обладателей MBA имеют семью 70 процентов мужчин и только 25 процентов женщин^1. Ясно, что мужчины уверены в том, что можно одновременно работать и иметь семью. А женщины нет – и, что еще хуже, нам постоянно сообщают вещи, которые заставляют нас паниковать. Мы все время слышим о женщинах, которые занимали высокие должности, но вынуждены были оставить свои посты из-за детей. И всегда это истории о конкретных персонажах, а не о компаниях, которые их отвергли. Считается, что возвращение на кухню было их собственным выбором и решением. Но существуют корпорации, которые приветствуют беременность – оплачивают декретный отпуск, создают гибкое расписание и планирование карьеры, дают возможность вернуться на работу после декрета, – и почти 100 процентов женщин возвращаются и остаются надолго^2. Когда же женщина оказывается не в состоянии сочетать работу и ребенка, мы реально видим, что это компания ее просто «выкинула», а не наоборот. Разве не странно, что история об этом умалчивает?

Викторианским женщинам говорили, что образование отпугивает мужчин, а нам говорят, что единственный способ прожить полную, счастливую жизнь – это уйти в декрет как можно раньше^3. Всем плевать, что женщины, которые родили позже, имеют более высокий уровень жизни и гораздо больше возможностей, что молодые родители гораздо чаще расходятся и разводятся, чем зрелые. Но вместо этого нас пичкают избитыми историями успешных женщин, которые отказались от карьеры, чтобы печь пироги, – банальными, как маленькое черное платье^4. Эти истории триумфа мужских фантазий, исхода женщин из мужского мира бизнеса и власти. После глупого маленького эксперимента, думают они, девочки все поняли и вернулись на свое законное место – на кухню. Выскочек наконец-то выдворили.

Поп-культура просто обожествляет апокрифический образ матери, которая только и знает, что печет пирожки, ездит по магазинам и доступна 24 часа в сутки, – тогда как работающий человек завтракает прямо на совещании, обедает с клиентами и может на полгода уехать в другой город. Материнство окутано ореолом романтики, сентиментальности, идеализировано до предела – в то время как карьеру делают жесткие, упорные реалисты, бравирующие своими победами мачо. Это разделение как будто содержит в себе суровую, но простую мораль: нужно выбирать, на чьей ты стороне. И получается, что мужчина может получить все, а вот женщина – нет. Бизнес – не наша область, и лучше сразу сдаться, даже не делая попыток.

Факты же говорят о другом. Множество женщин на Западе совмещают карьеру и материнство. Вместо одного добытчика в семье теперь их двое. Половина всей рабочей силы – женщины, и большинство этих женщин – матери. У 74 процентов работающих женщин дети в возрасте от шести до пятнадцати лет. 59 процентов женщин работают и зарабатывают, имея детей моложе шести лет, и 55 процентов – малышей, которым меньше года. Вопреки «консервативным» страшилкам, у нас нет весомых доказательств того, что изменение «домашнего» образа жизни семьи пагубно отражается на детях^5. Кроме того, родители в Соединенных Штатах проводят с детьми больше, а не меньше времени – и сами дети подтверждают это в опросах!

Теперь экономика зависит от нас. Именно благодаря заработанным нами деньгам общий уровень жизни так возрос с 1970 года; теперь мы знаем, что развитие экономики невозможно без женщин. И этим ребятам приходится признавать, с ненавистью и скрепя сердце, что без нас у них ничего не выйдет. 55 процентов работающих женщин сейчас приносят половину и более семейного дохода, а 18 процентов – весь доход^6. Семьи из папы-добытчика и мамы-домохозяйки сейчас составляют только одну десятую всех американских семей.7 Так что фантазии о том, что мы должны склонить голову перед какой-то генетической неизбежностью и отказаться от своей борьбы за независимость, состоятельность и силу – полная чушь. Нам эти фантазии не нужны, нам вообще не нужны фантазии – просто такую роскошь никто не может себе позволить. Вместо того чтобы рисовать себе идиллические картины в стиле 50-х, давайте лучше поймем, с какой оппозицией сталкиваются работающие матери, и научимся противостоять этому на примере многочисленных историй успеха творческих, сплоченных семей.

Только бы не забыть

Беременность окончательно и бесповоротно утверждает нашу женственность. Это так смущает некоторых мужчин, что они могут это отрицать: я помню, как были поражены некоторые из моих коллег – генеральных директоров, когда я сказала, что вернулась из десятидневного декретного отпуска. Хотя я не скрывала свою беременность, и она уже несколько месяцев была заметной, мужчины предпочитали ее не видеть.

Компании наказывают женщин за беременность. Соединенные Штаты самая богатая страна на земле – и при этом одна из шести, где по закону не полагается оплачивать декретный отпуск. Только пять других стран так же суровы: Австралия, Папуа – Новая Гвинея, Свазиленд, Новая Зеландия и Лесото. Некоторые просвещенные американские корпорации проводят оплату декретного отпуска как выплату пособия по инвалидности, как будто беременность – это какой-то трагический несчастный случай. Это значит, что оплата целиком зависит от прихоти работодателя, и мы должны быть благодарны ему. Хотя законодательство дает отцам возможность брать отпуск за свой счет, на практике большинство фирм требуют сначала использовать обычный отпуск и оплачиваемые больничные дни. Хотя доказано, что состояние и матери, и новорожденного будет значительно лучше, если декретный отпуск взять до родов, немногие американские женщины могут себе это позволить, им приходится работать «до последнего дня». В такой ситуации все эти ванночки, корзиночки с розовыми ленточками и сентиментальные поздравительные открытки с работы – не что иное, как лицемерие.

Отсутствие оплачиваемого декретного отпуска также означает, что нас карают на финансовом уровне. Журналистка Энн Криттенден подсчитала, что, когда она ушла с постоянной работы и перешла на неполную занятость – из-за родов, то потеряла больше 600–700 тысяч долларов – не считая весомой части пенсии. Даже короткий перерыв влечет за собой серьезные финансовые и карьерные последствия. Исследования доходов двухсот женщин, имеющих MBA, показали, что те, кто взял в среднем 8,8 месяца отпуска, с меньшей вероятностью достигнут руководящих постов среднего уровня, получая при этом на 17 процентов меньше денег, чем те, кто не делал перерывов.

И вот мы снова бежим на работу (игнорируя в очередной раз советы врача), но, когда мы возвращаемся, прессинг продолжается, и становится даже более жестоким. Помните Кейт Шоу, которая обнаружила ассистента за своим столом? Такие истории происходят повсюду. И Кейт знает, что ей «повезло», что компания не стала искать предлог, чтобы ее уволить. Так как увольнять женщин только потому, что они стали матерями, – противозаконно, это обычно происходит во время массовых увольнений, сокращений и прочих реструктуризаций. Также довольно типична другая история, случившаяся с высокопоставленным менеджером по развитию бизнеса: когда она вернулась из декрета, ее определили на должность, предполагавшую постоянные командировки. И когда она уволилась, само собой вышло, что будто бы это «ее решение». «Она хотела проводить больше времени дома», – сказал начальник. На самом деле ничего она не хотела. Просто ей дали понять, что оставят ее только в том случае, если она будет вести себя так, как будто у нее нет ребенка.

Поскольку норма ведения дел – норма мужская, то материнство в этой системе ценностей является чем-то исключительным. И женщинам порой приходится пробиваться сквозь множество «подковерных» интриг и финансовых нарушений, становиться стратегами и тактиками, чтобы сохранить внешнее спокойствие в такой ситуации. Это само по себе отнимает очень много сил, а порой тоже карается – опять же деньгами.

Дайен Джейкобсен

Я была в Торонто с двумя коллегами, и наш рейс задерживали. Мы пошли в «Ред Карпет», бизнес-зал ожидания. Дело в том, что, когда мне нужно уехать из города с ночевкой, я нанимаю няню; однако моя дочь – очень самостоятельный и смышленый ребенок, так что если я знаю наверняка, что приеду домой, пусть даже очень поздно, то никого не зову присматривать за ней. Той ночью я не планировала отсутствовать – собиралась вернуться домой и поехать с дочкой куда-нибудь на выходные. И вот я разговариваю с ней по телефону и пытаюсь что-то решить – нужно ли кому-нибудь к ней приехать, или она посидит одна? Мы обсуждаем этот вопрос, и я спрашиваю: «Что ты думаешь? Может, ты хочешь пойти к кому-нибудь?» Ей было 12 лет. Один из моих коллег – у него трое детей – сидел рядом и слышал наш разговор. Когда я повесила трубку, он удивленно спросил:

– Тебе приходится вот так договариваться каждый раз, когда ты уезжаешь из города?

– Да, – отвечаю я.

– Боже мой, а я вот просто выхожу из дома. И раньше я совершенно не понимал, что ты вот так не можешь!

– Нет, – говорю я, – не могу. Когда вы мне говорите, что мы полгода будем работать в Пенсильвании, я первым делом звоню няне и выясняю, может ли она сидеть с моей дочерью с вечера понедельника до вечера четверга каждую неделю в ближайшие шесть месяцев. За счет своих суточных я оплачиваю ее работу, а расходы на питание идут уже из моего кармана! Так что для меня поездка – дорогое удовольствие.

– Ну, ни фига себе… – Ведь он-то и не думал об этом раньше.

Женщины учатся прятать от коллег свои семейные заботы, словно за ширмой. Они учатся не упоминать о детях, когда мужчины обсуждают воскресный гольф. Когда мы выглядим усталыми, то охотнее списываем это на командировку, чем на детские болезни и дни рождений. Мы молча наблюдаем, как мужчины танцуют вокруг Чудесного Папы, который отпросился пораньше, чтобы пойти с сыном на футбольную тренировку, – ведь те же самые мужчины скалятся в молчаливом неодобрении, если женщина уходит по той же причине. Заботливые отцы – герои, а женщины, которые отпрашиваются, чтобы пойти на школьные соревнования, – лентяйки.

Донна Коллинз

Если мужчина уходит домой в пять вечера – на школьную пьесу или чтобы пойти с ребенком к врачу, – он семейный человек. Если женщина делает то же самое – она недостаточно выкладывается. Когда я была беременна, я работала намного усерднее, только чтобы доказать, что я предана своей работе. Я очень много на себя взяла, только чтобы доказать, что не начну потом работать меньше.

Наградой за старания Донны стало сокращение ее должности, когда ее дочери исполнилось семь месяцев. Война между ревнивой компанией и любимыми людьми – вещь жестокая.

Холли Годвин

Я работала над проектом по контракту и с самого начала поставила условие, что ДОЛЖНА поехать домой на день рождения дочери. Но в середине недели начались проблемы. Выяснилось, что в офисе, который мы собирались купить, совершенно устаревшие компьютеры, и вместо двух дней нужна была целая неделя, чтобы привести помещение в порядок. Вице-президент по информационным технологиям требовал, что бы я осталась, – несмотря на наш уговор в начале недели (до подписания контракта), что я непременно вернусь домой в среду вечером, чтобы попасть на день рождения Мелиссы. Я предложила вечером уехать, а на следующее утро вернуться, но они сочли это неприемлемым. И чтобы попасть домой, мне пришлось припугнуть их увольнением.

Нашу лояльность и преданность проверяют снова и снова – глупо, ненужно, неправильно. И разве удивительно, что женщины полагают, будто мужчины только и ждут, чтобы мы сдались? Мы видим, как наших же детей используют против нас – в жестких мужских играх. Да, некоторых из нас это ломает – но чаще всего просто очень-очень злит.

Памела Мэтьюз

Я чувствую, что меня предали! Я делала все, что в моих силах. Я наизнанку вывернулась, чтобы сделать эту карьеру и создать эту счастливую семью – а это было почти невозможно! И теперь я должна чувствовать себя виноватой, потому что я мать, и я работаю. Сегодняшнему обществу нужны домохозяйки, а мы все можем идти к черту! У меня точно нет шансов. Или я недостаточно внимания уделяю детям, или мой муж не может спокойно работать, потому что дома все «не слава богу», когда меня там нет. Я спрашиваю Уолл-стрит (тебя, Джек Грабмэн): «Почему ты так хочешь, чтобы твоя дочь училась в самой престижной школе, хотя ни ты, ни общество не позволят ей сделать карьеру или что-то привнести в мир? Почему мы делаем все это, хотя НИКТО нас не поддерживает? Ведь МЫ – это половина населения, мы – это и есть ТВОЯ дочь, ТВОЯ жена, ТВОЯ мать, – а ты так с нами обращаешься?»

Почему же такие женщины, как Памела, продолжают упорствовать? Если все так сложно, чего ради мы бьемся? Почему бы нам не сдаться?

Чтобы работа работала

Много разных мелких и нечестных историй можно услышать про работающих матерей, но все же самый главный секрет состоит в том, что многие женщины имеют и прекрасную работу, и прекрасную семью, и они не собираются отказываться ни от одного, ни от другого. Как уж они с этим справляются – глубоко личный вопрос, потому что компромиссы здесь определяются личными ценностями. Все рано или поздно понимают, что в компромиссах – путь к успеху. Мы не можем взвалить на себя все, поэтому надо решить, что действительно важно, а на что нам плевать.

Ди Коуплан

Во-первых, забудьте о совершенстве – оно недостижимо. Помните старую телевизионную рекламу, в которой единственной целью женщины был самый чистый дом, самый сверкающий пол на кухне, самое чистое белье (кажется, эту рекламу все еще крутят…)? Так вот, забудьте о ней, все равно через час пол снова будет грязным. Попробуйте просто делать все достаточно хорошо, и увидите, сколько свободного времени у вас появится. С бизнесом – та же история. Пишете описание новой вакансии? – пусть будет «нормально», «достаточно». Составляете меморандум? – также, «вполне хорошо». Смысл правила 80/20 состоит в том, что эти лишние 20 процентов усилий уходят на превращение обычных вещей в «совершенные», что того не стоит. Поберегите силы на то, что для вас действительно важно.

Через пару недель после рождения сына я смотрела на гору грязной одежды и думала: что ж, придется учиться на многое не обращать внимания. И так и сделала. Много лет мы снимали квартиру, и я научилась не думать о том, как она обставлена. У нас не было штор, да и вообще никакого декора. Я решила: пусть люди принимают меня такой, какая я есть, а если им не нравится мой минимализм – это их проблемы. И я выяснила, что единственный человек, для которого все это имело значение, – только я сама.

Затем я стала самой неряшливой мамой в школе. На День благодарения и День матери только я не красила ногти на ногах, не приносила суши и домашний пирог. Я просто не желала этим заниматься. Кроме того, я не красилась и не покупала сезонных аксессуаров – осенних свитеров и рождественских сережек в виде елочек. И всем со мной было хорошо. А что же до детей, так все, что им было нужно и важно, так это то, что я пришла! А уж до ногтей на ногах им вообще не было дела.

Холли Годвин

Нельзя быть любимицей и дома и на работе. Главное – чтобы никто из-за вас не расстраивался. Если одно ставить выше другого, то заброшенная сторона жизни вообще исчезнет. Я думаю, что найти «золотую середину» – тот самый оптимальный баланс – практически невозможно. Просто иногда я позволяю доминировать работе, а иногда – семье. Например, в эти выходные я буду в офисе с шести вечера пятницы и до трех утра в понедельник, потому что надо будет успеть с внедрением системы планирования ресурсов. Это значит, что меня не будет дома ни в День матери, ни на день рождения мужа. Конечно, сейчас работа доминирует над семейной жизнью, потому что на работе аврал: не завершен 14-миллионный проект, и я должна там быть. С другой стороны, я все-таки была на дне рождения дочери – хотя мне и пришлось ради этого угрожать увольнением. Дочке исполнилось четыре года.

Всем нелегко пропустить день рождения мужа или пьесу в школе, поэтому мы стараемся сделать правильный выбор. И главная проблема, о которой беспокоятся все женщины, – не рабочее время, и не семейное, а свое личное. Иногда я прихожу домой на пять или десять минут раньше, но я не тороплюсь входить. Вместо того чтобы рвануть к двери, я делаю еще несколько кругов вокруг по своему району. У меня есть несколько минут для себя – и я наслаждаюсь ими. Покой и тишина – редкое удовольствие.

Бетси Коэн

Многие личные удовольствия, которые я так люблю, пришлось отложить в долгий ящик – например, я хожу на фитнес только раз в неделю, а хотелось бы чаще; я вижусь с друзьями реже, чем хотелось бы, и мне сложно ездить к родителям, даже если они нездоровы или им нужна еще какая-то помощь. Работа и школьные и общественные дела отнимают много времени и внимания, а я еще веду домашнее хозяйство. Нужно нанимать людей, чтобы подстричь газон, убраться, куда-то отвезти детей, а раньше, когда они были маленькими, приходили еще и няни, и дома было шумно, как в цирке. Отсутствие покоя дома – это расплата за то, что все приходится наверстывать в выходные!

Сон и свободное время (или время для себя) – вот чем чаще всего жертвуют матери, чтобы больше общаться со своими детьми. Мы очень стараемся сделать правильный выбор, но, жертвуя собственными потребностями, мы можем принять подчас опасное решение. Дом-то можно починить, а вот свой организм – не всегда. Став матерью, женщина часто перестает заботиться о своем здоровье, игнорирует физические упражнения. Какая жестокая ирония – женщины пришли в мужской бизнес и теперь умирают оттого же, отчего и мужчины. Я все еще борюсь за время для посещения спортзала, чтобы сохранить здоровье.

Борьба за личное время важнее, чем может показаться на первый взгляд. Я помню жуткий разговор с подругой, у которой обнаружили рак груди. Когда ее друзья узнали об этом, они вспомнили, что тоже постоянно откладывали сдачу анализов и обследования. Они всегда слишком заняты, всегда думают о себе в последнюю очередь. «Не делай так, – сказала она мне. – Твое здоровье зависит только от тебя. Запишись к врачу – уж потерпи это унижение». То, на что мы тратим время, гораздо больше говорит о наших ценностях, чем то, как мы тратим деньги. Заработать еще мы можем, но время нам неподвластно. Значит, использовать его нужно очень и очень осторожно. И мы все время учимся этому.

Синди Уилсон

Поймите, где вы хотите быть. Будьте гибче. Найдите того, кто вам поможет. Составьте расписание личных встреч, как будто это работа. Я очень долго к этому шла! Составьте расписание школьных проектов, как будто ваш ребенок – клиент помер один. Будьте честны в рабочих планах с коллегами, чтобы они тоже могли распоряжаться своим временем свободно и с пользой.

Многие женщины отмечают, что, став матерями, они научились гораздо умнее распоряжаться своим временем. Оно так ценно – мы ни секунды не тратим впустую. Для того чтобы совместить напряженную работу и семейную жизнь, нужно больше творческой энергии, изобретательности и гибкости, чем при любом мозговом штурме. Мы не просто должны много работать, мы должны работать по-умному. У нас слишком много дел, чтобы тратить время на сплетни, обсуждение чужих отношений и напыщенные встречи.

Гэйл Рибак

Я всегда должна была приходить домой к шести. Когда есть жесткое расписание, не остается времени на болтовню. Женщин часто обвиняют в холодности и неприступности, а они ведь просто стараются выполнять свою работу. Мы не тратим время, слоняясь по офису без дела.

Учиться распределять время эффективно вовсе не означает, что мы всегда его рационально используем. Иногда бывает очень важно этого не делать. Расписание, столь необходимое для работы, дома может мешать. Одна из моих коллег произнесла гениальную фразу: «Когда ты с детьми, будь с ними». Я ловила себя на том, что читаю, когда дети смотрят кино, пишу письма по электронной почте, когда они рисуют, готовлю, пока они конструируют что-то из «Лето», – и поняла, что же моя коллега имела в виду. Да, я находилась в той же комнате – но не с ними. Они обычно не понимали, в чем дело, и настаивали: «Поиграй со мной!» А я не знала, как это делается.

Оказалось, что у меня игровые навыки двухлетнего ребенка – только «параллельной игры». Так что мне пришлось учиться. А еще прочувствовать важность ничегонеделания, научиться позволять это окружающим и каждому давать время на то, чтобы побездельничать. Я научилась составлять общее расписание и бороться за воскресенья без определенных планов, без гостей, без поездок – просто чтобы быть вместе и не делать множество дел одновременно, потому что наше главное дело – быть вместе. Такие дни кажутся блаженным отдыхом, их стоит планировать, как отпуск.

Многие мужчины – да и некоторые женщины тоже – спрашивают: зачем мы это делаем? Зачем так много работать? Зачем сражаться? Почему бы не сдаться и не отправиться домой? У каждого свой ответ на этот вопрос, я отвечу по-своему. Я сидела дома почти девять месяцев после рождения сына и чуть с ума не сошла. Работа заполняет все время, какое есть, – поэтому я по привычке весь день стирала пеленки и готовила обед – в тоске по беседе со взрослым человеком. Я старалась (и, как правило, ничего не выходило) завязать разговор с другими матерями, которых встречала во время прогулок, но они не могли говорить ни о чем, кроме детей. Я любила своего ребенка – очень любила, – но я не любила младенцев вообще, и общество младенцев, и общество ползунков и их матерей. И я узнала, что даже тех женщин, которые целыми днями сидят дома, преследует чувство вины! Достаточно ли долго они кормили грудью или же слишком долго? Сколько времени они проводят в школах своих детей – слишком мало или слишком много? Как быть со скрипкой – заставлять ребенка играть или не надо? Я получила полезный урок: сколько бы времени вы ни проводили с детьми, вы все равно будете чувствовать себя виноватой. Лучшее лекарство от чувства вины – достижения в другой области.

Донна Коллинз

Я думала, что люблю детей всех возрастов, – пока у меня не появился свой ребенок! Оказалось, намного тяжелее сидеть дома целый день, чем работать на полставки, а потом быть с ребенком. Наверное, я очень социальное существо, а когда растишь детей, то не получаешь такой отдачи – никто не подходит и не говорит: «Отличная работа!» Ты отдаешь, и отдаешь, и отдаешь. Главное, что мы получаем на работе, – ощущение, что чего-то достигли.

Однажды моя сестра сказала мне мудрую вещь: «Чем старше дети, тем больше ты им нужна». Малышам нужна еда, комфорт, тепло и сон. Они могут получить это от многих людей. Но когда они подрастают, их потребности становятся гораздо более многогранными. Исследуя чувства и моральные нормы, они нуждаются в твоем совете – и совет кого-либо другого им не подойдет. Потому я решила, что буду очень много работать, пока дети маленькие. Я буду работать, чтобы получить материальную свободу, чтобы, когда они вырастут, отдавать им больше времени. И вот что получилось в итоге – я заработала много денег, и у меня появился выбор не только в отношении детей.

Деньги – вовсе не мелочь. Каждый год, когда женщина не работает, она много теряет – и не только на тот момент, но и в будущем, – страдают ее последующий доход, сбережения, пенсия, вообще социальная безопасность. Как будто мало того, что мы получаем меньше мужчин, мы еще и выбываем на время по вполне естественным причинам, и это приводит к зависимости. Мы меньше зарабатываем, мы меньше откладываем, наша пенсия меньше. Шесть из десяти женщин не имеют пенсии^5. А у тех женщин, которые получают пенсию, ее размер в два раза меньше, чем у мужчин^6. Бедность по-прежнему угрожает нам, потому что система создана для мужчин и ущемляет нас во всем. Мы даже думать боимся о том, что будет, если мужья нас оставят, или будут уволены, или заболеют, или умрут. Столь уязвимая позиция вовсе не импонирует ни мне, ни другим женщинам, которые работают, чтобы не оказаться в такой плачевной ситуации.

Наша позиция, наш выбор – это опыт, это урок, который мы преподносим своим детям. Да, я много работаю. И когда мои дети это видят, я стараюсь не придумывать глупых отговорок – не говорю, что должна, потому что начальник меня заставляет или потому что нам нужны деньги на игрушки. Я объясняю им, что работаю, потому что люблю свою работу, и что это достойное, прекрасное занятие. Я хочу, чтобы мои дети, повзрослев, не считали работу смертельно скучным делом, но смотрели на вещи трезво и оптимистично. Я хочу, чтобы они поняли, что получить желаемое – то, что действительно ценно, – можно, только если для этого много работаешь.

Дайен Джейкобсен

Моя дочь многое узнала, наблюдая, как я борюсь. Тогда она училась в старших классах. Мы вдвоем переехали из своего прекрасного дома в квартиру за 500 долларов в месяц и питались фасолью и рисом. Я ходила на «свидания милосердия» – я их так окрестила потому, что за ужином со своим кавалером я заказывала самое большое и дорогое блюдо и половину уносила домой, чтобы мы могли поесть мяса. Мне было около сорока, и моя дочь уже достаточно выросла, чтобы понимать, что происходит. Мы жили очень скромно, и она видела, что я невероятно много работаю и очень поздно ложусь, но она также видела, что я прорвалась через все это, нашла новую работу, купила красивый дом и все прочее. Мой ребенок вырос с пониманием того, что для успеха нужно много работать.

Юмор помогает. Это способ простить себя – за несовершенство, за то, что ты не в состоянии сделать все, что хочется и как хочется. Ни одна мать не выживет в первый год материнства без юмора, а работающим матерям нужна двойная доза. Когда я сцеживала молоко в грязной комнатушке в аэропорту Ла-Гуардиа (единственное помещение, которое могла предоставить авиакомпания «Дельта»), я могла бы себя пожалеть. Но я просто смеялась над глупостью происходящего. И от смеха становилось легче.

Дайен Джейкобсен

Я делала работу для «Старбакс» – сам Говард Шульц меня нанял. Ему не хватало времени, и он дал мне две недели на то, чтобы составить предложение, которым обычно целый месяц занимались 300 человек. Идей мне в голову приходило множество, и я их все записывала. В то утро у нас была назначена встреча.

Обычно я заходила с дочкой в кафе рядом с домом ее няни, передавала ее с рук на руки и шла на работу – на той же улице. В тот день на мне было синее шерстяное платье, оно мне очень шло. И вот мы сидим в кафе – и тут у дочки протекает памперс. Прямо мне на руку, на мое прекрасное синее платье. Приходит няня. Мне нужно пойти домой, переодеться и принять душ – но на это уже совершенно нет времени.

И вот я оказываюсь на встрече с Говардом Шульцем и стараюсь сидеть как можно дальше от него, чтобы он не уловил исходящий от моего платья запах детской мочи. Сама-то я его чувствую и думаю: «Как не хочется, чтобы он отказал мне в работе, решив, что я сплю в парке с бродягами». Продолжаю делать свою презентацию – ион принимает меня! Сижу и думаю: «Я получила работу с мочой на рукаве!» Я знаю мужчин, которые считают, что главное – белоснежная рубашка, и берут отгул, чтобы купить новую и вышить на ней монограмму! И вот я сижу и думаю, вспоминая тот случай, о каких пустяках люди иногда беспокоятся.

Связь с родственниками всегда выручает. Когда Элейн Дэвис планирует поездки в многочисленные офисы «Глаксо», она первым делом звонит матери. Гленда Робертс так тщательно продумывает детали слияний для «Майкрософт», потому что ее мама помогает ей с семьей. Такую поддержку нельзя принимать как должное, и не все родители помогают своим детям. А даже если и помогают, мы должны проявлять по отношению к ним особую заботу, такт и благодарность. Мать Гленды, переезжая к ней, сочла уместным напомнить, что рабство давно отменили! Мои же командировки возможны только потому, что мой муж, его отец, мачеха или няня, а также некоторые друзья оказывают мне огромную поддержку – и тут тоже нужно действовать с умом.

Ни одна мать не скажет вам, что знает, как это делается. Наша нелюбовь к пафосу не позволяет говорить о гордости собой, даже когда мы ее испытываем. Но у каждой женщины есть свои правила, которые помогают ей не выбиться из колеи, остаться организованной и сосредоточенной.

• Не разбрасывайте вещи, убирайте их.

• Если в командировке вы покупаете подарки детям, купите побольше и часть спрячьте дома – на всякий случай.

• Готовьте с запасом, часть оставляйте в холодильнике.

• Найдите место в своем кабинете, где дети могут делать домашнее задание.

• Планируя свой график на неделю, зарезервируйте в нем время, которое обязательно проведете с детьми, – необходимый минимум.

• Не стоит жить ожиданием выходных. Делайте что-нибудь интересное в середине недели.

• В воскресенье обсудите с близкими следующую неделю.

• Пусть они делают так, как считают нужным (если вы делегируете ответственность, то делегируйте по-настоящему).

• Заведите тетрадь, где каждый из членов семьи может оставлять записи для других.

• Один вечер освободите для себя – наймите няню, чтобы посвятить время взрослым разговорам.

• Не говорите о работе за ужином.

• Каждый день ходите на прогулку – пятнадцать минут для этого всегда найдутся.

• Кладите одни и те же вещи на одни и те же места.

• Пусть дети что-то делают по дому – они почувствуют себя нужными и многому научатся.

• Книжки на кассетах отлично можно слушать в дороге.

• В расписании должно быть время для ничегонеделания.

• Покупайте больше вещей и подарков на распродажах – и будете готовы к любому дню рождения.

• Избегайте стечения непредвиденных обстоятельств – например, когда вы одновременно переезжаете и учите ребенка пользоваться туалетом.

Женщинам бывает больнее всего оттого, что они одиноки, им самим приходится думать обо всем. Помню, как Лиз Долан рассказывала о своей сестре, которой всегда чуть-чуть не хватало времени на детей, – и я узнала в ней себя. Старая и дурная привычка – не просить о помощи – возвращается, когда помощь нужна больше всего. Компании ставят нас перед таким сложным выбором, что мы отвечаем: я не буду выбирать, я могу все делать сама и одновременно. Сознательно или нет, мы сами помогаем себя подавлять. Но в том-то и дело, что для того, чтобы все иметь, не обязательно все делать самой. Можно попросить о помощи.

Мужчины вполне могут делать что-то по дому, и большинство из них прекрасно справлялись с этим до того, как женились. Они готовили и стирали до свадьбы – и эти навыки никуда не делись оттого, что они стали мужьями и отцами. Но даже в семьях, где женщина – главный добытчик, она в среднем тратит на ребенка и домашние дела на тринадцать часов в неделю больше, чем муж. Отцы вкладывают в хозяйство и детей не больше 30 процентов усилий, даже если они безработные! Женщины тратят на дом и детей все свое время и все деньги^10. С этой несправедливостью вполне можно не согласиться и исправить ее.

Предположение, что мужчины не могут или не желают участвовать во всем этом, только создает условия, в которых это становится правдой. Лучший способ заставить кого-то ничего не делать – делать все самой. Я много лет видела, как моя подруга так поступает с мужем. Джин была уверена, что он не способен о себе позаботиться. Мужчины совершенно бесполезны, думала она, что с них взять? И надеялась, что ее злость заставит его действовать. Она одна готовила, меняла пеленки, вставала ночью, как только ребенок начинал плакать. Она отводила детей в школу, перезнакомилась со всеми их друзьями, организовывала все дни рождения. Она так даже самоутверждалась – через его неспособность сделать что-либо полезное по дому. И как поступил муж? Он отстранился. Столкнувшись с ее чрезмерной компетенцией – что ценного он мог предложить этой суетливой всезнайке? Ее вездесущая забота встала стеной между ним и его детьми. Он ничего не мог с ними делать, потому что не знал, какие они. Действительно, если он был заведомо обречен на провал – зачем вообще ему было пытаться что-то предпринять?

Из-за нашей чрезмерной способности справиться со всем мужчины сознательно становятся неумелыми – то есть решают не учиться. Отцы, которые не знают, где что лежит, какие батарейки нужны для игрушки, какой свитер любимый, как работает утюг. Они могли бы научиться всему, да только не хотят. Просто матерям кажется, что проще все делать самим – тогда как гораздо полезнее научить папу.

Справедливость и равенство в семье, как и в браке, вырабатывается сознательно и намеренно. Когда мы не следим за этим – у него была тяжелая неделя, он уезжал, – отцы отрываются от каждодневной реальности. Это кажется мелочью, но это совсем не мелочь. Дети – движущаяся мишень, и, если отец несколько недель не участвует в их жизни, он в эту мишень не попадает. Он уже не знает, какая их любимая еда, игрушка, друг, чему они учатся. Несколько недель – и справедливость исчезла, а вы и не заметили. Так что всем членам семьи нужно постоянно участвовать во всех семейных делах. Дети поймут, что такое равенство, только если увидят его в действии.

Как и во многих других семьях, у нас больше всего ценится время. Раньше я записывала, сколько раз за неделю я начинала раньше работать или позже заканчивала: если слишком много, я была «должна» семье, если мало, то семья оказывалась в «долгу» передо мной. Я беспокоилась о том, что меня будут эксплуатировать и что я сама буду эксплуататором. Так же мы рассчитывали готовку. Если я готовила слишком часто, я переставала это делать. Мы с мужем оба очень упрямы, и никто из нас не хочет брать на себя все. Я бдительно слежу за тем, чтобы всем доставалось забот поровну. Я беспокоюсь, что если однажды возьму на себя что-то, то мне придется делать это всегда, ведь такова человеческая природа – спихнуть все возможное на кого-то еще, кто не возражает. А не брать на себя слишком много сложнее, чем кажется, потому что домашние обязанности – готовка, время с детьми, развлечения – это очень весело. И это вознаграждается. Но если все привилегии и обязанности лежат на плечах одного человека – все веселье сразу пропадает.

Социологические исследования жизни отцов в Швеции показали интересные результаты. Единственный фактор, определяющий, сколько времени отец проводит с детьми, – отношение к этому матери. Чем образованнее и обеспеченнее женщина, тем больше она хочет (и считает необходимым), чтобы отец занимался детьми. Это оказалось справедливым для всех, независимо от того, к какой культуре принадлежал отец, в равной степени относилось и к арабам, проживающим в Швеции. «Экономика важнее культуры»11. Мы не должны работать в одиночку, если мы не делаем этого – всем только лучше.

Линда Эйлпин

Мой основной лозунг в отношениях с мужем – «ты имеешь право помогать!». И мы почти все делали вместе. И это не уловка – ты действительно гораздо важнее для семьи, если что-то вкладываешь, а не только потребляешь. Ты имеешь право помогать.

Робин Бенинкаса, будучи пожарным, участницей соревнований «Айронмэн», создательницей команд мирового класса, пришла к аналогичному выводу. Борясь за первое место в изнурительной гонке по пустыне, кто-то из ее команды оказался на грани срыва и попросил о помощи. И Робин поняла нечто очень важное: «Просьба о помощи – дар тому, кто помогает». Это главное, что нужно знать матерям, их семьям и начальникам.

Гленда Робертс

Я – менеджер проекта, моя задача – распределение заданий и отслеживание их выполнения. И я ни о чем даже не прошу. Уходя из дома, просто говорю мужу: «Нужно убрать постели и засунуть грязное белье в стиральную машину». Это его задание. У каждого из нас есть задания.

Воспитание детей, как выяснилось, – прекрасная школа управления. Хотя в компаниях эти вещи часто считают противоречащими друг другу, женщины знают, что это почти одно и то же. Материнство не отрывает нас от работы, а учит правильнее раздавать указания – не быстрее, а именно правильнее. Кэрол Вэллоун, генеральный директор «Веб-сити», поняла, что ее сыну нужно каждый день объяснять, что происходит, и тогда он становится менее беспокойным, – а потом пришла к выводу, что и на работе нужно вести себя так же. Жаклин де Байе открыла собственное дело, как раз когда растила четверых детей.

Жаклин де Байе

Ваше время ограничено, так что приходится направлять все действия окружающих. Приходится уметь разговаривать. Приходится распределять обязанности. Если получается, окружающие начинают чувствовать себя свободно и действовать свободно, а не так, будто их принуждают. Более того, хотя подчиненные – совсем уже не дети, их приходится тренировать и подталкивать таким же образом. Вы учите их, развиваете их навыки. И знаете, что в один прекрасный день они, скорее всего, уйдут от вас и что удержать их можно, только если продолжать заниматься их развитием.

Другие люди, у которых тоже есть свой собственный бизнес, говорят, что дети сделали их более собранными, терпеливыми, спокойными и менее уязвимыми, потому что они просто решают проблемы, все время думая о том: «Как нам продвинуться дальше?»

Мое личное заклинание – «Никогда не давай обещаний, которые не можешь сдержать!» – помогло мне сохранить честность в отношениях с детьми, но еще больше – с деловыми партнерами. Старая модель, согласно которой работа и дом – два разных мира, дышит на ладан. Это становится ясно, особенно когда видишь, как работа и дом на самом деле дополняют друг друга.

Карла Диэл

Моим мальчикам одиннадцать с половиной и тринадцать лет. Дети уважают меня за ту работу, которую я делаю, и любовь, которая потоком льется на них. Деловые партнеры уважают меня, потому что я всегда готова принять непростое решение и дать совет. Я обнаружила, что сходная политика нужна как для воспитания детей, так и для работы. Вот несколько правил:

• Предоставьте информацию и дайте совет, но потом отступите на шаг и позвольте человеку самому принять решение.

• Не рассказывайте, как нужно выполнить задание… просто скажите, что нужно его выполнить.

• Установите границы приемлемого поведения и наказывайте, когда они нарушаются.

• Поддерживайте, любите и прощайте, но не поддавайтесь желанию быть другом.

• Интересуйтесь их проблемами, предоставляйте информацию или давайте совет, как решить их, и корректируйте их решения.

• Пусть требования будут высокими – они найдут способ им соответствовать.

• Когда они хотят поговорить с вами, слушайте внимательно; им непросто найти мужество заговорить об этом, и они ждут от вас уважения.

• О чем бы вы ни узнали, сохраняйте спокойствие. Родитель вы или начальник, вы не можете позволить себе такую роскошь, как волноваться на глазах у подчиненных. Мы должны сохранять спокойствие даже перед лицом катастрофы.

Все матери-начальники говорят одно и то же: то, чему они научились, воспитывая детей, помогает в работе, а то, что им удалось постичь на работе, – помогает дома. Разве удивительно, что когда в компании «Вольво» в качестве эксперимента ввели обязательный декретный отпуск для отцов, то те вернулись на работу, обладая более совершенными менеджерскими навыками?

Уже много лет специалисты по менеджменту говорят о пользе отцовства и материнства для руководителей, но организации ведут себя упрямо и бестолково. Питер Сейдж писал: «Я уверен, что организации должны снизить требования и давление, которые создают столько сложностей, когда люди пытаются совмещать работу и семью. Во-первых, это должно быть продиктовано чувством ответственности перед работниками. А во-вторых, это поможет развитию потенциала данной организации»12. Он написал это в 1990 году – и его идеи по-прежнему далеко впереди мышления в тех самых организациях, о которых идет речь. В большинстве корпораций много говорится о ценности семьи, но взгляд на работу, протяженность рабочего дня, рабочего года и индивидуальную карьеру остается прежним. Они никак не могут привыкнуть к мысли, что «внерабочие» дела могут принести пользу и бизнесу. Разрыв между работой и семьей укоренился в умах мужчин-начальников с устаревшими понятиями, и им недостает гибкости и воображения, чтобы преодолеть свою территориальную ревнивость по отношению к нашей целостной жизни.

Конечно, есть и исключения. Удивительно, насколько изобретательным может быть начальство некоторых корпораций, – странно только, почему их так немного.

Элейн Дэвис

Мой муж и я решили переехать в Калифорнию, но у «Глаксо-Смит-Клайн» не было там офиса, и я решила, что придется уволиться. Когда я рассказала начальству о своем решении, мне ответили: «Не уходите. Лучше работайте дома. Мы проведем вам линию – будете работать прямо оттуда». Единственное, чего потребовал мой начальник, – что бы он мог звонить мне по старому домашнему номеру!

Так и решили. Мы переехали в Калифорнию, в дом провели телефонную линию, и мой телефон стал соединяться через коммутатор в офисе. Некоторые сомневались в успехе, но все получилось. Так много проблем в крупных компаниях решается по телефону – из гостиниц, самолетов, домов и офисов в разных концах света, что наше физическое присутствие требуется все меньше и меньше. Большую часть времени, когда я нахожусь в офисах в Лондоне, Филадельфии или Северной Калифорнии, постоянные «резиденты» этих зданий путешествуют где-нибудь еще! Такое встречается чаще и чаще, и мне кажется, все больше людей работают так же, как я.

Ситуация Элейн необычна, и она это знает. Тот факт, что она может быть вице-президентом мирового гиганта по производству лекарств, уже говорит о том, что сейчас возможно почти все. Более типичный случай – когда компании предлагают так называемые программы по совмещению работы и личной жизни (гибкий график, работа на пол ставки, работа дома), но никто этим не пользуется. Почему? Потому что люди по-прежнему считают, что такой график покажет их слабость. Многие подобные программы не работают, потому что их внедряют резко, а нужны систематические, глубокие изменения. Многие организации продолжают давать премии за «личное присутствие» и большое количество рабочих часов и при этом восторженно говорить о целостной жизни – но это только слова. Именно поэтому во многих компаниях разрабатывают программы, всем о них рассказывают, привлекают к участию в них порядка пяти процентов персонала – и благополучно отменяют. Эти программы несовершенны, их создатели не способны по-новому взглянуть на то, как должна оцениваться и измеряться работа.

Среди женщин, которые сейчас довольны и работой, и личной жизнью, очень мало таких, которые воспользовались этими корпоративными программами. Некоторые даже не знали, что такие программы существуют! Они постоянно замечали, что то, как развивается их карьера, не соответствует традиционным представлениям и что, если им придется на время выбыть из строя, они уже не смогут вернуться. Тщеславные мачо уверены, что бизнес – это гонка, в которой нужна невероятная подвижность, что если вы выбыли из игры, вернуться вы уже не сможете. Столкнувшись с такой непримиримостью, женщины добились гибкости от системы, только перепробовав работу в разных компаниях, – и только отыскав такие, где их не заставят выбирать. Очень часто это были совсем новые компании без устаревшего «культурного багажа». Так что мы вынуждены странствовать в поисках подходящих условий для карьеры по компаниям в поисках той, где есть доверие и где нам дают возможность жить полной, целостной жизнью.

Бронвен Хьюз

Я планировала этот перерыв в работе заранее. Я хотела больше времени проводить с Анной, быть в ее жизни каждый день. Я участвовала в бесплатной образовательной программе в ее школе. Я также дежурила в столовой, потому что хотела, чтобы Анна видела, как я мою тарелки, а не только как преподаю литературу. Жизнь стала спокойнее, я сбавила темп и получала от этого огромное удовольствие. У меня появилась возможность установить свои правила и поз же найти другую работу, которая им соответствовала.

Я начала работать в качестве консультанта, на полставки. Я хотела спокойно взглянуть на происходящее и понять, подходит ли мне эта компания. Оказалось, что да – она очень гибкая, и жена президента здесь же работает, хотя у них двое маленьких детей. У меня есть достаточная свобода – я могу работать дома, если мне так удобнее, встречать Анну у школьного автобуса (я ведь решила, что теперь всегда буду проводить с ней много времени). Я иногда езжу в командировки, но не больше чем на сутки. Не люблю уезжать, и путешествия меня утомляют. Кроме того, если что-то пойдет не так или мне разонравится, я уволюсь. Наверное, я наконец-то поняла, что все в моих руках и я сама могу выбирать (не прошло и ста лет!).

Многим женщинам не удается найти подходящую работу, и они сдаются, решив, что единственный путь – начать свое дело. Начать с нуля, создать параллельный мир, где можно не просто забыть о старых битвах, – их там не было изначально. Женщины увольняются из традиционных организаций не для того, чтобы печь пироги^13, а чтобы самим создать для себя такую организацию, какую они нигде не могут больше найти.

Нэнси Фрэнк

Открыть свое дело – вот что я настойчиво рекомендую! Это просто замечательно – я получаю массу удовольствия. Это становится тенденцией, и назад дороги нет. Это путь в XXI век, он наиболее рационален. Старая схема – «каждый день ходить в офис и обращаться с людьми, как с машинами» – уходит в прошлое, никто больше не хочет этого терпеть. Мой муж в восторге от моих нововведений. Сначала он боялся и все нервничал: получится ли? Смогу ли я? Или это только чтобы не казаться домохозяйкой? Когда я привезла офисную мебель, он сказал: «Ух ты! Так это взаправду!»

В параллельном мире, созданном женщинами, нет Большого каньона между работой и домом. Почему? Да потому что и то и другое имеет под собой единую основу, где те же ценности, потребности, надежды и амбиции. Мы не хотим делить жизнь на отсеки, не хотим воевать друг с другом за внимание и награды. Мы стремимся к жизни целостной и согласованной, в которой все сочетается, все взаимосвязано и все ценно. Не существует волшебного трафарета, следуя которому все будут довольны, – мы учимся чему-то новому каждый день, повсюду. Тогда честность становится нормой, когда мамам и папам не нужно врать, делая вид, будто они едут куда-то по работе, а не к врачу или посмотреть школьную пьесу. В таком мире дети считают работу достойным, вдохновенным, интересным занятием, которое дает гораздо больше, чем забирает. И в этом мире мы гораздо меньше устаем, потому что не воюем с самими собой и с любимыми.

Меня часто спрашивают, почему я так уверена в существовании этого параллельного мира. Люди настолько забиты и затурканы сквозящей отовсюду контрастностью и механистичностью рабочей культуры, что уже не видят ничего другого. Они замечают лишь боль, ошибки, поражение, усталость – и в этом им помогает та самая женская скромность, которая замалчивает истории их успеха. Но я вижу и слышу эти истории повсюду – все больше и больше, они появляются в нарастающем темпе.

Тереза Спэнглер

У меня тринадцатилетняя дочь, мы с мужем делали блестящие карьеры, которые отнимали все наши силы. Сейчас я играю на гитаре, и делаю это лучше, чем когда-либо, я пишу книгу, устроила студию звукозаписи дома, начала собственное дело и – да, я думаю, можно иметь все, если понять, чего хочешь, и все распланировать. Кое-чем приходится жертвовать, но я чувствую, что у меня есть все, что я хочу, и теперь так будет всегда.

Донна Коллинз

Сейчас у меня есть все: интересная работа, которая не дает мне растерять профессиональные навыки и занимает три дня в неделю. Прелестная дочь, которая удивляет меня каждый день. Время на общественную деятельность, отдых и просто разговоры с подружками. Муж, который меня поддерживает, любящая семья. Что еще нужно для счастья?

Сьюзи Херт

Равновесия достичь очень сложно. Я двигалась вверх по служебной лестнице, и пропорционально этому росту росло мое рабочее время и количество поездок. Но я защищаю свои выходные – не работаю ни по выходным, ни по ночам. Да, я много работаю, но как только выхожу за двери офиса, то сразу же забываю о работе. И дома я от нее совершенно свободна, там меня волнуют только домашние дела и личная жизнь. Хотелось бы мне иметь больше свободного времени? ДА. Хотела бы я отказаться от ответственности и возможностей, которые предлагает моя работа? НИ ЗА ЧТО!

Мэри Гайэри Смит

У меня чудесный муж и счастливые, здоровые дети. Мы живем в красивом доме в хорошем районе и вращаемся в узком кругу хороших друзей. У нас достаточно денег, чтобы наслаждаться жизнью, но без мотовства. Я получаю истинное удовольствие от работы в любимой сфере – я тружусь в довольно новой, независимой компании, которой руководят на редкость мудро, – это лучшая компания, на которую я когда-либо имела честь работать. Планов на далекое будущее у меня нет – стараюсь быть открытой для перемен. Я меняла работу чаще, чем Элизабет Тэйлор меняла мужей, что, очевидно, пошло мне на пользу (как и ей). «Все» для меня – значит иметь баланс во всем, и, думаю, сейчас я приблизилась к идеалу настолько, насколько это вообще возможно.

У всех бывают тяжелые дни. Дети обязательно заболевают в день, когда назначен совет директоров, а в первый день школьного года нас обязательно нет в городе. Дни, когда мы чувствуем, что у нас на все просто не хватает сил и времени. Стоит нам только навести во всем порядок, как меняются дети, и кажется, что все надо начинать выстраивать заново. Но разве мы готовы променять все это богатство на нечто меньшее? Я смотрю на своих детей и переполняюсь гордостью, потому что они видят впереди столько возможностей и оценивают их верно и без предубеждения. У них есть то, чего не могло дать традиционное воспитание, которое получила я: реальное время и внимание отца. Я смотрю на своего мужа и восхищаюсь его справедливостью, тем, какие глубокие и насыщенные отношения у него с нашими детьми. В параллельном мире миллионы женщин познают свои возможности, таланты и желания до конца. Это и вдохновляет, и изматывает, и приносит невероятное чувство удовлетворения. Ведь так сложно побороть в себе неудержимое желание совершить то, что – вам все время говорили – сделать невозможно.

Мысли в дороге

• Нужна ли вам семья? Почему – или почему нет? Названные причины согласуются с вашими ценностями?

• Если у вас есть ребенок, хотите ли вы продолжать работать? Можете ли вы позволить себе уволиться? Устраивают ли вас финансовые и профессиональные последствия увольнения? Коснутся ли они вашего партнера в равной степени?

• От каких обязанностей вы можете отказаться?

• Кто сможет вам помочь?

• Есть ли у вас время на себя? Каким образом можно его найти?

• Когда вы общаетесь с детьми, вы действительно «с ними»?

• Чему учатся дети, глядя на вашу жизнь?

• Виноваты ли вы в беспомощности своего партнера?

• Понимает ли ваше начальство, что материнство сделает вас более успешным менеджером?

Глава 8

Как высоко мы можем взлететь?

Мы совершим невозможное,

В наших руках сила.

Мы не остановимся, ведь мы должны

Что-то изменить в этой жизни.

У нас есть голос, сердце и две руки —

И мы можем все.

Лин Раймс. Мы можем

Если в двух словах, то ответ такой: «Так высоко, как захотите». Да, и это значит, что вы вступите на неизученную территорию. Хотя 46 процентов работающего населения Америки – женщины, мы занимаем только 8 процентов высших руководящих постов и 9,9 процента должностей линейных менеджеров. Так что, скорее всего, придется идти вверх в одиночестве. Но сейчас по всему миру женщины руководят компаниями и доминируют в разных отраслях более, чем когда-либо. В деловом мире постоянно что-то меняется, поэтому стать первой женщиной в отрасли, в компании, на той или иной должности вполне возможно. Синди Соломон сказали, что никогда и ни за что женщина не займет пост вице-президента по маркетингу в «Плейтекс». Однако она получила эту должность, а потом стала первой в этой компании женщиной вице-президентом по продажам и маркетингу. Все возможно.

Так в чем же подвох? Действительно, есть две сложности. Первая – надо точно знать, чего хочешь. Вторая – кое-что придется изменить, чтобы добиться желаемого: найти другую компанию, сменить место жительства. Если вы действительно этого хотите, вы сделаете все. Так чего вы хотите на самом деле?

На крыше мира

В 2002 году в 500 крупнейших американских компаниях женщины занимали каждую тринадцатую высокую должность (вице-президент или выше), а в 1995-м – только каждую сороковую. Тогда, в девяносто пятом, только в одной из этих компаний, входящих в список «Форчун-500», генеральным директором была женщина, а сейчас их семь. По статистике, к 2020 году женщины будут занимать каждую пятую из названных должностей^1. В Европе лидируют британские фирмы – семь из 50 самых высокопоставленных и влиятельных европейских женщин работают в Соединенном Королевстве. Еще интереснее, вероятно, и то, что в Великобритании женщины доминируют в СМИ. Они руководят газетами, форумами, издательствами, их коммерческое чутье в данной сфере уже стало притчей во языцех. В Соединенных Штатах женщины тоже преуспевают чаще всего в рекламном бизнесе и в сфере развлечений. Женщины возглавляют три самых крупных агентства и половину киностудий мира. Дело принимает серьезный оборот.

Продажи и маркетинг считаются самой благоприятной сферой для начала карьеры, но не у многих знаменитых женщин этот рост был традиционным. И еще удивительно – насколько они все разные: с длинными волосами и с короткими, юристы и бухгалтеры, предприниматели и продавцы. Они управляют непостижимым количеством людей и огромными суммами. Их допустили туда не просто из эстетических соображений, как украшение офиса. Они доказали, что справятся с любой, даже очень сложной задачей.

В менее крупных и частных компаниях число женщин проследить почти невозможно. «Си-200» – странным образом засекреченное объединение женщин – руководителей компаний, стоимость которых превышает 10 миллионов долларов, – официально состоит из 440 членов, но это не все. Женщины по всему миру руководят бизнесами, будучи их генеральными директорами и владелицами.

И они получают от этого удовольствие. Когда я руководила своей первой компанией в Англии, я как-то поинтересовалась, какова наша политика в отношении одного вопроса. «Какая ты скажешь, такая и будет», – ответил мой ассистент. «Ух ты! – подумала я. – А это может быть интересно!» И действительно, было очень интересно. У меня появилась возможность создавать атмосферу уважения в среде сотрудников и клиентов, гибкий график для родителей, и эта атмосфера соответствовала моему чувству справедливости и любви к новизне. В своей маленькой вселенной я могла провозглашать свои коммерческие и личные принципы, защищать свои ценности – и я верила в них, предоставляя мужчинам и женщинам, которые на меня работали, новый опыт и возможность чему-то научиться. Я сделала свой маленький вклад в то, чтобы изменить общепринятые правила игры.

Когда Гэйл Рибак стала генеральным директором «Рэндом-Хаус», в Англии преобладала старая модель ведения дел: работать допоздна было так важно, что, даже ненадолго выходя из кабинета, сотрудники оставляли на спинке кресла свой пиджак, давая понять окружающим, что сейчас вернутся. Но у Гэйл были маленькие дети, и ей приходилось уходить с работы в шесть вечера. Ее пример многое изменил. «Я лично считаю, что нельзя вознаграждать людей за постоянную работу в неурочные часы. Это означает, что либо начальство слишком загружает человека, либо человек не справляется со своими обязанностями и нуждается в помощи». Одна из самых приятных сторон высокой должности – возможность изменить систему, а вместе с ней и жизнь работающих в ней людей. Это замечательный опыт.

Бетси Коэн

Быть руководителем – значит иметь право голоса. Когда обсуждаются важные деловые и личные вопросы, многое зависит от меня. Иногда быть женщиной означает услышать и увидеть то, что другие не замечают, и вынести это на обсуждение. Можно выбирать стратегию, улучшить деловые и личные отношения в компании, взять на себя руководство там, где это необходимо. Женщине, которая видит в себе лидера, ощущает способность добиться перемен, возможность запять высокую должность принесет гораздо больше удовлетворения.

Работать на высоком уровне – значит добраться до еще более высокопоставленных людей, у которых можно многому научиться. Кроме того, можно самой стать примером и как-то изменить жизнь тех, кто идет за вами – в корпорации или в любом другом сообществе. Когда чувствуешь себя лидером, неизбежно становишься им и учишься чему-то новому, начиная общаться с другими талантливыми людьми. Может быть, вы встретите мировых знаменитостей. Все это дает возможность постоянно учиться и развиваться, а в итоге сделать блестящую карьеру и устроить свою жизнь.

Все больше и больше женщин хотят это попробовать. Исследования показали, что 55 процентов американок и 52 процента англичанок сейчас не занимают высокие должности, но хотели бы^2. Это окончательно развеяло миф о том, что женщины не амбициозны и не хотят ответственности, власти и успеха. Так что интерес взаимный – женщины хотят получить такие должности, а руководству компаний нужны женщины на эти позиции. Почти все назначения происходят (по крайней мере, должны происходить) согласно потребностям компании, а часто требуются именно женщины. Мы постоянно обгоняем мужчин в навыках управления и принятия решений, касающихся этических вопросов. Во многих отраслях именно женщина является основным клиентом, она оплачивает счета, она определяет успех новой продукции, новой стратегии, нового рынка. А на рынке, потребности которого определяются женщинами, компаниям просто необходимы умные руководительницы. Это совершенно очевидно, и было проведено множество исследований, чтобы выяснить, почему женщины не занимали высокие должности раньше и почему они не занимают их сейчас в большем количестве.

То, что кажется таким логичным, случается не так часто. Женщины занимают только 9,9 процента должностей линейных руководителей, отвечающих за прибыли и убытки и уже с уровня которых можно достичь самых высоких позиций. Среди корпоративных руководителей женщины составляют только 11,9 процента. Лишь 5,1 процента всех президентов, генеральных директоров, исполнительных директоров, старших вице-президентов, исполнительных вице-президентов и вице-президентов – женщины. Доля женщин в советах директоров крупных компаний составляет 12 процентов и 5 процентов – в мелких. В период в 1987-го по 1997 год этот процент женщин на постах директоров в советах только снизился – с 10 до 8, и нет гарантий, что он будет расти. В то же время количество женщин – генеральных директоров компаний, входящих в список «Инк. 100», возросло от нуля до одного. Основательница «Боди шоп» Ани та Роддик утверждает, что для достижения равенства с мужчинами нам нужно примерно 500 лет, и еще 500 понадобится, чтобы нас стало настолько же больше, насколько их больше, чем нас сегодня!

Очевидно, чтобы забраться наверх, нужно мужество. Оно-то у нас есть, это не проблема. Мужчины и женщины совершенно по-разному объясняют причину сегодняшнего положения дел. Мужчины утверждают, что женщин-руководителей мало, потому что им недостает опыта и желания. Это полный абсурд. Огромное количество образованных женщин стремятся сделать карьеру. В Соединенных Штатах среди выпускников институтов с дипломом бакалавра женщины составляют 57 процентов, а среди тех, кто получает степень магистра, – 58 процентов. Мы – это 46 процентов рабочей силы. «Множество женщин имеют достойное образование, работают и при этом не слишком обременены домашним хозяйством. Они вполне могли бы занимать высокие руководящие должности»5. С другой стороны, сами женщины называют следующие препятствия на пути своего продвижения: мужские стереотипы и предубеждения (навешивание ярлыков «гейши», «стервы» и «мужика в юбке»), невозможность участия в корпоративной жизни (мужской клуб), негостеприимная атмосфера (начальники-шовинисты и враждебная среда). Иными словами, мы не можем чего-то достичь, потому что не являемся мужчинами, – они, мужчины, предпочитают работать с себе подобными^4.

Мы по-прежнему выскочки.

Стоит ли игра свеч? Из тех 55 процентов женщин, которые хотели бы занимать высокие позиции в компаниях, только 19 процентов сказали, что не исключают такой возможности^5. Другие 35 процентов оделись, пошли на вечеринку, осмотрелись – и ушли. 45 процентов решили вообще не ходить.

Вперед!

Каждой женщине из тех отважных, которые составляют 19 процентов, для успеха нужно очень многое. Им пригодится любое хоть как-то достижимое средство – навыки, связи, наставники, лазейки, подходящий момент, а еще и крепкие нервы. Свою амбициозность придется отстаивать. Как бы абсурдно это ни звучало, но ситуация причиняет ощутимые неудобства – мужчины редко принимают это качество в женщине. Они уверены, что мы хотим выйти замуж и родить ребенка. И считают, что раз мы не являемся добытчиками, то и амбициозность нам ни к чему – в конце концов, мы же просто девчонки. Быть заметной – вот что главное на пути к успеху, потому что люди должны знать, насколько вы хороши в своей области и насколько серьезно относитесь к своей карьере.

Амбициозная женщина окажется лучше подготовленной, если найдет компанию, где сотрудники оцениваются объективно и чет ко, – чтобы самой получить справедливую оценку своих действий и адекватно планировать свое будущее. (Ведь если от вас будут отмахиваться милыми, но ничего не значащими фразами, вы будете лишены информации, необходимой для планирования карьеры. Вот почему вам так нужен будет наставник.) Если руководство компании действительно ценит разнообразие, то женские качества будут признаны не менее полезными, чем мужские, традиционные. Это значит, что вас наградят за хорошие отношения в рабочем коллективе и вне его, за умение находить и поддерживать талантливых людей, за честность и эффективное разрешение конфликтов. В таких компаниях больше ценят не умение разрешить кризисную ситуацию, а способность не допустить ее. Вы получите доступ к интересным проектам с хорошим бюджетом и сможете, сияя, вести людей за собой. Это не исключает развития опасных стереотипов – но ваши достижения заметят и отнесутся к ним серьезно.

Вам придется работать ночи напролет, а выходные и праздники станут туманным воспоминанием – однако это не значит, что ради успеха можно пожертвовать всем. Вы сохраните семью, подниметесь и как личность, и как начальник, получите массу одобрения и поддержки от своих родных и близких. О ваших детях вам всегда помогут позаботиться няни, бабушки, друзья. Ваш успех будет не случайным, а хорошо спланированным, и вам не придется пожертвовать ради него всей своей жизнью. Чтобы забраться на самый верх, нужно по-деловому и с определенной стратегией подходить ко всей своей жизни – так, как вы бы подошли к руководству компанией.

Синди Соломон

Если поступать по-умному, придется всегда помнить, что ты хочешь и что готова для этого сделать, – тогда добиться желаемого будет проще. Женщины, которые добились впечатляющих успехов и при этом нашли путь сохранить свою личную жизнь, всегда занимали активную и деловую (а отнюдь не личную) позицию в отношении своей будущей карьеры. В тот момент, когда их цели оказывались достигнутыми или же они понимали, что в этой компании успеха не добьются, эти женщины двигались дальше, но, как правило, уже в другой организации. Они увольнялись, но это вовсе не значит, что они не справлялись или были недостаточно умны. И оставленные ими компании никогда, или почти никогда, не «обижали» их, а оценивали по достоинству – ведь люди просто искали место, где могут сделать больше. Работая в «Плейтекс», я думала, что единственный путь к успеху – работать больше всех остальных. Если бы у меня был шанс начать все заново, я бы действовала умнее в отношении компаний и возможностей, которые они предоставляют. Так у меня бы была хоть какая-то личная жизнь, пока я добиваюсь своей цели на работе.

Успех не приходит без потерь. Личный и профессиональный выбор должен быть сделан, ведь для настоящего успеха нужно много времени, внимания и упорства.

Бетси Коэн

Кое-что стоит нам домашней тишины и покоя – все приходится наверстывать в выходные! Кроме того, борьба за высокую должность – это и так стресс. Все, и мужчины, и женщины, полные больших надежд, сталкиваются с тем, что возможность и удача не появляются у нас согласно намеченному плану. Быть терпеливым нелегко, и это тоже стресс. Высоких должностей не так много, кандидатов гораздо больше, и это тоже давит. Кроме того, мы попросту страдаем от недостатка сна и свободного времени, чтобы подумать о себе, порадоваться своим домашним, той же готовке, – мы лишаемся маленьких радостей ради того, чтобы делать все более и более серьезную, объемную и тяжелую работу.

Оппозиция неизбежна – тяжелые начальники и коллеги, стереотипы и враждебная среда – и все же решительная женщина, как сказала Гэйл Рибак, «прорвется». Потому что любит свою работу и свою команду. Поддержка, энтузиазм, ответственность и успех – вот наши награды, а не только высокая зарплата и титул. Несмотря на работу без выходных и отпусков, несмотря на возможные конфликты с любимыми и пропущенные семейные праздники, решительная женщина будет работать, потому что страстно любит то, чем занимается, и в работе она чувствует себя умной и сильной – а значит, живой. И она получает огромное удовольствие оттого, что много дает тем, кого любит, и заботится о них.

Бетси Коэн

Будучи руководителем, получаешь много денег, и это кажется мне достойной мотивировкой. Мы растим прекрасных сыновей, которые становятся лидерами уже в школе, они жаждут успеха и возможности помогать другим. Отчасти это определяется воспитанием – независимо от семейного дохода. Но что я считаю очень важным и нужным, так это показать нашим мальчикам, что такое материальный успех, – ведь это возможность посещать интересные культурные мероприятия, путешествовать, участвовать в какой-то увлекательной работе волонтером, а не только за деньги, и встречаться с самыми разными известными и высокопоставленными людьми – порой и у себя дома. Материальное благополучие и мне приносит удовлетворение – когда удается отложить деньги на достойно обеспеченную старость, чтобы иметь возможность наполнить ее яркими событиями, путешествовать.

Многие женщины не любят говорить о том, что получают удовольствие от денег, – мы уже видели, как мужчины объясняют и оправдывают этим слишком многое. Но осознавать, что ты можешь материально обезопасить себя и своих близких, – прекрасное чувство. Ни от кого не зависеть – невероятная свобода, а делиться с другими людьми на редкость приятно.

Конечно, не все добиваются той должности, какой хотели бы. Даже принеся в жертву очень многое, обладая железной дисциплиной, можно и не достичь желаемых результатов, если тебя недостаточно поддерживают, если нет возможности полноценно действовать, если недостает удачи – без всего этого многое не получается. Самое трудное – сесть и спросить себя: «Почему так вышло?» Я уделяла чему-то или кому-то недостаточно внимания? Я неправильно трактовала происходящее? Слишком рано, слишком поздно, слишком быстро, слишком медленно? Может быть, моя компания слишком враждебна и здесь я никогда не добьюсь успеха? Я недостаточно много работала? Или слишком много? Достаточно ли умно я действовала? Ведь мы можем не получить повышение не только из-за дискриминации. Порой нам следует узнать и еще что-то, из-за чего нам отказали, – о себе, о компании. Может быть, нужно перейти в другой отдел или вообще в другую организацию? Все дело в тактике? Или же нужно пересмотреть стратегию целиком? Когда пыль первых эмоций осядет, постарайтесь задать себе правильный вопрос и понять, что же все-таки произошло.

Дважды меня не брали на работу, которую я хотела получить. Сейчас, спустя годы, я понимаю, что не была тогда достаточно подготовлена. Я не изучила тех, с кем мне предстояло разговаривать, их ценности, проблемы, потребности. Мне казалось, что я смогу делать эту работу, и этого достаточно. Я ошиблась, полагая, что на собеседовании мы будем говорить обо мне, – на самом деле нужно говорить о работодателе: что ему нужно? Что я могу привнести в его дело, чтобы оно процветало? Я подала второе заявление, и меня взяли в одно из тех двух мест, где я сначала получила отказ. Так что урок не прошел даром.

Отказ, как и любая ошибка, – урок очень хороший, и в такой ситуации можно многому научиться. Как бы это ни было больно (а бывает очень больно), постарайтесь извлечь урок. Узнайте как можно больше нового о себе, о своих коллегах, о компании, об отрасли. Не зализывайте раны молча – лучше получите обратную связь. Многие мужчины неохотно критикуют женщин, потому что боятся судебного иска, боятся сделать нам больно, боятся сказать правду. Сделайте так, чтобы они с вами заговорили. Прислушайтесь к тому, что они вам скажут, и к тому, что не скажут. Обратитесь к своему «персональному совету директоров», попросите совета. Только вы можете решить, будете бороться дальше или нет. Но что бы вы ни решили делать, не забывайте о том, что увидели, услышали и чему научились. Совершенствуйте свой план.

Отказ – это не всегда дискриминация, хотя и такое бывает. И если дело обстоит так, вы можете и должны обратиться за советом к юристу. Консультация с юристом не означает, что вы вот-вот развяжете войну, но информированной нужно быть всегда. Вы должны понимать, что произошло. И только тогда решать – оставаться и «прорываться», или уйти, или же подать в суд.

Холли Годвин

Решения о повышениях в должности или увеличении зарплаты всегда содержат в себе элемент СЕКРЕТНОСТИ, хотя в моей прошлой компании такого не было. (Это была новая компания, и основала ее женщина.) Такая таинственность заставляет задуматься: а чего еще я не знаю? Моя главная проблема на работе в данный момент – то, что я раньше была здесь директором. Но теперь я снова оказалась на уровне простого сотрудника. Я знаю, что могу дать гораздо больше, чем от меня требуется, и это раздражает. Я часто думаю о том, насколько все это зависит вообще от отношения к женщинам.

В большинстве случаев так и бывает: понять, что происходит, труднее всего. Одни мужчины все еще берут на работу других мужчин безо всякого собеседования, потому что так им удобнее. А как еще объяснить, что почти все президенты компаний «Форчун-500» – сыновья бывших президентов?6

Сью Пристли возглавляла управление персоналом компании «Си-эм-джи-ай» с первых дней ее существования. Три года она нанимала и рекомендовала десятки новых генеральных директоров и руководителей, которые, в свою очередь, брали на работу тысячи людей. Как и все начинающие компании, «Си-эм-джи-ай» существовала только за счет привлечения талантливых людей – эта компания вряд ли бы выросла так быстро, если бы не наблюдательность Сью, не ее дар предвидеть. В конце концов она стала вице-президентом, хотя много лет все думали, что она им и является. А потом, в один прекрасный день, она узнала, что новый старший вице-президент по управлению персоналом – который играл в гольф с президентом компании – был поставлен над ней. И теперь она должна перед ним отчитываться. В ней видели всего лишь преданного солдата, наемника. И Сью уволилась.

Компаниям не следует так себя вести, но они это делают – причем постоянно и по всему миру. Без обсуждений, без собеседований, они порой берут нужного им человека на должность, которой до этого вообще не существовало! Все понятно: просто им нужен мужчина. А вы – нет.

Со мной произошел аналогичный случай, когда я работала на Би-би-си. Я не оспаривала то решение: хотя и назначили не меня, но они выбрали действительно блестящего человека. Шокировало другое – то, что от меня и не ждали возражений. Если бы на моем месте работал мужчина, начальник бы сообразил, что так нельзя, и постарался бы как-то все уладить – повысил бы ему зарплату, предложил заманчивый проект. Но об амбициях женщины никто и не вспоминает. Пригласите ее на ужин – и все будет нормально. Только зачем, интересно знать, ей туда идти?

Памела Мэтьюз

Полагать, что карьера зависит только от твоих усилий, – самообман. На самом деле она зависит от того, нравишься ли ты начальнику и поддерживает ли он тебя. К сожалению, большинство из них – мужчины, и они любят и поддерживают тех, кто на них похож, с кем им легче общаться. Наверное, они не отдают себе в этом отчет, но, если подумать, выходит, что они поддерживают женщину, только если она «хорошенькая», «сексуальная», «возбуждает» их. В противном случае они снюхаются с кем-нибудь, кто им ближе, – такова уж человеческая природа. Прибавьте к этому гольф, совместные походы на спортивные матчи, вечеринки – и между этими людьми возникает настоящая дружба, а женщины остаются ни с чем. (Как я мечтаю о таком деловом мире, где женщин будет большинство! И мы будем богаты, и встречи с клиентами станем проводить на курортах с грязевыми ваннами! Хватит с меня гольфа и стриптиза.)

Столкнувшись с собственными амбициями, женщины снова и снова, на разных этапах карьеры задают себе вопрос: оно того стоит? Нужно ли прорываться вперед? Я не верю, что это наша миссия – создание нового мира, и не одобряю женщин, которые жертвуют жизнью, здоровьем, самой своей женственностью, чтобы разбомбить мир мужской и на его руинах создать другой – по своему образу и подобию. Как и многие другие женщины, я понимаю, что цена может быть слишком высока. Но и награда тоже – так что, если вы твердо уверены, что хотите именно этого, – стоит попытаться. Разработайте свою стратегию, план, будьте дисциплинированны. Не ждите, что все произойдет само собой. И следите за происходящим, изучайте поступающие сигналы. Не полагайтесь на удачу.

Философ Элизабет Энскомб утверждает, что решение начать войну не может быть нравственным, если с самого начала нет уверенности в победе. Не стремитесь выигрывать каждую битву – спасайте свою жизнь. И с материальной и с эмоциональной точки зрения вы должны быть готовы к тому, что однажды придете в бешенство и не сможете больше все это выносить. Почему? Потому что так вы разрушаете свою душу. Если вы продолжите работать на людей, которые вас ни во что не ставят, то через какое-то время вы сами начнете о себе плохо думать. Ведь если они ошибались, то почему вы до сих пор не ушли?

Насколько вы амбициозны?

Больше трети женщин говорят, что хотели бы занимать высокую должность, но не смогли ее получить. Почему? Во-первых, амбиции, учитывая все эти гнусные стереотипы, вроде «злобных ведьм» и «тираничных мачех», не выглядят чем-то позитивным. Мужская модель успеха – нож в спину, путь наверх по трупам друзей и врагов уродлива и неприятна. Много ли женщин готовы публично признаться, что хотят когда-нибудь управлять собственной компанией? Это выглядит неженственно. И вас назовут «стервой».

Лаже если нам удастся убедить себя, что амбиции сами по себе вещь неплохая, нужно еще и внушить себе веру в победу. А в этом мы не уверены. Когда продюсеры интеллектуального ток-шоу «Брейнз траст» приглашали людей для участия в передаче, они обнаружили, что женщины – даже самые исключительные – считают, что недостаточно знают и умеют для участия в таком грандиозном проекте. А мужчины, даже совсем глупые, совершенно ничем не смущались?.

Чтобы добиться успеха, прежде всего надо осознать, что мы его достойны. Это не так просто в обществе, где год за годом слышишь, что ты не подходишь, что с тобой не ищут сотрудничества. Почему женщины не получают повышений, которых требуют? Потому что «видят», что им не победить. Мы могли бы преодолеть собственные страхи, просто посмотрев на множество женщин-руководителей, – однако мы этого не делаем. Сложно недооценить «пример» компаний, в которых нет женщин «наверху». Лучшего и придумать нельзя, чтобы показать женщине, что у нее ничего не получится. В компаниях могут приниматься всевозможные программы по продвижению женщин – кто же из нас в них поверит, если мы все время видим совет директоров, состоящий сплошь из одних мужчин. Это делается в компаниях порой намеренно, а чаще всего – случайно.

Энн Дэй работала на многонациональную корпорацию, занимающуюся электронной техникой. За ее плечами – многолетний опыт работы за границей, она была очень предана своему работодателю. Но Энн поняла, что есть черта, которую ей не переступить.

Энн Дэй

Я временно замещала своего босса. Мой новый начальник, которому поручили найти нового руководителя отдела, однажды сказал мне: «Я честно пытаюсь брать на работу женщин, но они либо крутят романы с мужчинами, либо беременеют, и тогда от них мало толку». Это именно он как-то сказал мне, что надо «чаще улыбаться» во время напряженных деловых переговоров.

И вот, составляя короткий список кандидатов на должность, он спрашивает: «Тебя включить?» и тут же добавляет: «Правда, там уже восемь претендентов». Его тон говорил сам за себя: «Я не хочу судиться, поэтому мне приходится тебя спрашивать, но у тебя нет ни малейшего шанса, дорогуша, хоть ты и занималась этим полгода».

Я работала как проклятая. И тут, подумав о своем здоровье и о своем будущем, я решила, что пора сматывать удочки. В глубине души я понимала, что никогда не получу эту должность, и решила уйти с наименьшими потерями. Кстати, на этой позиции – а у нас примерно 30 руководителей отделов – в нашей компании никогда не работала женщина… И даже когда я, будучи временным исполняющим обязанности, приходила на совещания, президент обращался ко всем не иначе как «джентльмены». Меня вообще не принимали в расчет.

В конце концов Энн осталась в этой компании, но перешла в другой отдел – в другой стране. Бороться за должность в высшем руководстве в этой компании было, наверное, бессмысленно, – а она хотела жить нормальной жизнью. Только вы сами можете определить, когда стоит биться, а когда нет и чем можно ради этого пожертвовать. В жизни наступает момент, когда быть фаворитом на работе уже не так важно, когда жизнь перевешивает. Но вы должны быть уверены, что сами принимаете такое решение, что вас к этому не принуждают.

Моя мать, очень талантливая деловая женщина, часто говорила о том, что могла бы сделать. «Я могла бы то, я могла бы это» – детьми мы слышали такие фразы постоянно. Сейчас я понимаю: да, действительно, могла, и очень многое. Но она даже не пыталась. Если вы очень хотите забраться на самый верх – сделайте одолжение, попробуйте. Потери будут, их не стоит недооценивать, но и рисковать не бойтесь. Подумайте очень серьезно, насколько важна – или не важна – для вас эта работа. Тогда вы испытаете то, что так и не испытала в своей жизни моя мать: сами дадите себе шанс. Ведь если не вы сами, его вам не даст никто.

Многие женщины даже не пытаются попробовать, потому что уверены: цена будет слишком высока. Они верят в страшилки, будто бы невозможно совмещать карьеру и семью. Более того, им говорят, что из-за своих амбиций они останутся бесплодными, одинокими, несчастными и разочарованными. Эти истории чем-то напоминают «науку» XIX века, которая «доказала», что от езды на велосипеде у женщины выпадет матка, а от высшего образования ее мозги станут такими тяжелыми, что она не сможет зачать. Несмотря на всю абсурдность этих страшилок, подобные вещи деморализуют нас – нам внушают, что для того, чтобы забраться на самый верх, придется отказаться от надежды на счастливые и надежные отношения. И от самой мысли о семье. Для многих, очень многих женщин цена вопроса слишком высока. И когда нас заставляют делать подобный выбор, мы отказываемся.

Цена эта определяется тем фактором, который экономист Шошана Зубофф называет «таксидермия карьеры». Современная структура корпоративной карьеры так же мертва, как и набитое опилками животное. Система не соответствует жизненным циклам женщины, и, хотя производит впечатление живой, она настолько очевидно женщинам не подходит, что компании теряют шанс удержать их. «Таксидермия карьеры», которую описывает Шошана, совершенно не гибкая и легко предсказуемая: с двадцати до тридцати вы поднимаетесь, к сорока годам достигаете высокой позиции в компании, а в пятьдесят карьера идет на спад. График выглядит, как перевернутая буква «U». «Первые жертвы карьерной таксидермии – это более 60 процентов всех работающих женщин, 78,3 процента работающих женщин с детьми в возрасте от шести до семнадцати лет и 63,9 процента работающих женщин с детьми младше шести»5. Им совершенно не подходит такая схема. Ведь самые продуктивные годы для многих женщин – как раз те, когда дети уже выросли! График подходящей карьеры скорее должен выглядеть, как буква «М», считает Зубофф, – но крупные, традиционные корпорации не могут этого предложить, они ценят молодость выше, чем мудрость.

Крис Карозелла

Я была старшим вице-президентом уже в 30 лет. В этой корпоративной культуре очень важно начинать молодой, поскольку решения о будущем карьерном росте принимаются рано: куда идти и каким будет следующее повышение. С тех пор я поняла, что много повышений и быстрое продвижение приносит только количество, а не качество. Умным можно быть в любом возрасте, но мудрость приходит только с возрастом и опытом. Я предпочитаю быть мудрой.

Дело не только в отношениях и в детях. Очень часто женщины отказываются от пути наверх, потому что знают, что придется пожертвовать и духовными ценностями – принять модель поведения, которая противоречит всем их принципам и ценностям.

Дайен Джейкобсен

Я – мать-одиночка, и после работы сразу иду домой. Мои коллеги не знают ничего о моей личной жизни. Панибратства не люблю. И мыслю трезво. Я не обязана играть по их правилам. Думаю, если ради повышения мне придется приноравливаться то к одному, то к другому – я лучше уволюсь. Серьезно – я не хочу этого делать. Нужно, чтобы работалось хорошо, продуктивно и чтобы дело мне нравилось. Я люблю быть в работе собой, а не притворяться кем-то другим. И мне страшно, потому что так делают все!

Выбирать приходится и мужчинам, и женщинам, но женщины обычно оказываются в этот момент совершенно одни. Более того, они чувствуют, что для успеха нужно уметь приспосабливаться, жертвовать женственностью и своими женскими ценностями, а потому порой им остается только отказаться.

Джоан Силвер

Честность и честные отношения всегда становятся какой-то проблемой в организациях. Женщины часто слишком прямолинейны с клиентами и понимают, что политика, как правило, оказывается важнее результатов. Одна женщина сказала мне: «Я смотрела, как людей повышают, и знала, что для этого нужно, но совершенно не хотела всего этого делать. И понимала, что никогда никуда не продвинусь».

Мы смотрим на самых знаменитых женщин-руководителей – Карли, Энн, Марту, – и кажется, им совсем не весело. С обложек деловых журналов на нас смотрят жесткие лица с волевыми подбородками в обрамлении жестких коротких волос – лица, от которых веет корпоративным единообразием, лишенным привлекательности. Да, мы хотим власти, да, мы готовы много работать, – я не встречала женщин, которые не согласились бы работать день и ночь на любимой работе, где они могли бы ощущать собственную ценность. Но мы не готовы платить за это жизнью.

Крис Карозелла

В моей жизни не было ничего, кроме работы. Чтобы подняться выше в компании, я должна была полностью изменить свою жизнь: множество переездов, огромное количество рабочих часов, никакого времени на другие мои интересы. Я познакомилась с женщиной, которая управляла другой компанией. У нее тоже не было личной жизни, она почти не видела своих детей, ее брак разваливался. Я знала и жен многих своих сотрудников. Они жаловались, что никогда не видят своих мужей и все время вынуждены переезжать. Нет, спасибо… Жизнь – это не только компания, в которой работаешь.

Многие мужчины утверждают, что им тоже не нравится такая постановка вопроса, что они хотели бы дома праздновать дни рождения детей и предпочли бы обстановку, в которой им не нужно будет скрывать лучшую часть своей натуры, запирая в машине до конца рабочего дня. Своеобразные остатки рабочей культуры, напоминающие о 50-х годах прошлого столетия, и вся эта «мужская» атмосфера расстраивает самих мужчин не меньше, чем женщин. Некоторые из них становятся аутсайдерами и лишаются карьерного роста, потому что хотят отдать должное семье. Но мужчины за это редко так дорого платят, как женщины, – и материально и политически. Многим из них удается разделять свои ценности: семейные – семье, профессиональные – работе. Женщины не хотят этого. Если цена и способ продвижения вперед – запрятать свою лучшую часть в самый дальний ящик стола, доставая ее только по особенным случаям, – то мы так делать не будем. Может, нам и хотелось бы продвигаться – но не настолько! Лучше мы будем жить.

Как изменить правила игры

Если 19 процентов женщин хотят получить высокую должность и готовы за нее бороться, а 35 процентов хотят, но бороться не станут, остаются еще 46 процентов, которым это вообще не надо. Таких женщин часто считают лишенными амбиций, но это совсем не так – просто их потребности и их сущность неправильно истолковали. Многие из них весьма амбициозны – но их понимание успеха не определяется тем, что предлагают традиционные корпорации. Их не интересует иерархия и возможность доминировать над кем-то. Они дают свое определение успеху.

Донна Коллинз

Мои профессиональные амбиции таковы: чтобы была интересная работа, где я смогу применять то, что знаю из прошлого опыта, и постоянно учиться чему-то новому, чтобы не заржаветь. Я бы хотела делиться знаниями с молодыми коллегами (стать наставником), а еще иметь возможность быть хорошей матерью.

Мина Найду

Мое определение успеха? Достижения и удовлетворенность. Да, раньше для меня главным было добиться повышения должности и зарплаты. Если меня не повышали в течение шести месяцев, мне казалось, что что-то идет не так. Я работала как одержимая и точно знала, чего хочу добиться. Сейчас я не имею ни малейшего представления о том, чего хочу.

Если честно, работа ради денег и высокой должности не приносит удовлетворения. А в том, что я делаю сейчас, как мне кажется, есть смысл. На прошлой неделе я обедала с министром транспорта Кении и пыталась объяснить ему, что он должен постоянно участвовать в процессе развития, иначе организации, такие, как Всемирный банк, все приберут к рукам, и в итоге Кения получит совсем не то, что ей было нужно. Эта встреча принесла мне огромное удовлетворение. Разве для того, чтобы она состоялась, я должна быть директором компании? Нет.

Основная предпосылка иерархических организаций совершенно не интересует таких женщин, как Донна и Мина, власть сама по себе – совсем не то, что им нужно. Мы скептически относимся к жертвам, которые нужно положить на алтарь власти (а мы знаем, что жертвы понадобятся), и нас не возбуждает мысль о том, чтобы оказаться наверху. Я не понимала, насколько сама позиция начальника может быть привлекательной, пока у меня не появился работник, который хотел только этого. Он мечтал быть генеральным директором. Это была сложная ситуация, потому что, как мне показалось, у него не было необходимых качеств. Я поговорила с ним об этом и спросила, почему, собственно, он так рвется на такую должность. И выяснила, что он хочет ее не потому, что сможет делать что-то, чего не может сейчас, и не потому, что там он заработает больше денег, и уж точно не потому, что хочет делать подобную работу. Он просто хотел быть Главным. Я много лет была генеральным директором, и мне такое даже в голову не приходило. Не думаю, что я очень скромная или святая; просто женщины вообще не мечтают о том, чтобы кем-то управлять.

А многие видят, как к карьерному росту может быть применим закон сокращающихся доходов.

Холли Годвин

Чем выше вы становитесь, тем выше поднимается планка. Когда вы вице-президент, то хотите стать президентом, когда вы президент одной компании, вы хотите стать президентом более крупной. Если у вас есть самолет, вы хотите другой – побольше. И так далее. Вы чем-то жертвуете на каждой ступеньке лестницы. Но когда же наступит тот момент, когда деньги и власть больше не будут стоить тех жертв? Вот на какой вопрос вы должны ответить.

Перед нами движущаяся мишень – пункта назначения не существует. Думаю, иногда стоит остановиться и подумать, что ты НА САМОМ ДЕЛЕ хочешь, когда же можно будет сказать себе «хватит», где можно будет остановиться. Когда деньги и власть уже не стоят жертв? На этот вопрос должен ответить каждый из нас, прежде чем тратить часы и дни на работу, которую вы больше не любите.

Но традиционные организации основаны на постоянном движении, и некоторых людей, если они не поднимаются выше, нередко увольняют. Многие должности считаются «учебными», временными. На них нельзя долго оставаться. Мою мачеху в определенный момент вынудили занять должность, которую она просто ненавидела. И во многих организациях так: оставаться долго на любимом месте – прямой путь к получению ярлыка «безнадежного» сотрудника.

Но многие женщины не идут на повышение, но и не стоят на месте. Они хотят двигаться по горизонтали. Помните, я говорила о десяти карьерах, которые можно сделать в течение одной жизни? В двадцать девять лет я занимала высокую должность на Би-би-си, меня знали, мне доверяли, я увеличила наши доходы в три или четыре раза. Мне было нечего добиваться дальше. Я участвовала в самых важных совещаниях с самыми главными руководителями организации. На одном из них я огляделась и увидела дюжину мужчин сорока с лишним лет и подумала: а ведь мне придется работать с этими людьми, посещать одни и те же совещания, обсуждать одни и те же вопросы еще двадцать пять лет, если я останусь здесь. Так что я решила перейти на менее высокую должность, но на телевидении. Я потеряла свой статус и власть, но получила возможность научиться чему-то новому. Через шесть лет я ушла с телевидения и занялась бизнесом. Через десять лет я стала писательницей. Хотя я перепробовала много высоких должностей, мне больше нравилось учиться, а не руководить.

Мишель Турчин

Я бы хотела все время заново открывать себя, в течение всей карьеры, занимаясь совершенно разными вещами.

Женщины в большей степени, чем мужчины, склонны искать глубокий смысл своей работы. Я часто слышу, как женщины говорят, что необходимо «четко знать свои приоритеты», и ставят в пример тех, кто заботится о своем здоровье, находит время для семьи и так далее, а не просто до бесконечности загоняет себя работой. Я не хочу участвовать в корпоративной гонке за деньгами, которая так увлекает мужчин. Это звучит кощунственно, но я не хочу помогать организации заработать как можно больше денег. Да, с человеческой точки зрения для меня важна стабильность заработка и позитивное отношение к сотрудникам. И конечно, имея MBA, умом я понимаю это стремление получить финансовую отдачу. Но по большому счету мне все равно. Все это меня совершенно не захватывает, не интересует и не вдохновляет.

Все наше капиталистическое общество основано на деньгах, но я все чаще спрашиваю: для чего все это? Я некоторое время игнорировала собственную жажду докопаться до истин, когда воспользовалась «возможностью многому научиться», да еще и получить за это хорошие деньги. Но мне хочется, чтобы работа была чем-то большим. Я стараюсь думать о позитивных сторонах своей работы: я многому учусь, у меня замечательный начальник и наставник, я получаю хорошие деньги и живу так, как мне хочется, и так далее. Но потребность найти в жизни какой-то смысл, как бы я ни старалась не думать об этом, появляется снова и снова, постоянно напоминая о себе.

Такие женщины, как Мишель, очень амбициозны – не в отношении собственности, титулов и денег, а смысла. И удовлетворять подобные запросы им становится все сложнее, работая в традиционных компаниях, которые стремятся соответствовать традиционным представлениям об успехе. Психологическое самоопределение таких женщин – вызов корпорациям, и порой они не справляются. Это так часто происходит, что английские социологи определили эту социальную группу как «Тридцати с чем-то лет, независимые радикальные образованные аутсайдеры» (Thirty-something Independent Radical Educated Dropouts – TIREDs) – это люди, которые уходят из традиционных организаций, чтобы создать что-то совершенно новое. Аббревиатура «TIREDs», которая с английского языка переводится как «уставшие», звучит не слишком оптимистично, но это не имеет никакого отношения к сути. Они не бессильны, а если и устали от чего-то, так это от стандартного определения успеха, от организаций, где доминируют мачо, которым нужны только деньги, от битвы за старые привычки и погони за старыми ценностями. Они считают успех делом абсолютно индивидуальным, их совершенно не касается, как все это выглядит со стороны.

Джана Ла Сорте

Когда я ушла из корпоративной Америки, чтобы начать свое дело, то намеренно сократила свой доход, чтобы прийти в себя и вернуть себе личное время, идеи и так далее. Все это значит для меня гораздо больше, чем просто деньги. И я искрение верю в слова: «Занимайся любимым делом, и деньги найдут тебя». Я имею в виду, что буду нормально жить – не то, что стану миллионершей.

Элисон Мердок пять с половиной лет отработала в «Сотбис» – на работе своей мечты. «Это было очень интересно и захватывающе – даже с налетом гедонизма! – вспоминает она. – Но, живя такой бурной и интересной жизнью, я поняла, что на самом деле все это ужасно скучно. Я очень быстро перегорела. И подумала: многие люди так этого хотят, но в жизни ведь должно быть что-то еще»9.

Сейчас Элисон руководит общественным центром в той части Центрального Лондона, где живет беднота. Кто-то из «TIREDs» и независимых агентов начинают свое дело, многие преподают, многие одержимы идеей принести пользу обществу. Для них успехом скорее является то, что именно они отдают, а не сколько за это получают. Начальник увольняется, чтобы руководить приютом для бездомных, менеджер по продажам работает в центре гипнотерапии, бухгалтер из «большой тройки» начинает преподавать – вот они, по-настоящему амбициозные люди. Но они амбициозны не в обыденном, мужском понимании этого слова, которое сводится к деньгам, титулам и власти над людьми.

Психологи и философы выделяют два вида наслаждения: счастье гедоническое – удовольствие от еды, алкоголя и вещей и счастье эдемоническое, идущее «не от радостей тела, недостижимое за счет каких бы то ни было химических процессов. Его можно ощутить, только действуя во благо достижения благородных целей» (курсив мой. – М.Х.)10. Элисон и остальные из группы «TIREDs» больше не ищут гедонических удовольствий, потому что они не приносят им радость. Они жаждут найти Е[ель. И совершенно неправильно думать, что эти женщины сдались.

Линда Эйлпин добралась до самого верха и в «Ай-би-эм», и в «Амдал корпорейшнз», была генеральным директором начинающей интернет-компании, а сейчас она – партнер в международной консалтинговой фирме. Линда строит свою жизнь в соответствии с тем, что сама называет «обязательствами». Это как раз и говорит о ее невероятной амбициозности. Да, она амбициозна, но не по-мужски. Вот ее «обязательства»:

Линда Эйлпин

• Поддерживать женщин, которых не остановить в их желании создать такое будущее, где мечты всех людей будут сбываться.

• Изучать новые пути.

• Быть живой и полной активности – и телом и духом.

• Создать прекрасную компанию, где люди работают в команде и заряжают друг друга верой в себя и свои возможности.

• Помогать детям познавать и понимать мир.

• Сделать этот год лучшим годом своей семейной жизни.

Это не отступление, это успех, который заставляет всерьез оценить ценность собственных достижений. Мы спрашиваем себя: чего стоит наш успех? Фиона Уилсон много лет проработала в рекламе и маркетинге. Но она чувствовала себя изгоем в той корпоративной культуре, даже продукция, выпускаемая компанией, казалась ей чуждой.

Фиона Уилсон

Я работала на разные компании и совершенно не стремилась занимать высокие должности. Я была амбициозна и хотела власти, но в определенных пределах – я знала, что не пойду «до конца». Я хотела делать то, что я делаю, и так хорошо, как только могу. Я хотела гордиться тем, чего добиваюсь вместе со своей командой, и быть самым лучшим руководителем. К сожалению, получая свое вознаграждение в конце каждого месяца или года, я чувствовала, что приношу компании меньше, чем могла бы. Думаю, меня не интересовала должность генерального директора не потому, что я не хотела власти и возможности поруководить, как таковой. Просто мне было неинтересно руководить именно такой компанией. Самое забавное, я легко могу представить себя директором школы бизнеса, или какого-нибудь другого центра, или нового бизнеса. Я люблю руководить – что-то менять, что-то улучшать. Но это должно быть такое дело или такая организация, которую я считаю ценной и полезной, в ней все должно соответствовать моему пониманию справедливости и честности.

Когда в совете директоров нет женщин, что объясняют отсутствием женщин-претендентов, это значит, что компания потеряла своих Линду и Фиону. Когда организация не может найти достойное занятие для них, когда ее методы не слишком впечатляют, такие талантливые женщины уходят и никогда не возвращаются. Не для того (как подумают многие), чтобы родить ребенка, сидеть дома и печь пироги, – а чтобы найти другой, более осмысленный способ применить свои возможности в мире, открытом к переменам.

Джоан Силвер

Существует заблуждение, что женщины уходят, чтобы родить детей. В прошлом году на руководящих постах у нас было очень мало женщин, а за последние шесть месяцев мы потеряли еще 25 процентов из них. Они показали нам, что способны бороться, – но только не так, как те, против кого они борются. В компании их просто не поняли. И начальство волновала потеря амбиций, а не потеря ценных сотрудниц. А ведь все эти женщины хотели быть лидерами, но чувствовали, что не смогут «расцвести» на высших позициях в нашей фирме. Им хотелось, чтобы работа не противоречила их принципам и ценностям.

Мы видим, что сейчас компании пытаются как-то решить этот вопрос. Оценка воздействия компаний на окружающую среду и социальную сферу по методу «тройного итога» показывает, что все большее число фирм начинают осознавать, что их работники, клиенты, инвесторы хотят от них осмысленной, а не просто прибыльной деятельности. Значит, женщины уже меняют правила игры. Меняют методы оценки успеха и наше отношение к самому предназначению работы.

Пейдж Арноф-Фенн

Раньше я думала, что если я заработаю много денег, то когда-нибудь потом в жизни смогу что-то изменить. Но позже я поняла, что гораздо важнее и интереснее что-то менять в жизни при каждой встрече с каждым человеком, – много маленьких переворотов приносят больше удовлетворения и радости, чем выписанный в конце один чек на большую сумму.

Пейдж работала на Уолл-стрит, на «Проктер энд Гэмбл», на «Кока-кола». Теперь ей хочется чего-то нового. Когда я думаю о трех группах женщин – тех, которые хотят высоко взлететь и делают это, тех, кто хочет, но не решается, и тех, кому это вообще не нужно, – то хорошо понимаю, что, несмотря на все отличия, они хотят одного и того же. Они хотят работать в соответствии со своими ценностями, хотят гордиться тем, что они делают, и не жертвовать собой и своей душой. Некоторые – их меньшинство – находят все это в традиционных организациях (хотя бы на какое-то время), но большинство – 79 процентов – нет! Это очень большой процент неудач. Обычно начальство во всем винит нас самих: мы не вписываемся, мы не хотим идти на компромиссы, мы беременеем и от нас «мало толку». А когда мы просто не позволяем компании подмять нас под себя, контора отвечает критикой, обвинениями и насмешками.

Есть ли выход из этого тупика? Только если разломать устаревшую структуру, пересмотрев принципы устройства компаний. Нормы карьерного роста должны измениться – и для мужчин и для женщин. За уход и возвращение нужно вознаграждать и поощрять, а не терпеть, принимая это так неохотно. Успех зависит от того, как он достигнут, – а не от того, сколько потратили и кому по-льстили. Чтобы женщины возвращались, нужно, чтобы было куда возвращаться. В основе бизнеса должны лежать принципы, которыми и нужно руководствоваться в принятии решений – любых решений: от стратегических до повседневных. Бизнес должен быть честным и заслуживающим доверия – и не только по отношению к инвесторам, но и к клиентам, к работникам, к их жизни. Женщины сразу видят и чувствуют лицемерие, обман, а выражения вроде «раздави соперника» вызывают в них отвращение. Говорить одно, а иметь в виду другое – не тот метод, нас не обманешь словесной похвалой при отсутствии продвижения.

Когда анализируешь статистику и видишь показатели достижений женщин в бизнесе – так и хочется, сжав кулаки, осыпать откровенной бранью все эти препоны и обломы, которые подстерегают женщин в бизнесе. Их много, они так разнообразны и так несправедливы, что отнимают массу сил. Когда я смотрю на женщин – и на тех, кто поднимается, и на тех, кто ищет свое понимание успеха, – я вижу, что они не отстают, а, наоборот, двигают бизнес вперед. Количество женщин в бизнесе и уровень их зарплат – это лишь одна сторона дела, другая заключается в том, что мы все больше и больше измеряем свой успех не тем, как мы играем в эту игру, а тем, насколько серьезно нам удается поменять ее правила. В параллельной вселенной мерой успеха является то, насколько последовательно в вашей жизни воплощаются ваши ценности. Это новый вид богатства.

Мысли в дороге

• Насколько высоко вы хотите подняться? Есть ли у вас необходимые навыки? Если нет, где и как этому можно научиться?

• Что стоит между вами и вашим успехом – компания, люди в компании или вы сами? Знает ли ваша организация о ваших амбициях?

• Что заставляет вас думать, что вы не достойны успеха?

• Какой была бы ваша карьера в идеальном мире?

• Какова цена успеха в вашей организации?

• Каковы ваши жизненные обязательства?

• Что ваш успех значит для вас?

Глава 9

Расставаться всегда тяжело

Я не боюсь оказаться в опасности.

Я боюсь жалкой жизни.

Роберт Янг Пелтон. Отважный путешественник

Все очень просто: повышений не дают, платят мало, вас окружает открытая дискриминация и нечестные сделки – конечно, надо уходить. Все так говорят. Почему же это так сложно? Почему никто не рассказывает о том, что ушел слишком рано, а только о том, что «давно пора» было это сделать? Это вам ничего не напоминает? Расставаться всегда тяжело.

Какой сегодня день?

Мы все говорим об уходе. Это эмоциональные слова, они стары как мир: «Я уйду, и ты пожалеешь об этом». Я знаю женщин, которые всю жизнь грозятся уволиться, но так и не уходят. Я знаю и таких, которые десять лет об этом говорили, а потом вдруг вставали и уходили, удивляя этим себя не меньше, чем окружающих. Как понять, что время пришло?

Синди Соломон

Иногда я участвую в форумах, и там можно найти порядка тысячи женщин, которых направила туда их компания. Я спрашиваю: «Кто из вас хочет уйти и поработать где-то еще?» И 900 говорят: «Я!» И это лучшие из лучших, ведь их специально послали на такое мероприятие. Они несчастны, и при этом ничего не делают! Почему они не уходят, если так хотят? Почему они не верят, что смогут добиться успеха где-то еще?

Женщины увольняются в четырех случаях: когда ничего не могут изменить, когда нечему больше учиться, когда им стыдно за поведение и манеры начальства или когда они чувствуют, что какая-то часть их умирает. Иногда они не могут набраться мужества и уйти, пока не наступят все четыре условия. Я думаю, достаточно и одного.

Принять тот факт, что организацию не изменишь, непросто. Мы – женщины, и мы всегда ищем перемен и не хотим отказываться от этого статуса. Наш успех в компании делает нас оптимистичными – и преданными. Но если не переделаешь людей, то целую компанию и подавно. Подумайте, обоснован ли ваш оптимизм – или вы выдаете желаемое за действительное?

Си Джей Хэтэуэй

Я ушла из чужого бизнеса десять лет назад и открыла свое дело. Я так устала от политики, от ножей в спину, от враждебности, от многих потраченных впустую часов каждую педелю (пересчитывание бюджета в десяти разных вариантах, обоснование каждой строчки, обоснование моего персонала и так далее). Что было последней каплей и дало мне мужество уйти? Я долгие годы собирала и растила отличную команду, а потом в компании появился новый президент, который посчитал мою должность бесполезной и стал систематически разрушать то, что я создавала столько лет. Я была вынуждена увольнять своих людей одного за другим, пока не осталась одна. Никогда не забуду слова своего начальника, он произнес их, когда я сказала, что ухожу и начинаю свое дело: «Надо же, а ты не рохля!» Я знаю, он хотел сделать мне комплимент – но это так печально.

Когда видишь, как разрушают плоды твоего труда, понимаешь, что любая твоя инициатива обречена на провал. В большинстве компаний сразу становится ясно, что твои усилия и принципы никому не нужны. После того как Шэрон Тансталл ушла из «Найк», она начала работать в музыкальной индустрии. Там продукция обновляется гораздо быстрее, чем руководство. Все начальники Шэрон были мужчинами, которых не радовала, а пугала ее любовь к нововведениям.

Шэрон Тансталл

Власть для них – это полный контроль, а меня они не могли контролировать. Для них управление персоналом сводилось к выплате зарплаты и предоставлению льгот. Как-то я попыталась обсудить с ними план подготовки кадрового резерва, а они сказали: «Зачем нам это делать? Глупая идея». В конце концов я ушла, потому что казалась угрозой своему начальнику. Он просто не мог со мной справиться. Я пыталась обратиться к высшему руководству, минуя его. Так мне удалось кое-чего добиться, но для него это было невыносимо. Я имела влияние, и он этого боялся. Так что, когда он заговорил на эту тему, я сказала: «Выплатите мне увольнительные», – я осознала всерьез: жизнь слишком коротка, чтобы так ее тратить.

Для того чтобы понимать, когда можешь победить, а когда нет, нужен опыт. В случае Шэрон ее начальник не разделял ее взглядов на работу и поставленные цели, поэтому было очевидно, что у нее ничего не получится, и, вместо того чтобы тратить силы впустую, она уволилась. Поражение никому не поможет.

Я уходила с работы, когда мне было нечему учиться. Меня всегда вдохновляла возможность сделать или узнать что-то новое. И очень нравилось, когда все начинало получаться, приходила уверенность. Но потом мне становилось скучно. Когда было слишком просто, я создавала для себя сложности – новая технология или новый подход на время увлекали меня. Но потом я все равно уходила. Достаточно посмотреть на людей, которым скучно работать, чтобы понять, что вы не хотите оказаться на их месте. Хотя вам и кажется, что сменить компанию тяжело, сама компания очень лег ко может заменить вас. Но сначала она просто вытянет из вас всю душу и все силы, ведь обычно так и происходит. Поэтому нужно убираться, чтобы спастись.

Карен Прайс

Оглядываясь назад, я вижу, что держалась до последнего, пока даже то, что когда-то радовало, не стало в тягость. Но мои внутренние перемены, отсутствие радости и ощущения целостности были так велики, что я даже не замечала, насколько глубоко я несчастна. Я все время была не в духе, все время жаждала изменений. А то, что я пыталась изменить, менялось, но совершенно не так, как мне хотелось! Я могу играть по правилам, заниматься корпоративной политикой, это не проблема. Но я хотела действовать прямо, открыто и честно. Вместо этого компания и действия ее руководства становились все более запутанными, логика принятия решений становилась какой-то извилистой и бестолковой. Я могла бы плюнуть на это и сказать: «Мне по-прежнему хорошо платят, так что можно выполнять не только умные поручения, но и глупые». Но я уже так не могла. Во мне что-то сдвинулось. Может быть, я слишком много лет изображала «своего парня» и, наконец, почувствовала, что с меня хватит. Оставаться верной себе стало так сложно, что я физически чувствовала себя плохо. Это было видно по моему лицу.

Однажды, сидя в своем кабинете с близкой коллегой, я заплакала. Четыре или пять лет назад она тоже уволилась и на какое-то время была выбита из колеи. Она сказала: «Карен, мне кажется, пора заканчивать. Тебе пора уходить отсюда. Это нормально». Она была права. Я устала от попыток рассказать всем, что король голый, – на это никто не обращал внимания. Нет, я достойна большего. Через месяц я уволилась. В тот день, когда я ушла с работы навсегда, я почувствовала, будто с моих плеч свалился чудовищный груз. Как будто я выбралась из-под огромного камня, который закрывал мне солнце.

Карен должна была уйти, потому что работа разрушала ее и физически и морально, – но еще она могла бы разрушить и ее репутацию. Какой бы огромной ни была корпорация или область деятельности, если вы делаете что-то, что вам не нравится, если вы опускаетесь до чужих стандартов, помните: все это пристает к вам. Хорошая репутация – ваше достояние, и ее надо беречь. Мне как-то сказали, что моя близкая подруга дурно ведет себя с поставщиками. Я знала, что это не так, что вел себя дурно ее начальник, и его репутация перешла к ней. Я предупредила подругу об этом, и она успела вовремя оттуда убраться.

Когда кажется, что вся компания против вас, вопрос уже не в том, сможете ли вы победить. Он ставится иначе: удастся ли вам не сойти с ума вместе с окружающими?

Крис Карозелла

Я ушла, потому что среда стала враждебной ко мне. Я устала от частых переездов, постоянных командировок и невозможности вырваться с низкой должности на полставки. Никто не думал о будущем далее чем на год вперед. Приоритеты и задачи председателя и президента нашего отделения были непоследовательными, противоречивыми и деспотическими. С людьми (работниками и клиентами) обращались ужасно. Постоянные реорганизации превращали организацию в хаос. Как в сумасшедшем доме, где психи захватили власть.

У организаций есть как бы своя гравитация. Их рутина определяет распорядок нашей недели, ритм дня, иногда даже домашний адрес. Мы сливаемся со своей работой, командой, проектами – и, пока дело процветает, мы работаем и сотрудничаем творчески и плодотворно. Но если в компании царит беспорядок, коррупция, если все запутано, мы чахнем и теряем решимость, которая необходима как раз в такие моменты. И только грубое вторжение реальной жизни может помочь нам прийти в себя. Что ж, время составить план снова.

Крис Карозелла

Поговаривали о моем новом назначении, но я постоянно слышала: «Не соглашайся работать там, из тебя выпьют все соки». Кроме всего прочего, у меня подозревали рак, и я ждала результатов анализов. Я знала, что, если результат будет положительный, я не хочу уходить как королева. Ведь я столько еще не успела сделать! И вот, пока была на больничном, решила уволиться.

Опухоль оказалась доброкачественной. Я вернулась на работу и дала себе время, чтобы успокоиться, чтобы быть уверенной, что любое мое решение принято не под влиянием перенесенного шока от такой болезни. Успокоиться, чтобы составить план. Приняв решение уйти с этой работы, я почувствовала себя намного лучше. Это было правильное решение.

Мы слишком долго не можем уволиться, ведь нам кажется, что в этом случае мы сдадимся, что это поражение. Но не стоит забывать: мы пытаемся изменить систему, которую не создавали, – и если мы сами хотим создать лучшую, то должны быть сильными, собранными и помнить о своих целях. Больше всего я восхищаюсь женщинами, которые понимают это с самого начала. Они мгновенно определяют, когда пора уходить. Они не ищут оправданий, не боятся предать чье-то доверие, они не мучаются оттого, что компания не меняется. У них всегда есть план.

Синди Соломон

В ту же секунду, как только они осознают, что компания не принесет им успеха, они переходят на другую работу – как правило, в другую организацию. Это не значит, что они недостаточно хороши, недостаточно умны. И никогда, или почти никогда они не страдают оттого, что в компании их не смогли оценить по достоинству. Они просто уходят туда, где могут принести больше пользы.

Я бы хотела подражать таким женщинам. Я обычно слишком долго ждала, прежде чем уйти, хотя время давно пришло. Я хотела быть абсолютно уверенной и спокойной и, наверное, ждала, что кто-нибудь заметит, что мне скучно, и спасет меня. Так же как в самом начале карьеры мы все ждем, что вот-вот произойдет «нечто». И я ждала, и мне становилось еще скучнее, я расстраивалась и замыкалась в себе. А потом находила новую работу и чувствовала в себе такую силу и воодушевление, что сама удивлялась – зачем было так долго ждать?

Когда работа разрушает душу, начинаешь рисовать себе драматические картины ухода. Мы мечтаем о том, чтобы оставить после себя разрушение и отомстить за все. Становишься нетерпеливой – когда решаешь уйти, кажется, что все происходит слишком медленно. Но лучше действовать умно, чем быстро.

Главное препятствие (иногда оно скорее внутреннее) – это деньги. Обычно я не могла уйти с работы, пока не найду новую. Если вам не полагаются большие выплаты при увольнении и вы не откладывали деньги, нужно искать новую работу, продолжая работать на старом месте. И вот начинаются «болезни», воображаемые визиты к зубному и «похороны». Это никому не нравится, это инфантилизм, и я удивляюсь, как можно стольких людей таким образом дурачить. Но если вы уйдете ни с чем, всем будет только хуже. Все знают, что найти работу проще, пока работаешь, – и никому не хочется оказаться официантом в «Макдоналдс».

Многим женщинам, которые не решаются уволиться, сокращения кажутся избавлением. Многие получили избавление благодаря массовым увольнениям и выходным пособиям. Деньги позволяют нам уйти уверенно.

Донна Коллинз

Меня уволили вскоре после того, как я перешла на полставки из-за рождения дочери. Я знала, что моя карьера пойдет на спад, и я сознательно приняла подобное решение – матерям приходится идти на жертвы. Надо сказать, это было лучшее, что могло со мной случиться. Я получила зарплату за полгода вперед и могла оставаться дома с семимесячной дочерью, и та же компания, откуда меня уволили, предложила мне работу консультанта. Я никогда не думала сама о такой возможности, а все сложилось как нельзя лучше, и сейчас я работаю три дня в неделю и зарабатываю больше, чем раньше. Я не буду генеральным директором крупной компании, но буду директором в своей фирме. Замечательное чувство!

Мы слишком долго остаемся на работе, потому что думаем только об отрицательных сторонах увольнения и забываем, что остаться – еще больший риск. Работать без перспектив не просто небезопасно – это может загубить всю карьеру. Вы должны помнить об этом, когда принимаете решение. Чтобы увольнение не было таким рискованным, нужно все спланировать и иметь какие-то сбережения. Джоан Силвер написала диссертацию о женщинах, которые увольняются из крупных компаний и начинают свое дело.

Джоан Силвер

Атмосфера в офисе сделала их невероятно запуганными и неуверенными в себе, и, уходя, они уже понимали, что хуже все равно не будет. «Если ничего не получится, пойду работать в Макдоналдс» – они все так говорили!

Все мои знакомые знали, что увольняться рискованно, но у каждой был какой-то козырь в рукаве, чтобы этот риск снизить. Я спрашивала, собираются ли они когда-нибудь вернуться. Каждая сказала: «Никогда и ни за что!» Однажды почувствовав вкус свободы, вы не захотите возвращаться в кабалу.

Накопив денег, обдумав все и составив план на будущее, мы должны еще справиться со своей преданностью. Мы легко можем вырваться от грубых начальников и из враждебной среды, но если мы хоть в чем-то были успешны – то только благодаря личным отношениям, которые обогатили нашу рабочую и личную жизнь. Мы преданы людям, которые нам помогли, и еще больше тем, кому помогали сами. Мы не хотим подводить их. Уходить от друзей на работе гораздо тяжелее, чем просто с работы.

Я помню, как коллега подошла ко мне вечером в пятницу и принесла бокал белого вина. «Я не понимаю, как ты встаешь каждое утро», – сказала она. Начальник всех нас парализовал, и мы очень страдали. Почему я не уходила? Я говорила себе, что должна защищать своих людей, я была предана им. Я читала и восхищалась Шэк-лтоном, и он для меня символизировал вершину ответственного лидерства, он заботился о своих людях, что бы ни случилось. Но у него не было выбора – если бы он уволился, он бы умер. Но у меня-то выбор был, я же не в Антарктике работала! Тогда мне не приходило в голову, что, если я уволюсь, это развяжет капкан и выпустит из силка всех остальных, позволив им тоже уйти на свободу. Моя преданность стала ловушкой для всех нас. Нельзя брать на себя ответственность за других, если не отвечаешь за самого себя!

Карен Прайс

Я думаю, каждая женщина должна понимать – если мы хотим улучшить ситуацию так, как считаем нужным и правильным, можно и сдаться перед чудовищем, которое все равно не изменишь. Если вы не можете изменить столетнюю систему, это не значит, что вы проиграли. Если вы не можете в нее вписаться, это тоже не значит, что вы проиграли. Если вы отличаетесь от других – и это не значит, что вы проиграли!

Уйдем по-умному

Как сказано в «Макбете», «ни разу в жизни он не был так хорош, как с ней прощаясь» (перевод М. Лозинского). Нам бы не хотелось, чтобы уход был самым важным событием в нашей карьере, но уйти красиво – очень полезно. Если момент выбран правильно, уход с работы может и должен стать поводом для настоящего праздника. Этот ритуал имеет огромное значение и откроет перед вами новые возможности, поможет определить и показать коллегам, что они для вас значат и скольким вы им обязаны. Работу тоже нужно завершать достойно.

Когда я увольнялась из бостонской консультационной фирмы, мне было жаль уходить. Глава фирмы рисковал, принимая меня на работу, и я очень ценила его поддержку. Я знала, что мне будет его не хватать. И что буду мучаться оттого, что ушла. Он любил белое бургундское, поэтому я принесла ему бутылку «Батар Монтраше». Вручая ее, я сказала: «Надеюсь, мой уход не оставит неприятного послевкусия?» И мы остались друзьями.

Иногда, чтобы найти в себе силы и мужество уйти, мы демонизируем своих работодателей; если они плохие, мы не чувствуем себя виноватыми, когда увольняемся. Это может быть очень разрушительной установкой. Какой бы ужасной ни была работа, сколько бы ошибок вы ни допустили, нужно сохранить хорошую репутацию и отношения. Вы добивались их, не жалея времени и сил. Не отказывайтесь от всего этого. Они имели значение для успеха, и в следующей компании от них тоже будет кое-что зависеть. Не менее важно, что, оставив о себе хорошую память, вы станете увереннее и красивее начнете новую жизнь.

Крис Карозелла

Я запланировала месячный отпуск, чтобы навестить друзей и своих родителей до того, как начну свое дело. Я назвала его «Свободная Карозелла-96»… И заказала футболки с названием моей новой компании на груди, а на спине – со списком мест, куда я направлялась (как делают перед своими турне рок-группы). Я разослала плакаты и открытки в честь будущего путешествия, где были указаны время и место моего пребывания, а футболки раздавала тем, у кого останавливалась. Кроме того, у меня с собой было шампанское и именные бокалы для каждого, так что все мои друзья могли выпить за мой новый бизнес. Это был нескончаемый праздник для всех!

Если вы поняли, что придется уйти, не торопитесь. Подумайте. Удостоверьтесь, что уйдете с необходимыми титулами и всем, что вам нужно. Часто уход сопровождается разговорами, которые невозможно контролировать – они так неприятны, что хочется поскорее закончить. Это может стать серьезным промахом. Одной руководительнице угрожали увольнением, так она так разозлилась и расстроилась, что просто развернулась и ушла. Ей стоило оборвать разговор, предложить всем обдумать его до завтра, а наутро вернуться уже со списком того, что ей должны обеспечить, прежде чем она уволится. Как бы высоко вы ни забрались, после вашего ухода рябь на воде проходит очень быстро. Драматическое расставание – слабое утешение, если вы лишились денег, связей и выходного пособия.

Когда я уходила из «Си-эм-джи-ай», мне никак не удавалось добиться ясного ответа по поводу моего выходного пособия. Никто не хотел этим заниматься, и я получала нелогичные, а порой противоречащие друг другу ответы. В результате я выяснила, что мне хотят предложить гораздо меньше, чем другим людям моего положения. Я наняла юриста, воспользовалась связями и добилась справедливости. Это было неприятно и даже страшновато. Тем не менее, я решила мирно расстаться с нашим президентом. Почему? Потому что, несмотря на все свое недовольство, я помнила, что многому у него научилась. Я заработала много денег, и это дало мне свободу, которую я ценю. И мы всегда были честны друг с другом. Его компания очень старалась мне недоплатить – что ж, такова их постоянная задача. Я билась за справедливость – и это была моя цель. Тут нет ничего личного.

Когда я разговариваю с бывшими сотрудниками «Си-эм-джи-ай», я вижу, что многие из них озлоблены – и у них есть на то причины. Но злятся они все еще из-за того, что произошло много лет назад. Они застряли в прошлом и продолжают битву с организацией, которая отравила им жизнь тогда. Я еще не видела компании, в которой такого не было. Но я также видела многих людей, которые успешно с этим справились. Они хотят спокойно определять свое будущее, чтобы на него не накладывало отпечаток застарелое недовольство. Вместо того чтобы заново переживать старые распри, они учатся побеждать. Они быстро приходят в себя – и вот уже готовы к новой работе.

Перед уходом вас могут попросить пройти специальное собеседование. Теоретически это возможность честно высказаться, и никаких разногласий быть не должно. На практике – эти собеседования помещают в ваше дело, на случай, если вы захотите вернуться. Это бесполезная трата не только времени, но и информации. Компании редко используют эту единственную возможность услышать правду.

Джоан Силвер

Когда я увольнялась, я решила пройти это собеседование – я ведь сама его придумала! Они такого не ожидали. Когда собеседование кончилось, директор по управлению персоналом сказала: «Я не могу ничего с этим сделать». Я же ответила, что отправлю отчет генеральному директору. «Мне не безразлична эта компания, – сказала я. – И я хочу, чтобы вы знали, что я чувствую». Никто не ожидал такого, и директор по персоналу была бессильна что-либо сделать.

Никто не хотел ничего знать, они хотели слышать только приятное. И вовсе не желали выяснять, что где-то что-то не так. В «мужских» организациях правда и наказание за нее неотделимы друг от друга; если вы говорите правду, вас готовы убить. Не думаю, что услышу что-нибудь в ответ от генерального директора.

Даже самых успешных женщин иногда увольняют. Это всегда шок, это всегда унижение, и это всегда вызывает целую бурю чувств. Очень хочется уйти с шумом, чтобы другие почувствовали себя так же плохо, как мы. Это неправильно. Это как раз тот момент, когда нужно быть на высоте. Если кто-то решил вас уволить, месть только укрепит его в сознании собственной правоты. Милосердие же смущает их и заставляет почувствовать к вам уважение. Так вы добьетесь большего.

Начните здесь и сейчас

Бельгийцы выпустили руководство по увольнению, которое начиналось со слов: «Утром встаньте и наденьте носки». Этот странный совет основан на важной мысли: жизнь продолжается. Когда в вашей работе случается перерыв, когда вы меняете работу или начинаете свое дело, перемены действуют разрушительно и могут повергнуть вас в состояние шока.

Линда Эйлпин

Когда я решила сделать перерыв и не работать год, я словно заглянула в бездну. Невозможно было представить, что теперь делать со всем этим свободным временем. И я осознала, что я замужем за своей работой! Теперь я понимаю, что просто купилась на мужские представления о деньгах и власти, о победителях и неудачниках. Я много лет работала, чтобы не чувствовать себя неудачницей. И мне это удалось. Я была руководителем одной из 300 крупнейших компаний в Америке, а потом основателем и генеральным директором совсем новой интернет-компании. Только получив так много из того, к чему все стремятся, я поняла, насколько это бессмысленно. Я была далека от того, чтобы испытывать чувство удовлетворения.

Лишившись корпоративных атрибутов и отговорок, вы многое узнаете о себе – о чем-то вы и раньше догадывались, но могут быть и неожиданности.

Лиз Долан

Раньше я во всем винила «Наш». Это не я была виновата в том, что у меня нет личной жизни – я слишком много работала для «Наш». Потом, когда уволилась, я поняла: дело не в «Наш», а во мне! Я просто люблю работать!1

Многие женщины чувствуют себя невероятно одиноко без иллюзорного товарищества офиса. Огромная часть их личности связана с работой, и они теряют уверенность в себе, когда она особенно нужна. А когда уходишь, чтобы родить ребенка, результат может быть еще более разрушительным для самосознания. Дженет Хэнсон создала сеть для женщин, работающих в «Голдман Сакс», потому что на себе испытала одиночество и чувство потерянности во время декретного отпуска. Она отказалась от своего профессионального «я», но не смогла переключиться с напряженной, интересной работы на болтовню на детской площадке.

С детьми или без них, общение в сети может стать жизненно необходимым. Мы помним об этом, когда открываем новое дело. Но даже если мы просто начинаем заниматься чем-то новым или делаем перерыв в работе, сеть поможет не забыть, что мы – личности со своими желаниями, а не винтики единого аппарата. Когда мы лишаемся своей брони – офиса, должности, подчиненных, – именно в сети нам напомнят о наших достижениях, ноу-хау и нашей ценности. Связи очень важны, именно когда вы не работаете, – они могут натолкнуть вас на неожиданные идеи. А если вы взялись за новое дело, они помогут делать его намного лучше.

Женщины все чаще делают перерывы в работе. Из-за детей или по другим причинам, но они все чаще ощущают их необходимость. Иногда нам нужно время, чтобы собраться с силами и переосмыслить свою жизнь, особенно после работы в нездоровой атмосфере. Время, чтобы подумать и сориентироваться, чтобы составить план дальнейших действий. Многие мои друзья приходили в себя после оскорблений, дискриминации, разочарований и депрессий, и я знаю, что на это нужно время. Его может понадобиться много – гораздо больше, чем вы думаете. Подружки скажут вам, что между романами должен быть перерыв – то же можно отнести и к работе.

Карен Прайс

Через несколько месяцев я решила, что готова вернуться к трудовой деятельности, и прошла собеседование на менеджерскую должность. Я произвела хорошее впечатление. Но когда узнала, что моя кандидатура не подошла, я почувствовала такое облегчение! Понимаете, когда я вошла в это офисное здание, увидела всех этих людей в одежде «свободного стиля», уверенных, будто это говорит и о современности их стиля работы, и о прогрессивности их начальства, я почувствовала, как на мои плечи снова опускается груз. Мне стало трудно дышать. Я как будто переместилась назад во времени. Новая компания, но с тем же корпоративным подходом, только слегка завуалированным свободой в одежде. Снова «мужской клуб» с мужскими правилами, корпоративная политика, необходимость подлизываться к начальнику. Снова видеть правду и не иметь права говорить ее. Я поняла, что не хочу возвращаться в этот мир, по крайней мере сейчас.

Вы можете перейти в другую компанию на более высокую должность, получать более высокую зарплату. Но уход может оказаться очень тяжелым, поэтому удостоверьтесь сначала в том, что добьетесь этим значительного улучшения своей жизни, приобретая то, что для вас действительно важно. Вырваться из враждебной атмосферы одной компании только для того, чтобы попасть в другую такую же, – это не прогресс. Отдых от работы поможет вам определить, насколько радикальных перемен в своей жизни вы хотите. И поможет составить план. Карен в конце концов решила основать собственную компанию, которая работала бы на принципах честности и справедливости. Женщины, с которыми общалась Джоан Силвер, обнаружили, что, именно когда им казалось, что риск слишком велик, они в конечном итоге делали правильный выбор работы.

Джоан Силвер

Эти женщины за год добились более значительных и заметных успехов, чем на всех своих предыдущих местах работы, – их больше уважают, они больше зарабатывают. Большинство из них не могли сообщить своим клиентам, что увольняются, – но клиенты все равно их нашли. «Мы работали с вами в той компании, потому что нам правилось работать именно с вами», – говорили они. «Мы знали, что вы честно предупредите нас, если мы сделаем неправильный выбор. Мы не хотели промахнуться и знали, что вы подскажете верный путь». В материальном смысле эти женщины были более успешны, чем когда-либо, но ни одна не сказала, что рабочих часов у нее стало больше.

Я могу наблюдать, как женщины уходят из традиционных компаний и расцветают, я вижу, как создается наша параллельная вселенная. Здесь компании действуют по-другому, здесь люди живут честно и целостно, не разрываясь на части. Я разговариваю с женщинами и вижу надежду, энергичность, энтузиазм – и все это не заковано в кандалы старых традиций и обычаев, не ограничено временными рамками и необходимостью спасать свое честное имя. Эти женщины знают так же хорошо, как и я, что успех – не данность, что награду не получит тот, кто не рискует. Они знают, что безопасности и тарантий не существует, и они не верят пустым обещаниям. Их тихая уверенность в себе проявляется во всем – и, конечно, в том, как они работают. Они открыли новый источник силы – в самих себе.

Мысли в дороге

• Вы все еще учитесь чему-то? Вы гордитесь своей организацией? Вы увлечены своей работой? Насколько эта организация должна измениться, чтобы вы добились в ней успеха?

• Если пора уходить, что вы планируете делать дальше?

• Чем вы рискуете, оставаясь здесь? Вы сходите с ума? Вам скучно? Вы теряете уверенность в себе?

• Кому вы преданы?

• Как вы можете отпраздновать свой уход?

• Если вас уволили, какой позитивный опыт вы можете забрать с собой?

• Как обстоят дела в вашей «сети»?

• Вы действительно готовы к новой работе?

Глава 10

Предпринимательница

Как только вы решаетесь чему-то себя посвятить, Провидение тотчас встает на вашу сторону. Происходит такое, что наверняка не произошло бы раньше. Решение влечет за собой целый поток событий, к вашим услугам множество незаметных происшествий и встреч, разнообразная помощь – вы и не чаяли, что такое придет к вам. К чему бы ни стремились, о чем бы ни мечтали – начните. Смелость – это талант, сила и волшебство.

Гете

Жизнь Эдриан Гульелмо превратилась в бардак. Она пила и веселилась напропалую; ей было тридцать с небольшим, она вышла замуж за следователя, родила троих детей и совершенно не понимала, зачем живет.

Эдриан Гульелмо

Все началось со страсти. Я не знала, кто я. Я не знала, где мое место. Я искала хоть что-нибудь для себя. И в один прекрасный день оказалась в художественной школе для глухих. И сказала: «Вот я и дома». Мои дедушка и бабушка были глухонемыми. Я поняла, что выросла среди глухих людей – у них своя среда, потому что они пользуются особым языком. Я начала разговаривать об этом с людьми – и узнала, что восемьдесят процентов глухих безработные. Общество наказывало этих людей всю жизнь. Нужно было что-то делать. Я основала маркетинговую компанию, в которую нанимала глухих. И первую коммерческую организацию для инвалидов в Америке.

Эдриан стала предпринимательницей. Ее история очень похожа на истории многих женщин, начавших свое дело. Она предприимчивая, целеустремленная и знает, чего хочет, – но от большинства коллег-мужчин ее отличает страстность. Именно благодаря этому качеству она основала свою компанию и выжила в самые черные дни. Когда у вас свое дело, страстность – это преимущество, а не помеха; эмоции, которые так не одобряют в традиционных компаниях, вдруг становятся жизненно необходимыми в новом деле. Это не значит, что жизнь предпринимательницы подходит всем. Многие меняют работу, но остаются подчиненными – и это правильное решение, если только у них нет ощущения, что иметь собственный бизнес – это то, без чего они не смогут прожить.

Эми Миллман

Среди трехсот женщин, которых я довольно хорошо знаю, есть примерно сотня таких, которые страстно увлечены своим делом. Этим женщина отличается от девочки. В учебном лагере «Спрингборд» я часто говорю: «Всегда видно, если человек НЕ МОЖЕТ не делать этого, и когда он просто не уверен». Они покинули безопасное мес то. И я говорю: «Если в вас нет настоящей страсти, то вы не сможете биться до последнего (хотя, возможно, и не придется). Если вы не готовы отдать все – выйдите из этой комнаты прямо сейчас! Потому что по-другому не получится».

Женщины начинают свое дело почти в два раза чаще, чем мужчины. В Соединенных Штатах женщины руководят 48 процентами частных фирм, на них работают 52 процента занятых в частном секторе, они зарабатывают 2,46 триллиона долларов на продажах. Растет не только количество этих компаний, но и их размеры. С 1997-го по 2004 год рост численности работников в этих компаниях был в два раза выше, чем во всех частных фирмах. И мы зарабатываем больше денег: доход компаний, владельцами которых являются женщины, за это время вырос больше, чем в других бизнесах за аналогичный период^1. Великобритании происходит то же самое, хотя медленнее и не в таких масштабах: женщины уже руководят четвертью всех бизнесов и основывают новые в два раза чаще, чем мужчины. И хотя мы привлекаем меньше инвесторов, мы можем преуспеть не хуже мужчин. Деловые женщины – не новички, а настоящие лидеры.

Мы создаем компании по разным причинам: потому что нам надоело играть в мужские игры и мы хотим работать по-своему, потому что мы устали делать деньги для других и хотим сами зарабатывать больше, потому что мы хотим добиться чего-то важного, не отрекаясь от своих принципов. Мужчины не правы, женщины уходят из традиционных корпораций не потому, что хотят больше времени проводить со своими семьями. Наоборот, согласно результатам исследований «Корн/Ферри» за 2001 год, они уходят, потому что хотят «рискнуть и узнать предел своих возможностей», присоединившись или основав новый бизнес^2. Наши «новые идеи» – это надежда добиться определенной гибкости и цельности, которых мы не нашли в более традиционных структурах. Мы хотим жить и работать и при этом объединить эти две страсти, а не разделить их. Мы страстно увлечены бизнесом, потому что видим в нем свое отражение, потому что хотим, чтобы он выражал все, во что мы верим. Так что мы хотим быть справедливыми, гибкими, честными – и успешными.

По статистике, люди чаще начинают свое дело, если это делал кто-то из их родителей. Кажется, что склонность к предпринимательству существует на генетическом уровне: это у нас в крови. Отец Эдриан начал с нуля, он был коммивояжером, а потом открыл сеть магазинов. Ее мать основала и успешно руководила магазином дамского белья на Лонг-Айленде.

Эдриан Гульелмо

Я работала там, когда была ребенком. Потом у одной из наших знакомых нашли рак груди, мама подумала и сказала: «Я не буду счастливой – у моей подруги рак груди!» Она решила, что не хочет продавать дамское белье, если не сможет что-то предложить и тем, кому удалили грудь. И она добилась того, что «Кристиан Диор» и другие законодатели мод разработали нижнее белье для таких женщин. Это было еще до всех этих статей и передач о раке груди – в 70-х годах. И впечатляет гораздо сильнее, чем занятие отца, ходившего от двери к двери.

Расти среди деловых людей, участвовать в работе их компаний – лучшая школа для предпринимательниц, главное – обучение и источник вдохновения.

Риса Эдельштайн

Я выросла в семье предпринимателей и поэтому хотела начать свое дело. Моей семье уже 26 лет принадлежит компания по производству кассет, и в деле участвуют все (кроме меня), и они все еще так увлечены этим. Мне это кажется смертельно скучным, но они ОБОЖАЮТ свое дело. Мы только и говорили что о бизнесе – даже за ужином, когда каждый вечер собиралась вся семья. Давно, когда мама еще основала эту компанию, я все выходные скрепляла прайс-листы и получала по одному центу за штуку. Окончив школу, я наконец-то поступила в бухгалтерию и начала получать почасовую зарплату. Я всегда была самостоятельной и понимала, что начать свое дело – только одна из многих вещей, которые я хочу сделать в жизни.

Моя мать была одной из многих людей такого плана: она открывала в себе разнообразные таланты на волонтерской работе, например подыскивая спонсоров для нашей школы. Это дало ей уверенность в собственных силах – и вкус к деньгам. Отец был шокирован, когда узнал, что в лучшие годы ее маленький бизнес приносит семье больший доход, чем его убийственная работа на многонациональную корпорацию. Она получала и больше денег, и больше удовольствия. Это был очень полезный урок для ребенка.

Женщины, чьи родители не занимались бизнесом, главным источником вдохновения часто считают своих матерей: они видели, как те каждый день решают множество проблем, и поняли, на что способны женщины. Возможно, это и помогло им осознать, что для того, чтобы основать свое дело, не надо быть гением. Нужно просто любить хорошие идеи. Новые идеи или просто способы решать проблемы – а этим мы очень успешно занимаемся каждый день своей жизни. Хорошие идеи не стареют, так что стать предпринимательницей невозможно ни слишком рано, ни слишком поздно; моя мать начала свое последнее дело, когда ей было далеко за шестьдесят, а Дорис Друкер основала свою первую компанию, когда ей было больше восьмидесяти лет^3.

Чтобы создать компанию, не нужны революционные идеи – нужны просто хорошие. Хотя «великие идеи, которые изменили мир», постоянно раздувают в прессе, большинство новых компаний скорее эволюционные, чем революционные. Компания Дорис Друкер удовлетворила одну из потребностей общества: они разработали приспособление, которое помогло ораторам определить, когда их не слышно. Кимберли Бантинг стала предпринимательницей, работая на правительство.

Кимберли Бантинг

Я видела, что деловому миру нужны квалифицированные сотрудники, и государство тратит уйму денег (более 10 миллиардов долларов в год) на их обучение. Тем не менее, компании редко пользовались услугами правительственных систем для поиска потенциальных работников. Программы были разработаны в соответствии с потребностями участников (что хорошо), но не отвечали требованиям бизнеса (что плохо – особенно когда нужно найти людям работу). Я знала, что можно разработать программу, которая поможет и тем и другим, и ничем не придется жертвовать. Я пятнадцать лет пыталась убедить правительство внести необходимые изменения, а потом поняла, что проще все сделать самой, а потом продать свою программу тому же правительству.

Риса Эдельштайн объединила свои предпринимательские навыки с опытом подруги, чтобы создать рынок, потребность в котором была совершенно очевидна.

Риса Эдельштайн

Я помню, как мы сидели на полу в моей конуре со школьной подругой. Я продавала компьютеры в «Компьютерленд», а она получала образование в Бостонском университете и одновременно работала в «Лотус» – тогда очень преуспевающей и известной компании. Она собиралась вернуться в Монреаль сразу после получения диплома, и мы думали, что нужно начать свой бизнес. Мы устроили мозговой штурм и придумали обучение работе на компьютере – тогда появилось много новых технологий, – ведь людям нужно где-то учиться. Во время ее последнего семестра учебы в университете мы нашли компанию, которая выпускала обучающие видеокассеты, поехали в Нью-Йорк, чтобы встретиться с ними, – и началось… Мы стали продавать все больше и больше, на втором году у нас появился крупный клиент, бизнес начал расти. Естественно – ведь в нем была потребность (это я сейчас понимаю).

В период с 1987-го по 1999 год продуктивнее всего основанные женщинами компании действовали в таких областях, как строительство, оптовая торговля, транспорт, связь, агробизнес, производство^4.

Хотя традиционно считается, что мы можем только руководить дешевыми отелями и парикмахерскими салонами, в реальности мы работаем в самых разных областях, создавая бизнес и развивая экономику. Нас вдохновляют многочисленные возможности, которые ждут своего часа, чтобы мы приступили к их развитию и чтобы они, в свою очередь, помогли нам сделать то же самое.

Своему бизнесу нужно принадлежать целиком, нужно быть поглощенной своей идеей, собрать все мужество и ответственность, которые в вас есть, иначе ничего не получится. Это значит, что, если у вас есть семья, они тоже должны участвовать. Им не обязательно работать в компании – но они должны желать вам успеха. Прежде чем открыть свою первую компанию, я обсудила с мужем, сколько времени, внимания и чувств она потребует. Я знала, что не смогу решиться на это без его поддержки. Когда мои дети выросли, они унаследовали мою ответственность – и я думаю, что мое желание преуспеть тоже. (Конечно, некоторые женщины идут дальше и начинают общее дело со своим партнером. Такие люди понимают, как сильно бизнес будет влиять на их совместную жизнь, какую огромную часть ее он может поглотить, и считают, что их брак только окрепнет благодаря общим интересам и общему делу.)

Стать предпринимательницей – не самый легкий путь. Я искренне удивляюсь, когда женщины начинают свое дело, только чтобы найти более приемлемое сочетание работы и остальной жизни, нежели то, которое предполагают традиционные корпорации. Это совсем не просто, скорее всего, вам придется работать значительно больше, чем раньше, в больших компаниях. Разница в том, что вы сможете работать по-своему: пусть много часов, но и отдых, и трудности, и ценности, и ритм работы – все это будет определяться вами. Джекка Маквикар основала свою растениеводческую ферму, потому что только так она и могла работать, пока дети не пошли в школу. Она не пользовалась химикатами и удобрениями, чтобы дети, которые ползали и играли повсюду, не отравились, пока она работает. Бизнес Джекки не был чем-то недостаточно серьезным и не был просто подработкой – сейчас ее продукция занимает лидирующие позиции на бурно растущем рынке. Она создала прибыльное предприятие из ничего и нашла новый, творческий подход к его развитию. Но с тех пор, как она начала, у нее не было и недели отпуска.

Как начать? Только не с привлечения юристов и бухгалтеров. Надо начать, как Эдриан, с разговоров. Только так вы проведете расследование и узнаете, насколько плодотворной может быть ваша идея. Великие компании не создавались в изоляции, но только при взаимодействии со многими другими, потому что из каждой беседы можно почерпнуть что-то новое. Разговоры с потенциальными поставщиками, клиентами и работниками, понимание (или непонимание) в их глазах – все это может быть тяжело, но только так вы получите необходимую информацию. Будут ли они с вами работать? Сколько им нужно платить? Могут ли они делать все, что вам нужно, или только часть? Они знают ваших будущих соперников? Они думают, что вы сошли с ума? Получить быстрые, четкие ответы на свои вопросы важнее и полезнее любого образования. Ведь бизнес – не точная наука, а практическая задача.

Риса Эдельштайн

Теоретические бизнес-планы «на сон грядущий» совершенно бесполезны. Нужно взять и делать то, что вы хотите, совершать ошибки, исправлять их и идти вперед. Действие – самое важное в маленьком деле, особенно вначале. Не бойтесь все испортить. Я сделала множество ошибок, и я часто называю их своим «высшим образованием» – которое, как правило, обходится гораздо дешевле. Ошибки – часть обучения, и к ним нужно быть готовой, – а для этого располагать временем, деньгами и внутренним спокойствием. Нужно только надеяться, что вы не натворите ничего действительно ужасного, из-за чего вообще придется отказаться от своей затеи!

Поразительно, но, как только женщина начинает свое дело, вся нерешительность куда-то пропадает. Возможно, потому что мы просим не для себя, а для дела, для компании, для идеи, для страсти. Просьбы больше не кажутся нам эгоистичными, потому что мы просим ради чего-то большего, чем мы сами. Мы не ждем подачек, а стараемся воспользоваться любой помощью, которую можем получить.

Эдриан Гульелмо

В 1996 году мне назначили встречу в «Американ экспресс» – а я ничего не знала о бизнесе в пашей стране. Я заглянула в шкаф – там было одно барахло. Никакой деловой одежды. Тогда к нам приходила нянька – вы представляете себе, что это такое, – и она, естественно, опаздывала. Кое-как я привела себя в порядок, надела совершенно неподходящий наряд и потащила за собой ребенка двух лет. Это был самый ужасный момент в моей жизни. Десять мужчин и двухлетний ребенок, и я – одетая как бог знает что.

Малыш то садился за стол, то вылезал из-за него, и один мужчина (если бы я встретила его сейчас, то обязательно угостила бы шикарным обедом) посадил ребенка к себе на колени, дал ему желтый блокнот, и мой сын что-то в нем царапал все оставшееся время. И я смогла заключить первую крупную сделку в своей жизни. На 20 тысяч долларов. Сейчас мы заключаем сделки по два миллиона – но та была самая важная. Для меня, для моей уверенности в себе. Этот мужчина очень мне помог.

Импровизируйте, слушайте, учитесь. На каждой встрече, в каждом разговоре вы шлифуете и проверяете свой бизнес-план на словах. Вы слышите, как он звучит на рынке. В девяти случаях из десяти вы получите помощь, в которой нуждаетесь, потому что все хотят поучаствовать в чем-то новом, успешном. Каждому новому делу нужна тысяча акушерок и – матерей, которые достаточно умны, чтобы понимать его ценность.

Кимберли Бантинг

Люблю повторять одну фразу: «Я самая везучая девушка в мире, специалисты высочайшего уровня помогли мне составить бизнес-план, который потом отдали в мои руки, ни на что не претендуя». Я год проработала с опытными наставниками над разработкой «Домашней обучающей системы», в рамках которой можно было установить компьютеры и обеспечить доступ в Интернет многим людям, подключить их к сети, где можно найти способы преодоления тех трудностей, с которыми они столкнулись (инвалидности, бедности и пр.), и дать им возможность получить онлайновое обучение, специально разработанное для реализации их планов по трудоустройству. После года планирования мы поняли, что используемые технологии требуют коммерциализации проекта. Я стала искать подходящие контракты, чтобы его запустить. После формальной презентации и шести или семи месяцев переговоров «Уорк-форс Борд» в Далласе согласилась заключить с нами контракт на разработку и создание программы для тысячи людей.

Мне пришлось заниматься нашим патентом (в чем мне помогал один из моих наставников), но в итоге мы не смогли заключить именно такой контракт, на который рассчитывали, потому что наш бизнес был совсем новый и мы не на многое могли претендовать. Мне пришлось связаться с президентом самой крупной компании в Далласе и судьей, чтобы они написали мне рекомендательные письма, подтверждающие мою надежность. Контракт должен был приносить нам прибыль в течение года. Я сразу наняла менеджера по операциям, которого хорошо знала и которому доверяла. Он помог мне найти будущего руководителя нашего отдела технологий и провести с ним собеседование. Потом мы привлекали людей по мере необходимости.

Больше всего мне нравится в истории Кимберли то, что в ней море помощников – наставники, консультанты, эксперты. Хотя это ее компания, ее страсть, она окружена армией доброжелателей, союзников, друзей, людей, готовых всячески поддержать ее дело. Их вклад ее вовсе не пугает – ведь она понимает, что от него зависит жизнь этой идеи. Страсть помогает ей всегда видеть, что правильно для ее дела.

Женщины чаще, чем мужчины, просят помочь им в делах, но в нашем распоряжении не всегда есть прекрасная сеть, где можно попросить совета^5. Хотя мы знаем, что лучше умеем создавать и поддерживать отношения, мы не сосредоточены при этом только на бизнесе – у нас много друзей, но не всегда много экспертов, которые могут помочь. Этому стоит поучиться, но надо также помнить и о тех связях, которые у нас уже есть. Когда я начала свой проект – я устраивала музыкальные концерты в домах престарелых и хосписах, – мой муж подсказал, что наш семейный доктор наверняка разбирается в этом вопросе; сама я и не подумала, что он может помочь. Именно наш врач придал проекту необходимый импульс.

Даже если мы уверены, что разбираемся в бизнесе, даже когда у нас есть четкий бизнес-план и помощники, мы все равно неминуемо совершаем ошибки. Компания растет, и мы сталкиваемся с новыми трудностями, проблемами, конфликтами. Все предусмотреть невозможно.

Кимберли Бантинг

Я веду список своих ошибок, и он постоянно растет. Вот он:

• Я нанимала людей, которые мне нравятся, вместо тех, которые владеют необходимыми навыками для работы.

• Я недостаточно аккуратно анализировала наши расходы и доходы.

• Яне прекращала делать что-то, даже если видела, что так нельзя.

• Я не документировала прогресс и не установила единицы его измерения.

• Я не настаивала на регулярных отчетах.

• Я не думала о наших потребностях в более-менее отдаленном будущем и слишком поздно начинала решать проблемы.

• Я не собирала чеки и не составляла баланс, который помогал бы мне избежать трудностей.

• Я переоценивала способности людей.

• Я не следила за тем, чтобы все было сделано.

• Выходя на новый рынок, я слишком быстро соглашалась на партнерство, не выяснив, какой путь – оптимальный.

• Я не вела записи о сети, чтобы поддерживать все связи.

• Я не могла посмотреть на многие вещи с разных углов зрения.

• Я не составляла план работы с продавцами или не следовала ему.

• Я не использовала лучшие качества в людях.

• Я слишком долго не понимала, что у меня воруют.

Сейчас бизнес Кимберли вырос до мультимиллионной компании, доход которой стал ежегодно увеличиваться в два раза уже после первых двух лет ее работы. У нее есть конкретный бизнес-план получать 100 миллионов долларов дохода в год, и менее четкий план, который предусматривает доход до 1 миллиарда. Ошибки, на которых она училась, имеют к этому прогрессу прямое отношение. Они не ранят ее самолюбие, а только поддерживают ее. Раз уж все мы когда-то ошибаемся, главное – учиться. Важна не ошибка, а то, насколько быстро мы придем в себя после ее совершения.

Мы не боимся потерпеть поражение. Более того, желание «проверить свои возможности» – наша основная мотивировка, когда мы решаем основать свою компанию^6. Самым успешным предпринимательницам многое так и не удалось сделать, их лучшие идеи выросли из пепла неудач. Цель – не совершенство, а прогресс.

Эдриан Гульелмо

Я бы назвала свою автобиографию так: «Что не надо делать в моем бизнесе». Я заложила свой дом. Я попала в личную зависимость. Мой кредит за два года вылетел в трубу. Я впутала в это дело своего мужа. Я влезла в огромные долги. Я месяц не выплачивала налоги и задерживала выплаты. Я не оплачивала вовремя важные счета. Я училась очень медленно и на своих ошибках. Меня терзали. Я поняла, что ничего и никогда нельзя подписывать. Если вам так нужно принять какое-либо предложение, подумайте об этом в течение суток. Сейчас у меня есть возможность получить в «Чейз банк» кредит на полтора миллиона долларов, – но, когда они потребовали за него личной гарантии, я сказала: ни за что! Я научилась на своих ошибках.

Лучше всего найти своего ангела-хранителя, как это в конце концов сделала я. Он дал мне миллион долларов и поверил в меня. Очень важно не бояться просить помощи. Я говорила со всеми. Не нужно строить из себя большую шишку. Я могла быть честной с несколькими людьми, и наконец нашла того человека. Я правильно распорядилась его деньгами. Понимаете, всегда есть кто-то, кто в вас поверит.

Мы многого ждем от своей компании – но это не всегда дает высокие результаты. Эдриан была умной, и нашла деньги, которые нужны для развития. Она поступила очень нестандартно. В женский бизнес очень мало вкладывают (и друзья, и банки), и он часто рушится из-за недостатка денег. Женщины получают только 4,4 процента венчурного капитала – жалкая часть, которая так и не выросла за все годы бурного развития Интернета. В некоторых случаях отсутствие финансирования – намеренный ход; женщины хотят сохранить компании для себя и верят, что в бутстрэппинге есть свои плюсы.

Кимберли Бантинг

«Бизнес аксесс» продержалась на бутстрэппинге до сегодняшнего дня – с первых дней, и я очень рада, что нам это удалось. Целый год я искала деньги, это был второй-третий год нашей деятельности.

И нередко видела перед собой просто кучку подросших школьников-идиотов, которые не понимают, что перед ними проект будущего. Может быть, они недооценили его, потому что его предложила именно я, а я – женщина. Но скорее всего, он просто не соответствовал их старым, заплесневелым формулам.

Преимущество бутстрэппинга оказалось очевидно для «Бизнес аксесс». Наши цены зависели от наших реальных расходов и будущего развития бизнеса. Если доход падает, должны понижаться и расходы (и наоборот). Мы ясно видим цель и все, что влияет на нашу компанию. Высокое качество – не пустые слова, это материальная реальность.

Бутстрэппинг позволил нам повысить свою функциональность. Осознание того факта, что мы «не можем реализовать все, о чем мечтали, в одну секунду, едва об этом подумав», помогает нам точнее все анализировать. Мы ищем самый недорогой способ все устроить. Мы расставляем приоритеты. Мы идем на компромиссы. Мы очень страдаем, когда принимаем неверные решения. Все эти навыки будут очень полезны еще долгие годы, чтобы наша компания преуспевала и в будущем.

Есть и негативные моменты: тяжко смотреть, как твои сотрудники явно перерабатывают и при этом недостаточно хорошо устроены. Большая часть работы в «Бизнес аксесс» нацелена на будущее. Если вам нужны гарантии, наша компания вам не подходит. Я часто думаю, что хотела бы сделать гораздо больше для людей, которые отдают столько сил компании.

Исторически многие из самых старых и самых мощных предприятий создавались как раз во время кризиса, когда денег было очень мало. А когда их нет, появляется самостоятельность, изобретательность, ответственность. Капитал компании словно становится частью ее ДНК, и это огромная разница, когда с самого начала все можно начать правильно. Если же денег слишком много – все портится, появляется никому не нужная политика, растраты, – мы все видели такое во время расцвета Интернета. Но если средств недостаточно, бизнес может погибнуть. В моей первой компании по разработке компьютерных программ мы с шестью программистами пытались сделать продукт, выпуск которого требовал участия десятков людей, – нет, не из-за экономии, просто я ошибалась.

Интернет-магазины, которым удалось выжить, – это не обязательно такие, которые требовали меньше всего денег. Успешными оказались те, в которых деньги уходили на правильную продукцию в нужный момент. Внимание к каждому виду продукции или роду деятельности помогает определить, какой капитал нужен; ведь для продуктов потребления требуется больше денег, чем для предоставления услуг. Нужно найти правильный баланс именно для вашего бизнеса.

Эми Миллман

В Бостоне есть прекрасная компания, возможно, она у нас первой выпустит на фондовый рынок свои акции. Ее представительница пришла и сказала: «Мы хотим собрать 3 миллиона, чтобы запустить потребительский продукт». А я ответила: «Вы хотите 3 миллиона? Вам этого даже на рекламу не хватит!» Но она настаивала именно на такой сумме. До сих пор они все делали за счет грантов, поддержки государства и стратегического фондирования. Но для потребительских продуктов нужно много денег. В итоге они согласились с этим и решили, что ничего не получится, если не найти по крайней мере 15 миллионов долларов. Это был минимум – и столько они получили.

С этими деньгами они стали первыми на рынке и добились успеха. 15 миллионов (а это только малая часть того, что им на самом деле было нужно) сильно сплотили их. Но заставить эту женщину согласиться было ничуть не легче, чем вырвать зуб! А это могла быть единичная сделка.

Женщины часто не решаются искать инвесторов, потому что слышали, что все они состоят в «мужском клубе» и все деньги достаются только мужчинам. Они правы, люди, занимающиеся венчурными капиталовложениями, – чаще всего мужчины, и потенциально они могут вести себя как мачо. Хотя женщины и чаще начинают свое дело, мир капиталовложений, если говорить словами Кауфмана, «переполнен мужчинами… Немногие женщины обладают достаточным опытом, чтобы стать партнерами и стать заметными в этой области». Женщины не только редко встречаются в мире венчурных капиталовложений, но те, кто и попадает туда, как правило, бывают вынуждены уйти^7.

Но все, кто работает в этой области, скажут вам, что мужчины получают деньги, потому что просят их; мужчины в два раза чаще, чем женщины, говорят, что собираются искать финансовой поддержки^8. Женщины не просят, потому что не хотят быть отверженными, но получить отказ – это ведь тоже опыт.

Эми Миллман

Мужчины привыкли приглашать женщин на свидания и порой оказываться в роли отверженных, так что не боятся этого. Женщины же не привыкли, им такая роль неприятна, – но они учатся. Мы предлагаем женщинам выбрать 10 инвесторов и обратиться к каждому из них. Если вам откажут, найдите еще 10. Не переживайте. Соберитесь. Думайте о награде, которая вас ждет.

Я знала инвесторов, которые прямо говорили, что не дадут денег компании, которой управляет женщина. Знала и женщин-руководителей, которым намекали, что деньги можно получить, если уступить свое место мужчине. (Естественно, они отказывались). Но иногда быть женщиной – это преимущество. Кэрол Вэллоун не смогла бы создать свою технологическую компанию, «Веб-сити», если бы у нее, как у женщины, не было одного преимущества: все инвесторы ее помнили. Они так редко встречали женщин на работе, что восприняли Кэрол как выдающееся явление. И она знала, как из отказа извлечь пользу.

Кэрол Вэллоун

Я всегда говорю: находить деньги – это не колдовство, это то же самое, что продавать. Нужно понимать, каковы ценности вашего будущего инвестора, в чем он видит свой успех. Это, наверное, самое главное – понять, что успех значит для него в этот самый момент. Нужно определить и сформулировать это. И обязательно иметь общие интересы, одинаковое видение, одинаковые пожелания, иначе ничего не получится. А еще я поняла, пока занималась фондрайзингом, – люди всегда хотят помочь. Если кто-то говорил мне: «Нет, меня это не интересует», я спрашивала: «А кого это может заинтересовать, как вы думаете?» Так я создала свою инвесторскую сеть, когда люди говорили: «Это не наш уровень, не наш тип, не наша область, но те-то и те-то могут заинтересоваться».

Неправильно рассчитать, сколько денег нужно для бизнеса, – одна из немногих роковых ошибок, которые может допустить предпринимательница. Слишком много – и вы попадете в отравленную атмосферу, слишком мало – и не хватит импульса, чтобы выйти на рынок. Но все когда-нибудь ошибаются, и мужчины и женщины. Статистика показывает, что мы чаще занижаем капитализацию нашего бизнеса. Это означает, что наше дело будет расти не так быстро или не до таких размеров, как могло бы. Когда мы боимся и противимся росту, мы оказываем себе – и другим – медвежью услугу.

Риса Эдельштайн

Я жалею, что не догадалась продать свою компанию раньше, когда она была на пике. Я была очень молодой, когда основала ее, – мне было 23 года. Маленькие хай-тековские компании нужно продавать в определенный момент, чтобы они не развалились. Если бы я была опытнее, то попыталась бы сделать это на два года раньше.

Большинство предпринимательниц стремятся сохранить свое дело. Немногим хочется его продавать, и даже те, кто готовы это сделать, надеются остаться в компании. Это просто разительный контраст по сравнению с мужчинами, которые, наоборот, хотят получить деньги и уйти на покой.

Эдриан Гульелмо

Если бы нашу компанию купили, я бы хотела продолжать работать в ней еще два или три года, чтобы удостовериться, что все идет хорошо. Я думаю, мой бизнес в итоге поглотит крупная маркетинговая компания, когда он будет стоить 100 миллионов. Или мы станем первой компанией для инвалидов, которой владеет женщина и которая превратится в открытое акционерное общество.

Конечно, когда мы начинаем свой бизнес, нам хочется, чтобы он процветал. Но на этом наши желания не ограничиваются. Мы хотим, чтобы процветали наши принципы. Мы хотим создавать компании, которые просуществуют долго, будут устойчиво развиваться и сделают мир лучше, где к клиентам и работникам будут относиться с уважением. Как следствие этого, наши компании предлагают более гибкий график работы, бесплатное обучение и участие в прибылях; мы чаще участвуем и предлагаем сотрудникам участвовать в волонтерской работе. И мы делаем это не потому, что являемся альтруистами, – из деловых женщин, участвовавших в исследовании «Корн/Ферри», больше половины зарабатывают свыше 100 тысяч долларов, одна пятая – более 300 тысяч, одна десятая – более 500 тысяч. Но мы поддерживаем волонтерскую работу, потому что знаем: дать людям жизнь, дать им время, что бы действовать соответственно своим принципам и целям, – это правильный способ вести дела. Мы одновременно считаем себя и реалистками и идеалистками, потому что, создавая свою компанию, заново создаем деловой мир – без грубых начальников, без стереотипов, устаревших карьерных планов, иерархии, борьбы за власть. Нам нужен мир бизнеса, в котором ценности будут основой жизни и работы каждого человека, а не глянцевой обложкой враждебной среды, не сахарной глазурью на прокисшем торте. Мы амбициозны в самом глубоком смысле этого слова.

Кимберли Бантинг

Самое приятное в управлении «Бизнес аксесс» – видеть, как компания помогает людям, как сотрудники осознают, что изменили чью-то жизнь, как они становятся более зрелыми специалистами и менеджерами. И слышать, как другие люди говорят, что «БА» – прекрасная компания, и ее продукция тоже. Очень приятно видеть супругов и детей своих работников и сознавать: «БА» поддерживает эти семьи. Знать, что делаешь что-то действительно важное.

Труднее всего приходится, когда не можешь дать сотрудникам то, что им нужно. И не только сотрудникам, но и каждому гражданину Соединенных Штатов.

Пейдж Арноф-Фенн

Самое важное для меня – видеть, как ты изменила и пополнила жизнь людей, с которыми общаешься каждый день; знать, что ты помогла им добиться того, чего они не смогли бы сделать в одиночку; видеть, что их дела идут сейчас лучше, чем когда вы позиакомились, – они хоть немного продвинулись вперед. Мы работаем до седьмого пота, чтобы помочь людям успешно открыть свое дело, и потому мы должны в него верить. Тут дело в качестве и в отношениях. Я думаю, «Мэйвенз энд Могуле» могут расти, пока мне приятно и весело там работать, – иначе зачем это нужно?

Гленда Стоун

Я владелица компании и не работаю на других, потому что мои сильные стороны – это нововведения, нетерпимость и соперничество. Я всегда была лидером в классе, поскольку обожаю власть, вызов, новые идеи, люблю познавать предел своих возможностей. Мне всегда хотелось управлять компанией, мудро распределять власть, делать деньги и заниматься тем, что действительно важно для меня. И самое главное – делать деньги на том, что любишь и во что веришь (например, я не смогла бы продавать сиденья для унитазов, сколько бы денег это ни приносило).

Для меня в бизнесе всегда было три цели: первая – заработать денег, вторая – сделать деловой мир лучше для женщин, третья – любить свое дело. Успех = прибыль + страсть + власть. К счастью, я добилась и того, и другого, и третьего.

Такая сосредоточенность на принципах и отношениях делает наш бизнес крайне важным для современного рынка, который называют «яростным и отчаянным противостоянием покупателя и продавца»9. Наш подход является единственно правильным и честным по отношению к этим покупателям, 85 процентов которых – женщины, а им нужны уверенность, этика и здоровая среда. Наш бизнес не просто востребован, он также является мощным орудием развития экономики. Потому что, несмотря на то что мы получаем меньше инвестиций, хотя нас исключают из «мужского клуба», хотя мы зависим от своих семей и бюджета, наша прибыль возросла на 32 процента за последние пять лет – по сравнению с 24 процентами всего остального частного бизнеса. Наши компании остаются в бизнесе в два раза чаще, чем компании мужчин, и мы создаем все больше и больше рабочих мест^10. 18-миллионые бизнесы, которыми владеют женщины, нанимают больше людей, чем все компании, указанные в списке «Форчун-1000», и во времена экономического спада именно наши компании дают людям работу. Наш бизнес являет собой естественный источник дохода; только представьте себе, чего бы мы добились, будь у нас достойное финансирование!

Возглавляя собственный бизнес, мы преуспеваем именно потому, что мы такие, какие есть, – а не вопреки этому. Нам не нужно бороться, приспосабливаться, изворачиваться, чтобы не лишиться работы. Наши естественные сильные стороны – страстность, интуиция, понимание клиента – это огромные преимущества для предпринимателя. Разные исследования показывают, что мы во всех аспектах управления проявляем себя лучше мужчин – в мотивации сотрудников, коммуникации, обеспечении высокого качества работы. В этих наших чертах нет мягкости. В тех же исследованиях говорится, что женщины придают больше значения успеху общего дела, чем собственным достижениям^11. Разве есть качество, необходимое лидеру больше, чем это?

Мы хорошо чувствуем рынок и умеем с ним взаимодействовать. Так что давайте не будем мелочиться. Не стоит видеть в росте и прогрессе грубую одержимость мачо. Лучше давайте постараемся понять, что, когда наш бизнес растет, у нас появляется больше шансов изменить мир.

Эдриан Гульелмо

Я оцениваю свой успех по тем изменениям в корпоративной среде, которых мне удается добиться, действуя в интересах инвалидов. Если другие начальники говорят: «Я понял, они такие же, как мы», я чувствую, что добилась успеха.

Если бы все вели дела так, как я, никто бы ни в чем не нуждался. Все, кому нужна помощь, получили бы ее. Корпорации заботились бы обо всех, не только об одной части общества. Люди бы получали ту продукцию и те услуги, которые им необходимы. Сейчас все инвалиды могут водить специальные машины. А как насчет самолетов? Насколько им тяжело передвигаться по аэропорту! Если бы все воплощали наши идеи, как «Авис», мир стал бы лучше. Я собираюсь его изменить. Пусть очень медленно. Но мне сорок три года, и у меня есть еще тридцать лет.

Да, я делаю деньги. И называю это «капитализмом с целью».

Кроме того, я действительно преображаю маленький кусочек мира – я меняю взгляды деловой Америки и даю работу инвалидам. Мои дети учатся на примере моих реальных дел, а не только слов. Мы все учимся жить и радоваться тому, как мы тратим самое ценное – наше время.

Том Питерс утверждает: «Есть некоторые качества, в большей степени присущие женщинам, чем мужчинам, которые соответствуют потребностям нового общества. Женщины гораздо легче импровизируют, чем мужчины. Женщины более независимы и лучше строят доверительные отношения, чем мужчины. Женщины чаще прислушиваются к своей интуиции и больше ей доверяют, чем мужчины. Женщины сосредоточены скорее на полномочиях, чем на власти. Женщины чувствуют и развивают отношения гораздо легче, чем мужчины» О Иными словами, у нас есть все, что нужно. Мы умны, решительны, прагматичны и дисциплинированны. Мы предъявляем высокие требования – и к себе, и к тем, кто с нами работает. Мы отказываемся принимать тот факт, что бизнес может быть нечестным и бесчеловечным. Хватит себя недооценивать. Распрямитесь. Поднимите голову. Расправьте плечи. Думайте о главном. Достаточно выступать в роли незваных гостей! Мы закатим свой пир.

Мысли в дороге

• У вас есть идея? Каково вам будет, если вы никогда ее не воплотите?

• Кого вы знаете – из всех своих знакомых, – кто мог бы помочь?

• Какие ошибки вы допускали – и чему научились в результате? Как насчет ваших подчиненных – могут ли они тоже ошибаться?

• У кого вы можете взять денег? Знаете ли вы, чего хотят эти люди? Чему вы научились, встретившись с ними?

• Сколько денег вам нужно? Если бы вы могли собрать в два раза больше – что бы изменилось?

• Насколько крупным может стать ваш бизнес? Какие проблемы вы решите с его помощью? Чьи это проблемы? Есть ли у этих людей деньги?

• Что вы считаете успехом?

Глава 11

Параллельная вселенная

Они сказали – не пытайся изменить мир,

Ты просто девчонка.

Так что сегодня я против мира,

Я сделаю все по-своему,

И пусть никто это не поймет,

Я буду бороться одна.

Сегодня не День независимости,

Я не могу тратить время, слушая их.

Если мы верим, если есть вера,

Мы однажды изменим мир.

Песня «Суперчик(с)» «Я против мира» («Me against the world»)

«Больше нельзя заниматься бизнесом так, как мы». Это сказал старший вице-президент одной из крупнейших компаний мира. Не радикально настроенная молодая женщина, а белый американец средних лет. И это было за год до «Энрон», «Уорлд-Ком», «Тайко», «Артур Андерсен», «Кредит суисс ферст Бостон», «АОЛ», «Райт-Эйд», «Им-Клон», «Адельфия», «Ситигруп», «Глобал кроссинг», «Меррилл Линч», «Квэст» и скандалов по поводу паевых инвестиционных фондов.

Больше нельзя заниматься бизнесом так, как мы. Руководство компаний знает это, но не понимает, что с этим делать. Несмотря на огромный процент неудач – от 50 до 80 процентов, – они продолжают заниматься слияниями и поглощениями. Несмотря на возмущение общественности и ярость акционеров, они продолжают платить директорам непомерные суммы и за победы и за поражения – и увольнять тысячи работников или лишать их премий. Статистика «Корн/Ферри» за 2003 год показывает, что более 80 процентов руководителей были «недовольны» поведением своего начальства во время экономического спада^1. Несмотря на огромное количество новых законов, ситуация не меняется. Согласно опросу, проведенному «Гэллапп» в 2002 году, к генеральным директорам относятся с еще большим недоверием и неуважением, чем даже к продавцам автомобилей, а эгоизм и продажность дельцов так укоренились и распространились, что угрожают нашему будущему^2. Несмотря на все законы, женщинам по-прежнему недоплачивают, их не повышают в крупных корпорациях, и они продолжают увольняться.

Школы бизнеса стали задумываться о ценности выдаваемого ими диплома MBA. Действительно ли он так надежен и полезен, на самом ли деле он стоит времени и денег? Но почему только сейчас педагоги заговорили о необходимости преподавать студентам этику? Почему они считают невозможным обучать больше 35 процентов девочек, – тогда как в других учебных заведениях их половина? Почему подростки – особенно девочки – отвергают деловую карьеру, считая, что на этом пути невозможно помогать людям, что так не сделаешь мир лучше, и, кроме того, потому что им это просто неинтересно?3

Люди пытаются ответить на жизненно важные вопросы: кто они такие, как им жить? Они не верят, что их компании им чем-то помогут. В последнем исследовании «Корн/Ферри» указано, что более 70 процентов респондентов будут искать работу, только когда экономика снова придет в норму. Спросите тысячу женщин, как это сделала Синди Соломон, – и девятьсот из них скажут, что перемены необходимы.

Прежнее разделение «жена дома – муж на работе» уже не работает, потому что оно экономически нежизнеспособно и несправедливо. Ни одна женщина не будет счастлива, выбирая между нищетой и стрессом. Для большинства работающих людей главным вопросом остается все тот же: как сбалансировать свои жизненные ценности и рабочие принципы и нужды? Сотрудников редко может удовлетворить то, что предлагает корпорация. Гибкий график, работу на полставки и декретный отпуск служащие игнорируют даже там, где этим можно воспользоваться, потому что люди боятся показаться неудачниками, особенно в глазах своих начальников. Шум, волнение, порывы в верхах, тогда как внизу никаких изменений – в такую политику уже никто не верит. Это просто закостенелый, ограниченный скептицизм, особенно когда тяжелые времена отменяют даже политику. Как личности, мы не чувствуем никакой связи между своей личной жизнью и работой; наоборот, мы точно совершаем путешествие во времени – взрослые, искушенные, современные люди против конвейера Генри Форда. А когда наши друзья умирают молодыми – во время террористического акта, как И сентября, или от рака груди, – нам особенно хочется как можно скорее уничтожить это жуткое несоответствие двух разных жизней одного человека.

Именно в такой момент быть выскочкой, попирая устои, не так уж плохо. Женщины не тащат на себе груз уродливых традиций и нарциссизма, масонского сговора, лжи и косности, которые накрепко пристали к начальникам-мужчинам. Поскольку мы не создавали эту систему, не вложили в нее так много сил, нам проще увидеть, насколько все в ней настроено против человека – и против женщины. Мы смотрим со стороны на то, как все больше ограничений громоздится на кучу правил, чтобы усилить тоталитарную власть начальства, и не можем смириться с современными реалиями. Потому что знаем: так ничего не получится.

Мы не лучше – просто нас оставили за бортом, и мы остались не запятнаны системой, которая сейчас, кажется, уже на последнем издыхании. Сами себе предоставленные, мы вынуждены были искать другие способы работать и руководить, формировать свои взгляды на власть, выстраивать свое «метро» и создавать свои «сети», чтобы все делать по-своему. «Я смотрю на свою жену с изумлением! – так мне однажды сказал Джордж Джендрон, редактор корпоративного журнала. – Как будто она и другие женщины существуют в какой-то параллельной вселенной, где происходит все то же самое, но по-другому, и язык у них настолько другой, что я не могу понять, что происходит».

В самом деле, что же происходит?

Как изменить правила игры в компании

Если Джордж ищет женское воплощение Джека Нейтронной Бомбы или иных подобных типажей, то он их не найдет. Просто мы все делаем не так, как они. Мы не слишком заботимся о своем эго – и не потому, что мы чахлые фиалки, а потому, что знаем иной способ работать, и он гораздо лучше. Многие женщины остаются в крупных организациях и меняют их изнутри. Наша цель – это не революция, а множество едва заметных изменений, которые в конце концов уничтожат в корпоративной культуре все устаревшее и вредное, наполнив этот мир иными ценностями и взглядами. Такие женщины, как Гэйл Рибак, изменившая культуру «Рэндом-Хаус», или Бетси Бернард из «AT&T», которая требует, чтобы высшее руководство компании входило в советы директоров некоммерческих организаций, – они каждый день спокойно добиваются своего, меняя образ мыслей людей и то, как они работают.

Я восхищаюсь такими женщинами, потому что сама не способна на то, что делают они. Может быть, я слишком нетерпелива – действительно, есть склонность к злостному радикализму. Я не люблю убирать грязь за другими и прихожу в ужас от унижения и боли, которые корпорации причиняют женщинам каждый день, систематически. Я аплодирую женщинам, которые продержались достаточно долго, чтобы сделать что-то хорошее, – они нам очень нужны. Но иногда мне кажется, что верна старая пословица: тише едешь – дальше будешь. Чтобы сразу получить статус-кво, нужно слишком многое разрушить до того, как начнешь что-либо создавать.

Так что женщины, которые живут в параллельной вселенной, миллионы женщин, которые сами создают свой бизнес, основанный на своих ценностях, восхищают меня до глубины души. Многим из них еще нет тридцати, и им плевать, как все было раньше. Они гордятся своим полом, гордятся, что они умны, и добиваются успеха на своих условиях. Новое поколение не хочет компромиссов и ассимиляции. Оно демонстрирует свою женственность с гордостью и добивается успеха так, как считает нужным. Вместо того чтобы бороться с системой, эти женщины скорее найдут компанию, где ценится их личность и личная жизнь. Их помощь семейным людям не ограничивается словами. Они вообще начинают с чистого листа – с образа жизни, а не с офиса, и – что еще важнее – с мысли о служении, а не об успехе.

Экономист Шошана Зубофф анализировала управленческий капитализм XX века. Она утверждает, что старый деловой мир был создан мужчинами и для мужчин, не желавших публично служить женщинам, которыми они управляли в своей личной жизни. Другими словами, они брали мужскую концепцию власти (доминирование) и создавали систему, которая ей соответствовала (пирамидальная иерархия). Но так как большинство их клиентов – женщины, то все, что походило на служение клиенту, их возмущало: тираничные мужчины не хотели подчиняться женщинам. «Служение» не соответствовало их концепции власти, само слово было для них хуже грязного ругательства.

Но мы так не делаем. Мы новички и никогда не были в центре событий, так что нам пришлось приглядеться к периферии. И мы нашли там очень и очень мощные инструменты. Будучи новичками, мы принимаем идею служения и помещаем ее в основе женской модели лидерства. Все, кто думает, что это слабость или неискренность, будут сильно удивлены. «Наша истинная власть, – говорит Бренда Риверс, генеральный директор «Андаво тревел», – не в желании или возможности контролировать процесс, а в том, чтобы отказаться от контроля и позволить команде тебе помогать. Главным уроком власти для меня было то, что можно управлять вовсе не сверху».

Когда мы ставим в основу лидерства именно служение, меняются все правила игры. Вместо того чтобы подчиняться, мы ищем сотрудничества. Женщины, с которыми я разговариваю, – архитекторы, разработчики компьютерных программ, специалисты по консалтингу и маркетингу, инженеры, фармацевты, строители, продавцы – никогда не говорят, что цель их работы – уничтожить соперников или стереть с лица земли оппозицию. Они подробно рассказывают о том, как изучить именно суть организации и понять ее главные потребности. Они хотят не забраться повыше, а как можно ближе сойтись с людьми. Они на все смотрят по-другому: на жизненные ценности, на совершенство, на долгосрочную стабильность. Все женщины, с которыми я говорила, с восторгом описывают работу с равными, а не власть над подчиненными. Они сами никогда не видят себя в роли человека, которому можно приказать, – и поэтому они не раздают приказы другим. И не оттого, что так проповедует очередной новомодный гуру. Просто женщины не могут иначе.

Мы служим своим компаниям и подчиненным, будучи генеральными директорами. Мы не задаем вопрос: «Чего я хочу?», мы спрашиваем: «Как лучше для дела?» Я не хочу сказать, что мужчины никогда не задают себе подобных вопросов. Задают. Я видела это, когда они решали аналогичные проблемы, – определяли место своей компании в деловом мире, пытались установить приоритеты. Эти мужчины не были ни глупыми, ни злыми, ни грубыми, – но они так и не смогли поставить общее дело выше своего эго, и не в последнюю очередь из-за того, что боялись осуждения коллег.

Служение не унизительно, это очень достойное занятие – и, кроме того, невероятно выгодное. Потому что теперь его место не на периферии, а в самом сердце бизнеса. Служение клиентам не унижает нас, а дает нам возможность преуспеть.

Перемены в «Континентал эйрлайнз» – потрясающий пример, как управление «снизу» может изменить компанию. В 1994 году это были худшие авиалинии в Америке, компания прямым курсом двигалась к банкротству. А к середине 2001 года «Континентал эйрлайнз» стала одной из двух авиакомпаний в США, показавших прибыль. Сейчас у них за плечами пять наград «Джей Ди Пауэр», и эта единственная из компаний, входящих в «Форчун-500», которую пять лет подряд признавали «одним из 100 лучших мест для работы». Бонни Рейтц, которая впервые воспользовалась тем, что сама называет «руководством наоборот», была инициатором всех этих перемен. Она выдвигала специалистов вперед – не себя, а других, что позитивно сказалось на обороте компании – в том числе на ее устойчивости после 11 сентября.

Бонни Рейтц

Что явилось двигателем бизнеса, благодаря чему развивались Соединенные Штаты? Новые продукты, услуги и массовое производство. Но это означало, что со всеми обращались одинаково. А люди не хотят, чтобы с ними обращались одинаково. И что у нас сейчас есть? Рынок, где все встало с ног на голову, где власть принадлежит клиенту, и клиент указывает компаниям, что им делать.

Сейчас, как мне кажется, богатство создается не за счет новой продукции, а благодаря обновлению отношений. Если вы сможете взять за основу отношений свои базовые жизненные принципы, которым вы доверяете, и на их основе построить отношения с клиентом, то эти отношения будут развиваться – клиент сам даст понять, что ему нужно. Не обязательно сразу много – но это постепенно разрастается. Начинается круговорот интересов работников и клиентов. Это самое феноменальное, что только может произойти! Основываясь на настоящих отношениях, вы создаете более прибыльное дело и приобретаете более приятный опыт. Мы уже имеем дело с психологией, а не точной наукой. Слушайте, и вас услышат.

Слушать клиента вместо того, чтобы обвинять его, слушать подчиненных вместо того, чтобы затыкать им рот, выражать эмоции вместо того, чтобы скрывать их, – вот настоящая власть и настоящее лидерство. Старый, тоталитарный подход, доставшийся нам в наследство от военных, не просто нас не устраивает – он больше не действует. Клиенты чувствуют, что их оскорбляют, подчиненные – что их подавляют, а возникающие чувства все никак не уходят. Руководители из параллельной вселенной меняют правила игры – они принимают реальность, не пытаясь перекроить ее на свой лад.

Синди Соломон

Мой опыт подсказывает, что люди дольше работают под руководством женщин (преданность). Так они чаще получают повышения, потому что женщины-руководители больше времени уделяют обучению будущих менеджеров. Поднимаясь все выше и выше, женщины перестают бояться и руководят так, как всегда хотели.

Как только вы откажетесь от мечты о контроле, многое станет возможным. «Пирамиды» будут заменены сетями, честность и уважение станут незаменимыми качествами и базовыми принципами, а не дополнительными возможностями. Виртуальные компании, вроде тех, которые основали Нэнси Фрэнк и Пейдж Арноф-Фенн, уже стали реальностью: в них руководят проектами специалисты мирового уровня, которых никогда не привлекло бы офисное здание или корпоративный пенсионный план. Меня поражает, как много компаний уже отказалось и продолжает отказываться от традиционной пятидневной рабочей недели, требуя лишь достойно выполненную работу – чтобы клиенты и сотрудники были взаимно удовлетворены. Я разговариваю с женщинами, которые работают буквально повсюду, но только не в офисе – дома, в машине, в самолете, в гостинице, – работают за тысячи километров от своих «надзирателей». Удивительно, насколько растут продажи. Поражает уровень свободы и гибкости, которые компании предлагают женщинам, – и те с удовольствием и потрясающим умением строят свои рабочие отношения. Я вижу вокруг себя миллионы женщин, которые находят все новые и новые способы работать прямо, честно, справедливо – и при этом их уважают за то, кем они являются.

Мы не боимся. Бесстрашие женщин, которые меняют правила игры, восхищает и вдохновляет меня больше, чем все остальные их достоинства. Они не боятся чувств. И знают, что от них не уйти, когда люди тратят на вас свое время. Они не боятся конфликта. Они не боятся подчиненных. Они не боятся клиентов. Они знают, что управление «снизу» исключает страх. Мы не боимся быть честными.

Один мужчина назвал мою любовь к правде «маленькой привычкой Маргарет». Конечно, это привычка, и от нее невозможно отказаться – да и не хочется. Женщины, с которыми я беседую тет-а-тет или в группах, всегда поражают меня своей честностью, прямотой, полным отсутствием самодовольства. Честность помогает им выпустить и реализовать свою энергию, которая так нужна деловому миру. Без этой честности бизнес встает, словно парализованный. Всех деловых женщин объединяет одно: в какой-то момент мы понимаем, что под всеми этими совещаниями, титулами, тайнами за дубовой дверью, загадочностью и серьезностью, которые так обожают мужчины, скрывается факт, что бизнес – это, прежде всего, просто здравый смысл, и мы тоже можем им заниматься. И как оказалось, это гораздо проще делать без всего этого лишнего багажа! Если мужчины уйдут с дороги, мы даже научим их, как получать от работы удовольствие.

Служение вместо успеха, свобода вместо контроля, честность вместо скрытности – вот законы параллельной вселенной. Законы мира, где создаются структуры и «культуры», где люди процветают, где мужчинам и женщинам не приходится подстраиваться, теряя себя, где они могут открыть свое сердце и разум для бизнеса, потому что здесь уважают их способности, их сходство и их различия. Хотя пессимизм и цинизм по-прежнему в моде, я настаиваю на неизлечимом оптимизме! Скандалы и потери прошлых лет заставили многих людей открыться для перемен и даже жаждать их, потому что они видят: больше нельзя так вести дела, никому. Мы боремся за перемены не в одиночку – сейчас меняются все.

Мэри Гайэри Смит

Менять правила игры ВСЕГДА было задачей женщин, даже если они этого не сознавали. История показывает, что, когда мужчины уходили воевать, женщины хранили цивилизацию. Сейчас мы меняем деловой мир и будем это делать, с каждым годом повышая уровень отдачи. Одна из причин, по которой мы будем продолжать изменять рабочее пространство, состоит в том, что многие из мужчин последних поколений воспитывались работающими матерями.

Естественные союзники

Перемены больше всего необходимы мужчинам. Многим из них не меньше нашего противны устаревшие стереотипы – они тоже чувствуют, что попали в ловушку, что их способности недооценивают, что их отторгают. Мужчины так не страдают политически и материально. Но в последнее время их самих все больше и больше угнетают и расстраивают пережитки старой, мужской культуры.

Джейсон Майлз

Моя карьера идет в гору, я доволен тем, как меня оценивают и сколько мне платят. Но это не значит, что меня устраивает среда, в которой я работаю. На самом деле, если бы я согласился чаще играть в гольф (что не доставляет мне никакого удовольствия), если бы позволял поставщикам водить меня на ужины за 75 долларов (я предпочитаю это время проводить с женой) и если бы я перестал указывать на то, что мое начальство постоянно упускает прекрасные возможности, я занимал бы сейчас гораздо более высокую должность.

Я согласен с вами (и со статистикой), что женщин на высших позициях слишком мало и что многим женщинам мало платят. Я рад, что вы говорите и о том, что многие мужчины презирают «мужской клуб», который оплетает всю компанию. Чего я не понимал раньше – так это того, что женщины сталкиваются, по сути, с теми же препятствиями, что и я. Вокруг меня было столько союзников, а я этого не понимал!

Примерно через год после этого письма Джейсон решил кое-что изменить в своей жизни. Он поменял работу и отдел. И решил, что достаточно времени провел в боях с грубыми начальниками, что биться больше не стоит.

Джейсон Майлз

Борьба только поддерживает их ненасытные эго. Я поискал и нашел такое место в своей компании, где не правят грубые начальники, и кое-что выиграл – право контролировать собственную карьеру. Оглядываясь по сторонам сейчас, я вижу людей, которые тоже искали такую возможность, и из нас получилась прекрасная команда. Возможно, это только капля в море, но все равно здесь очень хорошо работать и расти. Раньше я все время боролся против несправедливости на работе и в своей среде. А сейчас я как будто присоединился к тихому, но постоянно растущему движению в поддержку здоровой среды.

Сейчас Джейсон работает на женщину – в отделе, которым руководит женщина. И он прав: это движение растет. Возможность реализоваться, получить право жить согласно своим принципам заставляет все больше и больше мужчин задуматься о правильности старых парадигм – и понять, что они устарели, утратили актуальность и совершенно непродуктивны.

Джон Макгарр

В компаниях, управляемых мужчинами, где я работал раньше, ответственность за решение проблем лежала на руководителе отдела, который с этими проблемами сталкивался. Бедняга должен был прийти, закрыться в своем кабинете, изучить всю доступную информацию, а потом выйти, как уставший гладиатор, со Священным Граалем – решением проблемы. Затем решение предлагалось монарху. И любое замешательство, любая нерешительность, которая проявлялась перед тем, как пройти сквозь этот строй, признавались слабостью, неумением выдерживать давление, – и вот уже грифы начинали кружить в поисках добычи.

Самое замечательное в моей нынешней компании – то, что преуспеть невозможно без помощи коллег. Вместо того чтобы оказаться в изоляции, с непомерным грузом на плечах, мы выносим проблему на общее обозрение, обсуждаем, чтобы решить ее вместе. В такие моменты мы отказываемся от личной славы, чтобы все смогли победить.

Когда я обдумываю динамику ситуации, мне кажется, что традиционная культура, которая досталась нам в наследство от военных, – это та система, где выживает сильнейший, где уважают только вожака стаи. А в нашем отделе, со своей собственной культурой, мы не думаем об успехе индивидуума, а только об общей «победе» организации. Работать так день за днем гораздо приятнее, чем постоянно держать спину прямо, выходя на арену. И если мы работаем в команде, подумайте, как отнесутся на рынке к нашему генеральному директору (женщине), – ведь наша фирма приносит год за годом все больший доход?

Успешность компании Джона заставляет усомниться в том, что стиль мачо существует ради прибыли. Ведь если руководство компании цепляется за устаревшие нормы, они не просто теряют талантливых женщин, они теряют и мужчин. Я часто слышу истории о мужчинах, которые уходят, например, из инвестиционных банков, отказываются от огромной зарплаты, потому что хотят свои жизненные принципы поставить выше рабочих. Как и женщины, многие мужчины хотят сами принимать решения, выбирая «блюда» не только из корпоративного «меню». Они хотят вернуть себе человеческий облик – и очень часто это выражается в том, что такие мужья поддерживают своих жен, как те поддерживали их в начале карьеры. Честность, с которой они порой борются дома, сильно влияет на их работу. Она меняет все.

Джейсон Майлз

Раньше для меня это было нормой – два или три раза в неделю приходить домой в плохом настроении и сидеть в одиночестве. Так я переживал из-за неприятностей на работе. Но в последние месяцы ничего подобного не было. Кроме того, раскрываясь профессионально, я многое узнал о самом себе. Сейчас я достиг на работе такого уровня комфорта! Я больше не боюсь, что когда-нибудь меня уволят или мне самому придется уйти, не имея ясных перспектив. Мое спокойствие распространилось и на мою личную жизнь, вообще на все – и это просто чудесно.

Сейчас я больше знаю о проблемах, с которыми моя жена и мои друзья сталкиваются на работе, и могу поддерживать их, не только слушая, но и давая полезные советы. Вот моя жена, например. Я всегда старался помогать ей во всех затруднениях, связанных с работой. В последнее время я более активно способствовал тому, чтобы она сама принимала решения. Однажды мы обсуждали проблему пола у нее на работе: многих ее коллег того же ранга – именно мужчин – повышали быстрее. Недавно я посоветовал ей пойти на тренинг по ведению переговоров, чтобы помочь ей как-то решить этот вопрос. В результате она оказалась на курсах, созданных специально для женщин. Там рассказывали, как добиться повышения зарплаты или продвижения по службе. На прошлой неделе она проходила ежегодную аттестацию, в ходе которой она доступно объяснила своему начальнику, что хочет повышения и заслуживает его и хочет знать, как его получить. Она ушла, добившись от начальника обещания, что все необходимые бумаги завтра будут у нее на столе, и вскоре ее повысят официально. Мы оба в полном восторге.

Мужчины по-разному могут поддерживать женщин. Когда Алан Милберн ушел из британского правительства, где проработал много лет, он сделал это, потому что не мог больше выносить тот образ жизни, который от него требовала эта работа. Он хотел проводить больше времени со своей семьей или один – и хотел быть справедливым по отношению к жене.

Алан Милберн

Женщины лучше всех научились жонглировать своими обязанностями, удачно балансируя между личной жизнью и работой. Но это меняется, и меняется быстро. И мне кажется, что сейчас все больше и больше мужчин тоже хотят участвовать в воспитании своих детей, и я думаю, что это очень хорошо.

Рут уже отказалась от многих вещей. Она долго училась на терапевта, и ей многим пришлось пожертвовать. Отчасти потому, что у нас есть дети, а также для того, чтобы я мог делать карьеру. Она проходила практику с перерывами – а это означает, что многие, с кем она училась в университете, уже стали профессиональными медиками, работают и занимаются своим ростом, а она все еще медсестра. Все это время Рут поддерживала меня, и я чувствую, что обязан ей. Отношения могут быть полноценными, если не только берешь, но и отдаешь^4.

Делать выбор на основании своих принципов не всегда просто – но результат приносит свободу и мудрость. Алан Милберн не только стал больше времени проводить с детьми – изменился сам характер их разговоров. Многие мужчины говорят, что общение с детьми меняет образ мысли, и дома хочется с гордостью рассказывать совсем другие истории. Джон Макгарр обнаружил, что, когда он покинул отравленную рабочую среду, изменились вообще все его отношения.

Джон Макгарр

Я осознал перемены, последовавшие за сменой работы, в прошлые выходные. Была солнечная осенняя пятница, и я учил свою дочь ездить на двухколесном велосипеде, ее младшая сестра попискивала от удовольствия, а братик кувыркался на газоне. Я на секунду оторвался от своих занятий и сказал жене: «Знаешь, если бы мы не переехали, ничего бы этого не было. То есть меня бы здесь не было, я бы все пропустил». Не было бы не просто физически, но и ментально, эмоционально. Вот она, цена «военного» стиля работы. Сейчас, когда во мне больше ментальной и эмоциональной энергии, я могу больше делать дома. Мои отношения с женой в зените – мы оба чувствуем, что они стали крепче, а не погасли за это время.

Еще один интересный «побочный эффект» – теперь нам обоим проще дается повседневный выбор, касающийся друзей, покупок, которые мы делаем (или не делаем), событий, в которых мы участвуем. Мы не поддерживаем отношения с теми друзьями, которые предпочитают традиционный стиль работы, – нам тяжело с ними, вместо этого мы нашли новых друзей, которые разделяют наши взгляды. Мы тратим свои деньги на недорогие развлечения, которые интересны нам вместе, а не на игрушки или вечеринки, которые отвлекают нас друг от друга.

Некоторые люди называют это «феминизацией работы»; женщины же избегают этого термина, потому что он звучит вызывающе. Мне больше нравится название «гуманизация работы», хотя лидерами этого движения, безусловно, являются женщины. Мы движемся к идеалу, который далек от военного, наш образ гармонии – нечто гораздо более женственное. Когда у пятисот деловых женщин и мужчин спросили, кто их восхищает больше всего на свете, они назвали не военных или политических лидеров, они вообще не упоминали мужчин. Они сказали: «Наши мамы».

Мужчины – такие, как Алан Милберн, Джейсон Майлз и Джон Макгарр, – придают мне оптимизма, потому что они не одни такие. Я говорила с сотнями мужчин, которые чувствуют то же самое. Они называют работу ежедневным сражением – и ненавидят ее. Это мужчины, над которыми издеваются коллеги – присылают им открытки на День матери, всячески их обзывают. Эти люди пытаются добиться справедливости дома, в отношениях со своими женами и детьми – и обнаруживают, что и на работе вынуждены бороться. Такие отцы проводят больше времени со своими детьми и меняются от этого – у них другие желания, иному хочется учить. Эти изменения постоянны и необратимы. Работа уходит с первого места в нашей системе ценностей, и это вызов всем начальникам, которые все еще пользуются устаревшими методами.

Я и сама сильно изменилась в ходе своей карьеры, сначала пытаясь быть похожей на мужчину, а теперь стараюсь быть похожей на себя. Я перешла от карательного стиля руководства к такому, где власть принадлежит всем (это и проще, и эффективнее) – от идеи контроля к идее служения. Эмоциональная динамика моей жизни стала намного богаче, и жизнь кажется теперь более устойчивой. Я знаю, что сейчас я в большей степени верна себе, чем раньше, – и мне гораздо меньше хочется соответствовать мужским понятиям. Мои отношения с женщинами стали намного лучше, мне стало гораздо интереснее, чего они добились в своей борьбе за «честную» работу. Нет сомнения, что старые методы и привычки, от которых я отказалась, очень прочны и живучи. Я ведь достаточно поборолась с крупными организациями, чтобы понять, что они никогда не признают поражения и никогда не сдадутся. Они изменятся, когда почувствуют необходимость, и назовут себя первопроходцами.

Я верю, что когда-нибудь наша параллельная вселенная станет единственной реальностью, что мы, оглядываясь назад, удивимся, почему все не понимали этого раньше. Но я не стала самодовольной. Я вижу, что женщин-руководителей становится меньше, и отдаю себе отчет, что успех возможен, но вовсе не обязателен. Враги перемен всегда невероятно активны и деятельны; но мы пережили много темных дней и переживем еще больше. И до тех пор, пока существуют школы, где показная красота является главным, реклама, которая учит женщин сражаться друг с другом за мужское внимание, деловой мир, где нужно бороться за жизнь, и жадные предприниматели, которые любят цинизм, – пока все будет происходить, параллельной вселенной придется защищаться. Мы будем наблюдать триумф мачо каждый раз, когда женщина сдается и отправляется домой, – и понимать, что в этом нет правды. Нас будут недооценивать, притеснять и смущать – но мы прорвемся через одиночество и научим друг друга такой тактике, которая позволит не просто выжить, но и победить.

Когда я начала размышлять о судьбах женщин в бизнесе, то сначала решила, что нам нужно догонять мужчин. Но сейчас я вижу, что это лишнее, потому что женщины на самом деле далеко впереди. Наши карьеры, которые кажутся компаниям такими эксцентричными и странными, – это карьеры будущего. Не только женщины отказываются подчиняться корпорации; мужчины увольняются по тем же замечательным причинам, которые впервые облекли в слова женщины: мы хотим жить, мы хотим знать своих детей, мы хотим участвовать в общественной жизни, мы хотим жить согласно принципам, которые компании должны научиться ценить. Когда женщины пытаются привести свои жизненные и рабочие ценности к согласию, они стараются избегать конфликтов, от которых мужчины страдали столетиями. Мы не верим в неправильный выбор. Мы верим, что всегда можно выбрать заново.

Феноменальный рост «женского» бизнеса дает мне надежду: хотя нас не поддерживают, мы продолжаем создавать рабочие мес та, хорошую продукцию и человеческие отношения на работе. Нич то не дает мне больше уверенности, чем понимание, как женщины используют власть. Люди, лишенные прав, всегда добрее и щедрее тех, у кого все есть, – ведь когда ничего нет, нечего терять. А когда получаешь власть, начинается «проверка на вшивость». И что удивительнее всего – когда женщины ее получают, только единицы тяготеют к грехам предыдущих поколений. Мы очень стараемся не повторять ошибок своих начальников. Мы отказываемся от культуры эксклюзивности. Да, нас унижали, загоняли в рамки стереотипов, недооценивали, изолировали – но, когда мы начинаем свое дело, мы так не поступаем с другими. В наших компаниях женщин не предпочитают мужчинам, мужчин не унижают и не исключают из своего круга каким-либо другим образом. В отличие от мужчин, мы нанимаем людей независимо от пола на равных условиях именно для того, чтобы построить будущее, которое будет отличаться от прошлого, так хорошо нам знакомого^5. Мы берем мужчин на работу, даем мужчинам власть, повышаем мужчин, поддерживаем мужчин. Мы со всеми ведем себя одинаково. На нашем празднике нет незваных гостей, наши двери всегда открыты для всех.

Примечания

Введение

1. Из книги D. Marlino и F. Wilson «Теей Girls on Business: Are They Being Empowered?» (Бостон: Simmons College School of Management, 2002).

2. Catalyst Census of Women Corporate Officers and Top Earners in the Fortune 500, 2002.

Глава 1

1. См. S. Wellington «Be Your Own Mentor» (Нью-Йорк: Random House, 2001).

2. Catalyst Census, 2002.

3. Aurora Gender Capital недавно создали отличную базу данных (Where Women Want to Work), которая содержит информацию, получаемую от компаний и от сотрудников. Ее можно найти в Интернете по адресу http://www.www2wk.com

Глава 2

1. «Women in Leadership: a European Business Imperative», Catalyst and the Conference Board Europe, процитировано no «Women in Corporate Leadership: Progress and Prospects», Catalyst, 1996. Те же цифры по Европе можно найти в «Study Finds Stereotypes Are Top Barrier for Women Business Leaders» в Europe Across Regions and Countries (Scottsdale, Arizona: National Gender Institute, 2002).

2. Цифры по США взяты из Families and Work Institute, 2002; по Великобритании из Office for National Statistics, 2003.

3. «Out of the Doll's House: Just a Girl», ^отредактированные фрагменты передач BBC TV, 1987.

4. См. F.D. Blau и L. Kahn «Gender Differences in Pay», National Bureau of Economic Research Working Paper #7732, June 2000 (Британский Office for National Statistics, 2003 год). Ближе всего к равной оплате труда приблизилась Бельгия – 90 %.

5. См. L. Babcock и S. Laschever, «Women Don't Ask» (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 2003).

6. Babcock и Laschever, 2003.

7. BBC News, June 13,2002.

8. S.E. Barnes, «The White Knight Methode», Executive Female (Jan/Feb. 1991) 40–42.

9. D. Tannen, «Talking from 9 to 5: Women and Men at Work» (New York: HarperCollins, 1995).

10. S. Wellington, «Be Your Own Mentor» (New York: Random House, 2001).

11. C.K. Goman, PhD, «If Women Only Knew What They Know», Link & Learn, Linkage, Inc., Dec. 1, 2002.

12. D.E. Summerville, «Dress Code… Appearance Does Matter». (http://www.dcweb-women.org/resourses/wib/981130.html), Nov. 30, 1998.

13. S. Whitely, CEO Whitely and Co., Women in Business Conference, 2001.

14. «Powerfully Nice: Can Women Get Ahead By Being Nice?», Good Morning America, July 16, 2001.

15. R. Gerber, «Bully Broads», James McGregor Burns Academy of Leadership, University of Maryland, 2001.

Глава 3

1. J. Coburn, «Sexual Harassment: Why Is Society So Shocked?» (http://www.now. org/nnt/01-97/shocked.html), National NOW Times, 1997. Исследования National Organization for Women показывают цифру 80 %. В других исследованиях говорится, что «более половины женщин, работающих вне дома, утверждают, что подвергались сексуальным домогательствам» (Equal Employment Opportunity Commission, 2001).

2. BBC News о EOC Review (http://news.bbc.co.Uk/l/hi/business/1746689.stm), Jan. 7, 2002

3 C. Dyer, «180,000 for Sexual Bullying», Guardian, June 28, 2003.

4. Equal Employment Opportunity Commission, 2001.

5. Sunday Times, Nov. 24, 2002.

6. Coburn, 1997.

7. BMJ.com editorial, Apr. 2003.

8. Sunday Times, Nov. 24, 2002.

9. Women in Corporate Leadership, Catalyst, 2003.

10. Конференция Fast Company, San Francisco, June 2003.

11. Guardian, May 26, 2003.

Глава 5

1. Wall Street Journal, Apr 21, 1999, страница Bl. См. также Kelly Barron, «Limited Expectations», Forbes (http://www.forbes.com/forbes/2001/0305/145.html) March 5, 2001.

2. P. Senge et al., «Looking Ahead: Implications of the Present», Harvard Business Review, Sept. 1997.

3. A.H. Eagly и L.L. Carli, Women and Men as Leaders», в The Nature of Leadership, под редакцией J. Antonakis, R.J. Sternberg и A.T. Cianciolo (Thousand Oaks, California: Sage, 2004).

4. Определив навыки, необходимые для того, чтобы хорошо пройти собеседование, Джейн использововала фразы типа: «Я так хочу эту работу, у меня даже слюнки текут» или «Это работа моей мечты» (хотя я лично слышала, что нельзя казаться слишком отчаявшейся или переполненной энтузиазмом). Я задавала еще такой вопрос: «Если бы меня взяли на эту должность, чего бы вы хотели, чтобы я достигла за ближайшие три месяца, за год, за первые два года?», я считаю, что так работодатель сразу представит вас в этой должности».

5. «As Leaders, Women Rule», Business Week, Nov. 22, 2000.

6. International Herald Tribune, June 29, 2001. Об этом также говорит D. Asher, когда рассказывает подробности о скрытом рынке вакансий, это можно найти в «Networking: What It Is and Why You Should Do It» (http://cdc.richmond.edu/ studentsalumni/networkingalumni/definition.html).

7. «Executive Sweet», Asian American Wonder Women (http://goldsea.com/WW/ jungandrea.html).

8. Babcock и Laschever, 2003. См. также информацию Hagberg Consulting Group.

9. Данные Hagberg Consulting Group и других, 2000.

Глава 6

1. В статье J. Lever «Office Sex and Romance Survey», Elle, 2002, и в «Workplace Dating», исследовании American Management Association, February 2003. См. так же S. Shellenbarger, «А Nation Failing to Get a Life», Wall Street Journal, Oct. 24, 2003.

2. E. Smith, J. D., «The Love Contract Debate» (http://www.srcpro.com/Articles-HumanCapital/The_Love_Contract_Debate.htm).

3. Wall Street Journal, Women in Business Conference, London, 2003.

4 Другие компании, Shell например, научились это делать. Раньше они назначали руководителей из головного офиса компании; теперь все президенты – местные сотрудники, и компании больше не приходится переводить людей с места на место.

5. В 2001 г. в Соединенных Штатах было около 3,6 млн семейных компаний, а в Соединенном Королевстве – более 200 тыс. Эти цифры постоянно растут.

Center for Media Research, Apr. 16, 2001, и «Taxman Accused of Killing Family Firms» в Guardian, Sept. 11, 2003.

Глава 7

1. A. Crittenden, The Price for Motherhood: Why the Most Important Job in the World Is Still the Least Valued (New York: Henry Holt, 2001).

2. В «Би-ти», например, возвращаются и остаются 96 %, согласно данным Патрисии Ваз, управляющего директора отдела обслуживания розничных клиентов.

3. В 1870-х гг. Эдвард Кларк предупредил женщин, что у тех, кто получит образование в колледже, мозги станут тяжелее – и от этого произойдет выпадение матки.

4. L. Belkin, «The Opt Out Revolution», New York Times, Oct. 26, 2003, и M. Driscolle, «Selling Out», Sunday Times, Sept. 14, 2003 – только две статьи из очень длинного списка подобных материалов.

5. Самые пугающие утверждения о том, что работающие матери не могут воспитывать детей, основаны на «свидетельствах», которые просто не имеют под собой основы. Одно заявление – что американские родители сейчас проводят с детьми на 40 % меньше времени, чем в 1965 г., – попросту вранье. Эти цифры были взяты из исследования Джона Робинсона (выдающегося специалиста по статистике) о том, как американцы тратят свое время. Позднее Робинсон заявил, что допустил ошибку в данных за 1965 г. В 1996 г. он все еще был в ярости оттого, что его «социологические данные о семейной жизни используют совершенно неправильно. Люди вынимают информацию из контекста и используют ее, чтобы подтвердить свое узколобое мнение». Он считает, что данные статистики о женской жизни специально меняют и преувеличивают, когда хотят с помощью идеологии загнать женщин обратно домой.

6. Women: The New Providers (New York: Families and Work Institute, 1995).

7. U.S. Census Bureau, Business Week, Oct. 20, 2003.

8. Women's Life Insurance Society (USA), 2000.

9. U.S. Department of Labor. Также Guardian, Sept. 13, 2003.

10. Работающие матери в Англии говорят, что после покупки всего необходимого для ухода за ребенком и оплаты няни у них остается только 10 % от всей зарплаты. Guardian, Aug. 28, 2003.

11. Crittenden, 2001.

12. P.M. Senge, The Fifth Discipline (New York: Currency, 1994).

13. «Why Women Executives Leave Corporate America for Entrepreneurial Ventures» – исследование Korn/Ferry International, Columbia Business School, и The Duran Group, Oct. 2001.

Глава 8

1. G. Epstein, «Breaking the Glass: More Women Reach Top Spots But Sexism Persists», Barrens, May 26, 2003.

2. Women in U.S. Corporate Leadership, Catalyst, 2003.

3. A. Eagly, «More Women at the Top: The Impact of Gender Roles and Leadership Style". Брошюра Gender: From Costs to Benefits, шестой симпозиум по гендерным исследованиям в Chridtian-Albrechts University of Kiel, Germany, Nov. 15–17, 2002.

4. S. Appold et al., «The Employment of Women Managers and Professionals in an Emerging Economy: Gender Inequality as an Organizational Practice», Administrative Science Quarterly, 43 (1998), 538–565. Авторы настаивают, что обнаруженные ими факты относятся и к развитой, и к развивающейся экономике. См. также S. Zuboff и J. Maxmin, The Support Economy: Why Corporations Are failing Individuals and the Next Episode of Capitalism (London: Allen Lane, 2003), c. 127–130.

5. Women in U.S. Corporate Leadership, Catalyst, 2003.

6. «Empowering Women in Business», Feminist Majority Foundation (http://www. feminist.org/research/ewb_myths.html).

7. Этим прозрением я обязана Джоан Бейкуэлл. Она работала над программой.

8. Zuboff and Maxmin, 2003.

9. «Changing Places» BBC Radio 4, Sept. 5, 2003.

10. M. E. P. Seligman, PhD, Authentic Happiness (London: Nicholas Brealey Publishing, 2003).

Глава 9

1. Конференция Fast Company, San Francisco, June 2003.

Глава 10

1. «Women-Owned Businesses in 2004: trends in the U.S. and 50 States» (Washington, D.C.: Center for Women's Business research, Apr. 2004.)

2. Korn/Ferry, 2001. Из 425 опрошенных женщин 272 ушли с работы, чтобы начать свое дело, и 153 – чтобы работать на них.

3. Муж Дорис Друкер, гуру менеджмента, Питер Друкер, помогал ей только с налогами, во всем остальном она полагалась лишь на себя. Она рассказала потрясающую историю своего бизнеса, RSQ, в Inc. (Oct. 1997).

4. Согласно данным U.S. Small Business Administration, WOW! Facts 2002, Business Women's Network (http://www.ewowfacts.com/index.html). Возможно, еще интереснее покажется прирост фирм, владельцами которых являются женщины, за последние десять лет: на 171 % в области строительства, на 157 % в оптовой торговле, на 140 % в перевозках и коммуникациях, на 130 % в сельском хозяйстве и на 112 % в промышленности.

5. Women Entrepreneurs Study: A Joint Research Project, проведенный Cheskin Research, Santa Clara University Center for Innovation and Entrepreneurship и The Center for New Futures, Jan. 2000.

6. Там же

7. С. Brush, N. Carter, Е. Gatewood, Р. Greene и М. Hart, Gatekeepers of Venture Growth (Kansas City, Mo.: Kauffman Foundation, 2004).

8. Cheskin Research, 2000.

9. Zuboff и Maxmin, 2003.

10. Фирмы, которыми руководят женщины, за последние пять лет создали на 18 % больше рабочих мест – в сравнении с 8 % в других фирмах, согласно исследованиям, которые в 2004 г. представила Project Tsunami, тройственная организация, целью которой является увеличить число женщин-предпринимателей во всем мире.

11. Hagberg Consulting Group и другие, 2000. См. также «As Leaders, Women Rule», Business Week, Nov. 20, 2000.

12. T. Peters, Re-Imagine (New York: Dorling Kindersley, 2002).

Глава 11

1. Опрос, проведенный Korn/Ferry, 2003.

2. Опрос, проведенный Gallup, результаты можно увидеть в Penn State Smeal College of Business News, July 2002.

3. D. Marlino и F. Wolson, Teen Girls on Business: Are They Being Empowered? (Boston: Simmons College School of Management, 2002).

4. «The Choice», BBC Radio 4, Nov. 11, 2003.

5. Center for Women's Business research. Компании, владельцами которых являются женщины, нанимают в среднем 52 % женщин и 48 % мужчин, тогда как компании, владельцами которых являются мужчины, – примерно 38 % женщин и 62 % мужчин.

Веб-ресурсы

Advancing Women

http://www.advancingwomen.com

AIIBusiness.com

http://www.allbusiness.com

American Business Women's Association www.abwa.org

American Woman's Economic Development Corp. http://www.awed.org/

Aurora Women's Network

http://www.busygirl.com/

BlueSuitMom.com

http://www.bluesuitmom.com

British Chambers ot Commerce

http://www.chamberonline.co.uk/

British Federation ot Women Graduates http://www.bfwg.org.uk/

Business and Protessional Women UK http://www.bpwuk.org.uk/

Business and Protessional Women/

USA & BPW Foundation http://www.BPWUSA.org

Business Bureau UK

http://www.businessbureau-uk.

co.uk/

Business Fink

http://www.businesslink.gov. uk/ bdotg/ action/home

Businesswomen's Network http://www.bwni.com

CareerWomen.com

http://www.careerwomen.com/

Career.com

http://www.career.com

Catalyst

http://www.catalystwomen.org

Center tor Women, Feadership, and Management, Simmons School ot Management

http://www.simmons.edu/gsm Center tor Women's Business Research http://www.nfwbo.org Diversity.com

http://www.diversity.com

Engender

http://www.engender.org.uk

Entrepreneur.com

http://www.entrepreneur.com

Entreworld.org

http://www.entreworld.org

Equal Employment Opportunity Commission http://www.eeOc.gov

Equal Opportunities Commission http://www.eoc.org.uk

European Women's Lobby

http://www.womenlobby.org

Every Woman

http://www.everywoman.co.uk/

Executive Woman

http://www.execwoman.com/

Families and Work Institute

http://www.familiesandwork.org

Fawcett Society

http://www.fawcettsociety.org.uk

Federal Trade Commission http://www.ftc.gov /

Feminist.com

http://www.feminist.com Financial Mail Women's Forum http://www.fmwf.com/

Forum tor Women Entrepreneurs http://www.fwe.org Girls Inc.

http://www.girlsinc.org

Ноте Based Working Mums http://www.HBWM.com HomeWorkingMom.com

http://www.homeworkingmom.com/

Leadership America, Inc.

http://www.leadershipamerica.com

Mother at Work

http://www.motheratwork.co.uk/

National Association tor Female Executives

http://www.nafe.com

National Association ot Women Business Owners http://www.nawbo.org/

National Business Association

http://www.nationalbusiness.org/

National Organization tor Women http://www.now.org

National Women Business Owners Corporation

http://www.nwboc.org/

National Women's Business Council http://www.nwbc.gov/

Network tor Successtul UK Women http://www.topwomenuk.com/

Office ot Women's Business Ownership http://www.sba.gov/financing/ special / women.html

Small Business Service

http://www.sbs.gov.uk/

SmallBusinessAdvice.org.uk, National Federation ot Enterprise Agencies

http://www.smallbusinessadvice.org.

uk/sbas.asp

StartUpBiz.com

http://www.startuphiz.com/

SwiftWork.com

http://www.swiftwork.com/

The Bag Lady Global Directory ot Women in Business

http://www.the-bag-lady.co.uk

The Real Deal, Channel 4

http://www.channel4.com/life/ microsites/R/ realdeal/

Where Women Want to Work http://www.www2wk.com

The Women's Company

http://www.thewomenscompany.com/

The Work Foundation

http://www.theworkfoundation.com

U.S. Department ot Labor, Women's Bureau

http://www.dol.gov/wb United Nations WomenWatch, Division tor the Advancement ot Women http://www.un.org/womenwatch/ daw/

Women and Equality Unit, Department ot Trade and Industry http://www.womenandequalityunit. gov.uk

Women at Work

http://www.womenatwork.co.uk/ Women Entrepreneurs, IBM

http://www.ibm/businesscenter /us/ womens

Women tor Hire

http://www.womenforhire.com Women in Leadership Summit, Linkage

Inc.

http://www.linkage.com/confer-ences/leadership/wil /

Women Unlimited

http://www.women-unlimited.com/

Women Working 2000 and Beyond

http://www.womenworking2000.com/

Women's Business Center

http://www.womensbusinesscenter.

org/

Women's National Commission http://www.thewnc.org.uk Women's Work

http://www.wwork.com/

Work & Family Connection

http://www.workfamily.com

Библиография

American Management Association. «Workplace Dating: 44 Percent of Office

Romances Led to Marriage, AM A Survey Shows.» [http://www.amanet.org/press/ amanews/workplace_dating.htm] Feb. 10, 2003.

Appold, S., Siengthai, S., and Kasarda, J.D. «The Employment of Women Managers and Professionals in an Emerging Economy: Gender Inequality as an Organizational Practice.» Administrative Science Quarterly, 1998, 43,538–565.

Asher, D. «Networking: What It Is and Why You Should Do It.» University of

Richmond Career Development Center [http://cdc.richmond.edu/studentsalum-ni/networkingalumni/definition.html].

Babcock, L., and Laschever, S. Women Don't Ask: Negotiation and the Gender Divide. Princeton, NJ.: Princeton University Press, 2003.

Barnes, S.E. «The White Knight Method.» Executive Female, 1991, 40–42.

Barron, K. «Limited Expectations.» [http://www.forbes.com/forbes/ 2001//0305/145.html], 2001.

Belkin, L. «The Opt Out Revolution.» The New York Times, Oct. 26, 2003, p. 42.

Blau, F.D., and Kahn, L.M. Gender Differences in Pay. NBER Working paper no. w7332, (published as «Black-White Earnings Over the 1970s and 1980s: Gender Differences in Trends,»,» Review of Economics and Statistics, 1992, 74(2), 276286), National Bureau of Economic Research, June 2000.

Bowman, D. «The Problem of Sexual Etarassment.» TTG Consultants [http://ttgcon-sultants.com/articles/sexlTarass.html], July 31, 2003.

Carter, IT. «Study Finds 90 Percent of Mothers' Wages Spent on ITome ITelp and Childcare.» Guardian [http://money.guardian.co.uk/womenandmoney/story/ 0,11505,1030699,00.html], Aug. 28, 2003.

Chang, IT. K. «Businesswomen Discuss Career Changes, Global Management,

Skills to Reach Top.» Stanford Business School, Feb. 3, 2001. [http://www.gsb. stanford.edu/news/2001womensconf.html], Feb. 3, 2001.

Coburn, J. «Viewpoint: Sexual Harassment: Why Is Society So Shocked?» National NOW Times, Jan. 1997. [http://www.now.org/nnt/01-97 /shocked.html], Jan. 1997.

Conlin, M. «Unmarried America.» Business Week, Oct. 20, 2003. [http://aol.business-week.com/magazine/content/03_42/b3854001_mz001.htm], Oct. 20, 2003.

Coward, R. Sacred Cows. London: HarperCollins, 1999.

Crittenden, The Price of Motherhood: Why the Most Important Job in the World Is Still the Least Valued. New York: Henry Holt, 2001.

«Discrimination Payouts Rise 38 Percent.» BBC News, [http://news.bbc.co.uk/l/hi/ business/l746689.stm], Aug. 1, 2003.

Driscolle, M. «Selling Out.» Sunday Times, Sept. 14,2003.

Drogin, R. «Wal-Mart's Income Gap?» BusinessWeek.com [http://www.businessweek. com/magazine/content/03-09/b3822068_mz021.htm], Dec. 8, 2003.

Drucker, D. «Mrs. Drucker Starts a Business.» Inc. [http://www.inc.com/magazine/ 1997/100 l/1337.html], 1997.

Drucker, P. Management Challenges for the 21 st Century. Oxford: Butterworth, 1999.

Dworkin, A. Heartbreak: The Political Memoir of a Feminist Militant. New York:

Basic Books, 2002.

Dyer, C. «80,000 for Sexual Bullying.» Guardian [http://www.guardian.co.uk/ uk news/story /0,3604,986718,00.html], June 28, 2003.

Eagly, A.H. «More Women at the Top: The Impact of Gender Roles and Leadership Style.» Paper presented at Gender-From Costs to Benefits: Sixth Symposium on Gender Research, Kiel University, Germany, Nov. 15–17, 2002.

Eagly, A. H., and Carli, L. L. «Women and Men as Leaders.» In J. Antonakis, R.J Sternberg, and A. T. Cianciolo (eds.), The Nature Of Leadership. Thousand Oaks, Calif.: Sage, 2004.

«Empowering Women in Business: Myths about Women in Business.» Feminist

Majority Foundation [http://www.feminist.org/research/ewb_myths.html], Nov. 24, 2003.

Epstein, C. «Breaking the Glass: More Women Reach Top Spots But Sexism Persists.» Barrons [http://online.wsj.com/barrons/ article/0„SB 105372931761686700,00. html?mod=b_this_weeks_magazine_main], Dec. 8, 2003:

«Executive Sweet.» Goldsea [http://goldsea.com/WW/jungandrea/jungandrea.html], Sept. 15, 2003.

Faludi, S. Backlash: The Undeclared War Against American Women. London, Vintage, 1993.

Families and Work Institute. Women: The New Providers. New York, Whirlpool Foundation Study, 1995.

Fisher, H. The First Sex: The Natural Talents of Women and How They Are Changing the World. New York: Ballantine, 2000.

Fletcher, Disappearing Acts: Gender, Power and Relational Practice at Work. Boston: MIT Press, 2001.

«Gender Pay Gap: April 2003 Difference Smallest on Record.» Office for National Statistics [http://www.statistics.gov.uk/CCI/nugget.asp?ID=167&Pos=4&CoI Rank= 1 &Rank= 144], Oct. 16, 2003.

Gerard, «And It's a Big Kiss-Off from Her.» Interview with Kate Bleasdale. Sunday

Times, Nov. 24, 2002.

Gerber, R. «Bully Broads.» [http://www.academy.umd.edu/AboutUs/news/ articles/09-12-01.htm], Sept. 12, 2001.

Goman, С. K. «If Women Only Knew What They Know.» Link&Learn newsletter [http://www.linkageinc.com/newsletter / archives/ knowledgemanagement/if_ women knew goman.shtml], Dec. 1, 2002.

Hanauer, C. The Bitch in the House: Twenty-Six Women Tell the Truth About Sex, Solitude, Work, Motherhood, and Marriage. New York: Morrow, 2002.

«Highlights of the National Study of the Changing Workforce: Executive

Summary.» Families and Work Institute [http://www.familiesandwork.org/sum-mary/ nscw2002.pdf], 2002.

Hochschild, A. R. The Time Bind: When Work Becomes Home and Home Becomes Work. NewYork: Henry Holt, 1997.

Hughes, M. «Single, Female and Worst Off in Retirement.» Guardian [http://money. guardian.co.uk/pensions/story/0,6453,1040769,00.html], Sept. 13, 2003.

Inman, P. «Taxman Accused of Killing Family Firms.» Guardian [www.guardian.co. uk/business/story/0,3604,1 039615,00.html],Sept. 11, 2003.

Jampol, J. «Fooking for a Job? Networking Is Best Bet.» International Herald Tribune [http://www.iht.com/articles/24746.htmllJune 29, 2001.

Kanter, R. M. Men and Women of the Corporation. New York: Basic Books, 1993.

«Key Facts.» Center for Women's Business Research [http:/ /www. womensbusinessresearch.org/key.htmll, July 11, 2003.

Fever, J. Office Sex and Romance Survey database. Findings posted on http://www.EFFE.com and http://www.MSNBC.com.

«hike War, Retail Is Hell, According to the Fimited.» Wall StreetJournal, Apr. 21, 1999.

FoVerde, M. I Used to Have a Handle on Life But It Broke: Six Power Solutions for Women with Too Much to Do. New York: Fireside Books, 2002.

MacFeod, C. «Dinosaurs in the the Gallery.» Guardian, May 26, 2003.

Marlino, D., and Wilson, F. Teen Girls on Business: Are They Being Empowered? Boston: Committee of 200 and Simmons College of Management, 2002.

Micklethwait, J., and Wooldridge, A. The Company: A Short History of a Revolutionary Idea. Fondon: Modern Fibrary, 2003.

Minton, T. «Caught in the Pact: Couples Involved in Office Dalliances Required to Sign Fove Contract» [http://www.businessweek.com/2000/00_47/b3708146.html, 2001.

«One in Four Women Has Office Sex.» BBC News [http://news.bbc.co.uk/l/hi/ business/2042540.stm], Oct. 20, 2003.

O'Reilly, C. A., and PfefferJ. Hidden Value: How Great Companies Achieve

Extraordinary Results with Ordinary People. Cambridge, Mass.: Harvard Business School Press, 2000.

Orenstein, P. Schoolgirls: Young Women, Self-Esteem, and the Confidence Gap.

New York: Anchor Books, 1995.

Orenstein, P. Flux: Women on Sex, Work, Love, Kids, and Life in a Half Changed World. New York: Anchor Books, 2001.

Pearson, A. I Don't Know How She Does It. Fondon: Random House, 2002.

Perlow, L. A. Finding Time: How Corporations, Individuals, and Families Can Benefit From New Work Practices. Ithaca, N.Y: Cornell University, 1997.

Perlow, L. A. When You Say Yes But Mean No: How Silencing Conflict Wrecks

Relationships and Companies-and What You Can Do About It. New York: Crown Business, 2003.

Peters, T. Re-Imagine! New York: Dorling Kindersley, 2003.

Pfeffer, J. Managing with Power: Politics and Influence in Organizations. Cambridge, Mass.: Harvard Business School Press, 1994.

«Powerfully Nice: Can Women Get Ahead By Being Nice?» On Good Morning America, ABCNews.com [http://abcnews.go.com/sections/GMA/

GoodMorningAmerica/ CMA010716Bully_Broads.html], July 16, 2001.

Quinlan, M. L .Just Ask A Woman: Cracking the Code of What Women Want and How They Buy. New York: Wiley, 2003.

Rapoport, R., Bailyn, L., Fletcher,J. K., and Pruitt, В. H. Beyond Work-Family Balance: Advancing Gender Equity and Workplace Performance. San Francisco: Jossey-Bass, 2002.

«Results on Office Sex and Romance Survey by Cal State L.A. Professor Released.» California State University [http://www.calstate.edu/newsline/Archive/ 01–02/020514-LA.shtml], May 14,2002.

Rubin, Ht. The Princessa: Machiavelli for Women. New York: Doubleday, 1997.

Ruderman, M. N., and Ohlott, P. J. Standing at the Crossroads: Next Steps for High-Achieving Women. San Francisco: Jossey-Bass, 2002.

Ruhe, J. A., and Davis, J. H. Gender Differences in Ethical Orientation in Different Educational Settings. Unpublished research paper, 2003.

Ruhe, J., and McElroy, J. «Spirituality and Ethics for Women in the Workplace.» Paper presented at the eighth annual conference of the International Association for Business and Society, 1997.

Seligman, M.E.P. Authentic Happiness. London: Nicholas Brealey, 2003.

Senge, P. M. The Fifth Discipline. New York: Currency, 1994.

Senge, P. M., Drucker, P. F., Dyson, E., Handy, C., and Saffo, P. «Looking Ahead: Implications of the Present,» Harvard Business Review, Sept, 1997.

«Sexual Harassment Is No Joke, Says ЕОС.» Equal Opportunity Commission [http:// www.eoc.org.uk/EOCeng/EOCcs/News/press releases 2001 35.asp],

Aug. 29, 2001.

Sharpe, R. «As Leaders, Women Rule.» Business Week, Nov. 20, 2000.

Shellenbarger, S. «А Nation Failing to Get a Life: Unromantic Side of

Office Romance.» Wall Street Journal online [http://online.wsj.eom/article/0,SB1 06384191955890200,00.html], Oct. 24, 2003.

Smith, E. «The Love Contract Debate.» [http://www.srcpro.com/Articles-Human Capital/The Love_Contract_Debate.htm] 2001.

Spence, B., and Wellington, S. Be Your Own Mentor. New York: Random House, 2001.

Summerville, D. E. «Dress Code… Appearance Does Matter.» [http://www.dcweb-women.org/resources/wib/981130.html] Dec. 14, 1998.

Tannen, D. Talking from 9 to 5: Women and Men at Work. London: Virago, 1994.

«Trusting Big Business.» Penn State Smeal College of Business, 2002.

«Where Female Execs Do Better: A Scorecard.» Business Week online [http://www.

businessweek.com/2000/00_47/b3708146.htm], Nov. 20, 2000.

«Where the Women Are.» Center for Media Research [http:/ /www.mediapost.com/ research/cfmr_briefArchive.cfm?s=80293], 2001.

«Why Women Executives Leave Corporate America for Entrepreneurial Ventures.» Korn/Ferry International [http://www.kornferry.com/Library /Process. asp?P=PR_Detail&CID=21 7 &LID= 1], 2001.

Williams, J. Unbending Gender: Why Family and Work Conflict and What to Do About It. Oxford: Oxford University Press, 2000.

Women and Diversity: WOW! Facts 2003. (4th ed.) Washington, D.C.: Business Women's Network and Diversity Best Practices, 2003.

«Women Entrepreneurs Study.» Cheskin Research, with Santa Clara University Center for Innovation and Entrepreneurship and The Center for New Futures [http:// www.debmcdonald.com/ womenentrepreneurs.pdf], 2000.

«Women in Leadership: A European Business Imperative.» In Study Finds Stereotypes Are top Barrier for Women Business Leaders in Europe Across Regions and Countries. Scottsdale National Gender Institute [http://www.gendertraining.com/sngi_press _study _finds_stereotypes.html],]uly 18, 2003.

«Women in U.S. Corporate Leadership.» Catalyst [http://www.catalystwomen.org/ press_room/factsheets/WomenInUSCorporateLeadership.pdf], 2003.

Women's Institute for a Secure Retirement. «WISER Special Report: and… the Pay Gap's Connected to the Retirement Gap!» [http://www.wiser.heinz.org/special _report_pay_equity.html], 2003.

Women's Life Insurance Society. «Distressing Facts, [http://www.womanslifeins.com/ html/navbar/commitframe. html], 2003.

«Workplace Bullying.» BMJ.com [http://bmj.bmjjournals.com/cgi/content/full/326/ 7393/776], July 25, 2003.

Wurtzel, E. Bitch: In Praise of Difficult Women. New York: Anchor Books,1999.

Zeldin, T. An Intimate History of Hu unity. New York: ElarperCollins, 1996.

Zuboff, S., and Maxmin, J. The Support Economy: Why Corporations Are Failing Individuals and the Next Episode of Capitalism. London: Allen Lane, 2003.

Слова благодарности

Эта книга никогда не появилась бы без активной поддержки Алана Уэббера. Именно он предложил мне написать что-нибудь «стоящее», и я подготовила статью «Женщина – генеральный директор» («The Female CEO», 2002) для журнала «Фаст компани». Я знала, что он не опубликует такую статью, если она не будет достаточно интересна. Он опубликовал – и был вознагражден за свой риск. Редакция журнала и я как автор статьи получили тысячи писем и откликов. Эти письма и стали основой этой книги. И потому я вечный должник Алана – он поддержал мое желание открыть правду так, как я ее вижу.

Клер Александер первая подала идею, что мне стоит написать какую-нибудь книгу – и была невероятно терпеливой со мной, пока я пыталась придумать, о чем писать. Наши разговоры о детях и о том, что их ждет на их будущей работе, стали для меня главным источником вдохновения. Я очень обязана Клер – она поверила, что я смогу написать эту книгу.

Самый первый отклик пришел от Фионы Уилсон. Именно благодаря ей я поняла, что трачу время не впустую. Она и Роб Уилсон, а также Джен и Джон Троха помогали мне в моих многочисленных поездках и встречах. Я бы хотела поблагодарить Джойс Флетчер, Дебору Меррил-Сэндз и Дебору Колб из школы менеджмента Симмонс-колледжа (Simmons College School of Management), которые, будучи профессорами, великодушно оказывали мне всяческую поддержку – человеку сугубо практичному и ненаучному. Энн Пейс помогала сконцентрироваться на позитивной стороне начатого дела, напоминая мне о моем оптимизме, и все время убеждала меня, что то, чем я занялась, – вовсе не пустая затея.

Журнал «Фаст компани» стал для меня второй семьей. Прекрасная образовательная, организаторская и исследовательская группа – Линда Тишлер, Джина Императо, Элизабет Буш, Полли Ла Барр и Джон Бирн дали мне необходимые знания, понимание рынка, обратную связь – все это пригодились мне не раз. Симмонс-колледж тоже предоставил мне отзывы и ресурсы, столь необходимые для моей работы.

Каждый человек, чьи слова я процитировала в этой книге, вложил в нее на самом деле гораздо больше, чем может предположить читатель. Крис Карозелла и Синди Соломон, Джил Силверстайн и Гленда Стоун очень помогали мне – благодаря общению с ними я начала мыслить глубже и расширила область своих исследований; они указали мне и на слабые места в моих рассуждениях. Моими помощниками стали Элис Игли из Северо-Западного университета (Northwestern University) и Джек Руе из колледжа Святой Марии (St. Mary’s College). Они были весьма великодушны, согласившись принять участие в исследованиях, которые проводит человек, далекий от науки.

Дженнифер Мэк – деловая женщина с большим будущим. Ее исследовательский энтузиазм, внимание к деталям легли в основу этой книги; вместе работая над текстом, мы обе многому научились. Я безгранично благодарна Дженнифер за ее терпение, настойчивость и чувство юмора; и я надеюсь, что все это станет основой ее блестящей карьеры. Нет сомнений, что все ошибки в книге – мои, но, безусловно, их было бы гораздо больше, если бы не опыт и проницательность тех людей, которые работали вместе со мной.

Многие люди помогли мне сделать карьеру, благодаря которой я смогла написать эту книгу: Энн Бартон, покойный Гордон Клаф, Пирс Плаурайт, Труди Мак-Гиннес, Рой Фостер, Рой Дэвис, Дебора Перкин, Пиппа Холлоуэй, Джордж Фейбер, Ник Бикат, Кейт Лейс, Питер Армстронг, Алан Иентоб, Роб Гоффи, Ян Шуберт, Хезер Менсфилд, Джейн Лайтинг, Нэнси Брейд, Ванесса Леви, Джейн Бэлфур, Марио Кавалли, Пол Дагган, Стивен Магрудер, Френсис Мини, Гай Брэдли, Хэрри Форсдик, Дэвид Уэзерелл, Джон Эванс, Авраам Миллер, Фелис Кинкэннон, Боб Крестани, Памела Эсти, Кейт Бернхардт, Дафни Куо, Рождер Греф, Мол ли Петри, Гай Эдвардс и Алан Рикман. Для меня было большой честью работать в кругу таких прекрасных специалистов и творческих личностей – художников, историков, юристов, бухгалтеров, мыслителей, лидеров и стратегов.

Ни один родитель не сможет написать книгу, не имея помощников дома. Дениз Линн и Дэвид Николсон, Торо Сэмюел, Ребекка Николсон, Лиза Стоукс, Джин Айвори и Лиз Эдвардс дали мне возможность сосредоточиться на книге и при этом не испытывать чувства вины. Их щедрость не имеет границ.

И больше всего я обязана, конечно, своей семье. Моей сестре Памеле Стюарт, которая обогатила меня своей мудростью и проницательностью. Моему покойному отцу, чья любовь к бизнесу в конце концов оказалась заразительной и передалась мне, чье упорство в преодолении любых преград продолжает меня вдохновлять. Покойному Майклу Хеффернану, который научил меня мужеству. Моим детям, Феликсу и Леоноре, которые каждый день учат меня терпению и гибкости. Моему мужу Линдсэю, чьи скромные манеры и тихий нрав – лишь верхушка огромного айсберга. Спасибо вам за то, что вы поверили в меня.

Маргарет Хеффернан

Об авторе

Маргарет Уиндхэм Хеффернан родилась в Техасе (США), выросла в Голландии, окончила Кембриджский университет в Велико-б-ритании. Работая на телеканале и радио ВВС, она продюсировала фильмы, в том числе документальные и комедии, многие из которых были удостоины наград. Маргарет занимала должность управляющего директора ИППА (IPPA) – ассоциации, отстаивающей интересы независимых продюсеров. Она работала со многими теле– и кинокомпаниями, помогая им добиться успеха, и даже основала небольшую независимую фирму по торговле газом.

Переехав в Соединенные Штаты, Маргарет стала заниматься разработкой компьютерных программ совместно с Томом Питерсом, Питером Линчем, компаниями «Интуит» (Intuit), «Лернинг компани» (The Learning Company) и «Стэндард энд Пурс» (Standard & Poor’s). Она работала генеральным директором «Зайн-Зоун корпорэйшн» (ZineZone Corporation) и «ай-КАСТ корпорэйшн» (iCAST Corporation), сейчас входит в состав советов директоров целого ряда компаний и институтов Великобритании и Соединенных Штатов. Она замужем, у нее двое детей. Маргарет Хеффернан можно написать по адресу:

Margaret@mhefferman.com

Content

Маргарет Хеффернан
Голая правда. Откровения современных деловых женщин

Предисловие

Участники

Введение

Глава 1 Начнем по-умному

В какую же сторону пойти? – спросила Алиса

Кто я такая?

Каков ваш план?

Мысли в дороге

Глава 2 «Гейша», «стерва», «мужик в юбке» и «женщина-невидимка»

«Гейши»

«Женщина-невидимка»

«Стерва»

«Мужик в юбке»

Мысли в дороге

Глава 3 Лицом к стене: начальники-шовинисты и враждебная среда

Сексуальные домогательства

Мужской клуб

Начальники-шовинисты

Финансовая дискриминация

Матери

Школа выживания

Мысли в дороге

Глава 4 Голый король

Заблуждение № 1 В бизнесе нет места эмоциям!

Заблуждение № 2 Молчание – золото

Заблуждение № 3 Вы слишком честны

Мысли в дороге

Глава 5 Источник силы и власти

Навыки, компетенция, уверенность

От противного

Отношения

Репутация

Союзники и связи

Наставники

Власть перемен

Время и место

Деньги и параллельный мир

Мысли в дороге

Глава 6 Секс, любовь и взгляд на жизнь

Мысли в дороге

Глава 7 Целостная жизнь

Только бы не забыть

Чтобы работа работала

Мысли в дороге

Глава 8 Как высоко мы можем взлететь?

На крыше мира

Вперед!

Насколько вы амбициозны?

Как изменить правила игры

Мысли в дороге

Глава 9 Расставаться всегда тяжело

Какой сегодня день?

Уйдем по-умному

Начните здесь и сейчас

Мысли в дороге

Глава 10 Предпринимательница

Мысли в дороге

Глава 11 Параллельная вселенная

Как изменить правила игры в компании

Естественные союзники

Примечания

Веб-ресурсы

Библиография

Слова благодарности

Об авторе