Валентина Ульянова

ПОТЕРЯВШИЕСЯ В МИРАХ, ИЛИ КЛЮЧИ ОТ ВРЕМЕНИ

фантастический роман для юношества

История первая

РАДОПЛЕС

Глава 1. Необычный дом

Больше всего на свете Ася не любила ходить с родителями в гости. У взрослых начиналось застолье и горячий, всех увлекавший, но решительно непонятный ей разговор, а дети, чаще всего незнакомые, собирались в кружок и не знали, что делать друг с другом целый долгий вечер. В детские игры ей играть было уже неинтересно, а разговоры случайных друзей обычно получались еще скучнее, чем игры. Нет, Ася вовсе не была необщительной или глупенькой, просто то, о чем обычно говорили в таких компаниях, ее не трогало, а она не любила навязываться другим с тем, что занимало ее. В конце концов всегда получалось так, что она, побродив по чужой квартире, ожидала родителей с книгой или альбомом где-нибудь в уголке, чтобы никому не мешать.

Вот такой совершенно никчёмный вечер ожидал ее, видимо, и теперь, потому что родители собрались идти к незнакомым ей людям. Ася, обреченно вздыхая, натянула выходные джинсы и свитер и, в который раз, с умоляющим видом подошла к отцу.

Он брился в ванной.

— Па… ну зачем я там нужна? — протянула она, снизу вверх заглядывая в его сосредоточенные глаза, устремленные в зеркало.

Отец выключил бритву и улыбнулся:

— Не кисни, Синеглазка! Мы приглашены всей семьей. Да и сын у Николая Ивановича — редкий мальчик, серьезный и умный, и всего на год старше тебя. Думаю, вы найдете общий язык.

«Только зануды мне не хватало! — вздохнув, подумала Ася. — Да разве папе понять?!»

И она отправилась восвояси заплетать «гостевую» косу. Волосы, легкие и длинные, не слушались, рассыпались, и Ася намаялась, пока справилась с ними. Ее бы воля — давно бы обрезала их, — насколько легче стало бы жить! Но отец и мама без ума от них, светлых как лен и таких же мягких, и ни за что не позволят. А ей мучиться, особенно перед таким вот визитом в гости!.. И снова вздыхала Ася: столько мороки, и ради чего?!..

Но все оказалось совсем не так, как ожидала она. Совсем не так!

Сюрпризы начались прямо от подъезда. В самом буквальном смысле: таксист подвез их не к обычной многоэтажке, а к стоявшему в заснеженном саду старинному деревянному дому с высоким крыльцом, резными деревянными ставнями и круглой башней, похожей на терем.

— Это музей? — не удержалась Ася.

— Почти, — улыбнулась мама. — Это дом профессора Смирнова, там еще и не такое увидишь…

— Вот-вот, сама все увидишь, — вставил папа, — сейчас не время рассказывать: нас ждут.

И они поднялись по высоким деревянным ступенькам к гостеприимно распахнувшейся двери.

Потом все было, как обычно бывает в гостях: радостные приветствия, знакомство, оживленная беседа взрослых о политике и погоде, живописно накрытый стол, вкусная еда… Сын хозяев, Сергей, высокий, темноволосый мальчик с живым, быстрым взглядом тёмно-серых глаз и порывистыми, хотя и сдержанными, движениями, сидел рядом с Асей. Но он все время воспитанно молчал, только слушал. Молчала и Ася.

Наконец седовласый профессор обратился к сыну:

— Сережа, покажи Асеньке дом: я вижу, вы уже сыты. Что вам с нами, стариками, сидеть!

Мальчик кивнул и застенчиво обернулся к Асе:

— Пойдем?

Девочка с радостью выбралась из-за стола: она и впрямь устала сидеть «со стариками».

Они направились к двери, и последнее, что услышала Ася, были слова отца:

— Что же, Николай Иванович, теперь можно и дела обсудить?..

В узком холле, куда выходило несколько дверей, внимание Аси сразу привлекла к себе крутая винтовая лестница.

— Это лестница в башню? — робко спросила она.

— Да, — просто ответил Сергей, — там кабинет отца. Вообще-то посторонним туда нельзя, но ведь твои родители будут с нами работать, и ты всё равно всё узнаешь. От друзей у нас секретов нет: пойдём.

И он рыцарским жестом пригласил Асю подниматься первой.

Кабинет оказался круглой, очень большой и очень странной комнатой. От удивления Ася даже забыла о своём провожатом. Чего здесь только не было! Первым бросался в глаза огромный металлический пульт со множеством приборов, кнопок и лампочек, загадочно мигавших. Он занимал всё пространство справа и изгибался дугой, повторяя линию стены. Перед ним стояло высокое, чёрное, на вертящейся ножке, офисное кресло. Левее пульта тянулся длинный стол с какими-то приборами, загадочно блестевшими открытыми схемами из мелких, похожих на разноцветные бусинки, деталей. Среди приборов, как будто им тут и было место, рядами лежали кольца, браслеты, ремешки со вставленными в них цветными камнями и какие-то еще, явно старинные, украшения.

Рядом, слева от двери, стояли книжные шкафы, битком набитые книгами и художественными альбомами! В изумлении Ася повернулась к Сергею, — но тут же забыла все свои вопросы, потому что увидела за его спиной высокий металлический ящик, больше всего похожий на… лифт.

— Это… лифт?! — воскликнула Ася.

— Лифт? — загадочно улыбнулся Сергей. — Пожалуй, в некотором роде… Это — лифт… в прошлое. Отец назвал его «Темо темпестатис». Колесница времени!

Глава 2. О том, чего никто не ожидал

— То есть — машина времени?! Ты шутишь?!

— Нисколько! — Сергей, довольный эффектом, улыбнулся. — Отец — профессор, серьёзный человек. Он посвятил этому жизнь.

Ася ещё раз огляделась. Да, всё в кабинете подтверждало слова этого необычного мальчика: соединение здесь множества, казалось бы, неподходящих вещей становилось понятным.

— И… он там был? — переведя вдруг сбившееся дыхание, спросила Ася.

— Нет… — вздохнул Сергей. — Что-то пока не срабатывает. Отец говорит, что есть какой-то неизвестный фактор, который влияет на переход… Его надо найти… Это сложно… Я ещё не очень-то разбираюсь… Но скоро буду, — уверенно добавил он.

И Ася почему-то сразу поверила, что это не пустая мальчишеская похвальба.

— А эти кольца, браслеты, — зачем они? — обернулась она к столу.

Сергей подошёл поближе, взял один из браслетов и объяснил:

— Это аппаратура. Смотри! — он нажал на одну из бляшек, составлявших браслет, и она раскрылась, точно шкатулка. Под крышкой оказались часы, и он объяснил: — Здесь показано не только время, но и месяц, и год, — тот год, в который попадёт человек. И каждое звено браслета — маленький аппарат или кнопка. Ведь, понимаешь, нельзя же расхаживать среди древних людей с компьютером! Надо всё замаскировать… — он закрыл овальную крышечку и надел браслет на своё запястье. — Видишь, ни за что не догадаешься, что это не примитивная безделушка!

— А вот это кольцо? — неудержимо втягиваясь в беседу, точно в игру, спросила Ася и примерила серебряное колечко с тремя камнями — белым, розовым и алым, — расположенными треугольником. Оно подошло к среднему пальцу правой руки, и девочка залюбовалась им.

— Это кольцо-определитель, или кольцо тревоги, предупреждения. Оно реагирует на отрицательные энергии. На ненависть, испуг, угрозу… Чем краснее цвет, тем больше опасность. К сожалению, положительные энергии оно почему-то не фиксирует, хотя белый кристалл должен бы был…

— А зачем фиксировать положительные? — не поняла Ася.

— Потому что они — это ключи от будущего, обратно из прошлого, где не будет кабины темо, можно вернуться только с их помощью, как бы на их волне, — как о чём-то само собой разумеющемся сказал Сергей.

Ася помолчала. Ладно. Она потом разберётся. Не всё сразу.

А Сергей уже протягивал ей металлический обруч с тёмно-синим камнем посредине:

— Можешь надеть, — (она послушно надела его на голову). — Это видеокамера. Её монитор — на пульте.

— Да… — в восхищении протянула Ася, осторожно снимая обруч. — А вот эти… серёжки?

— Микропереводчики. Такое кольцо могли носить и мужчины, не только женщины…

Девочка примерила серьги и на этот раз не спешила их снимать. Это оказалось интересней всякой игры! Очень скоро Сергей и Ася были полностью экипированы для путешествия в неизвестность. Вот только одежда на них была неподходящей…

— Это дело твоей мамы, — улыбнулся Сергей: восхищение гостьи увлекало и радовало его. — Она обещала отцу и нарисовать и сшить всё, что будет нужно.

— Мама — классный дизайнер! — заверила Ася, в восторге оттого, что она здесь, оказывается, не совсем посторонняя.

Её собеседник это понял и добавил:

— А ты не знала?! И твой отец тоже в нашей команде: куда же без врача!

— Надо же, — даже чуть-чуть обиделась Ася, — а они мне ничего не рассказывали!

— Не расстраивайся! Теперь-то ты всё знаешь! — утешил её Сергей и обернулся к пульту: — Видишь, какой!

Ася шагнула к аппарату, робко вглядываясь в кнопки и огоньки: подумать только, настоящая машина времени! Ей даже на мгновение показалось, что сейчас, она проснётся в своей комнате, и всё окажется обыкновенным сном. Но «Темо» блестел перед ней металлической дугообразной панелью, загадочно мигая лампами, — совершенно реальный. И ей захотелось продолжить игру: ведь машина ещё не действует, подумала она, стало быть, им не грозит опасность нечаянно перенестись куда-нибудь в прошлое, и всё, что они делают, совершенно безобидно…

— Ну, вот мы как бы собрались, — что же делать дальше? — спросила она.

И её «экскурсовод» подхватил:

— Дальше надо активировать браслеты и — вступить в контакт с аппаратом. Вот так…

Он положил свою правую руку, на которой был браслет, ладонью в небольшое углубление пульта. Углубление сразу же засветилось. Быстрее замигали огни, и машина вдруг сказала женским невыразительным голосом:

— Назовите ваше имя.

— Сергий, — серьёзно ответил мальчик.

— Сергий. Контакт установлен, — размеренно и чётко объявила машина, и свет в углублении померк.

Мальчик отступил на шаг и сказал:

— Теперь — ты.

Углубление оказалось упругим и тёплым, может быть от света.

— Назовите ваше имя, — снова предложил механический голос.

— Анастасия, — ответила Ася и почувствовала себя космонавткой, отправляющейся в неведомый путь.

— Анастасия. Контакт установлен, — отчеканила машина.

— И… всё? — почти разочарованно спросила маленькая гостья. Ей было жаль кончать такую необыкновенную игру.

Тогда юный хозяин нажал большую красную кнопку в середине пульта, — и за спиной у девочки что-то зашуршало. Она обернулась…

Лифт открылся! Внутри него горел мягкий свет, стояли два кожаных кресла, на стене висело большое зеркало и что-то вроде калькулятора.

— Ты думаешь… мы можем войти? — переведя дыхание, спросила Ася.

Ей этого очень хотелось, но она никогда не делала ничего недозволенного. Из чувства собственного достоинства.

Мальчик успокоил её:

— Я это делал много раз… правда, вместе с отцом… Аппарат отчего-то ещё не работает, ты ведь знаешь… И мы ничего не тронем… Входи.

И он как настоящий джентльмен пропустил Асю вперёд.

Девочка, сдерживая волнение, вошла. За ней шагнул через порог и Сергей.

И вдруг… случилось невероятное! Двери у них за спиной захлопнулись, свет начал медленно гаснуть, и женский бесстрастный голос объявил:

— Движение начинается. Займите места. Займите места.

Невольные пассажиры, пытаясь выйти, мигом обернулись к дверям, изо всех сил стали их раздвигать… Безрезультатно!

— Займите места, — как ни в чём не бывало, повторяла машина.

— Подожди! — воскликнул тогда Сергей. — Темо не чувствует дверь! Садись. Я попробую отменить пуск, — и бросился к пульту на стене.

Девочка беспомощно посмотрела на него широко распахнутыми глазами — и молча села. Но прежде, чем Сергей успел поднять руку к кнопкам, по-прежнему ровный голос объявил:

— Движение окончено. Переключаю управление на людей. Счастливого пути.

Свет погас совсем. Ася вскочила. Странная, оглушающая тишина обступила их, так, что даже заложило уши… И вдруг, почти сразу, снова стало светло, подул свежий ветер, и ребята увидели себя на опушке леса, по-летнему шелестящего листвой.

Никакой кабины рядом не было.

Глава 3. Загадочный город

Ася почувствовала, как у самого горла бешено колотится сердце.

— Не бойся, — сейчас же сказал её провожатый.

— Что случилось? Куда мы попали? Что теперь будет?! — разом выпалила она.

— Надо как можно скорее вернуться. Ведь ты согласна? — вместо ответа сказал Сергей, поворачивая свой браслет.

Ася совсем не была трусихой. Но ей не казалось привлекательным безответственно осматривать таинственные окрестности с риском для жизни и невесть ещё какими последствиями для истории. А что будет с родителями?! Нет, легкомыслием Ася никогда не страдала. И она, тоже повернув браслет, сказала:

— Согласна, — и вслед за Сергеем открыла звено с зелёной меткой.

Внутри оказалась зелёная кнопка и, на внутренней стороне крышечки, — маленький экран.

— Это кнопка возврата. Нажимаем одновременно на счёт три, — объяснил мальчик. — Раз, два… три!

На обоих экранах одновременно засветилось красным слово «ошибка».

— Ох! — не удержалась Ася.

Сергей подавил вздох и молча захлопнул крышку браслета. Ася сделала то же, и губы её задрожали. Мальчик нахмурился:

— Не бойся! Наверное, этот сбой оттого, что белый свет на кольцах-определителях не горит, значит, ключи будущего не найдены и нет энергии для возвращения в темо… Но ведь всё-таки наша аппаратура работает, — стало быть, всё не так уж и плохо, не пропадём… Отец что-нибудь придумает. — Он открыл другое звено браслета и от удивления замолчал. Ася ждала, затаив дыхание. Он поднял на неё глаза, расширенные от недоумения: — Если верить хронометру, мы сместились во времени всего на несколько лет! Но Москвы-то нет… Ничего не понимаю… Это странно… Но ты только не пугайся, мы скоро вернёмся. А пока… — он прищурился, вглядываясь куда-то вдаль, — впрочем… вон там какой-то город! Пойдём-ка туда, поглядим, куда нас занесло. Надо же что-то делать!

Ася оглянулась. Действительно, вдали между зеленеющими холмами виднелись блестящие крыши и розовые ажурные башни какого-то города. Ей вдруг сделалось холодно, и она поняла, что это — страх. Что их там ждёт? Друзья? Враги? Безразличие?

— Идём, — как могла спокойнее, сказала она. — Не будем терять времени.

Ни единой живой души не было видно вокруг. Они долго шли прямиком по траве, потом заметили в стороне грунтовую дорогу, и зашагали по ней. Похоже, здесь было лето в разгаре. Солнце пекло, как в июле, и сначала Ася, а следом за ней и Сергей, стянули свитера. Асина голубая маечка и белая рубашка Сергея были признаны самой подходящей одеждой для подобного путешествия. Они всё ближе и ближе подходили к городу, но по-прежнему ни на дороге, ни на полях не было видно ни людей, ни животных. Только кузнечики заливисто стрекотали в траве, да время от времени жужжала, пролетая мимо, пчела. Юные путешественники, скрывая друг от друга тревогу, вглядывались вперёд.

Теперь хорошо было видно, что город окружает бледно-розовая, кораллового оттенка стена с круглыми башнями, увенчанными высокими арками и ослепительно сверкающими на солнце оливково-зелёными островерхими шатрами.

— Как красиво! — обрадовалась Ася. — Мне кажется, в таком красивом городе должны жить добрые люди.

— Не пойму, чем это они кроют крыши? — с любопытством истинного путешественника ответил на это Сергей. — Похоже на стекло. Никогда о таком не слышал!

Наконец дорога подвела детей к открытым воротам. Никто их не охранял. Сразу за ними начиналась узкая улица с красивыми невысокими домами.

— Никого! — испуганно воскликнула девочка, озираясь вокруг. — Странный город!

— Нет, посмотри, вон там кто-то есть! — её спутник кивнул на палисадник крайнего домика.

Действительно, на скамеечке между двумя кустами поникших роз сидела, понурясь, старушка. Она смотрела прямо перед собой грустным потухшим взглядом и явно не замечала ничего вокруг. Ася подошла к её калитке и молча поклонилась. Старушка печально на неё посмотрела, и, даже не кивнув, вновь погрузилась в какую-то свою безрадостную думу.

— Наверное, у неё какое-то горе, — вернувшись к Сергею, прошептала Ася.

— Она не удивилась, увидев нас, и то хорошо, — тоже шёпотом ответил он. — А то я уж боялся, что тут не осталось никого живого! Пойдём!

Город оказался очень красивым. Улицы, мощенные серовато-розовым камнем, обрамлённые цветами палисадников и нарядными, словно игрушки, домами, сияли чистотой. Большинство особняков были сложены из нарядного кораллового камня, но встречались и белые, и светло-серые, и тёмно-красные домики, и ни один из них не походил на другой. Их просторные веранды и большие, с затейливыми переплётами, окна сверкали в полуденном солнце разноцветными стеклами. Высокие крыши домов, их веранд и башен были покрыты стеклянными плитками, где — оливково-зелёными, где — тёмно-вишнёвыми и нежно-розовыми. Солнечный свет играл и искрился на них радостными вспышками разноцветных огней, отбрасывая вокруг весёлые зайчики-блики. Перед каждым домом зеленел садик с цветами, но сами дома казались ярче цветов. Сергей и Ася так залюбовались всем этим великолепием, что не заметили, как дошли до центральной площади. Улица, по которой они шли от дома к дому, вдруг закончилась, и они оказались на открытом пространстве, окружённом несколькими дворцами. Здесь были люди. Мимо них прошла женщина в чепце и длинном свободном платье, едва не задев Сергея корзиной с овощами, — и даже не посмотрела на них. Невдалеке возле повозки с яблоками стояли двое бородатых мужчин, явно — покупатель и продавец. Один рассеянно копался в кошельке, другой понуро накладывал яблоки в холщёвый мешок. Оба молчали.

Дети изумлённо оглядывались. Странные люди жили в этом городе! Они занимались как будто обычными делами — покупали и продавали, обсуждали какие-то свои дела, куда-то шли — но всё это словно в каком-то печальном замедленном сне. Как не вязались между собой этот солнечный летний день, город, сверкающий, как рождественская игрушка, — и беспросветное уныние горожан!

Юные путешественники пересекли всю площадь, не встретив ни единого удивлённого взгляда, и подошли к белокаменному ажурному дворцу. Высокие двери его были гостеприимно распахнуты, и они встали возле них в прохладной тени галереи. Ася опять огляделась.

— Знаешь, я думаю, у них случилась какая-то очень большая беда, иначе всё это просто необъяснимо, — сказала она Сергею.

Но ответил ей не Сергей.

— Да, девочка, ты права, великое несчастье постигло нас, — раздался возле неё глухой и печальный голос, и из дверного проёма выступил, опираясь на посох, высокий седобородый старик в пунцовой широкой ризе.

Дети застыли на месте. А старец величественно продолжал:

— Приветствую вас, пришельцы. Наш город Радоплес всегда славился гостеприимством, но вы застали нас в наши худшие времена, и поэтому, как я вижу, до сих пор вас никто не приветил и не накормил. Окажите мне честь: отдохните под моим кровом!

— Мы простые путешественники и не заслуживаем такой чести, — не растерявшись, с вежливым поклоном ответил Сергей. — Тем более высоко мы ценим вашу доброту, и тем с большей благодарностью принимаем приглашение.

Старец внимательно посмотрел на него тёмными задумчивыми глазами:

— Ты хорошо сказал, юноша. Как тебя зовут?

— Сергей, а это — Ася.

— А моё имя — Мэджер. Прошу вас, пойдёмте со мной.

Они обогнули дворец и вошли в маленький домик, приютившийся во дворе.

Судя по всему, старец жил здесь один. Он провёл детей в опрятную кухню, повелительно усадил их за стол, открыл стоявший рядом огромный, с резными дверцами, шкаф и достал из его необъятных недр два овальных блюда, на которых лежали большой кусок холодного мяса, полголовки сыра, кубик масла, прикрытый капустным листом, и сваренные вкрутую яйца. Потом он поставил перед каждым по чистой стеклянной тарелке и стакану, нарезал ломтиками белую булку и водрузил на середину стола стеклянный кувшин с яблочным соком. Смущённые дети только теперь почувствовали, как проголодались. Пока они ели, хозяин смотрел на них добрыми, грустными глазами и молчал. Сам он взял только маленький кусочек сыра. И лишь увидев, что гости сыты, он заговорил.

— Вы, должно быть, издалека, если не знаете, о наших несчастьях. Как называется ваша страна?

Дети переглянулись, и Сергей ответил:

— Россия.

— Не слыхал о такой. Однако примите совет старика: возвращайтесь назад. Оставаться у нас опасно.

— Мы бы с радостью, — не удержалась Ася. — Но у нас не выходит! Наш… Те… — она запнулась, забыв название машины времени, — наша… Колесница сломалась! И… мы её потеряли…

— Колесница? — переспросил Мэджер. — О, если бы Игнис не оставил нас, стоило бы только его попросить, — и вы были бы дома…

Он задумался. Его тёмные проницательные глаза медленно обратились на детей, и он сказал:

— Может быть, Само Провидение прислало вас сюда. Я вижу, что ваша совесть чиста, и гизлы над вами не властны. Мой народ погибает, и только такие, как вы, могут помочь ему. Если вы поможете нам вернуть Игниса, он поможет вернуться вам. Однако я вижу, что пора рассказать историю нашего города. Слушайте же…

Глава 4. Как погибла радость

— …В далёкие времена, когда кочевники разоряли окраины нашей страны, пришли сюда несколько стекольных дел мастеров и так полюбили эти места, что решили остаться здесь навсегда. В пещере под одним из холмов они нашли месторождение кораллового камня и начали возводить из него дома, украшая их любимым произведением своего мастерства — разноцветным стеклом. Очень скоро здесь вырос город, потому что все, приходившие полюбоваться на невиданные блистающие дома, уже не хотели жить в других городах. Но никто не знал, что пещера, из которой все брали камень, таила в себе страшное зло. В недрах её был заключён Эдакс, один из властителей гизлов, вечных врагов людей. И вот в один несчастнейший день каменщик, работавший там, разрушил стену темницы Эдакса. Точно тёмный вихрь, тот вырвался на свободу и помчался к городу, чтобы воцариться в нём и превратить всех горожан в рабов. Однако в этот же самый миг сверкающий Игнис, Огненный Пламень, испокон веков охраняющий эти места, как белая молния, обрушился на Эдакса, оковал его и заточил в подземелье самой крепкой из башен. И взял под свою защиту наш город. Благодарные мастера построили в честь его дворец, — тот белоснежный храм, на пороге которого я сегодня увидел вас. По велению Игниса они отлили из драгоценного рубинового стекла прекрасный Цветок, и он даровал ему свой огонь. И долгие, счастливые годы пылал в Рубиновом священном Цветке на белокаменном алтаре живой огонь — благословение Игниса. Он дарил свою добрую помощь всем, приходившим к нему, стоило лишь попросить. Каждый, кто прикасался к Рубиновому Цветку, исцелялся от любого недуга. Люди приходили к нему в горе и радости. Храм никогда не пустовал, а утром первого дня недели в нём непременно собирался весь город — ради благодарности Игнису. И не было на земле людей более радостных и счастливых, чем жители Радоплеса, города мастеров стекольного дела!

Но вот однажды за стенами города раскинул шатры никем не виданный прежде странный бродячий цирк. Я, хранитель храма, должен был догадаться, что здесь что-то не так! Но недуг беспечности поразил и меня, как и всех нас, живших так долго в неомрачаемой радости! Все «циркачи» были одеты до самых кончиков пальцев, в трико, в перчатках и в масках, но мне и в голову не пришло, что под масками скрыто нечто ужасное! С ними был огромный дракон, изрыгавший шаровые цветные молнии, и они жонглировали ими, восхищая зевак. О, как я не догадался!

Каждый вечер после работы жители города стали собираться за городской стеной на представление. Некоторые даже бросали работу посередине дня. В городе только и разговоров было, что о дрессированном драконе и ловких циркачах. А храм пустел. Беда наступала. Она разразилась в первый день следующей недели. Как всегда, ранним утром пришёл я в храм — и увидел, что он совершенно пуст! Они забыли, что наступил День благодарности! В гневе я бросился за городскую стену, уговаривал, убеждал, даже кричал, — но меня едва ли и слушали. «Мы придём, как только закончится представление, ничего не случилось страшного», — отвечали мне, не отрывая глаз от летающих в небе горящих шаров.

Я решил вернуться и молиться один, и почти побежал назад. Однако, когда я проходил мимо темничной башни, странные резкие голоса заставили меня задержаться. Дверь в башню была открыта, и никто её не охранял. Я вступил под тёмные своды и прислушался. Голоса раздавались из подземелья, из провала замшелой лестницы, усиленные эхом древних каменных арок.

— Скорее, скорее! — кричал кто-то внизу, и необъяснимый ужас пронизал меня от звука этого нечеловеческого голоса. — Давайте сюда это вино! Это не то, что лень и беспечность, что вы приносили мне раньше! Я чувствую запах неблагодарности и предательства! Это вино вернёт мне силы, и я порву, наконец, мои цепи!

— Пожалуйте, господин, — отвечали визгливые голоса, от которых мороз прошёл у меня по спине, — вот целый кубок самых свежих грехов!

Несколько мгновений спустя внизу раздался грохот падающих оков, и по ступеням что-то застучало и зашелестело. Я отшатнулся в нишу под лестницей, и вовремя — мимо меня вихрем смердящего мрака пронесся Эдакс, а следом за ним — два «циркача». Едва владея собственными ногами, я добрался до двери и посмотрел им вслед. Они удалялись по направлению к храму. При этом один из слуг на ходу сбросил маску и стянул с головы облегающий капюшон. Я оцепенел: он был невидим! Там, где должна была быть голова, зияла кривая пустота. Да, кривая: сквозь этих тварей можно видеть, как сквозь кривое стекло, всё искажается и смещается. Я стоял, прижавшись к холодному камню башни, и смотрел, как по солнечной улице идёт безголовая фигура. Это были гизлы, нечисть, ненавидящая всё живое, и они освободили Эдакса! Я понял, что зло захватывало город.

«О, Игнис! — взмолился я. — Помоги!» И Игнис предстал передо мной. Впервые в своей жизни я увидел его! Сияние его высокой крылатой фигуры было ярче солнца, и я, не в силах смотреть на него, упал на колени.

— Священный огонь угас, — услышал я его сладостный, но исполненный скорби голос, — потому что мой храм и город погрузились во тьму. Во тьму неблагодарности. Народ отвернулся от меня, и я теперь не властен остаться здесь. Мы, Силы Света, не заставляем — и я не могу помочь твоим людям, потому что они не просят меня об этом. Тебе, просившему, я дарю защиту от гизлов, — моего плеча коснулся его сверкающий меч, и я почувствовал, как силы вернулись ко мне, а ужас прошёл. Игнис скорбно добавил: — Помни, что покаяние исцеляет всё, и что в мире людей есть вещи, которые могут сделать одни лишь люди — и никто, кроме них. Вот, ты знаешь, хранитель, как вернуть огонь в опустевший храм и радость в сердца.

И он исчез. А я бросился в храм. Но и тут я опоздал! Я только успел увидеть, как из дверей чёрным смерчем вылетел Эдакс, держа перед собой, точно трофей, священный Цветок! Хорошо, что я знал, что Эдакс пришёл в опустевший храм и не застал живого огня в Цветке, а то бы, наверно, я умер на месте!

С тех пор город стекольщиков стал таким, каким его увидели вы. Радость оставила нас. Здесь хозяйничают гизлы. Они внушают людям чувства безнадёжности и тоски — и собирают, как урожай, уныние и отчаяние человеческих душ. Они упиваются им, как вином! И постоянно, послушные своему властелину, они носят это чудовищное «вино» ему, в чёрный замок Тенебру, и злодей становится всё сильнее, а бедные люди — всё несчастнее и слабее… И я бессилен… Нет, я не бездействовал. Я беседовал с каждым и убеждал, что избавление от беды возможно и близко, надо только признаться в своей вине и призвать на помощь Огненный Пламень, милосердного Игниса. Я ходил из дома в дом, умоляя, требуя, ободряя, — но гизлы тоже ходят везде и внушают, что Игнис не возвратится в храм, из которого украдена Рубиновая Лампада. И они верят внушениям гизлов! Они думают, что это их собственные мысли! И живут во тьме безнадёжности и отчаяния, а тем только того и надо!.. У меня осталась только одна надежда: что кто-нибудь сможет вернуть Цветок. Я стар и немощен, и не выдержу тягот пути. Но вы могли бы это сделать. Гизлы не властны над тем, у кого чистая совесть. И я вижу, что они даже не приближаются к вам. Вы можете нам помочь, а если вернётся Игнис, он поможет вам. Решайтесь.

Дети переглянулись. Ася опустила глаза, стараясь скрыть почти панический страх. Отправиться прямо в лапы к какому-то Кощею!

— Мы согласны, — неожиданно заявил Сергей. — Скажите, куда нам нужно идти.

— Я нарисую вам карту. И дам припасов в дорогу. Завтра утром вы можете выйти. А сегодня отдохните здесь у меня, я вижу, как вы устали.

И Мэджер провёл их наверх, в маленькую комнатку с покатым потолком, где только и было, что два узких дивана и круглый низенький столик. Впрочем, им ведь больше ничего и не было нужно.

— Неужели ты не боишься Эдакса и гизлов? — спросила Ася, когда они с Сергеем остались одни. — Я, конечно, не знаю, кто они, но, похоже, что это действительно какая-то нечисть! А ты так легко согласился!

К её удивлению, мальчик снисходительно улыбнулся.

— Я думаю, старый хранитель несколько преувеличивает. Какой-то уголовник украл у них Рубиновую Лампаду, жители перестали ходить в его храм, и он от горя обвиняет во всём нечистую силу. Ну, на то он и хранитель храма, чтобы верить во все эти штуки. А мы просто найдём этого вора и купим или выкрадем у него их стеклянный Цветок! А тем временем мой отец починит темо и вызволит нас отсюда.

— Так ты… думаешь, что всё это сказки?! — ошеломлённо выдохнула Ася. — Фантазия?! — она растерянно помолчала, не в силах понять, как можно не верить горестному рассказу седого хранителя, а, поняв, воскликнула: — Так ты… и в Бога не веришь?!

— И отец не верит, — пожал плечами Сергей. — Как истинные учёные, мы верим лишь в то, что поддаётся опытному исследованию.

— Вера даёт такой опыт, — ответила Ася. — Поверь, я знаю на опыте, что Бог — есть! И злые духи, и добрые!

— Это голословное утверждение, твой опыт субъективен, — неожиданно запальчиво ответил он. — А я вот не знаю — и что?!

Девочка помолчала. Потом осторожно сказала:

— Боюсь, что тебе очень скоро придётся на опыте убедиться, что духи есть… и этот опыт будет не из приятных…

— Не будем спорить, — устало отмахнулся Сергей. — Неужели тебе не хочется спать?

— Да… Утро вечера мудренее, — вздохнула Ася, пристраиваясь на диване под пушистым пледом. От этого разговора она почувствовала себя одинокой и беззащитной. И, засыпая, подумала с тоской и надеждой:

«Эх, если бы к утру Николай Иванович нашёл эти самые ключи от времени и вернул нас домой!» — но даже на грани сна в это не получалось поверить…

Глава 5. Гизлы

Асе снился мамин молящийся голос. Совсем такой же, как в детстве, когда она засыпала под мамину молитву. «Не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене. Вонми в помощь мою, Господи спасения моего. …Ты еси прибежище мое от скорби обдержащия мя: Радосте моя, избави мя от обышедших мя», — просил нежный родной голос, и Ася чувствовала себя по-детски уютно, под надёжной защитой. С этим чувством защищённости она и проснулась. Солнечный свет лился сквозь разноцветные стёкла широких окон, падая радостными бликами на светлые стены и пол. Ася удивлённо огляделась, вспомнила — и резко села. Чувство защищённости мгновенно исчезло, и в горле как будто застрял холодный колючий ком.

«Нет! — подумала девочка. — Так не пойдёт! Это не случайный сон! Надо не трусить, а держать себя в руках и молиться, как учила мама. Я же знаю, какая это защита. Вот так: „Ты еси прибежище мое от скорби обдержащия мя: Радосте моя, избави мя от обышедших мя“».

От молитвы сразу стало легче. Пришли спокойствие и уверенность. Что ж, кто-то ведь должен помочь людям, попавшим в беду. И если здесь не нашлось никого более подходящего, — она постарается сделать всё, что только сумеет. А там — что Бог даст! И она перекрестилась. На Божию помощь она надеялась больше, чем на себя.

После завтрака Мэджер дал каждому по холщовой, похожей на колокольчик, шляпе для защиты от солнца, по заплечному мешку с провизией и водой, вручил Сергею нарисованную на плотном листе желтоватой бумаги карту и сказал на прощанье:

— Помните, дети, гизлы бессильны против того, чья совесть чиста. Храните совесть, и они не смогут причинить вам никакого зла. И ещё: не думайте о суетном, чтобы ничто не увело вас с правильного пути. Да хранит вас Благословенный!

Они вышли из города и зашагали между изумрудно-зелёными благоухающими холмами по той же самой дороге, что привела их сюда.

— Если всё будет хорошо, мы дойдём до чёрной Тенебры за два-три дня, — прикинул Сергей. — На карте обозначены поля, лиственный лес, деревня, хвойный лес и горная гряда, и только через горы придётся идти без дороги, но, кажется, совсем недолго. А там будем действовать по обстановке.

Он ободряюще улыбнулся, взглянув на Асю:

— Думаю, никакие опасности нам не грозят. Считай, что мы просто пошли в поход! — он окинул взглядом солнечную долину. — А хорошо здесь, верно?!

— Очень! — согласилась Ася. — Но хотелось бы всё-таки знать: где мы?

— А! У меня есть теория! — обрадовано сообщил ей спутник. — Смотри: они знают русский, но не слышали о России. По-моему, только одна гипотеза объясняет всё: это осколок времени!

Девочка озадаченно посмотрела на него.

— Ну, Ася, представь, что время может расколоться так же, как раскалывались когда-то материки! Раз — и получилась Австралия, и жизнь на ней стала развиваться своими, особыми путями. Так и здесь: это тоже Земля, только отколовшаяся во времени от нашей! Наши приборы показывают тот же век, то же десятилетие, что и дома, а здесь никаких следов развитой техники!

— Значит, мы переместились и во времени и в пространстве? — спросила Ася.

— Нет… Или да? — Сергей рассмеялся. — Надо подумать…

Обсуждение новой теории так увлекло путешественников, что они и не заметили, как миновали холмы и вступили в светлый, шелестящий серебристой листвой, прохладный лес. По лесной дороге идти было настолько приятнее и легче, чем под палящим полуденным солнцем, что ребята прошагали по ней не меньше пары часов, прежде чем решили, что можно сделать привал, напиться и пообедать. Ася села на упавшее возле дороги дерево и почувствовала, как толчками пульсирует кровь в уставших ногах. Проголодавшийся Сергей вынул несколько свёртков из своего рюкзака и принялся с любопытством их разворачивать, раскладывая рядком на дереве между собой и Асей.

— Присоединяйся! Здесь мясо, его надо съесть в первую очередь, пока не испортилось на жаре. Сейчас перекусим, а вечером разделим еду так, чтобы хватило ещё дня на четыре. Как думаешь?

Ася только кивнула. Ей даже и есть не хотелось, только пить. Кожаная фляга, лежавшая в её мешке, показалась уж очень маленькой, и, действительно, она выпила сразу почти всю воду. Сергей так же быстро опорожнил свою флягу и нахмурился:

— Надеюсь, что здесь есть ручьи.

— Впереди — деревня, — напомнила Ася.

И только теперь почувствовала голод. Мясо оказалось очень нежным и вкусным, сыр просто таял во рту. А спутник её уже поел и принялся перекладывать свёртки из её мешка к себе.

— Надо было мне раньше сообразить, прости, — сказал он ей. — Я ведь сильнее.

— Мне тоже что-нибудь оставь, — беря из свёртка ещё кусочек мяса, благодарно улыбнулась она. Усталость проходила.

Поев, Ася встала, перекинула через плечо рюкзак и кивнула терпеливо ждавшему её Сергею. И они отправились дальше. Они шли и шли, а лесу, казалось, не будет конца. Наконец, впереди в просветах между деревьями, показалось чистое небо, и скоро путники вышли в другую долину. Невдалеке вдоль дороги стояло несколько деревянных домов обещанной деревушки.

Людей не было видно ни на улице, ни на огородах, но стоило детям приблизиться к крайнему дому, как из него вышел седой, необыкновенно худой старик и слабой, ковыляющей походкой направился к ним. Сергей и Ася остановились. Следом за стариком показалась женщина, из других домов тоже вышли крестьяне — и скоро вокруг детей столпилось не меньше двадцати человек, едва державшихся от слабости на ногах. Бесцветными, слабыми голосами они умоляли:

— У вас есть еда? Помогите! Мы умираем от голода! Хлеба, прошу! Гизлы напали, отобрали всё для дракона, наслали болезни… Наши мужья вернутся с дальних полей через несколько дней, но мы… не доживём! Мы умрём, если вы не поможете нам!

Ася торопливо сняла мешок и стала раздавать каждому по свёртку. Изголодавшиеся, они тут же, дрожа и плача, начали есть. Но большинство, откусив кусочек-другой, останавливали себя, снова бережно заворачивали еду в бумагу и, благословляя и благодаря девочку, неровной походкой уходили в свои дома. Ася догадалась, что они понесли еду совсем ослабевшим детям, и по щекам её покатились слёзы. Мешок её опустел, а вокруг ещё стояло так много измождённых людей, с надеждой смотрящих на неё! Она обернулась к Сергею — он уже стоял с раскрытым мешком, и теперь тоже принялся раздавать свои свёртки.

— Да благословит вас Благословенный! — шептали крестьяне, и медленно расходились.

Скоро дети снова стояли на безлюдной дороге. Возле дальнего дома они увидели сруб колодца и поспешили туда. Пока они пили и наполняли фляги, к ним незаметно подошла худая крестьянка с маленькой девочкой на руках.

— Умоляю, дайте и нам хоть немного хлеба! Мы не дождёмся возвращения моего мужа! — плача, попросила она.

— У меня ничего не осталось! — в отчаянии воскликнула Ася. — Серёжа, посмотри у себя!

— У меня… тоже больше нет ничего, — не своим, глухим и охрипшим голосом, ответил он.

Женщина зарыдала, прижала к груди ребёнка и медленно, сутулясь, побрела прочь. Ася опустилась на траву возле колодца и расплакалась. Спутник её угрюмо молчал, стоя рядом. Однако надо было идти. Девочка судорожно вздохнула, усилием воли взяла себя в руки, вытерла ладошками слёзы и поднялась. Молча вышли они из несчастной деревни. Молча пошли по нагретой солнцем дороге, петлявшей между холмами, которые становились всё выше. Да и сама дорога, хоть и выбирала пологие места, всё равно поднималась в гору. Может быть, поэтому, подумал Сергей, идти ему становилось всё трудней и трудней. Определённо, никогда ещё ему не было так трудно передвигаться. Точно самый воздух стал гуще и сопротивлялся ходьбе. Нет, думал он, это не просто усталость, что-то странное происходило вокруг него. Мальчик огляделся, прищурился, заморгал… То ли от усталости, то ли от жары ему вдруг показалось, что всё вокруг искривляется и дрожит. Точно кривое стекло встало между ним и окружающим миром. Нет, много кривых стёкол! И они двигались! «Зря я ввязался в это, — неожиданно пронеслось в его голове. — Отправиться неизвестно куда за какой-то лампадой… и зачем? Кому это надо?! И ещё неизвестно, что нас ждёт впереди, а потом ещё надо как-то возвращаться, без еды, без надежды на помощь… Может быть, лучше где-нибудь пересидеть, пока нас не найдёт отец? Неужели ему так уж трудно найти эти ключи от будущего?! Сколько можно ждать?!» Сейчас же ему стало стыдно за своё малодушие, но неприятно-тревожные мысли, как назойливые осенние мухи, возвращались опять и опять. Сергей и не заметил, что стал отставать от Аси. Несколько раз она замедляла шаги, оглядываясь на него, и, наконец, спросила:

— Серёжа, у тебя что-то болит? У тебя такое лицо…

— Отстань! — неожиданно для себя грубо ответил он. — Думаешь, твоё лицо лучше?

— Что с тобой?! — испугалась Ася. — Что случилось?! И на что ты обижаешься?

— Чем пялиться на меня, лучше бы подумала, где мы будем спать! — не находя, что ответить, и от этого ещё больше сердясь, попытался он перевести разговор. — Вон, солнце садится!

— Нет, оно ещё не скоро сядет, мы, может быть, успеем дойти до леса и набрать грибов и ягод на ужин, разведём костёр…

— Нет уж, чтобы отравиться незнакомыми грибами! — разозлился ещё сильнее Сергей. — Я поумнее тебя и сберёг полбуханки хлеба! Ведь мы идём в неизвестность! Разделим на шесть частей…

— Что?! — Ася даже остановилась, и её синие, широко распахнувшиеся от изумленья глаза оказались прямо перед глазами Сергея. — Так у тебя оставался хлеб?!

И снова ему показалось, что он видит всё через кривое стекло. Он провёл рукой по глазам, пошатнулся.

— Что это с воздухом? — вместо ответа спросил он Асю. — Всё кривится вокруг… Даже кружится голова…

— Кри-вит-ся?! — переспросила она, вглядываясь в него. И вдруг, точно сдерживая испуганный вскрик, прикрыла ладошкой рот. В глазах её плеснулся ужас.

— Серёженька, — прошептала она. — Прошу тебя, выслушай меня! Я, кажется, знаю, что случилось с тобой. Всё можно исправить, только прошу, прошу, спокойно послушай меня!

Он преодолел непонятное ему самому раздражение и кивнул.

Ася как-то странно, вздрогнув, огляделась вокруг и прошептала:

— Это — гизлы! — выговорив страшное слово, девочка перевела дыхание и заговорила быстро-быстро, точно боялась, что её прервут: — Понимаешь, ты отказал крестьянке, просившей о хлебе, пожалел, и обманул, это грех, — ты только не обижайся, это ведь правда, — твоя совесть перестала быть чистой, — и гизлы получили власть над тобой! Помнишь, хранитель говорил, что увидел гизла как кривую пустоту? Это их ты видишь сейчас! Они вокруг! Это они мешают тебе идти, забирают силы и внушают раздражение, недобрые мысли. Разве ты не видишь?! Ты перестаёшь быть самим собой!

Сергей огляделся. Воздух по-прежнему двигался и кривился вокруг.

— А ты… это видишь? — охрипшим голосом спросил он.

— Вижу, — снова вздрогнула Ася. — Но у меня не кружится голова. Они не причиняют мне зла… Только страшно…

Он понял, что верит ей. И, кто бы ни были эти гизлы, духи зла, или кто-то ещё, приходилось поверить, что они есть. И вдруг ему стало невыносимо стыдно за свою жадность и ложь. Как он мог так поступить?!

— Что же делать теперь? — мучительно краснея, беспомощно спросил он у Аси.

— Надо вернуться, — решительно сказала она. — Надо отдать этой женщине хлеб и попросить у неё прощения. И… если бы ты мог попросить прощенья у Бога! Тогда совесть снова будет чиста.

— Пойдём, — согласился он, и ему сразу же стало легче. Те как будто отступили подальше. И тогда он сказал: — Но сначала… прости меня ты. Я тебе нагрубил, я виноват. Знаешь, я сам не знал, что говорил.

— Бог простит! — радостно ответила Ася, и мальчику показалось, что вокруг прибавилось света. И появились силы идти. Идти назад.

Оранжевое солнце медленно опускалось за горизонт, когда дети снова вошли в деревню. Они направились прямо к крайнему дому и вошли в открытую дверь. Крестьянка лежала на лавке, обнимая спящую девочку. Увидев детей, она с усилием села, без слов, огромными, погасшими глазами взглянула на них. Сергей подошёл, молча достал из мешка оставшуюся половину буханки и протянул её ей. Говорить он не мог, горло перехватило от жалости и стыда. Она приняла хлеб, как драгоценность, встала и молча поклонилась ему.

— Простите меня, — пряча глаза, непослушным голосом произнёс Сергей. — Мы пойдём…

— Да воздаст вам Благословенный за ваше добро! — сказала крестьянка. — Переночуйте здесь, куда же вы на ночь глядя?

Она отрезала два ломтя и протянула их Сергею и Асе.

Никогда они не ели такого сладкого хлеба и не спали так мирно, как под бедным кровом этого крестьянского дома.

Глава 6. Сумрачный лес

Ася проснулась первой. Солнце светило в маленькие окошки избы, какая-то птичка снаружи радостно посвистывала, празднуя возвращение света. На полу возле лавки, на которой она спала, на набитом сеном матрасе мирно спал Сергей. Ася встала, опустилась на колени возле него и тихо-тихо, чтобы не разбудить хозяйку, прошептала ему в самое ухо:

— Сергей, проснись, нам надо уйти, пока они спят!

Мальчик открыл сонные глаза и непонимающе посмотрел на неё. Ася приложила палец к губам и кивнула на дверь. Он удивился, но спорить не стал, и через минуту они уже стояли возле колодца, держа в руках опустевшие рюкзаки.

— Нам не надо завтракать, — объяснила Ася, — понимаешь?! Им нужен этот хлеб, а мы что-нибудь найдём в лесу.

Сергей покраснел, молча кивнул и, чтобы скрыть смущение, стал опускать в колодец ведро. Они напились, быстро умылись, набрали во фляги воды и, торопясь, почти побежали прочь из деревни. Только когда дорога завернула за холм, они облегчённо вздохнули и, переглянувшись, рассмеялись.

— Операция удалась! — весело воскликнул Сергей. — Знаешь, я никогда не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас, когда отказался от завтрака без надежды на обед!

— Да уж, не хлебом единым жив человек, — ласково улыбнулась Ася.

И они пошли по знакомой уже дороге, огибавшей радостно зеленеющие холмы и медленно поднимавшейся в гору. Сергей удивлялся, насколько легче, чем вчера, было ему идти, даже не смотря на голод, который очень скоро дал о себе знать. Время от времени мальчик внимательно осматривался вокруг, но воздух не кривился и не дрожал. Гизлов, кажется, поблизости не было. Ася заметила это и сказала:

— Знаешь, вчера, на обратном пути, когда стало особенно страшно, я про себя начала молиться. И страх куда-то исчез. И гизлы тоже. Я думаю, они боятся молитвы… — Сергей смущённо молчал, и она продолжала: — Они были вокруг, и мне вспомнились слова из псалма: «…Радосте моя, избави мя от обышедших мя», и Он — избавил!

Мальчик молчал, но слушал очень внимательно. Он на себе испытал накануне, как простое «Господи, помилуй», которому раньше безуспешно пыталась научить его мама, может прибавить спокойствия и силы. Его собеседница понимала, что иногда нужно время, чтобы научиться верить, и не ждала ответа. Она поделилась с ним своей защитой, и это было сейчас самым главным.

Долго вилась дорога между холмов. Солнце миновало зенит и стало клониться к закату, когда, наконец, вдали показался лес. Путешественники ускорили шаг в надежде на тень, и воду, которой уже не осталось ни капли, и какую-нибудь еду.

Лес сразу же обступил их сумраком и влажной прохладой. Огромные вековые ели тёмным шатром смыкались над головой, подлеска в их вечной тени почти не было, лишь кое-где росла какая-то неприхотливая бледная травка. Дети сразу стали искать грибы. И скоро нашли целый выводок сыроежек. Мальчик, недолго думая, снял свою шляпу, и они быстро наполнили её до краёв. После короткого совещания решено было попробовать есть их сырыми, («Сыроежки, всё-таки!» — пошутил Сергей), потому что никому из них не хотелось задерживаться в этом мрачном лесу, собирая хворост и разводя костёр. Да и не было уверенности, что, подсушенные на веточках над огнём, сыроежки будут вкуснее, чем в натуральном виде. И снова им повезло: возвращаясь к дороге, они услышали журчанье ручья, и скоро уже плескались, и пили, и ополаскивали в нём сыроежки, перекладывая чистые в Асину шляпу. Друзья были так голодны, что грибы показались вкусными. Однако наедаться ими досыта они не решились.

— Хватит с нас того, что нашли. Лучше поищем ягод или орехов, — предложил Сергей, и Ася, вздохнув, согласилась. Кое-где вдоль дороги росли кусты, и там мог оказаться орешник.

После еды оба повеселели и бодро пошли по дороге, вглядываясь в листву встречавшегося кустарника. Но постепенно кусты исчезли совсем, ели подступили вплотную к дороге, погрузив её в таинственный полумрак. И в этом сумраке Ася краешком глаза увидела вдруг мелькнувший розовый огонёк. Она всмотрелась — это светился розовый камень кольца тревоги на руке у Сергея. Она посмотрела на своё — оно светилось так же.

— Серёжа! — воскликнула она, подняв руку с кольцом перед собой. — Что это значит?!

— Или кто-то выслеживает нас, — мальчик быстро огляделся, — или… — голос его прервался, глаза расширились, тревожно вглядываясь во что-то невидное Асе.

— Опять… они?! — догадалась она, и понизила голос: — Гизлы?!

Дети остановились. Кривящийся сгусток воздуха двигался впереди, между ними и лесом, медленно приближаясь. И вдруг огни на кольцах загорелись тревожно-красным.

— Господи, помилуй! — вырвались у Сергея слова, о которых он думал весь день.

Прозрачная кривизна метнулась в лес, и кольца погасли.

Друзья перевели дыхание.

— По крайней мере, стало ясно, как узнать об их приближении и как с ними бороться, — медленно проговорил Сергей.

— И всё-таки хорошо бы до вечера выбраться из этого леса, — прошептала Ася. — Он такой… неуютный… Пойдём побыстрее, а?

Теперь они уже не искали орехов, а то и дело взглядывали на кольца. Но камешки не светились.

Зато стало быстро темнеть. Наверное, солнце уже садилось. А конца лесу не было видно. Неужели придётся здесь ночевать?! — с замиранием сердца думала Ася. Костёр привлечёт гизлов, а без костра ночью в лесу… — она почувствовала, как по спине прошёл озноб. И вдруг в отдалении раздался волчий вой.

— Ай! — вскрикнула девочка и схватилась за руку Сергея.

— Дерево! Надо залезть на дерево! — воскликнул он, оглядываясь вокруг.

Легко было сказать! Ветви старых елей были слишком высоко. Да и не просидеть на ели всю ночь, свалишься! — сейчас же подумала Ася. Видно, её спутник рассудил точно так же, потому что сказал:

— Вот если бы дуб найти… Побежали!

И они побежали по тёмной дороге, изо всех сил вглядываясь в совсем уже тёмный лес. Девочке показалось, что вдалеке мелькнули две жёлтые горящие точки — волчьи глаза. Она задохнулась, остановилась, не чувствуя ног, не в силах двинуться с места… И увидела прямо перед собой раскидистое дерево. Она и сама не поняла, как очутилась на нём. Ведь она не умела лазить по деревьям — однако, опомнившись, увидела себя в удобной развилке ствола. Чуть пониже, на толстой ветке, сидел Сергей.

— Смотри! — глядя вниз, еле слышно воскликнул он.

Ася уцепилась за ствол: к подножию дерева приближались волки. Два огромных волка с холодными, злыми, безжалостными глазами. Один из них посмотрел прямо на Асю, облизнулся — и сел между корней. Девочка закрыла глаза, чтобы только не видеть его. Когда она вновь посмотрела вниз, оба волка сидели рядом, глядя вверх. Караулили. Лес погрузился во мрак, и только четыре жёлтые глаза внизу горели смертельной угрозой.

— Может быть, они утром уйдут, — прошептал Сергей. — Главное, не заснуть.

Скоро, действительно, им захотелось спать. Ведь они так устали за долгий день пути! Ночь тянулась, беспросветная, бесконечная, холодная. Дети замёрзли, и осторожно, помогая друг другу, натянули свои свитера. От этого сон прошёл.

— Хоть бы они забыли про нас! — тихонечко вздохнула Ася.

Впрочем, надежды на это было мало… Наконец начало светать. Весёлым хором запели птицы. «Счастливые! — подумала девочка. — Могут лететь, куда захотят!» Всё тело её затекло. Сергей, оседлав ветку, осторожно разминал руки и спину. Вдруг оба волка вскочили, глядя куда-то в сторону. Дети всмотрелись — по лесу медленно шёл огромный лось! Волки разом бросились к нему, он — от них, и вот уже все они скрылись в чаще!

— Бежим отсюда! — скомандовал мальчик, и они, как заправские акробаты, мигом спустились вниз и, хромая на затёкших ногах, быстро, как только могли, побежали прочь.

Глава 7. Дом, не обозначенный на карте

Лес кончился неожиданно, сразу. Друзья отбежали от него подальше, остановились и огляделись. Справа виднелись голые тёмно-коричневые скалы, зубчатой грядой уходившие за горизонт. Слева простиралась зелёная, холмистая долина. Дорога вела туда. Невдалеке, прямо возле дороги, стоял тёмный бревенчатый двухэтажный дом.

Мальчик достал из кармана карту:

— Нам направо. Туда, в скалы. Здесь надо сходить с дороги.

Ася вдруг почувствовала, что сил у неё совсем не осталось. Каждая клеточка её уставшего тела болела, хотелось пить, и есть, и спать. Ей показалось, что она не в силах сделать дальше ни шага.

— Серёжа, мы должны отдохнуть. Я совершенно без сил, а там, — она кивнула налево, — люди живут. Там можно поесть и поспать!

— Понимаешь, — нахмурился мальчик. — Я ведь тоже устал, что я, железный что ли… Но этого дома нет на карте хранителя. Это странно! И он ясно нарисовал, что после леса нам надо сразу свернуть направо. Мне кажется, всё это не случайно, в этом доме нас может подстерегать какая-нибудь опасность!

— Я просто сейчас упаду! — воскликнула плачущим голосом Ася. — Он просто забыл про этот дом, вот и всё! Ему-то не приходилось ходить пешком через этот лес!

— Ну, не плачь… — Сергей колебался. — Хорошо, пойдём поглядим, кто там живёт, может быть, нам повезёт.

Одинокий, сложенный из почерневших от времени брёвен, дом выглядел довольно мрачно, даже несмотря на чистые стёкла окон. Друзья неуверенно приблизились к двери, и мальчик, после некоторого колебания, постучал. И сразу же дверь открылась, как будто их поджидали за ней. Невысокий, кряжистый странно одетый мужчина с горбатым носом, глазами навыкате и тёмно-русой козлиной бородкой заулыбался, увидев их:

— Входите, входите, мы ждали гостей!

— Ждали?.. — растерянно повторила Ася.

— Да! Этой ночью силы сказали мне, что придут уставшие молодые люди, нуждающиеся в нашем гостеприимстве! И — вот и вы! Проходите в столовую… Да, вы можете звать меня просто Эш. А это моя жена, Зита, и завтрак уже на столе — прошу!

Дети ошеломлённо кивнули улыбавшейся им худой черноволосой женщине. Она была одета так же, как Эш, в красные шаровары и чёрную, в белых странных узорах-иероглифах, широкую блузу. Она дружеским жестом подозвала гостей к рукомойнику, подала им чистое полотенце, и через минуту они уже уплетали восхитительно нежный омлет, и жареную картошку с тушёным мясом, и салат, и хлеб с вареньем, и запивали всё это каким-то горячим, ароматным напитком. Накормив, радушные хозяева проводили их на второй этаж, каждого в отдельную комнату, и оставили наедине с пуховыми постелями…

Дети проснулись только за полдень. Едва они встали, как им предложили обильный обед в компании по-прежнему улыбающихся хозяев. На этот раз они принялись развлекать гостей учтивой беседой. Поддерживая и дополняя друг друга, они стали рассказывать, как решили оставить город ради природы, и тишины, и нерассеянной жизни, как нашли этот дом, отремонтировали его…(«Весь, сверху донизу!» — гордо вставил Эш), — как сажали фруктовый сад и огород… Сергей и Ася только ели да слушали, зачарованно переводя глаза с хозяина на хозяйку и обратно. Те были так необыкновенно приветливы, и обед оказался ещё вкуснее, чем завтрак. Здесь было и жаркое, и овощи, и рыба в тесте, и яблочный пирог. Словом, изголодавшиеся путешественники снова наелись до отвала.

«Ох, — сонно подумала Ася, — что-то я совсем перестала соображать, хорошо ещё, что они такие разговорчивые, и не надо поддерживать беседу…»

— Но не подумайте, что у нас здесь нет дела поинтереснее садоводства! — добродушно похвалился Эш. — Зита покажет тебе, Ася, замечательные вещички, которые она мастерит, а я, уверен, сейчас удивлю Сергея! Пойдёмте-ка! У меня здесь лаборатория, которой позавидует любой учёный!

И он увёл мальчика в другую комнату, а хозяйка поманила девочку к окну, к небольшому освещённому солнцем столику с деревянной шкатулкой. Усадив Асю возле него, она тоже присела, открыла шкатулку — и алые, синие, зелёные и золотые огни брызнули девочке прямо в глаза. Шкатулка была полна украшениями тончайшей работы, с изумрудами, и рубинами, и топазами, и сапфирами!

У Аси разбежались глаза. А Зита принялась доставать одну драгоценность за другой, и поворачивать их в солнечном свете, объясняя особенности оправы… Девочка забыла обо всём на свете. Только когда в комнате стало совсем темно, хозяйка зажгла свечу и закрыла шкатулку. Однако горсть украшений она протянула Асе:

— Можешь перед сном полюбоваться на них при свете свечи! — милостиво предложила она. — Спокойной ночи!

Ася, очарованная обилием впечатлений, только кивнула в ответ. Перед её глазами кружились и мерцали разноцветные огни.

Поднявшись к себе, она, как завороженная, тотчас же села возле столика со свечой и вновь принялась любоваться на затейливые каскады драгоценных камней. Какая красота! — думала девочка. Какая мастерица эта Зита! Какой гостеприимный дом! Как же здесь хорошо! Камни блестели и мерцали в её руках, но тут другое мерцание заставило Асю забыть про них. На её безымянном пальце ярким розовым светом горело кольцо тревоги. Целый день она провела, даже не взглянув на него!

Ася испуганно огляделась, губы сами зашептали: «Господи, помилуй! Радосте моя, избави мя от обышедших мя!» Однако никакого прозрачного движения незаметно было в комнате, довольно неплохо освещённой тремя толстыми свечами. Но рано обрадовалась она: кольцо продолжало гореть, настойчиво и тревожно.

«Господи! — шёпотом закричала Ася. — Помоги мне!»

И тут её взгляд упал на кучку драгоценностей на столе. Они выглядели как-то странно. Ася всмотрелась, потом, не доверяя себе, подняла одно ожерелье и поднесла поближе к свече… Камни не блестели! Они сделались тусклыми, как дешёвые стекляшки. Девочке стало холодно. Ей вдруг вспомнились утренние слова хозяина о медитации и повелевающих им «силах». Они были в доме колдуна экстрасенса! Ася бросила колье, словно оно её обожгло, и, подхватив рюкзак, кинулась в комнату друга.

Сергей сидел на кровати, как зачарованный глядя на что-то, стоявшее на его столе. Совсем как она пять минут назад. Он даже не заметил, как она подошла. В круглом шаре, точно на компьютерном мониторе, она увидела незнакомый город, парусники на берегу, потом — морскую глубину с косяками невиданных рыб… и чуть не забыла, зачем пришла. Но, вспомнив, тут же решила проверить своё предположение и мысленно произнесла:

— Боже, в помощь мою вонми, Господи, помощи ми потщися!

Тут же на её глазах изображение замутилось, потускнело, и не успела она окончить стих, как «компьютер» превратился в ничем не примечательный шар из мутно-зелёного стекла.

Только теперь мальчик заметил Асю.

— Эх, жаль, ты не видела! — сказал он. — Тут такое было! Это что-то вроде компьютера, с визуальным управлением!

— Я видела, — мрачно сказала она. — Этот «компьютер» сломался, как только я помолилась.

Сергей вскочил, несколько раз перевёл быстрый, недоверчивый взгляд с неё на шар и обратно. Ася рассказала ему о превращении своих «самоцветов». Показала на кольца тревоги, у обоих горящие розовыми огоньками.

— Это настоящее наваждение! И это не может быть добрым или хотя бы безопасным, раз боится молитвы! Ты понимаешь, это же значит, что «силы», которым он служит, — помнишь, утром он говорил? — это силы зла. Может быть, он и учёный, но всё-таки — и колдун.

— Но они оба такие добрые, гостеприимные, — с сомнением покачал головой Сергей.

Ася вздохнула:

— Да! Только боюсь, они добрые не ради нас, а ради каких-то своих целей. Собственно мы, наши дела их как будто не интересуют, ты не заметил? Нас задержали здесь на целые сутки, заставили забыть, куда и зачем мы идём! И ведь предупреждал нас Мэджер не думать о суетном! А я так жалела себя, потом объедалась, игралась с этими побрякушками! Забыла обо всём, ни разу не взглянула на кольцо тревоги! А ведь оно предупреждает!.. Это не добрый дом!

Сергей, хмурясь, смотрел на мутное стекло своего загадочного «компьютера», на беззвучный крик розового огонька на кольце, на неподвижный воздух комнаты, в которой не видно было гизлов.

— Похоже, ты права… — согласился он. — Давай постараемся потихоньку убраться отсюда.

Они натянули свои свитера, закинули рюкзаки за плечи и на цыпочках двинулись по тёмному коридору к лестнице на первый этаж. Дверь комнаты, выходившей на лестничную площадку, оказалась приоткрытой, и узкая полоска света падала оттуда на пол. Не решаясь вступить в этот свет, ребята остановились, прижались к стене возле двери и прислушались. В комнате разговаривали.

— Девчонка внушаема, — послышался голос Зиты.

— И мальчишка тоже, — ответил ей Эш. — Через несколько дней обработки они будут полностью покорены. Они будут боготворить меня, а, глядя на них — и другие! Я буду властвовать!

— Надо быть повнимательнее, — вставила Зита, — чтобы не получилось, как с гизлами. Ты вызвал их из пустынных мест для себя, а они сбежали…

— К этому своему Эдаксу! — с досадой перебил её Эш. — Да, с силами иногда трудно договориться! Людьми управлять проще. Уж эти-то не сбегут! Однако ты права, пока они не подчинены, мы должны не спускать с них глаз!

Дети вжались в стену, в ужасе переглянулись.

— Давай, на цыпочках, пока они не спохватились, быстро отсюда! — прошептал почти беззвучно Сергей. — Ты — первая!

И они метнулись мимо двери на лестницу и — вниз, как можно тише ступая, со стеснённым, рвущимся дыханием.

«Господи, пусть они не услышат нас! Пусть дверь будет открыта!» — мысленно взмолилась Ася и нажала на ручку входной двери. Дверь открылась! Они выскользнули, осторожно прикрыли её — и бросились бегом что только было сил. Сначала они не видели в темноте почти ничего, но скоро различили неподалёку светлые колеи знакомой дороги и побежали по ней направо, назад, то и дело оглядываясь на освещённые окна страшного дома. Но бежать долго им не пришлось. Дом стоял позади спокойный и тихий, но зато впереди стеной поднималась непроницаемая громада леса. Беглецы остановились, задыхаясь. Страшно было свернуть с дороги в полной тьме, оставаться возле леса было не менее страшно…

К счастью, в этот момент из-за тучи показалась луна, осветив замеченный ими утром проход между холмов, и за ним, вдали — отвесные склоны и зубчатые вершины коричневых скал. И дети молча, не сговариваясь, повернули к ним. Всё равно больше им идти было некуда. Одно утешало: кольца тревоги погасли совсем.

Глава 8. В скалах

Идти без дороги в лунном неверном свете было трудно. Друзья то и дело спотыкались о камни и кочки. После того, как Ася чуть не упала в какую-то яму, Сергей взял её за руку, и они пошли медленнее и осторожнее. Огней колдовского дома за холмами уже не было видно.

— Смотри! — немного погодя приглушённым голосом сказал Сергей. — Какой-то тёмный силуэт впереди! Что это, не пойму…

Ася всмотрелась:

— Или сарай, или… похоже на стог сена…

Это и в самом деле оказался огромный стог. Даже скирда. И как же они обрадовались! В ней можно было спрятаться и безопасно переночевать. Вытащив снизу несколько больших охапок, они осторожно заглянули внутрь. Крепко смётанное сено слежалось и держалось сводом. Тогда они выщипали рядом ещё одну такую же пещерку. Получилось два душистых, уютных, тёплых гнездышка. Однако спать им ещё не хотелось, ведь они проспали весь день. Они присели на вынутое сено возле своих норок, не торопясь в них залезать. Тёплая ночь дышала сладким дурманом цветущих трав, мерцала россыпью звёзд. Слаженный хор кузнечиков пел о ней восхищённую многоголосую песнь. Хотелось тихого разговора по душам, о сокровенном…

— Знаешь, — помолчав, решился Сергей, — всё для меня перевернулось… Всё оказалось не так, как я привык… Техника наша не работает, или необъяснимо работает, зато работает молитва. И превращает «компьютер» в стеклянный шар!.. Как я теперь жалею, что не был внимательнее к маминым словам! Она ведь у меня тоже верующая! Как она переживает, что мы с папой не ходим в церковь!.. А теперь мне хочешь — не хочешь, а приходится верить! — он невесело усмехнулся: — Факты — вещь упрямая… Ты себе не представляешь, как эти гизлы высасывают все силы… И, похоже, защита от них только одна, — а я не умею молиться, ни одной молитвы не знаю…

— Да это просто!.. — с готовностью откликнулась Ася. — «Господи, помилуй» — вот и молитва уже! А ещё… знаешь… Мама очень хотела, чтобы я выучила хотя бы несколько стихов из псалмов наизусть, потому что в них очень большая защитная сила. То есть, конечно, ты понимаешь, это Бог защищает, когда читаешь псалтырь. И как же я рада, что послушалась маму! Хочешь, я и тебя научу? Они очень легко запоминаются.

— Давай. Думаю, это мне пригодится очень скоро. Ну и глупец же я был!

И они стали шёпотом повторять коротенькие молитвы, не догадываясь, что в ответ на них их окружила стена невидимого неодолимого света, ограждая их ночное пристанище от всякого зла. Под её охраной их сон в эту ночь был спокоен и сладок, под её охраной начался следующий день…

— Просыпайся, соня! — услышала Ася и открыла глаза.

В раскрытое устье пещерки светило солнце, а рядом сидел на корточках Сергей с двумя большими красными помидоринами в руках.

— Держи! Я уже осмотрелся: вокруг ни души, зато рядом огород и ручей! Удачно мы забрели!

— Спасибо! — обрадовалась Ася. Помидор оказался сочный и сахаристый. — Только, знаешь, — уплетая его, сказала она, — надо что-нибудь оставить хозяевам огорода, в уплату.

— Я уже придумал: у меня есть ремень, новый совсем. Я без него вполне обойдусь.

— А у меня… — девочка, вздохнув, посмотрела на безымянный палец левой руки, — только вот это колечко. Ведь аппаратуру мы не можем здесь оставлять, хоть для них это просто браслеты и серьги. А это колечко серебряное, с настоящим сапфиром, родители подарили. Думаю, оно подойдёт. А чтобы оно не потерялось, давай, я его прикреплю к ремню!

Она отыскала длинную прочную травинку и продела её в кольцо и в пряжку ремня. Друзья повесили ремень на калитку, умылись в ручье, набрали воды, сорвали несколько помидоров и две маленьких жёлтых дыни — про запас, в дорогу. Уходить из уютного огородика не хотелось. Впереди их ждали голые скалы и страшный замок Тенебра…

«И куда мы идём?! — втайне думал каждый из них, шагая по редеющей траве. — Что мы делаем?! Это похоже на страшный сон!» Но позади тоже подстерегала опасность, и к тому же в грустном городе Радоплесе остались люди, которым больше некому было помочь.

— Зато в скалах легче укрыться! — жизнерадостным тоном сказал Сергей, чтобы подбодрить Асю.

Она кивнула, вглядываясь в приближающуюся коричневую зубчатую гряду:

— Надо найти между ними какое-нибудь ущелье, мне кажется, на плане что-то подобное нарисовано.

Холмы, между которыми они шли, вдруг закончились, как обрезанные. Тёмно-коричневая, гладкая гора поднималась прямо перед путниками к самому небу. Они пошли вдоль неё, дивясь на странный пейзаж. Следующая скала прижималась к первой так тесно, что только чахлые кустики трав смогли поместиться в щели. Друзья зашагали дальше. И вдруг каменная стена закруглилась, и им открылся извилистый узкий проход, уходящий вглубь скалистой гряды. Не раздумывая, они свернули в него.

Здесь царил полумрак. Однако, вопреки ожиданиям, дети не почувствовали себя укрытыми от опасности. Напротив, чем дальше они углублялись в каменный лабиринт, тем тревожнее становилось им. Ася взглянула на кольцо: так и есть, оно светилось бледно-розовым огоньком.

— Они где-то здесь, — невольно остановившись, тихо сказала она, — или мы приближаемся к чёрному замку.

Мальчик посмотрел на своё кольцо, внимательно огляделся и ответил так же тихо:

— Никого не видно …

— И я не вижу… Да оно и не очень ярко горит! А знаешь, может быть где-то неподалёку их дорога в замок, ведь, помнишь, хранитель говорил, что они носят Эдаксу это их ужасное «вино»… Может быть, они даже и не ходят, а летают…

Друзья посмотрели вверх, на узенькую полоску синего неба, Ася поёжилась, а Сергей, сам не заметив этого, выпрямился и расправил плечи: он подумал о том, что ответственность за спутницу лежит на нём, и это странным образом прибавило ему сил.

— Наверное, надо теперь привыкать, что кольца тревоги горят, — небрежно-спокойным тоном заметил он. — Ведь гизлы излучают зло, даже когда не видят нас, а их здесь, должно быть, полно. Думаю, розовый огонёк — это ещё не опасность. Только бы не красный!

Ася кивнула, и они зашагали дальше, настороженно глядя вперёд и безотчётно стараясь держаться поближе к отвесным безжизненным скалам. Ущелье поворачивало то влево, то вправо, несколько раз детям пришлось перелезать через завалы камней, и мальчик помогал своей спутнице, подстраховывая и поддерживая её. Чувство тревоги сгущалось, как удушливый полуденный зной. Но вот впереди вместо безжизненных скал показалось небо — и скоро друзья оказались над невысоким обрывом. Перед ними открылась усеянная валунами и обломками скал долина с чёрным замком посредине.

— Тенебра… — протянула Ася, и глаза её расширились.

Сергей, молча нахмурясь, смотрел на мрачный зубчатый силуэт. Это оказался не замок, а настоящая угольно-чёрная скала с пещерой вместо входа и окнами-норами, кое-где светящимися тусклыми красноватыми бликами. Дети прижались к стене ущелья, обоим хотелось слиться с шершавым коричневым камнем.

— Ася, смотри, — стараясь казаться как можно увереннее и твёрже, прошептал Сергей. — Вся долина усеяна валунами, мы можем перебегать от одного к другому, прячась за ними, до самого замка. А там…

— А может быть, у них есть ещё один вход, где-нибудь сбоку, поменьше, понезаметней?.. — предположила девочка, сдерживая дрожь.

— Это мысль! Должен быть! Как же без запасного выхода?! В любом случае мы ничего не теряем, если пойдём в обход. Ну… давай спускаться?

Ася глубоко вздохнула и шагнула вперёд:

— Давай!

Двигаться между большими камнями оказалось несложно, их было так много, что под их прикрытием удалось добраться до самого замка и обойти его. Здесь обозначилось что-то вроде тропы меж валунами, ведущей к расщелине в чёрной скале, и дети, обрадовавшись, что их догадка оказалась верна, быстро пошли по ней. До входа в Тенебру оставалось уже не больше десятка шагов, когда сзади раздался странный, свистящий звук. Сергей и Ася вздрогнули, обернулись — и застыли на месте. Перед ними высилась огромная серо-зеленая туша… настоящего дракона!

Глава 9. Тенебра

Он смотрел прямо на них мертвящими, налитыми кровью глазами и медленно, точно прицеливаясь, поднимал бугристую голову с ощеренной чёрной зубастой пастью. В следующее мгновение оцепеневшие дети увидели, как страшная пасть распахнулась в мощном выдохе, извергнув оранжевый полыхающий шар.

— Бежим! — крикнул Сергей и за руку потащил за собой полубесчувственную Асю.

Подбежав к расщелине, он затолкнул в неё девочку, прикрывая её собой. Они очутились в небольшой тёмной пещере. Ася, не в силах идти, прислонилась спиной к каменной влажной стене в нескольких шагах от входа. Сергей, увидев, что она еле держится на ногах, не стал тянуть её в глубь пещеры, а вместо этого повернулся лицом к расщелине, заслонив Асю собой. И оказался прямо напротив страшного шара. Медленно, переливаясь всеми оттенками красного, кружась и поворачиваясь в воздухе, сгусток огня втянулся следом за мальчиком в щель и завис перед ним. Дети застыли в ужасе: они поняли, что это шаровая молния. Ещё мгновение — и она ударила бы в Сергея… Но тут, разбуженная, как видно, непривычным светом, откуда-то вылетела огромная ночная бабочка — и врезалась в шар. Молния взорвалась с оглушительным треском, и мальчик упал на землю.

Ася почти упала на колени возле него, наклонилась к его лицу — он не дышал. Она обеими ладонями приподняла его голову и застыла в отчаянии, вглядываясь в его мертвенно-бледные неподвижные черты. Всё было враждебно вокруг, и помощи ждать было неоткуда! Несколько ужасных, бесконечных минут прошло, прежде чем она уловила его вздох, и он приоткрыл глаза.

— Серёжа! — заплакала девочка. — Слава Богу, ты жив! Как ты?! Ты можешь встать? Нам бы спрятаться в какой-нибудь уголок, и там бы ты полежал, пока не придёшь в себя…

— Попробую… — бесцветным голосом ответил он и попытался подняться.

Ася изо всех сил помогала ему, поддерживала, подставила плечо. Он шатался, ноги его не держали.

— Я почти ничего не вижу, — сказал он, — веди…

Ася огляделась. От площадки у входа, где стояли они, отходило несколько тоннелей, а возле стены, шагах в десяти, было что-то вроде ниши, отгороженной каменным бортиком. Девочка повела друга к ней. Когда они добрались до этого укрытия, сил не осталось ни у него, и у неё. Сергей рухнул сразу за бортиком почти без сознания. Ася, задыхаясь, упала рядом.

«Что же теперь делать, — думала она, — что же делать?!» И вдруг она вспомнила, как хранитель храма им говорил: «Каждый, кто прикасался к Рубиновому Цветку, исцелялся от любого недуга». Это был единственный выход. И она решилась.

— Серёжа, — сказала она, — ты лежи, отдыхай, тебя здесь не видно. А я… пойду за Лампадой. Хранитель говорил, что она обладает целительной силой. Ты коснёшься её и станешь здоровым.

Сергей с трудом открыл обведённые чёрными тенями глаза:

— Нет! Ты не должна… одна! Я пойду… подожди… я немножечко отдохну… и смогу…

Ася проглотила комок, от жалости сдавивший ей горло, и произнесла спокойно и твёрдо:

— Нас здесь найдут. Времени терять нельзя. Жди меня здесь… ладно?

Но Сергей её уже не слышал: он впал в забытьё. Девочка глубоко вздохнула и встала. Надо было идти.

Она огляделась ещё раз. Все тоннели зияли тьмой, и только в одном тускло мерцал красноватый свет. Выбирать не приходилось, и она, сдерживая дрожь, пошла по нему. Мыслей не было, и только молитва биением сердца звучала в ней: «Ты еси прибежище мое от скорби обдержащия мя: радосте моя, избави мя от обышедших мя!»

Тоннель был гладким и круглым, словно нора гигантского червя, и постепенно опускался всё ниже и ниже. Потом Ася увидела свисающую с потолка огромную сосульку сталактита, и обрадовалась: это она светилась слабым красноватым сиянием, а Ася боялась было, что идёт прямо на свет факелов хозяев этого гиблого места. Теперь она разглядела, что множество коротеньких сталактитов свисало с потолка, освещая грот. Чем глубже она спускалась, тем больше их становилось, они ажурными колоннадами украшали стены, а навстречу им поднимались с пола толстые сталагмиты, освещая покатый, в щелях и ямах, пол. Если бы не давящая жуть, царящая в этом жилище зла, Ася залюбовалась бы прихотливой игрой природы. Но сейчас красный свет и чёрные тени грота казались ей угрожающими и зловещими. Она старалась ступать как можно тише и настороженно оглядывалась вокруг. Однако гизлов, сколько можно было видеть в этом неверном свете, поблизости не было. Кольцо тревоги продолжало гореть ровным розовым огоньком… И вдруг он погас, а вместо него взрывом вспыхнул красный кристалл. Девочка едва удержалась, чтобы не вскрикнуть, и застыла на месте.

И вовремя! Теперь она разглядела, что в нескольких шагах впереди тоннель кончался. Там виднелась большая пещера, освещённая таким же кровавым светом.

Ася прижалась к холодной влажной стене и вся обратилась в слух. И вот, совсем недалеко от неё раздался пронзительный голос, от которого девочку охватил озноб необъяснимого ужаса.

— Вы работаете слишком медленно! — визгливо проскрежетал Эдакс, потому что это был именно он. — Вы, лентяи, заставляете меня ждать! Я жажду настоящих злодеяний, где убийства, предательство, войны?! Все вон и за дело!.. Моя сила с вами! — Он захихикал. — Улетели, бездельники… Всё идёт, как надо, как надо! Эти жалкие людишки неплохо учатся, они поставляют мне всё более крепкое, выдержанное вино! Я чувствую, как сила моя растёт! Моя взяла! Ещё бы! Уж я-то знаю, как обращаться с ними! Заставлять, порабощать, соблазнять — так действуют умные! Пока незадачливый хозяин этой стекляшки, — Ася при этих словах подалась вперёд: значит, Лампада здесь! — будет ценить их свободу, будет ждать, когда его позовут, — как же, позовут! — уж я позабочусь, чтобы не позвали! — пока он будет носиться со свободой их воли, — я эту волю порабощу! Да что там, уже поработил! Они делают то, что я хочу! — И такой жуткий хохот взорвался под каменными тёмными сводами, будя многоголосое эхо, что Ася содрогнулась, зажала уши руками, поскользнулась на мокрых камнях, не удержалась на ногах и упала у самого выхода тоннеля в пещеру Эдакса.

Сейчас же она вскочила — и увидела его прямо перед собой, всего шагах в десяти. Но разглядела она только тёмную, мглистую фигуру и горящие, как угли, пронизывающие, нечеловечески злые глаза на смертельно-бледном крючконосом лице.

Глава 10. Игнис

Как молния пронеслись у неё в уме только что прозвучавшие слова: «Будет ждать, когда его позовут», — и она, задыхаясь от ужаса, почти бессознательно крикнула:

— Игнис!!!

Мгновенно пещера осветилась ясным сверкающим светом, и возле Аси встал он — подобный белому пламени, высокий, сияющий, сильный, с огромными крыльями и поднятым огненным мечом. И ужас сразу оставил Асю.

— Ты не имеешь власти над этой душой, — сказал Игнис, и голос его прозвучал, как грозная и прекрасная музыка, — она принадлежит Дому Спасителя мира. Пробил час тебе вернуться в темницу! — с этими словами он направил свой сверкающий меч на Эдакса.

Ярость исказила и без того уродливые черты Эдакса, он взмахнул руками, точно чёрными крыльями, и неожиданно взвился в воздух. Тёмный клубящийся плащ тянулся за ним от самой земли, и Асе показалось, что Эдакс чудовищно вырос. Оскалясь, он смотрел теперь на Игниса из-под самого потолка, вытянув руки, как будто посылая из когтистых скрюченных пальцев какую-то силу против него. И действительно, извивающиеся дымно-чёрные ленты стремительно метнулись в сторону Игниса. Но он тоже взлетел на своих лучезарных крыльях, и Ася увидела, как под красноватыми сводами древней пещеры столкнулись в борьбе чёрные змеи дыма Эдаксова колдовства и сверкающий меч её защитника.

Тёмные хищные ленты окружили было летящего Игниса, но он, перерубая их, несколько раз взмахнул мечём, и, едва лишь коснувшись света, во мгновение ока разлетелся в клочки, рассеялся колдовской туман, и вот уже вихрь ослепительного пламени закружился вокруг чёрной, падающей и корчащейся фигуры Эдакса — и превратился в блистающие цепи, склонившие его до самой земли.

— Возьми Лампаду! — повелел девочке Игнис, отвернувшись от поверженного врага.

Только теперь она увидела её. Она стояла в углублении стены, совсем недалеко. Ася подбежала к каменной нише и осторожно взяла её в руки. Она была из рубинового стекла, высокая, тёмно-вишнёвая, прозрачная, похожая на чашу в виде цветка. Девочка трепетно поднесла её Игнису. Он ласково посмотрел на Асю светлыми лучистыми глазами, отчего ей стало сразу необыкновенно радостно и тепло, и слегка коснулся рукой венчика рубинового цветка. И цветок словно ожил. Свет побежал по его изогнутым лепесткам, по обвитому резными листьями стеблю, свет затеплился в сердце его, переливаясь всеми оттенками розового, алого и пунцового. Ася почувствовала, как исчезли все её недавние страхи, и боль, и усталость, и дивное спокойствие наступило в душе.

— Теперь делай то, что ты должна, — прозвучал над ней сильный мелодичный голос Ангела, — и поторопись увести отсюда своего друга.

Ася ещё раз, благоговея, взглянула на своего защитника, на его светлое, нездешнее, несказанно доброе лицо, и послушно пошла в знакомый тоннель, бережно прижимая Лампаду к груди.

Обратный путь показался ей короче в несколько раз. Она и оглянуться не успела, как уже стояла во входной пещерке возле ниши, где спрятала раненого Сергея. Какое счастье было увидеть, что он всё ещё там, что никто не нашёл, не унёс, не убил его. Мальчик мирно спал, прижимаясь к каменному выступу, скрывшему его от врагов. Ася поскорее вступила в нишу, опустилась на колени и прижала венчик Лампады к его горящему лбу. Прошла бесконечная секунда. Потом он медленно, глубоко вздохнул и открыл глаза. Девочка смотрела на него, не отрываясь. И увидела, как на глазах исчезают чёрные тени болезни с его лица, а взгляд становится осмысленней и светлее. Она подняла драгоценную чашу Лампады и прижала её к груди, и, радуясь, и не смея радоваться, так велико было чудо. Мальчик сел, провёл по глазам ладонью, огляделся… увидел Лампаду и воскликнул:

— Удалось?!

— Как ты себя чувствуешь? — сдерживая ликование, спросила вместо ответа Ася.

— Ты знаешь, — на его лице отразилось изумление, — ничего не болит… Совсем ничего! Сколько я спал?

— Это не сон! Это — Лампада! Игнис освятил её — и вот ты здоров! — Асе хотелось всё, всё рассказать, но, упомянув имя Игниса, она вспомнила и его повеление, и поспешно сказала: — Ах, я болтушка! Я потом тебе всё расскажу, а теперь нам надо скорее убираться отсюда — это он так велел! Побежали!

Они вскочили и подбежали к расщелине выхода… Но возле неё остановились. Оба вспомнили о драконе.

— Будь что будет! — решилась Ася. — Раз сам Игнис сказал!

И они вышли наружу. Дракон стоял между камней неподалёку и глядел на них, словно ждал. Но вот его взгляд опустился к Лампаде и произошло неожиданное. Чудовище, не сводя с неё глаз, опустило страшную голову до земли и заскулило, повизгивая, как собака. Дети оторопело смотрели на него. А дракон распластался на камнях и тихонечко скулил, преданно глядя на горящий пунцовый цветок в Асиных руках.

— Он нас не тронет! — в голосе Сергея, как недавно в Асином, слышалось ликование. — Пойдём!

Они прошли мимо дракона, который только повернулся следом за ними, не отрывая гигантского шишковатого тела от земли. Пройдя немного ещё, они обернулись. Дракон пытался ползти за ними на брюхе, как наказанный верный пёс.

— Оставайся здесь! — осмелев, приказала Ася, и чудовище покорно застыло на месте.

Скоро его не стало видно за валунами. Дети шли быстро, но осторожно: самое страшное было бы теперь — разбить Лампаду. Девочка прижимала её к себе, а Сергей на всякий случай поддерживал Асю под локоток. Они уже добрались до ущелья и вскарабкались в него по камням, когда сзади раздался оглушительный грохот. Друзья испуганно обернулись к Тенебре…

Сначала им показалось, что над зловещей скалой в полуденном небе светит не одно, а целых два солнца. Но вот второе солнце переместилось, и они разглядели, что это летящая огненная фигура с мечём в руке. Игнис подлетел к вершине чёрной скалы и ударил по ней мечём. И вновь раздался громовой раскат, но теперь он не смолк, а чередой грохочущих взрывов понёсся над долиной. И Тенебра стала рушиться. Огромные чёрные куски откалывались от скалы и падали, падали, падали вниз, засыпая всё вокруг. Вскоре и следа не осталось от страшной скалы, только груда камней высилась в середине долины. Темница Эдакса снова была надёжно скрыта. Когда дети опять взглянули в небо, Игниса там уже не было. Но Лампада была у них, и живой чудесный огонь переливался в ней, — и они радостно пошли по ущелью, в котором не осталось и следа былого душного ужаса.

Вспомнив об этом ужасе, Сергей взглянул на своё кольцо и вскрикнул от неожиданности:

— Ася, взгляни, белый свет! Свет открытого пути, охраны, положительных энергий! Я никогда не видел его в кольце!

Девочка посмотрела и сказала с торжествующей уверенностью:

— Это — Игнис. Это потому, что здесь его Лампада, — и Ася рассказала другу всё, что произошло в сумрачном сердце чёрной скалы.

Сергей задумался.

От мерной ходьбы возбуждение постепенно прошло, и друзья почувствовали, как они устали и проголодались. Только теперь они вспомнили про помидоры и дыни, весь день пролежавшие в рюкзаках. Ася расстелила свой пустой мешок на земле и осторожно поставила на него Лампаду. Только убедившись, что она пристроена безопасно, девочка села возле неё на валун. Сергей разрезал дыни карманным ножом — и пиршество началось. Сочные, они были и едой и питьём. Обоим казалось, что ничего вкуснее на свете не может быть. Но скоро Ася заметила, что Сергей то и дело взглядывает на кольцо.

— Что значит для нас, что оно загорелось белым? — наконец спросила она. — Помнится, ты мне говорил про какие-то ключи от будущего?

— Вот именно! — горячо воскликнул он. — Если этот сигнал ярко горит, значит, тоннель времени открылся, и в нём можно передвигаться! Ты понимаешь?! Мы можем вызвать темо! Это ключ возвращения домой!!!

— И мы можем вернуться… сейчас?! — воскликнула Ася.

Сергей серьёзно посмотрел на неё:

— Это — теория. Никто не знает, что будет на самом деле. Может, вернёмся… а может, и нет…

Ася уже опомнилась.

— Во всяком случае, не сейчас, — решительным тоном сказала она. — Мы должны сделать то, что должны. Вернуть Лампаду в храм. А потом… мы попробуем. Ведь мы попробуем, правда?

— Обязательно, — Сергей как-то по-особенному улыбнулся ей, так улыбаются только верным друзьям, — обязательно попробуем, Ася.

К вечеру они выбрались из ущелья и успели до темноты найти свой стог. Ремень с продетым в него колечком по-прежнему висел на калитке. Ручей заманчиво журчал. Кузнечики стрекотали, как и вчера. Но как всё изменилось для Сергея и Аси! Как будто мир из мрачного, чёрно-белого вдруг сделался ярким, как в детстве. Всё улыбалось им, всё радовало их. И не со страхом, а с ликующей благодарностью повторили они перед сном те молитвы, что, замирая от неизвестности, шептали здесь накануне.

Глава 11. Люди и звери

Ася проснулась, как от толчка. Светало. Рубиновый Цветок Лампады, стоявшей рядом со стогом, светился, переливаясь, так, что невозможно было отвести от него глаза. Но ведь надо было ещё донести его до Радоплеса, любуясь, подумала Ася. Долгий путь, полный опасностей, представился ей. Там, впереди, были коварные Эш и Зита, сумрачный лес, голодные волки и, кто знает, может быть и гизлы, ведь неизвестно, что с ними стало… Краем глаза девочка заметила какое-то движение и вздрогнула всем телом. Но это оказался Сергей.

— Ты уже проснулась?! — обрадовался он. — А я уже умылся и воды набрал. Пойдём, а? Нам лучше не терять времени.

— Я думала о том же, — призналась Ася. — Чем раньше мы пройдём мимо дома Эша, тем лучше. Может быть, они ещё будут спать…

Они накинули рюкзаки, Ася бережно взяла рубиновый Цветок, и ей на мгновение показалось, что не они понесут его в далёкий Радоплес, а он поведёт их, охраняя, за собой. «Хорошо бы так!» — подумала Ася и поспешила вслед за Сергеем по направлению к дому колдунов.

Но, как друзья ни спешили, к тому времени, когда они добрались до дороги, солнце уже поднялось довольно высоко. Страшный дом стоял не так уж и далеко, и окна его смотрели прямо на них. Дети свернули на дорогу и почти побежали к лесу.

— Ты не оглядывайся, — предупредил Сергей, — а то ещё споткнёшься! Я буду следить за домом.

Обоим казалось, что лес приближается ужасно медленно, так хотелось им поскорее укрыться в нём. Но вот, наконец, они достигли кустов, окаймлявших его, мальчик обернулся в последний раз… и вскрикнул. Ася сейчас же испуганно оглянулась — и увидела на дороге у дома обоих колдунов, приветливо и призывно машущих им руками.

Не сговариваясь, друзья повернулись и побежали в лес. На беду, дорога никуда не сворачивала, а была совершенно прямой. Да и оставлять её не имело смысла: под древними елями совершенно не было подлеска, и спрятаться было не так-то легко. Довольно долго дети бежали, что было сил, но когда мальчик опять посмотрел назад, то увидел бегущих за ними Эша и Зиту. Теперь они уже не махали призывно руками, а откровенно преследовали их. Даже на расстоянии было видно, что их лица искажены от злобы.

— Они бегут за нами, — коротко бросил Сергей. — Не оглядывайся, и только не упади!

Ася промолчала: надо было беречь дыхание. «От волков спасаться было легче!» — подумала она. И словно в ответ, услышала знакомый унылый вой.

— Волки! — воскликнула она. — Серёжа, где они?! Ты их видишь?

— Нет… — он тоже уже задыхался. — …Вижу! Сзади нас на дороге! Постой!

Друзья обернулись. На прямой дороге, примерно посередине между ними и их преследователями, стояли три волка. Звери как будто не могли решить, на кого именно кинуться. Потом повернулись к Эшу и Зите, зарычали, точно собаки, и бросились к ним. Те метнулись прочь. Скоро все они скрылись из глаз.

— Надеюсь, они умеют лазить по деревьям, — не без иронии сказал Сергей и поднял с земли суковатую палку. — Всё-таки оружие! Побежали, пока волки не вернулись!

Однако волки вернулись довольно скоро. Странно подвывая, они показались в отдалении и побежали за детьми неторопливой трусцой. Дети, больше не в силах бежать, шли, лихорадочно озирались, но повсюду были только неприступные стволы древних елей. А волки приближались. Сергей крепче сжал свою палку…

— Они как-то странно себя ведут! — вдруг заметил он. — Вроде… как дракон! Как ручные!

Ася тоже обернулась и с надеждой вгляделась в зверей. Действительно, их глаза не горели больше холодной угрозой, они сделались покорными и жалобными. И двигались волки как-то странно, наклоняя головы и прижимая уши. Как будто просили разрешения приблизиться. И тут девочка поняла, что они смотрят на Лампаду.

— Знаешь, — не очень уверенно сказал Сергей, — похоже, эти звери умнее, чем те люди…

Ася кивнула. И сказала волкам, как недавно говорила дракону:

— Останьтесь здесь. Сидеть.

Волки покорно сели, не сводя кротких глаз с Рубинового Цветка.

— Пойдём, — прошептала Ася.

Друзья повернулись и медленно двинулись прочь, не смея оглянуться. Только за поворотом дороги они посмотрели назад. Волков не было. Они послушались той, что несла живой огонь.

Глава 12. Чудеса Рубинового Цветка

Лес уже не казался им угрожающе мрачным, но они всё-таки не решились остановиться в нём на привал. Однако неожиданно скоро деревья стали редеть, тут и там начал появляться кустарник, и наконец друзья вышли на открытое место. Как радостно было увидеть знакомые холмы, освещённые солнцем! Дети на всякий случай отошли подальше от леса и, только завернув за высокий холм, опустились на траву, благоухающую и тёплую. Ася поставила Цветок на ровное место и откинулась на спину, подставив солнцу лицо. Наконец можно было отдохнуть! Солнце было в зените, и значит, к вечеру они должны были успеть дойти до деревни, ведь она была не так уж и далеко. Девочка успокоенно закрыла глаза.

— Боюсь, что долго отдыхать не придётся, — услышала она озабоченный голос своего неугомонного спутника. — Кажется, погода портится…

Ася села. Действительно, на востоке, там, куда уходила дорога, появилась тёмно-синяя грозовая туча.

— Можно вернуться в лес, — не слишком уверенно предложил Сергей.

— Нет! — девочка даже вздрогнула. — Уж лучше пойдём вперёд, может, встретится какое-нибудь укрытие… С Лампадой не очень страшно, может быть, она защитит…

— Давай теперь я её понесу, — то ли попросил, то ли предложил Сергей. — Хотя бы чуть-чуть… А ты пока поешь… Вот помидорка осталась…

— Бери, — просто сказала Ася. Она понимала, как ему этого хочется.

Мальчик осторожно взял светящийся Цветок, и они пошли прямо навстречу разбухающей туче.

— А тебе не кажется, — спустя какое-то время, спросил Сергей, — что мы что-то уж очень быстро прошли через лес?

— Ещё бы! Я только об этом и думаю! И ещё о том, как быстро мы отдохнули. И ещё о том, что есть и пить почти не хочется! Я думаю, это всё живой огонь, благословение Игниса, — она посмотрела на мерцающий загадочными огнями необжигающий свет в глубине Рубинового Цветка.

Оба замолчали. Они вдруг почувствовали, что несут действительно священную вещь, что рядом с ней нельзя говорить и даже думать о пустяках, и что, пожалуй, они вовсе и не несут, а сопровождают её — избавление от бед многого множества людей…

Между тем сверкающая молниями туча закрыла всё небо, раскаты грома стали раздаваться всё ближе, всё громче, и вскоре первые крупные капли стали шлёпаться вокруг путешественников на жёлтую пыль дороги. Укрытия никакого не было видно — пологие поросшие травою холмы окружали их со всех сторон.

Ася потуже натянула на лоб свою шляпу-колпачок и поёжилась: промокнуть было не страшно, даже приятно в такую жару, но молнии пугали её. А дождь уже превратился в ливень.

— Смотри! — вдруг радостно вскричал Сергей. — Радуга!

Ася подняла глаза, недоумённо огляделась — и засмеялась. Радуга была не в небе, а вокруг них! Они шли в центре переливающегося радужного шара. Почему-то сразу пришла уверенность, что в нём им гроза не страшна, и стало весело и легко.

Так, в радуге, мокрые и весёлые, они и вошли в деревню — намного раньше, чем можно было ожидать. Знакомая женщина как раз стояла возле колодца. Оставив ведро на срубе, она поспешила навстречу им. Друзья ожидали, что здесь будут рады Рубиновой Лампаде, но то, что они увидели, поразило их. Лицо крестьянки засветилось восторгом, она в трепете опустилась перед Цветком на колени и, помедлив, благоговейно коснулась его округлого узорчатого подножия лбом. Ася, державшая Лампаду, растерянно замерла, Сергей почтительно отступил на шаг назад. В следующее мгновение они увидели, как по лицу женщины разлился румянец, и она словно бы помолодела на много лет.

— Да благословит вас Благословенный! — поднимаясь, сказала она. — Вы возвращаете нам здоровье и счастье!

Она пригласила их в дом и сразу же поднесла к Цветку свою худенькую дочь. Потом поставила на стол перед гостями всё, что у неё было — горшочек с кашей и тарелку яблок, — и, пока они ели, рассказала, что муж её вместе с другими уже вернулся с дальних полей, но принёс он немного, потому что там тоже успел побывать дракон. Теперь её хозяин ушёл в город на заработки, как и все, кто только может ходить, но большинство всё ещё слабы и больны.

— Кроме нас с моей девочкой, — неудержимо улыбаясь, добавила она, — ведь мы поклонились Рубиновому Цветку!

И действительно, малышка сидела на коленях у матери весёлая и румяная. Сергей и Ася молчали, оробев от этого чуда.

Скоро к ним собралась вся деревня. Лампада, освещая маленький дом розовыми, алыми и пунцовыми бликами живого огня, стояла на столе, и крестьяне по очереди подходили, кланялись до земли и трепетно прикасались к ней. К вечеру ни в одном из домов не осталось ни одного больного. Даже старики, счастливо улыбаясь, бодрой походкой возвращались к себе.

И Сергею и Асе казалось теперь, что уже ничего плохого не может произойти. Когда все разошлись, они долго и весело обсуждали события этого дня, полного радостных чудес, и, наконец, беззаботно заснули среди розовых бликов, даже не заперев входную дверь…

Глава 13. Западня

Ася проснулась среди ночи от какого-то непонятного шума. В комнате было темно. Ася похолодела: это значило, что Лампада погасла, или… её украли?!

Она услышала, как в сенях тихо скрипнула дверь и выглянула в окно, под которым спала. И в лунном холодном свете увидела тёмную фигуру, скользнувшую за калитку. Сомнений быть не могло: это был Эш, даже в темноте его шаровары и размахайку нельзя было не разглядеть. Он явно что-то держал, прикрывая складками блузы. Ася кинулась вон из комнаты, крикнув на бегу:

— Сергей! Эш украл Цветок!

Стрелой она выбежала на дорогу и огляделась. Две знакомые фигуры, кряжистая и худая, быстро удалялись в сторону холмов. Девочка, не заботясь о том, что она совершенно одна, что помощь может и не прийти, побежала следом за ними. Она должна была отнять у них Цветок!

Она бежала, не чувствуя ног, и скоро почти догнала колдунов, но те вдруг свернули с дороги и куда-то исчезли. Ася тоже сбежала с дороги, освещённой полной луной, подбежала к ложбинке между двумя крутыми холмами, решила, что воры, должно быть, прячутся там в тени, бросилась в эту тьму, с разбегу обо что-то споткнулась, упала — и почувствовала, как сильные руки схватили её за плечи и стиснули так, что она не могла шевельнуться. Она попалась в западню.

— Тихо, тихо! — раздался у неё над ухом низкий хриплый голос Эша. — Мы можем договориться! Ты — маленькая девочка, ещё ничего не понимаешь, мой долг дать тебе разумный совет! Ты не знаешь, каким сокровищем ты владеешь! С ним ты можешь стать королевой, властительницей народов, богиней! А мы поможем тебе. Только подумай: все сокровища мира могут стать твоими! Все, все поклонятся той, что владеет Цветком! А ты, глупенькая, хотела его просто так отдать, ведь я прав?! Теперь ты понимаешь, какой я бесценный друг и советник?! — Он говорил, а руки его продолжали цепко её держать.

Ася слушала и изумлялась: эти люди не понимали, что в корыстных руках Лампада не будет исцелять и помогать. Ведь живой огонь существовал не сам по себе, он был благословением Игниса!

— У вас огонь погаснет, — сказала она.

— Нет! Ты ошибаешься, ведь я… — он запнулся, — то есть мы — будем помогать людям! Мы будем дарить им помощь нашей Лампады… Ну, а они — они будут дарить нам в ответ благодарность, почтение, и… кто что может! Разве это не справедливо?!

И снова изумилась Ася. Кого они хотели обмануть? Самого Игниса? Людей? Или только её, Асю? Похоже было, что всех…

— Цветок не может принадлежать никому, — не стала объясняться с ними она. — Верните его.

— Как бы не так! — вступила в разговор Зита, и Ася увидела приблизившееся к ней худое, голубоватое в лунном свете лицо с чёрными страшными глазами. — Посмотри мне в глаза! — велела колдунья, и девочка вздрогнула, вспомнив, что она «внушаема».

Она зажмурилась и закричала, что было сил:

— На помощь! Ко мне! Сюда!

Цепкая волосатая рука сейчас же зажала ей рот, но было поздно: со стороны дороги раздались ответные крики.

— Ася! — разрезал ночь звонкий голос Сергея. — Держись! Идём!

И, словно многоголосое эхо, понеслось по холмам со всех сторон:

— Идём! Идём! Идём!

Эш выпустил Асю и кинулся вместе с Зитой в одну сторону, потом в другую — но всюду перед ними возникали из ночи человеческие фигуры. Зита в растерянности перестала придерживать свою блузу, в складках которой прятала Лампаду, она распахнулась — и ликующее пунцовое зарево осветило холмы. Ася бросилась к ней и выхватила Цветок. Та не удержалась и упала. Несколько человек подбежали и бросились на Эша, завязалась драка. Ася на всякий случай отошла подальше от них, бережно держа сияющую Лампаду. К ней подошёл Сергей и проводил до дороги. Здесь они остановились, прислушиваясь. Какое-то время в холмах раздавались крики, потом они умолкли, и на дорогу вышли толпой крестьяне с растерянными лицами. Непонятно как и Зита и Эш ускользнули от них. Посовещавшись, решили, что важнее не преследовать воров, а охранять Цветок, и толпой вернулись в деревню.

Нечего было и думать о том, чтобы заснуть, и до утра все, кроме малых детей, слушали Асин рассказ о её приключениях, завтракали и собирались в дорогу.

Вот так и случилось, что с рассветом вся деревушка, от мала до велика, двинулась вместе с Сергеем и Асей в сторону Радоплеса.

Глава 14. Ключи от времени

Идти с Цветком снова было радостно и легко, и снова дорога словно бы стала короче. Никто ещё не успел устать и проголодаться, а впереди уже показались коралловые ажурные башни города мастеров. И вот, наконец, путники снова приблизились к воротам города, потерявшего радость. Они были, как и прежде, открыты, и, как и прежде, пусты были улицы и тихи дома, сверкающие на солнце весёлыми огнями и бликами разноцветных стёкол.

Едва вступив в молчание города, крестьяне, шедшие за Сергеем и Асей, запели торжественный и радостный гимн. Он воспевал Игниса — Огненный Пламень, и его победу над злом, и живой огонь Рубинового Цветка, освещающий жизнь Радоплеса. И в ответ ожили грустные улицы города. Унылые недоумевающие лица показались в окнах, люди стали выходить из домов, с недоумением вглядываясь в странную процессию. Ася торжественно и осторожно несла сияющий Цветок и потому почти не смотрела по сторонам, но Сергей с интересом вглядывался в подходивших людей — и видел, как менялись они, стоило им только увидеть переливающийся пунцово-розовый свет. Во мгновение ока исчезали с их лиц унылое равнодушие, отчаяние, вялость бессилия — и ответным сиянием радости оживали глаза. Они подхватывали гимн и, счастливо улыбаясь, шли следом за ними. К тому времени, когда неторопливое шествие достигло площади, за друзьями следовала огромная охваченная ликованием толпа.

На звуки песни из белоснежного храма вышел хранитель, на минуту замер, вглядываясь, словно не веря своим глазам, — и так быстро пошёл через площадь, что его седые кудри, и белоснежная борода, и складки его пурпурных одежд забились на ветру. Подойдя, он склонил седовласую голову перед живым огнём Рубинового Цветка, благоговейно принял Лампаду у Аси и обеими руками, торжественно поднял её над головой. Площадь ответила восторженным криком.

Не опуская Цветка, Мэджер повернулся и понёс его во главе процессии в храм. Дети сначала шли следом за ним, но, вступив под своды храма, тотчас свернули и тихонько остановились возле стены у дверей, пропуская вперёд горожан, — ведь они уже сделали всё, что могли, и больше не было необходимости оставаться в центре внимания.

Храм быстро наполнился. Хранитель, пройдя вперёд, поставил Цветок на невысокую белую резную колонну и преклонил перед ним колени. Следом за ним на колени опустились все. Тогда Мэджер поднялся, обернулся к людям и стал говорить. О том, как благоденствовал город под защитой Игниса, о дарах живого огня, которые принимал каждый из горожан бесчисленное количество раз, о легкомыслии и неблагодарности, из-за которых погасла радость и померкла жизнь в Радоплесе, о горькой жизни без света и горьком чувстве вины, о том, что теперь каждое сердце жаждет прощения и возврата былого счастья… Тут и там стали раздаваться звуки рыданий, и всё ниже и ниже склонялись головы кающихся людей. И тогда Ася увидела, что в ответ на эту молитву всё ярче и ярче разгорается пламя живого огня в священной Лампаде.

— Ася, взгляни! — прошептал, коснувшись её локтя, Сергей. — Не только Цветок горит всё ярче!

Она оглянулась. Он показывал ей на своё кольцо. Белый камень на нём сверкал лучистым алмазным светом. Асино кольцо горело точно так же. Мальчик кивнул на дверь, и дети тихонько вышли на площадь.

— Ключи от времени повернулись! — возбуждённо заговорил Сергей. — Видишь, какой яркий сигнал! Дорога открыта! Темо доступен! Давай, попробуем переместиться прямо сейчас, пока не поздно!

Ася огляделась, прощаясь с городом. И увидела в небе над ним, словно второе солнце, ослепительную, парящую на широких крыльях фигуру.

— Игнис вернулся! — радостно воскликнула девочка.

Он поднял руку, благословляя детей, и в ответ снопы белого света брызнули из колец. Ася, а следом за ней и Сергей, поклонились ему.

— Это он разрешает нам вернуться домой, — счастливо улыбаясь, догадалась Ася, — мы сделали всё, что должны были сделать!

И действительно, словно подтверждая её слова, Ангел Хранитель города опустил благословившую их сияющую ладонь и стал невидим.

Друзья раскрыли звенья браслетов и одновременно, по команде Сергея, нажали на кнопки возврата. Сейчас же солнечный свет вокруг них померк, потом посветлело опять, но это был уже свет обычной лампы. Их окружали металлические стенки «лифта». И не успели они опомниться, как знакомый женский голос бесстрастно оповестил:

— Движение окончено. С возвращением, — и блестящие дверцы «колесницы времени» разъехались в стороны.

Ошеломлённые, дети вышли. В кабинете Николая Ивановича ничего не изменилось. Тихо мигали лампочки пульта, на длинном столе в том же порядке лежали ряды приборов-украшений, уютно пестрели книжными корешками шкафы, за окнами виднелся освещённый обычным городским фонарём ночной заснеженный сад. В приоткрытую дверь доносились снизу весёлые голоса Асиных родителей.

Друзья прислушались.

— Они ничего не знают! — изумлённо протянула Ася.

И, вдруг ужасно устав, опустилась на кресло у пульта. Сергей провёл рукой по волосам, взъерошив их, потом вдруг махнул рукой, пробормотав: «Ах я болван!» — и показал Асе на приборы пульта:

— Смотри, тот же день и час, в который мы… укатили! Они не успели ничего узнать! Понятно, что отец не мог нам помочь!

Ася в ответ устало, блаженно улыбнулась:

— И слава Богу, что они ничего не знали! Зато ни секунды не волновались за нас… Серёжа!.. Как хорошо дома!

Мальчик тихо радостно засмеялся и сел прямо на пол, облокотившись спиной о мирно закрытые двери «лифта»:

— Хорошо! И ни-ка-ких приключений!

— Ну… — улыбнулась Ася, — что касается приключений, то уверена, что очень скоро ты будешь скучать по ним!

— Что ж! — ответил он. — Тогда я просто опять приглашу тебя в гости!

И они рассмеялись.

История вторая

ГИБЛАЯ ПАДЬ

Глава 1. Аспирант не вернулся!

— Поздравляю! — радостно сказала мама и поцеловала Асю.

— Спасибо! — девочка улыбнулась.

Как всегда после причастия, тихая радость наполняла душу, и Асе не хотелось много говорить, чтобы её не потерять. Мама это поняла, и её синие, такие же, как у Аси, глаза, ласково засветились. «Какая она у меня чудесная! — подумала девочка. — И всё понимает!» Она почувствовала себя совершенно счастливой.

Длинная великопостная служба уже закончилась, и они вышли в притвор. Здесь стояли вешалки для верхней одежды, но к ним сейчас было не подойти: в первую очередь одевались те, кто привёл или принёс в храм малышей. Ася с мамой остановились в сторонке. Мама, чтобы не терять времени даром, достала из своей сумки металлическую флягу и попросила дочь:

— Ася, ты ведь сейчас прямо домой, Машенька мне принесла крещенскую воду, захвати с собой, чтобы мне целый день не носить её в сумке. Николай Иванович попросил меня заехать к нему: у него возникли вопросы по моим эскизам. Думаю, я там пробуду до вечера.

Они убрали флягу в Асин рюкзачок, оделись и вышли на улицу. Весёлое мартовское солнце праздновало весну, воробьи чирикали так, словно на спор решились один другого перепеть. Ася шла рядом с мамой, смотрела на тающий снег, на первые ясно-зелёные листочки в проталинках, на сияющую синь весеннего неба и радовалась. Как хорошо всё у Бога!

Только в метро, где им с мамой надо было садиться в разные поезда, Ася вспомнила о мобильнике, который она всегда выключала в церкви, и достала его из кармашка рюкзака, чтобы включить. На дисплее сигналили неотвеченный звонок и новое sms.

«Позарез надо встретиться! Приезжай! Сергей», — прочитала Ася. Неужели что-то случилось?! Ещё неделю назад они чуть ли не час проболтали с ним по телефону, и она знала, что работа профессора почему-то застопорилась. И вот — это тревожное сообщение.

— Что такое? — спросила мама, заметив волнение дочери.

— Сергей зовёт в гости, — Ася решила, что нечего паниковать прежде времени. — Я поеду с тобой.

— Вот и прекрасно! — обрадовалась мама. — Проведём воскресенье вместе! Елена Петровна постится, и мы голодными не останемся: она готовит лучше меня. Поехали, голодный ребёнок!

Девочка подумала, что мама всегда остаётся в первую очередь мамой: сама-то она и забыла, что ничего не ела со вчерашнего дня, кроме просфорочки после причастия.

Мама оказалась права: все трое Смирновых не садились за накрытый к обеду стол, ожидая гостей. Всё, и салаты, и суп, и второе, было постным, и только перед прибором хозяина стояла тарелка с отбивными.

— Что же… — несколько смущённо сказал, посмотрев на мясо перед собой, Николай Иванович, — неужели никто не хочет?.. — и он неуверенно посмотрел на Асину маму и на детей.

— Спасибо! — отказались все трое в один голос.

— Ну… — профессор развёл руками, — тогда уж вы меня извините… но я ещё не созрел для поста…

Елена Петровна молча улыбнулась. Она подумала, что тот, кто так извиняется, скоро «созреет». В отличие от мужа, она верила каждому слову в рассказах детей об их путешествии в неведомом мире — ведь Сергей вернулся оттуда совершенно другим. И если утром того памятного дня, когда темо вдруг заработал, её сын ещё был неверующим, как и его отец, то вечером он попросил у неё молитвослов и прилежно прочёл всё правило, положенное на сон грядущим. Более весомого доказательства истинности их приключений для неё и быть не могло. Но, бедные, что же им пришлось там пережить! И какое же счастье, что у сына оказалась такая спутница, как Ася, умеющая посмотреть на вещи духовно!.. Тут Елена Петровна вспомнила о своих обязанностях хозяйки и принялась всех угощать, убирать опустевшие тарелки и заваривать чай…

Посуду помыли все вместе, а потом разошлись кто куда: родители расположились на креслах в гостиной, где теперь на всех стульях и столиках лежали эскизы костюмов и ткани, а Сергей подчёркнуто громко пригласил Асю подняться в его комнату. Они поднялись по памятной Асе лестнице и прошли мимо кабинета профессора. Дверь в него была приоткрыта, и девочка посмотрела на неё со смешанным чувством облегчения и смутной ностальгии. От быстрых глаз её спутника это не укрылось. Он пытливо заглянул ей в лицо:

— Скучаешь по Радоплесу? Тянет туда?

Ася покачала головой:

— Скучаю… но не тянет… Знаешь, иногда начинает казаться, что всё это было во сне…

Сергей понимающе кивнул:

— Да, я даже рассказать никому, кроме родителей, не могу — не поверят! Однако… — он как-то странно хмыкнул, быстро и непонятно взглянув ей в глаза, — я тебя не для воспоминаний позвал… Садись, — он предложил ей стул, а сам сел напротив неё на покрытую пледом кровать, — есть серьёзный разговор… Видишь ли… у отца есть любимый аспирант, совсем молодой парень, он — гений! Правда, не смейся, он в пятнадцать окончил школу, в восемнадцать — университет, сейчас диссертацию заканчивает! И вот, когда у нас застопорилось с темо, отец привлёк к этому делу Глеба. Тот посмотрел, покопался в вычислениях, в схемах и выдал гипотезу: он считает, что колесница нас с тобой перенесла, а на команды отца не отвечает потому, что перемещаться во времени может только растущий организм.

— А это мысль! — восхитилась Ася.

— Вот именно! Но как проверить?! Отец меня теперь к темо не подпускает, боится, что я опять куда-нибудь провалюсь, уж как я его просил! Тогда Глеб предложил себя — ведь, понимаешь, он ещё растёт, ему двадцать лет. Поэтому отец и позвонил твоей маме — надо придумать костюм для Глеба. А он и не пришёл! Собственно, он ещё позавчера пропал, и нигде его не могут найти. Отец сказал мне об этом вчера. А ночью я вспомнил, что в пятницу утром, уходя в школу, видел Глеба в кабинете отца! А у профессора по пятницам лекции, значит, Глеб был там один — и после этого исчез! — Сергей многозначительно посмотрел на Асю, и она почувствовала, как по спине противной волной прокатился холод.

— Ты сказал об этом Николаю Ивановичу?! — воскликнула она.

Мальчик замотал головой:

— И даже не собираюсь! Ты что?! Отец сразу же установит дежурство у темо, и нам к нему будет не подойти! А кому же тогда спасать аспиранта?! Ведь ты пойми, если он не вернулся в тот же день и час, когда «уехал», как это было с нами, — значит, он не может вернуться вообще! Что-то случилось там с ним, и его надо просто вытаскивать… — Сергей помолчал и тихо добавил: — если он ещё жив…

Ася молча, в ужасе, смотрела на него. Он был прав!

Мальчик нагнулся и вытащил из-под кровати рюкзак и сумку.

— После такого открытия я провёл бессонную ночь, но не без пользы. Здесь кое-какая еда, вода, вот это — мамина ветровка, с капюшоном, — для тебя, свою я тоже взял. Хорошо, что у тебя с собой рюкзак, положи её сразу туда.

— Подожди, — ошеломлённая бурным темпераментом друга, прервала его Ася. — Ты что же, хочешь прямо сейчас перемещаться… туда?!

— Ну да! Человек же пропал! Кроме нас с тобой ему никто не поможет!

— Надо сказать родителям, — твёрдо сказала Ася.

Сергей замотал головой:

— Не пустят они нас! Да мы быстренько слетаем, пока они там обсуждают эскизы, они даже и не заметят! Им и в голову не придёт волноваться, потому что колец оповещения у нас с тобой нет: одно пропало вместе с Глебом, а другое теперь постоянно носит отец: проверяет его реакции… а может, от меня бережёт…

— А как же ты собираешься возвращаться без кольца?!

— Почему без кольца? Оно же у Глеба. Найдём его, найдём и кольцо, и все вместе вернёмся!

— Серёжа… — грустно сказала девочка, — я не могу обманывать…

Но он не дал ей договорить, вскочил, зачем-то взял оба рюкзака и сумку и направился к двери:

— Да! Я тебе не сказал? В «лифте» теперь новые приборы, пойдём покажу! Тебе понравятся!

Ася, вздохнув, пошла за ним. Двери темо были открыты, Сергей сразу вошёл в него, девочка, волей-неволей — за ним. Он положил вещи на пол и с заблестевшими глазами обернулся к панели с разноцветными кнопками:

— Красивая, правда?! Вот это кнопка реактивации, эта — отправления…

Ася, онемев, с ужасом увидела, как он нажал сначала на одну, потом на другую, потом — на третью… Дверцы за её спиной захлопнулись, и памятный ровный женский голос оповестил:

— Контакт подтверждаю. Начинаю движение. Займите места. Займите места.

Свет начал медленно гаснуть. Ася без сил опустилась в кресло. Через несколько секунд машина сказала:

— Движение окончено. Переключаю управление на людей. Счастливого пути.

И свет погас совсем.

Глава 2. Снова Радоплес

Кресло под Асей вдруг сделалось мягким и опустилось, как будто растаяло, свет появился вновь — и девочка увидела себя сидящей на склоне холма перед знакомой коралловой стеной. Сергей стоял рядом, озираясь вокруг.

— На этот раз попадание более точное! — как ни в чём не бывало, заметил он. — Мы почти в Радоплесе! Пошли? — и он протянул ей руку, помогая встать.

Оба рюкзака и сумка с ветровкой лежали рядом. Ася тихо вздохнула и засунула ветровку Елены Петровны в свой рюкзачок. Сергей закинул за плечи второй рюкзак, и они зашагали вдоль стены.

На ходу девочка огляделась. Сомнений не было — это были окрестности Радоплеса и его, такая знакомая, бледно-розовая, с ажурными башенками, стена. Здесь опять было лето: солнце грело совершенно по-прежнему, и всё так же зеленели холмы, стрекотали кузнечики, блестела, играя ослепительными огнями, разноцветная черепица высоких крыш. Вскоре показались, как и раньше, распахнутые ворота, и друзья не без волнения вступили в город… Бедствия или радости ожидали их там?

Они увидели Радоплес, которого не видели раньше. Это был тот самый город, о котором Мэджер когда-то сказал им, что каждый, кто приходил сюда, уже не хотел уходить ни в какое другое место. Друзьям показалось, что радость плещется в воздухе города, разбрасывая вокруг себя весёлые разноцветные блики, россыпи цветов и детский смех. Перед светлыми, сверкающими, как хрусталь, домами, среди яркой зелени и цветов, играли дети. В окнах виднелись улыбающиеся лица их дедушек и бабушек, приглядывавших за ними, а по улицам, сияющим чистотой, неторопливо и весело шли по своим делам люди в ярких, будто праздничных, одеждах и с совершенно не будничными, ясными лицами. Они улыбались и кланялись Сергею и Асе, проходя мимо них, и то и дело предлагали «гостям» свою помощь.

— Вот он, настоящий Радоплес! — в очередной раз объяснив, что они знают, куда идти, воскликнула Ася, глаза которой сияли от счастья.

— Здорово! — согласился Сергей, восторженно озираясь вокруг. — Вот бы здесь пожить! Слушай, может быть, Глебу тоже так понравилось здесь, что он не захотел возвращаться?!

— Я думаю, Мэджер должен знать, — предположила Ася, — если конечно… — она запнулась, — если его время, время Глеба и наше теперешнее совпадают…

— Я точно знаю, что с пятницы отец не перепрограммировал темо, значит, мы — там же, где Глеб, а вот куда именно он переместился… мы, наверное, сейчас узнаем…

Друзья подошли к памятному храму, невольно замедлили шаг у открытых дверей и тихо, волнуясь, вступили в его прохладную полутьму. В отдалении на резной белоснежной колонне сверкал переливчатым пунцовым огнём Священный Цветок, и хороводы розовых бликов кружились по светлым стенам вокруг него. Здесь царила торжественная, благоговейная тишина. Немногие молящиеся стояли безмолвно, склонив покрытые головы.

— Приветствую дорогих гостей! — раздался возле них негромкий знакомый голос.

Мэджер подошёл незаметно, как и в прошлый раз. Дети с радостью обернулись к нему.

— Я буду рад принять вас в моём скромном доме, — учтиво сказал хранитель.

Как и в прошлый раз, он стал накрывать на стол в чистенькой кухне, только теперь дети помогли ему перенести на стол его скромные припасы. Но никто из них не был голоден, и оба положили себе на тарелки лишь понемножку еды — из уважения к седовласому хозяину. Тогда хранитель начал беседу:

— Год назад вы исчезли так неожиданно, что мы не успели поблагодарить вас…

— Прошу вас, не стоит, — испугался Сергей, — мы были рады, что сделали, что могли… А теперь у нас случилась беда, и мы сами нуждаемся в вашей помощи.

— Я слушаю вас, — просто ответил Мэджер.

— Один… молодой человек, его зовут Глеб, — Сергей помедлил, подбирая слова, — как мы думаем, приехал в вашу страну — и пропал здесь. Он не вернулся, и у нас нет от него вестей. Нам кажется, что он попал в беду. Мы очень хотели бы найти его и… помочь. — Мальчик просительно посмотрел в благородное лицо старика: — Мы подумали, что Вы, наверное, знаете обо всех, кто приходит в город?

— Худой, невысокий юноша с короткими тёмными волосами, острым носом и небольшими глазами, щурится на того, с кем говорит? — спросил Мэджер.

— Ну… — выдохнул восхищённый Сергей, — полный портрет!

Старец медленно кивнул:

— Он не приходил в храм, но мне рассказали о нём, и я видел его… издалека. Он переночевал в Радоплесе, а наутро ушёл на юг с одним из наших купцов. Больше я о нём не слышал. Подождите, я сейчас велю позвать купца.

Мэджер поднялся и быстро вышел, не потеряв при этом своей величественной осанки.

— Ты оказался прав, — помолчав, со вздохом сказала Ася. — Похоже, твой гениальный аспирант не лишён авантюризма…

Мальчик молча покачал головой, мол, он это понял уже давно, — и принялся за еду. Ася задумчиво надкусила кусочек хлеба. Похоже было, что легко и быстро найти аспиранта не удастся.

Минут десять спустя вернулся хранитель, и следом за ним в дверь вошёл высокий, крепко сбитый рыжебородый человек в самом настоящем кафтане, зелёном, как трава, с оранжевыми отворотами и петлями. Он встал среди кухни, по-богатырски расправив мощные плечи, и спросил, глядя на детей сверху вниз:

— Стало быть, вы друзья Глеба?

— Да, — веско ответил Сергей, вставая, — и нам очень надо его найти.

— Странно, он не говорил ни о каких друзьях, — задумчиво возразил купец. — Впрочем, он не особенно разговорчив. Мы вместе доехали до Гиблой пади — у меня в ней лавка. Там мы расстались. Я вернулся домой. А что сталось с ним, остался ли он там, или направился куда-то ещё, я не знаю.

«Ну и название — Гиблая падь! — подумала Ася. — Неужели там люди живут?» И услышала, как Сергей спросил:

— Это… город такой?.. Как нам добраться туда?

Ответил ему хранитель:

— Город, — и посмотрел на купца: — Горкун, ты когда туда едешь?

— Завтра, господин. Взять их с собой? — с готовностью откликнулся смекалистый купец.

— Да. Им надо помочь. Садитесь все, обсудим… — он подождал, пока все расселись вокруг стола, и продолжил: — Гиблая падь — не Радоплес. По нынешним временам, никто не знает, чего там можно ждать. Странные вести доходят оттуда. Пропадают люди, зато являются новые боги… Это тревожит меня. Поэтому надёжнее будет, если ты, Горкун, возьмёшь детей под свою опеку. Ты ведь там почти что свой, у тебя там дом, лавка, знакомцы — и детишки не окажутся чужаками во враждебной стране. Пусть все будут считать их твоими слугами, которых ты обучаешь ремеслу. Найдётся у тебя одежда для них?

— Как не найтись! Пошарим по сундукам и найдём. А лучше бы они сами примерили и выбрали, что им больше по вкусу будет. И переночевать им лучше бы у меня, ведь я отправляюсь чуть свет.

— Пусть так и будет, — согласился Мэджер. — Я не обязываю тебя привозить моих гостей снова ко мне, их воля ехать, куда они захотят, но обещай мне охранять их, пока они не откажутся от твоей охраны.

Горкун важно кивнул рыжей кудлатой головой:

— Обещаю сделать для них всё, что только смогу, — и, внезапно ухмыльнувшись, весело обратился к детям: — Ну, айда обряжаться?!

Хранитель проводил их до храма, и перед его дверями они поклонились ему, благодаря и прощаясь. Мэджер в ответ торжественно поднял над ними верх своего белого жезла, точно благословляя в путь, и тень тревоги прошла по его светлому, словно омытому годами, лицу. Опираясь на жезл, он остался стоять под колоннадой, хмуро глядя им вслед.

Сворачивая с площади на узкую улочку, Ася оглянулась в последний раз — величественный седовласый старец в пунцовой ризе всё ещё стоял перед храмом. В ответ на её взгляд он снова поднял свой жезл, безмолвно и торжественно напутствуя их. Ася поклонилась ему и поспешила следом за купцом и Сергеем. Нарядные дома сейчас же скрыли от неё площадь и храм, но ей казалось, что она всё ещё чувствует на себе добрый встревоженный взгляд старческих ясных глаз.

«Он боится за нас, — подумала она. — Даже больше, чем в прошлый раз! Почему?.. Неужели Гиблая падь страшнее Тенебры и Эдакса?!»

— Вот мы и пришли! — прервал её мысли Горкун, распахивая лёгкую кованую калитку, и Асе показалось, что она попала в георгиновый лес.

На самом деле садик перед домом купца был небольшой, но дорожка вилась по нему латинской буквой S, так, чтобы не остался без внимания ни один из высоких пышных кустов, восхищающих гордой статью и роскошью крупных, звёздчатых, ярких цветов.

— Нравится?! — довольно взглянув на детей, улыбнулся Горкун. — Люблю георгины!

— Чудо как хороши! — восторженно воскликнула девочка, озираясь вокруг. — Никогда такой красоты не видела!

— И все разные! И какие высокие! — подхватил Сергей.

— Откуда только я их не привозил! — тая от похвал, с гордостью оглядел свои владения купец. — По мне, так ничего лучше нет, чем цветы и стекло. Стеклом я торгую, а цветы — вот!.. — он широко повёл рукой, и Ася подумала, что им, похоже, повезло со спутником.

Бледно-коралловая дорожка подвела их к сложенному из такого же камня дому, и Горкун гостеприимно распахнул перед ними дверь с мозаичным стеклянным окошком. Почти сразу за дверью начиналась довольно крутая лестница на второй этаж, откуда доносились женские голоса и детский смех.

— У моей хозяйки гости, — объяснил купец, — пусть их… А мы пойдём-ка в подклет выбирать наряды! Айда за мной! — и он нырнул под лестницу.

Друзья последовали за ним. Под лестницей оказался проход в коридор с несколькими дверями. За одной из них обнаружилась комнатка, вся уставленная сундуками. Горкун откинул крышку одного, второго — и принялся извлекать на свет разноцветные, разнообразные одеяния…

После долгих примерок и сдержанных споров Сергею и Асе удалось ограничить его стремление их обрядить необходимым минимумом. Решили, что оба они останутся в своей, привычной и удобной одежде, лишь кое-что добавив к ней. Сергею выбрали тёмно-вишнёвый лёгкий кафтан и круглую чёрную матерчатую шапку с высоким, разрезанным спереди, отворотом, а Ася прямо поверх своей блузки и длинной юбки накинула что-то вроде голубого свободного халата на множестве пуговок и с широкими короткими рукавами. Застегнув несколько пуговиц, она обнаружила, что одета на древне-русский манер, во что-то подобное летнику. Удовлетворённый таким результатом Горкун протянул ей синюю ленту, с которой свисали, позванивая, длинные понизи разноцветных стеклянных бус:

— Повяжи по головке, — сказал он ласково, любуясь плодами своих трудов, — и под косу. Ну, совсем наша девка вышла!

Ася почувствовала, что краснеет, и поспешила ответить:

— Спасибо! Я сейчас всё остальное сложу и уберу. А то ведь поздно уже…

Действительно, пока они копались с одеждами, за окном успело стемнеть. Хозяин вспомнил, что всем надо будет вставать до рассвета, и, сразу заторопился. Он взял со столика у стены подсвечник с тремя горящими свечами (друзья и не заметили, как и когда он их зажёг), отвёл детей в соседнюю комнату, сказал, что умыться можно на заднем дворе, и исчез, захватив одну из свечей.

Друзья переглянулись: обоим было жаль, что так и не удалось ни о чём его расспросить. Подавив тревожные мысли, они огляделись. Вдоль стен их комнаты тянулись гостеприимно застеленные лавки с подушками и лоскутными одеялами, на небольшом столе у окна стояли возле подсвечника ковш с водой и тарелка румяных яблок.

— Так! — сейчас же объявил Сергей. — К делу!

Он поставил свой рюкзак на лавку и достал из его бокового кармана два браслета.

— Ася, — позвал он, протягивая ей один из них, — надень. Мало ли что может случиться, они всегда должны быть на нас.

Ася, сдержав готовые вырваться упрёки, молча застегнула на запястье браслет. После драки кулаками не машут, мысленно сказала она себе, они всё равно уже здесь, зачем же попусту ссориться, если теперь всё равно ничего не изменить… пока не найдётся Глеб.

— И зачем он отправился в это… гиблое место, хотел бы я знать?! — воскликнул Сергей, словно отвечая на её мысли.

Он уже надел свой браслет и теперь грыз яблоко, сидя на пёстром одеяле. Ася вздохнула, тоже взяла яблоко и устроилась на противоположной лавке. Сидеть на одеяле оказалось приятно: оно мягко пружинило и, наверное, было тёплым. Вот бы взять такое с собой в дорогу! Ведь им, наверное, придётся в пути ночевать?

— В Гиблую падь, — поёжившись от этого названия, уточнила она. — Интересно, это далеко? И как путешествуют здесь купцы?

— В любом случае это лучше, чем идти вдвоём по незнакомой стране, — оптимистично ответил Сергей, беря ещё одно яблоко.

— Так-то так… Но ты заметил, что Мэджер боится за нас? В прошлый раз он отпустил нас почти спокойно. Мне это совсем не нравится, — Ася нахмурилась.

Она знала, что друг поймёт её правильно и не упрекнёт в трусости. Просто им, как на военном совете, надо было обсудить все опасности, чтобы быть готовыми к ним.

— Хм… — задумался Сергей. — А ты права! Надо будет завтра первым делом разузнать всё об этой… — фу ты! — Гиблой пади! Что за боги там появились, исчез ли кто, кроме Глеба, и что там вообще за народ. Горкун должен знать, чем они там дышат: купцы — они такие. Ну ладно… — он с сожалением посмотрел на пустую тарелку, — яблок больше нет… давай собираться спать: завтра чуть свет поднимут!

Пока он ходил умываться, девочка, тревожась о том, что их ждёт, решила помолиться перед сном, и множество новых смыслов раскрылось ей в знакомых словах привычных молитв. А Сергей, вернувшись, только перекрестился перед тем, как нырнуть под одеяло. «Он устал, — подумала Ася, — и может быть, ещё не привык всегда искать Божией помощи… Господи, защити Сергея, — неудержимо засыпая, попросила она, — и меня…» — и провалилась в сон.

Глава 3. Странности купца

Конечно же, наутро расспросить купца удалось не сразу. Друзья и не пытались. Только, поёживаясь от утреннего холодка и протирая сонные глаза, молча, удивлённо смотрели на две неизвестно откуда взявшиеся перед домом телеги с прикрытыми рогожкой корзинами, из которых торчали клочья соломы, на красавцев коней, на деловитую властную суету купца, в последний раз проверявшего груз и упряжь, и содержимое собственных карманов.

На облучке второй телеги сидел белобрысый паренёк, судя по виду, не намного старше Сергея и Аси. Он так напряжённо следил за действиями купца, что как будто и вовсе не заметил юных попутчиков.

— Так! — Горкун оглядел свой маленький караван взглядом полководца, готового к бою. — Трогаемся! Дети, садитесь на облучок первой телеги, будете возле меня. Белуш, смотри, не отставай! А где Дружок?! Что же ты не напомнил?! Ведь чуть не забыли! — он кинулся в садик и вскоре появился опять, ведя на верёвке большого лохматого чёрного пса.

Тот возбуждённо оглядывался, подпрыгивал и, как пропеллером, крутил хвостом. Горкун привязал его ко второй телеге и строго распорядился, почему-то хмурясь:

— Смотри, Белуш, чтобы с Дружком всё было в порядке! Отвечаешь за него!

Паренёк радостно засмеялся, глядя на весёлого пса:

— С удовольствием, господин!

— Вот ещё! — отчего-то рассердился купец. — Нужно мне твоё удовольствие! Чувствительный больно! Работай — и всё! — и он, не обращая внимания на три пары юных удивлённых глаз, сердито направился к первой телеге.

Обоим друзьям показалось, что их провожатого подменили за ночь. Они переглянулись и поспешили за ним, не решаясь сказать ни слова. Молча они выехали из Радоплеса, молча поехали по светлой грунтовой дороге среди зелёных пологих холмов. Вскоре дымчатые облака в бледном небе порозовели, следом за ними радостно заалело полнеба, и вот уже над холмами слева от путников медленно поднялось огромное алое солнце. Рассветный туман, стелившийся меж холмов, сгустился, опускаясь всё ниже, словно убегая от солнца, потом побледнел, поредел и вскоре совсем исчез, оставив после себя на траве сверкающую алмазную россыпь росы. В придорожных рощицах безудержно пели птицы. Небо стало голубым и бездонным, обещая ясный и тёплый день.

— Как хорошо! — вырвалось у Аси.

— Хорошо! — как ни в чём не бывало, откликнулся Горкун. — Погожий будет денёк!

— А долго нам ехать? — сейчас же воспользовался случаем Сергей.

— С неделю… — словоохотливо ответил купец и добавил, странно взглянув куда-то вкось: — если ничего не случится… Дней шесть добираться до Грозной гряды по долине, один — по горам до Гиблой пади. В долине ночевать будем на постоялых дворах, а накануне последнего дня пути я обычно делаю на ночь привал в предгорьях, есть там у меня пара укромных местечек… Оттуда через горы торная дорога только одна, через Туманный лог, его безопаснее всего пересекать в полдень. А от него до Гиблой пади часов восемь пути.

— А почему, — отважилась Ася, — у этого города такое странное название?

— Не-ет, — потряс Горкун рыжей лохматой головой, — не странное, в самую точку! Раньше-то это местечко звалось Грозная падь, а тамошние и посейчас так его зовут. Крепость у них и правда великая и неприступная, а князья их от века были грозой всех соседей. Только вот уже года с два, как переменилась к ним судьба… То засуха урожай погубит, то мор на жителей нападёт, а потом стали люди пропадать… Сама княжна!.. Старый князь от горя, почитай, лишился ума… Словом, место стало… гиблое… — купец умолк и задумался.

Дети ждали продолжения рассказа, но Горкун, нахмурясь, смотрел в неведомое пространство, словно решал и никак не мог решить какую-то страшно сложную задачу. Всё-таки что-то с ним было не так, и Асю снова охватила непрошенная тревога.

— Вы смелый человек, раз не перестали ездить туда! — попытался вернуть его к разговору Сергей.

— Я то?! — Горкун, словно проснувшись, с недоумением посмотрел на него. — А-а… Нет, дело моё такое — ездить, этим живу, вот и весь мой сказ. Да, по правде, и любопытно мне там бывать: объявился в Гиблой пади кудесник, говорит с богами, и, представьте, те его слушают, являются даже людям! Ваш-то Глеб, как я ему о них рассказал, тут же напросился со мной! И так они ему по нраву пришлись, что остался там!

— Кто — они?! — холодея на тёплом солнце, спросила Ася.

Горкун засмеялся:

— А и кудесник, и боги! Да что там, скоро сами увидите их! А теперь разомните-ка косточки, детвора, что-то вы засиделись! — и он, придержав коня, свободной рукой столкнул их с облучка.

Делать нечего, пришлось отложить расспросы. К тому же трястись в телеге было не слишком приятно, и друзья с удовольствием зашагали возле неё по обочине. Потом они пропустили обе телеги вперёд и пошли следом за ними по упругим, немножко пыльным колеям нагретой солнцем дороги. Горкун ехал не торопясь, то ли берёг коней, то ли подгадывал так, чтобы в нужное время подъехать к месту намеченной стоянки.

— Не нравится мне всё это, — тихо сказал Сергей, убедившись, что впереди его не услышат, — что это за бред про являющихся богов?! И что там понадобилось Глебу?! — он хотел, было добавить: «А если он уже исчез, как другие?!», но покосился на девочку и удержался.

Между тем, Ася думала о том же.

— Ты не рассказывал Глебу про гизлов? — спросила она.

Сергей только головой покачал:

— В общих словах…

Не такие у них были отношения, ведь едва знакомому человеку такое не откроешь. Ася понимающе кивнула:

— Значит, он перед ними будет беззащитен, если это — гизлы. Но может быть, эти «боги» хорошие, то есть, я хочу сказать — ангелы. Как Игнис. На этой земле всё иначе, чем у нас…

— Хорошо бы так, — невольно вздохнул Сергей.

Однако ему в это трудно было поверить, ведь Глеб — не вернулся. И не вернулся из города, в котором исчезают люди! Мальчик снова взглянул на спутницу, бодро шагавшую рядом в своём странном наряде. Во что же это он её втянул?! Он уже жалел об этом. Надо было идти одному!

— Серёжа! — он поднял глаза и увидел обращённое к нему серьёзное озабоченное лицо Аси. Потом в её синих глазах вспыхнула улыбка и она сказала: — Что ты, молодец, не весел, что ты голову повесил?! Не тревожь себя раньше времени! Я думаю, надо просто постараться сделать всё, что будет зависеть от нас, а остальное возложить на Бога. И Он поможет. Ведь мы на доброе дело идём. Помнишь, как в прошлый раз, нам надо было только…

— Беречь совесть и не думать о суетном, — подхватил Сергей.

И они увлеклись воспоминаниями…

В полдень путешественники сделали привал в небольшой придорожной роще возле маленького весёлого родничка. Горкун велел Белушу задать корм коням, а Дружка, не отвязывая, хмуро покормил из собственных рук, никого к нему не подпустив. Дети от этого сразу притихли, им сделалось тревожно и страшно, хотя они не могли себе объяснить, отчего. Потом все поели, напились родниковой воды и даже немного поспали. Горкун был задумчив, и друзья не решились снова расспрашивать его, ведь у них ещё было время. Белуш после утренней сцены тоже явно старался поменьше говорить.

К вечеру их маленький караван въехал в красивый городок, утопающий в зелени яблоневых садов. Здесь, казалось, все знали Горкуна, все были его приятелями. Приветствия и вопросы сыпались на него со всех сторон. Хозяин постоялого двора встретил его с распростёртыми объятиями и, поручив своим слугам лошадей, собаку и обе телеги, сразу же провёл гостей в уютную чисто прибранную горницу с накрытым для ужина столом. И вскоре усталые путники уже спали крепким сном…

На рассвете Горкун растолкал невыспавшихся детей, снова озабоченный и деловитый. Однако теперь никто из них не пытался ни приласкать Дружка, ни задавать несвоевременных вопросов, и постепенно купец, как и накануне, просветлел и повеселел. Он оказался настоящим кладезем знаний, и мог без конца рассказывать истории городов и селений, через которые они проезжали. Всюду купца приветствовали с непритворным радушием, всюду его уже ждали стол и ночлег. В общем, путешествовать с ним было очень даже неплохо, если бы не странные перепады его настроения. Скоро друзья заметили, что Горкун разительно изменялся только в двух случаях: он задумывался и как будто смущался, когда заходила речь о Гиблой пади, и страшно раздражался, если кто-нибудь пытался приласкать Дружка, или даже просто приблизиться к нему. Детям, полюбившим весёлого пса, эта странность купца казалась вовсе непостижимой, и они никак не могли привыкнуть к ней. Так прошло шесть дней…

Глава 4. Легенда о Зелерине

Наутро седьмого дня на горизонте показались голубые горы. Они медленно «подрастали» по мере того, как путники приближались к ним, и к вечеру их поросшие лесом громады закрыли едва ли не половину неба. Уже начинало темнеть, когда Горкун съехал с дороги и, взяв коня под уздцы, направил свою телегу прямо по целине к одному ему известной цели. Белуш старательно правил своим конём: он очень боялся угодить колесом в какую-нибудь яму. Дети шагали следом, стараясь запомнить путь. Телега купца въехала прямо в гущу высоких кустов, и их гибкие ветви сомкнулись за ней, словно зелёный занавес. Белуш, соскочив с облучка, заторопился следом, а за ним и Ася с Сергеем, разводя руками длинные ветки, так и норовившие ударить в лицо. К счастью, кустарник скоро кончился, и путешественники оказались на небольшой поляне перед отвесной, заросшей плющом, скалой. Горкун настороженно огляделся, прислушался. Ничего, кроме пения птиц и стрекотанья кузнечиков, не было слышно. Тогда он подошёл к скале и развел ветви плюща. За ними оказалась пещера.

— О! — в один голос восхищённо воскликнули его юные спутники.

Горкун, довольный эффектом, скомандовал:

— Дети, заносите туда корзины с провизией, собирайте хворост и разводите костёр, пока мы с Белушем обиходим коней! Живо, пока не стемнело!

И закипела работа. Сергей и Ася взяли за обе ручки одну из корзин, сняли её с телеги и поспешили к таинственному тёмному зеву. Пещера оказалась не очень большой, со старым кострищем посередине и охапками сена у стен. В глубине её журчал ручеёк.

— Здорово! — воскликнул Сергей. — На этом сене будем спать. Вода свежая есть! Вторую корзину я сам принесу, иди за хворостом, а то и вправду стемнеет, ничего тогда не разглядим.

Так они и сделали. Ася прошла мимо уже освобождённых от упряжи, мирно щиплющих траву под охраной Дружка коней и углубилась в заросли кустов. Чего-чего, а бурелома здесь хватало. Костёр им был обеспечен.

Горкун оказался опытным поваром. В большом котелке он сварил, заправив маслом, такую рассыпчатую и ароматную пшённую кашу, и приготовил на сковородке, на жарких углях, такое рагу из тонких полосок вяленого мяса и овощей, что его юные спутники собрались вокруг дразнящего обоняние костра задолго до ужина. Наконец, он объявил:

— Едим по-походному, прямо из котелка! — и раздал каждому по большой оловянной ложке.

Друзья были так голодны, что чиниться никто не стал. Правда, Ася ограничила себя, ради Великого поста, одной кашей. Сергей, глотая слюнки, пробормотал:

— Для путешествующих поста нет, — и с молодым непобедимым аппетитом набросился на рагу.

— Девонька, а тебе — особое приглашение?! — почти возмущённо взглянул на неё Горкун.

— Спасибо… — она на мгновение растерялась, не зная, как ему объяснить про пост, но потом нашлась: — Я дала такое обещание моему Богу, чтобы Он нам помог… не есть мяса…

— А-а-а… — понимающе промычал с полным ртом купец. — Тогда понятно, — и ухмыльнулся: — Нам больше достанется!

К чаю, который заварили в большом медном чайнике, оказался целый мешок рассыпчатых сахарных сушек. Кружки у купца тоже были большие, толстые, уютные. Теперь уже никто не торопился, все блаженно сидели вокруг костра, прихлёбывая благоухающий чай.

Ася посмотрела на сытое, умиротворённое, довольное лицо купца и решила, что настало подходящее время для беседы.

— Могу себе представить, — осторожно приступила она к расспросам, — сколько вы всего видели в своей жизни, переезжая с места на место!

Она никак не могла привыкнуть обращаться к взрослым на «ты», как здесь было принято. Горкун обычно морщился от этого «вы», но сейчас даже и не заметил.

— Не можешь представить! — самодовольно откликнулся он. — Ведь я с молодых ногтей езжу по свету, сначала — с отцом, потом — сам по себе! Стоит только начать вспоминать — и конца не видать!

— Да разве на свете так уж много всего происходит?! — включился в «игру» Сергей. — Вот хоть эта дорога — ей, наверно, уж сотни лет, и она всё одна и та же?

— Э нет! — попался на его хитрость купец. — Не скажи! Эта-то как раз дорога стала совсем другой за какой-нибудь год! Ожили предания Туманного лога… не к ночи будь он помянут!.. Это раз! Прекрасная Зелерина исчезла, и Грозная падь сделалась Гиблой, я уж рассказывал вам, — это два!.. Забытые боги послали туда своего жреца и возвратились сами — это три…

Он явно хотел продолжать это не очень понятное, волнующее детей перечисление, но тут его перебил Белуш:

— Господин! Расскажи нам легенду о Зелерине, ты, верно, знаешь её лучше других!

— Знамо дело, лучше, я ведь в те самые дни торговал в Гиблой пади. И для меня это никакая и не легенда, а самая настоящая быль. Ну, слушайте… Случилось это в те дни, когда беды сыпались на Грозную падь, как осенью яблоки с яблони в урожайный год… — загадочным тоном выговорил Горкун и оглядел своих притихших слушателей.

Все трое, замерев с кружками чая и затаив дыхание, глядели на него поверх костра во все глаза. Огонь, в который недавно подбросили дров, выхватывал из темноты их юные лица, отражался мерцающим светом в расширенных от подступающей жути зрачках. Довольный вниманием, купец продолжал:

— Сначала выдался засушливый год, и земля не дала жителям Грозной пади и окрестных земель своих плодов. Вскоре в городе начался голод. В пищу пошло всё, что только можно было сварить и проглотить… Немногие продукты, которые редкие купцы довозили до них через другие голодающие города и деревни, стоили целое состояние, и хотя добрый князь Мелхидор не жалел для подданных своей казны и запасов, люди таяли на глазах… — Горкун сделал эпическую красноречивую паузу и горестным голосом продолжал: — Следом за этой бедой явилась другая: в городе разразился мор. Неведомая болезнь стала косить ослабевших людей, точно траву. Стенанья и стоны не стихали на улицах несчастного города. Но этого мало: не зря говорят: пришла беда — отворяй ворота. Соседние князья, прежде боявшиеся непобедимой рати доблестного Мелхидора, теперь решились пойти на него войной. Воистину, ослабленный несчастьем противник — лёгкая добыча трусливых! Но добрые люди предупредили князя о коварных планах соседей. Все мужи Грозной пади, которые только в силах были держаться на ногах, взялись за оружие и приготовились защищать стены родного города. А на дозорную башню древнего замка поднялась, вся в слезах, единственная дочь Мелхидора златовласая Зелерина. Она нежно прижимала к груди сизого голубя с парчовым мешочком на шее. Прекрасная княжна оглядела с дозорной площадки свой страждущий город, обернулась к востоку, простёрла руки к синему небу — и выпустила на волю верную птицу, никогда не забывающую пути к родимому дому. Голубь полетел к наречённому жениху Зелерины молодому князю Олдану с призывом последней надежды. Отважный Олдан не замедлил выступить в путь. Солнце зашло и встало только три раза — а славная дружина его уже подъезжала на добрых конях к предгорьям Грозной гряды. Он собирался доехать до перевала и разбить там лагерь. Другого пути через горы к городу его наречённой не существовало, и только тот, кому надоела жизнь, стал бы нападать на отряд бесстрашного князя, укрепившийся в неприступной седловине горного перевала. И всё закончилось бы хорошо, сумей он доехать туда… Но он не доехал…

Ранним утром его дружина въехала в узкое, глубокое ущелье, залитое непроглядным тёмным туманом. Солнечные лучи никогда не касались дна этого лога, и ни одна травинка не росла на его голых влажных камнях, покрытых вечной туманной мглой. Князь не раз проезжал этим местом, однако никогда ещё он не видел здесь такого непроницаемого тумана. Витязи, переговариваясь, чтобы не потеряться, медленно поехали следом за князем по невидимой тропе. Боевые кони дрожали и прядали чуткими ушами. Непонятная жуть исходила их сумрачной тьмы, и даже бывалые воины ощущали её. Внезапно Олдан громко вскрикнул, и воин, ехавший следом за ним, увидел сквозь серую мглу, что княжеский конь, заржав, вскинулся на дыбы, а князь вдруг взлетел над ним, в воздухе выхватил меч, взмахнул им, вновь закричал — и исчез в туманной клубящейся вышине. Все, как один, кони дружины, дико заржали и понесли, и всадникам удалось справиться с ними лишь высоко в горах, когда страшный лог остался далеко позади. Увидев, что Олдана нет среди них, они повернули назад к Туманному логу. Клочья тумана, как и всегда, клубились над ним, но теперь весь он просматривался от начала и до конца. Ни князя, ни его коня не было там. До самого вечера верные витязи искали своего вожака. Много дней стояли они на перевале, надеясь дождаться его и выполняя его последнюю волю. Князь не появился. Между тем, приближалась зима, когда сама природа охраняла Грозную падь лучше любого войска, и тогда дружина Олдана нехотя оставила перевал и повернула к своим домам. Никто никогда не видел князя Олдана с той поры.

А златовласая Зелерина долго горевала в своей светлице об исчезнувшем наречённом. Когда же вернулся ни с чем последний из следопытов, посланных ею в горы, она отёрла слёзы и велела подать её боевой наряд, ибо она умела сражаться, и оседлать коня. Князь Мелхидор, отеческим сердцем чуя беду, ни за что не хотел отпускать её в проклятый лог, но дева была непреклонна. Тогда Мелхидор поехал с ней. Свита из десятка сильнейших воинов сопровождала их. Но что такое человеческая сила по сравнению с той, что властвовала теперь в Туманном логе!

Ущелье встретило отчаянную княжну неподвижным непроглядным туманом. И снова, как это было с дружиной Олдана, задрожали и заупрямились кони под похолодевшими от непонятного ужаса седоками. Один только конь княжны слушался всадницы. Зелерина отважно въехала в самый туман, точно надеясь найти в нём суженого… но никого не было на мглистой тропе. Тогда она остановила коня и вскричала так громко, что оставшиеся на возвышении Мелхидор и свита услышали каждое слово её:

— Ты, тварь, поселившаяся здесь и похитившая моего наречённого, выходи на бой! — и выхватила меч, и рассекла им туман с такою силой, что свист услышали те, кто стоял на взгорье.

В следующее мгновение раздался девичий громкий вскрик, и меч Зелерины, вылетев из тумана, упал на землю перед копытами княжеского коня. Испуганный конь заржал и взвился на дыбы, и старый князь упал на острые камни. Воины спешились и бросились к нему, освободившиеся кони сейчас же ускакали прочь от страшного места… Крепкие руки подняли князя… а сам он, не отрываясь, расширенными глазами глядел в ущелье. Там, при полном безветрии, вопреки всем законам природы, воронкой кружились рваные клочья только что неподвижного тумана. Они взлетали и опускались, точно живые, оставляя непроницаемой сердцевину своей ужасающей пляски. Потом змеистым, клубящимся облаком они поднялись в самое небо и исчезли среди горных вершин… В Туманном ущелье почти не осталось тумана… но не было в нём и Зелерины…

Только к вечеру этого страшного дня вернулся в Гиблую падь её несчастный князь. За один-единственный день он превратился из зрелого мужа в дряхлого старца. Борода его поседела, взгляд погас. Неверной поступью он прошёл через город и без единого слова затворился в своих покоях. Воины, вернувшиеся с ним, виновато прятали взоры и хмуро молчали.

На следующий день все кони вернулись в город… Но не вернулась княжна, ни в этот день, ни через месяц, ни через год…

И по нынешний день в скорбном замке некогда Грозной, а теперь называемой всеми Гиблою пади согбенный от горя старец, князь Мелхидор, оплакивает златовласую отважную Зелерину, бросившую вызов неведомой силе и погибшую в схватке неравной, — и не может утешиться… А в жутком Туманном логе и поныне клубится туман…

Глава 5. Туманный лог

Горкун умолк. Глаза его, с расширенными бездонно-чернеющими зрачками, смотрели в неведомое пространство, таинственное и пугающее. Юные слушатели его придвинулись поближе к огню, боясь оглянуться на окружающую, словно ожившую от страшной легенды, тьму. Асю начал бить озноб, хотя ночь совсем не была холодной.

— Вы… хотите сказать… — хриплым, пресекающимся голосом заговорил Сергей, остановился, откашлялся, залившись краской смущения за свой, невольно обнаруженный, ужас, и продолжил нарочито громко и резко: — Княжна на самом деле пропала у всех на глазах?!

Купец как-то криво усмехнулся:

— Это, хлопец, самая настоящая быль, даром, что зовётся легендой. Я, конечно, там с ними не был, но ве-рю, — многозначительно выговорил он, — что так оно и было. Потому как сам езжу через Туманный лог… И рассказываю вам об этом ночью только потому, что мы пока по эту сторону Грозной гряды.

В его голосе прозвучало нечто такое, что Ася вздрогнула, а Сергей не произнёс больше ни слова. Белуш вдруг принялся громко хлебать свой чай, расплёскивая его на подбородок и рубашку. Его тоже бил озноб.

— Ладно! — нахмурился Горкун. — Вот, я вас предупредил, а теперь всем спать. Завтра подниму на заре. Спать!

Никто не посмел противоречить ему. Ася рада была укутаться с головой в тёплое упругое одеяло, но о сне не могло быть и речи. Дрожа, она начала молиться, и каждое слово её молитвы было — точно безмолвный крик. «Господи, в помощь мою вонми! — из самой глубины души взывала она, — Господи, помощи ми потщися!» Она не молилась так с тех пор, как на её глазах рассыпалась Тенебра. И помогла молитва. Как будто Некто ласковым утешением коснулся её дрожащего сердца и пообещал, что будет с ней. Девочке стало спокойно и тепло, и она уснула. А спутники её спали уже давно…

Утро почти рассеяло ночные страхи. К тому же среди сборов и обычных хлопот о предстоящих опасностях некогда было и думать. Все наскоро позавтракали остатками ужина, и каждый занялся каким-нибудь делом, повинуясь резким командам купца. Скоро маленький караван уже двигался по каменистой дороге, серпантином поднимавшейся в горы под зелёной таинственной сенью векового леса.

Грозная гряда и впрямь как будто грозила путникам близящейся бедой. Сумрачный лес поднимался стеной по обе стороны узкой дороги, смыкая над нею тёмные ветви, и ветер в далёких его вершинах шумел растущей угрозой. Птичьего пения совсем не было слышно, только время от времени рассыпалась эхом быстрая дробь стучащего по дереву дятла, как будто кто-то отчаянно выстукивал на барабане сигнал боевой тревоги. Скоро вокруг стало совсем темно, порывы ветра то и дело бросали под колёса телег сорванные листья и сломанные ветки, вдали загрохотало раз, другой, — и путники поняли, что их вот-вот настигнет гроза. Однако Горкун и не думал останавливаться и прятаться от неё. Было очевидно, что купец не хотел терять ни минуты. Он только сошёл с облучка и повёл за собой под уздцы испуганного коня. Белуш сделал то же. Дружок, по-прежнему привязанный к задней перекладине второй телеги, испуганно и жалобно поскуливал, опустив и голову, и хвост и прижимая уши. Асе, которая сидела рядом с Сергеем сбоку первой телеги, очень хотелось взять бедного пса к себе на колени, но она не смела даже и подойти к нему, зная, что это неминуемо вызовет гневную вспышку купца. Сергей возле неё тоже с жалостью оглядывался назад.

— Надо бы всё-таки остановиться, — тихо сказал он ей, — что будет с Дружком и конями, если начнётся гроза?!

Ася только вздохнула. С Горкуном спорить не приходилось.

Однако им повезло, и гроза, громыхая отдалёнными взрывами, прошла стороной. Горкун и Белуш снова взобрались на облучки и поехали быстрее. Так прошло несколько часов. Путники поднимались всё выше, и постепенно лес начал редеть, открыв их взорам мглистое ненастное небо. Со всех сторон поднимались горы, и иные вершины прятались в серой мгле низких свинцовых туч.

Дети давно проголодались, но, глядя на напряжённую спину вожатого, не решались спросить о привале. А окружающий их пейзаж, между тем, разительно переменился. Теперь они ехали между скал, едва поросших низкой травой. Они так живо напомнили Асе окрестности страшной Тенебры, что ей сделалось не по себе. Она посмотрела на Сергея — и встретила его понимающий взгляд. И в этот момент Горкун остановил коня.

— Сидите тихо! — бросил он и направился ко второй телеге.

Друзья оглянулись: он подошёл к Дружку, отвязал его от перекладины и повёл на поводке вперёд. Поравнявшись с детьми, сказал отрывистым тоном, точно командир перед боем:

— Сергей и Белуш, — ведите коней за уздцы за мной. Ася, держись рядом с Сергеем. Что бы ни произошло, идите вперёд к выходу из ущелья. Дружок, вперёд!

Собака, поскуливая, тем не менее повиновалась и неуверенно побежала по дороге. Горкун пошёл за ней. Все без единого слова сделали так, как он велел. Только теперь дети увидели, что дорога, теснимая скалами, сворачивает в расщелину и… — исчезает! Впереди не было видно ничего.

— Туман! — сдавленно вскрикнула Ася.

Они входили в Туманный лог!

Её друг, одной рукой сжимая узду, а другой — поглаживая морду дрожащего коня, пристально вглядывался вперёд.

— Тихо, — сказал Сергей то ли ему, то ли Асе. — Спокойно… Ася, держись за меня.

Девочка с готовностью ухватила его под локоть. И они вошли в туман.

Он был тяжёлый, влажный, неподвижный. Дышать стало трудно. Двигаться тоже: необъяснимая жуть сковывала движения, лишала сил. Детям это чувство было знакомо, и оба они сейчас же стали молиться, почти не отдавая себе в этом отчёта: опыт путешествия среди гизлов дал себя знать. То ли от молитвы, то ли от их появления, с туманом стало что-то происходить. Он задрожал и начал передвигаться, собираясь в какие-то более плотные образования, между которыми образовались просветы. Рваные туманные клочья закружились в ущелье, поднимаясь, и опускаясь, и что-то страшно противоестественное было в их движении. Ася застыла от ужаса, не в силах оторвать расширенных глаз от туманной, с длинными щупальцами, «медузы», которая зигзагами подлетала к ней вопреки всем законам природы: ветра в ущелье не было совсем.

— Господи, помилуй! — непослушными губами выговорила она, — и белёсое привидение, взмыв, пролетело мимо.

— Идём, идём! — потянул девочку за собой Сергей. — Не останавливайся!

Теперь, когда туман изменился, впереди стало видно спину Горкуна и слышно, как он понукает Дружка, заставляя его идти впереди.

Вдруг собака испуганно завизжала, залаяла, заскулила, а купец застыл на месте. В следующее мгновение дети, не веря глазам, увидели, что их собака, истошно воя и бешено молотя воздух задними лапами, взлетела над головой Горкуна, закружилась в воронке туманных клочьев и исчезла в сомкнувшейся непроглядной мгле.

— Скорей! — вывел их из оцепенения громогласный голос купца. — Скорей вперёд!

Едва отдавая себе отчёт в том, что происходит, трое детей поспешили за ним. Скоро дорога стала подниматься в гору, и вот уже страшный Туманный лог остался позади. Горкун обернулся и налитыми кровью глазами оглядел свой караван.

— Целы? Ну и славно! Здесь можно отдохнуть, — отрывисто бросил он и опустился прямо на землю.

Ася почти упала возле него и зарыдала, спрятав лицо в ладони. Сергей молча сел рядом и обнял её за плечи. Белуш, казалось, не в силах оторваться от своего коня, зарылся лицом в его гриву.

— Ничего, — тяжело проговорил купец, — главное, сами мы целы и невредимы. А Дружок… что же, он сослужил свою последнюю службу… — тут голос его неожиданно дрогнул, и он замолчал.

Молчали долго. Только Ася всхлипывала, безутешно жалея Дружка.

— Ладно… — наконец снова заговорил Горкун. — Было бы ещё тяжелее, если бы вы подружились с ним… Хорошо, что я постарался, чтобы этого не случилось… Поднимайтесь, отъедем подальше отсюда и сделаем настоящий привал. Теперь дорога безопасна, к вечеру будем на месте.

Но никто не обрадовался этим словам.

Глава 6. Кому служат логи?

Пока Туманный лог не скрылся из вида, все ехали молча, то и дело оглядываясь на страшный туман, тихо клубящийся сзади, точно какое-то колдовское варево в огромном котле. Но вскоре дорога поднялась на перевал и медленно пошла под уклон, петляя по каменистому склону, который скрыл, наконец, от путешественников логово неизвестной нечисти. И сразу детям стало спокойнее, отступило чувство невидимого ужаса, притаившегося за спиной. Сам купец, казалось, ничего этого не замечал. Он так сосредоточенно и хмуро правил конём, точно не было для него ничего важнее этого дела. Сергей искоса посмотрел на него, подумал — и всё-таки решился спросить:

— Это… были гизлы?

— Это? — с неожиданной готовностью откликнулся тот. — Не знаю… Не думаю… Они другие. Здешние зовут их «логи». О них говорится в древних легендах, как будто некогда туманные логи наводили ужас на путников, забредавших в лог после заката солнца. Все думали — это сказки! Когда они напали на князя Олдана, «сказки» зазвучали для всех иначе… А теперь через Туманный лог не проедешь, не откупившись. Они собирают дань… — Горкун ссутулился, помолчал, потом добавил: — А иные поговаривают, что логи охраняют Гиблую падь. Оно и правда, теперь все боятся здешних мест, соседние князья сюда более ни ногой. Не знаю…

— Ничего себе, охрана! — возмутился Сергей.

— Может быть, они охраняют не город, а кого-то в нём, — предположила Ася, — кого-то, кто водит дружбу с такими?

Горкун внимательно посмотрел на неё:

— А ты смотришь в корень! Может быть! Иной раз я думаю, неплохо иметь таких защитников!

— Да что вы! — Ася широко распахнула заплаканные глаза. — Это же злые силы, они никакого добра делать не могут! Они вредят даже тем, кому будто бы помогают!

— Много ты понимаешь, птаха! — усмехнулся Горкун. — Мала ты ещё, поживи сначала на свете, а потом уже рассуждай! И добро и зло сплошь и рядом завязаны в узел такой… — он покрутил рыжей головой, — не в твои года распутать!

Девочка промолчала. Она понимала, что купец не прав, но не знала, как переубедить его. Пересказать Евангелие? Рассказать, что есть духи добрые, служащие Богу, и злые, ненавидящие Его, и людей, и всё хорошее, всё доброе в мире? А как его в этом убедить?! У неё не было для него подходящих слов! Да и не послушает он её, девчонку… Ася тихонько вздохнула. Как жаль, что люди здесь не знают христианства! — подумала она. Но ведь у них есть Игнис! — тут же вспомнила девочка. — Ангел Господень! И благодаря этому там, в Радоплесе, люди не путают добро и зло! Однако… Горкун тоже был из Радоплеса! — с удивлением осознала Ася. Почему же он говорит такие смутные вещи?! Нет, всё-таки странный, непонятный человек этот Горкун, — с каким-то неприятно-тревожным чувством подумала она. — Он как будто двоится, то один, весёлый и добрый, — то другой, точно ненастоящий, раздражительный и скрытный, — да, что-то с ним не так… И оттого, что она за долгие дни пути успела полюбить своего вожатого, само существование «ненастоящего» Горкуна вызывало в ней до боли сильное сострадание к настоящему…

— А по-моему, просто, — видя, что Ася молчит, вступил в разговор Сергей, — если кого-то защищают силы зла, значит и сам он такой же, он ведь с ними. И относиться к нему надо соответственно. Или объяснить ему это, может, он чего не понимает, или держаться от него подальше, или — бороться против него, — по обстоятельствам.

— Ох-ха-ха! — язвительно рассмеялся Горкун. — Я иду между двумя героями-богатырями, не иначе! Бороться! Уж не хотите ли вы вернуться в Туманный лог?!

Дети смутились. Однако Ася не могла не выступить в защиту друга:

— Сергей же сказал: по обстоятельствам! А вообще-то, конечно, сами мы мало что можем… но Бог — может всё. И Он — помогает.

Купец перебил её раздражённо:

— Что вы можете знать о богах?! Хватит болтать! Не хватало ещё, чтобы два недоростка учили меня, как жить! — он в сердцах дёрнул поводья, и конь рывком перешёл с шага на рысь.

Дети переглянулись и замолчали. «Когда я стану взрослым, ни за что не стану считать человека глупее себя лишь потому, что ему меньше лет, чем мне», — подумал Сергей. А Асе опять почему-то стало жалко купца.

Вскоре остановились на привал и молча перекусили хлебом и сыром. Есть никому не хотелось. Белуш, у которого оказались заплаканные, совсем как у Аси, глаза, смущённо их прятал и даже ел как-то украдкой. Горкун всё ещё сердито хмурился, и дети терялись в догадках, что же именно вывело его из себя. Чтобы дать ему время остыть, они после привала попросились идти пешком позади телег. Купец только плечами пожал, мол, как угодно. И они зашагали за караваном, любуясь на горы, обступающие дорогу.

А пейзажи менялись здесь на удивление быстро. То они проезжали через дремучий лес, то — между голыми серыми зубьями обветренных скал, то, вздрагивая от головокружительной высоты, медленно ехали над крутым обрывом по каменистому склону громадной горы, то пробирались по дну ущелья рядом с грохочущей бурными водами горной рекой…

— Вот это поход! — восторгался Сергей.

— Здорово! — вторила Ася и полной грудью вдыхала благоухающий свежий воздух.

Они даже не чувствовали усталости, хотя шли уже несколько часов, и даже забыли о логах…

Глава 7. Гиблая падь

— Эй, молодняк! — донёсся до них весёлый голос купца. — Айда вперёд! Сюда!

Белуш привязал повод своего коня в передней телеге, и трое детей поспешили к купцу. Он, щурясь под лучами низкого солнца, указал им кнутом вперёд, туда, где дорога, резко поднимаясь, исчезала между двумя крутыми склонами коричневых скал:

— Глядите! Сейчас поднимемся!

Сгорая от любопытства, они поднялись по ней — и остановились.

Горы расступились, образуя большую продолговатую долину, всю утопающую в зелени садов. На другом её конце возвышался, устремляя в небо остроконечные башни, огромный тёмно-коричневый замок. Освещённые предзакатным солнцем мощные стены его казались красноватыми, словно облитыми кровью… Две чёрные стены окружали его и мелкую россыпь домиков, столпившихся у его подножия.

— Грозная падь! — сказал Сергей, любуясь величественным зрелищем.

— Гиблая падь, — тихо, с сожалением добавила Ася. — В которой живёт кудесник и являются «боги»…

Она почувствовала себя маленькой и слабой. Хоть бы Глеб нашёлся в одном из тех небольших домов, и их приключение на этом закончилось! Ну что она, в самом деле, может против логов, гизлов и чародеев?! Это только святые могут сражаться с нечистой силой и побеждать, а она просто девчонка, ей бы со своими проблемами разобраться!

— Налюбовались?! — довольно спросил не слышавший Асиных слов купец. — Теперь садитесь: поедем быстро. Скоро дома будем!

Маленький издали, вблизи город оказался довольно большим. Как он отличался от Радоплеса! Чего стоила одна только его внешняя стена — мрачная, чёрно-серая, бугрящаяся неотесанным камнем! Двухэтажные, сложенные из тёмного камня дома жались один к другому, не оставляя места даже для маленьких цветников, тесно обступали крутые узкие улочки, похожие на лабиринт. Телеги то и дело поворачивали, и дети уже удивлялись, как это Горкун умудряется не заблудиться здесь. Наконец они выехали на площадь. С трёх сторон её окружали дома, с четвёртой возвышался замок, защищённый тёмной каменной стеной. Две круглые башни, выступая вперёд, охраняли тяжёлые замкнутые ворота. За ними поднималась коричневая прямоугольная громада замка с двумя квадратными, уходящими в самое небо, башнями по бокам. Окошки везде были разной величины и формы, но все очень маленькие, глубокие, ассиметрично разбросанные по стенам то тут, то там. Замок тяжело нависал над площадью и глядел на людей, действительно, грозно.

Пока дети рассматривали его, телеги подъехали к дому Горкуна. Он стоял здесь же, на главной площади, и за чистыми стёклами трёх его окон весело и зазывно блестели разноцветные вазы и чаши. Купец и за ним Белуш въехали во двор, где их, казалось, уже ждали пожилой мужчина и молодая полная женщина. Все сейчас же принялись разгружать телеги. Работая, Ася увидела, как Горкун отозвал женщину в сторонку и что-то ей тихо сказал. Та кивнула, оставила купца распоряжаться разгрузкой и подошла к детям.

— Приветствую вас! — ласково улыбаясь, сказала она. — Меня зовут Ядига, а вас?

Друзья назвали свои имена.

— Хозяин мне сказал, что вы для него не слуги, а гости, — сладко глядя на них маслянистыми тёмными глазами, сообщила она. — Так что, детишки, берите-ка свои вещички и пойдёмте со мной. Я найду для вас по уголку!

Дом оказался неожиданно большим. Они прошли через стеклянную лавку, занимавшую большую часть первого этажа и по винтовой узенькой лестнице поднялись на второй. Здесь обнаружился небольшой коридор с несколькими дверями. Ядига открыла первую дверь направо и кивнула Асе:

— Ты, девонька, поместишься здесь. А мальчику будет лучше повыше!

Ася остановилась в дверях, глядя, как Сергей следом за женщиной поднимается по той же лестнице, пока они не исчезли из виду. Тогда она вошла в свою комнату. Она оказалась крохотной, но уютной. Узкая деревянная кровать, застеленная пёстрым лоскутным одеялом, стул и комод — вот и всё, что здесь поместилось. На окне висели чистенькие ситцевые занавески с розовыми цветочками. Девочка положила свой рюкзак на комод и выглянула в окно. Оно выходило на площадь. Ася поёжилась. То, что грозный замок заглядывал прямо в её окно, было не слишком приятно. Но зато, — подумала она, — это может зачем-нибудь пригодиться. Можно наблюдать за жизнью города, например… Правда, пока никакой жизни за окном не обозначалось. Площадь была совершенно пустынна. Или нет? Асе показалось, что она заметила краем глаза какое-то движение в самом центре площади. Она повернулась туда… Странное сооружение возвышалось там. Что-то вроде помоста, или сцены. Ну прямо… Лобное место! — подумала она. Действительно, сооружение походило на Московское Лобное место, с той только разницей, что это, кажется, было прямоугольным, и над ним возвышалась какая-то необычная арка. Две тонкие колонны из зеленоватого полупрозрачного камня поднимались выше любого из здешних домов, а их остроконечные вершины соединяла, провисая углом посредине, металлическая цепь.

— Какая странная штука! — удивилась Ася.

— Ещё какая странная! — раздался у неё за спиной голос Сергея.

Ася вздрогнула и повернулась к нему:

— Ты меня испугал! Хоть бы постучался, нервы и так на пределе!

— Прости, не учёл… — пробормотал Сергей и тоже приник к окну. — Я прибежал тебе эту сцену показать, ну и забыл обо всём другом… Нет, отсюда не видно, пойдём ко мне!

Они поднялись наверх. «Угол» Сергея оказался настоящей каморкой под самой крышей. Косой потолок спускался к окну, тоже смотревшему на площадь. «Сцену» отсюда, сверху, было действительно видно лучше, и под другим углом. Она и впрямь оказалась прямоугольной, каменной и гладкой, точно отполированной.

— Да ты не туда смотри! — нависая над Асей, азартно воскликнул Сергей. — Ты только взгляни, что там на цепях!

Девочка подняла глаза. На цепях между колоннами весел огромный зеленоватый хрустальный шар. Его вид неприятно вызывал в памяти кадры из фильмов про ясновидящих и колдуний.

— Ох, что-то он мне не нравится, — сказала она.

— Ну! Хотел бы я знать, зачем он там, и давно ли! — ответил Сергей, и девочка поняла, что он думает о том же, что и она: о кудеснике и его «богах», так прельстивших Глеба.

— Какой ужас… — начала было Ася, но тут с лестницы раздался зычный голос купца:

— Дети! Где вы там?! К столу, к столу!

Голодные после целого дня в горах, ребята поспешили на зов.

Глава 8. Ночное действо

Стол был накрыт внизу, в большой комнате рядом с лавкой. Аппетитные запахи витали в ней. Однако, едва утолив первый голод, Сергей не удержался от расспросов:

— Ядига, вы знали нашего друга Глеба?

— Само собой, — кивнула та. — Первое время он у нас и жил…

— А потом?! — Сергей, забыв про еду, впился взглядом в спокойно жующую хозяйку.

— А потом Эшураз взял его в замок, — безмятежно объявила она. — Во время тщаний я несколько раз видела его на крепостной стене. Сегодня шестой четвёртый день, — может быть, и сегодня он выйдет на стену.

— Что значит «шестой четвёртый день»? — Ася тоже забыла об ужине.

— Каждый четвёртый день, как только стемнеет, кудесник совершает тщания на площади перед аркой — объяснил Горкун. — Оно особенное в шестой четвёртый день, потому что уже почти полная луна. А в полнолуние, в седьмой четвёртый день, здесь бывает праздничное тщание. Я сегодня собираюсь принести в жертву чёрного барана. Когда буду отдавать его Эшуразу, я скажу ему, что друзья его гостя приехали повидаться с ним. Думаю, скоро вы встретитесь с Глебом.

— Вот было бы хорошо! Здорово! — в один голос воскликнули дети и, оглянувшись, посмотрели в окно, рядом с которым сидели.

Синие сумерки, сгустившиеся над площадью, обещали скорое начало ночного действа. На площади уже начал собираться народ — безмолвные тёмные укутанные фигуры появлялись из узких улочек и замирали возле домов, заворожено глядя на таинственно мерцающую в сумраке арку. «Да, невесёлый город!» — подумал Сергей. Ася поёжилась. Ей показалось, что с улицы в комнату заползает тревога. Обоим захотелось поскорее закончить ужин и выйти в ночь навстречу томительной неизвестности, чтобы наконец увидеть её так долго ускользавший лик. Ожидание, длившееся неделю, теперь стало невыносимо.

Перед тем, как всем выйти из дома, Горкун дал детям по чёрному плащу с капюшоном, объяснив:

— Здесь холодные ночи, да и принято так.

И правда, воздух на улице оказался очень свежим, лёгкий ветер доносил откуда-то ароматы яблочных садов и ночных лугов. Перед домом уже стояла толпа, тесная, тёмная и молчаливая. Остроконечные и широкие, низко опущенные капюшоны почти закрывали лица, и лунный, довольно яркий свет высвечивал лишь бороды мужчин да тесно сжатые губы и округлые подбородки женщин. Асе снова стало не по себе: во всём и на всех, в самом воздухе площади томилась какая-то непонятная, но явственно ощутимая жуть.

— Смотри! — шепнул ей в этот момент Сергей. — Ворота открываются!

Действительно, ворота между башнями приоткрылись, и из тени в мертвенный лунный свет торжественно и величаво выступил человек в широком светло-зелёном плаще и странном, тоже зелёном, раздвоенном островерхом головном уборе. Все взгляды приковались к нему. Следом за ним двигались две фигуры в чёрных хламидах и таких же чёрных двурогих колпаках. Все трое приблизились к возвышению и взошли на него, причём тёмные остались с самого края, а зелёный встал перед аркой. Теперь его было хорошо видно. Его зеленоватую хламиду рассекали чёрные узкие расширяющиеся книзу полосы, точно лучи мрака. Голову венчали два высоких расходящихся конуса. Чуть пониже их острых вершин на тонкой белой цепочке покачивался, провисая, огромный, ослепительно сверкающий в лунном свете камень. Неужели алмаз?! — подумала Ася. Камень покачивался, испуская лучи белого, голубого, зелёного света, переливался, притягивал взгляд. Завораживал. Ася вдруг поймала себя на том, что не видит ничего, кроме этого играющего света, — и не может от него оторваться. Она сделала огромное усилие и закрыла глаза. Прочитала Иисусову молитву. Огляделась. Все вокруг неё, точно так же как она сама минуту назад, не сводили глаз со сверкающей над площадью точки. Девочка, изо всех сил стараясь не смотреть на неё, сосредоточила взгляд на лице чародея. Он молча оглядывал замершую толпу и словно чего-то ждал. Зелёный рогатый колпак был надвинут ему до середины лба, широкого и крутого, с нависающими над глазами изломами тёмных лохматых бровей. Ася, похолодев, всмотрелась в черты Эшураза. Крупные, навыкате глаза, горбатый нос, редкая остренькая бородка — могла ли она забыть это лицо!

— Серёжа! — она схватила друга за локоть. — Да оторвись ты от этого камня! — (Сергей, как и остальные, заворожено смотрел на алмаз). — Серёжка, это же Эш!!! — зашептала она ему в самое ухо.

Мальчик непонимающе, отсутствующими глазами уставился на неё, потом взгляд его прояснился и — так и впился в чародея. Спустя минуту Сергей выдохнул:

— Точно! Эш… с ума сойти!..

— Надо сейчас же сказать Горкуну! — в ужасе прошептала Ася. — Чтобы он этому ничего про нас не говорил! Он же сейчас пойдёт к нему со своим бараном!

Сергей быстро огляделся и исчез в толпе. Девочка снова посмотрела на Эша. Теперь колдун простёр вперёд обе руки и, наконец, заговорил. Знакомый каркающий голос понёсся над площадью:

— Время трепетать! Время молить об отсрочке казни! Время умолять! Покоритесь, непокорные! Сознайте своё преступление, отступники! Поклонитесь забытым вами богам, неблагодарные! Я, посланец богов, приношу вам их волю! Помните всегда, что они, забытые вами, наслали на вас в наказание сотни казней, чтобы явить свою силу, но отсрочили вашу конечную гибель — падите же к их стопам!

Вся площадь со стоном пала ниц. Ася отступила в тень приоткрытых ворот дома Горкуна: ей, христианке, нельзя было кланяться бесам в облике самозваных «богов», ведь это было бы всё равно, что предать Христа. К счастью, глубокая тень совершенно скрыла её от пронзительных глаз чародея. А он, оглядев освещённые лунным неверным светом склонённые спины, продолжал:

— Помните, что новые бедствия будут неотвратимы, если вы снова прогневаете богов, ничто тогда не спасёт вас от гнева их! Если же вы будете выполнять их волю: почитать их, покланяться им, приносить им жертвы, они будут благосклонны к вам! Помните, что они избрали меня и вас, чтобы вернуться мир и облагодетельствовать его! Вы будете богаты и довольны, сыты и пьяны, и дома ваши будут полны с излишком! Боги снисходительны! От вас не потребуют непосильных жертв самоотречения, как это делает Игнис с теми, кто поклоняется ему, — нет, вам достаточно подтвердить достойными обрядами свою веру и почтение вашим богам, — и довольно! И вам позволят жить, как нравится вам! Видите, как добры они к вам! Хвала Визлару, хвала Укубе, хвала неназываемым!

— Хвала! — мощным хором ответила площадь. — Хвала! — все поднялись с колен. — Хвала! — все воздели руки по направлению к арке.

Эш тоже повернулся к ней лицом и поднял руки к мерцающему шару:

— Явись, великий, — другим, каким-то утробным, жутким голосом воскликнул он, — явись, чтобы мы могли поклониться тебе!

— Явись! — эхом отозвалась толпа.

Эш что-то заговорил быстро и непонятно, делая пассы руками. Люди на площади замерли. Ася ощутила веяние ужаса, пронесшееся в воздухе. Она не могла отвести глаз от арки, словно утратила волю. Шар засветился, испустил облако зеленоватого света, оно вытянулось, качаясь в воздухе и меняя форму… Над толпой пронёсся стон, и люди снова попадали ниц. Ася, задрожав, прижалась к холодному каменному столбу ворот, зажала ладошкой рот, чтобы не закричать: между столбами арки стояло отдалённо подобное человеку слабо светящееся зеленоватым фосфорным светом полупрозрачное членистое существо высотой в два человеческих роста и, поворачивая нечеловеческую голову, медленно оглядывало лежащих перед ним ниц людей. На месте глаз у него были чёрные провалы, но не было сомнений, что оно видело всё и всех. Страшная паучья, с отвисшими жвалами, морда неторопливо поворачивалась в сторону Аси, взгляд жутких чёрных ям приближался к тому месту, где стояла она… В этот момент кто-то с силой дёрнул девочку за руку — и она, и без того уже едва державшаяся на ногах, упала назад. Чьи-то руки подхватили её, не дали упасть на землю, поддержали…

— Аська, — услышала она горячий шёпот Сергея, — с ума, что ли, сошла?! Оно же тебя в миг расшифрует! Прячься!

И друг потащил её в дом, похлопывая её ладоши, чтобы удержать ускользающее сознание. В небольшой комнатке, освещённой горящей свечой, с безопасным окошком во двор, он поднёс ей прямо к губам ковш с холодной водой:

— Пей, это поможет… — Ася послушно отхлебнула, и действительно, ей стало легче, в голове прояснилось.

— Отошла?! Ну что ты, гизлов не видела, что ли?! — вглядываясь в её лицо, с облегчением улыбнулся друг. — Хотя, и правда, зрелище не для слабонервных… А вот Глеба я не видел, ни на стене, нигде. А ты?

Ася отрицательно покачала головой. Она и думать забыла про Глеба! Ей сделалось стыдно. Как она могла о нём забыть, и о Сергее! Он-то вот о ней не забыл! От чувства стыда страх прошёл окончательно.

— Ты предупредил Горкуна, чтобы не говорил о нас?! — вспомнила она.

— Конечно, это он меня за тобой послал, чтобы мы спрятались, раз такое дело. Он молодец, даже расспрашивать не стал, я только сказал, что мы раньше встречались и не поладили, и Горкун сразу же послал меня увести тебя с площади.

Вдруг рывком распахнулась дверь, и в комнату ворвался купец.

— Ты здесь?! — с облегчением воскликнул он, увидев Асю. — Фу… Гора с плеч! Ну и задачку мне задал Мэджер: охранять детишек, поссорившихся с самим Эшуразом! Знал бы я… Ну да ладно. Значит, так… — он оседлал стул и деловито оглядел притихших детей. — План меняется. Глеба будем искать тихо. Тайком. С Эшуразом не шутят! Барана я отменил, переживу. Вместо этого через три дня, накануне праздника полнолуния повезу в замок подарки кудеснику. Здесь это принято, он ничего не заподозрит. Повезу на телеге несколько ваз, покрасивее, крупных, обложу их соломой, чтобы не побились. Вы, — он значительно посмотрел на Сергея и Асю, — будете под соломой. Как мыши! Пока я буду вручать подарки, телега останется стоять во дворе возле дозорной башни. Если сможете выбраться из неё незаметно и забежать за башню — ваше счастье. Если не сможете, — я вас не знаю! Я вам там не помогу, а потеряю — всё. Найдёте Глеба — разберётесь с ним сами. Запомните: никто здесь не должен знать, что вы приехали со мной. Никто не должен вас видеть. Эти три дня будете сидеть наверху, и носа на улицу не высовывать! Эшураз вездесущ. Неназываемые — повсюду. Марш наверх — и молитесь своему Богу.

Подавленные, дети молча ушли.

В Асиной комнате они осторожно выглянули в окно. Площадь, освещённая лунным холодным светом, была пуста. Всё окончилось, все разошлись. Ася села на кровать, Сергей — на стул у комода. Помолчали. Потом Сергей, покачав головой, сказал:

— Знаешь, его нельзя винить, это не трусость… Он предложил смелый план, и делает всё, что может. Ведь правда же?!

Девочка вздохнула:

— Наверно… Только у меня больше нет чувства защиты… Я только теперь поняла, что оно было, я надеялась на Горкуна: он ведь взрослый, сильный, опытный… А теперь мы сами всё должны… Одни… Но ты прав, что он может сделать ещё?..

— Да… Он ведь и не обязан нам помогать… — вслух подумал Сергей и добавил: — Давай-ка спать, завтра всё обсудим. Время будет! Три дня нам здесь сидеть, озвереешь! И не бойся, прорвёмся! — он ободряюще улыбнулся и встал. — Пошли наверх!

Ася так устала за этот немыслимый день, что заснула, едва коснувшись щекой подушки.

Глава 9. Ожидание

Наутро Ядига принесла Асе завтрак прямо в комнату и ушла, пообещав вернуться за посудой через часок. Она держалась так же приторно ласково, только маслянистые её глаза всё время ускользали куда-то вбок. Она явно не рада была непрошеным гостям. Асе сделалось грустно. Она поела без всякого аппетита, выбирая овощи. Кусок холодного мяса она аккуратно отодвинула на край тарелки. Потом осторожно, прячась за занавеской, выглянула в окно. Над Гиблой падью, почти касаясь верхушки дозорной башни, клубились тучи. Тёмная, красновато-коричневая глыба замка, окружённая чёрной стеной, нависала над площадью. Чёрная брусчатка влажно блестела под дождём. Чёрный подиум с жуткой аркой одиноко высился недалеко от тяжёлых крепостных ворот. Нигде не было ни единого человека. Ася поплотнее задвинула занавески и пошла к Сергею.

Мальчик тоже смотрел в окно. Рядом стояла совершенно пустая тарелка.

— Доброе утро! Изучаешь поле возможного боя? — весело заговорила она, но тут увидела тарелку Сергея и замолчала, задумавшись.

— Привет! Странный город! Никого! — пожал плечами мальчик, плотно задёргивая занавески, совсем как она в своей комнате.

Ася помолчала, колеблясь, но потом всё же решилась его спросить:

— Серёжа… ты всё не соблюдаешь пост? Ведь мы теперь уже не в дороге.

— Ну… — он слегка смутился, — я считаю, что мы… как бы на задании, нам силы нужны. Ведь воинам во время похода, даже если они лагерем стоят, пост не положен.

— Это да… — возразила Ася. — Но вот что я думаю… Задание-то наше особенное. Нам, может быть, надо укреплять и душу. Вот даже Горкун вчера сказал: молитесь вашему Богу. А какая молитва без поста? Помнишь, Спаситель сказал о бесах, что этот род изгоняется только молитвою и постом? А нам же с ними дело иметь… У нас есть три дня подготовиться…

— Да не бойся ты так! — мальчик пожал плечами. — Мы ведь с ними уже сталкивались, не так уж и страшно! А теперь — и на мне — крест, как на тебе, молитвы мы читаем, и утром, и вечером, что они нам сделают?!

— Мне бы твою уверенность! — Ася покачала головой. — В прошлый раз нам Игнис помог, ради своих людей и ещё, может быть, потому, что мы надеялись не на себя, а на Божию помощь, и всё время молились Ему. Ты вспомни! И с чего бы гизлам бояться нас! Они боятся тех, кто стяжал Святого Духа, святых. Потому что бессильны против Бога, живущего в них! А мы грешим, то и дело, и, значит, тем самым даём им власть над собой… — она помолчала и добавила: — Мне страшно, конечно… но дело не в этом. Когда тот, кто идёт воевать, вооружается и строит укрепления — его же за это никто в трусости не упрекает, правда? Он готовится к обороне. Вот я о чём!

— Хорошо! — засмеялся Сергей. — Я подумаю об этом… Хотя… не уверен, что ты во всём права… Но к обороне готовиться будем! Только, чур, и к наступлению тоже! — и он требовательным голосом зануды-физрука спросил: — Ты зарядку сегодня делала?!

— Нет! Счёт один — один! — засмеялась Ася. — План действий на эти дни становится ясен!

— Прежде всего будем учиться спускаться по канату, нам ведь ночью в темноте придётся спускаться со стены… — увлечённо начал Сергей, и девочка скоро убедилась, что он не терял времени даром и продумал множество возможных вариантов их действий в замке.

Асе тоже было что предложить и предположить, и первый день ожидания закончился для друзей на удивление быстро.

Однако следующие два дня показались им вечностью. Никто к ним не приходил, кроме Горкуна, несколько раз забегавшего убедиться, что всё в порядке, и Ядиги, приносившей еду и сейчас же уходившей прочь. Она по-прежнему демонстрировала радушие и по-прежнему отводила глаза. Ася долго удивлялась перемене в ней, пока в конце третьего дня их затворничества не услышала случайно её разговор с купцом. Случилось это так.

Дети допоздна засиделись на чердаке у Сергея, строя догадки о положении Глеба в замке. Только увидев, что за окном стало совсем темно, Ася с сожалением попрощалась и направилась в свою тесную комнатку. Однако, едва ступив на крутые ступеньки, она замерла на месте. Снизу, хорошо слышные в округлом пространстве винтовой узкой лестницы, раздавались голоса. Асе не хотелось ни с кем встречаться в столь поздний час, и она решила подождать, пока те, кто был внизу, пройдут своей дорогой. Правда, после первой же услышанной фразы она пожалела о том, что сразу же не вернулась назад, — но было поздно. Её шаги по скрипучим ступенькам могли услышать, и получилось бы ещё хуже. Девочка прижалась к стене и затихла, сгорая со стыда. Внизу, медленно поднимаясь с первого этажа на второй, говорил с кем-то непривычно-доверительным тоном Горкун.

— Да не мог я отказаться помочь этим детям! — услышала Ася. — Хранитель храма сказал, что город им очень обязан… не знаю, чем. И неловко спрашивать было: он застал меня в храме, недалеко от Цветка, и я испугался, что он заметит… — голос купца внезапно умолк.

— Что заметит? — нетерпеливо спросила Ядига — её вкрадчивые интонации ни с чьими другими спутать было нельзя.

Горкун громко вздохнул:

— Понимаешь… С тех пор, как я здесь принёс жертву неназываемым, я не могу приблизиться к Священной Лампаде. Живой огонь меркнет из-за меня! Если это заметит кто-нибудь в Радоплесе… словом, добра мне ждать не приходится. В тот день я, как всегда перед отъездом, пошёл помолиться в храм, но дальше притвора не решился пройти. А тут — Мэджер! Я так боялся, что он позовёт меня поклониться Рубиновому Цветку! Ну, и обрадовался, когда он вместо этого пригласил меня поговорить с этими детьми. А потом уж некуда было мне отступать… Да и мог ли я знать, что они в ссоре с Эшуразом! Такое и в кошмарном сне не приснится! Я-то думал, довезу их сюда, и всё! А теперь я точно меж двух огней! Случится что с ними, так мне в храм и совсем не войти!

— А ты и не ходи в этот храм… Здесь другие боги, поклоняйся им, и они будут помогать тебе… Они снисходительны, за обычную торговую хитрость и смекалку не отвернутся от тебя. Не то, что этот Игнис! И они разрешат нам жениться, я спрашивала у Зиты. А там скажешь, что древняя вера, возвращённая Эшуразом, тебе нравится больше, — и довольно будет с них. Той твоей жене никогда ничего обо мне не узнать, а, значит, никому не будет вреда. Ведь промолчать — даже не значит солгать…

Вкрадчивый голос Ядиги, словно источающий мёд, ядовитый мёд, затих в отдалении коридора. Потом хлопнула дверь, негромко закрылась другая, — и Ася осталась в тишине. Она перевела дыхание. «Бедный Горкун! — подумалось ей. — Он здесь совсем запутался, просто пропадает!.. Бедный… И неизвестно, можно ли ему помочь…» Девочка спустилась на свой этаж, тихонько открыла и затворила свою дверь. В одинокой комнатке горела свеча, кем-то поставленная на комод. Рядом стояли тарелка с хлебом и яблоком и ковшик с водой: её скромный ужин. Но девочка всё равно не чувствовала вкуса еды: медленный, сладкий, ласковый голос Ядиги всё звучал у неё в ушах. Похоже, от хозяйки этого дома можно было ждать любой неприятности. И доверять ей было нельзя. Ася тяжко вздохнула. Как горько, когда о человеке приходится думать так! Так хочется всем верить и всех любить! Но любить хитрую торговку не получалось. Хорошо ещё, что три дня вынужденного ожидания уже прошли, и завтра с утра они уйдут из этого дома, и не придётся ждать, борясь с подозрениями и мыслями о несправедливости.

Вспомнив о приближении решающего дня, Ася опомнилась. Отставила ковшик, достала из рюкзака молитвослов, а из молитвослова — две пластиковые маленькие иконки, пристроила их на комоде прямо перед собой, — и углубилась в молитву. Час спустя, убирая свои сокровища снова в рюкзак (а вдруг утром на это не будет времени?), Ася коснулась кончиками пальцев какого-то холодного металлического предмета. С удивлением достала его… Это была фляжка с крещенской водой! Только теперь девочка вспомнила о ней! Целых десять дней она пролежала в рюкзаке, незамечаемая и забытая! Эта находка была — словно ответ на её молитву о помощи. Асе стало так радостно, что все неприятности и заботы сразу поблёкли и отступили. Она отпила маленький глоточек святой воды, легла, закуталась в пёстрое одеяло и заснула спокойно, как дома.

Глава 10. О том, что и гению свойственно заблуждаться

Как и предвидела Ася, утро началось со всеобщей суеты. Горкун метался по магазину и складу, выбирая чаши и вазы. Он хватал и рассматривал на свет то одну, то другую, ставил их к окну, отходил и приближался, любуясь и оценивая игру света и цвета. Отобранные вещи он бережно передавал ходившей за ним как тень Ядиге. Она заботливо укладывала каждую чашу в отдельную корзину, выстеленную золотистой соломой, и в свою очередь отдавала её Белушу. Тот, одну за другой, осторожно относил их во двор на высоко застеленную соломой телегу.

— А как же мы-то поместимся там?! — возбуждённо прошептал Асе Сергей. — Разве можно под эти корзинки подлезть и всё не перебить?!

Девочка с недоумением пожала плечами:

— Посмотрим…

Вдоволь набегавшись по магазину, купец подошёл к друзьям и протянул им два шёлковых платка:

— Повяжите на лица, а то чихать начнёте под соломой, да ещё, чего доброго, в самый неподходящий момент.

Дети послушно обвязали лица по самые глаза.

— Вещи с собой? — спросил Горкун.

Друзья кивнули и подхватили стоявшие у ног рюкзаки.

— Верёвки? — снова потребовал отчёта Горкун.

Ася только кивнула, а Сергей приподнял полу своего кафтана и показал обмотанную вокруг пояса тонкую и крепкую верёвку.

— Тогда забирайтесь! — велел Горкун.

Он подошёл к тыльной части телеги, раздвинул солому, — и дети увидели узкий тёмный лаз. Оказывается, Горкун времени зря не терял: за эти дни он «усовершенствовал» свою телегу, сделав её «двухэтажной». Умело уложенная солома совершенно скрывала это хитрое устройство.

— Вот это класс! — не удержался Сергей. — Высший уровень конспирации!

— Чего сказал-то? — не понял Горкун.

— Лучше и придумать нельзя! — поспешно «перевела» Ася.

— Ну так полезайте! — скомандовал купец, расплывшись, однако, от удовольствия в широкой улыбке.

Друзья по-пластунски залезли в щель, толкая перед собой рюкзаки. Купец, маскируя лаз соломой, заявил на прощанье:

— Учтите, долго ждать я вас не смогу. Через три дня уеду, а то логи не пропустят через Туманный лог!

Последняя охапка сена въехала в угол возле Асиных ног, и в деревянном ящике, в котором они оказались, стало совсем темно. Телега качнулась и тронулась, неприятно подскакивая на неровной дороге.

— Да… — сквозь платок, придушенно прошептал Сергей, — приключение начинается без комфорта…

— Давай молчать! — попросила Ася. — Мало ли, кто там снаружи может оказаться рядом с телегой!

Сергей согласно хмыкнул и стал устраиваться поудобнее. Однако этого у него не вышло — слишком узенькое пространство выделил им Горкун. Ася подумала, что если очень-очень скоро им не удастся отсюда вылезти, то не удастся вылезти совсем: руки и ноги затекут, и пиши пропало…

Друзьям уже стало казаться, что телега едет не меньше часа, когда она, наконец, остановилась и совсем рядом раздался приглушённый голос купца:

— Во дворе сейчас никого! Я беру две вазы и ухожу. Когда вернусь за остальными, вас здесь быть не должно!

Дети, по-прежнему лёжа на животах, стали двигаться к «выходу». Сергей выбрался первым и помог вылезти Асе. Они быстро огляделись. Телега стояла укромно, между крепостной стеной и дозорной башней. Горкун уже исчез, и никого не было видно. Кем-то не закрытая тяжёлая дверь квадратной башни предлагала укрыться в неведомой тьме. Больше деваться было некуда, и друзья быстро юркнули в неё.

Внутри оказалось не так уж темно. Маленькие глубокие окошки, тут и там разбросанные над лестницей в толстой стене, впускали на крутые ступени косые полосы света. Дети прислушались и, ступая как можно тише, стали подниматься вверх. На пятой площадке обнаружилась дверь в стене, тоже незапертая. Похоже, здесь вообще легкомысленно относились к дверям. Сергей решительно потянул за железное кольцо — и дверь послушно приоткрылась. За ней оказался длинный полутёмный коридор.

— Никого… — выдохнул мальчик. — Теперь вся надежда на то, что любые шаги первыми услышим мы, а нас не услышат, — и он, пропустив Асю вперёд, плотно затворил за нею дверь.

Прислушиваясь и крадучись, они прошли коридор до конца, не обнаружив ни единого признака жизни. Зато заметили глубокую нишу, за которой вилась узенькая деревянная лестница. По ней поднялись ещё на этаж. Здесь оказалось сразу три прохода, один темнее другого. Для начала пошли по первому слева, упёрлись в глухую стену, вернулись — и пошли по второму. Ася уже начала думать, что шансов найти таким образом Глеба у них слишком мало, зато бездна шансов в конце концов наткнуться на местных жителей. И тут Сергей так внезапно остановился, что девочка вздрогнула и испуганно посмотрела на него. Он оглядывался, настороженно прислушиваясь. Тогда Ася тоже услышала — и беззвучно засмеялась.

Высокий тонкий голос, приглушённо, но совершенно отчётливо выводил:

— …а для звезды, что сорвалась и па-да-ет, есть только ми-иг, ослепительный миг…

Понять, за какой именно из дверей находился певец, оказалось нетрудно. Сергей, резонно рассудив, что вокалист пользовался моментом отсутствия слушателей, вошёл в комнату Глеба без всяких предосторожностей. Пение оборвалось — и Ася увидела вскочившего из-за заваленного приборами, проводами и кусками железа стола молодого человека, невысокого и худого, с ёжиком чёрных волос, длинным носом и острым, пронзительным взглядом близко посаженных маленьких глаз. Впрочем, взгляд немедленно потеплел, опознав в одном из непрошенных гостей товарища из родного мира.

— Серёжка! — закричал Глеб, бросаясь ему навстречу. — Как ты сюда попал?!

— Тихо! — Сергей поспешно захлопнул дверь. — Мы здесь тайком от Эша, узнает — убьёт!

— Да что ты, он — само гостеприимство!

— Я тебе потом о нём расскажу, ты изменишь своё мнение. А сейчас не до того. Мы с Асей, — знакомьтесь, — пришли, чтобы вернуть тебя домой. Все с ума сходят там! Мы думали, ты погиб, или в беде, а ты тут песни поёшь!

— Я тут устанавливаю контакт с пришельцами! — вспыхнул Глеб. — И не собираюсь домой. Что ты! Такой шанс! Тут инопланетяне, можно сказать, по улицам гуляют! Здешний народ ничего в этом не смыслит и принимает их за богов, а они знай себе проводят свои исследования. А какая у них техника! Перемещаются в гиперпространство, когда хотят! Я должен до неё добраться! Вот только они пока никак не поймут, что я — не чета аборигенам и со мной можно говорить серьёзно…

— Не дай Бог! — вырвалось у Аси.

Глеб уставился на неё.

— Она права, — заступился за подругу Сергей. — Ты тут, знаешь, кое в чём не разобрался ещё. А мы с этими «инопланетянами» давно знакомы. И довольно близко… — он поёжился. — И больше не хотим. Это, Глеб, убийцы. И никакие они вообще не пришельцы, — обыкновенные бесы. Здесь твоя наука не поможет, поверь.

Аспирант с жалостью посмотрел на детей:

— Готических романов начитались? Что за сказки! Вы бы лучше почитали свидетельства тех, кто вступал в контакт с наблюдателями из тарелочек! Ну — один к одному! Они и тут наблюдают, только более открыто, потому что цивилизация здесь неразвитая. Однако, детки, я с вами спорить не буду, а лучше отправляйтесь-ка вы домой!

— Только с тобой, — решительно заявил Сергей. — У нас и кольца нет.

— Ну вот! — аспирант ударил себя ладонями по бокам и прошёлся по комнате, словно лев по клетке, — от стены до стены.

Потом остановился перед друзьями и объявил:

— Я остаюсь в любом случае. Я учёный! Никогда себе не прощу, если не использую такой уникальный шанс. А кольцо я вам отдам. Со временем я себе ещё смастерю, — и он стал снимать с пальца кольцо.

И в этот момент в дверь постучали.

— Одну минуточку! — поспешно крикнул Глеб и кинулся к ситцевой занавеске, отгораживавшей угол. — Быстро сюда! — шепнул он детям, отводя занавеску, за которой оказалась кровать, — и ни звука!

Друзья сели на кровать и превратились в слух.

— Приветствую вас, добровольный затворник! — весело воскликнула вошедшая, и дети переглянулись: оба они слишком хорошо помнили этот голос.

— Приветствую, Зита! — ответил Глеб. — Какая честь!

— Ах, да просто по случаю праздника все заняты самыми разными делами, вот я и решила принести вам обед: я знаю, что вы и не вспомните о том, что настала пора подкрепиться!

— Как вы добры! — воскликнул Глеб, очевидно, кланяясь.

Сергей беззвучно фыркнул. Ася приложила палец к губам.

— А как продвигаются ваши дела? Скоро ли вы подарите нам этот… новый… эле… ктрический свет? Мы просто умираем от нетерпения! Особенно Эшураз: он так хочет использовать его для наших празднеств!

Сергей схватился за голову: так вторгаться в цепь научного прогресса, и для чего?! — чтобы помогать колдунам морочить людей!!!

— Прекрасно, прекрасно, — весело заверил Зиту легкомысленный гений, — думаю, ваш следующий праздник будет таким, что его запомнят в веках!

— Огни будут сверкать, как ваше кольцо?!

Колдунья явно кокетничала с Глебом, голос её играл и переливался. Асе начало казаться, что она что-то задумала.

— Ну что вы… — Глеб как будто смутился. — Намного ярче…

— Ах, не скромничайте! Я всегда любуюсь этим вашим колечком! Какой яркий алый свет!

Сергей и Ася снова переглянулись, на этот раз с растущей тревогой. Кольцо предупреждало об угрозе! А Зита, между тем продолжала, заливаясь соловьём:

— Позвольте мне примерить его, умоляю вас, я только взгляну, как оно смотрится на моей руке! Ведь вам не жалко?!

— Нисколько… — попался Глеб.

Сергей едва не вскочил у себя за занавеской, и Асе пришлось положить ладошку на его руку.

— Ах, какое чудо! — звенел голос Зиты. — Нет! Я не в силах сейчас же расстаться с ним! Одолжите мне его на праздничную ночь!

— Нет! — вскрикнул Глеб. — То есть… я хотел сказать, это опасно… для вас, Зита. Это… мужской камень, он может вам повредить!

— Ах вот что… Тогда я не буду носить его на пальце, просто положу у себя на столе, и буду любоваться! Он просто заворожил меня! До завтра, до завтра, любезнейший из учёных мужей! — последнюю фразу колдунья пропела уже из-за двери.

Дети услышали, как звякнула щеколда, — и выскочили из-за занавески.

Глеб стоял возле двери, ошеломлённо глядя в пространство.

— Она что-то заподозрила, я уверена! — воскликнула Ася. — Она же видела на нас эти кольца! Там, в доме у Сумрачного леса!

— Скорее всего, она приняла его за талисман, — резонно ответил Сергей. — Но от этого не легче. Она его не вернёт. Надо пойти и взять его из её комнаты.

— Я вам помогу, — с виноватым видом согласился с ним Глеб. — Как только наступят сумерки, они начнут совершать свои обряды, и все жилые покои опустеют: я вас провожу… Ну и хитра же эта штучка!..

— Ага, а ты думал, они тут все вроде младенцев? — проворчал Сергей, не в силах смириться с потерей кольца. — И в гизлах они понимают побольше твоего!

— Ну, слушай, — Глеб тоже начал горячиться, — ты же рассказывал, что эти… гизлы полупрозрачные, что-то вроде медуз, да? И бродят везде. Ну, какой-то вид местной жизни. А эти, зелёные, — это же совсем другое! У них сила и интеллект, это же очевидно!

— Да они просто прикидываются другими! — вскричал Сергей. — Они кем угодно могут прикинуться! И конечно у них есть сила и интеллект. Это же бывшие ангелы, падшие!

— Тише, Серёжа, услышат, — попыталась их успокоить Ася. — Ты вспомни, я тебя тоже тогда не могла убедить, пока ты с ними не вступил в «контакт», как выражается Глеб.

— Не дай Бог тебе, Глеб, такого контакта! — мальчик покрутил взъерошенной головой, — вот этого-то я и боюсь. Если бы не Ася, не знаю, что бы и стало со мной! Ну, просто бы съели!

— Романы вам надо писать! — опять не поверил Глеб, — такое богатое воображение пропадает. Давайте-ка лучше посмотрим, что нам тут Зита принесла на обед.

Он подошёл к небольшому столику, придвинутому к узкому, похожему на бойницу, окну. Там стоял поднос с двумя глубокими фаянсовыми посудинами, похожими на супницы. В одной оказались варёные овощи, а в другой — огромный кусок жареного мяса. По комнате разлились умопомрачительные ароматы. Сергей сглотнул и покосился на Асю. Она на него не смотрела: оглядывалась в поисках вилок и тарелок, каковых нигде не было видно.

— Придётся использовать вместо тарелок крышки, — сказала она, — а вилка только одна?

— Вилка даме, а мы — по-походному, — решил проблему Глеб. — Положила себе? И кресло — тебе, иди сюда, Асенька, — он провёл девочку к рабочему столу, перед которым, действительно, стояло тяжёлое деревянное кресло, и сдвинул в сторону свои затейливые железки, — кушай здесь, а мы уж там, стоя…

Все поели в единодушном молчании: каждому было о чём подумать. Потом дети долго рассказывали аспиранту о том, как они его нашли, о своём путешествии под началом Горкуна. Однако и к рассказу о страшном Туманном логе Глеб отнёсся с недоверием:

— Какой-то тайфунчик местного значения! Природная аномалия, — оптимистично предположил гений-материалист.

Друзья больше не стали ему возражать. Они устали от безрезультатных споров и с таким беспокойством ждали наступления сумерек, что всё остальное стало казаться незначительным. Но вот, наконец, за узкими щелями окон сгустилась синь, и в неуютной комнате-лаборатории стало быстро темнеть. Сергей и Ася закинули за плечи свои рюкзаки, а Глеб, отдавая дань местной традиции, накинул чёрный плащ с капюшоном. Они постояли возле двери, прислушиваясь, но снаружи всё было тихо. Тогда они осторожно вышли в тёмный коридор, едва освещённый редкими чадящими факелами.

Глава 11. Мистерия

К счастью, Глеб успел изучить переплетения переходов замка, и теперь уверенно вёл друзей, сворачивая то вправо, то влево, спускаясь и поднимаясь по большим и маленьким лесенкам, и задерживаясь только на поворотах, чтобы проверить, нет ли кого в очередном проходе. Однако, как он и предсказывал, они никого не встретили. Дойдя, наконец, до комнаты Зиты, он оставил Сергея и Асю в нише соседней лестницы и постучал дверным кольцом по железной обшивке. Никто ему не ответил.

— Ребята! — громким шёпотом позвал тогда Глеб. — Сюда! — и с усилием отворил оказавшуюся незапертой тяжеленную дверь.

Все трое быстро проскользнули внутрь.

Масляная лампа, горящая на столе, освещала мрачные покои колдуньи. Всё здесь откровенно обнаруживало её нечистое ремесло: застеленные чёрной тканью стол и кровать, треножник с хрустальным зеленоватым шаром, клетка с летучими мышами, подвешенные под потолком связки трав, среди которых Ася с содроганием разглядела несколько сушёных лягушек. На столе стояли хрустальный кувшин с красной жидкостью, до ужаса похожей на кровь, стакан и фарфоровая тарелка. На тарелке алой тревогой сверкало кольцо. Сергей метнулся вперёд и во мгновение ока одел его на палец:

— Скорее отсюда! — воскликнул он, но убегать было поздно.

Не зря пылал рубиновый камень: за дверью раздался голос Зиты:

— Я буду через минуту! Начинай!

Все трое, не сговариваясь, бросились к чёрной занавеске, висевшей у правой стены. Однако за ней оказалась глухая стена. Ася прижалась к холодным камням, Сергей и Глеб встали перед ней. В комнате раздался звук открываемой двери… И вдруг стена за Асиной спиной подалась назад! Девочка едва удержалась на ногах, оглянулась: большой каменный блок отъехал, оставив по обе стороны узкие тёмные щели. Ася легко протиснулась в одну из них и потянула за руки друзей. Те без звука, сразу всё поняв, нажали на плиту и вступили следом за Асей в кромешную тьму тайного хода. Плита за их спинами закрылась сама собой, перекрыв и свет, и звуки, и свежий воздух.

— Спокойно! — раздался в темноте голос Глеба. — У меня есть пара фонариков.

И сейчас же узенький лучик забегал по тесным влажным стенам, опустился к полу, высветил крутые ступени, ведущие вниз.

— Пошли! — не утерпел Сергей. — Она же сейчас заметит пропажу кольца! Ася, ты первая!

Девочка, едва удерживаясь, чтобы не побежать, торопливо пошла вперёд, следуя бегущему впереди лучу. Ей показалось, что они шли во тьме целую вечность. Узкая лестница несколько раз поворачивалась, несколько раз превращалась в ровный проход, но вновь и вновь устремлялась вниз. Никаких дверей в стенах упорно не появлялось. Беглецы, подавляя страх, молча спускались всё ниже и ниже. Ася старалась не думать о том, что даже и выхода в комнату Зиты им теперь не найти…

Внезапно они услышали странный звук, пронзительный и высокий, словно кто-то попытался играть на примитивной флейте. Друзья остановились, изо всех сил прислушиваясь. Вскоре звук послышался снова. И опять умолк… Глеб лихорадочно шарил лучиком света по каменным стенам, ища хоть какой-нибудь щели или очертания двери. И вот невидимый музыкант заиграл опять. Но то, что у него получалось, музыкой можно было назвать только с большой натяжкой. Негармоничное чередование резких звуков впивалось в слух и рождало чувства тревоги и необъяснимой жути. Глеб, прислушиваясь, спустился на несколько ступенек к лестничному пролёту — и высветил у самого пола низкую полукруглую арку, закрытую деревянным щитом. Аспирант погасил фонарик и осторожно отвёл щит от стены. За ним оказался свет! Едва теплящийся, красноватый, но свет!

— Сергей, помоги, — прошептал Глеб. — Давай передвинем эту ставенку, она не закреплена!

Вдвоём они легко переставили заслонку. Звуки странной флейты сделались оглушительными. Друзья опустились на колени и осторожно выглянули наружу. Неожиданное зрелище предстало перед ними.

Головокружительным тёмным провалом за аркой зиял огромный зал, каменные стены которого едва угадывались во мраке. Лишь далеко внизу, у противоположной стены, стояло несколько треножников-светилен. Огонь в их чашах бился и рвался, как на ветру, отчего по стенам метались тревожные тени и блики. А над треножниками, выхваченная неверным светом из тьмы, возвышалась громадная тонкая чёрная фигура… Ася вздрогнула: ей показалось, что фигура шевельнулась… Но нет, это красноватые отсветы беспокойного огня пробежали по вороному металлу идола. Ибо, несомненно, они оказались в идольском капище. Тот, кому здесь поклонялись, только на первый взгляд мог показаться похожим на человека, да и то лишь потому, что стоял на задних ногах. «Или лапах?» — подумала Ася, вглядываясь. Ноги были тонкие и членистые, как у скорпиона. Таким же было и тело, и хищные, неприятно согнутые верхние конечности, длинные пальцы которых напоминали клешни. Но страшнее, чудовищнее всего была голова. Раскрытые дугами жвала, чёрные ямы носа и глаз, два острых рога над плоским лбом насекомого пробуждали необъяснимый ужас.

— Какой-то рогатый скорпион! — прошептал рядом Сергей. — Гадость какая!

— Это статуя пришельца, — пояснил аспирант деловитым тоном этнографа.

— Ага, пришельца! — с иронией откликнулся Сергей, но Ася остановила их:

— Тише! Услышат ведь!

И действительно, невидимый флейтист умолк, и в капище воцарилась отчего-то гнетущая тишина.

— Ох! — не удержался Сергей. — Какой же он, оказывается, высоченный!

Его спутники поняли, что он имеет в виду, лишь когда заметили, как внизу, выйдя из сумрачных недр огромного зала, к идолу приблизилась фигура в ядовито-зелёном плаще с остроконечным капюшоном. Зелёная фигурка едва достигала до колен своего божества. Подойдя к круглому каменному столу у подножия изваяния, жрец взмахнул руками, отчего музыка зазвучала вновь, и начал проделывать перед идолом резкие неритмичные пассы руками и телом. Ася почувствовала, что её начинает знобить от нарастающего чувства жути, и услышала, как Сергей с ненавистью прошептал:

— А ведь действует… проклятый колдун!

Даже у Глеба расширились глаза, то ли от неосознанной тревоги, то ли от ожидания пришельца.

А Эш, продолжая вибрировать, откинул назад капюшон, воздел руки к раскрытым жвалам и заговорил громким, каким-то утробным голосом:

— О, тёмный хозяин гизлов, и неназываемых, и логов, и бесов, и водяных, и домовых, и всех сил нечистых! Тебе, о великий, в эту ночь всепожирающей луны приносим в жертву живую кровь любящего существа! Прими печать великого договора, великий хозяин!

В этот момент в круг смятённого света явилась Зита, тоже в зелёном плаще. В руках её билось какое-то животное с длинной чёрной шерстью. «Чёрный баран Горкуна?» — подумала, было, Ася, но тут же, едва удержавшись от крика, зажала ладошкой рот. Зита положила на жертвенник вырывающуюся связанную собаку. Их Дружка! И сейчас же сверкнул в воздухе нож, занесённый быстрой рукой колдуна, и стены содрогнулись от смертного вскрика жертвы.

Ася закричала и заплакала в голос. Глеб и Сергей, оба бледные и дрожащие от гнева и потрясения, обняли её с обеих сторон, заслонили собой от страшного зрелища.

— Тихо… тихо… Асенька… — стуча зубами, шептал Сергей, — тихо…

Ася подняла заплаканные глаза… и дыхание её пресеклось. Друзья проследили взгляд её расширившихся зрачков и тоже застыли на месте.

Идол оживал! Его глаза загорелись красным огнём, голова качнулась, повернулась в сторону жертвы, и вдруг… раздвоилась. Из изваяния, как из двери, выступило живое чудовище. Его тонкое членистое туловище покачивалось, полусогнутые руки и ноги двигались мелкими рывками, страшные, беспощадные глаза, пылая, смотрели на жертвенник.

— Господи Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя грешную! — стуча зубами, почти бессознательно, начала молиться Ася, не в силах отвести взгляда от беса.

Она снова и снова твердила молитву, как единственную защиту: прежние испытания дали себя знать в минуту крайнего ужаса. Сергей тоже начал молиться. И только Глеб в восхищении смотрел на монстра. Но недолго пришлось ему любоваться на предмет своих устремлений. Тёмный хозяин внезапно вздрогнул, резко повернулся в сторону невидимого во мраке окна, из которого смотрели на него беглецы, проревел:

— Кто пропустил врагов?! Не выношу молитву!!! — и внезапно исчез.

Резкая музыка оборвалась, а колдун с сердцем Дружка в окровавленной руке, оглядываясь, закрутился на месте.

— Кто?! Где?! — завизжал он.

— Найду!!! Уничтожу!!! — взвыла Зита и вдруг взвилась в воздух и полетела туда, куда указал её тёмный хозяин.

Но прежде, чем она долетела до противоположной, скрытой тьмою стены огромного капища, Глеб и Сергей закрыли заслонкой арку и, подхватив под руки полубесчувственную Асю, побежали вниз, в тесный и затхлый мрак неизвестности…

Глава 12. Погоня

У Аси звенело в ушах, перед глазами плавали разноцветные пятна, а колени дрожали и подгибались, но всё равно она изо всех сил старалась идти сама, не обвисая на верных руках друзей. Странно, но мысль об усилившейся опасности придала ей силы, и к тому времени, когда они ступили на третий по счёту пролёт бесконечной лестницы, девочка овладела собой настолько, что смогла идти сама. И вовремя. В конце изгибающейся дуги ступеней вдруг мелькнул зеленоватый неверный свет.

— Стойте! — выдохнула она, потому что свет был точно такой, как у местной нечисти.

— Выход! — в тот же момент вскрикнул обрадованный Сергей.

— Пришелец! — не менее обрадовано воскликнул Глеб.

И молодые люди легкомысленно бросились вниз. Асе, хочешь не хочешь, пришлось последовать за ними. Она догнала их только на площадке. Оба они стояли и смотрели во тьму начинавшегося здесь бокового хода. Там, метрах в десяти от них, покачивался зеленоватый светящийся силуэт. Совсем как человеческий. Только сквозь него была видна каменная кладка стены. Прозрачный медленно поднял руку и поманил их к себе.

— Вот он, контакт! — в упоении воскликнул Глеб и бросился к проходу. Никогда Ася не радовалась так быстрой реакции Сергея. Он мгновенно кинулся Глебу наперерез. Они столкнулись, и движение аспиранта, к счастью, не отличавшегося мощным сложением, затормозилось.

— Ты что?! — как мальчишка, задиристо крикнул гений. — Ума лишился?! Пришелец уйдёт!!!

— Гле-буш-ка, это не пришелец! — требовательно и раздельно прошептал Сергей, пристально глядя расширенными, совсем потемневшими от отчаяния глазами прямо в зрачки аспиранта. — Это нечисть!

— Это гизл! — беспомощно подтвердила Ася.

Глеб даже не ответил. Он отвернулся от детей, торопясь убедиться, что зелёный всё ещё не передумал вступить с ним в контакт. И «контакт» состоялся. Дети, похолодев, увидели, как стекленеют глаза их друга, как исчезает с его почти мальчишеского лица обычное выражение пытливого необузданного интереса и любопытства, заменяясь мертвенной маской внушённого бесом стремления повиноваться. Глеб, не поворачивая головы, резко взмахнул руками, грубо оттолкнув от себя друзей, и снова шагнул в проход…

И тут Ася вспомнила про святую воду. Во мгновение ока она скинула со спины рюкзак, выхватила оттуда фляжку, побежала за аспирантом, на ходу откручивая крышку, и прямо из горлышка плеснула ему на затылок и спину. Видимо, брызги воды попали и на гизла, потому что тот тут же исчез. А Глеб остановился и замер, как вкопанный. Друзья подбежали к нему. Сергей посветил фонариком прямо ему в лицо. Он сощурился, сморщился, заслонился ладонью и сказал совершенно своим, живым голосом:

— Ну, в глаза-то зачем?!.. Ребята, что это было со мной?!.. Не помню ничего…

— У тебя был «контакт», — мрачно сострил Сергей.

— Да?.. А почему этот… пришелец… исчез, я чего-то не понял…

— Я плеснула на тебя святой водой, — заявила Ася. — И от этого ты пришёл в себя, а он — сгинул.

Глеб потрогал мокрый затылок и пробормотал задумчиво:

— А может быть, инопланетяне не выносят воды? Я бы тогда на его месте тоже прервал контакт…

— Ну, ты даёшь! — даже задохнулся Сергей. — Эта тварь превращает тебя в зомби, бежит от святой воды — а ты всё своё!

— Ладно, ладно, не будем спорить, — неожиданно миролюбиво остановил его аспирант. — Давайте-ка лучше сматываться отсюда!

Возражать на это не приходилось, и друзья двинулись вглубь прохода, потому что возвращаться на лестницу никому не хотелось. Тоннель скоро свернул под прямым углом и, едва повернув, беглецы увидели впереди золотистую точку света. Легко представить себе, с какой надеждой и радостью они поспешили к ней! Но вскоре остановились, обескураженные. Свет лился из круглого крохотного отверстия в глухой стене.

— Это… — критически оглядев преграду, задумчиво выговорил Глеб, — как глазок в двери! Ребята, ищите рычаг!

Каждый принялся нажимать на камни, выступы и выемки стены. Кому именно повезло, осталось неизвестным, но не прошло и минуты, как плита дрогнула и медленно опустилась в пол. Друзья сейчас же проскочили в открывшийся проход. Плита так же бесшумно закрыла проём за их спиной.

Они оказались в небольшом уютном покое, освещённом обычными восковыми свечами. Дети с удивлением огляделись. Как не похожа была эта комната на те, что видели они в замке до сих пор! Проёмы окон и двери, стол, и кресла, и лавки — всё было здесь задрапировано вишнёвым и золотистым бархатом, всё дышало покоем и уютом. На столе стояли золотой обеденный прибор и бронзовый высокий подсвечник на пять свечей, горевших весело и ровно. В воздухе от них пахло мёдом. Изразцовая бело-малиновая печь в углу была настоящим произведением искусства и почему-то пробуждала трепетные воспоминания раннего детства. Ася подумала, что жить в такой комнате — одно удовольствие.

— Это покои князя, — сообщил аспирант. — А сам он, конечно, сейчас в одном из парадных залов.

— Давайте дождёмся его и всё расскажем об Эше! — сейчас же загорелся новой идеей Сергей.

Глеб с сомнением покачал головой:

— Не послушает. Ему от горя всё безразлично. Мне кажется, ему и жить тяжело, не то, что заниматься какими-то делами. К тому же Эшураз взял на себя всё управление Грозной падью, за что Мелхидор ему благодарен… Говорят, раньше он был совсем другим.

Но Сергею слишком понравился этот план, чтобы так просто от него отказаться.

— Мы откроем ему глаза на этого колдуна! — воскликнул он горячо. — Ведь Мелхидор не знает, кому он доверил княжество! Если раньше он был другим, у нас есть шанс!

— А тем временем Зита нас здесь найдёт, — не согласился Глеб. — Они оба входят сюда свободно. Ты хочешь их здесь подождать?!

Сергей собирался опять возразить, но в это время занавески у двери качнулись — и в покои вошли Эш и Зита. Беглецы замерли. Враги остановились у двери, но смотрели прямо на них, словно ожидали их здесь увидеть. Асе захотелось протереть глаза: так странно выглядела колдунья, она горбилась и трясла головой, словно плохая актриса, играющая старуху.

— Нам повезло! — вдруг сказал Сергей и, сделав шаг вперёд, громко и вежливо произнёс: — Государь, мы просим Вас выслушать нас!

Ася схватила друга за локоть:

— Серёжа, ты что?! Это же Эш!

Но мальчик, казалось, её не слышал.

— Так и быть, подойдите ко мне, я выслушаю вас, — вдруг, выступив вперёд, дребезжащим голосом заявила Зита, словно это она и была древним князем.

Ася начала понимать, что происходит.

— Сергей! — в полный голос позвала она. — Прочти молитву!

Но он не слышал её. Он так быстро пошёл вперёд, что Ася не удержала его, и, подойдя к Зите почти вплотную, поклонился ей, словно особе княжеского рода. Колдунья омерзительно улыбнулась. И в этот момент, не успел ещё мальчик выпрямиться, Эш метнулся к нему, схватил за кисти и завёл ему руки за спину.

— Князь, я не враг, велите охраннику отпустить меня! — воскликнул, было, Сергей, но вдруг замолчал, расширенными глазами глядя на Зиту. И сейчас же крикнул, повернувшись к друзьям: — Бегите! Я их задержу!

Ася только теперь пришла в себя от столбняка ошеломления, и уже кинулась, было, на помощь другу, но чьи-то цепкие руки обхватили её, не пуская вперёд.

— Пусти! — закричала она, вырываясь… и умолкла.

Потому что увидела, что держал её Глеб.

— Тебе тоже мерещится князь?! — лихорадочно бросил он. — Нет? Слушай, нам с ними не справиться, они свяжут Сергея и возьмутся за нас. Бежим! Мы ему сейчас не поможем! — и он потащил её в потайной проход, который он, оказывается, успел снова открыть.

— Нет, я не брошу Серёжу! — снова начала вырываться Ася, но молодой человек был, конечно, сильнее её.

Мгновенье спустя они уже оказались закрытыми от колдунов каменной плитой.

— У нас есть целый день: сегодня жертва уже принесена, — сказал Глеб и потащил девочку прочь.

Ася заплакала, но сопротивляться больше не стала, и они снова побежали по тёмным затхлым ходам — в неизвестность…

На этот раз им повезло. После нескольких поворотов, сделанных наудачу, лучик фонарика вдруг осветил вместо каменной кладки обычную деревянную дверь. Беглецы прислушались и, ничего не расслышав, нажали на неё. Она распахнулась — и они увидели себя в маленькой каморке, заставленной высокими шкафами. Их дверь тоже оказалась дверцей шкафа.

— Постарайся запомнить её, — на всякий случай сказал Глеб, озираясь. — Это мы удачно вышли, — пойдём скорей, надо выбраться из замка, пока не началось их действо на площади! — и он опять устремился вперёд.

Ася так устала, что у неё не осталось сил даже думать. Она механически двинулась за ним. Они вышли прямо во двор замка. Ася оглянулась: оказывается, каморка находилась в одной из привратных башен. Ворота были прямо перед ними. Глеб смело подошёл к охранникам и властно сказал:

— Откройте калитку, я сегодня хочу быть на площади. Эта девица — со мной.

И один из охранников послушно открыл маленькую окованную железом калитку! Беглецы вышли на площадь и поспешили смешаться с собравшейся на тщание толпой. Через пять минут они уже стучались в дверь стекольной лавки, мечтая укрыться под защитой знакомых стен, казавшихся Асе теперь почти родными.

Глава 13. Вне закона

Но всё оказалось не так-то просто.

— Лавка закрыта, не стучите среди ночи! — раздался из-за двери недовольный голос Ядиги.

— Это я, Ядига, пожалуйста, открой! — шёпотом попросила Ася, приникнув к двери.

Толпа за её спиной мерно шумела и смотрела совсем в другую сторону, однако в любой момент кто-нибудь мог оглянуться и обратить внимание на незнакомых людей.

Дверь приоткрылась, но лишь ненамного, и из-за натянутой цепочки на девочку посмотрели тёмные, красивые, по-прежнему ускользающие глаза торговки.

— Лучше тебе уйти, — с тихой угрозой в лицемерно ласковом голосе прошептала она, — вы объявлены вне закона, сюда уже приходили за вами, и ещё придут. Если я вас укрою, накажут и меня и Горкуна. Ты же этого не хочешь, девочка? Сами натворили дел — самим надо и отвечать.

Ася онемела. Что же им делать теперь, в чужом и враждебном городе, как выручать Сергея?! Дверь перед ней закрылась, а девочка всё стояла, растерянно глядя на её железные крепкие петли.

— Не имеет смысла проситься в дом, где тебя могут предать, — тихо сказал ей Глеб, схвативший всё на лету.

«Наверное, он всё-таки действительно гений, — грустно подумала Ася, — если бы он ещё и про нечисть всё так же быстро понял, — не пропадать бы нам здесь…»

— Но попросить плащ у неё надо: ты слишком выделяешься, — подумав, добавил аспирант, критически оглядев Асю. — Тогда мы сможем смешаться с толпой, а там — посмотрим.

И он снова тихонько постучал дверным кольцом по кованой петле.

На этот раз дверь открылась сразу и настежь. За ней стоял взъерошенный, грозный Горкун.

— Быстро входите! — прошептал он так сердито и властно, что друзья не замедлили послушаться.

Он закрыл за ними дверь на все замки и запоры. Потом повернулся к ним:

— Я слышал ваш разговор, случайно вошёл, когда она вас гнала, — заявил он, хмурясь, — не беспокойтесь, я ей велел молчать, — и она будет молчать! — он говорил таким тоном, что Ася не усомнилась: Ядига будет молчать. Купец возмущённо тряхнул рыжими кудрями и уже более мирно предложил: — Пойдёмте наверх, оттуда видна вся площадь. А пока тщание не началось, расскажите-ка мне, что там случилось у вас!

В тесной каморке Сергея они едва поместились втроём, но Асе сейчас так было даже спокойней: рядом были друзья. В окно светила зловещая полная луна. Горкун задёрнул занавеску, и сразу стало уютней. Глеб и Ася сели на кровать, Горкун — на единственный табурет. Ася поняла, что рассказывать придётся ей. И она, глотая слёзы, торопясь, дрожа и сбиваясь, рассказала всё: и об отобранном кольце тревоги, и о комнате колдуньи, и о тайном ходе, и о страшной мистерии и гибели Дружка, и о том, как летела к ним Зита, чтобы убить, и о том, как колдуны отвели Сергею глаза, притворившись князем и стражем, и схватили его, и о собственном позорном бегстве, — и под конец, не выдержав, разрыдалась. Мужчины слушали её молча. Глеб хмурился, тёр пальцами лоб, иногда покачивал головой, словно с чем-то не соглашаясь. Горкун тяжело, не отрываясь, смотрел на Асю, и всё больше мрачнел. Потом заговорил, как бы сам с собой:

— Поплачь, голубка… станет полегче… Как я ошибался! Думал, немножко неправды ничего не изменит, ведь в остальном я останусь самим собой… А зло — точно плесень, дай немножечко места — и скоро расползётся повсюду… всё разрушит, всё съест… Как соблазнительно в моём деле слегка схитрить, взять лишку, подсунуть товар с изъяном, устроиться словно дома в чужой стране… Боги разрешают! И вот я остался с кровожадными богами-убийцами и женщиной, готовой предать на гибель детей, сам перед всеми — предатель и лжец! — он жестом отчаяния запустил обе руки в рыжую шевелюру. Глеб и Ася испуганно притихли. Горкун поднял на них искажённое болью лицо и сказал: — Клянусь вам, я не хотел, чтобы случилось так! И ведь Игнис предупреждал, удерживал меня, не случайно же мерк при мне Живой огонь! Но даже самое маленькое зло, найдя место в душе, ослепляет её, я понял теперь… Я виноват! Обещаю вам сделать всё, чтобы спасти Сергея! Всё, что только может сделать человек! Пусть лучше я умру вместо вас!

Он задул свечу, подошёл к окну и резко отдёрнул занавеску. На площади начиналось тщание. Горкун отворил окно, чтобы лучше всё слышать. Ася встала за его спиной. И услышала тихий голос подошедшего сзади Глеба:

— Что я натворил!

Глава 14. О пользе размышлений

— Что я натворил! — воскликнул Сергей.

Он сидел в глубоком сухом колодце, в полной тьме. Эш и какой-то настоящий охранник спустили его сюда на верёвке за связанные руки, как спускают ведро, и потом верёвку тоже бросили вниз. И ушли, унеся факел с собой. Правда, Эш его связывал второпях, и узел ему удалось развязать, хотя запястья теперь саднило: наверно, он содрал-таки кожу. Но это было совершенно не важно. Главное было то, что из колодца выбраться было невозможно. Сергей давно ощупал все стены и убедился, что камни подогнаны один к одному, гладко и крепко. Зацепиться было решительно не за что. Выбившись из сил, мальчик сел на каменный пол, обхватив руками колени, и закрыл глаза, так невыносим ему показался непроницаемый мрак каменного мешка. И тогда мысли чёрным вихрем поднялись в его голове.

Он вдруг понял, что из них троих колдунам удалось заморочить только его одного. Сначала это показалось ему случайностью. Потом он вспомнил, как Глеб заворожено шёл навстречу гизлу, пока Ася не окропила его святой водой. Может быть, именно поэтому Зите уже не удалось навести на аспиранта морок? — подумал Сергей, и сейчас же понял, что так оно и было. Благодать защитила Глеба. И Асю? Сергей даже фыркнул, горько смеясь над собой. Конечно, благодать защищала Асю, ведь она не удаляется от Бога! Она причащалась всего несколько дней назад, строго соблюдает пост, не смотря на труды пути и соблазны, молится всей душой, не так, как он! Она живёт по-настоящему! А он, Сергей, сколько раз он за эти дни променял Бога на вкусный кусок, на сладкий сон?! Он хоть чем-нибудь поступился, чтобы доказать свою преданность Ему? Лицемер, обжора и лежебока! Да он подчинил себя неправде задолго до того, как это сделала Зита! Мальчик давно уже смотрел во тьму расширенными глазами, увидевшими столько, сколько он не увидел бы при свете даже самого яркого дня.

— Это я виноват во всём! — в ужасе прошептал Сергей. — И ведь Ася предупреждала меня, уговаривала… А я не поверил, что не готов, самонадеянный дурак! И вот… сижу здесь, как наживка… для поимки моих друзей… Эшу нужны любящие сердца для жертв! — он содрогнулся. — Если все мы погибнем, в этом будет только моя вина! Что я наделал!

Он схватился руками за голову и начал раскачиваться из стороны в сторону… Однако не такой был у Сергея характер, чтобы предаваться отчаянию. Он должен был всё исправить! Но как?! Вылезти не получается. Кричать — бессмысленно и даже опасно, неизвестно, кто услышит… Только одна надежда оставалась ему: на Того, Кто может помочь всегда. На Бога. Но он был перед Ним так виноват!

«Что я натворил! — Сергею казалось, что мысли его громче крика. Он встал на колени, едва смея молиться от чувства вины. — Господи! Прости меня! Я кругом виноват, но Ты — прости меня, помоги! Ведь все погибнут! Господи… помилуй!» — из глубины души выговорил он самое главное слово.

Он вспомнил, как однажды ему помогла молитва, и стал вспоминать стихи из псалмов, которым его тогда научила Ася. Иные из них потрясли его тем, что в них говорилось как будто прямо о нём, точно до единого слова, и как же легко оказалось молиться ими! И он стал повторять, словно протягивая цепочку слов между собою и Тем, на Кого теперь была единственная надежда:

— Господи!.. Вонми молению моему, яко смирихся зело, избави мя от гонящих мя, яко укрепишася паче мене. Изведи из темницы душу мою, исповедатися имени Твоему! Скоро услыши мя, Господи, исчезе дух мой, не отврати лица Твоего от мене, и уподоблюся низходящим в ров. Слышану сотвори мне заутра милость Твою, яко на Тя уповах… Изми мя от враг моих, Господи, к Тебе прибегох!

И, странно, хотя его окружала всё та же тьма, она стала как будто светлее, не враждебной, а мягкой и утешающей, — словно кто-то ответил ему на его молитву и беззвучно, но явно его известил, что молитва его услышана, раскаяние принято, и помощь придёт. Сергей вздохнул успокоенно и облегченно и медленно поднялся с колен. Только теперь он узнал, что такое подлинная молитва, узнал, как близко подходит Бог к тому, кто кается от души, — и прошептал от избытка счастья:

— Слава Богу!

Всего какой-нибудь час назад не было на свете существа несчастнее его, — а теперь, — вот, он сидит всё в той же яме, и тихо улыбается в темноте, — совсем другой человек… Он ещё удивлялся этой поразительной перемене в самом себе, когда наверху послышались голоса, и красноватый свет осветил верхнюю часть колодца.

— Господин, зачем мы идём сюда, в это страшное место? — услышал Сергей юношеский ломающийся голос.

— Мне вдруг сделалось так тревожно, дитя моё… — ответил ему другой, старчески-глухой, — отчего-то мне вдруг показалось, что я чем-то могу помочь моей Зелерине, если не буду медлить… Что-то торопит, подгоняет меня… Вспомнился мне отчего-то мой брат-бунтовщик, которого я велел уморить в этом колодце, хотя он так просил помиловать его… И потом, после этого начались все мои беды! Я был жесток, и судьба стала жестока ко мне. О, как отомщён мой брат! Сейчас я подумал: может быть, если я попрошу прощения у духа его — здесь, где он умер, — может быть, и судьба смилуется надо мной?! Брат, прости меня! О, как я раскаиваюсь!

И тут Сергей сделал то, что едва не погубило и князя и его самого. Как раз в тот момент, когда старик, облокотясь о каменный борт колодца, наклонился над его затхлым тёмным зевом, оттуда донёсся тихий, но усиленный эхом, и оттого невыразимо страшный шёпот:

— Бог простит!

Старый князь задрожал, как лист, но устоял на ногах и спросил рвущимся голосом:

— А ты… ты, брате… простишь меня?!

Сергей, наконец, осознал, какое впечатление произвел на князя порыв его сострадания, и он торопливо успокоил бедного старца:

— Простите меня, господин! Я вовсе не брат ваш, моё имя Сергей, и меня бросили сюда сегодня ночью! И больше здесь нет никого! Помогите мне!

— Кто бы ты ни был, пусть даже преступник, — медленно произнёс Мелхидор, — я помогу тебе и выслушаю тебя. И судить буду милостиво. Ибо сердце мне говорит, что за ночью гнева для нас наступает день милосердия, день прощения старых долгов! Мальчик! Подай вон ту верёвочную лестницу!..

Глава 15. Ночь гнева

Эш, сверкая алмазом на рогатом колпаке, грозно смотрел со своего возвышения на толпу.

— Боги прогневались! — выкрикнул он. — Кто-то из вас, — он резко выбросил руку впёрёд, — скрывает преступников! Тех, кто оскорбил богов! Неисчислимые несчастья падут на головы всех, если злодеи не будут сейчас же найдены и наказаны!..

Горкун прошептал, обернувшись к Асе и Глебу:

— Оставайтесь здесь. В моём доме крепкие запоры. А я… мне надо выйти… — и убежал, словно боясь вопросов.

«Преступники» проводили его удивлёнными взглядами и оба вздохнули.

— Он что-то задумал, — догадался Глеб и снова приник к окну.

Ася подумала — и отступила немного в глубь узенькой комнатушки. Потом взяла в руки рюкзак…

— Все ваши прошлые беды покажутся вам ничем по сравнению с тем, что ожидает вас, если вы не исполните волю богов! — гремел над площадью голос Эша. — Гнев неназываемых будет ужасен, если три чужака немедленно не предстанут перед аркой богов!

— А почему же боги сами их не найдут?! Может быть, им и не нужны чужаки?! — раздался вдруг из толпы дерзкий вопрос, и двое в тёмной каморке, узнав голос Горкуна, поразились безумной отваге купца.

— Ещё один лиходей?! — взвился было колдун, но вдруг передумал и объявил: — Кто сомневается, что боги могут наказать наглецов?! Они могут их поразить молниеносно и неотразимо! Но они хотят, чтобы все знали о том, что грозит отступникам веры! А чтобы никто не смел усомниться в полном могуществе их, я призову Укубу — и она сама укажет преступников! — и он, обернувшись к арке, громким речитативом стал выкрикивать непонятные заклинания.

Народ на площади пришёл в смятение, ожидая страшного явления. Кто-то стал проталкиваться поближе к арке, кто-то, наоборот, устремился прочь.

— А в чём их вина?! Что они сделали?! Кто доказал, что они виновны?! — среди восклицаний ужаса, недоумения и испуга, слышались отчаянные вопросы купца, но никто не слушал его.

Зеленоватый шар между двумя колоннами начал светиться. Толпа затихла, словно скованная холодом страшного ожидания.

— Ася, нам надо прятаться! — воскликнул Глеб, убедившись, что и эти «пришельцы» совершенно единодушны с колдуном. — Укуба сейчас появится!

Однако никто не ответил ему.

— Ася! — обернулся он.

В каморке, кроме него, не было никого. Девочка исчезла. Глеб высунулся в окно, думая увидеть Асю внизу, — и оцепенел от неожиданности.

Ася, в своём светлом платье, с непокрытыми белокурыми волосами, пробиралась среди чёрных фигур горожан прямо в лапы Эшу. Собственно, она уже подошла к арке богов, и теперь огибала её, а колдун не видел её лишь потому, что впился глазами в шар. Вот слабое свечение вышло из шара, и в ответ вся площадь упала ниц. Онемев, Глеб смотрел, как тоненькая девичья фигурка, видимая теперь отовсюду, взбежала по ступенькам на каменное возвышение и взмахнула рукой, сжимавшей какой-то блестящий предмет.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! — серебряным всплеском взметнулся над площадью звонкий девичий голос.

Серебряные брызги воды взлетели в воздух — сверху вниз, слева направо, — и упали на шар, на рогатые колонны, на древний камень помоста… Вся площадь вздохнула, как один человек. И сейчас же метнулся и исчез потусторонний свет, и лопнул хрустальный шар, и порвались железные цепи, и, треснув, на десятки мелких камней рассыпались колонны…

Среди полной ошеломлённой тишины на помосте теперь возвышались только стройная светловолосая девочка в светло-синем платье да остолбеневший колдун.

— Дева сильнее Укубы! — разнёсся над площадью потрясённый голос верного Горкуна.

— Хватайте её!!! — опомнился Эш, — Она — преступница!

Однако никто не двинулся с места, как, впрочем, и он сам. Ася, вытянувшись, как струна, стояла на краю возвышения и прижимала к груди фляжку с крещенской водой.

— Дева сильнее Укубы! — окрепшим голосом снова гаркнул Горкун. — Нельзя её обижать!

Жители Гиблой пади неуверенно смотрели на незнакомую деву и посрамлённого чародея.

— Боги нас покарают, если мы её не убьём! Бейте колдунью! — проревел побагровевший Эш.

Люди на площади заволновались. Глеб, придя, наконец, в себя, бросился Асе на помощь. А она, дрожа под злобными взглядами Эша и людей из сбитой с толку толпы, звонко сказала:

— Мы не преступники! Вас обманули! Это он, — она протянула руку в сторону Эша, — он вас обманул! Я видела сама, как он приносил жертву хозяину тёмных сил! Не богам он служит! Он — колдун!

Площадь взревела.

— Это правда! — закричал, взбегая к ней на возвышение, Глеб. — Я тоже видел! — но голос его утонул в криках толпы.

— Стража!!! — завизжал Эш. — Свяжите девчонку! Заткните ей рот!

Пятеро огромных охранников сейчас же вскочили на камень и схватили Асю и Глеба: ведь Эш был фактическим правителем княжества, а тому, кто выполняет служебный долг, рассуждать не положено.

«Всё пропало! — подумал Глеб. — Против людей не поможет её молитва!»

— Увести! — пролаял Эш, и стражники потащили пленников вниз.

Но в этот момент над площадью оглушительным взрывом затрубили фанфары. Ворота замка раскрылись настежь, и потрясённые горожане увидели, как выходит из них во главе многочисленной свиты их седовласый, как всегда одетый в глубокий траур князь. Рядом с ним, изо всех сил стараясь не забегать вперёд, нетерпеливо и радостно шёл Сергей.

Глава 16. Суд

Все застыли, глядя на это неожиданное шествие. Даже стражники перестали стискивать руки Глебу и Асе, а просто бдительным караулом встали у них за спиной. Князь торжественно дошёл до помоста и с помощью двух приближённых поднялся по ступеням наверх. И с изумлением воззрился на груду камней на месте, где раньше возвышались колонны.

— Что это значит? — спросил он Эша. — Что здесь произошло?!

— Это колдунья! — мгновенно отреагировал тот. — Она обманом проникла в город и уже не раз оскорбила богов! Их гнев неминуем, если мы не казним её и всех, кто ей помогал! — и он впился пронзительным, поистине страшным взглядом в Асю и вставших возле неё Сергея и Глеба.

— Эти дети — преступники? — Мелхидор подчёркнуто удивлённо поднял седые брови. — В чём же ты обвиняешь их, жрец? — и он опустился в подставленное ему высокое кресло, давая понять, кто здесь властелин и судья.

— Она у всех на глазах разрушила арку богов! — театрально потрясая руками, закричал колдун. — Эти двое тайком проникли в замок и шпионили там!

— Мои друзья приходили в замок ко мне! — торопливо прервал его Глеб. — Это мои гости! А арка рассыпалась сама! Девочка не притронулась к ней!

— Вот! — Эш воздвиг руку в светлеющее небо. — Вот доказательство того, что она колдунья! Ей не понадобилось притрагиваться к колоннам, чтобы разрушить их! Смерть! — и он требовательно оглядел притихшую площадь, явно ожидая, что народ повторит за ним чудовищный приговор.

Но люди молчали. И в полной тишине снова раздался голос Горкуна:

— Дева сильнее Укубы! Выслушайте её!

— Это он! — крикнула Зита, выскочив из-за спин придворных на подмогу мужу. — Хватайте его: это он привёл в город злодеев!

Но Горкун уже сам поднялся на камень и поклонился князю:

— Это правда, о господин! Хранитель храма города Радоплеса велел мне помогать им во всём. Он может поручиться за этих детей.

— Сам Мэджер?! — удивился князь. — Что же он тебе сказал?

— Он сказал, что Радоплес должен сделать для них всё, чего бы они ни попросили, — ответил купец.

Мелхидор пристально посмотрел на троих друзей.

— Он лжёт! — снова выступил Эш. — Хочет избежать наказания! Мы должны отомстить за богов, и немедля! Пока не померкла луна!

Только теперь все заметили, что небо над городом посветлело, засияв предрассветной синью. Недавно яростный лик луны побледнел и опустился к зубчатой линии горизонта. Вся природа затихла, словно тоже прислушиваясь к суду.

— Я требую возмездия! — наступал колдун. — Боги, которым я служу, должны быть отомщены!

— Да не богам он служит! — не выдержал Сергей. — Он служит бесам! Демонам! Нечисти! Мы видели сами! Он собрал силы зла в ваш замок и город!

— Мы давно знаем его, — подхватила Ася. Она говорила как будто негромко, но, странно, каждое слово её было слышно всем. — Он на наших глазах зарезал в жертву демону нашу собаку, которую унесли из ущелья логи! Значит, он и логи, убивающие людей, — заодно!

Князь вздрогнул, как от удара.

— Туманный лог! — тихо воскликнул он. — О, Зелерина!..

Он снова вгляделся в Асю:

— Подойди, дитя. Ты говоришь, что раньше встречала жреца?

— Да, — Ася из почтения склонила голову перед убелённым сединами князем. — Мы встретили его на пути в Тенебру. И я слышала от него самого, что это он вызвал гизлов, которые освободили Эдакса. А когда мы возвращались с Рубиновой Лампадой, он пытался отнять её у нас!

— Так это вы — те, что вернули радость?! — с изумлением выговорил князь.

Сергей и Ася растерянно переглянулись. И тогда вместо них ответил Горкун:

— Это они, господин! В тот благословенный день меня не было в Радоплесе, я ведь вечно в дороге, но я много слышал о них! Как я не догадался раньше, ума не приложу! Это они, повелитель! — и он неожиданно поклонился детям, чем окончательно их смутил.

Князь торжественно обратился к подданным, возвысив голос, звучание которого вдруг вызвало мысль о битвах и о победах:

— Те, что вернули радость, посетили наш город, приветствуйте их!

В ответ волна изумлённых и приветственных возгласов взлетела над площадью. У Аси вспыхнули щёки, Сергей растерянно рассматривал камень у себя под ногами… А Мелхидор велел, теперь уже грозно обернувшись к Эшу:

— Жрец, ответь на обвинения!

Водянистые выпуклые глаза колдуна забегали, дёрнулись мясистые щёки и жиденькая борода.

— Это всё клевета! — дрогнувшим голосом, но напористо выкрикнул он. — Я верно служил богам и тебе… Давно! С тех самых пор, как пропала княжна! Я был тебе опорой во всём!

Ася быстро обернулась и спросила купца:

— Она пропала, когда он приехал сюда?!

Горкун кивнул. Свет догадки молнией вспыхнул в её глазах.

— Но если Дружка унесли логи для Эша, то, наверное, — и княжну?! Ведь они служат ему?! — воскликнула Ася.

Её негромкие слова прозвучали в момент тишины — и произвели впечатление взрыва. Взоры всех обратились на Эша. Старый князь медленно поднялся с кресла.

Колдун застыл, побелел, как полотно, попятился… но за его спиной стояла свита князя. Казалось, молчание длилось целую вечность… И вдруг Зита, стоявшая рядом с ним, прошипела отчаянно и злобно:

— Нечего было ждать! Надо было тогда же принести их в жертву! Тогда тёмный хозяин дал бы нам настоящую власть!

Эш, дёрнувшись, обернулся к ней и, словно забыв, что все слышат его, запальчиво бросил:

— Ты же знаешь, такую великую жертву, два любящих сердца, надо было приберечь на случай самой крайней нужды! Я выжидал решительного момента! — и тут он, поняв, что изобличил себя, ошеломлённо умолк.

Вокруг воцарилась тишина крайнего ужаса. И в этой тишине раздался радостный голос Сергея:

— Вы не поняли! Они до сих пор живы! Отвечайте князю, — он повернулся к онемевшему Эшу, — где Зелерина и Олдан?!

— Я покажу, покажу! — колдун вдруг сделался маленьким, испуганным, отвратительно суетливым человечком, — они живы, пойдёмте!

— Стража! — слабым, но грозным голосом вмешался старый князь, глядя на Эша и Зиту взглядом, в котором читался смертный приговор. — Не спускайте с них глаз! Веди нас, злодей!

Эш пошёл впереди потрясённой процессии, но как отличался он теперь от того могущественного и гордого жреца, который столько раз возглавлял процессии в Гиблой пади!

Скоро все, кто был на помосте, скрылись за воротами замка, но народ и не думал расходиться с площади. Толпа бурлила, как котёл.

А над городом занималась заря.

Глава 17. День милосердия

Под замком обнаружился целый подземный город. Узкие проходы и мрачные низкие залы бесконечно сменяли друг друга, уводя трепещущего князя и его приближённых в самое сердце горы, на которой высился замок. Казалось, мало кто из этих людей хоть что-нибудь знал об этих подземельях. Наконец, посрамлённый чародей остановился в небольшой круглой зале, в которую выходило несколько огромных дубовых дверей с маленькими закрытыми окошками, и молча указал на две средние. Мелхидор сам бросился к одной из них и поспешно отодвинул железный засов.

— Зелерина! — прерывистым старчески-звонким голос крикнул он, нажимая плечом на дверь. — Ты здесь?!

Дверь со скрипом приоткрылась, и серебристый радостный девичий голос раздался из-за неё:

— Отец?!

Старый князь с неожиданной силой толкнул тяжёлую дверь и исчез за ней. Никто из сопровождавших его не посмел тронуться с места. Звуки тихого, возбуждённого разговора невнятной россыпью долетали из тюрьмы Зелерины, и скоро всем стало казаться, что ожидание их длится уже бесконечно долго… Наконец непослушная дверь отворилась настежь. Старец, плача, вышел из темницы, обнимая стройную девушку, окутанную покрывалом.

И в этот момент в подземелье раздались оглушительные удары. Кто-то с такой сокрушительной силой стучал в соседнюю дверь, что её дубовая громада сотрясалась.

— Освободите Олдана! — велел придворным князь.

Сразу несколько человек бросились исполнять приказ.

Как только отодвинули засовы, Олдан сам распахнул свою дверь. Он оказался именно таким, каким его представляли Сергей и Ася по рассказу Горкуна: высоким, широкоплечим, с гордо посаженной головой прирождённого вождя. Властная осанка, орлиный взгляд тёмных глаз, русая волнистая борода и длинные вьющиеся волосы, которые он, конечно, не стриг в застенке, делали его похожим на былинного героя.

Сергей восхищённо вздохнул и даже головой покачал: бывают же люди! И немедленно же пожалел, что невеста богатыря укутана так, что ничегошеньки не разглядишь. И она не бросилась к жениху, а лишь повернулась под своим покрывалом к нему, не размыкая объятий отца. Олдан же кинулся к ним, поклонился, и, склонившись с высоты своего роста к миниатюрной княжне, горячо, но тихо с нею заговорил.

— Всё хорошо, они не причинили мне зла! — громко ответила Зелерина.

«Как будто ничего особенного не произошло!» — потрясённо подумала Ася.

Князь, не скрывая счастливых слёз, смотрел на них.

— Пойдёмте прочь отсюда! — воскликнул он. — Всех приглашаю на пир! Сразу же, как только накроют столы! — и устремился вон из подземелья, уводя вновь обретённых своих детей.

Все снова пошли за ним. Ася оглянулась назад, беспокоясь, что все забыли о колдунах. И увидела, как растерянные стражники посовещались и всё-таки велели Эшу и Зите тоже идти следом за придворными. Ася подумала, что они решили верно: неизвестно, что может наколдовать чародей, если его оставить без присмотра.

Зала парадных трапез оказалась очень большой и совсем не мрачной. Побелённые стены её были расписаны яркими травяными орнаментами. Посередине тянулся длинный стол, вокруг которого уже суетились слуги. Дворяне разошлись небольшими группами по зале, оживлённо обсуждая невероятные события уходящей ночи. Княжеской семьи нигде не было видно. Тут Асины наблюдения прервало восклицание стоявшего рядом Сергея:

— Ты всё ещё думаешь, что они — инопланетяне?!

Глеб рассмеялся в ответ:

— Нет! Похоже, я навсегда излечился от этой болезни!

— И когда же началось выздоровление? — с интересом спросил Сергей.

Глеб на мгновенье задумался:

— Ну… пожалуй, когда я увидел вашего Дружка и понял, что они сами принесли его Эшу для жертвы. Это уже было слишком… а когда «тёмный хозяин» не снёс вашей молитвы и сгинул, — я уже на его счёт не сомневался нисколько. Этому не может быть двух объяснений. Да… мне о многом надо подумать…

Сергей что-то хотел ответить Глебу, но в этот момент раздались знакомые звуки фанфар, высокие двери в дальней стене длинного зала открылись настежь — и в них вошёл сияющий счастьем пышно и пёстро разодетый Мелхидор, ведя за руку златовласую Зелерину в изумрудно-зелёном платье. Князь Олдан в белом, расшитом золотым узором кафтане шёл следом за ними. Все трое прошли на небольшое возвышение и сели в резные кресла перед маленьким столиком. Все придворные низко склонились перед ними.

— Она красивая! — немедленно заметил Сергей. — И волосы правда как золотые!

— Светло-рыжие, — поедая княжну глазами, уточнил аспирант. — Интересно, а глаза — зелёные? Пойдём поближе! — и он потянул Сергея к другому концу стола.

Ася тоже не могла насмотреться на красавицу княжну. К счастью, долгое заключение, похоже, никак не сказалось на ней. Девочка радостно вздохнула: как хорошо, что всё кончилось хорошо!

— …Он исхитрился прорваться к князю, представь, и заявил, что он прятал княжну и князя от какой-то силы, желавшей им зла! — сказал мужской голос за Асиной спиной. Она насторожилась и прислушалась.

— А что же князь?! — спросил собеседник осведомленного придворного.

— Князь задумался, не отпуская руки Зелерины, потом что-то пробормотал о каком-то «дне милосердия», и обещал Эшуразу справедливый суд! Я решительно не понимаю, что происходит! — почти с испугом ответил тот.

— И поэтому его допустили на пир?! — возмутился второй голос.

— По-видимому… — с недоумением ответил первый. — Я и всегда-то его опасался, а теперь… Он же способен на всё!

Ася в тревоге оглянулась. И действительно, увидела возле выхода притихшего Эша и прятавшуюся за его спиной тощую Зиту.

— Всем вина! — перекрыл шум разговоров громкий и сильный голос. Это князь Олдан встал со своего кресла и поднял наполненный кубок. — Здоровье государя и прекрасной Зелерины!

Тут Ася заметила, что на столе, на который только начали приносить блюда с холодной едой, стоит множество кубков с вином. Немедленно каждый взял по кубку. Ася, чтобы не оскорбить хозяев, сделала то же…

В этот момент Сергей, стоявший теперь возле другого конца стола, случайно взглянул на Эша и увидел, как он делает пассы рукой, словно посыпая что-то щепотью в чью-то чашу. Мальчик проследил взгляд колдуна и похолодел: колдун смотрел на Асю, берущую со стола чашу с вином! Мальчик сейчас же сунул свой кубок онемевшему Глебу и бросился к Асе, чтобы, он был уверен, спасти её от колдовства. Но пробираться через толпу придворных надо было так далеко, а шум здравиц, поднявшийся в зале, не оставлял ему никакой надежды криком остановить её. Сергей в отчаянии стремительно лавировал между дворянами, когда вдруг всё затихло вокруг. Он остановился и в отчаянии посмотрел туда, где, как он боялся, умирала Ася. Но она стояла, как и прежде, с чашей в руках, только лицо её было теперь белее полотна, и синие глаза казались огромными и бездонными, как озёра. И девочка, и каждый в огромном зале смотрели на чашу в её руке. Вернее, на чёрный дым, змеящийся из неё. Дымная змея выползла из вина, покачалась в воздухе, угрожающе изгибаясь, и вдруг метнулась туда, где у стены стояли колдуны. И сейчас же оба они схватились за горло, точно их кто-то душил — и рухнули навзничь. Словно во сне, Ася смотрела, как один из охранников нагнулся над ними, выпрямился с выражением ужаса на лице, что-то пробормотал товарищам, — и вместе с ними быстро унёс за дверь два обвисающих тела.

— Ась, ты в порядке?! — задыхаясь, спросил её наконец пробравшийся к ней Сергей. — Тебе бы воды… Это он наколдовал, я видел!

Ася, вздрогнув, поспешно поставила чашу обратно на стол. И сказала:

— Знаешь, я ведь просто её перекрестила, как обычно… Какой ужас…

— Понятно… — сощурился мальчик. — Ты перекрестила вино, в которое он послал какую-то нечисть, она обозлилась — и накинулась на него самого, и на Зиту в придачу! Надо же ей было хоть на кого-нибудь броситься! Да-а!..

— Они оба мертвы! — объявил, подойдя к детям, Горкун. — А князь так счастлив, что даже ничего не заметил…

Он смотрел на Асю со странной смесью испуга и почитания. Девочка вспомнила его фразы про деву — и краска вернулась на её лицо.

— Какая сила в тебе! — воскликнул неузнаваемый Горкун. — Скажи, ты богиня?!

— Ну вот, только этого нам не хватало! — сердито сказал Сергей, а Ася рассмеялась, хотя ей было совсем не смешно.

«Ещё не хватало истерики!» — испугалась она и серьёзно посмотрела в перевёрнутое лицо купца. Надо было объясняться…

Глава 18. Ключи повернулись

Между тем слуги заставили стол огромными блюдами с благоухающими яствами, и все вдруг почувствовали, как они проголодались.

— Садитесь, садитесь, мои дорогие! — совсем по-домашнему пригласил придворных к столу сияющий князь и поднял сверкнувший самоцветами кубок: — Эту чашу вина я жалую двум моим бесценным гостям — тем, что вернули радость!

Сергей и Ася растерянно встали. «Ну и прозвание придумали нам, так недолго и зазнаться!» — в смущении подумала Ася. А вокруг звучали крики приветствий, и в воздух над столом взметнулись десятки рук с кубками рубинового вина. Статный дворянин взял чашу у Мелхидора и торжественно поднёс её Сергею. Мальчик, словно он всю жизнь провёл при дворе, поклонился князю и принял кубок. Ася, хоть и боялась обидеть князя, всё же тихонько перекрестила её. Потом, следом за другом, сделала из неё глоток. Вино оказалось душистым и лёгким, и сразу сняло напряжение чудовищной ночи. Друзья снова сели за стол. Еда показалась им просто потрясающей. Оба были уверены, что ничего вкуснее они в жизни не ели. Глеб, сидевший напротив них, тоже уплетал за обе щёки.

— Госпожа, отведай вот этого блюда: это заморские овощи, — они подкрепят твои силы, раз уж ты не вкушаешь мяса, — заботливо предложил Асе купец.

Девочка чуть не поперхнулась.

— Горкун, пожалуйста! Ну какая я тебе госпожа! — взмолилась она. — Вспомни, как мы чудесно путешествовали!

— Прости меня, — возразил упрямый купец, — я не знал, кого сопровождаю, я не знал твоей силы! Как бы я посмел теперь относиться к тебе, как к простой девице! Ты хочешь невозможного!

— Да нет у меня никакой силы! — жалобно сказала она. — Я просто молилась Богу — и Он Сам сделал всё, что ты видел. Это не моя сила, а сила моего Бога, понимаешь, а я — простая девица, и только! И без Него я ничего не смогла бы сделать против зла, собравшегося здесь!

— Кто же Он, твой Бог? — всё ещё недоверчиво спросил Горкун.

Ася задумалась. Разве это объяснишь в двух словах? Впрочем, кое-что ведь знал сам Горкун, родившийся в Радоплесе! И она сказала, тщательно выбирая слова:

— Он — Тот, Кто создал весь мир. И людей, и ангелов. Вы называете Его Благословенным. Игнис, которому вы поклоняетесь, — Его служитель.

— Но мы ничего не знаем о Нём, — покачал головой купец. — И Он не помогает нам так, как тебе. Почему?

— Помогает! — убеждённо воскликнула Ася. — Вот сейчас Он помог вам, через нас. И всегда помогает, просто люди этого часто не замечают… Ну, и потом, мы, я и Сергей, крещены, мы христиане… — она вновь замолчала, запутавшись в обилии того, чего не знал Горкун.

Но на этот раз ей помог Сергей. Потянув за цепочку, он показал купцу свой нательный крестик:

— Это изображение Бога. Он так любит людей, что сам, добровольно, согласился умереть страшной смертью — на кресте — за нас. А потом воскрес, и все, кто верит в Него, тоже воскреснут, для вечной радостной жизни. Сила креста и сотворила все чудеса, что ты видел, она и защищает, спасает нас! И от гизлов, и от многих бед… — Сергей умолк, вспомнив, как он молился в колодце. Какими маленькими казались ему собственные слова по сравнению с тем, что он узнал!

Но купец понял самую суть.

— И я хочу креститься! — горячо потребовал он. — И я верю в спасающего Бога! Скажите, что мне делать, чтобы тоже принадлежать Ему?

Дети потрясённо посмотрели на него. Лицо Горкуна вдохновенно светилось. Глаза Сергея загорелись в ответ:

— У Аси есть святая вода! Я не священник, но в необычных обстоятельствах, как всякий христианин, могу крестить! Ведь может быть, это твой единственный шанс! Только я должен сначала тебе рассказать о Христе!

Горкун радостно закивал.

Ася, увидев, что князья удалились во внутренние покои и все начинают выходить из-за стола, предложила:

— Пойдёмте домой! Там можно спокойно поговорить.

— Да и отдохнуть вам надо, — спохватился Горкун. — Глеба тоже возьмём?

Глеб как раз входил в залу с сумкой вещей: он, оказывается, успел сбегать в свою бывшую комнату.

— Я там всё поломал, — виновато сказал он Сергею, — чтобы не помешать естественному ходу развития здешних наук… И ещё я велел, чтобы разрушили идола в том зале, — добавил он. — Они послушались!

Друзья обрадовано кивнули: аспирант наконец ставил всё на свои места.

С лёгкой душой они вышли из замка, в котором не утихало праздничное оживление. Над городом уже светило яркое солнце.

Ася с удивлением подумала, что ей тоже совсем не хочется спать. Мысль работала ясно и чётко. Придя в сою комнату, она нашла в рюкзаке маленькие чётки, срезала с них крестик и на ниточке надела его себе на шею. Потом сняла собственный крест, серебряный, на серебряной цепочке, полюбовалась на него, поцеловала… жалко было расставаться с ним, особенно теперь, после стольких испытаний, но Горкуну он был нужнее. И она пошла к купцу.

Он сидел с Сергеем в столовой, слушая его рассказ об Иисусе Христе. Ася заметила на глазах его слёзы. Она тихонько присела в углу, чтобы не мешать. И тут увидела, что кольцо на руке у мальчика светится ясным алмазным светом. В этот момент в комнату вошёл Глеб и тихо сказал:

— Ася, кольцо давно уже светится. Ключи повернулись! Я настаиваю на том, чтобы мы не теряли шанс. Придётся уходить.

Сергей обернулся к ним:

— Ася, ты принесла святую воду?

Девочка протянула ему фляжку и крестик. Купец благоговейно встал на колени. Сергей вдруг словно сделался выше ростом. Он прочел Символ веры и, крестообразно выливая на склонённую голову Горкуна всю оставшуюся крещенскую воду, вдохновенно сказал:

— Крещается раб Божий Иоанн во имя Отца — аминь! — и Сына — аминь! — и Святаго Духа — аминь! — и надел на него крест.

Горкун поднял сияющие глаза и восхищённо произнёс:

— Благословен Господь, простивший даже такого, как я!

И в ответ ослепительная звезда вспыхнула на пальце Сергея.

— Простите меня, — прерывистым голосом сказал аспирант, — но я, как старший, приказываю: начинаем перемещение. Прощай, Горкун… Иван!

Горкун поднялся и молча, согласно смотрел на них. Казалось, теперь уже ничто не могло его удивить.

— Мы постараемся вернуться! — пообещал Сергей, раскрывая звено своего браслета. — Тебе ещё многое надо узнать!.. И не только тебе! До встречи!

— Три, два, один… старт! — скомандовал Глеб.

Темо сработал. Вокруг путешественников на мгновение стало темно, а потом все трое увидели себя в освещённой обычной лампой кабине «лифта». А ещё через миг знакомый женский голос бесстрастно оповестил:

— Движение окончено. С возвращением, — и дверцы темо разъехались в стороны.

Друзья вышли в кабинет профессора, пустой и тихий. За окнами сияло весеннее бездонно-голубое небо и весело чирикали воробьи.

— С возвращением! — на лице Сергея сияла шальная улыбка. — У нас получилось!

Глеб бросился к приборам пульта и сразу же ошеломлённо обернулся к ним:

— Но ведь это же парадокс! Меня не существовало несколько дней!

— Ага! Понимаешь теперь?! — воскликнул Сергей. — По-моему, ты сам себя изрядно-таки заморочил, если не вычислил этого там! Ты рисковал ужасно!

— Но этого не может быть, как я вернулся?! — Глеб даже руками развел.

Ася улыбнулась, глядя на неугомонных своих друзей. И сказала:

— Да просто: невозможное человекам возможно Богу. Вот и всё! Слава Богу!

— Слава Богу! — с чувством повторил за ней поумневший гений. И добавил: — Зато я знаю теперь, когда поворачиваются ключи от будущего. И ещё я точно знаю, чем буду заниматься в жизни.

— И я! — серьёзно сказал Сергей.

— И я, — откликнулась Ася. — Там будут нас ждать. И других…

И каждый понял, что всё это — только начало, и самое главное — впереди.

История третья

КНЯЖНА ЗАОЗЁРЬЯ

Глава 1

Вихри времени

— Отец разрешил! — голос Сергея в трубке звенел от радостного возбуждения.

— Что разрешил? — замирая, спросила Ася.

— Экспедицию! — последовал ликующий лаконичный ответ.

— Как?! — девочка не поверила своим ушам. — Но… Слушай, давай всё по порядку! — она задохнулась от нахлынувшего волнения, столько смыслов было в неожиданном сообщении друга.

Он засмеялся:

— Это всё Глеб! Долго рассказывать! Может, приедешь?! Мы тут вещи уже собираем!

— Еду! — воскликнула Ася. — До встречи!

Мысли вихрем понеслись в её голове. «Хорошо, что на мне длинная джинсовая юбка, — подумала она, — переодеваться не надо!» Быстро оглядевшись, она подхватила свой рюкзачок, засунула в него ветровку и панамку, обула самые удобные туфли и, захлопнув дверь, поспешила к метро, не обращая внимания на раскалённое дыхание июльского знойного дня. Из слов Сергея было ясно пока только одно: намечалась новая экспедиция во времени, в мир, который значил для каждого из них так много. Но и этого одного было достаточно, чтобы голова пошла кругом от воспоминаний, надежд и… страхов. Ведь для взрослых таинственный порог времени был по-прежнему непреодолим, а это значило, что в неизвестность, полную неожиданностей и опасностей, отправляться снова её друзьям — Сергею и Глебу. «Я их ни за что не оставлю, ни за что не отпущу одних! — думала девочка, бегом спускаясь в метро. — Нельзя угадать, что их там ждёт, и я могу пригодиться!»

— Вижу-вижу! — сразу же воскликнул отворивший ей Глеб. — И не мечтай! Николай Иванович категорически против того, чтобы ты отправилась с нами. Думаю, он прав… Хватит с меня и того, что я в прошлый раз втянул вас обоих в этот кошмар! Как подумаю, что могло с вами случиться по моей вине… — он сокрушённо покачал коротко остриженной черноволосой головой. — Жуть берёт!

— Как?! — воскликнула Ася. — Неужели ты отправляешься один?!

Глеб смутился и пробормотал, поворачиваясь к лестнице:

— Ну… Нет… — и, словно убегая от ответа, стал быстро подниматься на второй этаж в кабинет профессора.

Ася поспешила за ним. В кабинете Николай Иванович и Сергей задумчиво стояли над двумя большими наполовину наполненными рюкзаками.

— О! — радостно воскликнул профессор. — Асенька, здравствуй! Ты кстати! Мы, мужчины, не сильны в упаковке, что-то не ладится у нас… — и он указал на стол, где стояли стопки книг и икон, большая пластиковая бутыль со святой водой и две жестяные коробки с плотными крышками.

— Добрый день! — улыбнулась Ася, кивая учёному и его сыну. — С удовольствием помогу! А что у вас в коробках?

— Это просфоры для Горкуна, и артос, — заботливым тоном ответил Сергей. — Здесь всё, что я могу ему сейчас привезти… — он вздохнул.

— Что ж ты теперь-то вздыхаешь? — удивился его отец. — Уговорили же меня вас отпустить, радоваться должны!

— Мы радуемся! — с энтузиазмом воскликнул Глеб. — Просто Сергею хотелось бы отправить своему крестнику целый храм, со всем, что положено, да и священника, и епископа! А так ему всё мало будет!

— Не представляю, как там бедный Горкун, — заступилась за друга Ася. — Каково ему там без церкви жить?!

— Ну да, ну да, — смутился профессор, — теперь-то я понимаю! Поэтому и отпускаю мальчиков… — и он вздохнул.

Ася открыла уже, было, рот, чтобы попроситься с друзьями, но Сергей её опередил:

— Давайте укладываться, что время терять?! Ася, посмотри: как лучше? Не влезает у нас всё!

— Третий рюкзак нужен, — решительно заявила она. — Мой! — и она скинула с плеч свой заветный рюкзачок, переживший два путешествия во времени. — Неужели вы думаете, я останусь здесь?! Я вам там нужна!

В кабинете воцарилось молчание.

— Справедливости ради надо признать… — искоса поглядывая на Николая Ивановича, вкрадчиво начал Глеб, — что, не будь с нами в прошлый раз Аси, неизвестно, чем бы всё кончилось…

— А я точно знаю, чем закончилось бы без неё моё первое путешествие, — мрачно добавил Сергей. — Отец, я же тебе рассказывал, я бы остался там блуждать как тень, еле живой, как и все тогда в Радоплесе… — Он нахмурился и перевёл взгляд с профессора на подругу: — И хотя мне ужасно не хочется, чтобы ты опять рисковала… но… — тут он вздохнул и выпалил: — Если кто-нибудь из нас и имеет право участвовать в новой экспедиции, так это Ася!

— Да-а… — Николай Иванович даже руками развёл. — Адвокаты у тебя, Асенька, первоклассные! Что же мне с вами делать?.. — Он помолчал, хмуро глядя на возбуждённые лица троих друзей, потом вдруг улыбнулся и махнул рукой: — Ну, так тому и быть! Пакуйте свои три рюкзака!

— Ура-а! — закричал Сергей.

— Спасибо! — благодарно выдохнула Ася.

А Глеб сейчас же принялся раскладывать книги на три равные стопки.

— Я, как старший, — заявил он как ни в чём не бывало, — беру самое важное: святую воду, просфоры, иконы. И, я думаю, у каждого из нас должно быть по одинаковому комплекту книг: мало ли что…

— Хорошо, — согласилась Ася и помогла ему ровно и аккуратно сложить в его рюкзаке поверх одежды и продуктов всё, что он выбрал.

Потом они с Сергеем уложили оставшиеся книги в свои мешки.

Профессор всё это время с довольным видом смотрел, как согласованно они работают, а Глеб, явно смущаясь, чего-то ждал.

Как только девочка застегнула молнию последнего кармашка и выпрямилась, молодой учёный шагнул к ней.

— Гм… Ася… — он покосился на профессора, — я приготовил для тебя особый аппарат…

— Ах вот как! — не без иронии воскликнул Николай Иванович. — Притворщик!

У Глеба покраснели даже уши, и он начал заикаться:

— Я п-просто н-надеялся… Вот, Ася, это — герб князя Олдана, он мне его ещё тогда подарил, когда я рушил лабораторию… Я, конечно, не должен был брать, но потом подумал… В общем, я его начинил… В нём очень чувствительный микрофон и передатчик, — он протянул девочке серебряный, довольно крупный кулон на тонкой цепочке.

Ася взяла его и положила себе на ладонь, разглядывая. Овальный лазоревый камень, укреплённый в самом центре подвески, был окружён затейливым переплетением серебряных прихотливо изогнутых листьев. Никаких признаков передатчика и микрофона видно не было. Девочка перевернула кулон. На обратной стороне камня был вырезан восьмиконечный православный крест. Она изумлённо подняла на Глеба глаза.

— Это уж я сам, — застенчиво объяснил недавно крестившийся учёный, — очень захотелось! Да и тебе, наверное, его приятней будет носить… таким?

Ася улыбнулась и кивнула.

— И ещё к нему — серьги-тихоговорители — принимать звук, — это для тебя, — Глеб, как фокусник, раскрыл сжатый кулак и протянул девочке маленькие голубые серёжки, — а для нас с Серёжей — подобия, пряжки для плащей, тоже лазоревые гербы…

Из кармана его рубашки сейчас же были извлечены две пряжки — точные копии Асиного кулона.

— Ну, ты даёшь! — Сергей только головой покрутил. — Гений!

— Молодец, Глебушка! — профессор не без гордости улыбнулся своему ученику. — И мне так поспокойней будет за вас!

— Ну, а теперь — с Богом! — нетерпеливо воскликнул Сергей. — Пора!

И все обернулись к раздвинутым дверцам темо — «колесницы времени», по-прежнему больше всего походившей на лифт. В кабине темо мерцали алые и зелёные огоньки, приглашая в путь. У Аси на мгновение перехватило дыхание. Только один шаг отделял их от неизвестности. Она перекрестилась и первой вступила в темо.

Глеб нажал на пульте какие-то кнопки, и всё пошло как обычно: двери захлопнулись, свет начал медленно меркнуть, и женский голос бесстрастно попросил путешественников занять свои места. Глеб, однако, не сел, а остался стоять, внимательно следя за мелькающими на маленьком дисплее цифрами и значками.

— Что такое?! — воскликнул он как раз в тот момент, когда Ася подумала, что они в этот раз что-то слишком долго сидят в темноте.

— Не понимаю! — в голосе молодого учёного зазвучала тревога. — Какое несоответствие темпов! Это просто вихри времени, тайфуны какие-то!

Он принялся быстро нажимать кнопки возле дисплея и на собственном браслете, потом обернулся к вскочившим друзьям:

— Ребята! Я не успеваю… Время завихрилось! Не бойтесь! Встретимся…

В этот момент свет в кабине ослепительно вспыхнул, потом погас, потом медленно загорелся вновь… Но это уже оказалась не лампа темо, а багровый круг огромного солнца, заходящего за далёкие зубчатые горы.

Ребята огляделись. Они стояли в поле, засеянном пшеницей. Невдалеке, среди зелени садов, белели домики небольшой деревни.

Глеба нигде не было.

Глава 2

Снова потерянные в мирах

— Ну вот… — растерянно проронила Ася. — Опять мы потерялись…

— Да… — Сергей нахмурился, озираясь. — Надеюсь, что Глеб успел исправить хотя бы свои координаты и добрался до Горкуна! И куда это нас занесло этим вихрем?! Во всяком случае, не туда, куда мы собирались, — место незнакомое… Надеюсь, это не третья какая-нибудь планета, а наша вторая Земля, знакомая…

— И я надеюсь! — тоже оглядываясь, откликнулась Ася и вдруг, испугавшись мелькнувшей у неё мысли, вздрогнула и бросила быстрый взгляд на правую руку друга: — У тебя есть кольцо-определитель? Ведь нам без него не вернуться!

— Слава Богу, да! — он улыбнулся и приподнял руку ладонью вниз.

Тоненькое серебряное колечко с тремя разноцветными камнями на его среднем пальце выглядело совсем как обыкновенное. Ни один из камней не светился. Сергей бодро констатировал:

— Видишь, красный камень не светится, значит, опасности рядом нет, и мы можем приступать к выполнению нашего плана. Будем искать Горкуна! Если это, — он снова с некоторым сомнением осмотрелся, — нужный нам мир… Тогда найдём, я думаю. Его ведь где только ни знают!

Ася молча вздохнула. Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы сейчас на кольце вспыхнул алмазным огнём белый камень, как это было в конце их прежних приключений, — вспыхнул, оповещая, что ключи от времени, как назвал некое таинственное изменение во времени профессор, повернулись, открыв дорогу в будущее, а значит — домой! Как хорошо бы было сейчас вновь оказаться в темо и вернуться в спокойствие и безопасность родного дома! Но их «колесница» исчезла и, чтобы снова попасть в неё, надо было ждать, когда откроется загадочный путь во времени, а до той поры — постараться сделать то, зачем они прибыли в этот мир… И для начала хотя бы выяснить, куда же, собственно, они прибыли.

Она вновь внимательно осмотрелась и, так никого и не увидев, направилась вслед за другом к деревне. Подойдя поближе к её задворкам, они разглядели тропинку, тянувшуюся вдоль плетней между двумя садами. Ребята зашагали по ней и вскоре вышли прямо на середину деревни.

Она оказалась довольно большой и сонно-безлюдной. Белые одноэтажные домики чередой стояли вдоль широкой дороги, уходившей с одной стороны к голубоватому лесу, а с другой — к тёмным зубцам далёких гор.

— Посмотри! — Сергей указал на большой двухэтажный дом. — Это точно постоялый двор!

Действительно, на нём красовалась чугунная вывеска, изображавшая карету с упряжкой из нескольких скачущих лошадей. Парадная дверь под этим произведением кузнечного мастерства была гостеприимно открыта.

Друзья, не сговариваясь, поспешили туда.

Они оказались в комнате, напоминавшей одновременно и кафе и трактир. Асе здесь сразу очень понравилось. Чистые, из светлого дерева, длинные столы и скамейки, цветастые занавески на окнах, белые стены и дощатый тщательно вымытый пол, — всё выглядело опрятно и уютно. У дальней стены за невысокой стойкой сидел сухонький старичок с седой аккуратной бородкой, в круглых очках на тонком носу — и читал толстую книгу. Сергей деликатно кашлянул. Хозяин сейчас же взглянул на них и неожиданно легко поднялся навстречу.

— Добро пожаловать! — весело воскликнул он, выходя из-за стойки. — Изволите покушать, а может, и переночуете у нас? Час уже поздний!

Ребята радостно переглянулись. Похоже было, что они всё-таки попали в нужный им мир. Здесь говорили по-русски и могли принять их за своих.

— Переночуем, — с облегчением согласился Сергей. — И чаю бы мы попили, и, если позволите, — вместе с Вами.

— С удовольствием, — заулыбался старик, — с удовольствием составлю компанию молодым людям! Присаживайтесь, где вам нравится, а я сей же час принесу чайку…

И он скрылся за одной из дверей, ведущей, как видно, на кухню.

Друзья скинули рюкзаки и уселись возле окна. Ждать хозяина им не пришлось: едва они опустились друг напротив друга на золотистые скамейки, как к ним летучей походкой подбежал хозяин, неся перед собой поднос с двумя чайниками, чашками и тарелкой с пирогами.

Он ловко переставил всё на стол, положил пустой поднос на соседний столик, налил всем чаю и присел рядом с Асей. Сергей, не дожидаясь дополнительного приглашения, принялся за пирог. Но Ася, взглянув на пышные румяные кругляши, вдруг поняла, что не сможет съесть ни кусочка. Аппетит у неё пропал совсем. Она отхлебнула чаю и неуверенно посмотрела на старичка. Тот всё понял без слов и сочувственным тоном спросил:

— Я могу чем-нибудь вам помочь?

— Да! — Ася обрадовалась его пониманию. — Мы ищем купца Горкуна. Мы… можно сказать, родственники ему… Может быть, здесь о нём кто-нибудь что-нибудь знает?

По седобородому сухонькому лицу скользнула тень, и сеть морщинок собралась вокруг старческих глаз, пристально сквозь очки вглядевшихся в Асю.

— Знаю Горкуна… — медленно проговорил хозяин и нахмурился. — Но вот уже год, как не видел его… Проехал он в сторону Заозёрья, в Крутой Верх, с товаром, а назад до сих пор не вернулся.

— Так значит, он там! — радостно воскликнул доевший свой пирожок Сергей.

Старик озабоченно покачал головой:

— Не так всё просто, мальчик! Из той стороны, из Заозёрья, по этой дороге часто ездит народ, вот только о Горкуне никто и слыхом не слыхал. Боюсь, не сгинул ли он где в пути, один ведь ехал, долго ли до беды…

Старичок вздохнул и задумался. Ребята тревожно переглянулись.

— Там опасная дорога? — спросил Сергей. — Обрывы, обвалы, разбойники?

Старик посмотрел на них с непонятным выражением укрывшихся за очками глаз, как будто колеблясь, или жалея их. Потом, глядя куда-то в сторону, произнёс уклончивое:

— В горах случается всякое…

Но то ли от его странного тона, то ли от ускользающих взглядов, детям вдруг вспомнились жуткие демоны Туманного лога и множество страхов, пережитых в околдованной Гиблой пади.

— А… — севшим голосом протянула Ася, — далеко отсюда до Грозной гряды?

Старик снова внимательно посмотрел на неё, потом — на мальчика. И вдруг улыбнулся:

— Сдаётся мне, я вас знаю! Горкун мне мно-го рассказывал о том, что случилось в горах за Грозной грядой да в Гиблой пади! Сергей и Ася? Так?!

Радостные улыбки были ему ответом. Ребятам сразу же перестало казаться, что они безнадёжно потерялись в мирах.

— А я — Турей. Рад познакомиться! Рад принимать у себя таких дорогих гостей! Друзья Горкуна — мои друзья. Но те, что вернули радость в два княжества, — поистине почётные гости в каждом доме! — торжественно возгласил хозяин, встал и поклонился.

Дети в смятении и смущении вскочили, хотели было ему возразить, но он был так серьёзен, что оба только молча поклонились ему в ответ. Потом все снова сели к столу, и старик, подумав немного, по-дружески наклонился к ним и сказал:

— Вот что я вам расскажу… О Заозёрье, где пропал Горкун, в последнее время всякое говорят, — он покачал головой, — не знаю, чему и верить… Достоверно знаю немного. В стольный город его, что у Синего озера, в Крутой верх, Горкун не доехал. Сгинул где-то в пути год назад. И приблизительно в это же время случилась беда с Зелериной. Молодая княгиня однажды вечером легла почивать… и до сих пор не проснулась. Спит, сердешная, на горе князя Олдана, и ничем её не разбудить! Люди ещё поговаривают, что всему виной туманные логи… или отвергнутые князем и княгинею боги, что явились следом за ними из Гиблой пади — отомстить… Но у страха глаза велики, иные боятся и собственной тени… Так что я не очень-то в это верю. И вам не советую! Что прежде-то времени пугаться?! И рассказал-то я это вам просто на всякий случай: ибо предупреждённый — вооружён, — старик грустно покивал седой головой, поправил на остром носу съехавшие очки и ободрил своих встревоженных гостей: — Однако, кому же и найти Горкуна, если не вам! А я помогу, чем могу. У меня есть лёгонькая повозка и спокойная нравом лошадка, я вам утречком всё приготовлю в дорогу, вот только сам не могу поехать, уж не обессудьте: хозяйство на мне!

Ребята, растроганные добротой старичка, принялись наперебой его благодарить. К Асе даже вернулся аппетит и скоро, к полному удовольствию гостеприимного Турея, тарелка на столе опустела.

Через час дети сладко спали в маленьких чистых комнатках на втором этаже, а из распахнутых в звёздную ночь окон на них веяло свежими, сладкими ароматами созревающих яблок и буйно цветущих трав…

Глава 3

Спрятанная деревушка

Первые лучи солнца застали друзей уже в пути. Сергей правил лошадью, не уставая радоваться, что Горкун когда-то научил его этому, непривычному для городского мальчишки, делу. Ася сидела возле него, зорко оглядывая окрестности. Пустынная дорога тянулась среди изумрудно-зелёных лугов к далёким, подёрнутым утренней голубоватой дымкой, горам. Давно ли они точно так же ехали с Горкуном, приближаясь к Грозной гряде, — подумала Ася. Тогда их поджидал впереди настоящий ужас, но всё кончилось хорошо… И вот теперь — опять впереди неведомые леса, ущелья и горы, тревожные тайны, но нет с ними старшего, смелого, всё и всех знающего друга… И вновь, как когда-то, Ася почувствовала себя в этом чужом загадочном мире слабой и маленькой, и до отчаяния беззащитной. Что-то ждало их там, впереди, — там, где пропал без вести сильный, большой, мужественный человек?..

В полдень ребята остановились на короткий привал, наскоро перекусили и сразу же поехали дальше, потому что Турей предупредил, что путь их довольно далёк. Постепенно дорогу обступили пологие, кое-где поросшие лесом, холмы. Они становились всё выше, и дорога, хоть и петляла, огибая крутые склоны, всё равно постоянно поднималась вверх. Смирная лошадка устала, повесила голову и ступала всё медленнее.

— Мне жалко без конца её понукать! — наконец не выдержал Сергей. — Где же эта деревня?!

Утром, провожая их, Турей обещал, что, если они не будут медлить, то к вечеру непременно доберутся до деревушки, где живёт его добрый друг: «Это охотник Дуден. Он узнает мою Серулю, — старик похлопал лошадку по серебристому загривку, — и примет вас как дорогих гостей! Если даст совет какой — послушайтесь его».

— Мы ведь не могли её не заметить… — не слишком уверенно ответила Ася. — Наверное, скоро появится…

Однако алое солнце скрылось за вздыбленные хребты холмов, вечерние синие тени сгустились в узких долинах, навеяв зябкий, неуютный холодок и тревогу, — а деревни всё не было видно… Сумерки становились всё темнее, ночь наступала… Дети с напряжением вглядывались вперёд на каждом повороте дороги.

— Смотри! — воскликнула Ася и от радости соскочила на землю. — Вон, в роще! Там огонёк!

Впереди, в стороне от дороги, среди тёмных силуэтов деревьев, действительно что-то светилось. Друзья внимательно осмотрели поле у правой обочины дороги — и увидели две заросшие травой колеи, ведущие в сторону рощи. Сергей решительно повернул туда. К счастью, ещё не совсем стемнело, и они смогли разглядеть, как полузаброшенная дорога огибает густые кусты, а потом исчезает в них. Ася, решив не садиться обратно на облучок, забежала вперёд, отвела в сторону завесу плюща… И оказалась перед закрытыми воротами. Она подёргала за железное кольцо, толкнула одну высокую створку, потом вторую… Безрезультатно. Ворота были накрепко заперты.

— Постучи кольцом, — посоветовал Сергей с телеги.

— Вы кто такие?! — раздался внезапно грозный окрик прямо возле них.

Дети вздрогнули от неожиданности и испуганно повернулись на голос.

Из кустов, скрывавших, как оказалось, высокий забор, навстречу им выступил высокий худой чернобородый человек. Лошадь, и без того уже испуганная криком из темноты, встревоженно покосилась на чёрный его силуэт, заржала и дёрнулась вбок.

— Тпру-у! — Сергей натянул поводья. — Серуля, стой!

— Серуля! — воскликнул незнакомец. — Смотрите-ка! И впрямь! Вы что же, разбойники, ограбили моего друга?!

Сергей соскочил с облучка и с достоинством выпрямился:

— Уважаемый Дуден, Турей передаёт вам поклон и наилучшие пожелания. Мы сегодня утром расстались с ним. И ещё он сказал, что Вы не перепутаете Серулю ни с какой другой лошадью… и можете дать добрый совет путешественникам, — мальчик умолк и спокойно посмотрел в лицо собеседника.

Тот неожиданно широко улыбнулся:

— Узнаю Турея! Лошадь вместо пароля! Небось, устали, ребятня?! Путь-то немалый проделали… Пошли-ка за мной!

Он повернул кольцо, распахнул ворота, Сергей тронул лошадь, и вскоре путники оказались на маленькой площади. Вокруг стояли крепкие деревянные избы, и их окошки, задёрнутые цветастым ситцем, весело и уютно светились в сгущающейся темноте.

Скоро друзья сидели в маленькой кухне, уплетали бутерброды с сыром и пироги и запивали их сладким, холодным молоком. Возле печки стояла полная, румяная жена Дудена и жалостливо покачивала головой, глядя на них.

— Хозяйка, — сказал ей муж, вернувшийся из конюшни, — чем без дела стоять, пойди, постели-ка им лучше на сеновале, вон, глаза слипаются у детей!

Женщина добродушно кивнула ему и ушла, а он присел возле юных гостей и спросил:

— Куда же вы держите путь?

— Турей посоветовал нам ехать в Заозёрье, — ответил Сергей. — Мы ищем Горкуна, знаете его? Может быть, Вы знаете и где он сейчас?

— Горкуна знаю, но давненько не видел… — Дуден покачал головой. — Да, в последний раз он ехал в те края… — Он внимательно оглядел детей, и его взгляд остановился на Асином кулоне. — Почему на тебе, девочка, герб князя Олдана? Ты его родня, или челядинка?

— Нет… — Ася медлила, не зная, как ответить, — это — его подарок, в память о нашей давней встрече…

Её собеседник одобрительно кивнул.

— Не прячь его! — твёрдо сказал он ей. — Кого бы вы не встретили, что бы вам не говорили, — старайтесь, чтобы герб был на виду. И держитесь той дороги, по которой вы ехали сегодня. Места наши безлюдные и дикие, здесь встречается всякое… Но днём опасны только люди: а люди здесь привыкли чтить того, чей знак я вижу на вас, — и он улыбнулся Сергею, увидев, что тот вытащил из кармана свой лазоревый герб и приколол его на плечо.

— Днём опасны только люди, — повторила его слова Ася, — а ночью? Вы имеете в виду зверей, или… — она не решилась договорить, содрогнувшись от одного воспоминания о встречающейся в этом мире нечисти.

Дуден с пониманием посмотрел на неё и тихим голосом подтвердил:

— И зверей, и… тех, кого лучше не поминать… — Он вздохнул. — Раньше мы о таком и не знали. Всё началось, когда князь Олдан уехал защищать Гиблую падь — и пропал. Некому стало править здесь по-хозяйски, и пошли шалить по проезжим дорогам лихие люди. Видели, какую мы изгородь выстроили да вырастили вокруг деревни?! От них!

— Да уж… — не удержался Сергей, мы едва не проехали мимо! Турей нам о ней ничего не сказал!

— Да он и не видел её! Давненько он не бывал в наших краях, и, видно, не скоро и будет, если так дальше пойдёт… — Дуден вздохнул и продолжал свой рассказ: — Сквозь нашу изгородь не пролезешь, а ворота мы охраняем ночью и днём, и всё равно все боятся… Боятся-то больше тех, кому не преграда колючки, да забор, да ворота, — тех, что появились потом, когда молодые князь со княгиней вернулись в Заозёрье. Поговаривают, что за ними из Гиблой Пади последовало нечто… мстящее… тени, или, как говорят, — неназываемые… или забытые боги… Точно-то никто и не знает… Я не верил! Пока не заснула очарованным сном княгиня Зелерина… — Дуден с сокрушённым видом собрал в кулак чёрную бороду и подёргал её, потом поднял на детей мрачные глаза и решительно заключил: — Я сказал вам это, потому что вы едете туда. Но сам я ничего не видал, так что раньше времени не пугайтесь: может быть, это россказни одни. Просто хочу, чтобы вы не были безрассудны в опасном пути и береглись… Тем боле, что вам предстоит ночёвка в лесу…

— В лесу?! — воскликнули ребята в один голос.

Хозяин улыбнулся:

— Не пугайтесь! У меня там избушка охотничья есть: дам вам ключ от неё. Запрётесь — и, милое дело, — переночуете! А от неё до Синего озера — ровно день пути. Ну, поели? А теперь — спать, спать! Утром на заре разбужу!

«Похоже, они тут все помешаны на ранних побудках», — вздохнул Сергей, устраиваясь на отведённой ему горе душистого сена. Что до Аси, то она, забравшись в приготовленное ей в другом углу сеновала уютное гнёздышко, и подумать ничего не успела. Едва коснувшись щекой прохладного льна подушки, девочка провалилась в сон.

Глава 4

Ночлег в лесу

Весь следующий день дорога петляла между холмами. Они становились всё выше и выше, и всё мрачнее. Возделанные поля, цветущие, весело зеленеющие луга остались далеко позади, и Ася не без опаски вглядывалась в темнеющие глубины дикого леса, подступившего теперь к самой дороге. Серуле этот лес тоже явно не нравился. Она чутко прядала ушами, косилась то вправо, то влево, и бежала настолько быстро, что Сергею даже не приходилось её подгонять. В полдень, посоветовавшись, друзья решили не останавливаться на привал и перекусили прямо на ходу. Ближе к вечеру оба стали внимательно смотреть на обочины, чтобы не пропустить примету, о которой им, прощаясь, сказал Дуден: они искали старый, расколотый молнией дуб, в тридцати шагах от которого был едва заметный съезд направо, вглубь дремучего леса. Около часа прошло в напрасном рассматривании зелёной сплошной стены, убегавшей назад со скоростью лошадиной рыси.

— Только бы успеть найти эту избушку до темноты! — наконец, воскликнула Ася, часто моргая усталыми глазами. — И не прозевать бы этот дуб!

К счастью, надломленный грозовым ударом ствол склонялся над самой дорогой, и не заметить его было нельзя.

— Вот он! — обрадовался Сергей, первым увидев за поворотом долгожданное дерево. — Слава Богу!

Ася с облегчением вздохнула — и спрыгнула с телеги.

— Пошла считать шаги! — весело объявила она и зашагала по правой обочине.

Однако она насчитала целых сорок своих шагов, прежде чем увидела прогалину в стене подлеска и бурелома. Девочка оглянулась, махнула Сергею рукой и скрылась под сводами развесистых кустов. Сергей тоже спешился, взял Серулю под уздцы и, отведя в сторону низкую ветку, шагнул следом за подругой.

Когда-то, очень давно, здесь действительно проходила дорога, но теперь об этом можно было догадаться лишь потому, что деревья и кусты как будто несколько расступились. Зато травы выросли Асе по пояс, и кое-где пробились гибкие ветви кустов. Однако идти и ехать по этому воспоминанию о дороге всё-таки было можно. И спустя полчаса она привела их прямо к бревенчатой избушке, обещанной Дуденом. Как и объяснял её хозяин, она была необычного устройства. В неё вели не двери, а ворота, в которые могла пройти лошадь, чтобы и ей укрыться на ночь от лесных хищных зверей. На воротах висел огромный замок.

— Так вот почему ключ такой большой! — рассмеялся Сергей, доставая его из кармана. — Прямо как от замка!

— Телегу придётся оставить на улице, — заметила Ася, взглянув на маленькую избушку. — Давай распрягать. Как хорошо, что ещё светло!

— Да уж, — откликнулся мальчик. — Приглашать волков на огонёк не хотелось бы… Однако надо поторопиться: уже темнеет. Собери дров, пока я разберусь с лошадью и поклажей, — он поднял голову к макушкам деревьев, тревожно зашумевших листвой далеко в вышине: — Ещё и погода меняется…

В этом глухом, вековом лесу стемнело неожиданно быстро, однако ребята успели перенести все вещи с телеги в избу и развести огонь в сложенном из дикого камня небольшом очаге.

Погода действительно переменилась, за маленькими окошками засвистел и забился ветер, завывая в высоких гнущихся кронах не хуже стаи волков. Вскоре тяжёлые капли дождя начали выбивать по крыше и ослепшим стёклам прерывистую бегущую дробь.

Но тем уютнее было в избушке. Пока Сергей обихаживал лошадь, Ася зажгла высокую восковую свечу, оставленную прямо в подсвечнике предусмотрительным Дуденом, и выставила из корзины на стол все припасы. Чего только ни дала им в дорогу добрая жена Дудена! Радуясь, что успели укрыться от непогоды, друзья сели ужинать. Возле стены, пофыркивая, мирно жевала овёс усталая Серуля. В полутьме её едва было видно. Не такой уж и маленькой оказалась избушка: в дальних углах сгустился непрогляный мрак…

— Не косись ты по сторонам! — покачал головой Сергей. — Сейчас поужинаем, и всё здесь перекрестим с молитвой.

Ася молча посмотрела на друга: значит, и ему тоже было не по себе в этой развалюшке, затерянной в лесной глухомани! Ей самой давно уже было тревожно, и всё время казалось, что кто-то подсматривает за ней из тёмных углов, из непроглядной мглы, зияющей за незанавешенными окнами. А дождь всё стучал по стёклам, и ветер пронзительно завывал и бился снаружи, словно яростная непогода хотела ворваться внутрь…

После ужина Ася быстро убрала со стола и поставила на него все иконы, которые лежали в её молитвослове. В избушке сразу стало уютней.

— Читай ты, ладно, — покраснел Сергей, — у тебя лучше получится.

Она решила не спорить и тихим голосом стала читать вечернее правило, которое помнила наизусть. Сергей встал у неё за спиной, крестясь из-за её плеча на иконы. И вскоре отступила тревога, и старенький дом показался похожим на сказочный теремок.

Успокоенные, ребята устроились спать на застеленных шкурами лавках, что тянулись вдоль стен, и заснули тотчас…

Ася проснулась от неприятного чувства. Она явственно ощутила чей-то пристальный, злобный взгляд. Девочка открыла глаза, но ничего не увидела. Вокруг было совсем темно. Свеча, видимо, догорела, а угли в очаге еле тлели. Сергей у соседней стены дышал ровно, сонно. Лошадь в углу не шевелилась… Наверное, тоже спала… Ася настороженно прислушалась, вгляделась во тьму. «Что же это было? — подумала она. — Просто сон?» И вдруг задохнулась в испуге: в углу возле двери что-то пошевелилось! Она застыла от страха, а мысли лихорадочно закружились, запрыгали, будто сломанная карусель. Звери подкопались под стену? Может быть, здесь есть подвал?! Кто-то вошёл в избу, пока они спали? Но ведь Сергей запер дверь на задвижку, она ясно помнила это… Не смея пошевелиться, девочка всматривалась в темноту… И снова что-то заколыхалось там, двинулось в сторону лошади… Остановилось… Высокая тень, похожая на человеческую, повернулась в её сторону… От неё исходила холодная, запредельная злоба. Ася оцепенела от ужаса, не в силах даже вдохнуть. Она помнила это чувство!

«Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его!» — не в состоянии разомкнуть похолодевшие губы, мысленно вскричала она.

И помогло молитвенное слово.

Тень метнулась во тьму — и исчезла.

Ася вздохнула. Способность двигаться медленно возвращалась к ней. Дрожа, как в ознобе, она широко, старательно перекрестилась и дочитала молитву до конца. Потом начала снова, уже тихим шёпотом. Потом прочитала любимый девяностый псалом, опять про себя, надеясь заснуть… Молитва принесла успокоение, но не вернулся сон. «Значит, всё, о чём нас предупреждали в пути, было правдой! — думала Ася. — Значит, зло действительно почему-то набирает здесь силу, и не миновать нам столкнуться с ним… Вот, оно уже возле нас…»

Что-то неладное творилось в Заозёрье, там, куда лежал их путь…

Она молилась до рассвета. Потом встала, приготовила завтрак, разбудила друга, покормила Серулю. Когда присела перекусить напротив Сергея, он удивлённо всмотрелся в её лицо, заметив тени вокруг её глаз:

— Что с тобой? Ты не спала?

Тогда Ася всё ему рассказала. Он нахмурился, глядя в стол. Потом посмотрел на неё прямо и твёрдо:

— Ничего, Синеглазка, нам не впервой. Помнишь, как ты меня когда-то учила: «Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся»?! Никакие демоны, гизлы и логи нам не повредят, если мы будем «хранить совесть и не думать о суетном»! Как Мэджер учил…

Девочка задумчиво кивнула:

— Да, я помню, как старый хранитель храма нам дал этот завет, провожая… в логово Эдакса…

Сергей неожиданно вспыхнул, вспомнив, как он в тот же день нарушил завет хранителя и из-за этого чуть не погиб. Ася тоже подумала о своих тогдашних ошибках, и понимающе вздохнула:

— Да… не так-то просто хранить заветы и заповеди… Но ведь другого пути у нас нет. Надо найти Горкуна, он, наверно, в беде… Ты не думай, я не боюсь… вернее, не трушу… Но ты же знаешь, каково это, когда гизлы рядом… — Сергей молча серьёзно кивнул, и от его понимания у неё на душе сразу стало спокойно, точно под надёжной защитой.

Она поднялась и бодро сказала:

— Что ж, пора нам в путь?!

— Пошёл запрягать Серулю! — с готовностью отозвался Сергей и озорно улыбнулся своей отважной подруге: — Приключения ждут!

Глава 5

Лазоревый герб

Снаружи сеялся мелкий, унылый дождь, наследие ночной непогоды. С ветвей, нависавших над старой дорогой, на путников обрушивались целые водопады, и, когда они добрались наконец до торного пути, и сами они, и лошадь, и все вещи в телеге совсем промокли. «Хорошо ещё, что день выдался безветренным и тёплым, — подумала Ася, поёживаясь на узеньком боковом сиденье, — а то не хватало ещё простудиться!» К счастью, вскоре дождь прекратился совсем, а к полудню из-за дымчатых туч проглянуло солнце. Дети повеселели. Чтобы побыстрее просохнуть, они решили пойти пешком, ведя Серулю в поводу, и бодро зашагали вперёд. По обе стороны от дороги по-прежнему возвышались стены дикого леса, но теперь, пронизанный золотыми лучами, он казался таинственно-романтичным, и вызывал в памяти добрые сказки. Дорога была широкой и ровной, и друзьям казалось, что это предвещало близкий конец их затянувшегося пути.

Однако они шли и шли, а ничто не менялось вокруг. Лес всё не кончался и даже не редел, никаких озёр не было и в помине. Ребята невольно прибавили шагу. Они понимали, что стоит поторопиться. До темноты им надо было дойти до неведомого Крутого Верха во что бы то ни стало. Ночёвка в лесу была слишком опасна, да и еды у них осталось совсем чуть-чуть. Во время коротенького привала, устроенного прямо на дороге, потому что съехать с неё не позволял непроходимый лес, Сергей позволил себе съесть только кусочек хлеба, а Ася и вовсе тайком убрала половину своего ломтя обратно в корзину.

А солнце между тем уже стало склоняться к закату, и лишь редкие косые его лучи теперь пробивались сквозь буйную зелень на бесконечную жёлтую ленту дороги. Дети, устав идти, сели рядом на облучке, и не могли решить, надо ли подгонять и без того измученную Серулю.

И вдруг впереди раздался свист, и ярко оперённая стрела вонзилась в толстый ствол сосны справа от них. Лошадь коротко, испуганно заржала и бросилась, было, вперёд, но из лесу ей наперерез на дорогу выскочило сразу шестеро человек. Бедная смирная лошадка прижала уши и попятилась бы, если бы не оглобли.

— Кто вы?! — сердито вскричал Сергей так, как будто он и впрямь чувствовал себя хозяином положения.

Ася, придвинувшись поближе к нему, испуганно разглядывала нападавших. Это были сильные воины, в кольчугах и шлемах, совсем не похожие на разбойников, что несколько придало ей смелости.

— Ишь ты! — не без удивления протянул один из них, взглянув на своих товарищей. — И он ещё спрашивает! Это мы здесь задаём вопросы, понятно, юнец?! Вы — кто?!

Мальчик спокойно пожал плечами, продолжая сидеть на облучке:

— Путники. Не разбойники. Разве не видно?

— Не видно! — задиристо ответил тот же воин, наверное, их командир. И добавил, прищурив один глаз и скорчив подозрительную мину: — Может, вы лазутчики? Или колдуны?

Его товарищи грубо рассмеялись и следом за вожаком подошли к телеге вплотную. Один из них взял под уздцы Серулю.

— Ну-ка, что тут у вас? — спросил главный, бесцеремонно откидывая рогожу. — Ни-че-го?! Это подозрительно, однако ж!

И он снова воззрился на детей, на сей раз с непритворным сомнением. Потом изрёк:

— Вы арестованы, отроки. Добрые люди не катаются по дремучим лесам на пустой телеге… в наши смутные времена! Но… так уж и быть, на первый раз отпустим вас… можете идти восвояси! А телегу и лошадь оставите нам! Чтобы не повадно было!

— Вы воюете с детьми?! — возмутилась Ася. — Что мы сделали?!

— А вот это я и хотел бы знать! — воскликнул странный охранник. — Что вы сделали, что собираетесь делать? Зачем шастаете у наших границ? Что тут высматриваете?!

Похоже было, что он собирается учинить ребятам допрос по всей форме прямо на месте, но тут один из его солдат изумлённо воскликнул:

— Мамяк, глянь-ко! Лазоревый герб!

Командир вопросительно посмотрел на него, проследил его взгляд… и замер с открытым ртом. Некоторое время вся команда молча глядела на Асин кулон, так кстати блеснувший в случайном луче вечернего солнца. Тогда Сергей повернулся так, чтобы они увидели у него на плече такую же пряжку. Теперь компания стражников оторопело уставилась на неё. Потом они все, кроме главного, как по команде отступили на обочину.

— Экх… — наконец кашлянул их вожак. — Откуда это у вас… герб нашего князя?

— Это его дар! — напористо ответил Сергей. — За некоторые услуги, которые мы имели счастье ему оказать!

— Кхм… — Мамяк почесал затылок под шлемом, который от этого съехал набок, да так и остался, — ну… всё равно мы вас должны сопроводить… До града. Мало ли что… — Он повернулся к своей притихшей команде и строго, как ни в чём не бывало, скомандовал:

— За телегой стройсь! Вперёд!

Ася и Сергей переглянулись с затаённой улыбкой, и мальчик тронул лошадь.

Отряд горе-пограничников в полном молчании последовал за ними.

Глава 6

Заозёрье

Дорога, тем временем, начала подниматься всё круче и круче в гору, головокружительно извиваясь, и путники поняли, что близится перевал. Наконец лес расступился и они увидели себя на вершине горы. У обоих ребят захватило дух от открывшегося им вида. Внизу, окружённая покрытыми лесом холмами, лежала сверкающая на солнце изумрудно-зелёная долина. Цепь голубых озёр, похожих на хрустальные зеркала, протянулась по ней из края в край. Возле дальнего, совершенно синего, озера раскинулся у подножия отвесной скалы небольшой, утопающий в зелени городок. Белоснежные домики с красными крышами весело сверкали в лучах низкого солнца. А над ними, на вершине скалистого, крутого холма красовался, точно корона, величественный белокаменный замок. Черепичные островерхие крыши его многочисленных башен казались в закатном солнце всплесками радостного огня. Дальше, за замком, огромные горы поднимались одна выше другой, точно охраняя долину зубчатой, увенчанной снегами, стеной.

Друзья, забыв обо всём, любовались неожиданной красотой, а Серуля меж тем, обрадовано ускорив бег, начала спускаться с перевала.

— Это и есть Крутой Верх, столица Заозёрья, — догадался Сергей.

— Да уж, действительно — крутой, — заметила Ася, вглядываясь в почти отвесные тёмно-серые склоны холма. — Как же они туда поднимаются?!

— Скоро увидим, — ответил мальчик, покосившись назад, на шагающих по двое охранников. — Они ведь нас туда ведут.

— А нам туда и надо! — улыбнулась Ася. — Скорее бы уж!

Теперь, когда неизвестность окончилась и цель пути была перед ними, время полетело незаметно. Друзья не успели и не оглянуться, как, миновав зеленеющие поля и тенистые рощи, приблизились к Синему озеру. Оставалось только объехать его. И тут к ним опять подошёл Мамяк. Он смущённо кашлянул и попросил виноватым голосом:

— Господа! Мы вот — проводим вас до самого замка… чтобы, значит, безопасно вам было… А вы уж, сделайте милость, не рассказывайте там… ну, про телегу… и лошадь… — он искоса, смущённо посмотрел на ребят.

Сергей согласился, старательно пряча улыбку:

— Хорошо, мы уже всё забыли. Благодарим за охрану. Но если мы услышим, что кого-то обидели на границе, то память может вернуться к нам.

Мамяк сглотнул, кивнул и снова отстал, присоединившись к своей команде. Ася тихо сказала:

— Сергей, ты уверен, что прав? Они ведь грабят проезжих… И если бы не эти гербы, где бы мы сейчас с тобой были? Спасибо Дудену за совет! А другие путешественники? Они ведь беззащитны перед такой «охраной» границ!

— Поэтому я его и предупредил, — возразил Сергей. — Они уже испугались и, может быть, раскаиваются. Разве мы не должны прощать свои обиды? И потом, я не могу вот так сходу обвинять незнакомых людей… Мы здесь пока ничего не знаем!

— Да… за себя мы должны прощать, — задумчиво согласилась Ася, — и лучше не начинать с обвинений, ведь мы здесь — чужие… Наверно, ты прав…

Глава 7

Чужие

Вскоре дорога обогнула Синее озеро и подвела их к столице Заозёрья. Ася залюбовалась на этот город. Белоснежные домики с высокими черепичными крышами нарядного, красновато-оранжевого цвета, были окружены садами со зреющими плодами. И повсюду, перед каждым домом, цвели пышные розы. Они были самых разнообразных цветов и оттенков: нежно-белые, чайные, розовые, алые и пунцовые. Они росли кустами в ухоженных палисадниках, вились по сетчатым изгородям, гирляндами обвивали арки над низенькими калитками, нарядными коврами поднимались по шпалерам у стен домов. В вечернем воздухе веяло сладким розовым ароматом. Ася дышала — и не могла надышаться им…

Но городок был совсем небольшим. Вскоре они подъехали к почти отвесной скалистой стене обрывистого холма. Белый замок теперь высился прямо над ними, и друзья наконец увидели пологую часть холма, по которой вилась над обрывом каменистая узенькая дорога. Дети слезли с телеги, и всё-таки Серуля едва одолела крутой подъём. Наверху Мамяк, задыхаясь, подошёл к маленькому окошку в воротах, что-то туда сказал, и окованные железом створы медленно распахнулись.

Во дворе Мамяк снова преобразился. Коротко и властно он отдал команды своим солдатам:

— Ты — обиходь лошадь! Да овса побольше задай! Ты возьми все вещи гостей и отнеси, куда велят. Да чтобы всё в целости было, слышь!

Потом он поклонился ребятам:

— Прошу пожаловать за мной в Караульную палату, к воеводе!

Далеко идти не пришлось: воеводу они нашли в левой башне замка, в большой полутёмной зале, выходившей прямо во двор. Пожилой, грузный, с проседью в тёмных волосах и окладистой бороде, он в одиночестве сидел за длинным столом и ужинал. Мамяк встал навытяжку и доложил:

— Господин Булыга! Мы встретили в Дальнем лесу и препроводили сюда гостей князя Олдана!

Булыга окинул быстрым проницательным взглядом обоих детей, положил на стол деревянную ложку и встал. В отличие от своего незадачливого подчинённого, он сразу заметил на них лазоревые гербы.

— Добро пожаловать! — сказал он низким звучным голосом полководца. — Моё почтение юным гостям князя Олдана. Я сейчас же доложу ему о вас. Извольте последовать за мной!

Они снова вышли во двор и теперь направились к высокому белокаменному крыльцу, украшавшему главный, центральный вход в замок Олдана. Булыга шагал впереди, указывая путь. Они взошли на крыльцо, прошли через затейливо окованную железом дверь в просторный зал, поднялись ещё на один этаж, миновали несколько белокаменных, уже освещённых многочисленными свечами палат, причём охрана всюду отдавала им честь, и наконец остановились в красиво обставленной комнате перед синей бархатной занавеской. Здесь воевода обернулся к ним, попросил неожиданно добродушно:

— Обождите, детки, я доложу! — и, отведя занавеску, исчез за дверью.

Ждать пришлось не больше минуты. Занавеска резко отдёрнулась и в комнату вошёл сам князь Олдан.

Да, это был тот же князь, которого они видели в Гиблой Пади, высокий, русобородый и сильный… Но как он изменился! Ася с изумлением смотрела на него. Тёмные тени легли вокруг его глаз, когда-то напомнивших ей орлиные. Теперь же из них исчезла гордая удаль, смелая зоркость прирождённого полководца, взгляд их сделался ускользающим и усталым, и какая-то тягостная, неотступная дума поселилась в тёмной его глубине. Безмолвно свидетельствуя о беде, глубокая складка пролегла меж его бровей, придавая лицу ещё совсем молодого князя горестное и утомлённое выражение человека, тяготящегося жизнью. В курчавой бороде и на висках появилась преждевременная седина.

Ася потрясённо молчала. К счастью, говорить ей и не пришлось. Князь сказал им обоим глухим, незнакомым голосом:

— Рад видеть дорогих гостей! Милости прошу в моё княжество, в мой замок. Мой долг благодарности вам безмерен. Надеюсь, вы останетесь у нас надолго. Я всем велю исполнять любое ваше желание. Булыга — проследи! Ты отвечаешь! А теперь простите меня… Я должен удалиться, — и он, кивнув гостям головой, снова исчез за занавеской.

Несколько мгновений ребята оторопело смотрели, как колышутся её складки за спиною Олдана. Потом возле них раздался тяжёлый вздох и грустный голос Булыги:

— Ну вот… Комнаты вам уже отведены, ужин накрыт в малой столовой палате, — прошу откушать! Пожалуйте, юные господа!

И снова они пошли следом за ним, на этот раз дворцовыми коридорами, на стенах которых пылали высоко укреплённые факелы. Сворачивая из одного перехода в другой, оба старались запомнить дорогу, чтобы не заблудиться, когда их оставят одних, но скоро совершенно запутались в бесчисленных лестницах и поворотах.

Малая столовая палата оказалась действительно небольшой, с белыми стенами и стрельчатыми сводами. В узкие окошки заглядывала золотистая луна. На квадратном дубовом столе стояло несколько блюд с пирогами, хлебом и мясом, стеклянный кувшин с чистой водой и два прибора перед двумя тяжёлыми стульями. Едва войдя и указав им приглашающим жестом на стол, Булыга немедля откланялся. Но в дверях он обернулся и сообщил, что они вольны делать в замке, что им угодно, и что любой слуга отведёт их в отведённые им покои, как только они пожелают отправиться спать.

Оставшись одни, друзья невесело переглянулись.

— Да… — протянула Ася. — Похоже, ждать помощи от князя нам не приходится…

— Да, заметно, что ему теперь не до нас, — вздохнул Сергей.

Но унывать он явно не собирался.

— Давай-ка ужинать, — позвал он Асю к столу, сел напротив неё и принялся как ни в чём ни бывало накладывать себе всего понемногу, попутно рассуждая: — Ну что ж, он дал нам свободу действий, а это уже немало. Для начала порасспросим всех о Горкуне, а потом будет видно, что делать дальше… А ты что не ешь?! В любом случае, нам надо подкрепиться! А я голодный, как три волка! Приятного аппетита!

— Спасибо, — рассеянно откликнулась девочка, которая так расстроилась и устала, что совсем не хотела есть.

Однако и она следом за другом принялась за еду. Откусив кусочек горячего пирога, она вдруг поняла, что тоже отчаянно голодна. Некоторое время они ели молча.

— Какие бы ни случились беды в этом княжестве, — минут через десять, подкладывая себе жаркого, невнятно сказал Сергей, — а повар у них отличный! Ты вот это пробовала? Даже не знаю, что это такое, но вкусно!

— Да, вкусно, — согласилась Ася, и задумчиво поглядела на друга. — И вообще здесь всё так хорошо, и город красивый, и замок… Кругом изобилие… А никто не радуется… Почему? Знаешь, Олдан меня просто поразил… Он так изменился… Темница Гиблой пади на него никак не повлияла, помнишь, он вышел из неё такой решительный и сильный… а теперь его просто узнать нельзя… Неужели он так переживает из-за странного сна Зелерины?.. А может быть, дело не только в этом? Что это за мстящие боги, о которых все говорят? И Турей, и Дуден… Что здесь происходит?!

— Да, это бы надо выяснить, — проглотив очередной кусок пирога, кивнул Сергей. — И к тому же, если мы не будем в курсе, мы запросто можем попасть впросак, что-нибудь брякнуть невпопад. Слушай!.. — в его глазах молнией сверкнула какая-то мысль, — Я боялся в это поверить, но всё как-то сходится к одному… Может быть, не случайно, что Горкун пропал именно здесь?! Может быть, с ним случилось не простое несчастье?! И это всё как-то связано?

Несколько мгновений ребята молча, потрясённо смотрели друг на друга. Ужин был забыт.

— Это может быть!.. — прошептала Ася. — Но тогда… Мы должны быть очень осторожны, ты понимаешь?! Мы ведь не знаем, в чём опасность… или в ком…

Сергей в волнении вскочил, пробежался туда и обратно по комнате, подошёл к окну.

— С виду город, как город… — сказал он задумчиво. — Но все какие-то не такие, это точно… А кого расспросить?! Ведь мы здесь чужие!

Ася поднялась и подошла к нему. Встала рядом возле окна. За ним, внизу, виднелся в сиреневых сумерках уже знакомый им двор, крыльцо и одна из башен, белокаменная стена с бойницами, и дальше, много ниже — островерхие крыши домов, сады и светлые дорожки меж ними. Кое-где на перекрёстках светились тёплые огоньки свечей, вставленных в фонари.

— Какой красивый город, — вздохнула Ася. — Наверное, здесь живут добрые люди. Мы найдём друзей, Серёжа.

— Друзья на дорогах не валяются! — раздался вдруг за её спиной звонкий девчоночий голос.

Дети вздрогнули и обернулись. Перед ними стояла невысокая тоненькая русоволосая девочка лет двенадцати в длинном узорчатом платье. Насмешливо улыбаясь, она договорила:

— Даже в нашем княжестве!

Глава 8

Маленькая княжна

Сергей не растерялся. Он сразу же понял, что упрекать незнакомку в невежливом поведении им, гостям, было бы и бестактно и неразумно, и ответил как ни в чём не бывало:

— Добрый вечер! Меня зовут Сергей, — он слегка поклонился, — а это — Ася.

Ася тоже поклонилась.

Девочка, даром что была на целую голову ниже Сергея, свысока, одобрительно посмотрела на него:

— Вижу, что ты не в первый раз при дворе. И я приветствую вас! — она кивнула, лишь чуть-чуть опустив подбородок. — Я княжна Ивилика, сестра князя Олдана. Что привело вас в наши края?

— Мы ищем друга, — ответил Сергей. — Старшего друга. Он купец, торгует очень красивыми стеклянными вазами и кубками. Его зовут Горкун.

Ася увидела, что тень недовольства пробежала по лицу юной княжны, когда прозвучало имя купца. Но разве мог Горкун чем-то обидеть княжну Заозёрья? — удивилась она. Это казалось совершенно невероятным.

— Я слышала о нём… — холодно произнесла Ивилика. — Говорят, он злодей, каких мало. И я не хочу, чтобы при мне упоминали его имя.

Друзья онемели.

— Я уверена, что его оклеветали, госпожа, — не могла не заступиться за друга Ася. — Мы очень хорошо его знаем, это добрый и честный человек!

Княжна гневно вздёрнула подбородок:

— Тебе надо поучиться манерам, девица! Как ты смеешь спорить со мной! Скажи спасибо, что ты гостья князя! Только поэтому я на первый раз прощаю тебя, — тёмные, такие же, как у Олдана, глаза Ивилики, в упор, уничтожающе смотрели на Асю.

Девочка слегка поклонилась и тихо ответила:

— Хорошо, госпожа.

Сергей в немом изумлении смотрел на княжну.

— Я ошиблась на твой счёт, — повернулась она к нему, — и тебе надо обучаться манерам! Что ты пялишься на меня?!

Мальчик потупился, изо всех сил стараясь промолчать.

Ивилика отвернулась от них, прошлась по комнате, взяла со стола колокольчик и позвонила. Тотчас дверь отворилась и появился слуга.

— Проводи гостей князя Олдана в отведённые им покои, — велела ему она и обернулась к ребятам: — Завтра с утра я собираюсь на прогулку. Приглашаю вас с собой. Ждите меня на парадном дворе в десять часов. Доброй ночи!

Она снова кивнула едва заметным движением подбородка и величественно удалилась. Друзья вздохнули с облегчением.

— Пошли, — сказал лакею Сергей, — сначала проводим Асю.

Тот молча поклонился и пошёл вперёд, указывая дорогу.

Комната Аси оказалась в южной башне замка.

— В Светлой башне комнаты для самых почётных гостий, — подобострастно объяснил слуга, отпирая дубовую дверь. — Вот здесь — лента звонка, госпожа всегда может позвать служанку! Она же и завтрак поутру принесёт! Спокойной ночи!

— Спасибо. Спокойной ночи, — немного растерянно ответила Ася.

Она догадалась, что друга её поселили далеко от неё, наверное, в другой какой-нибудь башне, и это ей совсем не понравилось. Сергей, всё поняв, успокаивающе помахал ей рукой из-за спины лакея: мол, не волнуйся, устроится. Это было слабое утешение, но всё равно делать было нечего, и она кивнула ему:

— Увидимся завтра около десяти во дворе, да? Доброй ночи!

— Конечно! — ответил он. — Спи спокойно. Доброй ночи!

И ушёл вслед за слугой.

Ася плотно закрыла дверь, заперла её на задвижку и огляделась. Комната была почти треугольной и, судя по всему, занимала четвёртую часть башни. Внешняя её стена, с узким окном посередине, изгибалась дугой. Слева до самого потолка поднималась синяя изразцовая печь, которую топили то ли из коридора, толи откуда-то снизу: в ней не было устья. Возле печи стояла узенькая кровать, покрытая голубым стёганым одеялом. За её изголовьем притулился под висящим на стене умывальником, похожим на чайник, квадратный столик с бело-синим фаянсовым тазом, мылом, губкой и сложенным полотенцем. У противоположной стены помещались комод и пара стульев с голубыми подушками на сиденьях. К окну, обрамлённому белыми, в синий цветочек, занавесками, был придвинут маленький круглый стол, на котором в невысоком медном подсвечнике горела свеча. И, хотя на каменных белых стенах не висело никаких украшений, комната выглядела уютно и очень понравилась Асе. А когда она, обернувшись, заметила возле двери свой рюкзак, то и вовсе повеселела. Она достала из него молитвослов, вынула из него три свои иконы, поставила их на комоде — и комната сразу приобрела совсем обжитой и мирный вид.

Перед тем, как ложиться спать, Ася привычно встала перед иконами… и поняла, что на молитву у неё совсем не осталось сил. Ноги гудели, мысли отказывались подчиняться, упрямо перебирая страхи долгого дня. Тогда она сдалась на милость победившей усталости и просто попросила Бога о помощи ей, и Сергею, и Горкуну с Олданом, и всем, кто был несчастен в этом бедствующем краю. Потом умылась и прямо-таки упала в постель.

Но даже после такой короткой молитвы тревожные мысли ушли, и Ася заснула мирно и сладко…

Глава 9

Башня, в которую не ходят

Утром её разбудил тихий стук. Она открыла глаза, непонимающе огляделась, но почти сразу вспомнила, где она, поняла, что стучатся в дверь, и, закутавшись в одеяло, отперла засов. В комнату, осторожно неся поднос с едой, вошла молодая румяная девушка. Поставив его на стол, она поклонилась Асе:

— Я буду тебе прислуживать, госпожа. Зовут меня Сташа. Велишь помочь тебе одеться?

Ася смутилась:

— Нет… Я люблю всё делать сама. Спасибо… Можешь идти.

Служанка послушно вышла. Девочка посмотрела на свои часы. Шёл девятый час. Она могла не торопиться и спокойно умыться, помолиться и позавтракать. Через час она вышла в короткий полутёмный коридор, спустилась по винтовой каменной лестнице и оказалась на парадном дворе — как раз там, где Ивиликой была назначена встреча. Но, как ни рано она пришла, Сергей опередил её. Он уже стоял возле противоположной башни, оживлённо беседуя с воеводой. Ася поспешила к ним.

— Я пошлю гонцов во все наши города, — говорил Булыга, — через неделю они вернутся назад, и мы узнаем, где и когда был Горкун, — тут он заметил Асю и поклонился ей: — Утро доброе, госпожа! Господин Сергей рассказал мне, что вы ищете старшего друга.

— Доброе утро! Мы не будем против, если Вы… — начала было Ася, но, вспомнив здешний обычай, поправилась: — если ты, господин Булыга, будешь называть нас просто по именам.

— Это честь для меня, — довольно погладив широкую бороду, улыбнулся он, — а я для вас, кого так любит князь, не господин… Так я пойду распорядиться гонцами! — и он степенно удалился.

— Ну вот, дело стронулось! — обрадовано заметил мальчик. — Доброе утро и тебе! Как спала на новом месте?

— Спасибо, хорошо. А ты?

— И я! Меня поселили вот в этой самой башне, прямо над Караульной палатой. Ночью слышно, как сменяется караул: они приходят сюда отдыхать. Но они мне не мешали: от этого только спокойней! — на одном дыхании сообщил Сергей. — Давай, пока есть время, обойдём вокруг замка? Надо освоиться на местности!

Ася улыбнулась энергии друга и согласно кивнула.

Они завернули за Караульную башню и зашагали вдоль крепостной стены. Справа от них высились поленицы, аккуратно сложенные прямо у стены замка, благо окон на первом этаже не было вовсе. Потом дорожка пошла мимо длинных грядок с овощами. Сергей озирался по сторонам и без умолку говорил о том, что успел узнать:

— Я вчера этого парня, слугу, (кстати, его зовут Негутин), не отпустил, пока не расспросил о здешних порядках… Вот эта башня, что впереди, — северная, со странным названием Башня теней… Этот малый вчера наотрез отказался о ней говорить! Что примечательно! Дальше будет самая высокая… — вот она! Это Дозорная башня, на ней всегда часовой, то есть дозорный! — друзья, закинув головы, посмотрели вверх, но никого в стрельчатых арках под крышей башни, конечно же, не увидели.

Теперь они шли по плодовому саду. Ветви яблонь гнулись под тяжестью румяных плодов, от которых струился сладостный аромат.

— Да… — мальчик с восторгом посмотрел на яблоки, — боюсь, срывать их нам нельзя… А хороши! Ну вот… Четвёртая башня — южная, где поселили тебя, называется Светлая. В ней живут только женщины. И ещё есть пятая, в стене у ворот, это Старая башня. В её подвалах находится темница… А это колодец! — едва не налетев на его каменный круглый бортик, объявил Асин путеводитель, — значит, с этой стороны замка — вход в кухню…

Действительно, рядом была открытая дверь, из которой доносились аппетитные запахи жареного лука и мяса и гомон голосов.

— Княжеская семья, — продолжал, между тем Сергей, — живёт в самом замке, на третьем этаже, на втором — парадные палаты, на первом — подсобные, есть ещё подвалы… А на верхних этажах живут придворные и прислуга. Раньше каждый день в Трапезной палате были общие обеды и ужины, но с тех пор, как с Зелериной случилась беда, князь никого не хочет видеть… И всяк тихо занимается своими делами… или не занимается… В общем, как я понял, нестроений много, но Негутин об этом тоже не захотел говорить… Вот мы и пришли!

Они снова вышли на парадный двор. Здесь уже собралось несколько человек, среди которых ребята узнали Негутина и Сташу. Как видно, они обычно сопровождали княжну на прогулках. Ребята, смущаясь под пристальными любопытными взглядами, неопределённо поклонились всем сразу и встали поодаль. Вскоре с парадного крыльца во двор спустилась и сама Ивилика. Все склонились перед ней в низком поклоне, она пренебрежительно кивнула в ответ и подошла к Сергею и Асе.

— Я передумала, — заявила она, — вы наши гости, и поэтому сначала я покажу вам замок. А потом поедем гулять. А вы, — она обернулась к свите, — ждите нас здесь!

И ребята пошли следом за ней к высоким ступеням крыльца…

Асе замок опять показался запутанным белокаменным лабиринтом. Палата сменялась палатой, переход — другим переходом, и не было им конца. Ивилика пренебрежительно бормотала одно название за другим, и только один раз этот осмотр перестал быть монотонным.

Они вышли к очередной витой лестнице, и княжна оповестила:

— Сейчас мы поднимемся в охотничью залу…

— А что там? — указал Сергей в глубь отходящего в сторону сумрачного коридора.

— Там вам нечего делать! — поспешно ответила маленькая хозяйка замка. — Это вход в Башню теней, туда не ходят!

— Никто?! — удивился мальчик. Любопытство его разыгралось.

— Вы, — холодно, раздельно проговорила княжна, поднимаясь по ступенькам, — не будете ходить! Есть вопросы?!

— Хорошо, не будем туда ходить, — поспешила заверить Ася, и, не удержавшись, всё же спросила: — А почему она так… странно называется?

Ивилика быстро, с непонятным выражением, взглянула на неё и ответила не сразу, слегка запинаясь:

— Северная она, на теневой стороне, — и сейчас же переменила тему: — В охотничьей зале намного интересней! Вот она! Посмотрите только, какие рога у этих оленей!

Стены залы, в которую они вошли, были увешаны охотничьими трофеями: головами оленей, кабанов, косуль. Асе, которая любила живых зверей, это не показалось ни интересным, ни великолепным, но она вежливо кивнула и стала разглядывать внушительную коллекцию оружия, развешанную на стенах. Сергей рассматривал сверкающие клинки и украшенные самоцветами рукоятки и ножны с блестящими от восторга глазами. Ивилика довольно посмотрела на него:

— Да, это наша гордость! — сказала она совершенно другим, глубоким и мягким голосом. — Это оружие собирали все мои предки. Им охотились, им защищали княжество от врагов, — она улыбнулась своим притихшим гостям: — Ну, довольно на сегодня, пойдёмте гулять!

Глава 10

Капризная девчонка

На парадном дворе, залитом жарким полуденным солнцем, их ожидали две открытых коляски. Ивилика подошла к первой из них и милостиво кивнула своим гостям:

— Вы поедете со мной! Ты, Ася, сядешь возле меня, а ты, Сергей, — напротив.

Ребята разместились, как она велела. Четверо придворных, две девушки и двое мужчин, сели во вторую коляску.

Ехать пришлось недалеко. Лес начинался сразу за городом. Минут десять экипажи катились по лесной тенистой дороге, потом свернули на большую поляну и остановились. Кучер отворил низенькую дверцу и помог княжне и Асе выйти из коляски. Придворные приблизились к ним в почтительном молчании. Ивилика с сомнением посмотрела на них и велела:

— Вы видите, я сегодня не одна, так что за мной не надо присматривать. Я побеседую с гостями, а вы следуйте за нами на отдалении! — и она, небрежным жестом ладошки пригласив Сергея и Асю идти рядом с собой, повернулась и быстро пошла посередине дороги. Как-то само собой получилось, что ребята зашагали справа и слева от неё.

— Ну вот! — с довольным видом заявила маленькая княжна. — Здесь нас никто не подслушает, и вы можете не бояться откровенно мне всё рассказать! Откуда вы приехали?

— Наш город называется Москва, — находчиво ответил Сергей, на которого она посмотрела, задав свой вопрос, — но он отсюда так далеко, что здесь о нём никто не слыхал.

— Та-ак… — Ивилика кивнула. — Теперь я буду знать, что есть такой город. А какого вы рода? Кто ваши родители?

— Известные учёные, — снова нашёлся мальчик.

— Хм, не княжеского рода? Ну ничего… Не простолюдины всё же…

Ася и Сергей промолчали.

— А правду говорят, что у вас с собой целая куча книг? — не унималась княжна.

Ребятам этот вопрос совсем не понравился: ведь он означал, что кто-то рылся в их рюкзаках. От возмущения Сергей потерял бдительность и ляпнул:

— Да! Мы везли их… — он едва не произнёс запрещённое имя Горкуна, но Ася поспешно перебила его:

— Мы везли их, чтобы перевести на здешний алфавит! Это очень хорошие книги, но никто из вас не сможет их прочитать, потому что в нашей земле используют совсем другие буквы.

Сергей прикусил язык и с благодарностью посмотрел на подругу.

— Может быть, ты, госпожа Ивилика, — продолжала Ася, — знаешь какого-нибудь книжника, который смог бы нам помочь? Мы, к сожалению, не знаем ваших букв.

— Я подумаю… — неожиданно дружелюбно ответила княжна. — Выберу кого-нибудь из писарей… Но я и сама хочу научиться вашим буквам и прочесть ваши книги! Научите меня? — вдруг попросила она совершенно по-детски, или, как удивлённо подумал Сергей, «по-человечески».

— Конечно научим! — с энтузиазмом воскликнул он. — С удовольствием!

— Сегодня же начнём, после обеда! — обрадовано решила Ивилика. — А о чём эти книги?

На этот раз Ася первой придумала, что ответить так, чтобы девочке было понятно:

— Есть книга по истории… О том, как в древности жили люди, о том, как Благословенный сотворил мир и что Он делал для людей…

— О Благословенном? — разочарованно протянула княжна. — Да Он же оставил этот мир, Он далеко, и никто о Нём ничего не знает… Это у вас сказки?

— Он гораздо ближе, чем ты думаешь, госпожа Ивилика, — не удержался Сергей. — И эту книгу написали те, которые знали о Нём!

— Да что вы в этом можете понимать?! — высокомерно возразила княжна, вновь разительно переменившись. — Есть люди поумнее вас, которые говорят другое! И не спорь! Что за скверные манеры! Ты хоть что-нибудь умеешь, кроме как спорить?! Докажи! Вон там скала — залезь на неё! — указала она рукой куда-то за деревья.

Не дожидаясь ответа от онемевшего мальчика, она свернула с дороги и углубилась в густые заросли кустов. Ребята поспешили за ней. Через пару минут они оказались перед почти отвесной голой скалой. На вершине её росло одинокое дерево.

— Ну, чего ты ждёшь?! — потребовала Ивилика. — Это осина, значит, там могут быть подосиновики! Принеси их мне! Если ты хоть на что-то способен!

— Госпожа, это опасно, — попыталась её урезонить Ася, но было поздно.

Раззадоренный капризной девчонкой, Сергей бросился к скале и стал карабкаться вверх. Ася застыла от страха. Довольно быстро мальчик добрался до половины своего крутого пути, как вдруг его нога сорвалась со слишком маленького уступа. Обе девочки вскрикнули. Но он удержался и, не гладя вниз, полез дальше… И тут вдруг камень, за который он ухватился, ища очередной опоры, обломился, и Сергей повис на одной руке на высоте трёхэтажного дома. Ивилика зажала ладошками рот, сдерживая крик, а Ася стала молиться вслух.

— Господи, помилуй! Господи, помилуй! — отчаянным шёпотом твердила она.

Наконец, мальчик ухватился второй рукой за крепкий выступ и подтянулся. Вершина была теперь совсем близко. Через минуту он уже стоял на ней, разглядывая землю у подножия дерева. Потом наклонился, выпрямился и радостно обернулся к девочкам, держа над головой желанный трофей:

— Есть подосиновик! Ася, лови!

Ася ловко поймала гриб и со сдержанным полупоклоном предложила его Ивилике.

— Сама и неси, — как ни в чём не бывало, отвечала та и крикнула Сергею: — С другой стороны скала не такая крутая, спускайся там!

Ася задохнулась от возмущения, но ничего не сказала. А у маленькой княжны снова изменилось настроение и она весело позвала её за собой:

— Пойдём, встретим его! А он молодец, а?!

— Молодец… — тихо вздохнула Ася и пошла следом за ней.

— А кого это ты там просила помиловать его, когда он чуть не упал? — вспомнила Ивилика.

— Я молилась Богу… Благословенному.

Княжна пожала худенькими плечами:

— Вот странные люди! Да говорю же вам, что Он удалился из этого мира! Он в далёких сферах, не докричишься! Глупые вы какие! Не помогает же Он никому!

Ася возразила спокойно и твёрдо:

— Помогает.

Ивилика живо обернулась и пристально посмотрела на Асю:

— Ты знаешь такое слово, которое призывает к тебе Его?!

— И я, и Сергей, и многие в нашей земле, — сказала Ася.

Глаза княжны загорелись:

— Я заплачу, сколько захочешь! У меня есть золото, самоцветы, — всё отдам! Только скажи это слово!

— Не надо… — изумлённая, Ася даже слегка отступила. — Я так скажу. Это нельзя купить, можно только получить даром.

Маленькая княжна с недоверием посмотрела на неё. Помолчала, что-то обдумывая. Потом вздохнула:

— Ну, не хочешь, и не надо… А я, было, тебе чуть не поверила!

— Я сказала правду! — ещё больше удивилась Ася.

Но Ивилика только махнула рукой и отвернулась в ту сторону, откуда должен был появиться Сергей. Через мгновение там затрещали ветки, задрожала листва — и Сергей действительно выбрался из бурелома прямо напротив них, целый и невредимый. Но лицо его было мрачно.

— Госпожа-а!!! Го-о-спо-о-жа!!! — вдруг раздались позади истошные крики. — И-ви-ли-ка-а!!!

— Я здесь! — крикнула та и быстро пошла на зов, раздражённо бросив через плечо. — Стоит только чуть отойти — и сразу истерики!

На дороге, растерянные и несчастные, стояли все четверо слуг и кричали в разные стороны. При виде княжны трое из них с облегчением поклонились, а четвёртый, сутулый старичок с маленькой белой бородкой, бросился ей навстречу.

— Госпожа! Как ты нас испугала! — запричитал он, всматриваясь в её лицо блёклыми подслеповатыми глазами. — Всё хорошо с тобой?! Никто не обидел? Никто не напал?! Ничего не болит?

— Никто, успокойся, Дрофа! — недовольно ответила та. — У меня от ваших криков разболелась голова! А ещё лекарем называешься! Поехали домой!

Всю обратную дорогу княжна молчала, хмуро глядя перед собой. Впрочем, дети были этому только рады. Так же, как и тому, что из-за внезапной болезни княжны обедать им предоставили вдвоём в знакомой малой столовой палате.

Глава 11

Радко

— Ох уж эта княжна! — воскликнул Сергей, едва друзья остались одни. — Таких капризных девчонок я ещё не встречал! Ну и избаловал её князь Олдан!

— Думаешь? — возразила Ася. — Если кто и избаловал, то не Олдан… Сначала он был в подземелье Гиблой пади, потом вернулся и женился, — уверена, что ему было не до сестры, потом случилась эта беда с Зелериной, и ему явно опять не до сестры, ты же видел его! По-моему, девочка предоставлена самой себе. Она сирота! Поэтому её надо пожалеть… — Ася вздохнула: жалеть Ивилику у неё не очень-то получалось.

— Ага! Сразу видно несчастное создание! — с сарказмом воскликнул Сергей. — Откровенно унижает! А посмотри на мои руки: — он поднял руки ладонями вверх — они были сплошь в ссадинах и порезах, — и это я ещё легко отделался! А с другой стороны скалы был удобный подъём! Я его как увидел… — он возмущённо повертел головой. Этой маленькой самодурке на наши с тобой жизни просто наплевать! И ты хочешь, чтобы я её жалел!

— У меня от страха за тебя чуть сердце не выпрыгнуло, — жалобно ответила Ася. — Однако давай лучше сначала пообедаем, а потом поговорим…

И впрямь, после обеда оба почувствовали себя спокойней.

— Ладно, Бог с ней… — махнул рукой Сергей, — сам я тоже хорош. Поддался на провокацию. Но, знаешь, долго я так не выдержу, боюсь, сорвусь и выдам ей всё, что о ней думаю!

— От этого будет только вред, Серёжа, — испугалась девочка. — Если ты хочешь всем нам, и Горкуну, и княжне, помочь, надо вести себя мягко!

Сергей привычным уже для Аси жестом озадаченного раздумья потёр волосы у виска и громко вздохнул:

— Постараюсь… Помолиться за неё, что ли?

— Отличная мысль, — подхватила Ася. — И прямо сейчас, что откладывать? Господи, помилуй и спаси девицу Ивилику…

Ребята перекрестились, и последние тени утренней бури исчезли из их мыслей. Сергей позвонил, и явившийся Негутин стал убирать со стола. Уходя с заставленным посудой подносом, он спросил:

— Не угодно ли будет господам принять писаря Радко? Княжна Ивилика велела ему вас посетить.

— Давай-давай! — обрадовался Сергей.

— Будем заниматься алфавитом, как хорошо! — повеселела и Ася. — Я схожу за книгами и быстренько вернусь!

Радко оказался молодым человеком лет восемнадцати, круглолицым, темноволосым и очень серьёзным. Для начальной работы ребята выбрали Евангелие, пересказанное для детей, с очень хорошими картинками и крупным шрифтом. Радко разглядывал картинки, приоткрыв рот.

— У вас нет книжек с картинками? — спросила Ася.

Писарь помотал головой, не отрывая глаз от книги:

— Не-ет! Мы иногда раскрашиваем заглавные буквы, цветочки рисуем, но та-ко-го… я никогда не видал!!! Вот только написано не по-нашему, жаль!

Ася улыбнулась:

— Слова-то все ваши, только буквы другие. Вот для этого-то ты нам и нужен! Надо написать всё вашими буквами. Заодно научишься и по-нашему читать!

— С удовольствием! — расплылся в счастливой улыбке молодой человек.

И работа началась. Первым делом они сели вокруг стола и составили таблицу соответствия букв. Затем Радко стал переписывать книгу так, чтобы текст к каждой картинке был на отдельном листе.

— Тогда их можно прямо вложить в эту книгу! — восхищался он. — Или перерисовать картинки!

Ребята ему помогали: то Ася показывала в таблице или называла нужную букву, чтобы Радко мог быстрее освоиться с ними и понять, что перед ним за слово, то Сергей просто читал это слово.

Но всё равно с непривычки писарю было трудно, и вскоре он выглядел совершенно измученным.

— Не волнуйся, — сказала Ася, с участием посмотрев в его усиленно-сосредоточенное, побледневшее лицо, — нельзя же сразу запомнить все буквы. Могу себе представить, как ты устал! Не расстраивайся. Постепенно запомнишь. А чтобы нам не терять времени, я предлагаю пока поработать иначе. Писать под диктовку ведь проще.

Все согласились, Сергей взял в руки книгу и стал медленно читать рассказ за рассказом. Эта работа была хорошо знакома Радко, и даже усталость скоро исчезла с его лица. Он с жадностью ждал каждую новую фразу и записывал её, старательно выводя непонятные детям буквы. Когда Сергей устал диктовать, Ася сменила его, а Радко, взволнованный и бодрый, словно он только что взялся за перо, просил читать ещё и ещё. Все увлеклись тем чудесным, о чём читали, а стопка исписанных листов росла на глазах. Вдруг юный писарь поднял на ребят расширенные глаза и прерывистым от волнения голосом спросил:

— Такой Человек действительно был?! Бог и впрямь стал Человеком, чтобы прийти к людям?! Это — не сказка?!

У Аси перехватило дыхание от восторга — так замечательно он всё понял, — и даже слёзы подступили к глазам. У Сергея дрогнул голос, когда он отвечал:

— Друг, ты понял самое главное! Такой Человек на самом деле был, Он есть, Бог пришёл к людям, чтобы люди могли прийти к Нему! И Он так же любит нас всех, как тех людей! Дочитаешь до конца — поймёшь!

Радко с горячностью обмакнул в чернильницу перо, приблизил его к бумаге и нетерпеливо взглянул на Сергея, ожидая следующей фразы, а тот уже собрался её диктовать, но Ася остановила их:

— Мальчики, уже поздно! Всю книгу сегодня нам всё равно не осилить. Уже пора собираться спать. Посмотрите — стемнело уже!

И правда, и за окном, и в палате, за кругом, освещённым тремя свечами, стоявшими на столе в высоком медном подсвечнике, царила ночная тьма. За работой никто не заметил, как наступила ночь. Радко бережно сложил все бумаги, пожелал ребятам мирной ночи, низко поклонился и ушёл, как величайшую драгоценность, прижимая рукопись к груди. Друзья растроганно посмотрели ему вслед.

— Как хорошо, Серёжа! — сказала Ася. — Как хорошо! Ведь он принял веру — как радость…

— Хороший, видно, он человек, — вздохнул Сергей. — Сразу откликнулся! Не то, что я… — он помолчал и сказал совсем другим, жизнерадостным тоном: — Ну что, будем ужин заказывать?!

Ася рассмеялась:

— Действуй, господин! И отдыхать! А то завтра опять разбудят!

Когда после ужина Негутин, как и накануне, повёл их в спальни по запутанным переходам, Сергей решился его спросить:

— А скажи-ка, Негутин, почему утром вы все так испугались, когда княжна углубилась в лес, и вы перестали её видеть? Она ведь с нами была, да и кто на неё посмел бы напасть?!

Негутин как-то двусмысленно посмотрел на него:

— Не надо было вам с нею туда ходить!

— Куда — туда?

— К Одинокой скале!

— Почему?! — начал терять терпение мальчик.

— За Одинокой скалой начинается Дикое ущелье, а за ним — Угрюмый лес, через него Сумрачная тропа ведёт к Дремучему бору…

— И что?!

— Туда не ходят, — коротко отрезал слуга и поджал губы с таким видом, что даже Сергей понял бессмысленность дальнейших вопросов.

Асю поразило, что Негутин слово в слово повторил выражение Ивилики. В Башню теней тоже не ходили. Казалось, страх пришёл из дремучих горных лесов в самое сердце этого княжества. В молчании дошли они до Асиной двери.

— Благодарю, что довели меня до опочивальни! — по-придворному церемонно сказала она. — Спокойной вам ночи! — и добавила, просительно посмотрев на друга: — Утро вечера мудренее!

Сергей тряхнул головой, сдерживая нетерпение и недовольство недомолвками Негутина, выдохнул и кивнул:

— Мудренее… Спокойной ночи! Запрись, не забудь!

Ася только кивнула. Ей тоже не нравились все эти секреты.

Но и эта ночь, как и предыдущая, прошла тихо…

Глава 12

Странный недуг

Утром Сташа, разбудив Асю, сказала:

— Госпожа, княжна Ивилика сегодня больна, она не покинет своих покоев. Но будет ждать тебя и твоего друга у себя, сразу после завтрака. Мне приказано тебя проводить.

— Хорошо, — кивнула девочка, — я тебя позову, когда буду готова. А часто княжна так болеет?

Сташа горестно кивнула и неожиданно горячо воскликнула:

— Последнее время часто, а раньше… никогда не бывало с ней такого!

— Что ты имеешь в виду? Это с чем-то связано? — насторожилась Ася.

Служанка отчего-то смутилась и залилась румянцем:

— Госпожа, простите, я ничего не имела в виду! Никого! Так я буду ждать звонка! — и она поторопилась исчезнуть.

«Никого!» — мысленно повторила Ася. Сташа явно чего-то не договаривала, и явно боялась. Видимо, Ивилика страдала не от простого недомогания… «Ничего, — попыталась успокоить себя девочка, — Бог даст, постепенно разберёмся. Не всё сразу! Пока понятно, что кого-то винят в болезни княжны, и, как видно, кого-то влиятельного при дворе…»

Покои Ивилики находились в южной части замка на третьем этаже. Ася с удовольствием отметила, что начинает понемногу ориентироваться в путаных переходах. Сергей ожидал её в приёмной у двери, завешенной лазоревым бархатом.

Они постучались и вошли. В полутёмной комнате всё казалось голубоватым из-за плотно закрытых синими занавесками окон. Маленькая княжна полулежала на изразцовой лежанке с больным и тоскливым выражением бледного, осунувшегося лица, укрытая до пояса шёлковым стёганым одеялом. Распущенные русые кудри её разметались по голубой подушке. Возле неё стоял огорчённый, ещё более, чем накануне, сгорбленный лекарь Дрофа.

— Оставь меня, Дрофа! Иди! — тусклым, капризным голосом говорила княжна. — Вот, мои гости развлекут меня.

— Я буду в приёмной палате, госпожа! — с грустью подчинился ей врач и удалился, неслышно ступая.

Ребята приблизились к Ивилике.

— Что с тобой? — участливо спросила Ася. — Что-то болит?

— Ну конечно, что-то болит! — капризно поморщилась та. — А то бы валялась я здесь… Я плохо спала… Это бывает… в последнее время… Эти сны! — громко, с ненавистью воскликнула вдруг она, но сейчас же поморщилась от боли и снова заговорила тихо: — голова раскалывается от них… Садитесь!

Друзья сели возле неё на деревянные кресла с синими мягкими подушками.

— У вас во дворце всё синее? — попытался отвлечь её мысли от боли Сергей.

— Лазоревое, — тихо выговорила Ивилика, точно в полузабытьи, прикрыв глаза. — Да, почти всё… Это же цвета нашего герба… И где-то оно, Лазурное озеро… Никто не знает! А как бы оно нам помогло, и мне, и Зелерине, и брату… Иногда мне так плохо, что я хочу уйти за двери сна и не вернуться… Там, говорят, дрёма, покой… Рута там не страдала… Вот и Зелерине лучше, чем мне… Видно, прав мой брат — проклят наш род!..

— Прости, госпожа, — тихонько проговорила Ася, — мы не понимаем тебя. О каких дверях сна ты говоришь? Кто такая Рута?

Ивилика приоткрыла больные глаза:

— Вы не знаете?! А гербы носите! Эх, вы!.. — воскликнула, было, она, но на её обычную задиристость у неё сегодня не было сил, и она, вновь опустив ресницы, велела глухим, невыразительным голосом: — Так позовите Радко, пусть он прочитает вам наше семейное предание. И я отвлекусь…

Радко явился минут через пять, свежий и радостный, почтительно поклонился сначала княжне, потом — ребятам, встал перед лежанкой княжны, развернул тоненький свиток и нараспев начал читать…

Глава 13

Сказание о князе Кулмее и царевне Руте

Случилось это давным-давно, в незапамятные времена, когда солнце светило ярче, птицы пели громче, а люди были отважнее и сильнее. По древнему обычаю нашей земли, царевна Рута из Полянского царства с детства была сговорена с князем нашим Кулмеем. И вот, настал им срок обручиться, и гордый северный царь привёз счастливую юную Руту к нам в Заозёрье. С великими почестями встречал их Кулмей! Весь город, весь замок украшены были цветами, по вечерам все улицы и дома сверкали праздничными огнями пунцовых, зелёных и голубых фонарей, сверкавших, как самоцветы. Роскошные предсвадебные пиры сменялись весёлыми танцами, танцы — гуляньями, гулянья — пирами. И народ, и воины, и царедворцы — все радовались и ликовали, и, казалось, веселью не будет конца. И тогда князь Кулмей, упоённый пышными торжествами, возгордился в душе своей. Пришла ему дума, что счастье его, и величие власти, и богатство Крутого Верха — дело только его собственных рук. И не отверг он её, и не воздал хвалы Благословенному за Его дары. Поднялась его гордость крутой стеной до самых небес, и встала она между ним и защитой Благого. И тогда Крутой Верх постигла беда.

Однажды, несчастным утром, забавляясь в Ближнем бору, молодая царевна заливисто засмеялась, кинулась за пролетавшей мимо неё стрекозой — и во мгновение ока исчезла в буйной зелени летнего леса. Кулмей бросился вслед за ней, окликнул раз, и другой, и третий… Но не откликнулась его наречённая. Тогда он, испуганный, начал звать её в полный голос… Но только шелест ветра в листве да карканье воронов было ему ответом… Все придворные углубились в чащу, зовя царевну и перекликаясь, но напрасны были их поиски. Царевна исчезла. Ночь застала убитого горем князя возле Одинокой скалы. Рискуя жизнью, он залез на неё и оглядел сумрачные просторы тёмных лесов. В Диком ущелье клубился в холодном свете луны синий туман, Угрюмый лес возвышался за ним мрачной глухой стеной, тая неведомую угрозу.

Подданные умоляли князя продолжить поиски утром, но он в своём отчаянии был непреклонен. Он властно отослал всех домой, а сам спустился в ущелье, приблизился к чёрному Угрюмому лесу и вошёл в него… Никто никогда не узнал, среди каких теней и опасностей дошёл он по Сумеречной тропе до Дремучего бора. Никто не узнал, чего ему стоило вернуться обратно, неся на руках сквозь враждебную ночь бесчувственную княжну… Князь никогда никому ни слова не рассказал о том… Только седая прядь в русых его кудрях была безмолвным свидетельством страшных тайн Дремучего бора.

Наутро, едва лишь солнце поднялось из-за гор, князь Кулмей вышел из леса, неся на руках драгоценный груз. Царевна мирно спала. Князь сам донёс прекрасную деву до опочивальни, сам бережно уложил её на шёлковое покрывало. Строго-настрого приказал верным служанкам не отходить от неё. И только потом, шатаясь, побрёл к себе отдыхать.

Пролетел день. Минула ночь. Начался новый день… а царевна не просыпалась. Кулмей собрал возле неё всех лекарей княжества, всех знахарей и знахарок, царский врач не отходил от неё ни на шаг… Не было лекарства, притирания или капель, которых бы не испробовали, не было совета, которого бы не исполнили… Но царевна спала. Князь Кулмей объявил, что подарит город тому, кто разбудит её, но никто не сумел её разбудить. Князь Кулмей объявил, что отдаст всё, что угодно, тому, кто разбудит её… Но никто не откликнулся на призыв. Князь Кулмей пал на колени и воззвал к Благословенному, обещая построить Ему белокаменный храм, если дева проснётся… Но молчанье было ответом ему… И снова тёмная, беспросветная ночь опустилась на землю, но отчаяние Кулмея было черней этой тьмы…

А наутро в замок пришёл неизвестный воин. Сверкающий шлем покрывал его светлые кудри, белоснежный плащ струился поверх блестящих доспехов. Лицо его было молодо и прекрасно, а в глаза невозможно было смотреть, так сиял его взгляд.

— Если великий князь исполнит обещанное, я помогу ему, — сказал он Кулмею. — Под самым шатром Светлой башни стоит в потаённом месте запечатанный золотой кувшин. В нём живая вода из Лазурного озера, которая снимет с царевны оковы сна.

Кулмей даже не стал уточнять, какое из обещаний имеет в виду сияющий воин. Ни минуты не медля, он отправился с ним в Светлую башню. Удивительный витязь точно знал, куда надо идти. Они поднялись под самую крышу, в круглую, покрытую пылью и вековой паутиной, залу. Он подошёл к стене, нажал на каменный выступ — и перед изумлённым взором Кулмея каменная плита отодвинулась, явив небольшую нишу. Там стоял золотой кувшин с горлышком, залитым алым сургучом.

— Возьми его! — велел неизвестный.

Князь повиновался.

— Открой! — почти приказал светлый воин, но князь и внимания на это не обратил.

Он, повинуясь, осторожно снял окаменевший сургуч. Вода в кувшине была свежей и чистой.

Странный витязь достал из складок плаща синюю хрустальныю чашу и протянул её князю:

— Перелей воду сюда!

И снова молча повиновался измученный горем князь.

— Иди и этой водой напои царевну, и дрёма отступит, — сказал таинственный незнакомец, и неожиданно напомнил Кулмею о том, чего никто не знал, кроме князя и Благословенного: — И смотри, не забудь про обет!

Кулмей сунул ему кувшин, думая тем вознаградить его, и, ничего больше не слушая, поспешил к спящей царевне.

Рута возлежала на высоких подушках, бледная, словно снег. Князь поднёс чашу к её губам — и, о чудо! — она испила чудесной воды! Обрадованный, он смочил живою водой лоб, и шею и руки Руты. И вот — румянец стал возвращаться на её нежные щёки, порозовели её уста, затрепетали ресницы… Кулмей, не сводя с неё глаз, смотрел, как таял зачарованный сон. Царевна просыпалась. Надо было только подождать… И тут предательская мысль шевельнулась в уме нетерпеливого князя. «Зачем строить Благословенному целый храм, — подумал он, — достаточно будет отвести под него, к примеру, Северную башню, там всё равно никто не живёт, в ней холодно и она вечно в тени!» И в тот же миг он увидел, как густые ресницы девы снова плотно легли на вновь побелевшие щёки. Князь в ужасе замер над ней, вглядываясь в её лицо… Но она оставалась по-прежнему недвижима и безнадёжно бледна. Едва помня себя, он снова поднял хрустальную чашу, чтобы вновь напоить её… Но в этот момент рука его дрогнула — и оставшаяся вода расплескалась. Ни капли её не осталось в подаренном кубке. Нечем было теперь пробудить царевну!

Вихрем бросился князь Кулмей за сияющим воином, знавшем тайну живой воды. Но того и след простыл. Никто не знал, откуда он появился, никто не видел, куда он ушёл.

Князь велел собрать всех сказителей, всех древних старцев, всех писарей и всех книжников, усадил их в парадной зале и объявил, что ни один из них не выйдет оттуда, пока кто-нибудь не вспомнит и не расскажет, что это был за кувшин и где же ему искать Лазурное озеро. Все они, однако, молчали, исполненные недоумения.

Но тут в залу вошёл старый смотритель замка и поклонился Кулмею.

— Говори! — велел ему князь.

— Государь, золотой кувшин стоит в верхней палате Светлой башни! — с сожалением в тихом голосе начал тот. — Таинственный воин не принял твоей награды…

Несчастный Кулмей смотрел на него, словно не поняв его слов. Потом бросился в башню, выхватил из ниши пустой кувшин, долго тряс его над подставленной кем-то чашей… Всё было напрасно. Воды не было в нём ни капли. Кулмей застонал, бросил кувшин на каменный пол, схватился за голову и выбежал вон… Вон из башни, из замка, из города. Те, кто видел, как скрылся он в Угрюмом лесу, решили, что князь от горя лишился рассудка…

Много ли, мало ли времени с той поры протекло, про то не знает сказание наше. Оно знает лишь только, что князя уже перестали ждать и искать, и подданные стали подумывать, кто же займёт его место на троне. Ибо не может княжество быть без главы. И уже начали спорить между собой те, кто притязал на престол…

А тем временем князь Кулмей скитался в диких лесах, оставив позади и тьму Угрюмого леса, и жуткие тени, витающие над Сумрачною тропой… Он не утратил рассудка, сумел миновать стороной Дремучий бор, избежать сонных чар живущей там дрёмы. Он карабкался по отвесным склонам, переплывал бушующие стремнины, шёл таинственными путями неведомых гротов, полуголодный, оборванный, забывший про отдых, — он шёл и шёл в глубину Затерянных гор. Он искал Лазурное озеро.

Много ли, мало ли времени провёл он в пути, про то не знает сказание наше. Но вот однажды, когда солнце уже зашло и голубые сумерки опустились в маленькую долину, в неё спустился, пошатываясь, измождённый князь. Он упал на траву и заснул, не в силах почувствовать даже голода. На утренней заре он открыл глаза и увидел себя лежащим в зарослях серебристой травы.

— Это рута! — воскликнул он, в восторге от напоминания о любимой.

И, точно теряя рассудок, стал он срывать нежные веточки… но жгучая боль остановила его. Сок травы защищал её от жестоких рук. Князь поднялся и огляделся, надеясь омыть горящие руки в ручье. Невдалеке он увидел сверкающее на солнце, небесно-синее озеро. Кулмей подошёл к нему и опустил пылающие ладони в его хрустальную воду. И во мгновение ока утихла боль. Руки его исцелились, ожоги исчезли.

Ошеломлённый, он выпрямился и, словно впервые, взглянул на дивное озеро. Хрустальным лазоревым зеркалом лежало оно в серебристой раме ажурных ветвей недотроги руты… Это было Лазурное озеро.

Через день князь спустился с гор, крепкий, здоровый и сильный, неся за спиной баклагу с хрустально-чистой водой. Подданные, завидев его, падали на колени, придворные торопливо сбегались навстречу, и старая нянюшка, плача, настежь открыла дверь в опочивальню Руты. Синяя хрустальная чаша по-прежнему стояла возле спящей царевны, словно символ надежды.

И, испив чудесной воды, проснулась княжна. В тот же день всё княжество пировало, празднуя свадьбу. И в тот же самый день князь Кулмей велел выковать себе герб в виде лазоревого овала, окружённого серебристыми побегами руты, как символ надежды, любви и вновь обретённого счастья…

Но с той поры тень простёрлась над Заозёрьем. Недолго прожил Кулмей, коротким было правление Руты… Зло, что явилось тогда в Дремучем бору, поселилось в нём навсегда. Много лет миновало с тех пор, много отважных и сильных, безрассудных и молодых уходило в Угрюмый лес на Сумрачную тропу, надеясь его победить, ища Лазурное озеро, но никто из них не вернулся назад… И поныне хранят свою тайну Затерянные горы. И поныне никто не может пройти невредимым через Дремучий бор, таящий в чаще своей неведомое и страшное зло…

Глава 14

Ссора

Радко дочитал и облегчённо вздохнул. Все молчали, медленно возвращаясь к настоящему.

Потом Сергей спросил:

— А храм он, значит, так и не построил?

— Нет… — слабым голосом протянула маленькая княжна. — А зачем? Ведь он сам разбудил царевну. Сам нашёл живую воду. Я же говорила вам, что Благословенный оставил этот мир!

— А откуда в замке взялась живая вода?! Разве это не было ответом на его молитву?! — возмутился мальчик. — Ведь ясно же, что на самом деле всё это устроил Благословенный! Он в ответ на молитву князя послал к нему Ангела!

Ивилика отмахнулась от него, точно от мухи:

— Это был воин, вот и всё! Глупости говоришь! Просто очень красивый воин! И бескорыстный, как истинный витязь… Но при чём здесь Благословенный?!..

Сергей задохнулся от возмущения. Но маленькая княжна не дала ему возразить.

— Ничего ты не понимаешь! — запальчиво изрекла она. — Никто не может просто так пройти через царство дрёмы! То есть… я хотела сказать — через Дремучий бор. И уж если кто-то князю помог, то уж точно не Он, Который далеко! А те, что были рядом!

— И кто же они? — с затаённым страхом спросила Ася. Она уже предугадывала ответ.

— Об этом лучше поговорить потом! — раздался вдруг женский медоточивый голос.

Ребята оглянулись. Возле двери стояла полная черноволосая женщина с тёмными маслянистыми глазами и сладко улыбалась им:

— Не узнали? Это я, Ядига! — проворковала она. — Рада снова видеть вас! Ведь мы друзья, не правда ли?

Сергей и Ася в изумлении смотрели на неё. Та страшная ночь в Гиблой Пади, когда она закрыла перед ними дверь, обрекая на верную гибель, мгновенно вспомнилась им. И она называет себя их другом?!

Ася, давно старавшаяся простить её, первая совладала собой:

— И я рада видеть тебя здоровой и весёлой!

— И я! — выдавил Сергей.

— Госпожа, — обратилась женщина к Ивилике, — я принесла тебе целебный отвар, испей, сделай милость! И не пора ли тебе отдохнуть? — Ася увидела, как Ядига с намёком скосила глаза на них.

— Да, — послушно повторила маленькая княжна, — пожалуй, мне пора отдохнуть. — Вы больше мне не нужны, можете делать, что пожелаете!

Ребята поклонились и вышли вон.

За дверью Сергей облегчённо вздохнул:

— Уф, наконец-то! Тяжела, однако, придворная служба! А какова эта Ядига, а?! Лицемерка!

— Серёжа, не надо так говорить, — возразила Ася. — Может быть, она раскаялась, а мы её осуждаем…

— Что-то по ней не видно, что раскаялась! Вот парочка: эта каприза княжна и ядовитая Ядига! — не унимался он.

— Серёжа, даже из простой осторожности нам надо быть сдержаннее в словах, — попыталась угомонить его Ася, оглядываясь назад, вглубь коридора: не услышал бы кто, придворные могут и донести на Сергея!

— Я здесь гость, а не подданный, — кипятился он. — Два дня издевается! Ты заметила?! Ну да, я полный дурак и говорю только глупости!

— Остынь! — не выдержала и Ася. — Она несчастный, больной ребёнок…

— Которого забыли воспитать! Таких надо наказывать!

— Она сирота… — начала было Ася, но он не дал ей сказать:

— Ну конечно, ты добренькая, готова всех защищать! Всех, кроме меня. Пусть об меня хоть ноги вытирают!

— Ну что ты говоришь…

— И всё время ты меня перебиваешь! И всё время учишь! Оставь меня в покое! — почти прокричал Сергей, резко повернулся и убежал по какой-то лестнице вниз.

Ася застыла, расстроено глядя вслед ему, одна в незнакомом переходе. Потом вытерла навернувшиеся слёзы и пошла вперёд, сама не зная, куда, — сейчас это было ей всё равно. Никогда у неё не было так скверно на душе.

Поплутав, она всё-таки добралась до спальни, заперлась, упала на кровать и разрыдалась. Напрасно она пыталась сдержаться, сосредоточиться и понять, в чём её вина перед другом. Его резкий тон и слова, вспоминаясь, ранили вновь и вновь… Наконец, Ася устала плакать. Она поднялась, умылась, села к окну и снова задумалась. Опять и опять повторяла она в уме их разговор — и не понимала, не узнавала Сергея. Это был как будто другой человек, и от этого ей, наконец, стало тревожно и страшно.

— Я должна его простить просто так, — решила она. — Я потом, наверное, всё пойму. А сейчас надо просто помолиться о нём…

— Господи, — встав и повернувшись к иконе, сказала она, — прости меня! Я ничего не понимаю, я, наверное, сделала что-то скверное, но не понимаю, что! — Господи, помилуй Сергея, ему плохо сейчас, помоги ему, и ради его молитв прости меня!!!

Стоило только ей это сказать, — и сейчас же ей ясно представилось, как Ивилика перебивала и унижала Сергея. Она вдруг поняла, как должны были уязвлять его презрительные слова княжны, как тяжело было ему с ней говорить одному, без поддержки Аси. А она, Ася, ещё пыталась его поучать, вместо того, чтобы просто дружески выслушать и помочь успокоиться…

Ей стало стыдно за собственную нечуткость и больно от сострадания другу… «Я сама виновата во всём!» — прошептала она.

В дверь постучали.

— Кто там? — как можно более спокойным голосом спросила Ася.

— Ася, это я, открой! — раздался из-за двери настойчивый голос Сергея.

Она открыла. Мальчик вошёл, посмотрел на её мокрое от слёз лицо, и черты его исказились:

— Аська, прости меня! — воскликнул он. — Ты во всём права, а я просто самовлюблённый псих!

Эта характеристика так не подходила ему, что Ася невольно рассмеялась сквозь слёзы.

— И ты меня прости, — вздохнула она. — Я плохой друг…

— Ты отличный друг! Только очень мокрый, — с облегчением засмеялся он. — Где у тебя носовой платок? Давай, умывайся и пойдём, обедать пора, — напомнил он и весело продолжал, пока Ася приводила себя в порядок: — Как я рад, что мы помирились, ты не представляешь! Я сейчас обежал ползамка, пока не упёрся лбом в какой-то тупик и не понял, что я просто болван! Уф! — он привычным жестом потёр висок. — Эти их переходы отличное средство для выпускания пара!

И они вышли из Асиной комнаты, счастливо смеясь. Ссора была забыта…

Глава 15

Как на войне

В малой столовой палате Негутин накрывал на стол.

— Негутин, — обратился к нему Сергей, — мы сейчас встретили свою давнюю знакомую. Ядигу. Не скажешь ли ты, как давно она здесь живёт?

— Госпожа Ядига приехала вместе с княгиней из Гиблой пади, — словоохотливо начал тот, но запнулся: — прошу прощения, — из Грозной пади! Княгиня Зелерина всегда очень ей доверяла. Она преданно служила княгине, пока с государыней не приключилась беда…

— Вот как! Она стала придворной?! — задумчиво протянул Сергей. — Теперь, значит, она приближённая княжны?

— Так, господин! Она обходительна и внимательна, знает своё дело, и потому наш князь поручил ей ухаживать за своей сестрой. Она отвечает за её здоровье, питание, отдых…

— Как?! — не поверил своим ушам Сергей.

— Так она — няня княжны Ивилики?! — воскликнула поражённая Ася.

— Да, госпожа, — вежливо кивнул Негутин. — Не изволите ли отобедать, кушанья остынут!

— Да, да, спасибо, ты свободен, — поспешила отпустить его Ася, пока её порывистый друг не сказал о Ядиге чего-нибудь лишнего.

Слуга с поклоном ушёл, а ребята значительно посмотрели друг на друга.

— Вот это да! — выдохнул мальчик. — Ядига сделала карьеру!

— Поразительно… Она теперь важная персона… — согласилась Ася и добавила задумчиво: — Хотела бы я знать, за что она так ненавидит Горкуна… Ясно, что это она наговорила на него Ивилике.

Сергей фыркнул:

— Легко догадаться! Она хотела его на себе женить, а Горкун, как честный человек, остался верен своей жене!

Девочка вздохнула:

— Наверное, так… Бедная Ядига! Должно быть, она любила его…

— Ну, ты готова всех жалеть, — вспылил её друг. — Эта тётка сама во всём виновата! Нечего зариться на чужих мужей! А теперь ещё оклеветала Горкуна!

— Всё равно, — возразила она, отчего-то тоже раздражаясь, — бедняга одинока и несчастна!

— Это другие несчастны из-за неё! — горячился Сергей. — Жена Горкуна, он сам! А ты забыла, как она нас в ту ночь выставила за дверь прямо в лапы Эша и его своры гизлов?!

— В отличие от некоторых, я учусь прощать! — запальчиво бросила Ася.

— А я зато учусь делать выводы из прошлых ошибок и не доверять предателям! Мне приходится думать за двоих, раз ты такая добренькая! — выкрикнул мальчик.

— Господи, помилуй! — не зная, что и сказать от возмущения, почти машинально, воскликнула Ася.

И внезапно увидела себя и Сергея как бы со стороны. Они стояли друг против друга, и лица обоих искажал настоящий гнев. В ужасе девочка закрыла глаза. Надо было во что бы то ни стало овладеть собой.

— Что с тобой?! — услышала она испуганный голос друга. — Тебе плохо?!

Она вздохнула и снова посмотрела на него. Брови его всё ещё были сердито сведены к переносице, но в глазах уже теплилась тревога за неё.

— Серёжа, — жалобно проговорила она, — что с нами происходит?! Мы с тобой никогда не ссорились, а сегодня — второй раз подряд! Мы злимся, кричим, не помня себя, осуждаем… Не знаю, как ты, а я едва владею собой…

Мальчик уставился в пол и буркнул:

— Я тоже! Я, знаешь, просто себя не узнаю… И тебя!

— Ага… И я, — начиная успокаиваться, заметила Ася. — Не узнаю! Слушай, а что, если это неспроста?! Это находит как бы со стороны… Жуткое раздражение, с которым трудно справиться!.. А стоило мне помолиться — и оно отошло!..

— Ты думаешь, — с оживлением подхватил её друг, — нас искушают гизлы?!

Друзья невольно оглянулись по сторонам. Кривящейся пустоты, прозрачных фигур здешней нечисти как будто не было видно. Ася подняла свою руку, и оба, не сговариваясь, посмотрели на забытое ими кольцо тревоги. Оно мерцало беспокойным розовым огоньком. Ребята ошеломлённо переглянулись.

— Мы всё забыли… — тихо, сокрушённо сказал Сергей. — Хранить совесть и не думать о суетном! Вот что мы должны были делать. Ведь нас же предупреждали, что здесь почему-то настоящее нашествие бесов. Все вокруг перепуганы. А мы расслабились, как на курорте! Ася, спасибо, что ты помолилась!

Асе сделалось стыдно. Ведь она совершенно забыла, что тут им угрожает опасность, что они здесь — как на войне, и вспомнила Бога сейчас, лишь по привычке ища в молитве помощи и защиты. А битва против них уже началась. Кто-то, как раньше Эдакс и Эш, насылает здесь на людей нечистую силу, и они, оба, уже давно под ударом. А она была так легкомысленна!

— Прости меня! Я забыла, что мы — как на войне, и должны быть готовыми ко всему… — сказала она.

— Бог простит, а мне тебя прощать не за что, — серьёзно ответил он, — ты меня прости!

— Бог простит! — она с облегчением улыбнулась. — Какое счастье, что мы не разругались вдрызг! Давай обедать, а?!

И, хотя всё было уже совсем холодное, никто из них не обратил на это никакого внимания.

Глава 16

Асины травы

Пообедав, они решили отыскать Радко, но, едва выйдя за дверь, натолкнулись на Негутина. Он, явно смутившись, отступил назад и низко им поклонился:

— Княжна Ивилика приглашает вас на прогулку!

«Какое-то у неё навязчивое гостеприимство!» — раздражённо поморщившись, подумал было Сергей, но сейчас же испугался своего раздражения и посмотрел на кольцо. Красный камень тревоги ярко горел. «Господи, помилуй!» — мысленно воскликнул он. Огонёк померк.

— Отступили, — прошептала Ася, которая, оказывается, всё поняла.

Подавленные, ребята молча пошли за слугой.

— Если бы не надо было ждать гонцов, которых отправил Булыга, я бы бросил это гиблое место и сам ушёл бы искать Горкуна! — выходя во двор, проворчал Сергей.

— Мне всё это тоже не нравится, — откликнулась девочка. — Мы здесь точно в осаде. Но выбора у нас нет. Будем ждать.

На дворе снова стояли запряженные коляски и жалась к стене Караульной башни понурая кучка слуг. Скоро появилась и княжна. Она быстро сошла с крыльца и объявила ребятам:

— Няня велела мне больше гулять, а гулять лучше всего в лесу. Но чтобы нам не мешали эти… соглядатаи, — она с гримаской кивнула на слуг, — поедем сегодня не в Ближний бор, а в другую сторону, вдоль Синего озера к Ясному лесу, его они не так боятся, — и она снова состроила презрительную мину.

Некоторое время они ехали молча, потом, когда город остался позади и коляски покатились вдоль сверкающего на солнце Синего озера, Ивилика сказала, щурясь на далёкие заснеженные вершины:

— Брат сегодня с утра опять ускакал туда… — она подавила вздох. — Всё надеется найти живую воду для Зелерины… Хоть бы он уж её нашёл, а то, пока он там пропадает, каждый у нас творит, что хочет… — она бросила быстрый взгляд на ребят: — Я знаю, что вы это заметили, да это и не секрет. Это всем известно. Нестроения на каждом шагу… А меня никто не слушает. Я для них ребёнок! Вот вырасту, так я иначе с ними со всеми поговорю, дайте срок!

— Мы очень сочувствуем князю Олдану, — деликатно сказала Ася.

— Я тоже, но не след из-за юбки забывать о своём государстве! — горячо воскликнула маленькая княжна, однако сейчас же добавила пренебрежительно: — Но, впрочем, вы не можете об этом судить… Вы же простые… Не избранники…

Ребята промолчали, хотя неожиданное слово кольнуло их обоих. Коляска по-прежнему катилась вдоль Синего озера, тихонько и ласково плескавшегося о каменистый берег. Солнце разбрасывало по голубым волнам слепящие весёлые блики, тёплый ласковый ветер веял ароматами цветущих лугов. Природа Заозёрья праздновала лето.

Но никому не было радостно. До опушки Ясного леса они доехали в стеснённом молчании.

Здесь, повинуясь коротким словам княжны, все вышли из колясок и, как и накануне, двумя отдельными группами пошли по лесной тропинке.

— А почему госпожа Ядига не поехала погулять? — чтобы хоть что-то сказать, спросила Ася.

— У неё много дел, — вздохнула княжна. — И она не любит гулять… А мне велит — чтобы мне поспокойней спать. И для аппетита.

— У тебя нет аппетита? — удивился Сергей.

— Если бы тебе снились такие сны, как мне, ты бы вообще забыл о еде! — возмущённо воскликнула девочка.

— Здесь столько трав! — попыталась отвлечь её Ася. — Хочешь, прямо сейчас наберём?! И спать и кушать будешь лучше, я обещаю!

— Ты… разбираешься в травах?! — Ивилика остановилась и внимательно, недоверчиво посмотрела Асе прямо в лицо. — Действительно понимаешь в этом?!

— Да… — удивилась та её удивлению. — Вот смотри: это… — она шагнула по полянке в сторону от тропы и нагнулась к самой земле, срывая несколько листьев клевера: — клевер, его отвар, или настой, повышает аппетит. Сейчас поищем, что здесь ещё для этого есть… — она огляделась. — Вон цикорий, вот тысячелистник, вон розовая душица и одуванчик… У цикория используют корень, есть у твоего кучера что-нибудь вроде лопатки?

Ивилика с изумлением смотрела на неё:

— Откуда ты всё это знаешь?! Тебя учили?! — требовательно, как на допросе, спросила она.

— Ну… можно и так сказать, — ответила Ася, вспомнив рассказы своей любимой учительницы ботаники.

— А что ты знаешь ещё? — не унималась княжна.

— Одуванчик одновременно и успокоит… — продолжила девочка со странным чувством, будто она отвечает на важном экзамене. — Вон я вижу у края опушки высокий цветущий стебель валерианы, — нам нужен будет её корень, чтобы тебе спокойнее спать. Ромашку найти нетрудно, хорошо бы ещё отыскать побеги хмеля…

— Так ты избранница! — медленно, со значением проговорила Ивилика. — Что же ты молчала?! Тебе открыто тайное знание! Как моей наставнице! А ему, — она качнула тёмно-русой головкой в сторону онемевшего от всего происходящего Сергея, — оно тоже открыто?

— Никакие мы не избр… — возмутился, было, Сергей, но Ася торопливо перебила его:

— Он многое знает, — отнюдь не соврав, выпалила она. — Очень многое!

— А вы… — вдруг робко, неожиданно тихо спросила княжна, — вы не боитесь… этого знания?!

Ребята молча, ничего не понимая, посмотрели на неё. В ней произошла разительная перемена. Из вздорной, высокомерной, капризной миниатюрной повелительницы она вдруг сделалась просто маленькой девочкой. Впервые они увидели, какие тревожные у неё глаза, как бледны её щёки…

— Нет, мы не боимся ничего, — наконец ответила Ася, и добавила, повинуясь интуиции: — У нас есть Защитник.

— Да… Защитники есть и у меня… Это убереги. Только я их тоже иногда так боюсь, — пожаловалась княжна. — Они… когда они приближаются, то становится холодно, и тревожно, и хочется убежать… И они не защищают от снов…

— И кто же познакомил тебя с такими «защитниками»?! — набычившись, воскликнул Сергей, который сразу же вспомнил, что чувствовал то же самое, когда впервые на опыте узнал, кто такие гизлы.

Ивилика смутилась, странно, то ли с недоверием, то ли с подозрением взглянула на мальчика и натянутое высокомерие снова прозвучало в её голосе, когда она наконец ответила ему:

— Ты должен знать, что этого нельзя открывать! — сказала она.

Друзья растерялись.

Но, видно, девочке очень хотелось поговорить о том, что волновало её больше всего, и она снова заговорила как ни в чём не бывало:

— Она говорит, что я избранница, и великие силы будут покорны мне, когда я закончу учёбу! Они меня и сейчас уже слушаются, только… это, почему-то ужасно неприятно… Я, наверное, очень малодушна… И я… стыжусь признаться в этом наставнице… Но я это преодолею, вот увидите! И овладею ведением, и тогда, как она говорит, никого не будет сильнее меня в целом мире! И моё княжество станет самым могучим!

Ребята в безмолвном ужасе смотрели на бедную маленькую княжну. Было ясно, что её учит колдунья. И какой чудовищной сетью опутала та её! Теперь им стало понятно, почему Ивилика бывала то невыносимо высокомерна, то капризна, то трогательно-доверчива. Она была от природы открыта и дружелюбна, — а неведомая наставница учила её гордости и презрению к остальным. Она умела видеть и признавать свои недостатки, а её учили самомнению и самонадеянности, внушая мысли об избранности. Она испытывала совершенно естественный страх перед нечистой силой, — а таинственная колдунья снова и снова заставляла её вступать в общение с демонами, словно хотела этим лишить её последней защиты и связать с ними навеки…

«Бедная! Она совсем запуталась! Её учат считать зло добром! — подумала Ася. — Но как же ей помочь, как переубедить?! Как защитить?.. Видимо, своей наставнице она верит безоглядно…» И она решила пока начать борьбу на поле противника, на условиях, которые временно не могла изменить. Сначала надо было завоевать доверие Ивилики.

— Может быть, мы сможем тебе помочь, — сказала она. — Нам с моим другом открыты многие тайны. И мы знаем, как бороться со страхом.

Ивилика просияла от радости:

— Я буду вам очень благодарна! Я не хотела бы, чтобы наставница узнала, как я на самом деле трушу… Она говорит, что на меня возложена великая миссия, и я хочу оправдать её надежды. А это очень трудно…

Ася вздохнула. Задача могла оказаться сложнее, чем ей показалось. Но тут очень кстати в разговор вмешался Сергей:

— Давайте прямо сейчас приступим к делу. У меня есть нож — я выкопаю эти корни, вы соберёте все травы, нужные нам, и поедем в замок готовится к ночи!

Он, не теряя времени, опустился на траву, и стал умело и ловко отрезать и откидывать от корня цикория пласты земли. Ася с благодарностью посмотрела на него и предложила Ивилике:

— Давай соберём букет нужных трав, а в замке я всё разберу и приготовлю тебе отвар.

Вскоре маленькая княжна, раскрасневшаяся и счастливая, прижимала к себе букет, собранный Асей, и прикладывала к нему всё новые стебельки, которые отыскивала и срывала для неё обретённая подруга.

Глава 17

Снова Лазоревый герб

На замковой кухне для Аси нашёлся чугунный, с крышечкой, котелок, а металлическую подставку под него, вместе с масляной лампой ей принесла сама Ивилика. Покраснев, она призналась, что у неё есть ключи от комнаты наставницы, и она позаимствовала одну из её установок.

— Ничего, у неё их много! — заверила она ребят, уходя, и добавила: — Я вас жду вечером, перед сном. Вас пропустят.

Сергей положил на стол целый ворох трав, которые он промыл у колодца, пока девочки подбирали котелок, и Ася принялась их сортировать.

— Я и не знал, что ты разбираешься в этом, — глядя, как она перекладывает корни и стебельки, заметил он. — Откуда ты всё это знаешь?

— Да просто у нас хорошая учительница ботаники, и мы с весны до осени собираем гербарии — это очень интересно, — между делом ответила девочка.

— А ты уверена, что сможешь правильно приготовить отвар? — забеспокоился Сергей.

Ася оставила свои травы и расстроено посмотрела на него.

— Не уверена, — призналась она. — Этому я ведь не училась… Но что же делать?! Как сумею, так и отварю… что-нибудь от их лечебной силы всё равно останется…

Она задумчиво оглядела получившиеся кучки трав и попросила:

— Знаешь, мне понадобится ещё несколько фаянсовых мисок с плотными крышками, может, маленьких супниц, или что-нибудь в этом роде. И две бутыли. Сходишь на кухню?

— С удовольствием! — откликнулся он и побежал выполнять поручение.

Ася вздохнула, собираясь с духом, перекрестилась и сосредоточенно оглядела поле своей маленькой битвы.

Немного подумала, потом налила в котелок два стакана воды и зажгла масляную горелку. К тому времени, когда вернулся Сергей и закипела вода, она уже знала, что и как будет отваривать и настаивать…

Оставшиеся цветы и листья она разложила сушиться на комоде.

К вечеру всё было готово. На столике у окна стояли горкой пустые чашки, а в двух бутылках темнел ароматный настой. На одной бутылке было написано русскими буквами «Успокоит», и на другой: «Приятного аппетита».

— Хорошо, что по-нашему, — иронично улыбнулся Сергей. — Чем им непонятней, тем лучше, особенно — той «наставнице». Хотел бы я на неё посмотреть!

— А я не хотела бы, — зачем? — возразила Ася. — Но, боюсь, придётся нам здесь с ней столкнуться… не избежать… Княжну надо спасать от неё. А она Ивилику просто так не уступит. Ну да что Бог даст! Пойдём, пора, княжна, наверное, уже собирается спать.

Она взяла бутыль с сонным настоем, обернула её чистым полотенцем, чтобы спрятать от глаз любопытных придворных и, выйдя вместе с другом из комнаты, заперла её на ключ.

— Правильно, — одобрил Сергей. — Я свою тоже запер. Мы теперь как в осаде… Эх!

Маленькая княжна, ожидая детей, ходила по своей спальной палате из угла в угол. Приближение ночи плохо сказывалось на ней: она опять побледнела, руки её беспокойно перебирали складки пышного платья, пальцы слегка дрожали.

— Наконец-то! — с облегчением воскликнула она при виде их. — Ну, где лекарство?!

Ася развернула бутыль и налила в стеклянный бокал Ивилики прозрачной коричневой жидкости.

Княжна наклонилась, осторожно понюхала:

— Пахнет хорошо! Попробуем… И на вкус приятно! Вкуснее, чем у наставницы! Скоро я смогу оценить, чьё лекарство действует лучше… Прежнее мне не всегда помогало, даже не смотря на оберег… — пожаловалась она.

— Оберег? — нахмурилась Ася.

— Ну да, от тёмных сил! Вы ведь знаете, что они есть тёмные и белые. Мы договариваемся с белыми, но чёрные почему-то всё время встревают… — Ивилика вздрогнула.

И вдруг попросила с совершенно несчастным лицом:

— Ася, няни сегодня нет, Гордана противная, а одна я оставаться боюсь! Побудь со мной! То есть не здесь, здесь не положено, а рядом, в моей приёмной палате! Пожалуйста!

— Конечно, госпожа, — голос девочки дрогнул, так ей стало жалко бедную маленькую княжну, — конечно, я останусь! Это честь для меня! И ещё… — она помедлила. Ей хотелось избавить Ивилику от оберега, но она не знала, в какую форму будет лучше облечь неожиданную и едва приемлемую для девочки просьбу. — Я могу ещё кое-чем тебе помочь… Вот этот герб, — она указала на Лазоревый герб на своей груди, — обладает великой защитной силой…

Сергей уставился на подругу широко распахнувшимися глазами, но вовремя вспомнил, что Глеб вырезал на другой стороне кулона крест и удержался от несвоевременной реплики. И Ася беспрепятственно продолжала свою дипломатию:

— Я его поэтому никогда не снимаю. Но ради тебя я расстанусь с ним! Только… Видишь ли, тот, кто хочет воспользоваться его защитой, должен снять свои обереги…

Ивилика очень серьёзно посмотрела на неё, подумала, вздохнула и сказала:

— А я и сниму! Он всё равно не очень-то помогает! — и она, потянув за тонкий чёрный шнурок, вытащила из-за пазухи замшевый чёрный мешочек.

— Вот… — она протянула его подруге. — Давай поменяемся! Я его отдам тебе — а ты свой мне! Хорошо я придумала? Я рада!

Растерянная таким оборотом дела, Ася одной рукой вручила княжне кулон, а другой осторожно, пряча нахлынувшее на неё неприятное чувство — ей показалось, что легче было бы прикоснуться к жабе, — взяла оберег за шнурок.

— Спасибо… — пролепетала она. — Я… бесконечно благодарна тебе за твоё доверие… Правда… я не могу его надеть… Я потом открою тебе, почему…

Сергей пришёл ей на выручку:

— Ася, позволь, я отнесу оберег в «достойное» его место… До времени. Да и спать пора ложиться госпоже! Позволь мне удалиться, княжна!

Ивилика, целиком поглощённая одеванием цепочки с гербом, только рассеянно кивнула. Мальчик поторопился исчезнуть вместе с омерзительным оберегом.

— Госпожа, — предложила Ася, — если ты хочешь — я попрошу Того, Кому молюсь о защите, помочь и тебе.

— И ты разрешишь мне послушать?! — восхитилась княжна. — Я награжу тебя за это!

— Ой, нет, не надо, награды, — даже испугалась Ася. — Его милость получают даром!

— И ты… ничего не хочешь взамен?! Ни денег, ни привилегий, ни драгоценностей?! — не поверила Ивилика.

— Ничего, — только и нашлась, что ответить, Ася.

Она повернулась лицом на восток, перекрестилась и стала по памяти читать молитву Честному Кресту:

— Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением… — неторопливо и чётко говорила она, а маленькая княжна тихонечко стояла возле неё и, казалось, впитывала каждое слово…

Неизвестно, много ли она поняла, но всё равно её лицо просветлело. Заканчивая, Ася перекрестила всю комнату и саму Ивилику. Та благодарно смотрела на неё тихими, тёмными, широко распахнутыми глазами.

— Как хорошо… — вздохнула княжна. — Скажи, почему мне стало так хорошо?

— Наверное… — Ася обрадовалась, — ты почувствовала Божию благодать. Помощь Благословенного. Ведь мы молимся Ему! Вот видишь, Он не оставил мир, Он всё время рядом с нами… А теперь — спи, госпожа, доброй ночи! Я буду здесь, рядом!

И Ася вышла, боясь лишним словом нарушить спокойствие Ивилики. В приёмной палате она увидела Сташу, только что при свете свечи приготовившую ей постель на широкой лавке в углу. Девочка поблагодарила её и, оставшись одна, стала молиться об Ивилике. Ей так хотелось, чтобы маленькая княжна избавилась от своих кошмаров и исцелилась. «Не удивительно, что она заболела, ведь её втравили в колдовство, — вздрагивая от ужаса, думала Ася. — Заставляют общаться с нечистью!» В приёмной было холодно и неуютно и ей то и дело казалось, что гизлы притаились во тьме и только и ждут, когда она перестанет молиться, чтобы напасть. Она невольно озиралась вокруг. Но не было рядом ни подозрительных, странных теней, ни кривящейся пустоты… Везде — и в комнате, и за стеной, в спальне бедной княжны, было тихо, и, как ни прислушивалась она, ни звука не доносилось до неё. Безмолвие воцарилось в уснувшем замке.

Только глубокой, глухою ночью Ася легла постель, и, усталая, мгновенно заснула…

Глава 18

Разговор по душам

Наутро княжна проснулась чуть свет, свежая и счастливая, и немедленно разбудила подругу.

— Ася, — закричала она, распахнув свою синюю занавеску, — я спала, как в детстве! Я теперь во всём буду тебе доверять! Заходи ко мне скорей!

Девочка так обрадовалась этой вести, что сон слетел с неё во мгновение ока, и она поспешила в спальню княжны. Они по очереди умылись, наклоняя друг для дружки умывальник. Потом Ивилика, краснея и смущаясь, попросила Асю:

— Я хотела бы научиться твоим молитвам! Я так спокойно спала благодаря тебе! Ни один заговор не действует так, хотя я понимаю их намного лучше.

Ася, едва успев обрадоваться при первых словах княжны, расстроилась от такого сравнения. И снова удивилась тому, как всё перепуталось в голове княжны.

— Да ведь мы сейчас молились Богу, — почти растерянно сказала она. — Благословенному! Только Он помогает по-настоящему. И то, что Он даёт, всегда приносит мир, и покой, и радость. А заговорами призывают злые силы…

— Однако… мы с наставницей обращались к добрым! К уберегам! — покачала кудрявой головкой маленькая княжна.

— Это ты так думала, что к добрым… — осторожно проговорила Ася, ища понятный и необидный ответ. — Тёмные духи, демоны часто притворяются добрыми, чтобы сбить нас с толку, заманить и подчинить себе. Они все обманщики! От них надо держаться подальше, потому что они несут только вред, только зло… Они ненавидят добро. Но ведь тебя им не удалось обмануть: тебе было тревожно, страшно… ты чувствовала их злобу…

— Значит… — медленно проговорила маленькая княжна, — я всё время обращалась к недобрым силам? Даже когда призывала на помощь белых уберегов?! Ведь мне и тогда было не по себе, и я чего-то боялась?!

— Вот ты сама и ответила на свой вопрос! Демонов как ни называй, они всё равно — нечистая сила, — подтвердила Ася.

— Нет, что-то здесь не так! — княжна с упрямым сомнением покачала головкой и сразу стала похожа на прежнюю капризную маленькую повелительницу. — Они же делали мне добро!

— Какое? — грустно спросила Ася.

— Ну… — Ивилика задумалась. — Показывали мне, где мой брат, когда он был в горах… Я видела в шаре, как спит Зелерина… Ну да, это не такое уж и добро… Вот! Они помогали мне уснуть!

— И хорошо ли ты спала после этого, княжна? — тихо возразила ей Ася.

Девочка вспыхнула. Нахмурилась. Задумалась. Недоверчиво посмотрела на собеседницу:

— Что же, по-твоему, только твои силы могут делать добро, а мои — нет?!

— Госпожа, — ласково откликнулась та, поворачивая разговор в безопасное русло, — эти силы не мои и не твои. Это просто силы добра и зла. Ты сегодня ночью сама убедилась, что Благословенный не оставил мир, Он здесь! Мы помолились Ему, и ты спала спокойно и мирно! Он Сам, и Его Ангелы, которые защищают меня и Сергея, будут защищать и тебя, стоит только тебе захотеть!

— Мне больше нечего им обещать! — Ивилика безнадёжно махнула рукой. — Я уже всё своё обещала тем, кого призывает наставница.

— Светлые Ангелы служат даром! — воскликнула было Ася, но тут до неё дошёл полный смысл сказанного княжной и она в ужасе выдохнула: — Что ты им обещала?!

Ивилика поджала губы:

— Когда я буду княгиней, все мои люди, всё княжество будут им служить.

— А если ты не станешь княгиней?

— Стану. Они это устроят, — уверенно кивнула она. — Вот — Зелерина спит, а брат… говорят, он конченый человек… Что ты так смотришь на меня?! Кто-то должен же править княжеством! Я наследная княжна! — выпалила она, но сейчас же в её голосе зазвенело отчаяние: — Да не хочу я их гибели! Но что же мне делать!? — и, не выдержав молчаливого скорбного взгляда Аси, она закрыла руками лицо.

— Я знаю, что делать, — твёрдо сказала Ася. — Забудь свои обещания, ты вовсе не обязана их выполнять! Их обманом взяли с тебя, ты ведь не знала, что те, с кем ты общаешься, — демоны. Если ты предашь им свою страну, её ждут ужасающие несчастья! Вспомни про Гиблую Падь! Они разрушают и губят всё, они ненавидят людей! С ними договориться нельзя, обманут. Но ты ничего не бойся. У тебя теперь будет защита от этих… зверей. Всё плохое пройдёт, всё минуется, вот увидишь, всё будет хорошо! Господь, Благословенный, нас защитит, Он Сам всех нас спасёт, вот увидишь! И Ему ничего не надо, кроме нашей любви, — к Нему и ко всем! Ничего, кроме любви, слышишь?

Ивилика судорожно вздохнула и жалобно посмотрела на Асю:

— Мне так не хватает её, любви, ты представить себе не можешь… Я тут совсем одна, — она снова вздохнула, — брату не до меня, а подданные… такие далёкие, они заботятся лишь о себе, только и ищут своей корысти… Ядига так часто исчезает куда-то… — Она вдруг нахмурилась и смущённо, озадаченно посмотрела на Асю: — А что же наставница?! Ведь она хотела как лучше! Она не хотела мне зла!

— Верю, что не хотела, — кивнула Ася. — Наверное, она сама запуталась. Если ты во всём разберёшься, то сможешь помочь и ей. Всё устроится. Вот увидишь. Главное, что мы на правильном пути и знаем, что нужно делать. Верно?!

Ивилика кивнула:

— Наверное… Мне надо подумать… Иди поешь, потом приходите все вместе, с Радко…

Ася вышла в приёмную палату. Здесь было пусто. Тогда она выглянула за дверь — и увидела возле охранника мечущегося по узкому коридору Сергея.

— Ну, где ты там?! — воскликнул он. — Навеки там поселилась?! Я тут чуть с ума не сошёл, а этот, — он мотнул встрёпанной головой в сторону невозмутимого стража, — не пускает меня!

Ася рассмеялась:

— Всё хорошо! Ивилика сладко спала! Мы так хорошо поговорили с ней… — она вспомнила о присутствии часового и, покраснев при мысли о том, что её слова могут быть приняты за похвальбу, смущённо добавила: — Она велела вернуться к ней после завтрака с Радко. Пойдём поедим!

Она затворила дверь, часовой отдал им честь, подняв согнутую правую руку ладонью перед собой, и вытянулся возле двери, глядя им вслед…

Глава 19

Возвращение Ядиги

Когда они, позавтракав и взяв Евангелие для детей, вернулись к княжне, Радко уже раскладывал на её столе стопы бумаг, чернильницу и перо.

— Это всё о Благословенном?! — спросила княжна, взглянув расширенными глазами на кипу исписанных им листов и большую книгу с цветными картинками.

Сергей кивнул:

— Да! Это дивная книга! Ты увидишь: нашей земле Бог подарил знание о Себе.

Ивилика подержала Евангелие, подивилась на иллюстрации, прочитала записи Радко — и предложила друзьям продолжить работу с того места, на котором они остановились в прошлый раз. Все сели вокруг стола — и снова Сергей стал медленно диктовать, а писарь — подбирать нужные буквы. Девочки слушали. Маленькая княжна ловила каждое слово и беспрестанно наклонялась к сидевшему возле неё Сергею, заворожено разглядывая картинки.

Но эта идиллия длилась недолго.

Внезапно дверь распахнулась и в палату вплыла Ядига. Она подошла прямо к княжне, заглянула в её глаза и заохала:

— Ох, глазки-то как блестят! Госпожа, ты устала! Всё-то ты утруждаешь себя! Отдохни, пожалей себя! Умоляю! А я тебе сказочку расскажу…

Та послушно кивнула:

— Хорошо, няня.

— Вот, — довольно закивала Ядига, — и славненько!

Она обернулась к ребятам и улыбнулась им так, что Асе сделалось не по себе. В маслянисто-блестящих тёмных её глазах совместилось несовместимое: приторно-ласковая улыбка и что-то тёмное и тяжёлое, затаившееся в глубине.

— Милые гости, госпожа нуждается в отдыхе! Гостеприимство — её добродетель, но вы сами должны понимать, что здоровье княжны — самое главное для нас, её подданных. Наш долг за этим следить, — медовым голосом объявила Ядига.

Радко, не дожидаясь, когда она обратится к нему, подхватил свои драгоценные бумаги и книгу и выскользнул вон. Сергею и Асе ничего не оставалось, как откланяться. Ивилика лишь помахала им ладошкой.

Растерянные и расстроенные, они вышли за дверь.

— Пойдём-ка на свежий воздух, поговорим, — предложил Сергей и, едва они оказались в саду, переспросил: — Так ты говоришь, она хорошо спала?

— Прекрасно спала! Помогли молитвы и травы, слава Богу! — откликнулась девочка. — Я сначала обрадовалась, и мы так хорошо поговорили, а теперь я почему-то боюсь за неё: мне кажется, Ядига нас по-прежнему недолюбливает, и постарается отстранить… А как мы тогда ей поможем?! И ещё эта где-то прячущаяся наставница-колдунья…

— Знаешь, я думаю, Ядига хочет через княжну приблизиться к власти! — решительно заявил Сергей. — Уж очень она суетится вокруг неё!

— А может, она её просто любит? — не согласилась Ася. — Не забудь, она — одинокая женщина…

— Ну да, надо её пожалеть… я помню. Может, и «наставницу» её пожалеть? — возмутился Сергей. — А она — вон с что княжной творит!

— Надо бы её вычислить, найти и с нею поговорить, — предложила девочка. — Объяснить, кто такие гизлы, может, она просто не понимает… Не ведает, что творит…

— Я бы лучше с Олданом поговорил! — возразил её друг. — Колдунья учит его сестру! Не понимаю я этого!

— Мы ведь ничего не знаем о том, кто она такая, — резонно возразила Ася. — Но поговорить с ним точно надо, когда он вернётся, если только… он захочет с нами говорить, если поверит… — она задумалась. — А правда, как же ему объяснить-то всё?! О том, что нельзя обращаться за помощью к бесам? Думаешь, будет он слушать наши проповеди?! Мы для него — только дети…

— Как! Напомнить о Гиблой Пади! — фыркнул мальчик. — А то он, видно, мало там горя хлебнул, раз проспал гизлов в собственном доме!

— Проспал?! — удивилась Ася. — Это ты точно сказал… Вообще, всё здесь как-то вертится вокруг сна… Неспроста это, а? На Руту напала дрёма в Дремучем бору, Зелерина ни с того, ни с сего заснула…

— А Ивилика наоборот не спит! — возразил её собеседник.

— Но мечтает заснуть, как они… Это всё тоже как-то не правильно, не так… Это надо обдумать… А вот и Радко!

Молодой человек шёл вдоль стены замка неподалёку от сада, в тени которого гуляли ребята. Он остановился и приветливо помахал им рукой.

— Иди сюда! — позвал его Сергей. — У нас тут вопрос возник. Ты не знаешь, как и отчего заснула Зелерина?

— С год назад, когда Олдан был в опасном походе, против наших задиристых северных соседей, — с готовностью помочь новым друзьям ответил Радко. — Я знаю, случайно, от Дрофы, что она тогда, наверное, от беспокойства за князя, а может быть, от одиночества, потеряла сон… Лекарства Дрофы ей не помогали. Ядига заботливо ухаживала за ней. Но тоже не могла помочь. А потом государыня вдруг так уснула, что наутро её не смогли разбудить… Так и спит до сих пор. Загадка… Я слышал, как князь говорил о какой-то мести поверженных богов, о родовом проклятии даже… Он всё перечитывает сказание о Кулмее… И слухи всякие ходят… не люблю я их… — он замялся.

— О «богах»? — спросил Сергей.

— Ну да… Тут некоторые их как будто видели… в переходах у Башни теней…

Ася вздрогнула от внезапно озноба, вспомнив ту нечисть, с которой они столкнулись в Гиблой пади.

— Спасибо, Радко, ты нам очень помог! — говорил, между тем, её спутник. — Можешь идти по своим делам!

Писарь поклонился и ушёл.

— Снова гизлы, — констатировал мальчик.

— Опять они! — одновременно воскликнула Ася.

— И я даже догадываюсь, кто их сюда на сей раз позвал! — ядовито проговорил Сергей.

Ася только вздохнула. Снова таинственная наставница! От того, что та где-то всё время пряталась, было только тревожнее и страшнее. Девочка поняла, что предпочитает встретить опасность лицом к лицу, какой бы она ни была.

— Хотел бы я на неё посмотреть! — воскликнул в этот момент её верный друг, и она согласно кивнула.

Какое счастье, что они здесь вдвоём и понимают друг друга!

…В обсуждениях и разговорах незаметно прошёл весь день, но твёрдо друзья решили пока только одно: надо дожидаться Олдана и во что бы то ни стало серьёзно с ним поговорить. Вечером они пошли к покоям княжны, чтобы снова освятить их молитвой и дать ей лекарство.

Но едва они подошли к высокой дубовой двери, ведущей в её палаты, как огромный стражник преградил им путь.

— Не велено! — пробасил он без всякого выражения.

— Княжна Ивилика нас ждёт! — не поверила Ася.

— Не велено! — как автомат, прорычал он опять.

— Кем не велено?! — вскрикнул Сергей.

— Госпожа Ядига распорядилась от имени княжны Ивилики, — последовал равнодушный ответ. — Княжна почивает. Не велено никого допускать.

Обескураженные, друзья молча переглянулись, отступили и грустно расстались…

Глава 20

Сны Ивилики

Вернувшись к себе, Ася при помощи лучины затеплила свечу от факела, горевшего в коридоре, и встала помолиться перед сном. Но молиться почему-то не получалось. Мысли разбегались. Странное возбуждение кружило их, как карусель. Казалось, что даже воздух вокруг был пропитан необъяснимой тревогой. Но девочка всё-таки снова и снова пыталась сосредоточиться на знакомых словах…

Неожиданно, без единого звука, дверь за её спиной отворилась во тьму. На пороге показался Сергей, мертвенно бледный, со странным скользящим взглядом. Но Ася, ничего не заметив, именно в этот момент взмолилась вслух:

— Господи, помоги! Я даже помолиться Тебе не могу! «Ты еси прибежище мое от скорби обдержащия мя: радосте моя, избави мя от обышедших мя»!

И сейчас же тот, кто казался Сергеем, дёрнулся, обратился в чёрное полупрозрачное облако, метнулся во тьму перехода и исчез.

А ничего не видевшая Ася почувствовала себя так, будто она вырвалась из тесного и душного помещения на вольный воздух. Она облегчённо вздохнула и стала молиться привычно легко, быстро и радостно.

Вдруг рядом с ней раздались чьи-то тихие слова. Девочка вздрогнула и огляделась. Но никого не было в комнате.

— Я не хочу, не хочу, — прошептал чей-то голос прямо ей в уши.

Ася опять обернулась — никого!

— Вы лжёте, я не ваша! Не! — подходите! — ко мне! — закричал возле неё голос княжны.

Ася в ужасе схватилась за голову… почувствовала что-то под ладонями… и вздохнула с облегчением. Серьги-тихоговорители, изобретение Глеба, включились сами собой. Или, скорее всего, Ивилика, нечаянно задев, включила передатчик на подаренном ей гербе.

Девочка села и только теперь почувствовала, как дрожат колени. Всё объяснилось так просто! Но с кем там среди ночи говорила княжна?!

— Оставьте меня, — снова раздался голос княжны, — я вас боюсь! Уходите отсюда! Ой, они лезут, лезут в щель под дверью! Они подступают! От них не спрятаться! Нет! Ни за что не сниму мой герб, не просите, ну и что, что он вам мешает, это герб нашего рода! Он защищает меня!

Ася всё поняла. Дрожа всем телом, она слушала, как несчастная Ивилика в кошмарном сне спорит с нечистой силой. Крест на гербе не подпускал их близко к ней даже во сне, но они обступали её ужасным кольцом. И Ася не могла ей ничем помочь! Надо было её разбудить, но как?! К ней не пускали! Девочка вскочила. Пусть её арестуют, но она разобьёт стекло в спальне княжны и хотя бы так разбудит её! Потом ей подумалось, что Сергей бросит камень точнее и дальше — и она бегом бросилась к другу.

Но в его комнате было пусто. Дверь стояла распахнутой настежь, на столе догорала оставленная свеча и стыл нетронутый ужин… Похоже было на то, что с Сергеем что-то случилось. Ася в смятении бросилась в переходы замка, в отчаянной надежде найти пропавшего друга. Гулкие каменные коридоры, едва освящённые мятущимся светом факелов, закружили её, как лабиринт…

Но все поиски были бесплодны. Наконец, Ася, едва дыша, остановилась у лестницы, ведущей вниз, к парадному крыльцу. Раз Сергей где-то пропал, и найти его быстро не получалось, надо было хотя бы попробовать самой бросить камень в окно Ивилики. Той всё ещё снился кошмар, и время от времени её испуганный голос по-прежнему вскрикивал и стонал в Асиных серьгах. Девочка сбежала к парадным дверям, но они оказались закрытыми наглухо. Их было не отворить. Тогда она кинулась к нижней двери своей, Светлой башни. Однако и та была накрепко заперта на огромный висячий замок. Задыхаясь, Ася обежала все башни — все они были заперты! Даже в Караульной палате не оказалось ни единой души, словно жители замка вымерли в эту ночь, предварительно наглухо отгородившись от мира!

Выбора не было — задыхаясь и пошатываясь от усталости, она побрела к спальне княжны. Могучий стражник по-прежнему стоял возле дубовой двери. Только вид у него был какой-то странный. Можно было подумать, что этот богатырь перепуган, как мышь…

— Пропусти меня к госпоже Ивилике, — попросила Ася.

Гигант помотал чёрными взлохмаченными кудрями:

— Не велено.

— Да что ты заладил! — вскликнула, было, Ася, но осеклась, такой отчаянный крик раздался в её наушниках. Она задрожала и почти закричала на постового: — Пусти, я знаю, что я ей нужна!

Тот явно расслышал голос княжны, но даже не удивился и вновь помотал головой:

— Княжна Ивилика спит. Её няня в приёмной. Больше никого не звали… — и вдруг наклонился к девочке и доверительно прошептал: — Если ты что-то слышала… или видела… так послушай доброго совета: забудь! Держись отсюда подальше! Ты не поможешь. И никто не поможет! Так бывает каждую ночь! Это дрёмы бродят вокруг, у них права на княжеский род! Ты хочешь, чтобы они напали и на тебя?! Нет?! Вот и не лезь!

— Я должна ей помочь! — воскликнула Ася. — Пропусти!

Она оттолкнула громадного часового, который почему-то очень легко поддался ей, распахнула тяжёлую дверь, вбежала в приёмную… и почти налетела на стоявшую на пути Ядигу.

— Что это ты здесь делаешь, девонька, ночь-заполночь? — сладкий голос женщины был наполнен ядом иронии и скрытой угрозы. — В такую пору только лазутчики по замку-то шастают! Может, Мамяк-то был прав?!

Ася растерялась. Что же ей делать, что отвечать?.. Да и не время было вести разговоры. Она помолчала, собралась с духом и спокойно сказала:

— Я пришла, потому что княжна Ивилика зовёт на помощь. Я знаю, я слышала. Ей снится сейчас очень страшный сон, и её надо немедленно разбудить!

— Не твоя забота охранять сон княжны! — резкие слова странно не сочетались с мягкими интонациями голоса няньки. — Ей будет только хуже, если она не выспится. Я лучше знаю, де-вонь-ка… Ступай-ко к себе!

Но в наушниках Аси по-прежнему вскрикивал голос испуганного ребёнка:

— Ой! От них двери не защищают! Ещё один лезет! Уходите!!!

И тогда она, быстрым движением обогнув Ядигу, бросилась в спальню княжны. Женщина метнулась следом за ней, но девочка опередила её.

В спальне царил полумрак, только масляная лампа-ночник теплилась еле-еле на столике в углу. Ивилика, с закрытыми глазами, с растрёпанными кудрями и искажённым от ужаса лицом, металась по кровати.

— Княжна, проснись! — позвала её Ася, боясь даже притронуться к ней, чтобы не испугать ещё больше. — Это только сон! Проснись!

Ивилика открыла тёмные, полные ужаса глаза и непонимающе поглядела сначала на Асю, потом — на стоявшую у неё за спиной Ядигу.

— Это я, твоя гостья, — тихо сказала Ася, — тебе приснился плохой сон, а теперь ты проснулась, и всё будет в порядке.

Маленькая княжна покачала головкой:

— Ты не понимаешь! Они здесь!

Помолчав, она обратилась к няньке:

— Ядига, ты можешь идти к себе, со мной останется Ася.

Та поджала губы и молча, даже не поклонившись, вышла вон. А Ивилика обернулась к Асе и заговорила с отчаянием в слабом, дрожащем голосе:

— Пойми: это не просто сон! Ничто, ничто мне не поможет! Они и сейчас здесь, просто, когда я засыпаю, я их ви-жу! Вижу такими, какими они видят друг друга… непрозрачными… Они такие страшные! — её голос зазвенел. — Это наше родовое проклятие, оно вернулось на нас, потому что Олдан и Зелерина, как говорят, прогневали туманных логов и забытых богов… А дрёмы и логи в родстве… И мне не избавиться от них! Когда-нибудь они до меня доберутся, сумеют схватить меня, и тогда… — княжна задрожала, — тогда я не знаю, что будет, но — что-то ужасное… Вон! Видишь! Они не ушли!

Ася посмотрела в ту сторону, куда указала княжна, увидела, как вдруг исказились линии высокого шкафа, точно мимо него пронесли кривое стекло, и с содроганием поняла, что Ивилика права. Гизлы были здесь.

— Не бойся! — сказала она тогда, унимая дрожь. — Я сейчас прочитаю молитву, и они уберутся!

Она перекрестилась, встала посреди спальни и начала читать молитву Животворящему Кресту и крестить воздух, на все четыре стороны, мебель, окна, дверь и постельку княжны.

Ивилика внимательно смотрела и слушала.

После того, как Ася сказала:

— Аминь!

Она старательно повторила:

— А-минь! — и неловко, но с видимым облегчением, улыбнулась: — Спасибо. Мне лучше… Наверное, они и в самом деле ушли… Но спать я больше не буду. Боюсь… Расскажи лучше сказку! Садись сюда! — она указала на кресло возле своей кровати.

Ася села, минутку подумала, и стала рассказывать ей три сказки попугая, которые она так любила в детстве…

— Хм, — удивлённо заметила маленькая княжна, когда все три истории были закончены, — дочка простого купца, а победила двух колдунов… спасла двух королевен и королевича… И она никого не боялась, эта Розалинда.

— И поэтому всё кончилось хорошо, — ответила Ася. — Вот и ты ничего не бойся, ладно? Мы ведь знаем, что надо делать.

— Угу… — последовал с подушки невнятный ответ.

Ивилика задумалась об отважной дочке купца, и глаза её закрылись сами собой…

В конце концов, девочки обе заснули, княжна на своей высокой постели, а Ася прямо в деревянном широком кресле, откинув голову на маленькую подушечку, закреплённую на высокой спинке…

Утром, едва проснувшись, Ася вспомнила об исчезновении друга. Она огляделась. Солнце светило в узкие окна. Маленькая княжна нежилась на постели и блаженно улыбалась, глядя на неё.

— Я так сладко спала! — сказала она. — Как хорошо, что ты приехала к нам!

— Мы приехали… — невольно поправила её Ася. — Прости меня, Ивилика, но я очень беспокоюсь о Сергее: он куда-то пропал вчера. Позволь мне пойти его поискать!

— Да-да, конечно, иди! Ко мне сейчас придут Гордана и няня.

Ася поклонилась и побежала в комнату Сергея.

Там всё было точно так же, как накануне. На тарелке, по-прежнему стоявшей посередине стола, покоробился и потемнел засохший ломтик мяса, а сыр наполовину обглодала мышь…

Сергея не было.

Глава 21

Призрак

…Накануне вечером Сергей, выведенный из себя запретом зайти к княжне, почти бегом вернулся к себе и начал метаться по маленькой спальне, точно лев по клетке.

— Эта Ядига! И ведь кажется такой добренькой, ласковой! — возмущался он. — Улыбается… и делает гадости! Обходительная такая… А ведь ненавидит, наверное, всех, просто всех!

Впервые в жизни он столкнулся с таким лицемерием, и увиденное безобразие сводило его с ума.

— Вот про кого сказано: мягко стелет, да жёстко спать! — бормотал он, кидаясь от стены к стене. — Она нас по-прежнему терпеть не может, это же ясно! И что мы ей сделали?! Как пить дать, она теперь нас не подпустит к княжне! Настроит её против нас, как против Горкуна! А какие красивые чёрные глазки, какой сладенький голосок! У… ненавижу!..

Негутин, постучавшись, вошёл к нему с ужином, но Сергей едва заметил его. Тот вышел, оставив дверь приоткрытой. Сергей всё ещё продолжал упиваться своим возмущением, когда дверь опять распахнулась и на пороге появилась бледная Ася.

— Сергей! Иди скорее за мной! Я нашла Горкуна! — быстро произнесла она, причём глаза её странно ускользали от его взгляда.

Но мальчик не обратил на это внимания, хотя это было так непохоже на Асю.

— Догоняй! — велела она, повернулась и быстро пошла по коридору.

Сергей бросился следом за ней. Но пока он добежал до двери, Ася уже свернула за угол. Он побежал туда, свернул — и увидел её тоненькую фигурку в синей блузке и длинной, широкой юбке в дальнем конце полутёмного перехода. «И куда она так торопится?» — удивился Сергей, переходя на самый быстрый шаг. Однако, как он ни торопился, догнать подругу не получалось. Сумрачные коридоры, изредка освещённые чадящими факелами, сменялись один другим, а он по-прежнему видел её впереди у следующего поворота.

— Ася, подожди! — начал сердиться Сергей. — Здесь неприлично бегать!

Но она не оглянулась, даже не повернула головы, словно и не слыхала его, — и снова свернула за угол.

Сбитый с толку, Сергей подумал, что, наверное, случилось что-то из ряда вон выходящее, и вновь поспешил за ней. В этой гонке он вскоре утратил чувство пространства, и уже не мог бы сказать, в какую часть огромного замка привели его прихотливые переходы, когда вдруг увидел перед собой винтовую древнюю лестницу. Она была не белокаменная, как всё в этом замке, а сложенная из древних тёмно-серых замшелых плит. Сергей заглянул за перила: Ася спускалась несколькими округлыми пролётами ниже…

Странная тревога охватила вдруг мальчика. Он не помнил этой лестницы! Он остановился, огляделся… и вдруг фраза Ивилики вспыхнула в его памяти:

— Это Башня теней! Туда не ходят!

Сергей бросился вниз, вслед за подругой, и закричал:

— Аська, ты с ума сошла, здесь опасно! Вернись сейчас же!

И прислушался, ожидая ответа… Шагов девочки не было слышно. Он перегнулся через перила так далеко, как только смог, и вгляделся во тьму. Синий широкий подол Асиной юбки мелькал далеко внизу. Она не слушала его! Остановить её не было никакой надежды. Тогда он, сломя голову, кинулся вниз по скользким ступеням. Лестница вилась так долго, как будто ушла в глубокое подземелье, потом вдруг окончилась круглой площадкой, освещённой странным, призрачным, непонятно откуда исходящим светом… От площадки отходил только один тоннель, сырой и мрачный, но в конце его дрожала точка голубоватого света. Это был фонарь, откуда-то появившийся у Аси в руке. Слегка покачиваясь, он светился рассеянным бледным светом, притягивая и маня. Сергей не понял, как это произошло, но только, раз взглянув на него, он уже не мог отвести от странного огонька зачарованного взгляда. Не раздумывая, он поспешил следом за ним. Он долго бежал по сырому и мрачному подземному ходу, спотыкаясь в кромешной тьме, спеша за качающимся вдалеке фонарём, стремясь к нему, точно бабочка на огонь…

Вскоре он перестал замечать, где он идёт, видеть, что окружает его, — он только торопился за голубым колеблющимся огнём, забыв обо всём, кроме одного: ему надо во что бы то ни стало достичь его… А огонёк всё удалялся и удалялся…

— Господи, — выдохнул мальчик, — ну я же не успеваю…

И вдруг тёмная фигурка, что несла фонарь, стала менять очертания, двоиться, троиться…

Сергей почувствовал, как озноб запредельного ужаса прошёл волной по его спине.

— Господи, помилуй! — воскликнул мальчик, поняв, наконец, что впереди идёт вовсе не Ася.

И тогда странная фигура, дёрнувшись, исчезла совсем, а вместе с нею — и бледный колдовской огонёк. Сергей увидел себя в одиночестве, в непроглядной тьме… неизвестно где.

Напрасно он, от потрясения не веря себе, всматривался вперёд, напрасно протирал глаза — огонька больше не было, как не было и той, что несла его…

— Что бы мне раньше помолиться! — с досадой на себя пробормотал Сергей и содрогнулся. — Это же был гизл… или туманный лог… Нечисть! И обвели же меня вокруг пальца! Эх, сам виноват, злился на Ядигу, ругался, осуждал… Совесть не сохранил…

Сомневаться не приходилось: всё, о чём предупреждали их Дуден и Турей на пути в Заозёрье, было правдой: и потусторонние тени, и пугающие двойники оказались не выдумкой, а жуткой реальностью. Действительно, было чего испугаться жителям этой страны…

— Прямо какой-то разгул нечистой силы… — мальчик поёжился, не столько от холода, сколько от ужаса. — Что же мне делать теперь?! — растерянно пробормотал он и виновато вздохнул: — Господи, прости, помилуй и спаси!

И словно в ответ на его молитву (а он был уверен, что именно в ответ на неё) вокруг него вдруг посветлело. Он поднял глаза. Серебристая круглая луна, выглянув из-за туч, светила на него с чёрного неба. Вокруг поднимались, точно колонны, могучие стволы вековых деревьев. Он стоял в незнакомом, дремучем лесу… И сейчас же Сергею вспомнилась другая такая же ночь, и воющие голодные волки, от которых им с Асей едва-едва удалось спастись на раскидистом дереве. Можно было не сомневаться, что и этот лес тоже был полон диких зверей. Он понял, что, пока луна не зашла снова за тучу, ему надо успеть найти такое же дерево, и залезть на него. Он стал оглядываться вокруг, побежал вперёд… И едва не налетел на огромный дуб. Он быстро вскарабкался на нижние ветки, и тут рассмотрел чуть повыше большое дупло. В лунном неверном свете оно казалось огромным чёрным провалом. Он добрался до него, подтянулся и довольно легкомысленно кувырнулся внутрь. К счастью, жителей там не оказалось. Сергей упал на труху и сухие листья. Он сел, ощупал стены… дупло оказалось довольно просторным. Мальчик лёг на мягкие листья, устроился поудобней… Последнее, что он увидел, проваливаясь в сон, была затуманенная луна, вновь ускользающая за тучу…

Глава 22

Затерянные горы

Он проснулся от холода. Серый предутренний свет брезжил снаружи и призрачно освещал дупло. Горная предрассветная свежесть пробирала до костей. Сергей вздрогнул, потёр руками собственные предплечья, чтобы хоть немного согреться, и выглянул из дупла. Не увидев внизу ничего подозрительного, он быстро спустился вниз. С каким удовольствием он бы сейчас побежал по лесу, чтобы согреться! Однако сначала надо было определиться, куда бежать. Мальчик внимательно осмотрелся, пристально вглядываясь в буйные, со всех сторон одинаковые, почти непроходимые заросли. Но, как он ни старался, ему так и не удалось определить, откуда же он накануне пришёл. Никакой тропинки не было видно. Тогда он снова залез на дерево, как только мог высоко, и огляделся. Тёмная зелень дремучего, векового леса простиралась вокруг, сплошь покрывая горы, сколько хватало глаз. Ни намёка на голубые озёра и белые башни Крутого Верха не наблюдалось нигде…

Сергей тяжело вздохнул и спустился вниз. Оставалась только надежда встретить где-нибудь в горах человеческое жильё. И он пошёл наугад, найдя среди дикой чащи небольшой просвет — нечто похожее на звериную тропу. Лес изобиловал ягодами и грибами, и мальчик порадовался, что по крайней мере смерть от голода ему здесь не грозит. В его фляжке, которую он по привычке, приобретённой в путешествии в Гиблую падь, не отстёгивал от пояса, ещё оставалась вода. Он отпивал её понемножку, в то же время не забывая оглядываться по сторонам в поисках ручья. Однако никакой воды, ни речки, ни ручейка, не было видно. И никаких признаков человеческого жилья. Вокруг простирался девственный лес, Сергей продирался сквозь его буйные заросли, спотыкаясь о корни, проваливясь в ямы… Часа через два он совершенно выбился из сил.

«Наверное, я не туда иду», — наконец подумал он, — похоже, что я углубляюсь в чащу вместо того, чтобы из неё выходить! Или мне это кажется, потому что я устал?.. Главное — не начать ходить по кругу… — тут он вспомнил поверье, что по кругу водит леший и сейчас же решил: — Надо молиться! Этот лес полон бесов, а я оставил оружие против них! Как же это я забыл о молитве?! Я так нужен в замке, Ася там одна, а я тут блуждаю, точно бессмысленный! — Сергей покраснел от стыда и немедленно произнёс вспомнившуюся молитву: — «Заблудих яко овча погибшее: взыщи раба Твоего», уповающаго на Тя!

Вдруг где-то в отдалении тяжёлыми перекатами ударил гром. И сейчас же сильный порыв ветра угрожающе зашумел в вершинах деревьев. Сергей поднял глаза: небо сзади него клубилось свинцово-чёрными тучами. Сейчас же гром загромыхал снова, и снова, ураганный ветер налетел опять, и деревья, словно живые, склонились под ним, беспорядочно замахав ветвями. Ураган стремительно надвигался, и начало его не предвещало ничего хорошего. Сергей огляделся вокруг в поисках укрытия. Он стоял в широком ущелье между двумя почти отвесными скалами, покрытыми хвойным лесом. Мысль о какой-нибудь пещере, или хотя бы каменном навесе, сейчас же пришла ему в голову, и он стал внимательно приглядываться к полускрытым зеленью склонам…

И действительно, справа, довольно высоко над землёй, нависал огромный, тяжёлый выступ серой слоистой породы. Сергей торопливо вскарабкался по склону. Под навесом оказалась ровная площадка, словно специально для тех, кто захотел бы укрыться здесь от дождя. А в глубине площадки таинственно чернел узкий зев пещеры. Мальчик подошёл к нему, наклонился и увидел, что за низким входом начинается очень высокий грот. Не задумываясь, он проскользнул в него.

Здесь было прохладно, сумеречно и тихо. Снаружи уже бушевала гроза, и мальчик решил обследовать таинственную пещеру. Однако за ней оказалась ещё одна, длиннее и выше первой, и дальний конец её терялся во мраке. Тут его посетила шальная мысль, что он, вместо того, чтобы ждать, сидя на месте, хорошей погоды, может этими гротами пройти всю гору насквозь и сократить таким образом путь — и он отважно направился вглубь горы.

Постепенно стены грота стали сужаться, хотя своды поднимались по-прежнему на недостижимую высоту. Вскоре повсюду появились сталактиты и сталагмиты, молочно-белые в свете падавших откуда-то с потолка рассеянных лучей бледного света. Он шёл, озираясь, любуясь экзотической красотой и предвкушая, как он будет рассказывать о своём приключении друзьям, как вдруг под его ногами плеснулась вода, а перед глазами, на расстоянии трёх шагов, оказалась глухая стена… Грот, по которому он шагал до сих пор, неожиданно кончился, войдя в другой, пересекавший его под прямым углом. Здесь тёк ручеёк, и тоже откуда-то сверху падал рассеянный свет.

Сергей задумался, пытаясь сообразить, в какую сторону надо идти. Но понять, где он находится, в подземелье оказалось ещё сложнее, чем на поверхности гор. Тогда он решил, что правильнее будет пойти по течению ручья, ведь он куда-нибудь да впадает, и есть надежда, что впадает он в Синее озеро. И Сергей повернул направо и зашагал по скользким камням вдоль тихо журчащего ручейка.

Он шёл и шёл, но ничто не менялось вокруг. Ему уже стало казаться, что этому подземелью не будет конца и оно не такое уж восхитительное, каким представлялось вначале. А что, если впереди — тупик? Тогда придётся возвращаться назад, и он потеряет самое меньшее полдня… если вообще не заблудится… Чтобы как-то рассеять тревожные мысли, он напился ледяной воды из ручья, умылся и наполнил фляжку. Потом присел, было, передохнуть, но ему не сиделось. Хотелось поскорее выбраться на солнечный свет. Он вскочил и вновь зашагал извилистым, тесным гротом, скользя на камнях и уже не любуясь на сталактиты и сталагмиты. А между тем, здесь было на что полюбоваться. Неожиданно он заметил это — и даже остановился. Все стены были покрыты ажурным кружевом… голубого цвета! Голубые капли тихонько стекали по прихотливым застывшим водопадам сталактитов и с мелодичным звоном падали вниз, но такие же голубые узорные столбики. В воздухе, усиленная эхом пещеры, звучала переливчатая, затейливая мелодия звонкой капели. Даже свет, несколькими лучами падавший сверху, казался здесь голубым. У Сергея возникло чувство, что он шёл-шёл и зашёл… в сказку. Все тревоги его куда-то исчезли, и он медленно зашагал вперёд, любуясь на голубые замки и башни, прихотливые «заросли» «трав» и «цветов», загадочные рельефы на стенах и радостно вслушиваясь в рассыпчатый перезвон весёлых маленьких капель.

А между тем, в гроте становилось всё светлее и светлее. Наконец впереди показался сияющий свет долгожданного выхода из пещеры. Он бросился вперёд, вскарабкался по уступам стены и, о радость, выбрался на волю! Но где он оказался!

Сергей стоял во впадине, окружённой горами со всех сторон. В центре её синело, точно осколок неба, овальное озеро. А по каменистым его берегам, словно светлая рама хрустального зеркала, росла серебристая высокая трава…

— Лазурное озеро! — выдохнул Сергей. — Неужели?!

Зеленовато-серая трава была и возле отверстия грота. Он нагнулся, сорвал стебелёк, понюхал — и поморщился. Запах был не очень приятный. Кожу на пальцах сразу стало саднить, и она покраснела, как от ожога. Похоже, это и была знаменитая рута. Он бросил стебелёк и направился к озеру. Окунул в него горящую руку… Потом, не веря себе, поднял её к глазам… Ожога не было!

И в этот момент в воздухе прямо над озером появилось нечто сверкающее, ослепительное, как солнце. Сергей застыл на месте. Над синей водой парил светоносный Ангел, снижаясь всё ниже. Вот он пролетел совсем низко над водной гладью, коснулся её рукой, зачерпнул воды и вскинул её вверх хрустальным фонтаном. Вместе с брызгами над поверхностью озера взметнулась яркая радуга. Ангел пролетел под её дугой и… исчез. Сергей потрясённо смотрел вокруг. Радуга медленно таяла в воздухе среди очарованной тишины…

Сергей сел прямо в заросли руты и попытался собраться с мыслями…

Глава 23

Тайна Дремучего бора

Потом он стремительно встал, вдоволь напился целебной хрустально-прозрачной воды, наполнил ею свою походную фляжку и обернулся к горам…

Приблизительно через час Сергей уже поднялся на самую высокую гору из тех, что окружали Лазурное озеро. Вдали, на юго-востоке, он разглядел сверкающую зеркальную гладь Синего озера и озарённые солнцем, высокие, с оранжевыми, точно горящие свечи, верхушками, башни замка Крутого Верха. Теперь он знал, куда нужно идти.

И он пошёл. Дорога оказалась нелёгкой. Скалы, и обрывы, и девственные заросли то и дело оказывались на его пути, заставляя сворачивать с нужного направления. Сергей смотрел то на солнце, то на покрытые мхом стволы древних елей, стараясь, не смотря ни на что, двигаться на юго-восток, и торопился как мог. Вечер близился, замок по-прежнему был далеко, а тут ещё приходилось огибать бесчисленные препятствия. От одной только мысли о том, что ему придётся провести ещё одну ночь в этом лесу, населённом, если верить легендам, не только зверями, но и нечистой силой, мальчику делалось не по себе и хотелось что есть духу бежать до самого Синего озера. И поэтому, не смотря на то, что ему ужасно хотелось есть, он решил не останавливаться на привал. Ягоды и орехи собирать было тоже некогда, и пришлось ему обойтись тем, что нашлось на пути, — грибами.

Правда, на сырые грибы ему очень скоро стало тошно даже смотреть, но это всё же была хоть какая-то еда, к тому же питательная, и он срывал их и на ходу жевал, стараясь не обращать внимания на противный вкус. Между тем, солнце уже клонилось к западу…

И вдруг лес впереди расступился, и Сергей увидел невдалеке небольшую поляну с древней избушкой посередине. Она была маленькая, покосившаяся, брёвна её рассохлись и почернели от времени, — но ведь это было человеческое жильё!

Он обрадовался этой избушке, точно родной, и бросился, было, к ней, но вдруг остановился на полпути.

— Стоп… — тихо сказал он себе. — Что я делаю?! Я сейчас, наверное, или в Угрюмом лесу, или, скорее всего, в Дремучем бору. Здесь с людьми случается всякое. Не будем повторять чужих ошибок… да и своих — тоже… От всех этих дрём и гизлов защита одна — Господь, значит, начинаю молиться… — и, не медля, он стал повторять: — Господи, спаси, помилуй и сохрани!

С этой молитвой он вышел из леса, с нею приблизился к чёрной избе, с нею вошёл в незапертую дверь…

Внутри оказалась одна-единственная пыльная комната с тремя маленькими грязными окнами и с большой небелёной печью в дальнем углу. В центре избы стоял неказистый стол, а на нём лежала толстая пергаментная раскрытая книга. Её желтоватые плотные листы были исписаны странными крупными чёрными знаками. Сергею она не понравилась с первого взгляда, но он всё же решил поближе её рассмотреть — и уже подошёл к столу, как вдруг до него донеслись чьи-то тихие шаги по траве. Мальчик почувствовал, как сердце в его груди громко и тяжко стукнуло и упало. Он и сам не мог бы объяснить, почему его вдруг охватил такой безрассудный страх. На мгновение ему показалось, что самое важное для него сейчас — не дать себя обнаружить тому, кто подходил к избе. Он в смятении огляделся — и кинулся к печке, за которой оказалась узкая щель. Туда, между шершавыми брёвнами пыльной стены и холодными кирпичами, он и протиснулся, стараясь дышать как можно тише.

Дверь хлопнула, звякнуло железо засова… и Сергей почувствовал себя в западне.

— Опять забыла дверь запереть! — сказал совсем рядом ворчливый голос, от которого у Сергея мурашки поползли по спине, потому что это был голос Ядиги, но такой, каким он его ни разу не слышал: резкий, недовольный и злой. — Ну да ладно, в заколдованный лес кто придёт? Что же… пора начинать…

Сергей услышал, как зашуршали пергаментные листы. Видимо, догадался он, Ядига искала нужную ей страницу.

— Эх… кабы я всё это могла прочитать! — с досадой проворчала она. — Вот уж не вовремя явились тогда эти паршивцы в Гиблую падь! Только я наладилась учиться у Зиты, а она возьми и помри… А то бы я сейчас им устроила… разнообразие… Все бы вокруг меня крутились! Эх, эх… А то, только и знаю, что про травы да двери сна… Убереги не слушаются как положено, заведун не возвращается с дела… не говорит, довёл ли всё до конца… Эх, вот горе-то! Вот они, сонные заговоры… Хм…

Ядига помолчала, потом неуверенным голосом, видимо, с трудом разбирая написанное, произнесла:

— Дормитанс… сопор… наводящий стопор… э… не понимаю! И что бы Зите погодить помирать! …Ну, да ладно, прочту обычное, проверенное!

И она, снова пошелестев листами, бойко продекламировала:

— Тёмная дрёма

выходи из дома,

выйди из бора Дремучего,

дрёма тягучая!

Ум Зелерины покрой

Непроглядной мглой!

Все двери сна за ней закрой!

От вязких слов исходила жуть. Сергею почудилось, что в избушке стало темнее и холоднее, а на сердце его как будто легла мутная тяжесть. Даже дышать стало трудно, как будто и воздух переменился от смутных слов ведьминого заклинания. Мальчик забыл о своей молитве, все силы его уходили на то, чтобы вдыхать этот тягостный непослушный воздух и при этом оставаться неуслышанным колдуньей. А она продолжала, причём голос её начал странно вибрировать на низких, отчего-то ужасно неприятных, нотах:

— Ну, Горкун-то наверное сдох… однако хуже не будет, если и его закляну ещё разок! Вот так:

Тёмная дрёма

выходи из дома,

выйди из бора Дремучего,

дрёма тягучая!

Ум Горкуна покрой

Непроглядной мглой!

Все двери сна за ним закрой!

Услышав имя старшего друга, мальчик подумал, что он должен немедленно выйти из пыльной щели и показать этой ведьме, почём фунт лиха. И отобрать у неё эту книгу, убежать с ней и сжечь её… Однако он не шелохнулся, как будто призванная колдуньей дрёма уже сковала и его. А та противным, неровным, подвывающим голосом принялась читать заклинание снова:

— Тёмная дрёма

выходи из дома,

выйди из бора Дремучего,

дрёма тягучая!

Ум Аськи покрой

Непроглядной мглой!

Все двери сна за ней закрой!

«Господи! — мысленно воскликнул мальчик. — Да не будет! Ася, друг, держись!» И, так как пошевелиться у него всё ещё не получалось, он, чтобы вырваться из этого невидимого плена, собрал все мысленные силы, так, что ему даже сделалось жарко от усилий, и начал читать Иисусову молитву: «Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй мя!»

И сейчас же услышал, как запнулся голос Ядиги:

— Тём-мная… д-дрёма… Что такое?! Фу… Что-то мне плохо… душно мне, ох! Ещё же этого мальчишку не закляла! Вдруг мой заведун не завёл его как следует в лес?! Вдруг он ещё жив?! Неплохо бы и на него дрёму наслать… Ох… — она судорожно зевнула, — спать хочу… Ой, нельзя, не проснусь! Надо бежать, видать, дрёма-то ко мне прицепилась!!! Ох, батеньки…

Мальчик услышал, как захлопнулась книга, потом раздался быстрый топот ног, стук двери о косяк… и в избушке воцарилась тишина. Сергей подождал ещё немного и вылез из своей щели. В комнате было пусто, пусто было и на столе. Книги нигде не было.

— Унесла! — с досадой воскликнул он. — А я-то хотел её взять и сжечь! Ну да всё равно: найду и сожгу ведьмино орудие!

И он выбежал из избы. Надо было торопиться. Солнце уже садилось, а до Крутого Верха было ещё неблизко.

Глава 24

Спящая красавица

Целый день Ася провела в бесплодных поисках. Она обошла почти весь замок и все улицы города, она спрашивала каждого встречного, не видел ли кто Сергея, — и всё безрезультатно. Друг исчез бесследно.

В сумерках, совершенно без сил, она доплелась до спальни, упала на кровать и дала волю слезам. Но тут в её дверь вошла Ивилика.

— Ася, куда вы все подевались?! — прежним, капризным тоном, воскликнула та. — Где вас носит?! Ты… — но в этот момент маленькая княжна увидела Асино мокрое, заплаканное лицо и запнулась: — Что… Что случилось?

Ася встала перед княжной, но перестать плакать не смогла и ответила, всхлипывая и тщетно вытирая ладонями слёзы:

— Сергей пропал! И никто его не видел со вчерашнего вечера!

— Да чего ты боишься?! — удивлённо возразила ей Ивилика. — Что с ним станется?! Вам же открыто знание, вы избранники! Найдётся, куда он денется!

— Мы никакие не избранники, — всхлипнула Ася. — И кто, ты думаешь, мог нас избрать?! Бог любит всех и каждого… И вообще, мы самые что ни на есть обычные… И случиться с ним может всё, что угодно!..

— Кто бы говорил! — не поверила княжна. — Мне брат сам рассказал недавно, уже когда вы здесь появились, как ты в Гиблой пади победила богиню Укубу и неназываемых, которых наслал на тебя жрец Эшураз! Ни тебе, ни Сергею они ничего не смогли сделать плохого! Как же вы не избранники?!

— Они не боги, да и не мы их победили, — Ася, в горе забыв обо всём, махнула рукой, как будто говорила с близкой, неразумной подружкой, а не с наследной княжной. — Все эти гизлы и логи — просто бесы, нечисть. А для Бога, которому мы молимся, ничего невозможного нет вообще. Он — всесилен. Это Его сила их разметала, как клочки тумана… А мы сами — просто слабые дети, как и все другие, как и ты… Что, ты не знаешь, что ты — маленькая слабая девочка?! Вот скажи! В чём оно, твоё избранничество?!

Как ни странно, маленькая княжна не обиделась, даже не удивилась такой вольности в обращении. Она погрустнела, задумчиво опустила голову, помолчала и сказала совсем уже неожиданное:

— Знаешь, я и сама об этом думала много раз!.. Я ведь даже со снами справиться не могу! И я бываю такая злая, даже против воли… всё меня раздражает… а ведь это плохо… Брат — добрый, и все его любят, а меня — нет… Никто!.. Но наставница говорит, что я особенная, не такая, как они, что я смогу видеть то, что не видят другие… Ну да, я и видела! Лучше бы я их не видела, я их боюсь! И почему боги такие злые?! И страшные?!

— Потому, что они никакие не боги, — устало ответила Ася. — Бог один, и Он добрый… Почему ты как будто не слышишь то, что я говорю?! Ты училась колдовать и увидела, что от этого приходит зло. Потому что таковы силы, к которым обращаются за помощью колдуны! Они злые. Это бесы. И ты знаешь, что Бог и твоему брату, и всей Гиблой пади, и тебе сделал добро! Ведь князь и княгиня избавились от верной смерти!

Ивилика помолчала. Потом ответила грустно:

— Просто ты и наставница говорите разное… Мне больше нравится верить тебе, но ведь и она очень многое может и желает мне добра!.. Я совсем запуталась! Как мне узнать, чьё учение правильнее?

— По плодам, — мягко ответила Ася. — Ведь Благословенный тебе уже однажды помог. Разве ты не помнишь, как ты спала той ночью, когда я молилась в твоей опочивальне?

— Да! — живо воскликнула Ивилика. — Ещё бы не помнить! Я затем и пришла! Ядиги нет, вас нет… а ночь уже близко. Я боюсь ложиться спать! Пойдём со мной. Пусть Благословенный мне поможет опять. Тогда я поверю, что Он действительно не оставил наш мир… Что всё это не случайность, а Его помощь, а наставница ошибается…

— Конечно, я помолюсь, пойдём, княжна, — просто ответила Ася.

Она уже не надеялась в этот вечер найти Сергея.

Но стоило им выйти из комнаты Аси, как он сам налетел на них. Возбуждённый, с горящими щеками и блестящими глазами, он выскочил из-за угла и едва не сбил Ивилику с ног.

— Ай! — вскрикнула та, но, как ни странно, не оскорбилась, а обрадовано обернулась к Асе: — Ну, вот и он!

А Асе снова захотелось заплакать, на этот раз от радости. Друг, живой и невредимый, стоял перед ней! И даже не просто живой, а оживлённый до чрезвычайности.

— Что случилось? — спросила она.

— Ух, столько всего! — выдохнул он, пытаясь сдержать сбившееся от бега дыхание. — Но главное, я нашёл Лазурное озеро!

— Не может быть! Лазурное озеро?! — в один голос воскликнули девочки.

— Княжна! — не отвечая, сейчас же потребовал он. — Отведи меня к Зелерине! Я принёс для неё воды! — он отстегнул от пояса свою флягу и поднял её, как бесценный трофей, перед собой.

Ивилика посмотрела на флягу, на возбуждённое, пылающее лицо Сергея, и неожиданно для ребят, ответила быстро и просто:

— Пойдёмте!

По дороге она спросила:

— Какое оно, Лазурное озеро? Ты найдёшь его снова?!

— Думаю, что не найду, — признался Сергей и коротко, торопясь, рассказал о том, как, ночью заблудившись в лесу, забрёл в глубину неизвестной горы и вышел к Лазурному озеру и как потом, плутая в дремучих лесах, добирался до замка.

Однако ни о призраке, ни об Ангеле, парившем над озером, он говорить не стал, решив отложить рассказ до более подходящего времени. Вскоре они оказались в памятной детям палате перед синей бархатной занавеской. Ивилика жестом руки остановила их и скрылась за тяжёлыми складками. Спустя несколько бесконечных минут она появилась опять, отвела в сторону ткань и позвала друзей:

— Входите, брат ожидает вас!

Ребята, робея, вступили в загадочную комнату.

Здесь царил полумрак. Свет одной-единственной свечи, стоявшей на маленьком столике у кровати, выхватывал из темноты синие складки полога и застывшего рядом князя Олдана. Он выглядел не столько обрадованным, сколько ошеломлённым, словно боялся, что последняя надежда обманет его. Сергею стало так жаль его, что он, не ожидая вопроса и нарушая придворные правила хорошего тона, заговорил с ним сам:

— Доброго вечера тебе, государь! Я принёс то, что, надеюсь, может помочь государыне Зелерине. Сегодня днём я был у Лазурного озера… и — вот вода! — и он протянул флягу Олдану.

Тот молча, быстро шагнул к нему, бережно принял флягу и посмотрел на неё с сомнением и даже как будто с испугом.

— Мы узнаем это сейчас же, — подошла к нему Ивилика. — Поможет она, или нет, мы должны узнать это немедля! Брат, ты ведь — князь!

Эти слова юной сестры вернули мужество измученному Олдану. Он повернулся к пологу и свободной рукой отвёл его в сторону. На кровати, одетая в белоснежные кружева и покрытая до пояса белым шёлковым одеялом, лежала спящая Зелерина. Даже в свете свечи было видно, что она бледна, как полотно. И всё равно она была несказанно прекрасна. Сергей не мог отвести очарованных глаз от её нежного лика, обрамлённого переливчатым золотом вьющихся шелковистых волос, и подумал, что великое горе князя он вполне может понять…

Олдан, между тем, открыл его фляжку и поднёс её горлышко к бледным губам жены. Несколько капель воды скатились на них… Все застыли, боясь вдохнуть… И вдруг губы её приоткрылись… Князь склонился над ней, бережно наклоняя флягу… Зелерина, не открывая глаз, сделала глоток, другой, потом её густые ресницы затрепетали и приподнялись. Олдан рухнул возле неё на колени, всматриваясь в её лицо и прижимая забытую флягу к груди. Прекрасные глаза распахнулись, посмотрели на него, потом на ребят, и княгиня тихо, мелодично спросила:

— Зачем здесь столько детей?

— Зелерина!.. — пресекающимся голосом начал князь, но замолчал, потому что она заговорила снова:

— Сейчас ночь… Я вижу… Идите спать…

— Зелерина! — с каким-то отчаянием снова воскликнул князь.

— Да, меня так зовут, — медленно проговорила она. — Что тебя так волнует? Что здесь делают дети? Я хочу спать…

— Ты спала… так долго! — выдохнул несчастный Олдан.

— Утром поговорим… — сонно пробормотала княгиня. — Всё — утром…

Она сомкнула ресницы и… заснула опять.

Олдан, как безумный, смотрел на неё. Все молчали, не понимая, что происходит. Наконец, Ивилика тихо сказала:

— Брат, и правда, утро вечера мудренее. Посмотри: она спит обычным сном. Я верю, что утром она встанет, как будто и не было всего этого ужаса!

— Да, да… — растерянно ответил Олдан, поднимаясь с колен.

Он взял со столика крышку фляги и бережно, крепко её закрыл. Потом обернулся к своим юным гостям:

— Я ваш вечный должник… Но всё — завтра… Всё — утром… Идите с миром!

Ребята молча вышли из княжеской опочивальни, молча, угнетённые всем увиденным, дошли до покоев княжны. Здесь Ивилика, непривычно тихая и грустная, неловко попросила:

— Ася, ты помнишь, что обещала мне?.. Останься со мной. Помолись и перекрести всё у меня… пожалуйста… А ты… Сергей, иди отдыхать, тебе не положено быть в моей приёмной палате. Уже поздно… Завтра расскажешь нам всё…

— Мне есть, что рассказать! — воскликнул, было, Сергей, но взглянул на несчастные лица девочек и осёкся. — Хорошо… — он вздохнул. — До завтра… Доброй ночи…

И ушёл. Ася с сожалением посмотрела ему вслед, но делать было нечего, приходилось подчиняться княжне. Она подавила вздох, прошла следом за ней в опочивальню и сразу же начала читать молитву Кресту. Ведь и правда, была уже глубокая ночь…

Глава 25

Два военных совета

— Ася, проснись! — услышала она сквозь сон и испуганно вскочила со своей застеленной скамьи.

— Что ты, что ты, всё хорошо! — засмеялась княжна, румяная и весёлая. — Я прекрасно спала! Как я тебе благодарна! Теперь я — твоя ученица! Буду слушаться тебя во всём. Но сначала — пойдём, проводи меня к брату. Надо узнать, проснулась ли Зелерина.

Ася поспешно умылась прямо в приёмной и пошла за княжной по знакомым уже переходам… Ивилика снова велела ей подождать и скрылась за синей портьерой. Девочка от волнения едва могла устоять на месте. Но прошла минута, другая, третья, а Ивилика не появлялась… Наконец, ткань колыхнулась, выпуская её. Ася испытующе посмотрела ей в лицо — и сердце её упало.

— Не проснулась?! — воскликнула она.

— И да… и нет… — недоумённо протянула княжна.

— Как это?!

— Она проснулась… И уже позавтракала… но она… делает всё как будто во сне… Ничего не хочет, никого не любит… Её просто нельзя узнать, это как будто совсем не она!.. Брат опять напоил её водой, но это не помогло… Я думаю, что она почему-то прошла не все двери сна… Осталась где-то посередине… Но брат так несчастен!.. Ася! На него больно смотреть! Мне так жалко его! И я ничем, ничем не могу помочь! — Ивилика заплакала и побежала прочь из приёмной князя.

Ася, тоже в слезах, поспешила за ней. Возле покоев княжны их уже ждал Сергей. Ивилика прошла мимо него, властным и в то же время полным отчаяния движением кисти велев друзьям оставить её в покое, и затворилась у себя.

— Ну, что?! — нетерпеливо воскликнул он.

Ася повторила ему рассказ Ивилики.

— Я знаю, что это за «двери сна»! — горячо заявил Сергей. — Пойдём ко мне, я тебе всё расскажу! Нужно посоветоваться! Я вчера такое видел!!!

— …А теперь, — закончив рассказ о своих приключениях, подытожил он, — нам надо её обезвредить! Мы должны первым делом найти эту ведьмину книгу и сжечь! Ты согласна?!

Ася задумалась.

— Значит, Ядига и есть наставница Ивилики… — едва веря в это, проговорила она. — И она же та самая колдунья, что собрала сюда всю эту нечисть… И всё, что здесь происходит — её вина?!

— Кто бы мог подумать, правда?! — отозвался Сергей. — Но факт! Есть у тебя мысли, как будем книгу изымать?

Ася неуверенно возразила:

— По правде говоря… мне не очень-то хочется воровать… даже колдовскую книгу… Как-то противно… И потом, это не решение проблемы: она и без книги сможет колдовать…

— Я понимаю, что не решение… — поморщился Сергей, — однако, здесь ей все верят! И Ивилика, и князь! Пока суд да дело, пока с нею здесь разберутся, она может что-нибудь такое вычитать там! И, хотя она не очень-то ловко обращается с этой Зитиной книгой, мало никому не покажется!.. — он с недоумением покачал головой: — Знаешь, она сказала, что училась у Зиты… А ведь когда мы были в Гиблой Пади, она вела себя, как простая, добропорядочная горожанка… никто бы не сказал, что она якшается с Зитой и гизлами! И когда она только успела научиться этому мерзкому делу?!

— Сама об этом думаю, — пожала плечами Ася. — Ведь Эш и Зита в тот же день погибли, и не могли ей ничего передать, а до того она казалась нормальной, то есть не ведьмой… Это как же надо притворяться! Значит, она много раз бывала у Зиты… Но делала это тихонько, и на площади во время тщаний вперёд не лезла. Послушай! — воскликнула она. — Я вспомнила! Я там случайно на лестнице услышала их разговор с Горкуном… И она говорила ему, что Зита ей сказала: мол, они могут спокойно жениться, хотя у него уже есть жена, и ничего плохого в этом нет. Можно было догадаться, что они с Зитой поладили. Просто она никому не рассказывала, какие у них на самом деле отношения. Вот и Ивилику она учит этой мерзости тайно…

— Да-а… — хмуро протянул Сергей. — То, что она мастерица притворства, я понял давно… А я-то радовался тогда, в Гиблой пади, что с этим злом покончено! Колдуны же погибли, капище разрушили… Представляешь, каково мне было услышать опять о Зите!

— Да уж, — кивнула Ася. — И я тоже надеялась, что то зло пресеклось. А оно вот — снова настигло нас… И знаешь, я боюсь, — она с тревогой посмотрела на друга, — что Горкун в большой беде! Ведь она на него всё это время насылала целую свору бесов! А он, бедняга, ведь здесь без церковной молитвы, без исповеди, без причастия — он более уязвим, чем мы! Надеюсь, что он жив… — от ужаса у неё перехватило дыхание, и она замолчала.

— Ну, так давай же действовать! — воскликнул Сергей. — Книгу — сжечь, всё равно это не улика, там всё непонятно написано. И Олдану обязательно надо всё рассказать! Пусть знает, кого приютил! Он может заставить её не колдовать, я уверен! И заставит всё рассказать о Горкуне!

— Подожди… — попросила Ася. — Надо подумать и о Ядиге, она же тоже живой человек… Нечестно действовать против неё за её спиной! Давай, я сначала с ней поговорю? Может, она не понимает, что делает? Может, она одумается? Давай найдём её, и я предложу ей оставить колдовство. А если она не согласится, то мы с чистой совестью сможем делать, что посчитаем нужным.

— Вот и приглашай вашу сестру на военный совет! — возмутился Сергей. — И она предложит выдать врагу все планы! Мы же здесь — как на войне, как ты не понимаешь?!

Ася вздохнула. Она понимала друга, но поступить, как он хотел, просто не могла. И она попросила:

— Дай мне время хотя бы до вечера, пожалуйста! Я не буду рассказывать Ядиге, что мы знаем про книгу…

— А что ты ей тогда скажешь?! — резонно возразил ей друг.

— Я подумаю… Дадим ей хотя бы одну возможность всё исправить самой!

Мальчик, сердито нахмурившись, уставился в пол. Потом недовольно буркнул:

— Ну ладно… Отложим до вечера. Но не дальше!

— Спасибо! — Ася обрадовалась и сейчас же встала. — Пойду искать её! Как поговорю, приду сюда и всё тебе расскажу!

И она выбежала вон.

«Надо же, — подумал Сергей, — даже забыла, что ещё не завтракала! А я голодный…» И он направился в малую столовую палату в надежде, что там что-нибудь для них да стоит. Действительно, на столе их ожидали фрукты и пироги. И ещё в палате томился смущённый Радко.

— Прости меня, господин, — кланяясь, сбивчиво заговорил молодой человек, — я вчера совсем ничего не переписал… Как только я выучил ваши буквы, ну просто не мог оторваться от книги! Пока не дочитал до конца. Прошу тебя, соблаговоли дать мне другие, не прогневайся…

— Да брось ты церемонии, — обрадовался Сергей. — Я с удовольствием дам тебе всё, что у меня есть! Я рад, что тебе интересно было читать!

— Это называется не так, — застенчиво возразил ему Радко. — Не просто интересно… Я раньше не думал ни о чём таком… Но потом начались все эти несчастья с князем и княгиней… Пошли всякие слухи, потом появились эти… тени… а иные говорят, что это забытые боги… Всё у нас пошло кувырком из-за них! И с этой поры меня мучает мысль: почему боги так злы и страшны, почему они мстят, убивают, запугивают? Ведь даже для человека это плохо, а что уж говорить о богах?! Вот, Зелерина уснула, князь несчастен, всё государство в развале… и всё от того, что там, в Гиблой пади, сам собой умер жрец?! Жрец, который хотел принести их в жертву! И за это боги мстят нашему князю?! И потом, мир так прекрасен, как можно поверить, что эти, злые, сотворили его?! И вот — я узнал, что есть на свете Бог, в Котором — только добро! — голос юноши дрогнул, и Сергей с удивлением увидел слёзы у него на глазах. — Я прочитал, что Он любит каждого человека и всех хочет спасти от зла и от смерти! И даже страдал за нас на кресте! Если бы ты знал, господин, что всё это значит для меня! Я… счастлив!.. Позволь мне побольше узнать о Боге!

— Пойдём! — воскликнул Сергей. — Я дам тебе все наши книги, и не надо их переписывать, пока не прочитаешь все! Я скажу княжне, что это я тебе так велел, если она вдруг рассердится, — и он бросился к двери.

— Господин! — виновато остановил его Радко, — я не дал тебе позавтракать!

Сергей оглянулся на накрытый стол, быстро вернулся и взял с тарелки два пирожка:

— Вот и вся проблема! — весело откликнулся он. — Пойдём!

Пока они шли длинными переходами, Сергею пришла неожиданная мысль. Он искоса, пытливо взглянул на Радко, задумчиво нахмурился, сомневаясь… Но к тому времени, когда они подошли к его спальне, колебаний у него уже не осталось. Он твёрдой рукой отворил свою дверь.

— Входи! Вот они, — он показал на высокую стопку книг на столе, — но сначала я хочу с тобой поговорить. Мне нужна твоя помощь, — он ещё раз испытующе поглядел на Радко: тот спокойно и внимательно, с явной готовностью исполнить любое поручение, смотрел Сергею в лицо. Тогда он продолжил: — Я вижу, что тебе можно доверять, ты поймёшь всё правильно, раз ты понял, что гизлы, и логи, и дрёмы — это зло. Мы называем их бесами, ты ведь уже читал о них в Евангелии?

Радко молча кивнул.

— Так вот! Вчера, проходя через Дремучий бор, я случайно узнал, почему эта нечисть хозяйничает здесь! Они вовсе не мстят Олдану и Зелерине, нет, их вызывает Ядига! Я сам слышал, как она ворожит. Я видел её колдовскую книгу! Это надо остановить!

— Это надо остановить! — как эхо повторил потрясённый Радко. — Но как?! Князь и княжна доверяют ей!

— Я собираюсь прежде всего выкрасть эту книгу и сжечь. Такой дряни не должно быть на земле. Мы должны обезоружить Ядигу. А потом будем разбираться и с ней. Но я даже не знаю, где её комната.

— Я с радостью помогу тебе! — откликнулся юноша. — Её комната в Башне теней. Туда лучше не ходить одному. Я пойду с тобой и посторожу в переходе, или на лестнице, пока ты будешь там. Ядига редко ночует у себя: обычно она с вечера сидит с Ивиликой. Как только она пройдёт к княжне, можно быть уверенным, что она не вернётся до утра. Я сам прослежу за ней и сообщу тебе, как только можно будет идти.

Сергей с восторгом посмотрел на него:

— Вот это я понимаю! Толково! Ты настоящий друг. Сейчас бери книги, а вечером я буду ждать тебя здесь.

Радко обрадованно кивнул, осторожно поднял высокую стопку книг и вышел, бережно неся их перед собой.

А Сергей принялся наконец за свой скудный завтрак, даже не замечая, что он ест. Все его мысли были о том, что должно было произойти ближайшей ночью…

Глава 26

Выбор Ядиги

В это время Ася искала Ядигу. В покоях княжны её не оказалось, но знакомый кудрявый стражник, ставший теперь намного доброжелательнее, сказал, что та, скорее всего, завтракает в одной из палат, прилегающих к кухне. Ася ещё ни разу там не была, и ей пришлось изрядно поблуждать по путаным переходам, прежде чем дразнящие запахи убедили её, что она на верном пути. Эти же ароматы напомнили ей, что она ничего не ела со вчерашнего дня. Она ускорила шаги — и вскоре оказалась в буфетной. Вдоль стен здесь высились тёмные громады буфетов, в которых, полускрытая за цветными стеклянными дверцами, поблёскивала посуда, а между ними тянулся от двери до двери длинный накрытый стол, за которым, действительно, завтракали придворные. Среди них, у другого конца стола, Ася увидела и Ядигу.

Девочка присела с краю, перед одной из чистых тарелок, положила себе то, что было поближе, и тоже принялась за еду. Краешком глаза она смотрела, не встаёт ли Ядига, чтобы уйти. Но та не торопилась, и видно было, что отсутствием аппетита она не страдает. Ася успела поесть и выпить почти целую кружку какого-то пряного дымящегося напитка, прежде чем та, наконец, поднялась из-за стола. Ася сразу поставила кружку и пошла следом за ней. К счастью, в переходе не оказалось никого, кроме них, и Ася не преминула это использовать:

— Госпожа Ядига! — окликнула она женщину. — Доброе утро!

Та обернулась и кивнула в ответ:

— Доброе утро! Хорошо ли спалось?

От этого, с виду такого невинного, упоминания о сне, девочка содрогнулась, и ей пришлось сделать над собою усилие, чтобы не измениться в лице.

— Спасибо, хорошо, — учтиво сказала она и попросила: — Мне бы очень хотелось с… — она запнулась, так трудно было говорить с Ядигой на «ты», — с тобой поговорить! Пожалуйста, удели мне несколько минут!

Чёрные маслянистые глаза женщины на мгновение сузились, и Асе сделалось неуютно под её тяжёлым, подозрительным взглядом. Однако ей удалось сохранить вежливо ожидающее выражение лица.

— Что ж, — подчёркнуто ласково сказала Ядига. — Вот в этой палате нам никто не помешает, заходи, — и она первой вошла в ближайшую приоткрытую дверь.

Ася, войдя следом за ней, плотно закрыла дверь. Ей вовсе не хотелось, чтобы их разговор кто-нибудь случайно услышал. Потом она обернулась — и натолкнулась на тёмный, настороженный взгляд приторно улыбающейся Ядиги… Ася смутилась. Надо было как-то начать, а это оказалось непросто, ведь она понимала, что ей нельзя обличать её прямо в лицо, если она хочет, чтобы та прислушалась к увещаниям. Любое неловкое слово могло всё испортить. Теперь, перед лицом молчащей колдуньи, ей показались слишком прямолинейными все слова, что приходили на ум по дороге сюда.

— Госпожа Ядига… — запинаясь, проговорила она, лихорадочно соображая, — ты здесь единственная, кто хорошо знает Гиблую падь и то, что там случилось не так давно…

Женщина побледнела, но не сняла с лица точно приклеившейся к нему сладкой улыбки.

— Ты ведь знаешь, что мы были в замке. И даже в комнате Зиты… Мы видели у неё такую книгу… большую, пергаментную… — Ася, как это было ни трудно, заставила себя продолжать: — Книгу, которая может причинить много зла. Случайно стало известно, что её не уничтожили вместе с другим имуществом жреца и его жены. Она может быть где угодно… А она очень опасна! Думаю, тот, кто найдёт её и отдаст князю Олдану, получит большое вознаграждение. Я уверена в этом! Может быть, ты поможешь мне найти её? Если князь наградит и меня, я всё готова отдать тебе! Для меня главное — чтобы книга Зиты нашлась… Я подумала, вдруг ты случайно знаешь, где она может находиться?

— Откуда же мне, простой торговке, это знать? — очень искренне удивилась Ядига. — Я о таких вещах и ведать не ведаю!

— Нет?.. — не сдавалась Ася. — А… может быть, ты забыла… Постарайся припомнить! Это очень важно, ведь Зита и Эш делали столько зла. Гибли люди… Ты помнишь?

— Я помню, что даже князь верил им, — со скрытой иронией прозвучал в ответ вкрадчивый голос. — Вся Гиблая падь ходила к ним на поклон! Нам ли, маленьким людям, судить дела богов и жрецов? Я женщина простая, не моего ума это дело. Куда уж мне?..

— Каждый может судить о добре и зле, — возразила Ася. — Все знают, что доброе дарит Благословенный…

— Так ты любишь сказки? — с уничижительной усмешкой оборвала её колдунья. — Ну, а я уже выросла из них! Прости, госпожа Ася, меня ждёт княжна! Недосуг мне беседовать доле.

Она кивнула и, по-прежнему улыбаясь, вышла вон.

Ася, потрясённая, осталась стоять посередине палаты. Она как будто глотнула яду, или заглянула в лицо самому злу… От увиденного лицемерия, от того, что ужаса перед этим выбором колдуньи ей стало трудно дышать, горло свело болезненной судорогой, слёзы подступили к глазам… Но заплакать сейчас было бы слабостью. И что она скажет, если её увидят?! Ася крепко, до боли, стиснула в замочек пальцы обеих рук и шепнула:

— Она сама сделала выбор!..

Потом вытерла глаза и быстро, точно убегая от чего-то, пошла к Сергею.

Глава 27

Башня теней

Сергей возбуждённо расхаживал по своей комнатке из угла в угол.

— Ну, что?! — обернулся он к Асе.

Она вздохнула и покачала головой:

— Она всё отрицает. Говорит, что знать ничего не знает и не ведает…

— Что и следовало ожидать! — воскликнул он. — Одно слово: колдунья! Значит, наш план таков: в палату Ядиги мы пойдём не одни…

— Подожди! — подняла руку Ася, услышав какой-то шорох за дверью.

Дверь была плотно закрыта, но ключа в скважине не было, и через неё их вполне можно было подслушать. Девочка тихонько подошла к двери и резко дёрнула её на себя. За порогом оказался растерянный Негутин.

— Что тебе?! — сердито спросил его мальчик.

Тот сейчас же подобострастно сложился в низком поклоне:

— Госпожа Ивилика зовёт вас на прогулку!

— Хорошо, мы немедленно спускаемся вниз! — поспешила отослать его Ася, боясь, что Сергей скажет ему что-нибудь резкое.

Тот, вновь поклонившись, исчез. Ася закрыла дверь и подошла поближе к другу.

— Нам Радко поможет! — торопливо прошептал он ей. — Покажет, где в Башне теней комната Ядиги и постоит в переходе на стрёме. А тебе хорошо бы покараулить где-нибудь возле входа в Башню теней, в случае чего — задержишь колдунью. Если дело удастся, то поутру, пораньше, пока все будут спать, я сбегаю в лес и сожгу там проклятую книгу.

Девочке перспектива нового разговора с Ядигой вовсе не улыбалась, однако она согласилась: другого способа помочь всем в этом замке и в княжестве она теперь просто не видела.

Весь день прошёл в ставших уже привычными придворных развлечениях. Они гуляли с княжной в Светлом лесу, обедали и ужинали вместе с ней, учили её читать по-русски и рисовать… Когда все устали, княжна велела Сергею почитать ей вслух. Он выбрал для этого Евангелие для детей, сел возле девочек так, чтобы они видели иллюстрации, и стал читать неторопливо и выразительно. Вскоре Ася заметила, что маленькая княжна слушает его, затаив дыхание…

Вечер наступил незаметно. Однако, когда за узкими окнами приёмной княжны синие сумерки превратились в чёрную ночь, ребята тревожно переглянулись. Ядиги не было и в помине, а Ивилика, казалось, и не думала их отпускать. Их плану грозил провал. Сергей стал запинаться и, казалось, и сам не слышал уже, что он читает.

— Ну, на сегодня довольно! — заметив это, остановила его княжна. — Спасибо, Сергей… Я вижу, что вы оба устали. Непривычна вам придворная жизнь! Я понимаю… — она тихонько вздохнула, и ребята посмотрели на неё с изумлением, так непохоже было её поведение на то, к какому они привыкли. А она, между тем, продолжила с грустью: — А мне так не хочется ложиться спать… Но пора… А вы, наверное, оба хотите спать? Так и быть, идите отдыхайте, а стражу велите послать за Горданой!

Они пожелали ей доброй ночи и поспешили уйти в спальню Сергея. Долго ждать появления Радко им не пришлось.

— Ядига только что вышла! — задыхаясь от бега, оповестил он их. — Идём?!

Друзья переглянулись и поднялись.

— С Богом! — перекрестился Сергей. — Хоть мы и вынуждены таиться, но, думаю, это дело — не грех, а напротив, наш долг, поэтому: да поможет нам Бог!

Ася тоже перекрестилась. Едва они вышли в сумрачные пустынные переходы, в её груди, рядом с сердцем, задрожал противный холодный комок, но она постаралась не обращать на это внимание. Возле тёмной арки, ведущей на винтовую лестницу Башни теней, все задержались. Сергей сказал:

— Ася, тебе лучше тут не просто стоять, а тихонечко ходить. Вон, до того факела на углу и обратно. Если кто-нибудь появится, он подумает, что ты просто куда-то идёшь. В Башню теней не заходи! — он тревожно покосился на мрачный проём. — Кто его знает, что там водится! Не рискуй. Жди нас здесь. Ну, удачи! — и с этими словами он шагнул в темноту.

— Нам наверх! — негромко сказал ему Радко, идя следом за ним.

Ася перекрестила их спины и принялась медленно прохаживаться по гулкому коридору, прислушиваясь к ночной тишине и горячо молясь за друзей…

Сергей почти ощупью поднимался в тёмном, сыром, пахнущем плесенью, круглом колодце лестницы. Она вилась, и вилась, и, казалось, ей не будет конца. Но вот за его спиной раздался запыхавшийся голос Радко:

— Вот этот выход! — и друзья шагнули в тесный, освещённый одним-единственным факелом коридор. — Факел — возле её комнаты! — объяснил ему Радко и спросил: — Может, мне здесь покараулить? Мало ли что…

— Правильно, — кивнул Сергей. — Оставайся здесь. Надеюсь, её комната не заперта, сюда ведь никто не ходит!

И он подошёл к тяжёлой даже на вид, закрытой двери. К счастью, она действительно не была заперта. Он толкнул её, вступил в комнату ведьмы… и застыл на пороге от изумления. Меньше всего эта комната походила на логово чернокнижницы. Вся она была заставлена разнокалиберной мебелью: столами и столиками, этажерками и скамеечками, стульями и креслами, — и всюду на них лежали скатерти, салфеточки и подушечки, всё в цветочках, кружевах и оборочках. Может быть, кому-нибудь здесь могло бы показаться даже уютно, но Сергею всё это почему-то напомнило магазин товаров для дома. Покачав головой, он вошёл, оставив дверь нараспашку, и внимательно огляделся в поисках книги. На одном из столов среди стеклянных фигурок зверей стоял знакомый хрустальный шар (мальчик сразу вспомнил комнату Зиты), в углу, полускрытые пологом кровати, висели пучки засушенных трав, но книги нигде не было видно. Сергей поморщился, но делать было нечего, и он открыл верхний ящик комода… И в этот момент до него донеслись громкие голоса. Он кинулся к двери, прислушался, осторожно выглянул в коридор: Радко не было видно, а на лестнице, усиленные и искажённые эхом, звенели восклицания спорящих людей. Путь назад был отрезан…

…Ася как раз дошла до круга света под факелом на углу и собралась повернуть назад, когда услышала тихие шаги. Она замерла, потом завернула за угол — и столкнулась с княжной.

— Вот как! Ты здесь! — воскликнула Ивилика. — Негутин доложил Ядиге, что вы что-то замышляете против неё, но я не поверила… Теперь верю!

— Госпожа, мы не делаем ничего плохого! Я просто шла тут… — едва нашлась, что ответить, Ася.

Однако невольно она загородила собой путь к Башне теней.

Ивилика сразу всё поняла:

— Отойди с дороги! Не забывай, кто я!

Ася отступила, но тут же пошла вслед за княжной, стараясь говорить как можно громче:

— Госпожа, в Башню теней идти опасно! Ты же знаешь! Сейчас ночь, время теней!

Ивилика на секунду остановилась, бросила испуганный взгляд на тёмный проём, но быстро совладала со страхом:

— Я должна защитить свою няню, и я это сделаю! — решительно сказала она и направилась к арке.

Ася поспешила за ней и воскликнула во весь голос, в надежде, что Сергей и Радко услышат её:

— Госпожа Ивилика! Умоляю тебя, не ходи туда!

— Ты споришь со мной?! — оглянулась, остановившись у неровных ступеней, княжна. — Это что, заговор?!

— Госпожа, ты же знаешь, мы всегда желали тебе только добра! Мы хотим всем помочь! — в отчаянии ответила Ася.

Ивилика только махнула рукой и побежала вверх. Но тут перед нею встал сбежавший сверху Радко. Он весь дрожал.

— А ты что здесь делаешь?! — вскрикнула Ивилика.

— Я… видел тень! — прерывающимся голосом выдохнул он. — Госпожа, позволь, я тебя провожу до твоих палат! Здесь опасно ночью! Я сам… только что… видел тень!

Ивилика содрогнулась, затравленно огляделась, но потом упрямо мотнула растрепавшейся головой:

— Отойди, писарь, с дороги! Я должна убедиться, что против няни не умышляют зла! Она имеет право на мою признательность и защиту! Она всем помогает!

— Да… — с горькой иронией воскликнула Ася. — Она тут всем помогает заснуть!

— Что ты имеешь в виду?! — резко обернулась княжна.

В её голосе зазвучали обида и вызов.

— Она хотела сказать, — ответил Радко, всё ещё закрывая собой дорогу наверх, — что нам всем надо не заснуть, а проснуться! И князю, и княгине, и тебе, госпожа Ивилика, и всем нам! Я это понял совсем недавно! Но это правда! Мы все живём, как во сне, и не хотим узнать главного!

— Та-ак! — саркастически протянула княжна. — Мои писари — мудрецы, а мои гости хозяйничают здесь, как в собственном доме! Довольно!

И она, оттолкнув юношу, бросилась наверх, потом — по коридору к освещённой двери, толкнула её и ворвалась внутрь, точно вихрь. Ася и Радко, трепеща, вошли следом за ней…

В комнате Ядиги никого не было.

— И что это?! — задыхаясь, воскликнула княжна. — Куда он делся?

— Кто? — спросил как ни в чём ни бывало, Радко.

— Сергей!!! — последовал возмущённый ответ.

— Я об этом ничего не знаю, — совершенно честно ответил молодой человек.

Ася перехватила взгляд Ивилики на хрустальный шар, стоявший на столе, и заметила, что это зрелище почему-то сразу её успокоило. Княжна перевела дыхание и уже неторопливо огляделась. Все безделушки, салфетки и подушечки мирно лежали на своих местах. Никакого беспорядка не было видно. Тогда, совсем успокоившись, Ивилика фыркнула, повернулась и вышла. Подождав, пока из комнаты выйдут Ася и Радко, она сама крепко закрыла дверь, достала большой чёрный кованый ключ и дважды, с усилием, повернула его в замочной скважине. Потом неторопливо двинулась прочь. Друзья вновь зашагали следом за ней. Дойдя до своих покоев, маленькая княжна бросила на них сердитый взгляд, сказала:

— Свободны! И чтобы больше не шастали возле Башни теней! — и ушла к себе.

Радко и Ася поспешили в комнату Сергея, но там его тоже не оказалось. Они в ужасе переглянулись, молча сели на лавку и стали ждать. Мысли одна страшнее другой проносились в их головах, но они не смели даже поделиться ими друг с другом…

Глава 28

Ведьмина книга

…Сергей сидел в темноте на чердаке Башни теней и прислушивался к голосам, раздававшимся с лестницы. Они удалялись. Он перевёл дыхание. И только теперь заметил, что чердак, на котором он оказался, совсем не самое приятное место. Кольцо на его руке пылало пульсирующим алым огнём отчаянной, крайней тревоги, и в этом кровавом неверном свете мальчик увидел, что его окружают тени — те самые тени, о которых здесь говорили и которых боялись все. Сначала ему показалось, что тьма вокруг него движется. Но сейчас же он понял, что двигалась вовсе не тьма, но нечто более тёмное, чем она. Потом он почувствовал, что на него глядят десятки холодных ненавидящих глаз. Мурашки поползли у него по спине. Мальчик увидел, как жуткие, злобные тени теснятся вокруг него, приближаются, тянутся к книге, которую он держал в руках… Ему больше всего на свете захотелось бросить эту мерзкую книгу, и убежать. Но он только сильнее прижал её к себе. Тени надвигались…

От ужаса он не мог произнести ни единого слова, не мог двинуть даже кончиком пальца, и ему стоило огромных усилий, чтобы хотя бы мысленно произнести единственное, что в этот страшный час отыскалось в парализованной памяти. «Не предаждь зверем душу, исповедающуся Тебе! Радосте моя, избави мя от обышедших мя!» — словно выбираясь из вязкой трясины, мысленно выговорил Сергей, и от того усилия, которое потребовалось для молитвы, его бросило в жар.

И тьма замерла. Тени не исчезли, но, казалось, застыли в некотором отдалении. И, главное, мужество вернулось к нему. Он расправил плечи и произнёс очень тихо, но всё-таки вслух:

— Господи, помилуй! Ты еси прибежище мое от скорби обдержащия мя: радосте моя, избави мя от обышедших мя!..

Вокруг как будто посветлело и он вдруг понял, что внизу давно уже царит тишина. Можно было выйти из этого жуткого места! Сергей, дрожа, двинулся в темноте в сторону лестницы, шаря ногами по едва видимому, выщербленному полу, чтобы не оступиться и не упасть, свободной рукой схватился за поручень и, ступенька за ступенькой, стал осторожно спускаться вниз. Его спина холодела от пронзительных, ненавидящих взглядов тех, кто остался на чердаке… Но теперь он непрестанно твердил молитву и они не последовали за ним, хотя он упрямо продолжал прижимать к себе ужасную книгу.

Только выйдя из башни, он перевёл дыхание. В переходах было сравнительно светло. Всюду царила ночная, затаённая тишина. Сергей задумался, что же делать дальше. Теперь, когда их замысел раскрыли, ждать до утра с уничтожением книги было нельзя. Да его могли и не выпустить из замка. Подумав, он отправился в подвал, откуда истопники топили все изразцовые печи, колоннами поднимавшиеся через все этажи. К счастью, он уже достаточно изучил замковые переходы, и ему не стоило большого труда отыскать вход в подвал… Но на двери висел тяжёлый замок. Как видно, летом истопники не работали вовсе. Сергей вздохнул и стал подниматься по узкой лестнице, лихорадочно соображая, куда же теперь ему идти. И тут он вспомнил про кухню. «Уж она-то открыта и летом и зимой!» — подумал он и направился туда пустынными переходами спящего замка.

Как он обрадовался, увидев, что дверь на кухню не заперта! Он осторожно заглянул внутрь… Похоже, здесь не было никого. Стоял тот глухой полуночный час, когда отдыхают даже служители кухни. Он зашёл и огляделся в поисках какого-нибудь огня. Однако все печи были темны и пусты, и даже золу из них аккуратно вымели и вынесли вон. «Кто бы подумал, что порядок на кухне может довести до отчаяния!» — подумал Сергей, и тут увидел в крайней печи под огромным чаном с водой тлеющие угольки. Наверное, воду сюда залили с вечера, чтобы ранним утром сразу же в ней что-то сварить. По этой же причине, как видно, в печи не загасили огонь.

Он раскрыл дверцу печи пошире, сел возле неё прямо на пол, и принялся вырывать из книги листы и аккуратно раскладывать их вокруг огня. Листы вырывались с трудом и загорались не сразу, но всё-таки постепенно огонь охватывал их. Вскоре кухню наполнил едкий, смрадный дым… Сергей закашлялся и понял, что долго он тут не просидит. Тогда он встал, взял стоявшую рядом кочергу, старательно поворошил голубоватое пламя, сразу загоревшееся сильнее, разорвал книгу на несколько частей и бросил в устье печи. Потом закрыл железную дверцу и отряхнул ладони. Тут он заметил на трубе за котлом железную полоску заслонки. Он выдвинул её до упора, от всего сердца надеясь, что вытяжка в этой печи хорошая, и поспешил убраться восвояси, пока на кухню никто не пришёл.

Ася и Радко вскочили навстречу ему, едва он вошёл.

— Всё в порядке! — улыбнулся Сергей друзьям. — Книги больше нет. Я её сжёг. Можем спокойно спать.

Друзья радостно переглянулись.

— Лиха беда начало! — с облегчением воскликнула Ася, выразив общее настроение.

Всем троим показалось, что теперь, когда ведьма обезоружена, с ней будет справиться легче, и всё будет, наконец, хорошо. Предельное напряжение, не отпускавшее их весь день, отступило, и они сейчас же почувствовали, как на них свинцовой тяжестью навалилась усталость.

— Ты отдыхай, — предложил Радко Сергею, — а я провожу Асю и пойду в город, к себе домой.

— А тебя выпустят ночью из замка? — спросила Ася.

— У меня сегодня брат в карауле, он выпустит! — сонно улыбнулся молодой человек.

И они расстались, совершенно измотанные, но в замечательном настроении.

А между тем далеко не всё было в порядке…

Глава 29

Мор безумия

Ася проснулась оттого, что кто-то над её головой, судя по звуку, бил посуду. Потом она услышала, что из-за двери доносится тихий безутешный плач. Девочка вскочила, торопливо оделась и выглянула за наружу.

На полу, притулившись к дубовому косяку, сидела Сташа и горько рыдала.

— Сташа! Что с тобой?! Что случилось?! — наклонилась к ней Ася.

Та подняла на неё заплаканное несчастное лицо и запричитала тоненьким голоском:

— Что за день такой злополучный?! Сначала ты мне не открыла, потом… завтрак был ужасно невкусный, еле съела… Потом Гордана накинулась на меня, совершенно ни за что… Потом — младший повар, когда попросила обед для тебя… Теперь вот ты опять не открываешь, а обед-то стынет! И опять мне влетит!.. — и она снова расплакалась.

— Прости, Сташа, я просто очень крепко спала! Поздно легла, вот и проспала до полудня, прости! — Ася потянула её за руку. — Входи, умойся, успокойся, всё уладится! А кто это там посуду бьёт?

Сташа, всхлипывая, встала, взяла со скамейки поднос с обедом, вошла, поставила его на стол и, прислушиваясь, подняла к потолку опухшие глаза.

— Неужели первая горничная княгини?! — с недоумением спросила она саму себя. — Она такая сдержанная… Быть не может!

Внезапно со двора донеслись резкие крики. Ася выглянула в окно. Внизу разгорелось настоящее сражение, сразу несколько человек бились на мечах и, судя по их возгласам, не на жизнь, а на смерть.

— Что происходит?! — изумилась она.

— Что-то ужасное! — откликнулась Сташа. — Все как с цепи сорвались! Злые! Кидаются друг на друга ни за что, ни про что!.. Ох… — она вдруг побледнела и опустилась на стул.

— Что с тобой?! — не на шутку испугалась Ася.

— Голова закружилась… И мутит… Можно я пойду к себе, прилягу?

— А ты не хочешь прилечь прямо здесь? — предложила Ася, но служанка только испуганно замотала головой. — Нет?.. Ну, тогда я провожу тебя! Положи мне руку на плечо!

Сташина комнатка располагалась неподалёку, на первом этаже Светлой башни, и они дошли туда без особого труда.

— Лежи и не вставай, скажешь, если что, что это я велела тебе, — ласково наказала Ася, накрывая стёганым одеялом стонущую девушку. — Я зайду к тебе попозже. Отдыхай!

Сташа облегчённо вздохнула и сейчас же забылась сном. Ася вышла и тихонько прикрыла дверь. Потом прислушалась. Во дворе по-прежнему дрались на мечах, а из соседнего перехода доносилась чья-то ругань. Всё это очень ей не понравилось. Она поспешила к Сергею. Его дверь была заперта. Скорее всего, он ещё не проснулся. Девочка решила его не будить и пошла к Ивилике.

Здесь тоже творилось нечто необычайное. Стража на месте не оказалось вообще, дверь в приёмную была распахнута настежь. Оттуда доносились грохот и вой. Ася заглянула внутрь — и застыла на месте. Гордана, высокомерная сдержанная Гордана, визжа, вцепилась в волосы Ядиги и трясла её голову, что было сил. Ядига выла низким, каким-то утробным голосом, и, одной рукой ухватившись за воротник соперницы, другой пыталась расцарапать её лицо. Из открытой двери спальни за ними округлившимися от ужаса глазами наблюдала княжна, онемевшая и бледная как полотно.

— Прекратите сейчас же! — закричала Ася. — Именем Олдана!

Как ни странно, но имя князя подействовало. Обе фурии застыли, остекленевшими от ненависти глазами глядя на Асю. Но ни одна из них не ослабила своей хватки.

— Разойдитесь не медля! — приказала Ася так властно, как будто делала это всю жизнь. — Иначе ответите перед князем!

Женщины, не глядя одна на другую, опустили руки и, приглаживая волосы и порванную одежду, разошлись в разные углы приёмной.

Тут Ивилика очнулась от шока:

— Я вам этого не забуду, — закричала она: — Бесстыжие бабы! Драку при мне учинить! Обе — в свои комнаты под арест, прямо сейчас!

Женщин как ветром сдуло. Княжна с раздражением посмотрела на Асю:

— А тебя где носило? Освоилась у меня в замке, да?!

— Госпожа Ивилика, прости, я проспала, — как можно почтительнее промолвила Ася. — Я прибежала к тебе, как только встала! Даже не ела ещё.

— Ну, ты немногое потеряла, — проворчала княжна и со стоном присела на кресло. — Завтрак сегодня был просто омерзительный! Меня до сих пор тошнит… А, Сергей! Позволяю, заходи! Будешь меня охранять, а то мой страж после завтрака начал рыдать прямо под дверью, а другие, вон, как ненормальные дерутся внизу! Может быть, у нас начался мор безумия?

Ася увидела, как вытянулось лицо у Сергея.

— Госпожа… — неуверенно вымолвил он, — скажи, а до завтрака с ними всё было нормально?

— Пожалуй, — качнула кудрявой головкой княжна. — Но ты же не думаешь, что нас всех отравили?! Симптомы у всех разные… — и она с новым стоном сжала виски. — У меня, вот, ещё и голова болит… А, главное, все злые, всех всё раздражает… так не бывает от простой отравы…

— Бывает, — не своим голосом произнёс Сергей. — Боюсь, я знаю, в чём дело… И что это за отрава… И как я вчера не сообразил, дурень этакий!!!

Девочки с изумлением посмотрели на него. Он помолчал, собираясь с духом, то краснея, то бледнея. Наконец, судорожно втянул в себя воздух и объявил:

— Это моя глупейшая оплошность всему виной! Я должен был догадаться! Нет, я должен был знать, что это опасно! Я просто болван!

— О чём ты?! — пролепетала Ася.

— Объяснись! — потребовала княжна.

— Это всё ведьмина книга! — виновато воскликнул мальчик. — Это её зло подействовало на всех! Я должен был догадаться, что нельзя готовить еду на огне от проклятой книги! Я должен был сжечь её где-нибудь далеко от людей!

— Книга?! — переспросила княжна. — Какая такая книга?

Оказалось, что она вовсе не знала о колдовской Зитиной книге. Ядига уверила Ивилику, что все заговоры держит в памяти, а из магических вещей имеет только хрустальный шар.

Пришлось Сергею поведать княжне о своих приключениях в Дремучем бору, на чердаке Башни теней и на кухне. По тому, как она слушала, друзьям сразу стало ясно, что она ничего не знала и о лесной избушке тоже. Услышав о том, какие заговоры читала Ядига, княжна тихо вскрикнула и побледнела. Лицо её исказилось, как от сильной боли. Но она быстро овладела собой, потупилась и всё остальное выслушала по-видимому спокойно, и только тонкие пальчики её мелко дрожали, беспокойно двигаясь по бархату платья. Когда Сергей замолчал, она поднялась:

— У меня нет оснований не верить тебе, — тихо сказала она. — Пойдёмте все вместе к князю! Он должен всё это знать!

К для ребят, Олдан уже третий день почти ничего не ел, и потому был, кроме них самих, единственным человеком в замке, не поражённым ядом безумия. Грустный, он вышел к ним из опочивальни жены, сел в приёмной на трон и предоставил им говорить всё, что угодно.

Сергей начал издалека. Он напомнил князю об Эше и Зите, хотевших отдать его с Зелериной в жертву своим «богам». Он объявил, что Ядига была тогда уже близко знакома с Зитой и, по её же словам, училась у неё нечистому искусству ведовства. Он рассказал, как стал невольным свидетелем колдовства против княгини и многих других людей, когда оказался в Дремучем бору, признался, как тайком забрался в Башню теней и нашёл ведьмину книгу в нижнем ящике комода Ядиги, как едва не стал жертвой бесов, заполонивших чердак Башни теней, и как, не найдя другого огня, сжёг книгу на кухне. Чем дальше рассказывал мальчик, тем более оживало лицо убитого горем князя. Выражение отчаяния на нём постепенно сменилось сначала удивлением, потом ужасом, а затем, как ни странно — радостным облегчением, и ребята услышали, как он прошептал:

— Так это было не родовое проклятие, не месть богов и туманных логов!

К концу рассказа глаза князя Олдана сверкали неудержимым гневом, а на ввалившиеся щёки вернулся румянец.

— Прости меня, государь, — закончил Сергей, — я должен был догадаться, что нельзя готовить еду на таком ядовитом огне, но я так спешил, что думал только о том, как бы уничтожить ведьмину книгу, чтобы прекратить это зло! Наказывай меня, я один во всём виноват! — и он склонил перед князем повинную голову.

Олдан посмотрел на него с каким-то странным выражением. Казалось, он колебался, не зная, как именно его наказать.

— Прости, государь! — поспешила вмешаться Ася. — Но мне кажется, это можно исправить: если каждый в замке помолится Благословенному об исцелении, то, я думаю, обязательно исцелится! Противоядие от этой болезни — только у Бога. Духовное надо лечить духовным.

Орлиный горячий взгляд Олдана задержался на ней, заставив девочку покраснеть. Но Ася не опустила глаз. Князь взял со стола колокольчик и резко позвонил. В приёмную сейчас же явился взъерошенный, с красными пятнами на щеках, на себя не похожий Булыга.

— Начните с него! — вместо приказа о наказании велел Сергею и Асе Олдан.

Сергей не слишком уверенно обратился к подозрительно обернувшегося к нему воеводе:

— Булыга, ты хочешь, чтобы сегодняшняя болезнь оставила тебя?

— Это не болезнь, а безумие! — вскричал воевода. — Я хочу всех прибить, и не могу совладать с собой! Я… А разве ты можешь мне помочь?!

— Ты сам это можешь… — запинаясь, ответил мальчик и, обернувшись к Асе, одними губами произнёс: — Помоги, помолись!

Ася только кивнула. Ей было страшно: а что, если их слабая молитва не поможет?!

— Булыга, ты веришь в Благословенного?

— Да! А как же?! — был короткий возбуждённый ответ.

— Тогда давай мы все вместе попросим Его, чтобы Он избавил тебя от этой напасти. Вот так: «Господи, помилуй, спаси и сохрани!»

Воевода и Ася повторили молитву.

— Ещё, пожалуйста, и можно про себя! — попросил Сергей.

Теперь молитву тихонько повторила с ними и Ивилика. Потом все сосредоточенно замолчали. В комнате воцарилась особенная тишина. Тишина общей молитвы.

— Благословен Благословенный! — вдруг со слезами в голосе воскликнул Булыга и расплылся в счастливой улыбке: — Отпустило!

— Отпустило! — как эхо, повторила маленькая княжна и неуверенно улыбнулась, точно не веря самой себе: — Помог нам Благословенный!

А князь Олдан уже отдавал приказ:

— Ну, а теперь иди и вели каждому делать то же самое! Чтобы через час в замке были мир и тишина!

— Слушаюсь, государь! — воскликнул счастливый Булыга и строевым радостным шагом вышел вон.

— А ты, уж, сестра, — сочувственно посмотрел на Ивилику Олдан, — не обессудь, но няньку твою я велю заключить под арест.

— Я понимаю, брат… — со слезами на глазах сказала княжна. — Поверь, я не знала, что она делает зло… Ты — государь, и будет, как ты рассудишь…

Олдан сурово кивнул:

— Вина есть и на мне… Ведь это я привёз её сюда. На наше общее горе!.. Ну, что могу — исправлю. Сейчас же! — он поднялся с трона. — Я немедля иду к Ядиге, а тем временем вы, — он посмотрел на ребят, и слабая улыбка впервые за много дней осветила его лицо, — вы, — те, что вернули радость, — побудьте с моей сестрой!

Сергей и Ася смущённо переглянулись. Оказывается, он помнил прозвание, данное им ещё тогда, когда они помогли жителям Радоплёса! Ася почувствовала, как вспыхнули щёки. Сергей потупился: он тем более не считал, что заслужил такое громкое имя. А князь уже направился к двери. Радуясь, что на них больше не смотрят, друзья тихо вышли из приёмных покоев следом за ним и Ивиликой.

Глава 30

О чём молчала княжна

Ивилика шла переходами, глубоко задумавшись. Ребята, идя за ней, сочувственно поглядывали на её склонённую голову: они понимали, как ей нелегко пережить разочарование в той, которой она доверяла. «Каково ей понять, — с жалостью думала Ася, — что Ядига, которая делала вид, что она — заботливая няня и любящая наставница, — на самом деле изводила её родных и просто использовала её, чтобы самой закрепиться у власти?! Влиятельная наставница наследной княжны, а в будущем — правая рука княгини Заозёрья — вот к чему стремилась она!»

— А скажи мне, Ася, — вдруг остановившись в одной из проходных палат, повернулась к ней Ивилика, — Сергей говорит, что она… колдовала и против тебя. А ты — не спишь?!

— Нет, — Ася невольно улыбнулась, — я, как видишь, не сплю. И Сергей не спит.

— Но почему?! — тёмные глаза Ивилики пытливо, в упор смотрели на неё.

— По той же причине, по которой нам в Гиблой пади ничем не смогли повредить бесы, призванные жрецом, — напомнила девочка. — Мы молимся о защите Богу, и Он защищает нас.

— Просто так?! — подняла тёмные брови маленькая княжна.

— Да, потому, что Он любит всех и всем хочет добра.

— Да… ты говорила раньше… — она покачала кудрявой головкой, — но в это так трудно поверить… Да! — вдруг, как будто что-то вспомнив, оживилась она, — за то, что вы защитили всех нас от колдовства, вам положена награда! Что вы хотите?

Друзья недоумённо переглянулись и расстроено посмотрели на Ивилику.

— Мы хотим только, чтобы нам помогли найти Горкуна и вызволить его, если он в беде, — покачав головой, ответил Сергей.

— Это делают посыльные Булыги, это — наш долг гостеприимства, а за службу мне и брату — что вы хотите?! Ну же, отвечайте!

Ребята дружно покачали головами:

— Ничего!

Ивилика пристально посмотрела на них, подумала… и вдруг тихо произнесла:

— Вы так же бескорыстны, как ваш Бог?

Ася испуганно, отрицательно выставила перед собой ладошку, а Сергей даже вспыхнул:

— Ну нельзя же сравнивать нас… неумех, — с Богом!!! Просто не мы помогли вам, а Он. Как же мы можем брать награду?!

Губы Ивилики задрожали, она резко отвернулась и устремилась к своим покоям. Ребята непонимающе посмотрели друг на друга и последовали за ней.

В своей пустой, всё ещё никем не охраняемой, приёмной, княжна села на трон и хмуро уставилась в пол. Друзья, не зная, на что решиться, молча стояли в дверях. Наконец, Ивилика подняла на них полные боли глаза.

— Подойдите ко мне, — тихо сказала она.

Ребята повиновались.

— Расскажите мне… чем Горкун провинился перед Ядигой? Почему она считала его своим врагом?

— Там, в Гиблой пади, — осторожно начал Сергей, — она торговала его товаром: стеклянными вазами, кубками, тарелками. Горкун привозил их из Радоплеса, из своего родного города, где у него есть дом и семья… Но Ядиге этого было мало… прости, но это так… она захотела, чтобы Горкун женился на ней… Уговаривала его… Вот, Ася знает… А у него ведь уже была жена, в Радоплесе, и дети. Мы у него были дома, и знаем это точно. И он колебался… И мы думаем, что когда он поверил в Бога и полюбил Его, он понял, что обман удаляет от Него, от Его радости и любви, что зло убивает душу… Он полюбил правду и не смог ни бросить, ни обмануть свою жену… Он сделал выбор. Видимо, Ядига ему этого не простила…

— Она говорила мне, что он предал её… — медленно сказала княжна, — но не открыла, перед каким выбором он стоял… Я не знала, что он не захотел причинить боль своей семье… Значит, Горкун был прав, и он пострадал безвинно… — Она виновато посмотрела на Сергея и Асю. — Я думаю, что он всё ещё жив. Однажды я зашла к няне в комнату, когда она смотрела в хрустальный шар, и я услышала, как она пробормотала: «Гордый страж тебя не отпустит, но почему ты не умираешь?!» Я думаю, что она говорила о Горкуне, потому, что почти все гонцы Булыги вернулись без вестей, его нигде нет. А к Гордому стражу гонцов никто, конечно, не догадался послать: там никто не живёт… Я не говорила вам этого раньше, потому что верила няне. Простите меня… — и она закрыла ладошками лицо.

— Отпусти нас туда! — воскликнул Сергей. — Прямо сейчас, прошу!

Ивилика размазала слёзы по щекам и кивнула:

— Ну конечно, и дам вам Радко и кого-нибудь из дворян в провожатые. Это не очень далеко. Позвони в колокольчик!

Мальчик схватил со стола серебряный колокольчик и зазвонил что было силы. В дверь с перепуганным видом ворвался знакомый страж:

— Нападение?! — выкрикнул он, явно готовясь к драке.

Друзья засмеялись.

— Нет, — ответила Ивилика. — Здесь все здоровы, никто не дерётся. Позови Булыгу и Радко!

Скоро оба стояли перед княжной.

— Булыга, — распорядилась она, — выдели человека, покрепче, хотя бы Мамяка, в сопровождение нашим гостям. Они пойдут подземным ходом и дальше — до Гордого стража. Им нужны будут верёвки, факелы и крюки, топор, еда и питьё. Даю тебе четверть часа, иди!

— Да, госпожа, — с достоинством поклонился ставший самим собой воевода и скрылся за дверью.

— Радко, — сказала княжна, — ты знаешь, где начинается подземный ход до внешнего колодца?

— Да, госпожа, — ответил молодой человек, — это мой долг: знать всё о замке.

— Ты будешь им провожатым, отвечаешь за них!

Писарь в знак согласия поклонился, явно не понимая, что происходит, но с истинным тактом придворного не задавая вопросов.

— Идите к себе, возьмите всё, что вам может понадобиться в дороге, и сразу же возвращайтесь, — сказала Ивилика друзьям. — Отсюда и отправитесь за своим Горкуном!

Через пятнадцать минут маленький отряд в полной готовности предстал перед княжной. Она скептически осмотрела походное снаряжение Мамяка, проверила прочность верёвок, висевших у него на плече, наличие факелов, кремня, топора и крюков, хлеба и фляг с водой и, наконец, отпустила их в путь.

Все направились к Башне теней, из подземелья которой, как объявил им Радко, и начинался подземный ход. Возле памятной арки, ведущей на лестницу башни, они увидели выходящего оттуда Олдана. Снова он был чернее ночи.

— Ядига бежала! — с досадой воскликнул он, увидев ребят. — Успела даже шар прихватить! Ну ничего, далеко она не уйдёт! — и он быстро прошёл мимо них.

— Да… — озадаченно протянул Мамяк, — ежели ведьма скроется в Дремучем бору, никто туда за ней не пойдёт!

Ася с изумлением посмотрела на дворянина: «Как быстро распространяются новости по дворцу!» — подумала она. Он уже знал не только то, что Ядига — колдунья, но и то, что она обосновалась в Дремучем бору!

— Да она там сама заснёт, с дрёмами шутки плохи, — оптимистично возразил ему Радко, — может, оно так и лучше!

Мамяк скептически посмотрел на него:

— Ну да… Она там своя…

— Пойдёмте! — не утерпел Сергей. — До вечера у нас осталось не так уж и много времени!

И они вступили в сырой полумрак Башни теней…

Глава 31

Узник Гордого стража

Каменная замшелая лестница вилась бесконечно. У Аси даже закружилась голова, и она постаралась сосредоточить взгляд на выщербленных косых ступенях, освещённых мечущимся светом факела, который нёс перед ней Мамяк. Радко, тревожно оглядываясь, шёл следом за ней, а замыкал их маленькую процессию Сергей. Он давно уже молча молился, с ужасом и стыдом вспоминая ту ночь, когда он спускался здесь, следуя за привидением-бесом. Да и всем было не по себе в этом каменном древнем промозглом колодце.

— Мы должны спуститься до основания холма, — тихо заметил Радко, подавленный тишиной подземелья, — а потом начнётся подземный ход… Он проходит насквозь несколько гор, под Угрюмым лесом, Дремучим бором и дальше. Поэтому там, где он выходит на поверхность, никого не бывает. Люди боятся туда ходить, вы знаете. Там должна быть маленькая долина с колодцем, вырытым в незапамятные времена, на случай осады замка. Я там ни разу не был, только видел план, в сундуке секретных бумаг…

— А кто это — гордый страж? — не оборачиваясь, чтобы не споткнуться, спросила Ася. — Он что, там живёт?

— Не-ет! — девочка поняла по голосу Радко, что он улыбнулся. — Это гора. На плане их нарисовано три, две пологие с внешних сторон, а третья, что между ними — отвесная, скалистая, высоченная, и сверху у неё что-то вроде головы. Думаю, поэтому её так и назвали.

— Слава Богу! — обрадовалась Ася. — А то я уж думала, что Горкун в плену!

— Если он на этой горе, то он всё равно, что в плену, — ответил писарь. — С неё не слезешь. Правда, на плане был нарисован мост, но если Горкун — пленник Стража, то, наверное, моста уже нет… Я так думаю…

— А как же мы… — воскликнула, было, Ася, испугавшись, что они не смогут помочь купцу, но её прервал возглас Мамяка:

— Наконец! Вот он — подземный ход!

Винтовая лестница уткнулась в неровный каменный пол, перила оборвались — друзья оказались на круглой площадке, уже знакомой Сергею, перед входом в беспросветно-тёмный древний тоннель.

Мамяк поднял перед собою факел и провозгласил, точно в бою:

— За мной!

Но никому это не показалось смешным, и все, держась как можно ближе друг к другу, вступили в сырую холодную мглу…

Никто из них не смог бы сказать, как долго они шли подземельем. Казалось, у времени здесь, во мраке и тьме, были другие законы: оно то мучительно замедляло своё движение, то, словно бы подгоняя их, с торопливой тревогой летело, звенело в ушах… Сергей заметил несколько боковых ходов и долго гадал, в который из них его увёл заведун Ядиги, стремясь погубить… Но вот впереди показался свет. Путники ускорили шаг и вскоре вышли на вольный воздух.

Как и предсказывал Радко, они оказались в горной долине. Вопреки репутации этих мест, здесь вовсе не было страшно. Напротив, вся долина была покрыта сочной, радостной зеленью трав, цветущих и благоухающих под ласковым солнцем.

Путешественники огляделись. С трёх сторон их окружали округлые холмы, а с четвёртой высились три высоких горы. Две из них, боковые, были пологие с внешних сторон и точно обрубленные возле средней горы. А эта, центральная, поднималась меж ними каменным отвесным столпом. Путники, как один, подняли головы к её вершине. Там скала сужалась и вновь расширялась, образуя подобие шеи и головы окаменевшего великана. На «голове» росла пышная зелёная шевелюра из кустов и деревьев.

— Гордый страж! — восхищённый невиданным зрелищем, констатировал Сергей.

— Но как же туда попасть?!.. — с недоумением прошептала Ася.

— Не торопитесь! — командирским тоном осадил её Мамяк. — Всё по порядку! Пошли-ко на правую гору, она будет поближе к Стражу. Может, нам удастся перебраться через пропасть, — и он, даже не оглядываясь на них, зашагал вперёд.

Остальные послушно двинулись следом.

Правый страж оказался довольно пологой горой, но всё равно часа через два, когда путники добрались до его вершины, все дышали с трудом. Однако никто не думал об отдыхе: они тревожно вглядывались в вершину соседней, теперь совсем недалёкой, горы. Там, среди кустарников и деревьев, виднелся маленький неказистый каменный дом.

— Там хижина?! — воскликнула Ася.

— Сторожка, — поправил её Мамяк. — В древние времена здесь стоял дозор… как говорят…

— Гор-ку-ун! — крикнул Сергей, сложив ладони рупором.

— Давайте вместе! — предложила Ася, и все закричали, что было сил: — Гор-ку-ун!

Что-то мелькнуло за застеклённым окном сторожки: должно быть, кто-то на них посмотрел, — и через минуту дверь распахнулась и на солнечный свет вышел высокий широкоплечий человек в зелёном кафтане, с копной рыжих волос и длинной огненной бородой. И с дорожным мешком за плечами!

Ребята замахали руками:

— Горкун! Это мы!! Ура!!!

А человек по ту сторону пропасти приветливо и спокойно, как будто ничего особенного и не происходило, помахал им рукой и зашагал к обрыву. Скоро все разглядели его лицо: он радостно и добродушно улыбался им, — так, как будто встречал дорогих гостей на пороге собственного дома.

— Он не похож на узника… — пробормотал изумлённый Мамяк.

— Не похож, — как эхо повторил за ним потрясённый Радко.

А Горкун уже подошёл к краю скалы и крикнул:

— Как я рад вас видеть, Ася! Сергей! Бросайте скорее верёвку!

Ребята обернулись к Мамяку и увидели, что тот уже разматывает свой сложенный кольцами тонкий и крепкий канат. Потом он привязал к нему тройной острый крюк, крикнул Горкуну, чтобы он отошёл подальше, размахнулся и умело метнул своё абордажное устройство. Не случайно, как видно, дослужился он до начальника внешней стражи, силы и ловкости было ему явно не занимать. Крюк описал над пропастью правильную дугу и вонзился в изогнутый ветром ствол одного из деревьев, составлявших курчавую шевелюру Гордого стража.

— Ура!!! — Сергей запрыгал на месте от радости и нетерпения.

А Мамяк уже закреплял свой конец верёвки вокруг ближайшего дуба. Горкун укрепил крюк понадёжнее — в развилке ветвей, снял заплечный мешок, проверил, крепко ли держится и хорошо ли натянут канат, перекинул через него лямки мешка, покрепче ухватился за них, оттолкнулся — и заскользил над пропастью…

Все замерли, глядя на него. К счастью, голова Гордого стража поднималась выше соседних гор, и потому Горкун благополучно проехал сверху вниз да самой вершины Правого стража. Здесь его подхватило сразу несколько пар дружеских рук — и вот уже он обнимал Сергея и Асю…

Девочка даже не вытирала радостных слёз, она их и не заметила…

— Дорогие мои, — улыбаясь в рыжую бороду, воскликнул Горкун, — как я рад! Наконец вы пришли меня вызволить!

— Ты… — Сергей расширенными глазами посмотрел на него, — ты нас ждал?!

— Конечно, — спокойно ответил купец. — Глеб, когда был у меня, обещал, что вы приедете позже. Ну, я и не сомневался, что вы меня найдёте!

— Глеб был у тебя?! — вскричал Сергей. — Он жив!

— Но ведь мы могли прийти через много лет! — воскликнула Ася и заплакала, спрятав лицо в потёртых складках знакомого зелёного кафтана.

— Ну-ну, девонька, — похлопал её по плечам Горкун, — всё уже позади! Видишь, Господь не оставил меня, самого негодящего из Своих рабов! Благословен Господь! — и он широко, с чувством перекрестился.

— Слава Богу! — подхватили ребята.

Радко растроганно смотрел на них, точно впитывая в себя каждый их жест и каждое слово. Только Мамяк сохранил завидное здравомыслие.

— Пора возвращаться! — остудил он их пыл. — А то скоро стемнеет, не найдём вход в подземелье!

Действительно, алое солнце уже спускалось за горы, окрашивая их зубчатые громады в кровавый тревожный цвет. Все двинулись в путь. Дети пристроились по обе стороны от Горкуна и засыпали его вопросами.

— Не всё сразу! — засмеялся он. — Давайте-ко я вам всё по порядку расскажу…

Глава 32

История Горкуна

Оказалось, что Глеб попал к Горкуну, когда тот ещё был в Гиблой пади. Молодой учёный передал ему всё, что принёс, и, мало того, через день явился опять, да не один, а со священником.

— И этот благословенный человек, — со счастливым лицом поведал Горкун, — помолился обо мне, о грешнике, и помазал меня миром, — так что я теперь крещён по всем правилам! А потом и причастил, да спасёт его Господь!

Ребята радостно переглянулись, и Сергей облегчённо вздохнул. А Горкун продолжал свой рассказ. Он сообщил, что Глеб, прежде чем снова исчезнуть, научил его русским буквам, и купец сразу ушёл с головой в чтение Евангелия, Псалтыри, Закона Божия, и прочих книг. Это изменило всю его жизнь.

Горкун, что было ребятам вполне понятно, умолчал о своих неладах с Ядигой, а вместо этого просто сказал, что вскоре понял: Гиблую падь ему лучше оставить навсегда, — и, недолго думая, так и поступил, всё своё добро вместе с домом подарив Ядиге… А вскоре после этого с ним случилась беда.

Однажды он остановился на ночь в одной из деревень Заозёрья, в надежде утром доехать до Крутого Верха. Но на постоялом дворе оказался кем-то покалеченный путник, который упросил Горкуна помочь ему добраться до дома.

«Видишь, добрый человек, — со слезами в голосе говорил незнакомец, — какая рана у меня на плече! Крови-то сколько вытекло! Теперь еле хожу, а ведь я тороплюсь! Сделай милость, проводи меня до Гордого стража, я там в сторожке живу… Меня там жёнушка ждёт! Самому не добраться мне…»

Горкун знал, что дорога через Угрюмый лес очень опасна, но подумал, что, верно, не так уж опасна, как говорят, раз вот — люди там живут, и лесом тем ходят. И он согласился помочь бедняге. Лошадь и телегу с товаром он оставил на попечение хозяина постоялого двора, своего давнего друга, закинул за плечи мешок со своими книгами, с которыми никогда, ни при каких условиях не расставался, и с утра пораньше отправился с раненым незнакомцем в Угрюмый лес. На Сумрачной тропе было и впрямь темновато, но они удивительно быстро её прошли, как и заросли Дремучего бора, и вскоре выбрались на открытые солнцу цветущие склоны гор. Здесь Горкун совсем перестал опасаться неведомых страхов. Спутник его, как ни странно, шагал довольно легко, купцу даже не пришлось делать ради него привалов, чему он не уставал про себя удивляться. Они шли и шли, пока не добрались до вершины Правого стража. Отсюда до обрыва Гордого стража тянулся верёвочный мост.

«Ты иди вперёд, ты мой гость, а я уж за тобой!» — попросил незнакомец, так и не назвавший себя.

Горкун пошёл. Он старался покрепче держаться за верёвочные перила и не смотреть в глубокую пропасть, зиявшую под ненадёжными, иссохшими перекладинами узенького моста. Спутник неслышно ступал следом за ним… И вдруг незнакомец ударил купца по спине. Горкун покачнулся и обернулся в изумлении и испуге… Его спутник молча, с искажённым, страшным, ухмыляющимся лицом, вновь ударил его между лопаток, потом вцепился в кафтан, толкая его прямо в пропасть. Жиденький мост задрожал и начал сильно раскачиваться под ними. Горкун судорожно схватился за тоненькие перила и в ужасе вскрикнул:

«Что ты делаешь?!.. Господи, помилуй!»

«Ах ты, негодяй! — раздался сзади него незнакомый визгливый голос. — Заткнись!»

Горкун оглянулся через плечо. Его раненый спутник исчез, а вместо него над мостом висел тёмный дымчатый силуэт.

— Это был лог! — рассказывал купец, — Я тут же сразу и вспомнил, как они кружили в Туманном логе, нечисть проклятая! Ну, тут уж я начал молиться по-настоящему!

«Заткнись! Умолкни! — злым, как будто придушенным голосом снова выкрикнул бес, отлетая в сторону. — Так вот на же тебе, не избежишь погибели всё равно!» — и, прежде чем улететь, он ринулся на мост и во мгновение ока порвал его ветхие верёвки.

Горкун почувствовал, что падает, и решил, что пробил его последний час.

— И поделом бы мне, ведь я во всю-то дорогу даже не вспомнил о Боге, ни словечка молитвы не произнёс! Болтун я и пустозвон. Но помиловал меня Бог, — улыбнулся он Сергею и Асе, — верёвка, за которую я ухватился, не порвалась, и я по ней взобрался на Гордого стража. Здесь я нашёл сторожку, мешок старых-престарых, но всё же съедобных, сухарей и бочку для сбора дождевой воды. И уж теперь-то я старался молиться всё время, будьте уверены! И логи больше не приближались, вот как боятся они нашего Бога!

— И… тебе не было страшно? — дрогнувшим голосом спросила Ася.

— Ещё как было страшно-то! — заверил её Горкун. — Особенно попервой! «Аще не Господь помогл бы ми, вмале вселилася бо во ад душа моя!» Проклятые демоны роем вились! Но потом я увидел, что нечисть не смеет приблизиться, когда я молюсь, значит, Бог меня, грешника, не оставил. Ну, и постепенно поуспокоился… Тем паче, что вспомнил я обещание Глеба. Он ещё в свой первый приезд сказал, что вы ко мне тоже едете, только дальней дорогой, и во второй — подтвердил. Ну, я и не сомневался, что вы найдёте меня! Так что стал я жить-поживать, читать Слово Божие, молиться да вас дожидаться! Слава Благословенному, всё так и произошло, как я верил! — и Горкун с тихой ласковою улыбкой обнял детей.

— Слава Богу! — шепнула Ася ему в рукав.

А Сергей только вздохнул от восхищения перед великой верой Горкуна.

За разговором они дошли до Крутого Верха совсем незаметно.

Глава 33

Исцеление Зелерины

В переходе, у самого выхода из Башни теней, ходил, словно мечущийся по клетке лев, взволнованный князь Олдан. Как только путники показались в арке, он бросился к ним и пристально, с болью и какою-то тайной мыслью, всмотрелся в лицо Горкуна. Тот поклонился ему и остановился в почтительном ожидании.

— Ты знаешь, что оказался на Гордом страже из-за колдовства? Знаешь, кто против тебя колдовал?

Горкун слегка нахмурился и кивнул:

— Догадываюсь, государь.

— Тогда скажи, почему ты не погиб, и не заснул? Какой такой силой ты противился ведьме? Ты знаешь заговор против её колдовства?

— Я не пользуюсь заговорами, государь, — очень серьёзно ответил Горкун. — Я не колдую, потому что это страшный грех — обращаться к нечистой силе. Это всё равно, что предать мою веру в Благословенного. Я молюсь только Ему. Это Он защитил меня от колдовства.

— Вот как? Ну, хорошо… — задумчиво кивнул Олдан, явно пытаясь понять то, о чём он раньше не думал. — Хорошо, пусть так… Главное, что тебе известна сила, которая защищает. Моя княгиня околдована тоже, и никто не может её по-настоящему разбудить. Пойдём: ты должен ей помочь, раз ты знаешь что-то, что сильнее этого колдовства. Вы, что вернули радость, пойдёмте с нами.

Горкун растерялся:

— Государь, я простой человек и не умею творить чудеса… Но раз ты велишь, я повинуюсь, пойдём, мы все помолимся о княгине… А что с ней? — тихо добавил он, на ходу повернувшись в Асе, когда все поспешили вслед за стремительно уходящим князем.

— Она спала, беспробудно, — прошептала она. — Потом мы ей дали воды из Лазурного озера, и она проснулась, но всё равно как будто спит наяву. Ей всё безразлично. Это Ядига её околдовала, Сергей случайно слышал сам, как она насылала на неё беса дрёму.

Горкун обернулся к Сергею и долго шептался о чём-то с ним. Наконец, они вошли в покои княгини.

Зелерина сидела в кресле возле покрытого синим бархатом пустого стола и глядела прямо перед собой невидящими глазами. Олдан с болью посмотрел на неё и требовательно — на Горкуна. Тот с состраданием окинул взглядом её безжизненную позу, нежное, прекрасное, равнодушное лицо. Потом вдруг нахмурился и спросил:

— Княже, на государыне что-то надето, что давала Ядига?

Олдан отрицательно покачал головой:

— Княгиня одета в свои одежды!

Однако купец настаивал:

— Государь, там, на горе, я день и ночь противостоял нападкам нечистой силы. Они нападали на меня всегда неожиданно, и со временем я научился чувствовать их приближение. Я не умею объяснить это словами, но я точно знаю, что на государыне есть что-то, посвящённое бесу.

— Наверное, это сонный оберег! — воскликнула Ася. — Вроде того, который был на Ивилике! — она повернулась князю: — Государь, это должен быть маленький мешочек на шнурке или цепочке!

Олдан стремительно шагнул к Зелерине, провёл пальцами по её нежной шее — и вытянул из-за ворота её платья бархатный чёрный мешочек на золотой цепочке. Гневным движением, торопясь снять оберег с жены, он разорвал цепочку и, держа его двумя пальцами, точно что-то до крайности омерзительное, поднял перед собой, не зная, что же с ним делать.

— Вели его сжечь за стенами замка, там, где отбросы, — посоветовал Горкун.

Когда оберег унесли, князь с надеждой всмотрелся в лицо жены, но оно было по-прежнему равнодушным. Он с отчаянием обернулся к Горкуну. Тот тихо ответил на его безмолвный вопрос:

— Господь сказал: просите, и дастся вам. Давайте попросим. Давайте все вместе помолимся о государыне, да подарит Господь ей милость и пробуждение многострадальной её душе!

Он опустился на колени и перекрестился. Ребята последовали его примеру. Олдан, точно сломившись, упал на колени и закрыл руками лицо… Долго никто не смел нарушить наступившую тишину. Потом купец тихо, растроганно произнёс:

— Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе! — и снова перекрестился, сделал земной поклон и встал.

Сергей и Ася тоже поклонились и поднялись — и только теперь увидели, что Зелерина стала совсем другой. На нежных её щеках загорелся румянец, и она удивлённо оглядывалась вокруг блестящими, виноградно-зелёными, радостными глазами.

Олдан выкрикнул что-то невнятное и бросился к ней. Она встала ему навстречу, нежно провела ладонью по его русым кудрям и спросила голосом, напоминающим ласковую мелодию:

— Любовь моя, я спала? Мне кажется, я так давно не видела тебя… Но всё хорошо, ведь верно?! — она посмотрела на звёздную синь за окном и неуверенно улыбнулась: — Странно! За окнами ночь, а у меня такое чувство, словно солнце только что взошло, так радостно и светло! Отчего это, ты не знаешь?..

— Я знаю… Я всё тебе расскажу! Да, теперь всё хорошо… — горящими глазами глядя в её лицо, бессвязно, как в лихорадке, отвечал Олдан. — Но сначала…

И он, продолжая сжимать в огромных руках маленькие ладони жены, торжественно обернулся к купцу:

— Сначала я должен отдать долг благодарности. Через тебя, Горкун, Благословенный даровал мне неизречённую милость. Ты просил пробуждения душе Зелерины, и Он пробудил её душу. Но Он даровал пробуждение и мне самому. Здесь, сейчас, я понял то, что не мог понять всю мою жизнь, — он посмотрел на жену, внимательно слушавшую его, на притихших детей и вздохнул: — Поистине все мы здесь, в Заозёрье, спали века. Спал и я, и потому не понял, Кто именно спас меня и мою наречённую в Гиблой пади. Я был слеп и неблагодарен, и поделом понес эту кару! Но вновь помиловал нас, неблагодарных, Благословенный Господь! И вот, перед вами, Его верными слугами, я клянусь: я исправлю ошибку, совершённую моим предком, и построю храм, посвящённый Благословенному!.. Я исправлю ошибку, совершённую мной, и даю обет отныне служить только Ему!

Зелерина словно нежное эхо повторила за ним:

— И я даю обет служить только Ему!

— Да благословит вас Господь! — сияя, ответил Горкун. — Воистину, это благое дело!

— Теперь, — князь кивнул купцу и детям, — идите отдыхать. А завтра вы расскажете нам, каким должен быть храм Благословенного. Я собираюсь начать строительство немедля.

Друзья поклонились и вышли, такие счастливые, что об отдыхе никому не хотелось и думать. В переходе за последней дверью княжеских покоев их ожидал взволнованный Радко.

— Княгиня совсем проснулась! Это всё Горкун! — сразу же сообщил ему Сергей.

Радко просиял и восхищённо посмотрел на купца.

— Господин! — он поклонился ему. — Прошу тебя, окажи мне честь!..

Горкун ободряюще и вопросительно улыбнулся в ответ.

— Остановись в нашем доме, будь моим гостем! — выдохнул юноша.

— С удовольствием, — снова ласково улыбнулся купец. — Веди! Вижу, ты хочешь, чтобы я тебе что-то рассказал?

— Да, — вспыхнул Радко. — Всё! Как ты разбудил княгиню, и о том, как жил на Гордом страже, о том, как боролся с дрёмой… Как ты молишься, почему не боишься их…

— До утра хватит! — засмеялся Горкун и обернулся к ребятам: — А вам, дорогие мои, пора отдыхать. Я пойду в город с этим юношей, а вы — идите с миром спать. Завтра, если Бог даст, увидимся! Благодарю вас! — и он поклонился им, коснувшись сильной рукой каменного пола.

Прежде, чем пойти к себе, Ася решила зайти к Ивилике. Надо было ей всё рассказать и помолиться о её спокойном сне.

Знакомый лохматый охранник приветливо улыбнулся ей и с видом заговорщика приложил палец к губам.

— Княжна собирается почивать, — приглушённым басом поведал он. — Сама!

Ася удивлённо посмотрела на него, но тут за дверью раздался тоненький голосок княжны:

— Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящи Его, — старательно и громко выговаривала она.

И Ася поняла, что Ивилика молилась сама и теперь заканчивает вечернее правило, освящая молитвой палаты. Она радостно улыбнулась, кивнула охраннику и пошла к себе совершенно счастливая.

Глава 34

Оборотная сторона колдовства

— Ася, проснись! Ася, ты слышишь меня! — звенел тревожный девичий голос за дверью Асиной спальни.

Ася, с трудом разлепив глаза, посмотрела в окно. Стояло раннее утро: только-только начало рассветать. Что-то ещё стряслось, поняла она, вскочила и бросилась отпирать дверь: она узнала голос княжны. Да, Ивилика сама, вместо того, чтобы послать Гордану или другую придворную даму, ни свет ни заря прибежала в Светлую башню.

— Что случилось?! — испуганно воскликнула Ася, закрывая дверь за княжной, взволнованной и напряжённой, как натянутая струна.

— Ещё, кажется, ничего, — выдохнула та второпях, — но непременно случится, если мы сейчас же не вернём Горкуна в замок! Я только сейчас узнала, что он ночевал в городе! Он в смертельной опасности!

— В опасности?! — Ася ничего не могла понять.

— Да! Ты не знаешь, как Ядига ненавидит его! И ведь она взяла с собой хрустальный шар, и, значит, она знает, что он спасся с Гордого стража! Теперь… когда я многое поняла… я боюсь за него… и за неё… Она может решиться на какую-нибудь крайность… А сюда, в замок, она не пойдёт!

— Но до сих пор она не причинила ему никакого зла… — начала было Ася, и осеклась: — почти…

— Вот именно! — подхватила маленькая княжна. — Сейчас, когда он думает, что он уже вне опасности, она может его захватить врасплох… разве нет?! При помощи бесов, или… сама…

Ася побледнела, невольно представив Ядигу с ножом, но попыталась успокоить княжну и себя:

— Всё это время его защищал Господь…

— Всё равно… — жалобно попросила Ивилика, — давай вернём его сюда, ну, пожалуйста…

— Да-да, конечно, — подхватила Ася. — Тем более, что и князь просил его прийти к нему снова… Только давай возьмём с собой и Сергея.

Вот так и случилось, что этим утром, когда почти все ещё спали, друзья подошли к увитой розами ограде дома Радко.

Ограда была высокой, но сквозной, сделанной на манер шпалер. И так как розы увивали её пока ещё не сплошным ковром, то сквозь неё можно было увидеть двор. Чтобы войти в него, надо было завернуть за угол, но ребята не успели этого сделать. Сергей заглянул в один из просветов между побегами роз и схватил обеих девочек за руки:

— Стойте! — придушенным шёпотом воскликнул он. — Она уже там!

— Няня?! Ядига?! — в один голос воскликнули девочки.

— Да тише вы! — оборвал их мальчик. — Она что-то говорит… Слушайте!

— Пойдёмте туда, остановим её! — умоляюще сказала княжна.

— Лучше подождём, может, она пришла помириться, а мы помешаем?! — возразила Ася.

— Да уж, — поддержал её друг. — При нас она с Горкуном мириться не станет! Подождём!

Ивилика судорожно вздохнула, но подчинилась друзьям. Все трое прильнули к ограде, прислушиваясь к словам Ядиги и стараясь разглядеть выражение её лица… Однако она стояла, низко склонив покрытую капюшоном голову и говорила так тихо, что слов её на таком расстоянии было не разобрать. Но то, с каким видом она бормотала, глядя на закрытую дверь, никому не понравилось. Друзья тревожно переглянулись. И тут до них донеслись слова:

— Тем, кто выйдет из двери сей,

навек овладей…

Сердце и ум покрой

Вечною мглой!

— Какая гадость! — с отвращением воскликнула Ася, впервые увидевшая колдовство.

— Опоздали! — с отчаянием прошептала маленькая княжна.

— Ведьма! — сквозь зубы процедил Сергей.

Не успели они решить, что же им делать дальше, как дверь домика отворилась и из неё на низенькое, в две полукруглых ступеньки, крыльцо вышел Горкун. У ребят от ужаса перехватило дыхание… Но ничего не произошло. Заклятие не подействовало на купца. А он, увидев Ядигу, вздрогнул, отступил назад и замер в проёме распахнутой двери.

— Ядига… — словно не веря своим глазам, медленно выговорил Горкун.

— Что, уже забыл, как я выгляжу?! — язвительно воскликнула та и отбросила назад капюшон. Безобразная гримаса неудержимой злобы искажала её лицо. — Ну, выходи, что ж ты на пороге застрял?!

Ивилика представила, что вот, сейчас Горкун сделает шаг вперёд — и упадёт замертво на мощёный каменный двор, и оцепенела от страха и бессилия. Сергей и Ася тоже застыли на месте, боясь хоть единым звуком помешать Горкуну противостоять колдовству. А он серьёзно и виновато смотрел на Ядигу и молчал, не трогаясь с места. Потом сказал:

— Я ничего не забыл… Да что же мы стоим на крыльце?! Проходи в дом, поговорим по душам!

— Нечего мне там делать! — взвизгнула она.

— Не хочешь и говорить со мной… — вздохнул Горкун.

И вдруг он опустился на колени и поклонился Ядиге, коснувшись лбом каменного порога…

— Прости меня! — не поднимаясь, попросил он её. — Я так виноват перед тобой! Я дал тебе повод надеяться, что мы можем быть вместе, я так обидел тебя! Моё легкомыслие не знало границ! Прости меня, прошу! — и он снова сделал перед нею земной поклон.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! — дрожа всем телом и судорожно взмахивая руками, пронзительно закричала она в ответ. — Я бы хотела, чтобы ты сгинул там на горе! Знай же, что это я заманила тебя туда, на Гордого стража! Это я послала заведуна, чтобы сгубить тебя!

Горкун медленно поднялся с колен и грустно посмотрел на неё.

— Я знаю, — очень серьёзно ответил он и добавил неожиданное: — Я должен благодарить тебя за это, ты — моя благодетельница. Там я вспомнил всю свою жизнь… Только там я начал по-настоящему каяться и молиться. Теперь я знаю, что скорби полезны нам: ими мы очищаемся, как золото в огне. Только скорбями мы приближаемся к Благословенному. Ты помогла мне очиститься от моих грехов! Спасибо тебе — и прости меня, прошу! Давай помиримся!

— Ах, какой ты теперь хороший! — взвизгнула Ядига, задыхаясь от ненависти. — Думаешь, подарил мне дом, попросил прощенья — и я всё забуду?! Ты мне почти обещал жениться! Улыбался, подарки возил! Я-то дура ждала, надеялась, думала, заживём припеваючи… Такое не прощают, подлец! — и она бросилась на купца с кулаками.

Горкун, испуганный, отступил от неё вглубь сеней, выставив перед собой ладони защитным жестом… А она разъярённой фурией взлетела на ступеньки крыльца, набросилась на него и принялась бить его кулаками. Горкун не отвечал на её побои, только прикрывал от ударов руками то лицо, то грудь, то живот и срывающимся голосом всё просил:

— Тихо, тихо, Ядига, люди услышат!

— А, всё ему нипочём! — вне себя вскричала она и бросилась вон.

И вдруг, едва переступив через порог, замертво упала на землю.

Горкун выбежал следом и испуганно склонился над ней.

— Что с тобой?! Ядига! Очнись! — воскликнул он, опустился на одно колено возле неё, приподнял её голову, вглядываясь в лицо…

Ядига не отвечала, не шевелилась.

— Её колдовство пало на неё! — первым догадался Сергей и бросился за угол к воротам.

Девочки поспешили за ним. И правда, колдунья лежала на каменных плитах двора в глубоком очарованном сне. Горкун, замерев над ней, ошеломлённо смотрел на её безжизненное, белое, точно мел, лицо…

— Не вини себя, — Ася наклонилась к нему и положила ладонь на его плечо. — Это — её собственное колдовство…

Купец, только теперь заметив детей, непонимающе посмотрел на них.

— Она заколдовала саму себя! — словно не веря своим глазам, повторил Сергей. — Когда мы подошли, она как раз кончала читать заклятие. Против тебя. Вернее, против того, кто выйдет из этой двери! Она думала, что выйдешь — ты! А вышла — она сама!..

Ивилика тихо плакала, глядя на бесчувственное тело няни.

Горкун вздохнул, взял на руки околдованную колдунью и поднялся с колен:

— Отнесу её в дом… — растерянно и печально сказал он ребятам.

— Нет! — вдруг раздался над ними властный голос Олдана.

Они оглянулись. Князь гарцевал в воротах на белом коне, а за ним виднелся целый отряд вооружённых всадников.

— Пусть её отвезут в Башню теней, в её комнату, — въезжая во двор, велел дворянам Олдан и объяснил Горкуну и Ивилике: — Мне доложили, что видели её на улицах города. Я прискакал сюда сам, чтобы найти её и заточить в древней темнице, что в Старой башне. Но теперь я вижу, что она уже пожала то, что посеяла! Она никому не причинит больше зла. Пусть спит у себя.

— Может быть, пока она спит, она забудет свои заклятья… — еле слышно прошептала Ивилика, вытирая платочком слёзы.

— Может быть, — откликнулась Ася, чтобы хоть как-то утешить её, и, подумав, добавила: — Наверное, так — лучше для всех…

Горкун помог положить Ядигу поперёк седла на коня одного из дворян Олдана. Сам Олдан предложил Ивилике сесть на седло впереди него, но маленькая княжна отказалась.

— Я пойду с друзьями, как и пришла сюда, — мягко сказала она и улыбнулась сквозь слёзы Сергею и Асе. Князь понимающе кивнул, снял с пояса охотничий рог, трижды протрубил в него и первым выехал со двора. Все всадники последовали за ним. Потом за ворота вышли купец и дети.

— Горкун, а где же Радко?! — Сергей наконец вспомнил о хозяине дома. — Он что, всё ещё спит?!

— Нет, — покачал головой купец. — Он ещё затемно ушёл на рыбалку, чтобы угостить меня свежей рыбкой. Я ведь целый год ел одни сухари да травы! Ему, однако же, повезло, что он ушёл до прихода Ядиги!

— Правда! — подхватила Ася. — Ведь её заклятье могло на него подействовать! — только теперь она поняла, что несчастье, приключившееся с Ядигой, бесконечно мало по сравнению с теми бедами, которых удалось избежать, и сказала: — Горкун, как я рада, что ничего плохого с тобой не случилось! Ты не представляешь, как мы все за тебя испугались, когда она тут колдовала!

— Да уж! — усмехнулся Сергей. — Был такой момент…

Горкун обнял ребят и ласково улыбнулся:

— Чего же вы испугались, глупенькие?! Известно: Бог не выдаст — свинья не съест! «Милостив Господь и праведен, и Бог наш милует. Храняй младенцы Господь: смирихся и спасе мя»! Воистину «Господь сохранит тя от всякаго зла, сохранит душу твою Господь. Господь сохранит вхождение твое и исхождение твое, отныне и до века»!

— Это действительно так, — раздался рядом тихий, удивлённый голосок Ивилики.

Все обернулись к ней, и тогда она повторила, застенчиво улыбаясь:

— Я так рада, что Горкун не пострадал… И Радко тоже…

— Спасибо тебе, ведь это ты привела нас сюда спасать Горкуна! — ответил Сергей.

Она покачала кудрявой головкой:

— Я вижу теперь, что Ася была права: не нуждается в человеческой защите тот, кто храним Благословенным. Я теперь точно знаю, что Он не покинул мир, и не оставляет Своих людей! И что Он всегда рядом с нами.

— Так, госпожа! — серьёзно кивнул Горкун — Благословен Господь!

И вдруг все заметили, как в ответ на эти слова вспыхнуло белым сиянием кольцо на руке у Сергея. Это значило, что для ребят открылась дорога назад, через тайны времени и расстояний. Оба поняли вдруг, что ужасно соскучились по родителям и друзьям, по такому далёкому дому. Теперь, когда Горкуна нашли, они вполне могли бы со спокойной совестью вернуться назад! Но не успели они обрадоваться тому, что можно отправляться домой, как белая звёздочка стала неудержимо меркнуть. Вскоре она погасла совсем.

Ася вздохнула:

— А как же нам теперь возвращаться?!

— Да-а… — грустно протянул Сергей. — Не поворачиваются почему-то ключи от времени… Темо недоступен… А пора бы нам и домой, однако…

— Не расстраивайтесь, — ободрил детей Горкун весёлым, уверенным тоном. — Побудьте ещё немножечко с нами! Может быть, мы что-нибудь да придумаем!

Сергей и Ася вопросительно посмотрели ему в лицо: он как будто что-то знал? Но купец только ласково им покивал и улыбнулся с видом доброго заговорщика:

— Не всё сразу! Всему своё время!.. Ну, вот мы и пришли… Эге, да, похоже, весь город идёт за нами! Это они собрались по призыву рога Олдана!

Друзья оглянулись. Действительно, за ними по обрывистой узкой дороге, поднимавшейся к замку, тянулась нескончаемая вереница горожан. А впереди уже распахнулись настежь ворота замка, впустив отряд Олдана, — да так и остались раскрытыми, гостеприимно приглашая всех на парадный двор. Ребята пропустили вперёд княжну и последовали за ней.

Глава 35

Победа княжны

Вскоре весь двор, от Караульной башни до Светлой, был заполнен народом. Толпа гудела и волновалась. Князь, стоя на парадном крыльце, подождал, пока иссякнет поток его подданных, вливающийся в ворота, и поднял руку, призывая всех ко вниманию. Ответом ему была полная тишина.

— У нас великая радость! — провозгласил Олдан. — Княгиня Зелерина пробудилась от сна, она здорова и весела! Зло, целый год разрушавшее княжество, сеявшее в нём нестроения, а в людях страх, наказано и не вернётся. Заозёрье отныне свободно от ужаса и теней. Нам некого и нечего больше бояться. Так веселитесь же! Сегодня я даю пир в честь моих гостей, которые с помощью Благословенного избавили нас от нашей напасти: купца Горкуна и тех, что вернули радость, — и он широким жестом сильной руки указал на Горкуна, Сергея и Асю, стоявших возле него. По толпе волной прокатились приветственные восклицания, но тут же умолкли, так как князь продолжал: — Угощаю всех: сейчас сюда выкатят бочки вина и принесут пироги и жаркое. Пируйте, радуйтесь, пляшите и пойте! Благословляйте Благословенного!

Толпа ответила ликующими возгласами. А князь повёл своих почётных гостей в Трапезную палату.

Здесь уже все и всё было готово для пира. На длинных столах стояли огромные блюда, на которых горами возвышалась аппетитная снедь, а придворные стояли в ожидании князя. Сергей и Ася хотели было пристроиться где-нибудь в уголке, но Олдан властным жестом пригласил их за собственный стол, стоявший на небольшом возвышении у дальней стены. В середине его сели на резные высокие кресла князь и княгиня, Горкуна Олдан посадил рядом с собой, Асю — рядом с Горкуном, а Сергея — возле княжны с другой стороны. Вскоре пир разошёлся вовсю. Сергей на своём конце стола как ни в чём ни бывало завёл с Ивиликой учтивую беседу, очень скоро перешедшую в дружескую болтовню, а Асе пришлось приложить немало усилий, чтобы, оказавшись у всех на виду, совладать со смущением. Однако все в огромной палате держались так весело и непринуждённо, так оживлённо разговаривали между собой, с таким удовольствием ели и пили, что вскоре она успокоилась и почувствовала себя свободнее. И тогда она услышала, о чём беседуют Зелерина, Олдан и Горкун.

— И нам тоже, как и тебе, некого винить, княгиня права, — говорил Олдан. — Я ведь только теперь разглядел, что сам кругом виноват. Благословенный руками этих детей спас нас от смерти в Гиблой пади, а мы даже не поняли этого! Мы сами отвергли Его любовь и помощь! Точно слепые, мы не воздали Ему долга благодарения, не постарались остаться под Его великой защитой, а вместо этого думали только о демонах…

— Да, — подхватила Зелерина, — и я искала защиты от них у той, что служила им же. Поистине, я спала наяву… — она покачала головой, увенчанной пышно уложенными золотистыми косами. — Я справедливо была наказана сном! Но Тот, Кто не перестаёт любить никогда, снова послал нам вас, друзья мои! Как я вам благодарна! — она с лучезарной улыбкой посмотрела на Горкуна, Сергея и Асю, и, казалось, не было в зале человека, который бы не любовался в этот момент её ослепительной красотой.

Счастливый Олдан поднял сверкающий самоцветами кубок:

— За тех, что вернули радость, и за Горкуна! — громоподобным голосом полководца провозгласил он на всю палату, и подданные ответили ему оглушительным взрывом восторженных голосов.

Жаркий румянец обжёг Асины щёки, Сергей смущённо потупился. Потом, увидев, что Горкун поднялся и кланяется, они тоже поспешно встали, поклонились и подняли свои кубки с яблочным соком. Но честный купец, пригубив вина и снова сев возле князя, тут же сказал:

— Государь, мы только слабые люди, благодари Благословенного!

— Однако без вас, без ходатайства вашего перед Ним нам бы не избавиться от беды! — почтительно возразил ему князь и спросил: — Скажи мне, купец, как должен выглядеть храм, который мы возведём Ему? Ты много ездил и видел, и ты служишь Ему. Дай мне совет.

— Мне трудно ответить тебе словами, — ответил Горкун, — я в этом не силён… Но, кажется мне, я смогу тебе помочь… — он улыбнулся, весело взглянув на Сергея и Асю. — Я могу дать возможность тому, кому ты повелишь, съездить в страну наших гостей, всё там посмотреть — и вернуться к тебе с рисунками.

Все взгляды устремились на него.

— Как это?! — одновременно воскликнули ребята.

Олдан молча ждал объяснений, но в глазах его уже вспыхнула радость.

— Дело в том… — улыбнулся купец, — что у меня есть… браслет времени!

— Как?! — не понял Сергей. — Наш браслет?!

— Ну да, — кивнул Горкун. — Он самый. Мне его одолжил на время священник, отец Стефан, что приехал к нам в Радоплес вместе с Глебом. Он и сейчас там живёт.

— И ты отдашь его мне?! — воскликнула маленькая княжна.

Купец озадаченно посмотрел на неё:

— Тебе, госпожа?.. — повторил он в некотором замешательстве.

— Ну да, мне, конечно! Я так хочу побывать в том мире! — ответила Ивилика. — Там столько всего интересного! И если уж кому и ехать первой, то мне! Я же княжна!

За столом воцарилось растерянное молчание. Ивилика по очереди посмотрела на каждого… и внезапно смутилась. Потом прямо взглянула на князя:

— Прости меня, брат. Я думала только о себе… Не о княжестве, не о Благословенном… Ты, наверное, хочешь послать кого-нибудь более умелого и знающего… Вот Радко, например, уже знает их буквы, и он хорошо рисует… Он… — её губы на мгновение дрогнули, но она твёрдо продолжила: — в этом деле нужнее, чем я… Я решила: я не поеду! — она вспыхнула от такого усилия над собой и умолкла, решительно стиснув губы.

— Ты будешь следующей, сестра, — ласково улыбнулся ей князь. — А сейчас, ты права, пусть едет Радко.

Он жестом подозвал к себе писаря, сидевшего за ближним столом. Тот подлетел как на крыльях с сияющими глазами: он слышал весь разговор.

Горкун склонил голову перед князем и княжной:

— Я с радостью повинуюсь, князь! Госпожа! Ты приняла мудрое решение, достойное твоего высокого рода!

Он достал из кармана кафтана браслет и жестом Деда Мороза протянул его Радко.

Тот, побледнев от волнения, принял его и сейчас же застегнул на запястье. И улыбнулся так, как будто стал самым счастливым человеком на свете.

Ивилика посмотрела на его лицо — и сама просияла.

— Отдавать радостно, верно?! — шепнул ей сидевший рядом Сергей. — Лучше, чем получать!

— Я не знала раньше, — застенчиво кивнула она ему со светящимися глазами. — Это всё — вы!

И она благодарно сжала ладошкой его руку, лежавшую на столе.

Глава 36

Ключи от времени

Наутро Асю разбудил странный шум в переходе. Там явно волокли или толкали что-то очень тяжёлое. И не одно! Топот ног, возбуждённые голоса, стук и шуршание передвигаемой мебели не прекращались. Ася оделась и выглянула за дверь. Переход был полон работающих людей, которые торопливо уносили куда-то стулья, столы, шкафы.

— Что случилось? — спросила она высокого юношу, выносившего из соседней комнаты умывальный прибор.

— Повеление князя! — ответил тот на ходу. — Освобождаем Светлую башню!

«Неужели для храма?» — подумала Ася, быстро собрала в рюкзачок свои вещи, перекинула его через плечо и поспешила к Сергею. Радко был уже там и подтвердил её догадку:

— Олдан решил отвести для храма лучшую башню! — со счастливым видом выдохнул он. — И он хочет, чтобы к тому времени, когда я вернусь из вашей страны, здесь всё было готово — стены снесут и будет высокий просторный зал! — и, не в силах скрыть нетерпение, он выпалил: — А когда мы отправимся?!

Ребята беспомощно переглянулись. Если бы это зависело от них!

— Когда засияет белый камень на этом кольце, — ответил Сергей, поднимая руку, чтобы Радко увидел кольцо. — Это будет значить, что путь нам открыт. Без этого — не получится…

— Надо ждать… — вздохнув, подтвердила Ася.

Радко растерянно посмотрел на кольцо. Оно не светилось.

— А когда оно светится? — спросил он с надеждой.

— Когда?.. — откликнулась Ася. — Когда происходит что-то очень важное, и все молятся…

— Так давайте помолимся! — осенило Сергея. — Все! Сегодня же! О благословении будущего храма! Пойдёмте к Олдану!

Ася засмеялась от радости, и они бросились к покоям князя.

Олдан сидел в приёмной на троне и вершил государственные дела. Придворные толпились вдоль стен, очередь просителей заполнила всю соседнюю палату. Но друзьям не пришлось ожидать: увидев их в дверях, князь сразу подозвал их к себе. И тотчас же согласился на их предложение. И послал вестовых, чтобы всех, кого только можно, собрать к вечеру в замок, для молитвы перед Светлой башней.

На закате на парадном дворе собралось, казалось, всё Заозёрье. В полной тишине подданные смотрели на князя, стоявшего в окружении приближённых на парадном крыльце. И он рассказал им всем о своей ожившей вере в Благословенного, о своей благодарности Ему за Его дары, о своём обете выполнить то, что не сделали его предки.

— Помолимся же о том, чтобы Он помиловал нас за все наши неправды и благословил создание этого храма, который мы так давно обязаны были создать! — воскликнул он и опустился на колени.

Вся площадь пала на землю.

— Господи, помилуй и благослови! — возгласил Олдан, и весь народ трепетным эхом повторил за ним эти слова.

И затем наступила тишина… Все молились. Закатное солнце освещало склонённые головы, поднятые к небу ладони… Ася посмотрела вверх и невольно вскрикнула: над Светлой башней парил ослепительный Ангел, благословляя их простёртой рукой!

— Благословенный прислал вестника благословения! — громогласно воскликнул возле неё Горкун. — Прославим Бога!

Князь Олдан потрясённо смотрел на небо, женщины плакали светлыми радостными слезами, дети кричали от восторга… Ангел подлетел к крыше Светлой башни, встал на неё… и исчез.

— Он останется в ней, — уверенно произнёс Горкун. — Он отныне будет её хранить… Ну, и всех, кто будет молиться в ней.

— Да будет так! — откликнулся князь и поднялся с колен. — Наша молитва услышана! Да будет этот день нашим праздником отныне и навеки!

Он царственным жестом попрощался с народом и повернулся, чтобы уйти.

— Государь! — остановил его возглас Сергея. — Простите, но мы должны попрощаться! Наш путь открылся!

Ася взглянула на своё кольцо — оно сияло алмазным призывным светом. Радко подбежал к Сергею и встал рядом с ним, взволнованно выпрямившись:

— Пора?!

Ася обернулась к княжне. Та бросилась к ней, обняла — и по её щекам заструились слёзы.

— Теперь у тебя всё будет хорошо, вот увидишь! — дрогнувшим голосом прошептала Ася.

— У меня никогда не было друзей! — воскликнула в ответ Ивилика. — И я жила… как во тьме! А потом появились вы, и всё изменилось… Спасибо вам! Мне кажется, что я… и наяву видела страшный сон, а вы, прав мой брат, вы и меня, да и нас всех, разбудили. И избавили от ужаса… И я столько всего поняла… Я вас не забуду, никогда! И всегда буду ждать! Возвращайтесь!

— Возвращайтесь! Мы всегда будем рады вам! — повторили князь и княгиня.

Друзья поклонились им, обняли прослезившегося Горкуна, и Сергей показал Радко, какую кнопку на браслете надо нажать по его сигналу. Кольца продолжали сиять лучистым, ликующим светом.

— Раз, два, — жмём! — скомандовал он, и сейчас же закатный солнечный свет вокруг них померк, мгновенно сменившись тьмой, потом посветлело, — и они увидели себя в металлическом лифте темо, «колесницы времени».

Глава 37

Когда открывается время

Радко потрясённо оглядел тесное пространство «лифта», мерцающие огни приборов, плотно закрытые двери. Сергей положил руку ему на плечо, дружески предупреждая:

— Сейчас она заговорит, не пугайся.

И действительно, не прошло и пары секунд, как раздался женский бесстрастный голос:

— Движение окончено! С возвращением! — и блестящие дверцы машины разъехались в стороны.

Друзья вышли из темо в кабинет Николая Ивановича. Сам профессор стоял возле пульта. Глеб тоже был здесь.

— Слава Богу, вернулись! — в один голос воскликнули оба. — А кто это с вами?! И каким образом?..

Сергей и Ася недоумённо переглянулись.

— Глеб ещё не был там с отцом Стефаном, — догадался Сергей.

Ася перевела взгляд на браслет на руке у Радко:

— А как же… этот браслет?! — спросила она неизвестно кого. — Он ещё здесь — и опять здесь? Их теперь два?!

— Парадокс… — ошеломлённо протянул Сергей.

— Ребятки, вы о чём?! — немного испуганно спросил профессор. — И где вы, на самом деле, взяли браслет для этого юноши?

— Да, теперь их два! Парадокс времени! Вон, точно такой лежит на столе. Это надо срочно исправить! — воскликнул гений Глеб, сразу же всё поняв. — Так, говорите, я должен отвезти туда отца Стефана? Нашего духовника? Думаю, вопрос быстро решится.

— Ой, как всё запуталось! — выдохнула Ася.

— А вы, молодой человек, кто и с какой целью прибыли к нам? — деловито спросил нежданного гостя профессор.

Юноша растерянно посмотрел на всех и сказал робко, но серьёзно и даже торжественно:

— Меня зовут Радко. Мы будем устраивать храм Благословенному. А узнать, как это правильно сделать, можно только здесь. Вот я и приехал посмотреть.

Николай Иванович, прищурившись, проницательно вгляделся в его лицо, потом вдруг просиял и спросил:

— Нашего полку верующих прибыло, верно?! Добро пожаловать, Радко! Мы всегда рады гостям. Мы тебе всё покажем и расскажем.

— Ну, а я — за отцом Стефаном! Надо ликвидировать парадокс! — воскликнул Глеб. — Я побежал к нему в монастырь. Пока! — и он исчез за дверью.

Профессор озадаченно посмотрел ему вслед:

— Ну… и прыткий помощник у меня! — и вдруг его глаза расширились. — Но… Ему же… отцу Стефану… лет сорок, наверное… — он посмотрел на ребят: — Он правда там, темо его перенёс?!

Они лишь потрясённо кивнули. Только теперь они поняли, что священник прошёл непроходимый для взрослых временной и пространственный барьер.

— Но это же невозможно, — Николай Иванович повертел головой, совсем как Сергей. — Я много раз проверял на себе: темо не работает со взрослыми! Как же это… Но ведь вот — два браслета… А Глеб, похоже, потому и заторопился переместить отца Стефана туда, а? Пока время открыто?

— А, может быть, оно для него вообще открыто? — неожиданно для самой себя, робко подала голос Ася: отец Стефан, которого она несколько раз видела в монастыре, когда ходила туда с Сергеем, казался ей совершенно особенным человеком.

Профессор непонимающе посмотрел на неё.

— А это мысль! — поддержал её друг, и его глаза заблестели восторгом. — Отец, ведь возможны и другие причины того, что не все могут пройти временной барьер…

— Ну да, — скептически хмыкнул Николай Иванович. — Мол, рад бы в рай, да грехи не пускают?! — шутливо добавил он и вдруг осёкся.

Его глаза расширились, и он ошеломлённо пробормотал:

— А ведь и впрямь!.. Это может быть! Ведь и возвращение определяется фактором благодати…

Ребята растерянно смотрели на него. Потом Сергей, почему-то виновато, повторил:

— …грехи не пускают?..

Профессор подвинул к себе вертящийся офисный стул и опустился на него с таким видом, точно ноги внезапно перестали его держать. Невидящими глазами он смотрел куда-то в пространство. Потом горько пробормотал:

— Да… всю жизнь без веры, без покаяния… — и он о чём-то глубоко и грустно задумался.

Но вскоре обернулся к притихшим детям и невесело улыбнулся:

— Ну что же, друзья мои, похоже, ещё одну загадку мы разгадали! Что загрустили?! Всё прекрасно! Мы точно знаем теперь, когда и для кого поворачиваются ключи от времени. В обе стороны! Не зря же наши предки называли трудные дни безвременьем! Однако, давайте готовиться к приходу отца Стефана. Книги, и многое другое, он, конечно же, принесёт с собой, а вот кое-какие продукты мы ему соберём. Мало ли что бывает в пути! Сергей, вот деньги, сбегайте в магазин. А я приготовлю темо к новому перемещению. Надо проверить расчеты… — и профессор энергично склонился над полукруглым пультом, мигающим разноцветными огоньками.

В этот момент на лестнице раздались шаги, и за дверью кто-то негромко спросил:

— Есть кто дома?

— Да-да! — Николай Иванович вскочил. — Отец Стефан, заходите! Как Вы быстро!

Дверь отворилась и в кабинет вошёл высокий русобородый монах в широкой мантии и клобуке. На груди его блестел серебряный крест.

— Мир дому сему! День добрый! — ласково улыбнулся он сразу всем, и от его мягкого, светлого взгляда у Аси сразу стало тепло на душе.

Профессор поклонился священнику и попросил благословения. Вслед за ним под благословение подошли и ребята. Радко, несмело стоявший в углу, не сводил с иеромонаха глаз. Он, казалось, не в силах был стронуться с места.

— А где же Глеб, почему он не с Вами? Неужели вы разминулись? — догадался профессор.

— А он поехал ко мне? — понял отец Стефан. — Да, выходит что так, разминулись… Но я к Вам с серьёзным делом. Вы позволите?

— Да-да, я Вас слушаю, батюшка, — с готовностью отозвался Николай Иванович.

— Видите ли, после того, как вы мне рассказали о Вашей машине, о том мире, где были эти дети, я много об этом думал. Люди там бедствуют, не зная истинной веры. Кто-то должен отправиться к ним, почему не я? Владыка благословил…

— Батюшка, Вы уже говорили с епископом? — невежливо вмешался Сергей и тут же смутился: — Ой, простите…

— Да, — отец Стефан кивнул несколько раз и застенчиво, но твёрдо добавил, взглянув на профессора: — Видите ли, мне кажется, что я пройду через время… ну что там ещё, пространство? Надеюсь… Ведь это дело — ради Бога! Вы, Николай Иванович, не возражаете против того, чтобы мне попробовать отправиться к ним?..

— Да ведь Глеб и поехал это Вам предложить! — видимо поражённый, отвечал Николай Иванович. — Как всё сошлось!

— Вот и чудесно! — просиял отец Стефан, и так заразительна была его тихая улыбка, что все вокруг заулыбались тоже. — У меня и вещи уже с собой: там, внизу, рюкзак с книгами и чемоданчик со всем, что необходимо для литургии. Так что могу отправляться, когда прикажете.

— Приблизительно через час, — что-то прикинув в уме, с готовностью ответил профессор и обернулся к сыну: — Сергей, быстренько в магазин!

Сергей кивнул, махнул Асе и Радко, и друзья спустились на первый этаж. Радко восхищённо озирался вокруг.

— То ли ещё ты увидишь! — засмеялся Сергей, взглянув на него. — Целый мир! У нас тут чудеса на каждом шагу!

— Да уж, — улыбнулась Ася. — Вот одно произошло только что! — все невольно подняли глаза на дверь кабинета профессора.

— Я никогда не видел таких людей, как отец Стефан, — робко ответил Радко. — Он… совсем особенный…

— Да, — взволнованно подтвердил Сергей. — Он — Божий человек…

— Божий… — тихим эхом откликнулся Радко и добавил: — Знаете, вам, наверное, в это трудно поверить, но у меня такое чувство, будто я только теперь начинаю жить…

— Знакомо, — понимающе хмыкнул Сергей.

Асе стало удивительно хорошо. Вот, ещё один человек нашёл свою радость, — подумала она.

— Пойдёмте, однако, в магазин, нас же ждут! — спохватился Сергей и ринулся к выходу.

Ася и Радко весело поспешили за ним.

Всё самое интересное было, как всегда, впереди.

История четвёртая

УЧЕНИК ЗВЕЗДОЧЁТА

Пролог

Тихая тёплая ночь укрыла весь мир сонным очарованьем покоя. Звёзды в бездонном небе сияли и переливались и завороженные ими цикады возносили им восхищённую, неумолчную песнь. Воздух поймы, напоенный сладкими ароматами трав, тихо и ласково, словно баюкая, овевал лицо, усыплял тревогу.

— Да это всё бабьи басни! — сказал Добродей жене, видя, как она снова придвинулась поближе к костру, испуганно озираясь на тёмную стену далёкого леса. — Всё тихо и мирно, как всегда, и никакой нечисти, никакого Мруста, у нас в Светодолье и в помине нет. Да и быть не может! Зря ты и пришла. Спала бы себе сладко дома. Вон, смотри, и кони совершенно спокойны!

Кони, которых он вывел сюда в ночное, и впрямь паслись себе мирно в высокой траве, слегка помахивая хвостами. Их спокойствие утешило Звенку гораздо больше, чем все уверения мужа.

— Наверное… ты прав… — с облегчением вздохнула она. — Но я всё же побуду с тобой сегодня. Мне так легче, здесь, возле тебя!

Добродей пожал широкими плечами и только собрался сказать: «Воля твоя», — как что-то насторожило его. Он огляделся и прислушался. Ничего не было слышно. Ничего. Ничего! Ни стрекотанья цикад, ни шелеста листвы, ни пофыркивания лошадей. Он вскочил. Ночь изменилась. Теперь она дышала угрозой, близящимся неведомым ужасом.

Звенка молча, дрожа всем телом, прижалась к коленям мужа: она была не в силах подняться на ноги.

— Не бойся, — сказал Добродей, выхватил из костра горящую длинную палку и поднял её перед собой как оружие. — Ничего не бойся!

И тут странный звук прошелестел над поймой: «Мру-у-у-с-с-с-с-т…» И тотчас кони, отчаянно заржав, бешеным галопом поскакали прочь. Звенка всхлипнула и упала в траву, потеряв сознание. Добродей поднял свой факел повыше и обернулся к тёмной зубчатой линии леса. Два горящих глаза пристально смотрели на него из далёкой тьмы. Потом снова раздался тот же странный хрустящий звук, красные огни немигающих глаз описали дугу и приблизились. И тогда Добродей, похолодев, разглядел глыбу чудовища, чёрный гигантский искорёженный силуэт, огромными зависающими прыжками скачущий к нему — и бросился вперёд, навстречу ему, размахивая горящей веткой. «Надо уйти подальше от гаснущего костра, — вспыхнуло молнией в его голове. — Может быть, Мруст не заметит тогда лежащую Звенку! И как хорошо, что сын сейчас дома, там безопасно! А что же будет с ними потом?!» Добродей почти не надеялся победить. Но ему было за что сражаться. Он защищал жену. А что потом? Если… Когда его уже не будет?..

Казалось, не прошло и мгновенья, а вот уже громадная глыба Мруста закрыла всё небо, все звёзды, лес, поле, мир… Он с вызовом поднял голову, чтобы встретиться с жутким врагом лицом к лицу. Враг был ужасен и непобедим для человека, он это сразу понял.

— Господи, защити Светодолье!.. — воскликнул он, задыхаясь, и бросился на чудовище.

Это были последние слова в его жизни. Но всё, что случилось потом, произошло благодаря им.

Глава 1

Асина печаль

Тётя Надя заболела внезапно. Ещё вчера они как ни в чём не бывало разговаривали с Асиной мамой по телефону, а утром им позвонили из больницы и попросили принести необходимые вещи. Мама убежала сейчас же, велев Асе купить фруктов, сметаны и нарезки и ехать следом за ней.

Когда девочка вошла в больничный коридор, то сразу же увидела маму, разговаривавшую с врачом. Они указали ей на ближайшую палату и вновь углубились в беседу. Ася постучалась и вошла.

Палата оказалось большой, неприютной, с блёклыми стенами и двумя рядами железных коек. Тётушка, слабая и пугающе бледная, лежала возле голого окна…

У Аси защемило сердце. И как же она не догадалась принести в больницу цветы?! Эти вестники не ушедшей из мира радости, казалось, были здесь нужнее, чем любые конфеты и фрукты…

Тётя Надя держалась молодцом, подшучивала над собой и ласково улыбалась племяннице, но всё равно, уходя по пропахшим лекарствами коридорам, Ася глотала слёзы.

Возле входа в метро она увидела цветочный киоск и подошла к нему, присматривая, что бы завтра купить для крёстной. Но, взглянув на махровые упитанные гвоздики; нарочито-яркие, точно восковые, герберы; лохматые печальные шапочки хризантем, она загрустила ещё сильнее. Ведь Ася-то знала, какие цветы любит тётушка!

Ярко, как будто это было вчера, она вспомнила, как летом она гостила у крестной на даче, и как они однажды, устав от прогулки под жарким солнцем, присели под деревом на травянистом склоне горы. Ася огляделась — и залюбовалась далью, открывшейся ей. Внизу, среди зелёных холмов, серебристой лентой вилась река. За ней до самого горизонта простирались леса, среди которых осколками голубого неба сияли ясные зеркала озёр.

— Какая красота! — сказала она своей крёстной, сидевшей рядом в безмятежном молчании. — Тётя Надя, как же Вам повезло, что у Вас дача в таком чудесном месте!

Крёстная улыбнулась:

— Да… Места тут и впрямь живописные. Но ты видишь не всё!

Девочка оглянулась. За её спиной по вершине горы тянулись дачные огородики и сады, справа и слева кудрявились рощи. Всё это было красиво, но не лучше солнечного простора поймы. Ася недоумённо посмотрела на тётю Надю.

Та ласково провела рукой по траве, окружавшей их:

— Посмотри, кажется, что это простая трава, но ты только вглядись в неё. Это разнотравье. Сколько цветов вокруг! — её голос вдруг стал напевным, словно она рассказывала волшебную сказку: — Они только кажутся маленькими и невзрачными. У каждого из этих цветочков — свой характер, своя мелодия, своя история… — Она коснулась нежных ярко-розовых лепестков маленькой, повернувшейся к солнцу, гвоздички, качнула стройный стебель весёлой ромашки, наклонила к Асе высокий синий цветок цикория, провела ладонью по пушистым метёлочкам цветущей травы и продолжала: — Видишь, какие они разные, и каждый из них так красив! В каждом — целый мир цвета, аромата, гармонии, и это неповторимый мир… Если ты прислушаешься, — крёстная улыбнулась с таинственным видом сказочницы, — они расскажут тебе о росистом восходе, о пении птиц на заре, о бездонном полуденном небе над знойным притихшим полем, о вечернем безудержном стрекотании весёлых кузнечиков и ночных сладостных полевых ароматах… И ещё, — тётя Надя мягко, но очень серьёзно посмотрела на свою племянницу и крестницу: — они объяснят тебе, что на свете нет мелочей. Не бывает незначительных поступков и слов. Всё важно, всё имеет смысл, каждый наш, даже самый маленький, выбор. Надо только уметь вглядеться…

Ася наклонилась к самой земле и всмотрелась в крохотный фиолетово-жёлтый цветок. Это были анютины глазки. Маленькая полевая фиалка оказалась такой трогательно-нежной и неожиданно красивой, что у девочки захватило дух.

— Да… — улыбнулась она. — Я вижу!

В тот солнечный день они ещё долго рассматривали цветы, и небольшой букет, который они принесли домой, показался Асе самым красивым во всей её жизни.

И вот теперь у Аси защемило сердце, когда она вспомнила, как тётя Надя ласкала ладонью стебли и лепестки полевых цветов… Ей так захотелось принести в больницу такой букет! Ведь это было бы всё равно, что подарить тётушке частичку лета, веяние тёплого ветерка, дыхание согретых солнцем полей и лугов, которые она так любила. «И они бы радовали её и пели свои тихие разноцветные песенки», — подумала Ася. Но поздней осенью не найти полевых цветов…

Она вздохнула и побрела к метро.

Домой не хотелось, и как-то само собой получилось так, что спустя полчаса она стояла перед дверью дома, где, она знала, ей были рады. Хорошо, когда у тебя есть друг, к которому можно просто так прийти, когда тебе плохо! Ася нажала на кнопку звонка и прислушалась. Дома ли Сергей? Вскоре до неё донеслись чьи-то стремительные шаги, дверь распахнулась настежь и девочка с облегчением улыбнулась другу.

— О! Здорово, что ты пришла! — обрадовано воскликнул Сергей. — Как раз вовремя! Глеб сделал очередное открытие! Пойдём скорей! — и он нетерпеливо потянул её к лестнице на второй этаж, в кабинет профессора.

Глава 2

О том, что оказалось сильнее благоразумия

Ася взбежала следом за ним по деревянным ступенькам и, замирая от волнующего предчувствия, вошла в кабинет.

Глеб, гениальный аспирант Николая Ивановича, сидел, напряжённо склонившись перед пультом темо, одной рукой нажимая разноцветные кнопки, а другой нервно ероша свои короткие тёмные волосы. Казалось, он хотел во мгновение ока, прямо сейчас, решить все бесчисленные вопросы, связанные с таинственными перемещениями тех, кто вступал в кабину этого загадочного изобретения профессора Смирнова: ведь до сих пор никто так и не понял, в какое именно пространство и время перемещает темо людей.

— Привет! — окликнула его гостья.

Но молодой учёный даже не услышал её. Сергей и Ася весело переглянулись.

— Глеб придумал возвращатель, — объяснил Сергей, — вчера мы посылали с ним робота — и он вернулся! Сейчас Глеб программирует темо на отсылку людей: я решил опробовать возвращатель на себе!

Ася в испуге посмотрела на друга:

— Сергей, это так опасно! Ты же знаешь, что с людьми темо ведёт себя совершенно иначе! Неужели Николай Иванович не против? А Елена Петровна?!

Мальчик смущённо, досадливо поморщился, махнул рукой и быстро заговорил:

— Мы думали об этом. Но, понимаешь, никого же нет: отец в Лондоне на симпозиуме, мама улетела в Новосибирск! Ждать их надо несколько дней, мы тут с ума сойдём! Держать в руках такую вещь и — медлить!.. И ведь они даже побеспокоиться не успеют! Я же сразу вернусь! Глеб всё рассчитал, ты ведь знаешь Глеба! Представляешь: отец вернётся домой, а мы ему — такой сюрприз! Вот будет здорово!

Ася увидела знакомый блеск возбуждения в быстрых глазах своего неудержимого друга и поняла, что ей едва ли удастся его отговорить. И ещё она поняла, что просто не сможет отпустить его одного в такую поездку, и, значит, ей придётся отправиться с ним. Если всё-таки не получится его удержать. Последняя надежда была на Глеба: как-никак, взрослый человек.

Она подошла к аспиранту и положила руку ему на плечо, чтобы он, наконец, заметил её.

— Глеб, здравствуй! Ты, как разумный человек… — начала, было, она, но замолчала, поняв, что тот всё ещё витает среди своих формул.

Аспирант поднял от приборной доски отрешённый взгляд, непонимающе посмотрел на неё, нахмурился, с усилием возвращаясь к реальности, и наконец улыбнулся:

— А, привет! Как хорошо, что ты пришла! — воскликнул он совсем как Сергей. — Как раз вовремя! А то мне так не хотелось Сергея отправлять одного!

У Аси буквально опустились руки.

— Ну разве можно так рисковать?! — воскликнула она.

Глеб тут же вскочил и в горячечном нетерпении стал её уверять:

— Я всё просчитал, всё проверил!

— Ведь это открытие имеет такое значение, как ты не поймёшь! — с увлечением подхватил Сергей, и девочка поняла, что отговорить их ей не удастся.

— Мы же знаем, что отец разрешил бы эксперимент, он нам доверяет! — гнул своё Сергей. — Ради возвращателя можно пренебречь мелочами!..

— Мелочей не бывает, — возразила Ася, мгновенно вспомнив тётю Надю. — В жизни важно всё, и малое и большое.

— Ну уж прям не бывает! — скептически хмыкнул мальчик. — Ясно же, что люди совершают поступки значительные и незначительные. И незначительные — не важны!.. Например, что такого в том, чтобы… ну, например, подбросить поленьев в костёр, или… Что с тобой?!

Ася, точно вернувшись откуда-то издалека, непонимающе посмотрела на друга:

— Что?… Ах, да… Незначительных поступков не бывает, ты потом когда-нибудь это поймёшь. Моя крёстная мне летом это очень хорошо объяснила… Но я подумала о другом: она заболела, и я приехала к вам сюда прямо из больницы. Мне так её жалко! А как вы думаете, мы могли бы попасть с помощью темо на какой-нибудь летний луг?

— Зачем?! — в один голос спросили её сбитые с толку друзья.

— Я подумала, что хорошо бы собрать для тёти Нади букет полевых цветов: она их любит больше садовых. Так хочется хоть чем-то её порадовать! Может быть, это её поддержит и хоть немножко поможет ей выздороветь.

— Нет проблем! — обрадовался Глеб. — Могу вас отправить в проверенное место: в окрестности Радоплеса. Только ненадолго!

Сергей мгновенно вскочил со своего табурета:

— Ну, так поехали?!

И все трое, не сговариваясь, обернулись к мерцающему огоньками полной готовности пульту темо.

Глава 3

Катастрофа

— Можно с собой ничего не брать, — нетерпеливо бросил Сергей, — мы ведь ненадолго! Вот только браслеты наденем — и всё! — и он протянул Асе новый браслет.

— Кольца тревоги тоже нужны! — возразила она. — Мало ли что!

— Да ну, нам же только туда — и обратно, а возвращатель работает без них! — отмахнулся Сергей.

Ася решила не спорить с другом, но всё-таки молча взяла со стола и надела на средний палец своё старое испытанное колечко-определитель. Оно казалось обыкновенным, три его разноцветные камушка выглядели как простые стекляшки, но она точно знала, что если в неведомом мире им снова встретится враг, оно предупредит, засветится алым тревожным светом, — и этим не стоило пренебрегать. Потом девочка застегнула на запястье браслет. Он был шире и тяжелее того, с которым она прежде путешествовала в темо: теперь прикрытые узорными крышками ячейки-приборы располагались в два ряда.

— Для вас главное здесь — вот это, — Глеб наклонился к Асе и постучал указательным пальцем по серебряному кругу, украшенному свернувшейся спиралью зелёной змейкой, — Под спиралью — кнопка возвращателя, это легко запомнить. Как нажмёшь — сразу должна вернуться. Очень просто! — с застенчивой, но довольной улыбкой удачливого изобретателя добавил он.

— Ну, начинаем?! — снова заторопил Сергей. — Плащ можешь оставить здесь, мы ведь направляемся в лето, и только минут на тридцать!

Ася взяла со стула свой рюкзачок, видевший три путешествия в темо, кивнула:

— Начинаем! — и почувствовала в груди знакомый трепетный холодок волнения и страха…

Она, сразу вспомнив своё первое приключение, прижала левую ладонь к специальному тёплому углублению на пульте и произнесла своё имя, чтобы активировать новый браслет.

— Контакт установлен! — ровным женским голосом оповестила её машина, и двери похожей на лифт кабины темо гостеприимно раскрылись.

Сергей быстро застегнул свой браслет — он был у него проще и грубее, явно мужской, — тоже активировал его и следом за Асей вступил в «колесницу времени».

Как было положено, они сели в мягкие кресла. Сергей ободряюще улыбнулся Асе, но от неё не укрылось, как он сжал подлокотники слегка дрожащими пальцами. Она и не пыталась улыбнуться ему в ответ, чувствовала, что губы предательски задрожат, только кивнула.

— Устроились? — возбуждённо воскликнул Глеб, обернувшись к ним от пульта. — Ну, тогда отправляю!

— Движение начинается, — бесстрастно произнесла машина.

Дверцы темо плавно закрылись… Кабина «лифта» не дрожала и не издавала ни единого звука. Трудно было поверить, что они сейчас несутся неизвестно где и когда… Через минуту (или через миг?) женский невыразительный голос объявил:

— Движение закончено. Переключаю управление на людей. Счастливого пути.

Свет в кабине погас и знакомая, оглушающая тишина обступила их, тишина, к которой невозможно было привыкнуть. Кресла под ними медленно сдулись. Потом снова забрезжил свет, и друзья увидели себя сидящими на склоне высокой горы…

— Это не Радоплес! — воскликнул Сергей и вскочил, озираясь.

Вокруг поднимались горы, одна выше другой.

— Ничего, — подавляя тревогу, откликнулась Ася. Она тоже встала и огляделась. — Главное, здесь лето и — смотри! — цветов мы наберём, сколько хотим. А потом будем испытывать возвращатель. Ему ведь всё равно, откуда возвращать?

— Уверен, что так, — бодро откликнулся друг.

Так бодро, что девочка поняла, что и он втайне обеспокоен сбоем программы.

— Ну вот и славно, — весело сказала она. — Пойдём по цветы!

И ребята занялись радостным делом…

Скоро они собрали изумительной красоты букет — как раз такой, о котором мечтала Ася. Каких только цветов не было в нём! Он был похож на разноцветное пушистое полушарие, весёлое и благоухающее. Они обвязали стебли Асиной лентой и Сергей прикрепил его за её спиной к верхней петле рюкзака, чтобы её руки были свободны.

— Готово! — воскликнул он, любуясь результатом своих трудов. — Теперь давай возвращаться.

Они встали рядом и откинули на браслетах крышки, украшенные спиральными змейками.

— Три, два, один, — жмём! — скомандовал мальчик.

И ребята нажали на зелёные кнопки.

Сейчас же стало темно, тишина пала на них, как невидимая волна, и Ася услышала слегка удивлённый шёпот Сергея:

— Работает…

Прошла секунда, другая, третья… однако свет не зажигался и ничего не происходило… Девочке стало страшно. Она нащупала в темноте руку друга и почувствовала его ободряющее пожатие… Тьма не рассеивалась… И вдруг алый ослепительный свет взрывом вспыхнул вокруг, земля (или обшивка темо?) у них под ногами содрогнулась и раскололась, Ася почувствовала, что куда-то летит, и, больно ударившись, упала на землю… Когда она открыла глаза, то увидела перед собой траву и корни деревьев, выступающие из земли… Сразу забыв о боли, она вскочила и огляделась.

Вечерний сумрачный лес окружал её с трёх сторон, а с четвёртой за узкой прогалиной виднелось под мглистым небом ровное поле с жёлтым ёршиком скошенной ржи. Мелкий осенний дождь тихо стучал по листве, и этот шелест был единственным звуком в пугающе-тёмном лесу… Сергея нигде не было видно.

— Сергей! — озираясь, крикнула Ася.

Ни звука не раздалось в ответ.

— Се-ер-гей! — закричала Ася, что было сил.

Даже эхо не ответило ей. Она обошла поляну, внимательно заглядывая за кусты, всматриваясь в жуткую глубину немого леса, вновь и вновь окликая друга…

Сергея здесь не было.

Глава 4

Чёрный ужас

Тогда девочка вышла из леса и пошла вдоль опушки, вглядываясь в каждую тень, в каждый бугорок.

Внезапно странный звук, свистящий и воющий, раздался у неё за спиной. Ася вздрогнула и обернулась. Тёмный лес тянулся вдоль поля, тихий, таинственный, неподвижный. Никого не было видно. Но тот же звук раздался опять, только громче и ближе. Что-то жуткое, угрожающее чудилось в нём… Ей стало страшно. Можно было подумать, что это ветер затейливо шелестит листвой, но ветра не было! «Мру-у-у-с-с-с-с-т…» — снова донеслось до неё. Задрожав, она раздвинула ветки кустов и всмотрелась в лесную тьму… За стволами вдали что-то двигалось. Чёрный, громадный, ни на что не похожий силуэт перемещался какими-то медлительными рывками, неестественно замедленно, как в кошмарном сне, подпрыгивая и приземляясь. Ася замерла. И вдруг странный прыгун повернулся и посмотрел прямо на неё. Его глаза горели, как угли. Она в ужасе непроизвольно сжала ветку куста, которую за миг до того отвела от лица, укололась о шип, взглянула на руку — и увидела, как на ней пылает алый огонь кольца тревоги. Только теперь она поняла, кто перед ней. Это не был обычный зверь, это был демон! Ася отчаянно вскрикнула:

— Господи, помилуй! — и бросилась прочь.

Она помчалась по полю, не разбирая дороги, не оглядываясь назад, не чувствуя ничего, кроме панического желания убраться подальше от леса, где обитают призраки. Наконец, она добежала до деревушки. Светлые домики безмятежно стояли двумя рядами, освещая широкую улицу уютно светящимися огнями окон. Задыхаясь, Ася остановилась, прижалась к стене углового дома и, наконец, решилась оглянуться. В темнеющем поле не было никого. Воздух, которым только что было почти невозможно дышать, вдруг стал лёгким и сладким. Ася вздохнула полной грудью. Теперь надо было взять себя в руки и найти убежище. Дом возле неё был погружен во тьму. Зато в соседнем доме светилось маленькое боковое окно. Девочка подошла к нему, приподнялась на цыпочки и тихонько заглянула внутрь. Ведь было бы слишком неосторожно стучаться в совсем незнакомый дом, не выяснив, кто там живёт!

Она увидела небольшую каморку с огромным ткацким станом, протянувшемся от стены до стены, а перед ним — старательно, неторопливо ткущую седую старушку. Она показалась девочке очень спокойной и доброй.

— Слава Богу! — шепнула Ася, завернула за угол дома, взбежала на крыльцо, постучала в дверь и стала ждать, дрожа и озираясь на тёмное поле и далёкий лес.

Ждать пришлось недолго.

— Кто там? — раздался за дверью мягкий старческий голос.

— Просто девочка… — пролепетала Ася. — Я заблудилась, пожалуйста, откройте мне!

В ответ загремело железо запора и дверь отворилась. Старушка, держа перед собой свечу, пристально всмотрелась Асе в лицо и отступила, освободив проход:

— Входи, бедное дитятко! Входи! Перепуганная какая! Меня зовут Верна, а тебя?..

Ася назвалась, быстро скользнула в дом и с облегчением увидела, как хозяйка захлопнула дверь и задвинула тяжёлый засов. Только теперь она почувствовала себя в безопасности.

Старушка оказалась чудесной. Она ласково провела ночную гостью в уютную, со светлыми стенами и цветастыми занавесками горницу, поставила свой подсвечник на высокий комод, помогла ей снять рюкзак и усадила её за стол возле пылающего в камине огня. Потом взяла с деревянной полки и поставила перед Асей тарелку яблок, пирог, кружку простокваши и стеклянный кувшин с водой.

— Вот и ужин тебе, голубка, подкрепись! — заботливо улыбнулась она. — А то на тебе просто лица нет… А вот сюда цветочки твои поставим, — Верна взяла с каминной полки маленький глиняный горшок, налила в него воды из кувшина и поставила букетик на стол, — невиданные какие цветы-то… — сказала она, садясь напротив гостьи. — Видать, ты издалёка идёшь?

— Да, — девочка смутилась, понимая, что правда слишком невероятна, чтобы в неё могла поверить простая крестьянка, — мы с другом только хотели чуть-чуть прокатиться на… на нашей колеснице, но она ездит быстро, просто как молния, и мы не смогли её остановить… Она понеслась неизвестно куда, а потом… — она задохнулась, вновь пережив кошмар катастрофы.

Верна участливо смотрела на Асю, уютно сложив на коленях руки, и добрые, в лучистых морщинках, её глаза сочувственно и ласково улыбались. И девочка поняла, что и не надо больше ничего объяснять, и просто сказала:

— Кажется, колесница сломалась, я упала, ударилась, а потом очнулась здесь, в лесу, одна. Был уже вечер…

— В лесу?! — с явной тревогой переспросила Верна.

— Там кто-то страшный живёт? — воскликнула Ася. — Я кого-то видела…

— Видела — и осталась жива?! Счастлива же ты! Тот, кто там живёт, появился у нас недавно. Мы зовём его Мруст, Чёрный ужас… Тот, к кому он только приблизится, умирает!

Ася вздрогнула и невольно оглянулась на окно у себя за спиной. Оно было тщательно закрыто плотной, вышитой розами занавеской. Старушка кивнула:

— Да, мы хорошо запираемся и закрываемся на ночь. Не бойся, дитя. Счастье твоё, что сегодняшней ночью с тобой ничего не случилось! Не многим так везёт!

— Это не везение, — Ася покачала головой и невольно приложила ладошку к груди, туда, где под свитером был её крестик, — Я помолилась… Господь защитил. Благословенный…

Верна серьёзно, внимательно посмотрела на неё:

— Благословенный?! Вот как! Ты не веришь в волшебство Маландрина?

— Я… издалека, я его не знаю. Но волшебникам я не верю.

— Ты так откровенна, дитя! — старая женщина задумчиво покачала седой головой. — Хорошо, что ты постучалась ко мне: здесь не всякий тебя поймёт. Могли бы с перепугу и выгнать в ночь. Многие в нашей стране забыли Благословенного и Его Посланника, что защищал нас от всяких бед с древних времён… Они теперь молятся лишь богине, прилетающей со звезды, и ищут помощи у звездочёта, что служит ей. У чародея Маландрина. Но я — я думаю так же, как ты: я не верю ему и не люблю его! К тому же он отнял у меня единственного внука! — её голос пресёкся и она тихо, судорожно вздохнула.

Ася увидела, что на её глазах показались слёзы. Верна помолчала, промокнула глаза уголком белоснежного платка, что лежал у неё на плечах, и сказала:

— Чтобы с тобою, дитятко, не случилось у нас беды, расскажу-ка я тебе всё по порядку…

Ася притихла, с тревогой и состраданием глядя на Верну. И старушка повела неторопливый, напевный рассказ…

Глава 5

Звездочёт

— Княжество наше называется Светодолье. Это и впрямь светлый, и зимой, и летом солнечный дол, укрытый меж неприступных отрогов гор. Вот только в последнее время даже солнце стало всё реже являться здесь! И всё чаще, вот как сегодня, идут дожди, стелются сырые туманы, и даже дни как будто стали короче… А всё началось, когда год назад светлый наш князь, молодой отважный Имлар, оставил нас и один-одинёшенек отправился в далёкие земли сватать себе невесту. Переехал он перевал — и исчез во внешних лесах, и ни весточки с той поры не прислал, и неведомо никому, где он, наш ясный свет, и что с ним случилось в дальних краях… Оставил он вместо себя старшего из вельмож, правителя Азавида, охранять в княжестве мир и покой. Да только не всякий выдерживает бремя власти, не выдержал и Азавид. Сладкой показалась она ему, слаще верности, слаще чести… Скоро забыл он заветы князя, и решил править так, как хотелось ему. Построил он себе новый дворец, набрал целый отряд иноземных воинов охранять себя… Скоро из-за всех этих трат кончились деньги в оставленной ему Имларом казне — и решил Азавид отворить древнюю сокровищницу князей. Но мудрый Имлар, уезжая, не открыл ему тайну спрятанной двери, а сам Азавид не смог её отыскать, хоть и обшарил княжеский замок сверху донизу. Тогда он объявил, что ему нужно золото, чтобы укрепить бастионы нашего города, Светодола, и пообещал не пожалеть награды тому, кто укажет ему потайную дверь. Однако те, кто хранил древнюю тайну, сохранили верность Имлару, ибо, к счастью, не всё в этом мире продаётся за деньги! Так и остался бы Азавид ни с чем, да только на нашу беду объявился у нас чужак, таинственный звездочёт Маландрин. Видно, обольстил он правителя хитроумными гороскопами, льстивыми обещаниями холодных звёзд!.. Правитель поселил его в древней башне Углынь, что высится над перевалом, на дальней границе Светодолья, за бурной рекою Углебной. Когда-то там стоял гарнизон, охранявший путь в наше княжество, но враги давно уже не угрожают нам, и башня пришла в запустение, хотя осталась по-прежнему высока и крепка. Народ поначалу побаивался Маландрина, сторонился его, и звездочёт сидел в своей башне один-одинёшенек, наблюдая звёзды. Только правитель изредка посещал его и уединялся с ним в таинственном чтилище… А потом, неведомо как, Маландрин вдруг разведал тайну древних князей, пришёл в старый замок и указал Азавиду секретную дверь! Азавид завладел сокровищами… — Верна сокрушённо вздохнула, безнадёжно покачав седой головой. — Вслед за этой бедой разразилась другая. Когда совершилось это бесчестное дело, хранитель часовни Благословенного обличил Азавида и призвал его возвратить на законное место княжескую казну. Но не покаялся, а ожесточился правитель и казнил хранителя лютой смертью, а часовню закрыл. Звездочёта же озолотил и подарил ему все те земли, что тянутся от быстрой Углебны до самой башни Углынь. Народ поскорбел о правдолюбивом хранителе, о ставшей недоступной часовне, — но недолго! Вскоре обнаружилось, что Маландрин владеет волшебным знанием: может помочь найти то, что потеряно, выиграть тяжбу, исцелить огневицу. И всё чаще люди стали обращаться к нему в своих невзгодах и бедах. Слава его росла, а тропинка к башне Углынь превратилась в утоптанную дорогу. А уж когда в наших краях появился Мруст, от просителей в башне Углынь не стало отбоя… — Верна снова вздохнула. — Нет, он не спасает от Мруста, но он смотрит на звёзды и для каждого определяет дни, когда звёзды не могут защитить его от Чёрного ужаса. И тот, кто в эти страшные дни не выходит по вечерам из дома, и впрямь избегает опасности.

— Звёзды никого не защищают! — вырвалось у Аси.

— И я так думаю, — горестно покивала Верна. — Но внучек мой с самого начала восхищался волшебником: мол, он благодетель нашего княжества. И вот, однажды он пошёл к нему и взял гороскопы для своих родителей, моего сына и невестки. В грамотке им запрещалось в ближайшую ночь выходить из дома. Но сын мой, как и я, не верил Маландрину, и в сумерках вывел в ночное коней. Жена его побежала за ним, чтобы его остановить… С тех пор мы не видели ни моего сыночка, ни его жены, ни коней…

Старушка заплакала, спрятав лицо в свой белый платок. Ася положила ладошку на её вздрагивающее плечо и прошептала:

— Пожалуйста… не плачьте… может быть они живы… — хотя сама не очень-то верила в это: она ведь видела Мруста!

— Милое дитятко, — Верна грустно посмотрела на Асю, — как бы хотелось мне в это верить… Но как верить в невозможное?! Мы, я и внучёк мой Небензя, обшарили всю округу… Он один остался мне опорой и утешением… но ненадолго! После того, как подтвердилось предсказание проклятого гороскопа, мальчик ещё сильнее уверовал в силу Маландрина. Он всё твердил, что сам он хочет быть таким же, как чародей, — помогать больным и несчастным! И в один недобрый день внучек мой оставил меня, чтобы стать учеником звездочёта! С той поры я и его не видала боле… — слёзы вновь заструились из старческих глаз, окружённых добрыми лучиками морщин.

Ася проглотила горький ком, подкативший к горлу, и прошептала:

— Бабушка, может быть, мне попробовать уговорить его вернуться? Только скажите, как попасть в башню Углынь!

— Что ты, что ты! — замахала руками старушка. — И не думай! Ведь Маландрин — чародей, и, хоть многие мнят его добрым, боюсь, тебе не поздоровится там! Давай-ка лучше ложиться спать, заговорила я тебя совсем, а ты ведь устала! Вот тут комнатка для тебя, постелька чистая, и ночная рубашечка свежая… — и она, взяв со стола свечу, отворила дверь в маленькую, уютную комнату.

Ася, которая и впрямь еле держалась на ногах, послушно стала устраиваться спать.

Но заснуть она не смогла. Верна оставила на столике у её кровати маленький масленый ночник и Асин букет. Как больно было теперь смотреть на эти чудесные цветы, которые они так недавно с такой весёлой надеждой собирали вместе с Сергеем. А теперь он, быть может, потерялся в ночи, — в непроглядной ночи, где бродит чудовище. И у него даже нет кольца тревоги, ничто не предупредит его об опасности! Утром она побежит в этот лес, обшарит там всё, обойдёт всю округу… но до утра ещё целая вечность, и если он там один, во тьме… Асю охватил ужас. Тихонько, чтобы не разбудить старушку, она поднялась, порылась в своём рюкзачке, поставила перед цветами икону Божией Матери, и стала молиться…

Когда слёзы утихли и сил совсем не осталось, она снова легла и до подбородка укуталась в мягкое пёстрое одеяло. Безмолвная, глубокая ночь царила вокруг. На душе у неё стало так тихо и мирно, как бывает только когда тёплый свет утешения, посланный из высшего мира, касается нас в ответ на молитву.

Ася заснула.

Глава 6

Светодолье

Она проснулась от мелодичного звука. Ася босиком подбежала к окну и отвела в сторону занавеску. Перед ней открылась деревенская широкая улица, по которой неспешно брели коровы. За ними, выводя на дудочке затейливую мелодию, шагал худенький пастушонок в широкополой шляпе. Небо по-прежнему хмурилось серыми тучами, сея мелкий унылый дождь на пастушка, на понурых коров, на бледную травку и поникшие листья кустов и деревьев. Да, улица была по-осеннему грустная, но вот дома! Девочка залюбовалась на них. Двухэтажные, с высокими красными крышами, с верандами и башенками, они были сложены из красивых жёлтых и розовых камней. Вокруг дверных проёмов и окон вились затейливые тёмно-красные узоры.

«Интересно, каково-то там внутри?» — подумала Ася и сейчас же сообразила, что она находится в таком же доме. Она огляделась. Комнатка, в которой она спала, была совсем небольшой, но светлой и радостной. Стены её были из такого же камня — жёлтого и бледно-розового вперемешку, а на уровне глаз был выложен волнистый узор из бордовых блестящих ромбовидных камней. Покрывало кровати, салфетка на столике и даже домотканый половичёк — всё было подобрано в таких же тонах, а на бежевых занавесках кто-то искусно вышил тёмно-красные розы. Даже в это ненастное утро казалось, что комната сохранила свет солнечного весёлого дня.

«Да, — подумала Ася, — я вижу, что я действительно — в Светодолье!»

Это почему-то придало ей уверенности и сил, и она бодро принялась за обычные утренние дела: оделась, причесалась, застелила постель и прочитала утренние молитвы. Потом тихонько приотворила дверь, чтобы не разбудить старушку. Но та уже хлопотала у печки и, заслышав звук открывшейся двери, обернулась к Асе.

— Да ты ранняя пташка! — ласково улыбнулась она. — Молодец! С добрым утром! Умойся на дворе и скорее к столу: сейчас завтрак поспеет. Вон на гвозде полотенце — возьми.

— Доброе утро! — весело откликнулась Ася. — Иду!

Она вышла из горницы, чувствуя себя первооткрывательницей. Из полутёмных сеней вели две небольшие лестницы: одна направо, к двери, через которую она накануне вошла, другая — налево, куда-то вглубь дома. Ася спустилась по ней, прошла бревенчатым коридором, отворила дощатую дверь в его конце — и оказалась на поросшем травой широком дворе, окружённом сарайчиками. По двору бродили куры, в дальнем углу паслась коза, а слева, возле деревянного сруба колодца, на толстом бревне висел умывальник, похожий на чайник. Девочка подбежала к нему, поёживаясь от холода и дождя, и быстро умылась.

«Приключение!», — бодро сказала она себе, чтобы не мечтать о тёплой ванне и горячей воде, и, на ходу вытираясь, поспешила в дом.

— Ну… и что же ты думаешь делать? — спросила её старушка после того, как они поели и помыли посуду. — Чем я могу тебе помочь?

Ася, которую всё это время терзала тревога, сейчас же представила, что, может быть, Сергей лежит сейчас где-нибудь в мокром холодном лесу, раненый и беспомощный, и быстро сказала:

— Я боюсь, что мой друг в беде. Может быть, он ранен, или ударился, или сломал ногу, когда мы упали! Я должна его найти. Или хотя бы убедиться, что здесь его нет. Ведь днём ходить по лесам и полям не опасно?

— Да, днём бояться здесь некого, — кивнула Верна. — Только смотри, не заблудись!

— Постараюсь! — обрадовалась девочка. — Тогда я пойду прямо сейчас и… можно потом вернусь снова к Вам? Я здесь больше никого не знаю…

— Нужно! — старушка ласково улыбнулась. — Одна или с другом, — непременно возвращайся до сумерек! Я буду ждать и поспрашиваю пока соседей: может, кто-нибудь что-нибудь видел или слышал. И вот ещё что: одень-ка ты вот это… — Верна открыла большой расписной сундук и извлекла из — под разноцветной груды аккуратно уложенной в нём одежды синий плащ с капюшоном. — Он будет тебе в самую пору, и в нём тебе дождь не страшен! — заботливо сказала она и добавила, кивнув на свёрток, лежавший на столе: — И возьми вот ещё пирожков: себе на обед.

— Как Вы добры… — благодарно улыбнулась Ася.

Ей очень хотелось поцеловать добросердечную бабушку, но она не посмела, не зная, принято-то ли это в здешней стране. Вместо этого она низко ей поклонилась, положила пироги в рюкзачок, оделась и вышла на улицу…

Целый день бродила она по окрестным полям и лесам, но напрасно: Сергея не было нигде.

Светодолье оказалось обширной долиной, окружённой вдали, у самого горизонта, туманными зубчатыми горами. И было оно очень красиво. К полудню тучи рассеялись, небо стало хрустально прозрачным, и на пологие склоны холмов полился солнечный мягкий свет. И тогда леса, расцвеченные багрянцем и золотом осенней листвы, показались Асе многоцветным дивным ковром. Чистенькие деревушки, разбросанные тут и там, напоминали сказку. Быстрые речки сверкали серебристыми блёстками, струясь меж зелёных, как изумруд, берегов. Но Асю не радовало ничто.

Сергея не было нигде!

Смертельно усталая, она в подступающих сумерках вернулась к домику Верны.

Старушка, едва взглянув на неё, сокрушенно покачала головой:

— Вижу, что не нашла! И у нас никто не слыхал о незнакомом мальчике! Бедная девочка, как ты устала!

Ася медленно, словно во сне, прошла следом за Верной через тёмные сени в тёплую горницу и без сил опустилась на стул у очага. Отчаяние охватило её. Что случилось с Сергеем?!

Глава 7

В башне Углынь

Сначала Сергей почувствовал холод и сырость. Потом он понял, что лежит с закрытыми глазами на чём-то холодном, бугристом и жёстком. Он попытался открыть глаза, и сейчас же резкая боль пронзила виски. Он застонал, но всё-таки разлепил тяжёлые веки. Его окружала тьма, а в ней — какие-то глыбы и тени. Он подумал, что спит, и снова закрыл глаза, надеясь, что, когда он проснётся, всё будет как надо, как обычно… И потерял сознание. Но, когда он снова пришёл в себя и снова, с болезненными усилиями, огляделся, ничто не изменилось вокруг него. Голова по-прежнему раскалывалась от боли, мысли рассеивались и уплывали. Долго мальчик не мог понять, на что же он смотрит. Но вдруг где-то забрезжил свет, и тени и глыбы приняли более ясные очертания. И тогда он понял, что лежит на земле в ночном лесу. Огромные стволы вековых деревьев поднимались вокруг, простирая над ним корявые ветви. В их широких кронах шелестел моросящий дождь, и больше ни единого звука не раздавалось вокруг. Но что это был за странный свет, вдруг появившийся среди ночи в ненастном лесу? Сергей собрался с духом и слегка повернулся. Боль отомстила пронизывающим ударом в висок, но зато он увидел источник света. Справа от него поднималась ввысь замшелая каменная стена с тяжёлой дверью, окованной железными полосами. Над дверью светилось узенькое окно, бросая неверный свет на мощную древнюю кладку огромной башни, чёрным трезубцем вздымавшейся ввысь, в тёмно-синее небо. Холодом и таинственным ужасом веяло от этого мрачного силуэта, но мальчику было не до того, чтобы поддаваться невнятным чувствам: главное, здесь, рядом с ним, были люди, и они могли помочь.

Он попытался позвать на помощь, но вместо крика из горла вылетел слабый хрип. Даже вдохнуть глубоко не получалось. Тогда он перекатился поближе к двери… И вновь потерял сознание. Потом, очнувшись, перекатился ещё раз, ещё… Когда он очнулся возле ступеней, уже светало. Внезапно дверь отворилась и человек в широком плаще выскочил на порог, едва не наступив на Сергея.

— Эй, это что?! — раздался вверху звонкий мальчишеский голос, и Сергей увидел над собой склонённое юное веснушчатое лицо с рыжими растрёпанными вихрами.

— Ты… ранен?! — разглядывая его, спросил незнакомец и тут же сам ответил себе: — Ну и болван же я! Конечно же ранен! Вот и кровь! Голова разбита! Ой-ёй-ёй! Молчи и не шевелись, тебе нельзя! Погоди, приятель, сейчас я кликну учителя и мы поможем тебе! — и, взметнув над Сергеем полами плаща, он опрометью бросился в башню.

Сергей облегчённо вздохнул и снова провалился в беспамятство…

Очнулся он в низкой и тесной комнате с каменными голыми стенами и узким окошком, в которое ярко светило солнце. Он лежал возле стены на лавке, застеленной какой-то шкурой, укрытый стёганым одеялом. Возле него стоял табурет с кружкой и куском пирога на оловянной тарелке. Сергей осторожно приподнялся, опираясь на локоть и стараясь не обращать внимания на головокружение, взял кружку и отхлебнул из неё. Вода показалась ему на удивление вкусной, даже сладкой, и он жадно выпил её до последней капли.

— Да тебе же нельзя вертеться! — внезапно раздалось откуда-то сбоку, и сейчас же перед ним появился давешний рыжий мальчик. Он взял у Сергея пустую кружку и помог ему снова лечь на высокую, шуршащую сеном, подушку, досадливо бормоча: — Эх, плохая из меня сиделка! Надо же было отойти именно тогда, когда ты очнулся! Ты бы позвал! Дверь на кухню открыта, и я бы сразу пришёл. В следующий раз зови, хорошо? Учитель говорит, что тебе надо полежать неподвижно денёк-другой.

— Хорошо… — еле слышно согласился Сергей: комната, казалось ему, ходила вокруг ходуном. Но всё-таки, хоть и едва шевеля языком, он спросил: — А… кто твой учитель?

— Звездочёт! — с гордостью ответил его новый знакомец.

— Ну что? — раздался у двери повелительный резкий голос. — Тебе, я вижу, получше? Пришёл в себя, испил воды, это уже хорошо. Познакомимся! Я Маландрин, здешний хозяин. А ты кто?

Сергей с усилием сфокусировал взгляд на приблизившемся человеке. Над ним возвышался чернобородый старик с бледным длинноносым лицом, одетый в широкую фиолетовую мантию. Он медленно склонился над мальчиком, пристально вглядываясь в него близко посаженными, пронзительными, ястребиными глазами:

— Как ты здесь очутился? Что случилось с тобой?

— Я… — Сергей попытался сосредоточиться, но боль снова пронзила мозг, и он ответил, как пришлось: — …я ничего не помню… Кажется, я ехал куда-то… а потом… всё обрушилось…

— Ему трудно говорить! — сострадательно прошептал ученик Маландрина из-за его спины. — Ему больно!

— Подожди, Небензя! Ничего не помнишь? — настаивал, однако, странный хозяин. — И как твоё имя — тоже?

— Имя… помню: Сергей. А больше… ничего, — невнятно ответил он, пытаясь понять, как это может быть, что две фигуры в мантиях так странно плывут и шатаются, оставаясь при этом на месте.

— Если помнишь хоть что-то — скажи! — продолжал требовать Маландрин. Потом, помолчав, спросил: — Может быть, тебя ищут, и кто-то волнуется о тебе?

В воображении мальчика промелькнули смутные образы каких-то людей, где-то тревожащихся о нём, — но всё это было так нереально и далеко, так неуловимо, так отгорожено огненными шипами боли, что думать и говорить об этом у него совсем не было сил, и он прошептал:

— Нет… ничего не помню.

— А хочешь ли ты, чтобы я помог тебе? — вкрадчиво спросил звездочёт.

— Да, — с благодарностью откликнулся он, морщась от огненной боли в висках, — спасибо…

Хозяин башни хищным, нервным движением потёр сухие ладони и затем простёр их над лежащим Сергеем.

— Да будет всё так, как ты сказал, — медленно, вязко выговорил он. — Моя помощь над тобою!

У Сергея вдруг позеленело в глазах, всё поплыло вокруг — и странный учитель, и притихший его ученик, и тёмные каменные стены, и меркнущий свет окна, — и на мгновенье исчезло, поглощённое тьмой. Потом он снова открыл глаза — но теперь единственное, что он по-настоящему видел, было длинное мертвенно-бледное лицо и пристальные, птичьи глаза склонившегося над ним Маландрина.

— Тебе лучше? — спросил звездочёт.

— Да, учитель, мне намного лучше, — с готовностью ответил Сергей. — Скоро я встану и смогу Вам служить!

Тот удовлетворённо кивнул:

— Прекрасно! Скоро и будешь служить. А теперь поспи! — и провёл ладонью перед лицом нового ученика.

И он сейчас же заснул.

Глава 8

Чтилище

Несколько дней мальчик спал, просыпаясь лишь изредка и ненадолго, потому что даже самые простые дела, вроде завтрака или беседы, страшно утомляли его. Ученик звездочёта оказался отличным поваром и сиделкой. Он жил в той же самой комнатке, что и Сергей, и в течение дня, прерывая свои таинственные труды в недрах башни, постоянно заглядывал в их каморку, беспокоясь о страждущем. Уже к вечеру первого дня мальчики чувствовали себя настоящими друзьями. Порывистый, доброжелательный, с рыжими вечно взлохмаченными вихрами, открытым лицом и простодушными голубыми глазами, Небензя просто не мог не внушить доверия и симпатии. Поставив перед больным тарелку, он начинал добродушно болтать о своей службе у Маландрина, которого он обожал.

— Я сам пришёл учиться к нему, — взахлёб рассказывал он. — Я хочу у него научиться всему, хочу читать судьбы по звёздам и помогать всем людям, как он! Ведь ничего нет лучше! Я готов сколько надо стряпать, прибираться, прислуживать — ведь это закон ученичества, и когда годы учения кончатся, я стану — как он! Представляешь?! К нему приходят растерянные, несчастные и больные, а уходят с надеждой, и выздоравливают, и находят потерянные вещи! Я раньше и не думал, что такое бывает! Вот, например, Горица недавно пришла, перепуганная… — и он пускался в очередную историю, которых у него было не перечесть.

Сергей молча слушал его, и что-то смутно тревожило его во всех этих историях, но думать у него не было сил. Он благодарил за еду, устало откидывался на подушки и вновь засыпал. Ни о доме, ни о родителях, ни об Асе он за всё это время ни разу не вспомнил.

Только одно удивляло его. «Если Небензя действительно ученик звездочёта, — думал он, — то почему он не учится, а выполняет всю работу по „дому“ („то есть по башне“) — готовит, убирается и даже стирает?» Наконец, он спросил об этом у друга. Тот удивлённо улыбнулся в ответ:

— Да ведь это же так всегда: у любого мастера ученик сначала служит по-чёрному и помогает во всём, а не только в деле. Ученичество длится годы, и у меня ещё будет другое время — время овладения знанием! Ради этого я готов всё терпеть! Но я уже и сейчас прислуживаю в чтилище и бываю на смотровой! — добавил он радостно.

Время шло, болезнь отступала, и вскоре Сергею уже не терпелось встать с надоевшей лавки и подняться на верхние этажи башни Углынь, где жил звездочёт и где были, как он теперь знал, смотровая башня и смотровая площадка вокруг неё, чтилище с таинственным камнем Инфиды, мастерская и множество других помещений непонятного назначения. Загадочный звездочёт теперь занимал все его мысли.

И вот однажды утром Небензя принёс ему тёмно-коричневую широкую мантию, точно такую же, как у него самого. Сергей обрадовано вскочил, оделся и пошёл следом за другом, с любопытством оглядываясь вокруг. Они миновали просторную кухню, с широкой закопченной плитой и большим рабочим столом, вышли на лестничную площадку и стали подниматься по винтовой каменной лестнице, от одной узкой площадки к другой, от одного стрельчатого окошка к другому. Эти крутые веерные ступени о чём-то смутно напомнили вдруг Сергею, но он так и не понял, о чём. Может быть, он когда-то точно так же взбирался, кружа и спеша, где-то ещё?… Но где?! Память его словно была покрыта туманной тёмной завесой… Он попытался вглядеться вглубь этого непроницаемого тумана, но голова сейчас же заболела и закружилась. И мальчик отбросил неуловимые воспоминания, причиняющие такую боль, ухватился за поручень и сосредоточился на том, чтобы не упасть и не отстать от Небензи. Наконец, ученик звездочёта остановился на квадратной площадке возле арки, за которой виднелся освещённый факелом коридор.

— Нам сюда, — он кивнул в сторону арки и тревожно всмотрелся в Сергея: — Ты в порядке?

Сергей подтянулся, повыше поднял подбородок и ответил как мог бодрее:

— Конечно! Идём?

Небензя подошёл к первой слева двери, полукруглой, чёрной, даже на вид тяжёлой, взялся за массивное кольцо и три раза размеренно стукнул им о железную скобу.

Из-за двери донёсся резкий звон медного гонга. Тогда ученик звездочёта с усилием потянул за кольцо, втолкнул Сергея в приоткрывшуюся щель, и вошёл следом за ним.

Внутри царил полумрак. Здесь горел только слабенький огонёк масляной лампы, выхватывая из темноты только высокую худую фигуру звездочёта. Небензя поклонился, и Сергей последовал его примеру.

— Рад видеть тебя здоровым. Однако ко мне уже идут, — нетерпеливо кивнул в ответ Маландрин, — поэтому поторопитесь. Приступайте к делу. Я скоро вернусь с просителями! — и он так быстро направился к выходу, что полы его фиолетовой мантии разметались, как крылья.

— Да, господин, — с готовностью поклонился вслед ему ученик и деловито обратился к Сергею: — Сначала зажжём огни!

Он достал из чёрной гранёной тумбы, на которой стояла лампа, пучок лучин, зажёг две из них, отдал одну Сергею, а с другой пошёл куда-то во тьму. Сергей поднял свою лучину и огляделся. Это было поистине странное помещение!

Они находились в просторной округлой зале со стенами, сплошь покрытыми тёмными гобеленами. В дальнем её конце на задрапированном бархатом постаменте возвышался огромный серый камень необычайной формы: словно чья-то фигура напряжённо склонилась и замерла под окаменевшей тканью. Взглянув на причудливые, оплывшие линии глыбы, мальчик сразу же догадался, что перед ним громадный метеорит. Тени от него дрожали на соседних гобеленах, словно перешёптываясь с вытканными на них чудовищами: гигантским, хищно изогнутым скорпионом и жутковатым оскалившимся скелетом с весами в костлявых руках.

Перед постаментом изгибались два высоких полукруглых стола, тоже тёмных, заставленных бесчисленным множеством круглых чёрных склянок.

— Ну что же ты?! — услышал Сергей голос Небензи. — Зажигай на левом столе, а то мы не успеем и учитель рассердится!

Оказалось, он всё это время зажигал огоньки в тех самых чёрных чашках, что стояли на столах: это были масляные лампы. Сергей поспешил к другому столу, схватил ближайшую плошку, зажёг плавающий в ней фитилёк… и едва не выронил её. Едва лишь огонёк внутри разгорелся, как стало видно, что склянка чёрная не целиком: спереди на ней, словно ожив, засветились красным узкие, длинные, коварные щели глаз и хищный, растянутый рот. Это «лицо» показалось мальчику отвратительным.

— Ты что?! — испугался Небензя. — Осторожно, не урони! Никогда не видел такого, да? — и, в полутьме не поняв эффекта, произведённого лампой на друга, похвалился: — Впечатляет, верно?! Это учитель сам отливает и красит! И нас научит когда-нибудь. Это жертвы огня, от чтителей. Дарины. Ну, поторопись!

— Учитель отливает?! — с почтением повторил Сергей, и жуткая рожа перестала казаться ему отталкивающей.

Он бережно поставил плошку на место и послушно принялся зажигать огоньки в бесчисленных соседних даринах.

Вскоре чтилище озарилось ярким светом, и Сергей разглядел и то, что раньше скрывала тьма. За серым камнем оказалась тонкая занавеска, за которой угадывалось что-то высокое и плоское, вроде доски. На занавеску теперь падала чёрная резкая тень метеорита, до ужаса напоминающая силуэт склонившей голову женщины. У левой стены стоял на резном высоком столе небольшой, окованный металлическими шипами сундук. Мальчика поразило, что он был заперт на целых четыре замка: они свисали вряд с выпуклой крышки. Над сундуком, на слегка колыхавшемся гобелене, темнело изображение буйного, взметнувшегося козерога. Дикий зверь изогнул спину и шею в яростном гневе. В его суженых чёрных глазах явственно читалась угроза смерти… Сергей поёжился, перевёл глаза на соседние изображения, и комната показалась ему окружённой хороводом чудовищ, устремившихся на него в неистовой злобе.

— Это знаки зодиака! — благоговейно прошептал возле него Небензя.

Сергей смутно припомнил, что нечто подобное он видел когда-то… словно в какой-то нездешней жизни… Он обрадовался воспоминанию, но в ответ такая острая боль пронзила его виски, что он со стоном схватился за голову.

— Всё ещё болит? — сочувственно спросил его друг. — Ну, ничего, мы уже всё приготовили, теперь можешь и отдохнуть. Просто встань у этого гобелена и молчи. Молчи и не двигайся, что бы ни случилось. Как будто тебя здесь нет.

В коридоре послышались чьи-то шаги. Мальчики встали по обе стороны от входа на манер караула и замерли. Дверь медленно распахнулась…

Глава 9

Отдай то, не знаешь что

— Ты — перед чтилищем богини Инфиды, Прилетающей со звезды, — раздался из коридора торжественный голос Маландрина. — Тихо войди и встань у порога!

— Да, господин, — пискнул придушенный страхом женский голос.

В чтилище вступили двое: сам звездочёт, шагавший величественно и неспешно, и следом за ним — маленькая затравленного вида женщина в скромном широком платье. Она, съёжившись, замерла между мальчиками.

Маландрин остановился у гранёной тумбы и величаво простёр руку в широком ниспадающем рукаве к серому камню. В зеркально-гладких складках метеорита, завораживая, играли блики огней, — так, что Сергею вдруг показалось, что камень шевелится. Звездочёт громко, медленно произнёс, обернувшись к просительнице:

— Здесь, перед этим даром Прилетающей со звезды, перед каменной тенью богини, поведай о том, зачем ты пришла. И она, если ей будет угодно, в урочный час откроет мне, как тебе помочь!

Женщина испуганно воззрилась на странный камень, на его колеблющуюся тень — и задрожала. Она явно не в силах была говорить. Но всё же, после нескольких судорожных вдохов и нечленораздельных, отрывистых звуков, ей удалось выдавить из себя ответ.

— Да кормилица наша пропала! — срывающимся тоненьким голоском пролепетала она. — Коровушка наша… Отбилась от стада, а найти не может никто… Всей деревней искали её, голубушку нашу… — тут она замолчала, с таким ужасом глядя на метеорит, точно он и впрямь шевельнулся.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе её найти? — снисходительно, как ребёнка, спросил её Маландрин.

Крестьянка судорожно сглотнула и поклонилась ему.

— И уж конечно ты ждёшь, что я составлю твой гороскоп, чтобы тебе избежать нападения Мруста? — ласково подсказал ей звездочёт.

Она вновь согнулась в поклоне.

— Хорошо. Ты, верно, знаешь, что я не беру платы за помощь. Но дарина Инфиде должна быть возжена от тебя, а это значит — ты за неё должна дать мне какую-нибудь свою вещь. Твою вещь, — с ударением выговорил он, — твою собственную.

Та закивала, вынула из уложенной на затылке косы шпильку с речной жемчужиной на конце и протянула её Маландрину. Сейчас же Небензя вышел вперёд, взял её у просительницы и с поклоном поднёс звездочёту. Маландрин повертел её перед глазами и с довольным видом положил на тумбу.

— Это подойдёт. Ученик, — Небензя вытянулся перед ним, — принеси дарину.

Мальчик подошёл к невысокому комоду, что стоял возле правой стены, достал из него чёрную плошку и поставил её на край стола. Тогда звездочёт опять обратился к просительнице:

— Как зовут тебя, женщина?

— Нета, — пискнула та.

— Нета! Инфида примет твой дар огня, если ты откажешься ради неё от того, чего не знаешь в себе. Согласна ли ты на это?

— Чего не знаю в себе? — пробормотала женщина растерянно и негромко, но так, что стоявший рядом Сергей слышал каждое слово. — Всё, что мне дорого, я о себе уж наверное знаю… А если не знаю, то оно уж точно ничего для меня не значит… — и объявила в полный голос: — Согласна, господин.

— Повтори и поклонись, — вкрадчивым, тихим голосом попросил Маландрин: — Ты отказываешься от того, чего не знаешь в себе, ради помощи Инфиды, Прилетающей со звезды?

— Я отказываюсь от того, чего не знаю в себе, ради помощи Инфиды, Прилетающей со звезды, — послушно повторила она и поклонилась камню.

— Уговор совершён! Зажигаю огонь! — громогласно объявил звездочёт, зажёг от лампы на тумбе тонкую чёрную палочку, величественно шагнул к столу — и в следующее мгновенье вспыхнули красным хищным огнём прищуренные глаза и разверстая пасть новой дарины.

Нета судорожно вздохнула. А Маландрин торжественно прошёл между столами, встал перед камнем и воздел к нему руки. Его спина напряглась и окаменела, словно в каком-то крайнем усилии… В молчании прошла томительная минута… Неожиданно чародей, не оборачиваясь, заговорил гортанным, подвывающим голосом:

— Жертва твоя принята. Отныне ты под моей защитой, моя Нета! То, что ты ищешь, ты найдёшь в Отрадном лесу у Омутищ.

Замолчав, он ещё некоторое время постоял неподвижно, потом медленно опустил руки, обернулся, и Сергей удивился тому, как изменилось его лицо: словно тёмная, жуткая тень легла на него.

Шелестя складками мантии, звездочёт приблизился к оцепеневшей Нете и уже обычным голосом повелел:

— За гороскопом приходи завтра утром: я составлю его ночью. Иди: мой ученик проводит тебя. Внизу он запишет час, день и год твоего рождения. Прощай! — и он кивнул ей, отпуская.

«Неужели корова и впрямь найдётся у Омутищ?» — с интересом подумал Сергей. Всё это действо ему чем-то очень сильно не нравилось, но он не мог понять, чем и почему.

А Небензя тем временем без единого слова исчез вместе с Нетой за дверью.

Маландрин повернулся к Сергею, пронзил его своим острым, испытующим взглядом, — и вдруг улыбнулся. Странной была эта улыбка. В ней чудилось столько смыслов, что уловить ни один из них не получалось. Впрочем, она сейчас же исчезла, едва он заговорил, надменно глядя на мальчика сверху вниз:

— Видишь, какое служение мы здесь несём! Отныне ты будешь приобщаться к нему. Сначала твои обязанности будут просты. Так начинают все ученики. Что касается хозяйственных дел, Небензя всё покажет и объяснит тебе. А здесь, в чтилище Прилетающей со звезды, ты будешь отныне мыть пол и протирать столы. Всё остальное будет делать Небензя, по праву старшинства. Запомни: никогда не входи сюда один или в неурочное время! Это место страшно, и гнев Прилетающей со звезды ужасен! Этот камень, тень богини — её личный дар. А где тень, там и она сама! Помни, что она невидимо обитает здесь и видит тебя, видит всё, что ты делаешь! — он говорил с такой грозной уверенностью, что мальчику стало не по себе.

Он посмотрел на тёмную глыбу, и ему вновь показалось, что она зашевелится, точно живая. Мороз прошёл по его спине.

Звездочёт, между тем, продолжал, гордо возвышаясь над ним:

— Она прислала мне с неба собственную окаменевшую тень как залог своей воли помогать людям через меня. В этом камне таится её неодолимая мощь, но только я могу принимать её. Любого другого эта сила убьёт! Помни это и не приближайся к каменной тени богини! Когда-нибудь ты окрепнешь настолько, что сможешь без вреда для себя вступать в общение с той, что является со звезды. И если ей это будет угодно, станешь покровителем княжества! Великое предназначение у тебя! Но всему своё время, и это будет нескоро. Трудись и надейся!

Сергей озадаченно обдумывал услышанное. Что-то было не так с этим серым камнем и приславшей его неизвестной, но что именно, он почему-то никак не мог уяснить. Он понимал, что, по-видимому, должен быть горд и счастлив тому служению людям, что за просто так предлагал ему звездочёт, но почему-то он не чувствовал ни счастья, ни гордости. Что-то мешало ему. Что-то тревожило его. Однако, чтобы не обидеть приютившего его благодетеля, он вежливо улыбнулся и выдавил из себя:

— Это потрясающе… господин…

— Я понимаю, что ты потрясён, — высокомерно кивнул Маландрин. — Впервые увидеть такое!.. Судьба щедра к тебе! Иди, отдохни. А после обеда делай всё, что скажет тебе Небензя.

Выйдя и закрыв за собою дверь, Сергей испытал такое облегчение, что подумал, а не сбежать ли ему из этой башни и ото всех этих странных щедрот? Только одно остановило его: он совершенно не знал, куда и к кому он мог бы сбежать. Он не помнил ничего, кроме этих чёрных каменных стен, чтилища, кухни и каморки, где они спали с Небензей. Внешний мир, неведомый и огромный, необъяснимо пугал его…

Глава 10

Нету подменили

Ася теперь знала все окрестности деревушки Ратини как свои пять пальцев. Все поля, рощи, заросшие кустами опушки и большую часть Отрадного леса, до самых Омутищ, она исходила вдоль и поперёк. За Омутищи, цепь глубоких озёр, переходящих ниже в быструю реку, никто из здешних не смел ступить, если только не шёл к Маландрину: там начинались владения колдуна. Конечно, к нему Ася не собиралась. Однако она хотела тайком пробраться в его леса, и даже разузнала у Верны, что есть Кривые броды, через которые все и переходят на дальний берег. Но старушка тотчас же догадалась о целях её расспросов и с ужасом предостерегла её:

— И не вздумай! Никто не ведает как, но Маландрин всегда узнаёт, если кто переходит Кривые броды. Поначалу, когда он только появился в наших краях, нашлись смельчаки, нарушившие запрет вступать на земли башни Углынь. И вернулись, было, с добычей: зверя-то там видимо-невидимо, и грибов, и ягоды всякой. Да только недолго они, отчаянные головушки, веселились: и дня не прошло, как Азавид прислал по их души десяток приставов. И поплатились бедолаги свободой, да и хозяйством! Сидят, горемычные, в темнице теперь, а семьи их по белу свету пошли! С той поры Кривые броды переходят лишь те, кто идёт к звездочёту. А таких, правду сказать, всё больше и больше, — горестно добавила Верна. — Люди ищут помощи там…

— Разве им больше не у кого попросить помощи? — удивилась Ася.

— Да почитай, что и не у кого… — вздохнула старушка. — Азавид ведь не то, что князь: не о княжестве думает, а о своём прибытке… Кто ему больше посулов даст — тот и прав у него… Не приходится ныне нам надеяться на людей…

— А у Благословенного попросить?! — не удержалась Ася.

— Да, дитя, надо бы просить у Него, — согласно кивнула Верна. — Да только у нас стали Его забывать. Теперь почти все надеются на Маландрина и Прилетающую со звезды, которой он служит. Только немногие верят по старине. Вот беды со всех сторон и обступили нас… — она умолкла, и на её глазах показались слезы.

— Бабушка Верна, не плачьте! — воскликнула Ася и сжала натруженную руку старушки. — Всё изменится, я уверена, всё будет хорошо!

Та с сомнением покачала головой:

— Хуже всего то, что, стоит человеку сходить в башню Углынь, как он становится другим. Я заметила: точно их всех там подменяют! Делаются раздражительными и злыми, всё их обижает, маловажное им кажется важным, а о важном забывают совсем… Верно, что-то очень значительное бедняги теряют там, у Прилетающей со звезды!

— Да, беда… — вздохнула Ася.

Она вспомнила тот завет, что дал ей и Сергею когда-то добрый хранитель храма Мэджер, провожая в полный опасностей путь. «Вам надо, — сказал он им, — хранить совесть и не думать о суетном, и тогда злые духи — гизлы — не смогут вам повредить». «Вот бы здешним жителям кто-нибудь дал такой завет! — подумала Ася, — А то ведь так все пропадут!»

Вдруг из сеней раздался громкий, нетерпеливый стук. Девочка вздрогнула от неожиданности и вскочила. Кто-то часто-часто барабанил дверным кольцом о железную скобу.

Ася бросилась отворять. На крыльце стояла незнакомая женщина.

— Дома? — требовательно спросила она, и Ася, лишь вглядевшись, с удивлением поняла, что это соседка Верны, ткачиха Нета.

Но как она выглядела! Не удивительно, что Ася не сразу узнала её. И дело даже было не в том, что вместо обычного серого скромного платья на ней было ярко-красное, с нелепой косой оборкой и ядовито-зелёными бусами, не в том, что на неопрятно распущенных волосах появился лихой красно-зелёный бант, — а в бесшабашном выражении её раскрасневшегося лица. Губы её были энергично поджаты, подбородок настырно поднят, лихорадочный беспокойный взгляд скользил и ускользал, точно не в силах задержаться на чём-то одном, и что-то тревожащее, назойливое появилось в её манерах.

— Ну, дома хозяйка?! Что уставилась-то?! — разъярённо вскричала она и, отпихнув Асю, направилась прямо в горницу.

Ася в немом изумлении последовала за ней.

— Нашлась Бурёнка моя! — едва войдя, закричала соседка, даже не поздоровавшись с Верной. — Там и нашлась: у Омутищ! А ты го-во-ри-ла! — презрительно протянула она. — Стало, Маландрин-то прав, а ты не права! Вот так-то!

Верна грестно, молча смотрела на неё.

А Нета, как ни в чём не бывало, продолжала:

— Я чего зашла-то?! Сейчас собралась в столицу, ныне ведь день базарный. И то я из-за Бурёнки припозднилась, ну да зато нашла! О чём это я?!.. Ах, да! Еду холсты продавать, уж и Каурку запрягла, могу захватить девчонку твою — пусть твои коврики продаёт. Всё не даром будет твой хлеб поедать!

Ася покраснела до слёз, а Верна встала от возмущения:

— Она моя гостья! Да и не даром она хлеб мой ест: и по хозяйству мне помогает, и коврики научилась ткать!

Однако Нета ничуть не смутилась:

— Вот и хорошо, пусть теперь их продаст! С паршивой овцы хоть шерсти клок! Я-то, видишь, боюсь ввечеру одна возвращаться, вдвоём-то повеселее! Собирай, словом, девчонку! Я буду ждать у ворот! — она криво, лихорадочно усмехнулась и ушла, не прощаясь.

— Я с радостью поеду! — заспешила Ася. — Да и Сергея заодно поищу… Вдруг он там?!

— И то верно, как это я не подумала, ты ведь в Светодоле ещё не была! — обрадовалась старушка. — Я мигом тебе поесть соберу, а ты сбегай-ка в чулан за коврами!

Когда Ася вернулась с коврами, Верна достала для неё из глубин сундука лиловое, похожее на колокольчик, длинное платье и синюю курточку. Девочка, торопясь, оделась и повязала на голову забавный убор — узкую синюю ленту с упругой волнистой оборкой. Такие носили все здешние девушки.

— Ну вот, и зипунок пригодился, теперь можно и ехать, — довольная Асиным видом, объявила Верна.

И Ася поехала в город с Нетой.

Всю дорогу соседка рассказывала взахлёб, как она ходила в таинственную, страшную башню Углынь к мудрому Маландрину и как потом нашла свою Бурёнушку именно там, где указал звездочёт. И чем больше Ася слушала её сбивчивые, бессвязные, восторженные рассказы, тем всё более дивилась тому, как она изменилась. Прежняя Нета носила опрятное и скромное платье, а волосы гладко зачёсывала назад, аккуратно укладывая их на затылке. Прежняя Нета умела не только поговорить, но и послушать, и посочувствовать, и Асе всегда казалось, что она сострадает её беде. Прежнюю Нету невозможно было даже представить ни бестактной, ни грубой, ни такой исступлённо, фанатически взвинченной, как эту, теперешнюю. Но Ася твёрдо решила не позволять себе на неё обижаться. «Ведь она не знала о том, что я помогаю Верне, — уговаривала она себя, — и она совершенно явно под воздействием какого-то колдовства, бабушка Верна права… Бедная, бедная, она же не понимает, что с ней происходит!» От этих мыслей её обида совсем прошла. А тут вдали показался город, такой красивый, что девочка забыла обо всех своих бедах…

Глава 11

Мруст

Светодол раскинулся на невысоком холме, среди пышного пурпура и багрянца осенних садов. Издали, озарённый полуденным солнцем, он походил на сказочный замок. Светлая стена, окружавшая его, была невысока: ведь долину княжества охраняли неприступные горы, — а за стеной в живописном беспорядке поднимались многочисленные большие и маленькие башни и высокие черепичные крыши. Когда спутницы въехали в городские ворота, Ася увидела, что дома в столице такие же, как и в Ратини: затейливо сложенные из жёлтого, розового и тёмно-красного камня. Кругом сновал оживлённый люд, и не мудрено: ведь день был базарный. Всеобщее деловитое возбуждение передалось и Асе, и к тому моменту, когда она рядом с Нетой встала перед телегой на рыночной площади, приготовившись продавать половички, ей это незнакомое дело представлялось уже не пугающим, а забавным. К тому же оказалось, что коврики Верны пользуются большим успехом и спросом, и бойкая торговля на время поглотила всё внимание Аси…

— А ты кто такая? — раздался вдруг возле неё низкий, строгий и властный голос.

Девочка испуганно обернулась.

На неё с подозрением смотрел тучный бородатый вельможа:

— Почему не знаю?

— Девочка Верны, — заискивающе и испуганно поспешила ответить Нета. — Вот и коврики её продаёт! Детишки быстро растут!

— Выросла, значит? — богач с сомнением окинул девочку взглядом. — Как звать?

— Ася, господин, — торопливо пискнула ткачиха.

— Ну-ну, — покровительственно покивал вельможа. — Давненько я никого незнакомого у нас не видал… Так и быть, пусть торгует, раз подросла… — и он величаво двинулся дальше.

Нета испуганно поклонилась его спине.

— Кто это? — тихо спросила Ася.

— Городской голова! — прошептала та. — Он и к Азавиду вхож, важный господин! Счастлива твоя звезда, что он признал в тебе светодолинку! А то бы быть беде: пошли бы расспросы да допросы, как ты здесь очутилась, да откуда, да зачем… Азавид ведь издал указ сообщать о всех незнакомцах! Говорят, вражеских лазутчиков он боится: там, за перевалом, мол, только и ищут, как бы на нас половчее напасть! Ну да к тебе это, конечно же, не относится: ты ведь приехала к Верне с севера Светодолья… — она вдруг с сомнением заглянула Асе в лицо: — Ведь так? Или нет?!.. Что-то говор у тебя как будто не тот!.. Тогда откуда ты здесь?! Как ты попала к Верне?!

К счастью, Ася сообразила, как перевести разговор в безопасное русло:

— Мы ехали недалеко от Ратини, и вдруг колесница сломалась и полетела вниз! И всё завертелось вокруг, я упала, больно ударилась…

— Ох! — ткачиха слушала с упоением.

— Это было ужасно… — не останавливалась Ася. — И я потеряла друга… Он, наверно, тоже где-то упал с колесницы… Ой! — ей припомнились вдруг слова вельможи. — Он сказал, что никого незнакомого в городе нет! Значит, нет и Сергея… Ведь он бы знал о нём, да?

— Да, — уверенно закивала её впечатлительная собеседница. — Город у нас, сама видишь, не слишком большой, здесь чужому не скрыться.

Ася поникла. Ещё одной надеждой у неё стало меньше…

Неожиданно Нета заволновалась:

— Ну, хватит нам торговать, пора возвращаться! Укладывай половички в мешок!

— Почему? — удивилась Ася. — Все ещё торгуют.

— Солнце низко! — придушенным, хриплым голосом прошептала ткачиха. — Пока доедем, стемнеет! — и принялась суетливо упаковывать непроданные холсты.

Кое-как уложившись, она торопливо запрягла Каурку и погнала её в обратный путь. Вскоре город остался за их спиной, и вокруг потянулись поля, рощи и перелески в пунцовом и золотом осеннем уборе. Ася не могла налюбоваться долиной. На горизонте со всех сторон поднимались подёрнутые голубоватой дымкой островерхие горы. Солнце мягко светило с ясного неба, весело и приветливо заглядывая в глаза.

Но осенью солнечный путь недолог! А дорога была не близкой. Нета, правя телегой, то и дело поглядывала на алый огромный диск, быстро спускавшийся к вершинам гор. Теперь она не говорила ни слова, и на лице её всё явственнее читался испуг. Когда угасающее солнце наполовину скрылось за чернеющими зубцами западного хребта и на долину пали синие сумерки, ткачиха забормотала:

— Эх, пожадничала я! Не надо было сегодня ехать в столицу! Ведь поздно же выехала… Ясно было, что до темноты не управлюсь, да пожалела базарный день… А зачем барыши, коли Чёрный ужас подстережёт!.. Эх, бедная, шальная моя головушка! Маландрин-то, Ася, мне дал гороскоп, а в нём написал, что нельзя мне на этой неделе ввечеру выходить!!! Этот… Мруст… меня стережёт! Моя звезда ныне слаба… Эх, пропадать моей головушке жадной! — с подвыванием запричитала Нета, косясь на сумрачный лес.

— Нас защищают не звёзды, — попыталась её успокоить Ася, но невольно поёжилась: ей тоже было не по себе от сгущавшейся тьмы.

Ткачиха её не услышала.

А лес всё теснее смыкался вокруг дороги, пугая тайной чёрных глубин, странными очертаниями кустов, необъяснимыми, резкими звуками, доносившимися из чащи.

— Не бойтесь, — как можно увереннее сказала Ася, — Каурка у Вас такая резвая, быстро домой домчит! Мы уже близко! И ещё не ночь, только сумерки!

— О-ох! — тихонько всхлипнула бедная женщина и затрясла вожжами, подгоняя и без того быстро бежавшую лошадь.

Но вдруг Каурка взметнулась, дернулась, заржала и встала как вкопанная, дрожа и прядая ушами. Ася и Нета едва не свалились с облучка. Девочка схватилась за оглоблю и в ужасе, не в силах пошевелиться, всмотрелась в лес. Она поняла, что Каурка почувствовала Мруста.

В тот же миг из мрака донёсся уже знакомый ей жуткий звук: «Мру-у-у-с-с-с-т» — и громадное чудовище, неестественно зависая в воздухе, выпрыгнуло на дорогу метрах в двадцати впереди, медленно повернуло к ним голову и пронзило их оранжевыми огнями горящих глаз…

Асю спасло лишь то, что среди прежних опасностей и приключений она научилась искать защиту в молитве. И теперь, перед Чёрным ужасом, молитва вспыхнула в ней сама. «Господи, помилуй и защити!» — почти бессознательно пролепетала она, и сейчас же из глубины её памяти мгновенной защитой взвились слова, когда-то прочитанные в псалме: — «Не предавай зверям душу, исповедующую Тебя!»

И сразу ей стало легче, так явно одновременно с молитвой пришла и помощь. Оковы страха исчезли. Ася быстро и широко, словно воздвигая перед собою щит, перекрестилась.

И тотчас же Мруст, точно от невидимого удара, отпрянул назад, метнулся прочь — и исчез в сумрачной чаще.

Девочка перевела дыхание. Потом вспомнила о Нете. Та сидела прямо на дороге с вытаращенными глазами и открытым ртом. Ася соскользнула с телеги, наклонилась к ней, обняла за трепещущие плечи, потянула вверх:

— Вставайте, надо ехать, он убежал!

К счастью, Каурка, ошеломлённая появлением чудища, неподвижно стояла рядом. Девочка кое-как растормошила оцепеневшую Нету, помогла ей взобраться на облучок, села сама и дёрнула вожжи, умоляя:

— Но, но! Каурка, езжай!

Лошадка послушно тронулась в путь, испуганно поглядывая на лес. Но, как видно, Чёрный ужас был уже далеко.

Вскоре впереди показали огни, и минут через десять дрожащие путешественницы подъехали к деревне. У околицы их встретила Верна. Она сразу всё поняла по их перепуганным лицам и, обняв, провела соседку в свой дом. В горнице Нета, трясясь как в ознобе, молча забилась с ногами на сундук, что стоял в углу напротив жарко пылавшего очага, и наотрез отказалась идти к себе ночевать. Ася напоила беднягу горячим сбитнем, а потом побежала помочь бабушке Верне обиходить лошадь. Та уже завела Каурку в конюшню, пристроенную к её дому так, что из неё можно было попасть прямо в задние сени. Здесь её и решили оставить на ночь. Ни той, ни другой не хотелось выходить в тёмную ночь, даже для того, чтобы дойти до соседнего дома.

Нета встретила их возвращение с болезненной радостью.

— Наконец-то! — вскричала она. — Я тут одна чуть с ума не сошла! Идите сюда, на сундук!

Они уютно присели рядом, и она тотчас же спросила то ли их обеих, то ли саму себя:

— Я вот одного не могу понять… Как это я осталась жива? Этот… — её передёрнуло, — Мруст… приходил за мной, а я… жива?! Это как?!..

— Я помолилась Благословенному, и Он защитил нас обеих, — просто сказала Ася.

— Кто? — явно не понимая, переспросила Нета. — О ком ты? Я не понимаю…

Ася в недоумении посмотрела на Верну. Неужели ткачиха то ли от страха, то ли от ворожбы Маландрина потеряла память?

— А… как называется наша деревня, ты помнишь? — осторожно, ласково спросила Верна.

— Конечно, соседка, что за странный вопрос, — устало поморщилась та, — мы живём в Ратини.

«Она забыла не всё, — догадалась Ася: — Только Благословенного. Только настоящую веру…»

Старушка с состраданием смотрела на Нету. Она тоже всё поняла.

— А я знаю, почему я жива! — вдруг радостно возвестила ткачиха. — Ночью от Мруста защищают лишь звёзды, когда сильны. Но это ночью, а не вечером! Мы же всё видели, были сумерки. И это был ещё не самый опасный час. Вот Мруст-то и ускакал!

— Это Ася молитвой спасла тебя, глупая! — возразила Верна.

Ткачиха с пренебрежением посмотрела на девочку и громко фыркнула.

— Девчонка? Ты в уме, соседка?

— Это не я, это нам Благословенный помог, — сделала ещё одну попытку Ася. — Неужели Вы Его не помните, ведь вы ходили когда-то в Его часовню?

— В какую ещё часовню, ты умом повредилась что ли? — снова фыркнула та. — Иди-ка ты спать, проспишься, и опомнишься от испуга, перестанешь глупости говорить. Мала ещё взрослых-то учить!

— И то, — решительно прервала её Верна, вставая, — давайте-ка спать. Утро вечера мудренее.

Ася послушалась и, пожелав всем спокойной ночи, грустно ушла к себе. Верна была права: от попыток помочь бедной Нете хоть что-нибудь вспомнить всем становилось только хуже. Её и вправду как подменили в башне Углынь.

Вскоре в тихом, уютном домике все уже спали, измученные тревогами долгого, тяжёлого дня.

Глава 12

Инфида

Ночь вступила в свои права. Уснула столица, поглощённая тьмой. Один за другим погасли одинокие огоньки в окошках постоялых дворов и деревень, и всё Светодолье погрузилось в усталый, настороженный сон.

И только одно окно продолжало светиться красноватым, тревожным светом. Оно смотрело в тёмно-синее небо с самой вершины сумрачного трезубца башни Углынь.

Маландрин не спал. Глухая ночь всегда была для него временем дел: он следил из своей смотровой за движением звёзд или уединялся в чтилище. Сегодня труба звездочёта была бесполезна. Он долго шарил ею по небу, но ни одного просвета не обнаружилось в низких тучах, обложивших к вечеру перевал. Тогда чародей взял со стола свечу и вышел из смотровой. Задумчиво глядя под ноги на косые винтовые ступени, он спустился по узкой лестнице вниз, на самый широкий этаж, соединявший основания трёх зубьев-башен…

Когда-то ему казалось, что комнат здесь слишком много для него одного, и многие из них останутся пустовать. Но однажды ночью, стоя, по обычаю, на смотровой, он увидел звезду, летевшую прямо к нему. Почти сразу же башня содрогнулась до самого основания, Маландрин в панике выскочил из неё, думая, что она немедленно рухнет, похоронив его под своими древними глыбами… и налетел на лежавший прямо перед порогом докрасна раскалённый камень. Звездочёт до волдырей обжёг об него ладонь, но камень выглядел так, что он забыл и о боли и крепко задумался, не сводя с него глаз, всё больше и больше дивясь на причудливые очертания метеорита. Он сел на порог и стал терпеливо ждать, когда рассветёт и можно будет вполне оценить этот подарок судьбы. Когда солнце взошло, он понял, что камень превосходит все его ожидания. Одна сторона у него оказалась плоской и ровной, как подножие статуи. Маландрин поднатужился, поставил остывший метеорит на это естественное подножие и отступил, поражённый: перед ним возвышалось изваяние человеческой склонённой фигуры, задрапированной мягкой тканью. На такое полное, чарующее подобие он и не надеялся!

Идеи, одна ярче другой, молниями засверкали в уме звездочёта. Удача наконец улыбнулась ему! Люди так глупы и доверчивы, обмануть их легко!.. Он сумеет всех убедить, что камень исполняет желания, и тогда… О, тогда!.. Его голова закружилась от наплыва дерзких, но таких осуществимых теперь, желаний. Он метнулся в кладовую, схватил все пустые мешки и плотно укутал метеорит. Потом поспешил в ближайшую деревню и подрядил десяток самых крепких крестьян поднять на башню неназываемый груз. Крестьяне, которые все как один боялись странного чужака, поостереглись любопытствовать и, быстро сделав, что требовалось, поспешили убраться восвояси.

Маландрин снова остался наедине со своим сокровищем, установленным на постамент в самой просторной зале. Он бережно освободил его от мешков, восторженно обошёл несколько раз вокруг, любуясь его поразительной формой, и, наконец, решился и погладил его рукой… И не почувствовал в обожжённой ладони той боли, что мучила его весь день. Ожёг исчез!

— Целебный камень! — восхищённо выдохнул он. — А может быть, и волшебный?… Что ж, попробуем!.. — Он приосанился и торжественно произнёс: — Я желаю узнать, где находится дверь в сокровищницу древних князей!

И немедленно его озарило: он ясно представил себе, где во дворце уехавшего Имлара надо искать потайную дверь. Теперь он сможет помочь алчному Азавиду! Больше того, если действовать с умом, он сможет его себе подчинить! Он, Маландрин, станет настоящим владыкой этого княжества!

— О! Что за камень! Я владею сокровищем! — вскричал в исступлении звездочёт.

Он в лихорадочном восторге оглядел каменную фигуру — и, точно кто-то ему это внушил, в единый миг понял всё, что ему следовало отныне делать.

Он придумал богиню, Прилетающую со звезды, и её каменную волшебную тень.

Наутро он во весь опор поскакал в Светодол, где, и впрямь, с первой попытки нашёл потайную дверь. Азавид одарил звездочёта щедро и, кроме золота, подарил ему все угодья, что лежали между рекой Углебной и перевалом, над которым высилась башня.

Слух о явившейся «тени богини» вихрем пронёсся по княжеству. Вскоре новое чтилище стало самым заманчивым местом во всей долине, и с тех пор тропинка в башню Углынь больше не зарастала травой. А Маландрин из чужака превратился в благодетеля княжества.

Казалось бы, он должен был быть доволен и счастлив. Но тайное недоумение глодало его день ото дня всё сильней. Чародей не понимал, что происходит. Он не был хозяином камня! Он вслепую пользовался его непостижимой силой, но не мог им управлять. Он никогда не знал, как подействует тот: метеорит словно бы жил собственной жизнью, и эта жизнь очень скоро начала пугать звездочёта. Он чувствовал, что ему не будет покоя, пока он не обретёт власти над камнем…

Вот и в эту ночь он явился в чтилище, чтобы вновь попытаться покорить себе таинственную, живущую в камне, силу. Он зажёг масляную лампу, стоявшую на тумбе, медленно обошёл метеорит, в тысячный раз пристально вглядываясь в неровную тёмно-серую поверхность, точно ища разгадку в странных изгибах. Потом отдёрнул занавеску, висевшую на стене. За ней стояло складное трёхстворчатое зеркало.

Маландрин распахнул его створки — и в них отразилось бесчисленное множество тёмных склонённых окаменелых фигур… Как завороженный, он засмотрелся вглубь, в сумрачную зеркальную бесконечность… Казалось, что неподвижная «тень богини» манила его туда за собой… Внезапно он вздрогнул, вскрикнул и отшатнулся. Ему показалось, что отражения зашевелились! Да, они шевелились!

Не помня себя от ужаса, он бросился к двери, судорожно схватился за ручку, потянул её, но дверь почему-то не открывалась! И он, как загнанный зверь на охотника, в панике оглянулся на камень…

Камень двигался!

Чародей оцепенел.

По складкам метеорита прошла мелкая зыбь, они сместились и окутались мутным туманом. Потом туман задрожал, как желе, отделяясь от камня, и слепился в дымчатую, как чёрное облако, женскую фигуру с полупрозрачными огромными крыльями нетопыря. Фигура на глазах уплотнилась, клубящаяся мгла облекла её чёрным платьем — и вот уже перед прижавшимся к стене звездочётом стояла высокая черноволосая женщина с белым, как алебастровая маска, лицом и оранжевыми пылающими глазами. Над её головой высокими хищными дугами нависали кожистые чёрные крылья с загнутыми когтями.

— На колени, раб! — пронзительным, зычным голосом велела она.

Маландрин, не сводя с неё полубезумных глаз, сполз вниз по стене.

— К-к-кто т-ты?! — выдавил он.

— Я, — она язвительно усмехнулась, — Инфида, Прилетающая со звезды, которой ты служишь!

— Я думал… — пролепетал он потрясённо, — я думал, что придумал тебя! А чудеса делает камень…

Явившаяся засмеялась, и от этого смеха звездочёта пробрал озноб.

— Дурень, что может мёртвый камень! — презрительно отвечала она. — Это всё делала я!!! И как бы ты мог придумать то, чего не существует, наивный червяк! Ты следовал моему приказу, моей непреклонной воле, и все твои чудеса сделаны мной! Как же это ты меня не узнал?! — огненные глаза вперились в самые зрачки звездочёта, и он почувствовал, что сознание ускользает от него. Но Инфида, увидев это, сменила свой гнев на чуть менее страшную милость: — Ты мне сносно служил, — снисходительно объявила она, — покорил мне всё это княжество, я почти довольна. Но есть одна заноза. Откуда-то здесь появилась девчонка, которая встревает во всё и всюду мешает. Мой Мруст…

— Твой Мруст?! — в изумлении прохрипел Маландрин. — Я думал, что я защищаю всех от него…

И снова засмеялась Инфида, и волосы зашевелились на голове чародея.

— Конечно, ты защищаешь! — сказала она. — Для этого людишки и приходят к тебе, а значит, ко мне, ради этого и становятся моими рабами! И ты, и Мруст служите мне! Только с разных сторон, — она усмехнулась, и оранжевые её глаза сузились и стали похожи на глаза посвящённых ей дарин.

— Однако ты, раб, прервал меня! — грозно заметила она. — Слушай! Я хочу, чтобы ты выдернул эту занозу. Мруст всякий раз возвращается после встречи с ней, как побитый пёс. Она обладает какой-то властью, непонятной мне. Это может мне помешать! Девчонка должна исчезнуть. Раз этого не может сделать Мруст, это сделаешь ты. Убей её.

Маландрин облизнул пересохшие губы, но не посмел ответить ни слова. Инфида продолжила, медленно приближаясь к нему, и туманная одежда её тёмными клочьями стелилась за ней:

— Она живёт в деревне Ратини. Вдвоём со старухой по имени Верна. Можешь убить обеих, никто ничего не поймёт. Их некому защитить!

Теперь она уже стояла над чародеем, скорчившимся на полу, и казалась ему огромной и невыразимо страшной. От неё исходила жуткая, парализующая сила.

— Повелеваю тебе сделать это! — её голос, совсем не похожий на женский, завывал, и визжал, и гремел над его головой. — Если на вторую ночь после нынешней девчонка всё ещё будет жива, ты узнаешь, что значит гнев великой Инфиды!

Глаза на белом лице сверкнули пронзительными огнями, огромные кожаные крылья резко раскрылись, отчего воющий вихрь пронёсся по зале, и Инфида взметнулась под потолок.

Звездочёт свалился лицом в каменный пол и сжался в комок… Он не знал, долго ли он так пролежал, но, наконец, тишина придала ему смелости, и он осторожно, из-под руки, огляделся.

В полумраке на тумбе тихо горела плошка, освещая неподвижный метеорит. Инфиды не было.

Маландрин, совершенно разбитый, с усилием сел, привалился спиной к стене и попытался собрать лихорадочно кружащиеся мысли.

Он оказался не мнимым, а самым настоящим жрецом богини, и она требовала себе человеческой жертвы. Но чародей ни на минуту не усомнился в том, что жертва должна быть принесена. Что ему было за дело до какой-то девчонки! Но вот как это сделать?! «Не идти же мне с ножом в незнакомый дом, не убивать же самому! — думал он. — Надо как-то исхитриться… И где она, эта Ратинь?.. Ратинь… Что-то знакомое… А не оттуда ли родом Небензя?!» — неожиданно вспомнил он, и так обрадовался, что силы мгновенно вернулись к нему. Он сел поудобнее и энергично потёр ладони. Всё складывалось просто отлично!

Вскоре план убийства был готов.

Успокоенный и довольный, звездочёт поднялся и, посмеиваясь, отправился спать.

Глава 13

Грибной пирог

Чуть свет Маландрин спустился на кухню, где уже хозяйничали ребята.

Сергей разжигал в плите огонь, а Небензя взбивал в миске яйца, чтобы приготовить на завтрак омлет. На столе уже стояла сковородка с маслом и лежала на широкой доске порезанная кубиками ветчина.

Звездочёт одобрительно посмотрел на эти приготовления и спросил:

— А хлеб вы разве не собираетесь печь?

— Будем, господин, — весело откликнулся Небензя. — Но на завтрак у нас ещё есть вчерашний, и я решил испечь свежего к обеду. Тесто уже замесили! — и он кивнул на деревянную бадью, стоявшую на боковом столе.

Маландрин подошёл к квашне, наклонился, понюхал тесто и удовлетворённо кивнул:

— То, что надо! Испеките не три, а один каравай, а вместо других — два пирога с грибами, один большой и один поменьше. Что-то мне захотелось…

— Сделаем, учитель! Только за грибами придётся сходить! — с готовностью отозвался безотказный его ученик.

— Вот и пойдём, прямо сейчас, — внезапно заявил чародей. — Корзинку возьми. А Сергей пока приготовит омлет и накроет на стол. Да не забудь, — сказал он Сергею, — жарь на самом краю плиты!

Мальчик поклонился и взял у Небензи миску. Он уже привык к тому, что звездочёт не допускает ни малейшего непослушания.

Небензя схватил кошёлку и поспешил за учителем. Колдун, не оглядываясь, направился в самую чащу. Ученик послушно шагал за ним, отводя свободной рукой низкие ветки.

— Я покажу тебе своё заветное грибное место, — бросил на ходу Маландрин. — А пока расскажи-ка мне вот что… твоя деревня большая?

— Нет, — Небензя пренебрежительно покрутил вихрастой головой, — всего десять дворов! Ратинь — маленькая деревушка…

— Ратинь, говоришь? — резко остановившись, свысока покосился на мальчика чародей. — Так это у вас живёт вдова по имени Верна?

— Это моя бабуля, — опешил мальчик. — А почему господин спрашивает о ней? Она же простая ткачиха, ткёт коврики да дорожки…

Маландрин подавил довольную усмешку. Удача не оставляла его: мальчик сам ему выболтал всё, что ему было нужно. И он сказал, нарочито хмурясь:

— У нас стало слишком много грязи, просителей приходит всё больше, и все они входят прямо из леса, не вытерев ног. Ведь в башне нет ни одного половика. А я слышал, что Верна большая мастерица. Её работа подойдёт для башни Углынь. Я хочу купить у неё пару половиков: в нижние сени и в преддверие чтилища. Для неё ты и испечёшь сегодня второй пирог — в знак моей милости к ней. Потом поедешь, отдашь ей его вместе с этими двумя монетами, — он достал из кармана и протянул мальчику деньги, — и выберешь для меня лучшие коврики. К вечеру ты должен вернуться!

— Хорошо, учитель, — уныло ответил Небензя. — Тогда мне надо спешить…

— Поспеши, — кивнул чародей. — Моё грибное место вот здесь, собирай грибы и побыстрей возвращайся, — повелительно бросил он, повернулся и быстро пошёл назад.

Но он не сразу вернулся в башню Углынь. Углубившись в чащу, он оглянулся, чтобы убедиться, что Небензя его не видит, и сам тоже стал собирать грибы… Но что за грибы выискивал он! Проходя мимо толстеньких боровичков, нарядных лисичек и оранжевых подосиновиков, он срывал только бледные низенькие грибы с зеленоватыми шляпками и толстыми ножками… Найдя несколько штук, он сунул их в карман своей мантии и, довольный, направился завтракать.

Небензя вернулся как раз когда Маландрин закончил есть и настало время подкрепиться и мальчикам. Потом они раскатали тесто для пирогов и принялись чистить и жарить лук и грибы… А в это время наверху, в мастерской, их учитель тоже готовил начинку, осторожно помешивая её стеклянной палочкой в небольшом котелке, установленном на железном треножнике над огнём. Он то дело сверялся с огромной книгой в чёрном кожаном переплёте и подкладывал в месиво щепотки каких-то трав и порошков.

Вскоре в башню пришли просители, и служение в чтилище отвлекло ребят от кухонных дел. Когда, наконец, все посторонние разошлись, звездочёт сказал:

— Я хочу, чтобы вы получше прибрали здесь. Кругом пыль и грязь! — (Сергей и Небензя с недоумением посмотрели на безупречно чистое чтилище, но промолчали). Маландрин с отвращением показал тонким пальцем на маленькую горку земли, оставленную у порога ногами одного из просителей: — Вымойте пол, протрите столы. Да смотрите, не приближайтесь к тени богини! Я скоро приду и всё проверю!

Ребята бегом спустились на кухню за веником, тряпками и водой, поспешно вернулись в чтилище и принялись за дело. Звездочёт придирчиво посмотрел, как они орудуют влажными тряпками и вышел, плотно притворив за собою дверь.

— Когда-нибудь и у меня будут ученики, и вот тогда уж они у меня повертятся, — бормотал Небензя, переставляя бесчисленные склянки.

А Сергей, ползая под столом, как никогда пожалел, что не помнит ничего о себе и от этого, видимо, так странно, неодолимо боится внешнего, незнакомого мира.

Этот звездочёт, так хорошо умеющий заставлять себя слушаться, нравился ему всё меньше и меньше, даже несмотря на то, что он был благодарен ему за лечение и приют…

А в это время колдун, убедившись, что мальчики усердно работают за закрытой дверью, быстро спустился на кухню, где уже стояли на двух поддонах, подходя в последний раз перед выпечкой, два открытых грибных пирога. Чародей достал из кармана своей необъятной мантии небольшую склянку, откупорил её и вывалил её содержимое на начинку маленького пирога. Потом той же стеклянной палочкой перемешал белёсую кашицу с начинкой мальчиков так, что пирог снова стал выглядеть так же, как и соседний, — и поспешно вышел из кухни…

Глава 14

Нежданный гость

Этот день не задался с самого утра. После завтрака Ася вышла в сарай, где были птичник и сеновал, чтобы собрать из куриных гнездовий свежие яйца. Девочка залезла по приставной лестнице на сеновал, обошла его весь, проверяя все потаённые места, и собрала в лукошко десяток яиц. Теперь надо было отнести их в омшаник, маленький прохладный чуланчик в подполье. Ася повесила лукошко на сгиб локтя и стала привычно спускаться по лестнице… Вдруг ступенька под её ногой с треском сломалась, и девочка почувствовала, что падает вниз… В следующее мгновение она поняла, что висит, ухватившись обеими руками за перекладину трясущейся лестницы, вот-вот готовой опрокинуться. Лукошко нелепо торчало у неё на локте, яйца из него разлетелись по птичнику, а ноги не находили опоры. Задыхаясь, она нашарила ногой целую ступеньку и, прижимаясь к ненадёжной лестнице, спустилась вниз. Пол вокруг пестрел белыми разбитыми скорлупками и яркими желтками…

Ася прислонилась к стене, подождала, пока унялась дрожь в руках и коленках, и принялась за уборку… Потом они вместе с Верной долго чинили лестницу, прибивая заново каждую перекладину.

— Гвоздь раскачался, а никто и не заметил! Вот что значит дом без мужской руки, — вздыхала старушка, стуча молотком, — всё ветшает… Счастье, что ты цела!

Ася была с ней согласна, но счастья всё же не чувствовала… Ей было жалко и Верну, и приходящий в упадок дом, и собранных на сеновале свежих яиц…

Наконец, они сладили со всеми гвоздями, никак не желавшими вбиваться туда, куда нужно, и водрузили лестницу на старое место, к лазу на сеновал.

Но не успели они порадоваться водворённому порядку, как со двора раздался оглушительный лай и истошное блеяние. Оказалось, что у соседей напротив отвязался пёс и, как всякая животина, которую безжалостно держат на привязи, ударился в бега, едва лишь освободившись. Маршрут бегов он проложил через дворик Верны, где как раз возле калитки в чистое поле паслась её козочка Милка. Они не нашли общего языка. У Милки оказался неробкий нрав, и она обороняла калитку с отчаянием обречённой. Пёс же определённо решил, что кроме узкого лаза под этой калиткой, для него пути к спасению нет. Ася так и не поняла, кого они с Верной на самом деле спасали, козочку или собаку…

Наконец, пёс убежал в сторону деревенской улицы, Милка перестала душераздирающе блеять, и Ася с Верной, обе без сил, возвратились в дом. Старушка села за ткацкий стан, а девочка примостилась рядом, у верстака, тянувшегося вдоль стены, и принялась разрезать на длинные полосы разноцветную ветошь. Потом она стала аккуратно сшивать получившиеся куски и наматывать их на челнок. Верна обещала Асе, что даст ей выткать половичок из этих полос, и Ася старалась так подбирать цвета, чтобы они красиво чередовались. Это занятие так её увлекло, что на время она забыла все свои тревожные мысли о друге, о доме, о сломанной темо…

И тут в дверь постучали, и она кинулась отворять.

На крыльце стоял нескладный, высокий мальчик с рыжими взлохмаченными вихрами, носом картошкой и простодушными голубыми глазами, удивлённо округлившимися при виде неё.

— Ты кто? — спросили они друг друга одновременно.

— Ничего себе! — тут же возмутился мальчишка. — Она меня ещё спрашивает! Где бабушка? Дай войти-то! — и он прошёл мимо Аси прямо в ткацкую каморку.

Ася уже догадалась, что это Небензя, и молча последовала за ним.

Она увидела, как всплеснула руками Верна, как она бросилась, было к внуку, чтобы обнять, и — остановилась на полпути. Небензя не выражал ни малейшей радости от встречи с собственной бабушкой.

— Здравствуй, бабуля, — пробубнил он, скосив глаза куда-то в сторону. — Я к тебе с поручением от учителя.

— Здравствуй, — упавшим голосом выдохнула старушка и выпрямилась. Лицо её стало грустным. — С каким поручением?

— Он велел купить у тебя пару половичков, — ответил ей внук, деловито снял заплечный мешок и достал из него два свёртка: — Вот здесь две деньги, а это — пирог… В уплату… Я сам испёк! — неожиданно похвалился он, и лицо его на мгновение оживилось от удовольствия.

Верна шагнула к нему и приняла тряпицу с монетами и завёрнутый в чистую салфетку пирог:

— Неужели сам? Вот молодец, — она улыбнулась, но глаза её по-прежнему были печальны. — Пойдём, попьём чайку с твоим пирогом! И отдохнёшь с дороги. А потом и коврики выберешь.

— Нет! — испугался Небензя. — Мне надо спешить!

Ася заметила, что он не знает, куда девать руки, освободившиеся от свёртков. Он то беспокойно теребил лямки мешка, то разглаживал складки своего длинного коричневого балахона. И по-прежнему не смотрел Верне в лицо.

— Я должен уехать до сумерек, — объяснил Небензя ткацкому стану. — Если сей же час не уеду, то до ночи не поспею!

— Ты можешь уехать завтра с утра, — не удержалась Ася. — Посиди с бабушкой хоть немножко, ты ведь так давно не был дома!

Плечи Небензи поползли вверх, он ссутулился и, набычившись, покосился на девочку.

— А ты кто вообще такая? — накинулся он на неё. — Чего ты делаешь тут? Работница? Ну и работай себе! А у меня свои дела: я ученик звездочёта! — он гордо выпрямился. — Я помогаю Маландрину во всём, а он — великий кудесник! Всё Светодолье ходит к нему на поклон! Знаешь, какой он?!

— Доводилось мне видеть кудесников, знаю, какие они бывают, — спокойно ответила Ася. — А ещё я знаю, как твоя бабушка по тебе скучала. Очень скучала.

Небензя посмотрел на неё изумлённым взглядом разбуженного лунатика. Он не мог понять, о чём она говорит. Едва лишь заговорив о колдуне, он забыл о том, что находится в доме бабушки, возле неё.

Девочке вдруг стало щемящее жалко его, и она замолчала, хотя только что собиралась обрушиться на него с градом упрёков. Верна, сгорбившись, с грустным лицом раскладывала на верстаке новые коврики. Потом тусклым голосом окликнула внука:

— Вот, выбирай.

Мальчик с облегчением ринулся к верстаку и стал придирчиво рассматривать один половик за другим. Затем свернул и засунул себе в мешок два самых красивых и пробормотал, глядя на фартук Верны:

— Ну, я поехал… Пора мне…

— Что ж, поезжай, — тихо сказала старушка.

Ася отступила от двери, пропуская Небензю в сени. Он, не оглядываясь, вышел вон. Верна бросилась в горницу к окну, девочка — за ней. Они успели увидеть, как мальчик отвязал от плетня коня, вскочил на него и, так и не взглянув на окна родного дома, поехал прочь…

Ася посмотрела на Верну. По её светлому, доброму лицу двумя ручейками струились слёзы. Девочка порывисто обняла её и торопливо заговорила:

— Бабушка Верна, не горюйте так! Он изменится, я уверена, он повзрослеет и поумнеет — и вернётся! Он ещё маленький, он ещё научится ценить родную любовь! Всё будет иначе, вот увидите!

— Спасибо тебе, милая внученька, — Верна благодарно, ласково потрепала её по плечу, повернулась и, сутулясь, ушла в свою спальню…

Про еду в их маленьком домике вспомнили только в сумерках. Старушка и девочка молча сели за стол, на котором стоял одинокий грибной пирог.

— Небензя сам испёк! — с гордостью промолвила Верна и бережно разрезала его на четыре куска. — Угощайся…

Ася уже протянула, было, руку к тарелке, но тут сообразила, что забыла помолиться перед едой. Она встала и попросила:

— Спасибо! Сейчас, только чуточку помолюсь…

Хозяйка, уже привыкшая к этому, согласно улыбнулась и сложила на коленях натруженные руки. Ася прочитала «Отче наш», добавила:

— Господи, помилуй и благослови! — и со словами: — Во имя Отца и Сына и Святого Духа, — перекрестила пирог.

И в этот момент отблеск света вспыхнул в воздухе под её рукой — и исчез. Она с удивлением огляделась. Никакому блику, или солнечному зайчику, в полутёмной вечерней комнате просто неоткуда было взяться. Что же это было? Верна, ничего не заметившая, сидела, поникнув, в грустном, спокойном ожидании. «Странно… Что бы это значило? Здесь, на этой земле, где духовный мир так ощутим, это может значить что-то важное!» — растерянно думала девочка, садясь к столу. Но ответ был так невероятен, что она ни о чём не догадалась.

И они стали ужинать.

— Вкусный пирог, — сказала Ася. — Молодец Ваш Небензя! Можно мне второй кусочек?

— Конечно, бери, — улыбнулась старушка. — Правда, вкусный! Внучек всегда любил мне помогать по хозяйству. Раньше он не был таким… чужим… — вздохнула она. — Он всегда был внимательным, добрым. И ты заметила: он точно сам не свой, как будто из-за какого-то наваждения всё забыл! Всё забыл, что было дорого сердцу, — вот сердечко-то его и мятётся…

Девочку поразили эти слова. Весь оставшийся вечер, сначала — за хозяйственными делами, потом — сидя в своей маленькой спальне, — она думала о них. И снова и снова мысленно видела хмурый, беспокойный, ускользающий взгляд, приподнятые от смущения плечи, суетливые, неловкие движенья Небензи… Действительно, он вёл себя странно, как будто тяготился даже короткой беседой с бабушкой, которую должен бы был любить, — и в то же время смутно стыдился самого себя. И как он торопился уйти! Только раз, вспомнив о Маландрине и его чародейской силе, он оживился, точно это было единственное, что волновало его. «Неужели он и впрямь очарован?! — с ужасом подумала Ася. — Как и Нета, и все, кто ходил к звездочёту?!»

От этой мысли ей стало не по себе. Что такое делал с людьми этот колдун, что они переставали быть самими собой?! И тут страшная мысль обдала её холодом. Что, если и Сергей пропадает где-то в этой стране, забыв обо всём: о доме, о родителях, об Асе, даже о Боге?! И не в силах вспомнить себя самого?! И не может помолиться об этом?! А она сама — она так мало молилась о нём!

Поражённая этой мыслью, Ася тотчас же встала перед своими иконами, что стояли на столике возле её кровати:

— Господи! — прошептала она. — Прошу Тебя, помоги Сергею! Если он у недобрых людей, защити его, если он позабыл себя, верни ему память! Если он не может молиться, пусть моя молитва будет вместо его: вызволи его из беды! Я ничего не знаю, но Ты знаешь всё, ими же веси судьбами спаси его, Господи! Один Ты знаешь, что нужно для него: прошу Тебя, помоги ему…

Картина одна страшнее другой проносились в её испуганном воображении… В этой чужой стране, где верховодил колдун, и она и Сергей были так беспомощны, так беззащитны!

— Господи! — прошептала она, и слёзы горькими струями потекли по её щекам. — Господи, мне страшно, не оставь его и меня! Господи, помоги нам обоим! Только Ты это можешь! Господи, помилуй!

…Заснула она лишь глубокой ночью, свернувшись калачиком под своим одеялом и всё повторяя свою молитву, как последнюю, единственную надежду…

Утром её разбудил бодрый крик петуха. Верна уже хлопотала в горнице у печи, позвякивая ухватом. Солнце пронизывало занавески ярким радостным светом. Ася поднялась навстречу ему и выглянула в окно. Деревенская чистая улица, красочные дома, холмы в осеннем уборе — всё сияло под солнцем. Радость захлестнула её. Божий мир так прекрасен, и, слава Богу, в нём всегда есть место надежде! Она непременно отыщет друга, надо только не отчаиваться, а настойчиво и терпеливо искать!

Глава 15

Придверник

Сергей удивился тому, как быстро вернулся Небензя.

— Я думал, ты завтра утром приедешь! Жалко было уезжать из дома? — сочувственно спросил он друга.

Но тот пожал плечами:

— А что мне там делать? То всё в прошлом… Неинтересно!

— Как же ты так?! — изумился Сергей, — Всё забыл?!.. Ведь родное же! А я вот и рад бы вспомнить свою настоящую жизнь, тех, кто меня, наверное, любит и ждёт… и не могу…

— Не грусти! — Небензя бодро похлопал его по плечу. — У нас с тобой самое интересное — здесь! Если хочешь знать, мне дома было ужасно не по себе: там всё такое… прошлое, чужое… не моё уже. Так что я и не знал, куда себя деть. Я считаю, чтобы что-то сделать, человек должен уметь от чего-то отказаться. Я, например, отказываюсь от прежней жизни. К чему мне оглядываться назад?! Всё моё — впереди! Так я большего достигну.

— Нет, — горячо возразил Сергей, — ты не прав! Хорошее из нашей прошедшей жизни нам просто необходимо! Если бы ты побыл, как я, без памяти, ты бы понял! Ну ты только подумай, ведь ты ездил к родной бабушке! Она тебя любит! Ты не один на свете: у тебя есть на земле родная душа! Как же ты не понимаешь?! Это надо знаешь как ценить, этого ничем, ну ничем не заменишь! Ты не представляешь, как мне сейчас одиноко, без прошлого! Ведь родные, друзья — это всё равно что наша стена, опора! Я бы, например, не хотел забыть о тебе!

Небензя молча, в замешательстве посмотрел на друга, и в его голубых простодушных глазах появилась какая-то недоумённая, тревожная мысль. Он словно пытался вспомнить что-то, что не давалось ему…

Но тут в их каморку вошёл Маландрин. Мальчики вскочили и вытянулись в струнку.

— Небензя, — торжественно объявил звездочёт. — За то, что ты так блестяще выполнил моё поручение, я повышаю тебя: отныне ты ученик-подмастерье. И я начинаю тебя обучать великому знанию звездогадания. Идём в смотровую башню.

Небензя победоносно взглянул на друга и выбежал вслед за Маландрином.

А Сергей присел на свою постель и окинул тоскливым взглядом каменную, сумрачную каморку… Ему было почему-то не по себе. Непонятная тревога беспокоила душу, не давая покоя. Он не заметил, отчего и когда она началась, но, оставшись один, увидел себя целиком в её власти. Казалось, кто-то звал его, кто-то хотел, чтобы он что-то сделал, кто-то его предостерегал от неминучей беды… Но что надо было сделать?! Что вспомнить?! Память его была темна. Сергей невольно прижал ладонь к середине груди, туда, где, казалось, угнездилась тревога, и вдруг подумал, что чего-то там не хватает. Раньше здесь, на груди, на короткой бечёвке висело что-то… очень ему дорогое… бесценное для него… Но что?! Он не помнил! Он по-прежнему ничего не помнил, кроме того, как очнулся здесь, на траве у башни Углынь!

При мысли о траве мальчик вскочил. Может быть, он уронил это там, у порога, когда лежал без сознания? Он бросился к выходу. Может быть, оно до сих пор лежит там, затерявшись в траве?! Сейчас хоть и ночь, думал он, пересекая кухню, но вон, в окна видна луна: в её свете всё замечательно видно!

Он вышел в сени и толкнул окованную металлом дверь. Однако она не поддалась. Но ему так хотелось немедленно проверить свою догадку, что он навалился плечом на холодные скобы и нажал, что было сил…

И вдруг кто-то схватил его за лодыжку и стал её выворачивать. Сергей вскрикнул и обернулся… Но никого не увидел! Свет масляной лампы, висевшей под потолком низких сеней, падал как раз туда, где должен был быть нападавший, — но нападавшего не было! А нога выкручивалась всё сильнее, причиняя ему острую боль.

— Отпусти! — закричал Сергей. — Прекрати! Больно же! — он потерял равновесие, упал на каменный пол и, изгибаясь, попытался схватить того, кто мучил его.

Но его руки хватали пустоту.

— А не трогай дверь! Теперь будешь знать придверника! — вдруг раздался возле него визгливый, лающий, препротивный голос. — Это тебе, чтобы неповадно было! — и невидимые когтистые лапы так крутанули ногу Сергея, что он закричал от боли…

На эти крики сверху, перескакивая через ступеньки, сбежал Небензя, схватил Сергея под мышки и потащил его к лестнице. Только когда они добрались до порога кухни, невидимый сторож отпустил Сергея. Небензя помог ему встать на здоровую ногу и добраться до лежанки в каморке. Здесь он оторвал от своей простыни длинную полосу и туго перевязал растянутый сустав.

— Ты ещё легко отделался, — добродушно заметил он, глядя на бледное, покрывшееся потом, лицо Сергея. — Ты чего к двери полез? Нам нельзя! Её только Маландрин отворяет. Придверник повинуется лишь владельцу ключа. Учитель сам по утрам отворяет дверь и выпускаем меня, тогда придверник меня не трогает. А иначе может убить!

— Я же не знал, — морщась от боли, прохрипел Сергей.

— Ну, теперь знаешь, — с состраданием констатировал его друг. — Зачем на улицу-то тебя понесло?

— Я… вспомнил… хотел поискать у крыльца в траве… На мне была такая коротенькая бечёвка с… — он смешался, потому что не знал, что было на бечёвке.

— Это твой оберег? Я знаю, где он! — выпалил вдруг Небензя.

Сергей удивлённо посмотрел на него. Тот покраснел до корней лохматых рыжих волос и, запинаясь, пробормотал:

— Я… не должен был тебе говорить… Учитель не велел строго-настрого… Ты только ему не выдавай меня, ладно? Когда мы тебя нашли, он увидел его, снял с тебя и велел мне закопать его в лесу. И забыть, где закопал. Но мне тебя жалко… — он смущённо шмыгнул носом. — Ты и так ничего не помнишь! Если хочешь, я завтра утром его принесу: он недалеко зарыт. Как пойду в сарай за дровами, отрою и принесу! Только уговор: учителю его не показывай, а то он с меня голову снимет… — и он покосился на искалеченную ногу Сергея. — У тебя сильное растяжение, будешь хромать пару недель, не меньше… Ну и лютый этот придверник!

Глава 16

Разрушенное колдовство

Утро выдалось тёплым и солнечным. Радостный лучик, заглянув в узенькое окно, разбудил Сергея. Забыв о вчерашнем, он хотел было тут же вскочить, но нога отозвалась пронзительной болью, и он, застонав, осторожно пристроил её назад на скамью. И сразу всё вспомнил. Небензи не было вкомнате, значит, он уже хлопотал по хозяйству. Сергей в нетерпении ворочался на лежанке, ожидая, когда же он появится, наконец, и принесёт обещанную накануне вещь. Но время шло, а ученик звездочёта всё не шёл…

…Небензя медленно складывал в корзину дрова, оттягивая тот момент, когда надо будет возвращаться в башню Углынь. Он уже пожалел, что накануне, поддавшись мгновенному чувству, пообещал Сергею откопать его таинственную вещицу: Маландрин мог проведать об этом, и что тогда будет, Небензе страшно было даже подумать. «Может быть, сказать Сергею, что я не нашёл того места? — думал он. — Или что в ямке ничего не оказалось?»

…В это время Ася как раз любовалась в окно на залитую солнцем деревню и по-осеннему яркий лес. Ей так захотелось выбежать на свежий, пряный осенний воздух, на упругие узенькие тропинки, под золотые и багряные своды деревьев, шелестящие на холодноватом бодрящем ветру. Она бы успела вернуться с прогулки к самому завтраку, задолго до отъезда в город на рынок!

— Нет, сначала — молитва, — упрямо мотнула она головой, — Без неё не будет пути. Ничего не будет… — и встала перед иконами.

Сосредоточиться было трудно, в уме мелькали заманчивые картины деревенских задворьев, с их высокой травой и кудрявыми багряными рощами, где сладко пахло свежестью, опавшими листьями и грибами… Но потом молитва пошла своим чередом, на сердце у Аси стало тепло и ясно, и под конец она решила помолиться о всех, кто ей стал уже дорог в этих чужих краях.

— Господи, — попросила она, — пожалуйста, верни Небензю домой, сделай так, чтобы он вспомнил всё, что любил, и чтобы бабушка Верна не жила больше одна! Господи, ведь он как будто бы спит, разбуди его! Верни ему его самого!

…Небензя положил последнее полено в корзину, с усилием поднял её и направился к двери. «Нет, — думал он, — нельзя нарушать приказа учителя. Нельзя откапывать эту Сергееву вещь! Скажу ему, что не нашёл». Но вдруг волна щемящего сострадания нахлынула на него. Ему представилось, как сейчас его друг лежит больной на своей узенькой лавке и ждёт не дождётся его, с этой странной вещицей, чтобы вспомнить, кто же он есть… А он, Небензя, придёт ни с чем?! Мальчик, как вкопанный, застыл у дверей сарая. Нет, он не мог так поступить! Он и сам не знал, почему, но просто не мог! Впервые с тех пор, как он знал Маландрина, он не в силах был сделать то, что учитель велел. Казалось, сила, большая, чем могущество звездочёта, властно ворвалась в его жизнь. Небензя опустил на пол корзину, взял в углу небольшую лопату и выскользнул из сарая, стараясь не хлопнуть дверью. Дерево, под которым он закопал вещицу Сергея, было недалеко. Ни травинки не выросло на на памятной горке, и мальчик сразу увидел, где надо копать. Через пару минут он уже возвращался к башне, с натугой неся корзину дров. А среди них, завёрнутый в золотистый кленовый лист, лежал серебряный крестик на чёрной бечёвке.

Смущаясь и хмурясь, Небензя сунул этот свёрток Сергею и, торопливо пробормотав:

— Вот… Только спрячь, и, смотри, ни слова учителю! Я пошёл зажигать дарины, — убежал из каморки.

— Спасибо! — крикнул ему вдогонку Сергей, торопливо расправил лист, взял в руку то, что лежало в нём, и жадно всмотрелся… Какое-то щемящее воспоминание промелькнуло в его уме, что-то очень важное… но он не смог его удержать.

«Что же, — грустно подумал он, — может быть, я вспомню это потом, а пока пусть оно, по крайней мере, будет на мне — как прежде». И он надел крест на себя…

Ему показалось, что мир взорвался мощным потоком света. Только теперь он понял, что видел всё тусклым и серым, словно жил в чёрных очках. Маленький серебряный крест на его груди уничтожил тьму, владевшую им, — и во мгновение ока он вспомнил всё.

Потрясённый, он бережно приподнял и поцеловал распятие — своё бесценное сокровище, так недавно надетое на него священником, крестившим его.

Потом он огляделся. И словно впервые увидел маленькую сумрачную каморку, стены из чёрных каменных глыб, холодные, блестящие плиты пола, узкий луч света, падавший из окна-бойницы на лежанку Небензи, на яркое лоскутное одеяло… Минуту назад — или вечность?! — он видел всё это совершенно иначе, словно в тусклом кривом отражении. А теперь Божий мир вернулся к нему, потому что он сам был возвращён себе!

Сергей радостно, глубоко вздохнул. Теперь он мог всё обдумать и всё решить.

Он сел поудобнее, осторожно пристроив на постели больную ногу, и задумался. Итак, он попал в плен к колдуну! Но главное — Ася, одинокая и беззащитная, по-видимому, тоже была сейчас в этой стране, где по ночам хозяйничал Мруст, и где люди были запуганы до предела и искали помощи у ведуна. Ей без сомнений угрожала опасность. Он должен был немедленно отправиться ей на помощь! Но как ему выбраться из этого плена?!

— Ничего, — приободрил он сам себя, — Небензя сказал, что придверник повинуется владельцу ключа. Значит, надо добыть этот ключ. Это как на войне. Потом позаимствую у врага коня, на время, только и всего. Ехать верхом я как-нибудь смогу и с больной ногой. Всё это можно сделать сегодня же вечером, когда Маландрин с Небензей будут на смотровой. Вот удача, что звездочёт повысил его до подмастерья! Пусть себе наблюдают звёзды, а я понаблюдаю, где он прячет ключ! А там потихоньку поеду. Дорога отсюда одна, не заблужусь. И буду спрашивать по деревням. Асю нельзя не заметить в таком месте, как эта долина! Это-то и опасно для неё… Эх, скорее бы ночь! Ещё столько времени ждать!

И он принялся строить планы, один безумнее другого, еле сдерживаясь, чтобы не отправиться немедленно на разведку в комнату звездочёта. Только больная нога удерживала его.

Глава 17

О том, что разъярило Инфиду

Нета отказалась ехать на базар наотрез. Она запрягла Каурку в свою телегу, загрузила её рулонами белёных холстов и подвела лошадь к домику Верны:

— Вот, всё приготовила я, только половички вам осталось сложить — и езжайте! Продадите мой товар, вот и будем квиты. А я уж тут посижу, мне пока не под силу ехать опять через Отрадный лес!

— Ну, как знаешь, — не стала спорить Верна. — Только не жди нас сегодня: мы обратно собираемся поутру, как рассветёт. В Светодоле переночуем, от беды.

На том и порешили.

На базаре торговля пошла очень бойко, и Асе, которую Верна поставила торговать половичками, чтобы самой спокойно и выгодно продать ткани Неты, оставалось только посматривать в сторону тех рядов, где торговали жители северных деревень. А ей так хотелось порасспросить их о Сергее! Заметив нетерпение девочки, старушка шепнула:

— Не торопись, дитя: среди бела дня мы к ним не пойдём. Али ты позабыла, что Азавид велел сообщать ему обо всех чужаках? Кто его ведает, для чего, да только добра от него не жди! Я тебя в лапы ему отдавать не хочу! Да и о друге твоём умные люди на торгу объявлять не станут. До вечера подождём: заночуем в таверне, где останавливаются северяне. Там, за ужином да вином, в добром кругу, глядишь, всё и выяснится само собой!

После полудня торговля стала стихать. Верна достала холщовый мешок с пирогами и бутыль молока и велела Асе сесть на телегу и перекусить. Пообедав, девочка встала на место хозяйки, а старушка присела на облучок и тоже поела. Покупателей было мало: видно, весь город тоже обедал.

— Иди-ка ты погуляй, голубка, — решила Верна. — Поди, устала стоять с непривычки! Развейся, посмотри нашу столицу. Тут есть на что посмотреть. Вон там — дворец Азавида, за ним княжеского-то и не видно, он подале будет, здесь — всё дома вельмож, да самых богатых купцов. Хороши, загляденье! А вон там… — она понизила голос, — неширокий проход на узкую площадь… где два ряда зелёных кустов, видишь? Там… — она перешла на шёпот, — часовня Благословенного. На три замка запертая Азавидом. Как казнил Хранителя у себя в застенке, так и запер. Изверг… А в том переулке — таверна Северный стан, где будем ночевать. Там уютно, вечером поглядишь! Ну, иди, погуляй потихоньку, да смотри, никого не о чём не спрашивай: пока ты молчишь, тебя можно принять за светодолинку!

Ася прошлась по торговым рядам, издали рассмотрела дворец Азавида, прогулялась мимо ряда узких, высоких, прихотливо украшенных каменной кладкой и башенками домов местной знати и наконец подошла к проулку, ведущему к заветной часовне. На всякий случай она оглянулась: казалось, никто на неё не смотрел, торговцы торговали, покупатели покупали. Тогда она быстро прошла по узкой дорожке между разросшихся вечнозелёных кустов с глянцевыми широкими листьями, и оказалась на небольшой мощёной розоватыми плитами площади перед белоснежным зданием с мраморными колоннами. Часовня сразу напомнила ей храм в Радоплесе: она была такой же светлой, радостной, устремлённой ввысь. Только была она поменьше. И — всеми оставлена! У девочки защемило сердце. Горько видеть заброшенный храм Того, Кто неустанно печётся о каждом!

Впрочем, нет, кто-то здесь всё же был! Какой-то мальчик стоял слева от двери, разглядывая ажурный кронштейн, прикреплённый к стене как раз над его головой. Потом он примерился — и метнул верёвку. Верёвка повисла на крюке. Мальчишка потянул за неё, явно собираясь покачаться на ней, как на качелях… Ася стремительно подошла к нему:

— Что ты делаешь? — спросила она.

Он вздрогнул, окинул её быстрым испуганным взглядом и криво усмехнулся:

— И не рассчитывай, это я придумал, тебе не дам!

— Качаться?! — задохнулась Ася.

— А что?! — поднял брови пострел.

— Да ведь это же храм! — возмутилась она.

Но мальчишка только снова усмехнулся в ответ:

— Да брось ты! Всё это уже никому не нужно.

Девочка посмотрела в его бесшабашные глаза… и вдруг успокоилась. Ей стало ясно, что объяснить ему она ничего не сумеет, и потому надо действовать иначе. И она сказала спокойно и веско, властно глядя ему в лицо:

— Знаешь что, я даю тебе шанс. Если ты сейчас отсюда уйдёшь, я никому ничего не скажу и никого не позову. Если же нет — пеняй на себя. Разорять часовню я не дам.

Мальчик удивлённо уставился на неё. Казалось, он не верил своим ушам. Но, как видно, выражение её лица ясно сказало ему, что она не шутит и сделает точно так, как говорит. И он вдруг поник, будто сдувшийся шарик, махнул рукой и, кривясь и кося глазами куда-то в сторону, протянул:

— Ну и пожалуйста, подумаешь…

Потом стянул и скомкал верёвку, фыркнул, резко повернулся — и убежал.

Ася смотрела ему вслед, пока он не скрылся за кустами, а потом огляделась. Нет, ничто здесь ещё не было сломано, видно, это был первый мародёр, но какое запустение царило вокруг!

У подножья колонн и на белоснежных ступенях лежали бурые горки увядших листьев, между плитами крыльца проросла трава, а кое-где — и маленькие деревца. На высокой, украшенной бронзой, двери, висело три огромных уродливых ржавых замка. На белой стене прямо под спасённым Асей кронштейном кто-то розовым мелом нарисовал кошачью рожицу…

Это уж было слишком! Девочка поскорей достала свой носовой платок и стала стирать рисунок. Когда мрамор снова засиял белизной, это так ей понравилось, что ей захотелось сделать здесь что-нибудь ещё.

Ася подбежала к кустам, обрамлявшим площадь, отломила несколько веток и стала ими сметать со ступеней сухие листья. Вдруг из-за кустов послышался неуверенный низкий голос:

— Девонька, а девонька!

Она выпрямилась, обернулась… и никого не увидела. Однако голос тут же раздался снова:

— Я здесь, в кустах, поди-ка сюда!

Девочка спустилась с крыльца и подошла к кустам. Из них выглядывало бородатое смущённое лицо.

— Веничек-то у меня получше есть, — шёпотом пробасил крестьянин. — Возьми-ка!

И из кустов появилась натруженная рука с отличным, широким золотистым веником.

— Спасибо, — удивлённо протянула Ася, принимая неожиданный дар, но даритель уже исчез в кустах.

Тогда она снова принялась за уборку. Однако поработать ей опять удалось недолго.

— Де-вонь-ка! — громким шёпотом окликнул её женский голос.

На этот раз он доносился из-за кустов с другой стороны.

Ася, наученная опытом, сразу же подошла к глянцевитым зарослям. Женская голова в зелёном кокошнике была едва различима среди буйной листвы.

— Девонька, — быстро заговорила женщина, — травку коли будешь полоть, мой подарочек пригодится тебе: вот держи рукавицы, сама я шила! Да благословит тебя Благословенный!

Белая ловкая рука швеи высунулась из кустов, вручила Асе две полотняные рукавички и исчезла вместе со своей обладательницей.

Ася и не знала, радоваться ли подспорью, или же горевать о том, как пугливы её помощники. Она в недоумении покачала головой и пошла выпалывать траву, зеленевшую между плитами. Потом сложила её возле кустов и вновь принялась подметать крыльцо. Работа уже приближалась к концу, когда её окликнули снова:

— Доченька, подь-ка сюда! — послышался слева приглушённый тенор.

Ася выпрямилась и вгляделась в кусты. За ними стоял ремесленник с металлическим ободком вокруг кудрявых русых волос.

— Прими жертву на храм, голубка, — ласково улыбнулся он и протянул сквозь листву два бронзовых фонаря. — Огоньки я затеплил уже, ты только повесь их у двери, когда всё приберёшь. Там — вон! — два крюка на стене — видишь?

Она оглянулась, туда, куда он показывал, а когда вновь обернулась к мастеровому, того и след простыл. Только на каменных плитах площади стояли два светящихся фонаря.

Взглянув на их свет, девочка поняла, что уже стало темнеть. Она сняла и положила возле кустов перчатки, повесила фонари на кронштейны по обе стороны двери и отступила, чтобы оценить результаты своих трудов. Блистающие чистотой и белизной ступени крыльца поднимались к высокой двери, бронзовые узоры которой играли золотистыми бликами в лучах фонарей… Только теперь Ася увидела, что на двери изображён молящийся Ангел. Руки его были сложены на груди крестом, в точности как у тех христиан, которые в Асином мире шли в храмах к Святому Причастию. Ей стало так радостно, словно она повстречалась с кем-то родным и очень любимым.

Она перекрестилась на образ и поклонилась Ангелу.

В этот момент холодный вихрь пронёсся по узенькой площади, и на мгновение на ней стало совсем темно, словно какая-то страшная, громадная тень упала на Асю. Девочка оглянулась в испуге — но тень исчезла, словно её и не было. На маленькой храмовой площади снова было мирно, тепло и тихо, и золотистые огоньки фонарей горели в лиловых сумерках ярко и ровно, безмолвно суля защиту и помощь.

«Просто ветер», — подумала Ася и поспешила к Верне.

Ведь им давно уже пора было ехать к месту ночлега.

Глава 18

Таверна «Северный стан»

Таверна находилась недалеко. Это был большой двухэтажный дом с высокими окнами и ажурной аркадой. Верна, ловко правя, заехала через ворота в обширный двор. Здесь мальчик-служка принял у старушки поводья и заверил её, что распряжёт и обиходит лошадку честь честью. Вдоль каменных стен двора тянулся уже целый ряд чьих-то пустых телег — явное свидетельство удачного торгового дня их владельцев. Верна подвела девочку к высокой дубовой двери, с усилием отворила её и, обернувшись к Асе, шепнула:

— Проходи и молчи, говорить буду я!

Предостережение оказалось своевременным: иначе Ася непременно вскликнула бы от восторга.

Перед ней открылась анфилада комнат, отделённых одна от другой широкими арками из яркого, винно-красного камня. Этим же камнем были выложены и стены, а столы и лавки были из тёмно-коричневого, блестящего дерева. С высокого, тёмного, брусчатого потолка свисали на длинных цепях кованые чаши светилен, и красноватые отблески их весёлого пламени плясали по стенам. Асе не приходилось видеть более уютного места!

— Проходите, гостьюшки, — пригласил подоспевший хозяин, — третья зала для вашей сестры, пойдёмте!

Они миновали первую залу, где у высокой стойки толпились, громко и оживлённо беседуя, мужчины, вторую, где мужчины сидели по обе стороны от прохода за аппетитно накрытыми столами, и вступили в ту, где ужинали несколько нарядно одетых женщин. В одной из них Ася тотчас узнала швею, подарившую ей рабочие рукавицы. Но та отвела глаза, и девочка молча прошла мимо неё. Хозяин предложил им незанятый столик и, пообещав приказать их немедленно обслужить, с достоинством удалился.

— Скоро здесь будет полно людей, — тихо сказала Верна, — и за наш столик кто-нибудь сядет. После того, как они как следует поедят и попьют, я поспрошаю о Сергее. А пока ещё рано: нынче такое время, что все настороже, и все помнят, что Азавид приказал сообщать обо всех чужаках, под страхом наказания. С него станется и шпионов подослать, поэтому люди и стерегутся. Но ночь, да совместная трапеза, да добрая беседа сделают своё дело, нам доверятся, и если кто-то хоть что-то знает, — к ночи и мы будем знать, не сомневайся!

Ася согласилась, что это самый удачный план из всех, что можно было придумать. И стала ждать.

Сначала ждать было нетрудно. Кормили в «Северном стане» замечательно вкусно, а северянки, вскоре заполнившие всю залу, оказались на редкость симпатичными. Казалось, никто из них совсем не устал, несмотря на целый день, проведённый на рынке, они весело и добродушно беседовали между собой, то и дело радостно приветствовали приходящих, доброжелательно поглядывали на незнакомую старушку и девочку. Вскоре тихий и мелодичный говор и негромкий журчащий смех заполнили залу. Несколько опрятных крестьянок сидели теперь возле Аси. Они неторопливо ели, обсуждая удачи и неудачи торгового дня, и искренне сочувствовали той, которой повезло меньше других. Все они очень понравились Асе, которой вскоре уже казалось, что настало время спросить о Сергее. Но Верна всё медлила. Она рассказывала о своей деревушке, об урожае, о своём ремесле, о том, как удачно торговала сегодня, — обо всём, кроме того, что волновало Асю.

— А что это ты, коли с юга, ночуешь здесь? — вдруг спросила старушку одна из крестьянок.

— Да ведь для нас, — улыбнулась Верна, — постоялых дворов пока нет. Мы прежде-то с торга сразу и уезжали домой: оно ведь недалеко. А теперь страшно стало!

Крестьянки с пониманием закивали головами в разноцветных кокошниках.

— Лихое время пришло в Светодолье, — тихим голосом продолжала Верна, — пропадают люди!.. Ночь теперь всех страшит…

Женщины притихли и испуганно покосились на окна. Только теперь Ася заметила, что на них нет занавесок.

На улице было темно.

— Да, беда, — прошептала одна из крестьянок. — Значит, и на юге тоже так?

— Горе дошло и до нас, — кивнула Верна. — И в нашу семью пришло! Отправился мальчик наш на Светодолье взглянуть, по молодости-то оно любопытно, — да и пропал! Вот уже месяц, как ни слуху, ни духу! — она тяжело вздохнула.

Ася вытерла кулачком непрошенные слёзы.

Крестьянки сочувственно смотрели на них.

— Неподходящее ныне время для путешествий… — посетовала одна из них.

— Что и говорить, ох, не время, — горестно согласилась Верна, — Но может быть, кто-то из вас видел внучка моего? Может, зря мы с Асенькой маемся? Может, он просто задержался где-то в пути, молодость не знает забот. Мальчик темноволосый, быстрый такой, сметливый, Сергеем зовут…

Она с надеждой оглядела крестьянок. Те молча, печально, одна за другой покачали головами. Потом та, что сидела поближе к Асе, ласково обняла её и предложила:

— Бедняжка, погоди, не отчаивайся: я сейчас пройду по таверне, всех расспрошу: не видал ли кто твоего братишку? Мне оно проще, я лекарка, знаю всех! Подожди! — и она ушла в соседнюю залу.

Ася замерла в ожидании. Ей показалось, что лекарки не было целую вечность. Наконец, та вернулась, но лицо её было грустным.

— Никто не видел его, — только и сказала она, садясь возле Аси.

Ася заплакала. Верна прижала её к себе, баюкая, как ребёнка. Крестьянки сочувственно молчали, не зная, чем ещё можно помочь в такой лютой беде. Все думали про людей, погубленных Мрустом…

И вдруг, точно их мысли привлекли это чудовище, по залам пронёсся порыв зловонного, холодного ветра. Пламя светилен метнулось, затрепетало и погасло. Таверна погрузилась во тьму. Только в высокие окна падал на перепуганных, застывших людей призрачный голубоватый свет полной луны. Все невольно обернулись к этому свету — и вздох ужаса пронёсся по залам.

Там, за окнами, медленно и зловеще-плавно, точно она не шла, а летела, двигалась громадная женская тень. На её спине вздымался странный шлейф, похожий на сложенные угловатые крылья летучей мыши. Беззвучно и жутко скользила она от окна к окну, приближаясь к двери в таверну…

Все глаза обратились ко входу. Люди оцепенели от страха, чувствуя, что нечто неотразимо страшное сейчас войдёт в эту дверь…

Ася, испуганная не меньше других, не отрывая взгляда от двери, невольно подняла руку к горлу, в котором, казалось, что-то мешало дышать. И вдруг краешком глаза заметила какую-то красную искру. Она опустила глаза — и увидела, что это пылает алым, предупреждающим об опасности светом её — совершенно забытое! — кольцо тревоги. И это сразу напомнило ей, что у неё есть оружие. «Что же это я?!» — подумала она и стремительно перекрестила дверной проём, выдохнув спасительное:

— Во имя Отца, и Сына и Святого Духа!

В этот самый момент дверь содрогнулась от оглушительного удара. Но, не смотря на это, она не открылась. Кто-то охнул, кто-то вскрикнул, и снова мёртвая тишина ожидания сковала всех… Каждый ждал, что сейчас произойдёт нечто жуткое, и никто не в силах был пошевелиться от ужаса… Минута прошла в томительной тишине, за ней потянулась другая…

И ничего не произошло. По-прежнему сидели за уставленными забытой едой столами неподвижные, поражённые ужасом люди, по-прежнему светила сквозь высокие стёкла яростная луна. Не отворилась тяжёлая дверь, никто не вошёл в таверну. Спустя минуту — или вечность? — кто-то наконец опомнился и окликнул хозяина:

— Да зажгите же свет!

Хозяин неуверенно выбрался из-за стойки, вытащил откуда-то лестницу и принялся зажигать светильни. Все зашевелились, зашептались, со страхом косясь на окна, и Ася услышала, как от одного стола к другому перелетают испуганные слова:

— Это была Инфида! Это знак! Но что это значит?! Быть беде! За кем она приходила?!

Ася посмотрела на своё кольцо. Красный огонь погас, и оно снова было похоже на самое обыкновенное серебряное колечко с тремя разноцветными камешками. Демон, только что бывший здесь, исчез.

Ася облегчённо вздохнула и почувствовала, как безмерно она устала. Сомневаться не приходилось: только что все они избежали ужасной беды, неведомого ужаса. Ей до слёз захотелось домой, в родной, уютный, обыкновенный мир, где нет таких чудищ, как Мруст или та, что только что чёрной тенью скользила за окнами…

Между тем, постояльцы трактира, потеряв аппетит и желание говорить, стали один за другим уходить наверх, в свои номера. Верна тоже встала — и они пошли отдыхать на второй этаж, в маленькую, снятую утром комнатку. Скоро всё в таверне затихло. Но Ася, не смотря на усталость, никак не могла заснуть. Ей казалось, что мглистые, грозовые тучи беды нависли над её головой. В который раз обманула её надежда найти Сергея и вместе с ним вернуться домой, и сейчас, в ночной непроглядной тьме чужого дома и чуждого мира, она показалась ей совершенно несбыточной. Что с ним сейчас? Что будет с нею самой? Найдёт ли она его? Она знала, она просто чувствовала, что он попал в беду! В мёртвой ночной тишине тревога звучала в её измученном сердце, словно набат…

Глава 19

О том, как Сергей увидел зло

Сергей еле дождался ночи. Весь день он ворочался на своём тюфяке, то и дело поглядывая на узкий просвет окна. Там виднелась полоска ясного, голубого неба, никак не желавшего темнеть. Но вот наконец оно стало лиловым, потом тёмно-синим, и, наконец, иссиня-фиолетовым, и звёзды загорелись на нём.

Тут к Сергею на минутку вбежал Небензя, зажёг на столе свечу и поставил на стул возле его лежанки тарелку с мясом и овощами.

— Ешь, надеюсь, тебе понравится, — торопливо и возбуждённо бросил он, — а я убегаю наверх: буду учиться звёздной науке!

— Спасибо, — сказал Сергей, только теперь почувствовав, как он проголодался, — конечно, понравится, ты отлично готовишь. Беги, Маландрин не любитель ждать.

Небензя озабоченно закивал — и убежал. Сергей поел и решил, что теперь-то уж можно идти за ключами. Звездочёт и его ученик наверняка засели у себя в смотровой на много часов.

Он сел, осторожно перенёс ноги на пол и поднялся, держась за высокую спинку стула. Изувеченная лодыжка откликнулась болью, но стоять было можно. Мальчик шагнул на пробу, стараясь как можно легче наступать на больную ногу и держать её прямо. Она заболела сильнее, но всё же терпимо. Сергей облегчённо вздохнул и поковылял к своей цели… По лестнице идти оказалось труднее, и ему пришлось, крепко держась за перила, каждый раз поднимать на ступеньку здоровую ногу, а потом приставлять к ней больную. Но всё-таки дело шло.

Наконец, он добрался до той площадки, на которую выходили двери чтилища и комнаты Маландрина. Сергей не сомневался, что отличит ключ от нижней двери от любого другого: он был необычной формы, очень большой, совершенно чёрный, с головкой в виде собачьей разинутой пасти. Главное было — найти его. Дверь в комнату звездочёта оказалась незапертой, и мальчик уже шагнул в неё, как вдруг услышал шаги на лестнице, ведущей из смотровой. Он быстро захлопнул дверь и метнулся, было, к лестнице, по которой пришёл, но ногу пронзила такая резкая боль, что он задохнулся, едва не вскрикнув, и понял, что спуститься по лестнице попросту не успеет, ведь он так медленно двигался! Тогда он потянул на себя дверь чтилища, проскользнул в приоткрывшийся узкий проём, быстро закрыл за собою дверь и загнанно огляделся. Огонёк масляной лампы тихо горел, явно предвещая приход колдуна. Спрятаться здесь было негде. Но тут мальчик нечаянно задел рукой гобелен, висевший справа от двери, упругая ткань отошла от стены — и он увидел за нею нишу. Он торопливо шагнул туда, прижался к стене и замер. Гобелен сейчас же вернулся на место, спрятав его от глаз того, кто мог сюда войти…

И вошёл. Тяжёлые шаги Маландрина раздались рядом с Сергеем, и мальчик замер, едва дыша. Колдун прошёл куда-то вперёд и остановился. Потом Сергей услышал странный, сильный и в то же время мягкий, стук. Ему стало невыносимо любопытно. Он огляделся в своём тесном, тёмном убежище и заметил справа тоненькую полоску света. То была щель между двумя гобеленами. Он передвинулся, прижимаясь к стене и стараясь не шевельнуть гобеленов, — и жадно прильнул к ней глазом.

Звездочёт стоял на коленях перед своим чародейским камнем и кланялся, как заведённый, ударяясь лбом о каменный пол, едва прикрытый бархатной драпировкой, что спускалась с подножия постамента. И вдруг, подвывая, точно побитый пёс, проскулил:

— Я исполнил твоё повеление, о богиня, я исполнил его ещё вчера, отчего же ты не являешься мне?! Я убил девчонку!

И тут Сергей увидел такое, от чего мороз прошёл по его спине. Тёмный туман, клубящийся и как будто живой, вышел из камня, уплотнился и превратился в страшную женщину в чёрном, бледную, точно смерть, с оранжевыми пылающими глазами и кожистыми чёрными крыльями.

— Ты не убил девчонку, негодный лжец! — зычным голосом сказала она.

— Нет, нет, о Инфида, я убил, — пролепетал с пола перепуганный Маландрин, — я послал ей отравленный зельем пирог, по рецепту из чёрной книги! Она не могла остаться в живых!

— Однако она жива, и продолжает мне досаждать! — пресекла его лепет Инфида. — Но я прощаю тебя, раз она жива вопреки твоей чёрной книге. Теперь я знаю: она крепко защищена! — глаза её вспыхнули такою лютой, нечеловеческой злобой, что колдун в ужасе застенал, снова уткнувшись в пол, а Сергей оцепенел.

Она продолжала, шипя, как змея, всё выше и выше поднимая над головой хищные дуги когтистых крыльев:

— Она жжёт меня! Я видела сегодня эту негодную тварь, и теперь я знаю, кто защищает её! К ней приставлен один из тех, кого я ненавиж-жу!

«Ангел! — догадался Сергей. — К ней приставлен Ангел, а значит, что это, скорее всего, не кто иная, как Ася!»

— Этой девчонки здесь быть не должно! — прорычала бесовка. — И я знаю, как избавиться от неё. Слушай и выполняй! Я нашлю на людишек мор, — на всех, кто дал мне над собою власть, а ты пойдёшь к Азавиду и объявишь ему, что я прогневалась на жителей Светодолья за то, что не все поклоняются мне! Пусть каждый принесёт мне жертву огня! А тот, кто не принесёт, пусть сам станет жертвой. Жертвой мне! Такого должны будут сбросить с башни Углынь, и прямо в пропасть! — она топнула ногой, и всё задрожало в чтилище: и каменный пол, и гобелены, и столы, на которых жалобно зазвенели стёкла дарин. — Девчонка тогда пропадёт так и так: или она принесёт мне жертву, и станет моей, — Инфида оскалилась, обнажив острые, как у хорька, мелкие зубы, — или ты кинешь её в ущелье! Ты понял всё?!

— Понял, о богиня! — прохрипел с пола колдун. — О, как ты мудра!

Инфида самодовольно прищурилась и повела обтянутой в чёрное рукой в сторону сундука, в котором лежали пряжки, булавки, заколки и пояса — плата просителей за дарины. Замки, навешенные на нём, вдруг, звякнув, открылись сами собой и упали на пол. Сундук отворился, напомнив Сергею хищную пасть. Тогда из ладони Инфиды вырвался чёрный смерч, наполнив воздух невыносимым смрадом, и завихрился над сундуком, от чего вещи, лежавшие в нём, загремели так, словно их ворошила чья-то злая рука. Потом этот зловонный дым, точно змея, вытянулся по направлению к двери. Увидев, как он приближается, Сергей задохнулся в испуге. Только поняв, что смерч миновал его и, должно быть, вылетел в замочную скважину, он смог перевести дыхание. Когда он снова приник к щели меж гобеленов, Инфида уже исчезла. Маландрин медленно поднялся с колен и, пошатываясь, вышел вон. Где-то рядом хлопнула дверь, и Сергей догадался, что колдун удалился в свои покои приходить в себя. «Скорее всего, ему потребуется на это вся ночь», — подумал он, осторожно выбрался из-за гобелена, вышел на лестничную площадку и, ступая непослушными, трясущимися ногами как можно тише, отправился вниз, в свою каморку. Какой уютной показалась она ему! Здесь не было и следа Инфиды, этого олицетворённого зла, при одной мысли о которой стыло сердце.

«Да, это — тюрьма, — озабоченно думал Сергей, устраивая на лежанке больную ногу и знобко кутаясь в одеяло. — И мне нужно просто немедленно отсюда бежать! Ася в страшной опасности! Но как же мне выбраться из этой проклятой башни?! Ключа этой ночью мне явно уже не достать, а время идёт! Надо срочно придумать новый план. Но какой?!..»

Утро приближалось неумолимо.

Он в отчаянии схватился за голову.

Глава 20

О том, как трудно бывает понять, что такое добро

К утру, после бессонной ночи, когда он час за часом придумывал один за другим планы бегства и отвергал их, как невозможные, Сергей почувствовал, что ненавидит башню Углынь всеми силами своей, почти отчаявшейся, души.

За узеньким окошком уже голубело рассветное небо, когда в каморку вернулся сонный Небензя. Сергей, повинуясь мгновенно вспыхнувшей мысли, воскликнул:

— Небензя, ты должен мне помочь!

— Тебе принести чего? — не понял тот.

— Да нет, спасибо, — отмахнулся Сергей. — Я не о том: я не могу оставаться здесь, мне во что бы то ни стало надо выйти из башни, и без твоей помощи тут не обойтись. Сегодня, когда Маландрин выпустит тебя за дровами и уйдёт назад, — выведи меня! Ты, наверное, сможешь пройти туда-сюда, ведь придверник будет считать тебя своим!

— Ага, — протянул Небензя, — ты думаешь, он дурак, придверник? До двух не умеет считать?! Не выдумывай! И потом, что я скажу учителю, когда он тебя хватится?! Давай лучше спать, глаза слипаются, так устал от этой трубы. С непривычки, наверное. Сложная это наука, однако, звёзды считать! — и он, зевая, сел на свою лежанку.

— Небензя, ты не понимаешь, — не отступался от своей последней надежды Сергей, — мне действительно надо бежать! Я не могу здесь оставаться!

— Почему? — с сонным недоумением посмотрел на него Небензя.

Сергей нахмурился. Разве такое объяснишь в двух словах, подумал он. Скорее всего, преданный ученик звездочёта не поймёт его, да ещё и обидится. И тогда — всё пропало. Но потом он взглянул в простодушные голубые глаза своего нового друга — и решил сказать ему правду:

— Понимаешь, я кое-что вспомнил: у меня есть одно неотложное дело. И вообще, мне не по душе то, что вы здесь творите. Я не могу и не хочу служить Прилетающей со звезды.

— Ты что?! — Небензя даже забыл о том, что ему только что хотелось спать. — Наше служение почётно, мы делаем доброе дело!

— Доброе?.. — протянул Сергей, на минуту задумался и, решившись объясняться с другом честно и до конца, как можно мягче спросил: — А как ты думаешь, что это такое — добро? И зло?

Небензя от такого неожиданного философского вопроса даже растерялся:

— Ну, ты загнул… — но он всё-таки подумал, нахмурив от усилия брови, и послушно ответил: — Добро — это то, чего человек желает себе… От чего ему хорошо… А зло это то, чего он боится… что вредит ему. Вот, просители приходят сюда — и учитель делает им добро, то есть даёт им то, чего они просят.

Сергей сокрушённо покачал головой:

— Ты, значит, думаешь, что человек всегда знает, что для него хорошо?

— Конечно! — удивился Небензя. — А как же?!

— А вот и нет! Скажи, бывало у тебя так, что ты чего-то хотел, добился этого, то стало только хуже? И на душе делалось неспокойно?

Небензя задумался и, набычившись, неохотно признался:

— Ну… Пожалуй… Вот на днях от бабушки убежал, как хотел, как и учитель велит: чтобы не привязываться ни к кому, — а на сердце стало так скверно… Будто что-то там внутри засело, препротивное… Может быть, это потому, что я ещё не освободил себя… — он смущенно умолк.

— И слава Богу, что ты не освободил себя от любви! — возмущённо вспыхнул Сергей. — И хорошо, что на душе сделалось скверно: значит, хороший ты человек!

Небензя недоверчиво шмыгнул носом, но покраснел от удовольствия.

— А дело-то вот в чём, — я тебе даже могу объяснить, — настойчиво гнул своё Сергей. — Просто настоящее добро не совпало с твоим, то есть с тем, что ты считаешь добром. И ты это почувствовал! Это совесть, друг. Говорят, что она — глас Божий в душе, и направляет нас, чтобы мы не запутались.

Но ученику звездочёта идея угрызений совести не понравилась. Он обиделся:

— Какой такой «Божий»?! Я служу богине! И учитель говорит, что служитель богов должен быть свободен от привязанностей! О чьём же гласе ты говоришь?!

— Я говорю о гласе Того, Кого ты и сам слышишь в душе, — в запале вскричал Сергей. — Если бы ты поступал, как велит твоя совесть — смущения и непокоя у тебя бы не было никакого! Совесть тебя бы не упрекала, и ты был бы спокоен и мирен! И вообще, Бог один! Вы зовёте Его — Благословенным. А все остальные — не боги никакие, а злые духи, бесы. Ну да, они, конечно, хотят, чтобы им поклонялись, как Богу, только дудки, — ни добра, ни счастья человеку от них не получить! Они, злобные, только злобу и могут дать, и всё вокруг себя разрушают!

— Прилетающая со звезды помогает всем! Она добрая! — запальчиво закричал ученик звездочёта. — Я сюда и пришёл для того, чтобы делать добро, как учитель!

Сергей на мгновенье прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. Потом кивнул и отвечал, усилием воли унимая дрожь и стараясь говорить как можно спокойней:

— Видишь ли, в мелочах она помогает, но отнимает то, что намного важней! Например, какой-нибудь женщине помогла найти потерявшуюся овцу, а забрала — верность Благословенному, а значит, и Его защиту. Она избавится от маленьких бед, а начнутся у неё — большие! Ведь она отреклась от Бога, когда стала поклонницей Прилетающей со звезды! Она сама отказалась от Него!

— Это всё пустые предположения! — запальчиво закричал Небензя. — Как ты это докажешь?!

— Да очень просто! — воскликнул Сергей. — По плодам, что приносит это ваше поклонение. Разве Маландрин — добрый?! Его волнуют твои, мои чувства, беда твоей бабушки?! Он, как и твоя «богиня», только прикидывается благодетелем, а на самом деле ищет лишь собственной власти! Загляни в себя, и ты увидишь ответ! Твоя совесть уже…

Небензя покраснел до самых корней всклокоченных рыжих волос и прервал его:

— Учитель с утра и до вечера помогает людям! То, что ты говоришь, клевета! Ты… ты сам злой человек! И мне… больше не друг, вот что! — он вскочил с лежанки и выбежал вон.

Сергей с досадой ударил кулаками по тюфяку. Ничего, ничего он не смог объяснить! Потерянный друг ему теперь не поможет, и он будет сидеть в этой башне-тюрьме, в то время как Асю схватят и бросят в ущелье! Всё пропало!

Глава 21

Побег

Небензя как вихрь ворвался на кухню, метнулся к двери, потом к окну, пронёсся вокруг огромного, стоявшего в центре стола и, наконец, остановился, у кадки с водой, угрюмо воззрившись на собственное отражение.

— Совесть! — возмущённо сказал он ему.

Отражение ответило негодующим взглядом, но что-то не то было в его глазах. Тогда ученик звездочёта схватил стоявший на лавке ковш, разбил им собственный двусмысленный образ, сделал несколько поспешных глотков, расплескав воду на балахон, бросил ковш прямо в кадку и долго смотрел, как он, дрожа, качается на тёмной воде. Так же дрожало что-то в его груди, мешая дышать… Совесть?!.. Чтобы не видеть уличающего ковша, он отвернулся, пихнул скамью, оказавшуюся на его пути, так, что она упала, резко поднял её, со стуком поставил на место, больно занозив палец о выщербленный край, выдернул занозу и снова задумался, глядя, как сочится из ранки кровь. Ему казалось, что точно так же кровоточит его сердце.

— Друг называется… — обиженно пожаловался Небензя в сумрачное пространство кухни.

Он опустился на табурет и, хмурясь, уставился в чёрную закопченную стену. Злость уходила, оставляя после себя опустошение и непонятный стыд.

— Ну разве я в чём виноват?! — сказал он стене. — Я всё делаю правильно! И кто такой этот Сергей, чтобы меня обвинять?! Вот учитель хвалит меня, и это уж конечно важнее! И какое мне дело до того, что говорит какой-то мальчишка?! Пойду-ка я лучше спать: всего ничего осталось до прихода учителя.

И он, хмурясь и отчего-то смущаясь, вернулся в каморку. Сергей лежал, повернувшись лицом к стене, но явно не спал: спина была напряжена, а ладони сжимали плечи, словно он замёрз.

Небензя лёг на свою скамью и попытался заснуть. Но не тут-то было. Как наяву, ему вдруг представились бабушкины печальные, полные слёз глаза. Это оказалось так больно, что он, неожиданно для самого себя, громко сказал в потолок:

— А бабуля там вовсе и не одна. С ней теперь какая-то приблудная девчонка живёт, и во всём помогает!

Сергей рывком сел на лежанке:

— Девчонка?! Какая?!

— Ну… Чуть помладше меня… — Небензя тоже сел, припоминая. — Тоненькая… Ясноглазая такая, сразу видно: смышлёная. Имя какое-то странное у неё: Асей зовут.

Небензя был рад, что ссора как будто сама собой забывалась. Он не умел сердиться, и любая размолвка всегда была ему в тягость. Поэтому он, счастливый от Сергеева расположения, старательно припоминал всё, что мог:

— Волосы у неё совсем-совсем светлые, глаза прямо как васильки, и бабушку понимает просто с полуслова! Сразу видно, что они поладили между собой. Наверное, им понравился мой пирог…

От этого описания Сергей вскочил, забыв про больную ногу, охнул, поджал её, навалившись на спинку стула, и сейчас же забыв о боли, обрушил на друга обвал восклицаний:

— Послушай! Поверь, это очень важно! Просто поверь! Ася — мой давний, добрый друг, и я точно знаю, что ей угрожает беда! Мне нужно срочно на помощь к ней! Ну поверь!!!

Небензя удивлённо смотрел на него. Сергея нельзя было узнать, так он изменился. Медлительный, растерянный мальчик с неуверенным рассеянным взглядом исчез — перед ним стоял, требовательно сверкая яркими решительными глазами, сильный, настойчивый юноша, точно знавший, чего он хочет и что он должен делать. И Небензя поверил уверенности друга, и, хотя что-то как будто оторвалось и упало в его груди от подступившего страха, встал и кивнул:

— Хорошо. Будь по-твоему. Я скажу Маландрину, что выпустил тебя подышать свежим воздухом, а потом не заметил, куда ты делся. В конце концов, я не поставлен тебя сторожить.

— Вот это друг! — воскликнул Сергей. — Настоящий друг! Спасибо!!!

— Ну что ты… — Небензя залился краской и спрятал подозрительно заблестевшие глаза. — Давай лучше обсудим детали.

Решили, что когда Маландрин выпустит его, как он это делал всегда по утрам, Небензя дождётся, когда учитель снова уйдёт наверх, вернётся за другом, и, обнимая его, как бы поддерживая больного, выведет вон из башни. Мальчики понадеялись, что тогда придверник не воспримет Сергея как отдельного, самостоятельного человека и не накинется на него.

Звездочёт объявился неожиданно скоро. Он зычно окликнул Небензю из сеней и, когда тот выбежал к нему, объявил, что немедля уезжает в столицу.

— К обеду вернусь, смотри, чтобы чтилище было прибрано и стол накрыт! — распорядился он, отпирая дверь и пряча ключ обратно в карман. — Просителям скажешь, что сегодня особый день, пусть они меня не ждут, а возвращаются восвояси: Азавид разошлёт всюду приставов, которые всем всё сообщат.

— Особый день, учитель? — удивился Небензя.

— Потом, потом всё узнаешь, я тороплюсь! — отмахнулся тот и вышел, кинув через плечо: — Придверник, дверь оставляю на ученика!

Небензя дождался, когда снаружи раздастся удаляющийся перестук копыт коня звездочёта, поднялся к кухонной двери и окликнул Сергея. Он тотчас же появился, уже без надоевшего балахона, а в своей собственной одежде. Ребята встали бок и бок, каждый вскинул руку на плечи другу и не без опасения стали спускаться в сени.

Оба со страхом ждали, что придверник вот-вот на них нападёт, но они беспрепятственно прошли все десять ступенек, а тот всё не подавал признаков жизни. Наконец, они шагнули к двери…

— Ку-да?! — тотчас раздался над ними противный лающий голос.

— Он со мной! — озираясь, крикнул Небензя.

— А кто разрешил?! — издевательским тоном спросил его невидимый бес. — Велено не трогать лишь одного! Вы что же думаете, я дурак, до двух не умею считать?! — с ехидным смешком повторил он недавнее выражение Небензи.

— Вот скотина! — в сердцах воскликнул Сергей.

— Но-но! Ты у меня пообзываешься! Стой!!! — прогавкал угрожающий голос, по сеням пронеслось ледяное дуновение ветра, пламя лампы метнулось и едва не погасло, а когда снова стало светло, мальчики увидели перед собой такое, что в ужасе отступили назад.

Между ними и дверью стояло обросшее чёрными кустистыми волосами существо с кривыми ногами, длинными, цепкими, как у обезьяны, руками и пёсьей головой. Глаза существа то и дело прищуривались, между жёлтых клыков разинутой пасти высовывался, подрагивая, кончик ярко-красного языка, и всё это вместе придавало облезлой собачьей морде отвратительно-глумливое выражение.

— Ух ты! — выдохнул Небензя и так крепко стиснул правой рукой плечо Сергея, что тот пошатнулся. Но Сергей, как, впрочем, и сам Небензя, этого не почувствовал. Он смотрел на существо со смешанным выражением ужаса и внезапного озарения.

— И как я раньше не догадался! — выдохнул он и выпрямился, словно у него вдруг прибавилось сил. — Я ведь точно знаю, чего ты боишься. Вот это тебе не понравится! — и он широко, чётко перекрестился: — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

И тотчас мерзкое существо содрогнулось, издало полный ненависти и страха рык — и растворилось в воздухе.

— Он… исчез! — ошеломлённо пролепетал Небензя, изумлённо озираясь по сторонам.

— Ещё бы! — кивнул его друг. — Ну, побежали, время не ждёт!

Ребята бросились к двери, выскочили на порог, сбежали по ступеням — и лишь, оказавшись на залитом солнцем дворе, остановились.

— Ну, дальше я сам, — сказал Сергей, и мальчики опустили руки. — Куда надо идти?

— До Кривого брода дорога одна, — задыхаясь от волнения, скороговоркой ответил ученик звездочёта и показал на тропу, уводящую в лес, — а как перейдёшь Углебню, иди налево, мимо озёр Омутищ, по Отрадному лесу. Если что, спросишь, где деревушка Ратинь. Бабушку Верну там знают все.

— Понял, — лаконично откликнулся его непостижимый товарищ и, прощаясь, крепко пожал ему руку: — Спасибо, друг! Помощи твоей — не забуду. Эх, много я бы хотел тебе рассказать… да надо спешить! Прости! — и он, повернувшись на здоровой ноге, торопливо заковылял по лесной тропе.

«Хорошо ещё, что ему идти всё время с горы», — заботливо подумал Небензя, глядя на мелькавшую между деревьев спину друга, потом обернулся к башне, посмотрел на зияющий темнотой дверной проём, за которым наверное опять притаился придверник, и растерянно пробормотал:

— Не понимаю, как же ему удалось одолеть это чудище?!..

Глава 22

«Самозванец»

…Сергей торопливо шагал по каменистой дороге, петлявшей по склону горы. Утро выдалось ясное и холодное. Солнце светило сквозь пурпурную и золотую листву векового леса, наполняя его весёлым праздничным светом. От свежего воздуха, от пряных запахов увядающих листьев, влажных грибов и трав, от внезапно обретённой свободы и открывшихся горных просторов у него точно выросли крылья. Даже боль в ноге, как будто прошла, и ему показалось, что добраться до Аси будет не так уж трудно и, конечно же, он сумеет уберечь её от беды. Перевал, на котором стояла башня Углынь, оставался всё дальше, всё выше у него за спиной, дорога стремилась вниз, к виднеющейся в прогалинах леса широкой, ярко расцвеченной осенью, долине Светодолья. Он ещё не успел устать — а река Углебня уже показалась внизу, серебристой змейкой сверкая на солнце. Вскоре лес поредел и отступил, и впереди забелели пенистые буруны Кривого брода. Здесь оказалось вовсе не глубоко, лишь по колено, и мальчик благополучно перебрался на дальний берег, к развилке трёх дорог. Он, не раздумывая, повернул налево и вновь углубился в лес. Отрадный лес, как назвал его друг. Лес показался ему бесконечным. Сергей шёл и шёл, а вокруг ничего не менялось, лес да дорога тянулись, казалось, на многие километры. Между тем, нога у него стала болеть всё сильнее, и уже не позволяла забыть о себе. К тому же мокрые кроссовки стали противно тяжёлыми и неудобными, хлюпали и скрипели, и не помогали, как раньше, а мешали идти. В довершение бед ему вдруг ужасно захотелось есть, и он только теперь сообразил, что убежал из башни, не только не позавтракав, но и не прихватив с собой даже краюшки хлеба.

Словом, когда лес поредел и впереди показались светлые домики небольшой деревушки, Сергей обрадовался этому зрелищу до глубины души. Оглядываясь, он захромал меж домов, ища таверну или постоялый двор. Нечто подобное вскоре нашлось: дверь одного из домов была приоткрыта, а над ней на железном кронштейне висел затейливо выкованный почтовый рожок. Правда, все ставни почему-то были затворены, как и у соседних домов, но мальчик решил не обращать внимание на подобные мелочи.

Он поднялся на крыльцо и вошёл в полутёмное помещение, в котором витали сладкие запахи свежеиспечённого хлеба и горячего сбитня. Мальчик сглотнул слюну и стал соображать, чем бы он мог заплатить за еду. В кармане куртки оказалось несколько рублей, перочинный нож и брелок, оторвавшийся от ключей, — золотистый филин с яркими жёлтыми камешками-глазами и с надписью «Охраняйте редких птиц».

Сергей решил, что брелок подойдёт, сжал его в кулаке и неуверенно спросил:

— Эй… Кто тут есть?

В ответ где-то брякнуло что-то железное, послышались шаркающие шаги, незаметная до этого дверь в глубине помещения распахнулась и из тёмных недр странного дома вышел здоровенный детина в сером сермяжном кафтане. Кривясь и щурясь, он пробурчал:

— Дверь затвори, не видать ничего!

— Отворить? — не поверил своим ушам Сергей.

— Закрой, говорю, — отчего-то рассердился бугай, однако не двинулся с места, пока мальчик не закрыл накрепко дверь.

Теперь в помещении стало совсем темно, лишь тоненькие лучики света, прорывавшиеся сквозь щели ставней, разгоняли тьму.

— Чего тебе? — грубо спросил негостеприимный хозяин.

— Простите, — невольно смутился Сергей. — Мне показалось, что у вас можно купить хлеба…

— Можно, — недовольным голосом откликнулся его собеседник и шагнул к нему. — А ты, собственно, откудова взялся?

— Я… Ученик звездочёта, — нашёлся мальчик. — Иду по делам!

— Однако ты врёшь… — с тяжеловесным удивлением протянул детина, медленно приближаясь к Сергею. — А то я не знаю ученика звездочёта?!

— Я другой… — начал было мальчик, но в этот момент бдительный хозяин таверны бросился на него и закрутил ему руки за спину так, что он задохнулся от боли.

— Однако ты врёшь! — с непонятным злорадством повторил ражий детина. — Да и одет ты не так! Я вот тебя в клетушку сейчас, а как Маландрин поскачет назад — пусть сам он с тобой и разберётся!

— Пустите! — в ужасе крикнул Сергей. — У меня важное дело!..

Но тут хозяин ударил его в солнечное сплетение, в глазах у него помутилось от боли, дыхание пресеклось и сил к сопротивлению не осталось. Бугай обхватил его и поволок…

Опомнился он в каком-то хлеву. За стеной блеяли овцы, от земляного утоптанного пола, на котором он лежал, пахло помётом, в маленькое окошко, прорубленное в крепком бревенчатом срубе, сочился скудный свет. Сергей поднялся и выглянул наружу. Пролезть в такое окошко мог разве что только ребёнок, к тому же в полуметре за ним поднималась высоченная бревенчатая стена. Отсюда было не выбраться.

Тогда он подошёл к двери, прислушался к тишине за ней и подёргал за ручку. Потом толкнул дверь плечом. Она была заперта на совесть, так, что даже не дрогнула от его усилий. Надо же было так глупо попасться! Сергей разозлился. И с какой стати этот детина его схватил?! Что он ему сделал?! Нет, так просто он им не сдастся! Он огляделся, нашёл в углу какой-то обрубок и стал колотить им в дверь:

— Эй, там! — закричал он что было силы. — Откройте немедля! У меня срочное дело! Иначе на вас падёт гнев самого Маландрина!

Ответ не замедлил.

— Не ори! — раздался из-за двери знакомый бас. — Ну, прям напугал!

— Слышь, — ответил басу испуганный женский голос, — а ну как он нам не врёт?! Вон, какую вещицу он обронил, не похожа разве на тех зверей, что висят по стенам у звездочёта?! И надпись какая-то чародейская! Беду накличешь на нас!

«Это она про брелок, — понял Сергей. — Приняла филина за знак зодиака!»

За дверью воцарилось озадаченное молчание. Казалось, негостеприимный хозяин обдумывает созданное им самим положение.

— Я видел ученика звездочёта, жена, — сказал он наконец, но уже не так уверенно.

— А если это и правда другой ученик, что тогда?! — резонно заметила женщина. — Давай позовём Жиряту, он на днях ходил в башню Углынь: пусть посмотрит на этого самозванца!

— Да он валяется у себя с завязанными глазами и никого слышать не хочет, — пробасил тугодум.

— Ну, посули ему что-нито, уговори, он от посула-то, глядишь, не откажется, — рассудила его жена.

— Эй, там, — повысив голос, окликнул Сергея детина. — Сиди тихо, или поколочу! Как Жиряту уговорю, тогда и решим, что с тобой делать. Ясно?!

Юный пленник ничего не ответил. Тяжело вздохнув, он опустился на пол у двери и приготовился ждать. Спорить с таким не имело смысла. А где-то там, невыносимо далеко от него, вокруг подруги замыкалось кольцо беды…

Глава 23

О том, как хитрил Азавид

Правитель сидел на высоком троне в полутёмной приёмной зале, хмуро глядя на стоявшего перед ним советника, старого толстого Перепята.

— Весь город в ужасе, — докладывал Перепят, испуганно подрагивая обрюзглыми щеками. — Все шепчутся, что Инфида явилась вчера неспроста, и быть беде! Те, кто видел её, утром, чуть свет, поспешно разъехались восвояси, и только хозяин таверны остался в пустом Северном стане. Он мрачнее тучи, потому что все теперь обходят его заведение стороной, но я вытащил из него точный рассказ о вчерашнем. Нет сомнений, что это была Прилетающая со звезды! Вот только за кем или зачем явилась она? — советник умолк, испуганно и подобострастно взирая на Азавида.

— Что ещё? — глухо спросил Азавид, и квадратное, сумрачное лицо его с тяжёлым массивным носом и глубоко сидящими пронзительными глазами окаменело в ожидании.

— Ещё… — советник помялся, неуверенно пожевал губами, опасаясь гнева властного правителя, но всё-таки выложил: — Есть ещё тревожная весть… Ночью многие заболели… Неведомою болезнью. Кто посильнее, кто послабее, но симптомы похожи: сначала в глазах темнеет, потом нападает слабость, озноб, всё раздражает, всё возмущает… Позже всякий свет начинает пугать, причиняет страшную боль глазам… Утром многие не смогли ни открыть занавесок, ни выйти из дома. У мастерской стекольщика, который делает тёмные стёкла, собралась толпа, и он с утра отливает круглые чёрные стёклышки для очков… Что с тобой, государь?!

Азавид смотрел на советника так, точно увидел перед собой привидение.

— Ничего, — отрывисто бросил он. — Иди, ты пока свободен. Если узнаешь что новое, сразу же сообщи!

Перепят поклонился и, пятясь, вышел вон.

Оставшись один, правитель поднялся с трона и медленно, нерешительно, подошёл к окну, закрытому прочными ставнями. Он откинул засов и осторожно, точно в руках его была бомба, приоткрыл правую створку. Тоненький лучик неяркого света упал из образовавшейся щели на подоконник. Но и от этого слабого света Азавид содрогнулся, вскрикнул и прижал свободную руку к глазам. Он торопливо захлопнул ставень и издал отчаянный рык пойманного в ловушку зверя. Сомнений быть не могло: таинственная болезнь поразила и его самого!

Он задвинул засов, медленно, тяжело задумавшись, подошёл к столу и позвонил в маленький колокольчик, стоявший среди бумаг. Тотчас в дверях явился дежурный дворянин.

— Пошли за Маландрином, — коротко бросил правитель.

— Государь, — с поклоном сказал дворянин, — звездочёт в передней, ожидает приёма.

Азавид с изумлением посмотрел на него, потом ответил коротким:

— Зови! — и воссел на трон.

Маландрин вошёл.

Он молча поклонился правителю, с достоинством выпрямился и объявил:

— Я принёс грозные вести.

Азавид стиснул подлокотники трона и велел:

— Говори!

— Богиня Инфида, Прилетающая со звезды, которой я служу, — торжественно начал колдун, — прогневалась на людей Светодолья. Они неблагодарны. Они не чтут её, как подобает. Но она добра, и вернёт вам своё благоволение, если вы почтите её праздником ночного огня. В ближайшую ночь, как только наступит тьма, все должны принести ей жертву огня. Все, Азавид! — значительно повторил звездочёт, повелительно глядя на застывшего на троне правителя, и медленно, веско добавил: — Если же найдётся такой неблагодарный, который не захочет почтить её жертвой, то такой человек, — будь то даже старик, или женщина, или юница, — должен быть принесён в жертву Инфиде! Иначе гнев её будет страшен!

Азавид вскочил:

— Что ты говоришь, чародей?! Это немыслимо! Народ растерзает меня за такой закон!

Маландрин медленно сложил на груди костлявые руки в широких свисающих рукавах и, многозначительно щурясь, спросил:

— А не слышал ли ты, государь, что в твоём княжестве начался мор? Странная это болезнь, скажу я тебе. Сейчас, когда я ехал сюда, я увидел, что улицы столицы пусты, и многие ставни закрыты, как ночью. Вот точно как у тебя… — сладко заметил он, и уголки его тонкого рта дёрнулись в едва заметной усмешке. — Твои подданные бегут от света, потому что он стал причинять им боль. Это невиданная болезнь, и никто не ведает, как лечить её! Это расплата за неблагодарность!

— Ты хочешь сказать, — охрипшим голосом спросил Азавид, — что если я повелю устроить великий праздник жертвенного огня, Инфида всех исцелит?

Чародей гордо кивнул:

— Всех, кто достойно почтит её. Всех, кто накажет непокорных заслуженной ими казнью.

— Как же приносят жертву огня? — глухо спросил правитель, еле удерживаясь, чтобы не застонать от возрастающей рези в глазах.

— Это несложно, — успокоил его колдун. — Пусть во всяком селении сложат костёр, и каждый пожертвует на него по шесть чёрных поленьев. И пусть люди пляшут и веселятся вокруг огня всю ночь напролёт, ибо это будет великий праздник!

Правитель задумался. Он боялся собственного народа. Он знал, что не все жители Светодолья поклонились Инфиде, что многие не забыли старой веры в Благословенного и ненавидят его за убийство хранителя и за то, что он запер часовню. Он знал, что любая его ошибка может стать последней каплей в чаше терпения этих людей — и они восстанут против него. Да, он очень боялся.

Но не меньше страшила его таинственная богиня. В её проклятии сомневаться не приходилось. Резь в глазах, острая боль в висках и противный озноб всё усиливались, так что он едва мог утаить свой недуг от колдуна. И эта угроза была страшнее, чем смутный призрак восстания, — и ближе, гораздо ближе. Боль хозяйничала в нём самом! Да, он больше не сомневался, звездочёту следует уступить, но так, чтобы и самому не пострадать. Люди глупы, их легко обмануть! Пусть они думают, что смогут откупиться от жертвы.

И правитель сказал:

— Пусть будет так. Но, представь, Маландрин, что кто-то из моих добрых подданных болен и не сможет встать и дойти до костра. Или у него не случится в хозяйстве чёрных поленьев. Может быть, позволить ему дать моим приставам, — которых я, конечно, пошлю, чтобы всё объяснить и за всем проследить, — скажем… пару медных монет? И пусть пристав потом купит на них поленья и возложит их на костёр. Я сам предоставлю для этого сколько угодно леса, — добавил он угасающим голосом и сел, а вернее почти упал на подушки трона.

Чародей бросил на Азавида быстрый взгляд своих птичьих пронзительных глаз, стараясь понять его замысел. Хочет ли он дать возможность откупиться от жертвы тем, кто ещё не поклонился Инфиде? Понимает ли он, что и монеты будут жертвой богине? Или он просто ищет поживы? Кого он старается обмануть: собственных подданных, или его, служителя Прилетающей со звезды, или её саму?!

Но, что бы ни думал правитель, этого невозможно было прочесть на его бледном, потном лице, в прищуренных покрасневших глазах. Лицо выражало лишь муку внезапной и беспощадной болезни. Маландрину это зрелище очень понравилось. Он решил, что такой Азавид сделает всё как надо.

— Пусть дадут хотя бы одно полено. Или пусть заплатят, — снисходительно согласился он, — главное, чтобы та девч… — он осёкся, едва не проговорившись, — чтобы тот, кто не захочет дать совсем ничего, был схвачен и доставлен в башню Углынь. Я сам принесу его в жертву Инфиде! Это вернёт вам благоволение Прилетающей со звезды, и княжество избавится от беды. Да, именно так, пусть все призывают всех: «Жертва или беда!» Это должно быть приговором, заговором, напевом праздника! — и он повторил со смаком: — Жертва или беда!

— Ещё одно… — просипел Азавид, бессильно откидываясь на спинку трона: — Это всё так ново для нас. Нужно время на подготовку. Я велю праздновать не одну, а целых четыре ночи: мы начнём с окраин, а закончим в столице… Иначе у меня не хватит людей, чтобы всем всё объяснить и за всем проследить…

Звездочёт понимающе кивнул.

— Инфида будет довольна длительным праздником, — милостиво согласился он. — Но надо начать с тех деревень, что ближе к башне Углынь. Пусть в грядущую ночь вокруг неё запылают костры, посвящённые Прилетающей со звезды! И пусть никто не усомнится: «Жертва или беда!» — громогласно закончил он, и как будто стал выше ростом.

Азавид с изумлением посмотрел на него, только сейчас поняв, что они поменялись ролями: теперь повелевал здесь не он, правитель, а чародей, которые ещё недавно заискивал перед ним, словно бродячий фокусник. А теперь Маландрин возвышался над ним, точно чёрная, хищная, огромная птица, жаждущая крови. Но изменить что-либо было уже не во власти правителя.

— Жертва или беда, — еле слышно, совершенно изнемогая, повторил он слова колдуна. — Пусть так. Ты можешь спокойно возвращаться к себе. И вели там позвать Перепята…

Звездочёт кивнул, не слишком усердно изображая поклон, повернулся и направился к двери. Чёрные широкие складки его плаща взметнулись и зашелестели у него за спиной, как крылья. Азавид помутившимися глазами посмотрел ему вслед, и снова в его воспалённом мозгу возник пугающий образ чёрной огромной птицы. Хищной птицы, которой никто не может сопротивляться…

Глава 24

Тучи сгущаются

Небензя со страхом ждал возвращения Маландрина. Теперь, когда Сергея не было рядом, а придверник мог рассказать, что мальчики действовали заодно, объяснение с суровым учителем казалось ему просто ужасным. Поэтому, когда внизу хлопнула дверь и на лестнице раздались тяжёлые шаги звездочёта, Небензя оцепенел у стола, более старательно, чем всегда, накрытого им к обеду.

Но Маландрин даже не взглянул на блюда, благоухающие соблазнительными ароматами. Прямо от порога он резко бросил ученику:

— Для тебя есть важное дело.

Небензя с готовностью вытянулся в струнку и весь превратился в слух.

— Поскачешь на моём коне в Ратинь. Сию минуту. Там сегодня будут приносить Инфиде жертву огня: каждый должен будет бросить в костёр хотя бы одно полено. Ты должен проследить, чтобы жертву принесли все. Слышишь?! Все! Можешь их уговаривать, можешь пугать. Гнев Прилетающей со звезды поистине страшен, и он падёт на всех, если хоть кто-то один не почтит её. Помни это: все ответят за каждого! Поэтому если такой найдётся — проследи, чтобы приставы Азавида привезли её… — он осёкся и поправился: — или его, или их — сюда. В башню Углынь. Здесь я с этой негодницей сам разберусь, — снова забывшись, добавил он. — Поторопись!

Но мальчик не понял скрытого значения его слов. Слишком сильно было его облегчение от того, что придверник не наябедничал и страшного объяснения удалось избежать, чтобы искать причины оговорок учителя, да и честь такого важного поручения вскружила Небензе голову. Он воскликнул восторженно:

— Бегу, господин! — и действительно выбежал вон, оставив Маландрина перед накрытым столом.

Конь стоял во дворе под седлом, и через минуту мальчик уже скакал через лес, с упоением представляя, как он будет руководить принесением жертвы. Он и побаивался, и гордился одновременно, и за этим лихорадочным круговоротом мыслей совершенно не замечал пути. Не останавливаясь, он проскакал мимо дома, где, всё ещё запертый в овечьей клетушке, сидел Сергей, и мимо многих других деревень, безлюдных и тихих, словно вымерших, с запертыми среди бела дня ставнями и дверями. Нигде не задерживаясь и ничего не замечая вокруг, скакал он туда, где его знали мальчишкой, а теперь увидят доверенным лицом самого Маландрина.

А между тем, всё в природе разительно изменялось. Трудно было поверить, что этот день начинался солнечным, ясным утром. Странный, мглистый туман щупальцами гигантского спрута полз с перевала, от башни Углынь, затмевая над притихшей долиной солнечный свет, погружая всё Светодолье в серую непроглядную муть…

…Ася, которая после обеда села работать за ткацкий стан, вдруг поняла, что в каморке стало темно, как ночью, и посмотрела в окно. Мир исчез! Лишь несколько соседних домов бледными, бесцветными призраками проступали в клубящейся серой мгле, поглотившей всё. В этот момент в дверь заглянула Верна.

— Я принесла свечу, — сказала она и поставила подсвечник на специальную полку. — Не припомню такого тумана! И что-то странное происходит в деревне: крики, какая-то суета. Но в окно не разглядеть. Я выйду, узнаю, в чём дело.

— Хорошо, — ответила Ася и принялась снова за дело.

Но работа не шла.

Ей сделалось так тревожно, что челнок дважды вываливался из рук. Наконец, она положила его на место, встала, вышла в горницу и приникла к окну. Отсюда при нормальной погоде было видно всю деревенскую улицу, но сейчас она лишь различила несколько силуэтов домов, смутные тени, быстро передвигающиеся между ними, и едва расслышала заглушённые туманом возбуждённые голоса. Ей стало ещё тревожней.

Вскоре вернулась Верна, хмурая и озабоченная. Увидев, что Ася стоит у окна, она всполошилась:

— Отойди от окошка, дитятко, к нам прискакали приставы Азавида, от них всего можно ждать! Ведь награду тому, кто укажет на чужака, Азавид нешуточную обещал! А они к тому же люди служивые, подневольные! Садись-ка вот сюда в уголок!

Она тщательно задёрнула занавески и села возле девочки на сундук. Но рассказывать не торопилась, только тяжко вздохнула, в задумчивости качая седой головой. Ася молча ждала.

— Там затевают праздник, — наконец объяснила Верна. — В честь Инфиды. Приставы привезли указ Азавида: всем праздновать эту ночь, складывать костры и плясать вокруг, и петь какие-то приговоры. Для этого каждый должен пожертвовать ей несколько чёрных поленьев. Они называют это жертвой огня. И каждого, кто откажется принести эту жертву, велено брать под стражу и увозить. Я отозвала одного пристава в сторону и тихонько спросила, а что, если я не хочу приносить эту жертву? Тогда он шепнул, что я могу откупиться: дать ему пару монет, и тогда меня оставят в покое. И ещё спросил, с кем я живу, чтобы я и за всех своих близких дала ему деньги. Но я отвечала, что осталась одна, потому что мой внук — ученик звездочёта, и живёт в башне Углынь, — Верна с горечью усмехнулась. — Он сразу мне поклонился, сказал, что денег у меня брать не смеет, ибо моя жертва и так больше других, и больше не спрашивал ни о чём… Но я боюсь за тебя: если кто-нибудь из деревенских проболтается о тебе, они тебя непременно схватят и отвезут в тюрьму! Поэтому лучше тебе спрятаться понадёжней на эту ночь. Есть в моём доме одно потайное место, где тебя никто не найдёт. Пойдём! — старушка зажгла от свечи маленькую масляную лампу и вышла в сени.

Ася, потрясённая услышанным, молча последовала за ней. Они спустились по задней лестнице и свернули к омшанику — холодному чулану с земляным утоптанным полом, дверь которого была сбоку под лестницей — но не вошли в него. Верна передала Асе светильник и, нагнувшись под лестничный пролёт, стала шарить по дощатой стене.

— Нашла! — сказала она наконец и отвела в сторону широкую доску. — Залезай сюда.

Девочка склонилась к лазу, из которого на неё пахнуло промозглым холодом и запахами земли и пыли, и, не выпуская лампы, протиснулась внутрь. Это оказалось довольно просторное место и, вопреки ожиданиям, достаточно чистое. В правом углу лежало несколько досок, прикрытых половиками, рядом с этим нехитрым ложем стояла колода, явно служившая табуретом или столом, или же и тем и другим.

— Устраивайся, — с улыбкой сказала, заглянув в узкий лаз, довольная Верна. — Я сейчас принесу подушку, и одеяла, и ужин. Здесь, в подмостье, неплохо, верно? Тут внучок когда-то играл, — слегка вздохнула она и ушла.

Ася услышала её шаги по ступеням и потом прямо над головой. Она посмотрела на низкий дощатый потолок, на каменные стены — и заметила маленькое отверстие в дальнем левом углу. Скорее всего, оно было сделано здесь для кошки. Девочка поставила лампу на колоду, подбежала к окошку и опустилась возле него на колени. Снаружи оно было сделано у самой земли под крыльцом — так, что от постороннего взгляда его защищали доски ступеней, и слабого света лампы никто не должен был видеть. Но Асе сквозь широкие щели между ступеньками улица была неплохо видна.

Там по-прежнему суетливо, с какими-то лихорадочными жестами, сновали в сером тумане люди. Они складывали костёр, и дрова уже возвышались довольно большой пирамидой. Вот из дома, что стоял перед костром, вышел человек с горящим факелом и поднёс его к хворосту, уложенному у основания пирамиды…

— Асенька, прими-ка, голубка, — шёпотом окликнула девочку Верна. — Мне к тебе не протиснуться. Сейчас мы тут всё обустроим, чтобы тебе было удобно.

Вскоре жилая часть подмостья сделалась очень уютной, вот только тьма в дальних углах немножко пугала.

— Отдыхай и ни о чём не волнуйся, дитя, — ласково сказала старушка и ушла наверх.

Ася осталась одна, и темнота вокруг словно сгустилась. «Ну, ничего, — приободрила она себя, — зато ясно, что снаружи этого слабого света уж точно не видно!» И она опять приникла к окну.

Глава 25

Жертва или беда

Костёр в центре деревни уже ярко пылал. Возле него собралась довольно большая толпа, там о чём-то долго спорили, оживлённо жестикулируя, потом все растянулись цепочкой вокруг огня и вдруг побежали в диком, неистовом хороводе. Они неслись всё быстрей и быстрей, подскакивая, размахивая руками и вскрикивая, и вдруг все разом, явно по чьей-то команде, остановились, вскинули руки к пляшущим языкам высокого пламени и закричали:

— Жертва или беда!

Тотчас один из них наклонился, поднял с земли чёрное большое полено, размахнулся и забросил его в костёр. Огонь ответил каскадом искр и неожиданно — взвившимся в небо языком чёрного пламени. Ася поморгала, прищурилась и посмотрела снова. Нет, ей не показалось: в середине яростного оранжевого огня трепетал и вился чёрный всполох. Толпа взорвалась исступлённым криком и вновь понеслась в неистовой пляске. Но вскоре снова остановилась, и снова раздался зловещий вопль:

— Жертва или беда! — и другое полено полетело в огонь, и второй чёрный язык страшного пламени взвился в ночное небо.

Так продолжалось довольно долго. Похоже было, что все, кто отплясывал этот яростный танец, уже принесли свою жертву, и начали, было, бросать по второму полену в почерневший костёр, когда вдруг что-то переменилось. Запыхавшиеся, горячечно возбуждённые люди снова сбились в толпу и о чём-то заспорили. Потом от них отделилось несколько человек, устремившихся к одному из домов. И вот уже мощные кулаки разгорячённой оравы застучали по двери так, что даже девочке сквозь туман были слышны раскатистые удары, — и громкие, переходящие в вой и визг, голоса закричали тому, кто скрывался в доме:

— Жертва или беда! Жертва или беда! Жертва или беда!

Они вопили так, пока им, наконец, не открыли и на порог не вышла испуганная крестьянка с маленькой девочкой на руках. Она стала что-то тихо и жалобно говорить, но ватага была неумолима.

— Жертва или беда! — хмельными от возбуждения голосами безжалостно отвечали ей.

И она сдалась. Прижимая к себе ребёнка, она неуверенными шагами приблизилась к костру и, неловко замахнувшись, швырнула в него поданное кем-то полено. Толпа взорвалась буйным, ликующим воем.

— Они заставляют приносить жертву Инфиде, — в ужасе прошептала Ася, — силой заставляют тех, кто не хочет!

Крестьянка поспешно повернулась к дому, но Ася не успела узнать, оставили ли её в покое: она увидела, что ватага жаждущих новой жертвы направилась через улицу к крайнему дому с её стороны. Они собрались обойти все дома, — поняла она.

«Но, может быть, к нам не придут, — попыталась успокоиться девочка. — Ведь пристав обещал!»

И тут как раз напротив её крыльца остановились двое из мятежной орды.

— Я знаю, что это дом ученика звездочёта, — сказал мужчина, и девочка догадалась, что это — тот самый пристав. — Он подвластен лишь правителю и Маландрину. Мы не можем их беспокоить.

— Может быть, его бабушку и не можем, — раздался в ответ визгливый женский голос, по которому Ася узнала Нету. — Но не девчонку!

— Что за девчонка?! — спросил бдительный пристав.

— Ну… Верна мне говорила, что та ей какая-то родственница… да только дальняя! Пусть она принесёт жертву, как все, иначе мы все пропадём. Разве не так?! Инфиде должны поклониться все! Иначе беда!!!

Пристав неуверенно потоптался на месте, но все-таки уступил напору разбушевавшейся Неты:

— Ты права. Я спрошу про девчонку.

Он поднялся по заскрипевшим ступеням и тяжело ударил в задрожавшую дверь:

— Госпожа, отвори!

Ася услышала торопливую поступь Верны по половицам сеней над своей головой, лязг железного засова — и полный достоинства голос:

— В чём дело? Разве мы не всё уже выяснили?

— Госпожа, — заискивая, ответил ей пристав, — говорят, что у тебя живёт девочка. Она должна принести жертву Инфиде.

Наступило молчание. У Аси всё похолодело внутри. До этой минуты она полагала, что её могут схватить как чужую, по приказу правителя, отчего-то невзлюбившего всех, кто родился не в Светодолье. Но никто не воюет с детьми, и она никогда не боялась, что Азавид отнесётся к ней, как к врагу. В глубине души она считала, что опасения бабушки Верны напрасны, и ничего очень уж страшного с ней не может случиться. Но теперь ей угрожало совсем другое. Это была беда! Её хотели заставить принести жертву языческой богине. То есть бесу. Но нельзя поклоняться одновременно и Богу, и бесам, ненавидящим Бога. И если она принесёт жертву Инфиде, то тем самым отречётся от Бога, предаст Его, лишится Его. Она ни за что не могла этого сделать!

— Девочка уехала, — как будто из другого мира донёсся до Аси уверенный голос Верны. — Я в доме одна. Вот разве что внук приедет…

Но упоминание об ученике звездочёта, так сильно повлиявшее прежде на пристава, не оказало никакого действия на взвинченную Нету.

— Враньё! — точно в припадке, завизжала она. — Жертва или беда! Слышишь, Верна?! Жертва или беда!

На её истошные крики перед домом мгновенно собралась толпа.

— Жертва или беда! — подхватили горячечные голоса. — Обыщите дом! Мы сами обыщем!

— Остановитесь! — командным голосом выкрикнул пристав. — Я за вас отвечать не хочу! Стойте здесь! Я сам осмотрю весь дом.

Орава, возмущённо переговариваясь и теснясь, всё-таки подчинилась. Но ни один человек не отошёл от крыльца, все алчно смотрели на окна дома, и девочке на мгновенье почудилось, что они могли бы сейчас кого угодно убить, вздумай он не подчиниться их воле. Она холодела от страха, слушая, как над её головой раздаются шаги Верны и пристава, обходивших дом.

Ей показалось, что обыск длился целую вечность. Пристав добросовестно обходил все комнаты и каморки, заглядывал в каждый угол. Он зашёл и в омшаник, пошарил под лестницей… Ася задула лампу и замерла… Но отодвигающейся доски он не заметил и ушёл осматривать сеновал. Девочка перевела дыхание…

Наконец, пристав вышел к уже потерявшей терпение толпе.

— В доме никого больше нет, — объявил он им. — Пойдёмте к другим домам!

Ася вздохнула и, вдруг обессилев от облегчения, облокотилось плечом о холодную стену. И тут из-за толпы раздался звонкий мальчишеский запыхавшийся голос:

— Вы искали кого-то, кто не хочет поклониться Прилетающей со звезды?

— Да! — с готовностью крикнула Нета. — Девчонка! Именно, что не хочет поклониться!

Ася припала к окошку, стараясь разглядеть тех, кто о ней говорил. Сквозь толпу протолкался мальчик. В свете огромного костра были ясно видны его неправильные черты, вихрастые рыжие волосы.

— Небензя! — одними губами прошептала она и быстро отодвинулась от окна: ей показалось, что он взглянул прямо на неё — и увидел, несмотря на доски крыльца, разделявшие их.

— Это та, что живёт в нашем доме? — деловито спросил ученик звездочёта и тут же добавил: — Пристав, пойдём, я покажу, где она!

Ася вскочила и бросилась к лазу, чтобы выбраться из укрытия, ставшего западнёй. Но в темноте обо что-то споткнулась, упала, а когда снова вскочила, — поняла, что не знает, в какой стороне находится выход. Её окружала непроглядная тьма…

А над её головой уже раздавались возбуждённые голоса.

— Дай-ка свечу, старушка, и отойди! — изменившимся, уверенным тоном приказывал пристав.

— Внучек, что ты делаешь?! Остановись! Опомнись! — умоляла Небензю Верна.

— Идите за мной! Она там, я уверен! — не отвечая ей, торопил, всё ещё задыхаясь, ученик звездочёта.

Дощатый потолок Асиной западни задрожал под тяжёлыми сапогами, потом заскрипела задняя лестница… Девочка повернулась навстречу приближающимся шагам.

И выпрямилась.

Глава 26

Ученик звездочёта

Небензя не понимал, почему кто-то может не захотеть принести жертву Инфиде. Он каждый день видел, как люди приходили в башню Углынь, просили помощи и получали её. И потому всякий, кто не хотел поклониться Прилетающей со звезды, казался ему или очень злым, из-за зависти не желающим всем добра, или очень глупым и уж точно непостижимо упрямым. Тем более теперь, когда Инфида ясно сказала, что каждый должен ей послужить, ради избавления от беды всего Светодолья! Поэтому, когда он, гордый поручением Маландрина, прискакал в родную деревню и узнал, что в его доме ищут девчонку, не хотящую принести жертву Инфиде, он не раздумывал ни секунды. Конечно же, она пряталась в месте его детских игр, и конечно же, её следовало оттуда извлечь — пусть послужит делу всеобщего благополучия!

Он первым спустился под лестницу, привычно нашёл нужную доску, отодвинул её и протиснулся в узкий лаз. Пристав, шагавший следом, смог просунуть в него только голову и руку, в которой он держал свечу.

В её золотистом неярком свете они увидели девочку, стоявшую посередине подмостья. Она смотрела прямо на них и казалась очень спокойной. Небензя даже удивился: ни испуга, ни злобы, ни упрямства, — ничего из того, что он ожидал, не было на её лице.

— Вот ты где! — возмущённо воскликнул пристав. — А ну вылезай!

Ася перевела загадочно-тихий взгляд с пристава на Небензю, — и тот увидел в её огромных глазах состраданье к себе. Но решил, что ему показалось. Потом она, ни слова не говоря, ровным шагом прошла мимо него и легко выскользнула из подмостья. Небензя поторопился за ней.

Едва девочка оказалась досягаема для пристава, как он грубо схватил её за руку и повлёк за собой к костру. Она молчала и не сопротивлялась, словно и не чувствовала ничего. Толпа, распалённая успешными поисками, последовала за ней, и крики: «Жертва или беда!» — взлетали к ночному небу, словно всполохи чёрного пламени. Вскоре все сгрудились возле костра, выжидающе глядя на Асю. А она, опустив глаза, стояла молча и неподвижно, озарённая сполохами мятущегося огня.

Пристав поднял с земли чёрное, приготовленное для жертвы, полено и с почтением протянул его мальчику:

— Это право ученика звездочёта!

Небензя с благодарным кивком принял полено и обернулся к Асе:

— Может быть, ты не знаешь, что сегодняшней ночью мы совершаем великое празднество? Богиня, Прилетающая со звезды, делает нам много добра, и сегодня мы все обязаны отблагодарить её за это нашими жертвами. В нашем народе не должно быть неблагодарных, иначе Инфида разгневается на нас. Принеси жертву, как все!

И снова ему показалось, что он видит горькую жалость в тёмно-синих огромных глазах. Девочка медленно покачала головой и сказала чуть слышно:

— Нет!

— Ты не почитаешь Инфиду?! — вскричал Небензя.

— Я почитаю одного только Бога, — тихо, но твёрдо ответила Ася.

— Заставить её! — крикнул кто-то в толпе.

— Пусть хоть откупится! — возразил ему женский сердобольный голос.

— Откупись, — с неожиданной готовностью подхватил и пристав. — Заплати две монеты.

Толпа расступилась и перед девочкой появилась Верна с умоляющим, бледным как полотно лицом и горсткой монет на ладони. Ася задумалась. Предложение откупиться было так заманчиво! Стоит только отдать эти монетки — и она будет свободна! Никто и ничто не будет больше ей угрожать! Она едва не кивнула Верне, но в последний миг страшное подозрение удержало её. Не может быть, чтобы всё было так просто, — подумалось ей. Ведь, путешествуя по этому миру, она испытала не раз, что силы зла ни за что не откажутся просто так от власти над человеком. От них, коварных, лукавых, бесчестных, можно было ждать любого подвоха.

И она спросила:

— А на что пойдут эти деньги?

Пристав отвёл глаза, словно и не услышал вопроса. Верна непонимающе всмотрелась в него и вдруг сжала руку, державшую монеты, в кулак и убрала за спину.

— Скажи, — дрогнувшим голосом повторила она Асин вопрос: — Куда пойдут эти деньги?

— Да на дрова для столичного жертвенного костра! — с досадой бросил разозлившийся пристав. — А вы думали, сиротам на молоко?!

Старушка, не сказав больше ни слова, ошеломлённо отступила назад и замерла в первых рядах толпы.

— Ну, — пристав опять обернулся к Асе, — не хочешь — заставим! Ученик, вкладывай ей полено в ладони!

Небензя протянул Асе полено. Но она крепко-накрепко стиснула кулачки. Тогда пристав схватил её руку и стал силою отгибать от ладоней её тоненькие, побелевшие от усилий, пальчики.

— Нет!!! — закричала она, вырываясь. — Не надо!!!

Толпа взревела. Одни снова начали требовать жертвы, но другие, сзади, кричали:

— Не мучьте ребёнка! Изверги!

Небензя поспешно положил приготовленное полено в полуотогнутые пальцы Асиной правой руки, пристав поднял и направил её руку так, чтобы полено из неё упало в огонь, — и ударил по ней. Но в последний момент девочка крепко схватила чёрную деревяшку и не отдёрнула руку от пылавшего перед ней огня, как ожидали все, а провела ею сквозь пламя, не выпустив полена. А потом бросила его на землю и, задыхаясь, отпихнула ногой. Толпа возмущённо взревела.

Ася посмотрела вокруг. На неё глядело множество лиц, искажённых звериным гневом, с разинутыми ртами и безумными, горящими, яростными глазами. Ей почудилось, что её сейчас разорвут на куски… Чего бы она только ни сделала, чтобы они отпустили её, чтобы ей оказаться как можно дальше от них, от этих диких зрачков и грозящих рук, от этого страшного, с чёрными сполохами, костра! Казалось, она сделала бы что угодно! Кроме лишь одного. Кроме того, чего они от неё хотели.

— Это невозможно… — немеющими губами беспомощно прошептала она.

— Почему невозможно?! — с досадой воскликнул Небензя. — Ну что ты упрямишься?! Подумай, ведь это такая малость, такая мелочь — всего-то и нужно, что положить полешко в костёр! И ты свободна, и все будут счастливы! Понимаешь, ведь это — для блага всех!

«Мелочь?! — подумала Ася, — Просто положить полешко в костёр?! Но я стану предательницей! — и вдруг воспоминание о летней беседе с крёстной вспыхнуло в её памяти, точно озарённое ярким светом, — Мелочей не бывает, нет, не бывает!» — вдруг с отчётливой ясностью поняла она. Сделай она сейчас эту «мелочь», что требуют от неё, — и она отречётся от того, что было ей дороже всего. Ведь всё, что только было настоящего и радостного в её жизни, было связано с Богом, было подарено Им, освещено Его светом, имело смысл благодаря Ему. Он сотворил всё то, что она любила, а если с ней случалась беда, стоило помолиться — и Он помогал. Даже если Он помогал не всегда именно так, как хотелось ей, ну так что ж, она понимала, что Ему виднее, как лучше помочь. И она точно знала, что Он её любит и никогда не оставит одну. Если только она сама, испугавшись, не оставит Его, — вдруг подумалось ей. И тогда она, холодея от страха перед беснующейся толпой, попыталась объяснить всё это хотя бы ученику звездочёта, который почему-то совсем не понимал, чего он требует от неё:

— Это не мелочь, Небензя. Поклониться ей значит отречься от Бога. А это — невозможно.

И вдруг всё изменилось. Нет, опьяневший от бесовского действа люд по-прежнему гневался и вопил, страшное пламя по-прежнему трещало и полыхало, мглистые клочья тумана по-прежнему клубились вокруг, точно тени из преисподней. Но для Аси всё изменилось. Её сердца вдруг коснулось таинственное тепло, и тихо, ясно и мирно стало у неё на душе. Она почувствовала, что она не одна. Тот, ради любви к Которому она терпела весь этот ужас, был с ней, наполнил Своей благодатью её смятённую душу — и всё остальное перестало иметь значение. Девочка огляделась. И, словно прозрев, увидела, что люди вокруг неё — вовсе не злые, а бедные, несчастные и больные, и каждый из них был бесконечно любим Тем, Кто сейчас безмолвно с ней говорил, Господом Богом, — любим, как драгоценное, хотя и заблудившееся дитя.

Небензя, хотевший гневно ответить Асе, застыл с приоткрытым ртом: так изменилось её лицо. Оно как будто стало прозрачным, словно дивный сосуд, внутри которого засветилось пламя. А что случилось с её глазами! Мальчик от изумления перестал слышать крики толпы. В них сияла тихая радость, и плескался невиданный свет, и мерцало — опять! — сострадание…

— Ну, хватит болтать, — закричал из-за его спины вконец разозлившийся пристав. — Поклонись богине, девчонка, сейчас же, а не то…

Ася обернулась к нему и умоляюще заговорила:

— Вы не понимаете! Она не богиня! Только Благословенный…

Она не договорила. Услышав слово «благословенный», пристав дёрнулся, как от удара током, размахнулся и так ударил её по лицу, что она упала.

Толпа разразилась злорадными криками, Небензя задохнулся от возмущения, Верна бросилась к Асе, чтобы помочь, но пристав опередил её, рывком поднял девочку за руку и, крикнув:

— Твоё место в башне Углынь! — потащил её прочь.

— Туда, туда её! — завопили опьянённые зрелищем голоса. — Пусть знает: жертва или беда!

Небензя бросился следом за Асей, но вдруг вспомнил о своём поручении и оглянулся, чтобы проверить, все ли жители деревушки собраны перед костром.

Он увидел множество лиц, знакомых с детства, и в то же время до ужаса незнакомых, искажённых злобой и гневом, увидел несколько женских лиц, залитых слезами, несколько хмурых мужских… но потом встретился взглядом с Верной — и забыл обо всём.

Она стояла прямо, очень прямо и молча, корона седых волос жемчужно сияла во тьме, лицо словно окаменело, а бездонные горестные глаза смотрели на внука точно издалека, с невыразимым, невыносимым укором…

Долгое, тягостное мгновение мальчик глядел на неё, а потом стремительно отвернулся и понёсся прочь, задыхаясь и не разбирая дороги, так, как убегают лишь от себя…

Глава 27

Беда наступила

Он почти добежал до околицы, где пристав суетился возле коня, когда из тени предпоследнего дома его кто-то окликнул по имени.

Небензя остановился и, тяжело дыша, вгляделся в туманную тьму.

— Это я, Сергей, иди сюда! — раздалось из непроглядного мрака.

Ученик звездочёта шагнул на знакомый голос и наконец увидел друга. Он стоял, сутулясь, как от чрезмерной усталости, и даже в темноте было видно, что он вымотан до предела, — так, будто он пробежал всю дорогу от самого перевала.

— Куда они потащили Асю?! — хрипло спросил он Небензю.

— Они повезут её к нам, в башню Углынь, не бойся, — успокоил тот друга.

— Не бояться?! — в панике воскликнул Сергей. — Да ты что?! Они там убьют её! — он схватился за голову. — Что же делать?! Ну, неужели она не могла спрятаться или убежать?!

— Не могла… — растерянно пробормотал Небензя, вдруг усомнившись в своей правоте. Но сейчас же добавил: — Но ты ошибаешься, ничего страшного с ней не будет. Наверное, учитель просто убедит её принести жертву Инфиде. Я-то не смог…

— Ты… убеждал её?!.. Ты не понимаешь! — Сергей потряс сжатыми кулаками. — Ему нужна живая жертва Инфиде, и он получил её! Или ты не слышал, что кричат все вокруг: «Жертва или беда»?! Беда для того, кого отправят в башню Углынь! Он сбросит её в ущелье, чтобы умилостивить вашу Инфиду!!!

Небензя попятился от него, отчаянно затряс головой:

— Нет, не верю! — воскликнул он. — Нет! — и бросился прочь.

Сергей, всё ещё задыхаясь, с жалостью посмотрел ему вслед. Он увидел, как мальчик добежал до околицы, быстро сказал что-то приставу и свернул за соседний дом. Пристав легко, как пушинку, закинул Асю в седло, вскочил на коня позади неё и в ожидании оглянулся. Минуту спустя Небензя вернулся, уже верхом на коне и с факелом в руке, объехал пристава и первым направился к лесу. Вскоре они скрылись в тумане.

Тогда Сергей потихоньку, склоняясь к кустам, выбрался из деревни и зашагал по дороге, по которой только что прибежал. Она светлела широкой лентой даже в такой темноте, и ещё совсем недавно он так этому радовался, надеясь успеть подруге на помощь. А теперь эта же дорога служила убийцам! Поздно, как поздно выпустили его из проклятого хлева мнительные крестьяне, не успел он выручить Асю, хотя и бежал, выбиваясь из сил, почти весь долгий путь!

«Ничего, — выравнивая шаг и косясь на пугающий чёрный лес, приободрил себя Сергей, — всю ночь они ехать не будут, побоятся, скоро остановятся на ночлег. А я буду идти до утра. Может быть, мне удастся помочь Асе бежать с места их ночлега? Хотя, как я узнаю, где они остановились?.. — он безнадёжно вздохнул. — Ну, пусть не узнаю, по крайней мере я постараюсь прийти раньше них в башню Углынь. А там мы ещё поглядим, кто кого! Господи, помоги мне, ради Аси!»

И он шагал и шагал всю ночь напролёт, на непослушных, ноющих, стёртых ногах, пересиливая усталость и боль, и точно за путеводную, охранную нить, держась за молитву: «Господи, помилуй!» И никто и ничто не задержало его в пути, ни дикие звери, ни жуткий Мруст, ни непогода, ни скрытые темнотой и туманом препятствия дремучего леса.

На рассвете, подходя к Кривому броду Углебны, он услышал сзади приближающийся цокот копыт. Оглянувшись, он увидел вдали между деревьев двух быстро скачущих всадников. Он подумал, потом решительно встал посередине дороги к ним лицом и замахал руками. Всадники подъехали, остановились и с удивлением уставились на него.

— Ты чего?! Ты как тут? — неловко пролепетал Небензя и от растерянности умолк.

— Ты кто такой?! — возмутился пристав.

Ася молча, сияющими от радости глазами, смотрела на нашедшегося друга. Она словно забыла о собственной беде. Но Сергей увидел тёмные тени вокруг её глаз и перетянутые толстой, грубой верёвкой запястья — и от злости совсем перестал бояться.

— Я слуга звездочёта, — гордо подняв подбородок, бросил он ненавистному приставу. — Сторожу Кривой брод. А ты кто такой?!

Пристав фыркнул:

— Сторож нашёлся! Отойди-ка, малец, я по приказу правителя и Маландрина везу вот эту девчонку к вам!

— Садись ко мне, подвезу, — наконец обрёл дар речи Небензя.

— Вот за это спасибо, друг! — обрадовался Сергей и, собрав все силы, взгромоздился на лошадь за спиной у Небензи.

А тот, хмурый и бледный, не похожий сам на себя, только молча вздохнул.

Ночь не прошла для него даром. За всё это время он не посмел сказать пленнице даже слова, хотя она не упрекала его и взглядом. Это поражало его, почему-то причиняя острую боль, — и чем дальше, тем больше. Он старался не думать о маленькой пленнице, но тогда вспоминалось другое, ранившее не меньше, — и он проехал весь долгий путь, видя перед собой не лес и покрытые туманом поля, а немую, непереносимую боль на лице потрясённой Верны… И даже во сне он видел всё то же: то тихий и ясный взгляд синих, полных нездешнего света девичьих глаз, в которых не было ни зла, ни упрёка, то старческое побелевшее от горя лицо…

Утром пристав, отломив Асе кусок пирога, с грубоватой лаской сказал:

— Полакомись, девочка, радуйся и тому, что есть… пока можно… — и, нахмурясь, отвёл от неё глаза.

А она, принимая пирог, с робкой надеждой попросила его:

— Пожалуйста, отпустите меня! Я ничего плохого не сделала!

— И рад бы, — угрюмо признался пристав, — да не могу. Служба, будь она проклята!..

Бедный Небензя понял, что тот знает то, что скрыли от него самого, знает нечто страшное, но и теперь не отважился спросить напрямую, что собираются сделать с Асей. Тем более, что пленница была тут же, рядом, а ей лучше было ничего об этом не знать. Но оттого, что близкую участь Аси все обходили молчанием, ему делалось только хуже…

Вот так и случилось, что, когда он вновь повстречал Сергея, Небензя почти не мог обманывать самого себя надеждой на доброту звездочёта и милость Инфиды, и мысль о том, в какую беду он вовлёк эту кроткую девочку, стала подобна пытке.

Поэтому, когда друг, устроившись за его спиной, шепнул:

— Не рассказывай Маландрину, что я убегал, хорошо? Мне обязательно нужно в башню! — он обрадовался, что хоть чем-то может помочь, и тихо ответил, повернув к нему голову:

— Не расскажу, не думай.

Сергей молча пожал плечо вновь обретённого друга.

Когда впереди показался чёрный трезубец башни, мальчики спешились и Небензя нарочито громко, чтобы услышал пристав, сказал:

— Я провожу господина пристава, а ты иди обиходь коня.

Сергей взял коня под уздцы и мгновенно исчез за деревьями, окружавшими башню. Пристав ничего не заподозрил. Небензя, торопясь, обогнал его лошадь и побежал вперёд, чтобы предупредить звездочёта. Тот уже спускался по лестнице.

— Я знал, что два коня пересекли границы моих владений, — тщеславно воскликнул он. — Вы привезли девчонку?!

— Да, учитель, — Небензя встал между ним и дверью. Он должен был сейчас же узнать ответ на свой страшный вопрос. — Куда её вести? Что её ждёт?

Маландрин посмотрел на него сверху вниз с одобрительной, ледяной усмешкой:

— Это тебя так волнует? Молодец, ты ревностно служишь Инфиде! Не бойся, она понесёт ту кару, которую заслужила. Преступницу ждёт ущелье. Нынче же ночью мы принесём негодяйку в жертву Прилетающей со звезды. А пока я запру её в левой башне.

Небензя окаменел.

А звездочёт спокойно прошёл мимо него, с крыльца поманил к себе пристава, который как раз снимал Асю с седла, и величественно удалился обратно в башню.

Пристав вошёл, держа Асю за плечи, неумолимо ведя её вперёд, следом за колдуном. Она была очень бледна, и в огромных синих её глазах трепетал испуг.

Но было в них и что-то ещё, что-то, заставившее Небензю вспомнить, каким светлым, дивным было её лицо, когда она перед чёрным костром говорила о Боге… Он знал, что никогда не забудет того чудесного света, что изнутри осветил её в этот миг, — точно так, как яркое пламя освещает драгоценный светильник.

Ася давно уже скрылась в сумрачной глубине башни Углынь, а ученик звездочёта всё стоял в сенях, глядя ей вслед. И не замечал, что плачет.

Глава 28

Знамение победы

Как только пристав уехал, Сергей подкрался к крыльцу и осторожно толкнул окованную железом дверь. Она подалась. Но знакомый сумрак сеней таил угрозу. Мальчик медленно, широко перекрестился, вошёл в полутёмные сени и настороженно огляделся, прислушиваясь. Придверник не подавал признаков жизни. Сергей затворил тяжёлую дверь, снова перекрестился, отчаянно молясь про себя, и, как можно тише ступая, побежал на кухню, а оттуда — в каморку.

Небензя сидел на своей лежанке, упираясь локтями в колени и обхватив руками рыжую, горько склонённую голову. Услышав шаги, он вздрогнул и вскинулся, но, увидев друга, выдохнул с изумлённым облегчением:

— Ты?!.. Как ты вошёл?!

— Вошёл и слава Богу, — отмахнулся Сергей, все мысли которого снова вернулись к Асе. — Давай думать, что будем делать!

— Нет, скажи, — вскочил ученик звездочёта, — ты опять победил придверника?! Признайся… может, ты — чародей?!

— Ну ты скажешь, — засмеялся Сергей. — Нет, конечно, просто у меня есть против него заветное слово и знамение… Изображаю рукой крест, вот такой, как у меня на груди, и читаю молитву. У креста есть великая сила, он — знамение победы. Так я прошу помощи у Бога. Ведь Бог может всё. Он всесилен.

— Сильнее всех? — недоверчиво протянул ученик звездочёта. — А почему же Он тогда допустил, чтобы мы забыли о Нём? И начали поклоняться Прилетающей со звезды?

Сергей подумал немного и объяснил:

— Видишь ли… Он никого не заставляет. Вы сами обратились к ней. Это был ваш выбор… А Он не принуждает, Ему нужна не жертва, а любовь. Любовь может быть только добровольной, понимаешь? Иначе — это ведь уже не будет любовь.

Небензя помолчал. Слово «жертва» ранило его в самое сердце, как удар ножа. Слово «любовь» вызывало немало вопросов. Наконец, он спросил, исподлобья взглянув на друга:

— И Ася любит Его, ведь так? Зачем же тогда Он позволяет мучить её?!

Сергей не знал, что ответить на этот вопрос. Но ответить надо было во что бы то ни стало, он чувствовал это. Сейчас, может быть, решалась судьба его друга, то, с кем он останется на всю свою жизнь: с чародеем и бесом, или же с Богом. «Ведь вот какие вопросы он стал задавать, — подивился он. — А давно ли и знать ничего не хотел!» — и тут вдруг ответ пришёл к нему сам. Он радостно улыбнулся:

— Может быть, для того, — сказал он другу, — чтобы ты задумался о Боге и о правде, да и другие тоже? И чтобы вернулись к Его любви и Он излечил ваши души?

Небензя удивлённо поднял рыжие брови. Мысль о том, что Бог всегда заботится обо всех, и о нём в том числе, и заботится не только о благополучии быта, но о мире и счастье человеческих душ, никогда прежде не приходила ему на ум, — и теперь эта мысль показалась лучом яркого света. Того же дивного света, что он видел в глазах у Аси… И в этом свете все дела звездочёта оказались сразу мелкими, незначительными и суетными. За исключением одного. Того, что он собирался сделать грядущей ночью. Небензя решительно выпрямился:

— Как ты думаешь вызволять Асю из башни?

— Надо выкрасть ключ от темницы, — с готовностью заявил Сергей.

Небензя неуверенно покачал головой:

— Надежды на это мало. Но попробовать можно… Знаешь что? Сегодня просителей вовсе не будет: все заняты праздником. Давай мы затеем уборку?! Маландрин любит порядок, он это одобрит. Бери тряпку: будем протирать пыль везде.

— Понял, — обрадовался Сергей, — и в комнате звездочёта, и в его мастерской, и в смотровой: и непременно найдём, где он держит ключ!

Мальчики взяли по тряпке и поспешили наверх. Маландрин был в мастерской, устроенной им в правой башне. Скинув мантию и опоясавшись большим кожаным фартуком, он варил стекло для новых дарин, ведь в ближайшем будущем он ожидал к себе сотни новых просителей.

— Хорошая мысль, — обернувшись, ответил он на предложение учеников. — Разрешаю.

Он снова отвернулся к котлу, и тут ребята увидели, что сбоку на поясе у него висело кольцо с тремя большими ключами. Друзья так и впились в них глазами.

— Что вы стоите?! — рассердился колдун. — Идите! Всё открыто! Не мешайте мне!

Мальчики разочарованно переглянулись: колдун и не думал расставаться с ключами. Они вышли на лестничную площадку и оба посмотрели на стрельчатую узкую дверь в дальнем её конце: это она вела в левую башню, это за ней заперли Асю, и открыть её не было никакой надежды!

— А в этой башне есть окна? — спросил Сергей, который никогда не был там.

— Да, одно смотрит туда, где раньше был перевал, а теперь только лес, а другое — на пропасть, прямо в ущелье, — не без труда припомнил Небензя.

— Прямо в ущелье? — с отчаянием повторил Сергей.

— Ну… наверное, немножко вкось… и на ущелье и на смотровую площадку… — задумался ученик звездочёта, — Понимаешь, я там был только однажды, там ведь пусто, там нечего делать…

— Пошли на смотровую! — мгновенно решил Сергей.

Площадка, широким балконом окружавшая смотровую башню, встретила их сырым, пронзительным ветром. Сергей огляделся. Наверное, в хорошую погоду отсюда открывался изумительный вид, но сейчас вся долина утонула в тумане, мглистые клочья которого проносились мимо, как привидения. Мальчики подошли к невысокой ограде и заглянули вниз. Там зияла пропасть. Дно её тонуло в тумане, но всё равно у Сергея, не ожидавшего, что с тыльной стороны башня Углынь стоит на самом краю обрыва, закружилась голова и подогнулись колени. Он поскорее перевёл взгляд налево. Асина башенка была очень близко. В её толстой стене, над пропастью, темнело узенькое окно. Оно смотрело не столько на главную башню, сколько в ущелье. Но это окно было их последней надеждой.

— Туда можно забросить верёвку, — решил Сергей. — И потом вытянем Асю сюда.

Небензя побледнел:

— Это ужасно опасно…

— А что же делать?! Пойдём, у меня есть план, — ответил Сергей и быстро захромал к выходу из смотровой.

Когда они спустились на кухню, он достал из сундука прочную толстую верёвку и из ящика стола — самый острый нож. Повертев нож в руках, он объявил:

— К рукоятке надо прибить перекладину. Крестом. Чтобы верёвку потом привязать.

— Крестом? — повторил непривычное слово Небензя. — Как тот крест, что у тебя? А можно я тогда повешу его на грудь? Будет и у меня знамение победы…

Сергей удивлённо посмотрел на него, молча, одобрительно кивнул и дружески улыбнулся. Небензя прибил к ножу перекладину, привязал к ней тонкий шнурок и бережно повесил клинок на грудь. И вдруг, сам не зная почему, почувствовал себя так, как будто вернулся из дальнего, опасного странствия в родной, крепкий и тёплый дом.

Сергей тем временем поменял свою неудобную хламиду на ветровку, обвязался по талии верёвкой так, чтобы её не было видно под курткой, захватил из мешка пригоршню сухих очень крупных бобов и сунул их в карман.

Затем они поспешили назад, на смотровую площадку, и приникли к каменной низкой ограде, всматриваясь в окно левой башни.

Оно непроницаемо чернело среди летящих клочьев тумана. Сергей достал из кармана горстку бобов, прицелился и бросил один из них в окно. Он ударился о стекло с сухим, резким стуком. Второй боб угодил в округлую, выступавшую стену, немного не долетев, третий снова попал прямо в цель. Мальчики замерли в ожидании. И вот за стеклом показалось бледное личико Аси. Почти сразу она догадалась посмотреть на вершину соседней башни и обрадовано помахала ребятам связанными руками. Потом отодвинула оконный засов и стала дёргать разбухшую раму.

— Молодец, соображает! — довольно воскликнул Сергей.

Наконец, створка поддалась и с чмокающим звуком отворилась внутрь. Ася оперлась локтями о высокий, широченный подоконник и с надеждой посмотрела на друзей.

— Ася, послушай, — перегнувшись через ограду, громким шёпотом начал Сергей, — тебе надо срочно отсюда бежать. Ты в опасности! Только не пугайся. Мы тебя выручим и все вместе сбежим, пока Маландрин варит стекло: у него это надолго. Я сейчас брошу тебе нож на верёвке. Разрежь свои путы, а верёвкой обвяжись. Потом вылезай и ничего не бойся: мы тебя вытянем. Отойди, я кидаю, осторожно!

И он ловко кинул нож прямо в проём окна. Он упал на подоконник, Ася сейчас же схватила его, положила на пол и прижала верёвку дубовой табуреткой, — больше ничего в пустой и холодной башне не было. Отвязать нож оказалось не трудно, труднее было перерезать им толстые путы. Табуретка пригодилась и тут, девочка села на неё поудобнее, зажала нож между колен и начала разрезать стянувшие запястья верёвки. Грубая верёвка не поддавалась, сползала из-под ножа на ожоги на правой руке, оставшиеся от жертвенного костра, причиняя жгучую боль, но Ася не обращала на это внимания.

Ребята на башне нетерпеливо ждали, вытягивая шеи, но не торопили её.

— Давай пока привяжем к чему-нибудь этот конец верёвки, — предложил Небензе Сергей. — Так будет надёжнее.

Мальчики огляделись. Вокруг не было ничего. Труба звездочёта, стол и стулья стояли внутри смотровой — в бывшей дозорной башне. А сам балкон, где находились они, был совершенно пуст…

Внезапно Небензя выхватил у Сергея верёвку и порывисто обвязал её вокруг пояса.

— Это всё из-за меня, — выпалил он, — мне её и вытягивать! Даже если Инфида захочет её взять себе в жертву сейчас, пусть берёт вместе со мной! Ты не знаешь, как я виноват… — он мучительно покраснел. — Ведь это я отыскал её там, в деревне! Без меня они бы её ни за что не нашли! Я должен помочь ей любой ценой. А ты вставай впереди, у ограды, будем вместе тянуть.

Сергей ошеломлённо взглянул на друга и молча повиновался.

Наконец Ася разрезала путы. Она повесила нож на шею, рассудив, что он может ещё пригодиться, заткнула за пояс подол своей длинной юбки, крепко-накрепко обвязалась верёвкой, придвинула табуретку к окну, залезла на неё, а затем, придерживаясь за стену, встала на колени на высокий подоконник. И выглянула наружу…

Зияющая пропасть разверзлась навстречу ей. Девочка задохнулась, отшатнулась и, дрожа, прижалась к широкой стене оконного проёма.

— Вниз не смотри! — крикнул Сергей. — Смотри на меня! Садись на подоконник, ухватись покрепче за верёвку и медленно соскальзывай. Мы тебя подхватим и вытянем, здесь недалеко! Ну, с Богом!

Ася перекрестилась, вдохнула поглубже, чтобы взять себя в руки, и села на подоконник, опустив ноги вниз, над пропастью. Ветер завывал между башен, трепал её волосы и подол, словно хотел столкнуть её вниз. Девочка обмотала верёвкой запястье и ухватилась за неё обеими руками, что было сил.

— Господи, помоги! — немеющими от страха губами прошептала она и стала медленно соскальзывать в бездну…

Мальчики наверху натянули верёвку…

Ася сдвинулась на самый край подоконника, но заставить себя спрыгнуть с него никак не могла. Но вдруг порыв ураганного ветра налетел на неё, натянул как струну верёвку — и столкнул девочку вниз. Она громко вскрикнула, через мгновение больно ударилась о главную башню, и закачалась над пропастью, точно маятник…

От резкого неожиданного толчка Сергей невольно ослабил хватку и верёвка стремительно заскользила вниз. Но тут нашёлся Небензя. Он плашмя кинулся на пол и упёрся ногами в парапет, сразу сделавшись надёжным балластом, и стал медленно, с неимоверным усилием подтягивать верёвку. Сергей снова схватил её, что было сил, и тоже начал тянуть, отступая от бортика. К счастью, башни были очень близко одна от другой, и верёвку вскоре удалось подтянуть.

И вот уже тонкие девичьи руки показались над краем ограды. Сергей оставил верёвку на попечение друга, вцепившегося в неё мёртвой хваткой, бросился к Асе, крепко схватил её за руки и потянул к себе. Не прошло и минуты, как все трое, запыхавшиеся и счастливые, уже сидели на мокрых камнях площадки, переглядываясь с радостным облегчением.

— Молодец ты, Аська, — выдохнул Сергей. — На такое отважилась!

— Что он со мной хочет сделать? — спросила Ася.

Этот вопрос мучил её всё это время, — пока она ехала, связанная, на коне угрюмого пристава, пока сидела без еды и питья в мрачной, холодной башне. Мальчики переглянулись в мгновенном колебании. Но Сергей решил, что она имеет право на правду.

— Он собирается принести тебя в жертву Инфиде. Бросить вот в эту самую пропасть.

Ася содрогнулась и невольно взглянула через плечо, туда, где за низеньким бортиком неслись над зияющей бездной клочья тумана.

— Пора нам бежать, — тревожно напомнил Небензя.

Он снова повесил на грудь возвращённый Асей клинок и пытался теперь развязать на поясе свой конец верёвки. Однако узел не поддавался. Тогда он начал обматываться верёвкой.

— Да, надо уносить отсюда ноги, — согласился Сергей, вскочил и протянул руку Асе.

И в этот момент из башни раздался визгливый вой.

— Маландри-и-ин! — завыл пронзительный лающий голос, — жертвочка сбежа-а-а-ла-а! Лови, лови, лови! На смотровой она!!!

— Придверник, — прохрипел Сергей мгновенно пересохшим горлом.

— Бежим! — вскочила Ася.

Ребята кинулись в смотровую башню, туда, где начиналась лестница… Но бежать было поздно. Снизу, с соседнего пролёта, уже раздавались шаги колдуна.

Сергей бросился к подзорной трубе и попытался отломить от её подставки железную ножку, чтобы было, чем защищаться, но крепление сработано было на совесть. Тогда он стал освобождать от креплений трубу.

— А-а-ай! — раздался у него за спиной отчаянный Асин вскрик.

Он обернулся и увидел, что чародей схватил её за руку и тянет за собою наружу, на смотровую площадку. Небензя, схватив её за другую руку, пытался её удержать, но запутался ногами в верёвке, которую так и не успел закрепить у себя на поясе, и упал. И колдун во мгновение ока рывком вытянул Асю из башни.

— Отпустите! — закричала Ася, отчаянно упираясь.

— Учитель, не надо! — завопил ему вслед Небензя, вскочил и тоже кинулся на балкон, выпутываясь на ходу из предательских верёвочных петель.

А Маландрин упрямо притягивал Асю к страшной ограде, от натуги шипя, точно змей:

— Не уйдёш-ш-шь!

И тут на него точно вихрь налетел Сергей с подзорной трубой в поднятых для удара руках.

Раздался глухой удар, треск лопнувших стёкол — и звездочёт отлетел от Аси к самому бортику смотровой площадки, едва удержав равновесие над сумрачной бездной.

Ребята бросились, было, к двери в башню, но тут оказалось, что отступать им некуда:

— Я сторожу выход, хозяин! — пролаял от лестничного проёма ненавистный придверник.

Тогда Ася шагнула к стене смотровой и прижалась спиной к её холодному камню. Мальчики быстро встали плечом к плечу, загораживая её собой. Небензя сорвал с шеи клинок и одним сильным движением разрезал на поясе верёвку, готовясь к бою.

— Ах вы гадючье племя! — вне себя от гнева выкрикнул Маландрин, придя в себя и выпрямляясь. — Ну, хорошо же! — Он вытянул руку вперёд и вверх и провозгласил утробным, подвывающим голосом: — О великая Инфида, Прилетающая со звезды, услышь своего жреца! Нашли свой разящий вихрь на этих гадёнышей!

Несколько долгих мгновений ничего не происходило, и ребята уже решили, что Инфида не слышит или не слушается своего колдуна, но вдруг в недрах свинцовой тучи появился чёрный, огромный смерч. Он стал медленно приближаться к башне, высокий, беззвучный и страшный. Вскоре лишь несколько метров отделяло его от ребят. Ася, обессиленная событиями двух последних дней, смотрела на вихрь, как завороженная. Сергей в отчаянии поднял свою трубу, точно дубинку, безнадёжно готовясь не сдаваться без сопротивления. Чёрный крутящийся столб надвигался неотвратимо, грозя поглотить их и задушить своей ядовитой мглой…

Но этого не случилось. Небензя отважно схватился голой рукой за острое лезвие своего ножа и выставил перед собой рукоятку-крест:

— Знамение победы! — что было силы крикнул он. — Помоги!

И случилось чудесное. Смерч, как будто налетев на невидимую преграду, на мгновение замер, и вдруг со свистом и воем унёсся прочь. Маландрина, оказавшегося у него на пути, он смёл с балкона, точно засохший лист…

Глава 29

Ангел Светодолья

— А-а-а! — долетел до ребят короткий, отчаянный вопль чародея — и наступила полная тишина.

Друзья бросились к бортику, заглянули вниз… и оцепенели.

Маландрин парил возле башни, медленно поднимаясь. Увидев их лица, он торжествующе засмеялся, и от этого смеха их пронизал озноб.

Чёрная борода звездочёта развевалась по ветру, полы мантии более, чем когда бы то ни было, походили на крылья птицы, оскаленное в злорадном смехе лицо было нечеловечески страшно.

Он приближался.

Ребята поспешили назад, к стене смотровой, и снова встали возле неё, готовясь к защите.

— Ася, он подлетит за тобою сверху, опустись на колени, — сказал Сергей. — Нам так будет легче тебя защищать!

Она послушалась и, дрожа, стала молиться. Ребята закрыли её собой, подняв клинок и трубу.

Но колдун был не промах. Подлетев, он завис над детьми и первым делом постарался отобрать у Небензи клинок. Получив по рукам несколько скользящих ударов, он таки изловчился, стиснул запястье Небензи и, не обращая внимания на удары обоих мальчиков, стал выворачивать нож из пальцев ученика. Он оказался ужасно сильным, цепкие пальцы его почти вывихнули запястье Небензи — и тот с криком досады и боли выпустил нож. Чародей зашёлся оглушительным смехом и торжествующе взмыл в туманное небо, потрясая своей добычей.

И тут друзья заметили за его спиной проступающий среди тучи чёрный как ночь силуэт с распростёртыми когтистыми крыльями и с протянутой, как у кукловода, рукой.

— Инфида! — в ужасе воскликнул Сергей.

— Это она помогает ему летать! — догадалась Ася и почувствовала, как тяжелеют руки и путаются мысли. — И она гипнотизирует нас… — пролепетала она.

«Ещё немного, и мы не сможем ни молиться, ни сопротивляться, она не даст! — подумала девочка. — Что-то надо сейчас же придумать!» Но ничего не приходило в отяжелевшую, отуманенную голову…

Тем временем Маландрин вновь подлетел, потрясая ножом, и с криком:

— О Инфида, помоги мне принести тебе жертву! — обрушился на ребят.

Мальчики, у которых руки и головы тоже будто бы налились свинцом, мужественно сопротивлялись из последних сил. Они колотили колдуна по рукам, старались выхватить нож, пытались сдёрнуть его на землю. Но всё напрасно. По рукам их струилась кровь, глаза застилал колдовской туман, а чародей, по-прежнему сильный, нападал снова и снова.

Ася теперь могла вспомнить только обрывки молитв.

— Господи, помоги! Господи, помилуй! — отчаянно твердила она, пытаясь удержать в путающихся мыслях хотя бы коротенькие молитвы, но слова ускользали из меркнущего ума неудержимо. Но вдруг какой-то маленький отрывок псалма, который она так недавно замечательно помнила весь наизусть, всплыл в её памяти, и она в отчаянном молении почти выкрикнула эти защитные, явившиеся из другого, прошлого, чудесного мира, слова: — …ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих!

И стоило ей сказать слово «ангел», как два воспоминания вспыхнули перед ней, точно молния. Она вспомнила, что, когда страшный Эдакс застиг её врасплох в гротах зловещей Тенебры, она позвала огнекрылого Игниса, ангела-хранитея Радоплеса, и он явился мгновенно, и защитил её, повергнув Эдакса ниц. И тут же представилось ей золотое изображение ангела на запертой Азавидом двери часовни. Оба воспоминания промелькнули в её уме в долю секунды, и сейчас же она воскликнула в полный голос:

— Ангел Светодолья, помоги нам, ради Христа!

В тот же миг белая, сверкающая молния прорезала небо сверху донизу. Инфида отпрянула и взвилась в зенит, в сумрачную глубину клубящихся туч, сверху раздался отчаянный вскрик Маландрина и секунду спустя он упал на камни балкона. И остался лежать чёрной помятой кучкой тряпья. Друзья застыли на месте.

Но вот снова сверкнула молния, расколов надвое небо и осветив всё вокруг голубоватым ослепительным светом. Однако грома не последовало. Ребята недоумённо переглянулись.

«Это не молния, — обрадованно догадалась Ася и вскочила с колен. — Это Ангел Светодолья прилетел нам помочь!»

Друзья подняли головы и вгляделись в небо. Ангел летал так стремительно, что рассмотреть его было почти нельзя, и им показалось, что среди туч мелькают, сражаясь не на жизнь, а на смерть, две молнии: одна — блистающая белым огнём, другая — чёрная, точно провал в никуда. Порывистый ветер превратился в вихрь, и свинцовые тучи закружились над башней быстро, словно в кошмарном сне.

Ася опомнилась первой:

— Бежим отсюда, пока Маландрин не очнулся!

И ребята бросились в смотровую башню, на лестницу, вниз. Они неслись, перескакивая через ступеньки, кружась в узком колодце, как на карусели, пока не выскочили во двор. Лишь отбежав от башни подальше, под защиту деревьев, они оглянулись.

И вовремя. В небе над их головами сверкающий ангел алмазно-ярким копьём ударил в чёрный согнутый силуэт с нетопыриными крыльями, и тот мгновенно исчез, разлетевшись по небу мутными круговыми волнами. Один из этих чёрных кругов долетел до башни Углынь — и она взорвалась, как от бомбы. Камни снарядами засвистели вокруг, тяжёлые глыбы древнего основания расселись, словно были сделаны из песка, и с грохотом обрушились в пропасть. Вторая волна, оставшаяся от Инфиды, пронеслась над руинами и сравняла их с землёй.

И всё утихло.

Ошеломлённые, стояли друзья на опушке багряного, притихшего леса. Ни грозного трезубца башни Углынь, ни Инфиды, ни Маландрина больше не было. Тучи рассеялись и золотистый солнечный свет полился на мир с голубого, по-осеннему прозрачного неба.

— Вот это да… — выдохнул Сергей, озираясь.

— Смотрите! — воскликнул Небензя и показал туда, где только что темнела дремучая чаща.

Деревья исчезали у них на глазах, открывая широкую каменистую дорогу, круто спускавшуюся вниз за седлом перевала.

— Вот он где оказался, перевал… — задумчиво пробормотал бывший ученик звездочёта. — Спрятан был колдовством!

— Ну да, — догадалась Ася, — Маландрин зачаровал это место, чтобы князь и его гонцы не нашли обратного пути в Светодолье. Так они с Азавидом надеялись сохранить свою власть.

— А… Кто это был? — снова спросил, оглядываясь, Небензя. — Кто победил Инфиду?

— Я помолилась Ангелу-хранителю вашего княжества, — улыбнулась Ася, — чтобы он нам помог. Он прилетел и помог.

— И сразу исчез! — с горечью воскликнул Небензя.

— Конечно, — пожал плечами Сергей, — он же сделал то, о чём его попросили. Инфида побеждена, башня с её чтилищем пала, и колдуна больше нет. Уверен, что больше нет и Мруста. Только, наверное… — он вздохнул, — ещё остались болезни тех, кто поклонялся им. Эта боязнь света…

Небензя и Ася с непониманием посмотрели на Сергея. Тогда он коротко рассказал им, как Инфида натравила на жителей княжества чёрный вихрь.

Ученик звездочёта слушал, широко распахнув глаза.

— Я ничего не знал, — беспомощно выдохнул он, когда Сергей замолчал.

Друзья с немым состраданием посмотрели на него.

— Я не знал! — воскликнул мальчик, и всё лицо его залил жаркий румянец ужаса и стыда.

— Да, конечно, не знал, — успокаивающе согласился Сергей.

Но Небензю это совсем не утешило, он потупился, помолчал и угрюмо сказал земле под своими ногами:

— А должен был бы понять! Меня разве бабушка не предупреждала?! А я ничего знать не хотел! Получается, что я сам кругом виноват! Получается, что я предатель. Предал Благословенного! И бабушку! И всех!

Ася положила руку ему на плечо.

— Теперь, всё будет хорошо, вот увидишь, — сказала она. — Главное, ты всё понял. Бог прощает того, кто кается.

Сергей похлопал товарища по спине:

— Ася права, Бог прощает! Не горюй!

Небензя с недоверием посмотрел на них, но увидел их сияющие глаза и просветлел:

— Как хорошо! Я постараюсь заслужить…

Но не успел он договорить, как вдруг на перевал из-за горы выбрался путник. Худой и оборванный, он шёл, шатаясь, едва держась на ногах. Ребята кинулись на помощь ему. Увидев их, он вздрогнул, огляделся и обрадованно прохрипел:

— Дошёл, дошёл! Нашёл перевал! — и, как подкошенный, опустился на землю.

— Небензя, — быстро сообразил Сергей, — его надо накормить и напоить. У тебя там в конюшне в седельной сумке ничего не осталось?

— Осталось, — откликнулся тот. — Пирог! Я сейчас!

Мальчики убежали за едой и водой, а Ася осталось возле несчастного.

— Вы уже в Светодолье! — сказала она, садясь рядом с ним на траву. — Теперь всё позади, всё будет хорошо! Вы гонец?

— Да! Я должен спешить, — пролепетал вестовой. — Князь едет следом за мной, я должен был всё приготовить. Моя госпожа, молодая княгиня, достойна самой торжественной встречи! А я две недели бродил в горах, заблудился, не мог найти перевал… Что я скажу княгине и князю?!

— Никто не будет Вас обвинять, — возразила Ася. — Перевал был заколдован. Сегодня колдун погиб — и чары рассеялись. Мы всё это видели сами, можем подтвердить перед князем. Отдохните немножко, подкрепитесь, а потом мы дадим вам лошадь. Хотя…

Тут прибежали мальчики с кувшином воды и пирогом, и изголодавшийся путник набросился на еду, не заметив, что девочка не договорила. А она только сейчас поняла, почему Азавид повелел арестовывать всех чужаков. Без сомнения, он хотел перехватить гонцов князя Имлара, если им всё-таки удастся одолеть перевал. Тогда он смог бы подкараулить возвращающегося князя у границ Светодолья и… — у Аси перехватило дух от этой догадки — заточить, или убить его.

— Вам нельзя ехать сейчас в Светодолье! — с волнением сказала она вестовому. — Азавид велел арестовывать всех незнакомцев, которые появятся в княжестве. Поэтому в первой же деревне Вас схватят и заключат в тюрьму!

— Точно! — подхватил Сергей. — Я уже так попался вчера. С Вами даже и разговаривать не станут!

Все в недоумении переглянулись.

— Что же мне делать?! — в отчаянии воскликнул гонец, забыв про еду.

И тут, точно ответ на его вопрос, из-за горы послышался цокот копыт. Вестовой и дети вскочили и повернулись в сторону перевала…

Глава 30

Возвращение государя

Они увидели пару белоснежных коней, запряжённых в нарядную, украшенную разноцветной резьбой, карету. Следом за каретой показалась ещё одна, попроще, а за ней на поляну выехало несколько верховых на высоких, сильных и стройных конях. Один из всадников, сверкая огнями драгоценных камней, разбросанных по парче камзола, решительно проскакал вперёд и придержал своего вороного коня прямо перед гонцом и детьми. Весь поезд остановился у него за спиной.

Друзья поднялись с травы, а вестовой вскочил, согнулся в низком поклоне и горько вскричал:

— Прости, государь, оплошал! Колдун зачаровал перевал, и я только сейчас нашёл дорогу сюда! Прости, что не выполнил твоего повеления!

— Колдун, говоришь? — грозно нахмурился князь Имлар (ибо это был именно он, и друзья это поняли сразу).

— Истинно так, государь, — снова склонился несчастный гонец. — Вот, они подтвердят, — и он с умоляющим видом обернулся к ребятам.

Под властным взглядом тёмных решительных глаз молодого князя детям сделалось не по себе. Но Сергей всё же не растерялся, вежливо поклонился и подтвердил:

— Это так и есть, государь. Правитель Азавид поселил здесь, в башне Углынь, звездочёта-колдуна, и тот зачаровал перевал, чтобы никто не мог найти дорогу в твоё княжество. Всем казалось, что здесь не дорога, а дремучий лес.

Князь оглянулся туда, где прежде стояла башня, и изумлённо воскликнул:

— Но где же башня Углынь?!

— Она обрушилась в пропасть сегодня, совсем недавно, вместе с колдуном и всем его колдовством, — ответил Сергей.

— Так вот что это было за землетрясение! И кто это сделал? — немедленно спросил его князь, явно умевший смотреть в корень событий.

Теперь ему ответил Небензя, стремясь хоть чем-то загладить свою вину:

— Эти двое отроков, что стоят перед тобой, государь, сделали это. Мы, жители княжества, слепо верили звездочёту, и делали всё, как он велел, а они противостали ему.

— Нет-нет, это сделали не мы, — заторопилась Ася, — Как бы мы могли?! Я просто попросила Ангела Хранителя Светодолья всем нам помочь — и он помог.

Имлар внимательно, теперь уже благожелательно посмотрел на детей:

— Я вижу, это долгая история. Пока мне ясно одно: немало скверных дел сотворилось тут, пока я был вдалеке. Однако я должен сам всё увидеть и разобраться во всём, что происходит в моём государстве.

Он обернулся к свите его и зычно велел:

— Здесь остановимся на привал! Разбивайте лагерь!

Подданные спешились и слаженно принялись за явно привычную работу. Князь подъехал к первой карете, легко соскочил с коня, отворил резную дверцу и протянул руку той, что сидела внутри. В его ладонь легла белая маленькая рука — и из кареты выпорхнула юная девушка удивительной красоты. Густые русые кудри обрамляли её нежное личико, а тёмные большие глаза казались загадочными и бездонными. Сергей и Ася переглянулись: что-то щемящее-знакомое им почудилось в ней.

— Ивилика! — ахнула Ася, первой узнав княжну Заозёрья.

Та, сияя улыбкой, шагнула к друзьям, взяла их за руки и сказала:

— А я гадала, узнаете вы меня, или нет! Вы-то совсем не изменились, хотя прошло столько лет! Это оттого, что время у вас идёт по-другому, да?

— Может быть, — сжимая руку повзрослевшей подруги, ответила Ася, — у нас прошло только несколько месяцев. А ты так изменилась — не налюбуешься!

— Точно, — смущённо улыбнулся Сергей и спросил: — Тебя… Вас с князем можно поздравить, да?

— Да! Я нашла своё счастье! — Ивилика обернулась к мужу: — Князь Имлар, прошу любить и жаловать: это старинные друзья мои. Помнишь, я рассказывала тебе: они — те, что вернули радость!

Князь Имлар и Небензя с изумлением посмотрели на ребят.

— Рад увидеть вас воочию! — князь отвесил смущённым детям почтительный поклон. — Рад приветствовать таких почётных гостей в моих владениях!

Они поклонились в ответ и оба поспешили перевести разговор со своих былых приключений на поздравления новобрачным, воскликнув в один голос:

— Мы рады за вас! Поздравляем!

— А как там Горкун? — сейчас же спросил у юной княгини Сергей. — Что делает, где живёт?

— Он в Радоплесе, — оживлённо отвечала она. — Не отходит от храма. Был на нашем венчании!

Но князь мягко остановил её:

— Прости, дорогая моя. Но ещё не время нам долгие беседы вести. Теперь я не сомневаюсь, что всё, рассказанное мне твоими друзьями, — правда, ведь слова тех, что вернули радость, достойны доверия. Моё Светодолье постигла беда. — Он обернулся к Сергею и Асе: — Вы уже нам помогли. Надеюсь, я и дальше могу рассчитывать на вас?

Ребята кивнули и превратились в слух, и он продолжал:

— Я оставлю княгиню и свиту здесь, а сам немедля спущусь в долину, чтобы разобраться в том, что здесь происходит. Я вижу, что откладывать это нельзя и на час, так далеко всё зашло. Согласны ли вы сопровождать меня, чтобы по дороге рассказать всё, что вы знаете? Я вижу, что вы можете быть мне полезны.

— С радостью! — воскликнул Сергей.

— Тогда не будем мешкать, — сейчас же приступил к делу Имлар. — Пойдём налегке, впятером: я, мой оруженосец и вы трое. Подайте мне плащ!

Оруженосец появился из-за его спины и протянул ему тёмный плащ с капюшоном. Князь накинул его на плечи, сразу превратившись в простого путника, велел дворянам к его возвращению укрепить лагерь на случай, если понадобится обороняться, и нежно, но коротко, поговорил с женой.

Следом за ним и ребята попрощались с юной княгиней, причём Ася и Ивилика не удержались от слёз из-за такой скорой разлуки.

Не прошло и пяти минут, как они уже двинулись в путь, едва поспешая за лёгким шагом князя Имлара.

Сразу было видно, что в Светодолье вернулся подлинный господин, заботливый, умеющий править и не терять времени даром.

Глава 31

Небензя искупает вину

Ночь давно царила в долине, когда путники увидели наконец вдалеке первую деревню. Ребята уже успели рассказать князю Имлару всё известное им о том, что случилось без него в Светодолье.

— Княжество во власти бесов и страха! Человеческие жертвы на моей земле! — в гневе воскликнул он, выслушав ребят.

— Слава Богу, — откликнулась Ася, — вся эта нечисть побеждена. И Маландрин погиб, он больше никому не причинит никакого зла.

— Да, — согласился Имлар, — слава Благословенному! Но самая мысль о том, что здесь без меня стряслось, невыносима. Беззаконие и безумие воцарились в нашей светлой долине! Однако время суда для виновных настало! — он посмотрел вперёд, где в ночи ярко пылал высокий костёр, освещая светлые домики небольшой деревушки, горько сказал: — Да, я вижу, подданные мои всё ещё больны, и телом, и духом, — и прибавил шаг.

Спутники молча поспешили за ним, с волнением глядя на жертвенный костёр.

На околице князь остановился и объяснил свой план:

— Я хочу прежде, чем объявиться им, посмотреть, что здесь происходит. Тихо идите за мной, мы спрячемся вон за тем плетнём. Оттуда нам всё будет видно и слышно.

Они так и сделали. Высокий плетень оказался замечательным местом для разведки: его тень совершенно скрывала их, а сквозь щели между жердями они видели всё, что творилось на площади.

А на площади бушевало дикое, натужное и пугающее веселье. Так же, как накануне в Ратини, крестьяне носились лихорадочным хороводом вокруг костра, громко выкрикивая: «Жертва или беда», — и время от времени подбрасывая в ярое пламя чёрные крашеные поленья, от которых огонь становился чёрным и жутким. Но лица этих крестьян пугали больше, чем чёрные сполохи. Они были так искажены от пьяного исступления, мучительной боли, отчаяния, предельной усталости, злобы и ненависти, что Асе вдруг показалось, что она оказалась в кошмарном сне.

— Они все, все заболели… — прошептал рядом Сергей.

— И все они просят об исцелении, и не получат его, — в голосе бывшего ученика звездочёта звучало отчаяние.

— Получат, если погасят костёр и попросят Бога! — постаралась его утешить Ася.

— Но они забыли Благословенного! — с гневом и болью заметил князь. — И это мой народ!

— Надо им всё рассказать! — вдруг горячо зашептал Небензя. — Они всё поймут, ведь я же понял! Пора мне искупать свою вину! Я перед ними виноват — мне и ответ держать!

И прежде, чем его успели остановить, он выбежал из-за плетня прямо к жертвенному костру, в круг мятущегося красного света.

— Остановитесь! — в полный голос крикнул он безумной толпе. — Остановитесь!

Люди вокруг костра умолкли и обернулись к нему. Один из них, высокий крепкий мужчина, по-хозяйски неторопливо вышел вперёд, явно намереваясь осадить юного наглеца. Ася узнала в нём знакомого пристава. А тот, в свою очередь, узнал Небензю, и выражение его лица мгновенно переменилось.

— В чём дело, ученик звездочёта? — с почтительным полупоклоном осведомился он.

Но, прежде, чем тот ответил, откуда-то из темноты появилась Верна и бросилась прямо к нему:

— Внучек, как хорошо, что ты здесь, — задыхаясь от быстрой ходьбы, проговорила она, — как хорошо, что я тебя встретила! Пойдём скорее в башню Углынь! Я продала всё, что смогла, уговори твоего учителя взять выкуп за Асю!

Мальчик едва не заплакал.

— Бабушка, — вскрикнул он, — прости меня! Ася из-за меня чуть не погибла, а ты лишилась всего!

Верна ласково, радостно обняла его:

— Вот, мой прежний внучек вернулся! — дрогнувшим голосом сказала она, но сейчас же снова заторопилась: — Однако, родной, нам надо спешить! Ведь Асю убьют!

Небензя просиял и торжествующе сообщил:

— Теперь не убьют! Некому убивать! Маландрина больше нет, и башни нет, и Инфида побеждена!

По толпе, обступившей внука и бабушку, пронёсся ропот.

— Что ты говоришь?! — грозно воскликнул пристав.

Князь Имлар, его оруженосец, Сергей и Ася вышли на площадь и встали за спинами крестьян, готовые ко всему. Никто не заметил их.

Бывший ученик звездочёта огляделся. Воспалённые глаза подступивших к нему людей смотрели на него с угрозой и гневом. Одна только Верна обрадовалась его словам. Мальчик глубоко вдохнул ставший вдруг вязким воздух и выпрямился.

— Я говорю вам правду, — медленно, громко, раздельно выговорил он. — И эта правда — великая радость для всех. Слушайте меня, жители Светодолья. Я был учеником звездочёта, вы все меня знаете. Я служил Инфиде. И теперь я, видевший её своими глазами, вот этими глазами, что смотрят сейчас на вас, говорю вам: она — чудовище! Это она натравила на наше княжество ужасного Мруста, это она наслала на вас болезнь — и всё это затем, чтобы вы поклонялись ей. Даже если бы она потом и исцелила вас, вы остались бы навеки её рабами, а она — безжалостна! Но Тот, Кто благословен вовеки, не отвернулся от нас. Его Ангел, Хранитель Светодолья, победил Прилетающую со звезды. Я это видел сам! Теперь мы все свободны, слава Благословенному!

Но вместо возгласов радости, которые ожидал услышать Небензя, толпа издала яростный рык и вой дикого гнева.

— Ты лжёшь, негодяй! — взревело всё сборище. — Кто же нас исцелит?! Отступник! Не верьте предателю! В жертву его!

И алчные руки толпы потянулись к нему.

Верна закрыла внука собой, но её оттолкнули, сразу несколько человек крепко схватили мальчика и потащили к костру…

Глава 32

Те, что вернули свет

И в этот самый момент над площадью прогремел властный, могучий голос:

— Ни с места!

Все остановились, со страхом озираясь вокруг. Такой голос мог принадлежать только тому, кому надлежало повиноваться.

Князь Имлар скинул на землю свой тёмный плащ, блеснув искрами драгоценных камней, украшавших его камзол, и выступил вперёд — высокий, статный и грозный в своём повелительном спокойствии.

— Государь! — ошеломлённо прошелестело в толпе, и вся она, как пшеница под ветром, склонилась в низком поклоне.

— Хотя бы меня вы ещё не забыли, — заметил князь, обводя своих подданных орлиным суровым взглядом. — Слушайте моё повеление. Отныне всяким бесчинствам придёт конец! Отпустите Небензю!

Руки, всё ещё крепко державшие мальчика, мгновенно упали.

— Ученик звездочёта сказал вам правду! — с негодованием продолжил князь. — А вы не только не опомнились, но обезумели до того, что готовы живых людей сжигать на костре! Горе этой земле! Как я спешил вернуться к моему народу, — и что я здесь нашёл?! Кому посвящён этот костёр? Отвечайте!

— Богине… Инфиде… Прилетающей со звезды… — прошелестели в ответ робкие голоса. — Она требует жертвы, или будет беда…

— Поистине, вы больны поделом! — прогремел Имлар. — Тот, кто покланяется нечисти, может ли быть здоров и благополучен?! Запомните: Инфида — не богиня, но демон, мерзкая нечисть! Вы забыли Бога Благословенного ради поклонения злобной твари! Но, знайте, Инфида пала! Её власть над княжеством кончилась. Никаких человеческих жертв, никакого Чёрного Ужаса, никаких страхов больше не будет! Все вы слышали легенду о Радоплесе, о тех, что вернули радость, — теперь они здесь, вот они! — он повернулся к ребятам, тихо стоявшим у него за плечом, и одним властным движением сильной руки заставил их встать рядом с собой. — Сегодня они помогли и нам. Это она, вот эта юная дева, призвала Ангела-Хранителя Светодолья, и он тотчас явился, и победил Инфиду, которую вы, слепцы, считали всесильной. Эта нечисть повержена в прах!

— Но кто же нас теперь исцелит? — донесся из глубины толпы боязливый тоненький голосок. — Неужели мы так и будем болеть?..

— А как вы думаете?! — гневно воскликнул князь, оглядывая своих ошеломлённых, незадачливых подданных. — Не поделом ли вы больны?

Среди крестьян раздались тихие всхлипывания.

— Что же нам делать?! — отчаянно вскрикнул кто-то.

— Я знаю! — вдруг выступил в пустое пространство между маленькой свитой князя и смятенной толпой Небензя — и расплылся в счастливой улыбке.

Все глаза обратились к нему.

— Те, что вернули радость, дали нам хороший урок, — начал он, с восхищением посмотрев на своих друзей. — И мы должны сделать то же, что сделала Ася! Надо снова призвать Ангела-Хранителя Светодолья!

— Он не послушает людей, изменивших Благословенному, — мрачно возразил ему князь.

— Не послушает… — потрясённым эхом отозвались крестьяне.

— Послушает, — негромким голосом возразила им Ася, но почему-то её тихое слово услышали все — и все глаза обратились к ней с робкой надеждой.

— Послушает, — громче повторила она. — Бог всегда слушает тех, кто просит прощения, так же и Его служители.

— Всегда, — с убеждением подтвердил Сергей.

Князь Имлар задумчиво посмотрел на детей и согласился:

— Те, что вернули радость, знают об этом больше, чем мы. Да будет так. Слушайте все моё повеление! Вы забыли Благословенного, от Которого всё добро, что только есть на земле. Вы отдали себя во власть нечистой силе, и от зла получили зло. Так покайтесь теперь перед Тем, Кого вы предали и забыли. Просите прощения у Него. Может быть, Он простит вас и исцелит. И вернёт нам Ангела, Хранителя Светодолья.

Пока он говорил, женщины, уязвлённые обличением, начали плакать в голос, одна за другой падая ниц, мужчины следом за ними тяжело опустились на неровные камни площади, сокрушённо поникнув всклокоченными головами и что-то тихо шепча. Небензя склонился лицом до земли, плечи его дрожали. Верна, Сергей и Ася тоже преклонили колени, молясь за несчастных… Имлар поднял горестное лицо и руки к звёздному небу, моля о чуде…

И чудо произошло.

Ночное небо вдруг осветилось всполохом алмазного света, и все увидели, как в тёмно-синем зените появился подобный молнии лучезарный Ангел. Костёр вдруг погас, точно его и не было, но темнее не стало. Стало светлее! Из сверкающих рук Ангела Света заструился поток огней, и они стали, точно снежинки, падать вниз…

— Звёзды?! — воскликнул Сергей.

Но это были не звёзды. На землю, плавно кружась, опускались сияющие цветы. Крестьяне, все, как один, вскочили с колен и потянулись вверх, стремясь поймать их на лету, и каждому это без труда удалось. На площади стало светло, как днём. Люди любовались белоснежными мерцающими лепестками, наклонялись к своим букетам, наслаждались дивным благоуханием… И чудо! Каждый, кто вдохнул неземной аромат, тотчас же становился здоров. Ася оглядывалась вокруг в радостном изумлении. Больше не было возле неё ни страдальческих лиц, ни воспалённых, слезящихся глаз, ни дрожащих рук. Совершенно здоровые, счастливые люди окружали её.

— Я снова могу без боли смотреть на свет! Глаза больше не режет! Голова не болит! Силы вернулись! Божий свет уже не пугает меня! — раздавались вокруг восторженные голоса.

— Те, что вернули радость, вернули нам свет! Мы бы не догадались без них, в чём наше спасение! Благодарите их! — воскликнул кто-то, ликуя, и все обернулись к Сергею и Асе.

Ребята растерянно переглянулись.

— Нет, — Сергей почти испуганно затряс головой, — это дело не наше, это Ангел Божий помог вам! Благодарите Бога, не нас!

— Мы будем благодарить Благословенного всю нашу жизнь, — торжественно ответил ему Имлар. — Но и вас не забудем. Иначе мы вновь согрешили бы чёрной неблагодарностью. И в знак того, как мы признательны вам, примите от моих подданных букет этих чудесных цветов.

Князь посмотрел на крестьян, и все они, один за другим и одна за другой, стали подходить к Сергею и Асе и дарить им сверкающие цветы. Друзья, радуясь и смущаясь, брали у каждого по одному цветку, и каждого целовали в ответ за бесценный дар. Потом Сергей передал подруге свои цветы. Ася вдохнула их аромат — и тотчас ожоги от жертвенного костра, что до сих пор горели на её правой руке, исчезли. Она с изумлением посмотрела на руку, — совершенно здоровую! — улыбнулась, — и вдруг на глазах её показались слёзы.

— Что случилось? — испугался Сергей.

Девочка засмеялась:

— Ничего! Просто я подумала про мою тётю Надю. Ведь эти цветы исцелят и её! Тот букет, что мы собрали с тобой там, в горах, мог только порадовать, а этот — подарит здоровье! Понимаешь?! Всё, что с нами случилось, было к лучшему!

— Да-а… — поразился он, — действительно, всё, что ни делается, всё к лучшему… Надо же, как всё устроилось: все получили пользу и помощь!

— Слава Богу за всё! — откликнулась Ася, прижимая к груди драгоценный букет.

К ним подбежал Небензя, возбуждённый, радостный, с круглыми от восторга глазами:

— Сейчас будет пир в таверне, пойдёмте, вы будете почётными гостями на торжестве! — воскликнул он. — А наши теперь называют вас вернувшими свет! У меня до сих пор просто не помещается в голове, что вы — те самые… легендарные! Вот здорово! Идём?!

При слове «торжество» Сергей и Ася невольно переглянулись, и девочка тихо вздохнула:

— По-моему, нам пора домой. Всё исполнилось.

Они одновременно взглянули на Асино кольцо. Его белый камень горел как звезда — так бывало всегда, когда во времени и пространстве открывался для них путь домой.

Сергей обрадованно кивнул, но, посмотрев на друга, сказал не без грусти:

— Мы должны уходить. Нам пора. Видишь, об этом нам говорит белый свет кольца. Но, поверь, тебя, и всех вас мы никогда не забудем. Я многому у тебя научился, друг, спасибо тебе! — и он обнял Небензю.

— Как же так… — растерялся тот. — Как же я теперь… без вас…

— Теперь, — улыбнулась Ася, — у тебя всё будет хорошо… И, кто знает, может, мы ещё увидимся! Спасибо тебе за всё!

Небензя задохнулся от этой благодарности… Она обеими руками пожала его руки и, не дожидаясь, когда он обретёт дар слова, обернулась к бабушке Верне, расцеловала её, подарила на память цветок, горячо и сбивчиво стала благодарить… и в конце концов они обе горько расплакались в объятиях друг друга.

— Благословенный во веки да благословит тебя, внученька, а нашей благодарности не измерить, — сказала на прощанье старушка и поцеловала девочку в лоб.

— Да! Да… — эхом откликнулся Небензя и, поддерживая, обнял свою бабушку.

Между тем, все крестьяне разошлись кто куда, готовя пир, и только Имлар с верным оруженосцем ещё стояли на площади, что-то обсуждая.

Друзья попросили у князя прощенья за то, что не могут больше остаться с ним, передали поклон Ивилике и попрощались. Князь, много знавший о них от жены, не удивился и лишь согласно кивнул, взглянув на лучистый призыв кольца.

Тогда они открыли свои браслеты и нажали зелёные кнопки возвращателя…

На этот раз всё получилось. За обступившей их тьмой исчезла деревня, вся в огоньках чудесных цветов, смолкли звуки радостных голосов, утих ночной ветерок, — и секунду спустя они оказались в белой кабине темо, под обычной лампой дневного света, перед мерцающими огоньками пульта.

— Движение закончено. С возвращением, — сообщил монотонный голос машины, и дверцы «лифта» раскрылись.

За ними стоял взволнованный Глеб.

— Где вы были?! — воскликнул он и за руки вытянул их из кабины, будто боялся, что они опять пропадут. — Приборы точно сошли с ума! И я тоже едва не сошёл!

Сергей озорно улыбнулся:

— Да уж, далековато ты нас послал! К одному из тех, кого ты когда-то так любил: контактёру со звёздными пришельцами! Только это история долгая, а вот Ася, боюсь, торопится.

Девочка посмотрела на свой букет и взволнованно отвечала:

— Глебушка, я правда очень спешу! Это не простые цветы. Но они уже светятся намного слабее, я боюсь, что они скоро завянут и тогда не помогут! Ты не мог бы отвезти меня к тёте в больницу? А по дороге мы тебе всё и расскажем, а?

— Привезли чудо в подарок больной?! — гений Глеб как всегда всё схватил на лету. — Поехали! Слава Богу, всё к лучшему!

И они, перепрыгивая через ступеньки, сбежали вниз и высыпали во двор, где стояла машина Глеба. Садясь рядом с Асей на заднем сиденье, Сергей озабоченно посмотрел на букет:

— Ничего, они ещё свежие! И ведь их хватит на многих, — подмигнул он подруге.

Ася весело рассмеялась.

— Сколько радости мы везём! И подумать только, всё началось с такой мелочи, как несколько полевых цветков!

— Да уж, — Сергей смущённо хмыкнул, вспомнив их давний спор о том, стоит ли придавать значение мелочам, — беру свои легкомысленные слова назад. Ты была права: мелочей не бывает. Всё имеет свой смысл. И каждое слово, и простой поклон перед камнем, и грошовая шпилька, взятая колдуном, и горстка монет, которую Верна не отдала вместо жертвы, — я ведь всё видел! — и чёрное маленькое полешко, которое ты не стала бросать в костёр, и одно-единственное слово молитвы! И как замечательно, что у тебя такая мудрая крёстная! Скорей бы уж нам к ней приехать!

Ася только кивнула, с надеждой взглянув на мерцающие цветы. Машина быстро неслась вперёд — туда, куда они везли исцеленье и радость, и где целое море радости ждало их самих.

Content

Валентина Ульянова
ПОТЕРЯВШИЕСЯ В МИРАХ, ИЛИ КЛЮЧИ ОТ ВРЕМЕНИ
фантастический роман для юношества

История первая РАДОПЛЕС

Глава 1. Необычный дом

Глава 2. О том, чего никто не ожидал

Глава 3. Загадочный город

Глава 4. Как погибла радость

Глава 5. Гизлы

Глава 6. Сумрачный лес

Глава 7. Дом, не обозначенный на карте

Глава 8. В скалах

Глава 9. Тенебра

Глава 10. Игнис

Глава 11. Люди и звери

Глава 12. Чудеса Рубинового Цветка

Глава 13. Западня

Глава 14. Ключи от времени

История вторая ГИБЛАЯ ПАДЬ

Глава 1. Аспирант не вернулся!

Глава 2. Снова Радоплес

Глава 3. Странности купца

Глава 4. Легенда о Зелерине

Глава 5. Туманный лог

Глава 6. Кому служат логи?

Глава 7. Гиблая падь

Глава 8. Ночное действо

Глава 9. Ожидание

Глава 10. О том, что и гению свойственно заблуждаться

Глава 11. Мистерия

Глава 12. Погоня

Глава 13. Вне закона

Глава 14. О пользе размышлений

Глава 15. Ночь гнева

Глава 16. Суд

Глава 17. День милосердия

Глава 18. Ключи повернулись

История третья КНЯЖНА ЗАОЗЁРЬЯ

Глава 1 Вихри времени

Глава 2 Снова потерянные в мирах

Глава 3 Спрятанная деревушка

Глава 4 Ночлег в лесу

Глава 5 Лазоревый герб

Глава 6 Заозёрье

Глава 7 Чужие

Глава 8 Маленькая княжна

Глава 9 Башня, в которую не ходят

Глава 10 Капризная девчонка

Глава 11 Радко

Глава 12 Странный недуг

Глава 13 Сказание о князе Кулмее и царевне Руте

Глава 14 Ссора

Глава 15 Как на войне

Глава 16 Асины травы

Глава 17 Снова Лазоревый герб

Глава 18 Разговор по душам

Глава 19 Возвращение Ядиги

Глава 20 Сны Ивилики

Глава 21 Призрак

Глава 22 Затерянные горы

Глава 23 Тайна Дремучего бора

Глава 24 Спящая красавица

Глава 25 Два военных совета

Глава 26 Выбор Ядиги

Глава 27 Башня теней

Глава 28 Ведьмина книга

Глава 29 Мор безумия

Глава 30 О чём молчала княжна

Глава 31 Узник Гордого стража

Глава 32 История Горкуна

Глава 33 Исцеление Зелерины

Глава 34 Оборотная сторона колдовства

Глава 35 Победа княжны

Глава 36 Ключи от времени

Глава 37 Когда открывается время

История четвёртая УЧЕНИК ЗВЕЗДОЧЁТА

Пролог

Глава 1 Асина печаль

Глава 2 О том, что оказалось сильнее благоразумия

Глава 3 Катастрофа

Глава 4 Чёрный ужас

Глава 5 Звездочёт

Глава 6 Светодолье

Глава 7 В башне Углынь

Глава 8 Чтилище

Глава 9 Отдай то, не знаешь что

Глава 10 Нету подменили

Глава 11 Мруст

Глава 12 Инфида

Глава 13 Грибной пирог

Глава 14 Нежданный гость

Глава 15 Придверник

Глава 16 Разрушенное колдовство

Глава 17 О том, что разъярило Инфиду

Глава 18 Таверна «Северный стан»

Глава 19 О том, как Сергей увидел зло

Глава 20 О том, как трудно бывает понять, что такое добро

Глава 21 Побег

Глава 22 «Самозванец»

Глава 23 О том, как хитрил Азавид

Глава 24 Тучи сгущаются

Глава 25 Жертва или беда

Глава 26 Ученик звездочёта

Глава 27 Беда наступила

Глава 28 Знамение победы

Глава 29 Ангел Светодолья

Глава 30 Возвращение государя

Глава 31 Небензя искупает вину

Глава 32 Те, что вернули свет