Алена Белозерская

Слеза святой Женевьевы

© Белозерская А., 2015

© ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Глава 1

– Хочу тебя похвалить, – Майкл отложил отчет о деятельности компании, подошел к сестре и обнял ее за плечи, – но боюсь сглазить.

Полина отодвинулась и посмотрела Майклу в глаза. Было приятно, что брат оценил ее труды, но скупая, лишенная мягкости и участия манера, в которой он высказал одобрение, заставила напряженно улыбнуться.

– Боишься сглазить? – спросила она. – С каких пор ты стал суеверным?

– Майкл, если ты вдруг рассыплешь соль, как поступишь? – вступил в разговор Алекс. – Крестик нарисуешь? Или перекинешь щепотку за правое плечо со словами «куда соль, туда и ссоры»?

– В этом случае нужно пересыпать соль сахаром, – Полина не дала Майклу ответить. – Или щелкнуть себя по носу, чтобы не повздорить с кем-нибудь. Я всегда так делаю.

– А я наливаю стопочку текилы, – рассмеялся Алекс, вальяжно развалившись на диване, – слизываю соль, выпиваю и закусываю лаймом.

– Слизываешь соль со стола?

– Все зависит от того, где рассыпалась соль. Иногда она рассыпается в нужном месте, например…

– Достаточно! – Майкл повысил голос, прервав эти нелепые рассуждения. – Не хочу слушать, как ты облизываешь чью-то грудь. Избавь меня от подробностей своей безудержной личной жизни.

Алекс нарочито покорно склонил голову перед братом, после повернулся к Полине и весело подмигнул ей.

– Хорошо, что ты вернулась. Без тебя здесь неимоверно скучно. Майкл такой сухарь, абсолютно не понимает шуток.

– Твои шутки всегда граничат с пошлостью, – ответил Майкл, при этом раздраженно сверкнул глазами.

– Но я хотя бы…

– Как же мне вас не хватало! – воскликнула Полина, перебив брата, который уже нацепил воинственную маску на лицо и приготовился к долгому обмену язвительными замечаниями. – Обожаю ваши пикировки. Никогда не знаешь, кто выйдет из них победителем.

– Ты сейчас на чьей стороне? – Алекс мгновенно забыл о Майкле и переключил внимание на сестру.

– Предпочитаю соблюдать нейтралитет. Это безопаснее всего.

– Трусливый заяц, – хмыкнул Алекс и поднялся с дивана. – Я был уверен, ты поддержишь меня, а не этого хорька.

– Хорек все слышит и начинает злиться, – сказал Майкл. – Не возмущайся напрасно. То, что Полина любит меня больше, ни для кого не является секретом.

– Тогда почему она все свои тайны доверяет мне? – Алекс свысока осмотрел хрупкую фигуру брата, вытянулся и распрямил плечи, демонстрируя физическое превосходство. – Заметь, тебе она ничего не рассказывает, а все потому, что боится нравоучений и осуждения. Любовью здесь не пахнет, зато несет страхом.

Полина удручающе покачала головой, расстроенная беседой, которая приняла неожиданный оборот, грозя превратиться в очередную нелицеприятную сцену между братьями, сопровождающуюся едкими высказываниями, но вдруг рассмеялась.

– Все понятно, – сказала она, хлопнув в ладоши, прекращая эту слишком показную, по ее мнению, ссору. – Я не собираюсь принимать чью-либо сторону. Для меня вы находитесь в одинаковых позициях, и я люблю вас одинаково сильно. К тому же я вас хорошо знаю и вижу, что вы очень плохие актеры. Зачем этот фарс?

– Какой фарс? – Майкл непонимающе округлил глаза, став похожим на школьника, которого случайно уличили в обмане.

– На что спорили, подлецы?

– На бутылку виски из коллекции Майкла, – виновато прищурился Алекс. – Только спор заключался не в том, кого из нас ты любишь больше.

– В чем же? – уже с любопытством спросила Полина, заметив, что взгляд Майкла значительно потеплел, но вместе с тем остался вдумчиво-строгим, будто он готовился сказать нечто важное, способное обидеть или по меньшей мере расстроить.

– Проверяли твое самообладание, – он обнял сестру за плечи, крепко прижав к груди. – Ты изменилась, родная. Я больше не узнаю в тебе свою эмоциональную сестру, и это меня пугает. Мне нравится, что ты много работаешь, но я не вижу радости на твоем лице. Та энергичная Полина, которая полгода назад уехала в Москву, исчезла. Вместе с ней ушли легкость, живость. Ее глаза перестали блестеть, и это расстраивает больше всего. Теперь я вижу перед собой слишком спокойную женщину, абсолютно равнодушную к происходящему. Ты похожа на робота, все делаешь правильно, но автоматически, без интереса.

– В общем, мадам Матуа, ты превратилась в соплю! – резюмировал Алекс.

– Ребята, вам не угодишь, – рассмеялась Полина, неожиданно обрадованная тем, что братья проявляют беспокойство о ней, пусть и в такой странной форме, сначала вызывая на конфликт, а потом неловко извиняясь. – Когда я фонтанировала энергией и делала глупости, вы возмущались. Но стоило мне привести мысли в порядок и наконец понять, что именно я желаю от жизни, вы снова недовольны.

– И чего же ты желаешь? – спросил Майкл.

– Равновесия, – не задумываясь, ответила Полина. – Мне нравится контролировать происходящее, а это возможно лишь пребывая в спокойном состоянии духа.

– Поэтому ты полностью отказалась от личной жизни и все время проводишь в офисе? – спросил Алекс и, не дожидаясь ответа, пробурчал: – Осталось только в секту записаться, и тогда мы действительно тебя потеряем.

В кабинете воцарилось напряженное молчание, которое никто из присутствующих не желал нарушить. Полина размышляла о том, что слова братьев не далеки от истины. В последние месяцы ее жизнь стала слишком пресной и однообразной. Никаких развлечений, ярких эмоций, сплошная работа, но хотя бы она приносила ей удовольствие. Более того, Полина, как никогда, была увлечена своей деятельностью, и это отразилось на производительности всего восточного сектора. В мечтах она уже представляла, что московский офис станет самым важным звеном компании, принадлежащей братьям, подсчитывала прибыль от многочисленных заказов и с достоинством принимала похвалу. При этом Полина понимала, что ее неистовая работоспособность является лишь способом отвлечься от тоски, съедавшей душу. Она все еще не могла прийти в себя после предательства человека, который, как казалось, мог сделать счастливыми их обоих[1]. Илья Волошин – призрак из прошлого. До сих пор было трудно произносить его имя даже в мыслях. Но еще больнее было вспоминать разговоры с ним, его улыбку и тот момент, когда он держал пистолет у ее виска. Полина с грустью думала о мечтах, в которых он и она были семьей, и готова была плакать каждый раз, когда возвращалась мыслями к своей сестре, погибшей из-за Ильи. Когда-то в юности Полину и Илью сжигала страсть, но все закончилось, едва они повзрослели. Каждый пошел своей дорогой: Полина уехала к братьям в Лондон, где встретила своего первого мужа, а Илья… жизнь его, как оказалось, была слишком сложной и непредсказуемой, именно она и превратила его в опасное чудовище, которое виртуозно скрывало свою истинную сущность под очаровательной маской человеколюбия. Много лет спустя, когда Полина вернулась в Москву, чтобы возглавить северный сектор компании, пути их снова пересеклись, однако она не предполагала, что встречу запланировал Илья, да и сама ситуация, в которой «увязла» Полина, была делом его рук. Сначала Волошин соблазнил младшую сестру Полины, после поставил ее в сложное финансовое положение, грозящее потерей компании, которой руководила Катя. Он убедил Катю избавиться от мужа, чтобы получить его деньги, и безжалостно отделался от навязчивой любовницы, в которой уже не было необходимости. Причем все «обставил» так, будто Полина имела отношение к убийству сестры. Сама же Полина долго не предполагала, кто на самом деле является ее врагом. Она верила Волошину, потому что он обещал помочь найти выход из этого отчаянного положения, к тому же старые чувства неожиданно воспылали с новой силой, закрыли глаза, не давая возможности увидеть очевидное. Она думала, что наконец нашла того единственного, который сделает ее счастливой. Надежды не оправдались, их горький осадок и теперь, спустя много месяцев, ощущался на губах. Илья не любил никого и ничего, кроме денег. Только они были смыслом его жизни, чувства не имели значения, люди, ставшие преградой на пути к богатству, с легкостью уничтожались. Без сожалений Волошин разрушил планы Полины на будущее, а его жестокость и вероломство заставили ее настороженно относиться ко всем мужчинам, находящимся в радиусе ста метров.

– Я больше не хочу ошибаться в людях, которых впускаю в свою жизнь, – сказала Полина.

– Но это не значит, что ты должна отказаться от самой жизни, – заметил Майкл. – Ошибайся, но не сдавайся.

– Слоган из рекламы? – улыбнулся Алекс, отодвинул брата в сторону и приблизился к Полине. – Не слушай его, он не умеет давать советы.

– Мне не нужны наставления, – покачала головой Полина. – И не обольщайся, ты – не менее отвратительный советчик. Твои рекомендации и пожелания часто выходят боком. Но, впрочем, разговор не об этом. Я благодарна за ваше участие, и мне приятно, что вы беспокоитесь обо мне.

– Ты у нас одна осталась, – Майкл поцеловал ее в висок, и Полина удивилась, так как подобной нежности не ожидала от своего всегда скупого на проявления чувств старшего брата.

– Одна?

– Родители и все остальные – не в счет, – ответил Алекс, обхватив брата и сестру за плечи. – Мы всегда были и останемся друг для друга самыми близкими.

– А как же жена Майкла? – не унималась Полина, но была несказанно обрадована этой исполненной любви сцене. – Сын Майкла? Моника – ваша сводная сестра?

– Уймись, – Майкл в раздражении повел плечами. – Алекс прав. Ближе вас у меня нет никого. Я люблю Нелли и Сэма, всех остальных тоже, но вы – самые дорогие.

Полина пораженно посмотрела на брата, взгляд которого был колючим, оттого что он говорил слова, которые ранее никогда не слетали с его губ. Майкл еще ни разу не признавался в любви столь безапелляционно. Было видно, что он испытывает неловкость, отчего плечи опустились и ссутулились, кончики ушей побелели, а губы растянулись в напряженной улыбке. В лице Майкла читалась досада и одновременно облегчение. Такое случается, когда говоришь о самом сокровенном и ждешь, что тебе ответят искренностью и пониманием.

– Хочется заплакать от умиления. Нет, я уже плачу, – прошептал Алекс, шмыгнув носом, заставив Полину и Майкла рассмеяться.

– Паяц! – воскликнула Полина. – Все испортил!

– Уезжай в Москву, – вдруг сказал Алекс, подхватил сестру в объятия и приподнял в воздухе. – Твое присутствие в Лондоне делает нас слабыми. Еще пять минут назад я думал, что в нашей компании сопля только ты, но оказалось, что Майкл присвоил этот титул себе. Господи! Может, тебе платок дать? – Он с издевкой посмотрел на старшего брата.

– Рукавом воспользуюсь, – ответил Майкл. – Шампанское?

– Мир сошел с ума, – Алекс поставил Полину на пол. – Трезвенник предлагает алкоголь. Ты же не пьешь!

– А еще не обижаю убогих, – Майкл пожал плечами и направился к бару, где хранились напитки для особо важных клиентов. – Если есть хороший повод выпить, глупо им не воспользоваться.

– Что за повод? – спросила Полина, наблюдая, как он наполняет бокалы шампанским.

– Во-первых, хочу отметить твой профессионализм, – сказал Майкл. – Ты хорошо постаралась, дорогая. Твой сектор стал приносить приличный доход, в чем полностью твоя заслуга.

Полина почувствовала, как от смущения зарделись щеки, и прикусила губу.

– Премируешь?

– Разумеется, – утвердительно кивнул Майкл. – Ты заслужила награду. А во-вторых, отметим твой отпуск.

– Снова решаете, как мне поступать, и даже не ставите в известность? Я не хочу в отпуск.

– Придется, – усмехнулся Алекс. – Ты выглядишь усталой. Отдых тебе не помешает, – он придирчиво осмотрел тонкую фигуру сестры и ее осунувшееся от напряженной работы лицо. – Щеки ввалились, взгляд потух. Ты худая, как щепка, и абсолютно непривлекательная.

– Спасибо, – обиделась Полина и нервно провела по бедрам руками, словно стеснялась их чрезмерной стройности. – Я нравлюсь себе.

– Но ты не нравишься мне, – Алекс надменно приподнял бровь, намереваясь продолжить комментировать внешний вид сестры, но был остановлен властным взглядом Майкла.

– Не увлекайся. Сам не раз говорил, что с Полиной нужно вести себя мягче и терпимее. Лаской от нее можно добиться большего, чем бесполезными нравоучениями. Поезжай на море, дорогая. Корсика, Крит… куда угодно, только к морю. Оно приведет в чувства и напитает энергией.

– В сентябре? – упрямо отказывалась от предложения отдохнуть Полина. – В разгар работы? Сейчас наступают самые «хлебные» месяцы. Ты же знаешь, что до февраля… ладно, – вздохнула она, понимая, что с братьями спорить бесполезно. – Уступаю. Но у меня уже запланировано несколько встреч на ближайшую неделю. В общем, разберусь с делами, положу в чемодан купальник и шляпу и уеду в Доминикану.

– Лучше на Корсику, – улыбнулся Майкл. – Ближе к нам. Кроме того, море там не менее теплое, плюс красота и уединение.

– Ей не уединение нужно, а жаркий… – Алекс замолчал на мгновение. – Действительно, на Корсике очень красиво. Но, к несчастью, пусто. Во всех смыслах этого слова.

– Меня устраивает, – Полина подняла бокал. – За отпуск! И за вас, наглых и назойливых, словно мухи! Да, кто отвезет меня в аэропорт?

– Майкл, – Алекс указал подбородком на брата. – Я занят вечером. У меня в отличие от вас насыщенная сексуальная жизнь.

– Сочувствую, – расстроенно закивал головой Майкл. – Количество, дорогой, всегда враг качества.

– Не завидуй, – Алекс обнял Полину за плечи. – Прилетишь – позвони.

– Ты в этот момент будешь занят, – напомнила она.

– Для тебя я всегда свободен.

– Сомневаюсь, что могу составить конкуренцию текиле и сиськам третьего размера.

Полина взъерошила тщательно уложенные волосы брата. Он недовольно дернулся в сторону.

– Сегодня я сплю с моделью, а у них, как тебе известно, сисек нет. Поэтому мне не составит труда отвлечься от интимного процесса и ответить на звонок.

– Иногда мне кажется, что у нас разные родители, – Майкл с разочарованием посмотрел на Алекса, который подошел к зеркалу, вытащил из кармана пиджака расческу и принялся поправлять шевелюру. – Кто занимался твоим воспитанием, пижон?

* * *

В самолете Полина пожалела о том, что дала обещание взять отпуск. Она не испытывала в нем необходимости, так как прекрасно провела в Лондоне последнюю неделю, при этом ощущала себя отдохнувшей и полной сил. Рабочие моменты отняли немного времени, и Полина долгие шесть дней только и делала, что встречалась с родственниками и приятелями, ходила по магазинам, кафе или просто прогуливалась по городу, по которому успела соскучиться. Дважды за это время ее приглашали на ужин отец братьев и их мачеха. В компании обходительного Марка и его жены Ребекки, отличающейся прекрасным чувством юмора, Полина ощущала себя желанным гостем. Правда, при этом она неизменно грустила, вспоминая своих родителей, с которыми у нее не складывались отношения. После смерти младшей сестры они виделись очень редко. Точнее, за последние четыре месяца встречались лишь дважды, и всегда разговоры с отцом оставляли тягостный осадок в душе Полины, будто она виновата в том, что произошло с Катей. Стараясь избежать отчаяния, которое засасывало после встреч с родителями, Полина отказывалась видеться с ними, прикрываясь работой в компании или другими не менее важными делами. Отец недовольно ворчал, выслушивая отговорки в трубку, горестно вздыхал, но не настаивал, понимая, что восстановить отношения с дочерью, которую много лет отталкивал от себя, будет непросто.

И все же Полина не лгала, когда ссылалась на количество дел в «VIP-life concierge». Заказов было множество, точнее, столько, что времени на отдых почти не оставалось. К счастью, желания клиентов в этот период не отличались вычурностью, наоборот, были спокойными и очень приземленными. Всем хотелось уехать подальше из душной летней Москвы, поэтому Полина только и делала, что устраивала VIP-путешествия к экзотическим берегам, где прозрачный океан омывал серебристый песок, рекой лился ром, и маракасы отбивали страстный ритм. Порой Полина сетовала, что «VIP-life concierge» теряет шик и эксклюзивность, превращаясь в туристическое агентство, но втайне радовалась, так как не приходилось ломать голову, претворяя в жизнь какое-либо «заоблачное» желание клиента. Правда, в конце лета случился один заказ, над которым весь офис хохотал до слез.

Один из клиентов компании, обладающий весьма непристойной фантазией, обратился к Полине с необычной просьбой. Молодой повеса, который, по всей видимости, никогда в жизни не слышал слов «нет» или «это невозможно», будничным тоном сообщил, что намерен подарить своему другу огромного попугая. Весь юмор заключался в том, что попугай непременно должен был владеть большим словарным запасом великого русского мата. Тупоголовый, но богатенький красавец искренне считал, что друг несказанно обрадуется, когда птица поздравит его с днем рождения громким словцом на букву «х». Попугая после продолжительных поисков обнаружили на одном из круизных лайнеров, который совершал рейсы по Средиземному морю. Это была огромная серая птица по прозвищу «Степаныч», живущая в машинном отделении в окружении интернациональной команды и ругающаяся на пяти европейских языках. Команда долго не желала расставаться со своим веселым любимцем, но щедрое вознаграждение и новый юный «товарищ из Южной Америки», еще не умеющий разговаривать, позволили Полине заполучить хмурого на вид и хамоватого на язык «Степаныча».

Первое, что сделала птица, оказавшись в офисе, вежливо поздоровалась с Зиной:

– Привет, бл…

Лучшая подруга Полины онемела от этой фразы, в гневе посмотрела на попугая и спросила:

– Ты это мне, урод ощипанный?!

– Зина, – рассмеялась Полина, – нашла с кем ругаться.

– Так обзывается же! Когда его заберут?

– Через час.

– Если задержится здесь дольше, я из него суп сварю, – пообещала Зина, щелкнув пальцами по горбатому клюву попугая.

– Ах ты…

– Закрой рот! Или чем ты там говоришь!

Менее чем за час «Степаныч» заставил весь персонал корчиться в приступе истерического хохота, в особенности когда самостоятельно открыл клетку и отправился на прогулку по офису, выражая восхищение скабрезностями, которые выдавал из себя со скоростью пулемета. Клиент остался доволен матерщинником и даже не обратил внимания на сумму, выставленную ему Полиной. Цена за услугу была немаленькой, но Полина решила, что она вполне соответствует тому бедламу, который «Степаныч» устроил в офисе. Вонь, головная боль, тысячи новых анекдотов о говорящих птицах, которые сотрудники громко рассказывали друг другу, сорванный рабочий график из-за того, что все долго не могли успокоиться и влиться в привычное русло, – таким было последствие пребывания в кабинете босса смерча под названием «Степаныч». Сейчас, спустя месяц, Полина с улыбкой вспоминала серые крылья этой огромной птицы и ее грустные глаза, но тогда попугаю хотелось свернуть шею, лишь бы не слышать матерных песен, которые он залихвастски исполнял хриплым, полным достоинства басом.

По дороге из аэропорта, наблюдая, как быстро исчезают за окнами машины, дома и пешеходы, Полина думала о том, что время так же стремительно бежит вперед. Полгода назад она прилетела в Москву, чтобы принять управление восточным сектором, рассчитывая остаться в городе лишь на пару месяцев, а после снова вернуться в любимый Лондон. Все сложилось не так, как она того хотела. Впрочем, никто не предполагал, чем обернется ее переезд в Москву. Разве она могла знать, что окажется втянутой в опасную игру Ильи, главной целью которой было обогащение? Что погибнет ее младшая сестра, а сама Полина будет долго восстанавливаться от последствий своего ошибочного выбора? До сих пор было горько вспоминать, как Илья бесстрастно использовал ее, а она с прямодушной радостью открыла сердце, даже не предполагая, каким жестоким окажется конец их любовной истории.

Единственным плюсом того ужаса и предательства, через которые Полине пришлось пройти, стало знакомство с прекрасным человеком, плавно перешедшее в дружбу. Филипп Литвин, пожалуй, был единственным мужчиной, не считая братьев, которому она абсолютно доверяла. Сначала Полина видела в Филиппе лишь доброго и веселого человека, проникшегося к ней симпатией. Позже эта нежная привязанность переросла в нечто большее, однако сама Полина долго не могла понять, какие именно чувства испытывает к Литвину. В том, что он вызывал в ней интерес, она не сомневалась. Только было ли это сугубо дружеское влечение или же в ее душе начало зарождаться чувство, которого она опасалась, Полина пока не разобралась. Вернее, не хотела разбираться, ведь для этого нужно было забраться в глубины своей души, чего Полина откровенно боялась. Она не желала думать, что снова попала в ловушку необдуманного выбора и полюбила мужчину, который всегда будет принадлежать другой женщине. Литвин был женат, и хотя его брак, по всей видимости, не приносил особой радости, с женой не намеривался расставаться. Он вообще никогда не обсуждал свои отношения с супругой, но по его поведению было видно, что он не стремится возвращаться в объятия любимой женушки. Напротив, Литвин старался проводить все свое свободное время вместе с Полиной. Часто на встречи он приходил с дочерью Ниной, восхитительной девятилетней болтушкой. Нина терпеть не могла мачеху, но с Полиной быстро нашла общий язык, а однажды, когда не слышал отец, прошептала, что хотела бы иметь такую маму. Услышав эти тихие волнующе искренние слова, Полина едва не расплакалась, но тут же взяла себя в руки, ласково заметив, что готова стать для Нины хорошей подружкой, так как роль мамы уже занята.

– Яна – не мама, – сказала девочка. – Она меня не любит.

– Тебе кажется. Она к тебе хорошо относится.

– Нет, – послышался ответ. – Я не маленькая и все вижу. Ты меня любишь, а Яна не выносит.

Тот разговор остался горестным осадком в памяти Полины. Наибольшую же грусть вызывала безнадежность во взгляде Нины, нуждающейся в материнской любви, и ее полный печали голос. Захотелось спросить, почему мама девочки не рядом с ней. Кто она и где? Но Полина не решилась, понимая, что этим разговором лишь навредит ребенку, в очередной раз всколыхнув в сердце тоску по любимому человеку. Подобные вопросы следует задавать отцу Нины, однако он, была уверена Полина, не станет рассказывать о тайнах своего прошлого. Несмотря на кажущуюся открытость, Филипп Литвин был замкнутым человеком. Да, он красиво улыбался и мастерски выпытывал у Полины подробности ее жизни, но о себе ничего не рассказывал. Зато о Полине знал, казалось, все. Она с наивной доверчивостью в мельчайших подробностях описала Литвину свое детство и юность, объяснила, почему много лет назад покинула Москву и уехала к братьям в Лондон, не утаила правды о своих неудавшихся браках и других отношениях, оставивших след в душе. Порой Полина спрашивала себя, для чего исповедуется перед этим малознакомым человеком, какой интерес он преследует, общаясь с ней, и, главное, что за выгоду получает она, находясь в его обществе? Ответ на эти вопросы был один – неизвестно. Она понятия не имела, отчего с легкостью снимает перед Литвиным все свои маски, с помощью которых скрывалась от окружающих, и также не осознавала, зачем он заставляет ее открываться перед ним.

– Вы влюблены друг в друга, – деловито прокомментировала эту ситуацию Зина. – Просто еще не догадываетесь о чувствах, которые испытываете. Хотя лично мне непонятно, как можно не осознавать, что ты влюблен. Ты о нем думаешь? Мечтаешь о нем?

– И что из этого следует?

– Если в своей голове ты переспала с мужиком, значит, как минимум он тебе нравится, – со смехом произнесла Зина, наблюдая за реакцией Полины, которая последовала незамедлительно.

– Кто сказал о том, что я думаю о сексе с ним?! – повысила она голос, понимая, что в эту минуту размышляет именно о том, о чем спрашивает.

– Ты слишком долго пренебрегаешь потребностями своего тела. Отшельничество и воздержание, дорогая, приводят только к одному – к жажде. От этого крышу сносит.

– Видимо, знаешь, о чем говоришь, – пробормотала Полина, недовольная тем, что Зина с легкостью прочла ее внутреннее волнение, без труда интерпретировав его абсолютно верно. – Сама давно мужчину пробовала?

– Давно… – протянула Зина, мечтательно закатив глаза. – А-а, черт! С ними иногда не сладко, а без них и того хуже. Но не обо мне говорим. Ты все же присмотрись к Литвину, не отталкивай его, – рекомендовала она покровительственным тоном. – Интересный тип.

– Бесцветная поганка, злобная, пугающая. Так ты его характеризовала в недавнем прошлом. А сейчас советуешь сблизиться с ним?

– Я ошиблась. Но и ты не раз ошибалась в тех, кто находился рядом с тобой. Не злись, понимаю, это неприятно слушать, и все же… Филипп – наиболее подходящая для тебя пара. Взрослый, расчетливый, уравновешенный…

– Женатый, – добавила Полина, обиженно поведя плечами.

Зина выпрямилась, как фонарный столб, став выше Полины почти на голову, и непонимающе уставилась на подругу.

– Ты внимательно слушаешь? Я только что говорила: все мы ошибаемся. Вот и Литвин ошибся, надел кольцо не на тот палец и не на ту женщину.

Полина рассмеялась.

– Спасибо, мой дорогой психоаналитик.

– Похоже, ты ничего не поняла? Наверное, я плохо объясняла.

– Отнюдь, – покачала головой Полина. – Ты прекрасно справилась с задачей. Мне действительно нравится Филипп, но я не намерена рушить его семью.

– Как можно разрушить то, что уже давно…

– Не бери на себя слишком многое. Ты, как и я, ничего не знаешь о его браке. Только делаешь выводы из моих рассказов, а они слишком зыбки и туманны.

– Если бы ты нас познакомила, мне не пришлось бы самой придумывать мотивы его поведения. Я уверена, что ты небезразлична Литвину. Стал бы он так часто встречаться с женщиной, на которую не хочется смотреть. Да и что вас связывает? Бизнес? – Зина быстро задавала вопросы и сама на них отвечала: – Нет! Только симпатия. Поэтому, Поля, я готова спорить на годовую зарплату, что Литвин планирует затащить тебя в койку, но, как сопливый школьник, не решается сделать это.

Может, слишком хорошо воспитан? Или же у него проблемы по мужской части?

– Зина! – в сердцах воскликнула Полина, не зная, смеяться ей над словами подруги или же злиться. – Прекрати! Мне не нравится то, о чем ты говоришь. Но, признаюсь, будет обидно, если Литвин потерян для общества как мужчина.

– Кому обидно? – уточнила Зина. – Тебе или его жене?

Этот разговор состоялся чуть больше трех недель назад, но Полина почему-то вспомнила о нем, возвращаясь из аэропорта к себе домой. В который раз квартира встретит безмолвием и пустотой. От мысли о том, что ее никто не ждет, стало нестерпимо тяжело на душе. Полина глубоко вздохнула и посмотрела в окно машины, быстро идущей в потоке транспорта. Стремительная смена городских пейзажей снова напомнила о незаметно убегающем времени, она покачала головой, удрученно уставившись перед собой, и решила отменить заранее намеченные планы. Видеть никого не хотелось, даже Зину, которая непременно развеселила бы ее. Уже поднявшись в апартаменты, Полина позвонила подруге и отказалась от встречи, которую они запланировали еще до поездки в Лондон. Зина не удивилась подобному решению и не настаивала, догадавшись, что у Полины есть особые причины требовать одиночества.

– Будешь думать о жизни? Что ж, удачи! Если твое сознание вдруг озарится и ты придумаешь что-нибудь полезное, жду совета, потому что я в своем болоте окончательно начала тонуть. До завтра?

– До завтра, – попрощалась Полина, присев на мягкий пуф у стены в коридоре.

Тусклым взглядом она обвела темную негостеприимную гостиную и вдруг заплакала. Сначала тихо, едва слышно всхлипывая, затем, уже не стесняясь эмоций, громко и судорожно. Было невыносимо жалко себя, и никто не был способен ее утешить. Только время могло помочь, но оно никак не хотело сжалиться и смягчить вкус предательства и боли, который все еще ощущался на губах и в сердце.

* * *

– В женщине должны быть мозги, а не непонятные изюминки и загадки!

Полина вышла из лифта и замедлила шаги, удивленная горячей дискуссией, устроенной сотрудниками по поводу того, какой именно должна быть настоящая женщина. Обсуждением руководила Зина, следовательно, перевес был на ее стороне. Она и слова не давала кому-либо вставить в свой жаркий монолог, описывая «супердевицу». Лишь изредка раздавались робкие слова несогласия, но они быстро терялись под напором Зины, не допускающей инакомыслия в коллективе, который считала своей паствой. «Младшие боги», так она называла подчиненных, тихо внимали и обреченно переглядывались между собой.

– Самое главное – ум! Красота – ничто в сравнении с интеллектом.

– Зинуля, – вступила в разговор Полина, – спят не с интеллектом.

– Вот именно! – обрадовался Вася Еж, бросился к Полине и схватил ее за руки. – Рад вашему возвращению, Полина Сергеевна. Мы скучали без вас. Зина – чудовищный тиран, – едва слышно добавил он, дико вращая глазами. – Больше не покидайте нас.

– Иначе вы ее убьете? – улыбаясь, спросила Полина, незаметно пробежав взглядом по изящной фигуре фотографа, обтянутой тонкими джинсами и светлой модного покроя рубашкой.

– Скорее она нас. Некоторым людям лучше не давать власть в руки: они начинают вести себя неадекватно. В общем, за ваше отсутствие Зина успела примерить десяток ролей. Она была и Гитлером, и Сталиным…

– И Мао Цзэдуном, – добавила Зина, с удовольствием наблюдая, как щеки Васи стали пунцовыми от смущения. – Успел нажаловаться, полуметросексуал? Теперь беги работать, – она похлопала в ладоши перед нежным лицом Ежа, заставляя того удалиться, потом повернулась к Полине и загребла в объятия. – Привет, – радостно прошептала она. – Как хорошо, что ты вернулась.

– Я тоже рада, – Полина с улыбкой осмотрела большую, крепко сбитую фигуру Зины Михайловой. – Издевалась над несчастными? Напрасно. Вы же в разных весовых категориях.

– Обижаешь! – Зелено-карие глаза сузились в щелочки. – Они получали на орехи только тогда, когда работать не желали. Зато за время твоего отсутствия мы сделали такой план, что удивишься.

– Молодцы, – Полина направилась в свой кабинет. – Что у меня сегодня?

– В десять – завтрак с Литвиным. В час дня – встреча с Мироновым. Он уже звонил, спрашивал, вернулась ли ты и состоится ли ваш обед.

– Набери ему и скажи, что я непременно буду, – Полина задумчиво остановилась у стола. – Черт! Не люблю я эти экстренные встречи! Они всегда приносят хлопоты.

– В четыре ты должна встретиться с родителями, – Зина смягчила голос, зная, что Полина не обрадуется ее словам.

– Кто сказал? Мы не договаривались…

– Я уже трижды переносила ваши встречи. Больше не стану. Сама говори своей матери, что не желаешь ее видеть. И не впутывай меня в ваши семейные разборки.

– Пусть будет по-твоему, – кивнула Полина. – Встречусь с ними.

– Не делай одолжение! Поля, реши вопрос с родителями, не тяни. Не стоит обманывать их ожидания, касающиеся того, что ты заменишь им Катерину. Скажи правду.

– Уже говорила, причем не раз.

– Значит, плохо говорила, если они тебя не поняли. Говорить нужно так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в твоих словах. Ясно?

– Вполне, – Полина села в кресло и постучала ручкой по столу, показывая, что ей надоели разговоры о личном. – Еще что-нибудь?

– В восемь тебя ждет Юлиан Воскресов, вот в этом клубе, – Зина протянула Полине черную карточку.

– Юлик «Крейсер»? Странно… Он никогда не нуждался в услугах нашей компании.

– Почему не нуждался? – От любопытства щеки Зины покраснели, а глаза загорелись, словно ей должны были открыть многовековую тайну. – И почему он «Крейсер»?

– Крейсер, потому что слишком настойчивый. Его так в университете прозвали за непримиримый характер. А не испытывает потребности в наших услугах потому, что на него давно работает целая команда профессионалов, удовлетворяющих любое его желание. Деятельность «VIP-life concierge» для таких, как Юлик и его отец, слишком мелкая и не соответствует их рангу. Иными словами, крестьянская. Помню, как его папаша однажды, презрительно посмотрев на меня, сказал, что не нуждается в посредниках и берет все понравившееся ему напрямую. В том числе, если пожелает, возьмет и меня.

– А ты что ответила?

– Ничего, – задумчиво произнесла Полина. – Таким людям не хамят. Лишь соглашаются с их словами и молча смотрят в пол. Интересно, что Юлику понадобилось от меня?

– Жаль, что я не могу поехать с тобой, – поцокала языком Зина. – Хотела бы я посмотреть в лицо этому королю Москвы.

– Зато у тебя есть шанс посмотреть в лицо Литвину. Ты ведь давно просила вас познакомить, – Полина поднялась и посмотрела на часы. – Поторопись, иначе опоздаем.

– Меня не приглашали на завтрак, – начала сопротивляться Зина, но по выражению глаз было видно, что она скоро сдаст свои позиции. – Ладно, я согласна. Наконец-то у меня появилась возможность просканировать этого непонятного типажа.

– Не обольщайся. Ничего нового ты о нем не узнаешь.

– Там и посмотрим, – поставила точку Зина, направившись в свой кабинет за сумочкой.

В кафе, где должна была состояться встреча с Литвиным, было шумно. Полина поискала его глазами и, заметив, помахала рукой.

– Он что, не один? – Зина вдруг продемонстрировала робость.

– Если Литвин приглашает меня на завтрак, да еще и в выходной день, значит на нем будет присутствовать Нина, его дочь. Возможно, и Сафет – лучший друг.

– И почему у нас нет выходных, как у всех нормальных людей?

– Потому что желания у клиентов, к сожалению, не возникают по графику, только с понедельника по пятницу. Хотя была бы этому рада.

– И я, – сквозь зубы процедила Зина, направляясь за Полиной к столику Литвина, за которым, кроме него самого, сидели улыбчивая светловолосая девочка и хмурый на вид черноглазый мужчина с перебитым носом. – Могла бы предупредить, что здесь намечается семейный банкет.

– Доброе утро! – поздоровалась Полина, погладив по голове Нину, обхватившую ее за талию. – Я не одна, а с подругой. Надеюсь, вы не против? – Не дожидаясь ответа, она обняла девочку и спросила: – Как ты, солнышко?

– Хорошо, – улыбнулась Нина. – Папа подарил мне собаку. Бабушка злится, но я рада.

– Здравствуйте, Полина, – Литвин с нежностью коснулся ее щеки губами.

Полина на миг замерла, вдохнув запах его туалетной воды, посмотрела ему в глаза и едва не отпрянула, увидев ничем не скрываемое желание во взгляде. Подобного ранее не случалось, Литвин был весьма сдержан в эмоциях, поэтому неприкрытая чувственность слегка озадачила и насторожила.

– Я-я, – начала заикаться Полина, но замолчала, услышав голос Сафета Сушича, который вышел из-за столика и остановился перед Зиной.

Женщина была выше его почти на голову, отчего пара смотрелась комично, но одновременно грозно. Мощный босниец, профессиональный спортсмен в прошлом, и не менее сильная Зинаида производили странное впечатление, вызывая и смех, и уважение.

– Представьте нас, – потребовал Сафет, не сводя взгляда с молчащей Зины.

Литвин рассмеялся, впервые увидев друга в подобном состоянии. Сафет вел себя взволнованно и нетерпеливо, что было ему абсолютно несвойственно. Он сверлил заинтересованным взглядом грудь и лицо Зины, ни на миг не отводя его в сторону, да и Зина неестественно притихла, превратившись в покорную женщину, ожидающую, когда ей разрешат вставить слово.

– Моя подруга – Зина, – сказала Полина и рассмеялась, так как Михайлова быстро поправила ее:

– Зинаида. Зина – только для близких друзей.

Глава 2

На встречу с Мироновым Полина опоздала на двадцать минут, отчего испытывала неловкость. Она всегда требовала от своих сотрудников пунктуальности и обязательности, яростно штрафуя за невыполнение условий делового этикета, но сейчас сама проявила неуважение к человеку, который являлся одним из самых важных клиентов «VIP-life concierge». Быстро взлетев по ступеням ресторана, где должна была состояться встреча, Полина придумала сотни извинений, чтобы оправдать задержку и стереть неприятный осадок, который мог остаться в душе Миронова. Раскрасневшаяся, с виноватым взглядом, она остановилась перед столиком, за которым сидел крупный мужчина, изучающий карту вин, и молитвенно сложила руки перед грудью.

– Константин Витальевич, я опоздала. Простите. Мне нет оправданий.

Миронов поднял голову, круглое лицо его озарила счастливая улыбка, и Полина с облегчением вздохнула, понимая, что он не злится на нее.

– Полечка, дорогая! – пропел Миронов, протянув руку. – Все в порядке. Надеюсь, с тобой ничего не случилось? Ты выглядишь озабоченной.

– Все хорошо, – Полина дотронулась до коротких толстых пальцев. – Просто мне совестно за задержку. Еще раз извините за опоздание.

– Принимается, – кивнул Миронов.

Полина села напротив, пообещав себе, что подобного с ней больше не повторится. Ей не нравилось ощущать неловкость перед людьми, в особенности перед такими могущественными, как Миронов, который сейчас, к счастью, мило улыбался. Глаза его игриво сияли в мягком свете ламп, щеки лоснились, а грудь тяжело вздымалась, словно ему было тяжело дышать. В зале было жарко, что он прокомментировал, яростно прокляв владельцев, сэкономивших на кондиционерах.

– Один из самых дорогих ресторанов в городе, – недовольно процедил он. – А сервис как в сауне. Больше никогда сюда не приду и друзьям скажу.

«Накрылся ресторан», – подумала Полина, пожалев всех тех, кто здесь работает. Миронов любил, чтобы его обслуживали по-царски. В случае, когда это удавалось, он проявлял небывалую щедрость. Но если его что-то не устраивало, мог с легкостью «утопить» незадачливых владельцев заведений, не сумевших скрасить его досуг. Похоже, сегодняшним рестораторам не повезло, так как «владелец мира» пребывал в явно враждебном расположении духа.

– Прекрасно выглядишь, – Миронов жеманно поджал губы, рассматривая Полину.

Она кокетливо повела плечами, довольная, что тот начал приходить в себя, сменив тему разговора, слегка наклонилась вперед, давая возможность лучше рассмотреть свое лицо, и улыбнулась. Миронов всегда успокаивался, глядя на нее, что произошло и в этот раз. Он расслабленно потянулся и подозвал официанта.

– Коньяк, – не вдаваясь в подробности, сказал он, и без того предполагая, что ему принесут самый лучший. – Даме – «Martini».

– Вы прекрасно знаете мой вкус, Константин Витальевич, – Полина легко пробежала пальцами по его руке и тут же отстранилась, не желая, чтобы сцена показалась слишком интимной. – А теперь я вас внимательно слушаю.

– Мне нужна твоя помощь, – Миронов с удовольствием отметил, как официант быстро ринулся выполнять заказ. – Ты смотри! Реабилитируются! Сейчас посмотрим, что он мне принесет.

Полина усмехнулась. Миронов являлся известным ценителем коньяка, при этом предпочитал употреблять благородные напитки своего возраста. Будет интересно узнать, имеется ли в ресторане коньяк шестидесятилетней выдержки, если нет, то Миронов окончательно разочаруется в этом заведении. Вернувшийся со скоростью реактивной ракеты официант расставил бокалы перед посетителями и сделал осторожный шаг в сторону, ожидая реакции высокомерного господина. Миронов томно вдохнул аромат, слегка пригубил и посмотрел, как коньяк густыми ручейками стекает по стенке бокала.

– Спасибо, – наконец произнес он, и официант с блаженным лицом удалился. – Неплохо. Очень даже неплохо, – повторил он, назвав марку и приблизительную выдержку коньяка. – Угодили. А тебе, дорогая?

– Константин Витальевич, это же «Martini», – улыбнулась Полина. – Разве он может быть плохим? Но продолжим… Чем я могу вам помочь?

Миронов замялся на миг, потом поставил бокал на стол и со вздохом оперся локтем о спинку кресла.

– Я ищу учителя для своей дочери, – сказал он, бесстрастно наблюдая за выражением лица Полины, которое, к слову, ничуть не изменилось.

Конечно, внутренне Полина удивилась подобной просьбе, так как откровенно не понимала, отчего Миронов обратился с этим простым вопросом именно к ней. Если девочке не дается учеба, то это легко могут исправить репетиторы. Зачем привлекать к такому простому делу Полину?

– Знаю, о чем ты сейчас думаешь, – продолжил Миронов после некоторой паузы. – Дело не в том, что Ксения плохо учится. Нет, она девочка способная, но ленивая, как ее мать. И такая же пустая. В этом-то и проблема.

Полина мгновенно восстанавила в памяти, что ей известно о семье Миронова и о нем самом. Дважды женат. От первого брака есть сын, ровесник Полины, работает в компании отца. С Мироновым-младшим Полина сталкивалась лишь дважды, и он произвел на нее хорошее впечатление. Не в пример отцу стройный, весьма привлекательный внешне. К тому же молодой мужчина обладал прекрасными манерами и впечатлял эрудицией. Наверное, все это досталось ему в наследство от матери, первой жены Миронова, потому что остальные дети не славились подобным воспитанием.

Ксения, которой недавно исполнилось шестнадцать, была взбалмошной и капризной. Полина не раз устраивала для девушки и ее друзей пышные праздники. День рождения на Капри, новый год в Нью-Йорке, летний круиз по Карибскому морю – это были лишь самые простые заказы. К более «наглым» можно было отнести покупку эксклюзивных драгоценностей, билеты в первый ряд на показы известных дизайнеров, приватные вечеринки со звездами. И все это девочка получала в свои шестнадцать. Полина даже боялась подумать о том, каковы станут ее запросы, когда она повзрослеет.

О младшем сыне Миронова было известно немного, но только потому, что тот еще был ребенком. Десятилетний мальчишка пока не доставлял особых хлопот. Все его желания ограничивались страстью к коллекционированию машинок, правда, они непременно должны были быть копией известных моделей. И все же Полина чувствовала, что с Ванькой отец хлебнет горя. Недаром сынок запросил на последний день рождения подарок в виде болида почти в натуральную величину, к тому же хотел, чтобы его вручил сам Шумахер. Желание было удовлетворено, пацан носился на своей игрушке по поместью отца, с гордостью рассказывая друзьям, как известный гонщик учил его управлять этой «штуковиной».

Жена Миронова также была клиенткой «VIP-life concierge». Бывшая модель и певица отличалась сучьим нравом, часто закатывала истерики, которые, как считала, соответствуют ее «звездному» статусу. К счастью, с этой оборзевшей бабенкой, смотревшей на всех свысока, работал Алекс – брат Полины, который с любой девицей, даже с самым нелегким характером, мог найти общий язык. Самой Полине не приходилось сталкиваться с госпожой Мироновой, чему она откровенно радовалась.

– И что же вы ждете от меня? – мягко поинтересовалась Полина, сделав глоток вермута. – Я должна найти для Ксении учителя английского языка и математики?

– Нет! – раскатисто рассмеялся Миронов. – Это и мне под силу. Я хочу, чтобы ты нашла для моей девочки учителя хороших манер.

– Простите?

– Видишь ли, Поля, – начал объяснять Миронов. – Ксения – вовсе не глупая, но воспитанием ее, к сожалению, некому заниматься. Девочке не уделяется должного внимания. Говорит она дерзко, даже со мной. Мать презирает. Думаю, что и со своими друзьями она ведет себя как хабалка. Порой мне стыдно за нее: поведение заносчивое, мысли выражать не умеет, всегда хамит. Ее интересуют только развлечения. Магазины, рестораны, шмотье… Не знаю, кем она станет.

– Считаете, учитель поможет ей найти себя? – спросила Полина, уже обдумывая, кто сможет взяться за эту нелегкую работу – превратить монстра в принцессу.

– Если увлечет ее, – в глазах Миронова промелькнуло сожаление, видимо, он чувствовал вину за то, что его дочь растет сорняком в богатом доме. – Ксения – натура воодушевленная и легко пойдет за человеком, который покажет, каким интересным бывает мир. Только здесь есть маленький нюанс. Этот человек должен быть очень сильным, обладающим твердой волей, иначе она сломает его. Ты поможешь?

– Постараюсь, – уклончиво пообещала Полина.

– Этим ты обяжешь меня.

– Учту, – улыбнулась Полина и поднялась. – Простите за то, что на этом заканчиваю нашу встречу, – она посмотрела на часы. – Я немедленно сообщу, когда найду нужного человека.

– Не останешься на обед?

– В другой раз непременно. Но, к сожалению, не сегодня.

– Только обещаешь, – в голосе Миронова прозвучала обида. – Настоящая женщина. Сладкоречивая и ускользающая. Ты могла бы стать прекрасным учителем для Ксении. Но, полагаю, у тебя для этого нет времени.

Полина наклонилась и поцеловала Миронова в щеку, попрощалась и направилась к выходу. Потом вдруг обернулась и замерла, ошеломленная жалостью, пронзившей ее, едва она взглянула на поникшие плечи Константина Витальевича. Она уже намеревалась вернуться, но вспомнила об обещании, данном Зине, пообедать с родителями, поэтому с тяжелым сердцем медленно побрела к двери, размышляя о том, что никакие деньги не способны сделать человека счастливым. Вот он, Миронов, один из самых богатых людей столицы, сидит одинокий за столиком и с тоской в глазах пьет дорогой коньяк, который не доставляет ему никакой радости. Деньги могут принести много удовольствий, но никогда не дадут самого главного – семейной теплоты. Этого Миронов был лишен, как и большинство клиентов Полины, которые с помощью своих сверхъестественных заказов старались убежать от окружающей их пустоты.

* * *

– Мама, разве отец не знал, что мы собираемся пообедать вместе? – спросила Полина у Елизаветы Карловны, которая вышла встречать дочь в прихожую.

– Ах, девочка моя, – вздохнула Елизавета Карловна, – ты столько раз отменяла наши встречи. Думаю, отец был уверен, что и в этот раз нам не удастся увидеться. Сергей остался в охотничьем домике.

Всякий раз, когда мама говорила о загородном доме в лесу, в голосе ее чувствовалась злость и ревность. Полина уже перестала удивляться этому и не обратила должного внимания на обиду, звучавшую в голосе Елизаветы Карловны.

– Ему там нравится, – сказала она, снимая босоножки.

– Но в том доме убили Катю! – воскликнула Елизавета Карловна и театрально пошатнулась, словно намеревалась упасть в обморок.

Полина не отреагировала на эту экзальтированную выходку. Мать всегда была эмоциональной, к тому же, как маленький ребенок, очень любила играть на эмоциях близких, что у нее прекрасно получалось. Все начинали охать и вздыхать, пытаясь привести расстроенную Елизавету Карловну в чувства.

– Как он может там находиться? Этот проклятый дом…

– Ни в чем не виноват, – прервала ее Полина. – Успокойся! Отцу там хорошо.

– Зато мне плохо одной!

Елизавета Карловна прошла в кухню и занялась приготовлением чая.

– Обед отменяется? – спросила Полина. – Только чай? Я, между прочим, голодна.

– Прости, солнышко. Я на диете, поэтому Даша ничего не приготовила. Кроме того, как и отец, я была уверена, что ты не приедешь. Но в холодильнике есть сыр и ветчина. Сделай себе бутерброд.

Полина взяла кусочек хлеба и положила на него тонкий ломтик сыра, устроилась на диванчике в углу комнаты и, тихо жуя, наблюдала за матерью. Елизавета Карловна заметно похорошела за последние месяцы. Впрочем, она всегда выглядела привлекательно – подтянутая, оттого что регулярно занималась спортом, ухоженная, так как никогда не жалела денег на косметологов и пластических хирургов. Однако взгляд Елизаветы Карловны казался печальным и утомленным. Грусть не уходила с ее лица с тех пор, как погибла младшая сестра Полины. Мама выглядела подавленной и растерянной, словно у нее отобрали любимую игрушку и она абсолютно не знает, чем себя занять. Понятно, что смерть ребенка не проходит бесследно, однако не стоит терять интерес к жизни. Катю, считала Полина, уже не вернешь, а земля с ее смертью не перестала вращаться. То, что она умерла, не означало, что надо лечь следом за ней в гроб или превратиться в отшельника, боясь выйти на улицу. Может быть, Полина и выглядела со стороны жестокой, проявляя самообладание после случившейся в семье трагедии, но ей казалось неправильным и глупым поведение матери, утратившей вкус ко всему с уходом младшей дочери. Получается, что, похоронив Катю, мама заодно похоронила себя, чего требовала и от остальных – вечной скорби и безучастия к происходящему.

– Я вчера вернулась из Лондона.

– Да? – встрепенулась Елизавета Карловна. – Как там мои мальчики?

– Сыновья и внук? – хмыкнула Полина. – Живут и здравствуют. Марк, кстати, тоже весьма хорошо поживает.

Полина специально упомянула имя бывшего мужа Елизаветы Карловны, отца Майкла и Алекса, чтобы увидеть хоть какую-то реакцию на ее лице. Елизавета Карловна сдержанно улыбнулась, догадавшись, почему Полина задевает ее.

– Тебя ничто не может изменить, – сказала она, поставив перед дочерью чашку с чаем. – Конфеты или пирожные?

– И то и другое, – ответила Полина. – Думала, когда человек сидит на диете, он убирает из дома все сладкое.

– Меня не сломать сладостями.

– Знаю. Как ты, мамочка? – Она погладила холеную руку Елизаветы Карловны и вдруг задумчиво посмотрела матери в лицо.

– Мне плохо. Я всегда одна. Отец почти не приезжает в город. Все лето провел в своей избушке и, кажется, окончательно забыл обо мне. Я тоскую. Мне абсолютно нечем заняться. Ты тоже не думаешь о своей маме, хотя знаешь, как я в тебе нуждаюсь.

– Послушай, не хотела бы ты взять на себя роль учителя? Возможно, это принесет тебе удовольствие. Клиент компании ищет для дочери наставника, – Полина старательно выбирала слова, чтобы не дать повода отказаться. – Ты – возвышенная, образованная особа, – продолжила она, заметив в глазах матери интерес, хотя он больше относился к льстивым словам, нежели к самому предложению. – Мама, ты многое дала нам с Катей. Показала мир искусства, научила ценить и понимать его. Галереи, музыка…

– Ты хочешь, чтобы я таким же образом «обработала» юную деревенщину? – перебила дочь Елизавета Карловна, высокомерно приподняв бровь.

– Выражаешься как наша домработница, – усмехнулась Полина. – Да, хочу. Думаю, только ты сможешь смахнуть с нее пыль и наполнить этот пустой кувшин чем-то значимым.

– Хм, – Елизавета Карловна поправила волосы и манерно погладила подбородок. – Таким незамысловатым способом ты решила избавить меня от скуки?

– И это тоже, – соглашаясь, кивнула Полина. – Развеешься, заодно и девице преподашь урок, какой должна быть настоящая женщина.

Заметив, как ярко заблестели глаза матери, Полина поняла, что выиграла. Что ж, заказ Миронова она выполнила очень быстро. Лучшего педагога для заносчивой Ксении не найти. Елизавета Карловна, несмотря на явную женственность и ранимость, будет сильным противником для взбалмошной девчонки. Она сможет ее увлечь, в этом Полина была уверена, так как сама не раз проникалась рассказами матери о художниках, поэтах и музыкантах. Кроме того, Елизавета Карловна, воспитанная в благородной семье, была знакома с этикетом не понаслышке, поэтому научит юную госпожу Миронову хорошим манерам. Да и вредничать при ней Ксения не посмеет, так как не родился еще тот человек, который осмелится демонстрировать в присутствии Елизаветы Карловны дурной нрав. Мать Полины умела охлаждать горячий пыл одним лишь взглядом, а мягким словом, не лишенным сарказма, могла сбить спесь с любого, даже самого отчаянного смельчака.

Полина достала из сумочки телефон и набрала номер Миронова.

– Константин Витальевич, я нашла нужного человека для Ксении, – улыбнулась она в трубку. – Да, так быстро. Дело ведь не требовало отлагательств. Конечно, я сообщу вам, когда и где произойдет первая встреча, а после дамы сами договорятся, каким образом будут проходить их уроки. До свидания.

– Ты даже не дождалась моего согласия, – недовольно произнесла Елизавета Карловна и потянулась за конфетой.

– А диета? – рассмеялась Полина.

– К черту диету! – живо произнесла ее мать и положила конфету в рот. – Расскажи мне об этой девочке.

Полина принялась красочно описывать Ксению Миронову, радуясь оживлению на лице матери. Получилось, что одним выстрелом она убила двух зайцев: помогла Миронову, вернее его невоспитанной дочери, заодно вытащила мать из депрессии, в которой та пребывала уже много месяцев.

* * *

Юлиан Воскресов сидел в плетеном кресле на огромной веранде напротив зеркальной глади водного канала и со скучающим видом наблюдал, как по волнам медленно ходят яхты. Уходящее солнце золотило его худое лицо, смягчая нежными лучами неровную кожу, придавая взгляду спокойствие и благодушие. Он выглядел расслабленным, потягивая бренди из бокала, но тем не менее весь его внешний вид демонстрировал неприступность и даже некоторую колючесть, проявлявшуюся в барской позе и императорском выражении лица. Снисходительная высокомерность – такими словами можно было описать настроение Воскресова, именно поэтому к нему никто не подходил, включая членов яхт-клуба и персонал. Последние лишь изредка приближались к надменному господину, чтобы раболепно поинтересоваться, не желает ли он еще чего-либо. Юлиан отсылал их небрежным взмахом пальцев, показывая, что ни в чем не нуждается. Перед ним на невысоком стеклянном столике стояла начатая бутылка испанского бренди, выпущенного в годы правления Франко[2], рядом лежали нетронутые сигары – в общем, Юлик находился в очень хорошей компании и не собирался делить ее с кем-то еще. Он ожидал Полину Матуа, тщательно обдумывая, как вести разговор с этой «уникальной» дамочкой. Они были знакомы вскользь, но ему много рассказывали о ней, и, признаться, Воскресов нетерпеливо подгонял время, мечтая, чтобы она скорее появилась. Аристократичная, умная, с острым языком, при этом женственная и красивая – такие женщины нравились ему. Он был бы не прочь поместить подобный экземпляр в свою коллекцию, но предполагал, что мадам Матуа окажется «сильной штучкой» и не станет вступать в интимные отношения с клиентом. Впрочем, по опыту Воскресов знал, что деньги многое решают, в том числе понижают порог нравственности. Главное – знать, сколько и когда предложить. И все же сначала он хотел, чтобы Полина выполнила заказ, а потом, если представится случай, можно будет узнать ее с другой стороны.

– Господин Воскресов, – услышал он за спиной тихий голос администратора, – приехала госпожа Матуа. Ее провести на террасу или вы желаете принять…

– Сюда, – не дал окончить фразу Юлиан.

Он даже не обернулся к администратору, что было крайне невежливо. В лице молодого человека ничего не изменилось в ответ на подобную бесцеремонность, он вежливо склонил голову и удалился. Спустя несколько минут снова появился на террасе, сопровождая мадам Матуа.

– Благодарю, – Полина кивнула молодому человеку и одарила его улыбкой.

– Что желаете?

– Чай, пожалуйста, с лимоном. Очень жарко.

– Да, – кивнул администратор, привлеченный теплотой голоса женщины, – температура в сентябре оказалась выше, чем все предполагали. Но здесь, у самой воды, свежо. Скоро придете в себя.

Он снова удалился, бросив через плечо короткий взгляд на колоритную парочку, и был удивлен, когда самый высокомерный член этого модного яхт-клуба поднялся и поцеловал протянутую руку.

– Добрый вечер, Юлиан Дмитриевич.

Голос Полины был ровным, спокойным и отстраненным, словно она говорила со слугой, который не вызывает у нее никаких эмоций, кроме равнодушия. «Мне бы так! – восхитился администратор. – Но где уж! Они – одного поля ягоды, а я? Всего лишь обслуга, которая должна лизать пятки, чтобы не вылететь с работы». Он ускорил шаг, чувствуя, как внутри закипает злоба, стараясь, чтобы внутреннее раздражение никто не увидел.

Тем временем Юлиан Воскресов, нисколько не смущаясь, пристально разглядывал Полину.

– Сколько лет мы не виделись? – спросил он, задержав взгляд на шее, оголенных плечах и темно-каштановых волосах, в которых ярко играло солнце.

– Два месяца назад встречались на одном светском рауте, – ответила Полина.

Юлиан сделал вид, будто вспоминает, когда и что за мероприятие это было, но Полина сразу поняла – ему прекрасно известно, где именно они виделись в последний раз. Видимо, «мальчик» набивал себе цену, прикидываясь слабо помнящим или недоступным, только для чего он это делал, было не ясно.

Воскресов вообще был крайне непонятным типом. Вернее, все маски, которые он носил, являлись вполне очевидными, каким же он был на самом деле, не знал никто. Вполне возможно, даже сам Юлик не предполагал, кто живет внутри него. Одно было бесспорно – Воскресова обожала капризная фортуна, что, несомненно, отразилось на его характере и отношении к жизни. Юлиан был единственным сыном одного из самых значимых людей страны. Отца его называли крупнейшим российским предпринимателем, занимался он нефтью, финансами, розничной торговлей и был членом Общественной палаты Российской Федерации. А в последнее время ходили слухи, что Воскресов-старший решил все свои силы направить в политику. Наверное, метил как минимум в вице-президенты или же готовил теплое местечко для своего обожаемого сынка. Для Юлика отец ничего не жалел, поэтому неудивительно, что сын вырос заносчивым и непримиримым. Настоящий властитель вселенной – такого за версту чувствуешь и не можешь не поразиться величию, которое читается в его взгляде. Юлиан Воскресов действительно умел смотреть на собеседника так, что у того по спине бегали мурашки от страха. Но иногда этот заносчивый мужчина умел быть обаятельным и очень милым. Например, сейчас, когда он смотрел на Полину, взгляд его выражал доброжелательность. Одновременно в нем читалась самоуверенность и некое самодовольство, никогда не исчезающее с его лица. В самом лице, кстати, не было красоты, хотя Юлиан считал себя неотразимым. Мелкобугристая кожа, как у юноши, только что вышедшего из подросткового возраста, тонкие нервные губы, мутно-карие, невыразительные глаза. Высокий, худощавый, с длинными руками и ногами, он напоминал паука-сенокосца – простой, серый и абсолютно непривлекательный. Зато вкус у него был отличный, одевался элегантно, носил дорогие часы, которые небрежно отливали белым золотом на костистом запястье, ездил на дорогих спортивных машинах и предпочитал таких же эксклюзивных женщин. За последний год он пропустил через свою постель не менее десятка самых лакомых красоток столицы, а скольких еще уложит в свою царскую койку, мало кто мог предположить. «Что они в нем находят? – недоумевала Полина. – Конечно же, ведутся на его состояние. Как я могла это упустить?» Юлиан Воскресов слыл щедрым любовником, многих своих дамочек он одаривал, не скупясь. Поэтому лишь за одну ночь с ним можно было стать обладательницей прекрасных серег от «Bulgari», хорошенького манто из ценного меха или же, если сильно постараться и удивить его, новехонькой машинки. Однажды, в пылу особой расточительности, Юлиан заплатил на благотворительном аукционе триста тысяч евро за право назвать новый сорт орхидеи именем своей подруги. Та подруга уже давно канула в Лету, но имя ее до сих пор помнит весь столичный бомонд благодаря тому, что теперь его носит прекрасный цветок. Странно, что Воскресов до сих пор не женат. «Ему ведь, – прикинула Полина, – лет тридцать пять. Хотя это его личное дело, кого и когда вести под венец».

– Итак, Юлиан Дмитриевич, я вся внимание.

Полина присела в свободное кресло напротив того, где еще несколько минут назад сидел Юлиан, неспешно потягивая бренди, и указала рукой, приглашая занять свое место. Воскресов улыбнулся, но взгляд его остался резким и колючим. Видимо, не понравилось, что Полина ведет себя с ним как равная или же даже выше. Он не любил людей из сферы обслуги, а мадам Матуа относилась именно к их числу, несмотря на то что работала со сливками общества. Тем не менее он быстро оценил ее физическую привлекательность, что несколько смягчило его недовольство, и решил, что такая роскошная женщина имеет право приказывать.

На Полине было надето короткое легкое синее платье, позволяющее полностью рассмотреть ее фигуру. Стройная, с тонкими гладкими ногами, узкими бедрами и изящной спиной, она выглядела, как эквилибристка – прекрасно держала осанку была сосредоточенна, но одновременно спокойна. Серые глаза ее светились серебром в лучах заходящего солнца, губы едва заметно улыбались. В общем мадам Матуа произвела приятное впечатление на пресытившегося вниманием женщин Юлина своей открытостью, нежностью и, главное, равнодушием к его персоне.

– Юлиан Дмитриевич, – снова позвала Воскресова Полина, показывая, что он слишком долго держит паузу, – начнем?

– Просто Юлик, – вдруг сказал он, голос его при этом изменился, стал теплым и приятным. – Все друзья называют меня так.

– Но я не друг, – улыбнулась Полина.

– Что ж, будь по-вашему, – снова превратился в колючку Воскресов. – Приступим. Я решил воспользоваться вашими услугами.

– Хотите сделать заказ? – усмехнулась Полина, небрежно откидываясь на спинку кресла. – Насколько мне известно, на вас работает большая команда профессионалов, способная решить любую задачу.

– Сначала выслушайте меня, не перебивайте. После вступим в дебаты.

Воскресов потянулся за бокалом бренди, Полине не предложил составить компанию, что неприятно ее удивило. «Хамло! – пронеслось в голове. – Ну, давай говори! Я тебе такую цену заломлю, что ты не рад будешь! Сам откажешься. Иметь с тобой что-то общее, дорогой, у меня нет никакого желания».

– Речь пойдет о колье «Женевьева». Слышали о таком?

– Нет.

– Странно, – Юлик недоверчиво прищурил глаза. – Я думал, вам приходилось работать с эксклюзивными драгоценностями.

– Разумеется, – Полина положила ногу на ногу и подставила лицо лучам теплого сентябрьского солнца. – И не раз. Только о «Женевьеве» мне ничего не известно.

– В таком случае вам будет интересно поработать над этим, – уверенно произнес Воскресов.

– Над чем?

– Я хочу получить это колье. Вам нужно узнать, кто им сейчас владеет, и договориться с хозяевами о сделке. Десять процентов от суммы – ваши.

– Но я…

– Колье весьма недешевое, поэтому вы не останетесь в обиде, – Воскресов поднялся и посмотрел на швартующуюся к пристани яхту. – Постарайтесь уложиться в шестьдесят дней.

– Как? – удивилась Полина и также поднялась. – Это вся информация? Только имя колье?

– Но вы же первоклассный специалист в подобных вопросах, – Воскресов повернул к ней голову и ядовито улыбнулся. – Именно поэтому я не стал привлекать свою команду, а обратился именно к вам. Мне намекнули, что мои ребята – дилетанты в сравнении с вами.

– И все же, чтобы начать работу, у меня должно быть больше сведений.

– Хотите сказать, что этот заказ вам не по плечу? А как же квалификация вашей компании и ее репутация? Кое-кто из моих приятелей говорит, что вы можете все.

Воскресов вел себя так, будто хорошо знает Полину. Он мастерски сыграл на ее самолюбии, уверенный, что после этих слов она не сможет отказаться. Если же такое случится, Воскресов сделает все, чтобы навредить «VIP-life concierge», в этом Полина не сомневалась. Сейчас он напомнил Миронова, который с легкостью расправлялся с теми, кто отказывался выполнять его желания.

– Мои контакты, – добавил Воскресов, протянув визитку. – Жду от вас хороших новостей.

Он вдруг резко взял Полину за руку, также порывисто поцеловал запястье и быстрыми шагами направился к лестнице, ведущей на пирс. Полина с непониманием, смешанным с раздражением, смотрела ему вслед.

– Ваш чай, госпожа Матуа, – послышался голос администратора. – С лимоном.

– Спасибо, – Полина виновато улыбнулась. – К сожалению, не смогу оценить его. До свидания.

Она еще раз посмотрела на худую фигуру Воскресова, идущего к пришвартовавшейся яхте, повертела в руке визитку и мысленно выругалась. «Женевьева», – несколько раз повторила она про себя, потом вытащила из сумочки телефон и набрала Зинин номер.

– Ты еще в офисе? – спросила она. – Хорошо. Свяжи меня с Кайрусом. В главной книге есть его контакты.

– Кто такой?

– Ювелир. Нужна консультация.

Глава 3

В Петербурге погода стояла теплая, но пасмурная. С самого утра солнце пряталось в серой дымке, затянувшей небо, дул ветер, сильный и влажный. Лишь после полудня, когда Полина шла к дому Кайруса, на горизонте появилась голубая полоса, из нее призывно выглянул желтый диск, ярко осветив крыши домов и темные воды Мойки, но вскоре просвет затянулся, с ним исчезло и солнце. Снова пейзаж стал серым, мрачно-величественным и каким-то чуждым.

Полина вздрогнула от очередного порыва ветра, зацепившего ее плащ и по-мужски грубо оттолкнувшего к мостику. Всю дорогу она жалела, что не попросила в отеле, в котором остановилась, вызвать для нее такси. Но тогда пройтись пешком показалось хорошей идеей, тем более что до дома Андреаса Витольдовича было всего двадцать минут ходьбы. Однако эти двадцать минут плавно перешли в сорок, Полина катастрофически замерзла и последние двести метров почти бежала, чтобы хотя бы немного согреться. У дома она остановилась, выровняла дыхание, поправила растрепавшиеся волосы и только потом вошла внутрь.

Консьерж был предупрежден о визите Полины и вежливо проводил ее до квартиры ювелира, нажал на кнопку звонка. Вскоре дверь открыли. На пороге стоял сам Андреас Витольдович и приветственно улыбался. Вообще-то этого колоритного старика с длинными седыми волосами, собранными в тонкий хвост на затылке, белой бородкой и черными бровями, яркими пятнами выделяющимися на лице, на самом деле звали Андреем. Однако он просил, чтобы к нему обращались не иначе, как Андреас. По какой причине ему захотелось так называться, Полина не знала, но предполагала, что это своеобразная дань моде на экзотические имена, а также особенность творческой натуры Кайруса, любившего все необычное.

– Полина, ты, как всегда, вовремя, – загремел он глубоким басом, пропустив женщину внутрь. – У меня сегодня прекрасное настроение, но оно стало еще радостней, когда я увидел тебя.

– Льстец, – рассмеялась Полина.

Обращались они друг к другу на «ты», несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте. Так повелось с самого начала их знакомства, которое состоялось восемь лет назад. Кайрус заметил, что чувствует себя стариком, когда к нему обращаются по имени-отчеству, поэтому предпочитает демократичное обращение, непременно без вежливо-отстраненного «вы». Произнося эти слова, Андреас прижимал к груди светловолосую, слегка пьяную девицу лет восемнадцати. Он всегда предпочитал юных спутниц, и чем старше становился сам, тем моложе были его любовницы. Семьи Кайрус не имел, жену и детей ему заменили драгоценные камни и металлы, которые он обожал больше, чем живых людей. Холостяцкая жизнь богемного ювелира его вполне устраивала, выглядел Андреас счастливым и, что самое важное, ощущал себя полностью свободным. Девочек менял часто, долго на ком-то не останавливался, потому что начинал отчаянно скучать, когда отношения угрожали перейти в разряд постоянных. Он не умел быть преданным кому-то, ибо уже давно хранил верность только своей работе. Ничто не влекло его так, как украшения, ставшие смыслом жизни. Кайрус был и создателем, и коллекционером, причем пользовался равным уважением и в той, и в другой области. Его личные изделия в готическом стиле имели большой успех уже на протяжении нескольких десятков лет, а слава знатока необычных предметов искусства, цена которых достигала нескольких миллионов, выходила далеко за пределы родного Питера. Полина не раз обращалась к нему за советом, когда того требовали обстоятельства. Кайрус знал, где и у кого приобрести нужные ей драгоценности, а главное, как сделать это быстро и без лишнего шума. Клиенты компании не любили тратить свое время и мечтали быстро приобрести интересующие их старинные ювелирные украшения, обходя положенные бюрократические проволочки. В том, чтобы удовлетворить их желания, Кайрус был незаменим. Он был вхож во все известные ювелирные дома Европы, имел в приятелях десятки коллекционеров, которые никогда не отказывали в помощи. Впрочем, и сам Кайрус оказывал им по-дружески коммерческие услуги, так что это было взаимовыгодное сотрудничество. Именно поэтому Полина обратилась к нему, зная, что если кто-то и способен дать ей информацию о колье «Женевьева», то только Андреас.

– Сегодня пьем какао, – заявил Кайрус, пригласив Полину в светлую столовую. – Погода – дрянь, солнце раньше марта не появится, поэтому будем устраивать весну в сердце. Только какао способно дать энергию и вызвать улыбку на губах. Ты уже улыбаешься?

– Да, – кивнула Полина, усевшись на высокий стул у барной стойки, соединяющей кухню и столовую. – Ты болтлив, как попугай.

– Попугаи произносят лишь то, что слышат. Я же говорю душой.

– Убедил. Почему в халате?

– Встретились бы в мастерской – был бы при параде. Я у себя дома, поэтому не морщи нос и принимай меня таким, каков я есть.

С обычными клиентами Кайрус встречался только в мастерской, лишь близких друзей пускал в свое личное пространство.

– И чем тебе не нравится мой халат?

– Почему не нравится? – Полина внимательно оглядела тонкий нежно-голубой шелк, плавными волнами льющийся по мускулистой фигуре. – Красивый халат. Женский?

– Все-то ты видишь, зайчик, – усмехнулся Кайрус. – Это Изольда, моя последняя любовь, оставила в подарок частичку себя.

– Тряпку? Щедрая у тебя любовница. Ты похудел? Выглядишь прекрасно. Если не смотреть на твое морщинистое лицо, а только на фигуру, с легкостью можно дать лет сорок.

– Двадцать восемь лет отняла? – Кайрус самодовольно втянул и без того плоский живот, при этом выпятил грудь вперед. – Неплохо!

– Тебе шестьдесят восемь? Андреас, я восхищена!

– Думаю, пора заканчивать с дифирамбами и озвучить цель твоего визита в Петербург. Вернее, ко мне.

– Что ж, – протянула Полина, крепко сжав ладони, – тогда слушай. Меня интересует колье «Женевьева». Расскажи все, что знаешь о нем.

Кайрус уже открыл холодильник и потянулся к пакету молока, но остановился, задумавшись.

– «Женевьева»? – переспросил он, бросив внимательный взгляд на свою гостью. – Ты уверена, что говоришь о колье, а не о парюре?[3]

– Без понятия. Я лишь вчера узнала о том, что оно существует. Так ты слышал о нем?

– «Женевьева», дорогая моя, это легенда в ювелирном мире. Сладкое слово для любого мастера.

– Не поэтизируй, – прервала его Полина, беспокойно двинувшись на стуле. – Говори по существу. Это важно. Чувствует мое сердце, что у «VIP-life concierge» будут проблемы, если не разберусь с этим делом.

– А ты не лети впереди паровоза, – рекомендовал Кайрус. – Не сбивай меня с мысли. Кроме того, сейчас я не смогу удовлетворить твое любопытство.

– Отчего же?

– К разговору о драгоценностях нужно подходить серьезно. Это не праздная беседа, здесь нужен особый настрой. Поэтому жду тебя завтра у себя в мастерской. К тому времени я уже подготовлюсь.

– Но, Андреас, – умоляюще протянула Полина, – зачем ты заставляешь меня ждать? Скажи сейчас все, что тебе известно. Не размазывай кашу по тарелке!

– Ты хочешь иметь на руках достоверную информацию или сплетни?

– Сплетни мне не нужны.

– Тогда придется подождать. Не желаю казаться голословным.

– Хорошо, – обреченно согласилась Полина, понимая, что больше не вытащит из Кайруса ни слова. – Где завтра встретимся?

– Я уже сказал. У меня в мастерской, в одиннадцать.

– Да, сэр. Ну, где же твое какао? Развесели мою душу, а то я совсем поникла.

Кайрус достал из шкафчика пузатую банку и поставил ее перед Полиной. Потом прищурился, как старая ворона, и щелкнул языком.

– Давно я не слышал, чтобы интересовались «Слезой».

– Какой еще «слезой»? – Полина открыла банку и с наслаждением вдохнула ни с чем не сравнимый аромат молотых какао-бобов.

– Если мы говорим об одном и том же украшении, – пояснил Кайрус, с улыбкой наблюдая за тем, как подрагивают ноздри Полины, – то колье называется «Слеза Женевьевы». «Женевьева» – это имя парюры.

– Все парюры имеют имена?

– Разумеется. Как, впрочем, и все известные драгоценности. Например, «колье Дагмар» названо в честь королевы Дании. Или же знаменитая хризолитовая парюра носит имя Габсбургов, аметистовая парюра королевы Мэри и так далее. Все в этом мире имеет свое название, значимые украшения не исключение. Но об этом мы поговорим завтра. Сейчас давай готовить какао. Итак, смешиваем две ложки порошка с молоком. Выполняй, я проконтролирую. Только без комков, – предупредил Кайрус, подав Полине ложку и маленькую чашу.

– Может, сам?

– Не ленись, делай, что говорю. А я тем временем буду следить, чтобы молоко не убежало из сотейника. Это, как сама понимаешь, очень ответственное занятие.

* * *

Около четырех дня Полина вернулась в отель, приняла душ и прилегла на кровать. Неизвестно почему, но она чувствовала себя усталой, будто с самого утра усиленно работала, а не отдыхала в обществе приятного ей человека. Мысли крутились вокруг колье и Андреаса, который пожелал перенести разговор на более поздний срок. Она с нетерпением ждала завтрашней встречи, одновременно обдумывая, что следует предпринять в дальнейшем. Все будет зависеть от того, что расскажет Кайрус. Если он предоставит сведения о том, кто сейчас владеет этим украшением (а он их предоставит, была уверена Полина), придется думать, как встретиться с хозяевами и приготовить нужные слова, чтобы уговорить их продать «Слезу». Интуиция подсказывала, что это будет сложно сделать, так как с такими вещами люди просто так не расстаются, даже за огромное вознаграждение.

Незаметно для себя, утомленная размышлениями, Полина уснула. Спустя час ее разбудил настойчивый звонок. Протянув руку к телефону, она включила громкую связь и сонно проговорила:

– Слушаю.

– Госпожа Матуа, – послышался вежливый голос, – к вам пришел гость. Позволите ему подняться в номер или попросить подождать, когда вы спуститесь?

– Что за гость?

– Филипп Литвин.

Полина мгновенно встрепенулась и вскочила с кровати.

– Пусть поднимается, – разрешила она, затем быстро побежала к зеркалу, захватив с собой тюбик губной помады.

Накрасила губы, наспех причесалась и поспешила к двери, распахнув ее до того, как Литвин успел постучать.

– Здравствуй, – тихо сказала она и вздрогнула, так как он стремительно вошел в номер и обнял ее. – Что ты…

Полина ошеломленно отпрянула в сторону, когда он вместо ответа потянулся к ее губам.

– Я не мог не приехать, – сказал Литвин. – Зина сказала, где ты остановилась, – предупредил он следующий вопрос Полины. – Я совершил ошибку?

– Все зависит от того, какую цель ты преследовал.

Литвин молча подошел к дивану, но не присел, наоборот, повернулся к Полине и бросил на нее долгий изучающий взгляд, словно пытался проникнуть в ее мысли. Полина также молчала, лишь нервно сглотнула. Она рассматривала его невысокую фигуру, серые холодные глаза и неулыбающиеся губы. Захотелось подойти и провести руками по плечам, потом дотронуться до волос, прикоснуться пальцами к шее, подбородку. Решив не сдерживаться, Полина сделала несколько шагов вперед и приятно удивилась, когда он устремился ей навстречу.

Без лишних в этой ситуации разговоров они быстро снимали друг с друга одежду, продвигаясь к спальне. Не было произнесено ни одного слова, словно звуки помешали бы насладиться неожиданно вспыхнувшей страстью. Разумом Полина понимала, что ей нужно остановиться, но руки Литвина, его губы не давали возможности сделать это. Тело просило любви, и Полина, с тихим вздохом упав на постель, покорилась.

Время в объятиях Литвина летело быстро. Уже ближе к восьми Полина отодвинулась от него и с тихим удивлением в голосе сказала:

– Я не очень люблю сюрпризы, но этот меня впечатлил.

– Рад угодить.

– Что на тебя нашло?

В словах ее послышалась грусть, что не прошло незаметно для Литвина.

– А ты почему уступила?

– Не знаю, – Полина устало погладила лицо, поднялась с постели и набросила на себя халат. – Вернее, вполне понимаю, почему именно, но мне это не нравится.

– Из-за того, что я женат?

– Не только поэтому. Я не хочу, чтобы мы сближались, ведь это не принесет ничего хорошего.

– Откуда такая уверенность? – Литвин потянулся к рубашке, надел ее и принялся застегивать пуговицы. – Мне, например, кажется, что все сложится хорошо.

Полина покачала головой и подала ему брюки.

– Ошибаешься, – сказала она. – Я не умею играть на чужой территории и не хочу причинять боль другим людям.

– Ты о Яне говоришь? – усмехнулся Литвин.

– Да, о твоей жене.

– Я принял решение расстаться с ней.

От неожиданности Полина на несколько секунд задержала дыхание и быстро отвернулась, потом и вовсе отошла к окну, чтобы Литвин не увидел страх, промелькнувший в ее глазах. Она вдруг испугалась перемен, но вместе с тем радовалась, что в отношениях появилась ясность. Литвин явно продемонстрировал, что не намерен оставаться просто другом и довольствоваться встречами в ресторанах или прогулками по парку.

– Что скажешь?

– Давай поужинаем, – она повернулась. – Я проголодалась.

Литвин широко улыбнулся.

– Полина, я не собираюсь давить на тебя, – сказал он. – Не хочу лишать тебя свободы или же заставлять делать выбор. Я здесь лишь для того, чтобы показать, что ты нужна мне.

– Все очень неожиданно.

– Разве? – Литвин подошел к ней и ласково провел пальцами по щеке. – Мне кажется, все уже давно шло к этому. С момента нашей первой встречи я желал тебя.

– Не лги, – рассмеялась Полина, но замолчала, посмотрев на его губы.

– Поймала, – Литвин приблизился к ней и прошептал: – Не с первой и даже не со второй. Я не знаю, когда понял, что люблю тебя. Возможно, совсем недавно, но это не меняет сути.

– Любишь?

– Люблю.

Полина прошла в центр комнаты, посмотрела на измятую постель и присела на краешек кровати.

– Как именно любишь? С бабочками в животе?

– Что за глупости! – воскликнул Литвин, присел рядом с ней и погладил оголившееся бедро. – Мы же не подростки, чтобы мучиться от страсти. Меня даже не влечет к тебе настолько, чтобы сметать все на пути, лишь бы быть рядом. Я просто хочу быть с тобой, потому что когда мы вместе, мне хорошо.

Полина прикусила губу.

– Но когда мы врозь, ты не скучаешь. Это не любовь.

– А что тогда?

– Не знаю, – Полина пожала плечами. – Просто влечение.

– Называй как хочешь, – голос Литвина стал жестким. – И не обижайся на мои слова. Я сказал правду. Я тебя люблю, пусть и без бабочек в животе. Смешное выражение, – усмехнулся он. – Детское. Спустимся в ресторан?

– Нет, – Полина поднялась и сбросила халатик на пол. – Ужин отменяется. Ты ведь бросил дела и примчался из Москвы в Питер не для того, чтобы посидеть со мной в ресторане «Астории».

– Ты права, – Литвин провел рукой по ее обнаженному бедру. – Занять друг друга беседой мы сможем в любое другое время.

* * *

Мастерская Кайруса была похожа на spa-салон. Шум города не проникал внутрь, создавалось впечатление, будто находишься где-то в горах, в спокойствии и тишине. В углу огромной комнаты в японском стиле стояла композиция из шероховатых на вид камней и темного песка. Рядом с ней по бамбуковым стеблям неслышно лилась вода в каменную чашу.

– Это цукубай, – пояснил Кайрус, проследив, куда смотрит Полина. – Ритуальная чаша для омовения рук и лица.

– Здесь все изменилось с момента моего последнего визита, – сказала Полина. – Мне нравится.

– И мне, – улыбнулся Кайрус, небрежно растянувшись на низком белом диванчике. – Люблю натуральные материалы. Посмотри, стены и потолок покрыты волокнами папируса, перегородки между зонами помещения обтянуты льном. Пол из «ипе лапачо».

– Ипе… что?

– Лапачо, – рассмеялся Кайрус. – Дерево редкой породы. Произрастает в тропических лесах Южной Америки. У него уникальная волнистая структура.

– Не вижу ничего особенного.

– Куда исчезла твоя чувственность, которая так мне нравилась? – Кайрус театрально закатил глаза и вздохнул. – Ты перестала понимать прекрасное.

– Зато я умею ценить время, причем не только свое, но и тех, с кем общаюсь.

Полина посмотрела на часы и подумала о Литвине, который остался в ее номере. Она обещала, что не станет задерживаться, быстро переговорит со словоохотливым Андреасом и так же быстро вернется. Утром они обсуждали планы на ближайший день и остановились на пешей прогулке по центру города, тем более погода позволяла: с самого утра светило солнце, да и воздух был теплым и мягким. Полина мысленно подгоняла Кайруса, который углубился в описание столика для чайных церемоний, стоящего перед низким диванчиком, где они устроились.

– …из цельного массива сандалового дерева. Специально привезен из Китая, – хвастался он.

– Во сколько тебе обошлись эти преобразования?

– Некорректный вопрос, – ответил Кайрус, но тут же назвал сумму.

Полина не удержалась и присвистнула.

– Расточительно.

– Для души ничего не жалко.

– А куда ты спрятал сейфы с драгоценностями?

– В банке. Не думаешь ли ты, что я настолько глуп, чтобы держать камни в этом месте. Когда я над чем-то работаю, то все, что необходимо, привожу сюда, а после снова отправляю на хранение, где грабителям до моих брюликов, изумрудов и сапфиров никак не добраться. В мастерской я оставляю лишь полудрагоценные камни.

– Я думала, что ты не работаешь с «холопами», – усмехнулась Полина. – Только с благородными особами.

– Цитрины, рубины и топазы ты называешь низшим классом? – ахнул Кайрус, схватившись за сердце. – Опрометчиво! Красота их велика…

– Достаточно! Не мучай меня словесным поносом.

– Матуа! Беспардонная особа, – Кайрус, как кошка, бесшумно и грациозно спрыгнул с дивана и подошел к столу у окна, взял папку и вернулся к Полине. – Внутри фото колье.

Полина быстро вытащила несколько снимков, и от восхищения ее глаза расширились.

– Матерь божья, – прошептала она, разглядывая длинную сапфировую цепь с огромной подвеской.

– У всех, кто смотрит на «Слезу», такая же реакция, – заметил Кайрус, присев рядом с Полиной. – Представь, что творится в душе, когда держишь колье в руках. Холодное, блестящее, восхитительное. Хотя это вряд ли возможно представить.

– Рассказывай, – потребовала Полина, подумав про себя, что не зря Юлик Воскресов желает получить подобное сокровище. – Кто сейчас им владеет?

– Баронесса фон Рихтгофен. Уже больше столетия парюра принадлежит этим немецким аристократам. Вернее, то, что от нее осталось.

– Не поняла, – насторожилась Полина. – Парюра неполная?

– Похоже, что так, – кивнул Кайрус. – Восемь лет назад с молотка ушло бандо за баснословную сумму. Потом его снова перепродали. В общем, у кого оно сейчас – неизвестно. Как и нет возможности узнать, кто владеет остальными украшениями. В парюру входили диадема, бандо, гребень, «Слеза», – он ткнул пальцем в фото, – серьги и браслет. Кольца и броши не было, поэтому парюра неполная изначально. Похоже, что теперь от знаменитого гарнитура у наследников осталось лишь колье. Н-да, жадный до денег барон Рихтгофен все распродал.

– И чем этот гарнитур знаменит? Кроме его стоимости, разумеется. Чувствую, что только за одно колье можно купить по меньшей мере три государства в Африке.

Полина быстро посчитала в уме, сколько денег получит от Воскресова, если уговорит баронессу продать это произведение искусства, и расплылась в улыбке.

– О-о! Колье имеет очень плохую историю. Пожалуй, я начну с начала, чтобы было понятнее, – Кайрус удобно расположился на диване и бросил на Полину мрачный взгляд, словно намекал на то, что его рассказ будет весьма кровавым. – Сто семьдесят лет назад один богатый английский промышленник купил у какого-то там индийского махараджи сапфир в триста карат. Да-да, не удивляйся. На снимке он кажется не очень большим, но тем не менее камень намного больше перепелиного яйца. В общем, этот сапфир и стал основой колье. Подвеска, как ты сама понимаешь, наиболее важная часть «Слезы»…

– Почему именно «Слеза»?

– Помолчи немного. Дай мне возможность составить цельный рассказ.

– Прости, – виновато произнесла Полина. – Продолжай.

– Сначала было изготовлено колье. Им занималась мастерская Кастеллани в Риме. Был такой очень известный в девятнадцатом веке ювелир по имени Фортунато Кастеллани. Он работал в греческом и этрусском стиле, но колье почему-то сделал в дворцовом классицизме. Впрочем, никакой другой стиль не подошел бы таким камням, какие представлены в колье. Только ампир. В нем столько пафоса и величия, – Кайрус замолчал на мгновение. – Итак, Кастеллани изготовил «Слезу» из чистейших цейлонских сапфиров. Английский делец подарил это роскошное колье своей невесте в день свадьбы, а спустя четыре месяца задушил юную супругу им же, обнаружив в ее постели любовника.

– И оно не порвалось? – удивилась Полина.

– Как видишь. И после еще не одна женская шея не смогла разъединить его крепкие звенья.

– В смысле?

– Поясняю, – Кайрус облизал губы. – Англичанин, первый владелец «Слезы», после убийства жены бежал в Америку и продал колье одному французскому маркизу. Тот богатей, наживший легкие деньги в наполеоновские времена, решил, как бы это сказать, выпендриться и сделать колье частью парюры. Специально для этого была отправлена экспедиция на Шри-Ланку, откуда привезли достаточное количество камней такого же высокого класса, как те, из которых состоит колье, чтобы изготовить остальные элементы гарнитура. Так появились бандо, диадема… и все остальное. Жена француза была в восторге от подарка мужа, но так же, как и первая дамочка, на чью шею надели «Слезу», не долго.

– Она изменила, и ее задушили?

– Браво! – хлопнул в ладони Кайрус.

– А кто стал третьей жертвой этой кровавой штучки?

– Дочь той француженки, муж которой составил парюру. Ее так же придушил благоверный, правда, уже не колье, а собственными руками, когда она родила ему чернокожего наследника. После смерти жены французского маркиза колье, как и вся парюра, надолго затерялось. Всплыло лишь в начале прошлого века, и владел им уже барон Рихтгофен. Его первую жену, кстати, нашли мертвой в озере фамильного замка с веревкой на шее. Задушили, а после тело положили в воду.

– Сам барон?

– Возможно, – с видом знатока кивнул Кайрус. – У него было железное алиби, но не факт, что смерть изменщицы не была заказана им профессионалам.

– Бред какой-то! – Полина покачала головой, избавляясь от наваждения, вызванного рассказом Кайруса. – Такое чувство, будто ты во всех этих несчастьях обвиняешь именно колье. Словно оно подталкивало женщин к изменам. И почему оно называется «Слезой»? Из-за того, что много бед принесло?

– Потому что камни в нем чистые, как слезы невинной девушки. Ты помнишь легенду о Женевьеве Брабантской?

Полина отрицательно покачала головой.

– Муж Женевьевы Зигфрид уехал в долгий крестовый поход, а ее обвинили в нарушении супружеской верности и приговорили к смерти, хотя барышня была честна перед супругом.

– Поэтому парюра называется ее именем?

– Не-а, – хихикнул Кайрус, поджав под себя ноги. – Женевьевой звали первую владелицу колье.

– А зачем ты мне легенду рассказал? Для красного словца?

– Так и есть, – признался Кайрус. – Уж очень в тему она звучала.

– Измена, – медленно проговорила Полина и поднялась. – Получается, все, кому дарили это колье, предавали своих мужей.

– Стечение обстоятельств. Просто бабы были похотливыми, а их мужья либо старыми, либо уродливыми. Вот и вся история. Но то, что колье уникально, не вызывает сомнений. За ним многие дельцы и ювелиры охотятся, потому что равного ему по цене и качеству нет в этом мире. Разве что «сапфир Логана», практически такой же по весу, или же сапфир Марии Румынской. Но ни один из них не обладает такой чистотой и божественной синевой, как «Слеза». Цвет у главного камня необычный, васильковый, яркий, звонкий. Остальные камни в колье также хороши, однако не такие притягательные и влекущие.

– Подожди, ты сказал, что барон Рихтгофен задушил жену, – задумалась Полина, – но в самом начале беседы упомянул, что колье владеет баронесса. Как такое возможно? Она дочь барона?

– Вторая жена.

– И до сих пор жива? – прыснула со смеху Полина. – Ее никто не задушил?

– Как видишь. Может, она жива только потому, что женой барона была недолго. Или же очень любила мужа, не заглядывалась на других мужиков, поэтому колье пощадило ее.

– Колье? Или барон?

– Не спрашивай объяснений. Я рассказал тебе все, что мне известно. Теперь сама думай, как отыскать эту престарелую тетку.

– То есть, где она живет, ты не знаешь? – Полина приподняла бровь.

– В Баварии. К сожалению, не могу назвать точный адрес.

– Андреас, – Полина раскинула руки и заулыбалась, – даже не представляешь, как я тебе благодарна.

Она наклонилась к Кайрусу, поцеловала в гладкий загорелый лоб и громко взвизгнула, когда он усадил ее к себе на колени.

– Отпусти. Старый ловелас.

– Ну почему же «старый»? – хохотнул Кайрус и поднял руки вверх, показывая, что не намерен удерживать Полину силой, потом посмотрел на часы. – Все, уходи. Ко мне сейчас клиент придет.

– Слава богу, – Полина вскочила и отбежала на безопасное расстояние, однако тотчас же вернулась и ласково потрепала Кайруса по плечу. – Спасибо, дорогой. Чем отплатить тебе за эту услугу?

– Поужинаешь со мной в свой следующий приезд в Питер, – подмигнул ей Кайрус и хлопнул ниже спины. – Теперь убегай.

Со странным беспокойством в душе Полина вышла на улицу и быстро направилась к отелю. Мысль о Литвине, который ожидал ее в номере, согрела, заставила улыбнуться. Она уже считала минуты до того момента, как окажется в его объятиях.

В холле Полину окликнул администратор, прося подойти к стойке.

– Госпожа Матуа, ваш спутник просил передать это, – мужчина протянул конверт.

Полина осторожно вскрыла его и вытащила сложенный вдвое листок бумаги. «Полина, извини. Пришлось срочно уехать. Семейные проблемы». Ни подписи, ни обещаний увидеться. Сухо и официально, будто не было ночи любви и душевных разговоров, лишь деловая беседа, которая ничего не оставила внутри. Литвин даже не попрощался в письме, просто констатировал факт своего исчезновения, чем не только удивил, но и разозлил Полину.

– Козел, – сквозь зубы процедила она и направилась к лифту.

Глава 4

– Опаздывает, – сказала Полина, сверля взглядом стоянку перед кафе. – Вот нахалка!

– Почему ты злишься? – спросила Елизавета Карловна. – Девочка задерживается лишь на десять минут.

– Не уверена, что она вообще появится, – Полина потянулась к телефону. – Позвоню ее отцу, пусть…

Елизавета Карловна властно дотронулась до руки дочери и взглядом запретила связываться с Мироновым.

– Ты раздражена, но не потому, что Ксения опаздывает. В твоей жизни случились события, которые заставляют тебя нервничать? Поделись со мной.

– Мама, – Полина расстроенно повела плечами, – я не желаю сейчас говорить о личной жизни.

– «Сейчас»? – с горестным вздохом переспросила Елизавета Карловна. – Ты никогда не посвящала нас с отцом в свой внутренний мир. Мы оттолкнули тебя, хотя ты всегда стремилась к близости. Мы виноваты, а теперь не понимаем, как это исправить.

Полина отвернулась, не зная, что ответить. Мать была права. Она всегда ощущала себя отверженной, потому что родители предпочитали ей младшую сестру. Катя была центром их любви и нежности, Полина лишь придатком, на который не обращали внимания. Теперь, когда Кати не стало, родители пытались наладить отношения, и больше всего мать, нуждающаяся в ласке и общении, но Полина не хотела ничего менять. Семью ей давно заменили братья, они были и останутся самыми близкими и родными, а родителей она воспринимала как часть своей жизни, которую необязательно любить. Да, она испытывала к ним уважение, но мягкости и открытости в их отношениях не было и уже никогда не будет.

– А! – Полина, заметив подъехавшую к входу машину Миронова, с облегчением вздохнула. – Появилась наконец!

Из машины вышла не только Ксения, которая горделиво, словно юная королева, на плечах которой лежит управление огромным государством, направилась к стеклянным дверям. Следом за ней выпорхнула стайка шумных девиц, взятых с собой, видимо, для того, чтобы поднять боевой дух. Так сказать, тяжелая артиллерия, которая не даст свою императрицу в обиду. Компания из пяти человек быстро привлекла внимание посетителей кафе, уж очень нагло и развязно они себя вели: надолго задержались у порога, бесцеремонно осматривались и громко обсуждали присутствующих. После, заметив Полину и ее спутницу, неспешно подошли к столику.

– Привет, – поздоровалась Ксения, спутницы ее молчали, уставившись на мадам Матуа и сидящую рядом с ней аристократичную даму, холодно рассматривающую эту модную компанию.

– Присаживайся, дорогая, – вместо Полины начала разговор дама. – А вас, юные барышни, не смею задерживать.

Одна из девиц эскорта потянула Ксению за руку, но та не отреагировала, заинтересованно вглядываясь в лицо строгой темноволосой дамы.

– До свидания, – сказала Елизавета Карловна и переключила внимание на госпожу Миронову.

Высокая, худая, с острыми коленками, маленькой грудью и хрупкими плечами, Ксения была похожа на подростка, который надел на себя одежду матери и без спроса воспользовался ее косметикой. Длинные черные волосы подчеркивали юношескую свежесть лица, но выражение глаз было острым, словно девушка уже давно вступила во взрослую жизнь.

– Ксю, – недовольно процедила кареглазая красотка, такая же наглая и высокомерная, как и ее предводительница.

– Идите. После увидимся, – Ксения проследила взглядом, как девушки покинули кафе, и повернулась к дамам. – Я в восхищении. Ты так здорово отшила моих подруженций! Возьму на вооружение. Значит, теперь ты будешь чистить мне мозг?

– Начнем с твоей речи, – спокойно отреагировала на хамство Елизавета Карловна. – Пожалуйста, обращайся ко мне на «вы».

– И ты… – Ксения нахально дернулась, но мгновенно опустила голову, заметив иронию в глазах этой приятной сероглазой дамы. – Хорошо. Рада видеть тебя, – тихо проговорила она, повернувшись к Полине.

– Взаимно, – Полина с интересом наблюдала за девушкой, неожиданно потерявшей самообладание перед величавостью Елизаветы Карловны. – Предлагаю выпить за знакомства.

– Шампанское? – встрепенулась Ксения.

– Насколько мне известно, – сказала Елизавета Карловна, протянув девушке меню, – тебе лишь шестнадцать. Поэтому забудь об алкоголе. Можешь выбрать молочный коктейль или любой другой сладкий напиток.

– Латте макиато.

– Заказывай, – разрешила Елизавета Карловна и подозвала официанта, а после внимательно посмотрела на притихшую девушку, которая старательно отводила глаза, не желая смотреть на смущавшую ее старуху. – Не нужно бояться меня, дорогая, – сказала она, взяв Ксению за подбородок. – Я не враг. Более того, я хочу стать тебе другом.

Ксения отодвинулась и насупилась.

– У меня уже есть друзья.

– Те особы с ужасными манерами? Ты уверена, что они друзья?

– Много на себя берете! – воскликнула Ксения и поднялась. – Скажу отцу, что вы мне не подходите.

– Сядь на место, – мягким голосом приказала Елизавета Карловна и с улыбкой посмотрела на дочь, которая с полуоткрытым ртом наблюдала за этой пикировкой.

Такой важной и одновременно женственной Полина еще не видела свою мать и была приятно поражена. Ксения не посмела ослушаться, осторожно присела и вдруг улыбнулась, словно приняла правила игры, выдвинутые ее новым учителем.

– Думаю, пришло время оставить нас наедине, – Елизавета Карловна поцеловала Полину в щеку. – Позвони, когда будешь свободна, и мы обязательно встретимся.

– Конечно, мама. Желаю вам обеим хорошего дня.

Выйдя из кафе, Полина глубоко вздохнула и направилась к своей машине, на ходу набрав номер Зины Михайловой.

– Отвезешь меня в аэропорт?

– Конечно, – согласилась Зина. – Ты уже собрала вещи или тебе помочь?

– Все готово. Я сейчас еду к себе, заберем чемоданы и – adios!

– Через час буду.

В ожидании Зины Полина налила бокал вина и присела на диван в гостиной, задумавшись о предстоящем. Ей не хотелось покидать Москву, но изменить планы она не могла. Впереди Полину ожидали долгие шестьдесят дней, в течение которых она должна придумать, как получить колье. Придется напрячь фантазию и многое другое, чтобы угодить Воскресову, иначе он будет зол. Новый заказ очень волновал, кроме того, Полина ощущала тягость в душе из-за ночи, проведенной с Литвиным. Она думала о нем, это сбивало с отлаженного ритма работы, так как мысли то и дело возвращались к его непонятному исчезновению и последующему молчанию. Уже два дня Литвин не давал о себе знать, что заставляло нервничать, а также корить себя. Полина начала сомневаться в правильности произошедшего в Питере, отчаянно ругала себя за то, что поддалась эмоциям и подпустила Литвина к себе ближе, чем нужно.

В дверь позвонили. Она поставила пустой бокал на стол и со вздохом поднялась.

– Это я! – послышался голос Зины. – Открывай скорее, а то мой пузырь лопнет!

Не глядя на Полину, она проскользнула внутрь, едва открылась дверь, и побежала в туалет.

– У-у, – протянула она и выглянула в коридор, застегивая на ходу «молнию» на брюках, – едва довезла! – и бросилась обнимать подругу.

– Руки вымой, чистюля, – сморщилась Полина и рассмеялась, когда Зина заявила, что все сделала аккуратно. – Что-то ты слишком весела. Радуешься моему отъезду и тому, что возглавишь сектор?

– Власть – это всегда приятно, – ответила Зина, пройдя в гостиную. – А настроение у меня действительно хорошее. В отличие от тебя, – добавила она, посмотрев на пустой бокал. – Так и не объявился?

– Нет, – Полина потянулась к бутылке, стоящей на столике, и сделала глоток из горлышка. – Я ему два раза набирала, но он не поднял трубку и не перезвонил. Может, с Ниной что-то случилось?

– С Ниной все в порядке, – ответила Зина и смущенно улыбнулась.

– Откуда такая информация?

– Я… – замялась Зина. – Похоже, я влюбилась.

– В Литвина? – с издевкой спросила Полина.

– В Бублика.

– В кого?

– В Сушича, – Зина нервно сглотнула. – Друга Литвина.

– А-а, – протянула Полина и задорно рассмеялась. – Сафет Сушич теперь, значит, Бублик?

– Да. Он маленький, круглый и твердый. И фамилия у него подходящая для такого прозвища. Так что если бы что-то случилось с Ниной, Сафет сказал бы при встрече. С девочкой все в порядке. Просто Литвин в очередной раз поссорился с женой…

– Меня меньше всего волнует, что происходит в его личной жизни, – Полина подошла к Зине и обняла ее за плечи. – Тебе нравится Бублик?

– Больше, – Зина прижала подругу к себе. – Мне с ним хорошо и весело. Понимаю, что мы крайне неподходящая пара…

– Плевать! – с жаром произнесла Полина, чем удивила Зину. – Мнение окружающих не имеет значение. Главное, чтобы ты была уверена в том, что делаешь. Если он тебе нужен – вперед!

– Есть один минус, – хихикнула Зина. – Чтобы поцеловать его, мне приходится склонять голову или он должен подняться на носочки.

– Сафет, конечно же, не принц, – смеясь, поцокала языком Полина. – Но принцев, как известно, уже давно на всех не хватает. Удачи тебе, моя хорошая.

– Не хочу, чтобы ты уезжала.

– Тебя снова посетили дикие предчувствия?

– Они, между прочим, никогда не обманывают, – заметила Зина. – На этот раз никаких предчувствий нет, просто мне не хочется расставаться с тобой, в особенности когда ты пребываешь в дурном настроении.

– Настроение легко изменить. Стоит лишь приложить усилия.

– Тогда улыбнись, – попросила Зина и удовлетворенно кивнула, когда Полина выполнила ее просьбу. – Теперь лучше. Ну, где твой багаж? – Она обернулась и посмотрела на чемоданы, стоящие у двери. – На год собралась уехать?

* * *

В аэропорту Мюнхена Полину встретил сам Марк Вайсберг – управляющий центрального европейского сектора. Это был невысокий мужчина с приятным, слегка полноватым лицом и такой же круглой, похожей на аппетитное кремовое пирожное фигурой. Характер у него тем не менее был далеко не сахарным. Резкая отрывистая речь, беседа только по существу, полное отсутствие жалости и неумение прощать – таковы были основные черты личности Вайсберга. И все же он умел вести себя как истинный дипломат, когда дело касалось клиентов. Голос его становился плавным, почти медовым, взгляд успокаивал, движения теряли порывистость, становясь мягкими и размеренными. Полина называла Марка кровососом, так как после общения с ним оставалось ощущение, будто он выпил из нее два литра крови. Вот и сейчас Вайсберг нацепил на лицо маску важности, что заставило напрячься не только саму Полину, но и водителя, открывшего перед ней дверцу машины.

– Марк, ты меня утомляешь, – сказала она, удобно устроившись на сиденье. – Сделай вид, что рад моему приезду.

– Но я рад! – Вайсберг лучисто улыбнулся. – Когда выучишь немецкий? Не люблю говорить по-английски.

– Пока нет времени. Мне нужен переводчик. Только не ты. Нам с тобой нельзя долго находиться вместе.

Марк рассмеялся над последней фразой и дал распоряжение водителю, чтобы тот трогался.

– Номер в «Le Meridien Munchen» уже ожидает тебя, – сказал он. – Отдохнешь с дороги, а завтра встретимся.

– Предлагаю другой план. Время еще не позднее, поэтому едем в офис, а… – Полина посмотрела на водителя.

– Отто, – подсказал Вайсберг.

– А Отто отвезет мои вещи в отель. Согласен?

– Что еще мне остается делать? Ты же босс.

– А ты, Марк, не так колюч, каким хочешь казаться, – улыбнулась Полина, пошевелив затекшими за время полета плечами. – Итак, кого ты ко мне приставишь?

– Конни.

– Девушка? Это хорошо, потому что в последнее время у меня аллергия на мужчин.

Вайсберг нахмурился, не зная, как реагировать на эти слова, после, не найдя ничего лучшего, улыбнулся.

– А теперь вкратце расскажи, что ты ждешь от своего визита. Да, адрес баронессы мы нашли. Думали, что она будет обитать в каком-нибудь замке в окружении многочисленной охраны и прислуги, и удивились, когда узнали, что Астрид фон Рихтгофен живет одна в небольшом домике. Правда, район престижный. Хотя бы это указывает на ее аристократичные вкусы.

– Живет одна? В ее-то возрасте? – удивилась Полина.

– Да, – задумчиво протянул Вайсберг, – в восемьдесят сложно быть одному. У баронессы есть помощник или компаньон, так что общением она не обделена. Ты так и не сказала, для чего так экстренно прилетела.

Полина в двух словах описала ситуацию. Тем временем «Mercedes» подъехал к зданию, где находился офис «VIP-life concierge – Deutschland». Марк живо выпрыгнул из машины и подал Полине руку, помогая выйти.

– Merci, – поблагодарила она. – Если предложишь мне кофе, я буду благодарна до конца жизни. Нужно взбодриться.

В кабинете Вайсберга было прохладно, Полина сжалась всем телом и потерла плечи.

– Отключить кондиционер?

– Пожалуй, – кивнула Полина, присев на уютный диванчик, на который из окна падали солнечные лучи.

– А вот и кофе, – сказал Вайсберг, заметив, что дверь в кабинет открывается. – Вместе с ним твой переводчик. Конни.

Полина повернулась в сторону, куда глядел Вайсберг, и в замешательстве поднялась с места. На пороге, держа в руках поднос с чашками и кофейником, остановился мужчина, вежливо кивнув мадам Матуа и Вайсбергу.

– Добрый вечер, – поздоровался он и направился к столу, опустив на него поднос.

Мягкий голос его теплой волной разошелся по кабинету, заставив Полину улыбнуться. Она долго рассматривала его фигуру, при этом прекрасно осознавала, что ведет себя некорректно. Конни был очень привлекателен, что и сам прекрасно осознавал, поэтому не смущался назойливого взгляда Полины. Высокий, с широкими плечами и массивной грудью, узкобедрый и длинноногий. Прекрасную фигуру его подчеркивали тонкий джемпер и светлые брюки, обтягивающие тугие ягодицы, что навязчиво обращало внимание именно на эту часть тела. Голубые прозрачные глаза, длинные светло-русые волосы, мягкой волной падающие на лоб, тонкий прямой нос и широкий рот. Красивые губы, от которых невозможно отвести взгляд. «Гомик, – сделала вывод Полина. – Слишком уж хорош собой. И гетеросексуалы не так ухожены».

Конни также разглядывал Полину, но любопытство его было умело прикрыто вежливостью, отражающейся в «дежурной» улыбке. Стройная, властная, с королевской осанкой. Живой взгляд, несколько надменный, но для дамы ее уровня вполне уместный, строгие контуры лица, хороший макияж и элегантная одежда. В считаные секунды он понял, что любимый цвет Полины – синий, так как он очень подходил к серебру, светящемуся в ее глазах, что она не курит, так как цвет лица был свежим, а кожа упругой, не в пример курильщикам. Также он догадался, что с ней придется несладко.

– Конрад Вальдау, – представился он, близко подойдя к Полине.

– Полина Матуа, – она удивилась сухости своего голоса. – Как мне обращаться к вам? Конни?

– Как вам будет угодно, мадам Матуа.

– Тогда Конрад, – не раздумывая ответила она. – Женское имя вам не к лицу. И вы зовите меня по имени.

– Отлично! – хлопнул в ладони Вайсберг, напомнив о своем присутствии. – Приступим к делу.

Глава 5

Вернувшись в отель, Полина сразу же направилась в ресторан, так как была очень голодна. Во время ужина зазвонил телефон, на экране высветилось имя Филиппа Литвина. С коварной мстительностью Полина сбросила вызов. Она чувствовала злость в душе, обиду, хотя и понимала, что Литвин ничего не обещал, поэтому эмоции эти были бесполезными, только терзали ее и не давали возможности рассуждать трезво. Глубоко вздохнув, Полина посмотрела на молчащий телефон, а после и вовсе выключила его, чтобы не мучиться, ожидая звонка. У самой рука не поднялась набрать номер Литвина: Полина знала, что не сможет спокойно разговаривать и непременно испортит настроение не только себе, но и ему. Поэтому будет лучше отложить беседу на более поздний срок, когда она вернется в Москву со свежими мыслями, избавившись от бестолковой обиды и чувства, будто ее использовали, а после бросили.

Следующим утром, прекрасно выспавшись, свежая и веселая, она сидела напротив Вайсберга, делая глотки сладкого капучино, и расспрашивала о Конраде Вальдау.

– Как долго он у тебя работает?

Производя мысленные подсчеты, Вайсберг забавно сморщил нос, став похожим на печеный картофель.

– Шесть месяцев. До этого возглавлял отдел маркетинга в одной крупной фирме в Берлине. Талантливый парень. Умеет найти общий язык с любым и объяснить клиенту, что тот желает на самом деле. Поэтому прибыль приносит существенную.

– Разве немцам можно навязать мечту? – Полина сделала вид, что удивлена. – Вы – абсолютные прагматики. Не любите изысков, возвышенных порывов. Не хочу обидеть, но твой сектор, Марк, самый простой в нашей компании. Вы не выполняете сверхъестественных заказов…

– Все потому, – нисколько не смутился на эти выпады Вайсберг, – что немцы, те, которые зарабатывали свои состояния столетиями, в отличие от русских, ставших богатыми лишь за пару десятилетий, тратят деньги разумно. Не стоит их упрекать в этом.

– Согласна. Но это крайне скучно.

– Жить разумом? – усмехнулся Вайсберг. – Можешь не отвечать на этот вопрос, он риторический. Однако я хочу поспорить с тобой по поводу прагматизма немцев. В последнее время заказы столь вычурны, что даже я, готовый ко всему, сомневаюсь в адекватности клиентов. Если не веришь, спроси у Конрада. Думаю, это его появление в компании спровоцировало скачок сумасшествия.

– Что еще ты расскажешь о нем? Кроме того, что он виртуоз в вопросе исполнения желаний.

– Виртуоз? – хмыкнул Вайсберг и почесал круглый живот, на котором рубашка была готова лопнуть от натяжения. – Окончил Венский университет, кажется, факультет социологии. Если желаешь, могу попросить, чтобы принесли его личное дело.

– Не стоит, – отказалась Полина, поднялась с кресла и подошла к окну, выглянув на тенистую улочку.

– Слушай, если он тебе не нравится, могу предоставить другого напарника.

– Это лишнее, – Полина вытянула шею, заметив подъехавший к зданию красный спортивный автомобиль, из которого вышел Конрад. – Он богат?

– Кажется, его родители весьма состоятельны, – Вайсберг подошел к Полине и также уставился на стоянку перед зданием. – Что тебя в нем беспокоит? Его внешность?

– Нет, но он очень красив. Гей?

– Не спрашивал, – рассмеялся Вайсберг. – У нас предпочитают избегать подобных разговоров, если сексуальная ориентация не очевидна. Судя по всему, предпочитает женщин. А если и спал с мужчинами, то мне об этом неизвестно.

– Что ж, – как-то горестно вздохнула Полина, чем снова рассмешила Вайсберга, – посмотрим, каков он в работе.

– Будь уверена, не хуже тебя.

Ответ не понравился Полине, так как она считала себя лучшей в «VIP-life concierge». Тем не менее Вайсберг не солгал, говоря о профессионализме Конрада. Всего лишь одним звонком он добился большего, чем Полина за долгие дни: с легкостью договорился о встрече с Астрид фон Рихтгофен, которая никак не желала идти на контакт.

Четыре дня Полина звонила ей, но безуспешно. То прислуга, молодая девушка с мягким странным акцентом, отвечала, что старуха занята, то сама баронесса не хотела вести разговор, прикидываясь глухой. Или же говорила в трубку, что Полина ошиблась номером и баронессы в ее доме не проживают.

– Старая жаба, – по-русски процедила Полина, швырнув трубку на стол после очередного отказа. – Все, – она перешла на английский, – завтра еду к ней без предупреждения. Надоели игры титулованных особ.

– Не стоит, – рекомендовал Конрад.

Полина бросила в его сторону раздраженный взгляд. Сегодня он выглядел еще привлекательней, чем в тот день, когда она увидела его впервые. Голубая рубашка подчеркивала глубину глаз, от волос пахло туалетной водой, в лице читались уверенность и азарт. Казалось, что сладкий Конни наслаждается этой ситуацией и откровенно смеется над положением Полины, не способной решить столь простую задачу.

– Ты специалист по уламыванию старушек? – ехидно поинтересовалась она.

– Я мужчина, который умеет разговаривать с женщинами. Разрешишь попробовать? – спросил Конрад, указав пальцем на телефон.

– Попытайся, – кивнула Полина и, отойдя в дальний конец кабинета, удобно устроилась на диване.

Конрад обошел стол и присел в кресло. Затем набрал номер баронессы и с улыбкой на губах ожидал, когда ему ответят.

– Guten Morgen, – мягко поздоровался он. – Mein name ist Konrad Waldau. Ich…[4]

Полина перестала прислушиваться к словам, прикрыла глаза и сосредоточилась на тоне его голоса. «Говорит, – подумала она, – как кот мурлычет. Не удивлюсь, если старуха уступит». Задумавшись, она пропустила окончание разговора и очнулась, когда Конрад мягко коснулся ее плеча.

– И? – спросила она, почувствовав напряжение от этого легкого прикосновения.

– Встреча назначена на четыре, – смеясь, объявил он и сделал несколько шагов назад.

– Ты всем так улыбаешься?

– Как именно?

– Обезоруживающе, – ответила Полина.

– Когда того требуют обстоятельства.

– Хочу дать совет, – Полина резко изменилась в лице, утратив доброжелательность. – Не испытывай силу своего обаяния на мне.

– Звучит угрожающе, – Конрад подошел к ней вплотную, отчего ее глаза гневно расширились. – Обещаю, что не стану соблазнять тебя. Но не потому, что боюсь потерять работу, и не потому, что ты – хозяйка. Просто ты мне неинтересна.

– Как неинтересна? – опешила Полина и вдруг рассмеялась. – Точно уволю! После встречи с баронессой. Боюсь, без тебя разговор с ней не состоится.

– Используешь как переводчика, а потом выбросишь на улицу? Подло.

– В моем стиле.

– О нет! – воскликнул Конрад. – Ты, как мне кажется, опрометчива, но не бесчестна.

Полина в удивлении уставилась на него. Складывалось впечатление, будто Конрад читал ее как открытую книгу, составив за последние четыре дня абсолютно точную картину характера мадам Матуа, которая для многих оставалась загадкой. Это по меньшей мере настораживало, уж очень тонко он чувствовал ее.

– Я в отель, – сказала Полина, прервав эту неловкую для нее паузу. – Заедешь за мной к трем часам.

– Буду в половине четвертого, – Конрад и здесь пошел наперекор, но тут же пояснил причины несогласия. – До дома баронессы двадцать минут езды. Появиться раньше будет невежливо.

* * *

Баронесса фон Рихтгофен жила на севере-востоке города в живописном районе Швабинг, на небольшой двухэтажной вилле, окруженной густым садом фруктовых деревьев.

– Хороший район, – сказал Конрад, осматриваясь по сторонам. – Некогда здесь обитала богема, было много авангардных театриков и галерей. Теперь это центр ночной жизни с ресторанами, барами, казино.

– Старуха любит клубы, виски и покер? – улыбнулась Полина, с любопытством разглядывая пейзаж за окном. – Действительно, красиво. Много зелени…

– А еще здесь есть Английский сад, – сказал Конни, свернув на нужную улицу, – фруктовый рынок и знаменитое кафе «Atzinger», куда захаживал сам Генрих Манн.

– Писатель?

Конрад с уважением посмотрел на Полину, отчего вдруг стало тепло на душе. На самом деле сначала она хотела сказать философ, но в последний момент вспомнила, что Томас Манн, младший брат Генриха, о котором упомянул Конрад, был одним из любимых писателей ее второго мужа – Люка. Он часто рассказывал о двух братьях, и Полина запомнила их имена.

– Приехали, – Конрад остановил машину возле высокой кованой ограды и, выйдя, направился к калитке. – Вовремя, – он посмотрел на часы и нажал кнопку звонка, оповещая о своем прибытии.

Вскоре по дорожке, ведущей от дома, спустилась юная барышня в красных шортах и простой белой майке, оголяющей плечи.

– Hallo, – девушка взмахнула рукой, приглашая войти.

Полина скривилась, заметив, что Конрад буквально ел глазами эту полуголую девицу, и едва удержалась, чтобы не ущипнуть его за бок. Девушка тем временем быстрым шагом направилась к дому, на крыльце остановилась и что-то негромко произнесла.

– Астрид ждет нас на террасе, – перевел Конрад и послал девушке яркую улыбку.

Полина с неприкрытой завистью оглядела ее.

Нежное лицо с огромными глазами, отливающими синевой. По-детски пухлые губы, щеки с легким румянцем, длинные белые вьющиеся волосы, завязанные в высокий хвост и, по всей видимости, не знающие, что такое краска. Невысокая, тонкая, с прямой, как у курсанта военного училища, спиной, девушка была похожа на античную статуэтку – такая же нега в лице, позах и движении.

Невольно залюбовавшись, Полина поняла, почему Конрад так недвусмысленно отреагировал на ее появление: в девушке было столько сексуальности, что она буквально плавала в воздухе и ощущалась на губах. Полина автоматически облизнулась и тряхнула головой, приводя себя в чувство. «Черт! И где таких делают? – подумала она. – А Конрад тоже хорош. Мог бы сделать вид, что я так же красива, как она. Хотя чему я удивляюсь? Я же его не интересую. Поц!»

На застекленной террасе, с которой открывался прекрасный вид на огромный тенистый сад, в низком плетеном кресле сидела баронесса и курила. Дым тонкими струями плавал вокруг нее, отчего внешность старушки казалась весьма таинственной. Повернувшись к гостям, она затушила сигарету и поднялась. «Сморщенная кочерыжка», – пронеслось в голове у Полины, но она с очаровательной улыбкой на губах пожала протянутую руку. Ладонь была сухой, теплой и мягкой на ощупь. Голубые, почти прозрачные глаза баронессы хитро светились, и выглядела она в целом как маленькая юркая птичка. Худая, с короткими светлыми волосами, тонкими бесцветными бровями, крохотным носиком и морщинистым ртом, который спустя секунду затянулся новой сигаретой, – такой была Астрид фон Рихтгофен, когда-то явно очень красивая, а теперь превратившаяся в обычную древнюю брюзгу. И хотя баронесса еще не произнесла и слова, по выражению ее лица Полина поняла, что старушенция обладает невыносимым нравом. Это в первую очередь читалось во взгляде, беспокойном и проницательном, и уже после в порывистых движениях.

– Простите, – по-английски сказала Полина, – я не говорю на вашем языке, поэтому нашим связующим звеном будет господин Вальдау, – она указала рукой на Конрада, который с актерской улыбкой на губах перевел ее слова. – Конечно, если пожелаете, мы можем общаться на любом удобном вам языке.

– На хинди говорите? – спросила баронесса, и Конрад рассмеялся, повернувшись к Полине.

– К сожалению, нет. Зато владею французским, итальянским, испанским.

– Будем говорить на французском, – сказала баронесса. – Правда, я уже лет двадцать не упражнялась, – она быстро перешла на любимый иностранный язык Полины. – Итак, вы еврейка?

Полина растерялась, но еще больше удивилась, заметив, что Конрад едва сдерживает смех. Похоже, этот метросексуал говорит по-французски, раз понял вопрос. «А ты, милый, напоминаешь матрешку, – разозлилась она. – Столько секретов! Что же еще ты скрываешь от меня?»

– Не еврейка, – ответила Полина. – Похожа?

– К счастью для вас, нет.

– Вы не любите евреев…

– Евреев никто не любит, даже сами евреи.

Астрид пригласила гостей присесть и громко позвала светловолосую девушку, которая несколько минут назад исчезла в доме:

– Тони! Принеси нам чаю, – почему-то по-английски попросила она. – Свой гадкий кофе не вари, – Астрид обреченно посмотрела на Конрада. – Сама варю, когда хочется. Ее рецепт – невозможное пойло.

Девушка с иронией посмотрела на баронессу.

– Если тебе и мой чай не нравится, – сказала она, и Полина в который раз за последние десять минут удивилась, – могу сделать заказ в ближайшем кафе.

Еще недавно Полина считала, что девушка работает у баронессы в качестве прислуги. Но теперь, глядя на их фамильярное общение, поняла, что Тони не просто обслуга, а близкий человек. «Может, они родственники? Нужно больше узнать об этой барышне».

– Поспеши, – баронесса ласково потрепала Тони по руке. – Вы, кстати, не представились.

– Полина Матуа.

– И что же вы хотите от меня, Полина Матуа? Ваш муж француз?

– Самый настоящий, – Полина предпочла не говорить, что состоит в разводе, так как к разговору это не имело никакого отношения. – Я уже долго пытаюсь связаться с вами…

– Ближе к делу, – перебила старуха.

– Хотела поговорить с вами о «Слезе».

– А что о ней говорить? – Голос баронессы утратил веселость, она снова потянулась к сигаретам и закурила.

– Обсудить возможность покупки.

– Вы опоздали, дорогая, – Астрид метко сбила пепел в стеклянную пепельницу, стоящую далеко от ее кресла.

– Колье продано? – разочарованно спросила Полина. – Когда?

– Несколько десятков лет назад. Мой покойный муж, барон, избавился от него за год до своей кончины.

Полина внимательно смотрела в спокойное лицо Астрид и спинным мозгом чувствовала, что та лжет.

– Жаль, – сказала она, понимая, что никак не может уличить баронессу в обмане.

– И мне жаль, – причмокнула губами старуха. – Красивая вещица была. Я ее, к сожалению, лишь дважды надевала: в день свадьбы и когда короновали Елизавету.

– Ты была на коронации королевы Великобритании? – спросила вышедшая на террасу Тони. – Почему раньше не рассказывала?

Конрад немедленно вскочил и бросился на помощь девушке, ловко забрав тяжелый поднос из ее рук.

– Vielen Dank, Herr Waldau[5], – улыбнулась она.

– И сладости принесла? Умница, – потерла ладони баронесса.

– А кому ваш муж продал колье? – поинтересовалась Полина, потянувшись за шоколадным печеньем.

– Не сказал, – сморщила нос баронесса. – Вам известна легенда о «Слезе»?

– О том, что все владелицы колье изменяли своим супругам?

Баронесса откинула голову назад и громко рассмеялась, показав маленькие желтые зубы.

– Наверное, Альберт боялся, что я наставлю ему рога, поэтому поспешил избавиться от «Слезы», – сказала она, вытерев салфеткой увлажнившиеся от смеха глаза.

Сделав несколько глотков чая, чтобы не показаться невежливой, Полина поставила чашку на блюдце и бросила на Конрада взгляд, говорящий, что пора уходить.

– Спасибо за то, что согласились встретиться с нами.

– К сожалению, эта встреча оказалась для вас безрезультатной.

– Отнюдь. Я познакомилась с настоящей баронессой, – Полина низко склонила голову. – Всего хорошего, госпожа фон Рихтгофен.

– И вам, Полина Матуа.

У выхода Полина обернулась и посмотрела на девушку, которая присела рядом с баронессой и подвинула к ней тарелку с печеньем, потом платком вытерла влажный от пролившегося чая подбородок. Старушка нервно дернулась и отбросила ее руку. Тони, усмехнувшись, отодвинула печенье на другой край стола и поднялась. Старуха тут же выставила подбородок вперед, Тони положила ей на колени чистую салфетку и вернула тарелку на прежнее место.

– Что за отношения их связывают? – спросила она Конрада, который открыл перед ней дверцу машины.

– Похоже на дружбу.

– Они не родственники. Это факт. Почему же тогда настолько близки? – продолжала размышлять Полина. – Непонятно. Все играет против них: и разница в возрасте, и в социальном положении. В общем, не будем гадать. Достань мне информацию об этой девушке.

– Зачем? – удивился Конрад, выезжая на соседнюю улицу.

– Затем, что она, возможно, поможет уговорить старуху продать колье.

– Оно уже продано, – напомнил Конрад.

– Ты ей поверил? – Полина вскинула бровь. – Баронесса сказала, что надевала колье лишь дважды. Один раз в день свадьбы, другой – в день коронации. А после барон продал «Слезу».

– И что из этого следует?

– То, что она лжет, – Полина потянулась к блокноту с записями, который лежал в сумке. – Вот, – она открыла нужную страницу. – Барон умер в пятидесятом году, а коронация, насколько мне известно, состоялась в пятьдесят втором. Значит, он не мог продать «Слезу», потому что уже давно к тому времени гнил в могиле.

– Какое великолепное знание истории, – восторженно протянул Конрад. – И поэтому ты предположила, что колье все еще находится у Астрид? Это лишь незначительное несовпадение во времени. Старухе восемьдесят четыре, она с трудом вспомнит, что ела на завтрак, и вряд ли сможет детально воспроизвести события, которые случились шестьдесят лет назад.

– Ты ошибаешься, недооценивая ее память. Баронесса намеренно ввела нас в заблуждение, но прокололась с датами, – сказала Полина и уже по-русски добавила: – Я это задницей чувствую.

– Что?

– Почему не сказал, что говоришь по-французски? – внезапно спросила она.

– А я не думал, что ты все еще замужем.

Глава 6

Полина сидела на скамейке возле стоянки перед зданием офиса и ждала появления Конрада. Тот исчез на все утро, не отчитавшись, чем намерен заниматься, около одиннадцати позвонил и попросил, чтобы Полина спустилась вниз в полдень. Она то и дело поглядывала на часы, стрелки которых быстро приближались к двенадцати. Ровно в указанное время красный «Porsche» Конрада остановился напротив Полины.

– Садись, – сказал мужчина, распахнув дверцу изнутри.

Полина недовольно простучала каблучками по тротуару, заглянула в салон и спросила:

– Вальдау, что за наглость? Поманил меня к себе, как девушку по вызову.

– А ты подошла! – Конрад похлопал ладонью по сиденью. – Присаживайся, а то твоя полусогнутая поза заставляет думать о непристойностях.

– Хам, – процедила Полина, но послушалась и быстро забралась внутрь, приняла целомудренную позу. – Неудобная машина.

– Зато быстрая. Я голоден, поэтому сейчас мы отправимся в одно восхитительное местечко, недалеко от центра. Там и поговорим.

Он быстро выехал на проспект и почти не умолкал, рассказывая Полине о Мюнхене, его истории и достопримечательностях. Рассказ был веселым, приправленным неприличными замечаниями и не раз заставлял Полину улыбаться.

– Думала, ты родился в Вене, – сказала она.

– Учился, – быстро ответил он. – А родился я в больнице, как и большинство детей в мире, не считая бедных африканских малюток.

– Мм, – смеясь, протянула Полина. – Ты расист? Напомнил мне сейчас баронессу.

– Астрид – мизантроп. Она, кажется, всех людей ненавидит, не только евреев. Я же терпеть не могу тупых и ленивых. Национальность в этом случае не имеет никакого значения. Да и к африканским детям отношусь более чем благосклонно.

– Убедил, – сказала Полина и озадаченно посмотрела на вывеску заведения, перед которым Конрад остановил машину. – Пивная?

– Что тебя не устраивает? Здесь отличная кухня и пиво одно из самых лучших в Баварии.

Полина скептически заглянула в окна паба и нахмурилась, глядя на то, как Конрад открывает входную дверь заведения.

– Идем, – улыбнулся он. – Не пожалеешь.

В зале было немного посетителей, но шумели они так же, как толпа болельщиков мюнхенской «Баварии» во время игры любимой команды. С брезгливостью на лице Полина села на деревянную скамью и осторожно провела пальцами по столу, на котором не было скатерти.

– Не будь снобом. Ведешь себя так, будто родилась в Букингемском дворце.

– Не во дворце, но люблю комфорт и красоту. Здесь же нет ни того, ни другого.

– Члены королевской семьи, между прочим, не гнушаются походов в подобные заведения. И ты не брезгуй. А теперь я сделаю заказ, – Конрад широко улыбнулся подошедшей официантке и начал быстро говорить, а после повернулся к Полине и сказал: – Поверь, обед будет великолепным. Нам принесут Швайнбратен. Это свинина с тмином и чесноком. Жарится в духовке, поливается соусом из мясного бульона и темного пива. Картофельный салат и, разумеется, пиво.

– Пиво? В середине дня?

– А если бы я предложил другой алкогольный напиток, более изысканный, согласилась бы?

– Да, – не раздумывая, ответила Полина. – Где ты пропадал все утро?

– Выполнял твою просьбу. Искал информацию о девушке, которая работает у баронессы.

– Нашел?

– Разумеется, – самодовольно объявил Конрад, поблагодарил официантку, которая принесла бокалы с пивом, и сделал большой глоток. – Ее зовут Антония Арланова, – он забавно исковеркал имя белокурой девушки.

– Антонина, – поправила Полина и улыбнулась. – Так она не Тони, а Тоня. Русская.

– Русская, – следом повторил Конрад. – Родилась в каком-то маленьком городишке в России, не выговорю название, недалеко от Гомеля, – он сделал ударение на втором слоге, заставив Полину сморщиться.

– Это не Россия, а Беларусь, – сказала она. – Что для вас, европейцев, в принципе одно и то же.

– В Германию приехала четыре года назад по программе Au-pair.

– Au-pair? В переводе с французского это означает взаимность. Что за программа?

– Суть ее в следующем, – Конрад снова отвлекся и потер руки, увидев, что к их столику несут еду. – Наконец! Так вот, – несколько минут спустя, уплетая ароматную свинину, проговорил он: – Немецкая семья принимает у себя девушку или парня до двадцати четырех лет, предоставляет комнату, питание, страховку, выплачивает карманные деньги. И за все это Au-pair обязан помогать в уходе за детьми и в домашнем хозяйстве.

– Понятно, – поджала губы Полина, – рабский труд за мизерную плату.

– Можно и так сказать, – не стал опровергать ее слова Конрад.

– А Тоня? Как она оказалась у баронессы?

– Антония приехала в Мюнхен четыре года назад. Первая семья, в которую она попала, была очень богата. Глава семейства – один из тренеров «Баварии». Но уже через несколько недель от ее услуг отказались. И за последующие восемь месяцев она сменила еще четыре дома, пока не попала к Астрид фон Рихтгофен. Каким образом это случилось, мне неизвестно.

– Хм, – Полина задумчиво потерла подбородок. – Интересно. Значит, с баронессой она живет уже три года? Долго, учитывая предыдущий послужной список. Что сказали в агентстве по поводу столь частой смены хозяев?

– Что девочка обладает недостаточным уровнем профессионализма, чтобы подтирать носы немецким детям, плохо готовит и совершенно некоммуникабельна, – Конрад допил свое пиво и сделал глоток из бокала Полины. – Это официальная версия. Настоящая – папаши не могли устоять перед красотой русской девушки, поэтому их женушки спешили избавиться от коварной соперницы.

– Неудивительно, – Полина вспомнила нежное лицо Антонины. – Получается, в этом году она должна вернуться на родину? Ты сказал, по системе Au-pair можно работать только до двадцати четырех.

– Она учится в техническом университете на втором курсе, следовательно, уже давно живет в Германии по студенческой визе.

– В техническом университете? Похоже, бывшая гувернантка весьма неглупа.

– Еще и красива к тому же, – Конрад сладко улыбнулся, словно воскресил перед мысленным взором образ девушки. – Редкое сочетание ума и привлекательности. Одно на миллион.

– Не такое уж и редкое, – с ревностью в голосе произнесла Полина, забрала из рук Конрада свой бокал пива. – Закажи себе еще, мой не трогай, – она жадно отпила. – Действительно, вкусно. Надо встретиться с ней.

– Когда?

– Сегодня, перехватим ее возле университета.

– Как скажешь. Только что это даст? Считаешь, она за вознаграждение перевернет дом Астрид, чтобы найти для тебя колье?

– Вряд ли баронесса хранит «Слезу» в доме. Скорее всего, в каком-нибудь банке, если колье действительно все еще принадлежит ей.

– Я тоже так думаю, а еще мне кажется, ты недооцениваешь девушку. Антония любит Астрид, ты это и сама видела…

– Но она бедная девица, родившаяся у хрена в подмышке, – перебила Полина. – У нее нет ни гроша в кармане, поэтому та сумма, которую я предложу за помощь, покажется ей огромным состоянием.

– Попробуй, – коротко ответил Конрад, и взгляд его стал надменным. – Похоже, ты, как и большинство, считаешь, что все в этом мире продается.

– И покупается, – дополнила Полина. – Не будь моралистом. Это скучно.

– А ты не будь стервой, от этого появляются морщины на лице.

– Иди в задницу!

– Уже был, – беззлобно усмехнулся Конрад. – И возвращаться туда не собираюсь. Мне там не понравилось.

* * *

Из окна машины Конрада Полина наблюдала за Антониной Арлановой, которая разговаривала с подружками, сидя на ступенях перед главным корпусом университета. Девушки были очень увлечены беседой, постоянно смеялись, иногда отвлекались, когда к ним подходили знакомые, подставляли щеки для поцелуев. В общем, им было очень весело. Каждая из этой троицы абсолютно отличалась от другой. Тоня была светловолосой и очень женственной, одета в легкий белый сарафан, волосы были заплетены в косу и перехвачены тонкой лентой. Вторая подружка – со смоляными волосами и смуглой кожей, в яркой одежде, явно испанка. Третья, Полина сразу же определила, была русской. Русских барышень за границей она видела сразу по своеобразной манере подавать себя. В их поведении присутствует столько напыщенности, что сразу становится понятным – перед тобой стоит не скромная голландка или же степенная шведка, а именно русская. «Ох уж эта студенческая дружба, – усмехнулась Полина про себя. – Сначала кажется, что вы уже никогда не расстанетесь, но, получив диплом, разбежитесь каждая по своим дорожкам». Наконец девушки расцеловались, прощаясь, и Тоня быстро побежала к маленькой машине, припаркованной на стоянке для студентов.

– Тоня! – окликнула девушку Полина, выскочив на улицу, но та не услышала ее, завела свой «Volkswagen» и юрко вырулила на дорогу. – Поезжай за ней.

Конрад послушно направился следом за машиной Тони.

– Похоже, едет домой.

– Черт! – выругалась Полина. – При баронессе с ней не удастся поговорить.

– Останавливаемся?

– Нет! – воскликнула Полина, взмахнув руками. – Попытаемся опередить.

Маневры не удались, машина девушки неожиданно скрылась из виду, и Полина начала беспокойно оглядываться.

– Вижу ее, – сказал Конрад, указав пальцем на темно-синий «Volkswagen». – Но уже поздно. Сейчас она повернет на улицу, где живет баронесса и… – он не закончил фразу, лишь постучал пальцами по рулю.

Тоня остановила машину у дома Астрид фон Рихтгофен, и Конрад с удивлением поинтересовался вслух, почему девушка не въехала во двор.

– Сам спроси у нее, – проворчала Полина.

– Как скажешь.

Конрад потянулся к дверце, но Полина остановила его.

– Оставайся здесь, – сказала она. – Я сама, – и вышла из машины. – Тоня!

Девушка обернулась.

– Тоня, постойте!

– Sie?[6] – улыбнулась она и сразу же перешла на русский. – Уже знаете мое настоящее имя? Оперативная работа.

– Может, у вас найдется время для короткого разговора?

– Найдется, – сказала девушка и открыла калитку. – Проходите.

– Но… – замялась Полина.

– Не волнуйтесь, Астрид сейчас нет дома. Почему вы не желаете с ней встречаться?

– Лишь вы представляете для меня интерес.

– Уверены? – Тоня резко обернулась.

У Полины перехватило дыхание от синевы ее глаз и очаровательной улыбки.

– Может, вас больше интересует «Слеза»? И то, как ее получить?

– Значит, я не ошиблась и колье все-таки у баронессы? – улыбнулась Полина.

– Вижу, что вы тоже сопоставили даты, – игриво сверкнула глазами Тоня и открыла входную дверь. – Зная Астрид, могу сказать, что она намеренно ошиблась, чтобы поддразнить вас. Эта старая карга никогда не упустит случая повеселиться, – с нежностью в голосе добавила она. – Выпьем чаю? Или же вы голодны?

– Не голодна, – рассмеялась Полина и быстро прикрыла рот ладошкой, почувствовав, что от нее исходит запах пива.

– Пили? – спросила Тоня, бросив сумку в кресло. – Не смущайтесь. Я привыкла к запаху алкоголя. Астрид много пьет. Порой начинает с самого утра, когда находится в особом расположении духа.

– А вы не пьете?

– Ненавижу алкоголь. Правда, ничего не имею против, когда его употребляют другие. Я в кухню. Можете пройти со мной или же подождать в гостиной.

– Останусь в гостиной.

Полина проследила за удалившейся девушкой и прошлась по комнате. Два кожаных дивана, кресло, огромный телевизор и хорошая музыкальная аппаратура, светлые стены, стеллаж с книгами – обстановка была приятной, но не похожей на атмосферу, в которой должна жить баронесса. Слишком уж демократично, без положенного антуража, который обычно окружает аристократов. Ни картин известных художников, ни антиквариата и других старинных безделушек, говорящих о древности рода фон Рихтгофенов. Современно и просто. Внезапно Полину привлекли знакомые буквы на корешке одной из книг, лежащей на низком столике у стены. «Уголовный кодекс Республики Беларусь», – прочитала она.

– Скучная книжонка, – раздался за спиной спокойный голос Тони.

Полина присела на диван и вздохнула, не зная, как начать беседу. Девушка смущала ее. Она вела себя слишком уверенно и вместе с тем мягко, что не позволяло взять над ней верх и подчинить себе. Сильный противник, решила Полина, и от этого еще более притягательный.

– Зачем вам нужно колье? – спросила Тоня, разливая чай по чашкам.

– Один человек желает его купить, – Полина повела ноздрями, уловив резкий запах мяты. – Я лишь посредник.

– Любопытно. Неделю назад к Астрид приходил еще один желающий купить колье, но с ним она не стала говорить.

– Еврей? – Полина немедленно поняла причину отказа в беседе.

– Не знаю как, но Астрид кожей чувствует в человеке наличие хотя бы капли еврейской крови. И этот человек немедленно превращается в объект ненависти.

– Но почему?

– Наверное, на то есть причины, – уклончиво ответила Тоня. – Мне она о них не рассказывала.

– А тот человек, вы видели его? Кто он такой?

– Не видела. Я в это время была в университете, – Тоня замолчала на мгновение, словно собиралась с мыслями. – Я не знаю, что вы хотите от меня, поэтому скажу прямо, чтобы не обманывать ваши ожидания. Я не стану помогать. Ни вам, ни кому-либо еще. Мне неизвестно, находится ли колье у Астрид, или оно продано уже много лет назад, это не имеет значения…

– Послушайте, – перебила Полина и тут же извинилась: – Простите. Я вас понимаю…

– Нет, не понимаете. Астрид слишком многое сделала для меня, чтобы я повела себя неблагодарно и предала ее. Поэтому я заранее отклоняю ваше предложение, каким бы оно ни было.

Полина утвердительно кивнула и поднялась, всем видом демонстрируя, что больше не станет тревожить девушку.

– Если вдруг что-то произойдет, – сказала она, нагнулась и положила визитку на стол, – позвоните.

– Что произойдет?

– Не знаю, – пожала плечами Полина. – Может, баронесса все-таки решит продать колье. Всякое случается. Хочу быть первой в списке покупателей.

– Хорошо, – согласилась Тоня и улыбнулась. – Вы, кстати, ей понравились.

– Или мой спутник? – Глаза Полины лукаво блеснули.

Сев в машину Конрада, Полина сжала губы и пристально вгляделась в пространство перед собой.

– Завтра вылетаю в Москву. Тухлая история. Колье мы не получим.

– Еще встретимся?

– Не хотелось бы.

– Зря, – рассмеялся Конрад и, потянувшись к Полине, поцеловал ее в щеку. – Проводить с тобой время – сплошное удовольствие.

– Давай напьемся, – вдруг предложила Полина. – Только без последствий.

– Без секса или похмелья?

* * *

Астрид выдохнула густую струю дыма перед собой, поднесла визитку Полины Матуа к глазам и прищурилась.

– Подать очки? – спросила Тоня.

– Нет, – баронесса бросила карточку на пол. – Вот стервятники! Так и норовят заклевать. Чертова «Слеза»!

– Так колье у тебя? – Тоня прилегла на диван и внимательно посмотрела на свою хозяйку.

– А ты как думаешь? – Астрид сбросила пепел с сигареты и потянулась за стаканом виски.

– Думаю, у тебя. Почему ты раньше не рассказывала о нем?

– Это неинтересная история, – вздохнула баронесса. – Печальная, как и вся моя жизнь.

– Нашла время жалеть о потерях, – Тоня ловко увернулась от полетевшей в нее подушки. – А сил в тебе еще достаточно! – присвистнула она. – Расскажи.

– О колье или себе?

– О колье. О тебе я и без того все знаю.

– И что же тебе обо мне известно?

Тоня оперлась о мягкую ручку дивана и начала медленно говорить:

– Ты – алкоголик.

– Вот еще! – рассмеялась баронесса.

– Грубиянка, – продолжила Тоня. – Но я тебя обожаю. А еще я знаю, что ты любишь шоколад. Храпишь, когда спишь в этом кресле. Что терпеть не можешь осень, особенно октябрь, который скоро должен наступить. Весь месяц ты будешь страшной занудой, станешь грустить, иногда плакать. Знаю, что в конце мая ты всегда ходишь в церковь, хотя в бога не веришь. Что ты любишь жасмин и терпеть не можешь розы. И что в своей комнате ты прячешь фото двух мужчин и маленькой девочки, похожей на меня.

– Лазила в моей тумбочке?

– Да, – не смущаясь, ответила Тоня. – Кто она? Ты о ней никогда и словом не обмолвилась, а я боялась спросить.

– Моя малышка Ава, – голос баронессы дрогнул. – Она умерла, едва ей исполнился год. Но ты права, вы очень похожи.

– Поэтому ты так привязалась ко мне?

– Не только. Ты интересная, чистоплотная и хорошо готовишь.

– И, главное, я не еврейка, – подсказала Тоня. – За что ты их так не любишь?

– Я родилась в Вене и была единственным ребенком в семье. Мы жили в большом, красивом доме и были очень счастливы. О, это было восхитительное время, много смеха, подарков, любви… Налей мне еще, – баронесса протянула пустой стакан, и Тоня плеснула большую порцию виски, понимая, что Астрид необходима поддержка в лице алкоголя. – Все изменилось, когда началась война. Отец не мог уехать из Вены, а мама отказалась покидать город без него. Папа был юристом, а в годы войны работал на нацистов, но он отличался жалостью к людям, особенно к евреям. Одну еврейскую пару мы прятали у себя в доме.

Баронесса надолго замолчала, потом с необъяснимой жалостью в глазах посмотрела на притихшую Тоню и продолжила:

– В сорок третьем маму расстреляли. Немцы узнали, что родители помогают евреям. Видимо, отца кто-то сдал из своих. Мне было пятнадцать. Я стояла на лестнице и смотрела, как маму и ту семейную пару подвели к стене, а после раздалась автоматная очередь. Нас с отцом пощадили. Я потом часто подходила к этой стене, где моя мама лежала мертвой, и трогала ямочки, в которых застряли пули, отобравшие у нее жизнь. Если бы не они, Йохан и Рут… черт, до сих пор помню их имена… мама была бы жива. Поэтому я терпеть не могу евреев. По их вине я лишилась любви самого дорогого мне человека. Тоня опустила голову, расстроенная рассказом.

– А дальше?

– В сорок шестом умер отец, и я осталась одна. Дальние родственники забрали меня к себе, но у них я жила недолго, – Астрид закурила, голос ее снова стал спокойным. – Уже на следующий год я вышла замуж за Альберта. Старый барон так влюбился в меня, что не обратил внимания на разницу в возрасте.

– Сколько?

– Он был старше меня на тридцать один год, – почти выплюнула баронесса. – Мне было лишь девятнадцать, когда я шла к алтарю.

– Зачем? Или ты любила его?

– Любила? – колко рассмеялась баронесса. – Я хотела есть. Хотела, черт возьми, жить! Альберт был богат, и он предложил мне то, в чем я остро нуждалась, – покровительство и безбедную жизнь. Поэтому я не посмела отклонить его предложение. У меня не хватило смелости.

– Ты была несчастлива в браке? Мне жаль.

– И мне, – баронесса поднялась с дивана и присела рядом с девушкой, обняв ее за плечи. – На второй год брака я родила Аву. Но радость материнства была недолгой. Малышка умерла. Я тоже хотела уйти следом за ней. Решила застрелиться.

– Серьезно? – Тоня крепко сжала сухую руку.

– Да, – кивнула баронесса. – Лучше бы я застрелилась в тот момент, не пришлось бы испить столько горечи в дальнейшем. Меня спас Фердинанд, выбил пистолет из рук до того, как я нажала на курок.

– Кто он?

– Сын барона от первого брака, – с теплой улыбкой на губах произнесла Астрид. – Мой любимый Фердинанд… Мы были ровесниками, оба хороши собой, поэтому неудивительно, что между нами вспыхнули чувства.

– Ты изменяла мужу с его же сыном? Вот стерва!

– Если бы ты его увидела, тоже ноги раздвинула бы. Прекрасен до неприличия!

– Значит, легенда о колье правдива? Все, кто надевал его, изменяли своим мужьям.

– Ой! Не будь идиоткой! – рассмеялась баронесса. – Стечение обстоятельств.

– Почему твой муж тебя не задушил? – наивно поинтересовалась Тоня.

– Не успел. Умер от инфаркта, когда неожиданно вошел в мою комнату и увидел, что я держу в руках голый хрен его сынка.

– Астрид! – покраснела Тоня. – Как можно?! Могла бы вести себя осмотрительней.

– Страсть не знает осторожности. В общем, мы похоронили барона, а сами стали жить как муж и жена. В двадцать два я родила Рольфа, нашего общего с Фердинандом сына. А в двадцать пять я убила Фердинанда и девицу, на которой он вдруг захотел жениться.

– Что?! – вскричала Тоня, вскочила с дивана и остановилась перед баронессой. – Убила?

– Сожгла в летнем домике, – та даже и глазом не моргнула. – Стояла и смотрела, как горит дом и они вместе с ним.

– Но за что?

– За предательство. Он клялся в любви, обещал, что никогда не покинет меня, а потом привел в дом ту девку, – баронесса облизала губы и усмехнулась. – Все умерло внутри в тот момент, когда крыша дома обрушилась. От моей любви остались одни лишь угли.

– А твой сын? – Тоня присела перед старушкой на корточки и обняла ее за хрупкие колени.

– Рольф? – Баронесса ласково погладила девушку по голове. – Еще одно горькое разочарование моей жизни. Я обожала его, он был единственной отрадой. Ничего не жалела для моего мальчика. Благо были и деньги, и время. Барон оставил в наследство свой бизнес, но я им не занималась. Все делали управляющие, я уделяла внимание лишь моему мальчику. Уже продумала его блестящее будущее, но мальчишка, как и его папаша, не оправдал надежд. Повеса и гуляка, Рольф вечно «влипал» в неблаговидные истории. Алкоголик, смутьян, картежник – таким был последний потомок баронов Рихтгофенов. Это омрачало мою жизнь. Я видела, что воспитала эгоистичную тварь, никак не мужчину. Ему нужны были только мои деньги, не я. Когда Рольфу исполнилось двадцать шесть, его нашли в каком-то притоне в Париже с пулей в голове.

– Боже! – прошептала Тоня, приложив ладошки ко рту. – Как он там оказался?

– Казино, девки, веселье, – пояснила баронесса и застонала. – Я привезла тело сына домой, похоронила в семейном склепе и продала к чертям поместье. А после поселилась здесь, в Мюнхене.

– Как ты со всем этим справилась?

– Никак. Печаль никогда не уходит из сердца, мучит каждую минуту, стоит вспомнить о тех, кто оставил меня. Поэтому я пью, чтобы избавиться от боли. И людей ненавижу.

– Неправда, меня ты любишь. Не так ли?

– Люблю, – кивнула баронесса. – Особенно сейчас, когда ты стоишь передо мной на коленках, как пес перед хозяином.

– Астрид, – Тоня не обратила внимания на сарказм, – я тебя никогда не брошу.

– Знаю, – баронесса вдруг стала серьезной. – Теперь ты моя отрада. До конца?

– До конца, – подтвердила Тоня, понимая, что Астрид только что сказала о своей смерти, и перекрестилась.

– С ума сошла?!

– Вовсе нет. Больше не буду тебе ни в чем клясться.

– И не нужно. Я и без того верю. Перекусим? Что-то я проголодалась. Идем в кухню, там продолжим разговор. Нужно было раньше тебе об этом сказать, но я все тянула.

– Кого еще ты убила? – Тоня протянула руку старушке, помогая подняться.

– Только двоих. Но порой хочется взять пистолет и пострелять в толпу.

– Боже мой, с кем я живу? С маньяком!

– Тебе плохо со мной? – Баронесса остановилась и со страхом посмотрела на девушку.

– Ты – заноза в заднице, но одновременно ты – лучшее, что есть в моей жизни.

Глава 7

Клиенты редко приглашали Полину к себе домой для обсуждения заказов, чаще всего назначали встречи на нейтральной территории. Выбирали при этом свои любимые рестораны или тихие кафе, где можно долго разговаривать за чашечкой кофе. Однако существовала маленькая особенность: чем таинственней и вычурней был заказ, тем и выглядело место встречи более необычным, соответствующим теме разговора.

Сидя на низком диванчике в восточном ресторане, смакуя ароматный яблочный чай, Полина размышляла о клиентах и их вкусах при выборе места встречи. В обычных обстоятельствах и при обычных заказах мужчины больше тяготели к клубам по интересам, в важной обстановке которых ощущали себя всемогущими и значимыми. Женщины предпочитали более мягкие места, любили, чтобы вокруг звучала музыка и на них были нацелены завистливые взгляды окружающих. Они непременно жаждали продемонстрировать, на какой машине приехали, во что одеты и как ярко блестят в ушах и на пальцах драгоценности. Таких клиенток Полина называла «сороками», не очень-то уважала в душе, но вела себя с ними осторожно, ибо дамочки эти обладали острым языком и отличались мстительностью. Стоило показать, что к ним относятся не в соответствии с их рангом, на следующий день «VIP-life concierge» могло лишиться по меньшей мере пяти клиентов. Впрочем, Полина всегда была крайне вежлива и внимательна к тем, с кем работала. Она прекрасно понимала, что эти заносчивые особы приносят ей деньги, и умело маскировала недовольство, которое часто возникало при общении с особо «опасными» клиентами, теми, кто одним щелчком пальцев мог навредить ее бизнесу. К таким относился Юлиан Воскресов, который вот-вот должен был появиться в ресторане, где он назначил встречу. Полина искренне сожалела, что не смогла выполнить заказ, и уже придумала тысячи напыщенных извинений, чтобы смягчить гнев. В том, что Юлик будет зол, она не сомневалась, но даже не предполагала, какой на самом деле окажется его реакция.

Вот он, красавчик, появился в дверях. Опоздал почти на полчаса, словно желал показать, что время Полины ничего не значит. Конечно же, это была мелочь, но в душе она ощутила раздражение, оттого что ее не ценят. Обычно клиенты вели себя учтиво, но только не Воскресов. Он даже не извинился за задержку, будто ее и вовсе не было, просто упал на диванчик и небрежно взмахнул рукой, выражая приветствие.

– Добрый день, – поздоровалась Полина.

– Надеюсь, что добрый, – ответил Юлик и повернулся к официанту, который почтительно замер по правую руку от него. – Чай. Пока только чай.

Официант исчез за прозрачной занавесью, отделяющей их столик от остального зала, а Юлиан повернулся к Полине.

– Какие новости? – спросил он, со вздохом вытянув ноги перед собой.

«На стол их положи», – подумала Полина и набрала в легкие воздух.

– Астрид фон Рихтгофен, последняя владелица «Слезы», утверждает, что колье продано уже много лет назад, – сказала она, заметив, как у Воскресова дрогнули брови, а глаза недобро засветились. – Кому оно теперь принадлежит, ей неизвестно. Наши поиски также не увенчались успехом. Барон скончался шестьдесят лет назад, связи его установить не удалось из-за довольно-таки долгого времени, прошедшего…

– Думаете, меня интересуют ваши объяснения? – спросил Юлиан и тут же замолчал, так как появился официант. – Оставьте нас! – Он повысил голос, одернув смуглолицего мужчину, принявшегося разливать чай, и тот немедленно выполнил приказ.

– В чем дело, Юлиан Дмитриевич? – напряглась Полина, почувствовав угрозу, исходящую от Воскресова.

– Мне важен результат, который пока не удовлетворяет меня.

Полина молчала, чувствуя, что Юлик не выговорился. Нужно дать ему несколько минут, чтобы удовлетворить свою важность, а после мягко объяснить, что заказ не может быть осуществлен ввиду отсутствия возможностей для его реализации.

– Я рассчитывал на то, что вы сообщите мне другие новости, – продолжил Воскресов.

– К сожалению, ничем не могу вас порадовать. Иногда случается…

– Плевать мне на то, что случается! – процедил Воскресов, пробежался пальцами по внезапно вспотевшему лбу и злобно уставился на Полину. – События «случаются», когда их не контролируешь, во всех остальных ситуациях они происходят в должном порядке.

– Но… – Полина собралась возразить и вдруг замолчала, озадаченная его словами.

– Правильно, никаких «но» я не приемлю. Вы получили заказ, значит, выполняйте. Было лишним вызывать меня сюда только для того, чтобы признаться в своем непрофессионализме. Работайте, у вас еще пятьдесят дней впереди.

– Не понимаю вас, – Полина смягчила голос, не желая, чтобы ее слова показались обидными. – Я объяснила, что заказ не может быть выполнен по причинам, которые не зависят от меня. Я сделала все, что могла, и большего мне не добиться. Колье исчезло. Вряд ли кто-либо способен его найти. Если же вы не доверяете мне, обратитесь к другим специалистам. Возможно, они окажутся более удачливыми.

– Меня не интересуют другие специалисты. Лишь вы и ваша работа.

После этой фразы Полина недоуменно повела плечами. Было непонятным, отчего Воскресов заинтересован именно в ее участии. Также смутила ничем не прикрытая угроза в голосе, словно он намекал, что ей мало не покажется, если через пятьдесят дней колье не будет лежать перед ним.

– Я вынуждена отказаться…

– Не посмеете, – Юлиан наклонился вперед, и его неровные губы дернулись в самодовольной ухмылке. – Вы не пойдете на этот риск.

– Какой риск? – с испугом прошептала Полина, проклиная тот день, когда связалась с Воскресовым. – Это обычная рабочая ситуация. Я не всемогущий бог и порой не могу выполнить то, что от меня ожидают. Все клиенты это понимают, – добавила она и тут же пожалела, что произнесла последнюю фразу, сравнив Воскресова с кем-то еще.

– Я не все, – сквозь зубы протянул тот, немедленно отреагировав на слова Полины. – Я один такой.

«Мудак», – Полину затопила ненависть к этому высокомерному элегантному мужчине, который сверлил ее презрительным взглядом.

– Юлиан Дмитриевич, – она попыталась дотронуться до его руки, но он быстро отодвинулся, – поверьте… – и замолчала, понимая, что ничего не добьется объяснениями. – Что вы хотите? – Голос Полины стал резким.

– Колье.

– Я не это имела в виду.

– Что же тогда?

Полина молчала, не зная, как произнести вслух то, о чем она думала. Воскресов облегчил задачу, заговорив первым.

– Это дело чести, – сказал он. – Не играйте со мной.

– Иначе…

– Не люблю, когда обманывают мои ожидания, – голос Воскресова стал мягким, вкрадчивым. – Вам ведь нравится ваша работа? – Он подождал, когда Полина кивнет, соглашаясь. – Тогда дайте мне то, что я желаю, в противном случае вы ее лишитесь. Причем не только вы, но и ваши братья. Компания – ваш хлеб, не так ли? Не заставляйте меня разрушить эту «золотую» пекарню, – усмехнулся он, всем видом показывая, что разговор окончен.

Полина поднялась, понимая, что ее только что загнали в угол. Юлик более чем понятно выразил свою мысль: если он не получит колье, то у Полины будут серьезные проблемы.

– Кстати, – добавил он, – ты сегодня очень красива.

Полина сжала губы, не позволяя обидным словам, которые вертелись на языке, вырваться наружу. Она, улыбнувшись, поблагодарила за комплимент, попрощалась и вышла из ресторана. Постояла несколько минут на ступенях, пытаясь унять противную дрожь внутри, а после направилась в офис. Секретарь Виктория с восторгом сообщила, что в кабинете ее ожидает сюрприз. Полина съежилась в ответ, чем очень удивила девушку.

– Цветы, – быстро сказала она.

Полина открыла дверь и замерла, так как по всей комнате были расставлены ее любимые желтые розы. Кабинет буквально утопал в них, заставляя голову кружиться от душистого аромата, наполнившего собой воздух. Она подошла к корзине, которая стояла на столе, и вытащила из нее карточку. «Я умею быть щедрым, когда люди того заслуживают. И наоборот», – таким было послание. Подписи не было, но Полина и без нее поняла, от кого оно. Тяжелое предчувствие накрыло ее, заставив сердце гулко застучать в груди.

* * *

– Уходи! – проворчала баронесса, подтолкнув Тоню к двери. – Задерживаешь подруг, – она комично сморщилась и взмахнула руками, когда послышались гудки автомобильного сигнала.

– Подождут, – ответила Тоня. – Слушай, может, я останусь?

– Нет!

– Подумай, – настаивала Тоня.

– С чего это вдруг? – прищурилась баронесса. – Всю неделю ты ждешь пятницу, чтобы потрясти задницей в клубе. Вот она пришла и ты отказываешься?

– Сегодня хочу остаться с тобой, – упрямо повторила Тоня, но потянулась за маленькой сумочкой, понимая, что Астрид в любом случае выставит ее за дверь. – Выпили бы, посмотрели кино или разложили бы пазлы.

– Пила бы я, – улыбнулась баронесса, пригладив светлые волосы девушки, – ты на полу управлялась бы с этими гадкими картинками, а телевизор работал бы для фона. Нет уж! Иди, развлекайся с ровесниками, а не проводи скучные вечера со старухой.

– Мне интереснее с тобой…

– Хватит врать! – Баронесса рассмеялась, счастливо, мелодично и звонко, как юная девица, которую только что позвали замуж.

– Сама ты лгунья, – Тоня надела босоножки. – Я же вижу: ты не хочешь, чтобы я уходила…

– Завтра на весь день уедем из Мюнхена, – перебила баронесса. – Хочу показать тебе поместье Рихтгофенов.

– Правда? – обрадовалась Тоня.

– В одиннадцать. Позавтракаем и отправимся.

– А новые хозяева не будут против нашего визита?

– Не посмеют.

– Почему тебя туда потянуло?

– Воспоминания, – отвлеченно проговорила баронесса и бесцеремонно вытолкнула девушку за дверь.

Домой Тоня вернулась лишь в пять утра, разгоряченная и взволнованная от танцев и общения с приятелями. Приняла душ и легла в постель, безуспешно пытаясь уснуть. Сон не желал приходить к ней, и она едва дождалась семи утра, потом с облегчением поднялась и спустилась в кухню. Чашка мятного чая подняла и без того хорошее настроение. Тоня с удовольствием прислушивалась к тишине в доме, ожидая, когда наверху раздадутся шаги и Астрид, ворча на крутые ступени, начнет спускаться по лестнице. Шло время, но баронесса не спешила выходить из своей комнаты. Тоня бросила удивленный взгляд на часы. Начало девятого. Обычно в это время они уже готовились завтракать: Астрид варила кофе, а Тоня накрывала на стол. Но сегодня привычный распорядок дня изменился уже в самом его начале.

Тоня быстро поднялась наверх и остановилась перед комнатой баронессы, прислонившись к двери.

– Астрид, – позвала она, постучавшись. – Можно войти?

Ответа не последовало, тогда Тоня осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. В комнате было темно из-за опущенных занавесей и тихо. Она посмотрела в сторону кровати и от неожиданности отпрянула в сторону. Баронесса лежала на постели поверх покрывала. Судорожно сглотнув, Тоня приблизилась к ней, не отрывая взгляда от скрюченных пальцев, в предсмертной судороге сжавших плотную ткань покрывала. Самым страшным было то, что на лице баронессы лежала подушка. Без страха или каких-либо эмоций Тоня провела пальцами по ней и убрала в сторону, заглянув в полуприкрытые глаза, уже ставшие мутными и пустыми. Губы Астрид были растянуты, словно перед смертью она пыталась что-то сказать, но не успела. Посмотрев на плоскую грудь, которая уже больше никогда не будет вздыматься, Тоня осторожно присела на краешек кровати и отвернулась. Осознание того, что баронессу убили, пришло лишь несколько минут спустя, заставив с испугом подняться и осмотреться.

– Господи, – прошептала она, вслушиваясь в тишину, накрывшую дом, и, подойдя к телефону, трясущимися руками набрала номер полиции.

Глава 8

– Итак, дамы, для чего вы меня вызвали?

– Хотели отблагодарить чашечкой кофе за пригласительные, которые ты любезно нам предоставила, – сказала Елизавета Карловна, с улыбкой посмотрев на Ксению, глазами спрашивающую, можно ли ей вступить в разговор.

Полина практически сразу отметила изменения в девушке, произошедшие в очень короткий срок, и внутренне поразилась мастерству матери, способной влиять на поведение, казалось бы, уже совсем «запущенных» людей. «И почему у тебя со мной ничего не получилось? – со злостью подумала она, разглядывая Елизавету Карловну, которая изящным движением взяла чашку с кофе в руку и сделала маленький глоток. – С чужой девчонкой нянчишься, словно с родной. Она уже в рот тебе заглядывает! А на меня, мамочка, ты никогда не обращала внимания». Обида накрыла Полину плотным покрывалом, но тут же улетела, едва она посмотрела на счастливое лицо девочки, увлеченно рассказывающей о прошедшей выставке.

– Полина, – щебетала она, – я никогда не видела такой красоты. Столько народа… – Ксения замолчала на мгновение, и щеки ее окрасились легким румянцем, оттого что она выразилась не так, как требовала Елизавета Карловна, – то есть выставка пользовалась огромным успехом. Было много посетителей.

– Напомните, – улыбнулась Полина, – кто выставлялся?

– Вим Вендерс, – сказала Елизавета Карловна, взглядом показывая Ксении, что оценила вовремя исправленную ошибку. – Старый проект. «Картины с поверхности Земли».

– А-а, – протянула Полина. – Я была в Бильбао[7], кажется, в две тысячи втором, когда эта выставка только открылась. И вы оторвали меня от работы только для того, чтобы сообщить, какой восторг у вас вызвали фотоснимки? – Она поджала губы. – Эгоистки!

– Мы не станем за это извиняться, – сказала Елизавета Карловна. – Правда, Ксения?

– Правда, – кивнула девушка. – Мы хотели, чтобы ты отвлеклась и отдохнула.

– «Мы»? – снова улыбнулась Полина. – Не думала, что нескольких дней достаточно, чтобы превратиться в подруг. Слишком уж быстро вы сблизились. Это настораживает.

– Иногда одного взгляда достаточно, чтобы между людьми пробежала искра, – сказала Елизавета Карловна, похлопав дочь по руке. – Вовсе не обязательно быть знакомыми целую вечность, скрупулезно присматриваться, делать строгий анализ характера и только после этого понять, что человек тебе интересен.

– И все же мне кажется, отношения строгий учитель – послушный ученик вам больше подходят.

– Нет! – запротестовала Ксения. – Нам больше нравится дружить. Это лучше, чем враждовать. Я, кстати, попыталась и у меня ничего не получилось.

Полина внимательно вгляделась в ее нежное лицо, с удовольствием заметив, что сегодня на девушке почти нет косметики, только ресницы слегка тронуты тушью, и губы подведены нежным розовым блеском. В волосах блестел тонкий обруч, Ксения была одета в простое платье, подчеркивающее ее юность. На ногах не было босоножек на высоких каблуках, которые так любила девушка, лишь сандалии, удобные, но весьма изящные.

– Знаешь, – сказала Елизавета Карловна, – вчера Ксения меня озадачила своим желанием стать айти-девушкой.

– IT-girl, – Ксения покраснела.

Полина громко рассмеялась и сделала глоток капучино.

– Вот это да! – воскликнула она. – Ты хочешь быть неизвестно кем? Немного актрисой, немного певицей, моделькой, модницей. А еще стервой, интриганкой и скандалисткой. Хочешь нюхать кокс, позориться перед людьми своим невразумительным поведением, ходить пьяной без трусов, с легкостью транжирить отцовское состояние и при этом называться светской львицей, тусовщицей и любимицей желтой прессы?

– Я думала IT-girl – это законодательница мод, икона стиля. Как Коко Шанель.

– Иконы бывают только в храме. А что касается Шанель, то она не прожигала свою жизнь в клубах и на вечеринках. Чтобы стать Великой Коко, той, кем она осталась в истории, эта женщина много работала, чего не любят современные светские львицы. И папочки богатого у нее не было, который оплачивал бы все прихоти.

– Я хочу быть дизайнером, – неуверенно сказала Ксения, сраженная злым языком Полины, с улыбкой на губах разбивающей ее мечты.

– Попробуй. Хотя их в России сейчас, как мух на навозной куче.

– Полина! – с возмущением воскликнула Елизавета Карловна. – Да что с тобой?!

– Я раздражена, оттого что вы отвлекаете меня от работы пустыми разговорами.

– Тогда уходи. Не стоит портить нам настроение. А ты, солнышко, – Елизавета Карловна повернулась к Ксении, – запоминай, как женщина не должна себя вести. Если дама злится, то она никогда не выплескивает это наружу. Злоба пройдет, а осадок у тех, кто нечаянно попал под горячую руку, останется.

Полина со вздохом опустила плечи.

– Хороший урок не только для Ксении, – сказала она. – Прошу прощения за свое поведение.

Но IT-girl – это плохая идея, здесь мое мнение останется неизменным.

– И коню понятно, – сказала Ксения.

– Ты не жалеешь, что связалась с моей мамой? – уже мягко поинтересовалась Полина.

– Нет. Она прикольная.

– Правильнее будет сказать – необычная, – рассмеялась Елизавета Карловна. – Уже уходишь? – спросила она, заметив, что Полина поднялась. – Я лишь хотела охладить твой пыл и вовсе не думала прогонять.

– Но у тебя получилось. Впрочем, не принимай это на свой счет. Мне действительно пора. Много работы. Папе привет. Кстати, как он?

– Замечательно, – поджала губы Елизавета Карловна. – Наверное… Мы с ним уже две недели не виделись. Вчера созванивались, и, судя по голосу, он счастливо проводит время без меня.

– Почему бы вам не навестить его, – предложила Полина, подбородком указав в сторону Ксении. – Думаю, госпожа Миронова никогда не была за городом в охотничьей усадьбе.

– Охота? – оживилась Ксения. – Настоящая?!

– Мама тебе обо всем расскажет.

Полина наклонилась и поцеловала девушку в лоб, как всегда делала, прощаясь со своей младшей сестрой. Образ Кати быстро возник перед глазами. Ее улыбка, выражение глаз, движение руки – от этого на мгновение стало больно. Полина сжалась всем телом и бросила взволнованный взгляд на Елизавету Карловну, которая, похоже, в эту минуту думала о том же, что и ее дочь.

– Родная, мне так жаль, – прошептала она, прижав ладонь к губам.

– Я что-то не так сделала? – огорченно спросила Ксения.

– Все хорошо, – уверила девушку Полина. – Просто ты напомнила нам Катю – мою сестру. Вы, кстати, очень похожи. Она тоже была стервой.

Елизавета Карловна горько рассмеялась.

– Ксюша, не обижайся на слова Полины. Сейчас она сделала тебе комплимент. Уходи, дочь. Иначе окончательно смутишь девочку. Что, милая, мадам Матуа вовсе не такая, какой ты привыкла ее видеть?

Ксения покачала головой, провожая взглядом Полину, покинувшую кафе.

– Я думала, что Полина не умеет грустить. Она всегда улыбалась, когда мы встречались, и никогда не злилась.

– Теперь ты увидела ее настоящую.

– Она странная, но интересная.

– Да, этого у нее не отнять, – задумчиво произнесла Елизавета Карловна. – Полина с детства умела привлекать людей. Послушай, может, мы рванем на выходные за город?

– «Рванем»? Говорите, как я, – заулыбалась Ксения. – Подружек можно взять с собой? Я скучаю по ним.

– Разумеется. Тебе нужна юная компания. Проводить все время со старой клячей вроде меня никуда не годится. Сейчас я позвоню твоему отцу, договорюсь, чтобы он подарил мне тебя на несколько дней. Надеюсь, Константин Витальевич не станет возражать.

– Не станет, – уверенно сказала Ксения и с обидой добавила: – Еще и денег предложит, лишь бы избавиться от надоевшей дочки.

* * *

Полина злилась на себя за то, что проявила неучтивость по отношению к Елизавете Карловне и ее протеже. Пытаясь понять причины своего поведения, она вдруг осознала – ее съедает ревность. Гадкая, мучительно-колючая зависть заполнила собой каждую клеточку тела, не давая рассуждать здраво. С досадой наблюдая, как нежно мать общается с Ксенией, Полина вспоминала свое детство, в котором не было подобной мягкости и участия, только жестокое равнодушие. Елизавета Карловна никогда не воспринимала свою старшую дочь как ребенка, наверное, думала, что она уже родилась взрослой и не нуждается в ласке. Или же просто не любила ее. От этой мысли стало неимоверно грустно, Полина глубоко вздохнула и положила голову на стол. События прошлого калейдоскопом прошли перед глазами, отчего стало еще хуже. Потом вспомнилось счастливое лицо Ксении, блеск в ее глазах и радость, оттого что кто-то испытывает в ней необходимость. В том, что Елизавета Карловна нуждалась в этой девочке, не было сомнений, как и в том, что Ксения жаждет любви, которую почему-то не может получить от родителей. Выходит, они приносили друг другу взаимную пользу, хотя бы это радовало.

– Что с настроением? – послышался голос Зины, заглянувшей в кабинет.

– Дерьмо полное, – отозвалась Полина, подняв голову.

– Уже вижу. Плачешь?

Зина подошла к столу и с жалостью посмотрела на подругу.

– Нет, но чувствую, что скоро стану рыдать.

– Из-за него? – Зина указала рукой на желтые розы, в которых утопала комната.

Полина кивнула, поднялась и прошлась по кабинету, со злобой пнув одну из корзин.

– Эй! Полегче! – предупредила Зина, поставив упавшую корзину на место. – Цветы-то в чем виноваты?

– Пусть их унесут.

– Хорошо. Я попрошу Ежа, чтобы убрал розы с твоих глаз. Но позже. А сейчас ты расскажешь, почему пребываешь в таком состоянии.

– Нечего рассказывать, – буркнула Полина.

– И тем не менее. – Зина устроилась на диване, показывая, что не двинется с места, пока не услышит объяснений. – Слушаю.

– Я озадачена, Зинуль, – Полина присела рядом и похлопала подругу по толстой коленке. – Воскресов поставил меня в очень затруднительное положение. Как осуществить его заказ, я не знаю, при этом не имею возможности отказаться. Он конкретно дал понять, что сотрет в порошок, если я не принесу ему это чертово колье.

– Ты объяснила, что сделала все возможное…

– Нет! – в сердцах воскликнула Полина и вскочила с дивана. – Я тешила его надеждами! Конечно, я попыталась объясниться, но он и слышать не пожелал. Сказал, мол, получила задание, выполняй. В противном случае – не сетуй на последствия.

– Вот урод! – возмутилась Зина, вызвав улыбку на губах у Полины. – Что же делать?

– Вернусь в Мюнхен. Возьму баронессу и ее девчонку в осаду.

– Ты об этой русской говоришь?

– О ком же еще?! Михайлова, не мучь меня тупыми вопросами!

– Успокойся, – Зина властно посмотрела на Полину. – Зря распыляешься. Лучше подумаем о том, как убедить баронессу продать колье.

– Выход один, – усмехнулась Полина. – Пытки.

– Хорошая идея, – Зина даже не улыбнулась. – Но старуха, похоже, человек старой школы, поэтому будет держаться до последнего. Может, выкрадем?

– А ты, оказывается, грязный поц в женском обличье! – в восхищении поджала губы Полина. – Но этот вариант не пройдет. Уверена, бабка хранит колье за тяжелой дверью банка, куда даже самый опытный воришка не проникнет. Нужно брать хитростью.

– Старуху или девицу? Напомни, как ее зовут?

– Тоня. Видела бы ты ее, – протянула Полина, прищурившись. – Дух захватывает.

– Настолько хороша? – не поверила Зина и улыбнулась.

– Прижму Тоньку. Только нужно придумать, чем именно ее можно зацепить, – она вдруг вспомнила об Уголовном кодексе Республики Беларусь, который видела в гостиной баронессы. – Наверняка у девицы рыльце в пушку.

– С чего ты взяла?

Полина объяснила, с интересом наблюдая за выражением лица Зины, в котором отражалось множество эмоций, начиная от сомнений и заканчивая азартом.

– Черт! – причмокнула та языком. – Грязно играть придется. Это нехорошо.

– Предлагаешь схлестнуться с Воскресовым?

– Ни в коем случае! – испуганно округлила глаза Зина. – Лучше утопим жадную старуху. Плевать, что это аморально, зато безопасно для нас. Слушай, расскажи мне что-нибудь о Конраде. Люблю слушать о нем.

– Уже все, что знала, рассказала.

– Вы точно лишь напились в тот вечер? Или ты стесняешься признаться, чем занималась с этим жеребцом в номере отеля?

– Ничего не было, – Полина протестующе помахала пальцами перед лицом Зины. – Мы были не в том состоянии, чтобы думать о сексе. Упились к чертям! Но было очень весело. Конрад вообще очень смешной. Ко всему прочему, у него легкий характер и лицо приятное.

– Ты влюблена?

– В кого? В Конни? – рассмеялась Полина. – Нет. Но не могу не признать, что меня к нему влечет.

– Больше, чем к Литвину? – с наивностью в голосе поинтересовалась Зина.

– Ну зачем ты о нем сейчас вспомнила? Только расстроила меня.

– Извини. Но в любом случае тебе придется решить с ним вопрос.

– Нечего решать!

– Ладно, – согласилась Зина. – Однако избегать Литвина, равно как и разговоров о нем, кажется мне по-детски глупым.

– Это он избегает меня, – начала протестовать Полина.

– При этом пытается поговорить с тобой, а ты не берешь трубку? Странно, не находишь?

– Я не об этом сейчас думаю.

– О чем же?

– О Воскресове. Неужели он всерьез навредит мне и компании, если не получит «Слезу»?

– Хочешь проверить? – скептически поинтересовалась Зина. – Знаешь, нужно сообщить Майклу и Алексу о его угрозах. Они помогут разобраться с этой ситуацией.

– Рано еще просить о помощи, – сказала Полина, и Зина поняла, что та из гордости не желает поднять белый флаг, который скажет о ее беспомощности и пошатнет авторитет самого опытного и изворотливого сотрудника компании. – Кроме того, братья считают, что я в отпуске, и не обрадуются сообщению о том, что их сестрица «вляпалась» в очередную неприятность.

– Тогда каков твой план действий?

– Завтра вылетаю в Мюнхен. Насяду на Конрада, пусть придумает, как выбраться из этого болота. У него, мне кажется, это лучше получится, чем у всех нас, вместе взятых.

– О! – воскликнула Зина, потянувшись к звонящему на столе телефону. – Признаешь, что в этом мире кто-то превосходит тебя в профессионализме? «VIP-life concierge», Зинаида Михайлова, – улыбнулась она в трубку. – Добрый день, господин Литвин.

Полина подскочила к столу и принялась делать знаки, означающие, что ее нет ни в этой комнате, ни на этой планете.

– Конечно, я передам. Мадам Матуа обязательно приедет, – добавила она и, закончив разговор, свысока посмотрела на Полину. – Посмей только отказаться!

– В два счета! – заносчиво ответила Полина, но тут же утратила боевой настрой и с печалью отвернулась. – Где он меня ждет?

Зина назвала адрес.

– Один?

– С женой, – пошутила Зина. – Откуда я знаю?

– Не поеду, – Полина прикусила губу. – Я все эти дни страдала от того, что он бросил меня в отеле, как девицу легкого поведения. Теперь пусть сам помучается, видя, что я не испытываю в нем необходимости.

– Если женщине безразличен мужчина, – заметила Зина, – она не плюется злобой и не желает отомстить. Не избегает встреч и смело признается в том, что счастлива. Ты же крутишь хвостом, как побитая сучка, одновременно пытаясь и укусить, и приласкать. Нравится испытывать душевную агонию – вперед! Продолжай вести себя как идиотка! Но если вспомнишь о том, кто ты есть на самом деле, все станет на свои места.

– И кто я, по-твоему? – От обиды голос Полины был тихим и хриплым.

– Ты – мадам Матуа, – спокойно ответила Зина. – Женщина, которая не боится трудностей и не знает сомнений. Перед ней склонится любой, если она того пожелает.

– Звучит пафосно.

– Разумеется. Вся твоя жизнь – сплошной пафос и безумие. Но это же Спарта-а-а![8] – неожиданно выкрикнула Зина, вспомнив фразу из своего любимого фильма. – Мы не умеем жить иначе. Только с пафосом!

– Что случилось?! – В кабинет с беспокойством начали заглядывать сотрудники офиса, но больше всех разволновался Вася Еж, замерший на пороге с длинной линейкой в руке и с выражением яростного защитника отечества в глазах.

– Исчезни, эльф доморощенный, – в эмоциональном запале приказала Зина, презрительно оглядев его субтильную фигуру. – Иначе орки[9] сожрут тебя, не задумываясь.

* * *

– Похоже, Зине пришлось постараться, чтобы ты согласилась на встречу, – сказал Литвин, поцеловав Полину в щеку. – Рад тебя видеть.

– И я, – солгала Полина.

Она внимательно посмотрела на него, желая увидеть в лице признаки страданий, темные круги под глазами, из-за того что он не спал по ночам, думая о ней, морщинки на лбу, бледную кожу. Но нет! Литвин поражал свежестью, ухоженностью и выглядел вполне счастливым.

– Что ты хотел от меня? – спросила Полина, нахмурившись, потому что ее ожидания не совпали с реальностью.

– Не груби. Выпьем кофе?

– Можно и здесь поговорить, – Полина обвела взглядом парк, где они встретились. – Не будем затягивать.

– Затягивать с чем? – жестко поинтересовался Литвин и грубо схватил ее за плечо. – Что за спектакль ты устраиваешь?

– Не нравится? – Полина мягко отстранилась. – И я не люблю, когда со мной играют.

– Но ты даже не даешь возможности объяснить, что произошло!

– Все и так ясно, – Полина нежно провела пальцами по его волосам. – Ты женат. Мы ошиблись. Правда, – она улыбнулась, – когда мы ошибались в отеле, было хорошо, но не более.

– Прекрати, – потребовал Литвин, с силой сжав ее ладонь, заставив сморщиться от боли. – Не нужно вести себя со мной как с глупым ребенком. Я этого не заслуживаю.

– Чего же ты заслуживаешь? – В глазах Полины блеснули слезы. – Чтобы я плакала от радости, оттого что ты наконец объявился? Или хочешь, чтобы я набросилась на тебя с поцелуями и предложила отправиться в койку?

Литвин едва заметно улыбнулся и сделал шаг назад. Полина вдруг отчетливо поняла, что оттолкнула его поведением разъяренной любовницы, и опустила голову, пряча взгляд, выражающий сожаление. Оба молчали. Полина рассматривала свои туфли, борясь со слезами, готовыми брызнуть из глаз, и боялась посмотреть на Литвина, напряженно застывшего перед ней. «И зачем я пошла на него танком? – пронеслось в голове. – Сейчас бы уже пили кофе и мило разговаривали, вместо того, чтобы тихо ненавидеть друг друга».

– Прости меня. Я напрасно тебя обнадежил.

После этих слов Полина уже не смогла сдерживаться и громко всхлипнула.

– Ну ты и мудак, Филипп, – она закрыла лицо ладонями.

– Прости, – повторил он.

– Зачем пел песни о том, что намерен уйти от жены? Мог бы просто предложить переспать. Это было бы честно.

– Иногда обстоятельства складываются таким образом…

– Иди ты… Не стоило просить меня приехать сюда. Достаточно было послать сообщение с извинениями в том, что встреч больше не будет.

Полина резко развернулась и направилась к машине, но Литвин догнал ее и заставил посмотреть на себя.

– Не нужно все портить, разыгрывая уязвленное самолюбие, – сказал он. – Я пытался поговорить с тобой, но ты игнорировала меня.

– Мое разочарование в том, что случилось, – только моя вина. – Полина облизала сухие губы. – Я сама тебя придумала и переоценила твою роль в своей жизни, за что и поплатилась. Сейчас веду себя как дурочка, будто ты обещал воздушные замки, которые жестоко разрушились прямо у меня на глазах. Мне не стоило…

Литвин прервал этот сбивчивый монолог, поцеловав ее. Полина вздрогнула, но не отодвинулась. Она чувствовала на губах горечь своих слез и еще больше хотела плакать. Поцелуй был нежным, каким обычно заканчивают отношения, еще не успевшие начаться.

– Точка, – прошептала она.

– Нет, – покачал головой Литвин. – Я тебя не отпущу.

– Ошибаешься.

– Дай мне объясниться! – повысил он голос. – Неужели тебе сложно выслушать? Это не займет много времени.

– Говори, – со скукой в лице разрешила Полина.

– Я не могу сейчас оставить Яну, но и тебя не готов потерять.

– А я никогда не была второй скрипкой в оркестре. И сейчас не стану сидеть на скамейке запасных.

– Сколько аллегорий! – ехидно процедил Литвин. – В них вся ты!

– Не собираюсь меняться, чтобы показаться тебе удобной. Если не желаешь принять меня такой, какая я есть, уговаривать не стану. А сейчас я ухожу, поэтому отпусти меня, – подбородком она указала на руки Литвина, все еще сжимающие ее плечи.

– Иди, – просто, без эмоций сказал он, но вид у него был таким, словно он выгонял Полину из своей жизни.

Она улыбнулась сквозь слезы и побежала по дорожке к машине, оставленной на стоянке. Потом вдруг остановилась и обернулась. Литвин так и не двинулся с места, продолжая смотреть ей вслед. Лицо его было непроницаемым, холодным и отталкивающим. Тело напряжено, как у тигра перед прыжком на выбранную жертву. Он слегка наклонил голову вперед, прощаясь, и отвернулся. Полина уже собралась изменить решение и вернуться к нему, но телефонный звонок, раздавшийся в сумочке, остановил ее.

– Слушаю! – с раздражением выдавила она из себя.

– Hallo, meine Liebe[10], – послышался голос Конрада. – Есть новость, которая тебе не понравится.

– Что еще за новость?

– Баронесса фон Рихтгофен скончалась от инфаркта.

– Мать твою! Это плохо, очень плохо! Завтра увидимся. Позже я сообщу номер рейса, которым прилечу.

Она положила телефон в карман брюк, огляделась, надеясь увидеть Литвина, но того уже нигде не было. Обескураженная известием о смерти баронессы, ошеломленная разговором с Литвиным, Полина присела на скамейку и задумалась. «Почему у меня не получается удержать тех, кто мне дорог? – в отчаянии подумала она. – И, черт подери, как она могла умереть в самый неподходящий момент? Что же теперь делать?»

Глава 9

Остаток дня после посещения полиции Тоня провела дома. Сидела в гнетущей тишине гостиной и никуда не выходила. Мысли были заняты только одним: почему смерть Астрид констатировали как естественную?

– Инфаркт? Но она никогда не жаловалась на боли в сердце. Да и обследование проходила совсем недавно. Все было в порядке. Впрочем, вам известно об этом.

– В последнее время госпожа баронесса чувствовала себя неважно, – доктор, наблюдающий на протяжении многих лет за здоровьем Астрид, сочувствующе посмотрел на поникшую девушку, – но не хотела волновать вас, Антония. Возможно, несколько дней перед смертью она страдала от болей. Плохо, что не обратилась ко мне.

– Вряд ли. Астрид не выглядела больной.

– Тогда этому есть лишь одно объяснение: атипичный случай. Так сказать, «безболевой инфаркт». И тем не менее на левом желудочке развился приступ сердечной астмы, образовалась аневризма…

– Можете не продолжать. Я все равно ничего не понимаю. Одно знаю, Астрид мертва, и мне неинтересно, по каким причинам это случилось.

– Возраст, Антония, – доктор погладил ее по плечу. – Вам нужна помощь?

– Нет, я справлюсь. Благодарю.

Она забрала заключение о смерти, попрощалась с доктором и направилась в полицию, чтобы получить разрешение забрать тело баронессы из морга, после посетила бюро и поручила специалистам организацию похорон. Оказалось, что процедура эта весьма трудоемкая. Сотрудник с противно-траурным лицом принялся расспрашивать, какую церемонию захоронения, по мнению Тони, предпочла бы баронесса.

– Что? – не поняла девушка.

– В могиле или кремация? – спокойно пояснил мужчина, давно привыкший к тому, что клиенты ведут себя несколько «заторможенно» после смерти родных и близких.

– Кремация.

– С последующим захоронением урны в земле или воде?

– А по ветру нельзя развеять? – Тоня вспомнила о поместье Рихтгофенов, где Астрид наверняка хотела бы покоиться.

– К сожалению, нет, – поджал губы лысый, как погребальная урна, герр Штольц. – Только так, как предусмотрено законом. Либо погребальную урну с прахом хоронят в земле, либо пепел развеивают на специальном пруду. Здесь, на кладбище.

– Тогда в воде.

– Gut.

Далее были оговорены место и время похорон, какие цветы заказать, кого пригласить.

– Буду лишь я, – ответила Тоня. – А цветы… любые, только не розы. Впрочем, куда их класть, если я развею пепел над прудом? Не нужно цветов.

– Как скажете, – герр Штольц делал быстрые пометки в блокноте. – Нам также понадобятся следующие документы: свидетельство о рождении фрау фон Рихтгофен, паспорт, страховые полисы.

– Мне самой привезти?

– Нет! Что вы! – замахал руками герр Штольц. – К вам приедет курьер из бюро. Сегодня вечером вас устроит?

Тоня печально улыбнулась, оценив качество сервиса. Мол, упивайтесь горем, дорогие Damen und Herren[11], все остальное мы сделаем за вас.

– Устроит.

Дома она заварила себе крепкий чай и прошла в гостиную, присела на диван, на котором еще совсем недавно слушала историю жизни Астрид. Как и тогда, слезы покатились по щекам, но уже не от грустного повествования, а от осознания того, что сварливая старуха навсегда покинула ее. Держа в ладонях горячую чашку, Тоня думала о том, почему до сих пор не объявился адвокат Астрид. В полиции сказали, что ему сообщили о смерти баронессы на следующий же день. Отчего же он молчит и тянет с ее выселением из дома? Может, ждет, когда пройдут похороны, и только потом прикажет собирать чемоданы? Вежливый сукин сын!

Кроме того, покоя не давала причина смерти, установленная медиками. Тоня вспомнила утро, когда обнаружила Астрид мертвой с подушкой на лице. Естественно, она предположила, что баронессу задушили. Тогда причем здесь инфаркт? И кто приложил подушку к ее лицу? Полицейским о своих мыслях Тоня ничего не сказала. Подушку она убрала, чтобы в последний раз посмотреть в глаза Астрид, и почему-то не вернула на место. Потом целый день боялась, что ее обвинят в убийстве, но, к счастью и одновременно по недоразумению, причина смерти была иной, нежели предполагала Тоня. «Господи! – больно уколола внезапная мысль. – А если она умерла от испуга? Может, инфаркт случился за мгновение до того, как убийца приложил подушку к ее лицу, желая задушить? Но кому понадобилась смерть Астрид? Она же обычная старуха… Колье!»

Тоня вскочила с дивана и в панике заметалась по гостиной. «Черт! Неужели оно в доме?!» Быстро поднявшись в спальню баронессы, она тщательно исследовала каждый сантиметр пространства, но ничего не обнаружила. Потом перешла в свою спальню, в комнату для гостей и проделала те же манипуляции: заглянула в шкаф и комоды, под кровать, обследовала пол на предмет тайной дощечки, скрывающей под собой шкатулку со «Слезой». Ничего! Тоня вышла в коридор и внимательно осмотрела стены, проверила каждую ступень в лестнице, скрупулезно исследовала гостиную, книги на стеллажах, ящики в кухне – все места, где могло находиться колье или же ключ к нему.

Утомленная безуспешными поисками, она присела на низкий диванчик перед окном и выглянула в сад. «Если убийца приходил за колье, может, он ушел не с пустыми руками? Боже, пусть бы он нашел то, что искал! В этом случае он больше не вернется. Да, он нашел колье», – с отчаянием уверила она себя и готова была расплакаться от внезапного облегчения. Снова посмотрев на черный сад, тихо шелестевший за окном, Тоня заметила, что уже давно наступила ночь. Небо густым полотном легло на деревья, свет из гостиной падал на дорожку перед домом, на душе вдруг стало до боли одиноко. Тоня подошла к столику, на котором стояла чашка с уже остывшим чаем, сделала несколько глотков и выключила свет, намереваясь подняться к себе в спальню и забыться тяжелым сном. Подойдя к лестнице, она еще раз обернулась на то место, где в последний раз видела Астрид, и замерла, боковым зрением заметив движение в саду.

С гулко бьющимся сердцем, готовым от ужаса вырваться из груди, Тоня подбежала к окну, осторожно выглянула из-за плотной шторы. От беседки, стоящей возле жасминовых кустов, отделились три тени и медленно направились к дому. Тоня почувствовала холод во всем теле, пальцы на ногах онемели, а по позвоночнику иголками побежали мурашки. Она быстро огляделась и, низко согнувшись, чтобы ее не было видно со двора, стала пробираться к лестнице, ведущей на второй этаж. Ползком взобравшись наверх, быстро метнулась к спальне для гостей, открыла окно и выглянула в черноту ночи. Уже перегнувшись через подоконник, собираясь ступить на козырек над террасой, Тоня внезапно изменила решение, бесшумно вышла в коридор и прислушалась. Похоже, те люди еще не проникли в дом либо они уже были внизу, но вели себя незаметно, как призраки.

Держась рукой за стену, Тоня на носочках проскользнула в комнату Астрид и, подбежав к комоду, вытащила из нижней полки коробку, в которой баронесса уже на протяжении многих лет хранила «беретту». Астрид любила оружие, постоянно чистила свою «красавицу-брюнетку», так она ласково называла пистолет, смазывала и обещала, что когда-нибудь обязательно выстрелит из него, причем в того, кого ненавидит больше всего. При этом Астрид не уточняла, кто является главным объектом ненависти, но Тоня предполагала, что подобное высказывание относится ко всем людям, населяющим этот мир.

«Не дай бог тобой воспользоваться», – подумала Тоня, взяв «беретту» в руки, и подошла к двери, опасливо выглянув в коридор, а после, никого не заметив, вернулась в комнату для гостей и вылезла на крышу террасы. Боясь оступиться и свалиться вниз, она осторожно, как жертва пиратов, идущая по доске, один конец которой выдавался в море, подошла к краю и спрыгнула вниз, неуклюже покатившись по влажной траве. Заглушив стон от боли, пронзившей ноги, Тоня секунду полежала на спине и принялась на ощупь искать пистолет, выпавший из руки. С радостью почувствовав холод металла, она быстро прижала его к груди и метнулась в сад, тихо устроившись в густых кустах, откуда прекрасно просматривалась входная дверь. «Телефон! – промелькнуло в голове. – Нужно было вызвать полицию!» Жалея, что поздно спохватилась, Тоня, нервно покусывая губы, наблюдала за окнами дома, пытаясь увидеть в них тени тех, кто уже хозяйничал внутри.

Неизвестно, сколько она просидела в кустах, трясясь от страха, не имея сил подняться и выбежать за ограду. Сначала хотела незаметно проскользнуть к калитке, потом подумала, что там ее могут перехватить пособники тех, кто находился в доме. Поэтому Тоня приняла единственно правильное для нее решение – без суеты, но с отчаянием внутри она ожидала, когда незваные гости выйдут наружу. Время не хотело двигаться вперед, киселем застыло в воздухе, пугало. Тоня мелко вздрагивала от холода и страха, потирая онемевшие плечи. Ноги болели от неудачного прыжка, хотелось плакать или же пустить в ход «беретту», чтобы ослабить душевное напряжение.

Наконец дверь открылась. Тоня прищурилась, пытаясь разглядеть лица людей, вышедших во двор, но тщетно – они были серыми и расплывались, словно в тумане. Фигуры медленно продвигались к калитке, одна вдруг остановилась.

– Девчонка здесь, – послышалась русская речь.

Голос принадлежал женщине, он был низким и властным, словно она привыкла повелевать людьми.

– Слышу, как ты дышишь, дорогая, – сказала она, зорко вглядевшись в пространство перед собой, и Тоня в испуге прижала руки к лицу.

– Небось трусы обмочила, – послышался гогот. – Идем. Позже получишь ее.

На этот раз говорил мужчина. Тоня беспомощно втянула голову в плечи, прячась от угрозы, прозвучавшей в его голосе, с облегчением вздохнула, услышав, что калитка за визитерами захлопнулась, но в оцепенении просидела в кустах почти до самого утра. Небо уже начало светлеть над головой, когда она решилась выглянуть из своего убежища. Подбежав к ограде, Тоня выглянула на пустынную улицу. Не заметив ничего подозрительного, вернулась в дом и замерла на пороге, всматриваясь в темные стены. Внутри почти ничего не изменилось, если и искали что-то, то делали это предельно аккуратно. Тоня быстро поднялась в свою комнату и принялась собирать вещи. Потом села в машину и завела мотор, но не тронулась с места, прислонилась лбом к рулю и горько заплакала. Впервые она растерялась настолько, что не могла пошевелиться. Тоня не знала, чего ожидать впереди, и, самое главное, не предполагала, кто устроил на нее охоту. Бороться всегда сложно, но сражаться с невидимкой – невозможно. Тоня чувствовала, что проиграет, если не узнает, кто преследует ее. Впрочем, она уже проиграла, так как умирала от страха, который всегда является предвестником поражения.

Глава 10

В небольшом отеле, рядом с Центральным вокзалом, Тоня сняла номер и тут же пожалела, что решила сэкономить на комфорте. Комната была крохотной, но, по крайней мере, чистой. Зато окна выходили на оживленный проспект, поэтому заснуть ночью не удалось: до двенадцати шумели трамваи, а после носились полицейские машины и «Скорая помощь». Их сирены как дикие орали каждые двадцать минут, и под утро Тоня уже была уверена, что половина мюнхенцев очень слаба здоровьем, а те, кто не умирает в муках, являются преступниками-рецидивистами. При этом нарушения деятельности организма и наклонности криминального характера активизируются у жителей города непременно по ночам, а не в другое время суток. Утром она спустилась вниз и попросила хозяина предоставить другой номер, окна которого выходят во двор.

– Не удалось поспать? – догадался хозяин, усатый жгучий турок. – Сейчас посмотрим, есть ли свободная комната.

– Не беда, если нет, – сказала Тоня, зная, что после этих слов он быстро удовлетворит ее просьбу. – Найду другой отель.

– Не спеши, красавица, – с усмешкой отозвался турок, протянув ключ. – Хороший номер. Тихий.

– Благодарю.

Тоня сама перенесла вещи на второй этаж, так как портье в этот момент не оказалось на месте, и прилегла на кровать. Потом вскочила, опустила жалюзи и сквозь щелочку осмотрела внутренний дворик. Лишь после этого снова удобно устроилась на жестком матраце и провалилась в беспокойный сон.

Весь следующий день она не покидала свое убежище, бродила по узкой комнате и напряженно искала выход из сложившейся ситуации. Лишь одно решение показалось стоящим: завтра она похоронит Астрид и немедленно уедет из Мюнхена. «Если брошу учебу, лишусь визы, – подумала она. – Нет, так не пойдет. Я не могу вернуться в Беларусь. Но и здесь оставаться небезопасно. А может, стоит позволить тем людям найти меня? Нужно узнать, что они хотят. Вернее, я уже предполагаю, в чем они заинтересованы. Тогда стоит доходчиво объяснить, что у меня нет колье. Скажу правду, и плевать, если не поверят». Следующим желанием было вернуться в дом Астрид и забрать пистолет, который она оставила в комнате баронессы. Тоня долго обдумывала этот вариант, но все-таки решила отказаться от него. Воспользоваться оружием при случае она не посмеет, это лишь усугубит ситуацию, которая и без того не в ее пользу.

Похороны были назначены на час дня. Все утро Тоня готовилась к последней встрече с баронессой, убеждая себя, что не станет плакать, но абсолютно растерялась, когда ей передали в руки урну с прахом. Слезы быстро полились по щекам, она прислонилась лбом к гладкой поверхности урны и тихо застонала. Служитель, который должен был вести церемонию погребения, почтительно молчал, давая девушке излить свое горе. Он смотрел, как она тонкими пальцами прижимает к груди прах дорогого ей человека, и удивлялся столь бурным эмоциям. Мужчина привык к тому, что все проходит более или менее спокойно, так как острота переживаний сглаживается к моменту похорон и родственники, прощающиеся с усопшим, лишь прикладывают платочки к глазам, но не рыдают так отчаянно и безнадежно. Слезы этой одинокой девушки, рядом с которой не было никого, кто бы мог поддержать, сильно подействовали на него. Он набрал полные легкие воздуха, собираясь принести самые искренние соболезнования, однако именно в этот момент девушка резко перестала плакать и повернулась к нему.

– Что теперь? – бесцветным голосом спросила она.

– Идемте к воде, – он шмыгнул носом и оцепенело уставился в ее синие глаза.

Тоня тихо побрела следом, остановилась у краешка пруда, присела на траву и поставила урну рядом с бедром.

– Можно пройти к пирсу. Оттуда будет удобнее рассыпать прах.

– Я сделаю это здесь. Чуть позже. Хочу еще минутку побыть с ней.

– Конечно. Я рядом. Если понадобится помощь, зовите.

Он отошел к ивам, растущим по периметру пруда, чтобы защищать его от ветра, и внимательно всмотрелся в тонкую фигуру, сгорбившуюся у кромки воды. Девушка недолго оставалась неподвижной, вскоре поднялась и взмахнула рукой, рассыпая пепел. Темная дымка пролетела над прудом, медленно опустившись на поверхность воды. Девушка повернулась к служителю и протянула пустую урну.

– Не знаю, что с ней делать.

– Я разберусь, – сказал он. – Желаете еще остаться…

– В этом уже нет необходимости, – покачала головой девушка.

Она попрощалась и быстрым шагом направилась к выходу с кладбища, бросив взгляд на крошечную капеллу, возле которой собралась толпа людей в темных одеждах. На траурно украшенной тележке вывезли гроб, и процессия двинулась следом за ним. Тоня задержалась на секунду, проводив их печальным взглядом, и побежала к машине. Посмотрела на себя в зеркальце, вытерла салфеткой щеки и с удивлением повернулась к зазвонившему телефону, лежащему на соседнем сиденье. Номер не был ей знаком. Отвечать не хотелось, но любопытство пересилило.

– Слушаю.

– Фрау Арланова, – послышался вкрадчивый, очень приятный голос, – меня зовут Франц Хорват. Я – поверенный баронессы фон Рихтгофен.

– Вы опоздали. Астрид только что похоро…

– Сегодня я прилетел из Вены, – перебил герр Хорват. – За вами.

– Как за мной? – опешила Тоня, не понимая, верить этому господину или нет.

– Астрид дала строгие указания, – отчитался Хорват. – На похоронах не присутствовать, оплатить все издержки…

– Я уже решила этот вопрос, – заносчиво проговорила Тоня, обиженная тем, что Хорват считает ее неплатежеспособной.

– Все будет возмещено, – ответил Хорват, голос его стал еще более теплым, словно он прочел мысли Тони. – Билеты уже куплены, вылетаем завтра.

– Я склонна отказать вам, – ответила Тоня, чувствуя, как от страха спина стала влажной.

– Не обсуждается. Я должен огласить завещание Астрид, для этого необходимо ваше присутствие.

– А здесь, в Мюнхене, это нельзя сделать?

– К сожалению, нет. Таково последнее желание баронессы. Прошу вас, Антония, подчинитесь.

* * *

Полина во второй раз нажала на звонок и заглянула в глубь сада в надежде, что Тоня появится на дорожке, ведущей от дома.

– Прошу, мадам, – Конрад открыл калитку и взмахнул рукой.

– Без приглашения? – спросила Полина, но вошла во двор.

– Будто ты всегда соблюдаешь правила.

– Всегда, – с наивным видом солгала Полина. – А ты, похоже, смутьян.

– За это женщины меня и любят, – рассмеялся Конрад. – Все, кроме тебя, конечно, – добавил он, уже откровенно издеваясь.

Полина промолчала, но выражение ее глаз уже давно сказало Конраду, что он слишком многое себе позволяет. Более того, щеки ее запылали от злости, что еще больше развеселило окончательно разошедшегося Конрада. Он взял Полину за плечи, подталкивая к дому, но она вырвалась и прошипела:

– Вальдау, не прикасайся ко мне.

– Иначе выпорешь? – скривил он губы. – Хорошая идея.

Оторопев от подобного хамства, Полина не нашла что ответить, лишь в гневе раздула ноздри. Конрад сегодня неимоверно раздражал ее. Впрочем, еще со вчерашнего дня, с того самого момента, как он встретил ее в аэропорту, их отношения стали походить на детское противоборство – кто главный в песочнице. Они ежеминутно ссорились, старались укусить друг друга как можно больней, но для чего это делали, вряд ли смогли бы ответить. Полину сердил один лишь вид этого красивого мужчины, а Конрад, видя, как быстро у босса меняется настроение в худшую сторону, когда он находится рядом, старался еще больше усугубить ситуацию острым словом или, наоборот, нарочито мягким прикосновением.

Полина понимала, что подобное не может продолжаться, но не могла отказаться от помощи Конрада. И не потому, что его услуги были незаменимы, скорее оттого, что его присутствие создавало необычайный эмоциональный подъем в душе, который пугал и одновременно заставлял дрожать от возбуждения. Физически Конрад настолько привлекал Полину, что она терялась, забывала, о чем они говорят, о причинах, которые привели ее в Мюнхен. Оставалось лишь дикое желание ощутить его прикосновения, дотронуться до губ и другие не менее буйные фантазии. Еще не было в ее жизни мужчины, который полностью подавил бы доводы рассудка, заставив говорить лишь тело. Даже чувства к Роману Сафонову, из-за которого она разрушила свой, казалось бы, крепкий брак с Люком Матуа, блекли в сравнении с эмоциями, наполнявшими душу в тот момент, когда она смотрела на Конрада. О Литвине Полина и вовсе перестала думать. Вернее, вспоминала их последнюю встречу с горечью, но она исчезала, едва Конрад Вальдау обращался к ней с каким-либо вопросом или просто смотрел в лицо, мягко улыбаясь.

– На втором этаже открыто окно.

Эти слова вывели Полину из размышлений, она подняла голову и всмотрелась в узкую щелочку, на которую указывал Конрад.

– Ясно, – протянул он, подойдя к стене.

– Что тебе ясно?

– Дом покидали в спешке, – ответил Конрад, схватился за каменный выступ и потянулся к нему всем телом.

Он так быстро взобрался на крышу, что Полина не поняла, каким образом это произошло. Еще через мгновение Конрад уже был рядом с окном, а вскоре исчез внутри. Полина опасливо огляделась, не желая, чтобы бдительные соседи застали их за сомнительным занятием – проникновением в чужую собственность. К счастью, дом был окружен плотным кольцом фруктовых деревьев, сквозь которое вряд ли можно было что-либо разглядеть с соседних участков. Она подошла ко входу и вскоре увидела улыбающееся лицо Конрада, распахнувшего перед ней дверь.

– Welcome! – сказал он, склонившись в церемонном поклоне.

– Видно, что ты не впервые проделываешь подобные манипуляции.

– И что из этого следует? – весело поинтересовался Конрад, быстро закрыв за Полиной дверь.

– Ты – авантюрист, – ответила Полина, оглядев гостиную. – Беспринципный, рисковый… – она замолчала на мгновение и взмахнула рукой. – Мне кажется или здесь что-то искали?

– Все верно, – голос Конрада утратил иронию. – Дом обыскивали, тщательно, но аккуратно. Странно, что ты это заметила. Видимо, ты так же, как и я, сталкиваешься с этим не в первый раз.

Полина улыбнулась.

– Было дело, – сказала она, пройдя в центр комнаты.

– И кто из нас авантюрист? Ладно, осмотрись здесь, я – наверх.

– Зачем? – удивилась Полина.

– Зачем осматриваться или зачем наверх?

– И то, и другое.

– Чтобы выяснить, нашли ли те, кто был здесь до нас, то, что искали, – витиевато пояснил Конрад, направляясь к лестнице.

– Кто и что? – пробурчала Полина, взяв в руки рамку с фото, на котором была изображена Тоня.

– Кто – мне неизвестно, – ответил Конрад. – Но что искали, могу предположить.

– Тогда для чего ты предлагаешь устроить здесь повторный обыск? Какой в нем смысл? Эй! Вальдау!

Полина громко вздохнула, поняв, что обращается в пустоту: Конрад уже поднялся на второй этаж и не слышал ее вопросов. Она медленно прошлась по гостиной, отмечая изменения, произошедшие в комнате с момента ее последнего визита. Низкая тумба у стены стоит неровно, следовательно, ее двигали. Стеклянный столик также находится не на своем месте, ковер под ним поднимали. Подушки на банкетке, стоящей у окна, лежат криво, две из них сброшены на пол. Полина посмотрела на стеллажи с книгами и снова взяла в руки Уголовный кодекс Республики Беларусь. «Изучаешь законы своей страны? – подумала она. – Но для чего? Совершила преступление, деточка, и поэтому сбежала в Германию? Хотя… если бы все было серьезно, тебя уже давно экстрадировали бы».

– Полина! Посмотри, что я нашел!

Полина с колотящимся от волнения сердцем взлетела на второй этаж и заглянула в комнату, откуда слышался голос. Конрад сидел на огромной кровати и, держа в руках пистолет, внимательно его рассматривал.

– Ради этого стоило кричать? – недовольно произнесла Полина. – Думала, что ты…

– Обнаружил «Слезу»? – хохотнул Конрад. – Мы ее не найдем, – уверенно добавил он. – Во всяком случае, не здесь.

– Тогда и мне, и компании придется несладко, – досадливо скривившись, произнесла Полина. – Это комната баронессы?

– Как ты догадалась?

– Она не похожа на ту, в которой может жить молодая девушка. Нет косметики, – Полина указала рукой на маленький столик, на котором одиноко лежала расческа. – Шкаф слишком мал.

– Может, у Тони немного одежды, – поддел ее Конрад.

– Намекаешь на четыре чемодана, которые я привезла с собой?

Конрад кивнул и рассмеялся.

– Такое чувство, будто ты приехала сюда с целью кого-то соблазнить. Столько сексуальных платьев, – он пробежался взглядом по груди Полины, обтянутой темно-бордовым шелком. – Ну, не смущайся.

– А я не смущаюсь.

– Это хорошо, – ответил Конрад, и Полина вдруг расстроилась безразличию в его голосе. – Я, например, удивлен размерами вот этого предмета мебели, – он похлопал рукой по кровати. – Здесь можно спать впятером, еще и место останется. Похоже, старуха была весьма развратной особой.

– У тебя мысли только об одном, – недовольно прищелкнула языком Полина и дотронулась пальцами до пистолета, который Конрад крепко сжимал в руке. – Зачем он им был нужен?

– Баронессе и Тони? Есть два варианта: для защиты или нападения. Ни один из них не был использован, раз оружие оставили здесь, – он поднялся и подал руку Полине. – Идем. Здесь уже нет ничего интересного.

– Куда?

– Поужинаем где-нибудь? Ты, кстати, какую кухню предпочитаешь?

– Вкусную, – улыбнулась глазами Полина. – Предлагаю отвезти меня в отель. Поужинаем там же, в их ресторане весьма неплохо готовят. А потом я отправлюсь спать. Чертовски устала, да и подумать в тишине необходимо.

– Согласен, – кивнул Конрад и спрятал пистолет под пиджаком.

– Оставь его здесь, – рекомендовала Полина, заранее зная, что он проигнорирует совет. – Впрочем, поступай как знаешь!

– Мне нравится твоя покладистость, – ухмыльнулся Конрад, обняв ее за талию. – Проверяю, насколько далеко можно зайти.

Полина уперлась руками в его грудь и предостерегающе покачала головой.

– Не пытайся. Иначе пострадаешь, – она подняла колено, дотронувшись до его самого уязвимого места.

– Понял, – искристо рассмеялся Конрад и отступил. – Вперед! Я голоден.

– Это заметно, – Полина поправила платье и вышла из комнаты, надеясь, что со стороны ее походка выглядит грациозной и влекущей.

В ресторане, пока не принесли заказ, они молчали, лишь переглядывались. Полина думала о том, как бы не сглупить и не пригласить Конрада к себе в номер, чего ей очень хотелось. Переспать со своим же подчиненным – это было бы недопустимой оплошностью, но она не могла не думать о его руках, которые меньше часа назад касались ее талии. Сильное, наглое объятие возбудило, тело жаждало продолжения, но разум протестовал.

– О чем задумалась? – спросил Конрад.

«Тупой вопрос! – разозлилась Полина. – Как на него ответить? Сказать правду – непременно осмеет. Солгать? Но что?»

– Думаю о колье, – сказала она, отвернувшись, чтобы глаза ее не выдали.

– А я пытаюсь понять, куда исчезла Антония? – Конрад постучал пальцами по столу. – Почему она сбежала? И кто приходил в дом баронессы?

– Кто-то еще охотится за «Слезой»? – внезапно осенило Полину.

Конрад бросил на нее взгляд, полный удивления.

– Ты смеешься надо мной?

– Нет! Почему ты спрашиваешь?

– Думал, уже давно понятно, что не только мы интересуемся колье, – нахмурился Конрад.

– И кто, по твоему мнению, работает одновременно с нами? – Полина оперлась о спинку стула и скрестила руки на груди.

– Я не знаю, – улыбнулся Конрад. – Почему ты воинственно настроена в отношении меня? – Он внезапно перевел тему разговора. – Я тебя чем-то обидел?

Полина молчала.

– Отличный ответ. На многое намекающий.

– Не умничай, – вспыхнула Полина и тут же улыбнулась, потому что к столику подошел официант с подносом.

– Аппетит пропал, – сказал Конрад, отодвинув от себя тарелку. – Мозг отказывается работать, – продолжил он, наблюдая за тем, как Полина изящно управляется с приборами. – Чтобы прийти в себя, мне сейчас не еда нужна, а секс. Поднимемся в твой номер?

Полина поперхнулась и потянулась за стаканом воды.

– С ума сошел? – красная от смущения и кашля, выдавила она из себя.

– Нет, – Конрад привстал и взял Полину за руку. – Все кристально чисто. Нам нужно было уже давно переспать, избавились бы от многих проблем и недопонимания.

– Я…

– Хочешь меня, – глаза Конрада весело блеснули.

Полина прищурилась, намереваясь произнести длинную обличающую речь, но передумала.

– Заплати за ужин, – сказала она. – Я ухожу. Номер триста семьдесят один.

Глава 11

– Который час? – по-русски спросила Полина и тут же поправилась, задав вопрос по-английски.

– Восемь.

Конрад поднялся с постели и подошел к одежде, которая небрежно лежала на ручке кресла.

– Уже уходишь?

Полина вздохнула и потянулась под одеялом.

Каждая мышца приятно ныла после бессонной ночи, но в целом тело было уставшим и требовало сна.

– Да, ухожу, – ответил Конрад, наклонился и поцеловал ее. – Хочу вернуться домой, принять душ и переодеться. Ты когда приедешь в офис?

– К десяти, – Полина обхватила его за плечи. – Спасибо.

– Не благодари. Ничего особенного ведь не случилось, – ответил Конрад и тихо вскрикнул от хлопка по спине. – А что ты ожидала от первой ночи? Феерии?

– Я получила то, что хотела, – усмехнулась она, прикрыв глаза. – Если тебе не понравилось, в этом нет моей вины.

– Согласен.

– Так тебе не понравилось? – Полина поднялась на подушках, чтобы лучше видеть лицо Конрада.

– Первый секс всегда похож на комедию, – ответил он, присев рядом. – Все получается смешно и неуклюже.

Говоря эти слова, Конрад медленно водил ладонью по обнаженному бедру Полины. Она застенчиво улыбалась, не зная, как реагировать на услышанное, наконец резко перевернулась на спину и произнесла:

– Все, уходи!

– Невежливо, – рассмеялся Конрад и поднялся. – Встретимся в офисе.

Полина даже не успела ответить, лишь услышала, как за ним захлопнулась дверь. Она усмехнулась и уткнулась лицом в подушку, несколько минут полежала в тишине, прислушиваясь к приятной дрожи, волнами пробегающей по телу, и направилась в ванную комнату.

Спустя два часа, веселая, но слегка смущенная, она появилась в офисе компании с бумажным стаканчиком кофе в руке, который купила в кафе, находящемся в соседнем здании. Шеф Вайсберг окинул ее удивленным взглядом.

– Все в порядке? – спросил он, и Полине вдруг показалось, что ему известно, с кем она провела ночь.

– Конечно.

– Выглядишь странно.

– Оттого что запуталась и не знаю, что делать, – голос ее звучал уверенно, и было видно, что Вайсберг поверил объяснениям.

– С Алексом уже виделась?

– Он здесь? – удивилась Полина.

– Да, – кивнул Вайсберг и уткнулся лицом в бумаги, которые изучал до прихода Полины. – В соседнем кабинете, говорит с Майклом по телефону.

– Когда он приехал?

– Еще вчера. Мы пытались до тебя дозвониться, но ты не брала трубку.

Полина вытащила из сумочки телефон и посмотрела на экран. Шесть пропущенных вызовов: три от Алекса, один от Вайсберга, Зина, Елизавета Карловна. «Вот черт! – пролетело в голове. – Не стоило выключать звук. Сейчас зададут столько вопросов».

– Конни тоже был недоступен, – прокряхтел Вайсберг, пытаясь удобнее устроиться в кресле. – Где вас носило?

Полина с удовольствием отметила, что кожа на ее лице не стала горячей, значит, она не покраснела.

– Были в доме баронессы, – сказала она, еще больше обрадовавшись тому, что голос звучит ровно. – После обсуждали, куда исчезла Тоня.

– И к чему пришли?

– Марк, ты похож на полицейского. Занимайся своими делами и не вмешивайся туда, где ты ничем не можешь помочь.

– Как не вмешиваться?! – воскликнул Вайсберг. – Ты же забрала Конрада, а мне он очень нужен.

– Потерпишь, – отрезала Полина. – Осталось немного, и он перейдет в твое безраздельное пользование.

– Хотелось бы верить, – проворчал Вайсберг, и тут же лицо его осветилось. – Алекс!

– Здравствуй, братик, – сказала Полина, подойдя к Алексу и обняв его за плечи. – Ты зачем здесь? – нахмурилась она, догадавшись о причинах столь экстренного визита. – Зинка язык распустила? Убью сучку, когда вернусь!

Марк Вайсберг с любопытством прислушивался к незнакомым словам, потом поднялся и обошел стол.

– Кажется, вам сейчас не нужны свидетели, – хихикнул он, посмотрев в красное от гнева лицо Полины, и быстро исчез в коридоре. – Разбирайтесь! – прокричал он, плотно прикрыв за собой дверь.

Алекс бросил на Полину недоуменный взгляд.

– Что происходит? При чем здесь Зина?

– Значит, ты приехал в Мюнхен по своим делам? – спросила Полина, понимая, что допустила ошибку, напав на Алекса, не узнав заранее о цели его появления.

– У меня заказ, – прищурился он. – Говори!

– У меня тоже заказ! – Полина широко улыбнулась. – Правда, очень сложный, – добавила она и почесала кончик носа. – Не приложу ума, как поступить.

– А-а! – Алекс громко вздохнул, присел на диван и вытянул ноги перед собой. – Признаться, я тоже нахожусь в крайне затруднительном положении. Если ничего не придумаю, подставлю под удар всю компанию, – голос его был расстроенным, как и взгляд, что насторожило Полину.

– Поставишь под удар компанию? Алекс, над каким заказом ты работаешь?

– Пытаюсь отыскать «Слезу Женевьевы».

Полина громко рассмеялась, прикрыв лицо руками, но смех ее был горьким, опасливым.

– Значит, ты и есть тот самый еврей, с которым баронесса фон Рихтгофен не пожелала вести разговор, – произнесла она, не спрашивая, а утверждая. – Я тоже ищу «Слезу» и если не найду ее, то по «VIP-life concierge» можно будет заказывать панихиду. Получается, мы оба работаем над одним и тем же заказом. Кто твой заказчик?

– Альфред Ломан, – Алекс недоверчиво осмотрел Полину, нервно выхаживающую перед ним.

– Фредди «Ломака»? – прошипела Полина.

– Ничего не понимаю. Ты давно здесь?

– Позавчера прилетела. Но над заказом работаю уже третью неделю. И у меня осталось, – она облизала губы, считая, сколько времени еще есть в запасе, – сорок два дня, чтобы дать своему клиенту то, что он желает. Иначе дело запахнет керосином.

– Сорок два дня? Как и у меня, – Алекс поднялся с дивана и подошел к сестре. – Та-ак, – задумчиво растягивал он слова. – Начинай. Если будем говорить оба, напрасно введем друг друга в заблуждение.

Полина детально описала ситуацию: первую встречу с Юлианом Воскресовым, разговор с Кайрусом и последующие беседы с баронессой и Тоней. Потом рассказала об угрозах Воскресова и о вчерашнем проникновении в дом Астрид, умолчав лишь о ночи, проведенной с Конрадом.

– Теперь твоя очередь, – сказала она и удобно устроилась на диване, предполагая, что повествование будет длинным.

– Восемнадцать дней назад у меня состоялась встреча с мистером Ломаном.

Полина мгновенно воспроизвела перед глазами образ Фредди «Ломаки», получившего свое прозвище не из-за фамилии, а за то, что очень любил портить любые вещи, попадающие ему в руки. Тридцать три года, невысокий, полненький хомячок. Обманчивое доброе лицо, «умненькие» глазки, спрятанные за очками в тонкой оправе. Выглядит мягким и изнеженным, но более злобную тварь Полина еще не встречала в своей жизни. Впрочем, неудивительно, учитывая, с кем дружит Фредди и в каком обществе вращается. Отец его владел горнометаллургическим холдингом, поэтому Фредди с детства привык получать все, что пожелает. Живет в Лондоне, но большую часть года проводит на юге Европы. В Москве появляется редко, однако всегда с большой помпой. После его визитов вся светская тусовка вынуждена месяц отдыхать, чтобы восстановить утраченные силы. Уже год как женат на прекрасной чешке, известной модели в мире моды. Девчонка очень не нравилась семье Фредди, считавшей ее ужасной партией для «золотого» мальчика: ну не должна жена наследника огромного состояния рекламировать трусы и лифчики! Полина же откровенно жалела Петру и считала, что ей крайне не повезло быть спутницей этого развратного садиста с лицом и телом Карлсона. Мало того что она выше супруга на голову, тоньше его в три раза, так еще ходили слухи, что «Ломака» уже давно поколачивает красотку, успевшую «засветиться» перед газетчиками с синяком под глазом. Тогда все списали на неудачное падение с велосипеда, но мало кто поверил в эту нелепую историю. Но самая главная информация о Фредди, которая пришла в голову Полине, касалась его лучшего друга. Им был хорошо ей известный «Крейсер» – Юлик Воскресов.

– Подвожу итог, – сказала она. – В один день мы получили одинаковые заказы от разных людей. Я прилетела в Мюнхен через четыре дня после встречи с Воскресовым. Была у Кайруса в Питере, потом вернулась в Москву по личным вопросам, – пояснила она причины задержки.

– Мне удалось раньше найти информацию о «Слезе». Баронесса не приняла меня, более того, категорически отказалась от общения. Я попытался подобраться к ней через подставных лиц – и здесь нулевой результат. В общем, я пробыл в Мюнхене четыре дня и улетел назад в Лондон.

– Значит, ты уехал в тот день, когда прилетела я. Странно, что мы не встретились. Вайсберг ничего не говорил о твоем визите.

– Я с ним не виделся, – ответил Алекс. – Помощь Марка не потребовалась, потому что меня вела моя команда из Лондона.

– «Вела»? – улыбнулась Полина. – Ты, похоже, более самостоятельный, чем я. Мне не удалось «раскрутить» баронессу на встречу в одиночку. Пришлось обращаться за помощью в филиал. Да и личной команды у меня нет. Нужно это исправить.

– А Зина? – спросил Алекс. – Почему ты злилась на нее и обозвала сучкой?

– Подумала, что она рассказала тебе об угрозах Воскресова, – Полина не стала утаивать правду. – Она хотела, чтобы я обратилась к тебе и Майклу за советом…

– А ты, как всегда, поступила по-своему. Хотела самостоятельно разобраться в ситуации? Зря! Нужно было сообщить немедленно.

– Но и ты не рассказал мне об угрозах Фредди Ломана, – возразила Полина. – Один-один. Что он тебе обещал?

– Дал шестьдесят дней на то, чтобы принести ему колье. Если этого не произойдет, «VIP-life concierge» прекратит свое существование, – Алекс устало потер лицо руками.

– У меня те же условия, – сказала Полина. – И что мы имеем? Баронесса умерла, колье неизвестно где и у кого, Тоня исчезла. Осталось сорок два дня, и два скучающих придурка разорвут нас, как голодные собаки кость. Алекс, они действительно способны уничтожить нашу компанию? – уже озабоченно спросила она.

– Вполне, – голос Алекса был глухим, и Полине показалось, что в нем присутствуют нотки страха за будущее «VIP-life concierge».

– Но как?

– Поля, мы не йогурты продаем, а услуги. Стоит опорочить репутацию агентства, и клиенты разбегутся, как крысы. Часть, конечно, останется, но подняться на прежний уровень мы уже не сумеем. Будь уверена, Фредди и Юлиан сделают все, чтобы навредить нам, и у них это обязательно получится.

– Мы в любом случае проиграем, – с отчаянием произнесла Полина. – Если я отыщу колье и отдам его Воскресову, Фредди выполнит свою угрозу, и наоборот. Так что мы в полной заднице.

– Как считаешь, они поспорили на то, кто из нас придет первым? – Алекс внимательно посмотрел на сестру, пытаясь понять, о чем она думает. – Поля! Ты меня слышишь?

– Слышу, – отвлеченно проговорила она. – Возможно, ты прав, только я не понимаю мотивов. Для чего они обратились именно в наше агентство, а не к конкурентам? Почему ты и я? Такое чувство, что они выполняют четкий план, только мне еще не ясно какой? Это твои люди обыскали дом баронессы?

– Что? – удивился Алекс. – Ни я, ни моя команда не имеем к этому никакого отношения.

– Черт! – Полина надолго замолчала. – Похоже, Юлик и Фредди решили столкнуть нас лбами, заставив работать друг против друга. Меня беспокоит еще кое-что… Им было прекрасно известно, что мы работаем автономно, не разглашая, какие заказы выполняем.

– Но рано или поздно, – сказал Алекс, – мы догадались бы, что ведем одно и то же дело.

– Не о том думаешь, – прищелкнула языком Полина. – Воскресову и Ломану хорошо известны детали нашей деятельности.

– Намекаешь на то, что кто-то предоставил им информацию о нас?

– Не намекаю, а конкретно утверждаю! И этот «кто-то» – очень близкий, потому что человек со стороны не может тонко разбираться в специфике нашей работы. Узнаю, кто эта крыса… мало не покажется.

– Ты сейчас плюешь в небо, – усмехнулся Алекс. – Это лишь предположение, не имеющее под собой никаких оснований. В настоящий момент стоит сосредоточиться на более важных делах, а не искать изменника родины. Предлагаю поступить следующим образом. Пока есть время, ищем Тоню. Возможно, ей известно, где баронесса хранила колье.

– Ты с ней виделся?

– Не удалось. Но мне известна ее биография…

– А фото? – перебила брата Полина и улыбнулась выражению его лица. – Красивая, да?

– Симпатичная, – согласился Алекс. – Не отвлекай меня глупыми вопросами.

– Жалкая оценка красоты этой девочки. Впрочем, ты слишком пресыщен вниманием женщин, чтобы оценить Антонину по достоинству.

Алекс приосанился и жеманным движением поправил волосы, демонстрируя нелепость слов Полины, но после застенчиво улыбнулся и кивнул.

– Она потрясающе красива, – сказал он. – Но слишком юна для меня. К тому же Тоня – темная лошадка. Я не люблю женщин, которых не понимаю.

– И что в ней непонятного? – От любопытства Полина наклонилась вперед и буквально впилась взглядом в лицо Алекса.

– Все. Начиная от загадочного прошлого, заканчивая расплывчатым будущим.

Полина рассмеялась и похлопала брата по плечу.

– Замечание о прошлом принимаю, – сказала она. – Насчет будущего не согласна. Думаешь, она скрылась с колье? Отвечу за тебя: вряд ли. Мне кажется, что ее очень напугали те, кто приходил в дом баронессы, и она просто прячется. Но сбежать с колье – нет! Кишка тонка!

– Откуда такая уверенность?

– Не знаю, как объяснить, – задумчиво пошевелила губами Полина. – Тоня не выглядит коварной. Наоборот, она – чувственная, мягкая и преданная.

– Сколько раз ты с ней встречалась? Два?

– Порой нескольких минут достаточно, чтобы понять, кто стоит перед тобой.

– Ладно, убедила. Тогда скажи, где ее искать? Молчишь?

Полина подошла к окну, постучала пальцами по стеклу, словно намеренно тянула время, потом повернулась к Алексу, но ничего не успела сказать, потому что дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Конрад. От его пристального, полного желания взгляда она смутилась и отвернулась. Видимо, Конрад не знал, что в кабинете кроме Полины находится Алекс, раз повел себя столь открыто и, соответственно, опрометчиво.

– Алекс, позволь представить тебе…

– Мы уже знакомы с господином Вальдау, – Алекс протянул руку, приветствуя Конрада, и о чем-то спросил у него по-немецки.

Конрад вежливо ответил. Алекс задал новый вопрос. Конрад, казалось, не изменился в лице, но Полина кожей ощутила, что ему неловко. «Или показалось?» – подумала она, заметив, что мужчины улыбаются.

– О чем говорили? – по-русски спросила она Алекса.

– Хотел узнать, как долго ты держала оборону.

– Что?!

– Уже опробовала? – Глаза Алекса жестко светились, но губы улыбались, а голос был мягким. – Никак не уймешься?

– Тебя не должно беспокоить, с кем я сплю, – улыбнулась в ответ Полина.

– Спи с кем угодно. Только не с сотрудниками компании.

– Учту твое замечание, – раздраженно ответила Полина и перешла на английский, чтобы Конрад мог участвовать в разговоре. – Какие планы на вечер?

– Еще не обдумывал.

– Поужинаем?

– Если не будешь занята, – с иронией произнес Алекс. – Конрад, не желаете к нам присоединиться?

– С удовольствием.

– Замечательно, – кивнул Алекс. – Нужно будет составить план действий. А сейчас я вас покину.

– Куда ты? – спросила Полина, подошла к брату и с печальной улыбкой заглянула ему в глаза.

– В отель. Нужно сделать несколько звонков в Лондон. Вечером увидимся.

– Алекс, я…

– Прекрати. Не объясняйся, просто думай, что делаешь. До встречи, Конрад.

Когда за Алексом закрылась дверь, Полина глубоко вздохнула и посмотрела на Конрада.

– Что он от тебя хотел?

– Твой брат? – Мужчина медленно направился в сторону Полины, заставив ее отступить назад. – Вы очень похожи.

– Знаю, – улыбнулась она, вспомнив серые глаза Алекса и такие же, как у нее, темные каштановые волосы. – Ты не ответил на вопрос.

– Ничего особенного. Поинтересовался, нравится ли мне работать в агентстве и спросил, как поживает мой бывший босс. Они, как оказалось, знакомы.

– Вот поц! – воскликнула Полина. – Обвел меня вокруг пальца.

– Я не понимаю по-русски, – напомнил Конрад, близко подошел к ней и поцеловал. – Вечером повторим?

– Что именно?

– Те фокусы, которые ты показывала ночью.

– И ты поц, – усмехнулась она, говоря незнакомые Конраду слова. – Повторим обязательно, – добавила она, посмотрев на его губы.

Глава 12

Франц Хорват, поверенный баронессы фон Рихтгофен, оказался высоким блондином с улыбчивыми светло-карими глазами, вокруг которых мелкой сеточкой разбегались задорные морщинки. На вид ему было лет пятьдесят, но голос у него был молодой, влекущий, такой же добрый, как и взгляд.

Одет Хорват был в темно-серый костюм, из кармашка которого выглядывал синий платочек, и голубую рубашку. Но, удивительно, на ногах были кроссовки для тенниса, вносящие диссонанс в гармоничный изысканный образ. Тоня пришла в замешательство, когда Франц, заметив, что она смотрит на его обувь, сделал пируэт, а после рассмеялся.

– Антония! – воскликнул он, протянув руки вперед, словно желал обнять давнего друга. – Не смотрите на меня с таким удивлением. Знаю, что обувь не соответствует наряду. Зато в ней удобно, особенно старикам.

Тоня широко улыбнулась. Не так ей представлялась их первая встреча. Она думала, что все будет сухо и строго, без дружеского участия. Была уверена, что Хорват окажется маленьким, лысым, строгим толстячком. Во всяком случае, так в ее воображении выглядели все юристы и банкиры. Впрочем, Хорват не был банкиром, но юристом, судя по всему, являлся одним из лучших, иначе Астрид не сделала бы его поверенным в своих делах.

– Рада встрече, герр Хорват.

– Просто Франц, фрау Арланова.

– Тони, – рассмеялась она, пожалуй, впервые за последние несколько дней искренне и беззаботно.

– Та-ак, – протянул Хорват и посмотрел на часы, – у нас есть время до посадки. Выпьем кофе? Можем что-нибудь покрепче, – он понизил голос. – Очень боюсь летать.

– А я боюсь вас, – призналась Тоня.

– Понимаю. Очень опасно лететь с незнакомым человеком неизвестно куда. Но у вас есть выбор: вы можете уйти прямо сейчас или же довериться мне и узнать последнюю волю Астрид.

Слова мужчины напугали Тоню, но одновременно она почувствовала, что он не сделает ей ничего плохого. Хорват производил впечатление добросовестного и искреннего человека, и все же по опыту Тоня знала, что именно такие и являются самыми опасными лгунами и мошенниками. Тем не менее она решила рискнуть, положившись на его честность.

– Что хотела Астрид? – спросила она, присев за столик.

– Вы нетерпеливы, Тони. Но не стану вас мучить и затягивать интригу. Астрид завещала вам кое-что из того, что ей принадлежало.

– Какой детальный ответ, – с иронией заметила Тоня. – Вы толком ничего не сказали, но при этом обещали удовлетворить мое любопытство. Истинный юрист – много цветастых слов, честный взгляд и минимум правды.

– У вас прекрасный немецкий, – с удовольствием заметил Хорват, наклонившись вперед, чтобы лучше видеть лицо девушки, щеки которой зарделись от похвалы. – Что будем пить?

– Минеральную воду.

– А я кофе, – он сделал заказ, а когда его принесли, быстро отпил половину горячего напитка, затем вытащил из внутреннего кармана пиджака плоскую бутылку и вылил ее содержимое в чашку. – Вот теперь вкусно!

Тоня, улыбаясь, опустила голову и заметила, что Хорват пританцовывает ногами под столом. Она окончательно развеселилась, увидев эти нелепые движения.

– Вы хорошо знали Астрид?

– Весьма неплохо. Мы познакомились очень давно. Я и Рольф, сын Астрид, учились в частном пансионе в Женеве, жили в одной комнате.

Тоня с удивлением вскинула бровь, мысленно производя подсчеты.

– Рольф родился в пятидесятом, – сказала она. – Значит, вам…

– Шестьдесят два, – Хорват легко кивнул, словно заново представился. – Поэтому ношу кроссовки, а не классические туфли. От них у меня жутко ноют ноги, потом всю ночь уснуть не могу. Да, нелегко быть молодым!

– Каким? – переспросила Тоня, думая, что Хорват ошибся, перепутав молодость со старостью.

– Молодым. Когда вам будет шестьдесят, вы поймете, что я имел в виду. Сейчас вам это сложно осознать, однако попытаюсь объяснить. Ваша душа юна, слишком. Юность ее продолжится до пятидесяти, и только после придет молодость.

– А старость?

– Тони, душа никогда не стареет, она лишь становится зрелой. Зато тело имеет другой путь развития. Сначала оно гибкое, потом застывает и резко дряхлеет, – громко расхохотался Хорват. – Впрочем, некоторые уже рождаются дряхлыми.

Тоня рассмеялась следом и бросила взгляд на соседний столик, за которым сидел молодой мужчина и жадно трогал ее глазами. Именно трогал, будто пытался отщепить кусочек и попробовать его на вкус. Она отвела взгляд в сторону, не желая, чтобы он увидел ее раздражение, потом вдруг повернулась и злобно усмехнулась. Мужчина ссутулился и быстро опустил голову.

– Восхищение нужно ценить, – услышала Тоня голос Хорвата, который с любопытством наблюдал за этой сценой. – И быть благодарным.

– Не судите, – с заминкой произнесла она.

– И не думаю. Я понимаю этого парня. На вас сложно не обратить внимание.

– Но вы же не смотрите на меня с вожделением!

– Только потому, что получил особые указания от баронессы. Астрид сказала, что достанет меня с того света, если я посмею пялиться на вас или, еще хуже, флиртовать. Сдерживаюсь, так как знаю, что она непременно выполнит угрозу.

Тоня оторопело посмотрела на Хорвата, лицо которого было серьезным, и прыснула со смеху.

– Наш рейс объявили, – сказала она. – В первый раз лечу в Вену.

– А я в последний раз в нее возвращаюсь, – пообещал Хорват, и Тоня вдруг испугалась этих слов, которые прозвучали пафосно и одновременно траурно. – Больше никогда не покину свой любимый город.

Она поднялась и направилась к выходу, потом неожиданно, словно приняв какое-то важное решение, обернулась и подарила улыбку молодому человеку, который провожал ее взглядом. Он также улыбнулся в ответ, счастливо и непринужденно. По дороге к регистрационной стойке Тоня размышляла о том, в какой момент перестала верить в искренность мужчин. Наверное, это случилось в тот день, когда она покидала Беларусь, садясь в автобус с разбитым сердцем и изорванной в клочья душой. Жизнь казалась черным и беспросветным болотом, в котором Тоня тонула весь следующий год, проведенный в Германии. А потом пришло спасение в лице Астрид, но, увы, ненадолго. Со смертью баронессы Тоня лишилась единственной поддержки, благодаря которой оставалась на плаву. Ее несло в неизвестную сторону, с силой бросало в водоворот опасности, к сожалению, причиной которой была сама Астрид, та, которая всегда старалась защитить девушку от угроз неприветливого мира.

В самолете Тоня с удивлением посмотрела на молодого человека из кафе, который присел в соседнее кресло. Он пришел в неменьшее замешательство, вызвав улыбку на губах у Хорвата, прикрывшего лицо газетой, но перед этим успевшего задорно подмигнуть Тоне.

– Hallo, – щеки парня покрылись смущенным румянцем.

Тоня решила быть вежливой и мягко ответила на приветствие.

– Вы русская? Простите, некорректный вопрос.

– Как вы догадались? Акцент? Но все говорят, что он практически не слышен, к тому же не похож на русский. Многие думают, что я француженка, судя по произношению, а из-за цвета волос и глаз принимают меня за шведку.

Произнеся эту длинную речь, Тоня улыбнулась, но не для парня, а потому что уличила себя в излишней разговорчивости. Обычно она держала незнакомцев на расстоянии, а сейчас сама, без просьбы со стороны, выдала «ценную» информацию.

– Тоня, – представилась она.

– Артур, – молодой человек глубоко вздохнул. – В кафе вы показались мне строгой и молчаливой. Хорошо, что вы не такая.

– А какая? – спросила она, зная ответ: наверняка скажет «красивая», так все говорят.

– Добрая.

– Вы уверены? – спросила она, но в душе обрадовалась подобной характеристике.

– Уже нет, – ответил Артур, снова заставив ее улыбнуться.

В «Вена-Швехат»[12] она попрощалась с приятным попутчиком и с сожалением покачала головой, услышав вопрос Хорвата.

– Понравился? О чем вы говорили?

– Франц! Ты мой адвокат, а не друг. Не задавай лишних вопросов.

– Твой? – усмехнулся Хорват, взяв ее под руку. – Ты права, уже твой. Надеюсь, надолго. Следовательно, между нами не должно быть секретов. Обменялись телефонами?

– Нет, хотя он просил.

– Отказала? Какая жалость!

– Не мой уровень, – глаза Тони жестко блеснули. – Похоже, его родители богаты.

– При чем здесь это?

– Они вряд ли оценят выбор сына…

– Ты за него замуж собралась? – перебил девушку Хорват и рассмеялся. – Три часа знакомы, а она уже планы на будущее строит.

– Мы с тобой тоже увиделись сегодня впервые, – напомнила Тоня. – Но ты, похоже, уже прописался в моей жизни.

– Напомни, когда мы перешли на «ты»?

Тоня остановилась на месте, застенчиво опустив голову.

– Простите, – кротко извинилась она.

– Глупая! Я же пошутил.

– Немцы не умеют шутить.

– А я не немец! – Хорват взял Тоню за подбородок и заставил посмотреть на себя. – Я – австриец! Это разные вещи.

– Понятно, – кивнула Тоня, улыбаясь. – Где я буду жить?

– Конечно же, в «Ambassador Hotel». Там всегда останавливалась Астрид.

* * *

Утром следующего дня Тоня спустилась вниз, где у лифта ее встретил администратор.

– Машина ожидает вас, фрау Арланова.

Он смешно исковеркал ее фамилию, понял, что допустил ошибку, и принялся извиняться. Тоня с достоинством кивнула, прошла к огромным стеклянным дверям, немедленно распахнувшимся перед ней, и вышла на улицу.

Начало дня было прекрасным: солнце, хорошее настроение, симпатичный шофер, который вежливо поздоровался и открыл дверцу машины. Тоня с интересом рассматривала город из затемненного окошка. «Похоже, жизнь налаживается», – улыбнулась она и тут же поникла, подумав о людях, приходивших в дом Астрид. Она попыталась отмахнуться от неприятного воспоминания, но у нее ничего не получилось: в голове звучал голос женщины, обещавшей вернуться. Тоня с грустью вздохнула, понимая, что завтра придется возвратиться в Мюнхен, где ее ожидает опасность и неизвестность. «Но хотя бы сегодня, – решила она, – я буду счастлива. Пусть ненадолго, но все же счастлива».

«Mercedes» остановился у роскошного белого здания с высокими колоннами, и Тоня с восторгом осмотрелась. Неужели, офис Франца находится здесь? Больше похоже на резиденцию посла, чем на контору юриста. Шофер помог выйти из машины и сказал, что герр Хорват ожидает ее внутри. Тоня неуверенно поднялась по ступеням к массивным дверям, которые бесшумно открылись перед ней. «Банк», – немедленно поняла она, остановившись на пороге, и улыбнулась направляющемуся к ней Хорвату.

– Доброе утро, фрау Арланова, – тон голоса был официальным, но взгляд мягким, словно он спрашивал: «Как ты, детка, себя чувствуешь? Хорошо спала?» – Позвольте проводить вас.

– Куда? – Тоня оперлась о протянутую руку.

– В хранилище.

– Там ты прочтешь завещание? – удивилась Тоня. – Думала, это делают в другой атмосфере. В кабинете, за чашкой кофе и траурными речами.

Хорват промолчал, лишь вежливо склонил голову, приветствуя мужчину, который открыл перед ними тяжелую дверь. Втроем они прошли по узкому светлому коридору, спустились на лифте вниз и остановились перед еще одним служащим, одетым в темно-серую форму.

– Доброе утро, – поздоровался Хорват. – Вот разрешение.

Мужчина взял из его рук листок бумаги, пробежался по нему глазами и, подойдя к электронному табло на стене, набрал код. Дверь, которая практически сливалась со стеной и казалась ею, опустилась вниз, и Тоня, с детским восторгом наблюдающая за происходящим, заглянула внутрь. Это была большая комната с двумя стеклянными столами в центре и многочисленными ячейками по стенам. Мужчина подошел к нужной дверце, ключом, висящим на цепочке, открыл ее и вытащил длинный ящик. После поставил его на стол и удалился.

– Присаживайся, – Хорват отодвинул стул перед девушкой и устроился напротив. – Итак, – он открыл кейс и достал кожаную папку. – Фрау Антония Арланова, вы являетесь единственной наследницей Астрид Кернер, баронессы фон Рихтгофен. По доброй воле она оставляет вам свой дом в Мюнхене, квартиру в Мадриде и принадлежащие ей двадцать процентов акций компании «RG Elektrische Apparate»…

– Что это за фирма? – не удержалась Тоня, прервав Хорвата.

– Астрид не рассказывала?

– Нет, – покачала головой девушка. – Я знала, что барон оставил ей в наследство компанию, но… Двадцать процентов? Остальные она продала?

– Да, – ответил Хорват. – Много лет компанией управлял Курт Линде, и весьма успешно. Именно он вывел «RG Elektrische Apparate» на мировой уровень. Спустя много лет его сын Тим выкупил у Астрид контрольный пакет акций, у баронессы осталось двадцать процентов, которые отныне принадлежат тебе. А сейчас отвечаю на твой вопрос: компания работает в области электромашиностроения. Выпускает сетевые приборы, магнитные катушки, трансформаторы, приборы для зарядки батарей, электрические сварочные аппараты и многое другое. Четыре завода, восемнадцать магазинов, и это только в Германии…

– Можешь не продолжать. Скажи лучше, что мне делать с этим?

– Ты хозяйка, ты и решай. Только не торопись, обдумай все, как нужно.

– А как нужно? – наивно поинтересовалась Тоня.

– Грамотно. Ты больше не бывшая гувернантка. Ты – наследница огромного состояния, поэтому веди себя соответствующе. Не влезай в неприятности, не «светись» без надобности, продолжай учебу и будь счастлива. Именно этого и хотела для тебя Астрид.

Тоня почувствовала, как на глаза набежали слезы.

– Это не все, – Хорват похлопал ладонью по длинному ящику, стоящему рядом с ним. – Вот, держи, – он протянул ей ключ и поднялся. – Теперь я тебя оставлю.

– Еще одно желание Астрид?

– Да, последнее, – Хорват направился к выходу, у двери обернулся и добавил: – Когда мы виделись с Астрид в последний раз, а это случилось за два месяца до ее смерти, она сказала, что ты вернула ей счастье, которое украл Рольф. Я поверил, потому что впервые за много лет видел, как она улыбается. После смерти Рольфа она утратила эту способность, и лишь ты смогла научить ее заново любить жизнь. Поэтому не чувствуй себя обязанной: наследство Астрид не идет ни в какое сравнение с тем, что она получила от тебя. Ты дала ей семью, это бесценно.

Хорват послал девушке ободряющую улыбку и оставил наедине со своими мыслями. Тоня еще несколько минут обдумывала его слова, вертя в пальцах ключ, затем вставила в скважину и повернула. В ящике лежали две одинаковые черные бархатные коробки и конверт. Тоня быстро вытащила из него листок бумаги с бегущими по нему написанными тонким, острым почерком строками и всхлипнула. Астрид оставила ей сбивчивое, но пронзительное признание в любви.

«Детка, хочу, чтобы ты прожила долгую и светлую жизнь. Вспоминай обо мне, жалкой старухе, которая обожала тебя всем сердцем.

Я всегда любила май, потому что в этом месяце родилась Ава, и ты появилась в моей жизни в последние дни весны. Приклонив колени, буду благодарить Его за это, хотя Он вряд ли примет меня к себе после того, как я покину тебя.

Буду рядом навсегда, моя девочка, моя Ава, моя Тони».

Дальше стояла непонятная приписка: «То, что с моими инициалами, – настоящее. Другое – синтетика. Зачем барон заказал имитацию, не знаю. Спрошу на том свете, если встретимся в общем котле».

Тоня положила обе коробки перед собой, уже зная, что находится внутри. Открыла их одновременно и горько вздохнула. Кончиками пальцев провела по вышитым серебром буквам «AR», дотронулась до огромного сапфира, мягко блестевшего в свете ламп, и резко захлопнула крышку. Несколько минут Тоня сидела в оцепенении, глядя перед собой, потом поднялась, положила одну коробку в ящик и закрыла его. Снова перечитала письмо Астрид и улыбнулась.

* * *

Мюнхен встретил дождем и ветром, но тоскливая погода не могла омрачить настроения Тони и лишить покоя, который воцарился в ее душе. По дороге домой она с нежностью вспоминала о Хорвате. Он подарил ей ощущение радости, вновь напомнив о любви Астрид. Весь вчерашний день они провели вместе. Хорват показал центр Вены и многое рассказал, как о городе, так и о себе. Два года назад Хорват овдовел, у него были два сына и внук, о котором он мог говорить часами. Также Хорват вернул ей ключ от ячейки в банке, сказав, что теперь лишь она имеет право владеть им. Потом торжественно поклялся защищать ее интересы и взял обещание прилетать в Вену как минимум два раза в год.

Выбежав из такси, Тоня быстро, чтобы не намокнуть, проскользнула за калитку и помчалась к дому. Задержавшись на ступенях, она открыла дверь и заглянула внутрь. Знакомые запахи и звуки немедленно окружили ее, заставив тихо вздохнуть. Показалось, что сейчас из гостиной выглянет Астрид и прокричит:

– Где тебя носило, плутовка? Почему не взяла с собой зонт? Я еще утром говорила, что пойдет дождь! Идем пить чай, мокрая курица!

Тоня прошлась по первому этажу, разглядывая комнаты, словно в первый раз.

– Мой дом, – прошептала она. – Пустой. Ненужный.

В гостиной она присела на диван, на котором обычно сидела Астрид, и задумалась. Тогда в банке ей пришла в голову идея, показавшаяся спасением.

Вспоминая последнюю ночь, проведенную в этом доме, Тоня думала о людях, от которых пряталась в саду. Теперь ей казалось очевидным, кто именно их подослал и почему. Тоня спрыгнула с дивана и подбежала к столу. Открыла верхний ящик и отыскала карточку той, которая больше всех интересовалась колье.

– Полина Матуа, – она прочла вслух имя предполагаемого врага. – Это ведь ты прислала их ко мне, не так ли? – злобно процедила она и, взяв телефон, набрала номер. – Что ж, будь по-твоему.

Глава 13

– Опаздываем! – Полина вскочила с постели. – Конрад! Ну что ты лежишь? Вставай! – прокричала она, надевая платье. – Алекс ненавидит ждать.

– В душ не пойдешь? – поинтересовался Конрад, сладко потянувшись. – От тебя же будет пахнуть мной.

– Нет времени. Надеюсь, Алекс не будет меня нюхать.

Конрад рассмеялся, прошелся обнаженный по комнате, остановился перед Полиной и провел ладонью по ее волосам.

– Вы с ним очень близки, – сказал он, задумчиво повертев в пальцах шелковистую прядь.

– Естественно, – пожала плечами Полина. – Он же мой брат.

– Это не аксиома.

– У нас всегда были хорошие отношения, с самого детства. А когда я переехала в Лондон, мы стали еще ближе. Больше, чем родные по крови. Мы подружились. У тебя есть братья?

Конрад пристально посмотрел на нее и не ответил, лишь поджал губы и покачал головой.

– А сестры?

– Ты слишком любопытная.

– Я о тебе ничего не знаю, поэтому и задаю вопросы, – отмахнулась Полина и принялась расчесывать спутанные волосы.

– Что ты хочешь знать?

– Каким было твое детство, – начала перечислять Полина, – кто тебя воспитывал, писался ли ты по ночам, когда в первый раз поцеловался и сколько раз в жизни любил. В общем, мне интересно, какой ты.

Конрад улыбался, слушая ее, потом взгляд его стал серьезным и, как показалось Полине, колючим, словно она ступила на территорию, куда он никого не пускал.

– Мы любовники, дорогая, а не друзья, – сказал он. – Вовсе не обязательно посвящать друг друга в тайны прошлого.

– Значит, все-таки писался, – нахмурилась Полина и хлопнула его расческой по плечу. – Не хочешь – не рассказывай. Просто мне интересно.

– «Просто»? Хочешь сказать, что это обычное любопытство?

– Да. Нужно знать, с кем спишь.

– Раньше об этом стоило думать. Теперь наслаждайся и не забивай себе голову лишними деталями.

– Почему тебя задевают мои вопросы? – удивилась Полина.

– Потому что, праздно любопытствуя, ты вторгаешься туда, куда тебя не просят, – Конрад даже не пытался скрыть охватившее его раздражение. – Еще раз повторяю, мы – не близкие люди, а просто любовники. Скоро ты уедешь в Москву, и наша связь прервется. Какой смысл открываться перед тобой, если впереди нас ничего не ждет?

– А вдруг у нас получится…

– Нет! – рассмеялся Конрад. – Мы слишком разные!

– Ошибаешься! Мы похожи! Оба циничны, симпатичны, знаем, что хотим от жизни и отношений. Разве этого мало?

– Чересчур. Все, что ты сказала о нас, – правда. Но это лишь поверхностная характеристика, которая не делает нас похожими.

– Для чего ты выводишь меня из себя?

– Прекрати, – потребовал Конрад, с иронией посмотрев на нее. – Мы действительно разные. И будущего у нас не может быть, потому что я этого не хочу.

– Вот так новость! – воскликнула Полина. – Спать со мной хочешь, а построить отношения – нет? Я тебя не достойна?! Немецкая свинья!

– Русская шлюха, – хмыкнул Конрад, немедленно получив затрещину за оскорбление. – Не распускай руки!

– А ты язык! – с яростью в голосе рекомендовала Полина, но вдруг улыбнулась. – Твою мать! Я на тебя абсолютно не злюсь, хотя ты говоришь гадости, – растерянно произнесла она. – Почему?

– Повзрослела и поняла, что на правду не стоит обижаться?

– Ты часто оскорбляешь женщин?

– Когда они того заслуживают, – Конрад подошел к Полине и пробежался губами по ее шее. – Могу и ударить, – зловеще прошептал он.

– Не посмеешь, – Полина с наслаждением прижалась к его груди, чувствуя возбуждение внутри, которое с трудом удавалось сдерживать, и нехотя отодвинулась. – Не сейчас. Опоздаем на встречу с Алексом. Ненавижу тебя, – добавила она, смеясь. – Ты доводишь меня до исступления.

– Можем прекратить все прямо сейчас.

Полина покачала головой, не соглашаясь, но в душе понимала, что это было бы наилучшим решением. Рядом с Конрадом она теряла контроль над собой, готова была во всем покориться и оттого чувствовала себя слабой. Полина никогда не принадлежала мужчине полностью, ведь это означало утрату самого главного – свободы. Поступиться ею она не могла, однако была уверена, что, если бы Конрад попросил, подчинилась бы.

Странно, они были знакомы недолго, но создавалось впечатление, будто знали друг друга целую вечность. Впрочем, не знали, потому что никогда не говорили о прошлом, а интуитивно и безошибочно чувствовали настроение, эмоции. Полину смущал тот факт, что за несколько ночей она приросла душой к незнакомцу, выбросила из головы и сердца Литвина, который еще недавно не покидал ее мыслей, окончательно забыла о прежних любовниках, мужьях, словно их никогда и не существовало. Перед глазами был только Конрад – строптивый и недоступный. «Сотый раз наступаю на одни и те же грабли! – с досадой подумала Полина, рассматривая своего упрямого, любящего действовать наперекор возлюбленного. – Ну почему меня тянет к тем, кто никогда не будет моим?»

– Конни, у тебя есть любимая? – спросила она, выходя из номера.

– Не люблю, когда меня так называют. И ты не зови, – улыбнулся Конрад. – Если бы я любил другую, меня бы не было в твоей постели.

– Любовь и секс – разные вещи. Можно любить одну, а спать с другой.

– Да? – криво усмехнулся Конрад, пропустив Полину в лифт. – Похоже, у тебя больше опыта в этом вопросе.

Полина предпочла промолчать, не желая превращать эту острую беседу в непримиримую ссору, хотя ядовитый ответ уже крутился на языке. Они молча прошли по холлу и свернули к лестнице, ведущей к ресторану. Конрад неожиданно остановился, взял Полину за руку и поцеловал.

– Не обижайся на меня, – попросил он, с нежностью заглянув ей в глаза.

– Я не обижаюсь.

– Лжешь, – сказал Конрад. – Извини за этот разговор. Я был груб…

– Принимается.

– …и я вовсе не считаю тебя девицей легкого поведения.

– Шлюхой, – поправила Полина. – Зато я не отказываюсь от своих слов. Ты – типичная немецкая свинья! – Она подарила ему очаровательную улыбку. – Вечером продолжим разговор.

– Не стоит, – сказал Конрад, открыл перед ней двери, пропуская вперед.

– Я не поняла. На этом все?

– Посмотрим, – неопределенно ответил он, что заставило Полину в растерянности замолчать. – Здравствуйте, – Конрад протянул руку Алексу, который ожидал их у барной стойки.

– Рад видеть вас, – Алекс усмехнулся, глядя на то, как горят щеки сестры. – Стерва, – шепнул он по-русски, целуя Полину.

– И я соскучилась, – ответила она с таким отчаянием в голосе, что у Алекса все перевернулось внутри от жалости.

– Что-то случилось?

– Все в порядке. Ничего не меняется. Жизнь – говно, все вокруг педерасты…

– А ты – Д’Артаньян? – рассмеялся Алекс. – Простите, Конрад. Вижу, вам неловко оттого, что вы не понимаете, о чем мы говорим. К сожалению, я не смогу перевести эту идиому ни на английский язык, ни на немецкий. Однако могу пообещать, что отныне не стану говорить при вас по-русски.

– Не зарекайся, – оскалилась Полина, бросив злобный взгляд на Конрада. – Давайте присядем и сделаем заказ.

Через несколько минут она уже пришла в себя, полностью избавившись от ярости и обиды на Конрада, и внимательно слушала разговор мужчин, изредка вставляя замечания. Беседа большей частью касалась колье, но главными объектами обсуждения были Воскресов и Ломан. Алекс и Конрад искали решение, как поступить с ними, если заказ не будет выполнен. В том, что поиски колье не увенчаются успехом, никто не сомневался, уже поставив окончательный крест на этом изначально провальном деле.

– Может, убьем их? – предложила Полина. – Так будет лучше для всех. И для нас, и для общества.

– Идея хорошая, – улыбнулся Конрад. – Но это крайний вариант. Хотя, чувствую, придется им воспользоваться.

Алекс с возмущением посмотрел на него, но после рассмеялся.

– Я почти купился на твои слова. Столько серьезности в голосе… – неожиданно он замолчал. – Нет? Ты говорил абсолютно…

Полина фыркнула и потянулась к звонящему телефону.

– Успокойся. Конрад шутит, – сказала она, ответила на звонок и, выпрямив спину, оторопело посмотрела перед собой. – Конечно, Тоня. Прямо сейчас? – Она вытаращила глаза и оглядела прислушивающихся к разговору мужчин. – Я в ресторане отеля «Le Meridien». Знаете где? Хорошо, жду вас.

Полина положила трубку и протяжно вздохнула.

– Тони? – усмехнулся Конрад. – Сама вышла на тебя? Любопытно!

– Более чем, – согласилась Полина.

– Даже не пришлось искать малышку. Что она хотела? – спросил Алекс.

– Лишь сказала, что разговор пойдет о колье. И никаких подробностей, – ответила Полина, ища глазами официанта. – Моя задница чувствует неприятности. Нужно выпить.

* * *

Тоня впервые была в ресторане «Le Meridien Munchen». В самом же отеле ей приходилось бывать дважды. Она в мельчайших подробностях помнила слегка развратную атмосферу номеров и лица богатых любовников. Каждый из этих мужчин в свое время изменил ее жизнь, причем не в лучшую сторону. Сейчас те события казались Тоне далекими, будто они случились вовсе не с ней, но в тот момент она остро переживала вероломность своих любовников, отказавших в помощи тогда, когда она больше всего в ней нуждалась.

Тоня прошла в ресторан и едва не рассмеялась насмешливой судьбе, решившей проверить крепость ее нервов. За столиком у окна она увидела одного из тех, кто три года назад вожделенно вздыхал, глядя ей в глаза, а потом исчез, едва почувствовал, что девушка может принести неприятности. Это был известный футболист, друг семьи, в которую Тоня приехала работать гувернанткой. Тобиас, так звали его. Красивый, раскрепощенный, веселый. Он обратил внимание на русскую девушку в первый же день ее пребывания в Мюнхене. Тоня тогда только переступила порог дома и знакомилась с «хозяевами», а Тобиас, присутствовавший при этом, мягко улыбался и молча разглядывал Тоню, неимоверно уставшую после двух дней тряски в жарком автобусе, едва произносящую слова приветствия. Главой дома, чьих детей должна была воспитывать «девочка из России», так ее называли за спиной, был главный тренер «Баварии». Признаться, Дитер Фаулер был отличным мужчиной – добрым и веселым, но только когда рядом не было его жены – сущей ведьмы, в присутствии которой любой ощущал себя человеком третьего сорта. Фрау Фаулер сразу невзлюбила девушку, правда, ей удалось некоторое время держаться спокойно, выказывая радушие. Все изменилось после того, как Тобиас, футболист команды, которую тренировал муж, начал проявлять к Тоне интерес. Фрау точно с цепи сорвалась, увидев, что молодой мальчик, которому она симпатизировала, тает при виде белокурой девицы и говорит только о ней. Тоня не замечала ни ее придирок, ни косых взглядов – она была воодушевлена ухаживаниями «звезды» «Баварии» и уже поверила в сказку о Золушке, приехавшей из далекой Беларуси, чтобы стать подругой, а после женой одного из самых известных нападающих Европы. Наивная идиотка! После ночи, проведенной с Тобиасом в отеле, в ресторане которого была назначена встреча с Полиной Матуа, она вернулась в дом Фаулеров и получила приказ от «главной фрау» собирать вещи.

– Русская проститутка не будет жить в этом доме. Убирайся!

Ошеломленная, подавленная, Тони позвонила Тобиасу и, плача в трубку, сообщила о случившемся.

– Помоги, пожалуйста, – шептала она.

– Прости, – Тобиас был непреклонен. – Я не хочу портить отношения с тренером и его женой. Ты же понимаешь, что она имеет на него абсолютное влияние. Если я выберу тебя, это плохо для меня кончится.

Герр Фаулер вызвал для Тони такси и протянул конверт.

– Оплата, – с грустью произнес он. – Мне жаль. Тоня вдруг усмехнулась и, чтобы не заметила фрау Фаулер, стоящая у окна на втором этаже и наблюдающая, как шлюха-гувернантка покидает этот благородный дом, дотронулась до его руки.

– И мне жаль, – сказал она, недвусмысленно улыбнувшись.

Фаулер понял все без слов.

– «Le Meridien Munchen», – быстро произнес он. – Сегодня в девять.

Тоня, соглашаясь, кивнула и села в такси, которое отвезло ее в Au-pair агентство. Новую семью пообещали найти в ближайшее время. Спросили, где девушка остановится, пока ее заново трудоустроят, и Тоня солгала, что с этим у нее нет проблем. Она была уверена, что герр Фаулер окажется щедрым, и не ошиблась. Образцовый семьянин, буквально сгорающий от страсти к синеглазой красавице, щедро оплачивал ее счета на протяжении нескольких месяцев, пока она наконец не дала ему отставку. Таковой была месть фрау Фаулер за неуважение и зависть. Тоня безжалостно использовала ее мужа, сделала так, чтобы фрау обо всем стало известно, а потом бросила надоевшего тренера без особой жалости в душе. До сих пор было приятно вспоминать лицо госпожи Фаулер, узнавшей об измене своего «идеального» супруга. И сейчас, увидев за столиком красавчика-нападающего, который разбил ее мечту о безоблачной жизни жены футболиста, Тоня в первую очередь подумала не о нем самом и его тренере, а о страшненькой фрау Фаулер, которая кричала в улыбающееся лицо «русской проститутки» проклятия, в то время как герр Фаулер, застигнутый врасплох, пытался натянуть на себя трусы.

Тобиас увидел Тоню, замер, глядя в ее синие невозмутимые глаза, и приподнялся, ошибочно подумав, что она направляется к нему.

– Тони, – протянул он, неуверенно улыбаясь.

«А, сука, – Тоня почувствовала, как душа облилась ядом, – помнишь мое имя. А я твое, к несчастью, забыла».

– Мы знакомы? – с искренним недоумением остановилась она перед ним.

– Тобиас, – он жадно оглядел ее точеную фигуру. – Неужели забыла?

– Простите. Вы ошиблись. Мы незнакомы, – Тоня усмехнулась ему в лицо и направилась к столику, за которым сидела Полина Матуа с двумя привлекательными мужчинами.

«Вот удача! – улыбалась она, чувствуя, как Тобиас жжет взглядом ей спину. – Смотри, с какими людьми у меня назначена встреча. Не ты здесь самый лучший. Спутники Матуа гораздо интереснее тебя. Тресни от чувства неполноценности!» Она радовалась тому, что «пустила пыль в глаза» нападающему «Баварии», но одновременно испытывала страх от предстоящего разговора с той, кто устроил на нее охоту.

– Тоня, – улыбнулась Полина, легким кивком головы приветствуя девушку.

Оба ее спутника вежливо поднялись, едва Тоня остановилась перед столиком. «Галантные, черти!» – она протянула руку блондину, с которым Полина приходила в дом Астрид.

– Мистер Вальдау.

– Помните мое имя? – засветились глаза Конрада. – Рад вас видеть, дорогая.

– К сожалению, у меня иные чувства, – отозвалась Тоня и покраснела, так как Конрад запрокинул голову и громко рассмеялся.

– Алекс Фрейман, – представился темноволосый мужчина, и Тоня с любопытством посмотрела на него, уловив нечто знакомое во взгляде. – Брат Полины.

– Сходство очевидно, – сказала Тоня, присев на любезно отодвинутый Конрадом стул.

– Пардон за назойливость, – произнес он, понизив голос. – Вы только что разговаривали с Тобиасом Леве…

– Хотите, чтобы я взяла для вас автограф? Не стану этого делать.

– А-а, вы больше не друзья? – подмигнул Конрад. – Сложно дружить с бывшими любовниками, – добавил он, и Полина, наблюдающая за лицом девушки, едва не задохнулась от подобного высказывания.

Тоня с достоинством выдержала пристальный взгляд Конрада и улыбнулась.

– Сложно? О нет! Это невозможно.

– Что желаете выпить? – спросил Алекс. – Или вы голодны? Мы только что пообедали…

Конрад и Полина весело переглянулись, не оценив по достоинству суетливое поведение Алекса.

– Это лишнее, – ответила Тоня, повернулась к Полине и перешла на русский язык. – Я хочу отдать вам «Слезу».

Полина замерла на месте, затем близко наклонилась к девушке.

– Отдать или продать? – со странным блеском в глазах уточнила она.

– Вот черт! – простодушно улыбнулась Тоня. – Я даже не подумала о том, что на колье можно заработать. Сколько оно стоит?

– Более сорока миллионов евро.

– Так дорого? Немыслимо. Платить за обычное стекло такие деньги…

– Сапфиры, дорогая, не обычное стекло, – заметила Полина, почувствовав уважение к этой нежной девушке, которая владела огромным богатством, но не осознавала этого. – Это…

– Просто камни, – Тоня не дала закончить. – Холодные и пустые. Не более. Я отдам их вам.

– Еще раз спрашиваю. Отдадите или продадите?

– Отдам, взамен на спокойствие.

Тоня посмотрела на Алекса, который тихо переводил этот занимательный разговор Конраду.

– Не поняла, – вскинула бровь Полина. – Какое спокойствие?

– Я хочу, чтобы вы перестали меня преследовать. Не нужно больше присылать в мой дом своих людей. Сегодня я передам вам колье, и после этого, надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

– Значит, вы думаете, что это моих рук дело? – Полина покачала пальцем перед собой. – Нет, дорогая, я не имею к этому никакого отношения.

– Тогда кто? – внезапно забеспокоилась Тоня и приподнялась на стуле, словно намеревалась убежать.

– Успокойтесь, – Алекс дотронулся до ее плеча и тут же убрал руку, заметив, что девушка недовольно наморщила носик.

– Мне кажется, – продолжила Полина, – что это дело рук человека, который… – она замолчала и посмотрела на брата, словно просила о помощи, потом снова повернулась к Тоне. – Думаю, как только заказчик получит колье, вас больше не станут беспокоить.

– Обещаете?

Полина вздохнула, боясь напрасно обнадежить девушку. Вдруг она ошибается и те люди, которые приходили к ней в дом, работают не на Воскресова или Фредди Ломана, а на кого-то другого. Как объяснить девушке, что она находится в опасности, но кто именно ее преследует, Полина не предполагает?

– Обещаю, – солгала она, защищая в первую очередь свои интересы.

– Хорошо, – кивнула Тоня и поднялась. – Едем, мадам Матуа?

– Я? – Полина указала на себя. – Куда?

– Ко мне домой.

– Колье в доме? Как получилось, что его не нашли?

– Нужно знать, где искать. Охранников оставьте здесь.

Алекс улыбнулся, услышав последнюю фразу.

– Что она сказала? – Конрад нетерпеливо дернул его за рукав и рассмеялся после того, как Тоня обратилась к нему по-немецки.

– Закажи себе выпить и жди, когда хозяйка вернется.

– Кусаешься? – усмехнулся он. – Правильно, иначе проиграешь. Дам совет, дорогая. Колье следует продать.

– Это мне решать, – отрезала Тоня.

– Не глупи, – настаивал Конрад, а Полина в этот момент с тревогой на лице наблюдала за перепалкой, не понимая ни слова из сказанного. – На эти деньги ты сможешь безбедно жить до смерти, да еще и своим внукам оставить.

– Конрад прав, – вступил в разговор Алекс. – Не возражайте, Тоня.

Девушка доверчиво посмотрела ему в глаза, и он набрал полные легкие воздуха, пытаясь справиться с волнением в груди.

– Не стану, – с подкупающей нежностью ответила она.

– Деньги за «Слезу» вам переведут куда скажете, – продолжил Алекс, не в силах отвести взгляд от улыбающихся губ.

– После об этом поговорим.

– Как вам будет удобно, – кивнул Алекс.

– Что ж, – Полина обратила на себя внимание, – я готова.

Тоня, не попрощавшись с мужчинами, направилась к выходу из ресторана. Алекс проводил восторженным взглядом ее грациозную фигуру и вздрогнул от хлопка по плечу.

– Слюни подотри, – процедила Полина. – Не думаю, что задержусь. Поэтому дождитесь меня либо здесь, либо в номере.

– Еще бы! – хохотнул Конрад. – Конечно, дождемся!

– Выпьем? – предложил Алекс, когда сестра удалилась. – В горле пересохло.

– От того, что скоро будешь держать в руках «Слезу», или от той красотки, которая сидела рядом с тобой?

– До сих пор чувствую ее запах.

Конрад потянул ноздрями.

– Пахнет рыбой с соседнего стола, – сказал он. – Посмотри, футболист тоже в шоке от прекрасной Антонии. Даже к еде не притронулся. Все время, пока она была здесь, только и пялился в нашу сторону. Видно, в свое время она здорово задела его чувства.

– Так говоришь, будто на тебя Тоня не произвела никакого впечатления.

– Слишком мягкая, – медленно произнес Конрад. – Но только на первый взгляд. Тони умна, красива, искушена и коварна. Как бы она не погубила нас, вернее, вас с Полиной.

– Что ты имеешь в виду?

– Что своей женственностью и покорностью она усыпила вашу бдительность.

– Считаешь, эта кроткая девочка опасна?

– Красота всегда опасна, – мрачно ответил Конрад, задумчиво повертев в руках салфетку.

– Мы допустили ошибку, отпустив Полину с ней? – Страх промелькнул в глазах Алекса.

– Не думаю, что она навредит твоей сестре. Во всяком случае, не сейчас, – голосом, предвещающим несчастье, прошептал Конрад, заставив Алекса улыбнуться. – Напугал?

– Да.

– Ты знаешь, что твоя острая на язык сестренка назвала меня немецкой свиньей?

– Полностью с ней согласен. Что закажем?

– Немецкие свиньи любят ямайский ром. А что нравится Mauschel?[13]

Алекс дернулся от смеха.

– Не зря ты ей нравишься, – сказал он. – Такой же ядовитый, как она. Смотри, не влюбись, иначе будет очень больно, когда она тебя оставит. Да, кстати, Мойша тоже любит ром.

– И синеглазых девочек, – добавил Конрад и лукаво прищурился. – Тот же совет, герр Фрейман.

* * *

– Знаете, я подожду вас здесь, – сказала Полина, припарковав машину у ограды.

– Почему?

– Не знаю, как объяснить. В общем, мне не хочется входить внутрь. Странное ощущение, будто я собираюсь украсть у баронессы ее сокровище. Она ведь не хотела расставаться со «Слезой», поэтому я ощущаю себя воровкой.

Слова Полины звучали просто и искренне, что заставило Тоню улыбнуться.

– Хорошо, – согласилась она, открыв дверцу. – Оставайтесь. Но, скажу честно, Астрид не дорожила колье. Во всяком случае, так мне кажется. Поэтому не ощущайте себя той, кем вы не являетесь.

Девушка еще раз улыбнулась и вышла из машины. Полина проследила, как она быстро исчезла за фруктовыми деревьями, и испытала странную тревогу в душе. Словно кто-то тисками сдавливал легкие, не давая дышать. Грудь горела в предчувствии неприятностей, Полина нервно постукивала пальцами по рулю, растерянно осматриваясь по сторонам. Казалось, что за ней пристально наблюдают, от чего мурашки бегали по спине и рукам, заставляя вздрагивать от любого шороха или движения за окном. Наконец, Тоня показалась на узкой дорожке, открыла калитку и остановилась у машины. Она беспокойно поглаживала черный бархатный футляр, потом присела рядом с Полиной, положив коробку себе на колени.

– Понимаю вас, – сказала Полина, желая ободрить Тоню, лицо которой было похоже на застывшую маску.

– Не думаю.

– Я имела в виду, что с дорогими вещами сложно расставаться.

– Вы ничего не знаете обо мне, поэтому не можете судить о том, что я чувствую в данный момент.

– Так расскажите, – предложила Полина, сама не зная, для чего вызывает девушку на откровенный разговор.

С одной стороны, ей было интересно, каким образом эта обычная белорусская девочка стала владелицей огромного состояния, от которого сейчас избавлялась. С другой – хотелось убраться отсюда как можно быстрее. Любопытство пересилило, Полина повернулась к девушке и удобно устроилась на сиденье, приготовившись слушать.

– Прогуляемся? – вдруг предложила Тоня. – Погода хорошая, и мне действительно… – она замолчала, словно в чем-то раскаивалась.

– Необходим собеседник?

Тоня сосредоточенно смотрела перед собой, а Полина не могла отвести взгляда от черной коробочки, которую девушка нежно поглаживала пальцами. Хотелось вырвать коробку из рук и посмотреть на «Слезу». Стоит ли она того времени и эмоций, которые были затрачены на ее поиски? Полина с трудом сдерживала себя, потом едва слышно вздохнула и открыла дверцу.

– Давайте прогуляемся. Вы правы, погода чудная, – сказала она, посмотрев на чистое небо, такое же синее, как глаза Тони. – А еще недавно шел дождь. Вам, наверное, тяжело без нее.

– Нет, – призналась Тоня. – Астрид всегда рядом, как бы пафосно это ни звучало. Но мне сложно находиться в доме, где я постоянно ощущаю ее присутствие. Вещи и запахи, которые меня окружают, неизменно напоминают о ней. Я, конечно, еще не успела соскучиться, хотя уже начинаю понимать, что забываю ее. И от этого становится горько.

– Мне знакомо подобное ощущение. Сначала с легкостью можешь описать каждую черточку лица, а спустя время не в состоянии вспомнить цвет глаз или улыбку.

– Кого вы потеряли?

Полина медленно шла вдоль ограды, удивляясь ощущениям в душе. Ей вдруг захотелось рассказать о себе все, а потом выслушать историю Тони. Очевидно, у них было много тайн, но самое интересное, у обеих женщин одновременно появилось желание признаться в своих секретах.

– Мужа, сестру, – просто ответила Полина. – И порой мне их очень не хватает. А вы кого потеряли? Кроме Астрид…

Тоня тихо рассмеялась.

– Никого. Нельзя лишиться того, чем не обладаешь, – добавила она уже без улыбки. – Но в моей жизни случались затруднения, и не раз, однако, это долгая история.

– Я никуда не спешу, – сказала Полина. – Черт! Идиотское выражение. Если не хотите, не рассказывайте, я не принуждаю.

Тоня молчала, прислушиваясь к внутреннему состоянию, и чувствовала себя спокойно рядом с Полиной. Вероятно, это ощущение появилось оттого, что они видятся в последний раз, а признаваться в грехах человеку, который больше никогда не встретится на твоем пути, очень легко. Можно говорить правду, не задумываясь над тем, что о тебе подумают, не следить за тоном речи, выражением лица. С незнакомцем можно быть свободным и открытым, потому что волнение от того, как он оценит твою историю, не гнетет душу, и тебе безразлично, что именно он подумает. Ты просто избавляешься от груза прошлого, и от этого становится легче.

Тоня родилась, как говорила Астрид, не в то время и не в том месте. У нее были две старшие сестры, которые рано вышли замуж и обзавелись собственными семьями. Тоню, самую младшую, воспитывала мать-алкоголичка и такой же неблагонадежный отчим. Девочка росла смышленой и любознательной, хорошо училась и мечтала скорее окончить школу, чтобы уехать из ненавистного города, подальше от вечно пьяной матери и беснующегося отчима. Экзамены в педагогический университет она сдала легко и без особых сожалений покинула родной дом. Казалось, началась новая жизнь, полная счастья и свободы. Мир представлялся добрым и щедрым, но так продолжалось недолго. Вскоре наивная провинциалка поняла, насколько сильно отличается от других студентов, у которых были состоятельные родители. Над ней насмехались, глядя на выношенную одежду, потертую обувь и сумку, доставшуюся в наследство от старшей сестры. Тоня не сразу поняла, что злобные девицы отчаянно завидовали, так как у нее было то, чего не хватало им, – красота и ум. Без ложной скромности Тоня считалась самой привлекательной девушкой в университете. Преподаватели и студенты таяли от одного лишь ее взгляда, а стоило улыбнуться, и нужная оценка сразу же рисовалась в зачетке. Так что проблем с учебой не было.

На третьем курсе Тоня познакомилась с симпатичным парнем своего возраста и в первый раз влюбилась. О, это были прекрасные ощущения, но, к сожалению, роману пришел конец, как только родители парня узнали, с кем встречается их сын.

Довольно-таки состоятельные люди, они посчитали, что девушка является неподходящей парой для их наивного мальчика, и сделали все, чтобы прекратить эти отношения. Парень упорствовал в своем выборе, тогда его отец пошел на крайние меры, и Тоню отчислили из университета. Декан факультета, несмотря на полученную взятку и обещание навсегда избавиться от «хищницы», не устоял перед слезами девушки и решил отправить ее в академический отпуск. Кроме того, предложил уехать в Германию работать по системе Au-pair. Тоня согласилась, тем более что выбора у нее не было. Через год она надеялась вернуться и завершить учебу, но мечтам не суждено было сбыться.

Оформление визы и остальные «бумажные дела» заняли чуть больше месяца. Тоня уехала в родной город, чтобы попрощаться с сестрами и взять у них денег в долг, которые нужны были на билет до Мюнхена. Сестры нашли необходимую сумму и подарили кое-что от себя на «мелкие расходы». К сожалению, об этом узнали мать и отчим. В ночь перед отъездом они попытались отнять деньги, но Тоня отчаянно сопротивлялась. Завязалась драка, и отчим выпал из окна третьего этажа. Правда, кто ему помог упасть, было сложно сказать: либо он сам не удержался на ногах, перевалившись через подоконник, либо Тоня слегка переоценила свои силы. Девушка забрала чемодан и стремительно вылетела из квартиры. Покидая страну, Тоня думала только о том, что ее арестуют на границе. К счастью, этого не случилось, она благополучно прошла таможенный контроль, а после много месяцев мучилась от горькой вины за то, что убила отчима. Однако пьяным и бог помогает. Пролетев три этажа, отчим удачно приземлился на траву, сломав лишь ногу и получив легкое сотрясение мозга. Об этом Тоня узнала спустя два года, когда набралась смелости и позвонила старшей сестре. И все же она изучала Уголовный кодекс своей страны, на случай если ее вдруг привлекут к ответственности. Считая себя убийцей, Тоня поняла, что не может вернуться в Беларусь, следовательно, нужно было всеми силами стараться остаться в Германии. И у нее получилось, правда, не так, как она того желала. Мечтая выйти замуж за немца и обеспечить себе достойную жизнь, Тоня не учла, что красота, на которую она делала ставку, сыграет с ней злую шутку. Ни один отец семейств, в которых работала Тоня, не был в силах сражаться с диким желанием, вспыхивающим всякий раз при виде красавицы-гувернантки. Их жены быстро избавлялись от няньки-соперницы. Так за восемь месяцев Тоня сменила четыре семьи, в итоге Aupair-агентство решило прервать с ней контракт. Девушку ожидала высылка на родину, но внезапно пришло спасение в лице Астрид.

– Вот в этом доме, – Тоня указала рукой на желтые стены, виднеющиеся за красивой оградой, обвитой плющом, – живет семья Гольдберг. Прекрасные дети, интересный муж, но очень глупая жена.

– Ревновала к вам? – мгновенно поняла конец истории Полина.

– Очень. Хотя я не давала повода. Она выставила меня за дверь поздним вечером, без цента в кармане, после того как муж случайно назвал ее моим именем.

– Обидно.

– Не то слово. В это время Астрид курила в саду и, как старая сорока, с любопытством слушала нелестную характеристику, которую давала мне фрау Гольдберг, провожая к калитке. Знаете, что произошло дальше?

– Говорите, фамилия этой семьи Гольдберг? – смеясь, спросила Полина. – Евреи? Смею предположить, что баронесса, желая их позлить, забрала вас к себе.

– В точку, – ответила Тоня и прикрыла глаза, будто вспоминала тот день. – Иногда мне становится страшно. Ведь если бы Астрид хорошо относилась к евреям, я никогда не попала бы к ней. Что было бы со мной? Не знаю. Одно могу сказать, эти три года, которые мы прожили вместе, были самыми счастливыми и спокойными в моей жизни. Астрид опекала меня как родную. Наняла преподавателя немецкого, настояла на поступлении в университет. Ходила на цыпочках возле моей комнаты, когда я готовилась к экзаменам. Дарила подарки, ворчала, ругала, но каждый вечер приходила в мою комнату и желала спокойной ночи.

– За это вы любили ее, – подытожила Полина. – Признаюсь, я была удивлена, наблюдая за вашими отношениями, но теперь мне все понятно. Вы были семьей.

– Мы были чужими…

– Родными. Общая кровь – не гарант любви. Вы с Астрид полное тому подтверждение. Именно поэтому она оставила вам колье, чтобы вы ни в чем не нуждались после ее смерти. Но я вынуждаю вас расстаться с ним, и от этого у меня тяжело на душе.

– Я… – Тоня резко замолчала и посмотрела на Полину глазами, полными слез. – Простите.

– За что?

– За то, что подумала, будто это вы преследуете меня.

На самом деле Тоня хотела сказать другие слова, но вовремя остановилась. Она едва не призналась, что колье, которое сейчас увезет Полина, фальшивое. К тому моменту, когда об этом узнают, Тони уже давно не будет ни в городе, ни в стране. Так что с помощью своих на первый взгляд, казалось бы, бессмысленных действий она лишь хотела выиграть время, чтобы скрыться. Утром Тоня созвонилась с Хорватом, который обещал встретить девушку в аэропорту и помочь покинуть Европу. Он не задавал лишних вопросов, только сказал, что сделает все, чтобы она беспрепятственно улетела туда, куда пожелает.

– Держите, – Тоня протянула футляр Полине. – Теперь оно ваше.

– Я свяжусь с вами, когда договорюсь с заказчиком о цене. Может, еще пройдемся?

– Нет, – отказалась Тоня. – Я и без того задержала вас.

– Мне было интересно.

– Говорила только я, а вы молчали.

– В таком случае наша встреча не последняя. Думаю, мне еще представится возможность рассказать о себе.

– Надеюсь, – сказала Тоня, но про себя подумала: «Ну уж нет, дорогая. Мы никогда не встретимся. Сейчас ты уедешь, я – следом за тобой. По крайней мере, сутки мне удалось выкупить. А двадцать четыре часа – это очень много».

– До свидания, фрау Арланова.

– До встречи, – Тоня побежала к калитке, за оградой обернулась и бросила на Полину пронзительный взгляд, от которого у той заледенело внутри. Полина села в машину и положила футляр на соседнее сиденье, открыла его и едва не задохнулась от яркого блеска сапфиров. «Представь, что творится в душе, когда держишь колье в руках, – вспомнились слова Кайруса. – Холодное, блестящее, восхитительное». Она захлопнула крышку и завела мотор, а через двадцать минут уже шла по холлу «Le Meridien Munchen», направляясь к себе в номер.

– Как все прошло? – обеспокоенный Алекс встретил ее на пороге. – Почему задержалась?

– Все в порядке, – резко ответила Полина, но тут же смягчилась. – Не волнуйся, все хорошо. Колье у меня.

– Покажи, – потребовал Конрад.

– Вы что, пьяны? – насторожилась Полина и рассмеялась, заметив неровную походку Конрада и плутовато-бегающий взгляд брата. – Ужас! Терпеть не могу твою нетрезвую рожу!

– А когда-то сама пила, – начал Алекс, но замолчал, громко икнув.

Полина удрученно покачала головой, подошла к кровати и положила на нее футляр.

– Вот и «Слеза», – сказала она, открыв коробку.

Длинная цепь из нежно-голубых сапфиров, изящно запаянных в белое золото, лежала на черном бархате. Конрад и Алекс с изумлением в глазах разглядывали ее, не в состоянии произнести ни слова.

– Никогда не видел такой красоты, – наконец проговорил Конрад, дотронувшись пальцами до огромного сапфира, который лежал на небольшом возвышении. – Сколько в нем карат?

– Почти триста, – ответила Полина.

Конрад выругался и прикоснулся к красным от возбуждения щекам.

– Цвет, как глаза у Тони, – отозвался Алекс и нахмурился от громкого смеха.

– Поэт, – засмеялась Полина. – Но ты прав. Ее глаза такие же синие и чистые, как «Слеза».

– Примерь, – неожиданно попросил Конрад и, не дожидаясь согласия, вытащил колье из футляра и приложил к груди Полины.

Она подошла к зеркалу и прикрыла глаза, представляя, что «Слеза» принадлежит только ей. Потом дотронулась пальцами до гладких камней и отдернула руку.

– Я не смогу провезти его в Россию, – сказала она. – Таможенники не выпустят без документов. Как поступим?

Конрад почесал затылок и пожал плечами.

– Пропили всю фантазию? – улыбнулась Полина и посмотрела на брата, который не отводил взгляда от колье. – Вот что, Алекс! – Она бросила ему в руки «Слезу». – Звони послу и узнай, не летит ли на родину с миссией кто-нибудь из дипломатов. А еще лучше – фрахтуй самолет, а я предложу госпоже Чрезвычайного и Полномочного провести шикарные выходные в Москве.

– Отличная идея, – согласился Конрад. – С ее иммунитетом вас не будут досматривать.

Полина хлопнула в ладоши перед лицом Алекса, летающего где-то в облаках.

– Эй, Ромео! Завтра избавимся от колье и – свобода!

Глава 14

– Зина, аккуратнее! Не игрушку в руках держишь, а сорок миллионов.

– И что страшного с ним случится? – спросила Зина, кривляясь как мартышка, и прикладывая колье ко всем частям тела. – Напомню, что им двух баб задушили и при этом оно не порвалось.

– Только одну, – Полина забрала колье и положила его в футляр. – Остальных задушили руками.

– Зануда, – процедила Зина и упала на диван. – Сорок миллионов, – завороженно прошептала она, приложив руки к груди. – Мама дорогая!

Полина провела пальцами по бархатной поверхности и бросила встревоженный взгляд на Алекса, который за последние полчаса не проронил и слова.

– О чем думаешь? – спросила она. – Или, выражусь точнее, о ком?

– Не о ней, – отозвался Алекс. – О Фредди и Юлике.

Полина задумчиво выглянула в окно.

– Надоели мне эти зажравшиеся уроды, – сказала она.

– Большинство наших клиентов такие, – Алекс усмехнулся, повернувшись к Зине, которая с блаженным лицом медитировала на диване, повторяя цифру «сорок».

– Но остальные не прижимают нас к стенке, не угрожают и не требуют невозможного, – ответила Полина и вздохнула. – Как же я устала! Ночью не смогла сомкнуть глаз, думала лишь о том, как поступить правильно.

– «Правильно, ошибочно», – послышался голос Зины. – Забудьте об этом. Делайте то, что считаете нужным. Не думайте о последствиях, не давайте оценку своим действиям. Это сбивает с толку и мешает принять решение. Лучше послушайте меня. Алекс улыбнулся. По опыту он знал, что Зина не станет советовать пустое, ибо женщина отличалась разумностью и умением с легкостью «раскладывать по полочкам» то, на что остальным пришлось бы потратить массу времени. Зина восхищала Алекса своими аналитическими способностями, именно поэтому он весь обратился в слух и Полине приказал замолчать, так как та уже открыла рот, намереваясь прикрикнуть на подругу.

– Говори, Зинуля, – попросил он.

– Нужно столкнуть их лбами.

– Как?! – прокричала Полина, взмахнув руками, демонстрируя беспомощность.

– Тоже мне, комбинатор, – презрительно усмехнулась Зина, поднялась с дивана и остановилась перед Полиной. – Звони Воскресову и назначай встречу. А Алекс пусть вызовет в Москву Ломана. Будь уверена, Фредди на папенькином самолете уже через пять часов будет здесь. Встретитесь в одном месте.

– Понятно, – щеки Полины стали розовыми от смущения из-за того, что самостоятельно не удалось прийти к такому простому решению. – В этом случае ни один из нас не проиграет, так как получится, что мы с Алексом пришли к финишу одновременно. Зина, ты – гений!

– Разумеется, – женщина жеманным движением поправила гладкие шоколадные пряди, лежащие на плечах. – Странно, что ты поняла это только сейчас.

Послав подруге воздушный поцелуй, Полина потянулась к телефону.

– Завтра в двенадцать, – сказала она, обращаясь к брату.

– Где? – спросил Алекс, уже взяв в руки свой мобильный, и кивнул, когда Полина назвала адрес ресторана, в котором состоялась ее последняя встреча с Воскресовым. – Добрый день, мистер Ломан…

* * *

Полина была уверена, что Воскресов опоздает и на этот раз, однако Юлик удивил ее, прибыв вовремя. Вальяжным шагом, никого не замечая вокруг, он прошелся между столиков и присел на низкий диванчик напротив Полины, делая вид, будто не видит женщину. «Ну что за свинья!» – внутренне возмутилась Полина, но очаровательно улыбнулась, протянув руку.

– Добрый день, Юлиан Дмитриевич.

Пальцы Юлиана были теплыми и мягкими в отличие от колючего, резкого взгляда. Он долго не хотел выпускать руку Полины из своей, отчего она вдруг испытала неловкость и попробовала освободиться, но хватка была крепкой.

– По руке человека можно многое сказать о его характере, – отвлеченно произнес Юлиан, повернул руку Полину ладошкой вверх и пристально в нее всмотрелся. – Например, у вас рука огня. Прямоугольная ладонь, что говорит об эмоциональности. Пальцы короткие – намек на нетерпеливость. Кожа горячая на ощупь – и это характеризует вас, как пылкую личность. Люди огня любят перемены и работу, в которой могут проявить инициативу.

Они амбициозны, обладают острым умом, но не постоянны, потому что подвержены эмоциям. Да, чувственность, похоже, ваше самое слабое место, – Юлиан резко отпустил руку Полины и оперся о спинку дивана. – Надеюсь, не ошибся?

– Увлекаетесь хирософией?[14] – Полина, неловко потирая пальцы, удивилась тому, как точно он описал некоторые черты ее характера. – Не ожидала. А у вас какая рука?

– Рука власти, – самодовольно усмехнулся Юлиан. – Умеющая награждать и наказывать.

– Такой нет, – Полина копировала взгляд Воскресова, что очень ему не понравилось. – Знаю только руку воздуха, земли и воды.

– Вы любознательны. Это похвально. Но сейчас меня не интересуют ваши оккультные познания, хотелось бы поговорить о других интересных вещах. Как я понимаю, колье у вас?

Взгляд Юлиана загорелся, сделав сухое лицо привлекательным. Сейчас он выглядел страстным и воодушевленным, как ребенок, который вот-вот должен развернуть коробку с подарком. Он весь в предвкушении, чувства обострены, тело дрожит от предстоящего удовольствия – жаль только, что его ожидания не оправдаются и подарок окажется не таким ярким, как того хочется.

– Вы тянете время, дорогая, – Юлиан прикусил губу. – Интригуете!

Полина нежно улыбнулась ему и посмотрела поверх головы, заметив приближающегося к их столику Фредди Ломана. Значит, через несколько мгновений в зале появится Алекс. Они заранее отрепетировали выход каждого актера на сцену, чтобы придать атмосфере эффект неожиданности и тем самым лишить Ломана и Воскресова преимущества, которым, по их мнению, они обладали. В то же время Полина нервничала, боясь, что все пойдет не так, как они с братом запланировали. В этом случае придется импровизировать на ходу, чего Полина откровенно боялась, так как никогда не была сильна в создании чего-нибудь интересного в момент его исполнения.

– Юлька! – пискляво воскликнул Ломан. – Вот так встреча!

– Альфред, старина, присаживайся, – тихим голосом, в котором слышалась злоба, сказал Воскресов, похлопав по дивану рукой. – Не ожидал увидеть тебя здесь. Когда прилетел?

– Утром.

Только сейчас Ломан повернулся к Полине и слегка кивнул, видимо, считал, что подобная форма приветствия является приемлемой.

– Мадам Матуа, – он свысока посмотрел на женщину. – Прекрасно выглядите.

– Благодарю, – сухо ответила Полина, отсчитывая про себя секунды до момента появления Алекса.

Облегчение отразилось на ее лице, когда она увидела знакомую фигуру, быстро приближающуюся к ней.

– Теперь все в сборе, – сказала она, взяв брата за руку и подставив щеку для поцелуя. – Здравствуй, дорогой.

Алекс коснулся губами теплой кожи.

– Интересный поворот, – Ломан наклонился вперед, бросив на Полину тревожно-злобный взгляд, и сомкнул руки в замок.

– Отнюдь, – не согласилась Полина. – Вполне ожидаемый.

– Не смешно, – процедил Воскресов, и Полина заметила, что кончики его ушей покраснели, только от ярости или досады было непонятно.

В отличие от своего друга Фредди Ломан выглядел вполне спокойным, даже беспечным, хотя это было обманчивое впечатление. Круглый живот его быстро вздымался, как бывает, когда люди очень взволнованы либо находятся в крайнем раздражении. Фредди снял очки и положил их на стол, затем схватил, беспокойно вытер стекла о блейзер и снова нацепил на нос. Полина с улыбкой оглядела его. Выглядел Ломан очень модно, но одновременно нелепо: одежда была элегантной и все же не подходила его комичной, круглой фигуре. Стильный блейзер делал его похожим не на тридцатилетнего мужчину, а на студента колледжа. Темная футболка подчеркивала расплывшийся живот, а голубые потертые джинсы туго обхватывали жирные бедра и едва не трескались по швам. Такая форма одежды больше подошла бы тощему Воскресову, но тот предпочитал иной стиль – всегда выигрышную классику. Изящный костюм, сшитый на заказ, такая же дорогая рубашка, материал которой ни при каких обстоятельствах не смел помяться на своем хозяине, и туфли, пожалуй, чересчур крикливые, ибо сделаны из кожи, которую Полина не смогла идентифицировать.

Выдержав паузу, она решила, что тянуть время уже нет смысла, поэтому достала из сумочки футляр и поставила его перед Юликом и Фредди на стол.

– «Слеза Женевьевы», – сказала она таким тоном, будто представляла особу королевских кровей, и подняла крышку.

Воскресов даже не пошевелился, так и остался в застывшей ледяной позе, лишь свел руки перед грудью. Зато Ломан чуть ли не носом дотронулся до бархата, на котором холодно поблескивало колье.

– Итак, мы оба выполнили заказ, – продолжила Полина, неожиданно захлопнув перед ним крышку, и передала футляр Алексу, который, попрощавшись с мужчинами, направился к выходу. – Теперь решим, как поступим с колье.

– «Оба»? – усмехнулся Воскресов, с уважением посмотрев Полине в глаза.

– Да, обе лошадки пришли к финишу одновременно. Такой исход вы не предполагали?

– Нет! – рассмеялся Ломан, звонко хлопнув себя по коленкам. – Ловко вы обвели нас.

«С волками жить…» – подумала Полина, глядя на Воскресова, которого взбесили последние слова Фредди. Он подскочил на месте и с мрачным раздражением огляделся по сторонам.

– Виски, – бросил он, когда официант подлетел к нему. – Всем. Объяснитесь, что означает «решим, как поступим с колье»?

Полина сделала маленький глоток из стакана, который официант поставил перед ней.

– Сначала мы оценим колье. А потом один из вас, если пожелает, купит его. Если вы оба откажетесь, то колье вернется к хозяйке. Кстати, вы напугали госпожу Арланову, – обратилась она к обоим мужчинам одновременно, – прислав своих людей обыскать дом.

– Мои люди не вмешивались, только наблюдали, – хохотнул Ломан, подняв руки вверх, словно сдавался немцам в плен. – Это команда Юлика.

– Помолчи, – предостерегающе прошептал Воскресов, обращаясь к другу, тот немедленно насупился и больше не вступал в беседу.

– В общем, делите колье как знаете, – сказала Полина, мечтая поскорее удалиться. – Сообщите мне о своем решении. Это первое.

– А второе? – Юлиан салютовал ей стаканом виски.

– Надеюсь, вы не прибегнете к своим угрозам, потому что «VIP-life concierge» выполнило заказ.

– Разумеется, – кивнул Воскресов, но Полина отчетливо поняла, что он лжет, и глубоко вздохнула, предчувствуя множество неприятностей. – Было интересно работать с вами и вашим братом. Вы оказались такими, какими мне вас описывали. Непредсказуемыми.

– Всего хорошего, – сказала Полина, поднявшись. – Надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся.

– Посмею не согласиться, – ответил Воскресов, также поднялся и, взяв Полину за руку, галантно прикоснулся губами к запястью. – Отныне я стану вашим постоянным клиентом, – он улыбнулся, провожая ее взглядом, потом посмотрел на Ломана. – Прекращай злиться.

– Не люблю, когда ты выставляешь меня при посторонних в невыгодном свете, – обиженно протянул тот и вдруг рассмеялся. – Вот стерва! Возбудила меня.

– Еще бы, – хмыкнул в ответ Воскресов. – Столько страсти в характере!

– Колье понравится Петре.

– Не слишком ли ты балуешь ее?

– Для любимой жены ничего не жалко, – Ломан допил свой виски и посмотрел на часы. – Думаю, оно уже у моих людей.

* * *

Полина прождала Алекса в офисе до девяти вечера, но он так и не появился. На звонки не отвечал, сообщения также игнорировал. К десяти Полина поняла, что с братом нечто случилось, однако выяснить, что именно, было не у кого. Ее даже никто не мог поддержать, оказать помощь советом и развеять опасения. Зина убежала на свидание с Сафетом, в офисе были лишь сотрудники, а с ними, естественно, Полина не могла обсуждать личные проблемы. В одиннадцать Полина позвонила Конраду, чтобы излить съедающее ее беспокойство. Он спокойно выслушал громкие крики в трубку и посоветовал не нагнетать атмосферу, чем неимоверно разозлил.

– А что ты хотела услышать? – удивился Конрад.

– Просто успокой меня, – жалобно попросила она. – Скажи, что все хорошо.

– Все хорошо.

– Как все может быть хорошо, если он не отвечает на звонки?! – рассвирепела Полина. – Не утешай меня!

– Полина, иди в задницу! Что бы я тебе ни сказал, ты все перевернешь и сделаешь меня виноватым. Я не знаю, как с тобой говорить, как и не имею понятия, что произошло с Алексом. Может, он заехал на ужин к давней подруге, вернется утром…

– Нет! – перебила Полина. – Он предупредил бы.

– Послушай, мы можем сколько угодно гадать о том, где он сейчас находится, и это не принесет ровным счетом ничего. Поэтому езжай домой, полежи в теплой ванне и отправляйся спать.

– Не усну.

– Прими снотворное. Почитай. Выпей вина. Делай что пожелаешь, только не впадай в истерику. А сейчас я заканчиваю разговор. Позвоню позже.

Полина ошеломленно посмотрела на замолчавший телефон и бросила его на стол. Снова схватила и в сотый раз набрала номер Алекса. Если ранее ответом были длинные гудки, то теперь его телефон и вовсе был отключен. Расстроенная, Полина подхватила сумочку и сказала Васе Ежу, который сегодня был дежурным консьержем в офисе, что отправляется домой.

– Спокойной ночи, – пожелал молодой человек.

– Если бы, – буркнула Полина, но, улыбнувшись, добавила: – Спасибо.

Едва она вошла в квартиру, сразу поняла, что внутри кроме нее находится кто-то еще. Предположив, что это Алекс, так как ключи от апартаментов были только у него, Полина вскрикнула от радости и метнулась в гостиную.

– Алекс! – она включила свет и вздрогнула, увидев развалившегося на диване Юлиана Воскресова. – Что вы здесь делаете?

Голос Полины запинался, а глаза слезились от резкого света ламп, озарившего комнату. Она приглушила яркость и огляделась. У стены стоял высоченный мужчина в темном костюме, жующий, как корова, жвачку. Рядом с ним на кресле сидела женщина с короткими красными волосами, очень крепкого телосложения. А третий подошел сзади к Полине и, положив руки на плечи, с силой подтолкнул к Юлиану. Она вскрикнула от испуга, споткнулась о толстый ковер и упала на пол.

– Что происходит? – спросила она, поднявшись и потерев коленки, в которые больно впился ковровый ворс. – Скажите своим опричникам, чтобы не смели ко мне приближаться!

– Жираф, – произнес Воскресов и сделал непонятный знак глазами.

К Полине подошел мужчина с очень длинной шеей, он толкнул ее в плечи, резко повернул к себе и нанес оглушающую пощечину. Она даже не успела отреагировать на это стремительное движение и защитить себя, во второй раз упала к ногам Воскресова, чувствуя, как из носа хлынула кровь. Прижав руки к лицу, Полина уперлась взглядом в женщину, сидящую в кресле и с любопытством разглядывающую ее, жалкую, измазанную кровью, из последних сил борющуюся со слезами, готовыми брызнуть из глаз.

– Юлиан, – прошептала Полина, – да я… – она замолчала, заметив черный футляр, который лежал на диване.

Воскресов проследил за ее взглядом и жестко усмехнулся, быстро открыл коробку, вытащил из нее колье и бросил к ногам Полины.

– Решила впарить нам стекляшку?

– О чем ты говоришь? – задохнулась от возмущения Полина, незаметно для себя перейдя на «ты», но тут же поникла.

«Вот почему Тоня так легко рассталась со «Слезой», – подумала она. – Знала, что отдает фальшивку. Сучка! Если из-за этого фарса пострадает Алекс, в порошок ее сотру. И тебя, упырь!»

– Синтетика? – спросила она, поднялась и присела на диван, дотронувшись носком туфли до сапфиров, которые еще недавно считала настоящими.

– Мой геммолог[15] абсолютно уверен в этом. Камни в колье – имитация. Высшего качества, но все же подделка. Ты, похоже, была уверена, что я позволю твоему брату беспрепятственно скрыться и не стану проверять истинную ценность «Слезы»? А эта комедия, которую вы разыграли в ресторане… Как ты вообще додумалась до такого?! Заказ сделал я! Следовательно, и прийти ты должна была ко мне!

Полина опустила голову, проклиная себя за то, что недооценила Воскресова.

– Я не знала о существовании копии. Думала, «Слеза» имеется только в одном варианте, поэтому и привезла колье вам.

– Не переживай, – голос Воскресова был умильно-слащавым, как и выражение лица. – Привезешь настоящее.

– Я отказываюсь.

– Нет, – просто ответил Воскресов. – Ты нарушила мои планы, поэтому должна все исправить. Я дал тебе шестьдесят дней, половину из которых ты использовала. Теперь придется стать расторопней, потому что я сокращаю сроки. У тебя осталось две недели, и колье должно быть у меня.

– Где Алекс?! – воскликнула Полина, не обращая внимания на его слова, так как думала абсолютно о другом.

– Пока не найдешь настоящую «Слезу», твой брат будет нашим гостем. Моим и Фредди.

– Юлиан, объясните, зачем вы мучаете меня? Уверена, что не сделала вам ничего плохого, никогда не переходила дорогу, не мешала ни в бизнесе, ни в личной жизни. Почему же у меня складывается впечатление, что своим заказом вы мстите мне? За что?!

Воскресов поднялся с дивана и с деланым безразличием, будто не слышал вопросов Полины, отряхнул брюки.

– Верните мне брата, – сглотнула Полина, отчетливо понимая, что обращается в пустоту. – Он поможет найти «Слезу». Кажется, вы с Альфредом спорили на то, кто из нас придет первым? Мы удовлетворим все требования, только отпустите его.

– Условия изменились, дорогая. Нам неинтересен Алекс, только ты. Знаешь, Фредди не верит в твои способности. Я же, наоборот, убежден, что ты найдешь колье в указанный срок. Не подведи меня.

Он направился к выходу, улыбнувшись ширококостной даме, молча сидящей в кресле. Самое странное, что его команда не отправилась за ним следом: вся троица осталась в квартире, ожидая, когда хозяин исчезнет за дверью. Вскоре дама поднялась, медленно подошла к Полине, рассматривающей свою окровавленную ладошку, и, схватив за волосы, потянула на себя, а после с мрачной улыбкой на губах ударила по лицу. Полина испуганно вскрикнула и метнулась в сторону двери, но ее перехватил Жираф, с легкостью поднял над полом и злобно захохотал. Полина попыталась вывернуться, но не удалось, тогда она начала бить его ногами и, получив тяжелый удар в грудь, обмякла и упала бы на пол, если бы Жираф вовремя не поддержал ее за плечи.

– Легче, – засмеялась дама с красными волосами. – Барышня, похоже, нежная. С такими нужно обращаться по-королевски, – она ногой толкнула Полину в живот. – Когда очнется, поговорите с ней ласково. То, что в брюках, не распускайте. На это не было указаний. Я подожду вас в машине.

– Не возбуждает? – оскалился огромный лысый «красавец», с удовольствием разглядывающий голые коленки Полины.

– Эта? – Женщина покачала головой. – Не-а. Мне больше по душе та сучка из Мюнхена.

Менее чем через час она и ее пособники покинули стоянку возле дома Полины, а сама мадам Матуа едва могла пошевелиться после их ухода. Она лежала на мягком ковре и дрожала от слез и боли, пронзающей тело. Лицо онемело, губы не хотели слушаться, во рту ощущался вкус крови. Наконец Полина со стоном доползла до сумки, которую оставила в коридоре, и вытащила телефон.

– Зина, – прохрипела она в трубку, – нужна помощь. Пожалуйста, приезжай.

* * *

Тоня нервничала. Уже два часа как ее самолет приземлился в аэропорту Вены, а Хорват все еще не появился, хотя обещал встретить. Она осматривалась по сторонам, надеясь увидеть знакомое лицо. С каждой минутой на душе становилось тяжелей, Тоня ощущала непонятную тревогу внутри, словно ее обманули или, хуже того, предали. Она позвонила в офис Хорвата, но ей никто не ответил, мобильный его также был отключен. Тоня решила использовать последнюю возможность, набрав на домашний.

– Слушаю, – ответил незнакомый голос.

Тоня поздоровалась и попросила пригласить Франца.

– А-а, – замялся мужчина. – Дело в том, что отец… его больше нет.

– Что случилось? – быстро спросила Тоня, хотя мгновенно поняла, каким будет ответ.

– Он покончил с собой. Сегодня ночью.

Не задавая лишних вопросов, Тоня принесла соболезнования и попрощалась. В голове крутилась лишь мысль, как такой жизнерадостный человек мог свести счеты с жизнью? Еще вчера они разговаривали, и Хорват ни словом не обмолвился о душевных проблемах, наоборот, был весел, сказал, что уже приготовил чудную программу для них обоих.

– Обещаю, скучать не станешь, – такими были его последние слова.

Тоня присела на корточки и обхватила колени. Хотелось кричать от безысходности и страха. Тихо застонав, она поняла, что смерть Хорвата не была случайной. Кто-то всеми силами старается не дать ей начать новую жизнь. Только кто? И почему эти люди устранили Франца? Чем он помешал им? Ответов не было. Одно Тоня знала: со смертью Хорвата она на время лишилась возможности распоряжаться тем, что оставила ей Астрид. Придется искать нового юриста, который поможет вступить в права наследования. Это займет время, следовательно, покинуть Европу в ближайшие дни не удастся.

– Антония! – Знакомый голос поверг Тоню в изумление.

Она поднялась и с удивлением посмотрела на человека, окликнувшего ее.

– Герр Вальдау?

– Просто Конрад, – поправил ее мужчина и улыбнулся. – Что вы здесь делаете? Сидите на полу и грустите?

– А вы? – насторожилась Тоня.

– Встречался с родителями. Они были проездом в Вене. Сейчас возвращаюсь в Мюнхен. Вы тоже?

«Не знаю!» – хотелось крикнуть ей, но вместо этого Тоня утвердительно кивнула.

– Да, – сказала она. – Я еду домой.

Конрад пристально вгляделся в ее печальное лицо, быстро подошел и обнял за плечи. Тоня с отчаянием прижалась к его груди, как никогда ощущая необходимость в дружеской поддержке.

Глава 15

Полина открыла глаза и с трудом поднялась на подушках. Каждую мышцу в теле ломило, кости, казалось, крошатся от любого движения, в ушах свистело, а шея не хотела поворачиваться. Полина осторожно дотронулась до щек и застонала.

– Проснулась? – В комнату заглянула Зина. – Боже мой! – воскликнула она, схватившись за голову. – Красиво они тебя обработали! Рожа на тыкву похожа.

– Все так плохо? – спросила Полина и попыталась улыбнуться. – Зубы на месте? А то вчера я не обратила на это внимание.

– Ты в полуобмороке была, – заметила Зина, быстро вышла из спальни и вернулась с мокрым полотенцем. – Не беспокойся, все зубы на своих местах, – сказала она, осторожно приложив полотенце к огромному синяку под глазом. – Ума не приложу, за что они тебя так? По-моему, достаточно было нескольких затрещин! Но не делать же из тебя боксерскую грушу?!

– Это ты Юлику скажи, – хрипло засмеялась Полина.

– Ты еще в состоянии смеяться?!

– Нет, плакать я не стану, – Полина заохала, когда Зина неосторожно дотронулась до раны над бровью. – Отойду немного, найду колье, верну Алекса и убью Воскресова.

– До Воскресова тебе не добраться, – Зина удрученно поцокала языком. – Поэтому не трать силы напрасно. Впрочем, прощать подобное – тоже не лучший вариант.

– А что «лучший»?

– Не знаю, – Зина пожала плечами. – Посмотреть кто? – спросила она, указав пальцем на разрывающийся от криков телефон Полины. – Тебе, кстати, Миронов звонил уже четырежды. Ну вот! Опять он.

– Пошли его в задницу. Только мягко, а то он очень обидчив.

– Мягко отсылать в ж… умеешь только ты. Добрый день, Константин Витальевич. Нет, это не Полина, – она представилась. – Мадам Матуа сейчас не может говорить. Она заболела. – Зина замолчала на некоторое время, слушая Миронова. – Я так не думаю. Константин Витальевич, поверьте, Полина сейчас не в состоянии встретиться с вами… – она отнесла в сторону трубку, из которой раздавались крики, и прошептала, обращаясь к Полине: – Сказал, что если не поговорит с тобой, приедет и засунет мне телефон туда, куда ты три минуты назад просила его отправить.

– Дай сюда, – Полина протянула руку. – Константин Витальевич, что-то случилось? Для чего я вам понадобилась так срочно?

Зина попыталась понять, что ответил Миронов, но не смогла и с удивлением приподняла брови, услышав слова Полины.

– Хорошо, я непременно буду. Говорите адрес.

– С ума сошла?! Ты покажешься ему в таком виде?

– Миронов настроен категорично, – объяснила Полина, с болью поднялась с постели и медленно направилась в ванную. – Обычно Константин Витальевич покладист и соглашается на мои условия, но сегодня и слушать не стал. Он явно зол.

– На тебя?

– Я не знаю, – с безразличием ответила Полина и, включив воду, с наслаждением подставила под прохладные струи горящее огнем лицо. – Вряд ли. Хотя, может, он решил поиграть со мной, как Воскресов? О боже, как мне плохо! Зинка, – она вышла из ванной, обеспокоенно посмотрела на подругу, – они же ничего с ним не сделают?

– С Алексом? Не посмеют, – уверенно ответила Зина, но Полина поняла, что она лишь утешает ее. – Майклу сама позвонишь или это сделаю я?

– Будет лучше, если он узнает обо всем от меня.

Только не сегодня. И, пожалуйста, не дави на меня. Я сама решу, когда сообщить ему о случившемся.

– Какую одежду тебе приготовить?

– На свой вкус, – ответила Полина.

– Тогда брюки, – сказала Зина, открыв шкаф. – И глухую водолазку. Нужно скрыть эти жуткие кровоподтеки на шее, чтобы Миронов не подумал, будто ты всю ночь кувыркалась в постели с маньяком.

Через час Полина, опираясь о руку Зины, медленно подошла к машине и горько вздохнула, увидев свое отражение в стеклах. В темном плаще и шляпе она была похожа на старую больную черепаху, которая проигнорировала, что на улице пасмурно, и нацепила на нос огромные очки.

– Страшная, да?

– Слегка, – улыбнулась Зина, помогла устроиться Полине на заднем сиденье и села за руль. – Сегодня я твой грузчик и извозчик. Говори, шеф, куда рулить.

Полина назвала адрес и закрыла глаза, так как перед ними начал мелькать городской пейзаж, из-за чего она почувствовала, что к горлу подкатила тошнота.

– Только в клуб меня не сопровождай, не хочу выглядеть нелепо в глазах Миронова. А то сейчас мы смотримся как персонажи из ролевой игры – сиделка и пациент.

– Как скажешь, – согласилась Зина. – Подожду в машине. А что это за клуб? С голыми девками? Кажется, Миронов большой поклонник стриптиза, но для приватных танцев еще рано. Только четыре часа дня.

– Не тараторь, – скривилась Полина. – Голова болит.

– Тогда удовлетвори мое любопытство, – Зина быстро направлялась вперед в относительно небольшом потоке машин. – И я замолчу.

– Обычная пафосная пивнуха. Только в ней самый дешевый напиток стоит больше тысячи, и пускают в это заведение лишь тех, кто входит в сотню «Форбс». Вот они, капиталисты, и сидят там, в огромных кожаных креслах, с таким тщеславным видом, будто пришли к королеве на завтрак. Думают, что виски, сигары, умные разговоры и клубные карточки стоимостью в двести тысяч делают их похожими на джентльменов.

– Ты – злая и подлая. Презираешь, но работаешь с ними.

– На них, – поправила Полина, – а не с ними. Это две большие разницы.

– Приехали, босс, – отрапортовала Зина и удивилась, когда Полина без посторонней помощи вышла из машины и грациозной походкой направилась к входу. – Артистка, твою мать! – усмехнулась она и громко включила радио, чтобы скрасить ожидание.

Преодолевая боль во всем теле, Полина, стиснув зубы, поднималась по лестнице на второй этаж, где ее ожидал Миронов. Сопровождающий администратор, словно почувствовав, что женщине тяжело дается каждый шаг, двигался медленно, и за это Полина была ему крайне благодарна. У двери в «Библиотеку», так назывался главный столовый зал клуба, Полина остановилась и отдышалась.

– Спасибо, – сказала она молодому человеку, – дальше я сама.

Администратор вежливо кивнул, с легким удивлением посмотрел на огромные очки, которые госпожа не пожелала снять, фиолетовый подбородок, ссадины на губах и удалился. Полина вошла внутрь и тихо выругалась, увидев, что Миронов сидит за столиком не один. Темное стекло мешало рассмотреть его спутника, но спустя секунду Полина готова была пулей вылететь из «Библиотеки», что и сделала бы, если бы Миронов не повернулся в ее сторону и не помахал рукой. Она медленно направилась к столику, понимая, что уйти сейчас, когда ее заметили, будет крайне невежливо, и улыбнулась обоим мужчинам.

– Рада видеть вас, господа.

Миронов поднялся и раскрыл объятия, явно не замечая ее изуродованного лица. Зато Литвин, именно с ним беседовал Миронов, все прекрасно разглядел. Он оторопело уставился на ее опухшие губы и молчал.

– Позволь, дорогая, представить тебе Филиппа Литвина.

– Мы знакомы, – ответила Полина, протянув руку. – Здравствуйте, Филипп Антонович.

Она очень обрадовалась холодности своего голоса.

– Добрый день, – так же официально ответил Литвин. – Давно не виделись.

«И на хрен встретились!» – мысленно ответила ему Полина, и губы ее, как пластилиновые, растянулись в подобие улыбки. Она ждала, когда Литвин покинет их с Мироновым. Вовсе не хотелось, чтобы он продолжал рассматривать ее лицо и делать неправильные выводы.

– Не стану мешать вам, – быстро сказал Литвин, заметив, как напряглась Полина. – Увидимся позже, – добавил он и присоединился к группе очень важных на вид мужчин, которые тихо разговаривали, подкрепляя беседу алкоголем.

«С кем увидишься? – внутренне удивилась Полина, посмотрев ему в спину. – С Мироновым или со мной?»

– Присаживайся, – услышала она голос Миронова, а после раздался глухой возглас: – Покажи лицо!

Полина подчинилась и сняла очки, но при этом отвела взгляд в сторону. Миронов сочно выругался, даже не понизив голос, провел рукой по ее синей щеке, легко дотронулся пальцами до кровоподтека на лбу и спросил:

– Юлика работа? Вернее, его быки постарались?

Полина прищурилась.

– Кто сказал вам?

– Именно о нем я и хотел поговорить. Похоже, не успел. Стервец! Грязно играет. Выпьем?

– Бренди, – сказала Полина.

– Неси бутылку, – Миронов отдал распоряжение официанту.

– Говорите, Константин Витальевич, – нетерпеливо попросила Полина. – Что за игру ведет Воскресов и почему нападает именно на меня? Думаю, вам об этом прекрасно известно.

– Ты знаешь, как я к тебе отношусь…

– Лучше, чем все остальные, – с жесткой улыбкой перебила его Полина. – Но и для вас я являюсь человеком второго сорта. Холуй, который выполняет желания, не более. Вы платите – я делаю. Никакой дружбы, только бизнес. Поэтому не стоит рассказывать мне слезные сказки о прекрасном отношении.

– Не зарывайся, детка, – добродушно предупредил Миронов. – Я ценю тебя и твои услуги. Ко всему прочему, я в долгу перед тобой за помощь в воспитании дочери.

– Как она? – Голос Полины мгновенно изменился, утратив язвительность, она тепло посмотрела в крупное лицо Миронова, заметив, что он искренне расстроен.

– Все отлично. Похоже, Ксения постепенно превращается в гомо сапиенса. Весела, воодушевлена и, как никогда, целеустремленна. Впервые вижу в ней столько энергии, доброты. Вчера даже обняла меня и при этом не клянчила денег. Удивительно! Но не о ней разговор. Признаюсь, я знал о споре между Юлианом и Альфредом, однако не думал, что все зайдет так далеко.

– Мне известно о «крысиных бегах», – невесело улыбнулась Полина. – Где бренди?! Несут! Хочу напиться и забыться. Продолжайте, Константин Витальевич.

Миронов отпустил официанта и сам разлил напиток по бокалам, подав один Полине. Она быстро выпила его содержимое и взглядом попросила еще.

– Осторожней. Не так быстро, а то под стол свалишься, – покачал головой Миронов. – В общем, эти мальчишки решили развлечься, наняв тебя с Алексом выполнить один и тот же заказ. Цель – первым получить колье. Задача – помешать команде соперника выполнить заказ.

– Они даже команду наблюдателей собрали?

– Да. Только не наблюдателей, а непосредственных участников.

– Какова цена пари?

– Один доллар, – ответил Миронов после некоторого молчания. – Плюс, разумеется, колье.

– Доллар?! – воскликнула Полина, вскочила с кресла и прошлась у столика. – Да у них такой купюры не найдется в кошельке! Зачем им все это?!

Миронов задумчиво провел рукой по подбородку и громко вздохнул.

– Самая тяжелая задача для человека, «стоящего на вершине», – борьба со скукой, – растягивая слова, произнес он. – Уже ничто не привлекает, не вызывает азарта. Бизнес на рельсах, есть все – деньги, успех, женщины. А когда можешь получить что угодно, ничего не хочется.

– То есть, – прошептала Полина, – эти два красавца заскучали. Им потребовалось нечто новое, чтобы пощекотать нервы, и они решили организовать соревнования «вслепую»?

– Все верно, – отозвался Миронов. – Было решено, что каждая сторона вправе трижды помешать второй дойти до «финиша». За игрой следит секундант, который контролирует происходящее, фиксирует количество выпадов и выступает в роли судьи.

– Не поняла, – Полина снова присела в кресло и потянулась к стакану. – Как это «трижды» помешать?

– Мне неизвестно, что предприняли люди Воскресова или Фредди, чтобы вырваться вперед. Сама подумай.

– Ха! – воскликнула Полина и начала тихо перечислять, закладывая пальцы. – Проникли в дом баронессы, похитили Алекса, «поговорили» со мной. Три происшествия. Это действия одной команды?

– Без понятия. Может, одной, или же обеих.

– А секундант? Как его зовут?

Миронов не ответил, лишь пожал плечами.

– Значит, Алекс у них, – сказал он. – У кого именно?

– Мне неизвестно, – Полина постучала пальцами по стакану, призывая Миронова наполнить его. – И давно вы обо всем знаете?

– С самого начала. Но лишь недавно догадался, что события приняли слишком серьезный оборот. Вчера Фредди был здесь, пьяный в стельку, рассказывал своим друзьям, что вот-вот выиграет пари. Тогда я и решил предупредить тебя.

– Не поздно ли спохватились? – насмешливо поинтересовалась Полина, чувствуя, что язык начал работать медленнее, чем обычно.

– Вот что, – Миронов наклонился вперед и взял ее за руку, – дело не в парнях и в том, почему они это делают…

– В чем же?

– Неверная постановка вопроса. Эти придурки никогда не додумались бы до подобной игры. Их кто-то надоумил, неужели непонятно? И этот кто-то очень коварен, поверь мне.

– Кто? – с придыханием спросила Полина.

– А сейчас мы подошли к главному, – Миронов поднялся и с шумом подвинул кресло близко к Полине. – Солнышко, я не знаю, кто он, честно. Но чувствую, что этот человек был слишком заинтересован в том, чтобы Воскресов и Ломан вели игру именно с тобой. Кроме того, я долго размышлял над этим и теперь уверен однозначно – он очень желает получить колье. А парней он так же, как и тебя, банально использует.

– Но кто он, твою мать?!

Полина знала, что ведет себя недопустимым образом, но сдерживаться уже не могла. Миронов говорил вещи, от которых становилось страшно. Хотелось, чтобы услышанное оказалось неправдой, а вернувшись домой, увидеть Алекса и навсегда забыть о вчерашнем вечере, когда мужчины с диким азартом в глазах избивали ее.

– Им может быть кто угодно. Вспоминай, кому ты в свое время перешла дорогу?

– Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы перечислить, – ответила Полина и прижала руки к лицу. – Неужели из-за меня пострадает брат?

– Здесь я тебе помогу, – пообещал Миронов. – Отыщу Алекса. А в остальном придется самой шевелить ножками.

– Если «закажу» Юлика и Фредди, сдадите полиции?

– Не они должны быть мишенью, – невесело улыбнулся Миронов. – Мальчишки лишь пешки. Ищи ферзя.

– Где и как? – Полина потерла ноющие виски.

– Если бы у меня была возможность, помог бы. Но здесь я бессилен. Повлиять на Воскресова и Ломана, заставив выдать имя этого господина я не в состоянии. Сама понимаешь, испортить с ними и их семьями отношения – значит навредить и себе, и бизнесу.

– Ладно, разберусь. Спасибо вам, Константин Витальевич.

– Нужно было раньше обо всем рассказать тебе. Но я, как и все, с удовольствием наблюдал за тем, кто из вас возьмет верх. Прости меня за это.

– Не стоит извиняться. Смотреть на то, как лягушка барахтается в молоке, весьма занимательно. Очень любопытно, выберется она или нет. Вы, похоже, тоже томитесь от скуки.

– Разумеется, – горько усмехнулся Миронов. – А еще от одиночества.

– Мне жаль, – Полина обняла его за плечи.

– Ты пьяна, – Миронов поднялся и протянул руку. – Идем, скажу своему водителю, чтобы отвез тебя домой.

– Меня внизу ждет машина. Не провожайте. Я сама.

– Тебя же ноги не несут. Или ты желаешь упасть с лестницы и свернуть шею? Так сказать, одним махом избавиться от всех проблем?

Полина не ответила, улыбнулась и неожиданно поцеловала Миронова в губы.

– Завтра мне будет стыдно, но сегодня я чувствую, что все делаю правильно. До встречи, Константин Витальевич.

Как заяц, петляющий по поляне, Полина подошла к машине и постучала по крыше салона. Она не смогла открыть дверцу, потому что пальцы не слушались ее, просто стояла на свежем воздухе и ждала, когда Зина выйдет и поможет забраться внутрь.

– Эй, толстая! – крикнула она, заглянув в окошко. – Сделай звук тише и обрати на меня внимание!

– Черт тебя бери! – Зина выскочила из машины и всплеснула руками. – Как же ты набралась!

– Все нормально, – едва выговорила Полина и глупо хихикнула. – Телефон звонит. Посмотри кто?

Зина вытащила трубку из кармана плаща Полины и усмехнулась.

– Литвин.

– Он был там, в клубе, и видел меня. Жалеет, наверное. Пусть идет на… Мне сейчас не о нем нужно думать, а о ферзе.

– О ком? – спросила Зина, усадив Полину в машину.

– О нем. И еще, нужно позвонить Конни, пусть достанет мне эту девку. Задушу ее той фальшивой штукой, которую вернул Юлик.

Глава 16

Похмелье было тяжелым, но даже в плохом можно найти хорошее. Полина уже не чувствовала, как тело ноет от недавних побоев, горечь унижений исчезла, остались лишь обида и страх. Но и их приглушило болезненное состояние, в котором пребывал организм после неосторожно принятой внутрь бутылки бренди. «Нет, – простонала Полина, – целую я не осилила бы. Только половину. Черт! Когда-то я с легкостью могла выпить гораздо больше и наутро быть свежей и веселой. А сейчас… Наверное, старею». Да, последствия вчерашних возлияний были мучительными: голова раскалывалась, воздух перед глазами искрил и расплывался, желудок противно крутило, во рту было сухо и неприятно. Каждые пять минут появлялось желание и способность выпить литр воды, что не приносило никакого эффекта – легче не становилось, наоборот, измученное тело то и дело гоняло в туалет. После каждого посещения этой комнаты Полина испытывала болезненную слабость, с трудом возвращалась в спальню и безвольно падала на кровать.

В середине дня она поняла, что больше не может находиться одна в своей квартире, где ее никто не мог пожалеть и выслушать. Зина, которая всю ночь провела рядом с ней, ранним утром уехала в офис и еще ни разу не позвонила, чтобы узнать, жива ли босс. Зато дважды звонил Майкл, но Полина не стала с ним разговаривать, хотя понимала, что откладывать беседу не стоит. Она боялась сказать старшему брату, что Алекс находится у Воскресова и Ломана, что ему угрожает опасность и у нее есть лишь две недели, чтобы исправить ситуацию. Мысли об Алексе яростно атаковали голову, однако размышления о таинственном человеке, который надоумил Юлика и Фредди разыграть подобный фарс, мучили еще больше. Понимая, что самостоятельно не сможет найти выход из этой острой ситуации, Полина решила отправиться в офис. На самом деле она хотела провести остаток дня в постели, приходя в себя после вчерашнего конфуза и недавней переделки с людьми Воскресова, но это означало напрасную трату времени, которого у нее не было. Поэтому Полина, дрожа всем телом, проклиная себя за легкомысленное отношение к алкоголю, приняла душ и оделась. После вызвала такси, потому что сесть за руль не смогла бы, так как все внутри трясло в ознобе, а внимание и зрение притупились на неопределенный срок.

В офисе она, стараясь не привлекать внимание, быстро прошла в свой кабинет и безвольно обмякла в кресле.

– Жива? – поинтересовалась Зина.

– Как видишь.

– Вижу, что ты полумертвая.

– Ночью у меня был космос. Все кружилось перед глазами. Если бы не отключилась, вернее, не уснула, умерла бы точно.

– Твое пьяное сознание меняло окружающую реальность? – громко рассмеялась Зина, заставив Полину болезненно сморщиться. – Предметы множились и летали? Тогда у тебя были «вертолеты», а не космос, Гагарин хренов. Так тебе и надо. В следующий раз не станешь злоупотреблять алкоголем на голодный желудок. Впрочем, – с сомнением добавила она, – предостережения тебя никогда не останавливали. Пить хочешь?

– Очень, – Полина посмотрела на подругу замутненным взглядом, и та сразу же изобразила на лице жалость.

– Лучший способ избавиться от похмелья, – голосом профессора МГУ, читающим лекцию перед огромной аудиторией, объявила Зина, – выср. ть пьяное дерьмо. Яд из организма выйдет, и сразу станет легче.

– Михайлова, уйди, – попросила Полина, брезгливо прижав ладошки ко рту.

– Может, рассола тебе достать? Съезжу в магазин, куплю баночку огурцов. Выпьешь – отойдешь. А еще я слышала, что от похмелья помогают физические нагрузки и легкий труд на свежем воздухе. Сейчас найду для тебя кроссы, побегаешь здесь рядом в парке или поработаешь метлой перед офисом.

– Вон! – хрипло простонала Полина. – Воду принеси и чай завари. Крепкий.

– Как скажешь, босс. Лимончик добавить? Нет? Ты права, не стоит. У тебя и без него физиономия кислая.

Зина быстро исчезла за дверью, заметив, что Полина потянулась к блокноту, которым намеревалась запустить в горе-советчика. Через десять минут вернулась с подносом в руках.

– Вода и аспирин, – протянула она стакан. – Пей, алкоголик.

Полина сделала несколько глотков и икнула.

– Больше не могу, – она зажала нос, словно из стакана дурно пахло, и покачала головой.

– А вчера могла? – ехидно поинтересовалась Зина. – У тебя, Поля, классика русского похмелья. Вчера было хорошо, а сегодня плохо и стыдно.

– Очень стыдно, – пожаловалась Полина. – Я, похоже, Миронова поцеловала. Ты можешь себе это представить?

Зина прыснула со смеху.

– Повезло ему, – выдавила она из себя и повернулась на стук в дверь. – Войдите!

– Не кричи, – умоляюще протянула Полина. – Добрый день, Виктория, – поздоровалась она с главным и единственным секретарем офиса.

– Добрый, – ответила девушка и замялась, глядя в лицо босса, изуродованное похмельем и синяками. – Наверное, добрый, – смущенно добавила она.

– Слишком добрый, – смеясь, заверила ее Зина. – Ну, что хотела?

– Полина Сергеевна, извините, но я, похоже, только что допустила ошибку, – веснушчатая Виктория осторожно прошла вперед и с виноватым видом, словно вызванный «на ковер» нерадивый сотрудник, остановилась перед боссом. – В приемной ожидает встречи один молодой человек… Он сказал, что уже несколько дней пытается связаться с вами, но безуспешно. Поэтому приехал в офис лично. Просил, чтобы я узнала, на месте ли вы и сможете ли его принять.

– Вика, ты дура? – вежливо поинтересовалась Зина, и девушка покраснела. – Ну хотя бы понимаешь, что умственными способностями не блещешь?

– Прекрати, – потребовала Полина. – Я сейчас действительно не в состоянии кого-либо принять. Но ты говоришь, что он многократно пытался связаться со мной… Как его, кстати, зовут?

– Артур Яновский.

– Сын Мирослава Яновского, главного фармацевта страны? – спросила Зина.

– Он самый. Отказать?

– Нет, конечно, – Полина покачала головой. – Зови.

Виктория быстро исчезла в коридоре.

– Не знала, что ты с ним работала, – сказала Зина. – Когда? Что-то я не помню, чтобы Яновский-младший был нашим клиентом.

– Я работала с его отцом. С Артуром знакома, но поверхностно. От меня сильно несет перегаром?

– Не знаю, я уже принюхалась. Тебя больше внешний вид должен беспокоить, чем запах изо рта. Зажуй резинкой – вонь исчезнет, а синяки на роже ничем не скроешь.

Полина, прикрыв один глаз, чтобы скорректировать зрение, повернулась к зеркалу и увидела в отражении женщину лет пятидесяти, вызывающую и жалость, и отвращение одновременно. Одутловатое лицо, лейкопластырь над бровью, прикрывающий рану, кожа вокруг которой была непонятного сине-багрового цвета, лиловая щека, опухшие запекшиеся от крови губы – вот он, пугающий портрет Полины Матуа, когда-то величаво-красивой, а теперь похожей на алкоголика с двадцатилетним стажем, которого «отделали» собутыльники.

– Матерь божья! – воскликнула Полина, дотронувшись пальцами до подбородка.

Зина рассмеялась и направилась к двери.

– Ты куда? – со злостью поинтересовалась Полина. – Останься! – уже в приказном тоне обратилась она к подруге. – Подстрахуешь на всякий случай. Голова совершенно не работает, боюсь, как бы не облажаться перед Яновским. А то засмеет, разочаруется или, хуже того, папочке наябедничает… Здравствуйте, Артур, – она вежливо кивнула молодому человеку, озадаченно замершему на пороге.

– Полина Сергеевна, прошу прощения за свой экстренный визит, – вместо приветствия он начал извиняться, смущенно глядя в лицо женщине, совершенно не похожей на мадам Матуа, которую он помнил. – Вижу, я не вовремя.

– Не обращайте внимания, – Полина обошла стол, остановилась перед ним и протянула руку, приветствуя. – Недавно попала в аварию.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Абсолютно. Только лицо пострадало больше, чем все остальное. Но скоро заживет. Присаживайтесь, Артур, – Полина указала рукой на диван, а сама устроилась в кресле напротив, стараясь не дышать в сторону Яновского. – Позвольте представить вам Зинаиду. Коллега и подруга.

– Очень приятно, – Артур приподнялся и пожал протянутую руку.

Зина незаметно, но очень внимательно рассматривала этого застенчивого молодого человека, который медлил, словно девица, не зная, с чего начать разговор. Не красавец, но вполне привлекательный. Строгое, острое лицо, тонкий нос, чистая кожа. Пожалуй, маловато волос на голове, но это «редколесье» его вовсе не портит, просто делает старше на вид. Изящные манеры, такая же речь, судя по всему воспитанный и образованный. Одет просто в отличие от других сынков-олигархов: джинсы, рубашка, кожаная куртка. Никаких кричащих украшений, только часы из белого золота, скромно выглянувшие из рукава куртки, но тут же убранные на прежнее место. Единственный сын генерального директора огромной фармацевтической компании, двадцать пять лет, не женат, вредных привычек не имеет. Вся Москва была осведомлена, что мальчик страстно увлекается лыжами, светские мероприятия в отличие от своего отца не посещает, в порочащих репутацию связях ни разу не был уличен. За ним охотились многие «хищницы», но еще ни одна не поймала в свои сети столь любопытную добычу. Видимо, Артурчик мастерски сопротивлялся и хитрых девиц к себе не подпускал на пушечный выстрел, что говорило либо об излишнем романтизме, либо о любви к представителям своего пола. Хотя маловероятно, что Яновский – гей. Просто излишне избирательный и строгий в выборе подруги жизни. Зато папочка его слыл известным ловеласом, четырежды был женат, а сколько еще раз поставит штамп в паспорте, знал только он сам и, разумеется, боженька, который смеха ради наградил Яновского-старшего любовью к белокурым бестиям, обожающим его солидный банковский счет.

– Полина Сергеевна, – наконец решился озвучить цель своего визита молодой человек, – быть может, моя просьба вас удивит. Признаюсь, я и сам озадачен тем, о чем собираюсь попросить…

Полина улыбнулась, но не этому длинному началу, а тому, что парень, который моложе лишь на пять лет, обращается к ней по имени-отчеству. «Судя по тому, как я выгляжу, – подумала она, – меня вполне можно принять за его бабушку».

– Артур, я была свидетелем стольких чудачеств, – сказала она, – поэтому не думаю, что вы способны меня чем-либо поразить.

«Черт! – выругалась она про себя, заметив недоумение в глазах Зины. – Грубо прозвучало». Но молодой человек, услышав ее слова, вдруг с облегчением улыбнулся, словно Полина сняла всякие запреты, дав разрешение быть искренним и свободным.

– Наверное, все так говорят, но у меня к вам очень деликатная просьба, – он бросил на Полину умоляющий взгляд. – Вы, судя по тому, что говорят о вашей компании, умеете творить чудеса.

– О да, – проворчала Зина.

– Простите, я не расслышал, – молодой человек повернулся в ее сторону, но Зина замахала руками, показывая, что напрасно перебила его. – Так вот. Некоторое время назад я летел в Вену к друзьям и познакомился в самолете с очаровательной девушкой. Я знаю только ее имя и номер рейса, на котором мы летели.

– И вы хотите, чтобы я ее нашла, – сказала Полина, послав Зине улыбку, означающую «как же мне надоели эти любвеобильные мачо».

– Это возможно?

– Нет ничего невозможного, – вместо Полины ответила Зина. – Хорошо, что вы знаете номер рейса, еще бы число запомнили…

Молодой человек быстро назвал число, день недели и время, когда и откуда самолет взлетел и во сколько приземлился.

– Вот это информация! – восхитилась Полина. – Наверное, стоящая барышня, раз не выходит из головы.

– Вы правы, – кивнул Артур. – Не могу ее забыть. Раньше с подобным не сталкивался.

– Все когда-то случается в первый раз.

– Я выгляжу смешным? – озабоченно спросил он.

– Смешным – нет, – ответила Полина. – Увлеченным – да.

– Она очень милая. К тому же мягкая, улыбчивая. И глаза у нее незабываемые – васильково-синие.

Полина облизала губы, мгновенно вспомнив еще об одной особе, которая славилась таким же цветом глаз. Если бы она сейчас находилась рядом, непременно пострадала бы, попав под «горячую руку».

– Имя у нее тоже редкое. Тоня.

От неожиданности Полина прикусила губу и метнула в сторону Зины беспокойный взгляд.

– Антонина, – голос ее был елейным. – Очень красиво звучит. Говорите, вы познакомились в самолете?

– Да, – кивнул Артур. – Она тоже летела в Вену. Со спутником. Кажется, его звали Францем. Хотя я могу ошибаться. Я так увлекся, что не замечал ничего вокруг. Полина, вы ведь сможете ее отыскать? Понимаю, что достать список пассажиров вполне реально, но вот найти человека… Я ведь знаю только ее имя, ни где живет, ни чем занимается, хотя бы приблизительно…

– В билетах указываются паспортные данные, – сказала Зина.

Артур едва заметно вздохнул, восторженно и с предвкушением, словно сейчас решилось его будущее, и поднялся вслед за мадам Матуа, которая легким кивком головы показала, что встреча окончена.

– Я сообщу вам о результатах поиска, – сказала она, подав руку, прощаясь.

– Когда? – нетерпеливо спросил Артур и немедленно извинился. – Простите, не стану вас торопить. Буду ждать новостей, – он протянул визитку.

– Всего хорошего, – улыбнулась Полина, проводив его до двери, потом повернулась к Зине и злобно раздула ноздри. – Достань мне список пассажиров. Быстро!

– Не дури, – неодобрительно отозвалась Зина. – Не слишком ли неожиданное совпадение? Будто в мире живет только одна Тоня с синими глазами. Но если это так, что необычного ты увидела в ее поездке в Вену?

– Не разглагольствуй, – Полина хлопнула в ладоши. – Список!

– Матуа, не кричи! Ты понимаешь, что мне придется сделать, чтобы получить сведения о пассажирах? Это длинная цепочка…

– Зина, – Полина устало опустила плечи, – неси книгу контактов. Я все сделаю сама.

– Как?

– Позвоню гендиректору Шереметьево. Думаю, он удовлетворит мою просьбу очень быстро.

Спустя час Полина, окончательно забыв о похмелье, внимательно изучала имена пассажиров рейса Мюнхен – Вена, при этом нервно постукивала ручкой по столу, заставляя Зину морщиться от этих ритмичных звуков.

– Закажи билет в Лондон. Мне нужен Майкл, вернее, его совет и помощь. Больше нельзя оттягивать наш разговор.

– А во мне, значит, уже нет необходимости?!

В голосе Зины звучала обида, что заставило Полину улыбнуться.

– Прекрати вести себя как ребенок, – сказала она. – Ты нужна мне всегда, но сейчас ничем не можешь помочь.

– Тогда объясни, в чем причина спешки? – Зина сложила руки перед грудью и бросила на Полину грозный взгляд. – Два часа назад ты никуда не собиралась, а сейчас готова открыть окно и вылететь в Лондон на метле.

– Два часа назад я не знала, что Тоня Арланова была в Вене.

– И?

– Предполагаю, что она летала за колье, – ответила Полина. – Да и спутник ее весьма интересная особа. Франц Хорват – известный юрист. Слышала о такой конторе «Хорват и сыновья»?

– Нет, – покачала головой Зина.

– А я слышала. Три года назад он «выбил» из клиента «VIP-life concierge» двадцать миллионов евро. Я очень хорошо запомнила его, потому что наши юристы оказались бессильными перед этим венским штруделем. И вот теперь Хорват покупает билеты для себя и Тони Арлановой в Вену, но назад возвращается лишь она одна. И в этот же день синеглазая Тонечка передает мне фальшивое колье. Похоже, Хорват – юрист нашей лгуньи. Сейчас я это проверю, а ты займись моим билетом.

Зина не сдвинулась с места, лишь растерянно почесала затылок.

– Ты веришь в совпадения?

– Нет, – ответила Полина. – Совпадений и случайностей не бывает. Все происходит в нужное время и в нужном месте.

– Брось! К нам пришел парень, очарованный Тоней, с просьбой найти девушку. Сам того не желая, он предоставил информацию, которая сможет тебе помочь, хотя я не понимаю, как именно. И после этого ты говоришь, что совпадений не бывает. Что же это тогда?

– Зина, не захламляй мозг тем, что не можешь объяснить, – посоветовала Полина и взмахнула рукой, словно приказывала удалиться. – Я так же не понимаю, насколько важна полученная информация о Тоне, но постараюсь ее использовать. А раздумывать над тем, случайность это или же подарок судьбы, не собираюсь и тебе не рекомендую.

Еще через двадцать минут она с непониманием на лице положила трубку и расстроенным голосом обратилась к вошедшей в кабинет Зине:

– Хорват мертв. Только что разговаривала с его сыном. Застрелился.

– Как вовремя! – присвистнула Зина. – То есть неожиданно.

– Вот именно, – Полина облизала сухие губы и задумчиво посмотрела перед собой, потом встрепенулась и спросила: – Что с билетами?

– Вылетаешь завтра утром. Я отвезу тебя в аэропорт.

* * *

Майкл отреагировал на рассказ Полины именно так, как она предполагала. Сначала молча слушал ее эмоциональное, приправленное слезами, повествование, потом кричал, захлебываясь от гнева. Нечасто Полина видела, чтобы он приходил в подобное неистовство. Обычно брат вел себя сдержанно, с достоинством встречал трудности и быстро находил пути выхода из них. Но сейчас его будто подменили: лоск воспитания исчез, Майкл как дикий зверь метался по кабинету, выплескивая из себя всю ярость, на которую был способен. Полина сидела в кресле перед ним, опустив голову, боясь посмотреть в глаза и открыть рот, чтобы оправдаться. «Должно быть, – думала она, – все в офисе сейчас «приклеились» ушами к двери кабинета босса. Конечно, ведь мистер Фрейман впервые столь феерично матерится! Слава богу, что на русском языке и никто не понимает, какими болванами он считает нас с Алексом. Болванами? Мягко я, однако».

– Почему неприятности случаются только с вами? – Майкл понизил голос, и Полина с облегчением поняла, что волна негодования схлынула, еще несколько минут, и он снова станет прежним, спокойным и участливым. – Почему я никогда не сталкиваюсь с подобным?

– Потому что ты – безупречный, – нервно сглотнула Полина, все еще не решаясь посмотреть на брата. – Ни одна зараза не пристает, страшась твоей кристальной чистоты.

– Как всегда, шутишь, – Майкл расстроенно покачал головой, демонстрируя усталость и разочарование.

– Нет, я не шучу, – Полина бросила на него умоляющий взгляд. – Ты всегда был самым правильным из нас. Ответственный, порядочный, уравновешенный. Моралист, твою мать, – вдруг рассмеялась она, истерично, с обидой. – Не смей упрекать нас в случившемся! Не в этот раз. Признаю, мы часто совершали ошибки и, уверена, еще не раз оступимся, но в том, что произошло сейчас, никто не виноват. Ни я, ни Алекс не предполагали, в какую переделку ввязываемся…

– Я понимаю, – перебил Майкл, уже окончательно пришедший в себя. – Прости, – он подошел и погладил ее по щеке. – Не сдержался, потому что предчувствовал неприятности. Несколько дней места себе не находил, но не мог определить причину нервозности. И вот прилетаешь ты, говоришь, что Алекса держат в заложниках, а мы должны безоговорочно выполнять условия шантажистов, чтобы его отпустили. Тебе эта история ни о чем не напоминает?

– Нет! – сверкнула глазами Полина, раздосадованная тем, что Майкл указал на ошибку, которую она совершила несколько месяцев назад. – Когда меня шантажировал Волошин, все было по-другому, – сказала она, вспомнив об убийстве сестры и о том, что за этим последовало. – Тогда я сама была виновата в произошедшем. Я дала повод прижать меня к стенке и готова была платить за молчание. Теперь все иначе.

– Вы с братом – магниты для всякой гадости. К вам прилипает все дерьмо мира.

– Не утрируй, – усмехнулась Полина и поднялась с кресла. – Если бы Фредди сделал заказ не Алексу, а тебе, то сейчас ты вместо него сидел бы с кляпом во рту и писался от страха перед будущим. Достаточно упрекать нас в неразумности и беспечности, лучше подумаем о том, как исправить ситуацию и вытащить брата из рук этих заигравшихся идиотов. Неизвестно, что они с ним сделают, если не получат колье.

Майкл с жалостью посмотрел Полине в лицо.

– Посмотри, ты сейчас похожа на дешевую лондонскую шлюху, которую «измочалил» сутенер. Мне горько видеть тебя такой.

– Заживет, – улыбнулась она. – Знаю, что выгляжу ужасно, но это временно. Кстати, слово «шлюха» в мой адрес прозвучало обидно.

– Поля, они тебя не…

– Нет, не беспокойся. Моя честь осталась при мне. Хотя какая в ней польза?

– Ты сказала, что Миронов обещал помочь? – Майкл сел в кресло за столом и снова принял вид респектабельного человека, в лексиконе которого нет ни одного нецензурного слова. – Ты ему доверяешь?

– Вполне.

– После того, как он признался, что имел отношение к пари между Воскресовым и Ломаном?

– Был свидетелем, – поправила Полина. – В самой игре он не участвовал. Да, я ему верю и знаю, что он сделает все возможное, чтобы найти Алекса. Но даже если мы узнаем, где он находится, а после вызволим, – это нам мало поможет. Имею в виду «VIP-life concierge». Воскресов и Ломан, обозленные и полные ярости, не погнушаются ничем и опорочат компанию. После их рекламы ни один богатей не рискнет обратиться к нам. В общем, слетим с Олимпа, как развенчанные боги. Так считал Алекс.

– Считает. Или ты уже списала его со счетов?

– Не цепляйся к словам. Как поступим?

Майкл погладил пальцами подбородок и губы, что заставило Полину улыбнуться. Он всегда так делал, когда был особенно встревожен или когда в его голове рождались гениальные идеи. Полина надеялась, что и сейчас его посетит озарение, поэтому молчала, не желая несвоевременным словом сбить ход мыслей.

– «Ферзь», говоришь? – протянул Майкл. – Признавайся, кому ты плюнула в душу?

– Почему именно я? Может, это ты или Алекс где-то прокололись? Необязательно думать, что во всех грехах мира виновата ваша сестра.

– Что ж, – усмехнулся Майкл и небрежно оперся о спинку кресла, – оправдалась. Действительно, удар нацелен на компанию в целом, поэтому любой из нас мог спровоцировать подобный конфликт.

– Хочешь сказать, – хитро прищурилась Полина, – что ты где-то мог ошибиться? Не поверю! Ты же стерильный, как презерватив. Никогда не лгал, не воровал и не делал ничего, что могло бы навлечь позор на твое честное имя.

– Очень смешно, – скривился Майкл, но тут же улыбнулся. – Но если ты уверена в моей непогрешимости, тогда остаетесь вы с Алексом. Следовательно, в вашем прошлом следует искать обиженного мудака, который и заварил всю эту кашу. Впрочем… – он вдруг замолчал, вскочил с кресла и прошелся по комнате. – Думаю, что все это лишь ширма.

– Что именно? – тихо спросила Полина, сетуя на свою непонятливость.

– Миронов прав в одном. Воскресов, Ломан, ты и Алекс – обычные пешки.

– Спасибо за еще один лестный комплимент.

– Не обижайся. Я лишь хотел сказать, что главной приправой в этом блюде является колье. И, разумеется, тот, кто желает его получить.

– Это понятно и без твоих слов!

– Тогда подумай, кто может желать подобную раритетную вещь? – спросил Майкл и сам ответил: – Только тот, кому она дорога.

– Необязательно, – отрицательно покачала головой Полина. – Если эта вещь дорога «ферзю», значит, он ею когда-то обладал, а после потерял, или же считает, что имеет на колье какие-либо права. Тогда этот человек относится к роду Рихтгофенов. Но баронесса была последней его представительницей.

– А внебрачные дети покойного барона? – предположил Майкл. – Их внуки?

– Возможно. Но тебе не кажется удивительным, что они много лет находились в тени и только сейчас начали действовать?

– Согласен, неудачная догадка. Кто еще может быть заинтересован в колье?

– Страстный и очень богатый коллекционер, который по каким-то причинам недолюбливает нашу компанию. Тебе такие знакомы?

Майкл неопределенно пожал плечами.

– Этот человек хорошо знает специфику нашей работы, следовательно, он либо клиент, либо…

– У него есть крот в компании.

– Выражайся достойно, – попросил Майкл.

– Пять минут назад ты был менее корректен в высказываниях, когда поливал меня и Алекса грязью. Но я уступлю тебе, – Полина очаровательно улыбнулась. – Не крот, а сообщник. Если такой имеется, то мы вряд ли сможем его вычислить. На это потребуется время, а оно практически на исходе.

– Я не верю в то, что с нами работает предатель. Все – проверенные, достойные люди. Коллектив давно не менялся. Последнего сотрудника в лондонский офис я принял больше года назад. В остальных филиалах также нет текучести кадров. Платим мы хорошо…

– Всегда находится тот, кто предлагает больше, – с улыбкой заметила Полина. – Я бы не стала тратить время на выяснение, кто служит двум хозяевам, а сосредоточилась на «Слезе».

– Предлагаю другой вариант. Ты займешься колье, а я направлю все силы на поиски «ферзя» и его сообщников. Думаю, его стоит искать среди тех, кто имел отношение к баронессе. Все крутится вокруг нее, я в этом уверен.

– А каким образом мы связаны с ней?

– Найдем того, кто заинтересован в колье, тогда и узнаем. Твой или мой? – Майкл посмотрел на стол, где лежали два одинаковых телефона, один из которых звонил. – Твой, – и протянул его сестре.

– Здравствуй, Конрад, – Полина молча слушала, лишь изредка кивала, потом сказала: – Я прилечу сегодня вечером. Номер рейса сообщу позже. До момента моего появления присмотри за ней, не дай сбежать, – она закончила разговор и повернулась к Майклу. – Конрад сказал, что девчонка с ним.

– Кто?

– Конрад Вальдау, – нахмурилась Полина. – Кажется, Вайсберг говорил, что именно ты принимал его на работу в центрально-европейский сектор.

– Не помню такого… Когда это было?

– Прекрати, – внезапно разозлилась Полина. – Знаю, о чем ты сейчас думаешь. Что Конрад и есть та самая крыса? Я права? Не нужно подозревать его только потому, что не можешь вспомнить, как принимал на работу. И вообще, может Вайсберг ошибся, и собеседование проводил Алекс? Конрад работает у нас уже полгода и за это время, по рассказам Вайсберга, принес компании приличную прибыль. Обладает хорошей фантазией и большими перспективами.

– Отличная характеристика, – язвительно протянул Майкл. – Чувствую личную заинтересованность.

– Не провоцируй, – предупредила Полина, подошла к дивану и взяла лежащую на нем сумочку. – Конрад – отличный помощник. У меня нет причин не доверять ему. Теперь я ухожу. Подойди, поцелую тебя.

Майкл послушно поднялся с кресла и приблизился к сестре.

– Сильно не увлекайся пытками.

– Волнуешься за Тоню? – Глаза Полины заблестели. – Не стоит. Но если перегну палку, о том, где я спрячу труп, ты не узнаешь.

– Поля! – Майкл сердито потянул сестру за волосы. – Обещай, что не станешь делать глупости.

– Я не занимаюсь подобным, – уклонилась от обещания Полина, поцеловала брата в щеку и направилась к двери. – В аэропорт не провожай. Вызову такси.

– Когда прилетишь…

– Позвоню, – она улыбнулась на прощание и исчезла в коридоре.

Майкл подошел к окну и, не шевелясь, стоял на месте до тех пор, пока не увидел сестру, спускающуюся по ступеням. Она прошла немного вперед, взмахнула рукой перед проезжающим мимо такси и через несколько минут уже скрылась из вида. Майкл вернулся к столу и потянулся к телефону.

– Нала, – сказал он в трубку, – свяжи меня с Вайсбергом.

Через минуту он, улыбаясь, слушал бодрые приветствия толстяка и зануды Марка.

– Пришли мне личное дело Конрада Вальдау, – Майкл понизил голос. – И еще. Я хочу, чтобы о моей просьбе…

– Конечно, – мгновенно догадался Марк. – Никто не узнает. Скажи только, Конни в чем-то провинился?

– Пока нет. У меня к нему личный интерес.

– Надеюсь, ты не переманишь его в свой сектор. Подобного предательства я не прощу.

– Станешь мстить?

– О! Не своими руками, – засмеялся в трубку Вайсберг. – Пожалуюсь твоей сестре. Конни, похоже, фаворит Полины, так что в обиду она его не даст.

Глава 17

– Выглядишь гадко. Но я, конечно, не первый, кто говорит тебе об этом.

– И даже не второй, – улыбнулась Полина, со страстью прикоснулась губами к губам Конрада и тут же простонала: – А-а, как же больно!

– Ты все мои планы разрушила! Я рассчитывал на секс, но в нынешней ситуации…

– Прости, дорогой, – Полина с деланой обидой ударила Конрада по плечу. – В следующий раз попрошу своих мучителей, чтобы вели себя аккуратней.

Она подошла к зеркалу и сняла одежду, пристально осмотрела ссадины на теле, а потом, как обессиленный долгими играми ребенок, прилегла на кровать и прикрылась одеялом.

– Устала? – спросил Конрад, устроившись рядом.

– Давно у меня не было такого суматошного дня. Еще утром была в Москве, потом Лондон, короткий разговор с Майклом – и вот я здесь, в Мюнхене. Даже домой к себе не удалось заехать, и пообедать не успела. Два часа слушала крики брата, а он мне даже чашку чая не предложил. Потом снова аэропорт, снова отель. Надоело.

– Отдыхай, – Конрад ласково погладил ее по плечу. – Тебе нужно хорошо выспаться.

– А как же Тоня? – Полина резко вскочила. – Если ты здесь, то кто…

– Не волнуйся, – Конрад заставил ее прилечь на подушки. – За домом баронессы присматривают мои люди.

– Не знала, что у тебя есть личная гвардия.

– Ты думаешь, что мы сотрудничаем только со сдержанными арийцами? О нет, дорогая! Среди наших клиентов есть отчаянные турки, которых в Германии больше, чем самих немцев. Также к нам часто обращаются богатые ребята из Восточной Европы. Голландцы, австрийцы… Поверь, с ними иногда очень сложно, а их заказы доставляют множество хлопот. Поэтому квалифицированная помощь со стороны никогда не мешает.

– В лице головорезов?

– О нет! Это вполне воспитанные люди, только их методы работы не всегда корректны.

– Кто они?

– Назвать имена? – спросил Конрад, и Полина вдруг почувствовала, что он злится.

– Не стоит, – она покачала головой, показывая, что ее любопытство удовлетворено. – Лучше обними меня.

Конрад крепко прижал Полину к груди.

– Почему твой брат кричал на тебя?

– Майкл считает, что мы с Алексом сами навлекли на себя неприятности. А он, непогрешимый, теперь вынужден спасать нас.

– Все старшие браться такие, – произнес Конрад, усмехнувшись Полине в затылок. – Ответственные, с обостренным чувством долга, сильные и требовательные. А криками они просто защищают свое положение лидера в семье.

Полина отодвинулась и пристально посмотрела ему в глаза.

– Ты хорошо знаешь о чем говоришь. У тебя есть брат?

Конрад кивнул, но с легкой заминкой, будто решал, стоит ли признаваться Полине кое в чем важном, сугубо личном, или промолчать.

– Есть. Порой злой, но чаще добрый. Талантливый, однако всегда испытывающий сомнения в себе. Несчастный в личной жизни, зато успешный в профессиональной деятельности. Коварный, смелый и безупречный во всем.

– Похож на моего Майкла.

– Вряд ли Майкл бил тебя.

– Никогда.

В глазах Полины засветилась жалость, что заставило Конрада усмехнуться.

– О нет! Не сочувствуй мне, – сказал он, заботливо поправив слетевшее с ее плеч одеяло. – Я лишь дважды испытал силу руки брата, и, признаться, заслуженно. В первый раз за то, что по моей вине его отчислили из пансиона в выпускном классе. Последний год он был вынужден доучиваться в другой школе. Меня, кстати, оставили, посчитав жертвой обстоятельств.

– Что произошло? – рассмеялась Полина, видя, что Конраду это воспоминание приносит удовольствие.

– Мне еще не было тринадцати. Я украл у учительницы французского языка ключ от ее комнаты. Сделал дубликат и продал старшеклассникам, которые уже давно мечтали узнать, что у нее под блузкой. Скажу честно, дамочка была весьма фривольной особой, кокетничала с юнцами, возбуждала их при каждой возможности, поэтому не удивилась, когда в ее комнату поздним вечером вошли два придурка с торчащими шпагами в брюках. Зато от их наглости растерялся учитель фехтования, который собирался изучать прелести француженки всю ночь. Уже на следующее утро директору школы стало известно, кто продал старшеклассникам ключ, а брат, чтобы спасти меня от наказания, взял вину на себя, за что и был отчислен. Перед тем, как покинуть пансион, он здорово намял мне бока, сказав, что, если я не успокоюсь с авантюрами, приедет и продолжит обучение.

Полина с интересом слушала эту необычную историю. В ней открылась та сторона характера Конрада, которую до этого момента она не замечала:

нежность. Он рассказывал о человеке, перед которым, по всей видимости, преклонялся, ибо голос его был исполнен любви, а в глазах светилось уважение.

– За что он побил тебя во второй раз?

– За то, что нелестно отозвался о нашей матери. Видишь ли, дед оставил ей приличное наследство, вот она самозабвенно и тратит его на альфонсов. Нынешний ее муж, кажется, шестой по счету, мой ровесник. Брат спокойно относится к бурной личной жизни нашей мамочки, я же бешусь каждый раз, когда она сообщает о том, что разводится, а после снова выходит замуж за того, кто младше ее вдвое.

Полина была поражена искренностью Конрада. Она чувствовала, что в его словах нет лжи, только правда, пусть и неприятная. Но, самое важное, он не боялся говорить о ней вслух.

– Спасибо, – прошептала Полина.

– За что?

– За то, что открылся.

– Это не открытость, – покачал головой Конрад и поднялся с кровати. – Это слабость.

– Говорить о том, что на душе? – тихо спросила Полина. – Напротив, это смелость. И это значит, что ты не боишься меня.

– Не боюсь, – Конрад наклонился и поцеловал ее в плечо. – Но знаю, что мне необходимо остерегаться.

– Меня?

– Чрезмерной близости, – вдруг жестко ответил Конрад. – Спокойной ночи, дорогая.

– Уходишь? – всем телом напряглась Полина, не ожидавшая, что он покинет ее в тот момент, когда они только начали узнавать друг друга.

– Не хочу напрасно тратить время. Моему телу не разговоры нужны, а секс. К сожалению, ты сейчас на скамейке запасных.

– Ну и убирайся! Иди, поищи другого игрока, скотина!

Услышав ругательство в свою сторону, Конрад остановился и рассмеялся.

– Такой ты мне нравишься больше. Твердой и ядовитой. Adios, мадам Матуа.

После ухода Конрада Полина еще долго ругалась с ним в мыслях. Дважды она изгоняла его из своей жизни, дважды прощала и милостиво разрешала вернуться. Она ненавидела Конрада за выказанное пренебрежение, но восхищалась его неприступностью, которая влекла и щекотала нервы. Под утро Полина, измученная размышлениями, уснула и открыла глаза, когда часы показывали десять. Приняв душ и быстро одевшись, она выбежала из номера и направилась к дому, в котором жила красавица с безмятежными синими глазами. «Я уже иду, Тони, – со злостью подумала она, представив лицо девушки, но тут же мысли ее вернулись к Конраду. – Интересно, почему этот нахал не звонит? Мог бы разбудить, а еще лучше заехать. Будь он рядом, я чувствовала бы себя спокойнее».

* * *

После возвращения из Вены Тоня пребывала в страшной растерянности. Она не знала, что ей предпринять, одно понимала: оставаться в доме Астрид опасно. Но куда идти, чтобы уберечься, не предполагала. Интуиция твердила, что, где бы она ни скрылась, ее все равно найдут. Смерть Хорвата внесла окончательную путаницу в ее и без того нелегкое положение. Тоня была уверена, что от Франца избавились только для того, чтобы он не смог помочь ей начать новую жизнь в другой стране, подальше от Мюнхена, в котором ее преследовали неизвестные люди. «Неизвестные?» – тут же усмехнулась Тоня. Нет, теперь она явно предполагала, кто стоит за всеми несчастьями, случившимися с ней. Тоня обвиняла во всем Полину Матуа. «А может, она убила Франца, чтобы наказать меня за то, что я отдала ей фальшивое колье? Господи, он ведь ни в чем не виноват! Это же я обманула ее, не Франц. Почему она не пришла ко мне?»

Тоня одновременно обвиняла Полину и находила оправдания. «Нет, она не показалась мне подлой. Да и Конрад… он был мил со мной. Он – хороший человек и так тепло отзывался о Матуа. Хотя они ведь сообщники и не станут поливать друг друга грязью». Тоня вспомнила, как Конрад довез ее до дома Астрид, галантно поцеловал на прощание руку и взял обещание позвонить, если ей вдруг понадобится помощь. Помощь действительно была необходима. Но разве можно просить о поддержке у того, кто, скорее всего, и устроил эту безжалостную охоту?

Окончательно запутавшись в бессвязных догадках, Тоня расплакалась. Стены дома долго слушали громкие рыдания и невнятные слова, которые она произносила вслух, обращаясь к Астрид.

– Ты меня втянула во все это, – шептала она. – Помоги же.

Неожиданный звонок в дверь заставил вскочить с дивана. Момент был весьма пикантным. Только что она умоляла о помощи, и немедленно, словно отвечая на ее горячую просьбу, позвонили в дверь. Это мистическое сочетание событий заставило напрячься и с осторожностью выглянуть в окно, чтобы увидеть, кто стоит на террасе.

– Открывайте, Тоня, – послышался хорошо знакомый голос. – Я вас вижу.

Полина Матуа помахала девушке рукой и указала на дверь. Тоня горько усмехнулась и с дрожащими коленями направилась встречать ненавистного визитера.

– Собираетесь меня убить? – без удивления в голосе спросила она, пропустив Полину внутрь.

– Я пришла за помощью, – в том же тоне ответила Полина и в этот момент Тоня заметила кровоподтеки и раны на ее лице.

– Что с вами случилось?

– Дорогая, не только вы глубоко увязли в этом деле. Меня тоже наказали из-за вашей шутки.

– Из-за колье? – прошептала Тоня. – Не стойте на пороге. Проходите в гостиную.

Отношение к Полине немедленно изменилось, стоило понять, что она такая же жертва, как и сама Тоня.

– Объясните, что происходит, – попросила она, с жалостью глядя Полине в лицо.

Полина описала ситуацию, не вдаваясь в излишние подробности, лишь сделала акцент, что им обеим угрожает опасность, а больше всего Алексу.

– Нам стоит держаться вместе, – сказала она, взяв Тоню за руку. – Пока не узнаем, кто заинтересован в колье, кроме, разумеется, основных заказчиков.

– А если отдать им колье?

– Настоящее? – усмехнулась Полина. – Или еще одну подделку? Сколько их у вас?

– Осталось только одно.

– И оно не здесь, а в Вене.

– Откуда вам об этом известно? – насторожилась Тоня, вырвала ладошку из руки Полины и поднялась с дивана, на котором они сидели. – Признайтесь, вы имеете отношение к убийству Франца Хорвата?

– Убийство? – переспросила Полина. – Он покончил собой…

– Жизнерадостный человек не может лишить себя жизни. Франц был счастлив, в этом я уверена. Он строил планы на будущее, а тот, кто собирается умереть, не думает, как провести ближайшие годы. Я не понимаю, за что его убили. Только затем, чтобы он не смог помочь мне? Но это слишком мелкая причина. И Конрад, ваш друг, согласен со мной.

– Что? – Полина почувствовала, как кожа на лице загорелась. – Вы обсуждали смерть Хорвата с Конрадом? Когда?

– Несколько дней назад. У меня была назначена встреча с Францем. Но он так и не появился… – Тоня замолчала, будто боялась произнести вслух слово «самоубийство». – Я очень испугалась и не знала, что делать. К счастью, в аэропорту меня заметил Конрад. Кажется, он встречался в Вене с родителями. Не помню, все в голове перепуталось… Разве герр Вальдау не говорил вам, что мы вместе летели в Мюнхен?

– Нет. Я даже не знала, что он был в Вене. Очень странно. Вот что, Тоня, собирайте вещи. Мы уезжаем. Оставаться здесь небезопасно.

– Но я в городе уже два дня и за это время меня никто не потревожил, – сказала Тоня, однако послушно направилась к лестнице. – Мы полетим в Вену за колье?

– Не сегодня. Сначала нужно покинуть дом баронессы. Но сделать это будет сложно, – Полина вспомнила о «воспитанных людях», которых Конрад приставил к Тоне: наверняка они докладывают своему хозяину обо всех передвижениях девушки. – Мы можем незаметно выбраться отсюда?

– Потайного хода здесь нет, но можно пройти через соседний участок.

– А соседи? Не вызовут полицию, когда мы появимся на их территории?

– Нет, – улыбнулась Тоня. – Эта пожилая пара каждую осень уезжает в Португалию. У них в Фару[16] есть дом на берегу моря. Хорошие люди, не раз приглашали нас с Астрид в гости, но она всегда отказывалась. В общем, они вернутся только весной. Фрау Паблиш любит проводить лето в Мюнхене. В Фару, говорит, слишком влажно и жарко в это время года.

– Значит, у нас есть шанс уйти незамеченными.

– Вы боитесь?

– Да, – не стала отрицать Полина. – А вы разве нет?

– Уже перестала, – снова улыбнулась Тоня. – Кроме того, у меня есть пистолет. Когда держишь его в руке, страх исчезает.

Полина промолчала, не желая говорить девушке, что «беретта» уже давно сменила владельца и теперь находится у Конрада. На душе было неспокойно. Полина удивлялась тому, что приняла решение увезти Тоню из этого дома. Еще утром хотелось вцепиться руками ей в волосы и отчаянно трясти до тех пор, пока она не скажет, где находится колье. Однако когда она увидела девушку, все изменилось. Теперь хотелось защитить ее, ибо они с Тоней находились по одну сторону баррикад. Также непонятное поведение Конрада не давало покоя. Его странные передвижения, тайны заставляли думать о том, что он замешан в игре с колье. Только по каким причинам и какую роль при этом выполняет, оставалось непонятным. Отчаянно хотелось верить в искренность Конрада, но интуиция не давала возможности расслабиться, нашептывала, что герр Вальдау вовсе не тот, за кого себя выдает. «Черт! – выругалась Полина. – Скоро всех начну подозревать в предательстве, даже Майкла и Зину».

Звонок от Миронова отвлек от тягостных мыслей. Полина быстро приветствовала Константина Витальевича, одновременно наблюдая за тем, как Тоня вынимает одежду из шкафа.

– Нашли? – с облегчением вздохнула она. – Это хорошо. Как он?

– Еще не знаем. Известно только, где находится Алекс и сколько людей за ним присматривают.

– Есть шанс вытащить его без…

– Разумеется, – хмыкнул в трубку Миронов, словно намекал на свое всемогущество. – Только дай отмашку, когда начать действовать.

Полина замолчала, обдумывая его слова.

– Мне нужны сутки, – наконец произнесла она. – Двенадцать часов как минимум, – поправилась она. – Пока ничего не предпринимайте. Не стоит показывать Воскресову и Ломану, что мы на шаг впереди. Но через двенадцать часов вытаскивайте его, вне зависимости от того, позвоню я вам или нет.

– Все настолько серьезно? – вдруг забеспокоился Миронов. – Полина, говори прямо, тебе нужна моя помощь там, где ты сейчас находишься?

– Я в Мюнхене, – улыбнулась она, чувствуя его искреннее желание защитить. – Пока справляюсь сама. Если все пойдет не по плану, сообщу вам.

– Договорились, – сказал Миронов и попрощался.

Полина подошла к Тоне, которая задумчиво смотрела на сумку, где лежали ее вещи.

– Куда мы отправимся?

– Сейчас ко мне в отель. Думаю, завтра полетим в Вену и уже оттуда в Москву.

– Я с вами? В Москву? – Тоня едва не плакала, произнося эти слова.

– Вы нужны мне, Тоня, – Полина обняла ее за плечи. – Как и я вам.

– Вам нужно лишь колье. Вы перестанете испытывать во мне необходимость в тот же момент, когда его получите.

– А вы хотите большего? Чего же? Дружбы? Вечной поддержки?

– Я хочу, чтобы вы помогли мне вступить в права наследства, – медленно проговорила Тоня, решив получить свою выгоду от помощи Полине. – Мне нужен новый адвокат, который представлял бы меня.

– Что оставила вам Астрид?

– Деньги, – честно призналась Тоня, – и двадцать процентов акций компании, когда-то ей принадлежавшей.

– Сколько стоят акции? – без лишних церемоний поинтересовалась Полина.

– Хорват сказал, что очень много. Больше трехсот миллионов.

– Вот это новость! – присвистнула Полина и улыбнулась внезапной мысли, пришедшей в голову.

– Кто теперь владеет компанией?

– Тим Линде.

Полина схватила телефон и набрала номер Майкла.

– Это я, – вместо приветствия сказала она. – Майкл, а если дело не просто в колье, а в наследстве баронессы? Тоня сказала, что ей досталась часть акций компании, которой когда-то владела старуха, – Полина неловко улыбнулась девушке, услышавшей, как нелестно она отозвалась об Астрид. – Нужно узнать, чем эта контора занимается и какова ее реальная цена на рынке. Возможно, «Слеза» – лишь предлог, а на самом деле охотятся за акциями. Как считаешь?

– Маловероятно, но проверить стоит. Ты сейчас с девушкой?

– Да. Мы в доме баронессы.

– Я в Мюнхене, – сказал Майкл, и Полина с облегчением вздохнула, словно с нее сняли груз ответственности, который тяжело давил на плечи. – Не один, – добавил он серьезным голосом. – Ждите меня, вернее, нас.

– А что случилось?

– Поля, будь осторожна. Запритесь в доме и никого не впускайте. Поняла меня?! Никого!

– Майкл, кого мне следует опасаться? – Полина бросила взволнованный взгляд на Тоню, которая стояла у окна и задумчиво рассматривала сад.

– В первую очередь Конрада.

– Но… – опешила Полина. – Как?

– Конрада Вальдау не существует, – сказал Майкл. – Его личное дело лживо, как и он сам. Человек с таким именем и годом рождения не учился в Венском университете. В берлинской фирме, где он якобы работал до того, как попал в «VIP-life concierge», никто о нем не слышал. Это фантом.

– Разве его не проверили, перед тем как принять на работу?

– Проверили, только кто именно и как, мне непонятно. Вайсберг клянется, что я лично занимался трудоустройством Вальдау, но, убей меня, я не помню подобного.

– Ясно, – глубоко вздохнула Полина, чувствуя горькое разочарование внутри, оттого что вновь прониклась доверием к человеку, который использовал ее в своих целях. – Позже поговорим. И приезжай за нами быстрей, мне неспокойно. Тоня, – позвала она девушку, которая вдруг напряглась и вытянула шею, что-то высматривая вдалеке.

– Это ваши люди? – спросила она, указав рукой на дорожку, ведущую к дому.

Полина выглянула из окна и резко дернулась назад, в глубь комнаты. В мужчине, который сейчас подходил к двери, она узнала Жирафа, того самого, который живописно «разрисовал» ее лицо и тело.

– Как нам выйти отсюда? – шепотом спросила она, схватив Тоню за плечи.

– Через кухню. Или же из спальни для гостей вылезем на крышу террасы и спрыгнем вниз.

– Будем прыгать, – решила Полина и потащила девушку за собой.

В коридоре она резко остановилась и обмякла.

– И снова здравствуйте, – услышала Тоня голос женщины, напугавшей ее несколько дней назад, когда она сидела в кустах, прижимая пистолет к груди.

Красные короткие волосы, волевой взгляд, широкая грудь и узкие бедра – она была похожа на трансвестита, который неудачно притворяется женщиной. Тоня выглянула из-за плеча Полины, желая лучше рассмотреть эту тетку с мощными ногами штангиста и лицом гладиатора, но Полина быстро толкнула ее назад в комнату.

– Тронешь ее хотя бы пальцем, – угрожающе протянула она, – убью.

– Ты? – Женщина выставила вперед пистолет. – Не глупи, лучше отойди в сторону, иначе пострадаешь. Эй, цыпочка! – крикнула она, обращаясь к Тоне. – Выходи! Не заставляй меня злиться.

Глава 18

– Ну что там? – спросила Полина, глядя на Тоню, прижавшуюся ухом к двери.

– Ничего не слышно. Тихо, будто все вымерло. Полина, твой брат ведь найдет нас?

– Чтобы найти, нужно знать, где искать. Вряд ли Майкл предположит, что мы находимся рядом с домом баронессы. Он будет «прочесывать» все злачные районы Мюнхена и лишь напрасно потратит время.

Полина протянула руку, и Тоня с отчаянием уцепилась за нее, как утопающий, который уже устал бороться с водной стихией и вот-вот готов пойти ко дну. Она присела рядом с Полиной и со стоном уткнулась ей лбом в плечо. Полина молча гладила ее по спине, успокаивая, а сама размышляла над тем, для чего их с Тоней похитили и почему никуда не увезли, лишь перевели в соседний дом, принадлежащий чете Паблиш, которые в это время грелись под теплым португальским солнцем. Женщин заперли в кладовке, находящейся на цокольном этаже, и уже несколько часов не тревожили. Полина с грустью думала о телефоне, который у нее отобрали, не дав возможности связаться с братом, и с неменьшей печалью представляла волнение Майкла. Должно быть, он сейчас места себе не находит, пытаясь отыскать сестру, вечно попадающую в скверные истории.

В кладовке на полу лежал тонкий твердый матрац, и женщины тихо сидели на нем, тесно прижимаясь друг к другу.

– Мне страшно, – прошептала Тоня.

– Только не плачь, – Полина погладила ее по голове.

Тоня кивнула, но в глазах ее показались слезы. «Хорошо, что свет не выключили, – подумала Полина. – Иначе в темноте можно было бы умереть от ужаса».

Дверь резко открылась. Тоня вскрикнула от неожиданности и больно сжала Полинину руку. На пороге стоял Жираф и ухмылялся. Полина, внезапно осмелевшая, нагло смотрела на его маленькую голову, которая комично болталась на тонкой длинной шее.

– Что надо? – с вызовом спросила она и одновременно поменяла позу, прикрыв Тоню своим телом.

Тоня, ошеломленная заносчивостью Полины, тем не менее не могла не заметить, что женщина пытается ее защитить. Она тихо вздохнула, глядя на то, как Полина заслоняет ее собой, не давая громиле, стоящей в дверях, даже посмотреть на нее.

– Подарок, – засмеялся Жираф и бросил к ногам Полины бутылку с водой.

После этих слов дверь закрылась. Полина подала бутылку Тоне, с жалостливой улыбкой наблюдая, как та жадно приложилась к горлышку.

– Не усердствуй, – рекомендовала она. – Вдруг захочешь в туалет, а эти уроды решат поиздеваться и не пустят. Куда будешь делать все дела? В угол?

– Так говоришь, будто уже была в заложниках, – Тоня виновато протянула ей бутылку.

– Было дело, – Полина сделала маленький глоток. – Однажды.

– И чем все закончилось?

– Жива, как видишь, – Полина потрепала девушку по щеке. – Не нервничай. Приляг и успокойся.

Тоня послушно устроилась на матраце, но так и не пожелала выпустить из своих теплых ладоней руку Полины.

– Почему ты меня защищаешь?

– Инстинкт, – неуверенно произнесла Полина. – Ты напоминаешь мне Катю, младшую сестру. Жаль, но у нас никогда не ладились отношения, мы часто ссорились, и как-то она сказала, что ненавидит меня. Однако случались моменты, когда ее холодность и стервозность исчезали. Она становилась мягкой и нежной, как ты.

– Почему вы не помиритесь?

– Потому что ее убили. А меня после этого взяли в заложники.

– Боже! – воскликнула Тоня. – Похоже, в твоей жизни было много страшных событий!

– А в твоей?

– У меня все было хорошо до того момента, как умерла Астрид.

– А события, произошедшие в Беларуси? – напомнила Полина. – А то, как обходились с тобой добропорядочные немецкие фрау и их мужья-кобели?

– Мелочи, – вдруг улыбнулась Тоня. – Я забыла об этом в тот же день, когда переехала к Астрид. Она стерла мое прошлое, но также лишила будущего. Хотя, уверена, Астрид не предполагала, какая заварушка случится после ее смерти. Если бы знала, избавилась бы от колье задолго до того. Расскажи мне о себе, пожалуйста.

– Намекаешь, что делать все равно нечего, поэтому стоит устроить сеанс психотерапии?

– Как вариант. Хочу знать, что за женщина находится рядом со мной.

– Для чего? – устало поинтересовалась Полина.

– Ты мне интересна.

– Я не…

Тоня беззвучно рассмеялась.

– Успокойся, – сказала она. – Я люблю мужчин.

– Слава богу! – Полина сделала вид, что эта новость успокоила ее. – Что ты хочешь знать?

Она внезапно вспомнила разговор с Конрадом, состоявшийся недавно. Тогда она настойчиво расспрашивала его о прошлом, он мастерски избегал ответов, а после и вовсе обозлился на ее любопытство. «Видимо, было что скрывать, – со злостью подумала Полина. – У меня же нет тайн». Она начала длинное повествование. Детально описала отношения между членами своей большой семьи, рассказала о компании, в которой работает, но лишь вскользь упомянула о неудавшихся браках и многочисленных романах. Тоня внимательно слушала, изредка задавала вопросы, удивляющие Полину своей искренностью и простодушием.

– Ты любила Люка?

– Недолго. Я совершила большую ошибку, выйдя за него замуж. Несколько месяцев страстных отношений – и вот я уже Полина Матуа. После свадьбы вдруг поняла, что связала свою жизнь с чужим человеком. Вначале думала, что, узнав Люка лучше, привыкну. Не получилось. Он раздражал меня, хотя, признаюсь, моментами меня настолько влекло к нему, что все внутри переворачивалось от желания. У тебя было такое?

– С каждым мужчиной, – Тоня обвела потолок рассеянным взглядом. – Мне кажется, я любила всех, кого пускала в свою постель. Ну, не считая нескольких, которых меркантильно использовала. Но все остальные… Да, иногда у меня крышу сносило от страсти.

– А теперь? У тебя есть мужчина?

– Нет, – покачала головой Тоня. – С тех пор, как переехала к Астрид, ни с кем не встречалась.

– Да ладно! – не поверила Полина. – Три года без мужика? Разве такое возможно?

– Поверь мне, это правда, – ответила Тоня. – Мне незачем лгать. Я устала от потребительского отношения к себе. С раннего детства только и видела, как мужчины желают залезть ко мне в трусы.

Помню, как один десятилетний товарищ пообещал горсть конфет, если я подниму подол платья.

– Ты – клубок противоречий. Сама ведь понимаешь, что тебя невозможно не желать…

Она замолчала, так как дверь в кладовку снова открылась, но на пороге стоял не Жираф, а его пособница, которую мужчины называли Лизой. На этот раз Полина не стала первой вступать в разговор, лишь молча разглядывала ее тугие бедра, обтянутые кожаными брюками.

– Жираф сказал, что ты вела себя неучтиво? – Лиза вошла в комнатку и остановилась перед Полиной, потом размахнулась и ударила ее по лицу.

Полина вскрикнула и упала на матрац.

– Не трогай ее! – взвизгнула Тоня, вскочила на ноги и бесстрашно подлетела к этой огромной женщине. – Не смей, – уже тише, но с ненавистью в голосе добавила она.

Женщина схватила ее за шею и притянула к себе, заставив подняться на носочки.

– Тебя-то я и хотела видеть, – прошептала она, почти касаясь губ Тони.

Девушка начала вырываться, но сил было недостаточно. Лиза вытолкнула ее за дверь, прежде чем Полина успела подняться и прийти на помощь. Когда дверь за ними закрылась, Полина принялась колотить кулаками по дереву, но ей никто не открыл.

– Отпусти ее! – кричала она, рыдая. – Сука! Верни ее!

Потом она затихла, прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Показалось, что наверху кричит Тоня, что заставило снова с остервенением стучать в дверь. Неизвестно, сколько прошло времени.

Полина устала от криков, опустилась на пол и тихо плакала, слегка постукивая пальцами по гладкой деревянной поверхности.

– Убью тебя, – обещала она Лизе, хотя и понимала, что ее никто не слышит. – Лично застрелю, если ты сделаешь ей больно. Чтоб ты сдохла!

Обессиленная, измученная истерикой и ожиданием, Полина отползла к матрацу и забылась на несколько минут в беспокойном сне. Встрепенулась от звука открываемой двери и, вскочив, подхватила на руки полетевшую вперед Тоню. Лиза стояла на пороге, довольно наблюдая за страхом в глазах Полины, потом презрительно хохотнула и с шумом захлопнула дверь.

– Не молчи, скажи что-нибудь, – шептала Полина, гладя спутанные волосы на голове девушки. – Что они с тобой сделали?

Тоня молчала, лишь несколько минут спустя произнесла севшим голосом:

– Она смотрела, как они меня… Представляешь, не отрывала взгляда от моего лица, улыбалась.

Полина прижала ее к себе.

– О боже, ты же в одних трусах!

Она стянула с себя свитер и заставила Тоню одеться.

– Скажи, что мне сделать для тебя? – всхлипнула она, с ужасом глядя в спокойное лицо девушки.

Казалось, Тоня окаменела, не в силах произнести ни слова. Она обхватила себя за плечи и забилась в угол кладовки, подтянув дрожащие ноги к груди. Полина затряслась в рыданиях, глядя на синяки на ее коленках и губы, распухшие от ударов и, видимо, диких поцелуев, которыми награждали девушку насильники.

– Тонечка, – звала она девушку, но та не реагировала, закрыла глаза и судорожно дышала, словно вспоминала о недавних издевательствах.

Полина подползла к ней и обхватила за плечи. Тоня не стала вырываться, вздрогнула от мягких прикосновений, бросила на Полину взгляд, полный боли и страха. Дверь снова открылась, и внутрь вошел подельник Жирафа, огромная обезьяна с волосатыми руками, которую Лиза называла «Толстым». Не говоря ни слова, он наклонился и вырвал Тоню из рук Полины.

– Нет! – закричала она, вцепившись ему в плечи.

Толстый легко толкнул Полину в грудь, и она, не удержавшись на ногах, упала на матрац.

– Что же это такое? – неизвестно к кому обращалась Полина, молотя руками дверь.

Она чувствовала, как внутри все разрывается от боли, когда представляла, как над Тоней издеваются наверху.

– Твари! – истошно кричала она. – Как вы можете?!

В этот раз Тоню привели гораздо быстрей. Полина, пришедшая в неистовство, словно кошка метнулась вперед, целясь Жирафу в лицо. Тот быстро отклонился назад и сильно ударил Полину по лицу. Кладовка перед глазами поплыла, стены разъехались в стороны, Полина качнулась, как сломанная кукла, и полетела назад, чувствуя, что проваливается в какую-то глубокую яму. Спустя время она услышала голос Тони, который постепенно возвращал в реальность. Мягкий и нежный, он успокаивал, а руки, судорожно гладившие лицо Полины, окончательно привели в чувства.

– Ты так сильно ударилась головой о стену. Я подумала, что ты умерла, – всхлипнула Тоня, когда Полина открыла глаза. – Ты как?

– Лучше, чем ты, – ответила Полина, одной рукой потерла ноющий затылок, другой указала на свежую ссадину на щеке Тони.

Девушка опустила голову, словно прятала стыд в глазах.

– Почему только тебя? – спросила Полина. – Почему меня не трогают?

– Ты, наверное, важная персона, – Тоня попыталась улыбнуться, присела рядом и вздохнула. – Полина, когда меня вели вниз, я вырвалась и побежала к двери.

– Вырвалась? У тебя хватило сил после всего?

– Еще на многое хватит, – заверила Тоня, шмыгнув носом. – Я видела Конрада.

– Что?!

– Он шел по дорожке к дому. Уверенно, будто на ужин к друзьям.

– Он тебя видел? – задыхаясь, спросила Полина. Тоня отрицательно покачала головой.

– Не думаю. Но даже если бы и видел, что это изменило бы?

– Многое, – с испугом ответила Полина. – Мне так кажется. Чем меньше мы знаем, тем лучше для нас.

– Думаешь, нас отпустят? – с сомнением в голосе поинтересовалась Тоня.

– Им нужно колье или твои акции. Я еще не поняла, что важнее. Значит, пока они их не получат, у нас есть шанс выбраться отсюда живыми.

– Все еще веришь в помощь брата?

– Майкл никогда не подводил. Он самый надежный человек в этом мире. Сама поймешь, когда познакомишься с ним.

Тоня наклонила голову и заплакала.

– Я хочу тебе верить, – сказала она. – Пусть бы он нашел нас скорее, потому что больше не выдержу. Лиза обещала, что в следующий раз лично поучаствует в игрищах.

Женщины долго сидели на полу, перешептываясь. Общая боль сблизила их, Полина вдруг поняла, что, если Тоню еще раз уведут наверх, она умрет здесь внизу, в этой узкой, жаркой кладовке. Отчаяние разрывало ее изнутри, заставляло тихо рыдать на плече у девушки, которая в отличие от своей взрослой подруги проявляла удивительное спокойствие. Тоня словно отгородилась от всего невидимой стеной, за которую ничто не могло пробиться, и делала вид, что находится в другом месте. Таким незамысловатым способом она пыталась не дать разрушить свою душу окончательно, хотя очень хотелось кричать от боли, проклиная насильников за те извращенные ужасы, которые они творили с ней. Память пошла навстречу, вовремя отключившись. Тоня помнила лишь неясные, смутные обрывки того, что происходило в комнате наверху. Однако тело предательски ныло, напоминая о руках, которые трогали ее горячую кожу, о противных губах, прикладывающихся к пульсирующей жилке на шее, о глазах, горевших диким огнем и наблюдавших за муками в ее лице.

Женщины со страхом ожидали, когда дверь снова откроется. Каждая помнила угрозы Лизы, обещавшей вернуться за Тоней, когда у ее друзей снова появится желание. Когда она наконец появилась, Тоня сжалась всем телом.

– Идем, милая. Не упрямься, а то я силой подниму тебя, – Лиза протянула руку девушке и та покорно направилась следом.

Полина до боли прикусила губу, наблюдая, как за ними закрывается дверь, затем упала на матрац и расплакалась от бессилия.

* * *

Конрад неспешно прошелся по первому этажу, заглянул в комнату с широкой кроватью, подушки с которой были сброшены на пол, а простыни противно измяты, и усмехнулся, взяв в руки лежащий на тумбочке черный кружевной бюстгальтер. Выражение лица его было жестким, во взгляде появилось отвращение, когда он увидел порванное платье, словно тряпка, валяющееся в углу.

– Вижу, вам было весело, – по-английски обратился он к женщине, остановившейся у двери.

– Не скучали, – кивнула она, сложив руки на груди.

– Лиззи, – угроза прозвучала в голосе Конрада, – вы…

– Не беспокойтесь, мистер Вальдау. Мы не превысили свои полномочия.

– Как глупо звучит, – Конрад бросил на пол бюстгальтер. – Какие у вас могут быть полномочия? – мрачно спросил он и сам ответил: – Вы должны были лишь присмотреть за дамами, а не издеваться над ними.

– Я не вам подчиняюсь, – ровно, без всякого смущения или высокомерия ответила Лиза, – а господину Воскресову. Поэтому вы не должны указывать мне, как поступать. Вы лишь секундант. Выполняйте свою работу и не вмешивайтесь в мою.

Конрад внутренне вскипел, но не позволил, чтобы женщина заметила его раздражение. На его губах то и дело появлялась улыбка, правда, она была коварной и презрительной, словно говорила о том, что ему претит находиться рядом с жестокими извращенцами, какими он считал людей Юлиана Воскресова. Жираф и Толстый славились своими непритязательными вкусами, им нравилось причинять боль, видеть страдания жертвы. В общем, ребята не брезговали ничем ради осуществления миссии, которую на них возлагал хозяин. Наверное, оттого Воскресов и использовал их для решения особо щекотливых вопросов. К сожалению, они были тупы и ограниченны в своих фантазиях, все брали силой, не считаясь с последствиями. Лишь одна Лиза умела сдерживать этих диких быков, направляя их энергию в нужное русло. Еще более жестокая, чем те мужчины, которые беспрекословно подчинялись ей, Лиза могла сломать любого человека. Конрад был свидетелем того, как Воскресов хвастался своим безжалостным «адъютантом», который с легкостью расправлялся с любым, кто становился боссу поперек горла. Он говорил о Лизе, словно о палаче, при этом в глазах его светилось восхищение и удовлетворение от того, что его жизнь охраняют столь опасные и непримиримые люди.

– Позвольте узнать, кто был здесь? – Конрад указал рукой на кровать. – Надеюсь, ваша любовь к женщинам не сыграла с вами злую шутку, потому что…

– Мадам Матуа не в моем вкусе, – Лиза нагнулась, подхватила с пола брошенный Конрадом бюстгальтер и поднесла его к лицу.

Конрад отвернулся, чувствуя, как тошнота подкатила к горлу при виде явного вожделения, промелькнувшего в глазах этой мужеподобной особы.

– Она еще способна самостоятельно передвигаться? – уже придя в себя, спросил он и отобразил спокойствие на лице.

– Вполне. Жаль только, что одежда вышла из строя.

– Приведите ее.

Он вышел из комнаты и, пройдя в гостиную, присел на диван. Вытащил сигареты из кармана пиджака, закурил и задумался.

– Мы здесь, – спустя несколько минут услышал он голос Лизы.

Тоня молчала, но в глазах ее светилась тревога. Беззащитная, полуголая, она была похожа на ребенка, который в страхе ожидает наказания за совершенный проступок.

– Где колье? – спросил Конрад, с усмешкой посмотрев на ее босые ноги и свежие ссадины на тонких бедрах.

– В Вене, – ответила Тоня и вдруг беззаботно рассмеялась. – Нравится?

– Не очень, – Конрад покачал головой, затушил сигарету в стоящей рядом с диваном плоской вазе и, поднявшись с кресла, медленно подошел к девушке. – Где именно?

– В банке.

– Хорошо, – кивнул Конрад. – Летим в Вену.

– Считаешь, я подчинюсь?

– Разумеется, ты же не хочешь пострадать?

– Ты, верно, думаешь, что твои друзья, – Тоня подбородком указала на Лизу, удобно устроившуюся на диване и делающую вид, что ей неинтересен разговор, в котором она не понимала ни слова, так как шел он на немецком, – были вежливы со мной?

– Они мне не друзья, – быстро ответил Конрад. – Значит, не боишься?

– Нет, – Тоня пожала плечами, показывая, что ее уже ничто не страшит.

– Тогда Лиза и ее помощники проделают с Полиной то, чем занимались с тобой.

Тоня задержала дыхание и опустила голову.

– Не посмеешь, – тихо проговорила она.

– А ты будешь смотреть, как они забавляются с мадам Матуа, – продолжил Конрад, отчетливо понимая, что сломил сопротивление девушки без особых усилий. – Говори, где твой паспорт?

– В моей комнате, на столике у кровати. Там же, в шкатулке, лежит ключ от банковской ячейки.

– Умница, – Конрад, довольный покладистостью девушки, похлопал ее по щеке. – Я принесу все, что необходимо.

Больше не добавив ни слова, он направился к двери, на ходу бросив безразличный взгляд на Жирафа, вышедшего из кухни с огромной чашкой, из которой валил пар.

– Куда это он? – спросил Жираф у Лизы, а после восторженно посмотрел на голые коленки Тони.

– Сейчас вернется, – ответила Лиза. – Прекрати! – прикрикнула она, глядя на то, как он подошел к девушке сзади и запустил руку ей под свитер. – Довольно! На это нет времени. Я же сказала, Конрад скоро вернется.

– А та, что в кладовке? – Жираф отошел от Тони, которая беспокойно покосилась в сторону Лизы, ожидая ответ.

Лиза облизала губы и ничего не сказала, подошла к Жирафу и забрала из его руки чашку.

– Сладкий, – улыбнулась она, сделав глоток. – Где Толстый?

– Внизу. Девка буянит, вот он и спустился, чтобы ее успокоить.

– Скажи, чтобы не усердствовал, – приказала Лиза.

Она снова присела на диван и задумчиво пила чай. Долгое время она молчала, потом повернулась к Тоне, намереваясь что-то сказать, но в этот момент в комнату вошел Конрад.

– Надеюсь, подойдет? – спросил он, протянув Тоне платье и туфли. – Поторопись. А вы… я позвоню, когда колье будет у меня.

Лиза утвердительно кивнула.

– Конрад, если с Полиной что-нибудь случится, – Тоня нервными движениями пыталась застегнуть «молнию» на платье, – «Слезу» ты не получишь!

Взгляд ее был твердым и непреклонным, что очень понравилось Конраду. Он уважал людей, которые не пасуют перед трудностями, так как сам был таким. Ничто не могло сломить его, заставить изменить однажды принятое решение, он всегда шел вперед, даже если ему угрожала опасность. Конрад подошел к девушке и провел рукой по взлохмаченным волосам, заставив напряженно застыть на месте, потому что в этом, казалось бы, мягком движении было столько угрозы, что ее почувствовала даже Лиза, стоящая в трех метрах от них.

– Никаких условий, детка, – прошептал он, больно сжав пальцы на шее Тони. – А сейчас ты пообещаешь, что не станешь делать глупости. Я очень не люблю, когда меня не слушаются. Если хочешь, чтобы Полине сохранили жизнь, а ты, я вижу, этого хочешь, сделаешь все, что я скажу. Не так ли?

Тоня кивнула.

– Хорошая девочка, – Конрад убрал руку и обратился к Лизе, снова перейдя на английский: – Не задерживайтесь здесь. Возле дома баронессы уже дежурят подозрительные люди, поэтому проявите осторожность, когда будете покидать этот дом.

– Да, мистер Вальдау, – как солдат ответила Лиза.

– Идем, – Конрад потащил Тоню за собой к кухне. – Выйдем через черный ход, дорогая.

Тоня безропотно шла следом. Дом фрау и герра Паблиш стоял на невысоком холме. Неровный участок тем не менее был красиво благоустроен. Герр Паблиш, славящийся на всю округу своей фантазией, вырыл в самом низком месте заднего двора большой пруд, рядом с которым построил беседку для барбекю. Летом они с женой приглашали к себе друзей, пили пиво и жарили сосиски у воды. Тоня вспомнила, какими восхитительными запахами в те моменты наполнялась округа, и скривилась от рези в желудке. С самого утра, не считая чашки кофе, которую она успела выпить до прихода Полины, в ее животе побывала только вода, поэтому от голода и слабости кружилась голова.

Конрад открыл калитку и выглянул на темную улицу, потом посмотрел на Тоню, бросившую тоскливый взгляд на дом Паблишей, спросив при этом:

– Когда вы успели подружиться?

– Не твое дело! – вдруг оскалилась Тоня. – Я же не интересуюсь, как ты посмел предать ее?

– «Предать»? – рассмеялся Конрад. – Чтобы предать, нужно быть верным. Я не присягал Полине. Прошу, фрау Арланова, – он указал рукой на машину, приказывая идти вперед.

Тоня неожиданно взмахнула рукой и ударила его по щеке. Конрад, не ожидавший подобной смелости от этой хилой на вид девушки, не успел перехватить ладонь, дернулся назад и со злостью заметил удовлетворение в ее глазах.

– Никогда не смей дотрагиваться до меня, – с ненавистью прошипел он, с силой взял Тоню за руку, и она вскрикнула от боли. – Поняла? – уже мягко поинтересовался он, галантно приложившись губами к ее запястью, а после открыл дверцу машины и толкнул девушку на сиденье. – Сука!

Глава 19

Сидя за стеклянным столом, стоящим в центре хранилища, Тоня долго рассматривала колье, которое принесло много несчастий разным людям, начиная от первых его владельцев и заканчивая последним – ею самой. Если бы Астрид знала, что придется пережить девушке из-за него, непременно избавилась бы от этой холодной безделушки много лет назад. Но, к сожалению, никто не может заглянуть в будущее и предугадать ошибки. Да и как можно уберечься от предстоящего? Глядя на «Слезу», Тоня понимала, что ни колье, ни Астрид не были виновны в том, что случилось. Всю ответственность несли люди, которые оценили эти драгоценные камни выше человеческой жизни. И все же ей было грустно и нестерпимо больно. Тоня провела пальцами по гладким сапфирам и, глубоко вздохнув, закрыла коробку. Сейчас она выйдет из банка и отдаст «Слезу» Конраду, который ожидает ее в машине недалеко от здания. Он не пожелал войти внутрь, но предупредил, что, если Тоня вдруг совершит необдуманный поступок, Полина тут же пострадает.

– А что я могу сделать? – ядовито поинтересовалась Тоня. – Сбежать?

– Я не это имел в виду, – ответил Конрад, глядя перед собой, и Тоня, с трудом контролируя себя, с яростью уставилась на его точеный профиль.

– Если хотя бы слово скажешь сотрудникам банка или полицейскому, который там непременно дежурит, я…

– Хватит угрожать, – оборвала мужчину Тоня и вышла из машины.

Сейчас, находясь в хранилище, она обдумывала вариант, который ненамеренно предложил Конрад, но вскоре поняла, что лишь навредит Полине, если станет просить помощи у полицейского, который действительно находился на первом этаже банка. Молодой мужчина с сосредоточенным видом сидел за столом, стоящим у самого входа, и Тоня, проходя мимо него, замедлила шаг, потом улыбнулась самой себе и двинулась дальше. Выйдя на улицу, она на миг задержалась на ступенях, посмотрела в белесое осеннее небо, словно прощалась с ним, и направилась к машине Конрада.

– Держи, – она села на пассажирское сиденье, протянула коробку и усмехнулась выражению его лица, когда он открыл крышку. – Неужели оно стоит того?

– Чего? – спросил Конрад. – Полины или тебя?

– Того, что ты потерял свою человечность, – уточнила Тоня и вздрогнула, когда он резко захлопнул футляр и небрежно бросил его на заднее сиденье.

– Выходи.

– Что значит «выходи»? Мне нужно вернуться домой.

– Считаешь, меня волнует, как ты это сделаешь? – словно мальчишка, весело и задорно рассмеялся Конрад.

«Как можно быть одновременно таким красивым и таким подлым?» – подумала Тоня, рассматривая его искрящиеся голубые глаза и изящную линию губ.

– Дай денег, – сказала она, протянув руку.

Конрад вдруг наклонился вперед, зацепив грудью ее колени, открыл дверцу и вытолкнул Тоню из машины.

– Ciao, красотка, – все еще смеясь, проговорил он.

Тоня с ужасом наблюдала, как машина, которую они взяли напрокат в аэропорту, рванула с места, выехала на проезжую часть и быстро скрылась из вида в потоке других автомобилей. Она порывисто задышала, пытаясь справиться с отчаянием, присела на корточки и обхватила руками голову. Сердце бешено стучало внутри грудной клетки. Тоня впервые оказалась в таком безнадежном положении. Одна в чужом городе, без цента в кармане, но хотя бы с паспортом и живая. Хотелось плакать, но слезы почему-то не появились на глазах. Громкие звуки улицы бились глубоко в мозгу, дезориентируя и раздражая. Тоня схватилась руками за уши, пытаясь избавиться от шума, заполнившего собой ее голову, и горько усмехнулась, легко оцарапавшись ладошкой о серьгу. Она быстро поднялась и огляделась. Выход из ситуации был найден мгновенно. Осталось найти ломбард, сдать бриллиантовые серьги, подарок Астрид на последний день рождения, и вернуться в Мюнхен. Но еще раньше нужно сообщить близким Полины о том, где она находится.

В ближайшем отеле Тоня попросила дать ей телефонную книгу. Она знала, что молодой мужчина, к которому она обратилась, не откажет в этой просьбе, приправленной мягкой улыбкой и зовущим взглядом.

– Еще мне нужен листок бумаги, – добавила она, – ручка и карта города.

– Сейчас, – светловолосый парень быстро исполнил ее желание.

Тоня быстро выписала нужные адреса и поблагодарила мужчину за помощь. Первый ломбард из списка находился в десяти минутах от отеля, из которого она только что вышла. За стеклянной стеной, отгороженной от остального зала решеткой, сидел престарелый старичок. Тоня постучала в окошко, привлекая внимание дедка, борющегося со сном, вытащила из ушей пуссеты[17] и положила в узкую щель перед ним. Старик с деловым видом вставил в левый глаз лупу, включил лампу и поднес серьгу к свету.

– Двести, – прогнусавил он, бесхитростным взглядом оглядев Тоню. – Больше эти стекляшки не стоят.

– Верните, – потребовала она и вышла на улицу, не отреагировав на возглас, который раздался ей в спину.

– Постойте! Двести пятьдесят!

Из следующего ломбарда Тоня выскочила сразу же, едва в него вошла. В зале было много мужчин, напугавших неблагонадежным видом, а лысый хозяин показался слишком брутальным, кроме того, взгляд его стал сладко-вожделенные, как только он увидел девушку. Отойдя от ломбарда на приличное расстояние, Тоня заглянула в листок с адресами, а после в карту.

– Повернуть налево, – пробормотала она. – Пройти два перекрестка… ладно, там разберемся.

На нужной улице она остановилась, осмотрелась и с облегчением вздохнула, увидев вывеску «Weiser Christian Lombard». Внутри было светло и очень тихо. Ни одного посетителя. Тоня с удивлением замерла, разглядывая стеклянные шкафы с дешевыми украшениями, которые в беспорядке лежали на полках.

– Вам нужна помощь? – За спиной послышался женский голос, и Тоня подпрыгнула на месте от неожиданности.

Перед ней стояла высокая худая девушка с прямыми черными волосами, тонкими змейками лежащими на груди, со странными, но очень красивыми рисунками в стиле маори[18] на висках и над бровями, в обтягивающем наряде. Белая кожа, татуированные брови и губы, высокие скулы и улыбка в глазах. Тоня поняла, что слишком долго молчит, разглядывая эту колоритную особу, и застенчиво протянула серьги.

– Хочу продать их.

– Что ж, посмотрим, – девушка двинулась к столу, где стояли лампа, микроскоп и другие рабочие инструменты. – Та-ак, – протянула она. – Белое золото, проба семьсот пятьдесят. Итальянский замок, два бриллианта… шестьдесят сотых карата…

– Шестьдесят шесть, – пробормотала Тоня, удивленная, что девушка на глаз определила вес камней.

– Невелика разница. Даю тебе за них пятьсот евро, – улыбнулась она, пристально глядя Тоне в глаза.

– Они стоят две с половиной тысячи.

– Отказываешься? Тогда иди в «Доротеум»[19]. Может, там предложат больше. Хотя документов на серьги у тебя нет, поэтому они вряд ли решатся заключить сделку.

– Разве без документов не видно, что серьги стоят больше, чем пятьсот евро?

– Видно, – скривила губы девушка. – Но вдруг ты их украла? Нужны деньги на дозу? – Она понимающе посмотрела в измученное лицо Тони. – Бери что предлагаю и проваливай. Пять сотен хватит, чтобы продержаться пару дней до следующей ломки.

Крепко сжимая деньги в кулаке, Тоня с тяжестью в душе, словно лишилась чего-то важного, шла к метро. Доехала до Южного железнодорожного вокзала и уже там купила билет на автобус до аэропорта Вена – Швехат. Ближайший рейс до Мюнхена был через четыре часа, она быстро оформила заказ и спросила, где находится интернет-кафе. Девушка за стойкой подробно описала маршрут, за что была награждена очаровательной улыбкой.

В кафе Тоня заказала чашку чая, присела за свободный компьютер и ввела в поисковике имя Полины Матуа. Через несколько минут она вышла на сайт «VIP-life concierge», выписала номера телефонов, указанные на странице, и, заплатив за нетронутый чай, бросилась к общественному телефону.

– «VIP-life concierge London», Нала Сабрини, – поздоровался приятный женский голос.

– Будьте добры, свяжите меня с вашим боссом, – попросила Тоня, понимая, что не помнит имени старшего брата Полины, хотя та не раз называла его, когда рассказывала о своей жизни. – Я хотела бы поговорить с ним…

– Мистера Фреймана нет на месте. Позвоните позже.

К удивлению Тони, в трубке больше не раздалось ни звука. Она снова набрала и девушка заученно поздоровалась.

– Соедините меня с мистером Фрейманом, – Тоня повысила голос, чувствуя, как все внутри дрожит от напряжения.

– К сожалению, мистер Фрейман сейчас не может…

– Если ты немедленно не сделаешь, о чем я прошу, – рассвирепела Тоня, – будь уверена – вылетишь к чертям, когда я пожалуюсь Полине на твою тупость, – здесь Тоня пошла на уловку, зная, что подобная угроза может подействовать на секретаря. – Скажи, что меня зовут Антонина Арланова и я хочу поговорить о его сестре. Все поняла? Перезвоню через пять минут, – она бросила трубку и прижалась спиной к стене.

В указанное время Тоня набрала номер, с волнением слушая гудки в трубке.

– Антонина Арланова, – напомнила она свое имя, услышав знакомый голос.

– Секунду, – быстро ответила девушка, – я переведу ваш звонок.

Почти сразу ей ответили:

– Майкл Фрейман. Слушаю вас, Тоня.

– Запоминайте адрес, где держат Полину. Надеюсь, она все еще там.

– Где вы? – Голос был приятным, но отстраненным, будто они говорили о чем-то незначительном.

– В Вене, – ответила Тоня. – Скоро вылетаю в Мюнхен.

– А колье?

– У Конрада.

– Ясно, – Майкл на мгновение замолчал. – Скажите мне номер рейса, которым вы прилетите, и я отправлю за вами машину.

– Не стоит. Доберусь на такси.

Положив трубку, Тоня медленно побрела к регистрационной стойке. Она боялась лететь домой, хотя и понимала, что все закончилось. Отдав Конраду колье, Тоня избавилась от главной проблемы, однако тревога за жизнь Полины не покидала ее. Зная, что никак не может повлиять на ход событий, она тем не менее чувствовала вину в душе. Страх сковал тело, едва Тоня вспомнила о Лизе и ее сообщниках. Не дай бог Полине испытать то, что они творили с ней. Воспоминания заставили содрогнуться от отвращения и ненависти. Тоня присела на скамейку и наклонилась вперед, чувствуя озноб в теле. Тихо застонав, она обхватила себя за плечи и напряглась от осторожного прикосновения к плечу. Перед ней стоял полицейский, сверлил ее пристальным взглядом.

– Все в порядке? – Бесцветные губы его едва шевелились, и Тоня с трудом разобрала вопрос.

– Да, – ответила она и, как превосходная актриса, беззаботно улыбнулась. – Жду, когда объявят мой рейс. Волнуюсь, потому что очень боюсь летать.

* * *

Полина стучала в дверь, требуя, чтобы привели Тоню. Долгое время никто не обращал внимания на ее отчаянные крики. Казалось, о ней забыли, но потом дверь резко открылась, и Полина с испугом отпрянула в сторону, так как на пороге стоял Жираф, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

– Закрой рот и успокойся! – рявкнул он. – Иначе мне придется связать тебя и вставить кляп.

– Где Тоня? – жалобно прошептала Полина, забившись в угол.

– Нет ее больше, – захохотал Жираф и захлопнул дверь.

– Как нет? – едва дыша, проговорила Полина. – Что вы с ней сделали?

Перед глазами все поплыло, она оперлась руками о стену, чтобы не упасть. Желудок скрутило, Полину вырвало, а после начало трясти в лихорадке. Она прилегла на матрац, уставившись в стену и думая только о словах Жирафа. Незаметно для себя она уснула, но металась от кошмаров, в которых видела, как Тоню жестоко насилуют, а Лиза при этом улыбается, стоит в сторонке и, прикрыв глаза, наблюдает за происходящим. Вот она берет Полину за руку и толкает на кровать. От своего дикого крика и сильного пинка в бедро Полина проснулась. Над ней склонилось лицо той, которая не давала покоя во сне.

– Добрый день, малышка, – сказала Лиза и потянула носом. – Фу! Как здесь воняет! Ты что, наблевала? В туалет хочешь?

Полина отрицательно покачала головой.

– А пить?

– Хочу! – Она схватила бутылку с водой, которую протянула Лиза, и жадно отпила. – Где Тоня?

– Путешествует.

– С кем? – Полина продолжала задавать вопросы, хотя и понимала, что Лиза над ней издевается, отвечая шутками. – Куда она уехала? В Вену, да?

– Зачем спрашиваешь, если сама знаешь?

– Который час?

– Почти полдень, – Лиза посмотрела на часы, вдруг насторожилась, вытащила сзади из-за брюк пистолет и выглянула в коридор. – Что за хрень?

Полина, собрав все силы, вскочила, рванула к двери, как раненый и отчаявшийся зверек, который получил последний шанс выбраться из клетки. Казалось, сейчас ее мало кто может остановить, но инстинкты Лизы были на высоте, она среагировала немедленно, резко вынесла руку вперед и ударила Полину по шее. От невыносимой боли перехватило дыхание, Полина отлетела в сторону. Жадно хватая губами воздух, она плавно съехала по стене на пол, чувствуя, как тело становится легким, почти невесомым, а в голову заплывает густой туман. Еще долго она блуждала по закоулкам своего сознания, вздрагивала от каких-то резких движений, слышала голоса, которые то затихали где-то вдали, то громко звучали над головой. Полине виделась Тоня, протягивающая к ней руки и умоляющая помочь. Что-то мягкое и холодное прикасалось ко лбу и щекам, Полина тихо вздыхала, бормотала слова благодарности тому, кто доставляет ей удовольствие. Наконец открыла глаза.

– Слава богу!

Знакомый голос заставил полностью очнуться.

– Майкл, – прошептала она и заплакала. – Ты меня нашел. Я знала, а она сомневалась.

– Кто? – Майкл крепко прижал сестру к груди. – Потом расскажешь. Как ты себя чувствуешь?

– Голова кружится и тошнит.

– Точно сотрясение, – озабоченно протянул он.

Полина приподнялась, прикоснулась к затылку и вскрикнула от боли.

– Кровь, – с удивлением она посмотрела на красные подушечки пальцев. – Неплохо она запустила меня в стену. Сильная, сука! Майкл, если ты здесь, то… они тебя тоже похитили?

– Все в порядке, – быстро ответил Майкл. – Ты свободна. Но, к сожалению, женщине удалось скрыться, а мужчины… обезврежены.

– Лучше бы вы их убили, – с ненавистью произнесла Полина. – За то, что они делали с Тоней, я лично выпустила бы в каждого по обойме.

– Ты должна благодарить девушку за спасение. Если бы не Тоня, вряд ли мы тебя нашли бы, – в голосе Майкла прозвучал страх, правда, он попытался завуалировать его улыбкой, чтобы не пугать сестру еще больше.

– «Мы»? – спросила Полина. – Вас много?

– Целая армия верных защитников, – Майкл поднялся и протянул руку.

Когда Полина встала, он быстро накинул ей на плечи пиджак и указал рукой на дверь.

– Прошу, мадам Матуа. Тебе здесь не место. Уходим.

– Постой, – Полина глубоко вздохнула. – Сколько времени прошло с того момента, как мы разговаривали в последний раз?

– Сутки.

– Мне нужно срочно позвонить Миронову, – Полина схватила Майкла за руку и потянула на себя. – Он должен был вытащить Алекса…

– Успокойся, – Майкл обнял ее и ласково погладил по спине. – Мы с Константином Витальевичем разговаривали десять часов назад. С Алексом все в порядке, он у него в поместье, отдыхает. Избит малость, но жив и здоров.

Полина застонала от радости.

– А Воскресов?

– Уехал из Москвы, наверное, поэтому Алекса так легко удалось вытащить. Ну, идем же! – Он, передернув плечами, оглядел стены, матрац на полу и подтолкнул Полину к двери. – В твоей темнице так мрачно, и воняет к тому же!

Полина вышла в коридор и вздрогнула от увиденного. На полу в луже крови лежал Жираф, рядом с ним на корточках сидел мужчина в темном строгом костюме. Он вложил в руку Жирафа пистолет, отвел ее в сторону и сделал выстрел. Только сейчас Полина заметила, что на мужчине были перчатки, надетые явно для того, чтобы на оружии не осталось отпечатков, кроме принадлежащих Жирафу. Полина задрожала.

– Что здесь происходит?

Мужчина в костюме поднялся и улыбнулся.

– Простите, если напугал. Не стоило вам на это смотреть.

– Я в порядке, – кивнула Полина и послушно пошла следом за Майклом, который быстро продвигался к лестнице, ведущей наверх.

– Сейчас поднимемся, и я все объясню.

– А где Толстый?

– В кухне. Его подстрелили, когда он помогал уйти той красноволосой бабе. Она так ловко исчезла, словно расстаяла в воздухе.

– Лиза, – сказала Полина. – Ее зовут Лиза.

– Это уже не имеет значения, – отозвался Майкл.

Полина не согласилась с его словами, но ничего не сказала вслух. Она всегда будет помнить яркие волосы женщины, ее черные глаза и мощную шею. Этот «мужик» в кожаных брюках, как у супергероя, еще долго будет преследовать ее по ночам. К тому же такой зверский взгляд, каким отличалась Лиза, сложно забыть.

Зябко кутаясь в пиджак брата, Полина осторожно осматривалась по сторонам. В доме, по ее мнению, было слишком много людей. Они тихо переговаривались по-русски, быстро передвигались и каждый был чем-то занят: все слаженно выполняли определенные действия, значение которых Полина пока не могла интерпретировать.

– Убирают следы присутствия в доме Тони, – пояснил Майкл.

– Зачем?

– Затем, что сюда сейчас приедет полиция, и ты расскажешь им версию похищения, отличающуюся от настоящей. Не стоит впутывать в эту историю Тоню, вообще забудь о ней. Иначе осложнишь дело.

– Но… – начала Полина и замолчала, заметив знакомую фигуру в гостиной. – Филипп! – воскликнула она, прижав ладошки ко рту.

Мужчина повернулся на зов и улыбнулся, сделал несколько шагов вперед, но остановился. Полина со слезами смотрела на него, не зная, что сказать. В лице его она увидела сожаление, смешанное с облегчением. Кроме того, во взгляде Литвина она прочла то, что очень удивило ее. Это были нежность и любовь – так на нее мало кто смотрел. Литвин выглядел усталым, даже изможденным. Черные круги лежали на веках, было видно, что он не спал долгое время, однако губы его улыбались.

– Филипп, – протянула Полина и бросилась к нему.

Литвин подхватил ее в объятия, на мгновение прижал к себе и отодвинулся.

– Когда ты научишься жить спокойно? – усмехнулся он, дотронувшись руками до синяков на ее щеке и подбородке. – Если бы ты знала, как я волновался.

– Обязательно было уколоть? Мог бы просто сказать, что рад встрече, – Полина с нежностью посмотрела ему в глаза. – Зина напела, что у меня неприятности?

– Зина в отличие от тебя умеет отключать гордость в нужное время. Не делает вид, что способна справиться со всем самостоятельно. Она рассказала о том, что случилось, что Алекс находится у Воскресова, а Миронов пытается вытащить его. На тот момент мы еще не знали, что тебя держат в заложниках. Я связался с Майклом, предложил помощь, и он согласился. Мы вылетели в Мюнхен одновременно, только я из Москвы, а он из Лондона. Теперь присядь сюда, – Литвин указал на диван, – и послушай. Мне и моим людям сейчас придется уйти. А тебе предстоит беседа с полицейскими. Так что запоминай внимательно, что ты будешь говорить им.

– Нужно вызывать консула, – сказал Майкл. – Его присутствие избавит от многих проблем. Да и адвокаты сейчас подъедут, – он посмотрел на часы.

– Филипп, я хочу… – Полина опустила голову, не решаясь продолжить, так как рядом находился Майкл, в глазах которого она уже прочла иронию: он явно понимал, что с Литвиным ее связывает не просто дружба, и это обстоятельство его крайне веселило.

– О нас поговорим после, – Литвин мгновенно понял причины смущения. – Впрочем… Майкл, – он повернулся к брату Полины, – несколько минут. Можно?

– Разумеется, – кивнул тот и с самодовольным видом отошел в сторону.

Литвин присел перед Полиной и обхватил ее колени.

– Почему вы зовете его Майклом? Он ведь Михаил?

– Да, он – Миша, – кивнула Полина. – Но с детства не любит, когда к нему так обращаются.

– Причина?

– Ты действительно хочешь поговорить о моем брате? – Ее глаза лукаво заблестели.

Литвин отрицательно покачал головой. Полина провела рукой по его светлым волосам и вдруг вспомнила о Конраде. Вот, рядом сидит тот, во взгляде которого светится любовь, а думает она сейчас почему-то о другом мужчине. О том, кто одним лишь своим присутствием, едким словом или мимолетным касанием умел зажигать в ней страсть.

– Ты нужна мне, – тихо сказал Литвин, при этом огляделся по сторонам, словно боялся, что его услышат. – Я хочу быть с тобой.

– Не сейчас, – Полина поднялась. – У нас еще будет время обсудить это.

– Хорошо, – согласился Литвин, также поднялся и отряхнул брюки. – Позже поговорим. Майкл, твоя очередь.

– В общем, запоминай, – произнес Майкл, обняв сестру за плечи. – Едва ты приехала в Мюнхен, тебя похитили на выходе из отеля. Кто – ты не знаешь. Заперли в этом доме, заставили позвонить мне и оговорить условия выкупа. Что произошло, пока ты сидела в кладовке, ты не предполагаешь. Лишь слышала шум, выстрелы, и ничего больше. Все сделано так, будто они сами перестреляли друг друга.

– Но зачем им понадобилось убивать друг друга?

– Получили деньги за твою жизнь и не поделили, – объяснил Майкл.

– Звучит по-дилетантски, – нахмурилась Полина.

– Человеческий фактор. Всякое случается. На этом нужно стоять.

– Ладно, – кивнула она. – Уже уходишь? – обратилась она к Литвину, заметив, что он направился к двери.

– Встретимся в отеле, – сказал он, вернулся и поцеловал ее в щеку, а после протянул Майклу руку, прощаясь.

– Спасибо, Филипп, – просто произнес Майкл. – Я в долгу перед вами.

Следом за Литвиным удалились все те незнакомые мужчины, которые присутствовали в доме, остались лишь двое из личных помощников Майкла. Полина осмотрела тихую и пустую гостиную и вздохнула.

– Как ты объяснишь полиции свое присутствие здесь? – спросила она, разведя руки в стороны.

– Скажу, что в саквояже с деньгами был «маячок».

– А как все произошло на самом деле?

– Тоня сообщила, где ты находишься. Позвонила из Вены, сказала, что отдала колье Конраду, и тот исчез, бросив ее одну в городе.

– Ей больше всех досталось в этой истории, – всхлипнула Полина.

– Судя по всему, – с уважением произнес Майкл, – она – сильная личность. Так что не жалей ее. Плохо, конечно, что Конрад, или как его там зовут на самом деле, ушел. Не думаю, что мы сможем его выследить. О нем ведь ничего не известно, кроме фальшивого имени и того, как он выглядит. Хотя и его фото мало чем сможет помочь.

– Обидно! Меня снова обманули, причем тот, предательства которого я ожидала меньше всего.

– Влюбилась? – со вздохом спросил Майкл.

– Опрометчиво увлеклась.

– Поля, ну почему тебя всегда влечет к авантюристам?

– Ой, заткнись! – Полина схватила его за плечи. – Завтра будешь укорять.

– Договорились, – усмехнулся Майкл и выглянул в окно, услышав сирены. – А вот и полиция. Черт! Адвокаты задерживаются. Соберись и веди себя естественно. Потом отправимся в отель…

– Нет! – отрезала Полина. – Я дождусь Тоню.

– Где?

– Сяду на ступеньки у дома баронессы и буду ждать. Пока она не появится, не сдвинусь с места!

* * *

Выглянув из окна такси, Тоня с испугом увидела две полицейские машины у дома Паблишей.

– Похоже, здесь что-то произошло! – воскликнул таксист, припарковавшись у ограды. – Опасный район.

– Не более чем остальные, – усмехнулась Тоня, расплатилась и вышла на улицу.

Она не знала, что делать: идти к полицейским или спрятаться в доме. Хотелось пить, тело было липким и грязным, а сердце тряслось от страха. Наконец она приняла решение и открыла калитку. «Если я им понадоблюсь, – подумала Тоня, – найдут где угодно, а здесь тем более». Она направилась к дому и вдруг замедлила шаг, увидев Полину. Женщина сидела на ступенях, прижавшись спиной к перилам, вытянув ноги перед собой. Подальше от нее на террасе стоял невысокий черноволосый мужчина и разговаривал по телефону. Он первый заметил идущую по дорожке Тоню, тронул Полину за плечо, что-то сказав при этом. Полина не двинулась с места, лишь повернула голову в ее сторону и с облегчением улыбнулась. Зато мужчина быстро сбежал вниз и протянул Тоне руку.

– Майкл Фрейман, – представился он, участливо заглянув ей в лицо. – Вы в порядке?

– Как видите, – ответила Тоня и хрипло закашлялась, оттого что пересохло в горле, потом присела на ступеньку ниже Полины. – Майкл, вы не принесете мне воды? Ключ от двери сзади, – она указала рукой на горшок с агавой, а когда Майкл исчез в доме, обратилась к Полине: – Рада, что с тобой ничего не случилось.

Полина погладила Тоню по спине.

– В этом твоя заслуга, – сказала она. – Слава богу, все закончилось!

– А та троица?

– Лиза, к несчастью, сбежала, – Полину передернуло от ненависти. – Жираф и Толстый там, где им самое место, – в морге. Расскажешь, что произошло в Вене?

– Конрад забрал колье и уехал, – Тоня наклонилась вперед и прислонилась лбом к коленкам, которые мелко дрожали от напряжения. – Бросил меня в центре, у банка.

– Как ты добралась до Мюнхена? – Полина пересела ближе к Тоне. – Он дал тебе денег?

– Нет, конечно! Пришлось продать серьги – подарок Астрид.

– Куплю тебе новые.

– Теперь я сама могу купить себе все, что пожелаю, – строптиво произнесла Тоня, но бросила на Полину благодарный взгляд.

– Сначала вступи в права наследования и уже потом важничай, – беззлобно усмехнулась Полина, поправив светлые волосы девушки, выбившиеся из косы. – Что будешь делать?

– Ты о будущем? – Тоня пожала плечами. – Не знаю, – протянула она. – Не хочу возвращаться в университет, хотя понимаю, что образование мне необходимо. Я ведь у себя на родине тоже университет не окончила, поэтому нужно продолжить обучение. Но на самом деле хочу уехать далеко и забыть обо всем.

– Я завтра улетаю в Москву, – Полина задумчиво посмотрела перед собой. – Может, ты со мной?

– Зачем?

– А что тебя здесь держит? Учеба? Дом Астрид? Или акции? Дивиденды ты сможешь получить где угодно, в любой стране мира. Соглашайся. Ты же здесь совсем одна.

– А в Москве буду с тобой? – невесело улыбнулась Тоня. – Сейчас в тебе говорит жалость, поэтому не стоит…

– Прекрати, – потребовала Полина, с силой сжав руку девушки. – По крайней мере, рядом со мной тебе будет нескучно.

– Это правда, – послышался голос Майкла, вышедшего на террасу.

Тоня улыбнулась, взяв протянутый стакан. Она задумчиво сделала несколько глотков воды, зажмурилась от удовольствия и поставила стакан рядом на ступеньку. Отчаянно хотелось согласиться на предложение Полины, но что-то внутри уговаривало отказаться. Наверно, это Астрид бродила где-то рядом, не желая отпускать свою любимицу далеко от себя, не разрешая сказать «да». Тоня глубоко вздохнула, подвинулась к Полине, обхватила ее за плечи и с тоской поглядела в сад.

– И чем я буду заниматься в Москве? – спросила она.

– Веселиться. Похоже, ты никогда не делала этого в своей жизни.

Глава 20

– Они вошли в дом. Высылаю фотографии.

– Отлично, – улыбнулся Конрад. – Спасибо, Микки.

Он посмотрел на экран ноутбука, быстро пролистал полученные снимки и захлопнул крышку, потом взял в руки черный футляр, в котором лежала «Слеза», и вышел из машины. Прошел по тихой улочке к двухэтажному дому викторианской эпохи и позвонил. Дверь открыл хозяин – Фредди Ломан – и радостно заулыбался, приглашая гостя войти.

– Конрад, очень рад вас видеть. Признаться, с нетерпением ждал нашей встречи. Что выпьем? – спросил он, подойдя к бару.

– Виски, – ответил Конрад, присел на диван и незаметно осмотрелся.

Красивая светлая комната, изящная мебель, много стильных безделушек – дорого и неуютно.

– Вы привезли его? – Фредди подал стакан и устроился в кресле напротив.

– Иначе я не приехал бы в Лондон.

– Почему именно мне?

– Потому что вы были заинтересованы в колье больше Юлиана. Господину Воскресову нравился сам процесс игры, но его не волновала «Слеза». Он – активный человек, любящий действия, вы же изысканны и цените прекрасное.

Конрад заметил, что толстые щеки Фредди окрасились смущением, так как ему пришлась по душе эта похвала.

– Спасибо, – Фредди с нетерпением покосился на бархатный футляр. – Можно?

– Разумеется, – Конрад подал коробочку, с улыбкой наблюдая за его лицом.

– Какой цвет! – восхитился Фредди, проведя пальцами по камням.

– Божественно-синий, – отозвался Конрад, вспомнив девушку с такими же яркими незабываемыми глазами.

– Сколько?

– Как и договаривались, – ответил Конрад. – Тридцать. На этот счет, пожалуйста, – он протянул Фредди бумажку, которую в начале разговора предусмотрительно вытащил из кармана пиджака.

– Да, оно стоит того, – Фредди одним махом допил виски, подошел к бару и вернулся назад уже с графином. – Сейчас сделаем перевод.

Он взял телефон и, не отводя взгляда от колье, искрящегося в солнечных лучах, падающих из окон, начал быстро отдавать команды своим помощникам.

– Двадцать минут, – обратился он к Конраду. – Подождете?

Конрад с удовлетворением кивнул и протянул Фредди пустой стакан, показывая, что не прочь выпить еще. Тот плеснул в него изрядную порцию виски и улыбнулся.

– Думаете о женщине, которой подарите это совершенство? – вежливо поинтересовался Конрад, смакуя напиток.

– Жена будет в восторге.

– Вы настолько любите супругу? – коварство прозвучало в голосе Конрада, отчего Фредди мгновенно нахмурился и принял высокомерный вид. – Подобные подарки преподносят только тем, кому безоговорочно доверяют. Это ваш случай?

– Не думаю, что вы имеете право задавать подобные вопросы.

Конрад понимающе кивнул, потянулся к ноутбуку, который лежал рядом с ним на диване, и повернул его к Фредди.

– Хотел, чтобы вы знали, с кем ваша жена проводит свободное время, – произнес он, открыв папку, в которой лежали только что полученные фото. – Узнали место?

Фредди побледнел, просматривая снимки, и нервным движением поправил очки на носу.

– Да, это прежняя квартира Петры, которая, как она сказала, давно продана, – ответил он и медленно поднялся. – Прошу простить меня. Я вынужден прервать нашу встречу.

Конрад направился к двери, захватив с собой ноутбук. Сев в машину, он удобно устроился на сиденье, ожидая, когда Фредди Ломан покинет свою резиденцию. Через несколько минут его черный «Bentley» стремительно выехал со двора. Конрад с улыбкой проводил взглядом машину, которой, казалось, управлял сам дьявол, ибо она летела так, что покрышки дымились, надел перчатки и направился к дому. Возможность встретиться с охраной не пугала его, потому что план проникновения на территорию был продуман уже давно и не мог дать осечки, настолько был хорош. Конрад сделал звонок своему давнему приятелю Микки, помощь которого часто являлась неоценимой в «особо пикантных» делах, и вставил в ухо миниатюрный наушник.

– Все, зафиксировал тебя, – послышался голос Микки, мягкий и влекущий, как у девицы, предоставляющей секс-услуги по телефону.

– Тогда веди, – усмехнулся Конрад, подойдя к ограде.

* * *

В офисе, как всегда, стоял приятный гул. Полина остановилась у лифта и с удовольствием прислушалась. Она внезапно поняла, что очень соскучилась по рабочей атмосфере, по знакомым лицам и сотрудникам, которые радостно приветствовали ее.

– Здравствуй, Ежик, – Полина похлопала по плечу фотографа, лицо которого засияло при виде ее, наконец вернувшейся домой из длительной командировки, как было объявлено всем Зиной.

– Полина Сергеевна, больше не покидайте нас надолго.

– Снова Зина замучила?

– На этот раз она вела себе по-джентльменски, – как девица, хихикнул Вася и понизил голос. – А что с вами случилось? – Он со смущением указал рукой на синий подбородок.

– В аварию попала, – в который раз солгала Полина. – Не справилась с управлением.

– Заживет, – беззаботно ответил Вася, будто узнал, что Полина всего лишь набила шишку, неудачно врезавшись в дверь. – Скажите, а эта девушка, которая приехала с вами… Антонина…

– Возможно, она будет работать в «VIP-life concierge». Понравилась?

Вася утвердительно закивал.

– Но я задерживаю вас, – он бросил взгляд в сторону ее кабинета. – Все уже собрались.

– Кто это – «все»? – удивилась Полина и быстро открыла дверь.

– Зина приготовила сюрприз, – добавил Вася, но Полина уже не слышала его, прошла внутрь и замерла, рассматривая присутствующих. Действительно, вся команда в сборе.

Майкл сидел за столом, как всегда уткнувшись носом в монитор. Алекс стоял у зеркала, придирчиво рассматривая синяки на лице. Зина откупоривала бутылку с шампанским, словно в комнате не было мужчин, которые могли бы взять на себя эту задачу. Тоня устроилась у окна, рассматривая незнакомый город, и была первой, к кому подошла Полина.

– Красиво, да?

– Очень, – согласилась Тоня. – Но чувствую, что все это не мое. Большое, суетливое, далекое…

– Рано делать выводы, – вступила в разговор Зина. – Освоишься, тогда и поймешь, нравится тебе здесь или нет.

– Где была? – спросил Майкл, подойдя к женщинам. – Мы тебя уже давно ждем.

– Завтракала с мамой и Ксенией.

– Дочерью Миронова? – спросила Зина. – И как все прошло?

– Мило, – заверила ее Полина. – Эти двое счастливы друг с другом. Наслаждаются жизнью. Мама, даже не заметив этого, превратила Ксению в клон нашей сестры, правда, девочка намного мягче Кати и более сговорчивая. Да, мама спрашивала о вас. Обижалась, что вы в городе, но так и не нашли время навестить ее.

– Не могу же я показаться перед ней в таком виде! – пытаясь приподнять опухшую бровь, горестно воскликнул Алекс, и все рассмеялись.

– Шрамы украшают мужчину, – заметила Зина, разливая шампанское по бокалам.

– Шрамы – да, но не синяки! – не унимался Алекс.

Полина подошла к нему, обняла за талию и посмотрела в зеркало.

– Красавцы, – усмехнулась она, указав рукой на свой сине-желтый подбородок. – Оба!

– В следующий раз будете… – начал Майкл, но замолчал, заметив, что Тоня с пристальным интересом рассматривает его. – Вас не удивляет, что Воскресов и Ломан не дают о себе знать? – Он быстро сменил тему разговора, не отводя от девушки взгляда.

– Объявятся, когда узнают, что я вернулась в Москву, – невесело сказала Полина. – Но ты прав, их молчание настораживает. Словно испарились.

– Утолили голод, по всей видимости, и забыли о нас, – предположил Алекс. – Если бы вы знали, как люди Ломана…

– Молчи! – Полина протестующе подняла руки, а после и вовсе зажала Алексу рот ладошкой. – Мы уже сто раз слышали историю, как жестоко тебя пытали во вражеском подземелье. Надоело! Поверь, мы с Тоней пострадали не меньше. Даже больше!

Она бросила виноватый взгляд на девушку, которая покраснела и нахмурилась после этих слов. Поддавшись необъяснимому порыву, Майкл обнял Тоню за плечи.

– Подобного не повторится, – тихо сказал он, словно они были в комнате одни. – Обещаю.

– Не забывай, что ты счастливо женат, – ревниво протянул Алекс, заставив Тоню улыбнуться. – А я нет!

– И я замуж выхожу! – вдруг объявила Зина.

Полина недоверчиво посмотрела на нее.

– За Бублика? Вы же знакомы всего два месяца.

– И что из этого следует? – спросила Зина, подав ей бокал. – Сафет – лучшее, что случилось со мной за всю жизнь.

– Маленький подарок судьбы, – хихикнула Полина и присела, демонстрируя всем рост будущего мужа Зины.

– Зато он хорошо целуется. И обожает детей.

– Ты беременна?

– Еще нет, – Зина сделала глоток шампанского и рассмеялась. – Кстати, вчера звонил Артур Яновский, интересовался, нашла ли ты девушку его мечты. Нужно устроить ему встречу с небесной нимфой, которую он встретил в самолете, – она указала подбородком в сторону Тони, с улыбкой наблюдавшей за их непринужденным общением.

Похоже, ей повезло оказаться в такой дружной компании, где все любили и уважали друг друга. Правда, события, которые способствовали этому, были весьма нерадостными. Она снова вспомнила утро, когда обнаружила Астрид мертвой, подушку, которая лежала у нее на лице, и почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок страха, говорящий о том, что в истории еще не поставлена точка. «Кто приходил к тебе в ту ночь? – пронеслось в голове. – Лиза и ее люди или Конрад?»

Глава 21

Дорога, по которой Конрад мчался на своем «Porsche» к поместью, где его уже давно ожидали, впечатляла своей красотой. Величественные деревья, огромные просторы, средневековые шато[20], голубое небо и потрясающий вид долины Луары[21]. У высоких ворот он посигналил и выглянул из окошка, наблюдая, как к нему приближается охранник.

– Добрый вечер, месье Адлер, – поздоровался черноглазый брюнет и отдал распоряжение открыть ворота.

Проехав мимо искусственного озера, Конрад свернул на главную дорогу, ведущую к резиденции. Он недовольно сморщил нос, потому что легкий ветер принес с собой запах с конюшен. Конрад не любил лошадей и все, что с ними связано, оттого и запах показался ему неприятным. Остановившись у главного входа, он вышел из машины и со стоном потянулся. Плечи ныли из-за долгой поездки, но на душе было спокойно: он вернулся домой.

– Здравствуй, Франсуа, – сказал он невысокому сгорбленному мужчине, который, едва передвигая ноги, медленно спускался по ступеням.

– Месье Конни, рад вас видеть, – прокряхтел старик. – Где ваши вещи?

– Хочешь сказать, что лично отнесешь их в мою комнату? – Конрад легонько похлопал мужчину по хрупкому плечу. – Я сам.

– Но я же дворецкий. Мне платят за то, чтобы я не только докладывал о прибывших, но и занимался их багажом.

– Возможно, двести лет назад ты и был таким, как говоришь, но сейчас превратился в древнюю реликвию Шато Д’арэ, – Конрад указал рукой на замок. – Давно не виделись. Как жизнь?

– Все в порядке, пока передвигаюсь самостоятельно. А вы где пропадали? Два года о вас ничего не было слышно.

– Не любопытствуй, старикам это не к лицу, – Конрад подхватил саквояж и быстро взбежал по ступеням, у самой двери повернулся и прокричал: – Франсуа, где брат?

– В библиотеке, месье Конни.

Конрад вошел внутрь дома и с облегчением расслабил плечи, радуясь прохладе в комнатах. На мгновение он задержался в гостиной, обдумывая, подняться к себе в спальню или же сразу направиться в библиотеку. Решив не откладывать встречу с братом, прошел вдоль левого крыла замка и остановился у массивной двери.

– Я здесь! – объявил он.

– Долго же ты ехал, – откликнулся светловолосый мужчина, читающий газету в кресле и неспешно потягивающий коньяк. – Я еще вчера ждал тебя.

– Пришлось задержаться в Лондоне, – Конрад поставил саквояж на пол и направился к брату. – Было бы глупо упустить тридцать миллионов.

– Значит, то, что произошло с Ломаном, твоя работа?

– Частично, – усмехнулся Конрад, раскрыв объятия.

– Ты не меняешься, Виктор.

– Не люблю, когда ты меня так зовешь.

– Но это же твое второе имя! – рассмеялся мужчина, подошел к Конраду и крепко обнял его, приподняв, как мальчишку, над полом. – Конрад Виктор, – не удержавшись, поддразнил он.

– Первое мне нравится больше, – Конрад хлопнул брата по плечу и отвесил церемонный поклон. – Позвольте представиться, теперь я – Конрад Вальдау.

– Имя как у актера. Лучше не мог придумать?

– Вполне, – кивнул Конрад. – Например, мог взять твое, Люк. Неплохо звучит – Конрад Матуа. А?

– Дед был бы против, – Люк сверкнул глазами, показывая, что брат выходит на опасную территорию, насмехаясь над ним.

– Смешно, – без обиды, но разочарованно протянул Конрад. – Будто я не его внук. Хотя в этом нет ничего странного, вы же оба меня стыдитесь.

Вернее, дед двенадцать лет как не стыдится, оттого что помер, а ты продолжаешь скрывать меня от всего мира.

– Не поздно ли ты задумался об этом? – поинтересовался Люк, вернулся к столику, где стоял бокал с коньяком, и взял его в руки. – Когда в первый раз в тюрьму попал, подумал о нас и о том, как это скажется на семейном бизнесе? А твои последующие авантюры? Считаешь, дед гордился бы таким внуком, как ты? Карты, деньги, женщины. Выпивка, драки. Я все учел?

– Тебе лучше знать.

– А последний год, который ты провел в Панаме, и вовсе внес отдельную строку в твое резюме. Хвалебную.

– Я же не на пляже лежал, – ухмыльнулся Конрад.

– Конечно, – согласился Люк, сделав глоток. – Ты сидел в пятизвездочной камере за контрабанду наркотиков.

– Ошибся. Осознаю.

– Конни, ты – беспринципный искатель приключений. Самое слабое звено в нашей семье. Понимаешь? Ты всегда будешь встревать в «грязные» истории, а мой удел – вытаскивать тебя из них. Именно поэтому я никому не рассказываю о своем неблагонадежном младшем брате.

– Я же и говорю, тебе стыдно. Не зря ты меня своей бывшей жене не представил. И на свадьбу не позвал.

– А где ты был, когда я женился? – Люк хитро прищурился. – В Мексике. Что ты там делал? Напомнить?

– Шикарно проводил время, – Конрад присел на диван и вытянул ноги перед собой. – Ладно, не злись. Это хорошо, что Полина не знает, кем мы друг другу приходимся, иначе я не смог бы помочь тебе. Черт! Люк, больше не проси меня на полгода зависнуть в такой дыре, как Мюнхен, и целовать в задницу этих скучных немцев. Я едва не сдох от скуки, работая в агентстве, как прилежный юнец. Никаких развлечений, только работа. И все для того, чтобы твой план реализовался! Слишком большая жертва!

– Да, – Люк принес еще один бокал и бутылку, – полгода на одном месте – для тебя это рекорд.

Он разлил коньяк по бокалам, подал брату, а после положил ему на колени газету, которую читал до его появления.

– Только и пишут об этом, – сказал он, указав подбородком на первую полосу. – Ознакомься.

– Мне уже известно, что Альфред Ломан застрелил своего лучшего друга за то, что он спал с его женой, а потом задушил неверную супругу, – улыбнулся Конрад, но послушно пробежал глазами по строкам. – Какая грустная история произошла с наследниками огромных империй, – он расстроенно поцокал языком.

– Ты приложил к этому руку?

– Нет, конечно! – взмахнул руками Конрад. – Я не мог уложить в постель к Воскресову прекрасную Петру. И не заставлял Ломана стрелять своему дружку в голову. Только показал фото, где его женушка и ее любовничек отправляются трах… Но, думаю, Ломан избежит наказания. Деньги отца сделают свое дело. Признают невменяемым, отправят на пару месяцев в клинику для душевнобольных, а потом папочка его вытащит оттуда. Выйдет на свободу, снова женится и забудет о том, что Воскресов спал с его женой. Хотя Петра была чертовски интересной в постели.

– Когда ты успел опробовать ее?

– Еще до того, как она вышла замуж за этого хомяка.

– Смутьян! – Люк салютовал брату бокалом. – Не стоило вмешиваться в ее отношения с мужем.

– Надо же было поживиться. Других вариантов не было. Тридцать миллионов он заплатил мне за «Слезу», а после я вернул ее себе. Пардон, – он отвесил церемонный поклон, – тебе, барон фон Рихтгофен. Ой! – Конрад жеманно прикрыл рот ладошкой. – Я забыл, что ты – бастард и не имеешь права носить подобный титул.

В семье Матуа каждый в подробностях знал тайну рождения Люка. Единственный сын баронессы Астрид фон Рихтгофен был красивым мужчиной, женщины обожали его, но всем им он предпочитал карты и выпивку. Одной из таких девиц, мечтающих носить громкий титул, была дочь известного французского промышленника Этьена Матуа. Глупышка Лали была страстно влюблена в Рольфа Рихтгофена и любыми способами мечтала привязать его к себе. По девичьему легкомыслию Лали решила, что ребенок поможет ей получить мужа, заодно и титул. Этьен Матуа едва не сошел с ума, узнав, что его «невинная» малышка скоро станет матерью. Зная крутой нрав старика, девица не сказала, кто приходится отцом ее ребенка, так как боялась за жизнь своего обожаемого Рольфа: дед грозился оторвать «хозяйство» тому, кто обесчестил его дочь. А потом Рольфа застрелили, незадолго до первого дня рождения Люка, которому дали фамилию матери. Дед обожал внука, но терпеть не мог, когда тот заводил разговоры о своем отце. О том, кто он, Люк узнал, уже когда поступил в университет. Мать рассказала историю рода баронов фон Рихтгофенов накануне своей третьей свадьбы. Конрад тогда внимательно слушал этот занимательный рассказ, удивляясь, почему мать всегда влечет к подонкам. Сначала барон, потом отец Конрада, который бросил ее, едва мальчику исполнилось пять, вытянув уйму денег, теперь новый ухажер, по виду такой же холеный ловелас, как и два предыдущих. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Люк был и останется последним представителем Рихтгофенов, пусть и носящим другую фамилию.

– Бастард? Следи за тем, что говоришь, – рекомендовал Люк и повернулся к вошедшему в библиотеку Франсуа.

– Когда накрывать ужин?

– Через полчаса, – сказал Люк и отпустил старика. – На чем мы остановились?

– Старуха и правда умерла от того, что увидела тебя? – спросил Конрад. – Как ты вообще додумался прийти к ней?

– Хотел посмотреть на свою бабку, заодно узнать, где она прячет колье. Мы даже не успели поговорить, потому что, увидев меня, она стала хватать воздух губами, приговаривая: «Рольф, сыночек», а после затихла. Я не мог смотреть в ее мертвое лицо, закрыл его подушкой. Было противно, – Люк задумался. – Наверное, я очень похож на своего отца.

– Нет, ты похож на нас, на Матуа, – уверенно ответил Конрад и пристально посмотрел на брата.

Светлые волосы, ореховые глаза, несколько крупный нос, тонкие губы. Высокий, с хорошей фигурой, но в нем абсолютно отсутствовало изящество, порой Люк казался деревянным и нескладным. Пристальный, колючий взгляд, холодность в лице, ярко выраженные носогубные складки – все это производило не лучшее впечатление. Однако, когда Люк улыбался, внешность его кардинально менялась. Прелестные ямочки на щеках придавали задор и смягчали его слишком серьезное лицо.

– Твой нос стал тоньше, – заметил Люк.

– Пришлось подкорректировать. Так, пара операций. Ты же помнишь, его несколько подпортили в Панамской тюрьме. Но новый мне нравится больше.

– Зачем избавился от Хорвата? Ты неоправданно рисковал. Мог бы просто предупредить его, чтобы не вмешивался.

Невозмутимое до этого лицо Конрада вдруг покрылось белыми пятнами.

– Вернул долг, – процедил он. – Раньше не было возможности, а сейчас все так чудесно совпало. Это ведь при его содействии я в первый раз попал за решетку. Потерял два года жизни, вылетел из университета. Если бы не Хорват, все сложилось бы иначе.

– Не заблуждайся. Характер не изменишь. И Хорват не имеет отношения к твоим неудачам.

– Имеет, – упрямо сказал Конрад. – Он не дал мне ни единого шанса исправить ту ошибку. Я отплатил ему той же монетой. Долги, как говорится, нужно возвращать. Хочешь посмотреть на последнюю часть парюры?

Люк приподнял бровь и пожал плечами.

– Часом раньше или позже, – с безразличием протянул он.

– Брось! – рассмеялся Конрад. – Я же вижу, тебе не терпится положить ее к остальному гарнитуру, – он вскочил с дивана, подошел к саквояжу и вытащил из него бархатный футляр. – Держи!

Люк ловко подхватил шершавую коробочку и положил себе на колени. На лице его в отличие от всех остальных, кто смотрел на «Слезу», не было восторга. Лишь холодность и высокомерие, которыми славились все бароны фон Рихтгофен. Подойдя к одному из книжных шкафов, Люк легко толкнул его. Он бесшумно отъехал в сторону по тонким рельсам и плавно остановился. Набрав на панели код, Люк открыл дверцу сейфа и подозвал Конрада.

– Теперь все, – сказал он, поместив колье на стеклянную полку, где в одинаковых футлярах лежали остальные части парюры: диадема, бандо, гребень, серьги и браслет. – Вот она – «Женевьева».

– Сколько лет ты собирал ее?

– Пятнадцать, – ответил Люк. – Если бы бабка не заартачилась, то «Слеза» уже давно была бы у меня.

– Вот это терпение! – присвистнул Конрад. – Столько лет ожиданий. Я бы не смог так долго идти к поставленной цели. Но парюра стоит всех усилий. К тому же ты здорово повеселился, столкнув лбами Воскресова и Ломана. Было интересно наблюдать, как они разрывали твою бывшую жену на части.

– Но она, как всегда, выкрутилась. Непотопляемая. Признаюсь, я их натравил на Полину, только чтобы помучить эту стерву.

– Решил поиздеваться над ней за то, что она наставила тебе рога?

– Ты спал с ней? – быстро спросил Люк, неожиданно схватил Конрада за шею и притянул к себе, словно пытался просверлить взглядом его мозг, выведать правду.

– Нет, конечно! – искренне возмутился Конрад. – Отпусти! Ты же мой брат. Да, Полина красива, но не в моем вкусе. Поэтому успокойся. Я ее и пальцем не тронул.

Люк тепло улыбнулся и повернулся к колье.

– Знаешь, что я с ним сделаю?

– Подаришь мне? – улыбнулся Конрад, не в силах отвести взгляд от огромного синего сапфира.

– Сначала верну Полину, – задумчиво произнес Люк, не слыша иронии в голосе Конрада, – заставлю полюбить себя, потом надену колье ей на шею и задушу. Пусть «Слеза» оправдает легенду о ней.

– Постой, – опешил Конрад. – Ты все еще ее любишь? – Искренняя печаль послышалась в его голосе. – Как же так? Убьешь?

– Предательство нельзя прощать, – едва слышно проговорил Люк. – Никому!

Сноски

1

Подробно об этом читайте в романе А. Винтер «Желание женщины закон, или Из пропасти в бездну», издательство «Эксмо».

2

Правитель и диктатор Испании с 1939 года до смерти в 1975-м

3

Парюра – ювелирный гарнитур, объединяющийся в комплект в соответствии с видом драгоценных камней, которые использовались ювелиром при изготовлении украшений. В полный комплект входят диадема, тиара, гребень, бандо (драгоценная лента для волос), колье, серьги, брошь, браслеты, кольца. Если парюра неполная (как правило, в ней отсутствуют украшения для головы), то такие наборы называют полупарюрами.

4

Доброе утро. Меня зовут Конрад Вальдау. Я… (нем.)

5

Большое спасибо, господин Вальдау.

6

Вы (нем.)?

7

Город и порт на севере Испании.

8

Восклицание царя Леонида из экранизации комикса «300 спартанцев» Фрэнка Миллера, после которого он пинком сбрасывает персидского посла в бездонный колодец.

9

Вымышленный вид существ в произведениях жанра фэнтези. Злобные, кровожадные, воинственные. В древнеримской мифологии Орк (Orcus) – одно из имен Аида, бога преисподней.

10

Здравствуй, любовь моя (нем.).

11

Дамы и господа (нем.).

12

Венский международный аэропорт, расположен в 18 км к юго-востоку от Вены и является самым загруженным аэропортом Австрии. Название «Вена-Швехат», или просто «Швехат», происходит от ближайшего городка, Швехата.

13

Мойша – немецкая антисемитская кличка еврея.

14

Хирософия – оккультное учение, утверждающее связь формы рук и линий на ладонях с характером, физическими данными и человеческой судьбой.

15

Специалист, занимающийся определением, оценкой и сертификацией драгоценных камней.

16

Город и морской порт на юге Португалии, находящийся на берегу залива Риа-Формоза.

17

Серьги в виде гвоздика, который проходит через мочку и застегивается сзади. Главное условие пуссета – серьга не должна спускаться ниже мочки.

18

Маори – полинезийское племя, коренное население Новой Зеландии.

19

Старейший аукционный дом, основанный в 1707 году по приказу императора Франца Иосифа I как государственный ломбард для нужд населения, попавшего в тяжелое материальное положение. Сначала на распродажи вещей, которые так и не смогли выкупить их владельцы, допускался лишь узкий круг покупателей. В 1785 году ломбард стал открытым заведением для всех желающих приобрести заложенные вещи.

20

Принятое во Франции название загородного усадебного дома высшей аристократии и вообще дворянства, часто с парком и винодельческим хозяйством.

21

Самая длинная река во Франции, протяженностью 1012 км, славящаяся замками, которые расположены по берегам среднего течения реки и ее притоков.

Content

Алена Белозерская
Слеза святой Женевьевы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Сноски