Алена Винтер

Желание женщины закон, или Из пропасти в бездну

© Белозерская А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Глава 1

Из всех времен года Полина Матуа больше всего любила весну. Настойчивые, но теплые дожди бодрили ее. Небо, меняющее цвет с надоевшего за зиму белесо-серого на нежно-голубой, вдохновляло. А солнце, с каждым днем набирающее мощь, становящееся ярким и опаляющим, напитывало энергией. Это был период возрождения, и Полина особо остро чувствовала его. Все последствия резких жизненных переломов отступали на задний план, а то и вовсе испарялись под настойчивыми лучами солнца. Оставалось лишь хорошее настроение и осознание того, что мир восхитительно прекрасен.

Каждую весну Полина начинала новую жизнь, но, признаться, подобные метаморфозы начали ее утомлять. События складывались так, что именно весной Полина разочаровывалась, ошибочно влюбляясь, жестко перечеркивала прошлые отношения и стремглав неслась к новым ощущениям, которые так же, как и все предыдущие, не оправдывали себя. Ее мятущаяся и стремящаяся к удовольствиям натура не знала покоя, яркое весеннее солнце предательски подстегивало к переменам, и Полина уступала. Горячий темперамент не давал возможности бездействовать, заставлял рисковать, увлекаться, а после страдать с таким же неистовством.

Этой весной Полина захотела изменить прежний расклад, который с неумолимым постоянством преследовал ее последние годы, и построить жизнь в ином русле. Для начала взяла на работе отпуск, мечтая привести в порядок мысли, а главное, нервы. Она решила никуда не уезжать из страны и провести последующие четырнадцать дней в одиночестве. Закупила провизию, чтобы не нужно было выходить в магазин всякий раз, когда захочется чего-нибудь вкусненького, и приобрела несколько бутылок вина на случай, если на душе станет нестерпимо грустно. Глядя на пустую и тихую квартиру, Полина с неприязнью поняла, что впереди ее ожидают скучнейшие каникулы, но отказываться от плана не намеревалась. Хотелось прийти в себя после очередного расставания с «самой большой любовью жизни», а этого можно было добиться, лишь тщательно осмыслив, почему все ее отношения заканчивались плачевно – сначала горьким разочарованием, после бурными ссорами и, наконец, непреодолимым одиночеством.

Десять дней прошли быстро. Все это время Полина ела, спала, смотрела телевизор и ни разу не подумала о том, что привело ее к нынешнему положению вещей. Она просто не могла заставить себя раскапывать залежи обид, неудач, потому что для этого нужно было посмотреть внутрь души, отыскать проблемы в себе, родной и любимой, а не пытаться переложить ошибки и вину за них на других. Сложно признать ответственность за свою жизнь, а еще сложнее увидеть результаты происходящего и понять, что это все создано твоими руками. Раньше Полина не посмела бы провести отпуск наедине с собой, непременно уехала бы к морю с очередным любовником, веселилась бы, смеялась, танцевала, а сейчас лежала на диване, укрывшись пледом, и изредка улыбалась тупым шуткам из какой-то третьесортной комедии, идущей по телевизору. К еде она редко притрагивалась, зато выпила все вино и пожалела, что не взяла больше. Отключенный телефон лежал на столике, рядом стоял ноутбук, отвлекая от просмотра комедии яркой голубой страничкой с пейзажем Доминиканы на экране.

Горестно вздохнув, Полина захлопнула его, подошла к окну и подняла жалюзи. Как никогда она обрадовалась движению шумного Лондона за окном, фигуры куда-то спешащих людей подняли настроение и напомнили о том, что пришло время пить кофе. Обычно в двенадцать Полина спускалась в свое любимое кафе, находящееся в двухстах метрах от дома, и это был единственный за день «выход в свет», который она ждала с нетерпением.

Причесавшись и набросив на плечи пальто, Полина вышла из квартиры. Телевизор она не отключила, так как намеревалась вернуться к просмотру фильма, но уже с горячим стаканчиком сладкого капучино в руках. Глаза и губы тоже не накрасила, потому что в планах у нее не было привлечь кого-либо яркой внешностью. Сейчас на эту женщину, быстро идущую по узкому тротуару, вряд ли обратили бы внимание мужчины, уж очень скромной и бесцветной она была, вовсе не той Полиной, образ которой еще десять дней назад никого не оставил бы равнодушным. С распущенными, неуложенными волосами, чистым, не тронутым косметикой лицом, в простой одежде Полина выглядела как обычная жительница Лондона, каких было множество на улицах, разве что дорогие серьги в ушах и несколько массивных колец на пальцах выдавали в ней состоятельную особу, случайно появившуюся у стойки небольшого итальянского кафе.

– Рад тебя видеть, красавица, – широко улыбнулся хозяин заведения, который любил лично обслуживать посетителей.

Синьор Марио всех постоянных клиентов знал по имени, со многими из них у него устоялись приятельские отношения, в том числе и с этой темноволосой мадам, часто появляющейся в его кафе.

– Сегодня как всегда? Не задержишься у нас?

Седовласый синьор вопросительно вгляделся с серые глаза женщины, нерешительно остановившейся перед ним, и почтительно, что было ему несвойственно, замолчал, ожидая ответа. Полина посмотрела на витрину с десертами.

– Вижу, твоя невестка испекла Parozzo[1].

– И не только, – хмыкнул Марио, бросив быстрый взгляд в сторону кухни, словно опасался, что горячая родственница услышит его. – У ведьмы сегодня хорошее настроение.

Полина ответила тихим смешком. Она вспомнила узкое лицо и хрупкую фигуру Беаты, наводящей ужас на огромное семейство синьора Марио. Да, было крайне забавно наблюдать, как эта тощая девица ловко справляется с четырьмя шаловливыми сыновьями, меланхоличным мужем и болтуном свекром, любящим пропустить несколько рюмок горячительного. Все они жили под одной крышей и были местной достопримечательностью, так как такого шумного и дружного семейства больше не было во всем Лондоне.

– Что решила? Только капучино?

– Нет, не сегодня. Я хочу кусочек кекса, чашечку эспрессо, а вот домой, пожалуй, захвачу пару стаканчиков капучино.

– Все сделаю. Куда присядешь? Советую остаться здесь, в зале. Мы, конечно, уже вынесли столики на улицу, но там еще слишком холодно. Хотя, как видишь, они все заняты. Не понимаю вас, англичан. Как можно морозить задницу в такую мерзкую погоду?

– Во-первых, я – русская, не англичанка. Во-вторых, погода не мерзкая, а восхитительная. А в-третьих, ты живешь в Лондоне больше двадцати лет…

– Тридцать два, – поправил Марио, гордо вытянув шею, – и единственное, к чему я не смог привыкнуть, – это к погоде. Оставайся в зале, не мерзни на улице, а я принесу заказ.

Полина послушно подошла к свободному столику, сняла пальто и положила его на соседний стул, затем присела и расслабленно вздохнула, предвкушая удовольствие от божественно-воздушного кекса и кофе, но тут же вздрогнула от прикосновения холодных пальцев к своей шее. Быстро обернувшись, она уже приготовила гневную тираду для незнакомца, посмевшего дотронуться до нее, но не сказала ни слова, встретившись взглядом с мужчиной, который мило улыбался ей в лицо.

– Что за ребячество! – воскликнула она. – Ты меня напугал!

– Не думал, что ты настолько впечатлительна.

Алекс отодвинул стоящий напротив Полины стул и присел, по-хозяйски выставив ноги вперед, зацепив коленкой ногу сестры. Она злобно пнула его кулаком в бедро и вдруг улыбнулась, понимая, что тот намеренно пытается ее «зацепить».

– Прекрати, – попросила она, наклонившись к нему и поцеловав в щеку. – Как ты узнал, что я здесь?

– Твой телефон уже несколько дней отключен, и я заинтересовался, отчего моя сестренка ни с кем не желает разговаривать. Подъехал к твоему дому и увидел тебя, выходящую из подъезда. Решил пройтись следом, чтобы узнать, куда ты спешишь.

Объяснение было точным, логичным, и, как всегда, придраться было не к чему: Алекс умел изъясняться так, чтобы избежать встречных вопросов. Кроме того, искренний и мягкий взгляд заставлял верить его словам.

– Зачем я понадобилась тебе именно сегодня? Не мог дождаться понедельника, когда закончится мой отпуск?

– Не мог, – ответил Алекс и потянулся к кексу, который принес синьор Марио. – Волшебство! – воскликнул он, и старик растаял от его улыбки.

– Не лезь в чужую тарелку. Марио принесет и тебе, если пожелаешь.

– Кофе? – быстро предложил итальянец.

– Двойную порцию, – и, глядя на удаляющуюся фигуру старика, добавил: – Здесь ничего не изменилось.

– Именно поэтому я хожу только в это кафе, – отвлеченно произнесла Полина, чувствуя внутри странную тревогу.

Она пробежала взглядом по залу, наполненному людьми, оглядела обитые ореховым деревом стены, камин в углу и снова посмотрела на Алекса, который, воспользовавшись задумчивостью сестры, уже доедал ее миндальный кекс.

– Слышал, ты была в Париже?

Голос его был сладким, таким же, как шоколад, который остался у него на губах, но в нем чувствовалось недовольство, что не понравилось Полине.

– Много раз, – ответила она, подав ему салфетку.

– Ты поняла, что я имел в виду, – ответил Алекс, вытерев губы. – Зачем?

– Не думала, что тебе станет об этом известно. Кто сказал? Люк?

Алекс не ответил, потому что к их столику подошел Марио. Он аккуратно расставил тарелки и чашки и явно медлил с уходом, желая услышать, о чем беседует его любимая посетительница со своим братом. Пара, к сожалению, разговаривала на русском, который он, естественно, не понимал, однако жадно ловил незнакомые и приятные на слух слова.

– Grazie[2], Mario, – сказала Полина, не задумываясь, перейдя на родной язык Марио, которым владела в совершенстве.

В ее голосе послышалось нетерпение и злобные нотки, поэтому старый синьор поспешил ретироваться.

– Люк жаловался на меня?

– Вовсе нет. Но он тревожится о тебе.

– Отчего же? – усмехнулась Полина. – Мне он дал понять, что я не заслуживаю его внимания, скорее осуждения и брезгливости. А после он вдруг стал звонить тебе и выражать беспокойство?

Алекс также усмехнулся в ответ:

– Признаться, после разговора с ним я тоже почувствовал тревогу.

– Бедняга, – обронила Полина. – Мне жаль, что тебе пришлось испытать это чувство. Что он тебе сказал?

– Что ты просила прощения и умоляла разрешить остаться с ним.

– Он так и сказал?

– Слово в слово. Лгал?

– Нет, – Полина почувствовала, как щеки ее загорелись от стыда. – Это правда.

– С ума сошла?! – Алекс раздраженно рассмеялся, но смех его быстро прекратился. – На что ты рассчитывала?

– Что он позволит мне вернуться.

– Поля, ты бросила своего мужа ради любовника, получила развод, потом любовник бросил тебя…

– И вдруг решила, что Люк проявит благородство и простит меня, – закончила за брата Полина, с грустью посмотрев на него. – Он всегда прощал.

– Но не в этот раз. Предательство не прощают.

– Но я не предавала! – Полина сжалась, чувствуя себя так, будто находится в суде, где ее обвиняют во всех смертных грехах.

– Ты просто разлюбила, – подсказал Алекс. – А теперь поняла ошибку. Не стоило уходить от мужа к тому, кем ты необдуманно увлеклась.

– Его зовут Роман.

– Да плевать мне, как его зовут! Ты ушла к нему от Люка, который любил тебя. Мне кажется, Люк и сейчас любит, но никогда не простит, потому что ты унизила его и заставила страдать. Не стоило пытаться вернуть то, что уже давно разрушено. Ты лишь напрасно выставила себя в дурном свете и заставила Люка вспомнить, что предпочла ему молодого кобеля.

Полина взяла вилку и провела ею по шоколадной поверхности кекса, оставляя тонкие бороздки. Ей не хотелось продолжать этот утомляющий разговор, но по опыту она знала, что Алекс не оставляет незавершенных тем, следовательно, нужно было выслушать его до конца. Однако обсуждать с братом свои неудачные романы было крайне неловко, в особенности чувствовать в его голосе разочарование и обиду. Только вот на кого обижался Алекс, на Люка, который заставил его быть свидетелем неприятной семейной сцены, или на сестру, так неразумно распоряжающуюся своей личной жизнью, Полина не понимала, а спросить не решалась.

– Обещаю, что больше не стану искать встреч с бывшим мужем.

– Полина, не стоит давать глупые обещания, – Алекс пересел на стул рядом с сестрой и обнял ее за плечи. – Прости, не хотел тебя расстроить.

– Я сама себя расстроила, – всхлипнула она, – когда купила билеты в Париж. Ты был прав. На что я надеялась? Что все вернется и я снова буду мадам Матуа?

– Ты ею и осталась.

– Да, – согласилась Полина. – Я – мадам Матуа, но уже без Люка. Просто разведенная мадам, но это мой выбор. Понимаешь, я влюбилась. Мне казалось, что это навсегда, поэтому я без сожалений оставила мужа и ушла к Роману.

– Ты всегда любишь так, будто в последний раз. Отсюда и ошибки.

– Зато тебе это чувство неведомо.

Алекс наморщил нос, прикусил нижнюю губу и пристально вгляделся в окно.

– Возможно, – произнес он. – Но так легче. Наверное.

– Ни разводов, ни других катаклизмов, – добавила Полина. – И самый большой плюс – тебе никто не изменяет.

– Так этот Роман тебе изменил?

– Нет, он лишь ушел к другой женщине. Нельзя изменить тому, кого не любишь.

– Он тебя не любил? – Алекс в комичном ужасе расширил глаза. – Вот поц! Как он мог?!

– Как видишь, есть еще в этом мире мужчины, которым я безразлична. Я на все была готова, лишь бы удержать Романа, а после того, как он ушел, всеми силами старалась забыть. Даже к Люку метнулась, надеясь, что он поможет мне прийти в чувство. Идиотка, не так ли?

– Нет, – тихо сказал Алекс. – Все влюбленные или те, кто разочаровался в любви, ведут себя опрометчиво.

– Только не ты.

– И я в том числе.

– В твоей жизни есть истории, о которых мне неведомо?

– Как ты думаешь, почему я никогда не летаю в Москву?

– Она ушла от тебя? Москвичка?

– Моя первая любовь, – мечтательно проговорил Алекс, представив девушку, которая долгие годы была его наваждением.

– А может, единственная?

– Не хотелось бы думать, что весь мой потенциал растратился на ту, которая отвергла меня. Но Москву я все равно не люблю.

– И я, – сказала Полина. – Как и все другие города, где не смогла быть счастливой.

– Тогда Лондон ты должна ненавидеть, – произнес Алекс и быстро прикрыл рот ладошкой. – Прости, не хотел напоминать.

– Не стоит, – отозвалась Полина, но ей стало печально от воспоминаний о самом счастливом периоде своей жизни, который резко прервался смертью любимого. – Лондон я люблю, потому что он подарил мне много радости. Но не Москву, она – злая.

– Город не может быть злым. Злыми бывают только люди.

Полина допила свой эспрессо и поднялась.

– Самое смешное состоит в том, что я всегда люблю тех, кто не любит меня.

– Неправда, – возразил Алекс, также поднявшись. – Я тебя обожаю.

– Ты мой брат. Ты не можешь не любить меня.

– Протестую! Родственные отношения не являются залогом любви. Возьми, к примеру, нашу семью. Разве мы все любим друг друга?

– Только тогда, когда это выгодно. Спасибо, Марио. – Полина оставила на столе деньги и вышла из кафе. – Теперь к делу. Ты ведь приехал не ради этой милой беседы? Что хотел?

– Меня прислал Майкл.

– Еще один братец нагло вмешивается в мои дела, – пробормотала Полина. – А ему что нужно? Тоже пришлось краснеть за поведение сестрицы, поэтому решил взмахнуть плеткой?

– Он жаждет встречи. – Алекс обнял Полину за плечи, ведя ее по влажному асфальту к дому, где та жила. – Сегодня. Вернее, сейчас.

– До понедельника нельзя подождать?

Полина недовольно нахмурилась. Тревога снова наполнила ее душу, и она безуспешно пыталась избавиться от этого чувства, заставляющего сердце болезненно трепетать внутри.

– До понедельника еще четыре дня, не считая сегодняшний, Майкл умрет от ожидания.

– Ладно, не будем мучить его. Подожди меня в машине.

Полина остановилась у подъезда, но Алекс подтолкнул ее к двери и уверенно прошел следом.

– Думаешь, меня прислали только извозчиком поработать? – спросил он. – Нет, дорогая, существуют подводные камни. Я должен узнать, чем ты занималась все это время…

– Я не пила, – сказала Полина, поняв, на что он намекает.

– Я тебе верю. Но не Майкл.

– Так приехал бы сам и проверил!

– Он приезжал. Почти каждый вечер дежурил под твоими окнами.

– Почему же не поднимался? – удивилась Полина. – И что он хотел увидеть? Что я сижу на подоконнике и распиваю вино?

– У него спроси. Мне Майкл не отчитывается в том, что делает, как, впрочем, и ты. Зато я должен координировать ваши отношения и работать телеграфом. В квартиру пустишь?

Полина кивнула и открыла дверь.

– Входи.

Она заметила, как Алекс быстро прошелся по комнатам, ища в них пустые бутылки, потом с явным облегчением на лице повернулся к Полине и улыбнулся.

– Молодец! – сказал он, но, заметив выглядывающее из-под дивана темное горлышко, опустил плечи и с выдохом произнес: – Черт! Поля!

– Четыре бутылки за десять дней – не в счет. Только Майклу не говори, – она подошла к Алексу и обняла его, – пожалуйста!

– Не стану. А ты приведи себя в порядок. Накрась лицо, что ли. Иначе он сразу поймет, что с тобой не все в порядке.

– То есть я всегда должна появляться при нем в полной боеготовности?

– Такой, какой он привык тебя видеть, – перефразировал Алекс.

– Ты знаешь, для чего он вызывает меня к себе? – Полина испытующе посмотрела на брата и раздула ноздри, чувствуя, что начинает злиться. – Знаешь, я по твоему лицу вижу. Говори!

– Не могу. – Алекс умоляюще сложил руки перед грудью.

– Я не поеду, пока ты не прояснишь ситуацию. Неужели не видно, что я волнуюсь?

– Понимаю твое состояние. Однако у нас намечается не семейная встреча, а бизнес-разговор. А так как Майкл не только брат, но и работодатель, то право сообщать важные решения остается за ним.

– Убедил. Располагайся, а я попытаюсь превратиться в прежнюю мадам Матуа. Ту, которую привык видеть наш брат, – с иронией добавила Полина.

– Только не задерживайся. Иначе он станет злиться, что мы напрасно тратим его время.

– Ну, что мы с тобой за люди?! Тебе тридцать пять, мне – тридцать. Оба смелые и наглые, но стоит упомянуть имя Майкла, и мы трясемся от страха, как маленькие дети. Почему?

– Он – босс. – Алекс сделал глоток капучино, который Полина принесла с собой из кафе. – И ко всему прочему, идеальный во всех отношениях. Не пьет, не курит, жене не изменяет, много работает, мало веселится. Мы боимся Майкла, потому что он наша крайняя противоположность.

– Сухой, унылый, скептичный.

– А Майкл, между прочим, тебя любит, – рассмеялся Алекс.

– Майкл себя терпеть не может, как он способен кого-то любить? Кстати, он знает, что я летала к Люку?

– Не думаю.

Полина с облегчением вздохнула.

– Слава богу! Его бы критики я не выдержала.

– Слава мне. – Алекс салютовал сестре бумажным стаканчиком. – Несправедливо! Молчал я, а все дифирамбы богу.

* * *

Спустя два часа машина Алекса остановилась возле восьмиэтажного здания недалеко от центра Сити, где находился главный офис «VIP-life concierge», компании, которой владели братья Фрейман. Им принадлежал весь шестой этаж, на нем, собственно, и находился центр управления. Алекс подал Полине руку, помогая выйти из машины и, ускорив шаг, направился к ступеням. Полина отстала: на высоких каблуках она едва успевала за братом, поэтому предпочла двигаться медленно, но с достоинством, тем более что говорить с Майклом ей не хотелось, и она неосознанно оттягивала момент встречи. Интуиция редко подводила ее, и сейчас она кричала о том, что разговор с братом принесет немало хлопот, а возможно, и разочарований. «Может, Майкл хочет меня уволить? – внезапно пролетело в голове, и Полина едва не споткнулась на ступенях. – Хотя для этого нет повода. Или есть?»

Алекс ожидал Полину у лифта, продолжая разговаривать по телефону. Видимо, это был один из клиентов, уж слишком мягко и одновременно настойчиво он вел беседу. Пропустив сестру вперед, нажал на кнопку с номером нужного этажа, и, не прекращая разговора, поцеловал Полину в щеку, приободряя. На шестом этаже стояла тишина, словно никого не было. Но ощущение покоя окружало посетителей только первые несколько секунд, потом пространство заполнилось отдаленным гулом голосов, из некоторых кабинетов лилась легкая музыка, кое-где слышался смех. Работа была в самом разгаре, однако суеты не чувствовалось. Впрочем, в главном офисе никогда не было суетно, так как балом здесь правил Майкл, которой терпеть не мог торопливости и беспорядочности. Офис поражал организованностью, спокойствием и элегантностью, даже мелкие клерки казались изящными и исполненными достоинства. «Как говорится, – подумала Полина, – каков король, такова и свита». Она шла к кабинету Майкла Фреймана, здороваясь с сотрудниками, на лицах которых была написана искренняя радость по поводу ее возвращения.

– О, Полина! Мы уже успели по тебе соскучиться! – воскликнула Нала, секретарь Майкла, точеная чернокожая кукла, пожалуй, самая красивая из тех изысканных вещей, которыми любил украшать пространство вокруг себя брат.

– Нужно чаще уезжать: меня так хорошо встречают.

Нала открыла дверь перед сестрой босса, заглянула в кабинет и, получив распоряжения, удалилась. Полина прошла внутрь и остановилась в метре от стола, где за компьютером работал брат.

– Одну минутку. – Майкл, не отрываясь от экрана, поднял руку вверх. – Сейчас освобожусь.

Полина посмотрела на Алекса, который подошел к окну, и послала ему улыбку. Тот подмигнул ей и скорчил смешную рожицу, изображая Майкла, в задумчивости уставившегося на экран. В который раз Полину посетила мысль о том, насколько не похожи они, все те, кто находился в этой комнате. Вернее, внешнее сходство прослеживалось лишь между Полиной и Алексом, что казалось удивительным, учитывая, что общей у них была только мать. Зато Майкл, который приходился Алексу единокровным братом, выглядел чужаком. Алекс отличался привлекательностью, был высоким и спортивным. Его темно-серые глаза всегда ярко горели, а каштановые волосы, такие же, как у матери, восхищали мягкостью и ухоженностью. Майкл же являлся точной копией отца, только на тридцать лет моложе. Черные глаза, черные тонкие волосы, гладкая смуглая кожа и длинный, как у Фреймана-старшего, нос. «Хорошо, что у нас с братьями разные отцы, – усмехнулась Полина. – Иначе при моем везении я непременно имела бы большее сходство с Майклом, чем с Алексом».

– Что тебя развеселило? – услышала она вопрос Майкла.

«Хотя бы смеется чаще, чем Фрейман. – Полина одарила брата счастливой улыбкой. – Но в целом он такой же поц, как и его папаша».

– Ты похож на Марка.

– А ты на маму. Всякий раз, глядя на тебя, думаю о ней.

Майкл не часто говорил о матери, предпочитая избегать эту тему. Создавалось впечатление, что он все еще злится на нее за отсутствие в своей жизни, оттого и молчит, наказывая тем самым за равнодушие. Но сегодня брат поразил Полину открытостью, такое редко случалось. Это заставило насторожиться, ибо говорило об особом настроении Майкла, задорном и дерзком, в таком настроении он никогда не приносит хороших новостей.

– Мы не поздоровались.

– Уже виделись, – сказал Алекс, обхватил Майкла за плечи и прижал к себе.

– Я о Полине. – Майкл мягко отстранил брата и поправил рукава на рубашке.

Он терпеть не мог, когда на одежде собирались складки, и всегда, поднявшись с кресла, отряхивал ткань, чтобы не измялась. Вот и сейчас, освободившись из объятий брата, нервным движением провел руками по бедрам, придав брюкам прежнюю форму.

– Здравствуй, дорогой. – Полина осторожно поцеловала Майкла в щеку, стараясь не задеть его грудь. – Просто не представляешь, как ты меня бесишь своей аккуратностью.

– Видимо, не только тебя. Алекса это также нервирует. Странно, что мы с вами родственники.

– То есть мы с Полиной – свиньи? – рассмеялся Алекс. – На это намекаешь?

– Что будем пить? – поинтересовался Майкл, оставив без ответа щекотливый вопрос.

– Виски, – ответила Полина, зная, что такой ответ разозлит трезвенника Майкла, но тот не отреагировал на выпад, лишь повел бровями, показывая, что оценил шутку.

– Нала уже заваривает чай.

– Значит, у нас не было выбора. Зачем тогда спрашивал? Миша, – она специально назвала брата по имени, на которое он уже давно не откликался, – объясни, для чего ты прервал мой отпуск?

– Кстати, как ты его провела? Где была?

– Тебе ведь прекрасно известно, что я не выезжала из страны.

Майкл пропустил и эту колкость.

– Надеюсь, ты готова к работе?

– Разумеется, – кивнула она и напряглась, понимая, что сейчас будет озвучена цель встречи.

– Замечательно, – Майкл погладил себя по бедру и, растягивая слова, добавил: – На следующей неделе ты вылетаешь в Москву. Я хочу, чтобы ты возглавила восточный сектор.

– Ты понимаешь, что говоришь?!

– А что именно тебя не устраивает? – Голос Майкла не изменился, он звучал так же спокойно и уверенно, как и пять минут назад.

– Я не полечу в Москву!

– Причина?

– Личная, – отрезала Полина. – Не желаю говорить о ней вслух.

– Тогда увольняйся.

– Майкл! – в жаркий разговор вступил Алекс. – Ты не можешь единолично принимать подобные решения. Мы в равных долях владеем «VIP-life concierge»…

– Я знаю, что делаю, – сказал Майкл, взглядом приказав Алексу замолчать. – Полина, ты согласна возглавить восточный сектор?

– Это ссылка? За что?

– Московский офис – слабое звено в компании. Мне нужен свой человек в Москве, способный подтянуть сектор до общего уровня. В противном случае мы упустим рынок, а это, как ты сама понимаешь, недопустимо, учитывая, насколько русские лакомый кусочек. Поступают жалобы от клиентов…

– И ты решил заткнуть эту дыру мною, – закончила Полина и поднялась, намереваясь уйти.

– Постой, – попросил Алекс, схватив ее за руку. – Майкл не сказал главного.

– Отпусти. Ты с ним заодно, поэтому нам не о чем говорить.

– Поля, тебе не пятнадцать лет, – сказал Майкл. – Прекрати вести себя как обиженный подросток и выслушай. Я совершил ошибку, не объяснив, почему принял решение отправить тебя в Москву. Два дня назад наш управляющий Стеблов ушел к конкурентам, прихватив с собой часть конфиденциальной информации. Понятно, что Стеблов ею не посмеет воспользоваться, и все же он нам здорово…

– Подосра… – хихикнула Полина.

Майкл скривился, но утвердительно кивнул.

– Видимо, Стеблов рассчитывал, что клиенты перейдут к конкурентам следом за ним. Но он ошибся, потому что в первую очередь толстосумы работают не с ним, а с «VIP-life concierge». Однако нельзя допустить, чтобы репутация компании пострадала.

– Думаешь, меня волнует чья-то репутация? – с вызовом произнесла Полина, раздраженная тем, что брат начал с угроз, не удосужившись озвучить истинные причины ее нового назначения. – Почему не отправишь Алекса?

– Он нужен мне в Лондоне.

– Зато мной можно разбрасываться как угодно?

– Ты все неправильно поняла, – начал оправдываться Майкл.

– Я вовсе не глупая, а ты – хитрый хорек! Изменения в моей зарплате оговорим позже.

Быстро постукивая каблуками, Полина вышла из кабинета, шумно захлопнув за собой дверь.

– Жестко, особенно с увольнением, – после некоторой тишины произнес Алекс, вытерев вспотевший лоб.

– Перестарался? Ничего, остынет, там и поговорим. Нужно нагрузить ее работой, иначе сопьется или с ума сойдет в поисках новой любви. С Полиной по-другому нельзя, она понимает только силу и власть.

– Ошибаешься. Нежностью ты большего бы добился.

– Я не зайчик, при виде которого все плачут от умиления.

– Да. Ты – хитрый хорек, – выдавил из себя Алекс.

– Возможно, – ответил Майкл. – Но кем бы вы были, если бы меня не было рядом?

Глава 2

Все еще обиженная, Полина молчала по дороге в аэропорт, но внимательно вслушивалась в наставления, которые давал брат.

– С большинством клиентов ты уже работала. Многие из них, кстати, обрадовались, узнав, что ты возглавишь московский офис.

– Значит, мой переезд был запланирован уже давно, раз вы успели оповестить клиентов?

– Неужели ты заговорила? – усмехнулся Алекс и подпрыгнул на сиденье от щипка в бедро. – Осторожно! Иначе ударим в задницу того шикарного Porsche, – он указал пальцем на плетущийся впереди серебристый авто. – Ну, объясни, как на такой машине можно ехать со скоростью семьдесят километров в час?

– Видимо, твоя наполовину русская душонка требует лихачеств? Правила на то и существуют, чтобы их выполнять.

– Мы только что проехали мимо знака, на котором было указано, что двигаться разрешено со скоростью шестьдесят миль в час. Британская миля равна тысяче шестистам девяти километрам. – Алекс быстро считал в уме. – Значит, эта черепаха может увеличить скорость до девяноста шести километров…

– Умоляю тебя, замолчи! – не выдержала Полина. – Терпеть не могу, когда в тебе просыпается еврейский счетовод!

– Я не виноват, что мой папа – представитель столь древнего народа. У нас в генах заложена страсть к математике.

– К счету денег, если быть точным, – сказала Полина и рассмеялась.

– Рад, что поднял тебе настроение своей родословной, – улыбнулся Алекс, ласково погладив Полину по плечу. – Не хочу, сестренка, чтобы ты уезжала. Ты – мой единственный друг, поэтому мне тебя будет очень не хватать.

– Поздно петь песни любви. – Полина отвернулась. – Признайся, это ведь была твоя идея отправить меня в Москву.

– Выбор стоял между мной и тобой, – честно ответил Алекс. – Как ты сама понимаешь, себя я люблю больше, чем тебя, поэтому все было решено быстро.

– Кто бы сомневался.

– Но тебе также известно, что ты – лучший вариант. Все тебя обожают, я даже подозреваю, что многие из наших клиентов остаются таковыми лишь потому, что имеют возможность общаться с тобой.

– Не льсти, – произнесла Полина, но кокетливо зарделась от похвалы. – Все же надеюсь, что мы найдем достойного управляющего, и я вернусь в Лондон в ближайшее время.

Алекс припарковал машину на стоянке у аэропорта и достал из багажника чемоданы.

– Что-то ты мало вещей с собой взяла, – прищурил он один глаз.

– Я не собираюсь задерживаться в Москве, – повторила Полина, но в душе почувствовала, что ее желания не совпадут с реальностью. – Где я буду жить?

– В районе Патриарших прудов. Гранатный переулок, слышала о таком?

– Алекс, я жила в Москве двадцать лет. Разумеется, мне известно, где находится этот переулок, – ответила Полина, нисколько не удивившись тому факту, что Алексу удалось в короткие сроки снять для нее квартиру в центре.

Мгновенная организация ее быта не произвела впечатления, учитывая специфику работы компании, принадлежащей братьям. В «VIP-life concierge» могли выполнить любой заказ клиента, даже самый сложный, а найти приличную квартиру в центре столицы не составило бы труда и для сотрудника, который едва приступил к работе. Сама Полина смогла бы арендовать небоскреб в Шанхае, не выходя из офиса в Лондоне. Во всяком случае, так она считала, не без гордости называя себя самым предприимчивым и находчивым экспертом в «VIP-life concierge».

Около пятнадцати лет назад старшие братья Полины, воспользовавшись финансовой помощью и положением их мачехи в обществе, открыли в Лондоне небольшую фирму, которая намеревалась работать с аудиторией де-люкс. Клиентами должны были стать состоятельные люди, и именно для них создали уникальный уровень сервиса, включающий неограниченные возможности, подразумевающие под собой решение задач любой сложности. Сюда входила аренда или покупка яхт, лимузинов и частных самолетов, бронирование билетов на закрытые мероприятия, организация путешествий, банкетов, а также других видов услуг. Чаще всего заказы клиентов были приземленными, но иногда они казались просто «космическими». И если одни желали немедленно получить столик в ресторане, куда запись ведется на год вперед, то другим нужно было снять целую трассу в Монца[3] для катания на болиде. А третьим и вовсе хотелось попасть в список избранных, оказавшись на вручении премии «Оскар» в сопровождении Джареда Лето[4]. Клиентам компании помогали осуществить любое желание, единственным условием было наличие достаточного количества денег для удовлетворения прихотей. Хотите, чтобы вам в день рождения спела Мадонна, – пожалуйста! Мечтаете покрасоваться на ежегодном Балу Розы – и это не проблема, если сумма за такое милое желание вас устроит. Намереваетесь иметь в приятелях звезду шоу-бизнеса или собираетесь полетать на воздушном шаре вблизи Эйфелевой башни – все, что угодно, господа, только платите.

Именно оказанием таких необычных услуг и занималась «VIP-life concierge», являющаяся мощнейшей организацией по управлению стилем жизни европейских и заокеанских толстосумов. Из маленькой «конторки» за пятнадцать лет фирма превратилась в огромную компанию с офисами в двадцати странах мира. Как говорила Полина, она и ее братья могли все и знали обо всем. Например, способны были сказать, во сколько оценивается лучший ресторан Милана и как его приобрести, какой парфюм выпустит в следующем году Юбер де Живанши[5] и в чьей компании проведет отпуск какая-нибудь голливудская знаменитость.

Уже много лет организация процветала, потому что богатые и порой скучающие особы не жалели денег на претворение в жизнь своих мечтаний. Самыми привередливыми клиентами занимались непосредственно Алекс и Полина, которые, словно фокусники, могли осуществить любое желание. Конечно, Полине доставались наиболее «сложные» случаи, ибо она как никто другой умела иллюзию превратить в реальность. «Нет ничего невозможного, но мечты дорого стоят», – любила говорить она, угождая своим клиентам. Полина с легкостью способна была организовать вечеринку на яхте в Средиземном море, на которой будет присутствовать любимая кинозвезда заказчика. Умела достать пригласительные билеты на закрытую вечеринку, где собираются представители бизнес-элиты. Даже устроила бы завтрак с королевой Великобритании и посодействовала бы знакомству с известным режиссером, который согласился бы снять в своем новом фильме дочь-подругу-любовницу богатого человека. Без особых проблем могла пришвартовать яхту в порту Коста Смеральда[6], даже если мест нет совсем. Сделать возможным частное посещение Ватикана, чтобы гидом при этом был какой-нибудь господин в красной сутане, принадлежащий к высшему духовенству Римско-католической церкви. Полина дарила молодоженам восхитительные свадебные путешествия, делала дни рождения незабываемыми, приобретала уникальные ювелирные украшения. Она являлась великим «сценаристом», делающим жизнь состоятельных людей яркой. И в этом ей помогали сотни коллег, однако с самыми важными особами мадам Матуа работала напрямую, без посредников. Это был негласный закон компании, который никогда не нарушался: с VIP-персонами работали только VIP-эксперты. Конечно, с подобными господами всегда было немало хлопот из-за их явного стремления получить от мира самое лучшее. Но свои прихоти они щедро оплачивали, что не могло не радовать владельцев «VIP-life concierge» и саму Полину как лицо, имеющее наиболее высокую зарплату среди всех сотрудников.

И теперь она лишается своего привилегированного положения и отправляется в ссылку на север, чтобы организовывать ежедневную доставку продуктов питания и уборку пентхаусов, заниматься скучным бронированием столиков в ресторанах и осуществлять заказ цветов. Работа в восточном секторе не считалась престижной, ибо все VIP-клиенты обращались в лондонский офис. Следовательно, размышляла Полина, время «эксклюзива» закончилось, придется трудиться в конторе бытовых услуг и сотворить невозможное, чтобы поднять отстающий сектор на вершину.

– Не грусти, – потрепал ее по плечу Алекс. – Ничего не изменилось. Все осталось как прежде.

– Я знаю, – отмахнулась Полина. – Но стоит подумать, сколько всего придется сделать, чтобы Майкл остался доволен, плакать хочется. Не привыкла я работать!

Алекс рассмеялся и притянул сестру к себе.

– Уверен, ты его не разочаруешь. Да и помощников у тебя будет достаточно. Конечно, придется их «окультурить», потому что они несколько диковаты в сравнении с теми утонченными европейцами, с которыми мы привыкли сотрудничать.

– Единственное, что мне сейчас хочется, – это напиться и забыть, куда я лечу.

– Влечение к Роману так и не утратило силу? Боишься, что в Москве снова станешь тосковать по нему?

– Я уже почти пришла в себя. – Полина опустила голову. – В жизни все должно быть как в песне, – проговорила она, задумчиво разглядывая пол. – «Новая встреча – лучшее средство от одиночества»[7]. Воспользуюсь этим советом. Развлекусь, когда прилечу в Москву.

– Я помню эту песню! – воскликнул Алекс и замолчал на мгновение. – «Но и о том, что было, помни, не забывай», – шепотом добавил он. – Кто ее пел?

– Элтон Джон.

– Конечно. Советую быть осторожнее с развлечениями, они у тебя всегда плачевно заканчиваются, – сказал Алекс и, подхватив чемоданы, ускорил шаг, не желая услышать колкость, которую Полина уже наверняка приготовила в ответ.

* * *

– Только представь себе, – высокий женский голос разлетался по холлу, – этот красавец проснулся в каком-то незнакомом загородном доме, рядом пьяные девицы, которые толком не могут объяснить, каким образом он там оказался и как добраться до Москвы. Голова у него трещит, язык с трудом ворочается во рту от жуткого похмелья. И эта свинья звонит мне в семь утра, чтобы узнать, где он находится.

– И что ты сделала? – спросил приятный мужской голос.

Полина замерла у открытой двери, чтобы услышать продолжение разговора. Рядом застыла веснушчатая Вика, офис-менеджер в коротенькой юбчонке и высоких сапожках, плотно обтягивающих ее тонкие лодыжки. Девушка беспокойно сверкнула глазами в сторону комнаты, где обсуждалась «очень важная» проблема. Она боялась, что находящиеся за стеной сотрудники перейдут на более фривольный язык, и опасения ее подтвердились. Последующие несколько минут можно было закрывать уши, спасаясь от великого русского мата, который выдавала из себя дама, ведущая повествование. На губах Полины играла улыбка, но не из-за живого рассказа, а потому, что женский голос был ей знаком, только она еще окончательно не идентифицировала, кому он принадлежит.

– В общем, я едва не отправила его по назначению. Вовремя сдержалась.

– А где была охрана этого чудака? И что он делал с незнакомыми девицами в глуши?

– Считаешь, я должна была спросить об этом? Да он с трудом вспомнил, как его зовут, а прошедшую ночь и вовсе не мог восстановить в памяти. Черт! Я так разволновалась, придумывая способы вытащить его неизвестно откуда!

– Так привязала бы его мобильный к ближайшей вышке и выслала за этой овцой машину, – сказал мужчина.

– Очень умно. Я подумала об этом в первую очередь. Но возле него было четыре вышки, и я не могла определить, какая из них обслуживает его мобильный.

– И как ты выкрутилась?

– Эта пьянь сказала, что рядом с домом, где он проснулся, скорее всего, находится ЖД-станция. Видите ли, ему слышался вдали шум электрички. Остальное было делом техники, – победоносно заключила женщина. – Я за три минуты определила его местоположение с точностью до десятка метров.

– Интересно, как зовут этого чудилу?

– Конфиденциальная информация, – пропела дама. – Он слезно просил не распространяться о его конфузе.

– Машину выслала?

– Обижаешь. С холодненьким пивком, чтобы опохмелился.

– Да, – протянул мужчина, – знаешь, после таких выходок хочется чему-то научить этих педерастов, чтобы они, наконец, поняли, что живут в реальном мире, а не воображаемом.

– Слышишь, ты, учитель педерастов… – начала атаку женщина, но замолчала, увидев вошедшую в комнату Вику. – Ты одна? А где босс? Неужели еще не приехала?

– Приехала, – ответила Полина. – Доброе утро.

– Вы не изменились, госпожа Никифорова, – дама сделала несколько шагов по направлению к Полине. – Продолжаете говорить всем «доброе утро» вне зависимости от времени суток?

Это была очень колоритная особа, с характерным тембром голоса, приятным и одновременно властным. Зелено-карие улыбчивые глаза, шоколадные прямые волосы чуть ниже лопаток, рост метр восемьдесят, большая грудь и объемные бедра. Крупная, как гора Килиманджаро, с таким же головокружительным чувством собственного достоинства. Женщина-крейсер, Зинаида Михайлова, или просто Зизя, пристально смотрела на Полину и ухмылялась.

– Зинка?

– Она самая.

Полина быстро приблизилась к той, которую видела в последний раз около десяти лет назад, и рассмеялась.

– Неожиданная встреча, – сказала она, пожав сильную руку. – Только я уже давно не Никифорова.

– Мадам Матуа. – Зина почтительно склонила голову, но даже в этой позе осталась самой высокой женщиной в комнате. – Нам известно ваше имя.

– На «ты», пожалуйста. Не привыкла к формальностям.

– Тебя уже познакомили с остальными? Или мы первые, кто удосужился подобной чести?

– Так и не простила меня? – спросила Полина, уловив в голосе женщины нотки обиды.

– А ты и не извинялась.

– Тогда начнем с главного. Прошу прощения.

– Принято, – Зина улыбнулась и, по-хозяйски взяв Полину за плечи, повернула к сотрудникам, с недоумением вслушивающимся в этот непонятный диалог. – Не думайте, что вас посвятят в курс дела! Это наши личные дела, которые никого не касаются. А теперь, Полина, позволь представить тебе Викторию…

– Мы уже познакомились, – звонко сказала девушка, сделав некое подобие реверанса.

– Хорошо. Тогда удались из кабинета и пригласи всех в общую залу, – командным голосом отдавала распоряжения Зинаида. – Для знакомства с начальством. Встречаемся, – она посмотрела на огромные часы с замысловатым браслетом, украшающие ее запястье, – через пятнадцать минут.

– Умеешь обращаться с персоналом, – сказала Полина, удивившись тому, как Вика быстро упорхнула.

– А я… – красивое робкое лицо выглянуло из-за спины Зинаиды.

– Ах, да, – всплеснула та руками, при этом взгляд ее стал нежным и участливым. – Это наша гордость, лучший фотограф офиса Василий Львович Ежов. Представляешь, его отца звали Лев Ежов. Хохма, да?!

Плечи Полины мелко затряслись от смеха.

– Но мы Львовича называем просто и без изяществ, – продолжала Зина. – Вася Еж.

– Простите, Василий. – Полина смахнула слезу, покатившуюся по щеке. – Я не хотела обидеть вас своей реакцией. Зина всегда отличалась своеобразным чувством юмора, его сложно игнорировать.

– Можете обращаться ко мне Вася, – махнул рукой парень и расплылся в улыбке. – Только ежом не называйте, а то я дико злюсь, когда слышу подобное.

– Этого метросексуала пугает слишком непринужденное общение, – сказала Зина, легонько похлопав Васю ниже талии.

Тот немедленно отошел, бросив в сторону Зины недовольный взгляд. Полина быстро оглядела его стройную фигуру. Модные джинсы, дизайнерская рубашка, темные уложенные волосы, карие блестящие глаза и матово-белая, как у ребенка, кожа. От него исходил приятный аромат одеколона, на который недвусмысленно реагировала Зина, жадно потягивая воздух ноздрями. Этот парень, на вид которому можно было дать не более двадцати пяти, явно срисовал свой образ из модного журнала, причем весьма успешно. У самой мадам Матуа такой типаж мужчин не вызывал восторга, слишком изнеженным выглядел парень, и все же она искренне залюбовалась им, так же как восторгаются эксклюзивными спортивными авто или драгоценностями, созданными в единственном экземпляре.

– Хорош? – понизив голос, спросила Зина, отчего щеки молодого человека стали пунцовыми.

– Не увлекайся, Зизя, – посоветовала Полина. – Или мне стоит учить тебя манерам?

– Все возвращается на круги своя? – взметнула гладко-зеркальными волосами Зина и повернулась к Вике, вошедшей в комнату.

– Все собрались, – сказала девушка, нервно улыбаясь.

– Мне показалось или ты о чем-то беспокоишься? – спросила у нее Полина, подходя к двери. – Только ты одна или остальных тоже лихорадит?

– Разумеется, все писаются от страха, – услышала она позади себя голос Зины и обернулась, уставившись взглядом в огромную грудь, обтянутую плотной тканью.

– Будешь работать непосредственно со мной. Видимо, в университете я мало тебя «гоняла». Надо бы продолжить обучение.

– У меня теперь есть зубы, – огрызнулась Зина.

– Подумаешь, слонов слонами напугала, – усмехнулась Полина и вышла следом за Викой, которая двигалась вперед как столбик маргарина, пораженная заносчивостью Зины и ответным спокойствием хозяйки.

Знакомство с сотрудниками заняло чуть больше получаса, еще столько же – экскурсия по офису, остальное время до позднего вечера Полина провела в своем новом кабинете, просматривая бумаги, знакомясь с базой клиентов и разбираясь с бухгалтерией. Помощников она отпустила домой около девяти вечера, сама же осталась в офисе, не желая возвращаться в пустую квартиру. Кроме того, хотелось полностью выполнить тот план работы, который она наметила заранее. Ближе к десяти позвонил Алекс. Он настойчиво интересовался настроением сестры и спрашивал, понравились ли ей апартаменты. Разговор с ним был коротким, но приятным. Полина поняла, что уже соскучилась по своему острому на язык братцу, несмотря на то, что они расстались менее суток назад. Майкл так и не соизволил набрать ее номер, Полина также решила не связываться с ним, все еще обиженная выдворением из Лондона.

Небо за окном стало черным, и Полина со вздохом опустила голову на стол, ощущая усталость во всем теле. Но воспоминания о прошедшем дне заставили ее улыбнуться, потому что все оказалось не настолько мрачным, как она предполагала. Конечно, офис не был таким комфортным, как тот, где главенствовал ее старший брат, уступал в элегантности парижскому филиалу, который возглавляла Полина, когда была замужем за Люком Матуа, зато в нем ощущалось море энергии и сердечной открытости. Да и сотрудники восхитили добродушием и смекалкой, свойственной только русским. Полина чувствовала, что здесь ей понравится работать. И все же она не смогла оградить себя от печали, рассматривая из окон ночную Москву. Еще несколько месяцев назад она была счастлива в этом городе, ужинала с Романом в ресторане рядом со зданием, где она сейчас находилась, а потом проводила страстные ночи в объятиях любимого. Мысли о нем болью расходились по груди, заставляя заново переживать неожиданную «отставку». Полина злилась, но больше на себя, чем на него, так беззастенчиво просто поставившего точку в их отношениях. Она вспомнила тот вечер, когда Роман сказал, что не любит ее. Это признание было страшным ударом, хотя Полина всегда знала, что его сердце принадлежит другой. Просто в очередной раз погналась за фантомом, убедив себя, что только Роман способен сделать ее счастливой.

Полина отвлеклась от размышлений и прошлась по кабинету. Он очень отличался от ее прежнего рабочего места, но дышал уютом. Большой светлый диван, находящийся в дальнем углу, рабочий стол, два кресла, огромный телевизор на стене, дорогая музыкальная система и стеллажи с цветными папками, которые гармонично вписывались в интерьер, – все было устроено с максимальным комфортом. Полина с любопытством обследовала полки, просмотрела многочисленные папки, проспекты и обнаружила тщательно замаскированный мини-бар с приличным виски. Первым желанием было закрыть его, но любовь к выпивке победила: уже через пять минут она сидела в кресле и с удовольствием потягивала напиток, который, по утверждению ирландцев, изобрел лично Святой Патрик.

– Домой собираешься? – заглянула в кабинет Зина.

– Собираюсь. А ты почему все еще в офисе?

– Клиенты сегодня беспокойные, никак не давали уйти. Здесь всем наливают?

– Присоединяйся, – пригласила Полина. – Чистая тара в том шкафчике, – она указала рукой на спрятанный среди папок бар.

– Помнится, в университете ты не жаловала мое общество, не говоря уже о совместном распитии алкогольных напитков.

– Времена меняются, – медленно ответила Полина, чувствуя, что начала хмелеть. – Освежи мою память, за что я тебя гнобила? Помню, что издевалась, а причины… хоть убей…

– За то, что толстой была. – Зина сделала большой глоток виски и с вызовом посмотрела на своего новоиспеченного босса.

– Поделом! Терпеть не могу жирных. Ты, между прочим, ни на килограмм не похудела.

– И за то, что некрасивой была.

– Ладно, – извиняясь, кивнула Полина, – здесь я ошиблась. Не разглядела, пардон. Ты красивая. Косметикой научилась пользоваться, и со вкусом у тебя полный порядок. – Она придирчиво осмотрела дорогой костюм Зинаиды. – Парфюм неплохой, брови выщипала.

– Ноги тоже брею, – улыбнулась Зина и допила до конца содержимое стакана, потом налила еще и добавила Полине. – А еще за то, что зубрилкой была и выходцем из пролетарской семьи.

– Обещаю, что больше не стану злословить о твоей семье. Хочу лишь спросить, почему ты, ботаник хренов, имея диплом МГУ, работаешь здесь? Ты же была лучшей на курсе. Я думала, что ты станешь известным психологом и не опустишься до объяснений пьяному придурку, почему он оказался в компании голых баб где-то среди леса.

– После окончания университета мне предложили остаться на кафедре. Я согласилась, через год даже в аспирантуру поступила. Но так и не защитилась. – Зина присела в кресло и оперлась о мягкую ручку. – Ушла и ни на миг не пожалела. Денег платили мало, деятельность по большей части была скучной. Тупые студенты, завистливые преподаватели… А потом повезло попасть сюда. И, знаешь, работа мне понравилась. Да и люди, с которыми я вижусь каждый день, мне очень симпатичны.

– Но больше всего Вася Еж, – вставила Полина.

– Ок. Теперь можешь сказать, что напрасно трачу время, – щеки Зины покрылись красными пятнами, которые выдали ее глубокое волнение. – Что он красавец, а я в сравнении с ним старая безобразная жаба. И, наконец, что он стройняшка, а я – Винни-Пух.

– Все в точку.

– Злая ты. – Зина снова осушила свой стакан. – Еще?

– Наливай, одним больше или меньше. Все равно уже пьяна, – заплетающимся языком проговорила Полина.

– Что-то ты быстро. Не ела ничего? Да где уж там! Ты даже в туалет не выходила из кабинета.

– Не кудахчи. Лучше расскажи, как ты устроилась. Семья? Дети?

– Старая занудливая мама и такой же древний кот-кастрат, – прикрыла глаза Зина. – Вот и вся моя семья. Живем в той двушке, которая осталась нам после смерти отца.

– Негусто.

– Да, есть у меня еще одна зазноба. Хомячок Эдик, у него двухэтажная квартира в моем кабинете – просторная клетка. Так что, когда увидишь его, мирно храпящего, не визжи на весь офис, что у нас завелась крыса. Он до жути боится бабских криков.

– А к мужским привык? – серьезно поинтересовалась Полина, но тут же прыснула со смеху.

– Вася Еж не в счет, – вторила ей Зина. – Как ты сама понимаешь, его с трудом можно назвать мужчиной. Теперь твоя очередь исповедоваться. Зачем ты здесь? Мы, признаться, ждали Александра. Радовались, и больше всех я.

– У тебя для Алекса зубов маловато, – уколола свою бывшую однокурсницу Полина. – Ему нравятся изящные барышни.

– Выпей еще порцию, – посоветовала Зина. – Может, добрее станешь?

– Тогда плесни, бармен, этого горького счастья.

Зина выполнила просьбу.

– Знаешь, Полина, я голову сломала, пытаясь разобраться в вашей семейной родословной. Запуталась, кто, кому и кем приходится. Александр, Михаил, Екатерина. Сколько у тебя братьев и сестер?

– Только те, которых ты назвала, – Полина приподнялась в кресле и пошевелила затекшими плечами. – Видишь ли, Михаил и Александр – дети моей матери от первого брака с Марком Фрейманом. Потом мама вышла замуж за Никифорова, моего отца, и родила меня, а после Катьку. У братьев есть сводная сестра – Моника. Она дочь их мачехи Ребекки, жены Марка.

– Господи! – всплеснула руками Зина. – Как все сложно.

– Тебе кажется. Но, безусловно, намного проще быть единственным ребенком в семье или вообще не иметь родственников. В этом случае не нужно утруждаться, запоминая множество имен.

– Слышала, ты была замужем?

– Дважды, – ответила Полина и прищурилась, будто пыталась избавиться от воспоминаний. – Первый раз овдовела. Во второй – развелась.

– Печально.

– И я грущу. Особенно по Грэгу, он погиб таким молодым.

– Тебя, похоже, жизнь здорово крутнула. Это наказание за издевательства над слабыми.

– Я не верю в наказание свыше, как и в бога. Да и за что меня было наказывать? За желание быть счастливой?

Зина молчала. Слова Полины расстроили ее, так как она не предполагала, что такая сильная и успешная женщина может чувствовать себя глубоко несчастной. Потом она звонко хлопнула в ладони и поднялась.

– Мы задержались. Пора уходить, да и выпивка уже закончилась.

– Как получилось, что я пьяна в стельку, а у тебя ни в одном глазу? – спросила Полина, послушно встав с кресла. – Где мой макинтош?

Зина подала ей пальто, но, видя, что Полина не в состоянии самостоятельно одеться, помогла засунуть руки в рукава, застегнула пуговицы и завязала пояс на талии.

– У нас разные весовые категории, – ответила она. – К тому же со студенческих времен ты так и не научилась пить. Хмелеешь в два счета.

– Ты помнишь, какая я тогда была? – затуманенным взглядом Полина посмотрела на Зину.

– Такая же, как и сейчас. – Зина заботливо поправила ее растрепавшиеся волосы. – Красивая, своенравная и богатая. Ни на йоту не изменилась. Разве что дерьма в тебе прибавилось.

– Спасибо.

– За откровенность? Всегда пожалуйста, – улыбнулась Зина, взяла Полину под руку и повела к двери.

– Мы одни в офисе?

– Уже второй час. Все давно спят, кроме охранников. Но не беспокойся, они и слова не скажут о том, в каком состоянии вышла отсюда всемогущая мадам Матуа.

– Еще бы! В противном случае я их всех уволю, – противно рассмеялась Полина. – И тебя, если проговоришься кому-нибудь.

– Буду держать язык за зубами. Куда тебя отвезти?

– Гранатный переулок, дом шесть. – Полина крепко вцепилась в Зину, боясь скатиться со ступенек. – Там мои апартаменты.

– О! Центр? Очень неплохо.

– Еще бы, – без особого восторга произнесла Полина. – Я же босс! Хозяйка мира!

Зинаида усмехнулась, помогая властительнице чужих желаний устроиться на заднем сиденье своей скромной машины.

– Да уж, – пробормотала она. – Хозяйка, твою мать. Все у тебя есть, кроме одного.

– Ты права, – едва слышно ответила Полина. – Могу весь мир купить, а любовь – нет. Как в анекдоте: отдам все, что имею, за то, чего у меня нет.

– Ты слышала мои слова? Я же их шепотом произнесла!

– Я – пьяная, а не глухая. Ладно, трогай, ямщик. Нужно выспаться, завтра мне предстоит тяжелый день.

Глава 3

Наутро Полина долго не могла проснуться. Будильник прозвенел в семь, а она так и не заставила себя встать с кровати, пролежала под теплым одеялом до девяти, временами проваливаясь в беспокойный сон. Ко всему прочему у нее болела голова, и все внутренности гадко дрожали, намекая на то, что виски накануне было выпито слишком много. Проклиная любовь к выпивке, Полина с трудом поднялась и медленно направилась в туалет, около получаса сидела над унитазом, обещая, что больше никогда не притронется к алкоголю. В офисе она появилась около двенадцати и только на несколько минут, чтобы отдать мелкие распоряжения и сообщить, что будет отсутствовать до следующего дня. Сегодня Полине как никогда не хотелось работать, кроме того, предстоял семейный обед, последствия которого, как она предполагала, будут намного хуже, чем самое жуткое похмелье. После встречи с любимыми и дорогими родственниками Полина обычно чувствовала себя измученной, словно из нее высосали всю энергию, оставив лишь телесную оболочку, смятую и требующую немедленной починки.

Попросив Викторию заварить мятный чай, Полина посмотрела на себя в зеркало пудреницы и быстро убрала темные круги под глазами. В противном случае отец, увидев на лице дочери признаки усталости, станет кривить губами, понося братьев за то, что они заставляют ее пахать, в то время как сами греют животы где-нибудь на островах. Ему было бесполезно объяснять, что Алекс и Майкл работают в компании больше, чем кто-либо другой, и что ни один из них в течение последних пяти лет не использовал свой законный отпуск.

– Твой чай, Полина. – Вика поставила на стол поднос. – Зина спрашивает, свободна ли ты?

– Пусть заходит, – разрешила Полина и сделала глоток. – Вкусный. Спасибо.

Вика пропустила в кабинет Зину и удалилась. Сегодня Михайлова выглядела особенно величественно. Волосы она подняла наверх, хорошо накрасилась, подчеркнув цвет глаз и свежесть кожи. На ней было надето строгое бордовое платье чуть ниже колен, на плечах лежал тонкий черный шарф, от которого исходил тот же приятный аромат парфюма, что и вчера.

– Как самочувствие?

– Отлично. – Полина предпочла не рассказывать о том, каким тоскливым было утро, проведенное на полу в туалете. – Слушай, Зина, мне вчера показалось, что ты скучаешь по психологии. Если желаешь, я могу найти тебе приличное место. Там ты сможешь себя проявить иначе, чем здесь – и деньги будешь получать серьезные, и карьеру сделаешь.

– Ты решила меня уволить? – Зина вытянулась, как солдат перед генералом.

– Вовсе нет! Я действительно хочу помочь…

– Поля, – Зина впервые обратилась к мадам Матуа подобным образом, что не прошло незамеченным для обеих женщин, – мне хорошо здесь. И я никуда не хочу уходить, разве что ты выгонишь меня силой.

– Я не собираюсь избавляться от тебя.

– Тогда оставим этот разговор. Меня все устраивает, и я вовсе не амбициозна. Для меня главное увлеченность и интерес, а в «VIP-life concierge» я получаю это сполна.

– Поняла, – кивнула Полина. – Но предложение работать со мной в паре остается в силе. В остальных филиалах компании не практикуется одиночное плавание, наоборот, поощряется командный заплыв, где каждый может поддержать друг друга. Да и в группе легче работать, в особенности когда специфика у всех разная. Сколько человек у нас числится?

– Двадцать шесть.

– Устроим реорганизацию.

– Увольнения? – расширила глаза Зина, став похожей на филина.

– Расслабься, увольнений не последует, разве что за глупость. Предпочитаю избавляться от бестолковых людей, они приносят лишь одни неприятности. И в моем понимании реорганизация означает преобразование. Позже я соберу сотрудников и сообщу о новых методах работы. Станем перенимать опыт у лондонского офиса. Надеюсь, все получится, или я к чертовой матери закрою восточный сектор!

– Не хотелось бы, – отозвалась Зина. – Мы не тупые. Научимся вести дела по-новому, если того требуют обстоятельства.

– Рада, что мы понимаем друг друга, – сказала Полина, поднявшись. – На сегодня все.

– Уже уходишь?

– Да, – кивнула Полина, не объясняя, по каким причинам будет отсутствовать до завтрашнего дня.

Зина взяла с подноса чашку Полины и сделала глоток уже холодного чая.

– А-а, похмельный напиток? Все-таки хреново себя чувствуешь?

– Признаться, не очень хорошо. Как поживает Эдик?

– Мой хомячок? – улыбнулась Зина, и Полина поняла, что этим вопросом растопила окончательную холодность в их отношениях. – Лучше нас с тобой, будь уверена.

– Привет ему. – Полина похлопала Зину по плечу, показывая, что разговор окончен.

Та, больше не произнеся ни слова, вышла из кабинета. Полина же задумчиво огляделась в поисках своей сумочки, подошла и достала косметичку. Накрасила губы, надушилась и еще раз посмотрела в зеркало. «Неплохо», – таким был ее вердикт, после которого она уверенно отправилась в гости к родителям.

* * *

– Был на охоте? – спросила она Сергея Дмитриевича, едва переступив порог.

В полумраке прихожей лицо отца казалось почти черным от загара, отчего волосы выглядели бумажно-белыми, такими же ненастоящими, как его яркие вставные зубы.

– Вчера вернулся. Кожа сильно обветрилась?

– Я на это не обратила внимания. Ты такой черный, словно только что вернулся из Мексики. Как можно так густо загореть зимой?

– Ну, когда ты катаешься на лыжах, тоже загораешь, – отец открыл шкафчик и подал тапочки. – Надевай, не ходи босой.

– Вообще-то в приличных домах гостей не заставляют снимать обувь.

– А ты не гость, – усмехнулся Сергей Дмитриевич. – Здравствуй, дочь.

– Здравствуй, папа. – Полина сморщилась, когда он крепко обнял ее. – Что за нежности?

– Соскучился, – скованно признался в своих чувствах Сергей Дмитриевич. – Полгода не виделись. Между прочим, я знаю, что ты была в Москве пару месяцев назад, и злюсь, оттого что не навестила нас с матерью.

– Помнится, в нашу последнюю встречу ты кричал, что больше не желаешь со мной знаться.

– Я тогда вспылил, но и ты была не менее виновата.

– В чем? В том, что в который раз отказала тебе? Неужели непонятно: я не хочу работать в твоей фирме!

– Меня больше огорчает, что ты предпочитаешь быть прихвостнем у Фрейманов, чем работать на равных с отцом, – повысил и без того звучный голос Сергей Дмитриевич.

– Не с тобой, а с Катей, – поправила его Полина, стараясь не допустить очередной ссоры, но не сдержалась и едко добавила: – Я скорее соглашусь мыть полы в офисе у братьев, чем быть в подчинении у сестры.

– Опять ругаетесь? – в коридор вышла Елизавета Карловна, мать Полины.

Она подошла к дочери и на мгновение прижала ее к груди, потом повернулась к мужу и ласково заглянула в глаза.

– Сережа, ты обещал, – напомнила она, пригладив белые волосы на его висках. – Не стоит портить нам настроение.

– Какие все нежные, – раздул ноздри Сергей Дмитриевич, но на этом выпады в сторону старшей дочери закончились.

Елизавета Карловна умела управлять своим мужем. Мягким и исполненным любви голосом она всегда добивалась желаемого. Грубоватый и прямолинейный Сергей Дмитриевич терялся, как школьник, сраженный ее женственностью и беззащитностью, мгновенно таял, когда она обращалась к нему с какой-нибудь просьбой, томно взмахнув ресницами. Он все еще любил женщину, на которой женился тридцать четыре года назад, и доказывал свои чувства способностью подчиняться тогда, когда она просила об этом.

– Хорошо выглядишь, Полина. – Елизавета Карловна сделала положенный комплимент и пригласила дочь в столовую. – Мы ждали только тебя, значит, можно приступать к обеду.

– Екатерина уже здесь?

С языка едва не сорвался вопрос о том, почему сестра не вышла встречать ее, но Полина промолчала. Ей не хотелось слышать лживые отговорки родителей, к тому же она догадалась, что Катя банально поленилась выйти из-за стола. Да и зачем поднимать свою задницу, если сестрица появится в столовой через пять минут?! Тогда можно будет и поздороваться. «Вот стерва», – усмехнулась Полина, но, войдя в столовую и увидев Екатерину, уже приступившую к обеду, просияла.

– Приятного аппетита, дорогая.

– Спасибо. – Катя также изобразила на лице восторг от встречи, который, впрочем, мгновенно исчез. – Снова язык распускала и отца обижала?

– У тебя не спросила, как и о чем разговаривать с папой.

– Прекрати, – отец взял Полину за плечо и подвел к столу. – Ты ведешь себя…

– Как мои братья? – невинным голосом спросила Полина. – Отпусти, папа. Мне больно.

Сергей Дмитриевич виновато погладил дочь по спине и тихо попросил:

– Давай просто пообедаем. Хорошо?

– Хорошо, – смягчилась Полина.

– Только что на наших глазах свершилось чудо! – Катя взмахнула приборами и рассмеялась. – Полина согласилась с папой. Это нужно отметить! Что будешь пить, дорогая сестренка?

– Уймись, – оборвал младшую дочь отец, и та замолчала.

Пожалуй, только Сергей Дмитриевич имел влияние на Екатерину, отличающуюся буйным нравом и абсолютной непокорностью. Одним лишь взглядом он умел сбивать с нее спесь, отчего та становилась кроткой на вид. «Вот теперь обед может стать весьма приятным», – подумала Полина, глядя на оскорбленное выражение лица сестры, которая больше не посмеет сказать ни единого плохого слова в ее сторону. Их отношения никогда не отличались простотой, а в последнее время и вовсе приняли форму вражды. Полина терялась в догадках, отчего Катя не подпускает ее к себе, почему злится и всячески старается укусить. Объяснений этому она не смогла найти, а вскоре перестала заниматься анализом ситуации и предпочла дистанцироваться.

– Как ты, девочка моя? – спросила Елизавета Карловна, присела рядом с дочерью и принялась наполнять ее тарелку едой.

– Великолепно, – ответила Полина.

– Надолго в Москву? – поинтересовался Сергей Дмитриевич, с улыбкой наблюдая за лицом дочери, становившимся все мрачнее при виде нелюбимых блюд, которые придется впихивать в себя с вежливой улыбкой на губах. – Лиза, ты забыла, что Полина не любит дичь? Разве для нее ничего не приготовили?

– Тогда пусть пьет чай! – заявила Катя.

– Согласна на чай, – сказала Полина, – потому что мама не умеет варить кофе.

– Зато отцу нравится, – ответила Елизавета Дмитриевна. – Да, дорогой?

– Я люблю все, сделанное твоими руками, – с искренней простотой в глазах солгал Сергей Дмитриевич, отчего Катя покатилась со смеху.

– Особенно тот жуткий свитер, который мама вязала несколько месяцев, а ты угробил его на первой же охоте. Кто изорвал свитер в клочья? Медведь?

– Да, – Сергей Дмитриевич понизил голос, – очень маленький медведь.

Мама откинула голову назад, блестящие каштановые волосы мягко всколыхнулись, и Полина невольно залюбовалась ее природной грацией, которую она передала по наследству Алексу и Екатерине. Майкл и Полина не могли похвастаться подобной изящностью, как и белой кожей, а также приятным тембром голоса. В общем, гены матери оказались сильными – она наградила частью себя каждого из своих четверых детей, но наибольшей красотой отличались Алекс и Катя. Высокий рост, гордая осанка, грациозные фигуры и аристократичные лица с аккуратными носами и точеными подбородками.

В начале года Елизавета Карловна с пышностью отметила свое пятидесятисемилетие, но сумела сохранить молодость и некоторую наивность в лице, свойственную людям, которых обошли семейные неурядицы и жизненные коллизии. Она выглядела счастливой, ничем не обремененной и молодой. Впрочем, за последнее мать явно должна благодарить отца, не жалеющего денег на любимую женушку, постоянную клиентку ведущих пластических хирургов Европы. Полина зорко вгляделась в лицо матери, заметив, что та изменила прическу, новая словно предназначалась для того, чтобы скрыть следы операции по круговой подтяжке. Недаром у мамочки лицо было таким же свежим и гладким, как у ее младшей дочери.

Сергей Дмитриевич, в отличие от жены, не стремился скрыть возраст и выглядел на свои положенные шестьдесят два года. Фигура у него была крепкой, как у фермера, лицо таким же здоровым на вид, словно он всю жизнь провел на воздухе. Взгляд оставался живым, но несколько колючим, как у человека, который так и не избавился от привычки повелевать, белые волосы аккуратно зачесаны назад, загорелая кожа, тонкие губы, умеющие и мягко улыбаться, и язвительно шутить. Привлекательный, сильный, внушающий доверие. Про таких мужчин говорят, что рядом с ними чувствуешь себя как за каменной стеной, и все же Полина не могла согласиться с этим утверждением. Рядом с отцом она всегда ощущала себя словно штрафник на передовой, готовясь к очередной атаке со стороны врага, который многократно превосходил ее в силе.

– А где Сева? – спросила Полина, желая прекратить веселье, в котором ее, к сожалению, никто не пригласил участвовать.

– На совещании, – ответила Катя. – Искренне жалеет о своем отсутствии.

Полина повертела в руке вилку и отложила в сторону, так и не притронувшись к еде. Лишь сделала глоток воды, потом потянулась за кусочком хлеба и задумчиво посмотрела на него.

– Ты не голодна, дорогая? – спросила Елизавета Карловна.

– Нет, – без стыда солгала Полина.

На самом деле она уже изрядно проголодалась, так как за весь день выпила только две чашки чая, но из того, что было на столе, не выбрала ничего для себя подходящего. Мяса, которое так любили отец и Катя, ей не хотелось, а овощи присутствовали только в салатах, немилосердно заправленных уксусом и какой-то странно пахнущей приправой. Из безопасных продуктов оставались лишь хлеб и вода.

– Как там в Лондоне? – спросил Сергей Дмитриевич.

Полина быстро поняла, для чего был задан этот вопрос и каким будет следующий, поэтому решила не тратить время зря.

– У Марка все хорошо. Живет и процветает.

– Я не спрашивал об этом старом еврее!

Отец всегда нервничал при упоминании о первом муже своей жены, так как до сих пор ревновал Елизавету Карловну к ее прошлому. В особенности его раздражал тот факт, что у нее и Марка имелись сыновья, которые прочно связывали бывших супругов. Каждый раз, когда Елизавета Карловна навещала своих детей в Лондоне, Сергей Дмитриевич сгорал от злости, зная, что она непременно встречается с Фрейманом, их отцом. Он понимал, что Марк уже давно перестал быть ему соперником, что Лиза – верная и любящая жена, но тем не менее переживал, представляя их в одной комнате, здоровающихся за руки или, хуже того, обнимающихся.

– Марк вовсе не старый. Он твой ровесник, дорогой, – напомнила Елизавета Карловна.

– Еще чего! Он старше меня!

– На целых три года, – обронила Полина, улыбнувшись. – Ты смешон, папа.

– Следи за тем, что говоришь.

– Марк всегда хорошо отзывается о тебе, – продолжала Полина, – а ты его почему-то не жалуешь.

– Зато ты, похоже, любишь его больше, чем меня.

– Да, – Полина вдруг решила быть честной, – потому что он всегда мягок со мной и никогда не пытается ужалить. И Марк не делит своих детей на любимых и не очень.

Отец с гневом бросил приборы на тарелку. Катя со страхом вжала голову в плечи, Елизавета Карловна настороженно прищурилась, лишь Полина продолжала невозмутимо смотреть на отца, правда, рука ее, сжимающая стакан с водой, предательски дрожала.

– Извини. – Полина первая не выдержала поединка взглядов и опустила голову, потом вытерла влажные губы салфеткой и поднялась. – Мне пора, – она выставила запястье с часами вперед, словно они были ее алиби, и отрапортовала: – Встреча!

– Сядь, – потребовал отец.

Полина покорно присела на краешек стула, но снова поднялась.

– Папа, мне действительно пора.

– Как всегда убегаешь от разговора.

«Какой разговор?! – внутренне возмутилась Полина. – Ты только упрекаешь меня, критикуешь, выставляешь идиоткой на глазах у Кати! Вон она сидит, ухмыляется, любимая дочка!»

– Па, хватит, – неожиданно для Полины вмешалась сестра. – Зачем ты дергаешь ее все время? Она уже не маленькая девочка, чтобы выслушивать твои наставления.

– А ты, видимо, взрослой себя почувствовала? – Сергей Дмитриевич повернул голову к младшей дочери.

Катя поднялась, подошла к отцу и обняла его за плечи. Он немедленно расслабился от этих мягких, нарочито покорных прикосновений и улыбнулся.

– Папуль, ты чего? – хихикнула Катя. – Маму ревнуешь?

– Старый дурак, – сокрушенно покачала головой Елизавета Карловна. – Только настроение всем испортил. Доченька, останься, – мягко проговорила она, глядя на Полину.

– Не могу.

– Я тоже ухожу, – сказала Катя, – не хочу с вами язву заработать.

– Обе убегаете?! – снова повысил голос Сергей Дмитриевич.

– Я приеду к вам завтра, – поспешила добавить Катя.

«А я, – со злостью подумала Полина, глядя, как отец нежно касается плеча сестры, – появлюсь только на твоих похоронах!» Она молча вышла в прихожую, сбросила с себя тапки и с такой силой пнула одну из них, что она улетела в конец коридора. Потом схватила свое пальто и открыла входную дверь.

– Сапоги забыла, – засмеялась Катя.

Полина резко повернулась к ней.

– Босая пойду!

– Не советую. Может, выпьем кофе? Не отказывай, пожалуйста. Я же знаю, что ты никуда не спешишь.

Полина бросила на сестру полный непонимания взгляд. Она пыталась отыскать в словах Кати подвох, уж очень неожиданным было это приглашение, но не смогла – все выглядело просто и натурально.

– Давай, – согласилась она. – Где?

– Здесь рядом есть чудное кафе.

Катя взяла Полину под руку, чем еще больше удивила. От неожиданности она отпрянула в сторону, на что Катя ехидно улыбнулась:

– Господи, что ты как не родная?

– Ой, заткнись, а?!

– Тише. – Катя посмотрела на родителей, вышедших в прихожую.

Сергей Дмитриевич подошел к старшей дочери и взволнованно притянул ее к себе. «Нагоняй от мамы получил», – с раздражением подумала Полина. Сергей Дмитриевич поцеловал дочь, погладил теплыми пальцами по шее и грустно улыбнулся жене. Катя поскребла ногтями по двери, намекая, что с нежностями пора заканчивать, послала родителям воздушный поцелуй и выбежала из квартиры.

– Увидимся позже. – Полина отошла в сторону.

На лестничной площадке ее ожидала Катя, важно выпуская густые струйки дыма в потолок.

– Ты что, не понимаешь, что старик не маму ревнует, а тебя?

– Меня? – опешила Полина.

– Он бесится, что ты променяла нас на Фрейманов. И на меня злится.

– А на тебя за что?

Полина взяла у Кати сигарету и сделала затяжку, первую за последние два года. Голова закружилась от дыма, во рту стало противно, и она сплюнула на пол, брезгливо вытерев рот рукой.

– Давно бросила?

– Давно. Так что с отцом?

– Запоздалый климакс, – неудачно пошутила Катя. – Не нравится ему, как я веду дела в его фирме.

– Глупости, – пожала плечами Полина и спустилась ниже, чтобы дым не беспокоил ее. – Он же сам решил передать бизнес тебе. Сказал, что устал работать и пришло время отдыхать.

– Сказать и сделать – две разные вещи. – Катя бросила окурок на пол. – Папа все еще контролирует меня. Боюсь, что через несколько месяцев меня с позором отправят в отставку, а он победоносно вернется в кресло «президента».

– Это ваши внутренние разборки. – Полина потеряла интерес к разговору. – Я в них не участвую.

– Вот поэтому папа и злится. – Катя взяла Полину за руку и повела к лифту. – Ты находишься вне семьи, но с радостью занимаешься делами Фрейманов.

– Алекс и Майкл, между прочим, и твои братья, – сказала Полина. – Они тоже наша семья.

– «Алекс и Майкл», – передразнила Катя. – Саша и Миша!

– Не вижу разницы.

– А я вижу, – со злостью произнесла Катя. – Везучая ты, Полька. Со всеми умеешь поддерживать отношения.

– Здесь большого ума не нужно.

– Отнюдь. У меня, как видишь, не получается. Прошу! – Она пропустила старшую сестру в подъехавший лифт.

– С Севой проблемы? – спросила Полина, нажав на кнопку первого этажа.

– С мужем все в порядке. Как всегда. Спокойно и без сюрпризов.

– Мне бы так, – улыбнулась Полина и вздрогнула от громкого звонка, раздавшегося из сумочки Кати.

Сестра, ворча, искала телефон, потом быстро ответила и с огорчением повернулась к Полине. Та мгновенно поняла, что разговоры в кафе за чашечкой кофе отменяются.

– Прости, – вздохнула Катя. – В другой раз, хорошо?

Полина даже не расстроилась, потому что заранее не настраивалась на эту встречу. У подъезда она остановилась и помахала рукой Кате, которая быстро побежала к своей машине. Проводив отъезжающий BMW взглядом, Полина присела на скамью и задумалась. Мысли ее прервал звонок мобильного, и она с удивлением посмотрела на экран, где высвечивалось имя мужа ее сестры.

– Уваров? Сева?

– Привет, Поля. – В трубке шумело, голос мужчины прерывался. – Ты где?

– Стою у подъезда, – ответила Полина. – Собираюсь ехать домой.

– Давай встретимся.

– Когда?

– Прямо сейчас. Насколько я понимаю, ты находишься возле дома своих родителей?

– Правильно, – улыбнулась в трубку Полина.

– Тогда слушай, – быстро сказал Сева. – Недалеко от тебя есть неплохое местечко, – он назвал адрес. – Встретимся там через двадцать минут. Я уже в пути.

Полина села в машину и с удивлением посмотрела перед собой, потом включила фары и выехала со двора. По дороге она только и думала о странной просьбе Севы увидеться немедленно. Их не связывали теплые отношения, правда, и вражды между ними не было. Полина всегда держала Уварова на расстоянии, помня, что когда-то у них была интрижка, которая быстро закончилась. Она не чувствовала себя уязвленной, оттого что Сева променял ее на Катю, так как сама неоднократно изменяла и прибегала к его услугам, лишь когда на горизонте не было никого подходящего. Впрочем, он не возражал выступать в роли «скорой помощи» и никогда не отказывался провести несколько часов в ее постели.

Сейчас Полина не могла вспомнить, почему не видела в Севе достойного «жениха». Тогда, почти десять лет назад, он был весьма хорош собой: светловолосый, светлоглазый, веселый и дерзкий. Сейчас внешность Уварова испортилась, некогда стройная фигура отяжелела, взгляд потух, а неудержимую веселость сменила грустная ирония. Лишь былая вспыльчивость иногда проявлялась в ссорах с женой. Но в целом они с Катей были хорошей парой, имели общие интересы и любили друг друга. Зато Сергей Дмитриевич не слишком жаловал мужа младшей дочери, называя его жалким выскочкой и нуворишем. Сева стопроцентно подтверждал эту характеристику, являясь первосортным мошенником и одновременно прекрасным бизнесменом.

Некогда голодранец, теперь он был владельцем процветающей строительной фирмы, прямого конкурента компании Сергея Дмитриевича. До сих пор оставалось тайной, где он взял деньги, чтобы выкупить погибающее предприятие и заставить его приносить доход. Катя, смеясь, говорила, что Сева не расскажет о своей тайне даже под страхом смерти, но Полине было не до шуток. Она понимала, что честно заработать миллионы в столь юном возрасте возможно только в том случае, если ты Билл Гейтс[8] или Марк Цукерберг[9]. Однако Сева не был ни тем, ни другим, и все же свой первый миллион он заработал в двадцать пять, правда, как именно, никто не знал.

В общем, Полина была заинтригована предстоящей встречей и с нетерпением поглядывала на вход, ожидая появления загадочного и хитрого Всеволода, но эта акула задерживалась. Незаметно для себя Полина отвлеклась на разглядывание интерьера и публики. Внутреннее убранство было стильным. Разноцветные диваны и кресла, замысловатые узоры на стенах, окна во всю стену, приятная музыка и, разумеется, живые цветы на столах. Публика выглядела такой же «причесанной», как и общая атмосфера, – сплошная молодежь, модная и шумная. Когда появился Сева, Полина уже почти забыла, для чего пришла в это кафе, и наслаждалась весельем, которое окружило ее впервые за долгие дни.

– А ты все хорошеешь, – сказал Сева, с восторгом прикоснувшись к щеке женщины.

– Да и ты… – Полина замялась, ища правильные слова, – очень даже неплох.

В последнюю встречу Уваров произвел на нее жалкое впечатление: измученный работой, помятый, со «спасательным кругом» вокруг талии, ко всему прочему капризный и невыносимо скучный. Сейчас напротив Полины стоял другой человек. Сева постройнел, жирок с живота исчез, глаза сияли, а рот был растянут в широкой улыбке, искренней и счастливой.

– Браво! – хлопнула в ладоши Полина. – Что же тебя так изменило? Не подскажешь эту волшебную формулу? Думаю, мне не помешает ею воспользоваться.

Сева кокетливо поджал губы и покачал головой.

– Тебе и не нужно, – ответил он. – Ты всегда восхитительна.

Неизвестно почему, но Полина смутилась. Не то чтобы ей редко делали комплименты, просто из уст человека, который когда-то был ее любовником, а потом женился на младшей сестре, эти слова прозвучали более чем двусмысленно.

– А ты, Уваров, не потерял сноровку. Двумя словами умеешь заставить почувствовать неловкость.

– Я сказал правду. Ты – прекрасна. – Сева взял Полину за руку, поцеловал запястье и потянул на себя, заставляя подняться с мягкого диванчика. – Богиня!

– Прекрати!

Сева улыбнулся и сделал шаг назад, чтобы лучше рассмотреть Полину. Кажется, она совершенно не изменилась с тех пор, когда он собачонкой бегал за ней, выпрашивая частичку внимания и нежности. Прическа осталась прежней – прямые каштаново-рыжие волосы чуть ниже плеч, темно-серые, в полумраке помещения почти черные глаза, мягкий румянец на слегка округлых щеках, тонкая белая шея, восхитительная грудь и не менее прекрасные, волнующие своим плавным изгибом бедра. На Полине было надето платье ее любимого густого синего цвета, похожего на ночное небо, тонкий шелк чулок обтягивал изящные колени, а ноги украшали сапожки на очень высоком каблуке. Сейчас она была одного роста с Уваровым и смотрела прямо в глаза, удивленная его слишком игривым поведением.

– Присядем? – предложил Сева, и Полина быстро устроилась на диванчике. – Ты уже сделала заказ?

– Ждала тебя. Признаться, я очень голодна.

Сева многозначительно хмыкнул:

– У Никифоровых снова подавали оленину и бальзамический уксус? Поражаюсь гастрономическим вкусам твоего отца и Кати.

– Неудивительно. Они же заядлые охотники, – улыбнулась Полина, взяв в руки меню. – Любят есть то, что подстрелили.

После обмена этими ничего не значащими фразами Полина вдруг поняла, что Сева нервничает, а своим куражом прикрывает боязнь озвучить вслух основную причину встречи.

– Так. – Сева сделал свой выбор, отложил меню на краешек стола и повернулся к официанту. – Суп карри с креветками и теплый салат с перепелками.

– То же самое, – попросила Полина.

– А десерт? – подмигнул Сева. – Мороженое?

– Я не ем сладкое, – ответила Полина, погладила кончиками пальцев подбородок и внимательно посмотрела на Уварова. – Говори.

Сева быстро облизал губы.

– Хочу, чтобы все осталось между нами.

Полина внутренне усмехнулась. Уваров медлит, опасается разглашения, следовательно, беседа предстоит о чем-то глубоко личном и важном.

– Не юли, Сева, – порекомендовала Полина спокойным голосом, каким всегда разговаривала с клиентами, зная, что именно уверенность и мягкость в словах позволяют людям раскрыться до конца, честно рассказав о своих желаниях.

– Сейчас я обращаюсь к тебе не как муж твоей сестры. Представь, что я – клиент компании.

– Хорошо, – согласилась Полина, уже за версту чувствуя подвох.

– Как ты станешь себя вести в этом случае?

– Как и всегда, – ответила Полина, зная, какой именно ответ он ожидает. – Буду молчаливой.

– Замечательно! Я хочу, чтобы ты устроила моей жене тест на верность.

– В чем дело? – Полина оперлась о спину дивана, приняв вид человека, не собирающегося переступать черту, за которой начинается опасная территория. – У вас проблемы в отношениях? Катя тебе изменяет? И почему ты обратился ко мне? Она ведь моя сестра. Будет неэтично, если я соглашусь помочь тебе.

– Столько вопросов, – улыбнулся Сева. – С чего начать? У нас проблемы? Да! Если бы их не было, этот разговор не состоялся бы. Изменяет ли она мне? По всем признакам выходит, что у нее появился другой мужчина. Но доказательств у меня нет. Почему я обратился непосредственно к тебе? Это самый сложный вопрос из всех, – он замолчал на мгновение. – Нет человека, которому я доверял бы больше, чем тебе. Ты никогда не обманывала меня, всегда была предельно честной. И я еще ни разу не видел, чтобы ты проявляла подлость в отношении кого-либо.

– Значит, ты меня не знаешь… – Полина едва не вскрикнула, потому что Сева резко схватил ее за руку и больно сжал.

– Ты – профессионал, а это значит, что ты способна отбросить все личное и сделать свою работу на высшем уровне.

– Не пытайся играть на моем самолюбии. – Полина осторожно вытащила руку из его ладони и, сморщившись, потерла онемевшие пальцы.

– Если дело касается цены, то я готов…

– Сева, не в деньгах дело!

– Тогда в чем?

– В морали, – ответила Полина, на что Уваров громко рассмеялся.

– Избавь меня от пафоса! Какая мораль, Поля? Высокая нравственность нынче изжила себя.

– Вот именно, – усмехнулась Полина, – если учесть, с каким предложением ты обратился к сестре своей жены.

– Но я же не предлагаю тебе переспать.

– Этого еще не хватало.

– А может, все-таки переспим? – заговорщицки подмигнул Сева, и Полина не выдержала, улыбнулась. – Но если серьезно, я не знаю, что делать. У нас с Катей уже давно начались проблемы. Мы часто ссоримся, – он говорил медленно, и было видно, что слова даются ему тяжело. – Катя все время проводит в своем чертовом офисе, о ребенке и слышать не желает, хотя я… Я устал. Мне все надоело.

– Скажи, Уваров, если ты получишь доказательства, что жена тебе изменяет, как поступишь?

– Разведусь, – прямо ответил Сева.

– Понятно… Но не проще ли нанять частного детектива с мощной фотокамерой?

– Не хочу привлекать посторонних.

Полина рассмеялась и дружески похлопала его по плечу.

– Ты думаешь, что я стану лично следить за Катей? – спросила она. – Ты представляешь, сколько людей будут вовлечены в тот фарс, который ты предлагаешь мне устроить? Заметь, это будут абсолютно посторонние люди! Те, кого ты, собственно, и опасаешься.

– Разумеется, я понимаю, – закивал Сева, и в глазах его блеснула надежда, что привело Полину в еще большее раздражение.

– Тебя интересует только слежка за благоверной или ты желаешь ее подставить?

– В смысле? – Сева сделал вид, что не понял вопроса Полины, но притворился неудачно, тем самым неосторожно выдав, что истинной целью был другой сценарий. – Ладно, раскусила. Мне нужно, чтобы она изменила. Или докажи, что она уже мне изменяет. Это уже не столь важно.

– То есть либо у нее уже имеется любовник, либо мне нужно будет подвести ее к измене. Это целый спектакль, дорогой. И он будет очень дорого стоить.

– Я же сказал…

– Я имею в виду душевные затраты, – с досадой пояснила Полина. – Твои и ее. Что станешь делать, если Катя не поддастся искушению?

– Буду на коленях умолять о прощении, – не задумываясь, ответил Сева. – И сделаю все, чтобы сохранить семью.

– Согласна. – Полина протянула руку. – Детали обговорим позже, – и ворчливо добавила: – Ну, где же наш заказ? Боюсь, что умру от голода прежде, чем воткну своей сестре кинжал в спину.

Глава 4

Почти до полуночи Полина сидела в кухне, снова и снова прокручивая в голове состоявшийся накануне разговор с Севой. На душе было отвратительно, она чувствовала усталость во всем теле, но знала, что, если ляжет в постель, не сможет сомкнуть глаз. Около одиннадцати Полина решила позвонить Алексу, спросить совета, как поступить с Катей и ее мужем, но в последний момент передумала, зная, что ответит брат. Он непременно станет кричать в трубку, призывая нарушить обещание, данное Севе. Даже может лично прилететь в Москву, чтобы устроить сестрам грубый выговор, одной за то, что вмешивается в семейные дрязги, второй – за то, что их устраивает. Хотя, наверное, словесными внушениями Алекс не ограничится. Полина хорошо помнила их драки, случавшиеся в ситуациях, когда решить вопросы мирной беседой было невозможно. Они продолжали мять друг другу бока до вполне сознательного возраста: последняя ссора их произошла несколько лет назад, за неделю до свадьбы Полины с Люком Матуа. Тогда на торжестве многие заинтересованно поглядывали на невесту, у которой щека была фиолетового цвета, и на ее брата, прячущего под модным шарфиком свежие царапины на шее. Из-за чего произошла та размолвка, Полина уже не могла сказать, но ощущение ярости, с которым она хлестала Алекса по щекам, надолго осталось в ее памяти. Брат, кстати, тоже был хорош – одним ударом поставил точку в драке. После он долго сокрушался, называя Полину ведьмой, заставившей поднять руку на женщину.

После полуночи Полина достала из сумки записную книжку и блокнот, удобно устроилась за столом и подробно расписала план действий. Отметила тех, кого намеревалась ввести в дело, выписала контакты подставных «любовников», обдумала, кто займется фиксацией встреч и каким образом преподнести отчет Севе. На всю операцию она отвела три недели, посчитав, что этого будет достаточно: если Катя и наделает глупостей, то это случится намного раньше, или уже наделала, и Полине не придется выпускать на арену «соблазнителей».

Полина чувствовала уверенность внутри, составляя сценарий. Во-первых, ей уже приходилось устраивать тест «на любовь», поэтому она знала, в какую сторону двигаться. Однажды один крупный бизнесмен решил проверить будущую невестку в истинности чувств к своему жениху. Девочка сдала экзамен на двойку: менее чем через три недели она отдалась опытному альфа-самцу, наплевав на то, что свадьба должна состояться в ближайшие выходные. Конечно, от замужества она не собиралась отказываться, но и терять симпатичного любовника тоже не хотела. Полина была убеждена, что и Катя не сможет устоять. К слову, дамочки, которым устраивали подобные проверки, заранее были обречены. Они уже изначально не прошли тест, раз их мужья пользовались такими грязными методами, чтобы определить прочность брака. Когда отношения открытые и честные, ни о каких проверках даже и не думаешь. Но если брак терпит крах, то почему бы не помочь несчастным расстаться? И все же размышляя над этичной стороной того, что предстоит, Полина почувствовала растерянность. Ей стало неловко, оттого что в ближайшие недели она будет играть с жизнью своей сестры. Не в прямом смысле, конечно, но все же совесть неожиданно проснулась в Полине, и она долго не могла избавиться от ощущения, что собирается совершить нечто подлое и внушающее отвращение.

Ближе к четырем утра Полина уснула прямо в кухне, открыла глаза, когда небо за окном уже стало светлым, и застонала: спина от неудобной позы затекла, ноги ломило. Она с трудом поднялась со стула, прошлась по комнате, разминая онемевшие конечности, и направилась в ванную. Через час вышла из квартиры, села в машину и направилась в офис, где работала Екатерина. Уже в душе Полина решила, что не вправе рушить жизнь своей сестры. Ей захотелось снять с себя ответственность и предоставить Кате возможность самостоятельно решить, как следует поступить в этой ситуации. Все-таки, как выразился бы Алекс, родственные чувства взяли верх над корыстолюбием, но это не радовало Полину, она была уверена, что благодарности от сестры не дождется.

Секретарь Кати, солидная дама пенсионного возраста, с почтением встретила старшую дочь босса, с которым проработала почти двадцать лет, и сообщила, что Екатерина Сергеевна задерживается по причине встречи с кредиторами.

– С кредиторами?

– Вы ослышались, – дама приподняла подбородок и холодно посмотрела на Полину. – Я сказала «с инвесторами».

Полина сделала вид, что поверила, однако странные предчувствия закрались в душу. Дама вовсе не оговорилась, а проболталась, ввиду того что память уже начала подводить ее, а может, сработал рефлекс, выработанный при работе с отцом: всегда говорить правду. Сергей Дмитриевич ненавидел лгунов и немедленно избавлялся от тех, кто хотя бы единожды оступился и посмел его обмануть.

– Что вам предложить?

– Воды, – попросила Полина и, присев на диван, посмотрела на часы.

Ей не хотелось бесполезно терять время, ожидая сестру, но секретарь сказала правду: Катя вскоре появилась в приемной. Даже не взглянув на Полину, она прошла к двери своего кабинета и лишь на пороге обернулась.

– Проходи, – коротко обронила она.

– У фирмы проблемы? – спросила Полина, подойдя к сестре.

– С чего ты взяла? – Катя небрежно бросила легкую норковую шубку в кресло. – Проблем нет, а если бы и были, то я попросила бы тебя не лезть не в свои дела.

– Как скажешь.

– Что хотела?

Полина мгновенно пожалела, что решилась на встречу, но все же рассказала сестре о причинах этого неожиданного визита. Катя пришла в неистовство.

– Вот скотина! У самого рыло в пуху, а меня проверяет!

Сестра подошла к креслу и дернула его с такой силой, что оно отлетело и глухо ударилось о стену. Шуба упала на пол, но Катя не подняла ее, более того, пнула ногой ни в чем не повинную вещь, с любовью подаренную отцом.

– Не ценишь презенты, – с насмешкой произнесла Полина и бережно положила шубу на диван.

– А ты, между прочим, только что сдала своего клиента. Совесть не мучает?

– Следует ли из этого, – Полина высокомерно подняла бровь, – что я неправильно расставила приоритеты?

– Прости, – вздохнула Катя. – Спасибо тебе.

– Что между вами происходит?

– Временный кризис. Но мы все преодолеем. Давай, рассказывай, как собираешься меня проверять.

Она вытащила из верхней полки стола сигареты и закурила. Полина медлила с ответом, заставляя сестру нервничать, но та не предпринимала попыток поторопить ее, только быстро затягивалась дымом, тем самым выдавая свое беспокойство.

– Ты его любишь?

– Севу? – Катя закашлялась от этого по-детски наивного вопроса. – Печешься о своем бывшем любовнике?

– Не становись в позу, – предупредила Полина. – Я хочу удостовериться в том, что поступила правильно. Кроме того, ты знала, за кого выходила замуж. Ни я, ни Сева никогда не скрывали, что у нас была интрижка.

– Вот именно, интрижка! Ты с Севой лишь спала. – Катя затушила окурок и закурила новую сигарету. – А я замужем за ним уже шесть лет.

– Так ты его любишь?

– Разумеется, – тихо произнесла Катя, и этот ответ удовлетворил Полину.

– В таком случае слушай внимательно. Я, конечно, не понимаю, для чего Севе понадобилось устраивать эту комедию, но он явно не доверяет тебе. Видимо, на то есть причины, однако меня ваши внутренние размолвки не касаются. В течение следующих трех недель будь осторожна. Не встречайся со своим любовником, конечно, если он у тебя имеется.

– Я не изменяю любимым.

– Ой, лучше молчи! – усмехнулась Полина. – Мне известно о твоих блудливых генах. Маменька нам обеим их по наследству передала.

– Хочешь сказать, мама была неверна отцу?

– Я не знаю. Но то, что она бегала от своего первого мужа к нашему папеньке, ни для кого не является секретом. Ладно, не о том разговор. С тобой будут знакомиться мужчины приятной наружности в самых необычных местах.

– В каких это необычных? В туалете, что ли?

– Не больше трех, – продолжила Полина, не ответив на каверзный вопрос. – На третьего особо обрати внимание, он будет наиболее настойчив. Отправлю на твой e-mail его фотографию, чтобы ты заранее знала, с кем имеешь дело. Предупреждаю, на этого парня не действуют отказы, оскорбления и угрозы. Он будет упорствовать в желании тебя соблазнить. Будь тактична с ним, сделай вид, что он тебе приятен. Можешь даже согласиться на обед, но только в общественном месте. Отвергай предложение провести время у него в квартире, как бы мягко он тебя ни завлекал. Разреши поцеловать себя в щеку, но на большее не соглашайся. И не усердствуй, изображая девственницу, а то это смотрится смешно даже на фотографиях.

– Фото?

– Разумеется, тебя будут снимать.

– Кто? – Катя непонимающе смотрела на сестру, словно видела ее в первый раз.

– Мои люди. Не беспокойся, ты не догадаешься, кто из незнакомцев в толпе работает на меня. Они не будут навязчивы. Старайся не переигрывать, дорогая, – дала последний совет Полина. – Будь собой, то есть гадкой, но умеющей обворожительно улыбаться.

– Поля, скажи, чем конкретно ты занимаешься? Я уже начинаю тебя бояться.

– Прекрасно. Меня устраивает подобное положение вещей, – рассмеялась Полина и взмахнула рукой. – Пожалуй, на этом закончим.

– А тот мужчина, который… ну, ты сама понимаешь. Кто он такой? – в голосе Кати послышалось любопытство. – Ты так интересно его преподнесла…

– Нет, – Полина потрясла пальцем перед ее лицом, – даже и не думай.

– Брось, неужели ты считаешь, что я прыгну в постель к какому-то хлыщу в благодарность за ужин в ресторане? Или думаешь, что он сможет увлечь меня сладкими речами?

– Со мной так и случилось.

– Да ладно, – не поверила Катя. – Ну, говори, кто же он? Я крайне заинтригована.

Полина назвала имя.

– Этот актер? – с придыханием спросила Катя. – Да-а, нормальных мужиков ты ко мне посылаешь! Так высоко оцениваешь?

– Не тебя, дорогая, а его. – Полина близко подошла к сестре. – Чтобы сработало наверняка. Ты – дама весьма претенциозная, но ему еще никто не отказывал.

– И он согласен выполнять такую грязную работу?

– Любая работа хороша, если она интересная и высоко оплачивается. Это тебе не стройдетали продавать. – Полина с усмешкой отозвалась о бизнесе сестры, зная, что ее это непременно уязвит.

– Сколько стоят твои услуги? – спросила Катя и снова потянулась за сигаретой, но Полина забрала пачку и отодвинула пепельницу.

– Дорого.

– Не знала, что в вашей фирме поощряется копание в грязном белье.

– Это исключительный случай, – ответила Полина. – Конечно же, «VIP-life concierge» не детективное агентство, но в жизни все случается, и порой мы идем навстречу очень важным клиентам, выполняя деликатные просьбы. Поверь, «проверка на верность» – детский сад в сравнении с тем, что мне приходилось делать.

Катя, теребя губу, с интересом слушала Полину.

– Что ты хочешь взамен на откровенность со мной?

Полина задумалась, намереваясь попросить о совместном ужине, потом поняла, что это невинное желание сблизиться лишь отнимет время у обеих. Катя всегда была холодной и расчетливой стервой, ею и останется, невзирая ни на что.

– Ничего, – ответила она, направляясь к двери. – Впрочем, прилетай с родителями на Рождество в Лондон.

– Папа не согласится. Но, как я понимаю, это уже мои проблемы.

* * *

Спустя три недели Полина встретилась с Севой в том же кафе, где он озвучил вслух свое предложение. В руках у нее была толстая папка с доказательствами того, что его жена вне подозрений – разумна, чиста, верна. Внутри находились фото, на которых была изображена Катя с «подставными утками», а также видеосъемка из ресторана, где она ужинала с актером. Кроме того, были зафиксированы все мужчины, с которыми Катя встречалась за то время, пока велось наблюдение. Большинство из них были знакомы Севе, что он и прокомментировал, рассматривая снимки.

– Партнеры, – сказал он. – Так, этого я тоже знаю, Катькин одноклассник, работает в банке. Этот мне незнаком, но, похоже, у них только деловые отношения. Видишь, как заносчиво она на него смотрит.

Сева явно был доволен результатами, оставалось только запеть во весь голос, чтобы показать свою радость.

– Спасибо, – сказал он, взяв Полину за руку и поцеловав запястье.

Полина усмехнулась этому пустому слову, которым люди любят разбрасываться направо и налево. Ее раздражала привычка благодарить всех и вся, но она промолчала, понимая, что если выскажет свои замечания вслух, то незаслуженно обидит Севу. И все же одного «спасибо» было крайне мало за те дни, когда ее команда чувствовала себя по меньшей мере Джеймсами Бондами и шпионами ЦРУ, следя за плутоватой Катериной. Сестрица дважды прокололась, проявив истинный характер, благо те фото не предоставили Севе: с одноклассником она азартно целовалась прямо в кафе, а одного из коллег ущипнула за задницу, при этом вид у нее был такой, будто делает она это уже не в первый раз.

– Поля, о чем задумалась? О сумме, которую возьмешь с меня? Может, сделаешь скидку как самому любимому родственнику?

– Нет, – ответила Полина и протянула бумажку с цифрами, которую подготовила заранее. – Я не делаю скидок. Никому, тем более родственникам.

– Как оплатить? – Сева не удивился размеру суммы.

– Там указан счет компании. – Полина поднялась. – Переведешь, когда тебе будет удобно.

– Разве ты не выпьешь со мной?

– Спешу, – отказалась Полина. – И еще, Сева, в следующий раз обращайся за помощью к детективу.

Сева, улыбаясь, смотрел ей вслед, потом заказал виски, но не сделал и глотка, решив покинуть заведение. На машине добрался до офиса. Войдя в кабинет, разложил на столе фотографии, принесенные Полиной, и откупорил бутылку французского бренди, своего любимого. Потом выдвинул нижний ящик стола и достал оттуда конверт. Вытащил из него снимки, сделанные месяц назад нанятым им частным детективом, на которых Катя обнималась с темноволосым незнакомцем. Они целовались, потом сели в машину мужчины. Сыщик ехал за ними. Парочка исчезла в какой-то новой высотке и появилась на улице лишь спустя два часа. На фото щеки Екатерины горели, как и глаза. Она явно выглядела счастливой.

– Лживая сука, – сказал Сева, обращаясь к жене, улыбающейся ему со снимка. – И сестра твоя такая же стерва. Предупредила тебя, да? Но я вас обеих надул. Только все зря… Вот, черт! – застонал он, посмотрел на стакан с бренди и сделал несколько больших глотков. – Я же тебя так люблю… любил. И твою сестру-гадину тоже любил. Думал, она будет честной со мной. Поля ведь тоже тебя ненавидит, – он ткнул пальцем в лицо жены, потом еще и еще. – Вот тебе! Все! Я с тобой развожусь! И ты, дрянь, не получишь ничего!

Он обернулся, услышав шум у двери, и расплескал бренди. Холодными струйками он потек по руке, Сева брезгливо потряс пальцами, но замер, увидев перед собой фигуру и дуло пистолета, глядящее ему в грудь.

Раздались тихие выстрелы. Сева пошатнулся, но был немедленно подхвачен визитером, который бережно, стараясь не шуметь, опустил обмякшее тело на пол. Бросив взгляд на стол, он увидел разбросанные фотографии. Собрал их, проверил ящики на наличие других снимков и, не найдя ничего, тихо вышел из кабинета, даже не посмотрев на мужчину, который лежал на полу в луже собственной крови.

Глава 5

Об убийстве Севы Полине сказала не сестра или родители, а Зина, позвонившая поздно вечером в момент разговора с клиентом. Они находились в клубе, где в окружении танцующей толпы обсуждали детали заказа. Поначалу Полина разозлилась, что Миронов предложил устроить встречу в этом шумном заведении, однако после, уже сидя на мягком диване и потягивая сладкий коктейль, расслабилась и даже обрадовалась неожиданной возможности совместить работу с отдыхом.

Миронов являлся особо важным клиентом «VIP-life concierge». Он выделялся на фоне остальных щедростью, но и желания его отличались размахом, а также небывалой вычурностью. Однажды ему срочно понадобилось отправить жену и ее двух амстаффов[10] в Копенгаген, и плевать, что в Данию запрещен ввоз собак бойцовских пород. Пришлось экстренно получать в Госветстанции международный ветеринарный сертификат и разрешение из кинологической ассоциации, что эти гладиаторы, родословная которых была древнее, чем у некоторых аристократических семей Европы, не представляют собой племенной ценности, а после вывозить двух огромных чудовищ из страны под видом милых пуделей. В то время как жена мирно отдыхала в Копенгагене, сам Миронов решил устроить карнавал в поселке, где находилась его летняя резиденция, со всеми положенными атрибутами: шествием, самбой и, разумеется, полуголыми танцовщицами. «Маленький праздник для друзей», – пояснил он. Хмельные от кашасы[11] друзья были в восторге от девиц, которые призывно трясли загорелыми бедрами перед ними. Большинство из этих «бразильских королев» потом отплясывали самбу в личных покоях Миронова и дарили приватные танцы его приятелям. О «карнавальной» оргии Полина узнала несколько дней спустя и расстроилась, оттого что праздник, призванный, по задумке организаторов, поражать великолепием и масштабностью, превратился в разнузданную пьянку с весьма предсказуемым финалом. Впрочем, любвеобильные гости остались довольны, а больше всех Миронов, которого теперь называли не иначе как «бразильский король». А два месяца назад этот господин, желая сделать сюрприз подружке, известной московской гиене, которую СМИ вежливо называли «львицей», заказал эксклюзивный показ новой коллекции одного миланского модного дома. На нем присутствовала только та барышня и несколько ее подружек, зато на следующий день вся столица обсуждала это мероприятие, а также во сколько оно обошлось Миронову. Жена при этом деликатно отмалчивалась, делая вид, что речь идет не о ее муже, а об однофамильце.

Нынешняя просьба Миронова показалась Полине скучной в сравнении с предыдущими. Нужно было организовать праздник в честь шестнадцатилетия дочери, правда, не в Москве, а на Капри[12]. Частная вилла, самолет, модная поп-группа и двадцать веселящихся подростков – Полина в который раз удивилась тому, с каким размахом детки отмечают дни рождения. Конечно, девочка была из непростой семьи, однако подобные излишества казались Полине по меньшей мере странными. И говорили они не о любви родителей к своим избалованным чадам, а являлись лишь способом избавиться хотя бы на время от этих надоевших вымогателей.

Оговорив мелкие детали, Полина допила коктейль и уже собралась уходить, но Миронов предложил остаться.

– Полина, – он ласково погладил ее по плечу, – отдохни, расслабься.

– Объясните, Константин Витальевич, почему вы так страстно жаждете моего общества?

– Тебе прекрасно известна причина, – мясистое лицо Миронова засветилось. – Я тебя обожаю и всегда счастлив находиться рядом. Если бы ты только знала…

В этом месте Полина отвлеклась и посмотрела на телефон, который держала в руке. Экран загорелся, на нем высветилось имя Зины Михайловой. Удивленная столь поздним звонком, но зная, что Зина не звонит по пустякам, она быстро ответила. Страшное известие заставило побледнеть, и это стало заметным даже Миронову, который отличался плохим зрением, а в полутьме клуба и вовсе передвигался на ощупь.

– Что произошло? – с беспокойством спросил он.

– Все в порядке, Константин Витальевич, – ответила она и поднялась. – Не волнуйтесь, ваша дочь будет довольна своим днем рождения. Если понадобится, я лично вылечу на Капри, чтобы проследить за подготовкой праздника.

Полина сказала об этом намеренно, зная, насколько сильно клиентам льстит личное участие главного управляющего «VIP-life concierge» в организации заказа. На самом деле она никуда не собиралась лететь, но Миронову об этом не обязательно было знать, как и о том, какое несчастье произошло с Севой.

– Все-таки хорошо, что ты в Москве, – лениво потянулся на диванчике Миронов. – Было крайне хлопотно общаться с тобой через лондонский офис. Ты надолго останешься?

– Еще не знаю, но ради вас…

– Ах, Полина! – Миронов от радости сжал зубы и крякнул. – Жаль, что ты не моя!

– До встречи.

Она наклонилась, легко коснулась губами его горячей щеки и быстрым шагом направилась к выходу. Музыка оглушала, людей было столько, что воздух казался тяжелым и влажным. Грудь Полины часто вздымалась от нехватки кислорода, в голове стучала мысль о смерти Севы, с которым она виделась всего несколько часов назад. Выскочив на улицу, Полина замерла, ошеломленная весенней прохладой и страхом, сковавшим все тело. Она и сама не понимала, чего именно боится, однако дрожь внутри не унималась, наоборот, с каждой минутой Полине становилось все хуже. Подумав, что является последней, с кем виделся Сева, она и вовсе почувствовала головокружение и тошноту. Спустя мгновение Полина поняла, что напрасно накручивает себя. С Севой она виделась около четырех часов дня, когда его убили и, главное, как, ей неизвестно. Кроме того, любой сотрудник «VIP-life concierge» обеспечит ей алиби: все видели, что она приехала в офис в половине пятого и никуда не выходила из своего кабинета до десяти тридцати.

У машины Полина остановилась, не зная, куда ехать. Можно было отправиться к Кате или родителям, но туда ее никто не звал. Любимые родственнички даже не соизволили сообщить о смерти Севы. «Еду домой. Пусть сами выпутываются. Если понадоблюсь, они знают, как меня найти. А полицейские? – Полина нервно повертела в руке ключ. – Черт с ними! По крайней мере, до их приезда у меня есть возможность принять душ и выпить чашечку кофе».

В квартире она долго сидела в прихожей, прислушиваясь к тому, что происходит за входной дверью. К счастью, в коридоре не раздавалось ни единого шороха, соседи мирно спали, а полиция не торопилась в гости к мадам Матуа. Отругав себя за излишне мрачное настроение, Полина направилась в спальню, сбросила одежду и долго лежала без сна на измятых простынях, обдумывая, за что убили Севу и как это событие отразится на жизни семьи.

Полиция не приехала к Полине ни на следующий день, ни после. Казалось, о ней и вовсе забыли, либо оставили на десерт. Но потом Полина поняла, что следователям неизвестно, с кем именно виделся Сева перед смертью. Впрочем, это могло означать и то, что Полина не была последней, с кем он разговаривал. На это она и уповала, боясь быть вовлеченной в расследование. Пристальное внимание полиции нанесло бы урон ее репутации и, не приведи господь, опорочило фирму братьев. Подобного Полина не могла допустить. Именно поэтому она решила никому не говорить, что у нее были общие дела с Севой, даже предупредила Катю, чтобы та молчала. Катя согласилась с предложением, однако Полина быстро догадалась, что подобное положение вещей на руку сестре. Зачем следователям знать о проблемах в семье Уваровых? Да и тот глупый тест на верность, узнай о нем полицейские, мог бы навредить Кате, хотя каким образом, Полина не предполагала.

* * *

На похоронах были лишь близкие и немногочисленные друзья покойного. Братья Фрейман хотели приехать, но Катя категорически запретила, ничем не обосновав свой отказ, только выплюнула в трубку злобное «нет». Шел дождь, присутствующие на кладбище прятались под зонтиками и сутулились, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра, который стремительно носился по узким дорожкам. Молодой поп заунывно читал молитвы и что-то невнятно говорил, а Полина только и мечтала, чтобы это печальное мероприятие скорее закончилось. После всех ожидал поминальный обед, но она намеревалась отказаться, сославшись на работу. Ей даже не нужно было лгать: дел впереди предстояло столько, что она боялась не успеть и тем самым подвести клиентов.

Когда могилу стали украшать цветами, Полина заметила, что Катя начала нервничать. Сказать, что до этого она была спокойной, означало бы солгать. Но и скорби на ее лице не было видно, хотя сестра всячески пыталась изобразить горе и вызвать на глазах слезы.

– Что она здесь делает? – сквозь зубы процедила Катя, повернувшись к матери.

Елизавета Карловна посмотрела в сторону, куда указала дочь, и немедленно направилась к женщине, остановившейся у соседней могилы. Полина внимательно вгляделась в лицо этой неожиданной «гостьи». Взгляд ее был потухшим, глаза красными. Все говорило о том, что она много плакала накануне. Женщина и сейчас часто прикладывала платочек к щекам, но Полина не понимала, вытирает она слезы или капли дождя, который уже заметно стих, но все еще продолжал противно накрапывать.

– Кто это?

– Отстань, – попросила Катя. – Не время сейчас.

Полина замолчала, но не перестала наблюдать за матерью, которая что-то тихо говорила женщине. Елизавета Карловна сердечно погладила даму по мокрому рукаву просторного пальто и горестно посмотрела ей вслед, когда та, прислушавшись к уговорам, с трудом переставляя ноги, побрела по дорожке. Лицо женщины было знакомо Полине, но она не могла вспомнить, при каких обстоятельствах они были представлены друг другу. «Проклятая память, – в раздражении выдохнула она и бросила быстрый взгляд на сестру. – О! Неужели плачет?! От злости, наверное». И все же Полина обняла Катю за плечи, прижав к себе. Сестра не оттолкнула ее, уткнулась лицом в шею и горячо задышала. Полина с удивлением услышала, что Катя подавляет в себе рыдания, и нервно сглотнула.

– Мне жаль, – сказала она.

Катя вдруг вырвалась из объятий, с яростью взглянула Полине в глаза, потом опустила плечи и кивнула:

– И мне.

* * *

– Полина? – удивилась Даша, домработница родителей. – Никого нет…

– Как нет?

– Думаешь, я тебя разыгрываю? – обиделась толстушка, положила на стул тряпку, которой еще пять минут назад вытирала пыль, и вытерла о халат руки.

– Что ты, Дарья, я тебе верю. Просто мы договаривались с Катей встретиться у родителей в два, но, как оказалось, она забыла.

– И не позвонила?

– Нет. – Полина прислонилась спиной к стене. – Гадина, только напрасно оторвала меня от работы.

– Ничего страшного, – пожала плечами женщина. – У тебя появился повод отдохнуть. Небось, знаешь, что от работы и кони дохнут?

– Слышала.

– Тогда проходи, – предложила женщина, – выпьем чаю. И я сделаю перерыв, и ты Катерину дождешься.

– А где родители? – спросила Полина, снимая пальто.

– Мать у врача, а отец уехал за город…

– На охоту?

– Так апрель же, – тоном знатока пояснила Дарья. – Сезон открыли на вальдшнепа[13] и селезня с подсадной.

– Дашка, зачем ты засоряешь себе голову этими подробностями?

– Так Сергей Дмитриевич говорит, а я слушаю. Ты чай будешь или кофе?

– Сок хочу, – сказала Полина и удобно устроилась на небольшом диванчике в кухне. – Как наши поживают? Уже неделю с ними не виделась, с тех пор, как Севу похоронили.

– А что им? Живут потихоньку.

– Ты сказала, мама у врача. Она заболела?

– Да брось ты! – усмехнулась Дарья. – Консультация у нее с хирургом. Опять придумала себе, что нужно что-то в лице подправить. Еще недавно ходила с синяками под глазами, домашних пугала. Хвалилась, что чувствует себя юной… как же она выразилась? Нимфой! И вот, не прошло трех месяцев, как она снова постарела!

– Понятно. А Катя как?

– Как обычно. Злая, как черт! И это… тут несколько дней назад скандал случился, – женщина приблизила к Полине лицо и шепотом продолжила: – Приезжала какая-то девица, кричала, что Катя ей денег должна.

Дарья не упускала возможности рассказать Полине о секретах, в которые не посвящали старшую дочь. Делала она это осторожно, но знала, что Полина не выдаст ее. Как всякая особа пенсионного возраста, Дарья имела склонность к собиранию сплетен, а Никифоровы, за много лет привыкшие к ее присутствию, часто забывали, что находятся в квартире не одни, и, не стесняясь домработницы, позволяли себе вести приватные разговоры. Любопытная Дарья внимательно вслушивалась, правда, никогда не вступала в эти беседы, так как Катя непременно отчитала бы за фамильярность и напомнила, где именно находится ее место. Зато с Полиной Дарья могла говорить на любые темы, потому что любила молодую женщину, которая, к сожалению, редко приезжала в гости к родителям.

– Случайно не та дамочка, которая была на похоронах Севы?

– А я там была? – деловито поинтересовалась Даша и принялась описывать: – Белая такая, расфуфыренная. Катя ее звездулькой обозвала.

– Она из шоу-бизнеса? – спросила Полина и внезапно вспомнила имя особы, которая приходила проводить Севу в последний путь. – Ямпольская?

– Ну да! Певичка!

– Говоришь, Катя денег ей должна?

– Мне почем знать? – Дарья сморщила нос. – Но так она кричала.

– А Катя что ответила? – допытывалась Полина.

– Выставила за дверь. Поля, это у тебя телефон звонит? – Дарья выглянула в коридор и прислушалась. – Да, твой. Сумку в прихожей оставила, надо было с собой брать.

Полина выбежала из кухни и спустя минуту прокричала:

– Даша, я ухожу!

– Уже? – расстроилась женщина. – Как же так?

– Катя звонила. Пригласила на обед. Сказала, что уже подъезжает к ресторану.

– Можешь не спешить, – сказала Дарья, подав Полине пальто. – Если она сказала, что подъезжает, это означает – «еще не выехала».

– Вот и проверим. – Полина протянула руку, прощаясь. – Когда отец вернется?

– Обещал через неделю.

– Ясно. Увидимся, Даша.

Больше получаса она добиралась до ресторана, ругаясь на количество машин на дороге и хмурое небо. Воздух был серым и влажным, солнце не показывалось уже несколько дней, и Полина чувствовала, как ее начинает одолевать тоска. Она ощущала угнетенность, была измучена множеством дел на работе, да и трагическая смерть Севы не давала покоя. Полина часто размышляла над тем, из-за чего его убили, кому он мог мешать, и раздражалась всякий раз, потому что эти вопросы заводили ее в тупик. С Катей они не виделись после похорон и даже не созванивались, поэтому спросить, как идет расследование, было не у кого.

В зале ресторана Полина огляделась, ища глазами сестру, и заметила ее точеную спину за столиком у окна. Она направилась к ней, но замедлила шаг, так как напротив Кати сидела дама с похорон и быстро шевелила губами. Подойдя ближе, Полина услышала лишь обрывок фразы.

– …ты убила его, – говорила женщина хорошо поставленным, уверенным голосом. – Не отпирайся.

– Да пошла…

– Не смей так говорить со мной, – с угрозой произнесла женщина. – У тебя нет на это права.

– Иди в задницу, шлюха. – Катя вела себя абсолютно невежливо. – Ты спала с моим мужем и еще говоришь о каких-то правах?

Женщина отодвинула стул и поднялась, выставив впереди себя круглый живот. Полина удивилась, так как на похоронах не заметила, что она беременна. Впрочем, тогда на ней было надето широкое пальто, которое с успехом могло скрыть еще более поздний срок. Женщина повернулась лицом к Полине. Белые волосы ее были собраны в высокий хвост, глаза искусно подведены, на губах блестела яркая помада – эта особа вовсе не походила на ту, что лила слезы на кладбище. Красивая и наглая, под стать Екатерине, которая сейчас готова была испепелить свою собеседницу взглядом. Присев рядом с Катей, Полина еще раз обернулась, чтобы посмотреть на уходящую «звезду».

– Получается, что Ямпольская, – сказала она, – была любовницей Севы?

– Получается, – буркнула Катя.

– А как она узнала, что ты будешь в ресторане? Или это была запланированная встреча?

– Еще чего! Наверное, следила за мной от самого дома, потому что появилась здесь, едва я присела за стол.

– Немудрено… – начала Полина, но осеклась.

– А-а, – протянула Катя, со злостью скомкав салфетку. – Даша проболталась, что Ямпольская недавно скандалила у родителей. Ты ведь это имела в виду? Так сказать, намекнула, что она недаром за мной следит, раз я отказываюсь от встреч.

– Абсолютно точно, – согласилась Полина. – Но почему ты не хочешь с ней говорить?

– Не твое дело! Кроме того, стала бы ты разговаривать с любовницей своего покойного мужа?

– Катя, она только что обвинила тебя в смерти Севы.

– Слышишь, ты…

– Стоп! – Полина покачала головой и прищелкнула языком. – Я – не Ямпольская, дорогая. Не пытайся мне хамить.

Катя быстро поняла, что перегнула палку, вежливо склонила голову, пытаясь смягчить сестру своей покорностью и повернуть беседу в нужном ей направлении.

– Ничего не спрашивай о Ямпольской, – сказала она. – Не желаю думать об этой стерве, а говорить тем более. Черт! Как же похороны вымотали меня! Столько суеты. Я устала.

«Молчала бы, – подумала Полина, но ничего не произнесла вслух. – За тебя все сделала Зизя. Ты, любящая жена, даже пальцем не пошевелила». Она вспомнила возмущение Зины, которая заявила, что «VIP-life concierge» плавно превращается в бюро ритуальных услуг. Полине было понятно ее раздражение: она и сама удивлялась, отчего сестра не занимается похоронами самостоятельно, ведь можно было просто обратиться в соответствующую контору, вместо того чтобы искать посредников.

– Голодна? – спросила Катя.

– Нет, – почему-то солгала Полина и вдруг почувствовала, что желудок начало крутить от боли, так настойчиво он требовал еды. – Но не стану возражать, если мы что-нибудь закажем. Раз тема о Ямпольской закрыта, что станем обсуждать? Ты ведь не без умысла позвала меня на обед? Только не лги, что соскучилась по старшей сестре, не поверю.

– Не стану. Мне нужна помощь.

– О, боже! – рассмеялась Полина. – Сначала Сева, потом ты. Отчего вам, Уваровым, так неймется заручиться моей поддержкой?! Ну, говори, что нужно?

– Деньги, – быстро ответила Катя.

– Знаешь, я не удивлена. Сколько?

Катя назвала сумму, и Полина присвистнула.

– Ты в своем уме?! Думаешь, у меня есть столько?

– Уверена, – нагло обронила Катя, – что на твоем счету хранится гораздо больше, чем я прошу.

– Зачем тебе столько?

– Нужно вернуть долг.

– Какой долг? Кому?

Вопросы сыпались один за другим, и Полина, похоже, не намеревалась останавливаться в своем стремлении добиться правды от сестры, но та предпочитала отмалчиваться.

– Поля, я верну все до последнего цента. Мне только нужно вступить в права наследования. Ты ведь знаешь, что Сева мне многое оставил: фирма, активы, счета. Но сейчас я не могу всем этим воспользоваться. Позже – да. А деньги нужны немедленно. Не спрашивай, для чего…

– Ты уже сказала, что обязана выплатить долг, – напомнила Полина.

– Да, – нахмурилась Катя. – Долг.

– Кому ты задолжала подобную сумму и по каким причинам?

– Не могу сказать. – Катя нервно облизала губы.

– Ты просишь не тысячу долларов, а несколько миллионов. Считаешь, я не заслуживаю объяснений?

– То есть отказываешь?

– Разумеется!

Катя вскочила и с вызовом посмотрела на Полину.

– Встреча окончена. Спасибо. – Она развернулась и, томно шевеля бедрами, направилась к выходу.

– Постой! – опешила Полина, побежав за ней следом.

Катя резко остановилась и повернулась к сестре.

– Один раз в жизни я обратилась к тебе за помощью, – злобно процедила она. – И ты отказала.

– Дорогая, прежде чем начинать разговор, нужно было обдумать тактику, – сказала Полина. – Кроме того, о помощи просят, а не требуют.

– Иди в задницу! – вспыхнула Катя, толкнув Полину в плечо. – Не указывай мне, как…

– Не отправляй меня туда, где сейчас находишься сама!

Она оставила красную от ярости сестру в центре зала и вернулась к столику, за которым осталась ее сумочка, присела и позвала официанта.

– Предупреждаю, – сказала она, весело блеснув глазами, – я очень голодна, поэтому не удивляйтесь тому, сколько всего я намерена заказать.

– Мадам, – официант слегка наклонился вперед, – боюсь, меня уже мало что способно удивить.

– Разве? – с любопытством оглядела она его статную фигуру и улыбнулась. – Верю.

Глава 6

Выйдя из ресторана, Полина на несколько минут задержалась у машины. Оглядываясь по сторонам, она рассматривала прохожих и никак не могла заставить себя сесть в машину, чтобы отправиться в офис. Работы предстояло много, времени катастрофически не хватало, а Полина не в состоянии была двинуться с места. Увидев полицейского, она замерла в испуге, потом догадалась, что мужчина просто движется в ее направлении, и вовсе не для того, чтобы арестовать. Внезапно в голову пришла мысль о том, кто поможет узнать, как продвигается расследование убийства Уварова. Полина быстро набрала номер Зины.

– Это я, – сказала она в трубку.

– Правда ты? – легкий смешок был ответом.

– Зизя, узнай мне телефон Алексея Далмацкого. Он в прокуратуре работает.

– Какой округ, район, отдел или управление?

– Шутишь, что ли? Я не знаю, поэтому и звоню.

– Тебе рабочий Далмацкого нужен или мобильный? – запыхтела в трубку Зина.

– Михайлова! Не тупи!

– Ясно, – нисколько не обиделась Зина. – Оба, значит. Отчество его помнишь? Еще было бы весьма кстати звание и возраст.

Полина на мгновение задумалась.

– Валерьевич, – неуверенно сказала она. – Звание… когда виделись в последний раз, он был капитаном. А лет ему столько же, сколько и мне. Тридцать. Леша – мой одноклассник.

– Ладно, сейчас все сделаю. Результаты отправлю эсэмэской.

Менее чем через пять минут Полина уже ожидала, когда Далмацкий ответит ей. Он долго не брал трубку, потом гаркнул:

– Слушаю! Кто это?

Полина дернулась от неожиданности и рассмеялась.

– Главный прокурор Москвы, твою мать!

– Никифорова?! – узнал он.

– Есть время? – спросила Полина. – Можем встретиться?

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Ну, я несколько… приезжай, – вдруг согласился он. – Я еще на работе. Встречу тебя. Запоминай адрес.

Полина повторила следом за ним.

– Знаешь, как доехать?

– А GPS для чего придумали? – усмехнулась она и села в машину.

Подъехав к зданию пресненской прокуратуры, Полина заметила Далмацкого, стоящего недалеко от входа. Он зябко прятал лицо в толстый шарф, но при этом умудрялся курить и комично вытягивал губы, делая затяжку. Проследил заинтересованным взглядом Mercedes, медленно проехавший мимо, потом и вовсе нагло уставился, определив, что это новейшая модель, и неодобрительно покачал головой. А когда Полина вышла из машины и помахала рукой, обращая на себя внимание, отбросил сигарету далеко в сторону и подбежал к ней.

– Никифорова, ты как была самой дорогой штучкой в нашем классе, такой и осталась, – сказал он и загреб ее в объятия. – Боюсь даже спросить, сколько стоит это счастье, – Далмацкий глазами указал на машину.

– И не стоит, – рекомендовала Полина. – Ты тоже, Леший, – назвала она его школьным прозвищем, – не меняешься. Такой же рукоблуд.

– Красивых девиц грех не облапать. – Пальцы Далмацкого бесстыдно ощупали зад Полины.

– Не шали, – предупредила она, отойдя на безопасное расстояние.

Далмацкий мало изменился с момента их последней встречи, такой же улыбчивый, словоохотливый, только лицо его стало шире, живот толще и звание более высоким.

– Господин майор? – спросила она.

– Я предпочел бы вернуться в капитаны, но иметь такую же машину, как у тебя. Ну, что же мы стоим здесь, идем в мой кабинет, – пригласил Далмацкий, указав рукой на вход здания. – Зачем приехала? Не похвастаться же?

– Нет. – Полина пристроилась к быстрым шагам. – Нужна помощь.

– Что взамен?

– Горькое или сладкое? Выбирай.

– Секс, – хмыкнул Далмацкий.

– А жена не расстроится?

– Когда я покажу ей твое фото, она даже будет гордиться мной. Потом убьет, конечно, но сначала испытает уважение за то, что я уложил в постель такую красотку. – Он пропустил Полину в кабинет и закрыл дверь. – Но шутки в сторону. Что я могу для тебя сделать?

Полина расстегнула пальто и обернулась в поисках, куда можно присесть. Далмацкий указал на маленький диванчик, а сам сел в кресло рядом с компьютером.

– Недавно убили мужа моей сестры, – сказала Полина. – Застрелили в офисе. Всеволод Уваров, может, тебе знакомо это имя.

– Еще как знакомо. Сева был здесь частым гостем.

– Разве? – удивилась Полина. – Мне, к счастью, ничего не известно о его криминальной деятельности.

– Смею сказать, что он тем еще пройдохой был.

Далмацкий вытер вспотевший лоб. В кабинете было жарко, даже открытое окно не спасало. Полина почувствовала, как спина покрылась мерзким потом, и недовольно пошевелилась. Но еще большее недовольство вызывали слова Леши, который нелестно отозвался о Севе. Сама Полина знала Уварова только с хорошей стороны, он никогда не приносил ей неприятностей и всегда был любезен, именно поэтому она была неприятно поражена подобной характеристикой. Конечно, Полина знала, что Сева не отличался благонравием, но не желала слушать о его промахах.

– Я хочу знать, как продвигается расследование, – сказала она.

– Любопытство мучает?

– Не только. Не могу понять, за что его убили.

– Мало ли кому Уваров дорогу перешел? – пожал плечами Далмацкий и потянулся к телефону. – Подожди, я сейчас узнаю, кто занимается этим делом.

После короткого разговора с кем-то, к кому Далмацкий вежливо обращался «капитан», он вышел и отсутствовал более пятнадцати минут. Полина за это время успела изучить интерьер кабинета, отличающийся простотой, даже скудностью. Диван, два шкафа для бумаг, рабочий стол и кресло. Правда, ноутбук был дорогим, как и личный телефон Далмацкого, который тот оставил на столе. Ему трижды звонили за это время, и Полина каждый раз вздрагивала от невообразимо пошлой мелодии, наполняющей собой маленькое пространство комнаты.

– Вот и я! – объявил он, показавшись на пороге. – Прости, задержался дольше, чем предполагал.

– Тебе звонили, – сказала Полина.

– Вот черт! – с облегчением выдохнул из себя Далмацкий. – Я его здесь оставил? Слава богу! Уже подумал, что потерял, – он быстро положил телефон в карман брюк. – Нечего мне тебе сказать, Никифорова.

– Как нечего?

– Ребята, конечно, пытаются выйти на след убийцы, однако лично мне кажется, что это висяк. Видишь ли, Уварова убили в офисе, как ты сказала, в конце рабочего дня. В здании было полно народа, но никто не видел, кто входил в его кабинет.

– А секретарь?

– Отпросилась на несколько дней. Барышню проверили, ездила к мужу в Питер. Поездка была запланирована заранее, о ней многие знали, так что вряд ли она причастна к убийству. Хотя кто знает?

Полина поднялась и подошла к окну, подставив лицо прохладе, идущей из форточки.

– Получается, что убийца просто вошел в кабинет, застрелил Севу и вышел.

– Да, – ответил Далмацкий. – Скорее всего, все так и было.

– Кто-то свой? А камеры?

– Пусто. Записи удалены. Следователи сейчас проверяют всех конкурентов Уварова, партнеров. Твою сестру, кстати, тоже.

– Катю? – Полина почувствовала, как заныли плечи и предательски покраснели щеки.

– Ближайших родственников всегда проверяют в первую очередь.

– И меня тоже? – задохнулась от испуга Полина.

– А ты ближайший родственник? Колись, Никифорова, что происходит? Ты о чем-то знаешь и боишься сказать?

– Леша, я уже тени своей боюсь. – Полина немедленно взяла себя в руки и постаралась улыбнуться. – Мы с Севой находились в приятельских отношениях, и его смерть поразила меня. – Голос ее был печальным, но твердым и убедительным. – Я ничего не знаю о том, кто его убил и за что. Поэтому и приехала к тебе.

Полина прикоснулась пальцами к щеке, по которой потекла слеза.

– Ну, не плачь. Прекрати, – нежность и сочувствие звучали в голосе Далмацкого, и Полина едва заметно улыбнулась, обрадованная, что отвлекла его внимание от вопросов, на которые ей самой было страшно отвечать.

– Что ж, мне пора, – шмыгнула она носом, подошла к сумочке и вытащила портмоне.

– Никифорова, предупреждаю, – внезапно повысил голос Далмацкий и часто заморгал, – здесь везде камеры.

– Я лишь хотела оставить это, – улыбнулась Полина, протягивая визитку. – Позвони, когда будешь свободен, отблагодарю. Будут новости, тоже звони.

– На секс стоит рассчитывать?

– Только если похудеешь.

Далмацкий притянул ее к себе и, не стесняясь камер, обшарил руками тело.

– Лешка, помнишь, как в десятом классе мы целовались возле кабинета физики? А уборщица тетя Роза грозила нам тряпкой, если не прекратим это безобразие.

Взгляд Далмацкого стал игривым, но одновременно в нем появилась грусть, словно он вернулся в то беззаботное время, о котором говорила Полина.

– Знаешь, как я любил тебя тогда? Казалось, это чувство никогда не исчезнет. Но ты все разрушила, переключившись на Волошина.

– Как он поживает?

– Думаю, лучше, чем я. Во всяком случае, может себе позволить сладкую жизнь.

– Опять завидуешь? – Полина открыла дверь. – Проводишь?

– Конечно. – Далмацкий снял с вешалки пальто. – А Волошину нечего завидовать. Он из того же разряда, что и твой родственничек. Аферист высшего ранга.

– Уж мне об этом известно.

– Давно с ним виделась? – спросил Далмацкий, и Полина уловила в тоне его голоса неподдельный интерес.

– Года два назад. Он помогал мне уладить кое-какие проблемы.

– Никифорова, разве у тебя бывают проблемы?

Полина ткнула Далмацкого в бок.

– Не паясничай, – сказала она. – Волошин – хороший человек. Вы, кстати, часто видитесь?

– Бывает, – неопределенно ответил Далмацкий. – Что, скучаешь по Илюше?

– Естественно. Он же был моей первой любовью, – она рассмеялась и добавила: – Прости, ошиблась. Илья Волошин – моя вторая любовь. Первой был ты.

Далмацкий задумчиво потеребил подбородок.

– Смешно получается. Всех парней из нашего класса можно разделить на три категории: менты, бизнесмены и бандиты.

– На две, – поправила его Полина. – Менты и бизнесмены. Третья категория обычно растворяется в двух первых.

– Был бы я бандюгой, ездил бы на такой же тачке. – Далмацкий похлопал рукой по крыше авто, к которому они подошли. – Ты случайно не криминальный авторитет?

– Нет, – улыбнулась она, подставив щеку для поцелуя, – но возможностей у меня столько же, сколько у Вито Корлеоне[14].

Полина посигналила Далмацкому, выезжая из двора, и снова набрала номер Зины.

– Зинуля, – пропела она в трубку, – узнай мне адрес Лины Ямпольской.

– Ты, видимо, считаешь, что я справочник? Певица? Или тебя интересует другая барышня с такой же фамилией?

– Все правильно, певица. Ищи, а я побуду на линии.

– Лучше я перезвоню, вдруг это займет больше времени, чем ты предполагаешь, – сказала Зина и, не ожидая ответа, отключилась.

Позвонила она только спустя двадцать минут. Все это время Полина бесцельно ездила по центральным улицам города, слушая радио.

– Пардон за заминку, – извинилась Зина. – Потребовалась помощь менеджера этой Мадонны. Оказывается, звезда наша живет на съемной квартире, поэтому место ее проживания было сложно установить. Оно не значится в официальной базе.

– Как ты его уговорила разгласить такую личную информацию?

– Менеджера? – переспросила Зина. – Он сам все рассказал, едва я представилась.

– Позволь узнать кем?

– Лаймой, – после некоторой заминки ответила Зина, и Полина громко рассмеялась.

– А его не удивило, что ты звонишь с неизвестного номера? – не могла остановиться она, захлебываясь от смеха.

– Нисколько, потому что я звонила с правильного номера.

Полина резко замолчала.

– Опасно играешь, – коротко сказала она таким тоном, что Зина немедленно начала оправдываться:

– Но ты же всегда говоришь, что главное – результат!

– После поговорим о законности используемых методов. – Полина закончила разговор, включила голосовое управление GPS, назвала адрес, и навигатор немедленно проложил маршрут, о чем торжественно сообщил:

– Через двадцать метров поверните налево…

– Слушаюсь, мсье Жорж, – отозвалась Полина, которая всегда обращалась к своему GPS в подобной манере.

Она не предполагала, с чего начнет беседу с Ямпольской, если та, конечно, согласится принять ее. Но менять решение Полина не собиралась: ей непременно нужно было узнать, почему женщина обвинила Катю в убийстве Севы Уварова и не его ли ребенка она носит под сердцем.

* * *

– Вас сестра прислала?

Ямпольская застыла на пороге, приложив руки к груди. Взгляд ее был острым и злобным, поза настороженной, что не способствовало спокойному началу разговора. Полина нерешительно переступила с ноги на ногу, заглянула через ее плечо в квартиру и потянула носом. Оттуда несло сигаретным дымом, и она предположила, что женщина не одна, оттого и не впускает ее внутрь. Сейчас Ямпольская выглядела иначе, чем в ресторане, ничем не напоминая ту страстную, яркую особу, которая смело обвиняла Катю в смерти Севы. Она смыла с лица косметику и казалась наивно-простой и невыразительной. Светлые ресницы и брови придавали ей сходство с бесцветной молью, правда, на щеках играл лихорадочно-болезненный румянец, а губы были красными и влажными, оттого что она их нервно покусывала. На ней был надет симпатичный халатик нежно-голубого цвета, плотно обтягивающий аккуратный живот, на ногах теплые носки. Длинные волосы заплетены в косу, кончик которой Ямпольская теребила пальцами. Домашняя, нежная и беззащитная – такой показалась она Полине.

– Я здесь по личной инициативе.

– Входите.

Полина быстро проскочила мимо Ямпольской и остановилась, не решаясь пройти дальше. Она молчала, с интересом рассматривая помещение. Квартира показалась уютной, во всяком случае, та часть, которая была перед глазами. Большая гостиная, совмещенная с кухней, светлый коридор, отделенный от остального пространства стойкой, на которой стояли горшки с цветами. Два широких окна, направо – дверь, по всей видимости, в туалет и ванную, в противоположной стороне стеклянно-матовая панель, сквозь которую просматривались нечеткие очертания низкой кровати. Полина снова потянула носом, чувствуя запах дыма, и опять подумала, что у Ямпольской гости. «Наверное, скрылись в спальне», – быстро пронеслось в голове, и она едва не вскрикнула от удивления, когда хозяйка подошла к сигарете, дымящейся в пепельнице, и жадно затянулась.

– Вы же беременны!

– И что из этого?

– Вам нельзя курить, – вздохнула Полина, понимая, что тратит время впустую, наставляя глупую девицу на путь истинный.

– Я знаю, – вдруг мягко улыбнулась Ямпольская и послушно затушила сигарету. – Знаете, раньше я много курила, но, узнав, что жду ребенка, немедленно бросила. Меня даже тошнило от запаха дыма. Лишь когда убили Севу, я в первый раз за много месяцев подумала о сигаретах и не удержалась.

– Не мне вам указывать, как поступать, поэтому не отчитывайтесь.

– Нет, вы правы, – возразила Ямпольская, взяла пепельницу и бросила в мусорное ведро. – Я сейчас думаю только о себе, совсем забыла о нем, – она с нежностью погладила живот. – Так о чем вы хотели поговорить?

– Ваш малыш – ребенок Севы? – спросила Полина.

Ямпольская утвердительно кивнула.

– Еще вопросы?

– Как мне к вам обращаться? – Вопрос был неожиданным и показался обеим женщинам до смешного глупым.

– Как все, – ответила Ямпольская. – Зовите меня Линой.

– Лина?

– Вам же известно мое настоящее имя. Так мне кажется, во всяком случае. По паспорту я – Галина, но мой продюсер посчитал, что это звучит слишком провинциально. Поэтому уже почти пять лет, как я превратилась в Лину. Что-нибудь выпьете?

– Я за рулем, – ответила Полина, присев в кресло. – Бренди, если есть.

– Есть. – Лина отбросила косу за спину, подошла к шкафчику, в котором было полно спиртных напитков. – Сева пил все, – пояснила она, – начиная от вермутов и ликеров, заканчивая водкой. Бренди тоже любил. У меня есть французский. Вас устроит?

– Да, – закивала Полина, удивляясь про себя, насколько непринужденно идет беседа.

От Лины Ямпольской веяло добротой и мягкостью. Сева наверняка отдыхал душой, находясь в ее объятиях. Оставалось непонятным, почему он не развелся с драконом-Катькой и не переехал туда, где его любили. В том, что Ямпольская обожала Уварова, Полина не сомневалась. Это читалось во взглядах женщины, которые она бросала на стоящее рядом с диваном фото в рамке. На нем застыл Сева. В одной руке он держал длинный батон, во второй – пучок зелени и радостно смеялся в камеру. «Да, таким счастливым Уваров был, пожалуй, только в студенческие годы», – подумала Полина и спросила:

– Лина, вам нужна помощь?

– Нет, – покачала головой женщина, подав Полине стакан. – Я скоро получу то, что принадлежит мне.

– Что именно? – поинтересовалась Полина, сделав глоток. – Вы хотите от Кати денег?

– Разумеется. Мне же нужно на что-то воспитывать ребенка.

– Не думаете ли вы, что Катя добровольно поделится наследством? – с усмешкой спросила Полина и заметила, что в глазах женщины заблестела горечь. – Простите, я не хотела вас обидеть. Просто вы должны понимать, что моя сестра не даст вам ни копейки. И, насколько я понимаю, ее не интересует тот факт, что вы носите ребенка Севы.

– А вас интересует? – сорвавшимся голосом спросила Ямпольская и сморщилась, пытаясь справиться со слезами. – Всем плевать, и вам в том числе. Не отрицайте. Никому нет дела до меня и моих детей.

– Детей?

– У меня есть сын. – Ямпольская прошлась по комнате, вышла в кухню, налила себе воды и снова вернулась на диван. – Ему пять лет, он живет с бабушкой, моей мамой, в Киеве. А скоро появится малышка. Что я с ними буду делать?

– Но ведь вы поете в группе…

– Вы еще не знаете? – усмехнулась Лина и бросила Полине на колени газету, которую читала до ее прихода. – Продюсер нашел мне замену. Уже провели кастинг, и новая участница приступает к работе со следующей недели. В общем, я – безработная.

– Я помогу вам, – сказала Полина.

– Не стоит утруждать себя! Кроме того, я не хочу быть вам обязанной. Я лишь желаю получить свое.

– Вы не кажетесь мне корыстной.

– Я не для себя стараюсь. Для нашей девочки. – Ямпольская ткнула пальцем в живот и прикрыла лицо ладонями. – О, господи! Не понимаю, как со мной могло произойти такое несчастье?

– Все-таки о себе беспокоитесь, не о Севе, – укорила молодую женщину Полина.

– О нем уже поздно беспокоиться. Сева сейчас ни в чем не нуждается, а мы – другое дело. Я чувствую себя совершенно растерянной без его поддержки. А тут еще проблемы с работой. Месяц назад я не волновалась, хотя знала, что меня непременно поменяют на другую певицу. Но теперь не знаю, что делать. Денег совсем нет, благо аренда квартиры оплачена до конца года.

– Как вы собираетесь получить часть наследства?

– Докажу отцовство Севы в суде, – будничным тоном произнесла Ямпольская.

– Хотите добиться разрешения эксгумировать тело?

– Да, только нужно придумать, чем платить адвокатам.

– Я оплачу издержки.

– Вы пойдете против своей сестры? – Ямпольская недоверчиво посмотрела ей в глаза. – У вас хватит мужества?

– Вполне, – кивнула Полина, допила бренди и поставила стакан на стол. – Но я сделаю это не для того, чтобы позлить Катю, и не ради вас. И даже не для себя, хотя мне очень хочется так думать. Дочь Севы заслуживает хорошей жизни. Он ничего не пожалел бы для своей малышки. Как, впрочем, и для вас. Сева любил вас, Лина?

– Очень, – всхлипнула женщина. – Просто никак не мог решиться уйти от Екатерины. Не знаю, что его сдерживало. Мы часто обсуждали развод, но каждый раз, когда Сева хотел поговорить об этом с Катей, все срывалось. Знаете, мы ведь не пару месяцев были вместе, а встречались целых два года. В конце мне надоела его нерешительность, и я ушла, но спустя несколько дней поняла, что беременна. Сева был счастлив.

– Тогда в ресторане, – осторожно начала Полина, – я слышала, как вы обвинили Катю в том, что это она убила Севу.

– Это ее рук дело. Я в этом уверена. Понимаю, вам больно слышать об этом…

– У вас есть доказательства?

– Откуда? – усмехнулась Ямпольская. – Но все и так очевидно. Подумайте сами. Сева хотел развода, и Екатерина ничего не получила бы от него, если бы это случилось.

– У них был брачный контракт? – с удивлением спросила Полина, так как никогда не слышала от сестры, что она заключила с Уваровым соглашение.

– Да. Катя осталась бы с носом. Плюс факт измены.

– Какой измены?

– У Кати тоже был любовник, вернее, есть. Не один Сева ходил на сторону, – улыбнулась Ямпольская. – Не знаю, что заставляло их быть вместе, они уже давно перестали быть семьей, у каждого была своя личная жизнь. Сева даже нанял детектива, который следил за Катей.

– Для чего?

– Сказал, что это станет козырем, который поможет быстро развестись. У них в контракте была строчка о супружеской неверности. Хотя с детективом что-то случилось, он исчез и не смог бы свидетельствовать в суде в пользу Севы. Тогда Сева решил нанять другого, но все медлил. Боже! Как это меня раздражало!

Полина почувствовала, как внутри все похолодело от страха и вины. Получается, Севе была прекрасно известна тайная жизнь Екатерины. Зачем тогда он просил Полину устроить тот нелепый тест на верность?! Вероятно, она играла роль того второго детектива, о котором говорила Ямпольская. «Вот черт! Он знал, что я его обманула! Знал и не обмолвился ни словом, а мог бы бросить мне в лицо те лживые фотографии».

– …снимки, где Екатерина запечатлена с тем мужчиной.

– Простите, – тряхнула головой Полина. – Какие снимки?

– Те, что сделал детектив, – пояснила Ямпольская. – Сейчас.

Она подошла к низкой тумбочке в углу комнаты и выдвинула ящик. Тщательно пересмотрев содержимое, в недоумении повернулась к Полине.

– Были здесь, точно помню.

– Не волнуйтесь. Найдутся. Может, вы переложили их в другое место?

– Скорее всего, – согласилась женщина. – Если позволите, я поищу позже.

– Конечно. – Полина поднялась с дивана и подошла к ней. – Вы позвоните мне, когда найдете их?

– Обязательно, – пообещала Ямпольская и взяла Полину за плечи. – Вы вовсе не похожи на нее. Абсолютно другая.

– Но я не знаю, – застенчиво произнесла Полина, – как повела бы себя, находясь на месте сестры.

– Вы не акула и никогда не убили бы человека ради денег. Извините меня за эти слова. – Ямпольская отвернулась, пряча лицо, в котором читалась печаль и одновременно злость.

– Если вам что-либо понадобится, звоните, – Полина протянула визитку. – Я кое-что задолжала Севе, поэтому мое участие не должно вас смущать.

– И что вы ему должны? – с улыбкой спросила Ямпольская.

Полина промолчала, не зная, как объяснить. Она не могла сказать, что чувствует себя виноватой из-за того фарса, который разыграла перед ним. Было крайне неприятно на душе, словно ее при всех уличили в обмане. Хотелось исправить ситуацию и хотя бы частично избавиться от внутренних сожалений. Полина уже знала, что Катя придет в ярость, узнав о ее решении помочь Ямпольской, но ее это мало беспокоило. Сейчас она думала только о том, действительно ли сестра избавилась от своего мужа, и как поступить, если это окажется правдой.

Глава 7

– Мама, ты знаешь, где Катя? – спросила Полина у Елизаветы Карловны, раздеваясь. – Уже два дня не могу до нее дозвониться. То недоступна, то трубку не берет. Ездила к ней в офис, секретарь сказала, что она взяла отпуск. Надолго?

– Солнышко. – Елизавета Карловна забрала из рук Полины пальто и повесила его на вешалку. – Сама спроси у нее.

– Но я никак не могу с ней связаться! – повысила голос Полина, раздражаясь оттого, что мать не понимает либо намеренно скрывает, где находится сестра.

– Катя гостит у нас с отцом. Она сейчас у себя.

При упоминании о том, что у Кати в родительском доме осталась собственная комната, Полина разозлилась. Ту комнату, которую когда-то занимала старшая дочь, Елизавета Карловна уже давно превратила в гардеробную, зато Катину не тронула, оставив в ней все, как было много лет назад. «Вот она – равная родительская любовь, – подумала Полина. – Кажется, папенька всегда утверждал, что не делает между нами различий. Как всегда лгал, спасая свою совесть». Из-за двери слышалась тихая музыка и Катин голос. Она с кем-то разговаривала по телефону, но, едва Полина заглянула в комнату, замолчала, потом, не отводя от сестры взгляда, сказала в трубку:

– Позже перезвоню, – и приподняла подбородок. – Стучаться не учили?

Полина присела на кровать и постучала по спинке.

– Удовлетворена?

– Вполне, – сказала Катя, выражение ее лица смягчилось, она уже выглядела не такой грозной, как вначале. – Как тебе удается так быстро перестраиваться от одной жизни к другой?

– Что ты имеешь в виду?

– Я подумала об иностранных языках. На скольких ты говоришь?

– На французском, испанском, итальянском, – перечисляла Полина, сгибая пальцы. – Ну и, соответственно, на английском. Получается четыре. С русским – пять. Хотела бы еще говорить на немецком, но, увы, у меня нет времени на его изучение.

– Одна моя приятельница, – Катя подошла к сестре и присела рядом, обняв за талию, – как-то на три месяца уехала в Америку. Когда вернулась, делала вид, что забывает русские слова. «Как это будет по-нашему?» – постоянно спрашивала она.

– Не понимаю, к чему ты ведешь?

– За тобой я подобного не замечала. Ты можешь долго жить в Лондоне, потом уехать в Париж, вернуться в Россию – и везде говоришь на нужном языке. Как у тебя получается не запутаться? Я никогда не слышала, чтобы ты вставляла в свою речь слова из других языков.

– У меня хорошая память, – медленно произнесла Полина.

– Раз так, тогда ты должна помнить, что мы с тобой в ссоре! – громко крикнула Катя ей в ухо, отчего Полина вскочила с кровати и отбежала к стене.

Теперь она поняла, что сестра намеренно завела разговор о ее способностях к языкам. Такой неожиданной концовкой Кате просто хотелось в очередной раз продемонстрировать свое превосходство. Как никогда Полина почувствовала себя униженной, будто ее раздели догола, измазали в смоле и пуху, а после показали хохочущей толпе. Она быстро подошла к Кате и, размахнувшись, дала звонкую пощечину.

Катя вскочила, ошеломленно прижала к горящей щеке ладошку и прошипела:

– Что ты себе позволяешь?

– Сядь, – приказала Полина, и сестра, к ее удивлению, послушалась. – Мне следовало намного раньше показать тебе, что я вовсе не тряпка, какой ты привыкла меня считать. Прекрати нападки! Я не понимаю, отчего ты постоянно зла на меня? Чем я тебя так раздражаю? Ответь!

Катя молчала, лишь грудь ее часто вздымалась, выдавая волнение.

– Не хочешь говорить? Ну и хрен с тобой! – выругалась Полина. – Мне плевать на твою ненависть, зависть и на все остальное, что ты ко мне испытываешь. Я не нуждаюсь ни в твоей дружбе, ни во внимании, лишь хочу, чтобы ты проявляла уважение ко мне, пусть и видимое. Я ничем не заслужила хамского отношения, поэтому, будь добра, сдерживай себя. В противном случае в следующий раз я причиню тебе боль, не идущую ни в какое сравнение с этим жалким поглаживанием.

– Нос сломаешь? – ядовито спросила Катя.

Полина проигнорировала вопрос, вместо этого указала пальцем на мобильный телефон, лежащий на столе.

– Почему не отвечаешь на мои звонки?

– Не было настроения, – ухмыльнулась Катя и закрыла лицо руками, увидев, что Полина снова занесла руку, готовясь ударить. – Успокойся! Сумасшедшая! Для чего ты меня искала?

– Сказать, что Ямпольская претендует на часть наследства Севы.

– Мне об этом известно.

– Но ты не знаешь, что я собираюсь ей помочь.

– Ах ты, стерва! – обозвала Полину Катя, но отодвинулась на безопасное расстояние. – Не думай, что я с умилением буду смотреть на то, как ты лезешь в мой карман.

– А что ты сделаешь? Убьешь меня?

– На что намекаешь? – сердито и вместе с тем боязливо поинтересовалась Катя.

– В общем, так! – Полина стукнула рукой по столу. – Не пытайся мне помешать, все уже решено. Я хочу, чтобы ребенок Севы получил свою часть. Поэтому не сопротивляйся и хотя бы раз в жизни поступи благородно – поделись!

– А ты уверена, что Ямпольская беременна от Уварова? – Катя подскочила к сестре, схватила за плечи и с силой встряхнула.

– Отпусти, – сквозь зубы процедила Полина. – Экспертиза покажет, но я и без того верю Ямпольской. В отличие от тебя, она любила Севу и вряд ли ему изменяла. Да, кстати, если вздумаешь мне мешать, поверь, я найду способ тебя остановить.

– Не угрожай.

– И не пытаюсь. Просто прошу поделиться тем, что тебе не принадлежит.

– Я – законная жена Уварова, – снова пошла в наступление Катя. – Единственная наследница!

– Мне известно, что у Севы, к огромному сожалению, не осталось родственников, которые смогли бы воспользоваться его состоянием.

– Значит, ты понимаешь, что суд будет на моей стороне. Никто не поверит сучке, которая спала с Уваровым только из-за его денег.

– Тогда она представит суду доказательства, что ты не меньшая мартовская кошка, чем она, – усмехнулась Полина и открыла дверь комнаты, желая выйти. – Видишь ли, у Лины есть фото, подтверждающие твою любвеобильность. На них запечатлены ты и твой любовник.

– Ты их видела? – быстро спросила Катя.

– Завтра встречаюсь с ней, тогда и увижу. – Полина заглянула в кухню, где Елизавета Карловна варила кофе. – Мам, я ухожу.

– А кофе? – взмахнула руками Елизавета Карловна. – И сладости есть, – с огорчением добавила она.

Полина улыбнулась, чувствуя, что мать расстроилась вполне искренне, подошла к ней и обняла. Потом заглянула в глаза и тихо прошептала:

– Какая же ты у меня красавица.

Елизавета Карловна благодарно улыбнулась.

– А ты, – она поцеловала дочь, – очень на меня похожа.

– Спасибо. – Полина погладила ее по щеке. – Заеду к вам с папой позже. Когда он должен вернуться?

– Завтра. Я уже, признаться, соскучилась.

У входной двери никого не было, и Полина предположила, что Катя убежала в свою спальню, придумывать план мести. Но, выйдя на площадку, остановилась перед разъяренной сестрой, поджидающей ее.

– Не вмешивайся, Полина, – сказала она, и голос ее, в отличие от возбужденного лица, был спокойным, даже вежливым.

– Иначе что?

– Не сетуй на последствия.

* * *

В офисе царила полнейшая суматоха, но Полина с радостью окунулась в нее. Здесь она чувствовала себя в безопасности, словно дома, в Лондоне, где не нужно прятаться от размолвок с родителями и непонятной ненависти сестры. Ее окружали добрые, радушные люди, с большинством из которых уже завязались теплые отношения. Полина радовалась атмосфере благодушия и всячески старалась ее поддерживать. В главном зале стоял неровный гул голосов, но Полина, как ребенок, радовалась этому приятному шуму. Он словно говорил ей: «Все, что ты делаешь, – правильно». Хотелось улыбаться и даже петь, представляя, как будет доволен Майкл ее работой, но Полина сдерживала себя, не желая привести окружающих людей в изумление. Еще подумают, что босс сошел с ума, тогда об уважении можно забыть. Полина с удовольствием прислушивалась к телефонным разговорам. Кто-то заказывал билеты до Женевы, чуть дальше велись переговоры о шоу японских барабанщиков, Зина фрахтовала яхту, а Виктория, веснушчатая барышня, обожающая короткие юбки, занималась доставкой цветов, правда, не в Москву, а в Краснодар, где жила любимая девушка клиента.

– Не день, а благодать! – с раздражением воскликнул Вася Еж. – Столько заказов, что присесть некогда.

– Не злись, – ободряюще посмотрела на него Полина и испытала желание прикоснуться к взъерошенным волосам.

Вася выглядел сегодня на редкость хорошо, о чем она не забыла упомянуть вслух. Мужчина смущенно опустил глаза, но улыбнулся, довольный комплиментом.

– Не часто услышишь такое от шефа. Благодарю, – сказал он и крикнул, повернувшись к остальным: – Эй, ребята! Я заказываю ужин. Готов выслушать пожелания.

Раздались восторженные восклицания, и на Васю посыпались заказы. Полина решила отказаться от участия в этом бедламе и направилась в свой кабинет, сказав на ходу:

– Ежик, после ужина жду вас с Зиной у себя.

Плотно закрыв дверь, связалась с братьями, устроив маленькую видеоконференцию. Первая часть беседы была посвящена рабочим моментам. Майкл внимательно слушал отчет, задумчиво кивал, когда Полина озвучивала предварительные сводки по бухгалтерии.

– Вышли факсом, – попросил он прислать бумаги. – Хочу убедиться, что ты не преувеличиваешь, – добавил он ложку дегтя в эту милую беседу. – А вообще, умница, сестренка! Ни на секунду не сомневался в тебе.

Далее пошли разговоры о личном.

– Поля. – Алекс почти плакал, глядя на нее. – Ты похудела?

– Тебе кажется, – заверила его Полина.

– Как же! Ты выглядишь усталой. Если так пойдет дальше…

– Чем ты занимаешься, кроме работы, разумеется? – спросил Майкл, оттеснив Алекса от экрана.

– Времени только на работу и хватает, – ответила Полина. – Еще на ссоры с Катей.

– Она до сих пор продолжает кусаться? – удивился Майкл. – Думал, что детство уже давно закончилось, а оказалось, что Екатерина не изменилась. Такая же злобная?

Полину рассмешил тот факт, что Майкл даже не поинтересовался, кто является зачинщиком конфликтов, и сразу наделил этим статусом младшую сестру. Впрочем, он не мог ошибиться, зная, что Полина мягкий человек и нежно любит Катерину, которая, по известным только ей причинам, продолжает оставаться избалованным ребенком, мучающим взрослых неожиданной агрессией и подлыми поступками.

– Всякий раз удивляюсь, насколько вы отличаетесь друг от друга, несмотря на то, что воспитывались в одинаковых условиях. Как реагирует на ваши ссоры Никифоров?

– Делает вид, что не замечает. А может, действительно не видит, что у нас с сестрой проблемы.

– Расслабься, Поля, – посоветовал Майкл. – А знаешь, бросай все и прилетай к нам на пару дней. Отец, кстати, интересовался, когда ты приедешь.

– Марку привет, – сказала Полина и послала брату улыбку. – Провоцируешь, да? Знаешь, что я не оставлю работу.

– Знаю, – согласился Майкл, – поэтому выбрал тебя, а не Алекса, этого болвана.

– Эй! – послышался голос Алекса. – Осторожней! Я тоже умею кусаться, причем не хуже Катьки.

– Ладно, сестренка, – Майкл бросил на Алекса насмешливый взгляд. – Прощаюсь. До связи. Алекс тебя целует. Видишь?

– Вижу, – рассмеялась Полина. – Пока, дорогие.

В кабинет, держа поднос, на котором дымились чашки с кофе, вошла Зина, следом за ней Вася, он нес тарелки с бутербродами и пирожными. Потом быстро выбежал и вернулся уже со стопкой рабочих папок. На стене негромко работал телевизор, но Полина попросила выключить его: быстро меняющиеся картинки стали вдруг мешать, отвлекая от предстоящей беседы. Зина поискала глазами пульт.

– Да где же он? – проворчала она и с любопытством уставилась на экран. – Мать честная!

Полина и Вася автоматически посмотрели в ее сторону. Вася подошел ближе, а Полина осталась на месте, с недоверием вслушиваясь в слова диктора.

– …покончила самоубийством, выпрыгнув из окна одиннадцатого этажа. Она находилась на пятом месяце беременности. Врачи предполагают, что известную певицу мучила депрессия, из-за чего она не могла контролировать эмоции. В крови ее был обнаружен алкоголь. Менее чем через месяц Лине Ямпольской исполнилось бы двадцать шесть.

Полина быстро бледнела, слушая репортаж. За диктором интеллигентного вида тетенька с придыханием рассказывала в камеру:

– Она стояла на подоконнике. Мы с Анжелой Семеновной как раз прогуливались здесь недалеко и даже не поняли, что она там делает наверху. А потом Линочка оттолкнулась и полетела. Ой, – женщина сглотнула. – Даже вспоминать страшно тот звук, который раздался, когда тело ударилось о землю. Горе какое! Такая добрая девочка была, приветливая. Всегда улыбалась и радовалась, что у нее ребеночек будет. Не верю, что она могла совершить подобное.

Полина быстро потянулась к чашке с кофе и шумно отхлебнула, потом пораженно посмотрела перед собой.

– Катька, дура, – прошептала она, – что же ты натворила?!

Глава 8

В течение вечера Полина пыталась связаться с Катей, но ее телефон был отключен. Она съездила к родителям, узнать, не прячется ли сестра у них. Елизавета Карловна пригласила дочь пройти в гостиную, вместо того чтобы вести беседу на пороге.

– Мам, нет времени, – виновато заморгала Полина. – Где Катя?

Елизавета Карловна отрицательно покачала головой.

– Она уехала еще вчера.

– А когда вернется?

– Ничего не говорила об этом, – неопределенно пожала плечами Елизавета Карловна. – Видишь ли, солнышко, Катенька уже давно вышла из того возраста, когда дети отчитываются перед родителями, как собираются провести свое свободное время. Ты, между прочим, тоже.

– Что произошло? – спросил отец, выйдя из спальни.

– Здравствуй, папа. Все в порядке, – быстро ответила Полина и начала лгать. – Просто мы договаривались поужинать, но Катя исчезла и даже не предупредила, что встреча отменяется. Как охота?

– Утомила, – повел плечами Сергей Дмитриевич, но лицо его было довольным.

– Когда-нибудь я сожгу твою избушку, – проворчала Елизавета Карловна. – В последние годы ты постоянно живешь в лесу. В город завлечь практически невозможно. Или ты завел там подружку?

– Медведицу? – рассмеялся Сергей Дмитриевич, радуясь внезапной ревности жены.

Около десяти лет назад он купил дом в ста километрах от Москвы и действительно большую часть года проводил в нем. Часто к нему присоединялась Катя, которая отличалась такой же страстной любовью к охоте. Полина была в том домике лишь дважды, хотя отец не раз приглашал ее, обещая научить стрелять из ружья. Ей не нравилась жизнь на природе, поэтому она соглашалась с неохотой и после двух поездок в это глухое место категорически отказывалась от приглашений.

Усадьба Никифорова впечатляла размерами. На ее территории находилось большое бревенчатое двухэтажное здание, баня, хозяйственные постройки и гараж. Это было очень красивое место, окруженное густыми лесными посадками, наполняющими воздух свежим ароматом хвои и терпким дубовым запахом, с которым смешивался аромат трав и грибов. Рядом текла чистая холодная речушка, летом с самого раннего утра пели птицы, а по ночам во дворе шуршали ежики. Полину пугало такое количество звуков. Ветер, колышущий ветви деревьев, казался таинственно-мрачным, шум леса настораживал. Она могла до рассвета без сна сидеть на кровати, вслушиваясь, что происходит за стенами дома. А потом, уставшая и невыспавшаяся, провожала Катю и отца, уходящих на охоту, и, не дожидаясь их возвращения, уезжала в Москву, оставив прощальную записку на столе в гостиной. Елизавета Карловна также отказывалась ездить с мужем в «джунгли», так она называла лес, но никогда не запрещала ему заниматься любимым хобби.

– То есть сегодня вы не видели Катю? – спросила Полина.

– Нет, – ответил отец и обернулся в поисках телефона. – Сейчас я ей наберу.

– Папа, не утруждайся. Катя всем не отвечает, не только мне. Ее телефон отключен.

– Думаешь, с ней что-то случилось? – беспокойство промелькнуло в глазах у Сергея Дмитриевича.

– Нет, конечно! Наверное, Катя решила отдохнуть от общения с нами. Завтра объявится, – с уверенностью добавила Полина и попрощалась с родителями.

У подъезда она остановилась, обдумывая, где именно искать сестру, и отправилась к ней домой. Окна квартиры были темными, да и дверь не открыли. Полина еще некоторое время постояла на площадке, потом спустилась вниз и села в машину, решив непременно дождаться Катю, во сколько бы она ни вернулась, пусть даже поздней ночью. Дважды она проваливалась в сон и, вздрагивая, открывала глаза, беспокойно оглядываясь по сторонам. Потом поднималась к квартире сестры, боясь, что та проскочила мимо незамеченной, но на требовательный звонок в дверь никто не реагировал.

Уже утром Полина поняла, что лишь напрасно потратила время. За эти бесполезные часы ожидания она о многом размышляла, но мысли всегда возвращались к Лине Ямпольской, выбросившейся из окна. В их встречу Ямпольская не показалась Полине отчаявшейся самоубийцей, да и предпосылок к смерти не было. Эта женщина хотела жить, воспитывать детей и, главное, бороться. Она не могла шагнуть вниз с одиннадцатого этажа, зная, что убьет не только себя, но и еще не родившуюся девочку. Впрочем, диктор по телевизору сказала, что Ямпольская была пьяна, а старушки видели, как она самостоятельно спрыгнула с подоконника. Получается, ей никто не помогал лишить себя жизни, и все же Полина не верила в самоубийство. Отчего же оно случилось сразу после разговора с Катей? Полина тогда сказала, что непременно поможет Ямпольской получить положенную ей часть наследства Севы Уварова. В положительном исходе дела Полина была уверена наверняка, так как намеревалась привлечь к делу опытных акул, работающих на компанию братьев Фрейман, которые редко проигрывали процессы. Все сводилось к тому, что Катя, остро нуждающаяся в деньгах, избавилась от преграды в лице любовницы покойного мужа. И теперь ей никто не помешает единолично владеть огромным состоянием.

Сердце гулко стучало, руки Полины стали влажными при мысли о том, что сестра – убийца. Отчего-то она не сомневалась в своих подозрениях. Более того, поведение Кати в последние дни лишало всяких иллюзий и заставляло думать, что она пойдет на все, лишь бы получить желаемое. Полина еще раз с горечью посмотрела на темные окна квартиры и завела мотор. Около семи утра она вернулась к себе домой, направилась в душ, где, не справившись с эмоциями, расплакалась. Ей было жалко ту милую беловолосую женщину, так нежно прижимающую ладошку к круглому животу. Полина вспоминала ее печальную улыбку, фотографию Севы на маленьком столике и рыдала так горько, будто потеряла самое дорогое, что имела в жизни. Любовь к сестре и уважение ушли, испарились, словно их никогда и не было. Сейчас Полина думала о Кате только как о безжалостной убийце. Она не чувствовала к ней ненависти, лишь испытывала отвращение и страх. Но также отчетливо осознала, что поступит с Катей не менее жестоко, чем она с Ямпольской. Конечно, мозг немедленно сделал поправку, – только в том случае, если Катя имеет отношение к смерти женщины.

В восемь тридцать Полина приехала в офис и сразу же отправилась в свой кабинет, по дороге попросив Викторию пригласить к ней Зину Михайлову.

– Зины еще нет, – девушка опасливо прищурилась и втянула голову в плечи, разозлив этим Полину.

– Вика, ты меня боишься?

– Нет…

– Тогда никогда не прячь взгляд. И не сжимайся всем телом, будто говоришь с людоедом. Поверь, я не собираюсь тебя есть.

– Знаю, – кивнула девушка. – Эта гадкая привычка осталась после общения с предыдущим управляющим. Он всегда кричал, если нужного ему сотрудника не оказывалось на месте. А за опоздания и вовсе грозил уволить.

– Так Зина опаздывает?

– Она только в три уехала домой, – заступилась за коллегу Вика.

– А что случилось?

– Да вчера вообще тяжелый день был. У всех. А Зинке больше всех досталось. Ее клиентам в «Аэрофлоте» отменили бронь на рейс до Цюриха. Вот она и восстанавливала места, благо с рейса уже сняли правительственные брони, поэтому все уладилось.

– Зина восстанавливала бронь ночью? Шутишь?

– Нет, ночью возникли другие проблемы…

– Та-ак, – вздохнула Полина. – Что я пропустила?

– Ничего особенного, – улыбнулась Вика и указала рукой на появившуюся в холле Михайлову. – Ой! А вот и она! – и быстро упорхнула.

– Жду у себя, – не тратя время на приветствия, обратилась Полина к Зине и исчезла за дверьми кабинета.

Менее чем через пять минут Михайлова показалась на пороге с двумя чашками кофе, одну поставила на стол перед боссом, из второй с удовольствием отхлебнула. Лицо ее, как ни странно, выглядело свежим, будто хлопотной ночи вовсе и не было.

– Ты не спала? – спросила Зина, внимательно оглядев сгорбившуюся Полину.

– Не удалось, – она поблагодарила взглядом за вовремя принесенный кофе. – Слушай, Зинка, прояви свои способности и отыщи одного человека.

– Кого?

– Мою сестру. Екатерину.

– Хорошо. Попробуем отследить ее местонахождение по мобильному.

– Он отключен, – взгляд Полины был полон надежды. – Получится?

– Нет. – Зина причмокнула губами и сделала глоток кофе.

– Насколько мне известно, нахождение мобильного можно отследить, даже если он выключен.

– Шпионских фильмов насмотрелась? – улыбнулась Зина. – Нет, дорогая. Это возможно только во включенном состоянии по регистрации связки IMEI телефона и ID сим-карты на вышке оператора. Но если он выключен, то позиционирование невозможно.

– Не понимаю…

– Черт! Это же электроника! Она без питания не работает. Чтобы что-то излучать, нужно откуда-то брать энергию. Если телефон выключен, он ничего не принимает и не излучает, – как ребенку объясняла Зина. – В особенности когда из него вытащили аккумулятор. В этом случае вообще невозможно привязать его к вышке и определить, где находится носитель. Но если бы Катя была доступна…

Полина со вздохом потянулась к телефону. К своему удивлению, она услышала гудок вызова, правда, сестра не взяла трубку.

– Телефон включен!

– Тогда прошу в мой кабинет, – Зина указала рукой на дверь. – В твоем компьютере нет нужной программы, – объяснила она эту вынужденную передислокацию.

Удобно устроившись в кресле, Зина сосредоточенно уставилась в монитор. Ее пальцы быстро бегали по клавиатуре, совершая непонятные манипуляции.

– Где ты всему этому научилась?

– Если бы я пользовалась большим вниманием у мужчин, поверь, даже не имела бы представления, как включается такая машина, – сказала Зина. – Вместо того чтобы бегать на свидания, я сидела за компьютером, пытаясь скрасить свое одиночество.

– Так ты самоучка? – Полина с уважением похлопала ее по плечу.

– Не совсем. Многому я научилась от своего соседа Винтика, буквально помешанного на компьютерах. Он и показал мне некоторые «примочки».

– Что показал? – не поняла Полина.

– Научил тонкостям взамен на унылый секс, – улыбнулась Зина и оперлась о спинку кресла. – Ну, вот и нашлась твоя Катерина.

– Где она? – Полина вгляделась в экран с таким видом, словно думала увидеть там изображение сестры.

– В каком-то доме на Таганке, улица Талалихина, – продолжила Зина. – Сейчас посмотрим по карте. Жилой комплекс, и, судя по карте, Катя сейчас находится в корпусе А. В следующий раз положи ей в сумку трекер[15], тогда она никогда не потеряется.

– Непременно, – отозвалась Полина и взволнованно потерла лоб, обдумывая, что предпринять.

Хотелось немедленно сесть в машину и направиться к дому, где была Катя, но Полина отказалась от этой мысли. Она решила подождать и встретиться с сестрой на знакомой территории.

– О! – воскликнула Зина. – Началось движение.

– В смысле?

– Телефон Кати выехал со двора комплекса, – пошутила Зина. – Едет по Таганской улице…

– Следи за ней. – Полина подошла к дивану и прилегла, закрыв глаза. – Скажешь, когда она остановится в каком-нибудь конкретном месте.

Зина с жалостью посмотрела на нее и снова повернулась к монитору.

– Поля, – через двадцать минут позвала она уснувшего босса.

– Остановилась?! – вскочила Полина и часто заморгала, пытаясь прогнать сон.

– Нет, движется по Кремлевской набережной.

– Все понятно. – Полина поднялась, отряхнула брюки и протерла лицо руками. – Едет домой.

– Она живет на Арбате? – спросила Зина. – Ты куда? – крикнула она вслед Полине, направившейся к выходу.

– К сестре. Я ненадолго, – отчиталась Полина и улыбнулась, увидев довольное и вместе с тем насмешливое выражение лица Зины. – Скоро вернусь.

Дорога показалась чудовищно длинной. Полина нервно постукивала пальцами по рулю из-за того, что двигаться пришлось медленно. В середине пути позвонила Зина, быстро сказала в трубку, что Катя уже покинула свой дом и направляется в другую часть города.

– Куда именно?

Зина назвала маршрут движения.

– В офис едет, – догадалась Полина. – Спасибо, Зинуля. Буду должна.

– Напомню, – пообещала Зина и закончила разговор.

У многоэтажного дома, где находился офис компании, которую возглавляла Катя, Полина остановилась на стоянке недалеко от машины сестры. Быстро прошла внутрь здания и удивилась, что охранники позволили ей беспрепятственно подняться к лифтам. Они вели себя так, словно получили на ее счет особые указания. Бросив на мужчин задумчивый взгляд, Полина дождалась, когда двери лифта откроются, и нажала кнопку нужного этажа. Стремительно прошла мимо секретаря, которая не успела преградить дорогу, и ворвалась в кабинет.

– Здравствуй, дорогая.

Секретарь развела руки в стороны, показывая, что не смогла остановить неожиданно появившуюся в приемной Полину.

– Знала, что ты объявишься, – сказала Катя, когда они остались одни, достала сигареты и закурила. – Но не предполагала, что это случится в начале дня.

– Поэтому и охрану предупредила, чтобы меня пропустили?

– Разумеется, иначе ты устроила бы внизу скандал. Это мне ни к чему. – Катя задумчиво улыбнулась, а после со злостью процедила: – Ты меня преследуешь, дорогая. И это начинает надоедать. Что за срочность?

– Понадобился совет, – ответила Полина, спокойно глядя ей в глаза.

– Спрашивай!

– Подскажи, когда мне идти в полицию? Прямо сейчас или все же стоит дождаться твоих объяснений.

– Ты меня в чем-то обвиняешь?

– В смерти Ямпольской, – без обиняков произнесла Полина, не желая тратить время на пустое вступление. – И, возможно, в убийстве Севы.

Катя нагло рассмеялась, стряхнула пепел с сигареты и присела в кресло.

– Доказательства?

– Издеваешься? – Полина подлетела к Кате, схватила ее за плечи и заставила подняться. – Говори немедленно, во что ты встряла?

– Отпусти, – заикаясь, выдавила из себя Катя, при этом покраснела от гнева. – Как ты смеешь…

Она дернулась от резкой пощечины и выронила сигарету на пол. Полина быстро наступила на окурок сапогом и, ухмыляясь, нанесла новый удар.

– Что ты себе позволяешь?! – вскричала Катя, оттолкнула сестру и отбежала на безопасное расстояние. – Я вызову охрану!

– Вызывай, – разрешила Полина, убрав со щеки волосы. – А я тем временем позвоню в полицию.

– Не угрожай, – в голосе Кати послышались слезные нотки, она медленно подошла к Полине и остановилась в шаге от нее. – Не нужно звонить в полицию и больше никогда не поднимай на меня руку.

– Тогда рассказывай, как все было.

– Что «все»?! – громко всхлипнула Катя, вытерев красные щеки.

– Кто убил Ямпольскую? – спросила Полина. – Ты заставила ее спрыгнуть с одиннадцатого этажа?

– О, боже! Нет, конечно!

– Твой сообщник?

– О ком ты говоришь? – Катя дернулась в сторону, будто намеревалась сбежать из кабинета.

– О твоем любовнике. – Полина не отрывала от нее пристального взгляда. – Он убил Ямпольскую и Севу?

– Ты не понимаешь, о чем спрашиваешь, – начала юлить Катя.

Полина свысока посмотрела на нее, такую красивую, но одновременно жалкую, и поразилась своим ощущениям. Перед ней стояла абсолютно чужая женщина, пугающая и вызывающая отвращение. Полина почувствовала, как все внутри заколотилось от ненависти. Теперь она ни на миг не сомневалась в виновности Кати. И пусть она действовала не напрямую, все равно имела к убийствам непосредственное отношение.

– Не вмешивайся, прошу тебя, – вдруг жалобно попросила Катя, приложив руки к груди.

– Иначе ты убьешь и меня? – усмехнулась Полина. – Тогда тебе и твоему помощнику придется очень быстро придумать план моего уничтожения, потому что после нашего разговора я намерена ехать в полицейский участок.

– О чем ты говоришь?!

– Либо ты избавишься от меня по дороге, либо я все расскажу следователям.

– Что расскажешь? – Катя истерично рассмеялась, но замолчала, услышав ответ.

– У вас с Уваровым был подписан контракт, по которому ты в случае развода не получила бы ничего. Но если бы ты вдруг стала вдовой, все состояние Севы досталось бы тебе. Что, впрочем, и случилось.

– Следователям об этом известно, – сказала Катя. – Они уже проверяли меня на причастность к убийству. У меня есть алиби, дорогая.

– Как и мотив, – напомнила Полина. – Ты об этом с ними говорила?

– О чем?

– О том, что в фирме проблемы, – вслепую била Полина, вдруг вспомнив оговорку секретарши, опрометчиво упомянувшей о кредиторах. – И о том, что ты взяла в долг огромную сумму, но не имела возможности расплатиться вовремя. Тебе пришло в голову избавиться от Севы, когда сроки выплаты долга стали поджимать или когда он получил на руки доказательства твоей измены?

– Так ты все-таки видела фотографии?

– Да, они у меня, – солгала Полина, понимая, что только обманом добьется от сестры правды.

– Тогда ты должна понимать, – опустила плечи Катя, – что в полицию обращаться не стоит, иначе следующими за Ямпольской будем мы с тобой.

– Как так?

– Значит, не видела, – горько улыбнулась Катя, догадавшись, что Полина только что неудачно сыграла ва-банк. – В этом случае ты поняла бы, о чем я говорю.

Она подошла к столу и снова закурила, потом направилась в дальний конец кабинета к низкому шкафчику, достала из него бутылку виски и два стакана.

– Составишь мне компанию? – Она, не дожидаясь ответа, разлила алкоголь по стаканам, выпила свою порцию и налила новую.

– Катя, тебе кто-то угрожает? – Полина подошла и погладила ее по спине, но та отбросила руку.

– Не трогай меня, – попросила она. – И голос мне твой тоже не нравится. Не нужно жалости.

– О какой жалости ты говоришь?! – возмутилась Полина. – Убийц не жалеют.

– Я не убийца.

– Сообщник.

– Повторяю, – настаивала Катя, – я не убивала ни Севу, ни Ямпольскую.

– Ты только это и твердишь. Но причастность к смерти, пусть и косвенная, не отменяет вины. Знаю, не ты сбросила ее с подоконника…

– Разумеется, я на такое не пошла бы!

– А на что ты пошла? – Полина, чувствуя тяжесть в груди, ответила на свой вопрос: – Решилась на убийство Севы. Господи, ты «заказала» мужа! Неужели ты так остро нуждалась в деньгах и не нашла другого способа их получить?

Катя прикрыла лицо ладошкой, сквозь пальцы посмотрела на Полину и усмехнулась.

– Я совершила много ошибок. Не в того влюбилась, принимала неверные решения, но сейчас поздно о чем-либо сожалеть. Я ничего не могу исправить. Придется жить с тем, что есть.

– Не ходи вокруг и около, – потребовала Полина. – Рассказывай все как есть, иначе…

– Прекрати с угрозами. – Катя в раздражении повела плечами. – Думаешь, они мне страшны? О, нет, дорогая! Я не этого боюсь!

– Чего же тогда? И подожди, – Полина переключилась на другую тему, – отец знает, что в фирме проблемы?

– Нет, – Катя в ужасе расширила глаза. – Я не могла сказать ему, что разорила компанию.

– Разорила? – опешила Полина. – Фирма банкрот?

– Не совсем. У меня есть шансы восстановить прежнее положение.

– Но отец полностью контролирует твою деятельность. Как он мог не заметить, что компания погибает?

– Я представляла ему липовые отчеты. Отец и понятия не имеет, что происходит на самом деле.

– А что происходит?

Катя глубоко вздохнула. Было видно, что признание дается ей с огромным трудом. Но еще сложнее было смотреть в изумленное лицо сестры, во взгляде которой читалось не только презрение, но и нечто, в чем Катя боялась себе признаться. От Полины исходила холодность, смешанная с ненавистью. Такие чувства испытывают только к врагам или же близким людям, которые своими жестокими поступками разбивают сердце, уничтожая тем самым любовь и привязанность.

– Я взяла в долг большую сумму денег у одного человека, – сказала она, – чтобы поддержать компанию, но у меня ничего не получилось. Теперь долг необходимо вернуть, именно поэтому я просила у тебя о помощи.

– Время выплаты сегодня? – спросила Полина и почему-то посмотрела на часы.

– Да. Вечером я встречаюсь с ним.

– С кем?

– С тем, кто станет новым владельцем компании отца в случае, если я окажусь неплатежеспособной.

– Надеюсь, у тебя имеется нужная сумма?

– Я решила эту проблему другим способом.

– Каким? – спросила Полина и усмехнулась, видя, что Катя не желает отвечать. – Вопрос снят. Рассказывай дальше.

– Я действительно ничего не получила бы в случае развода. Сева нанял детектива, который заснял меня с… – Катя замолчала и с испугом посмотрела на Полину, ожидающую, что та назовет имя. – Но детектив решил получить деньги не только от моего мужа.

– Он тебя шантажировал? – спросила Полина, понимая, чем все закончилось. – И ты избавилась от горе-детектива.

– Не я, – Катя с отчаянием продолжала отрицать свою вину. – Но откуда тебе известно?

– Ямпольская сказала, что детектив исчез. Он не смог бы подтвердить в суде твою измену. Ты вовремя убрала нужного свидетеля, и поэтому Сева обратился ко мне. Но я обманула его, желая сохранить вашу семью.

– Жалеешь? – сипло рассмеялась Катя.

– Как тебе пришла в голову мысль избавиться от Севы?

– Это была не моя идея. – Катя снова закурила, голос ее дрожал, как пальцы, сжимающие сигарету, – но на тот момент предложение показалось стоящим. Смерть Уварова была единственным выходом из ситуации, иначе я потеряла бы компанию.

– Ты убила мужа из-за какой-то «конторы», – застонала Полина, обхватив голову руками. – Лучше бы развелась. Честно призналась отцу, что у тебя не получается вести бизнес, попросила бы о помощи…

– В меня никто не верил! – вскипела Катя. – Никогда! Папа постоянно твердил: «Ты – ничтожный бизнесмен». Я не могла просить у него о помощи, это означало бы, что он прав. И Сева не желал помочь, хотя у его фирмы та же специфика, что и у моей. «Сама ввязалась, сама и вези», – говорил он и смеялся всякий раз, когда я совершала ошибки. Никто в меня не верил, только он.

– Кто? Твой любовник? Как его зовут?

– Не спрашивай меня о нем. Я все равно ничего не скажу. Так будет лучше для твоей безопасности.

– Катя. – Полина подошла к ней и схватила за плечи. – Это он заставил Ямпольскую выпрыгнуть из окна?

На глазах у сестры показались слезы, и Полина пораженно прикоснулась пальцами к мокрым щекам.

– Ты боишься его? – спросила она.

– Говори тише. Не хочу, чтобы о нашем разговоре знал весь офис.

– Но об этом и так узнают.

– Намереваешься сдать меня? – расплакалась Катя.

– И его тоже.

– Полечка. – Катя опустилась на пол, обхватив сестру за талию. – Дорогая моя, любимая. Прошу тебя, не делай этого. Или же он всех нас убьет, ни перед чем не остановится.

– Кто он?! Говори!

Катя покачала головой и поднялась.

– Больше просить не стану. – Голос ее стал прежним, как и взгляд: колючий, наглый, неуступчивый. – Поступай как знаешь. Можешь идти в полицию или куда пожелаешь. Только не смей меня пугать, я уже ничего не боюсь. А сейчас проваливай!

Полина в недоумении замерла на месте. Если несколько минут назад в сестре присутствовали хоть какие-то признаки человечности, то сейчас она превратилась в ту Катю, которой была всегда. Эту женщину не пугали препятствия, ей была неведома жалость, да и чувство любви незнакомо.

– Пошла вон! Убирайся!

Катя выставила руку, указав на дверь, и Полина, не произнеся ни слова, выскочила из кабинета. Низко опустив голову, она пролетела мимо секретаря, которая пораженно смотрела в сторону кабинета, откуда раздавались злобные выкрики, смешивающиеся с рыданиями.

– Ненавижу вас всех! Как же вы мне надоели!

* * *

Вернувшись в офис, Полина заперлась в кабинете и, присев в кресло, глубоко задумалась. Она размышляла о страхе в голосе сестры, когда та говорила о своем любовнике. Неужели это он вынудил ее совершить эти преступления? Если так, что заставило Катю дать согласие? Только страх, или она настолько любит его, что готова пойти на все?

Мысли как осы носились в голове, жалили, мучили. Полина вспомнила о дне свадьбы сестры. Тогда она выглядела счастливой и радостной. Куда же исчезли ее чувства? И почему Катя столь жестоко повела себя с мужчиной, которого когда-то любила? Впрочем, Полина и сама не менее сурово обошлась с бывшим мужем, уйдя от него к любовнику. Но, по крайней мере, она не устранила его физически, просто развелась и пошла вперед своей дорогой. Если бы Катя поступила так же, Полина поняла бы ее и поддержала. Однако сестра убила Севу, желая получить его деньги, такое невозможно было простить.

Полина не знала, как ей жить дальше, нося в душе эту страшную тайну. Сообщать полиции, кто причастен к убийству Уварова, она, естественно, не собиралась, как и не намерена была молчать. Окончательно запутавшись в том, что следует предпринять, Полина расплакалась. Она не желала прикрывать сестру, но и не могла найти в себе мужества выдать ее полиции. Кроме того, покоя не давал таинственный любовник Кати, который, по всей видимости, и заварил всю эту кашу. «Нужно узнать, кто он!» Полина встрепенулась, подумав, что, наконец, нашла выход, но тут же поникла. Даже если она и отыщет его, то что это принесет? У нее нет прямых доказательств его вины, впрочем, если бы и были, Полина вряд ли воспользовалась бы ими. Это означало погубить не только его, но и Катю.

– Ты собираешься домой? – Зина заглянула в кабинет. – Что случилось?

– Все в порядке, – ответила Полина, вытерла слезы и принялась перекладывать папки на столе, создавая видимость занятости.

– По пустякам не плачут.

– Михайлова, ты мне не подруга, а всего лишь подчиненный. Поэтому хватит лезть в душу, изображая из себя психолога!

Зина нисколько не смутилась на этот злобный выпад, подошла к столу и напомнила:

– Ты мне должна.

– За что это?

– За то, что помогла найти Катю.

Полина едва заметно усмехнулась.

– Хорошая у тебя память, – сказала она. – Ничего не забываешь.

– Работа такая, – хмыкнула Зина. – Приходится иметь в голове маленький компьютер, который фиксирует любую мелочь. Где у тебя выпивка? Я забыла.

Полина указала на тайник, замаскированный среди папок. Зина быстро достала бутылку бренди и поежилась от удовольствия.

– Мой любимый, – пропела она, ласково глядя на бутылку. – Так что произошло?

– С Катей поссорилась.

– Всего-то? – удивилась Зина. – Насколько мне известно, вы с ней никогда не были друзьями. Помню, как она во времена учебы в университете рвала тебе нервы в клочья. До сих пор продолжает?

– И никогда не закончит, – улыбнулась Полина, взяв протянутый стакан. – Хобби у нее такое – убивать меня всякий раз, когда мы встречаемся.

– Это потому, что вы обе с яйцами. Оттого и боретесь друг с другом за место под солнцем.

– А-а, – протянула Полина, – прекрати! Я вовсе не мужик в юбке и ни с кем не соревнуюсь.

– Но характер у тебя железный, – не согласилась Зина. – Как и у твоей сестры. Вы обе лидеры, поэтому и скандалите. И знаешь, вы успокоитесь только тогда, когда одна из вас сыграет в ящик, – она зычно рассмеялась.

– Как ни странно, но ты права.

– Задумала ее убить?

– Думаю, Катя первая меня устранит. Я намного слабее и не решусь поднять руку на родного человека, несмотря на то, что терпеть ее не могу.

– Чертова у вас семейка. – Зина салютовала стаканом. – Слава богу, что у меня такой нет! За это и выпьем!

– Да, тебе повезло. Уходишь? – спросила она, заметив, что Зина, допив бренди, направилась к выходу.

– Оставляю тебя наедине с мыслями. Я ведь всего лишь подчиненный, а не подруга, – напомнила она, улыбнувшись. – Значит, со спокойной совестью удаляюсь. Мучайся в одиночестве!

– Жаль.

– Что я тебе не подруга? – Зина все еще продолжала улыбаться. – А у тебя вообще есть подруги?

Полина отрицательно покачала головой.

– Раньше были. В университете. Таня Орехова и Оля Савельева. Мы обещали друг другу, что никогда не перестанем дружить, но не сдержали слова. После того как получили дипломы, даже ни разу не созванивались. Зинка, побудь еще со мной. Выпьем. Так горестно на душе, что кричать хочется.

Зина остановилась на полпути к двери, переступила несколько раз с ноги на ногу, словно решая, остаться ей или уйти.

– Не могу, – с сожалением произнесла она. – Извини. Есть неотложные дела.

– Конечно, – с пониманием кивнула Полина. – Не объясняйся. Ты вовсе не обязана спасать босса от плохого настроения. Сама справлюсь.

– Удачи, – пожелала Зина. – И на будущее: подруге я непременно помогла бы в любой ситуации, боссу – нет!

Полина усмехнулась, потом налила себе еще бренди и долго сидела в кресле, размышляя о сестре. Усталость быстро дала о себе знать, и Полина задремала, но лишь на несколько минут, и, встрепенувшись, недовольно потянулась к телефону, сообщившему о пришедшем смс. Оно было от Кати. Всего пять слов, которые немедленно лишили сна и заставили спину покрыться мерзким холодным потом. «Помоги. Я в доме отца».

* * *

Дорога в охотничий домик заняла чуть больше часа вместо положенных двух. Полина так отчаянно гнала машину, что порой с трудом вписывалась в повороты. В очередной раз, когда ее круто занесло и едва не выбросило с шоссе, она съехала на обочину и остановилась, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Не хотелось влететь в дерево и погибнуть в тот момент, когда сестра нуждается в помощи. Спустя несколько минут, уже окончательно придя в себя, Полина медленно выехала на дорогу, но чем ближе подъезжала к охотничьему домику, тем нервознее себя ощущала. Она постоянно спрашивала себя о том, для чего Катя приехала в дом отца. «У нее же была назначена встреча, – подумала Полина, – с тем, кому она должна деньги. Тогда что Катя делает в лесу в полночь? Свидание с любовником? Боже, а если она его убила?!»

Задумавшись, Полина пропустила поворот, ведущий к усадьбе, и резко затормозила. Вернувшись назад, она выехала на узкую дорожку, освещенную луной, и невольно залюбовалась дикой красотой этих мест. Отвлеклась на мгновение от переживаний, разглядывая пушистые ели и дорогу, которую, казалось, облили жидким серебром. Но мысли снова вернулись к Кате и ее любовнику. Неужели сестра совершила нечто непоправимое и поэтому вызвала Полину из Москвы? Ждет помощи, чтобы избавиться от тела? Полину передернуло, едва она представила, как они с Катей закапывают труп на территории отцовской усадьбы. Ветер летает над головами, где-то вдали раздаются страшные шорохи, а женщины, не обращая внимания на мрачный пейзаж, напряженно работают лопатами. Полина громко прокляла свое яркое воображение, потом вдруг с напряжением выпрямилась. «Они хотят меня убить», – резко пронеслось в голове, и Полина остановила машину. «Не поеду», – такой была следующая мысль. Она дала задний ход, так как развернуться на этой тесной дорожке не было возможности, потом снова нажала на тормоз. Страх охватил ее целиком, заставляя дрожать, словно в лихорадке. Всматриваясь в темноту леса, Полина некоторое время напряженно обдумывала, в какую сторону двигаться. Горько усмехаясь, она ощущала себя богатырем из былин: прямо пойдешь – смерть найдешь, назад вернешься – возможно, спасешься. «Поэт чертов, – истерично хихикнула она. – Езжай вперед, трус несчастный! Эх, жаль, что у меня нет пистолета».

Возле кованых ворот она остановилась, вышла из машины и осмотрелась. Благо небо было чистым, позволяя луне ярко освещать пространство. Полина с удивлением разглядывала деревья и снег, лежащий под ними. В городе уже давно началась весна, но здесь зима все еще не желала уступать свои позиции. Воздух был тяжелым и холодным, снег тревожно искрил, не хватало только волчьего воя, тогда окружающая картинка и вовсе заставила бы кровь стыть от ужаса. Где-то в стороне послышался хруст ломающихся веток, Полина подпрыгнула на месте и зорко вгляделась в темные стволы деревьев. Через минуту она поняла, что лишь нагнетает атмосферу, и, неслышно ступая, подошла к калитке, ведущей во двор.

Уже находясь на территории, Полина с опаской всмотрелась в темные окна дома. Ни в одном из них не горел свет, отчего создавалось впечатление, будто внутри никого нет. Снег тихо хрустел под ногами, порывами дул колючий ветер, и Полина зябко куталась в тонкое пальто. На крыльце она растерянно остановилась, понимая, что у нее нет ключа от двери, и заглянула в узкое окошко. «Что делать? Стучать, чтобы открыли?» – быстро размышляла она. Потом опустила ручку вниз, желая проверить, не оставила ли сестра дверь открытой. Замок оказался незапертым. Полина опасливо заглянула внутрь, прислушалась к тишине, наполнившей собой дом, и быстро проскользнула за дверь. Свет луны беспрепятственно проникал в окна гостиной, мягко освещая комнату, поэтому не пришлось продвигаться на ощупь.

– Катя, – тихо позвала она сестру, но ей никто не ответил.

Сделав несколько шагов вперед, Полина остановилась, увидев лежащую на полу винтовку, что показалось странным. Отец хранил оружие и боеприпасы в кабинете, там же находились его самые значимые охотничьи трофеи, которые в виде чучел украшали стены. Головы оленей, мумии кабанов, волков, тушки птиц и другой живности были расставлены по всему дому, делая его похожим на краеведческий музей. Эти когда-то живые, а ныне мертвые бедняги и в обычной обстановке внушали страх, а теперь и вовсе зародили ужас в душе. Полина с беспокойством посмотрела на винтовку, лежащую на ковре, и дотронулась до нее носком сапога, отодвинув подальше от себя. Где-то над головой, на втором этаже послышались тихие шаги. Пол протяжно заскрипел, глухие звуки разлетелись по дому, испугав Полину. Она нервно облизала губы и едва слышно произнесла:

– Катя, это ты?

Ей не ответили. Тогда Полина, послушав интуицию, нашептывающую о грозящей опасности, схватила оружие и прижала к груди, целясь в сторону лестницы, словно там находится враг. Следом в голову пришла мысль о том, что в винтовке может не оказаться патронов, и Полина, бесшумно ступая по полу, попятилась в сторону отцовского кабинета, намереваясь вытащить из шкафчика коробку с патронами. Дыхание ее было прерывистым, руки дрожали, но глаза зорко вглядывались в мрачную темноту лестницы. Дверь в кабинет была в двух метрах от нее. Тихо нажав на ручку, Полина осторожно вошла внутрь и вскрикнула, увидев Катю, лежащую на рабочем столе отца. Руки ее были раскинуты в стороны, голова запрокинута назад, а ноги, как у сломанной куклы, безжизненно свисали вниз. Полина медленно приблизилась к сестре. На груди у Кати зияла огромная рваная рана, глаза застыли в немом вопросе, лицо в свете луны, заглядывающей в окна кабинета, казалось мраморно-серым. Кровь темным пятном расползлась по поверхности стола, намочив норковую шубку. Полина резко согнулась и судорожно затряслась от рвотных позывов. Спустя секунду поднялась и протянула руку к шее Кати. Кожа была мягкой и теплой на ощупь, значит, ее убили совсем недавно. Вскинув ружье вверх, трясущимися руками Полина направила его в сторону двери, ожидая, что она сейчас откроется и на пороге появится убийца. Медленно текли минуты, но внутрь никто не входил. В доме снова воцарилась гнетущая тишина. Тогда Полина, охваченная неуправляемым страхом, метнулась к выходу.

Стараясь не глядеть по сторонам, чтобы не видеть мрачных чучел животных, она стремительно пронеслась по гостиной, выскочила из дома и помчалась по заснеженной дорожке к машине. У самых ворот она посмотрела на винтовку, которую все еще сжимала в руках, далеко отшвырнула ее от себя и выбежала за калитку. В оцепенении гоня машину вперед, Полина не заметила, как въехала в город. И только припарковавшись возле своего дома, поняла, насколько страшную совершила ошибку.

Когда Полина поднялась в квартиру, часы показывали три ночи. Она быстро побежала в спальню, достала чемоданы и бросила их на кровать. Подлетела к шкафу и принялась вытаскивать из него одежду, затем швырнула ее на пол и метнулась к тумбочке, в которой хранила документы. «Бежать!» – кричало все внутри, но Полина вдруг обмякла. «Куда бежать?» Таким был следующий вопрос, и ответ на него заставил расплакаться. Скрыться не удастся, как и оправдаться в том, чего она не совершала. До крови прикусив губу, сдерживая отчаянные рыдания, Полина присела на кровать и обхватила голову руками. Нужно было позвонить в полицию еще в тот момент, когда она обнаружила тело сестры. Но, обуреваемая страхом от того, что в доме присутствует убийца, Полина просто сбежала, превратившись тем самым в главного подозреваемого. Сразу же подумалось о винтовке, лежащей в снегу у ворот. На ней остались отпечатки ее пальцев. Кроме того, из этого оружия, скорее всего, и была убита Катя, не зря винтовка лежала на полу в гостиной. Возможно, ее оставили там намеренно, зная, что Полина должна появиться в охотничьем домике, надеясь, что она возьмет ее в руки.

«Идиотка», – укоряла она себя, напряженно ища пути выхода из этой страшной ситуации. Их было два. Взять паспорт и улететь первым же рейсом, все равно куда, лишь бы подальше. Второй – честно рассказать полицейским о том, что произошло, невзирая на последствия. Первый способ казался самым простым и верным, и все же Полина поняла, что побег не решит проблему, лишь усугубит ее. Однако идти в полицию она не осмелилась. Несколько раз рука тянулась к телефону, но Полина одергивала себя. «Напрасно упустила время, – твердил разум, – теперь жди». Но чего ждать, Полина не знала. Она осторожно прилегла на кровать и накрылась одеялом, чувствуя озноб во всем теле. Перед глазами всплыла зияющая рана на груди Кати. Полина вскочила и громко задышала, ощутив подкатившую к горлу тошноту. Как она объяснит родителям, что первой увидела их младшую дочь мертвой и трусливо сбежала с места преступления? Последующая мысль заставила вздрогнуть. Касалась она убийцы сестры. Кто он? Любовник или тот, у кого Катя брала деньги в долг? Кем бы он ни был, поступок его был страшен и жесток. Как можно стрелять в человека, глядя при этом ему в глаза? На это способен лишь бездушный человек. Тот, для кого чужая жизнь не имеет ценности.

– Боже мой, – прошептала Полина, ища поддержки у того, в кого не верила. – Что мне делать?

Внезапно захотелось обо всем рассказать Алексу. Она схватила телефон, но тут же отложила его в сторону. Интуиция уговаривала не делать этого, и Полина подчинилась, хотя и не понимала, почему слушает невнятный голосок внутри себя. Уткнувшись в подушку, она тихо заплакала, а потом долго лежала без сна. Каждую минуту Полина ждала, что зазвонит телефон или раздастся звонок в дверь. Казалось, что полиция уже едет за ней, и она мысленно готовилась к предстоящему разговору со следователями.

Утро наступило быстро, но к Полине никто не приехал, да и телефон молчал. «Слишком рано, – подумала она, проваливаясь в тревожный сон. – Катю еще не обнаружили».

Глава 9

– Здравствуй, – в трубке раздался голос Зины. – Прости за беспокойство, – извинилась она, – ты скоро приедешь?

Полина вскочила и встревоженно осмотрелась. Вокруг царил беспорядок: рядом на кровати лежал чемодан, второй упал на пол, видимо, во сне она случайно столкнула его, по полу были разбросаны вещи, шкаф открыт и наполовину пуст.

– Который час? – спросила она, часто задышав в трубку.

– Почти десять.

– Меня кто-нибудь спрашивал?

Полина постаралась, чтобы голос ее звучал ровно, но проницательная Зина все же уловила в нем нотки волнения.

– Нет, а должны были?

– Тогда для чего ты звонишь? – уже с раздражением спросила Полина.

– Узнать, когда ты приедешь. Необходимо твое присутствие.

– Что случилось? Что-то важное?

Полина поднялась и, не прекращая разговор, принялась укладывать вещи в шкаф.

– Кое-кто допустил ошибку. – Зина не называла имен. – Исправить ее сможешь только ты.

– Говори прямо, не изворачивайся.

– Наш новый сотрудник заказал для клиента номер не в том отеле, в котором он желал остановиться. А в нужном отеле все люкс-номера заняты. И, к сожалению, ни один из постояльцев не желает уступать нам свои апартаменты. Все способы перепробовали.

– Мало предлагали.

– Более чем достаточно, – фыркнула в ответ Зина. – Будь я на их месте, уже давно согласилась бы.

– Вот поэтому ты работаешь консьержем в моей фирме, а они проживают в пяти звездах.

– Намекаешь на разность в запросах? – Зина уже откровенно смеялась. – Или на уровень самоуважения?

– Прекрати мучить меня вопросами. Лучше скажи, какой город и отель?

– Рим. Regina Baglioni[16].

– Ясно. Пока ничего не предпринимайте, я сейчас приеду и решу этот вопрос.

Она отложила телефон в сторону, направилась в ванную и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Отражение не вызвало радости: лицо осунулось, под глазами лежали глубокие тени, на виске у самой кромки волос виднелась свежая царапина. Полина провела пальцем по засохшей крови, вспоминая, где могла пораниться. Возможно, оцарапалась веткой, когда выбегала за ворота или выбрасывала винтовку в кусты. Впрочем, сейчас и не вспомнишь, учитывая, в каком состоянии она находилась. События прошедшей ночи проносились в памяти, словно в тумане. Лишь одно было понятным: тело Кати еще не обнаружили, иначе ей уже давно сообщили бы о смерти сестры.

Выбрав самое красивое платье, Полина аккуратно положила его на кровать и пригладила рукой. «Если уж приедут арестовывать, – размышляла она, – то хотя бы в тюрьму поеду при полном параде, как настоящая мадам». Она долго сидела перед зеркалом, тщательно накрасила глаза, обвела губы яркой помадой и нанесла на кожу любимые духи. Потом надела чулки, платье и туфли на высоких каблуках. От сапог решила отказаться, потому что они не подходили к фасону наряда. И царственно прекрасная появилась в офисе, вызвав у подчиненных возгласы восхищения.

– Хороша! – замерла Зина, разглядывая босса. – Повод?

– Разве нужен? – усмехнулась Полина. – Женщина всегда должна быть красивой. А сейчас, дорогая, свяжи меня с Лисе, – попросила она и тут же пояснила: – С хозяйкой Baglioni Hotel.

– Я поняла, о ком ты говоришь.

Зина вышла из кабинета, но вернулась через несколько минут с огромной книгой, где хранились контакты компаний-партнеров, с которыми сотрудничала «VIP-life concierge». Среди них были ведущие авиаперевозчики, рестораны и гостиничные сети, производители товаров и услуг высшего качества и, главное, имена и телефоны тех, кто возглавлял или владел этими фирмами и организациями. Благодаря сведениям, тщательно законспектированным в книгу, скромно называемую «Евангелие», можно было решить задачу любой сложности. Однако существовал меленький нюанс: с некоторыми VIP-персонами имел возможность говорить лишь управляющий. Обычному сотруднику не удалось бы сказать в трубку даже простое «здравствуйте». В лучшем случае его перенаправили бы к лицу ниже рангом, а то и вовсе не стали бы слушать. Поэтому Зина не удивилась просьбе связаться напрямую с хозяйкой Baglioni, зная, с какими «высокими» людьми ее босс состоит в приятельских отношениях.

– Нет, подожди, – остановила ее Полина. – Звони мужу Лисе, Роберто. С ним будет легче договориться, он намного покладистее своей жены. Да и ко мне испытывает особые чувства.

– Вожделеет?

– Только когда Лисе нет рядом.

– Хочешь попросить его выселить кого-либо из постояльцев?

– Зачем? Это не понадобится. В отелях Baglioni всегда есть свободный номер, который держат для очень важных гостей. Он не указан в общем каталоге и используется только в экстренных случаях. Уверена, что Роберто не откажет мне и позволит заселить в него нашего клиента.

– А цена, как я понимаю, окажется двойной, – сверкнула глазами Зина. – И платим, разумеется, мы.

– Зизя, тот, кто ошибается, всегда дорого платит, – произнесла Полина и внутренне усмехнулась, так как сказанное в первую очередь касалось ее самой.

Через пятнадцать минут, решив все вопросы, Полина заглянула к Зине и пригласила спуститься в кафе, выпить чая с пирожными. Было невыносимо оставаться в кабинете, где каждое мгновение она ожидала звонка от родителей с известием о смерти Кати или сообщения от секретаря, что за ней приехали полицейские. Она задумчиво подошла к клетке, где крутил колесо хомячок Эдик, и взяла его на руки. Мягкое пушистое тельце настороженно принюхалось, потом вдруг резко, без всяких предупреждений, вонзило зубы в мизинец. Полина взвизгнула и тряхнула рукой, желая сбросить гадкого грызуна, но он повис на пальце и беспорядочно дергал лапками, пытаясь ухватиться за что-либо твердое.

– А-а! – истошно кричала Полина. – Сними его!

Зина мгновенно подставила ладошку под мягкую тушку, и Эдик, почувствовав знакомый запах, быстро разжал острые зубы. По пальцу побежала тонкая струйка крови.

– Ты сегодня какая-то нервная, – пробормотала Зина. – Эдик это почувствовал, поэтому и укусил. Обычно он добрый.

– Верю, – ответила Полина, взяла со стола салфетку и обвязала место укуса. – Добрая поганая крыса!

– Нужно продезинфицировать, – сказала Зина и положила Эдика в клетку. – Схожу за аптечкой, там есть спирт, – но тут же потянулась к зазвонившему городскому телефону, представилась в трубку, а после протянула ее Полине. – Тебя.

– Слушаю, – сказала Полина, проследив взглядом за вышедшей из кабинета Зиной.

– Доченька, это мама, – раздался тихий голос Елизаветы Карловны, и Полина немедленно поняла, для чего она звонит. – Катеньку убили.

Несмотря на то что Полине было известно о смерти сестры, она не смогла сдержать возглас отчаяния.

– Убили? – переспросила она, чувствуя, как от лица отлила кровь.

– Да, – повторила Елизавета Карловна.

Тон ее голоса был таким, словно она говорила о чем-то незначительном. Не слышалось ни слез, ни страха, ни изумления, только безграничное спокойствие, граничащее с равнодушием.

– Лесник, который присматривает за охотничьим домиком, когда отца нет в усадьбе, обнаружил утром, что входная дверь открыта. Он вошел внутрь, думая, что там кто-то есть, и нашел в кабинете Катю. Мертвую, – теперь Елизавета Карловна громко всхлипнула. – Отец немедленно отправился в усадьбу, полиция тоже, – голос ее стал прерываться от рыданий, которые уже не удавалось сдерживать. – Доченька, пожалуйста, приезжай, – умоляла она. – Иначе я умру здесь одна.

– Выезжаю, – ответила Полина и положила трубку.

– Выглядишь, как труп, – засмеялась Зина, войдя в кабинет с аптечкой. – Давай сюда свой палец, – приказала она, – а то из тебя скоро вся кровь выльется.

– Катю убили, – бесцветным голосом произнесла Полина.

От неожиданности Зина дернулась и пролила спирт на пол.

– Как?

Полина не ответила, лишь пробормотала:

– Я еду к маме. Остаешься за главного.

* * *

Впервые за все время семьи Никифоровых и Фрейман собрались вместе. Печально, что поводом для встречи явилось такое страшное событие, как похороны. Мрачные лица, тихие разговоры, слезы – хуже атмосферы не придумаешь. На кладбище Полина стояла в стороне от родителей, которые, прижимаясь друг к другу, беззвучно плакали, наблюдая, как закапывают гроб их дочери. Катю решили похоронить рядом с Севой, и Полина сейчас с отчаянием смотрела на венок у креста, вернее на ленту, где золотистыми буквами виднелась надпись «Любимому мужу от жены». «Какая пошлость», – только эта фраза летала в голове, заставляя жмуриться от боли. Она уткнулась лицом в плечо Алекса и тихо застонала.

– Успокойся, – голос брата был жестким, но взгляд выражал сожаление.

Было видно, что Алексу очень тяжело на душе, и он всеми силами сдерживает эмоции. Таким он был с раннего детства: плакал внутри себя, никогда не выставлял чувства напоказ.

– Как же горько, – сказал Марк, отец братьев, и бросил участливый взгляд на Сергея Дмитриевича.

Тот сморщился, и Полина увидела, как плечи его затряслись в рыданиях. Мама, в отличие от отца, выглядела спокойной, только щеки ее были мокрыми, но она не вытирала их, лишь с мягкой улыбкой на губах смотрела на могилу младшей дочери.

Полина незаметно оглядела родителей, братьев, их отца и мачеху, которые спешно прилетели вчера вечером из Лондона, и быстро опустила голову. Даже учитывая трагичность ситуации, она не могла не думать о том, почему все еще находится на свободе. Полицейские, казалось, забыли о ней. Конечно, Полине задали несколько вопросов, касающихся ее отношений с сестрой, и поинтересовались, где она находилась в момент убийства. Она уверенно солгала, что находилась в Москве, в своем офисе. Кроме того, ни слова не было упомянуто о винтовке, которую она бросила во дворе. Орудие убийства не нашли, что также было удивительным. Каждую минуту Полина тряслась в страхе, боясь, что правда откроется и ее арестуют. «Но ведь я не убивала!» – внутренне рыдала она, понимая, что этому никто не поверит.

Елизавета Карловна подошла к отцу своих сыновей и протянула руку.

– Спасибо, что приехал.

– Лизонька. – Марк с нежностью обнял за плечи бывшую жену.

Полина внимательно наблюдала за выражением его глаз, в которых светилась любовь. К счастью, Марк быстро замаскировал свои чувства, неосторожно выпущенные наружу. Теперь взгляд его выражал только печаль и сочувствие, но Полина мгновенно догадалась, что он все еще любит ее мать. Это поняла и Ребекка, нынешняя жена Марка, правда, она ничего не сказала, однако недовольно прикусила губу. К Елизавете Карловне подошел старший сын и ласково коснулся губами ее лба. Полина пристально рассматривала Майкла и его отца. Оба невысокие, худые, с тонкой темной кожей. Мрачные, холодные, таинственные.

– Похожи, да? – послышался шепот Алекса.

– Очень, – согласилась Полина. – Представь, таким будет Майкл, когда ему исполнится столько же лет, сколько Марку.

– Не о том говорим, – нахмурился Алекс.

– Я не знаю, что нужно говорить на похоронах. Может, плакать?

– Как вариант.

– Не могу, – покачала головой Полина, отошла от брата и повернулась лицом к могиле Севы.

«От любящей жены». Эта фраза едва не заставила горько рассмеяться. Чтобы скрыть неподобающую веселость, угрожающую перерасти в истерику, Полина оставила всех и побрела к выходу. Спустя мгновение ее догнал Алекс.

– Полина, ты куда?

– К машине. Мое присутствие здесь бесполезно.

– Я с тобой, – сказал Алекс, обняв ее за плечи. – Расскажи, как это произошло. Твой отец молчит, а спросить у мамы я не решился. Она так подавлена…

– Мне практически ничего не известно, – треснувшим голосом произнесла Полина, боясь, что Алекс почувствует ее ложь.

Неизвестно, по каким признакам, но брат всегда безошибочно угадывал, когда она говорит неправду. Полина постаралась придать голосу естественность, но напряглась от страха, услышав его вопрос:

– Что ты от меня скрываешь?

– Алекс, прости, но я не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

Полина остановилась и с тоской посмотрела на брата. Он поправил сбившуюся вуаль на ее шляпке и бросил взгляд в сторону приближающейся к ним маленькой процессии.

– Закончилось, – с некоторым облегчением в голосе произнес он. – Поговорим позже.

– Хорошо, – согласилась Полина и посмотрела на отца.

Волосы его растрепались на ветру, взгляд казался мертвым, но движения были четкими и вполне осознанными. Отец пожал руку своему давнему сопернику Марку, и Полина услышала, что он приглашает его к себе домой.

– Пожалуй… – Марк с жалостью посмотрел на Сергея Дмитриевича, – едем. Выпьем чего-нибудь, сейчас это нам крайне необходимо.

– А где моя милая малышка? – спросил Сергей Дмитриевич и огляделся по сторонам.

Полина испугалась, что у отца помутился рассудок, ведь «милой малышкой» он всегда называл Катю, но спустя мгновение поняла: отец зовет ее. Она быстро подошла к нему и схватила за ворот пальто.

– Папа, я не Катя! – так громко воскликнула она, что все повернули головы в их сторону, а после принялись с удивлением пересматриваться. – Ты меня слышишь?! Я не «милая малышка»! Я – Полина!

– Я знаю. Еще не сошел с ума. – Сергей Дмитриевич крепко прижал к себе дочь.

– Папа, – начала вырываться Полина, – неужели ты не понимаешь? Я не смогу заменить Катю!

– Мне и не нужно.

* * *

На следующее утро Полина отвезла Фрейманов в аэропорт и дала обещание, что прилетит к ним в конце месяца. Алекс собирался остаться в Москве на пару дней, но Полина уговорила его изменить решение. Ей не хотелось, чтобы брат постоянно «путался под ногами», утешая и предлагая помощь. Полине не нужно было дружеское плечо, чтобы прийти в себя, потому что состояния дурноты у нее не наблюдалось. Наоборот, физически она чувствовала себя прекрасно, только часто раздражалась, наверное, оттого, что постоянно боялась быть обвиненной в убийстве сестры.

– Уезжай, – попросила она Алекса. – И не беспокойся за меня.

– Справишься? – брат выглядел хмурым и настороженным.

– Разумеется.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – спросил Алекс, глядя на Марка, который без интереса слушал жену, что-то тихо ему выговаривающую. – О том, что наши отцы первый раз в жизни мирно поговорили друг с другом. Без упреков и выяснения отношений.

– Нет худа без добра.

– Вот дерьмо, – понизил голос Алекс. – До сих пор не понимаю, как такое могло случиться! Куда она влипла?

– Думаешь, я знаю?! – вспылила Полина. – Мы с ней, вообще-то, поссорились в день убийства. «Проваливай! Убирайся!» – такими были ее последние слова в мой адрес.

– Теперь я понимаю, почему ты выглядишь такой нервной, – сказал Алекс, и Полина с печалью осознала, что ей впервые удалось обмануть его. – Испытываешь вину?

– За то, что Катя меня ненавидела?

– Ты ошибаешься…

– Не смей извиняться за нее! Тебе ничего о ней не известно.

Она быстро поцеловала брата в щеку, потом подошла к Майклу и потрепала его по плечу, прощаясь.

– Остаешься за старшую, – прошептал он ей в ухо и добавил: – Люблю тебя.

Из аэропорта Полина направилась в нотариальную контору, где ее уже ожидали родители. Еще утром позвонил Сергей Дмитриевич, сказал, что с ними связался нотариус, который составлял завещание Кати. Он просил всех членов семьи Никифоровых приехать в контору. Встреча была назначена на три дня, Полина хотела как можно скорее распрощаться с наследием сестры и вернуться в офис. Только напряженно работая, она ощущала уверенность в себе. И сейчас ей необходимо было окунуться в бурную деятельность, чтобы восстановить утраченные силы и снова превратиться в ту Полину, которая ничего не боялась и ни в чем не сомневалась.

В приемной отец помог ей снять пальто и с нежностью обнял. Полина не стала отталкивать его, понимая, что он как никогда нуждается в поддержке. Но все же решила поговорить с ним после того, как страсти улягутся, и объяснить, что желает оставить их отношения прежними. Такими, какими они были до смерти Кати – далекими и бесстрастными.

– Благодарю за то, что пришли, – нотариус вежливо пожал руку отцу и с сочувствием похлопал Елизавету Карловну по запястью. – Оглашение завещания не займет много времени. Присаживайтесь.

Полина бросила задумчивый взгляд на родителей, устроившихся на диване, а сама подошла к окну.

– Итак, наследник, собственно, один. Полина Матуа. Ей достается все имущество Екатерины Уваровой, в девичестве Никифоровой.

Полина резко обернулась к молодому нотариусу.

– Когда Катя составила завещание? – спросила она.

– В день своей смерти. Вернее, завещание было готово уже давно, но в тот день Екатерина Сергеевна его полностью изменила, сделав вас единственной наследницей. Здесь список имущества, счетов, которые теперь принадлежат вам.

Нотариус протянул папку, и Полина быстро пробежала глазами по листкам бумаги, вложенным внутрь.

– Ты знал об этом? – она повернулась к отцу.

– Пожалуй, я оставлю вас, – произнес нотариус и быстро исчез за дверью.

Полина снова напомнила свой вопрос:

– Ты знал?

Сергей Дмитриевич удрученно покачал головой.

– Впервые слышу, – сказал он и поднялся. – Катя никогда не говорила о завещании.

– Что мне теперь с этим делать? – повысила голос Полина, а про себя подумала: «Вот так сюрприз! Подставила, стерва!»

– Управлять, – ответил Сергей Дмитриевич и взял бумаги в руки. – Да, состояние немаленькое.

– Это имущество Севы.

– Чертов Уваров!

– Прекрати, отец, – оборвала его Полина. – Сева ни в чем не виноват. Что говорят полицейские?

– Ничего. – Сергей Дмитриевич подошел к окну и замер, сложив руки перед собой. – Орудие убийства не нашли. Непонятно, как убийца прошел на территорию усадьбы. Его даже камеры не засекли.

– Какие камеры? – обомлела Полина, но тут же поняла, что полиции неизвестно о ее пребывании в охотничьем домике.

– Бесполезные штуки, – медленно проговорил отец. – Я установил их несколько лет назад, для безопасности. Но они ничего не зафиксировали. Только как Катерина входит в дом, а потом – тишина.

– Она приехала одна?

– Судя по камерам – да.

– А следы?

– К утру пошел мелкий снег, – устало улыбнулся Сергей Дмитриевич, – и все засыпал.

«Быть не может! – мгновенно пронеслось в голове. – Если камеры запечатлели появление Кати, то мое прибытие, как и побег, тоже должны были снять. Выборочная запись? Разве такое возможно? Или…» Она не успела закончить мысль, услышав голос матери.

– Переезжай к нам с отцом, – сказала Елизавета Карловна и бросила на дочь жалобный взгляд.

– Нет! – резко ответила Полина, о чем немедленно пожалела, так как плечи матери дрогнули, и она расплакалась.

Не в силах больше терпеть эту сцену, Полина быстро поцеловала отца, потом обняла маму и, схватив пальто, выбежала из кабинета. В коридоре она прижалась спиной к стене и глубоко вздохнула.

– Госпожа Матуа, – обратился к ней нотариус, – вы уходите?

– Да, – кивнула Полина. – Вот моя визитка. Позвоните, когда у вас будет время. Я приеду и подпишу все нужные бумаги.

В офисе Полину встретила Зина и сразу предложила выпить кофе.

– Караулила мой приезд? – усмехнулась Полина и несказанно удивилась, когда Зина схватила ее за плечи и прижала к огромной груди. – Михайлова! – запротестовала она, но вдруг не удержалась и, обхватив женщину за талию, заплакала ей в плечо.

Зина покачивала Полину и что-то шептала, но она не понимала ни одного слова, лишь чувствовала, что к ней, наконец, возвращается спокойствие.

– Отпусти, – попросила она и с благодарностью заглянула Зине в глаза. – Спасибо.

– Тебе цветы прислали. Я поставила их на стол.

– От кого?

– Я не читала карточку, – хитро прищурившись, ответила Зина и тут же добавила: – От Миронова. Соболезнует.

– Позвоню ему позже. Ты, кажется, что-то говорила о кофе?

– Сейчас принесу, – мгновенно отрапортовала Зина и указала на посыльного, вышедшего из лифта и держащего в руках букет бордово-черных роз. – Для мадам Матуа? – зычно поинтересовалась она у паренька, и тот утвердительно кивнул. – Забирай! – она повернулась к Полине. – А я сварю кофе.

Полина дала посыльному на чай и, прижимая розы к лицу, прошла в свой кабинет. Внутрь букета был вложен небольшой конверт, в нем лежала флеш-карта. Полина с непониманием повертела ее в пальцах, потом вставила в ноутбук. На карте был всего лишь один файл, и Полина с интересом открыла его. Это была видеозапись того, как она входит на территорию усадьбы, исчезает в доме, а спустя несколько минут выбегает с винтовкой в руках. В нижнем углу экрана светилось точное время и число, когда произошло событие. Полина вскочила с кресла и прошлась по кабинету, потом вернулась к цветам и пересмотрела их на наличие записки. Ничего! Только флеш-карта с записью.

– Черт подери! – громко выругалась она, напугав вошедшую в кабинет Зину.

– Я что-то сделала не так?

– Все в порядке, – мгновенно смягчилась Полина. – В следующий раз, когда для меня что-нибудь принесут, пожалуйста, не отпускай посыльного сразу. Веди его ко мне.

Глава 10

Полина многократно прокручивала на компьютере полученную «в подарок» съемку. В том, что ее прислал убийца сестры, она не сомневалась, впрочем, то, каких именно событий следует ожидать, тоже не являло собой тайну. Все говорило о предстоящем шантаже. Непонятно только, когда и как ей выдвинут условия взамен на молчание. Также оставалось загадкой, каким образом шантажист получил эту съемку. Вероятнее всего, ему было прекрасно известно о том, что за усадьбой ведется наблюдение. И эти сведения могла предоставить сама Катя, которая знала о камерах слежения. Кроме того, шантажист явно обладает завидными компьютерными навыками или же у него есть сообщник, который разбирается в подобных делах. Но главное, у шантажиста находится винтовка с отпечатками пальцев Полины.

– Что они от меня хотят? – спросила она саму себя. – И кто они или он?

Полина принялась бесцельно бродить по квартире. Мысли крутились вокруг любовника сестры, имя которого Катя так и не пожелала назвать. Она сосредоточенно прокручивала в голове последний разговор с сестрой, стараясь вспомнить все до мелочей.

– Как же она спросила? – Полина задумчиво потерла подбородок. – «Ты видела те фотографии?» Я ответила, что они у меня. «Тогда ты должна понимать, что в полицию нельзя обращаться, иначе он убьет нас». Я удивилась, а Катя улыбнулась. «Не видела, – сказала она, – иначе поняла бы, что я имею в виду».

Полина пораженно посмотрела на себя в зеркало. Из слов сестры выходило, что она знакома с ее любовником, а если нет, то обязательно должна иметь представление, насколько опасен этот человек.

– «Иначе поняла бы», – медленно повторила Полина. – Кто же ты?

Так и не найдя ответа, она уснула на диване в гостиной, вскочила в шесть утра, разбуженная громкой мелодией будильника. Отключив его, прошла в кухню и заварила себе кофе, а уже через час сидела за рабочим столом в кабинете. Утро обещало быть хлопотным. Оказалось, что в офис Полина приехала не первой. У себя за компьютером уже работала Зина, над ней нависал Вася Ежов, что-то бормоча под нос.

– Вы когда-нибудь спите? – поинтересовалась Полина, оповестив о своем прибытии.

– Бывает, – буркнула Зина, не отрываясь от монитора. – Только в разных кроватях.

– Проблемы?

– Уже нет! – весело прокричал Вася и обхватил Зину за плечи. – Зинка, ты молодец! Спасибо за помощь, – он повернулся к Полине и пояснил: – У меня вчера вся информация слетела с винта, Зина ее восстанавливала.

– Восстановила, – поправила Зина голосом, полным самодовольства. – Ты мой должник, Ежик.

– Без сомнений, – ответил он и сам не понял, насколько опрометчивое обещание слетело с его губ.

Полина заметила, как Зина восторженно повела бровями и причмокнула. «Все, Еж, ты на крючке, – подумала она. – Как и я!» Только Вася станет подчиняться Зине из благодарности, а Полина выполнит все условия шантажистов, лишь бы не попасть за решетку.

Ближе к полудню Полина устала ждать, когда ее враг наконец подаст голос. Она решила уехать из офиса, чтобы немного отвлечься. «Сначала в ресторан, потом к родителям», – быстро составила она план и сняла пальто с вешалки. В дверь тихо постучались, и Полина с удивлением обернулась, увидев в проеме высокую фигуру Зины Михайловой.

– Могла бы войти без стука, – сказала она, подходя к столу.

– К тебе гости. Из полиции.

Полина обрадовалась, что стоит спиной к двери. Это позволило быстро справиться со страхом, отразившимся в глазах, и повернуться к Зине уже со спокойным выражением лица.

– Пусть войдут, – сказала она, со вздохом сбросила с себя пальто. – Похоже, обед отменяется. Здравствуйте, господа, – приветствовала Полина двух полицейских, вошедших в кабинет.

– Добрый день, – ответил один из них и протянул руку. – Капитан Гаврилов. Мой коллега, – он указал локтем на невысокого светловолосого мужчину с зелеными в коричневую крапинку глазами, – капитан Данько.

– Оба капитаны? – вежливо улыбнулась Полина. – Очень приятно. Полина Матуа. Но боюсь, вам уже известно мое имя.

– К сожалению, – сказал капитан Гаврилов.

– К сожалению? – эхом повторила Полина, чувствуя, как ужас тонкой ледяной струйкой бежит по позвоночнику к голове.

– Не при таких обстоятельствах следует встречаться с красивыми женщинами.

Капитан галантно наклонил голову, и у Полины отлегло от сердца, это означало, что арестовывать ее не станут. Во всяком случае, не сейчас.

– Присаживайтесь, – она указала рукой на диван, а сама устроилась в кресле у стола. – Чем могу быть вам полезной?

Капитан Гаврилов с интересом оглядел ее фигуру, потом вдруг смутился и, покраснев, отвел взгляд в сторону. Сейчас женщина показалась ему еще привлекательнее, чем вначале разговора. Это внесло некоторый диссонанс в беседу, так как Гаврилов замялся и не знал, с чего начать. Мягкий взгляд мадам Матуа обезоруживал и заставлял теряться. Наконец капитан взял себя в руки, посмотрел на напарника, который с завистью разглядывал огромный телевизор, висящий на стене. «Вот болван! – подумал он. – Рядом такая картинка, а он в телик уставился. Хотя телик и правда космический».

– Мы сегодня получили распечатку звонков с телефона вашей сестры, – сказал он. – И последним было сообщение, которое Екатерина Уварова отправила вам.

Лицо Полины не изменилось, хотя ладони мгновенно вспотели.

– Разве? – с таким естественным удивлением спросила она, что сама восхитилась, потом потянулась к телефону и быстро просмотрела список сообщений. – Вы правы. Я даже не помню, что читала эту смс. «Помоги. Я в доме отца».

– Нам известно содержание этого послания, – вступил в разговор капитан Данько. – Что вы делали в ночь убийства Екатерины Уваровой? – спросил он и, подвинув единственный в кабинете стул, сел ближе к Полине.

Она едва не вскрикнула от этого вопроса, но вовремя сдержалась. Поднялась, обошла стол и остановилась перед капитаном, с улыбкой поглядев на него сверху вниз.

– Я уже отвечала на этот вопрос вашим коллегам. Была здесь, в офисе, до поздней ночи.

– Кто может подтвердить ваши слова?

Данько улыбался, что очень не понравилось Полине. Создавалось впечатление, будто он ей не верит. Это нужно было немедленно исправить, только как, Полина не знала. Спасение пришло неожиданно в лице человека, которого она много лет назад унижала и оскорбляла. В кабинет влетела запыхавшаяся Зина и, не глядя на полицейских, прокричала:

– Срочный звонок из Нью-Йорка!

– Позже, дорогая.

– Не мешайте нам, – возмущенно проговорил Данько, покосившись на Зину.

– Госпожа Михайлова может подтвердить мои слова, – вдруг сказала Полина. – Мы с ней пили в ту ночь.

– Что я должна подтвердить? – спросила Зина таким тоном, что у Полины заледенела душа.

– Вы были с госпожой Матуа в ночь, когда убили ее сестру? – недоверчиво поинтересовался Данько.

– Да, – не медля ни секунды, ответила Зина. – Пили. Это и Эдик может подтвердить.

– Эдик? – спросил капитан Гаврилов, заметив улыбку, пробежавшую по губам Полины.

– Мой хомяк, – не смущаясь нелепости своих слов, пояснила Зина. – Полина тогда упилась в хлам… Пардон! Госпожа Матуа находилась в неадекватном состоянии души и тела, и Эдик постарался привести ее в чувства. Укусил за палец.

Полина интуитивно дотронулась до ранки, что не прошло незамеченным для Данько.

– Серьезное алиби, – сказал он, криво усмехаясь, поднялся и остановился перед Зиной, которая была выше его на целую голову. В таком карликовом положении Данько немедленно потерял авторитет в глазах у Зизи, она насмешливо скривилась и повернулась к Полине.

– Мне можно идти?

– Ступай. – Полина мысленно поблагодарила женщину за своевременную помощь.

Когда за Зиной закрылась дверь, капитан Данько задал новый вопрос.

– Так вы не читали смс в тот вечер? – голос его звучал намного мягче, видимо, Зина пошатнула его самомнение, отчего он решил вести себя вежливее.

– Я не помню, – удрученно покачала головой Полина. – Зина права. Я слишком много выпила. Кроме того, накануне мы с Катей поругались. Может, поэтому я не прочла ее послание сразу. Хотя я не могу сказать, когда…

– Все понятно, – кивнул Данько, улыбнувшись глазами. – Память вас подвела.

Только сейчас, после того как его настроение изменилось, Полина заметила, что он весьма привлекателен, разве что ростом маловат. Зато стройный, с красивыми ореховыми глазами, светлыми волосами и весьма симпатичной улыбкой.

– Тогда у нас больше нет вопросов, – произнес он.

– Скажите, – Полина дотронулась до его плеча, но быстро убрала руку, – как продвигается расследование?

– Что именно вас интересует?

Данько остановился у двери и заинтересованно посмотрел в белое лицо женщины. Она выглядела такой расстроенной, что ему стало жаль ее. И все же по своему опыту он знал, что женщинам доверять нельзя, в особенности таким красивым и богатым. Подобные особы всегда носят туз в рукаве и проявляют себя с неожиданной стороны. Но эта была особенной, уж очень острым и одновременно ранимым был ее взгляд. В лице мадам Матуа читалась боль, прошедшая через сердце. Похоже, она искренне страдала из-за смерти сестры.

– Госпожу Уварову убили из винтовки, принадлежащей вашему отцу, – сказал он. – Мы так и не нашли ее, и думаю, вряд ли найдем.

– Почему?

– Скорее всего, она уже плавает где-нибудь в Москве-реке, – с видом знатока причмокнул губами капитан Гаврилов. – Возможно, – осекся он под взглядом Данько.

– На этом все. До свидания. – Данько кивнул Полине и быстро вышел из кабинета, следом за ним выскочил капитан Гаврилов, бросив в сторону мадам Матуа восхищенный взгляд.

В кабинете немедленно появилась Зина и тревожно оглядела Полину, задумчиво рассматривающую в окно белесое небо.

– Помнишь, ты сказала, что ни за что не стала бы спасать босса, зато подругу – непременно. Значит, я тебе подруга? – спросила Полина.

Зина подошла к окну и дотронулась лбом до прохладного стекла.

– Похоже, что так, – пробормотала она.

– Я рада это слышать. А теперь работать, друг.

– Что за наглость? – возмущенно вскинула брови Зина и тут же рассмеялась. – Похоже, я тебя спасла? Не желаешь рассказать, от чего?

– Позже, – пообещала Полина.

– Я напомню об этом.

– Угроза?

– Понимай как хочешь, – ответила Зина, и ее круглые щеки задрожали от смеха.

Глава 11

Полина уже сбилась со счета, сколько ночей провела без сна. Всякий раз, ложась в постель, она чувствовала себя безгранично усталой, но едва голова касалась подушки, сон исчезал, и Полина, не двигаясь, лежала на кровати, ожидая наступления утра. Когда небо начинало светлеть, Полина поднималась и долго принимала душ. Однако прохладные струи не могли взбодрить ее, лишь заставляли сжиматься всем телом в углу душевой кабины и дрожать от холода. К середине дня она понимала, что сил совсем не осталось, запиралась в кабинете и на несколько минут проваливалась в кошмары на мягком диване. Обычно в них Полина бегала с винтовкой по отцовской усадьбе и без памяти палила в пространство перед собой. Иногда она кого-нибудь убивала, и чаще всего этим невезучим оказывался Алекс, приехавший спасать ее от неизвестного врага, жуткий смех которого летал в воздухе. Из последнего своего кошмара Полина долго не могла выбраться. После того как она выстрелила в человека со зловещим лицом, покрытым отвратительными струпьями, сон не прервался. Мужчина продолжал наступление, сжимая нож в руке, а Полина не могла двинуться с места. Ноги были тяжелыми, словно налились свинцом, голова горела от страха, дыхание остановилось. Она смотрела, как мужчина заносит руку, готовясь нанести удар, и прикрыла лицо ладонями.

– Полина, проснись! – кто-то похлопал ее по щекам. – Поля!

Она открыла глаза и увидела перед собой Зину. В глазах ее читалось сочувствие, когда она тихо сказала:

– Перестань кричать, ты уже проснулась. Теперь все хорошо.

– Я действительно кричала?

– Это было больше похоже на писк, – усмехнулась Зина. – Ты кого-то убила?

Полина вскочила с дивана и безумным взглядом уставилась на нее.

– Что значит «убила»? – охрипшим голосом спросила она.

– Во сне. – Зина критически прищурилась. – Или на самом деле?

– Ты думаешь, что говоришь?! Да я…

– Не запугивай меня своим обезумевшим видом, – бесцеремонно оборвала ее Зина. – Я ведь не глупая и понимаю, что с тобой происходит нечто необъяснимое. Пока необъяснимое, – поправилась она. – Но сейчас ты мне все расскажешь, поделишься страхами, иначе окончательно сломаешься.

– Не выдумывай глупостей, – обозлилась Полина и, подойдя к графину с водой, сделала большой глоток прямо из емкости.

– Теперь я однозначно уверена, что ты находишься в архизатруднительном положении. – Зина с выражением лица, как у «доброго» дяди-психиатра, удобно устроилась на диване, положила ногу на ногу и внимательно посмотрела на склонившуюся над столом Полину. – Если бы тебя ничего не мучило, налила бы воду в стакан, как обычно поступаешь. К тому же ты даже не заметила, что облилась.

Полина провела рукой по мокрой блузе и ехидно улыбнулась.

– Все-то ты видишь, зайчик.

– Работа у меня такая – замечать детали, – в том же тоне ответила Зина.

– Детектив доморощенный.

– Не пытайся оскорбить мои чувства, – посоветовала Зина. – Не получится, у меня очень толстая кожа.

– А еще живот и бедра. – Полина присела в кресло и со вздохом оперлась о спинку. – Прости, мне нехорошо в последнее время, оттого и нападаю.

– Причина?

Полине снова захотелось съязвить в ответ на наглое любопытство женщины, но, посмотрев в ее лицо, она только опустила плечи. Зина выглядела встревоженной, что особо поразило Полину, так как в ее жизни было мало людей, проявляющих о ней заботу. Родителям всегда была важна только Катя, на свою старшую дочь они не обращали внимания. Майкл считал Полину самостоятельной и сильной, поэтому никогда не помогал и тем более не волновался, зная, что она вполне может постоять за себя. Лишь Алекс интересовался своей сестрой, правда, делал это в свойственной ему манере – жестко и насмешливо. Однако Полине было известно, что за суровой маской скрывается истинное участие и нежность. За это она и любила Алекса больше всех. Пожалуй, он был самым дорогим человеком в ее жизни. Но сейчас Алекс находился далеко и не знал, в какую неприятность попала сестра. Впрочем, если бы и знал, ничем не смог бы помочь. Еще не создали оружие против невидимого врага, который не желает показать свое лицо. «Вот если бы мне было известно, кто ты, – подумала Полина, – не задумываясь, придушила бы собственными руками. Даже пистолет бы не понадобился. Постой-ка! Пистолет…»

– Эй! – пощелкала пальцами Зина. – Я все еще здесь!

– Вижу. – Полина постаралась улыбнуться.

– Не расскажешь? – все поняла Зина.

– Нечего рассказывать. Просто я устала. Сама понимаешь, что именно творится в семье. Сначала убили Севу, потом Ямпольскую… и Катю.

– Оп-па! Какое отношение имеет Ямпольская к твоей семье?

Полина метнула на Зину злобный взгляд, но та уже смотрела не на нее. Она уставилась в экран ноутбука, на котором застыла картинка, где Полина выбегает из дома с винтовкой в руках. Полина с ужасом поняла, что не вытащила флешку из разъема. Полчаса назад она в сотый раз просматривала это занимательное «кино» о своих ночных приключениях, потом решила прилечь на диван, окунуться в размышления, но мгновенно уснула.

– Что это? – Зина запустила фильм.

– Отстань! – вскрикнула Полина и попыталась закрыть ноутбук, но Зина легко оттолкнула ее и выставила руку вперед, не давая приблизиться к компьютеру.

– Михайлова! – возмутилась Полина, не в силах сдвинуть с места огромную, в сравнении с ней, Зину. – Нарастила массу, мистер Олимпия! Убирайся к чертовой матери! Тоже мне, возомнила себя подругой! Ты только подумай, где ты, а где я? Шелупонь! Да как ты смеешь навязываться мне в няньки? Уволена!

Зина резко схватила ее за шею одной рукой и потянула на себя, второй зажала рот.

– Успокойся, – голос ее был теплым и спокойным. – Я прекрасно понимаю, что ты – мой босс. И что я гораздо ниже тебя по социальному положению. Но, по крайней мере, я не убивала никого из своих близких. И, поверь мне, не убью.

После этих слов Зина отпустила руку, Полина нервно сглотнула и вытерла пальцами сухие губы.

– И я не убивала, – сказала она. – Катя уже была мертва, когда я приехала, а ружье лежало на полу. Я схватила его, испугавшись, что в доме кто-то есть. А потом выбежала…

– Где винтовка?

– Выбросила во дворе, – призналась Полина, понимая, что смысла лгать нет.

– А это что за запись? – Зина ткнула ногтем в экран.

– Прислали вместе с цветами.

– А-а, – протянула Зина. – Помню тот букет. Шантажируют? Что просят?

– В том-то и дело, что ничего. – Полина развела руки в стороны. – Прислали запись для ознакомления, но пока не давали о себе знать.

– Нагнетают обстановку, – коротко и злобно засмеялась Зина. – Молодцы! У них это прекрасно получилось. Ты взвинчена и напряжена, как бык перед корридой.

– Я не знаю, что делать, – жалобно сказала Полина, обхватив голову руками.

– Сигареты есть? – деловито поинтересовалась Зина.

– Нет.

– Сейчас вернусь.

Зина выбежала из кабинета и так же быстро вернулась, потом закрыла дверь на замок и, закурив, свысока посмотрела на Полину.

– Спрошу только один раз, больше не стану, – она выпустила густую струю дыма в сторону открытого окна. – Я не зря подтвердила твое алиби?

– Клянусь, – Полина молитвенно сложила руки перед грудью, – я не убивала Катю.

Зина утвердительно кивнула и присела на диван.

– Рассказывай по порядку, – потребовала она, стряхнув пепел в стеклянную чашку, которая стояла на столике рядом с диваном.

Полина подробно описала беседу с Линой Ямпольской и последующий разговор с сестрой. Ссору с Катей воспроизвела так ярко, что Зина улыбнулась, заметив, что ей следовало бы на подмостках выступать, а не толстосумов обслуживать.

– Не густо, – наконец произнесла она и снова закурила.

Полина поморщилась от дыма, который плотным туманом обволок кабинет, и, не выдержав, проворчала:

– Заканчивай курить. У меня уже голова раскалывается от этого запаха.

– Так открой шире окно! – рекомендовала Зина, сигарету при этом не потушила. – Получается, что в день убийства Катя изменила завещание в твою пользу.

– Да, – подтвердила Полина, не понимая, к чему клонит Зина.

– Погано. Ты – основной наследник, и автоматически – главный подозреваемый. Полиция наверняка прорабатывает тебя по полной программе. Мотивы, связи…

– Все тихо. Ко мне никто не приходил, кроме тех капитанов, в участок не вызывали. Может, я вне подозрений?

– Вряд ли. Знаешь, о чем я сейчас думаю?

– Откуда? – усмехнулась Полина. – Я же не фокусник.

– Фокусники не умеют читать мысли. Зато мастерски обманывают людей, этому у них следует поучиться. – Зина хлопнула себя по коленкам и поднялась. – Я подумала о том доме, где мы обнаружили Катю. Помнишь?

– Конечно.

– Нужно узнать, у кого именно она была в гостях.

– Считаешь, там живет ее любовник? – встрепенулась Полина.

– Вполне возможно. Или мы ошибаемся, и там живет некто другой.

– Кто это «другой»?

– Узнаем. Я достану список жильцов, потом отправлю Ежа поснимать их. Возможно, кто-нибудь окажется тебе знаком. А ты езжай в квартиру сестры. Влюбленные женщины всегда оставляют следы, поэтому будь внимательна и осмотрись как следует. Ищи любые накопители информации: записные книжки, флешки, диски, планшеты, нетбук, ноутбук – все! Фотографии тоже не упускай из виду.

– Думаю, что все это уже давно просмотрели полицейские, – удрученно отозвалась Полина.

– Дорогая, ты знала свою сестру лучше, чем они, – не согласилась Зина. – Подумай, где у нее мог быть тайник. Не могла же она хранить важную для себя информацию в банке?

– Я храню.

– Фотки и записки? Не смеши меня. Все дорогое сердцу мы держим близко от себя. Я, например, до сих пор берегу послание от Саньки Лемешева, который написал мне корявым почерком признание в любви. А нам всего по семь лет было!

– Поняла, – сказала Полина. – Только что это даст?

– Будем вычислять шантажиста. Не просто же так сидеть, брюки протирать. Твои, кстати, немного подвисают на заднице. Когда ты в последний раз ела?

Полина промолчала и нервно провела ладошками по бедрам.

– Сильно похудела?

– Килограмм пять сбросила, – прищурилась Зина, оценивая вес Полины. – Заметно. Вечером выведу тебя в какое-нибудь заведение для шелупоней.

– Зин, прости, – пробормотала Полина, и на глазах у нее показались слезы.

– Забудь! – та махнула рукой. – Ну же, не стой на месте. Поезжай к Кате. Ключи у тебя есть?

– У родителей возьму.

– Не посвящай их, куда направляешься. Твою мать, будь умнее! – повысила голос Зина. – Да, насчет ума… Дай сюда флешку.

Полина послушно вытащила ее из ноутбука и протянула Зине.

– Зачем она тебе?

Не произнося ни слова, Зина бросила флеш-карту на пол и придавила каблуком.

– Вот за этим, – сказала она, глядя на обломки. – Тебе она тоже не нужна. Незачем лишний раз любоваться собой. Кроме того, не хочется, чтобы кто-нибудь, войдя в кабинет, увидел этот боевик, в то время как ты попискиваешь во сне на диване.

* * *

В квартире родителей было тихо. В спальне едва слышно работал телевизор, в гостиной, к счастью, никого не было. Стараясь не шуметь, Полина аккуратно взяла из тумбочки в прихожей ключи от квартиры Кати и Севы и осторожно закрыла за собой дверь, надеясь, что родители не узнают о ее коротком визите. Быстро до-ехала до дома Уваровых и поднялась на шестой этаж. В комнатах стоял затхлый запах, оттого что пространство давно не проветривалось. Полина мгновенно вспотела, но не посмела открыть окно и впустить свежий воздух. Вместо этого быстро осмотрелась, решая, с какой комнаты начать обыск. Ее привело в изумление внезапное открытие: у Кати и Севы были разные спальни. Видимо, в семье Уваровых уже давно назревал конфликт, раз супруги разбежались по отдельным кроватям.

В Катиной спальне ничего не удалось обнаружить. Полина тщательно исследовала все места, где могли лежать «важные» вещи. Долго пробыла в гардеробной, осматривая многочисленные ящики и ощупывая карманы одежды. Потом вернулась в спальню и внимательно проверила ящики трюмо. Подняла матрац на кровати, несколько минут крутила в руках массивные бронзовые статуэтки, стоящие на тумбочке, пытаясь определить, имеется ли в них тайник. Отодвинула картину, думая обнаружить за ней сейф, но увидела лишь гладкую стену. Ни альбомов, ни фотографий, ни чего-либо другого интересного.

В гостиной поиски также не увенчались успехом. Полина, красная от суетливых движений, села на диван и задумалась. Может, она что-то упустила? Это было единственным объяснением, почему она не нашла ничего стоящего. Или же искать было нечего. Вспомнив, что спальня Севы еще не осмотрена, Полина побежала по длинному коридору и, тяжело дыша, остановилась перед дверью. Внезапно от страха перехватило дыхание, по спине побежали мурашки, и больно закололо в боку. Полина стремительно обернулась, боясь, что за ней кто-то стоит, и отскочила к стене. Кроме нее, в квартире никого не было. С облегчением вздохнув, она заглянула в спальню. Быстро проделала те же манипуляции, что и в комнате сестры, но на этот раз ее ожидала удача. Во всяком случае, Полина надеялась, что найденная флешка окажется полезной. К этой мысли она пришла потому, что нашла ее в весьма необычном месте. Сева всегда отличался буйной фантазией и место для тайника выбрал в свойственном ему стиле – маленький прибор был спрятан в серебристый набалдашник, украшающий спинку кровати. Полина ни за что не нашла бы его, если бы вдруг не вспомнила старый английский фильм, в котором один предприимчивый делец прятал от проныры-жены заначку в таком же месте. Улыбнувшись, она решила проверить, не оказался ли Сева таким же «гением», и, к своему удивлению, обнаружила под металлическим колпачком флеш-карту. Держа находку в руке, Полина решила завершить поиски. Потом позвонила Зине, сказала, что, возможно, обнаружила нечто важное и теперь направляется домой. Та обещала приехать чуть позже, заодно захватить с собой ужин.

По дороге домой Полина заехала в магазин и купила две бутылки хорошего вина. Настроение у нее было прекрасным, несмотря на всю тягостность сложившейся ситуации. Поздоровавшись с молодой девицей-консьержкой и охранником, которые кокетничали друг с другом, она предупредила, что ожидает подругу.

– Как зовут вашу гостью? – вежливо спросил длинношеий охранник.

– Зинаида Михайлова, – ответила Полина и заметила, что он сделал пометку в журнале.

– Хорошего вечера, – пожелала девушка, широко улыбнувшись, и быстро повернулась к мужчине, явно желая, чтобы хозяйка самых шикарных апартаментов в доме скорее удалилась.

Полина решила не дожидаться лифта, уже кем-то вызванного, и подняться на свой этаж по лестнице. На третьем этаже она услышала за спиной тихие шаги. Перескакивая через ступеньки, Полина стремительно понеслась вверх. Неизвестно почему, но она была уверена, что находящийся внизу человек следует именно за ней, а не просто поднимается к себе домой. Ожидания оправдались. На спину навалилось тяжелое тело, и Полину силой прижали к стене. Она взвизгнула, но рука, облаченная в плотную кожаную перчатку, немедленно зажала ей рот. Только сейчас Полина обратила внимание на то, что свет на лестнице был приглушен. Несколько минут назад лампы ярко освещали пространство, теперь же некоторые из них и вовсе не горели, словно их намеренно потушили. «Где же охрана? – с отчаянием пронеслось в голове. – И как он прошел незамеченным мимо стойки?»

– Молчи, – прошипел мужчина. – И прекрати дурить. Сыщик х… Иначе в следующий раз я всажу это тебе под ребра, – он провел острием ножа по ее оголившейся шее. – Поняла?

Полина кивнула и выдавила из себя:

– Да.

Мужчина резко стянул сумочку с плеча и толкнул Полину локтем в затылок. Она ударилась головой о бетонную стену и, увидев черноту перед глазами, медленно съехала на пол. Очнулась там же, на лестничной площадке. Освещение снова стало ярким, рядом в красной луже лежал бумажный пакет из винного магазина. Полина потрогала его пальцем и усмехнулась. Разбилась только одна бутылка, вторая оказалась крепче своей подруги. Значит, будет чем залить горе! На коленях у Полины лежала сумка, правда, она была пуста, а все ее содержимое разбросано по полу. Кошелек на месте, наличность, карточки – ничего не исчезло. Телефон также остался при ней. Пропал лишь маленький переносной жесткий диск, на котором хранилась рабочая информация компании, и флеш-карта, найденная в комнате Севы. Полина прикрыла лицо ладонями и горько заплакала.

– Зина, – прошептала она в трубку, – когда ты приедешь?!

– Что произошло?

– Он забрал флешку.

– Кто «он»? Подожди, я уже совсем рядом. Через пять минут буду.

Зина не обманула и появилась очень быстро. Полина едва успела открыть дверь квартиры, поставить на пол пакет с разбитой бутылкой и присесть на пуф у двери. Густые красные капли тонкой лентой лежали на плитах, заставив вышедшую из лифта Зину вскрикнуть от страха.

– Господи! Что это? Кровь? – она подлетела к Полине и развернула к себе лицом. – Тебя ранили? Где болит?

– Это вино, – расплакалась Полина. – Жевре-Шамбертен, красное, сухое, две тысячи третьего года.

– Сухое? – рассмеялась Зина, прижав Полину к груди. – Хорошо, что разбила эту кислятину.

– Одна бутылка выжила.

Спустя полчаса женщины сидели в кухне и тихо переговаривались. Полина, захмелевшая от вина, положила ноги на соседний стул и жадно уплетала китайскую лапшу, которую привезла Зина.

– Давно у меня не было такого аппетита. Будто перед смертью.

– Замолчи. – Зина стукнула ладошкой по столу. – Нашла о чем говорить!

– Ты не представляешь, как я испугалась, когда он провел лезвием по шее, – Полина передернула плечами. – Думала, порежет к чертям!

– Ты видела его?

– Нет, – сказала Полина. – Только слышала голос, и он мне незнаком. Руки крепкие. Судя по всему, высокий, потому что его подбородок касался моего затылка, и говорил он откуда-то сверху. А если бы убил?

– Если бы хотел, то убил. Видимо, не получил таких указаний. Меня больше интересует, как он вошел внутрь здания? И почему его никто не остановил?

– Наверное, поднялся через подземный гараж, – предположила Полина. – А как проскользнул мимо охраны, мне неизвестно.

– Получается, – задумчиво протянула Зина, – за тобой ведут наблюдение. Им стало известно о твоей находке, и они решили подстраховаться. Ловкие сукины дети!

– Какая жалость, что мы не узнали, какая информация хранилась на флешке. А вдруг там находились фото, которые сделал детектив, нанятый Севой? Вот черт! – всплеснула Полина руками. – Сейчас бы уже знали, кто любовник Кати.

– Узнаем в свое время, – задумалась Зина.

– Что-то не так?

– Интересно, отчего они держат тебя на крючке, но не выдвигают условий?

Полина усмехнулась и подлила себе еще вина.

– Если бы дело касалось только денег, – сказала она, пристально вглядевшись в темно-красную жидкость, – они уже давно доили бы меня. А я исправно платила бы. Но, судя по всему, все намного серьезнее…

– Наследство Кати? – спросила Зина.

– Возможно. И все же я не считаю это основной причиной.

– Что тогда?

Полина прикусила губу и пожала плечами.

– Спросим у них, – сказала она. – Если найдем. И еще. Мне нужно оружие, больше не собираюсь оставаться беззащитной. Хочу быть готовой, когда любовничек сестрицы пожалует ко мне в гости.

– Я бы на твоем месте закрылась дома и никуда не выходила!

– Еще чего! – рассмеялась Полина. – Не собираюсь менять привычки. Я и так потеряла уйму времени. Вместо того чтобы жалеть себя и дергать коленками от страха, нужно было сразу начинать действовать.

– Как? – Зина удивилась резкой перемене в настроении Полины, но предпочла не комментировать, боясь, что этот «боевой подъем» закончится так же быстро, как появился.

Полина весело посмотрела на нее.

– У меня есть туз в рукаве, о котором никто не знает, – сказала она. – Обращусь к нему за помощью, не откажет.

– Уверена?

– Тем, кого когда-то любил, сложно сказать «нет». Хотя мой бывший муж думает иначе.

Глава 12

Полина заказала себе Martini, чтобы скрасить ожидание. Обычно Волошин не опаздывал, считая это плохой привычкой, однако она приехала в кафе за полчаса до встречи, поэтому нужно было как-то занять себя. Полина уже устала от размышлений, хотелось спокойно посидеть на мягком диванчике, расслабленно потягивая вермут, который она очень любила. Ей нравился его горько-сладкий вкус, впрочем, Полина всегда любила контрасты, и не только в алкоголе. Вся ее жизнь состояла из крайних противоположностей: бывали времена, когда она горько плакала, потом много смеялась, снова рыдала и безудержно веселилась. Иногда удавалось одновременно страдать и страстно прожигать жизнь. Но Полина не умела по-другому. Ее увлеченная и чувственная натура всегда требовала приключений, и, хотя некоторые авантюры заканчивались плачевно, Полина не жалела ни об одной из них. Это была ее дорога, порой усыпанная цветами, порой каменистая, и все же она сама ступила на нее и продолжит идти, вне зависимости от того, что ожидает впереди. Да, нынешний участок пути был сложным и обрывистым, Полину ежеминутно грозило унести в пропасть, но она решила, что не станет отчаиваться и сделает все, чтобы спасти себя. К тому же вскоре должна появиться помощь в лице Волошина. Это радовало и частично снимало тревогу в душе, так как она надеялась на его поддержку.

Полина намеренно выбрала столик у окна, чтобы видеть, когда он приедет. Илья любил появляться эффектно, и она не хотела пропустить очередного шоу. И действительно, темно-синяя спортивная машина виртуозно припарковалась на небольшой площадке перед кафе, из нее вышел темноволосый мужчина, покручивая в руке ключ от авто. Вскоре он показался в дверях, задержался на мгновение, чтобы дать возможность присутствующим в зале рассмотреть себя, и медленно подошел к столику, за которым его ожидала Полина.

– А где же звуки фанфар и свита? – спросила она.

– На свидания предпочитаю ходить в одиночестве и без лишнего шума.

Волошин наклонился и поцеловал Полину в щеку, потом губы быстро скользнули вниз к шее, оставив горячий след на коже.

– У нас не свидание.

– Это ты так думаешь, – сказал Волошин, присев напротив.

Полина с усмешкой осмотрела его. Черная кожаная куртка, черная рубашка, черные брюки.

– Ты в трауре? – она протянула руку вперед и коснулась его коротких волос.

Волошин быстро поцеловал тонкое запястье.

– Несколько недель назад расстался с одной очень привлекательной дамочкой. Несказанно грущу!

– Пара дней отдыха тебе не помешает. Твои подружки меняются калейдоскопом, поэтому сделай перерыв и расслабься, а то выглядишь усталым.

– Похоже, у тебя тоже застой? – Волошин бросил на Полину игривый взгляд.

– С чего ты взял? – высокомерно спросила она, показывая, что он допускает ошибку, затрагивая тему ее личной жизни.

Волошина этот надменно-ледяной тон ни-сколько не смутил, напротив, позабавил. Полина с легкостью обсуждала его любовные романы, однако злилась, когда он позволял себе подобное в отношении ее.

– То есть ты, как всегда, не свободна?

– Я всегда свободна. Но сейчас не занята.

– Что и требовалось доказать. Ты появляешься в моей жизни только тогда, когда тебя бросают. В общем, используешь, как перевалочную базу.

– Мерзавец! – возмутилась Полина, но тут же рассмеялась, глядя в его лукавые глаза. – И почему я на тебя не обижаюсь?

– На правду глупо обижаться, – ответил Волошин. – А еще потому, что я люблю тебя. И ты об этом знаешь.

Полина недоверчиво поджала губы, но улыбка все еще блестела в ее взгляде.

– Я уже не верю в слова любви.

– Боже! – Волошин в притворном удивлении округлил глаза. – Кто же по тебе так жестоко проехался, любовь моя? Муж или тот, к кому ты сбежала от мужа?

– О! – воскликнула Полина. – Следишь за мной? Откуда знаешь о том, что происходит в моей жизни?

– Не слежу, а интересуюсь. Это разные вещи. И запомни, я всегда буду в курсе того, как ты живешь. Это мое хобби – интересоваться, в каком статусе пребывает дорогая мне женщина.

– Статусе?

– Замужем – не замужем. Чтобы знать, можно к тебе подкатывать или нет. Когда ты носишь обручальное кольцо, то на выстрел к себе не подпускаешь. Вот я и жду удобного случая, дабы ненадолго вклиниться между твоим бывшим мужем и будущим.

Полина почувствовала смущение от его слов и улыбнулась, чтобы скрыть волнение. Рядом с Волошиным она всегда ощущала себя как барон Мюнхгаузен, которого ожидает полет на пушечном ядре. С одной стороны, страх щекотал нервы, с другой – тело от возбуждения казалось воздушным, а кончики пальцев легко покалывало в предвкушении веселья.

– Я уже отвыкла от тебя и твоих шуток, – сказала она.

– Привыкнешь. Хотя бы на время, а потом снова сбежишь.

Волошин повернулся к подошедшей официантке и засветился, как уличный фонарь. Полина мгновенно уловила перемену в настроении этого дамского угодника. Из язвительного и высокомерного он мгновенно перестроился в мягкого и приветливого. Всех женщин, находящихся в радиусе пяти метров, Волошин окружал аурой нежности и искреннего внимания. Дамы буквально таяли, попадая под власть его тщательно продуманного и мастерски обыгранного обаяния. И сейчас юная девочка покраснела от удовольствия от того, что с ней кокетничает такой привлекательный мужчина, и дрожащим голосом приняла заказ.

Полина с улыбкой рассматривала Волошина, в то время как он продолжал нагло соблазнять официантку, нисколько не стесняясь своей спутницы, которой только что признавался в любви. Темные короткие волосы, серые блестящие глаза, несколько тонкие, но четко очерченные губы и гладкое улыбчивое лицо. Высокий, дорого одетый, ухоженный красавец с идеальным телом, Волошин много лет упорно трудился над образом, который теперь у многих вызывал восхищение. Это был беспринципный авантюрист, первоклассный специалист в области экономики и просто личность с темным прошлым. Жестокий, изворотливый, порой отталкивающий своим кичливым поведением, но весьма обаятельный, когда того требовали обстоятельства. Полине было известно, что несколько лет назад Волошин едва не попал за решетку из-за афер с финансовыми операциями, но могущественные друзья помогли ему избежать наказания. Он потерял работу в госаппарате, зато остался на свободе. Где сейчас работал Илья и с кем, Полина не знала и не стремилась узнать. Не то чтобы ей было неинтересно, скорее она не решалась заводить разговор на эту тему, будучи уверенной, что вопросы не понравятся Волошину.

– Так для чего ты меня вызвала?

Полина замялась на мгновение, потерла холодными пальцами лоб и тихо сказала:

– Мне нужен пистолет.

Волошин затрясся от смеха.

– Орехи колоть? – ехидно поинтересовался он. – С ума сошла?! – голос его стал серьезным. – Что случилось, Полина? Снова конкуренты одолевают? Просто скажи, и я решу эту проблему.

Шесть лет назад, когда фирма братьев открыла свой первый филиал в Москве, конкуренты, почувствовав опасность, решили убрать их с рынка. Методы выбрали грязные – сожгли офис. Тогда Полина первый раз попросила Волошина о помощи. Спустя месяц офис был восстановлен, а конкуренты превратились в добрых друзей, готовых к сотрудничеству. Каким образом у Волошина получилось «договориться» с ними, Полина не спрашивала. Она была довольна результатом и не интересовалась, что этому способствовало. После она еще дважды искала помощи у Ильи, и ни разу он не отказывал, правда, всегда тащил в постель. Лишь однажды она сказала «нет». В тот момент Полина была замужем за Люком и не изменяла мужу даже с такими привлекательными особями, как Волошин. Исключение составил Роман, из-за страсти к которому она разрушила свой брак.

– С конкурентами отношения хорошие, – издалека начала Полина. – Просто я попала в одну переделку…

– Понятно, – перебил Волошин, – сейчас лапшу будешь вешать. Не трать мое время. Говори как есть.

– На меня вчера напали. В подъезде.

– Ограбление?

Полина утвердительно кивнула.

– А еще за мной следят.

– И пистолет тебе необходим, чтобы застрелить своих преследователей? – усмехнувшись, спросил Волошин.

– Не говори глупостей! Пистолет нужен мне для самозащиты.

– Ты стрелять-то умеешь?

– Умею, – заверила Полина. – Илюша, пожалуйста, помоги.

– Тише! – шикнул он и улыбнулся официантке, подошедшей к их столику с подносом. – Спасибо, дорогая, – поблагодарил он девушку, и та ответила лучистым взглядом. – А теперь послушай меня, – медленно произнес Волошин, когда они остались одни. – Пистолет – это лишнее. Оружие только усугубляет ситуацию. Всегда возникает соблазн им воспользоваться. Разве тебе нужны проблемы? Нет, – быстро ответил он за Полину, которая и рта не успела открыть. – Теперь второе. Кто за тобой следит и почему?

– Не знаю.

– Я приставлю к тебе своих людей. Пусть понаблюдают, кто тобой интересуется. Согласна?

– Да, – кивнула Полина.

– Кстати, приношу соболезнования. Слышал о вашем семейном горе, – он протянул руку и нежно сжал пальцы Полины.

– Спасибо, – сказала она и вдруг выругалась: – Черт! Ты, как всегда, повернул ситуацию в свою пользу. Я рассчитывала на другой исход.

– Думала, вернешься домой с пулеметом в сумочке?

– Хорошо, что не с рогаткой, – засмеялась в ответ Полина. – Ладно, все деловые вопросы решили, можно переходить к личным.

Волошин с уважением посмотрел на нее.

– Ко мне или к тебе?

– Забудь! – Полина допила Martini и отставила пустой бокал в сторону. – Я хотела спросить о твоем здоровье, как ты поживаешь, но у тебя, похоже, мысли движутся только в одном направлении.

– Со здоровьем все в порядке. – Волошин подался вперед. – Давление сто двадцать на восемьдесят. За зиму ни разу не болел. О чем ты еще спрашивала? Как я поживаю? – он сделал небольшую паузу. – Неплохо. Но было бы лучше, если бы ты согласилась провести со мной вечер. Или ночь.

Полина молчала, пристально глядя ему в глаза.

– Но ты же свободна, – настаивал Волошин. – Может, еще вермута?

– Не сейчас.

– Хорошо, что не отказываешь, – расстроенно протянул он. – Когда?

– Тебе нужна от меня только постель?

– Прости, ни о чем другом думать не могу.

После этих слов Полина решила немедленно покинуть кафе, так как ощутила себя жалкой.

– Любви от тебя все равно не дождешься, – добавил Волошин. – Поэтому не требую большего и всегда рассчитываю только на то, что ты можешь мне дать.

– Илья, не делай вид, что глубоко влюблен., – Полина улыбнулась, чувствуя, что настроение мгновенно улучшается.

– Ты – моя первая любовь, – сказал он, прищурившись, словно ему было неловко произносить вслух подобное. – Жаль, что не единственная. Но, безусловно, самая дорогая. И я…

Не дослушав, Полина поднялась, поцеловала Волошина в висок и направилась к выходу.

– Завтра позвоню, – услышала она веселый голос за спиной и подняла руку, показывая, что услышала его слова.

* * *

Сев за руль, Полина отчитала себя за то, что сбежала из кафе, но вернуться назад не смогла. Было безумно стыдно смотреть в глаза человеку, который, сам того не желая, напомнил обо всех неудачах, связанных с мужчинами. Впрочем, она знала, он намеренно указал ей на это, желая позлить, но добился другого – Полина почувствовала грусть в душе, в очередной раз осознав, что не может удержать любимых. В ее жизни было много мужчин, однако ни один не оставался рядом надолго. Все рано или поздно уходили, оставляя пустоту внутри. Страх одиночества всегда владел Полиной: она боялась просыпаться в пустой постели, и ей было невыносимо проводить вечера наедине с собой. Наверное, из-за этого она и бросалась в омут новых отношений, силой навязывала себя понравившимся мужчинам, а потом прикладывалась к бутылке, когда короткие романы заканчивались.

Остановив машину возле небольшого скверика, Полина подошла к скамейке и присела, впервые в жизни найдя силы подумать о том, почему у нее ничего не складывалось с противоположным полом. Может, она многого требовала от своих мужчин? «Нет», – сразу же ответил разум, но сердце твердило обратное. Единственным желанием Полины было иметь счастливую семью, но она полностью не отдавала себе отчета в том, что означает для нее счастье. Деньги, секс каждую ночь и обязательное обручальное кольцо на пальце? Этого ли просило сердце? Как оказалось, ей нужно было только одно – любовь. Все остальное было пустым и неважным. Но много ли раз она любила? Вопросы сыпались один за другим, и Полина честно отвечала на них, поражаясь своей искренности. Пожалуй, она еще никогда не была настолько откровенна с собой и испытывала тревогу, потому что ответы причиняли боль. Так, сколько же раз она любила?

– Волошин, – едва слышно пробормотала она, согнув большой палец на левой руке.

Действительно, Илья был первым мужчиной в ее жизни. С ним она поняла, что означает страстное физическое желание, с ним же испытала горькое разочарование, когда он с легкостью оставил ее, поменяв на грудастую девчонку из параллельного класса. Как же Полина ненавидела его в тот момент! И пусть им было всего лишь по семнадцать, то детское чувство осталось самым ярким в ее памяти. Во время учебы в университете у нее было множество поклонников, но всех Полина сравнивала с Волошиным – веселым, строптивым и одновременно нежным. Другого такого противоречивого обожателя в ее жизни так и не появилось. Да, Волошин был единственным в своем роде, однако он уже давно не главенствовал в ее сердце.

В двадцать два Полина уехала в Лондон к братьям, где начался новый этап в ее жизни. В аэропорту она познакомилась с Грэгом Отоном, своим первым мужем. Уже через полгода Грэг сделал предложение, и Полина согласилась. Сейчас она понимала, отчего так быстро сказала «да». Грэг был очень похож на Алекса, такой же спокойный, симпатичный и надежный. Рядом с ним она чувствовала себя под защитой, можно было ничего не бояться, а просто жить. Отчаянно хотелось родить ему ребенка, ухаживать за садом и домом, который они купили после свадьбы, провожать мужа на работу и устраивать шумные семейные праздники. Тот год был самым счастливым в ее жизни, ведь она провела его с потрясающим мужчиной, который однажды не вернулся домой. Полина ждала Грэга до позднего вечера и только ночью ей сообщили, что муж погиб.

– Как можно в Лондоне превысить скорость? – рыдала она в объятиях Алекса. – Он всегда аккуратно водил.

После его смерти Полина начала пить, и обеспокоенные братья нашли хорошее лекарство от тоски – нагрузили работой в компании. Обозленная на жизнь и на Грэга, так быстро покинувшего ее, Полина долго приходила в себя. Теперь она уже с улыбкой вспоминала их отношения, до мелочей помнила, о чем они разговаривали, но иногда не могла воспроизвести в памяти его лицо, и от этого хотелось плакать. Память коварна, так как стирает образы, наиболее дорогие сердцу. Или, наоборот, милосердна, потому что, забывая о прошлом, человек открывает свое сердце для чего-то нового, для будущего. Сейчас Полина не была уверена, что брак с Грэгом продлился бы долго. Он был хорошим мужчиной, а хорошие мужчины всегда уходили от нее к другим женщинам, таким же идеальным, как и они сами. Хотя, может быть, рядом с Грэгом Полина смогла бы превратиться в «иную» и не стала бы такой, как сейчас.

Любила ли она Люка, своего второго мужа? Здесь Полина задумалась. Порой он был добрым и нежным, но чаще всего пребывал в азартно-агрессивном состоянии. Коварный и злой, Люк был искусным лицедеем, который умел скрывать истинное лицо от окружающих. А еще он был чудовищно гордым и, соответственно, отвратительно высокомерным. Почему Полина вышла за него замуж? Этот вопрос не заставил долго искать ответ на него. Люк Матуа был до неприличия богат, впрочем, и сейчас остается таковым. Известный французский промышленник, он быстро попал в число VIP-клиентов компании братьев и с первой встречи воспылал страстью к Полине. А она, устав от многочисленных пустых романов, приняла его ухаживания. Но была ли в их отношениях любовь? Со стороны Люка – безусловно. Он обожал жену, осыпал подарками, постоянно устраивал какие-то милые сюрпризы, и, наконец, Полину начала раздражать его навязчивость и чрезмерная увлеченность. И именно в тот момент в ее жизни появился Роман Сафонов. К нему Полина испытала такие острые чувства, что сама испугалась. Казалось, они с Люком поменялись местами. Теперь уже Полина осыпала свою новую любовь подарками и отталкивала страстным обожанием. Счастья с Сафоновым Полина не нашла, как, впрочем, и ни с одним другим мужчиной, которые прошли через ее жизнь. Сейчас она даже не смогла бы вспомнить имена всех своих любовников, и это удручало.

– Пусть у меня плохая память, зато я веселая. – Полина поднялась. – Была веселой, – добавила она. – Черт! Что за хрень происходит в моей жизни?!

Она села в машину и снова подумала о шантажистах, которые не давали о себе знать. Опершись лбом о руль, Полина громко вздохнула. Все пошло наперекосяк с того момента, как она приехала в Москву. Останься она в Лондоне, не встряла бы в эту отвратительную историю. Вероятно, и Катя была бы жива. Мысли быстро вернулись к Волошину. «Может, стоит рассказать ему правду? Тогда он непременно поможет». И все же нечто останавливало Полину, но что именно, она не могла объяснить. «После скажу, – решила она. – В другой обстановке». Внезапно в голову пришла идея, которую Полина привела в исполнение немедленно. Она взяла телефон, набрала номер и со спокойным лицом ожидала ответа, хотя пальцы нервно отбивали ритм на деревянной панели.

– Волошин, – бодро сказала она в трубку, – пригласи меня на свидание. На настоящее – с цветами, свечами и белым вином.

– А в завершение целомудренный поцелуй в щеку? – послышался смешок.

– Это отказ?

– Разумеется, нет! Когда? В выходные?

– Зачем тянуть? Давай завтра!

Глава 13

Полина остановилась у кабинета Зины и прислушалась. Та с кем-то разговаривала по телефону, очень громко и эмоционально. Потом голос ее затих, и тут же послышался глухой удар. Полина поняла, что Зина со злостью швырнула телефон о стол.

– Эй, психолог, – усмехнулась она, заглянув внутрь, – где же твое самообладание? Надеюсь, ты не с клиентом общалась?

– Нет! С уборщиками. – Зина прошлась по комнате и топнула ногой. – Посмотри, какой сра… Окончательно распоясались! Ты не будешь возражать, если я сменю фирму, которая наводит порядок у нас в конторе?

– Делай как знаешь, – разрешила Полина. – Только меня не впутывай. Голова сейчас о другом думает.

– На твоем столе лежит список, с кем следует связаться, – сказала Зина. – Еще Миронов просил, чтобы ты набрала ему, когда освободишься. Расстроен, что ты не отвечаешь на звонки.

– Была занята. Или ты ждешь от меня отчета в действиях?

– Нет, конечно. Только, если продолжишь в том же духе, все клиенты уйдут к конкурентам.

– Не уйдут, – уверенно произнесла Полина. – Кроме того, сама понимаешь, что в данный момент я не могу полноценно влиться в работу. Не тот настрой.

– Твои личные проблемы не должны касаться деятельности фирмы, – нагло заявила Зина, и Полина с удивлением уставилась на нее.

– Мне кажется, что мы поменялись местами. Кто из нас босс?

– Ты, – Зина ткнула Полине пальцем в грудь. – А я верный оруженосец. Но также надеюсь, что еще и подруга.

– Надейся, – проворчала Полина, но улыбнулась, когда Зина обняла ее за плечи.

– Приехал Вася. Он сейчас в лаборатории. Печатает фотографии.

– Всех снял?

– Сказал, что всех. Ни одного не упустил, даже…

Полина отвлеклась на звонок и бросила на Зину виноватый взгляд.

– Отец звонит, – сказала она, посмотрев на экран. – Да, папа. Здравствуй, – и отнесла трубку от уха, уж очень громко он говорил. – Хорошо, скоро буду.

– Что опять случилось? – Зина озабоченно заглянула Полине в лицо.

– Не знаю. Но отец нервный какой-то. Надеюсь, что все в порядке и они с мамой просто скучают.

– Ты еще вернешься?

– Не уверена. – Полина посмотрела на часы, которые показывали шесть. – Сейчас позвоню Миронову. Чувствует мое сердце, что после встречи с родителями придется ехать в какой-нибудь клуб на голых девок глядеть.

– Удачи! – со смехом пожелала Зина и потянулась к своему мобильному, который пронзительно запел песню о любви. – Сумасшедший дом какой-то! Кстати, как поживает твой туз?

– Завтра расскажу.

Полина поднялась на носочки и поцеловала Зину в щеку. Та с недоумением отпрянула, потому что Полина впервые прощалась с подобной нежностью.

– Уходи! – сказала она, оттолкнув босса от себя. – Видишь, телефон разрывается? Нужно ответить.

Полина не обиделась на эту грубую выходку. Напротив, она ей о многом сказала. Похоже, Зина тоже была одиночкой и не имела близких подруг. В этом они с Полиной были очень похожи. Отличие состояло лишь в том, что Полина намеренно не дружила с женщинами, считая их истеричными занудами, а Зина избегала общения, оттого что когда-то сильно обожглась на ядовитых девицах. Полина вспомнила об издевательствах, которым подвергалась Зина в университете, и ей стало стыдно за свое поведение. Ведь это она была инициатором той жестокой травли, которую ее «друзья» устроили на бедную пухленькую студентку. Странно, что Зина нашла в себе силы простить Полину. А может, она просто устала от ненависти и разрешила себе быть великодушной по отношению к бездушной стерве, унижавшей ее.

– Вика, окажи услугу, – попросила Полина секретаря. – Закажи-ка три дюжины роз и отправь их Зине.

Девушка в недоумении приподняла бровь.

– У Зинки праздник?

– Это у меня праздник, – ответила Полина, чем еще больше удивила девушку, а про себя подумала: «Первая настоящая подруга. С почином, Полина Сергеевна».

* * *

Первое, что услышала Полина, войдя в квартиру родителей, – это рассерженный голос отца.

– Как такое возможно?! Федор, ты ничего не перепутал?

– Сергей, я уже трижды прочел это чертово соглашение, – послышался ответ дяди Феди, близкого друга Сергея Дмитриевича. – Все верно.

Полина молча сняла обувь, повесила пальто на вешалку и настороженно посмотрела на встретившую ее Елизавету Карловну.

– Мама, – шепотом позвала она ее, – что происходит?

– Боюсь, что не смогу объяснить тебе. Спроси отца.

Елизавета Карловна выглядела взволнованной, но постаралась улыбнуться, чтобы не пугать дочь. Она обхватила Полину за плечи и ласково прошептала:

– Девочка моя, ты даже не представляешь, как я по тебе скучаю. Может, ты будешь чаще навещать нас с отцом?

Полина обрадовалась, что мама в этот момент не видит выражение ее лица. К несчастью, эту кислую мину заметил отец, выглянувший в прихожую. К тому же он слышал вопрос Елизаветы Карловны и нахмурился, догадавшись, что дочь не горит желанием встречаться с родителями. Однако Сергей Дмитриевич быстро поборол в себе обиду, подошел к своим любимым женщинам и с нежностью обнял их.

– Здравствуй, дочь. Проходи в гостиную. Мы с Федором в данный момент решаем вопрос, который убьет меня, если не найдется выход.

– Привет, Федор Макарович. – Полина протянула руку пухленькому старичку со смешными круглыми очками на носу, делающими его похожим на известного мальчика-волшебника. – Как поживаете?

– Никогда не думал, что стану скучать по юриспруденции, – ответил он и отложил бумаги в сторону. – Как оказалось, на пенсии абсолютно нечем заняться, – и причмокнул от удовольствия, рассматривая Полину. – А ты, дорогая, все хорошеешь.

– Спасибо. Так в чем дело? – поинтересовалась она, бросив быстрый взгляд на бумаги, которые изучал дядя Федор.

– Моя фирма принадлежит некоему Филиппу Литвину. Как такое могло случиться?

– И правда, как?

– Продана, – сквозь зубы процедил отец.

– Без твоего участия?

Полина с удивлением посмотрела на Сергея Дмитриевича, который нервно расхаживал перед диваном.

– Я подписал на Катю генеральную доверенность. Она имела возможность делать с фирмой все, что пожелает. И вот она ее продала.

– Здесь не указан факт продажи, – уточнил дядя Федя. – Она перешла к Литвину, так как Екатерина Сергеевна Уварова не погасила долг. Все документы прилагаются. Нотариально заверенные долговые расписки, чеки…

– Ясно, – проговорила Полина, наблюдая за тем, как он пролистывает бумаги. – Не успела.

– Что значит «не успела»? – Сергей Дмитриевич навис над Полиной и угрожающе протянул: – Говори правду!

– А ты не кричи, – нисколько не смутилась Полина. – Катя обанкротила твою компанию, влезла в долги, но не смогла вовремя расплатиться. Поэтому фирма и досталась тому, у кого она брала деньги.

– Как банкрот? – отец схватился за сердце.

– Сергей! – вскрикнул дядя Федя и вскочил, но Полина потянула его за свитер, заставляя сесть на место.

– Папа, не паникуй, – сказала она. – И не драматизируй. Тем более уже поздно что-либо менять. Фирма не твоя, так что расслабься. Нужно было внимательнее изучать бухгалтерию.

– Но я…

– Читал липовые отчеты. Неужели тебя никогда не посещала мысль о том, что все слишком гладко? Ты ведь знал, что Катя – бестолковый управленец, но полностью доверился любимой дочурке, – беззастенчиво била по самолюбию отца Полина. – Почему же не надавил на своего верного секретаря? Она, кстати, была в курсе происходящего.

– Как и ты. Могла бы намекнуть о том, что в фирме проблемы. – Сергей Дмитриевич с горечью посмотрел на дочь.

Неожиданно Полину посетила мысль, что Литвин и есть тот таинственный любовник Екатерины. «А что? – размышляла она. – В два счета отхватил огромную компанию, плюс и с меня решил деньги снять. Нужно проверить, кто он такой. Никогда не слышала этой фамилии».

– Нужно вернуть ее.

– И для этого ты вызвал меня, – улыбнулась Полина. – Желаешь воспользоваться моими связями?

– Почему бы и нет, – неопределенно пожал плечами Сергей Дмитриевич и вдруг приложил руки к лицу. – Это Сева во всем виноват. Сердцем чувствую, что из-за него убили мою девочку. Он и фирму заставил ее продать, я уверен в этом. Сначала разорил, а после избавился.

– Папа, думай, о чем говоришь. – Полина поднялась и подошла к отцу. – Какое отношение Сева имеет к убийству Кати?

– Самое непосредственное, – с жаром произнес Сергей Дмитриевич. – Этот мошенник без роду и племени…

Полина усмехнулась в ответ на последнее высказывание. Она-то как никто другой знала, что Сергей Дмитриевич не отличается благородным происхождением. Он был пятым ребенком из шести, родители его были добрыми и работящими, но, к сожалению, так и остались обычными простаками, которые ничего не добились в жизни. У самого Сергея Дмитриевича в юношеские годы имелась лишь одна пара брюк и две рубахи, доставшиеся от старшего брата. И он еще смеет неуважительно отзываться о Севе, который уже в двадцать пять владел компанией, какую отцу удалось построить только к сорока годам?

В отличие от Сергея Дмитриевича, стесняющегося своего рабоче-крестьянского происхождения, Елизавета Карловна гордилась интеллигентными родителями. Она была дочерью известных в Москве балетмейстера и пианистки, и сама подавала большие надежды в балете. Но, не вовремя забеременев, вышла замуж за Фреймана, тем самым похоронив карьеру балерины. Для Полины до сих пор оставалось загадкой, каким образом простоватый Сергей Дмитриевич добился расположения такой благородной девицы, как Елизавета Карловна. В особенности учитывая тот факт, что она уже была замужем. Родители никогда не касались этой темы, только с придыханием рассказывали, насколько сильно полюбили друг друга, когда встретились. «Видимо, настолько, – с ядовитой усмешкой на губах размышляла Полина, – что не погнушались наставить рога Марку Фрейману. А он, бедняга, похоже, до сих пор любит мою высоконравственную маменьку».

Когда Елизавета Карловна, наконец, решила уйти от мужа к Никифорову, с разочарованием поняла, что беременна вторым ребенком. Вскоре родился Алекс. Исходя из рассказов родителей и более откровенных историй, услышанных от Марка, первого мужа матери, Полина считала, что Сергей Дмитриевич вполне может быть отцом Алекса. Уже будучи взрослым, брат сделал тест на ДНК, который подтвердил, что у них с Полиной общая лишь мать. Это расстроило саму Полину, зато Алекса привело в необычайный восторг. Он не любил отца Полины, считая его грубым и безразличным.

Со смертью Кати все изменилось: отец стал нежным и добрым, будто все те чувства, которые он когда-то дарил младшей дочери, перешли по наследству к старшей. И это уже не нравилось самой Полине. Она не желала быть «заместителем» и поняла, что пришло время сказать об этом. Но после похорон Екатерины отец выглядел жалким и беспомощным, и она решила подождать с выяснением отношений. Однако, услышав обвинения в адрес Севы, Полина не выдержала.

– Папа, твоя дочь вовсе не была ангелом, – сказала она. – Поверь мне, если я расскажу хотя бы часть того, что творила милая Катенька, у тебя случится сердечный приступ. На этот раз настоящий. А сейчас я ухожу. Отдай мне бумаги, касающиеся передачи фирмы Литвину. Я покажу их своим юристам. Если не найдем лазейки для аннулирования сделки, тогда встречусь с господином Литвиным лично. Оговорю условия выкупа.

– Спасибо тебе, дочь, – сухо кивнул Сергей Дмитриевич.

– Пока не за что, – так же официально ответила Полина и, бросив на дядю Федора теплый прощальный взгляд, вышла в прихожую.

Присев на пуф, она задумалась о Литвине и том, какую роль сыграл этот человек в убийстве Кати. Вероятнее всего, он был непричастен, но интуиция говорила Полине, что на него стоит обратить внимание. Уж слишком быстро Литвин запустил свои щупальца в компанию отца. Даже не дал ни единого шанса вернуть долг вместо Кати.

– Зина, – сказала она в трубку, – достань мне информацию по Филиппу Литвину. Все что сможешь.

– Новый клиент?

– После объясню.

– Ладно. Какие планы на вечер? Идешь на голых девок смотреть?

– К сожалению, вынуждена, – вздохнула Полина. – Миронов не принял отказа.

– Зато он щедро оплачивает свои капризы.

Глава 14

Встреча с Мироновым затянулась. Полина приехала домой лишь к четырем утра, усталая, но довольная заказом, который должен был принести неплохую прибыль. Уже в семь, толком не успев отдохнуть, она приехала в офис и до одиннадцати занималась воплощением в жизнь мечты Миронова, которая заключалась в тайном романтическом свидании с новой пассией в прекрасном Лиссабоне. А после внимательно рассматривала фотографии жильцов дома, в котором Катя побывала за день до своей смерти. Зина и Вася Еж стояли рядом и сосредоточенно наблюдали за ее лицом.

– Ну, что? – спросила Зина. – Кто-нибудь из них тебе знаком?

Полина отрицательно покачала головой, потом взяла в руки один из снимков и близко поднесла к лицу.

– Но у меня такое ощущение, – сказала она, – будто с этим я уже встречалась. Только где, не могу вспомнить. Хотя, может, я ошибаюсь.

Она подала фото Зине, и та с озабоченным видом повертела его в руках. На снимке застыл высокий мужчина лет сорока пяти в строгом пальто. Улыбчивое загорелое лицо, легкая седина на висках, хорошая фигура, не атлет, но очень стройный, дорогая одежда. Он поддерживал под локоть молодую девушку, и вид у обоих был таким, что сразу становилось понятным, чем они займутся через несколько минут.

– Еще есть его фото? – Зина посмотрела на Васю.

– Есть. – Вася быстро нашел нужные снимки в стопке, лежащей перед Полиной, и протянул Зине. – Кстати, Полина Сергеевна, у меня этот объект тоже вызвал удивление. Готов поспорить, что он уже попадал в объектив моей камеры.

– И ты до сих пор не проверил свои архивы? – с иронией поинтересовалась Зина.

– Знаешь, сколько у меня информации? – обиделся Вася. – Да я год безвылазно буду сидеть в офисе, сличая его фото с другими!

– Ну, так начни прямо сейчас! – рассердилась Зина, пристально осмотрев фигуру ведущего фотографа восточной секции. – Знаешь, Полина, мне понятно, почему этот гипертрофированный метросексуал не желает потратить на нас лишнюю минуту своего времени. Еж, ты влюбился, что ли? Неужели девочку завел? Или мальчика?

Вася недовольно пошевелил плечами и бросил на Полину виноватый взгляд.

– Сейчас начну просматривать файлы, – сказал он. – Еще что-нибудь, Полина Сергеевна?

– Почему ты снова перешел на «вы»? – спросила Полина. – Кажется, мы договорились, как ко мне следует обращаться.

– Я пробовал, но мне неловко «тыкать» вам.

– Неловко – это когда… – начала Зина, но Полина подняла руку, призывая ее замолчать.

– Зови как хочешь, – сказала она, вздохнув. – И спасибо, Вася, за помощь.

– Тогда я к себе? – с облегчением в голосе спросил мужчина. – Если что-нибудь обнаружу, непременно сообщу.

– Ревнуешь? – спросила Полина, улыбнувшись. – Не стоит. Вася Еж никогда не будет твоим, как ни старайся.

– Прекрати! Сама знаю, что он мне не по зубам. Только не нужно напоминать об этом!

– Ты неправильно поняла. – Полина расслабленно оперлась о спинку кресла и прикрыла глаза. – Вася – нежное и слабое создание, инфантильный подросток с телом мужчины. Он не сможет быть равным партнером, потому что никогда не дорастет до этого уровня. Ты же сильная и непримиримая. Лидер, которому не нужно вытирать нос, так как он сам утрет его кому угодно.

– Хочешь сказать, что рядом с ним я всегда буду пребывать в роли мамочки?

– Ты уже его мамочка. Опекаешь, покровительствуешь, порой ругаешь и всегда чему-то поучаешь. Вася уже давно перестал видеть в тебе женщину.

– Что же делать? Изменить тактику?

– Бесполезно. Лучше найди мужчину, который изначально будет «гореть» при виде тебя.

– Пожарника? – хохотнула Зина. – Ладно, я поняла, что ты имеешь в виду.

– Вот и хорошо, – отозвалась Полина и снова взяла в руки фото мужчины. – Кто он такой? И почему его лицо мне знакомо?

– Не знаю. Могу лишь сказать, что он владеет апартаментами на седьмом этаже. Амосов, – Зина посмотрела в список жильцов дома и добавила: – Руслан Альбертович.

– Его имя мне ничего не говорит. Поищи о нем что-нибудь в нашей базе.

– Думаешь, он был любовником твоей сестры? – с сомнением в голосе спросила Зина и пролистала фотографии. – Интересный объект, хорош собой и, судя по всему, в деньгах не нуждается. Мне, например, на такую квартирку, как у него, нужно шесть жизней копить и при этом во всем себе отказывать.

– Катя любила молоденьких. Вряд ли ее заинтересовал бы этот сорокалетний дядька.

– О! Здесь ты ошибаешься, – с тоном знатока произнесла Зина. – Женщинам безразличен возраст мужчины, если он привлекателен физически и, что самое важное, интересен интеллектуально. История знает массу примеров, когда двадцатилетние красотки теряли голову от зрелых мужей. А этот наверняка способен увлечь любую. Смотри, какая девица рядом с ним, – она положила перед Полиной фото и ткнула пальцем в свежее лицо спутницы Амосова. – Видит бог, она влюблена в этого кобеля, даже снимок передал ее чувства.

– Эксперт-физиономист, – пошутила Полина, но, вглядевшись в счастливое лицо девушки, поняла, что Зина права: барышня явно сгорала от страсти. – Достала информацию по Литвину?

Вместо ответа Зина вышла из кабинета, вернулась через минуту с папкой в руках и положила ее на стол перед Полиной.

– Зачем тебе понадобилась эта одиозная фигура?

– Одиозная? – удивилась Полина, непонимающе посмотрев на Зину.

– Крайне странная. Непонятная и отталкивающая.

Зина открыла папку, вытащив из нее фотографию мужчины.

– Ничего отвратительного в нем не вижу, – сказала Полина. – Невзрачный какой-то.

– Вот именно. Неприметный, но если копнуть глубже…

Полина внимательнее присмотрелась к фотографии. Литвин показался ей вполне заурядным. Серые холодные глаза и темно-русые вьющиеся волосы. Хрупкий, узкоплечий, ничем не привлекательный, сдержанный, хотя его можно было назвать элегантным, если оценивать образ в целом. Но взгляд у Литвина был злым и неприступным, от этого внутри появлялось странное ощущение неловкости, будто мужчина знал тайны того, на кого смотрел. Полина отложила фото в сторону и беспокойно передернула плечами.

– Что, страшно стало? – усмехнулась Зина.

– Не нагнетай, – попросила Полина. – Мне еще предстоит с ним общаться, поэтому не хочу заранее чувствовать себя в проигрыше.

– Он не похож на потенциального клиента.

– Твоя правда. Таким не нужны посредники для осуществления желаний. Они все берут сразу и напрямую. Литвин теперь владеет фирмой моего отца, – коротко объяснила Полина причины интереса к этому мужчине.

– Так твой папаша на бобах?

– Отнюдь. Денег у него достаточно. Он не такой глупый, как моя сестрица, и весьма удачно вкладывал финансы в другие предприятия. Но фирма – его детище, поэтому нужно попробовать вернуть ее обратно.

– А я бы на твоем месте и пальцем не пошевелила.

– И все же мне придется разгребать дерьмо за своей сестрой, – сказала Полина. – Я вынуждена, потому что только в этом случае смогу узнать, за что убили Катю и, главное, кто.

– Ладно, – понимающе кивнула Зина, – это твое дело. Мое – помочь тебе. Итак, Филипп Антонович Литвин. Сорок один год. Бизнесмен. Владеет известной торговой сетью, но на самом деле запустил руки куда только возможно. Его компании принадлежит столько дочерних предприятий, что сложно перечислить. В общем, целый конгломерат. Офис находится по этому адресу, – она протянула Полине листок с данными.

– Семейное положение?

– Женат, – Зина нашла нужную фотографию. – Вот его супруга.

– Красивая, – прищурилась Полина, разглядывая невысокую светловолосую женщину с синими глазами, тонким носом и соблазнительными губами.

– Яна Литвина, – сказала Зина. – Дизайнер по интерьеру. Причем очень даже неплохой специалист, ее услугами пользуются многие состоятельные особы. Хотя я не понимаю, зачем женщине работать, имея такого мужа?

– Чтобы не умереть от скуки.

– Ну, да, – быстро согласилась Зина. – Молодец бабенка! Не зависит от своего муженька. За это уважаю.

– Она не представляет для меня интереса. Продолжай о Литвине. Почему он показался тебе одиозным? По-моему, обычный.

– Напротив, дорогая, – возразила Зина. – От таких, как Литвин, следует держаться подальше. Его имя связывают с лицами, о которых не принято говорить вслух.

– «Авторитет»? – хмыкнула Полина, недоверчиво покосившись на фотографию, с которой смотрело холодное лицо мужчины.

– Не судим, – покачала головой Зина. – Однако состоит в отношениях с асоциальными элементами. Также имеет связи в правительственных кругах. В общем, как призовой жеребец подкован со всех сторон. Поэтому подобраться к нему будет сложно, если такое вообще возможно.

– Зина, если пожелаешь, мы завтра будем пить чай в Кремле, – самодовольно произнесла Полина.

– Подумаешь, Кремль, – протянула Зина. – Там водятся жирные крысы, их не сложно поймать. Они неповоротливы и до обидного предсказуемы. Но Литвин – юркая мышка.

– Хватит говорить аллегориями! – Полина была обеспокоена настроением Зины, которая не верила в ее возможности. – Звони в приемную этого поца, договорись о встрече. И пусть не затягивает, не желаю терять время, – капризным голосом добавила она.

Зина поднесла трубку к уху.

– Добрый день, – голос ее стал сладким, как патока, – меня зовут…

Полина подошла к окну. Она почти не слышала, о чем говорит Зина, задумчиво рассматривая пейзаж перед собой. Отвлеклась лишь на возмущенный возглас, раздавшийся за спиной.

– Твою мать! Не поверишь, но во встрече отказали!

Полина повернулась к красной от гнева Зине.

– Как отказали?

– Сослались на занятость Литвина. Попросили перезвонить в конце следующей недели.

Полина в раздражении подошла к сумочке. Достала косметичку, вытащила из нее помаду и накрасила губы, а после, заносчиво улыбаясь, повернулась к Зине.

– Как я выгляжу? – спросила она, слегка приподняв подбородок.

Зина критически осмотрела ее фигуру. Высокие сапоги, плотно обтягивающие изящные лодыжки, короткое черное платье, глухо закрывающее грудь, толстая цепочка на шее с массивной рубиновой подвеской, волосы, собранные в высокий хвост, нарумяненные скулы и искрящие серебристые глаза.

– Воинственно. Будешь брать на абордаж? Не боишься?

– Я нахожусь в такой глубокой заднице, что меня уже ничто не страшит.

– Верю, – пробурчала Зина, подав Полине сумочку. – Удачи!

– Если не вернусь, – весело сверкнула глазами Полина, – вызывай милицию.

– Полицию, – поправила Зина и с огорчением покачала головой. – Что-то я волнуюсь, дорогая. Все внутри дрожит.

– В баре стоит успокоительное. Налей себе дозу.

– Подожду твоего возвращения. Может, мне поехать с тобой? Я-то этого хлюпика быстро поставлю на место своим авторитетом. – Зина выставила вперед огромную грудь.

– Сколько в тебе сантиметров? – вдруг спросила Полина. – В росте, а не в сиськах, – уточнила она.

– Сто восемьдесят два. А с каблуками все восемьдесят девять. Так что я с легкостью сойду за хранителя твоего тела.

* * *

Разговор с Зиной поднял настроение. Полина приехала к офису Литвина в особом расположении духа, с по-королевски неприступным видом вошла внутрь здания и была несказанно удивлена, когда ее остановил охранник.

– Добрый день, – вежливо поздоровался двухметровый атлет в пиджаке, туго обтягивающем необъятные плечи, и Полина пожалела, что Зины нет рядом. – Вы к кому?

– Меня зовут Полина Матуа. Я к господину Литвину.

– Вам назначено, госпожа Матуа? – голос охранника был бесстрастным, как и его лицо.

Полина вдруг замялась и неуверенно кивнула.

– Позвольте, я уточню.

Охранник слегка дотронулся до ее плеча и указал рукой в сторону администраторской стойки, предлагая подойти. Полина нахмурилась, так как не ожидала подобной встречи. «В Пентагон проще пройти», – в раздражении подумала она, предчувствуя, что ей сейчас укажут на дверь.

– К сожалению, господин Литвин не может встретиться с вами, – безучастно проговорил охранник. – Всего хорошего.

От возмущения Полина покраснела, но ничего не сказала в ответ. Было бы дурным тоном спорить с человеком, который ничего не решал, лишь выполнял приказы, поэтому она, гордо расправив плечи, направилась к выходу. Задержавшись у машины, подняла голову и осмотрела верхние этажи, где, как предполагала, находился кабинет Литвина.

Полина усиленно искала выход. Их было два: либо уехать и терпеливо ожидать, когда ее внесут в список встреч, либо нагло перехватить этого занятого «красавца» на ступенях здания. Естественно, Полина выбрала второй вариант, так как не имела привычки откладывать важные дела в долгий ящик. Она пристально наблюдала за выходом, боясь пропустить появление Литвина. Менее чем через четверть часа к ступеням подъехала машина и Литвин в окружении двух охранников появился в дверях. Полина даже не успела выбежать на улицу, как Mercedes тронулся с места. Пришлось немедленно следовать за ним, искусно лавируя в потоке машин, проклиная при этом водителя Литвина, который стремительно двигался вперед. Через десять минут машина остановилась у ресторана, Литвин с одним из охранников вошли внутрь, второй остался в машине. Посмотрев на вывеску, Полина обрадовалась тому, что Литвин выбрал для обеда место, в котором она была уже много раз. Им владел хороший приятель Полины, да и с администратором она состояла в добрых отношениях. Это давало некоторое преимущество: не придется бегать глазами по залу, администратор сам проведет ее к столику Литвина либо укажет, как лучше подойти к нему.

В фойе Полина остановилась у зеркал и улыбнулась мелкой фигуре, бесшумно появившейся рядом.

– Полина, – прогнусавил худенький мужчина лет шестидесяти с черными глазами, умеющими в две секунды определить платежеспособность стоящего перед ним человека. – Дорогая! – он раскрыл объятия. – Давно тебя не видел.

– Максим Анатольевич, отлично выглядишь и, как всегда, восхитительно пахнешь, – она в восторге повела ноздрями, назвав имя парфюмера.

– В точку. Обожаю японцев. Столик? – он указал рукой в сторону зала. – Обещаю, что для тебя приготовят самый лучший.

– Максим Анатольевич. – Полина ласково погладила его по худой спине. – Мне нужна твоя помощь. Не откажи.

Она улыбнулась с обожанием в глазах, что еще больше окрылило администратора. Женщины редко проявляли учтивость по отношению к нему, видели в его лице лишь прислугу, поэтому поведение Полины польстило и вызвало желание угодить.

– Все, что угодно, красавица.

– Проведи к столику Литвина. Знаешь, о ком я говорю?

– Разумеется. Ты приглашена на обед?

– Нет, хочу устроить ему сюрприз.

– Ха! – сморщил нос администратор. – Скандалить не станешь? Просто он не один, а с дамой. С балериной, – добавил он, изобразив на лице брезгливую гримасу.

– Максим Анатольевич, ты же меня знаешь. Я – воспитанная барышня и бью мужчин только тогда, когда оказываюсь наедине с ними.

Услышав эту не вполне пристойную фразу, администратор смущенно опустил голову и едва заметно пошевелил губами.

– Столик у оранжереи, – сказал он. – Иди одна. Литвин меня не жалует.

Полина склонила голову с таким видом, будто благодарила короля, и направилась к указанному месту. Посетителей было мало, что несказанно обрадовало. Если охранник Литвина выкрутит ей руки и положит к ногам хозяина, то, по крайней мере, об этом конфузе будет известно немногим. Полина чувствовала, как сердце бешено заколотилось от возбуждения, руки стали влажными, а кровь прилила к лицу. Таким наглым образом ей еще не приходилось завязывать знакомство, а все новое, как известно, вызывает страх, наполняя душу сомнениями. Полина замедлила шаг и едва заметно улыбнулась, ободряя себя. «Какая разница, что подумает о тебе Литвин? – спросил внутренний голос. – Не плюнет же он в тебя?! Максимум – откажет. Подумаешь! Ты уже много раз слышала от мужчин слово «нет». В этом случае ты развернешься и уйдешь, а после найдешь другой способ привлечь его внимание».

Делая вид, что направляется к оранжерее, под стеклянным куполом которой в тени экзотических деревьев прятались столики, Полина уверенно двигалась вперед. Краем глаза она наблюдала за Литвиным, который любезно беседовал с черноволосой дамой. «Обедаем с любовницей? Чудесно! Застанем тебя врасплох!» – внутренне рассмеялась она и с усмешкой посмотрела на эффектную барышню, чувственно улыбающуюся Литвину, всеми силами пытающуюся заинтересовать собеседника. Подобным образом ведут себя лишь женщины, рассчитывающие на интимные отношения или уже вступившие в любовную связь с тем, на кого направлено кокетство. «Ты же женат, солнышко. – Полина вела внутренний диалог, намеренно принижая значимость Литвина, чтобы напитаться уверенностью. – Твоя жена, на мой взгляд, намного симпатичнее этой ушастой дылды». Дылда тем временем изящно выгнула спину, приподняла подбородок и мелодично рассмеялась, а после перевела взгляд на приближающуюся к столику привлекательную хищницу, окинув ее недобрым взглядом. Полина высокомерно улыбнулась балерине, затем резко остановилась и присела напротив Литвина.

– Добрый день, Филипп Антонович, – сказала она и почувствовала на своем плече чью-то руку. – Поверьте, я безоружна.

Литвин настороженно сдвинул брови, посмотрел поверх головы Полины, и охранник убрал руку.

– Мы знакомы? – спросил он.

Голос у него был приятным, мягким, но в нем все же чувствовались властные нотки, что особо понравилось Полине.

– Еще нет. Полина Матуа, – представилась она, протянув руку, вынудив Литвина ответить на рукопожатие.

В реальности Литвин выглядел несколько иначе, чем на фото, не сумевшем передать живость и силу, которые излучала его фигура. Это невероятное сочетание изящества и мужества вызывало удивление у Полины, так как она еще не сталкивалась с подобным. В ее окружении властные мужчины выглядели иначе: атлетически сложенные, либо грузные, с упрямыми лицами – их внешность не намекала, а кричала о могуществе. Литвин же был другим. Невысокий, с тонкой фигурой танцора, он походил на леопарда, будучи таким же грациозным и опасным. Полине понравилось его лицо с красиво очерченными скулами и не менее привлекательным ртом. В глазах Литвина светилось веселое любопытство, что делало его еще более интересным.

– Простите за настойчивость, но с вами очень сложно связаться. Даже с папой римским у меня было меньше хлопот, чем с вами.

– С самим папой? – усмехнулся Литвин и приподнял бровь в знак недоверия. – Забавно. Итак, госпожа Матуа… – он замолчал, показывая, что Полина слишком затягивает начало.

– У меня к вам личный разговор. Не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего времени?

– Прямо сейчас?

– Как пожелаете, – ответила Полина, заметив, что спутница Литвина занервничала. – Но боюсь, вашей даме это не понравится.

Литвин посмотрел на часы.

– В пять вас устроит? – спросил он и, не дожидаясь, добавил: – В моем офисе.

Полина поднялась и, посмотрев на балерину, сказала:

– Прошу прощения. До встречи, господин Литвин.

Она медленно направилась к выходу, чувствуя, что колени мелко дрожат от напряжения. В фойе остановилась, прислонилась спиной к стене и тихо вздохнула, поздравив себя с удачным исходом. Пусть она показалась Литвину навязчивой и наглой, зато ей удалось добиться его внимания. Бедняга от удивления не посмел отказать во встрече, хотя при других обстоятельствах вполне мог поступить иначе. «Все-таки определенная дерзость в поведении, – подумала она, – идет только на пользу». Однако разбежавшееся по телу ощущение неловкости омрачало общую картину этой маленькой победы.

– Все получилось, как ты задумала? – послышался участливый голос администратора. – Я уже думал, что тот бык сломает тебе ключицу, – нелестно отозвался он об охраннике. – Хотел вызывать на помощь наших ребят.

– Спасибо тебе, Максим Анатольевич. К счастью, я не пострадала, – улыбнулась Полина, раздумывая над тем, как провести оставшиеся три часа до встречи.

* * *

Она вернулась в офис, собрала бумаги, касающиеся перехода фирмы отца Литвину, потом быстро пообедала с Зиной в кафе, которое находилось в соседнем здании, и честно призналась, что Литвин произвел на нее хорошее впечатление.

– Твой типаж? – двусмысленно улыбнулась Зина, и этот вопрос почему-то разозлил Полину.

– Что значит «мой»?! Просто Литвин показался мне не таким бесстрастным и недоброжелательным, как ты его описывала. Хотя его мнение обо мне будет не столь восторженным.

– Слышу разочарование в голосе. – Зина шумно отхлебнула горячий чай и указала пальцем на тарелку Полины. – Почему не ешь? Неужели волнующий образ этого питбуля не дает насладиться обедом? – Она выразительно затрепетала ресницами и приоткрыла рот, изображая восхищение. – Когда встретишься с Литвиным, постарайся вести себя адекватно.

Полина скривилась.

– Меня сейчас другое волнует.

– Что же?

Зина немедленно прекратила насмешки и наклонилась вперед, внимательно всмотревшись в озабоченное лицо Полины.

– Он абсолютно не удивился, когда я представилась. Словно прекрасно знал, кто я такая и почему обратилась к нему.

– И что в этом удивительного? – Зина положила в рот кусочек бананового пирога. – Во-первых, твое имя многим известно в определенных кругах. Во-вторых, он был знаком с твоей сестрой, следовательно, находился в курсе ее родственных связей. А в-третьих, он, похоже, воспитанный человек, поэтому не стал задавать лишних вопросов при этой стриптизерше, чтобы не ставить вас обеих в неудобное положение.

– Она известная балерина. Зачем ты ее так низко опустила?

– Опустила? – Зина в удивлении округлила глаза. – Да я, наоборот, подняла ее. Подумаешь, балет! Попробовала бы она на шесте ножками махать.

Полина, улыбнувшись, посмотрела на часы и поднялась.

– Пожалуй, мне пора, – сказала она. – Не хочу опаздывать.

– Цветы по дороге купи, – посоветовала Зина. – И бутылку вина, чтобы деловой разговор плавно перетек в свидание.

– У тебя не язык, а помело.

– Некоторым нравится.

– Кому? – усмехнулась Полина и обернулась. – Где они?

– Кто? – не поняла Зина и также обернулась.

– Те, которые любят крупных теток с желчным языком и злобным взглядом?

Зина на секунду пришла в замешательство, потом рассмеялась, привлекая своим задором посетителей кафе. Полине еще долгое время казалось, что ее смех летает вокруг, отчего на душе стало спокойно и хорошо.

Встреча с Литвиным оказалась короткой и холодной. Конечно, Полина не рассчитывала на душевный прием, но все же была неприятно поражена столь резкой сменой в настроении. В ресторане Литвин вел себя намного мягче и терпимее, даже показался галантным. Но сейчас его взгляд стал колючим, а слова звучали жестко и нетерпимо.

– Госпожа Матуа, – процедил он и с явным раздражением бросил бумаги, принесенные Полиной, на стол, – я никогда не был знаком с вашей сестрой и впервые слышу об этой сделке.

– Как такое возможно? – растерялась Полина, поднялась с кресла и ткнула пальцем в листки. – Здесь стоит ваша подпись.

– Вижу, – соглашаясь, кивнул Литвин.

– И?

– Не понимаю, какой ответ вы ждете? – он с неприязнью посмотрел на Полину. – Подпись моя, как и компания…

– Я хочу вернуть ее, – перебила Полина. – Выкупить.

– Я не занимаюсь подобными вопросами, – отрезал Литвин. – Свяжитесь с моим заместителем и оговорите варианты.

Он поднялся и протянул руку, показывая, что встреча окончена. Полина в очередной раз поразилась его сухости и нелицеприятной лаконичности. Она дотронулась до теплых пальцев и вдруг лучезарно улыбнулась, чем вызвала интерес у Литвина.

– У меня нос испачкался? – спросил он, дотронувшись до лица.

– Скорее рот, – ответила Полина.

– Простите?

Полина взяла в руку сумочку, стоящую на диване, и повернулась к Литвину, который с недоумением ожидал ответа.

– Знаете, перед тем как встретиться с вами, я попыталась найти информацию о том, кто такой господин Литвин.

– Удалось? – насмешливо поинтересовался Литвин, догадавшись, что последует за этим вежливым вступлением.

– Специфика моей работы заключается в том, чтобы узнавать о людях детали, о которых известно лишь немногим.

– Вы детектив? Или шпион?

Литвин продолжал насмехаться, но это не остановило Полину, ощущающую, как внутри начинает быстро разгораться ярость. К тому же стало вдруг понятно, что этот неприятный господин всего лишь умело изображает неведение, а в действительности прекрасно владеет ситуаций. Ему известно, кто такая Екатерина Уварова и каким образом компания отца перешла в его владение, и многое другое, в чем он, естественно, никогда не признается. Полина решила действовать напрямую, напав неожиданно, и таким образом увидеть, скрывает ли он что-либо. Обычно в таких ситуациях первая эмоция, появившаяся в лице, могла поведать о многом.

– Вы были любовником моей сестры? – спросила она. – Это вы убили ее?

Литвин немедленно выпрямился, отчего, казалось, вырос на десять сантиметров, потом дернулся всем телом вперед, и Полина услышала его громкий смех.

– О боже! – он дотронулся пальцами до висков. – Давно мне не было так весело. И, признаюсь, такой наглой уверенности я еще ни в ком не встречал.

– Извиняться не стану, – строптиво ответила Полина.

– А я не стану возвращать вам компанию.

– Напугали! Плевать мне на нее. Она представляет интерес для отца, но не для меня. Я лишь хотела узнать, в каких отношениях вы были с моей сестрой.

– Повторяю, мы незнакомы, – продолжал смеяться Литвин. – Так компания вам точно не нужна?

Полина направилась к двери, бросив на ходу:

– Пользуйтесь на здоровье.

Литвин догнал ее и взял за руку.

– Могу я пригласить вас на ужин? – неожиданно спросил он.

– Я не ужинаю с хамами, – Полина вдруг искренне и нежно улыбнулась, чем вызывала ответную улыбку.

– Вообще-то, хам – презрительное название человека, принадлежащего к низшим классам и потому лишенного человеческого достоинства.

– Очень рада, что вам известно значение этого слова, однако я употребила его в другом контексте, – с надменным выражением лица она вытащила руку из его мягких пальцев. – Для меня хам – это грубый и невоспитанный человек, готовый на подлости. Да, я забыла кое-что добавить. У меня аллергия на женатых хамов.

– Женатых? – переспросил Литвин. – Ваша информация верна. Не станете возражать, если я займусь тем же? Спрошу у друзей, кто такая Полина Матуа.

– Не тратьте напрасно время. Я могу лично составить свою биографию и прислать вам по факсу. Но не обещаю, что она будет такой же правдивой, как и те сведения, которые вы отыщете обо мне. Прощайте.

Полина открыла дверь и застыла от неожиданности. Перед ней стоял мужчина, фотографию которого она рассматривала утром в своем кабинете. Красивый брюнет с посеребренными висками и загорелым лицом.

– Филипп, – мужчина сосредоточенно смотрел в раскрытую папку, которую держал в руках, – я… – он поднял голову. – Я помешал? Простите.

– Госпожа Матуа, – представил Полину Литвин. – Не помешал, – добавил он. – Мадам, к сожалению, уходит.

– Очень приятно, – мужчина взял Полину за руку и вежливо поцеловал запястье. – Амосов Руслан Альбертович.

– Мой заместитель, – пояснил Литвин, усмехнувшись. – С ним вы можете обсудить, как быть с компанией вашего отца.

– Я уже сказала, что меня она не интересует, – резко ответила Полина, но тут же смягчила тон. – Делайте с ней все, что пожелаете.

– То есть наше общение на этом закончено? – спросил Литвин, и Полина заметила, что Амосов с любопытством посмотрел на босса, словно не ожидал услышать подобного вопроса.

– Да.

– Может, передумаете? Хочу изменить ваше мнение о себе.

Полина почувствовала скованность, но постаралась, чтобы это не было заметно. Казалось, мужчины не увидели перемены в ее настроении. Литвин, не стесняясь присутствия подчиненного, продолжал настаивать на встрече, а Амосов едва заметно улыбался, удивляя Полину своим самообладанием. Он прекрасно держался, делая вид, что ему незнакома посетительница, и он впервые слышит ее имя.

– Всего хорошего.

Полина решила не затягивать эту и без того длинную сцену и вышла в приемную, оставив просьбы Литвина без ответа.

– Роскошная, – услышала она за дверью голос Амосова, и мужчины рассмеялись.

Неизвестно почему, но после этих слов Полина почувствовала себя оскорбленной. А смех и вовсе усугубил ситуацию, заставив испытать горькую обиду. Непристойно выругавшись, она спустилась вниз, прошла мимо охранников, зацепив их взглядом, полным ненависти, и вышла на улицу. Легкий порыв ветра растрепал волосы и окончательно привел в бешенство. Полина так яростно бежала к своей машине, что, казалось, сломает каблуки об асфальт, но когда села за руль, ощутила, что негодование начинает исчезать. Зато на его место пришел страх, заполнив собой каждую клеточку тела. Теперь Полина не сомневалась, что эти мужчины имеют отношение к смерти ее сестры, однако не могла объяснить мотивы, толкнувшие их на подобное преступление. Ей неприятно было думать о том, что Амосов являлся любовником Кати. Хотя, увидев его вблизи, она уже не исключала такой возможности. Коварный, красивый и влекущий – такие мужчины нравились ее похотливой сестрице. Они с Амосовым вполне могли составить прекрасную пару, идеально дополняя друг друга. Смущало и то, насколько хорошо Литвин осведомлен о деятельности своего заместителя, при условии, конечно, что тот замешан в убийстве Кати. Если Литвину все известно, то какие цели он преследует? Вряд ли его главным интересом была компания отца, потому что в деньгах он явно не нуждается. Тогда что за игру ведет Литвин, и не совершила ли Полина ошибку, открыто обвинив его в смерти сестры? Мысли быстро перешли к записи, на которой она в спешке покидала охотничий домик. «Литвин – шантажист? – Полина прикусила губу от досады. – Почему же он медлит с условиями?»

Она завела мотор и быстро выехала со стоянки, однако резко затормозила, заметив машину, остановившуюся у входа в здание. Впрочем, внимание привлек не сам автомобиль, а человек, вышедший из него. Это был Леша Далмацкий, одноклассник Полины, работающий в прокуратуре. Он неспешно поднялся по ступенькам, задержался у входа и, словно почувствовав, что за ним наблюдают, обернулся. Увидев знакомый Mercedes, быстро рванул к двери и скрылся внутри с очевидной надеждой на лице, что его не заметили.

Глава 15

– Зина, есть что-нибудь для меня?

– На столе лежит записка с суммой и адресом, куда следует привезти деньги, – ответила Зина и, увидев испуг в глазах Полины, быстро проговорила: – Прости, неудачно пошутила.

Полина присела на диван и простонала:

– Все! Больше не могу. Это неведение убивает, а новые сюрпризы мучают еще больше.

– Какие сюрпризы? – Зина ласково потрепала ее по плечу, призывая успокоиться.

– Видела у Литвина этого человека. – Полина подошла к столу и вынула из верхнего ящика фотографии. – Он его заместитель.

– Вот так новость!

– Не последняя, – вздохнула Полина. – Уезжая, заметила Далмацкого, спешащего на встречу с Литвиным.

– Того Далмацкого, который работает в прокуратуре? – спросила Зина.

Полина утвердительно кивнула.

– Они что, все связаны?

– Получается.

– Почему ты решила, что он спешил на встречу именно к Литвину?

– Думаешь, это банальное совпадение? Увидев мою машину, Далмацкий так быстро метнулся к двери, будто ему кипяток на пятки налили.

– Но что у них может быть общего? – допытывалась Зина, раздражая Полину.

– Не знаю! – повысила она голос. – Как между собой можно связать мента и бизнесменов?

– Мент – отличный помощник, – заметила Зина. – И безупречное прикрытие. Он может с легкостью устранять все ошибки, совершенные в результате преступных действий. Чистильщик, говоря иначе.

– Какой из Далмацкого чистильщик?! Он в школе трусливым был, как заяц. Не думаю, что изменился. Кроме того, Литвин не настолько глуп, чтобы впутаться в криминал. Зачем ему это нужно? Испортить репутацию ради мелкой компании, которая никак не повлияет на его бизнес? Да он даже не ощутит той прибыли, какую может принести папина фирма. Скажу больше: теперь мне кажется, что Литвин не имеет к смерти Кати никакого отношения, хотя еще несколько минут назад я была уверена, что убийца – это он.

– А его заместитель? – хитро прищурилась Зина. – Может, Далмацкий спешил к… Черт! Забыла, как его зовут?

– Амосов, – подсказала Полина, задумавшись над словами Зины. – Считаешь, что Амосов ведет «грязные» дела за спиной Литвина, а тот ничего не подозревает?

– Поля, тебе известно, чем я занималась сегодня? – спросила Зина. – Нет? Может, скажешь тогда, на какой счет клиенты, с которыми я работаю, перечисляют деньги?

– На счет компании, – произнесла Полина, чувствуя подвох в вопросах.

– Уверена?

– Михайлова, – злобно улыбнулась Полина, – я сейчас перетрясу всю бухгалтерию, и если обнаружу…

– Опытный воришка или интриган всегда имеет выход из сложного положения, – продолжила Зина. – Если Амосов и ведет игры за спиной своего хозяина, то будь уверена, делает он это так, что Литвин и понятия не имеет, что происходит на самом деле. Говоришь, он заместитель? Следовательно, досконально знает специфику своей работы и компании в целом.

– Сложно представить, что Литвин находится в неведении, – усомнилась Полина.

– Неведении? – хохотнула Зина.

– Не умничай, а подскажи, на что следует обратить внимание.

– Для начала стоит проверить Амосова. Счета, каким имуществом владеет и как оно пришло ему в руки.

– И Далмацкого, – свирепо добавила Полина. – Хочу знать, как этот сукин сын связан с Амосовым или Литвиным. Если узнаю, что это он портит мне жизнь, сотру в мелкий порошок!

– Какая ты сегодня грозная! Кто тебя так раздраконил? Не Литвин, случайно? Кстати, как прошла ваша встреча?

– Странно, – нахмурилась Полина. – Сначала он мне хамил, после приглашал на ужин. Настойчиво приглашал.

– Значит, понравилась, – улыбнулась Зина, осмотрев фигуру Полины. – Неудивительно! Ну, что ты надулась? Я, между прочим, комплимент сделала, а ты меня готова убить взглядом! Знаешь, мадам Матуа, тебе нужен мужчина, и чем быстрее, тем лучше! Бабы без мужиков становятся злее собак.

– Я кусаюсь?

– Причем больно. Сходи с кем-нибудь на свидание, – умоляюще протянула Зина. – Дня на три запрись в спальне, может, отпустит, и ты снова превратишься в милашку.

– Ой, Зизя, – укоризненно покачала головой Полина, – этот совет и тебя касается. Давно ты…

– Не твое дело, – огрызнулась Зина, правда, глаза ее весело заблестели. – А ты?

– Уже и не вспомню. Из-за всех событий забыла о себе. Да и тело не требует. Странно, да? Раньше три дня без секса казались мукой, а сейчас я совсем не думаю о нем.

В кабинет постучали, и внутрь просунулась голова Васи Ежа.

– Можно? – осторожно поинтересовался он.

– Входи, – вместо Полины разрешила Зина.

Вася остановился у двери, держа что-то за спиной.

– Полина Сергеевна, я понял, где видел того мужчину, – сказал он, протянув несколько снимков. – Помните, мы наблюдали за вашей сестрой? Так вот, она встречалась с ним в ресторане. Они долго беседовали. Екатерина Сергеевна выглядела тогда рассерженной, но не на мужчину.

– Откуда такие выводы?

Вася неуверенно переступил с ноги на ногу.

– Они словно обсуждали кого-то…

– Ты слышал кого? – нетерпеливо спросила Полина, быстро просмотрела фото и передала их Зине.

– Нет. Просто у меня сложилось такое впечатление. Возможно, я ошибаюсь, но они выглядели как заговорщики.

– Спасибо, Вася, – кивнула она, отпуская мужчину. – Что думаешь?

Зина прикусила губу и рассмеялась.

– Шелуха! Еж нашел нужные слова в нужное время. Не зацикливайся на его мнении. Снова уходишь?

– И тебе советую. – Полина подошла к вешалке и сняла пальто. – Девять уже, – она посмотрела на часы.

– Не могу, – прищелкнула языком Зина. – Жду звонка из Штатов. У них еще полдень. Ох, чувствую, что ночка мне предстоит жаркая!

– Надеюсь, и я разомнусь, – нескромно улыбнулась Полина, послав Зине воздушный поцелуй.

– Эй ты, гетера московская! Кто твоя жертва? Давай подробности!

– Обойдешься. – Полина взмахнула рукой, прощаясь, и выбежала за дверь.

* * *

– Поднимешься ко мне?

Волошин взял Полину за руку и поцеловал.

– Чем займемся?

– Выпьем кофе и посмотрим какой-нибудь фильм, – ответила Полина, наклонилась к нему и дотронулась губами до щеки. – Илья, ты же не маленький, сам понимаешь…

– Согласен, – в глазах Волошина блеснул огонек.

Он быстро вышел из машины, открыл перед Полиной дверцу и протянул руку.

– Не усердствуй, – рекомендовала Полина. – Терпеть не могу куртуазных мужчин.

– И почему же тебе не нравятся рыцари?

– Галантность в общении никогда не мешает, но когда ее слишком много, это становится скучно.

– Тебе не угодишь.

– И не нужно, – она вошла в лифт и потянула Волошина за собой. – Все, что мне требовалось, ты уже сделал: ужином накормил, по Москве прокатил. Теперь можно перейти к главному.

– Поля, – засмеялся Волошин, – ты всю романтику убила!

Она обхватила руками его шею и заглянула в глаза.

– Можешь отказаться.

– Уже поздно. – Волошин указал взглядом себе на брюки, и Полина рассмеялась. – Но если продолжишь насмехаться, то тогда уж точно будем пить кофе и смотреть телевизор.

Полина прикусила губу, сдерживая смех, потом вытащила из сумочки ключ и открыла дверь.

– Прошу, – взмахнула она рукой и громко взвизгнула, когда Волошин подхватил ее на руки. – Позволь хотя бы раздеться, – прошептала она.

– А я здесь для чего?

* * *

Полина чувствовала приятную истому в теле. Она потянулась и сладко простонала, когда Волошин провел рукой по ее обнаженной спине.

– Я по тебе соскучился, – тихо сказал он, покрывая поцелуями ее шею, заставляя жмуриться от наслаждения.

– Щекотно. – Полина рассмеялась в подушку, потом быстро повернулась к нему. – Как можно тосковать по тому, кто тебе не принадлежит?

– Мы никому не принадлежим, дорогая. Человек не может находиться в чьей-то собственности. Он всегда свободен, даже если не понимает этого.

– Обожаю философские беседы в постели, – улыбнулась Полина. – Они так расслабляют.

– Если мне не удалось снять с тебя напряжение, то хотя бы этот треп поможет.

Полина поднялась на подушках и подтянула ноги к груди.

– А я не напряжена, – сказала она.

– Разве? – Волошин поцеловал острую коленку, поднялся и обхватил Полину за плечи. – Не пытайся скрыть свое настроение. Я вижу, что ты взволнована, причем не моими ласками. Что с тобой происходит? Ты попала в неприятную историю? Только не придумывай нелепые отговорки. Лучше скажи правду.

– Меня шантажируют, – нервно облизала губы Полина и попыталась встать с постели, но Волошин крепко сжал ее руку.

– Что ты натворила? – спросил он, заставив посмотреть на него.

– В том-то и дело, что ничего.

– Какие требования?

– Еще не выдвинули. Уже почти две недели не дают о себе знать.

– Что же это за шантажисты такие? – хмыкнул Волошин. – Ковать железо нужно, пока горячо.

– Похоже, у тебя имеется опыт в подобных вопросах, – скривилась Полина. – Отпусти!

– Нет, – спокойно ответил Волошин. – Это те люди, которые, как ты предполагала, следят за тобой?

– Вероятнее всего.

– Тогда я тебя успокою, – Волошин отодвинулся в сторону и прикрылся одеялом. – Нет никакой слежки. Мои ребята присматривали за тобой все это время и ничего подозрительного, кроме твоих странных передвижений по городу, не обнаружили.

– А я и не заметила, что твои люди всюду следуют за мной! – пораженно воскликнула Полина.

– На то они и профессионалы, – отозвался Волошин. – Но бог с ними! Лучше расскажи подробности.

– Не хочу тебя вмешивать.

– Но я уже вмешался.

– Тогда помоги достать оружие.

– Опять отказываю, – сказал Волошин. – Оно тебе ни к чему. Мне другое любопытно: что именно потребуют шантажисты?

– Ясное дело, – презрительно фыркнула Полина. – Денег. Много денег.

– И ты сможешь заплатить?

– Я многое могу, Илья, – задумалась Полина. – Да, – пробормотала она, – я вполне платежеспособна.

– Насколько?

– Какая тебе разница? – возмутилась Полина, чувствуя интерес в его голосе. – Хочешь знать, сколько нолей в моем банковском счете?

– Нет, я лишь хочу предложить свою помощь.

– Добавишь валюты, если я не смогу собрать нужную сумму? – насмешливо спросила Полина и виновато улыбнулась. – Не стоит. Я – очень дорогая барышня.

– Не о том речь, – озлобился Волошин. – Ты будешь полнейшей дурой, если заплатишь. Нет! Не перебивай! – он поднял руку вверх, требуя молчания. – А помощь моя будет заключаться в том, чтобы найти тех ребят, которые хотят поживиться за твой счет. И наказать.

Полина обхватила его за шею и горячо прошептала:

– Мне так страшно!

– Все образуется, – голос Волошина был жестким. – Рассказывай с самого начала. Хочу знать, с чем мы имеем дело. Или с кем.

Глава 16

– Ты влюблена?

Зина зорко вгляделась в Полину, которая сидела в кресле перед компьютером, не замечая, что происходит на экране, и с мечтательным видом постукивала ручкой по столу.

– Что? Повтори, пожалуйста, я не расслышала.

– Не стоит. Ответ мне уже ясен.

– Нет, я не влюблена, – покачала головой Полина, но не смогла скрыть от Зины взволнованного взгляда. – Возможно, немного.

– Разве можно любить слегка?

Зина поднялась с дивана, подошла к Полине и с улыбкой посмотрела в зардевшееся лицо босса, который незаметно превратился в подругу. Ранее Зина никогда не позволила бы себе раскрыться перед особой, принесшей столько разочарований. До сих пор помнились унижения, которым подвергала ее эта красивая женщина, оскорбления, слетавшие с ее уст, а главное, невыносимые страдания, погружающие во мрак неуверенности и ненависти к себе. Даже сейчас, много лет спустя, уже практически забыв прошлые обиды и видя изменения в характере подруги, Зина интуитивно ожидала, что Полина вернется к прежнему образу – с лица исчезнет мягкая улыбка, губы снова станут жестокими, язык начнет ранить, а во взгляде появится презрение. Подобного предательства Зина боялась больше, чем одиночества, так как понимала, что, если Полина обманет ее чувства, она уже никогда не сможет доверять людям. Ей нужен был друг, искренний и открытый, такой же, как она сама. Поэтому Зина отчаянно пыталась держаться за ту нить доверия, которую сама протянула Полине, и надеялась, что женщина не оборвет ее, пресытившись общением или испугавшись глубокой привязанности.

– Любить слегка? – переспросила Полина и улыбнулась. – Ты права, такое невозможно. Я всегда считала, что человек либо любит, либо нет. Полумер не бывает, особенно в отношениях между мужчиной и женщиной.

– Так ты влюблена?

– Да, – кивнула Полина.

Зина с облегчением вздохнула.

– Слава богу! Надоело смотреть на твою кислую физиономию.

– А я думала, когда ты вставишь шпильку в эту милую беседу? Вот и дождалась.

– Прекращай досадливо морщиться! Ты поняла, что я имела в виду.

– Поняла, – сказала Полина. – И мне стыдно.

– За что?! Ты счастлива и тебе совестно? Скажи, что может быть предосудительного в счастье? – Зина вышла в центр кабинета и развела руки в стороны. – Мадам Матуа! – в ее возгласе было столько веселья, что Полина невольно заулыбалась. – Ты меня удивляешь! Стыд – это сильное смущение от осознания своей вины. Мне казалось, что такие женщины, как ты, не испытывают подобных чувств! Это во-первых. А во-вторых, позволь узнать, в чем именно ты оступилась? В том, что полюбила?

– Я не должна была, – сказала Полина. – Во всяком случае, не сейчас.

– А-а, конечно, – понимающе протянула Зина. – Сейчас нужно скорбеть по сестре, из-за которой ты попала в жуткую переделку, поддерживать родителей в их горе, забыв о том, что они много лет тебя игнорировали, а теперь вдруг воспылали чувствами. Есть еще что-то, о чем я забыла сказать?

– Шантажисты, – напомнила Полина, грустно улыбаясь.

– Верно, – Зина поджала губы. – В топку все! – с негодованием добавила она. – Сестру, родителей и вымогателей! Всех! Тогда останешься лишь ты одна и твоя жизнь. Не обращай ни на кого внимания и не позволяй вине гадить тебе в душу. Избавься от этого чувства, оно мешает жить и не дает возможности быть счастливым. Поверь, я точно знаю, о чем говорю.

Полина заинтересованно посмотрела на раскрасневшуюся Зину, которая присела на диван и задумалась.

– Несколько лет назад я встретила человека, с которым впервые ощутила себя красивой женщиной. – Зина невидящим взглядом уставилась перед собой. – Но я мучилась, равно как и ты сейчас. Мой папа умирал от рака, а я была влюблена. Мне казалось, что это неправильно, нечестно по отношению к страдающему отцу. Да и мама укоряла за несвоевременное счастье. В общем, мужчина ушел, не в состоянии справиться с моими страхами и метаниями, а я осталась одна.

Зина замолчала, и Полина нетерпеливо спросила:

– На этом все закончилось?

– Если бы я повела себя по-другому, не сидела бы здесь и не изливала бы душу. Когда отец узнал, что я рассталась с любимым мужчиной только из-за чувства вины, он рассмеялся. Страшно вспоминать тот момент. Ему было больно, но он смеялся надо мной. «Глупая, – такими были его последние слова. – Свое счастье нельзя ставить в зависимость от обстоятельств и тем более подчинять какому-либо человеку». Я это навсегда запомнила, но, к сожалению, не смогла вернуть утраченное. Не повторяй моей ошибки. Ситуация не должна оказывать на тебя давление. Если влюбилась – люби! И плевать на происходящее вокруг. Просто разреши себе быть счастливой. Это единственное правильное решение, которое приходит мне в голову. Впрочем, другого и быть не может. А вдруг ты нашла свою половинку и теперь потеряешь ее только потому, что тебя грызет вина?

– Мне не нужны половинки. Я – целостная натура и не нуждаюсь в том, чтобы меня кто-то дополнял. Мне нужен такой же мужчина, как я сама. Равный, сильный и целый, а не половинчатый, которого нужно достраивать.

– Вот так запрос! – рассмеялась Зина. – Дорогая, таких мужчин не бывает!

– Мне кажется, что Илья именно такой. Уверенный в себе, надежный и чувственный.

– Тогда ты сорвала джекпот. Завидую! Он действительно настолько хорош или тебе хочется, чтобы он был таким?

Полина неопределенно пожала плечами.

– Не знаю, – сказала она. – Мне хочется думать, что я не ошиблась в нем. Хотя бы раз в жизни я могу не промахнуться в мужчине?

– Ты это у меня спрашиваешь или у кого-то другого? – с иронией спросила Зина.

– У себя, – вздохнула Полина. – Надоело заблуждаться. Все мои отношения заканчивались крахом, и я устала от этого. Я просто хочу любви, не воображаемой и условной, а простой и открытой. Хочу честности в отношениях, семью, детей…

– О, куда тебя понесло! – присвистнула Зина. – И Волошин – тот, кого ты видишь рядом с собой?

– Знаешь, что в нем самое привлекательное?

– Он дает тебе свободу.

Полина бросила на нее удивленный взгляд.

– Зря ты ушла из психологии, – сказала она. – В тебе столько проницательности…

– И нетерпеливости, – добавила Зина. – Я была плохим психологом, поэтому и оставила эту деятельность.

– Зато ты хороший друг. Лучший. И ты тоже, как Волошин, даешь мне свободу, а это я ценю больше всего.

Зина застенчиво покраснела и отвернулась.

– Черт! Ненавижу смущаться. Особенно при сильных людях.

– Это я-то сильная?! – рассмеялась Полина.

– Может, и не кремень, но явно не сопля.

– Вот уж комплимент!

– По-другому не умею. – Зина снова нацепила на себя маску иронии и невозмутимости. – Никифорова, мы с тобой совершенно расклеились. Так всегда бывает, когда две одинокие бабы говорят об интересных мужиках. Нужно прекращать это словоблудие, а то добром не кончится.

– Согласна, – кивнула Полина. – Что у нас сегодня по плану?

– Будем работать, как негры, пока не сядет солнце. – Зина поднялась с дивана и отряхнула брюки. – Да и ты не витай в облаках, мечтая о своем Волошине, а вспомни о должности, которую занимаешь.

– Конечно, босс, – подмигнула Полина. – Пообедаем вместе?

Зина посмотрела на часы.

– Можно, – сказала она. – В два. Думаю, освобожусь к этому времени.

– Зизя, а где теперь тот мужчина?

– Женился и завел ребенка. Или двух, я уже не помню, – с усмешкой ответила Зина, подойдя к двери кабинета.

Она выглянула в холл и вдруг насторожилась. Полина быстро направилась к ней и дотронулась до плеча, привлекая внимание, но Зина не отреагировала, продолжая смотреть в сторону лифта.

– Вика, – громко позвала она девушку, которая разговаривала с подростком, прижимающим к груди букет черно-красных роз. – Все в порядке?

– Да! Полине Сергеевне прислали цветы. Такие красивые, – девушка мечтательно провела пальцами по бархатистым лепесткам.

– Мальчишку… – голос Полины дрогнул, – не отпускайте.

– Эй! – Зина двинулась вперед. – Парень, ты куда? Вика, держи его! – крикнула она, заметив, что подросток метнулся к лифту, бросив букет на пол.

– Как? – пискнула Вика, но все же схватила мальчика за рукав куртки.

Он резко дернул руку на себя, и девушка, не удержавшись на высоких каблуках, качнулась вперед и едва не упала, но проходящий мимо Вася Ежов подхватил ее за талию.

– Стоять, – сказал он.

– Не меня держи, а его!

Дверцы лифта раскрылись, и мальчишка проскользнул внутрь, однако Вася успел протиснуться следом.

– Что такое?! – воскликнул мальчишка, выворачиваясь от его рук. – Я ничего не сделал! Отпусти, педик!

– Детка, следи за своим языком! – прикрикнула Зина, оглядев его с ног до головы. – А то я мигом его подрежу. И куда же ты убегаешь, если ни в чем не виноват? – злобно поинтересовалась она, схватив его за плечи.

– Убери руки, толстуха!

– По правилам вежливости ты должен обращаться ко мне на «вы». И я вовсе не толстуха, а просто крупная барышня. Если продолжишь общаться с девушками в таком же духе, навсегда останешься девственником, – сказала Зина и потянула его за ворот к кабинету Полины. – Вика, где цветы? Пакет тоже прихвати.

– Какой пакет? – плаксиво спросила Вика, глядя на сапог.

– Лежит на полу, рядом с розами, – Зина указала подбородком на бежевый конверт, слившийся с полом. – Что плачешь, каблук сломала?

– Шатается, – отозвалась Вика, изящно наклонилась и подняла цветы. – Что он натворил? – спросила она у Васи.

– Кто?

– Мальчишка, – Вика, прихрамывая, подошла к кабинету Полины. – Ладно, пусть боссы с ним сами разбираются.

– Не знал, что Зина – уже босс.

– Судя по тому, насколько ее приблизила к себе наша королева, скоро им станет. Отвезешь мои раненые сапожки в ремонт?

– Отвезу, – улыбнулся Вася и погладил девушку по спине, правда, при этом огляделся по сторонам, проверяя, не обращают ли на них внимания.

– Сколько можно скрывать наши отношения? – расстроенно прошептала Вика, дернувшись от этого мягкого прикосновения.

– После поговорим. – Вася покосился в сторону кабинета. – Иди! Не заставляй себя ждать.

Полина стояла у окна и задумчиво наблюдала за Викой, положившей цветы и конверт на стол.

– Спасибо, дорогая. Теперь оставь нас.

– А розы? – замялась девушка. – Их бы в вазу поставить, а то завянут.

– Забери себе, – сказала Полина и вскрыла конверт.

На несколько минут в кабинете воцарилась тишина, потом Полина протянула бумаги Зине и повернулась к мальчику.

– Ты же не курьер из цветочного салона, – сказала она, вглядевшись в настороженное лицо парнишки. – Слишком юн. Сколько тебе лет?

– Тринадцать. Только я ничего не сделал! Зачем вы меня здесь держите?

– Кто попросил тебя принести этот букет? – мягко поинтересовалась Полина.

Мальчишка беспокойно заерзал в кресле.

– Мы с пацанами были здесь рядом. Собирались ехать… – он стянул с головы шапку, тряхнул светлыми кудряшками и пошевелил плечами, будто разминался перед тренировкой. – Не важно… К нам подошел мужик, попросил, чтобы один из нас отнес цветы для Полины Матуа. Это вы? – в глазах его засветилось любопытство.

– Я, – утвердительно кивнула Полина, посмотрев на Зину, которая внимательно изучала бумаги. – Дал денег и ушел, не проверяя, выполните ли вы его просьбу или нет? Я права?

– Права, – шмыгнул носом мальчишка. – Я слово дал, что отнесу.

– Четный какой, – хмыкнула за его спиной Зина, и мальчишка нахмурился.

– Да, честный, – буркнул он. – Лучше бы не ввязывался.

Полина взяла мальчика за плечо и приблизила к нему лицо.

– Опиши этого мужчину.

Мальчишка посмотрел на ее губы и приосанился.

– Эй, Казанова! – прикрикнула на него Зина. – Отвечай!

– Мужик как мужик, – пожал плечами мальчик. – Хотя, чего я вру? Страшный он. Кожа белая, как у мертвеца, и глаза стеклянные.

– И он пил кровь у прохожих? – серьезно спросила Зина.

– Да, он похож на кровососа, – мальчик заметно начал злиться. – Урод редкий! Зато денег не пожалел.

– А машина какая у него?

– Я не видел. Он, кажется, пешком укатил.

– Ясно. – Зина вытянула губы вперед и звонко прищелкнула языком. – Правду сказал или ссышь?

– А смысл мне что-то скрывать?

– Свободен! – Зина указала рукой на дверь, подросток немедленно сорвался с кресла и исчез. – А ты переживала, что шантажисты не дают о себе знать! – нервно рассмеялась она. – Видишь, сам представился, даже не пришлось напрягаться и искать его.

Полина снова взяла бумаги в руки. Это была генеральная доверенность, оформленная на имя Амосова Руслана Альбертовича, дающая ему возможность распоряжаться «VIP-life concierge» по своему усмотрению.

– Ты только посмотри, как подготовился, – восхитилась Зина. – Все нотариально заверено, указаны паспортные данные обеих сторон. Подробно расписаны полномочия доверенного лица… Серьезный подход!

– Если все настолько серьезно, – с сомнением произнесла Полина, – почему Амосов не знает, что фирма принадлежит не мне, а братьям. Как такое можно упустить?

– Значит, не ты владеешь «VIP-life concierge»? – удивилась Зина. – Но мы все думали…

– Понятно, – задумчиво облизала губы Полина. – Амосов, похоже, так же, как и все, принял желаемое за действительное. Если бы копнул глубже, не потерял бы столько времени. Компанией владеют братья Фрейман, я лишь на них работаю.

– Поля, ты считаешь, что это Амосов желает поживиться за твой счет? Или все-таки Литвин?

– Уже не знаю, что думать. Но…

– Зачем Литвину нужна компания? – подсказала Зина. – Сколько она стоит на рынке?

– Ровно ноль без тех, кто ею руководит, – с уверенностью ответила Полина. – Компания держится на наших связях. Мы ничего не производим, а являемся поставщиками социальных услуг, поэтому если управляющие покинут компанию, то и сама компания перестанет существовать.

– А какую прибыль она приносит?

– Значительную. К чему клонишь?

Зина прошлась по кабинету, остановилась перед Полиной и напряженно потеребила верхнюю губу.

– Похоже, – сказала она, – доверенность является средством управления не компанией, а тобой лично. Номинально ты будешь являться владелицей «VIP-life concierge», но на деле…

– Повторяю! Компанией владеют Алекс и Майкл!

– Однако Амосову об этом неизвестно! Он уже спит и видит, что компания несет ему золотые яйца. Интересно, Катя такую же доверенность подписала?

– Да, только на имя Литвина, – пораженно произнесла Полина.

– Что и требовалось доказать! – самодовольно воскликнула Зина, сбросила на пол туфли и упала на диван.

– Что?!

– Что они – команда, – ответила Зина. – Такие вещи сложно провернуть, оставаясь при этом в тени. Литвин непременно находится в курсе того, что делает его близкий помощник.

– В таком случае, – пробормотала Полина, – они совершили ошибку, столь грубо открывшись. Но самая большая глупость состоит в том, что они не учли, кто такая Полина Матуа, – она потянулась к телефону и быстро сказала в трубку, когда ей ответили: – Алекс, ты в офисе? У меня к тебе есть важный разговор. Сколько? Пять минут? Хорошо. Жду!

Зина поднялась с дивана и босыми ногами прошлась по полу.

– Черт! – тихо проговорила она и вернулась к лежащим на полу туфлям.

– Ты куда? – поинтересовалась Полина.

– Не хочу мешать разговору с братом.

– Еще чего! Ты тоже играешь в этом спектакле, поэтому останься, – попросила Полина.

Зина, соглашаясь, кивнула и подошла к столу.

– Будешь просить о помощи?

– Не совсем. Видишь ли, чтобы справиться с Литвиным, нужно знать о нем все, начиная с личной жизни – это касается привычек, увлечений, связей, вплоть до того, что он ест на завтрак, заканчивая бизнесом – партнерами, отношениями с ними и многое другое. Тех сведений, которые нашла ты, слишком мало, именно поэтому я попрошу у Алекса поддержки. У него гораздо больше связей, чем у меня, следовательно, и возможности намного шире. Рискну обратиться к нему, хотя уверена, что он задаст слишком много вопросов. Но, по крайней мере, я буду знать, с кем связалась и как вести себя дальше. Да, кстати, где информация на Далмацкого и Амосова? Забыла, о чем я тебя просила?

Зина виновато посмотрела на Полину и потрясла головой.

– Нет, – быстро сказала она. – Утром работала над этим, а после заболталась с тобой. И этот мальчишка планы сбил… Сейчас все исправлю.

Она выбежала из кабинета. Полина улыбнулась ей вслед и повернулась к звонящему телефону.

– Привет, братишка. Соскучился?

Глава 17

Полина долго не могла заснуть, лежа в объятиях Волошина. Она слушала его тихое дыхание, которое тепло щекотало шею, и улыбалась. Давно ей не было так хорошо и спокойно рядом с мужчиной. Вернее, впервые она не чувствовала тревоги, размышляя о дальнейших отношениях. И дело было не в том, что между ними состоялся разговор, в котором они оговорили свое будущее, нет, этого не было. Полина даже не знала, чем обернется завтрашний день, и именно эта волнующая неопределенность лишала всяких иллюзий, давая возможность наслаждаться настоящим.

Уснула Полина лишь к утру, но сон ее был чутким и недолгим. Услышав шум в кухне, она беспокойно подскочила на кровати и, быстро подбежав к двери, выглянула в коридор. Запах жареных оладий, расплывшийся по квартире, заставил ее счастливо улыбнуться.

– Вытяжку включить не догадался? – спросила она, появившись на пороге.

Волошин, облаченный в трусы и передник, с пафосным выражением лица шеф-повара лучшего ресторана Москвы, готовил завтрак. Услышав вопрос, он обернулся и, как дирижер, взмахнул деревянной палочкой, которой снимал со сковороды оладьи.

– Не догадался. А ты, похоже, превращаешься в зануду-жену?

– Не ворчи. – Полина подошла к нему и обхватила за талию, поцеловав в обнаженное плечо. – Просто вся квартира пахнет маслом и тестом. Но мне нравится просыпаться под эти запахи.

Волошин развернулся, желая посмотреть Полине в лицо, потом положил деревянную палочку на стол, снял сковороду с горячей плиты и загадочно прищурился. Полина рассмеялась, понимая смысл подобных манипуляций.

– А как же завтрак? – спросила она, развязывая ленты на переднике у него за спиной.

– Я не голоден, – прошептал Волошин. – Вернее, голоден, однако…

Полина не дала ответить, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Пробежалась губами по шее и протяжно вздохнула, когда он подхватил ее на руки.

Спустя час, подшучивая друг над другом, они сидели за столом в кухне и наслаждались завтраком.

– В юности ты не был таким искусным, – сказала Полина, поливая оладьи земляничным джемом.

– Ты сейчас говоришь о моих кулинарных способностях? – пошевелил бровью Волошин. – Или намекаешь на что-то другое?

– На что-то другое, – рассмеялась Полина. – Готовил ты всегда хорошо, поэтому я не удивлена, что завтрак восхитителен. Но в качестве любовника ты меня потряс.

– А раньше огорчал?

– Больше разочаровывал, – усмехнулась Полина и с удивлением заметила в его глазах обиду. – Вот уж не думала, что ты такой ранимый.

– Нет, я зол. Долго еще будешь испытывать на прочность?

– В смысле?

– У меня складывается впечатление, что ты постоянно проверяешь меня на стойкость и выдержку. Слова, поведение, взгляды – все указывает на то, что ты не видишь во мне надежного мужчину.

– Посмею не согласиться, – неуверенно начала Полина, но покраснела. – Если я обидела тебя, прости. Я не намеренно. Все еще не привыкла, что тебе можно доверять.

– Мне или мужчинам в целом? – улыбнулся Волошин. – Не отчитывайся, я уже все понял, – он поцеловал ее в щеку. – Какие планы на день?

Полина поднялась, подошла к окну и посмотрела вниз на площадку перед домом.

– Работа, потом эта чертова доверенность… – она громко вздохнула.

– Забавно, – протянул Волошин и быстро положил оладью в рот. – Как они ее будут забирать? Не приедет же Амосов к тебе в офис лично?

– Я не знаю, – пожала плечами Полина. – Думаю, пришлет курьера. Только подписывать я ничего не собираюсь.

– Настолько смелая?

– Я не могу отдать то, что мне не принадлежит, – сказала Полина. – Все думают, что «VIP-life concierge» – моя компания, и ошибаются.

Волошин коротко рассмеялся, чем удивил Полину. Она обернулась и непонимающе посмотрела на него.

– В чем дело?

– Амосову придется менять планы.

– Ты так уверенно произносишь его имя, что возникает ощущение, будто говоришь о знакомом человеке.

– Так и есть, – просто ответил Волошин.

Он поднялся и принялся складывать грязные тарелки в посудомоечную машину.

– Вы знакомы?! – Полина испуганно отпрянула в сторону, на что Волошин насмешливо улыбнулся.

– А ты знакома с экс-премьером Италии, – сказал он. – И что из этого? Ты же не такая, как он.

– Я просто… – начала заикаться Полина и, не зная, что ответить, замолчала. – Не такая, – наконец произнесла она. – А ты?

Волошин с шумом захлопнул дверцу и повернулся к Полине. Щеки его были розовыми от негодования, а глаза злобно блестели.

– Мы разные.

– Насколько близко вы знакомы?

– Настолько, чтобы понять, что с этим человеком не стоит иметь общие дела, – ответил Волошин. – Еще вопросы?

Полина отрицательно покачала головой, подошла к нему и взяла за руку.

– Не обижайся, – медленно произнесла она.

– А ты не извиняйся. – Волошин прижал ее к груди, потом быстро поднял над полом. – Вечером увидимся?

– Конечно. Только я не знаю, во сколько приеду домой. Работы очень много.

– Позвонишь, когда освободишься.

– Илья, – Полина с беспокойством заглянула ему в глаза, – твои люди все еще присматривают за мной?

– Не волнуйся, я всегда знаю, что происходит с тобой, и в случае необходимости смогу защитить. А теперь одеваться и arbeiten![17] – Волошин похлопал ее по бедру. – Мне также предстоит насыщенный день.

Полина послушно отправилась к выходу, у двери обернулась и замерла на мгновение. Волошин подошел к окну, прихватив с собой чашку с чаем. Он молчаливо смотрел перед собой, не замечая ее пристального взгляда. Сосредоточенный и задумчивый, с обнаженным торсом, на котором прекрасно просматривался впечатляющий рельеф мышц, он показался Полине мужественным и надежным. Она отчетливо поняла, что может быть счастлива рядом с ним, и улыбнулась. Перед глазами промелькнула радужная картинка их совместного будущего. «Можно будет жить в этой квартире, – подумала она. – А что? Достаточно просторная, шесть комнат. Детская… И наш малыш. Мальчик с синими глазами. Завтраки будет готовить папа, у него это здорово получается, сказки по вечерам, хоккей… Да, нужно срочно беременеть. Часы-то биологические тикают. Или переехать к Илье? У него тоже неплохая… Так, стоп!» – вдруг спохватилась Полина, понимая, что слишком далеко зашла в своих мечтах. «Просто нужно разрешить себе быть счастливой, – вспомнились слова Зины. – Быть счастливой, не забегая вперед. Я уже и забыла, как это бывает».

* * *

– Алекс?! Что ты здесь делаешь?

– Отличный прием. И почему я не удивлен?

– Потому что поц не испытывает подобных чувств, – ответила Полина, вскочила с кресла и быстро подбежала к брату, повиснув у него на шее. – Зато сам умеет изумлять.

– Отцепись, – недовольно сморщился Алекс, но позволил себя обнимать и целовать. – Ну, все, Поля, достаточно, – он отодвинул ее от себя, подошел к столу и по-хозяйски уселся в кресло управляющего. – Я здесь не для нежностей.

– Для чего же?

– Майкл прислал меня.

– Вот как? – Полина, предчувствуя серьезный разговор, постаралась придать лицу спокойное выражение. – Взбучка?

– Очередное строгое внушение, – поправил ее Алекс и ухмыльнулся. – Что происходит?

– Не понимаю тебя. – Полина присела напротив и смиренно сложила руки на коленях. – Поясни.

– Еще некоторое время назад ты с упоением рассказывала об успехах в секторе. Но теперь он снова стал таким же унылым, как и прежде. Клиенты жалуются. Говорят, что ты постоянно чем-то занята и не уделяешь им должного внимания. Бухгалтерия тоже оставляет желать лучшего. Поэтому опять повторяю вопрос. Что происходит?

– Все в порядке, – ответила Полина, стараясь не встречаться с братом взглядом.

– Это ты Майклу можешь сказать.

– Иди в задницу, Алекс! Не намерена отчитываться перед тобой!

– Тогда передай управление мне и можешь быть свободна, – ответил Алекс, нагло улыбнувшись. – Но лучшим выходом будет, если ты все-таки объяснишься. У тебя проблемы, сестренка?

Голос его был участливым и мягким, однако Полина не обольщалась. Она понимала, что Алекс просто сменил тактику, желая добиться правды, и решила молчать до последнего, но внезапно передумала, чувствуя, что больше не в силах самостоятельно справляться с ситуацией. К тому же дело касалось компании, прав на которую у нее не было. Несмотря на поддержку Волошина, Полина понимала, что он не сможет ей помочь, если обстоятельства вдруг примут неожиданный оборот.

– Рядом с тобой лежат бумаги, – сказала она. – Ознакомься.

В лице Алекса ничто не изменилось, когда он читал документ, лишь плечи напряглись.

– Что это? – спросил он, отложив бумаги в сторону.

– Генеральная доверенность.

– Это понятно. – Алекс наклонился вперед и оперся локтями о стол. – Хочется узнать, что она здесь делает?

– Плата за молчание. – Полина поскребла ногтями о стул, от чего Алекс скривился.

– Прекрати! – потребовал он. – Слушаю тебя внимательно.

Полина медленно описала причины, которые способствовали появлению на ее столе этого документа. Внутренне она усмехалась тому, что Алекс является уже третьим человеком, посвященным в ее тайну. «Пожалуй, только полиции неизвестно о моих злоключениях, – подумала она. – Не удивлюсь, если и они скоро обо всем узнают».

– Вижу, тебе смешно? – с раздражением спросил Алекс.

– Мне не смешно. Мне страшно. Об убийстве Кати ничего не желаешь спросить?

– Нет. И без того понятно, что ты не имеешь к смерти Кати никакого отношения. У тебя кишка тонка для подобного. Изменять мужу, прыгать из одной постели в другую – здесь тебе нет равных, – говорил Алекс, с маниакальной радостью наблюдая за тем, как от бессильного гнева бледнеет лицо Полины. – Но стрелять в сестру – такое невозможно представить. Поэтому расслабься, я тебе верю.

– А я и не напряжена.

– Еще вопрос. – Алекс придирчиво уставился на ее фигуру. – Пьешь?

– С чего ты взял?

– Ты похудела.

– Это от нервов, – прикусила губу Полина. – Я нахожусь в таком напряжении, что есть совсем не хочется.

– Ладно, сделаю вид, что верю. Амосов… – Алекс задумчиво потрогал подбородок. – Из-за него ты просила достать информацию по Литвину?

– Быстро же ты провел параллель. Завидная сообразительность!

– Не насмехайся надо мной. Не та ситуация. Имя Амосова часто фигурирует в бумагах, которые я привез.

– Привез? – обрадовалась Полина. – Я лишь вчера говорила с тобой о Литвине, а ты уже все сделал. Ах, Алекс, спасибо!

– Мои люди всю ночь работали. Благодарить нужно их, не меня. А я, когда читал, испытал ужас, оттого что ты связалась с подобным человеком.

– Литвин настолько страшен? – нервно улыбнулась Полина. – При встрече он показался мне вполне милым. Дай сюда бумаги!

– В портфеле. – Алекс указал рукой на диван. – Сама возьми.

Полина быстро устроилась на диване и замолчала на долгое время, изучая досье Литвина.

– Хорошая работа, – проговорила она. – Но ты, братец, не увидел главного.

– Что я не разглядел? – Алекс присел рядом с Полиной и взял несколько листков в руки.

– Обрати внимание на то, какие компании поглощал холдинг Литвина.

– Не вижу между ними никаких производственных или функциональных связей. Разве что некоторые из них были быстро проданы и всеми этими сделками руководил Амосов. Только я не понимаю…

– Сделки проходили по одному сценарию, – сказала Полина. – Во всяком случае, я так предполагаю. Посмотри, – она провела пальцем по нескольким строчкам. – Куплены за мизерные деньги или получены за долги, и уже через два дня проданы. Причем все.

– И что из этого следует?

– Либо Амосов играет за спиной босса, уверенно превращаясь в миллионера, – ответила Полина и улыбнулась. – Либо я в глубокой заднице и Литвин сотрет меня в порошок, желая получить вашу с Майклом компанию. Если, конечно, он в курсе дел своего заместителя.

– Учитывая размеры конгломерата, вполне возможно, что Литвин находится в неведении относительно деятельности Амосова. Подобное скрыть не слишком сложно, если обладаешь достаточными знаниями в бухгалтерии и экономике. Помнишь, несколько лет назад Майкл уличил одного из наших бухгалтеров в махинациях с доходами?

– Помню. Правда, не посвящена в нюансы.

– Тот делец воровал от каждой сделки всего лишь один процент. Как червь, откусывал свой кусочек, маленький, но в общей сумме весьма серьезный. Возможно, Амосов действует по той же схеме.

Полина задумчиво смотрела перед собой.

– Как считаешь, если Литвин не в курсе и я «солью» ему Амосова, он поможет мне вернуть ту чертову запись?

– Не знаю, Поля. Но стоит попробовать.

– Завтра свяжусь с ним. Однако если он в теме, то долго мне не придется жить.

– Избавиться от человека за такую мелочь? – с недоверием усмехнулся Алекс. – Кажется, ничего предосудительного в этих сделках нет. За что тебя убивать?

– «Ничего предосудительного»? – рассмеялась Полина. – Тебе знакома фамилия человека, который продал Амосову эту фирму?

– Левадин, – прочел вслух Алекс и прищурился. – Я помню его. Вернее, его жену, она была клиенткой нашей компании. А мужа звали Петр Викторович. Он утонул в Финском заливе во время рыбалки.

– Да, ушел на корм рыбам. И через две недели его компания перешла Амосову за долги. А это имя тебе знакомо?

– Уварова. Фамилия нашей сестры. Фирма Никифорова тоже через две недели перешла к Амосову. – Алекс пораженно посмотрел на Полину. – Нужно проверить, все ли компании достались Амосову «налегке».

– Готова поспорить, что все, – усмехнулась Полина. – Плюс он рассчитывает и на твою. О! Зина! – воскликнула она, увидев высокую фигуру, замершую на пороге кабинета.

– Простите, я помешала?

– Что вы! – Алекс подошел к женщине и галантно поцеловал руку. – Как такая красавица может помешать?

– Зизя, никогда не верь ему, – посоветовала Полина. – Он мастерски умеет вешать лапшу на уши. Сначала ты растаешь от комплиментов, а после он без смущения станет тобой пользоваться. Я сама не раз попадалась на эту удочку, поэтому будь осторожна.

– Приму к сведению, – улыбнулась Зина. – Выпьете что-нибудь?

– Нет, – ответила Полина. – Мы едем ужинать, нужно кое-что обсудить. Ты с нами.

Алекс с недоумением посмотрел на сестру, словно намекал, что лишние люди могут помешать их разговору.

– Зина – свой человек, – пояснила Полина. – У меня нет от нее тайн.

– Неужели, дорогая сестренка, ты научилась дружить?

– Поверьте, Алекс, с трудом, – ответила Зина и с улыбкой оглядела брата Полины. – Она упрямая, непокорная, но все же способная ученица.

* * *

Далмацкий, с осторожностью осматриваясь по сторонам, подошел к машине и заглянул внутрь.

– Присаживайся, – Амосов указал рукой на сиденье рядом с собой. – Ты, Леша, я вижу, нервничаешь.

– Еще бы, – вздохнул Далмацкий, тихо хлопнув дверцей. – Полина видела меня у офиса. Теперь наверняка прорабатывает. А значит, ей скоро обо всем станет известно.

– Не стоило так рисковать. Можно было встретиться в другом месте, – укорил мужчину Амосов, постучав пальцами по рулю.

– Кто же предполагал, что она приедет к Литвину? Как ей вообще удалось подобраться к нему?

– Поздно сетовать. Однако мне кажется, что это не сильно нам навредит.

– Вам – нет, – передернул плечами Далмацкий. – А мне – очень сильно. Боюсь даже представить, что может произойти…

– Избавь меня от своих страхов, – жестко перебил Далмацкого Амосов. – Это твои проблемы.

– Говорил же, не стоит трогать Никифоровых. Тем более Полину. Она слишком заметная фигура. Чересчур крупная добыча. От таких следует держаться подальше.

– Не по Хуану сомбреро, – рассмеялся Амосов. – Слышал такую поговорку?

– Слышал, – злобно отозвался Далмацкий. – Черт! Он все узнает! Я уже боюсь по улице ходить, все жду, когда он от меня избавится.

– Не мочись в брюки раньше времени, – посоветовал Амосов, без интереса наблюдая за движущимися по дороге машинами.

– Что мне делать?

Амосов задумался на мгновение, потом начал тихо говорить, заставляя Далмацкого напряженно прислушиваться к словам.

– Присмотри за ней. Девица, по всей видимости, резвая. Как бы раньше времени не испортила планы.

– Выставить наружку?

– Ну что за жаргонизмы? – недовольно сморщился Амосов. – Установи слежку, – поправил он Далмацкого. – Докладывать о ее передвижениях будешь по телефону. Да, и еще. Запись у тебя?

– У меня, – кивнул Далмацкий, потянулся к ручке двери, но остановился. – Она вам нужна?

– Пока нет. Но вскоре понадобится. Когда будет готов паспорт?

– Завтра.

– Отлично. Значит, завтра и начнем. На этом все, больше не задерживаю.

Далмацкий проследил за тем, как автомобиль резко рванул с места, и плюнул вслед.

– Сукин сын, – выдавил он из себя. – Ты-то выйдешь сухим из воды, а я? Буду отвечать за все один!

Глава 18

После короткого ужина в ресторане Полина с братом вернулись в офис. Зину отправили домой, потому что женщина выглядела усталой, но она обещала приехать позже.

– Приму душ, немного отдохну и вернусь.

– Не стоит, – ответила Полина. – Встретимся утром. Не факт, что твоя помощь понадобится. Кроме того, неизвестно, когда мы закончим. Может, будем работать всю ночь.

– А если я буду нужна тебе, а меня не будет рядом? – в глазах Зины промелькнула забота, и Полина уступила.

– Ладно, – кивнула она, садясь в машину. – Приезжай. Трогай, шеф.

Алекс тихо фыркнул в ответ на это обращение, потом повернулся к сестре и, улыбнувшись, спросил:

– Это настоящая дружба? Или ты пользуешься Зинаидой в личных целях?

– У меня нет друзей, – ответила Полина. – И никогда не будет, потому что я в них не нуждаюсь. Друзья – это балласт, который умный человек вовремя сбрасывает, иначе он тащит ко дну.

– Восхитительная позиция, – с некоторым возмущением в голосе произнес Алекс. – Стопроцентно отражает твой характер.

– Перестраивайся, – резко скомандовала Полина. – Нам налево.

– Вот черт! Совсем не ориентируюсь в этом городе, – проворчал Алекс. – А ты продолжай. Мне весьма любопытно узнать твое мнение об отношениях. Раньше мы с тобой о подобном не говорили. Больше ссорились, чем узнавали друг друга. В общем, добей меня окончательно, потому что я не думал, что ты настолько расчетлива.

– Ну, не утрируй, – улыбнулась Полина, ласково потрепав его по руке. – Мы с тобой всегда были близки, даже когда ты поколачивал меня.

– Я уже и забыл, как ты блистала на свадьбе с фонарем под глазом, – рассмеялся Алекс. – Так что насчет друзей?

– Мне они не нужны. Не хочу связывать себе руки, становясь чьим-то другом. Да и сложно с ними! Нужно постоянно думать, что сказать, чтобы «друг» не затаил на тебя обиду. Уделять внимание, даже когда у тебя нет времени, иначе это воспримут за холодность и опять-таки оскорбятся. Бросать все и спешить на помощь, если «друган» попадет в беду по своей же тупости. А потом часами выслушивать истории о тягостях жизни и искать причины, почему они такие несчастные. С ними всегда нужно быть настороже, веселить, потакать капризам, делать вид, что понимаешь их странности, а в худшем случае принимать участие во всем этом хаосе. Как видишь, это не отношения, а тюрьма.

Алекс замолчал на некоторое время, обдумывая слова сестры, потом тихо спросил:

– Жаль, что ты не считаешь Зину своим другом. Мне, например, показалось, что она тебя любит.

– Не нужно жалости, тем более по отношению к Зине, – сказала Полина. – Она действительно мне не друг. Зина – близкий человек, как и ты. Это другое.

– И в чем состоит отличие? – голос Алекса значительно потеплел.

– В том, что, общаясь с вами, мне не приходится носить масок. Мне не нужно защищаться, потому что вы никогда не нападаете. Вы искренни, открыты, и я становлюсь такой же рядом с вами. Вы не требуете, не обижаетесь, не сдерживаете меня. Наоборот, с вами я свободна. Вы оба верите мне на слово, и перед вами не нужно держать отчет. От вас нет тайн, да и мне не хочется ничего скрывать. Я знаю, что вы рядом, но не станете вмешиваться в мою жизнь, если я не попрошу об этом.

– Но я же вмешался, прилетев в Москву, – не согласился Алекс.

– Ты приехал защитить компанию. Однако, когда понял, что помощь нужна мне, не стал устраивать допрос, просто начал действовать. Ни ты, ни Зина не усомнились во мне, когда я сказала, что не убивала Катю. Поверили однозначно. Это дорогого стоит. Поэтому вы – родные, – заключила Полина.

– Когда ты успела повзрослеть?

– Стоило переехать с Москву, – ответила Полина, – и сразу же пришло понимание, что мир вовсе не такой, каким я его рисовала. Все сложилось само собой, даже не пришлось предпринимать каких-либо усилий. Да и ситуация, в которой я оказалась, прочистила мозг, избавила от многолетней шелухи, мешающей жить.

– Люди всегда меняют мировоззрение, когда на кону стоит нечто важное.

– Знал бы ты, как это сложно, – тягостно вздохнула Полина. – Вот и приехали! – встрепенулась она. – Чем займемся?

– Превратимся в сыщиков, – улыбнулся Алекс, помогая сестре выйти из машины. – Так что рекомендую обращаться ко мне мистер Холмс.

– Ты больше похож на старушку мисс Марпл, – Полина взъерошила его волосы и побежала к ступеням.

Алекс ринулся за ней, но, остановившись, обернулся. Странное чувство накрыло его, обеспокоило, словно кто-то тайком подсматривал за ним с сестрой. Он зорко вгляделся в проезжающие мимо машины, осмотрел парковку, но ничего подозрительного не обнаружил. Люди спешили по своим делам, не обращая ни на кого внимания, в воздухе разлилась безучастность, и все же Алекс ощущал чей-то липкий взгляд на своей спине. Еще раз оглядевшись, он поднялся по ступеням и быстро проскользнул за дверь, радуясь, что неприятное чувство исчезло, едва он подошел к лифтам.

К утру Полина задремала на диване, Алекс и Зина, приехавшая в полночь, все еще продолжали работать за компьютерами. Алекс часто отвечал на звонки своего личного помощника из Лондона, которому также в эту ночь не удалось заснуть, получал от него нужную информацию и тут же распечатывал ее. Зина каждый час бегала в кухню, специально оборудованную в офисе для сотрудников, и варила кофе. Иногда Полина просыпалась, когда эти двое переговаривались между собой чуть громче, чем обычно, но снова закрывала глаза. Потом вдруг вскочила, вспомнив, что забыла отменить встречу с Волошиным, и принялась искать телефон.

– Вот незадача, – прошептала она. – Где мой мобильный?

– Пять утра, – напомнила Зина, подав ей телефон, и устало потянулась в кресле. – Кому ты собираешься звонить в такое время?

– Деду Морозу! Напрочь из головы вылетело, что договаривалась вечером увидеться с Ильей.

– Кто такой? – вяло поинтересовался Алекс. – Новая любовь?

– Слишком хорошо забытая старая, – хохотнула Зина. – Позже позвонишь и извинишься. А теперь присаживайся, изучай и обдумывай, как преподнесешь все это Литвину.

Полина послушно устроилась в кресле и с ненавистью посмотрела на стол, на котором в беспорядке были разложены сотни листов бумаги.

– С чего начать?

Алекс положил перед ней папку.

– Информация обо всех сделках Амосова, – сказал он. – Сразу замечу, что парень играет очень грязно. Такое ощущение, будто ему ничего не страшно.

– Или же его кто-то прикрывает, – добавила Зина. – И этот «кто-то», думается мне, небезызвестный господин Далмацкий. Любимый одноклассник Леша – добрый и веселый, так, кажется, ты его охарактеризовала. Вот сведения о нем. Серьезный шельмец! И богатый. Вернее, его жена и теща – весьма состоятельные особы, а сам Далмацкий гол как сокол.

– Известная комбинация, – усмехнулся Алекс. – Все имущество оформлено на родственников, чтобы не вызывать подозрений, откуда у госслужащего две квартиры в Москве, загородный дом и вилла в Черногории. Кто его жена?

– Домохозяйка, – сказала Зина. – Зато семидесятилетняя теща – крутой столичный бизнесмен. Поля, когда ты намереваешься встретиться с Литвиным? Сегодня?

– Да. Но только если буду уверена, что он не принимает участия во всех этих аферах.

– А вдруг… – Зина не закончила предложение, испугавшись своих мыслей, и потянулась за чашкой остывшего кофе.

– Тогда придется отдать им компанию, – вместо сестры ответил Алекс.

– Мне не нужно, чтобы… – начала Полина, но Алекс перебил ее:

– Замолчи, а? Этот вопрос мы решим с Майклом без твоего участия.

– Представляю, что сделает наш святой братец, – скривилась Полина, – когда узнает, во что я ввязалась. Да он лично убьет меня, но компанию Литвину не отдаст.

– Ошибаешься, – Алекс подошел к сестре и взял ее за подбородок. – Думаешь, «VIP-life concierge» сравнима с тобой? Ну, здесь я несколько перегнул палку: ты обходишься нам гораздо дешевле. Но иногда ради родного человека мы готовы поступиться всем. И Майкл не исключение.

* * *

Полина подъехала к офису Литвина с дурными предчувствиями. Она нервничала, не зная, чем обернется их встреча. Кроме того, ей было неизвестно, состоится ли она вообще. Секретарь снова сказал, что господин Литвин не сможет ее принять ввиду занятости, и предложил позвонить на следующей неделе. Оставалось одно – дождаться, когда Литвин выйдет из офиса, и перехватить его на ступенях. И, как всегда, планы пришлось корректировать, немедленно подстраиваясь к ситуации. Задумавшись, Полина едва не упустила Литвина, который вышел из офиса и стремительно сел в машину. «Чертов Бэтмен, – выругалась она, направляясь следом, – вечно ты куда-то спешишь!» В потоке машин она дважды теряла из виду его Mercedes и беспокойно осматривалась, но судьба благоволила ей: автомобиль появлялся впереди, и Полина увеличивала скорость, подрезая едущих рядом водителей, пытаясь сократить разрыв.

У небольшого парка машина Литвина остановилась. Полина увидела, как он быстрым шагом направился к стоящему на тротуаре невысокому мужчине, который держал на руках светловолосую девочку. Малышка вырвалась из объятий мужчины и подбежала к Литвину. Он быстро поднял ее вверх и закружил. «Нина, – поняла Полина. – Его дочь». Ей была известна биография Литвина, его родственные и дружеские связи. Сейчас он состоит во втором браке с молодой девицей-дизайнером, провинциалкой с шикарной внешностью кинозвезды, которая с отличием окончила МАРХИ[18]. Женаты они уже три года, но в последнее время Литвин ищет приключения на стороне, следовательно, в этой образцово-показательной семейке наметился кризис. От первого брака есть ребенок, девятилетняя малышка, которую он сейчас нежно обнимал, только где находится в данный момент бывшая жена, узнать не удалось. Девочку воспитывают родители Литвина, что также вызывало недоумение. Видимо, новая женушка папаши не слишком жалует свою маленькую падчерицу.

Приятелей у Литвина много, но близкий друг один – Сафет Сушич, известный спортсмен-борец. Оба москвичи, ровесники, знакомы с детства. Странно, что им удалось сохранить теплые отношения, учитывая разные образы жизни и деятельности. Итак, Сафет Сушич – босниец по национальности, заслуженный тренер России, чемпион Европы по самбо. Владеет двумя спортивными школами и огромным спорткомплексом, строительство которого финансировала компания Литвина. Не хотелось при нем вести беседу, уж очень зловеще он выглядел, да и присутствие ребенка останавливало.

Полина вздохнула, не желая выходить из машины, но заглушила мотор и открыла дверцу. «Чем раньше все закончится, тем лучше», – успокоила она себя и направилась по солнечной аллее к этой колоритной троице. Литвин все еще прижимал девочку к себе, что-то ласково шепча при этом. Сушич без интереса осматривал парк, бегающих вокруг него детей, флегматично ожидая, когда беседа между отцом и дочерью закончится.

– Папа, а Яна тоже поедет с нами? – услышала Полина вопрос девочки и замедлила шаг. – Пусть она останется в Москве. Бабушка говорит… – девочка замолчала, заметив остановившуюся возле них женщину в темно-синем пальто с ярким платком, повязанным вокруг шеи.

– Добрый день, Филипп Антонович, – поздоровалась Полина, повернулась к его другу и почтительно наклонила голову. – Господин Сушич. А вы, юная барышня, полагаю, Нина, – она протянула девочке руку, и та, неуверенно посмотрев на папу, прикоснулась пальчиками к перчатке.

– Полина Сергеевна, – раздраженно сверкнул глазами Литвин, – от вас невозможно скрыться.

– Только не на этой планете. – Полина не сводила взгляда с дочери Литвина, которая с детским любопытством рассматривала незнакомку. – Уделите мне несколько минут, пожалуйста.

– Разумеется. – Литвин опустил дочь на землю. – Сафет, – он посмотрел на друга, который до этого не проронил ни слова, только странно улыбался, – прогуляйтесь.

Полина внимательно осмотрела коренастую фигуру боснийца. Вблизи он выглядел еще брутальнее, чем издали. Короткие черные волосы, колючий взгляд глубоко посаженных угольных глаз, несколько тонких шрамов на лице, выдвинутая вперед челюсть, крепкие руки и мясистые кисти, сбитые бедра – страшный, злобный карлик.

– Идем, Нина, – сказал Сушич, протянув девочке руку. – Госпожа Матуа, всего хорошего.

Голос у него был высоким и резким, но в нем не чувствовалось угрозы, что несколько успокоило Полину, уже приготовившуюся к нападению. Кроме того, поразило, что Сушичу известно ее имя. Это говорило о том, что Литвин обсуждал персону Полины со своим другом. Значит, им известны детали ее биографии. «Один – один. Я тоже о тебе многое знаю», – внутренне усмехнулась она.

– Мадам Матуа, чем могу быть вам полезен? – Голос Литвина был подчеркнуто вежливым. – Или вы просто решили засвидетельствовать мне свое почтение?

– Несколько дней назад вы вели себя иначе. Мягче.

Полина наклонила голову, спасаясь от солнечных лучей, потом вытащила из сумочки очки и надела их. Сразу стало легче, оттого что Литвин перестал видеть выражение ее глаз.

– Раньше вы казались мне интересной.

– Мы не обязаны нравиться друг другу, – сказала Полина, чувствуя острую неприязнь к этому мужчине. – Не на свидании же находимся, – она вытащила из сумки тонкую папку и протянула ее Литвину. – Если позволите, я перейду к главному.

– Давайте присядем, – предложил он, указав рукой на освещенную солнцем скамейку. – Ваша автобиография?

– Простите, – не поняла шутки Полина.

– Вы обещали лично привезти… – Литвин замолчал, пробежавшись взглядом по исписанным листкам, и нахмурился. – Что это?

– Отчет о деятельности господина Амосова.

– Вижу, – резко ответил Литвин. – Эта информация – конфиденциальна. Как она попала вам в руки?

– Не хочу выдавать свои источники.

– Придется. Кто предоставил вам подобные сведения?

– Филипп, какая разница?

Полина впервые назвала Литвина по имени и смутилась. Она опустила голову и пробормотала:

– Это уже не имеет значения.

– Кто-то из «своих» сливает информацию обо мне постороннему лицу, – прищурился Литвин, – и я должен реагировать на это спокойно?

– Я на вашем месте волновалась бы о другом.

– О чем же?

– Амосов рискует вашей репутацией…

– Считаете, это должно меня беспокоить? – усмехнулся Литвин, нетерпеливо перебив Полину. – Мнение посторонних никогда не представляло для меня важности.

– Но ваши партнеры будут недовольны столь грязной игрой, – спокойно выдержала его пристальный взгляд Полина. – И для прокуратуры подобные сведения могут представлять интерес. Не торопитесь с выводами, господин Литвин. Лучше внимательно прочтите бумаги и поблагодарите меня за помощь.

– Вы слишком самонадеянны, – грубо ответил Литвин, но все же последовал совету и углубился в чтение.

– Девять компаний, – подвела итог Полина, когда он отложил папку в сторону. – Одни крупные, другие мельче, но все они были получены весьма неблаговидным способом. Владельцы их погибли при странных обстоятельствах, а безутешные вдовы безропотно подписали доверенность на управление доставшимся им в наследство бизнесом на имя Амосова Руслана Альбертовича. А после эти дамы исчезали, как и их мужья. Некоторые кончали жизнь самоубийством, «случайно» погибали в автокатастрофах, тонули. Одна лечится в психиатрической клинике. И этой, наверное, повезло больше, чем остальным, она хотя бы осталась живой. Нонна Вардомская. Может, вам известно это имя?

– Да, я работал с ее мужем, – отвлеченно пробормотал Литвин. – Но не знал, что его компания принадлежит мне.

– Похоже, вы о многом не знаете, – сказала Полина. – Я не виню вас, просто мне непонятно, как вы могли пропустить…

– Моя компания многопрофильна. Каждый месяц мы поглощаем десятки мелких и средних фирм различных отраслей и сфер деятельности. Я не всегда занимаюсь этим лично. Для этого существуют помощники. Продолжайте. – Литвин взмахнул рукой.

– Обстоятельства гибели владельцев фирм, а также их наследников так и остались неизвестными, расследование прекращено. Ничто не связывает их с господином Амосовым. Эту хитроумную схему, как мне кажется, разработал Алексей Далмацкий, майор и подельник Амосова. Он, пользуясь своим служебным положением, «хоронил» дела. В общем, по моим сведениям, эти джентльмены работали в паре более трех лет, наживаясь за счет обманутых ими жертв. Фирмы покупала ваша компания, а после в короткий срок продавала. Заметьте, деньги на расчетные счета вашей компании не поступали, а уходили в офшоры.

– Вы и бухгалтерию подняли? – Литвин с уважением посмотрел на Полину. – Признайтесь, кто помогал вам в этом?

– У меня есть приятели-банкиры. Для них не составило труда предоставить мне эту информацию.

– Вы – могущественный человек, – во взгляде Литвина промелькнула насмешка. – Вас следует бояться.

– Только в том случае, – сказала Полина, – если играешь не в моей команде.

– Учту. Так что случилось с теми суммами, которые Амосов получал за продажу фирм?

– К сожалению, мне не удалось отследить, где именно они осели, так как Амосов разработал очень сложную систему разделения и сокрытия прибыли. Однако могу сказать, что деньги отмывались через вашу компанию.

– Не отмывались, – сказал Литвин, – а просто уходили в никуда. Фирмы ведь были чистыми?

– Да, – утвердительно кивнула Полина. – Сделки вполне законные, однако способ их заключения заставляет насторожиться.

– Как вы пришли к подобным выводам? – Литвин снова открыл папку и просмотрел бумаги. – Полагаю, потеря компании вашего отца заставила вас изучить деятельность Амосова? Или убийство сестры?

– Скорее следствие всего этого, – уклончиво ответила Полина.

– Давайте будем честны друг с другом, – предложил Литвин. – Я чувствую, вы многое недоговариваете. Почему вы обратились ко мне? Что заставило вас подумать, будто я не в курсе происходящего? И, главное, какие цели вы преследуете?

– Я отвечу на ваши вопросы. Во-первых, я прошу вас остановить Амосова. В моем представлении он – страшный человек и нанес непоправимый вред не только моей семье, но и многим другим людям. Да, – предупредила Полина вопрос Литвина, – я считаю, что это он убил мою сестру и ее мужа. Причины мне неизвестны, потому что Амосов ничего не получил из того, чем владели Уваровы. Наследником стала я, хотя отцовская компания все же досталась вам. Вероятно, все пошло не так, как он планировал, но об этом может сказать только сам Амосов.

– Вы отвлекаетесь в своих рассуждениях.

Полина глубоко вдохнула теплый воздух и подставила лицо солнечным лучам.

– Что касается вас, – сказала она, – не думаю, что вы знали о том, как делает себе состояние ваша «правая рука».

– А может, «левая»? – пошутил Литвин.

– Это слишком мелко для такой фигуры, как вы, – продолжила Полина, не обратив внимания на иронию в его голосе.

– Вы уверены?

– Еще утром я сомневалась, – призналась Полина, – но сейчас, при личной встрече, убедилась, что для вас это также явилось неприятной новостью. А теперь главное. Я здесь не по доброте душевной.

– Уже понял, – снова съязвил Литвин.

– Амосов требует у меня то, что я не могу ему дать.

– Не говорите загадками.

– Он шантажирует меня, именно поэтому я решила обратиться к вам за помощью. – Полина помолчала некоторое время. – Я отдаю его вам, вы отдаете мне то, что принадлежит мне. У Амосова находится запись, компрометирующая меня. В противном случае мне не остается ничего другого, кроме как сыграть против него той же монетой.

– Опуститесь до шантажа и при этом поставите на карту репутацию моей компании и мою в частности? – оскалился Литвин. – Умно. Но слишком рискованно.

– Амосов не посмеет выступить против вас. – Полина оперлась рукой о скамью и заглянула Литвину в лицо. – Вы сдержите его.

– Есть и другой выход. Я избавляюсь от вас обоих.

– Этот вариант я не учла, – озабоченно протянула Полина. – И не подготовилась. Нужно было взять с собой диктофон или установить жучок в незаметном месте, – она дотронулась рукой до пуговицы на пальто. – Все же надеюсь на ваше благоразумие. Какой смысл избавляться от меня? Это ровным счетом ничего не даст.

Литвин поднялся и слегка наклонил голову, показывая, что разговор окончен.

– Папку оставлю вам, – сказала Полина, также поднявшись. – Прочтете еще раз на досуге.

– Благодарю. А теперь прошу меня простить, но я хочу уделить время дочери.

– Конечно, – колко улыбнулась Полина, – я вас прощаю. Странно, что вы больше не приглашаете меня на ужин.

– Я уже сказал: пропал интерес.

– Возможно, это к лучшему.

– Возможно, – задумчиво отозвался Литвин.

– Смею надеяться, что вы поможете мне, – сказала Полина, наблюдая за тем, как Сафет Сушич и Нина балуются на траве.

Девочка убегала от жуткого на вид боснийца, а тот делал вид, что не может ее догнать. Малышка, заливаясь смехом, останавливалась и делала несколько шагов назад, а после со звонким писком мчалась вперед.

– У вас красивая дочь. К счастью, она не похожа на отца.

Литвин рассмеялся в ответ на это замечание.

– Всего хорошего, Полина, – сказал он. – Пожалуйста, больше не ищите встреч со мной. Я сам свяжусь с вами, если понадобится.

Полина сухо кивнула в ответ и, резко развернувшись, направилась к своей машине. Сев за руль, она глубоко вздохнула и позвонила Зине.

– Получилось?

– Естественно! – радостно сообщила женщина. – Качество записи хорошее, но даст бог, ею не придется воспользоваться. Надеюсь, что Литвин пойдет навстречу и окажет содействие. А ты держалась молодцом! – похвалила она Полину. – Я, например, едва не вскрикнула, когда он пригрозил избавиться от тебя.

– Литвин меня не пугает. Я боюсь, как бы от меня Амосов не избавился, – сказала Полина, выезжая на проезжую часть. – Глядишь, пристрелит или выбросит из окна, как Ямпольскую, вот потеха будет!

– Идиотка! – разозлилась Зина. – Возвращайся скорее в офис. Я теперь с тебя глаз не спущу.

– Не дергайся. Сначала хочу заехать к родителям, давно их не видела, а уж после приеду. Где Алекс?

– Уехал в гостиницу. Сказал, вернется через пару часов.

– Отлично. Готовь бренди. Чувствую, сегодня будет веселый вечерок, – счастливо улыбнулась Полина в трубку.

* * *

– Что думаешь? – спросил Литвин у Сафета, с небрежным видом устроившегося на скамье, где еще несколько минут назад сидела Полина.

– Слишком уж все просто, – ответил Сафет. – Не похоже на стиль Руслана. Он не стал бы так кустарно работать. Впрочем…

– Дядя Сафет! – крикнула Нина, подбежав к мужчине и повиснув у него на ноге. – Покатай меня на качелях. Как в прошлый раз, только еще выше! А куда ушла эта красивая тетя? Она твоя подруга? – девочка повернулась к отцу и лукаво улыбнулась. – Как ее зовут?

– Любопытство – плохая черта характера. – Литвин потянул дочь за светлую косичку и услышал, что Сафет насмешливо фыркнул. – Иди, котенок, купи нам мороженое.

– Так всегда. Ладно! Говорите! – девочка побежала по дорожке к открытому кафе, возле которого толпились мамаши с детьми.

Сафет задумчиво посмотрел на Литвина, который нервно вышагивал перед ним.

– Убивать владельцев фирм, – сказал он, – соблазнять вдовушек и разорять их – безвкусно и грубо. Проще говоря, пошло. Руслан, конечно же, падок на женщин и деньги, однако вряд ли способен совершить такие преступления. Да и платишь ты ему достаточно. Он не станет рисковать своим благополучием, зная при этом, что в случае, если махинации откроются, пощады не будет. Нет, он не умеет жить на пороховой бочке. Да и зачем?

– И мне подобное кажется маловероятным, – расстроенным голосом произнес Литвин, присев рядом с Сафетом. – Но с фактами сложно спорить.

– Веришь ей?

– Матуа? – Литвин скептически улыбнулся. – Думаешь, это она мне глаза открыла на происходящее в компании. Нет! Месяц назад к Глебу, моему помощнику, обратился Борис Абрамович…

– Твой финансист? – спросил Сафет.

– И твой тоже. Он желал узнать, что за фирмы мы приобретаем без его участия. Самое смешное, что некоторые документы были подписаны мною, но я и понятия не имел об этом. Впервые видел бумаги, однако подпись на них была моей, вне сомнений.

– Такие дела невозможно провернуть в одиночку, – заметил Сафет и помахал рукой Нине, бегущей к мужчинам по дорожке. – Это парное катание, поверь мне.

– Верю, – сказал Литвин и подхватил дочь на руки. – Нина, ты не обидишься, если я оставлю тебя с Сафетом? Вы еще погуляете немного, а потом он отвезет тебя к бабушке и дедушке. Мне, к сожалению, нужно возвращаться на работу.

– Но, папа, ты же обещал! Я всю неделю ждала, что мы вместе проведем выходные.

– Я приеду к тебе завтра, – ответил Литвин, но тут же поправился: – Или послезавтра.

– Это Яна не разрешает со мной встречаться? Курица! – выкрикнула Нина и вырвалась из рук отца. – Уезжай! И забери свое мороженое, – насупившись, она протянула отцу стаканчик. – Дядя Сафет, я иду на качели.

Литвин со вздохом проследил за убежавшей дочерью и повернулся к другу.

– За что она так ненавидит Яну?

– Потому что Яна не хочет, чтобы девочка жила с вами, – ответил Сафет. – Нинка права, она – курица!

– Так это ты научил ее так нелестно отзываться о моей жене? – Литвин выбросил стаканчик с начавшим таять мороженым в урну. – Отстегать бы вас обоих!

– Воспитатель хренов! – ухмыльнулся Сафет и поднялся. – Тебе стоит уделять больше внимания дочери, а то она скоро меня станет папой называть.

– Когда разберусь со всем, заберу Нинку и уеду с ней куда-нибудь на море, – пообещал Литвин. – Тем более сама Полина Матуа будет моим должником. Она-то мастер устраивать незабываемый отдых.

– Да, интересная девица, – протянул Сафет, медленным шагом направляясь к детской площадке. – Вижу, она тебя привлекает.

– Я женат, – напомнил Литвин. – И все еще люблю свою жену.

– Удивляюсь, как ее можно любить?

– Не забывайся, – рекомендовал Литвин, с грустью посмотрев на лучшего друга. – Что ж, увидимся завтра.

Сафет, соглашаясь, кивнул.

– В зал приедешь? Можем в сауне расслабиться, – предложил он. – Тебе не помешает сбросить пар. Весь кипишь от злости.

– Не сегодня. – Литвин посмотрел на часы. – У меня назначена встреча, и я не знаю, когда она закончится. До завтра.

По дороге в офис Литвин думал не о предстоящем серьезном разговоре, а о дочери и жене. Яна действительно не любила Нину, именно поэтому девочка жила не с отцом, а с его родителями. Литвин уделял ей мало внимания, встречаясь лишь на выходных. Но, слава богу, в ее жизни присутствовал другой мужчина, дающий любовь и ласку. Конечно, Сафет не мог заменить Нине отца, но все же он был ей хорошим другом и компаньоном. Конечно, со стороны эти отношения могли показаться странными – чужой дядя присматривает за девочкой, в то время как отец проводит время на работе и с молодой женой – но Литвину было наплевать, что подумают другие. Он был благодарен Сафету за искреннее участие к его дочери и всячески поощрял их нежное общение. К тому же Сафет был по-отцовски привязан к Нине, и если бы их разлучили, испытал бы горькое разочарование. Поэтому Литвин не решался разрушить их дружбу, так как не желал ранить обоих, хотя и ревновал порой, видя, насколько сильно его дочь обожает боснийца.

Литвин и Сушич были знакомы с раннего детства. Друг всегда был странным: замкнутым, малоразговорчивым и больше погруженным в собственные переживания. Однако за всей этой внешней угрюмостью скрывалась душевная теплота и отзывчивость. Из-за своего неуживчивого характера и отталкивающей внешности Сафет никогда не был женат и вряд ли решится на подобный шаг. Называя женщин лживыми вертихвостками, способными отравить мозг и душу, он не заводил с ними длительных знакомств, предпочитая одноразовые свидания. Ужин в ресторане, секс, такси для дамы ранним утром – таким был сценарий его любовных отношений, который никогда не менялся. Впрочем, ради одной барышни он мог горы свернуть, и ею была Нина, девятилетняя красотка, которую Сафет боготворил до беспамятства.

Мысли плавно вернулись к Амосову, потом начали крутиться вокруг Полины Матуа. Сафет не ошибся, сказав, что она привлекала Литвина. Полина была напориста и уверена в себе, именно такие дамы и нравились ему. Он действительно хотел бы узнать эту женщину лучше, но боялся, ощущая необъяснимую угрозу, исходящую от нее. О Полине Матуа ему было известно многое. Ее биография восхищала и одновременно отталкивала, ибо очень походила на жизнь самого Литвина – такая же извилистая и порой трагичная. Литвину, как и Полине, была знакома горечь потери дорогого человека, он часто метался от одной любви к другой, но втайне мечтал о тихой семейной жизни, много и напряженно работал и ощущал себя несчастным. «И зачем я позвал ее на тот ужин? – отругал он себя. – Идиот! Только все испортил!» Он вспомнил о Яне, своей жене, и печально вздохнул. Возвращаться домой не хотелось. Яна снова начнет допрос, где он был, с кем встречался, почему не пообедал с ней. Сплошной контроль и истерики. Их отношения зашли в тупик, и с этим нужно было что-то делать, только как изменить ситуацию, Литвин не понимал, а спросить совета было не у кого. Сафет, разумеется, предложит развестись. Мать и отец станут радостно потирать руки, узнав, что у сына проблемы с нелюбимой невесткой. Нина тоже будет довольна. Но будет ли счастлив сам Литвин, уйдя от женщины, которую когда-то любил?

– Филипп Антонович, – голос Глеба, помощника, вывел из размышлений. – Руслан Альбертович ждет вас в конференц-зале.

– Один?

– Да, – сказал Глеб, почесав ручкой кончик носа.

Быстрым шагом Литвин прошел по длинному коридору и открыл двери. Руслан стоял у открытого окна, спиной к вошедшему боссу, и говорил по телефону.

– Все ясно, – сказал он. – Не паникуй, Леша, позже поговорим. Я сейчас занят.

– Здравствуй, Руслан, – Литвин протянул руку. – Почему ты один и где Илья?

– Думаю, что Волошина мы сегодня не увидим.

– Странно, – произнес Литвин, присев на диван. – Илья всегда пунктуален и никогда не забывает о встречах.

– Ты многого не знаешь, – сказал Амосов. – Позволишь закурить? – он вытащил из кармана портсигар и зажигалку.

– И мне дай, – попросил Литвин. – Говоришь, многого не знаю? Так просвети.

Глава 19

– Зина, тебе Полина звонила?

Алекс заглянул в кабинет и замолчал, видя, что женщина беседует с клиентом. Он тихо присел на диван и вытянул ноги перед собой. Зина весело щебетала в трубку, делая быстрые пометки в блокноте.

– Да, конечно, я немедленно займусь этим. Я говорила с Полиной пару часов назад, – сказала она, положив трубку. – Она намеревалась заехать к родителям, а после вернуться в офис.

– Неужели звонка не слышит? Я в ее кабинет. Освободишься, приходи. Выпьем кофе.

– Полина разрешила взять из бара бренди.

Алекс остановился и нахмурился.

– И часто вы пьете? – спросил он, обернулся и пристально вгляделся в расслабленную фигуру женщины.

– Мистер Фрейман, я не ваша сестра, – усмехнулась Зина, не отрывая взгляда от блокнота и одновременно вводя цифры на телефоне. – Не стоит проводить со мной воспитательные работы, – она указала пальцем на дверь, чем рассмешила Алекса. – Клиент будет недоволен, если я вовремя не выполню заказ.

– Пардон, мадемуазель. – Алекс отвесил изысканный поклон и направился к выходу. – Зин, – он снова повернулся к женщине, – почему ты не замужем?

– А что изменится, если я вступлю в брак? Научусь петь или танцевать румбу?

– Понятно, – искристо рассмеялся Алекс, – никто не предлагал.

Зина бросила на Алекса коварный взгляд.

– Тебе тоже все отказывали?

– А уволить? – в притворном гневе расширил глаза Алекс.

– Это семейная черта – увольнять тех, кто не боится сказать правду?

– В тебе случайно не течет еврейская кровь? – Алекс откровенно радовался этой веселой пикировке. – Ты заметила, что мы не отвечаем на вопросы, а только их задаем?

– Заметила. Отвечаю! Моя кровь чиста от примесей. Стопроцентно русская.

– Оттого и наглая, – завершил разговор Алекс и исчез за дверью.

– Да и в тебе дерзости, дорогой мой, на сто человек хватит и еще останется, – пробормотала Зина, нажав кнопку вызова. – Добрый день, Ярослав Алексеевич, – голос ее стал мягким и зовущим, как у представительницы секс-услуг по телефону, – надеюсь, помните меня? Да, Михайлова…

Через час она прошла в кабинет Полины. Алекс вальяжно развалился в кресле, положив ноги на стол, чем вызвал у Зины недовольный возглас. Как школьник он оробел, убрал ноги со стола и выпрямился.

– Уже восемь, – проговорил он, быстро посмотрев на часы.

– С чем тебя и поздравляю, – с иронией объявила Зина. – Голоден? Можно что-нибудь заказать. Хотя твоя аристократичная душа, скорее всего, не употребляет салаты неизвестно кем и как приготовленные.

– Угадала. Предпочитаю воздержаться от подобных экспериментов. Дождемся Полину, после и поужинаем в каком-нибудь приличном месте. Кстати, она звонила?

– Нет, – растерянно проговорила Зина. – Я несколько раз набирала ей, но Полина недоступна.

– Позвоню ее отцу.

– Я уже говорила с Никифоровым. Думала, что Полина у них задерживается, но Сергей Дмитриевич сказал, что она уже давно уехала.

В лице Алекса промелькнуло беспокойство.

– Ну, – он повысил голос, – где бренди?

Зина с улыбкой достала бутылку из тайника и налила ему.

– А себе?

– Не хочу. У меня тревожно на душе, и алкоголь обычно все усугубляет. Если выпью два глотка, тогда вовсе не смогу справиться с волнением.

– Тебе известно, как прошла встреча с Литвиным?

Зина утвердительно кивнула.

– Мы записали разговор на всякий случай, – сказала она. – Но, в общем, все гладко. Хочешь прослушать?

– Нет, – покачал головой Алекс. – Не люблю эти шпионские штучки. Попробуй еще раз набрать, – попросил он.

– Не берет. Но, по крайней мере, телефон не отключен. Можем определить, где она находится.

– Подожди секунду, – Алекс отвлекся на звонок. – Поля! Куда ты пропала? Мы уже извелись… Что? – он, нахмурившись, посмотрел на Зину и включил громкую связь.

– …в течение трех часов, – послышался спокойный голос Полины, – переведи на счет, номер которого я сейчас вышлю, двадцать миллионов.

– Уже поздно, – осторожно произнес Алекс. – Подобная банковская операция…

– Милый, он убьет меня, – перебила Полина, – если ты не сделаешь это.

– Кто? Где ты? – быстро спросил Алекс, но ответом было молчание. – Отключились. Немедленно определяй, где она находится! Так, стоп! Смс! – он посмотрел на экран. – Номер счета. Вот что, Зина! Я узнаю, кому принадлежит этот счет, а ты попытаешься выяснить, где находится Полина.

– Поняла. – Зина выбежала из кабинета, но вскоре вернулась. – Не получилось, – расстроенно объявила она. – Телефон уже отключен. Что со счетом?

Алекс поднял палец вверх, показывая, что ответит позже.

– Добрый вечер, господин Серебровский. Простите за поздний звонок…

Зина мгновенно поняла, что он разговаривает с управляющим одного из банков Москвы, так как не раз слышала это имя. Она присела на диван, устало пошевелила ногами, но тут же вскочила и пораженно уставилась перед собой.

– Спасибо, – услышала она голос Алекса. – Буду ждать новостей. Что случилось, Зина?

– У Полины с собой есть GPS-трекер. Мы договорились, что она возьмет его на встречу с Литвиным.

– Для чего? – спросил Алекс, но едва заметно улыбнулся предприимчивости женщин.

– А вдруг все пошло бы не так, как мы планировали? Не важно! – Зина махнула рукой. – Мы можем отследить местонахождение Полины с точностью до двадцати метров, конечно, если она не отключила его.

– Пробуй.

– Послушай. – Зина вдруг опустила голову, пытаясь скрыть свои чувства. – Ты действительно переведешь указанную сумму на тот счет?

– Разве я похож на глупца?

– Но… он убьет ее, – глаза Зины покраснели от набежавших слез.

– Не плачь. – Алекс ласково погладил ее по трясущимся плечам, но голос его был резким, и Зина поспешила успокоиться.

Она смотрела в его лицо и поражалась выдержке. Алекс выглядел расслабленным, только кончики ушей, ставшие пунцовыми, выдавали его волнение.

– Все? Слезы прекратились? – спросил он, листая свою записную книжку.

– Алекс, – позвала Зина, – что ты собираешься предпринять?

Он с жалостью посмотрел на нее, такую грозную и одновременно беспомощную. Волосы Зины растрепались, лицо было бледным, плечи опущены. Сейчас она не выглядела той величественной женщиной, какой предстала в начале их знакомства, и была похожа на испуганного ребенка, которого хотелось обнять и утешить.

– В отличие от Полины, я не намерен выполнять условия шантажиста, кем бы он ни был. Это стоило сделать гораздо раньше, в тот момент, когда ей прислали запись. Но Полина испугалась, и мы с тобой поддались стадному страху. С шантажистами разговор должен быть коротким.

– Может, позвоним Литвину? – с надеждой предложила Зина.

– Зачем? Чем он сможет помочь?

– Но Амосов…

– Помолчи, – попросил Алекс, набирая номер. – Генерала Раменского, пожалуйста, – твердым голосом произнес он. – Александр Фрейман. Хорошо, жду. Генерал-лейтенант Раменский, – тихо пояснил он, прикрыв трубку ладонью, – друг моего отца. Они… Здравствуйте, Станислав Андреевич. Да, это Саша, – Алекс замолчал, улыбнувшись. – Я тоже очень рад. Нет… не для этого. Есть причина.

Глава 20

Полина, опустив голову, сидела на стуле в центре кухни и рассматривала кончики своих туфель. Напротив нее стоял мужчина и, злобно ворча, прикладывал к обожженной щеке мокрое полотенце.

– Сука, – бормотал он. – Убить бы тебя прямо сейчас.

– Не суетись, Кефир, – с усмешкой произнес Волошин, посмотрев на Полину. – Успеешь, – добавил он, уже откровенно смеясь. – Как ты, Поленька? Боишься?

Голос его был ласковым, приторно-слащавым, отчего мужчина, которого он называл Кефиром, презрительно выпустил воздух из ноздрей, как престарелая лошадь, довольная, что ее потрепали по холке.

– Никифорова, – снова позвал Волошин, но Полина прикрыла глаза, делая вид, что находится в комнате одна. – Почему молчишь?

– Вот это нервы! – воскликнул Кефир. – Еще долго будем ждать?

– Когда позвонит Далмацкий, – ответил Волошин, – тогда и выдвинемся. Как рожа? Горит?

– Еще бы!

– Что же ты был таким нерасторопным?

– Так я и предположить не мог, что она заедет мне чайником по физиономии. – Кефир снова намочил полотенце и со вздохом облегчения приложил к багровой щеке. – Не каждая баба на это способна. Дрянь!

Полина молчала, не реагируя на оскорбления. Она мысленно вернулась на несколько часов назад, когда с радостным предвкушением ожидала встречу с Волошиным. Он позвонил в тот момент, когда она пила чай с родителями, и обещал устроить сюрприз.

– Какой? – спросила Полина, чувствуя, что все внутри загорается от нетерпения.

– Солнышко, узнаешь в свое время! Спускайся.

– Ты здесь, внизу? – обрадовалась она, быстро попрощалась с родителями и выбежала к лифту, на ходу застегивая пальто.

У подъезда Полина остановилась. Машины Волошина не было, но через две минуты она показалась во дворе. Полина удобно устроилась на сиденье и улыбнулась, когда он потянулся к ней и крепко прижал к себе. Еще долго машина не трогалась с места, а находящиеся в салоне мужчина и женщина не могли оторваться друг от друга, жарко целуясь. Сейчас Полину передергивало от отвращения, когда она вспоминала, как быстро сбрасывала с себя одежды в квартире Волошина. Они так и не успели добраться до постели, занимались любовью на мягком ковре в гостиной, а потом еще долгое время перешептывались и обменивались нежными поцелуями.

– Хороший сюрприз. – Полина с любовью провела рукой по его обнаженной груди. – Хочу, чтобы ты устраивал мне такие неожиданности как можно чаще.

Волошин повернулся на спину и улыбнулся. Она рассматривала его точеный профиль, радуясь, что наконец в ее жизни появился мужчина, которому можно доверять. С Ильей было спокойно и весело. Но, главное, она ощущала себя по-настоящему счастливой и желанной.

– Когда все образуется, мы…

– Не заглядывай в будущее, – перебил Волошин и поднялся. – Сварю кофе, – добавил он, натянул джинсы и вышел в кухню.

Полина сладко потянулась. Внимание ее привлек включенный ноутбук, стоящий на низком столике в углу комнаты. Вернее, не он, а лежащая рядом с ним флеш-карта, похожая на ту, которую она нашла в спальне Севы Уварова. С неприятным предчувствием в душе Полина вставила карту в разъем и уже менее чем через минуту поняла, кто был Катиным любовником. Она быстро пролистывала фотографии, на которых ее сестра и Волошин чувственно целовались, дарили друг другу откровенные улыбки и объятия.

– Значит, тебя она боялась? – спросила Полина, не поворачивая головы, но зная, что Волошин стоит сзади. – Как я раньше не поняла? Катя же намекала, что мне знаком ее любовник. Зачем все это, Илья?

– Оденься.

Полина послушно натянула нижнее белье и платье.

– Я была уверена, что это Амосов шантажирует меня, – грустно улыбнулась она. – Боже, какая ошибка!

– Без пафоса, – сказал Волошин. – Не люблю драматичные сцены. Ты в этом похожа на Катю, она тоже любила устраивать театр на дому.

– Ты никогда не вызывал у меня подозрений. Я даже не думала об этом. Просто влюбилась, как всегда, опрометчиво и глупо. Ловко ты ко мне подкатил. Все сделал, чтобы я сама пришла. Напугал и ждал, когда я обращусь к тебе за помощью. Умно!

– Не ты одна умеешь составлять грамотные сценарии, – насмешливо ответил Волошин, присев на диван.

– «Грамотные»? – вдруг рассмеялась Полина, у которой в голове немедленно сложились мельчайшие детали головоломки. – Ты не все продумал, любимый, – она намеренно сделала ударение на последнем слове.

– И что же я упустил? – с нежностью улыбнулся Волошин, глядя в раскрасневшееся лицо Полины. – Не просветишь? – взгляд его стал злобным, отталкивающим, и Полина внутренне вздрогнула от того, как быстро меняется его настроение.

– С Катей ты обломался, – с издевкой произнесла она. – Не так ли? Похоже, моя сестрица обыграла тебя. Ты ведь ничего не поимел от тех денег, которые достались ей в наследство.

– Ты права, – протянул Волошин, вальяжно положив ногу на ногу. – Катерина оказалась крепким орешком. Когда поняла, что мне она не нужна, решила сделать ход конем и составила завещание в твою пользу.

– Столько усилий. Убить Севу, избавиться от Ямпольской, потому что несчастная женщина грозила разрушить твой грандиозный план по обогащению, и в итоге все перешло не в те руки. Почему ты так долго тянул со мной?

– Может, я тоже увлекся. Вспомнил о былых чувствах.

– Вряд ли. Скорее отводил от себя подозрения, – задумчиво проговорила Полина. – И у тебя получилось. Жаль, что я дезинформировала Литвина.

Волошин дернулся вперед и нахмурился.

– Но он подозревает Амосова. Не тебя, – сказала Полина, заметив, как расслабились его плечи. – Признайся, это ты был внутри дома в тот момент, когда я обнаружила Катю?

– Не я. Честно. – Волошин растянул губы в ухмылке. – Но ты скоро познакомишься с этим человеком.

– Далмацкий?

– Тебе бы детективом работать. Не туда ты, родная, направила свою энергию. Не Далмацкий, но он очень помог мне.

– Неужели тебе была нужна только фирма моих братьев?

– И это тоже. Но раз фирма принадлежит не тебе, оставим ее. Не станем мараться. От Фрейманов я возьму просто деньги. И ты, любовь моя, переведешь на этот счет все, что досталось тебе в наследство от сестры, – он бросил перед Полиной, которая все еще сидела на полу, бумажку. – Не зря же я так старался, убеждая Катюшу избавиться от Севы. Знала бы ты, как быстро согласилась эта дурочка убрать мужа с дороги. Похоже, ничего святого в женщинах не осталось.

– Она любила тебя, – сказала Полина, – как и я.

– Ты? – рассмеялся Волошин. – Любила? Похотливая кошка! Скольких ты любила, кроме меня?! Сотню? Думаешь, ты создана для серьезных отношений? Дорогая, тебя можно лишь использовать, при этом периодически трах…

Он не успел закончить, потому что Полина вскочила и подлетела к нему, намереваясь ударить. Волошин мгновенно выставил левую руку вперед, защищаясь, а второй нанес удар в грудь. От боли Полину скрутило, и она упала к его ногам.

– Не усердствуй, – он отошел в сторону. – В следующий раз я не буду столь мягок. Поднимайся и займись переводом.

– Не собираюсь, – задыхаясь, проговорила Полина.

Волошин без слов потянулся к телефону и набрал номер.

– Кефир, – сказал он в трубку, – Фрейман и та толстая в офисе? Если через пятнадцать минут не позвоню тебе, поднимешься наверх, избавишься от них и всех, кто не успел уйти домой. – Волошин с улыбкой посмотрел на женщину, которая медленно поднялась и подошла к ноутбуку. – Жди указаний, – сказал он своему помощнику.

– Я не вступила в права наследования и смогу воспользоваться счетами Севы только через полгода.

– Тогда воспользуйся личными счетами, – Волошин нагло уставился на Полину. – Сама сказала, что ты – барышня дорогая. Теперь подтверждай свои слова на деле.

– Я могу сделать электронный перевод только с одного счета, – сказала она. – Чтобы провести подобную операцию со вторым, необходимо мое личное присутствие в банке.

– Сколько?

Полина назвала сумму.

– Устраивает, – кивнул Волошин и снова поднес к уху телефон, предварительно набрав другой номер. – Леша, все готово? Хорошо, жду звонка. А теперь переходим ко второй части спектакля. Давай, солнышко, звони своему любимому братцу. Будь благоразумна, никаких имен, иначе останешься прямо здесь. И о Кефире не забывай, он все еще дежурит возле офиса компании.

Волошин подошел к тумбочке и вытащил из нижней полки пистолет.

– Алекс не выполнит твои условия, – уверенно сказала Полина.

– Выполнит. Он тебя любит. А люди на все готовы ради своих любимых. Проси двадцатку. Счет тот же. Вышлешь ему со своего номера и вытащишь батарею из телефона. Поняла?

После разговора с Алексом Полина почувствовала, как страх тонкими ниточками опутал ее тело. Волошин наверняка избавится от нее, когда брат переведет на счет запрашиваемую сумму. Оставалось лишь уповать на сообразительность Зины, которая вспомнит о GPS-трекере. Если память у Зизи хорошая, то ее найдут раньше, чем Волошин воспользуется пистолетом.

– Подай мне сумку, – сказала она.

– Тебе нужна помада? Советую не отвлекаться. Для меня твоя внешность уже не имеет никакого значения.

– В портмоне лежат данные по счету. Не думаешь ли ты, что я помню номер и пароль наизусть?

– А стоило бы, – сказал Волошин, протянув сумку, однако предварительно в нее заглянул.

Полина взяла из портмоне карточку.

– Амосов твой помощник?

– Не совсем. – Волошин остановился за женщиной, сосредоточенно наблюдая за ее действиями. – Коллега. Мы оба работаем на Литвина. Вернее, работали.

– Странно, – тихо проговорила Полина, – я собрала столько информации о Литвине и его компании, но в бумагах ни разу не упоминалось твое имя.

– Все потому, любовь моя, что Филиппка страховался, – с холодной яростью ответил Волошин. – Шесть лет назад меня едва не посадили из-за него. Литвин заставил меня провернуть аферу с госдотациями. Я предупреждал, что это слишком рискованно, но он и слышать не хотел. А мне ведь десять лет грозило. Думаешь, после того, как я со скандалом вылетел из мэрии, Литвин взял бы меня к себе на высокую должность?! Нет! Зачем чернить репутацию, возвышая человека, обвиненного в финансовых махинациях? Официально я числился в его компании мелким бухгалтером, но фактически был заместителем. Поэтому не удивляйся, что ты ничего не нашла обо мне.

– Готово. – Полина убрала руки с клавиатуры.

– Кефир, возвращайся, – сказал Волошин своему подельнику и снисходительно похлопал Полину ладошкой по голове. – Молодец.

– Не дотрагивайся до меня, – процедила она. – Противно.

– А час назад… – протянул Волошин, криво усмехаясь.

– Час назад я была влюблена. А теперь я брезгую.

Волошин схватил Полину за плечо, близко притянул к себе и, увидев отвращение в ее глазах, толкнул на диван. Она упала на подушки и расплакалась от бессилия. Потом вытерла мокрые щеки и отвернулась, не желая глядеть в лицо человека, который, как казалось еще несколько минут назад, мог сделать ее счастливой.

Через час в прихожей раздался шум, входная дверь открылась, и в комнату заглянул незнакомый мужчина. Теперь Полина поняла, почему Волошин называл его Кефиром. Кожа у него была белой, с розовым отливом, тонкие волосы выглядели стеклянно-хрупкими, глаза были настолько светлыми, что казались прозрачными. Отсутствие бровей и ресниц делало его похожим на безобразного птенца, только что вылупившегося из яйца.

– Ну и урод! – не смогла удержаться от резкого комментария Полина и нервно рассмеялась. – Кто же тебя такого родил?

Кефир опешил от подобных слов и с недоумением уставился на Волошина, который и сам был ошеломлен поведением этой всегда обходительной женщины.

– Странная реакция. Никогда не видела альбиноса? Вот тебе и светское воспитание, Кефир, – обратился он к мужчине, разведя руки в стороны.

– Иди в задницу, Волошин, – огрызнулась Полина. – Меня-то воспитывала не мамка-алкоголичка, а интеллигентные родители.

Она дернулась от резкой пощечины, прикрыла лицо руками и замолчала.

– Так лучше. Кефир, завари нам чаю.

Мужчина исчез в кухне и через три минуты прокричал:

– Готово!

– Я в туалет хочу, – сказала Полина.

– Идем, – кивнул Волошин, подал руку и вздрогнул, когда Полина, резко оттолкнув его, метнулась к двери.

Он отреагировал немедленно, преградив ей дорогу, тогда Полина изменила траекторию движения и влетела в кухню. Схватила с тумбочки электрочайник и бросила его в Кефира, расслабленно стоящего у стола.

– А-а! – заверещал тот, схватившись за щеку. – Глаза!

– За тот вечер в подъезде, – сказала она, глядя на то, как Кефир мечется по комнате. – И за Ямпольскую. Он выбросил ее из окна? – Полина повернулась к Волошину, остановившемуся на пороге.

– Кефир работал. Как всегда безупречно. Правда, пришлось напоить ее, чтобы высоты не боялась.

– Убью гадину! – выл Кефир, подставив лицо под холодную струю воды. – Вот тварь! Чуть глаза не выпалила.

Он бросился к Полине и ударил ее по лицу. Потом схватил за волосы, потянул на себя, но был остановлен окриком Волошина:

– Достаточно! Все, Кефир, хватит. Позже разберешься с ней. А ты присаживайся, дорогая, и не делай лишних движений.

Полина осторожно присела на стул, вытерла окровавленный рот и посмотрела на носки своих туфель. Она прикрыла глаза, сделав вид, что находится в комнате одна, и глубоко вздохнула. Через несколько минут послышалась телефонная трель. Волошин вышел в гостиную ответить на звонок и, вернувшись, сказал:

– Выезжаем!

– Твою мать, – пробурчал Кефир, дотронувшись пальцами до горящего огнем лба. – Как я машину поведу? Да и зачем ехать к Далмацкому? Вызови его сюда, пристрелим прямо здесь. А в эту суку, – подбородком он указал в сторону побледневшей женщины, – я лично три пули загоню.

– В моей квартире? Рехнулся?! Нет, работаем по плану. Избавляемся от мусора на нейтральной территории, а после расходимся. – Волошин с мрачной улыбкой посмотрел на Полину. – Веди себя смирно и больше не зли Кефира. Вижу, что у него уже руки чешутся.

* * *

Литвин отставил пустой стакан в сторону и внимательно посмотрел на Амосова.

– Почему раньше не сказал, что подозреваешь Илью?

– Не было доказательств. Только догадки, – сказал Амосов, пошевелив плечами, онемевшими от неудобной позы. – Все изменилось, когда ко мне обратилась Екатерина.

– Сестра Матуа? Она ведь тебя подозревает в убийстве Уваровой. Да и я, признаю, начал в тебе сомневаться, – в голосе Литвина послышались извиняющиеся нотки.

– Филипп, я и сам едва не перестал себе верить. – Амосов потянулся за бутылкой виски. – Еще налить?

– Я пас, – отказался Литвин.

– Представь мое удивление, – продолжил Амосов, – когда я увидел документы, мною подписанные, но не мог вспомнить, в какой момент это сделал. Подумал, что начались провалы в памяти. А потом со мной связалась некая Уварова и попросила отложить выплату долга. Оказывается, она обанкротила фирму отца и ей понадобились серьезные денежные вливания. Илюша ссудил ей денег от моего имени. Заметь, пользовался он твоими счетами. Я был крайне удивлен просьбой Екатерины. Но именно при встрече с ней, наконец, понял, в какие игры играет наш дорогой Волошин, но у меня не было доказательств, чтобы предоставить их тебе. Тогда я уговорил женщину подыграть мне, потянуть время, тем самым подтолкнуть Илью к следующему шагу.

– Какому шагу? – вдруг разозлился Литвин.

– Рано или поздно, но он должен был ошибиться, – начал оправдываться Амосов. – Кроме того, мне хотелось узнать имена его подельников, ведь такие дела сложно проворачивать самостоятельно. Кто-то же должен был его поддерживать и делать всю «грязную» работу. Благодаря Екатерине мне удалось выйти на Алексея Далмацкого, который прикрывал Волошина все это время.

– Полина рассказала о нем. Как он согласился сотрудничать с тобой?

– Легко. Стоило только припугнуть его, и он быстро пошел на контакт. Трусливый очень. Но, конечно, я обещал Далмацкому, что о его участии во всех этих аферах никто не узнает. Он боится с позором вылететь из прокуратуры, но еще больший страх у него вызывал Волошин и его аппетиты. С каждой сделкой Илья становился жестче и жаднее.

– В чем состояла работа Далмацкого?

– Он прописывал сценарии, как избавиться от владельцев фирм, которые потом переходили в руки Волошина, чтобы следователи ничего не раскопали. Все шло гладко, но потом Илья вдруг потерял осторожность, избавился от Екатерины и переметнулся к ее сестре. Его человек, Кефир, постоянно контролировал женщину.

– Твои люди, как я понимаю, тоже? – хитро прищурился Литвин.

– Не хотелось потерять вторую сестру. Мне до сих пор страшно думать о Екатерине, которая обратилась ко мне за помощью, а я так и не смог ничего сделать. В общем, Матуа – наша единственная ниточка к Илье. Без ее участия мы не возьмем Волошина. По бумагам он…

Литвин бросил на Амосова недоуменный взгляд.

– Считаешь, меня волнуют какие-то бумажки?! – вскричал он. – Волошин крысятничал за моей спиной. И я должен обращать внимание, насколько он юридически чист? Плевать мне на это!

– Зато мне не плевать! – с яростью заявил Амосов. – Он меня подставил, не тебя! А теперь готовится исчезнуть. Испариться, черт подери! Далмацкий уже приготовил для него новый паспорт, и чтобы выйти сухим, Илья всю вину переложит на меня.

– Я знаю, что ты ни при чем.

– Но полиция не в курсе! – Амосов вскочил с кресла и прошелся по кабинету. – Мне неизвестно, что творится в голове у Ильи и почему он решился на подобное, впрочем, это уже не важно. Единственное, что меня волнует в данный момент, каким будет его новый шаг и как он отразится на мне. Кажется, у Ильи ко мне имеются какие-то претензии. Жаль только, что я не знаю причин его ненависти.

– Может, зависть? Вы же всегда соперничали между собой. У кого больше девок, лучше машина, квартира и так далее.

– Ты забыл упомянуть о себе. – Амосов сделал глоток виски. – Кроме всего вышеперечисленного, мы еще сражались за твое внимание.

– Я что, – вскипел Литвин, – барышня какая-то, чтобы за меня сражаться?!

Он с гневом отодвинул от себя пустой стакан, потом потянулся к нему и с силой сжал в ладони.

– Налей! – приказал он. – Больше!

– Не злись, – попросил Амосов, выполнив просьбу. – Илья всегда чувствовал себя обделенным, начиная с детства. Отца он не знал, мать постоянно пила. Подростком едва не попал в колонию. Из-за драки, кажется.

– Мне известна его биография, – с раздражением выдавил из себя Литвин. – Я лично принимал участие в его жизни. Митя, брат Ильи, просил помочь, перед своей смертью, и я не смог отказать. Черт! Устроил в университет, в мэрию, отмазал от тюрьмы, когда его обвинили в хищении, взял к себе. И вот он отплатил за добро! Сопляк!

– Он тебя ревновал.

– Да иди ты на хрен! – рассвирепел Литвин и швырнул стакан об пол. – Я не девка, чтобы меня ревновать!

– Разумеется, – улыбнулся Амосов, посмотрев на разлетевшиеся по полу осколки, подошел к бару и, взяв новый стакан, поставил перед Литвиным. – Не воспринимай все буквально. Ты был самым авторитетным человеком в его жизни. Опорой, защитником. Другом, наконец. Илья привык считать тебя своей собственностью, ведь ты не раз подчеркивал, насколько он важен для тебя. Кроме того, ты высоко ценил его мнение и способности. Но вот появляюсь я. Новое лицо, которое ты стремительно приближаешь к себе. Думаю, на этом мальчик и сломался. Он воспринял мое продвижение вверх как личное предательство. Открыто сражаться с тобой не мог, поэтому начал действовать исподтишка. В первую очередь он хотел избавиться от меня и доказать тебе, что он лучший.

– Это все глупости. Он и есть лучший.

Амосов кисло усмехнулся.

– Филипп, не обижай меня.

– Может, и ты станешь мне мстить?! – с вызовом спросил Литвин. – Вы, как дети, устроили бойню, выясняя, кого папочка больше любит! Бред какой-то!

– Возможно, я ошибаюсь, – согласился Амосов, – и на самом деле все гораздо проще, чем рисует мое воображение. Прости, я отвечу, – сказал он, вытащив из кармана брюк звонящий телефон. – Слушаю. Да, я понял. Ничего не предпринимай, жди моего приезда.

Амосов поднялся и потянулся за пиджаком, который висел на спинке кресла.

– Куда ты? – спросил Литвин.

– Звонил Далмацкий, – сказал Амосов, допив свой виски. – Волошин едет в его загородный дом.

– Далмацкого? – уточнил Литвин.

– Да. С ним Полина.

– Силой везут?

– Ну, явно не добрыми уговорами, – съязвил Амосов. – Он убьет ее в том доме. Как и Далмацкого. А после сбежит.

– Откуда такие сведения?

– Так считает Далмацкий, – сказал Амосов, направляясь к выходу из кабинета. – Он очень хорошо знает Волошина, как и мы с тобой. Зачем ему лишние свидетели? Это во-первых. А во-вторых, он еще не знает, что тебе обо всем известно, поэтому план остался прежним. Убив Матуа и Далмацкого, Волошин подставит меня.

– Каким образом?

– Сегодня утром я не обнаружил в своем сейфе пистолета. На нем, естественно, мои отпечатки.

– Говоришь, ни о чем не подозревает? – яростный блеск появился в глазах Литвина. – Не спеши, дорогой. Вызывай начальника службы безопасности. И позвони Далмацкому, пусть не торопится. Нужно немного потянуть время.

Глава 21

Кефир особо не церемонился, когда вел Полину по узкой дорожке к небольшому домику, расположенному в глубине двора. Он больно уцепился пальцами за ее плечо и с силой вдавил пистолет в бок, словно говоря о том, что, если Полина вздумает сопротивляться, непременно выстрелит. Воздух на улице был холодным, однако Полина радовалась колючему ветерку, обдувающему лицо. На крыльце она на мгновение остановилась и оглянулась в темноту ночи. За воротами мрачно шумели деревья, небо было черным, но кое-где на нем уже заблестели звезды. Небольшой поселок спал, лишь в одном доме на окраине светилось окно.

– Наслаждаешься? – услышала она за спиной голос Волошина. – Да-а, – с восторгом протянул он, – хороший вечер.

– Для смерти, – сплюнул в сторону Кефир и громко заржал. – Что стоишь? Вперед! – зычно скомандовал он, открыв перед Полиной дверь.

– Не кричи, – сказал Волошин.

– А чего бояться? Никто же не слышит!

Полина вошла внутрь и потянула ноздрями. Пахло корицей и еще чем-то вкусным. Видимо, совсем недавно здесь были женщины и готовили. В животе неприятно заурчало, и Полина усмехнулась. «Странно, – подумала она. – Меня собираются убить, а я думаю только о еде».

– Заваришь чаю? – спросила она, нагло глядя в обожженное лицо Кефира.

Выглядел он безобразно. Кожа на левой щеке и лбу покрылась пузырями, глаз заплыл и стал бордовым. Кефир осторожно провел пальцами по лицу, влажному от вытекающей из лопнувших пузырей жидкости, и зарычал:

– Издеваешься, сука?!

– Прекрати! – успокоил его Волошин и похлопал по плечу. – После отыграешься.

Он прошел в небольшую гостиную, выглянул в окно, а после плотно задвинул шторы и включил светильник, стоящий в углу. Кефир усадил Полину на темно-бордовый массивный диван и приказал не двигаться. Она незаметно огляделась. Два кресла, два дивана, телевизор – вот и вся обстановка.

– Далмацкий явно пожмотился на обустройство своей «виллы», – сказал Волошин.

– Да, – соглашаясь, кивнула Полина, – ты действовал бы с большим размахом.

– Разумеется, – презрительно скривился Волошин. – Мой дом будет совершенно другим, не похожим на эту мужицкую избушку. Много света, солнца, море рядом и, главное, никакой зимы в ближайшие пятьдесят лет.

– Значит, Панама?

– Или Бразилия.

– Неужели здесь так плохо?

Полина со страхом считала быстро бегущие минуты и, чтобы немного успокоить себя, задавала вопросы, ответы на которые ее вовсе не интересовали. Этим незатейливым способом она пыталась отвлечь внимание Волошина от своей персоны. Зная о его любви к цветастым разговорам, Полина надеялась, что он перейдет к обсуждению важной для него темы, забудет о ней и тем самым даст возможность Алексу обнаружить свою сестру раньше, чем в нее выпустят пулю. В то время как Волошин рассуждал о прелестях заморской жизни, Полина осматривалась по сторонам, ища глазами предметы, которые можно использовать для защиты или нападения. Ничего подходящего, кроме стула у двери, она не увидела и протяжно вздохнула.

– Для чего?! – вдруг обозлилась она. – Как ты мог решиться на убийства?

– Деньги, любимая, самый убедительный мотив.

– А я думала, детские комплексы, обида на жизнь и удачливых людей. – Полина нарочито расслабленно прилегла и положила ноги на подлокотник. – Все оказалось проще, чем я предполагала. Интересно, ты ко всем вдовушкам прыгал в постель, уговаривая переписать на тебя бизнес?

– Фу! Неприятно вспоминать. Некоторые из них были старыми и безобразными. – Волошин подошел к дивану и навис над Полиной. – Я был их последним утешением, за что они мне и платили.

– А после убивал, – закончила Полина.

– Ни одну из них я и пальцем не тронул. – Волошин откинул голову назад и громко рассмеялся. – Кефир взял на себя эту обязанность. Видишь ли, ему нравится делать с людьми такое, от чего у других кишки выворачиваются наружу от отвращения. Например, он может научить летать, как Ямпольскую, или так долго издевается, что мозги съезжают с катушек. Этот маньяк прекрасно готовит корм для рыб, жарит шашлыки, не вынося тело из машины, удобряет трупами землю.

– Какая многосторонне развитая личность. Меня, надеюсь, он просто пристрелит? Сделай милость, дай уйти без боли.

Волошин неожиданно вздрогнул от этих слов, приблизился к Полине и тихо прошептал:

– Я тоже тебя любил. Много лет назад. Поэтому уступлю твоей просьбе.

– Ты ведь понимаешь, что мое убийство получит широкий общественный резонанс, – сказала Полина, вжавшись в спинку дивана, стараясь отодвинуться от лица, в которое ей хотелось плюнуть. – Братья всех поднимут на ноги, но отыщут тебя, где бы ты ни находился.

– Меня? – усмехнулся Волошин. – Искать будут Амосова. Это из его пистолета убьют тебя и Далмацкого. Я даже могу рассказать версию, которую выдвинет полиция. Последняя жертва Русланчика, то есть ты начала сопротивляться, не поддавшись его шантажу. Запись о том, как ты убегаешь с места преступления, найдут здесь, она будет лежать где-нибудь на полу. Я имею в виду флешку, – уточнил он со странной радостью на лице. – Далмацкого он убьет, потому что больше не будет нуждаться в помощниках. Он решит превратиться в честного гражданина и поэтому уберет опасного свидетеля в лице продажного мента. А потом от Амосова избавится Литвин, чтобы не потерять репутацию.

– И где в это время будешь ты? И твой урод?

– Он – в Панаме! – хохотнул Кефир, стоящий у двери. – А я… какая тебе уже будет разница?

– Браво! – Волошин хлопнул в ладони.

– Сколько тебе заплатить, чтобы ты отпустил меня? – предприняла отчаянную попытку Полина.

– Смеешься? У меня достаточно денег. Когда понадобится больше, придумаю, как их получить.

– Мне противно, – прошептала Полина, отвернулась и посмотрела на оранжевый светильник.

– Это мне было противно жить так, как выгодно другим, – процедил Волошин. – Стыдиться матери, которая на потеху соседям пьяная валялась во дворе у мусорных баков. Ненавидеть брата-уголовника. Он бил меня, приговаривая: «Так надо! Я делаю из тебя мужчину». Вот и сделал! Какое у меня было детство? Лишь злость на всех и страх. Я устал видеть презрение в глазах таких благородных девочек, как ты и твоя сестрица. А Литвин… Надоело гнуть спину на чужого дядю! Делать для него вещи, о которые он не хотел марать руки. Ради чего? Ради тех копеек, которые он мне платил?

– На эти копейки ты купил шикарную тачку и квартиру в центре, – заметила Полина.

– Ты так думаешь? – усмехнулся Волошин, подошел к чемоданчику, стоящему у двери, и вытащил перчатки и пистолет, завернутый в целлофан. – Нет, дорогая. И квартира, и машина принадлежат компании Литвина и были даны мне в аренду. Если бы я хоть раз споткнулся, меня пнули бы под зад, отобрав и жилье, и колеса. Все, что я имею, пришлось заработать самому.

– А я? – с болью спросила Полина. – В чем я виновата?

– Ты оказалась лишь курицей, которая могла снести много золотых яиц. Ничего личного, дорогая. Кефир, – обратился он к мужчине, протягивая перчатки, – выведи ее в кухню и… короче, действуй по плану. О! – Волошин обернулся к окну, услышав, что во дворе остановилась машина. – Леша Далмацкий. Очень вовремя.

Кефир натянул перчатки, взял из рук Волошина пистолет и снял с него целлофан.

– Поднимайся, цыпа, – бодро прокаркал он, посмотрев на Полину.

С гулко колотящимся сердцем она шла по коридору, слушая за спиной тихие шаги Кефира. Он мурлыкал себе под нос какую-то популярную песенку, и от звуков его голоса Полина чувствовала подкатывающуюся к горлу тошноту. В кухне было темно, но свет из прихожей частично попадал внутрь. Полина ускорила шаг, что было весьма своевременно, так как Кефир отвлекся, бросив короткий взгляд на открывающуюся входную дверь. Резко схватив со стула полотенце, она развернулась и щелкнула жестким кончиком по обожженной щеке. Кефир, не ожидавший столь наглого нападения, задохнулся от боли, отскочил в сторону и, ударившись затылком о косяк, выронил пистолет из руки. Полина стремительно схватила оружие и направила ему в грудь. Через мгновение Кефир справился с болью и, часто моргая заслезившимся глазом, словно пытался улучшить качество картинки, вгляделся в полумрак комнаты. Он пренебрежительно усмехнулся, пошарил рукой по тумбочке и вытащил из стоящего на ней футляра длинный нож.

– Вот и все, – шепнул он и занес руку над головой.

Полина в ужасе зажмурилась и нажала на курок. Потом еще раз. Она услышала шум упавшего на кафель ножа и только тогда открыла глаза. Кефир, прижимая руки к окровавленной груди, с ненавистью смотрел ей в лицо.

– Ах ты, сука, – проговорил он, шумно сплюнул кровью, попав на светлый кухонный гарнитур, и сделал шаг вперед.

Недолго думая, Полина снова нажала на курок. Кефир даже не пошевелился, сраженный пулей, прошедшей сквозь шею, но спустя секунду повалился на пол. В дверном проеме показалось удивленное лицо Далмацкого, который, заметив Полину с пистолетом в руках, вскрикнул и прижал ладонь к лицу.

– Где паспорт? – спросил Волошин.

Далмацкий, оторопело оглянувшись назад, протянул ему книжечку и после тихого щелчка упал лицом вниз к ногам Полины. Она пронзительно закричала, отскочив в сторону от расплывающейся по кафелю крови.

– Неужели! – воскликнул Волошин, только сейчас понявший, что те выстрелы, которые раздались несколько минут назад, были сделаны не рукой Кефира.

– Илюша, – из прихожей раздался вкрадчивый голос Литвина.

В глазах Волошина промелькнул испуг, он напрягся всем телом и, едва слышно выругавшись, бросился к Полине. Она даже не успела воспользоваться оружием, которое все еще судорожно прижимала к груди. Волошин быстро выбил пистолет и, схватив рукой за шею, прижал к себе, потянув назад. Дыхание перехватило, и Полина с отчаянием вцепилась ему в плечо.

– Спокойно, дорогая, – прошептал Волошин, коснувшись губами ее щеки. – Поздно уже дергаться.

Полина почувствовала, как ее охватила дрожь. Коленки затряслись, от лица отлила кровь, в висках так чудовищно пульсировало, что она боялась потерять сознание.

– А-а, – задохнулась она от страха, когда Волошин прикоснулся дулом пистолета к ее виску. – Не надо, прошу тебя.

– Тише, – сказал Волошин, оглянувшись в сторону двери, ведущей из кухни во внутренний дворик. – Идем, – он потащил ее к выходу, но остановился, заметив на пороге тень, и вытянул руку вперед.

– Илюша, – насмешливо покачал головой Литвин, небрежно прислонившись к двери. – Я разочарован тобой, мой мальчик.

– Мне жаль, – коротко ответил Волошин, и Полина поняла, что он сейчас выстрелит в Литвина.

Громкий выстрел нарушил тишину, заполнившую собой пространство дома. Ощутив, как рука Волошина судорожно сжалась вокруг шеи, Полина напряглась, а потом согнулась от тяжести, потянувшей ее на пол.

– О боже, – расплакалась она, ударившись коленками о плиты и увидев перед собой неподвижное лицо Волошина с дырой во лбу. – Мамочки, – затряслась она в рыданиях, проведя дрожащими пальцами по его теплой щеке, приблизившись к виску, по которому тонкой струйкой лилась кровь.

– Успокойся, – сказал Литвин, подошел к ней и присел рядом. – Ну же, Полина, все закончилось.

Она с нескрываемым ужасом посмотрела в его спокойное лицо, потом перевела взгляд на Амосова, держащего в руке пистолет.

– А если бы ты попал в меня? – прерывающимся голосом спросила она.

– Исключено, – улыбаясь, покачал головой Литвин, взял ее за плечи и поднял. – Руслан – кандидат в мастера спорта по пулевой стрельбе. Идем, – он повел ее к выходу.

На пороге Полина задержалась и повернулась к лежащему на полу Кефиру.

– Этот – мой, – всхлипнула она, снова вызвав улыбку на губах у Литвина. – Простите, я говорю глупости.

– Отнюдь. Мне очень нравится, как вы себя ведете.

В дом вошли четверо мужчин. Они держали в руках канистры, содержимым которых начали поливать мебель в комнатах. По воздуху мгновенно разлился запах бензина.

– Устроите пожар? – без каких-либо эмоций спросила Полина. – Зачем?

– Чтобы отпечатков не осталось, – сказал Амосов.

– Мне, наверное, нужно извиниться перед вами. За подозрения…

– Оставьте. – Амосов ласково потрепал ее по плечу. – Это уже не важно. Парни, – обратился он к мужчинам, посмотрев на часы, – поторопитесь. Не станем напрасно терять время.

– Как вы меня нашли? – спросила Полина Литвина, когда они вышли из дома и побрели к воротам.

– Далмацкий сказал, где вы находитесь и с кем, – он усадил Полину в Mercedes, сам присел рядом и дотронулся до разорванных чулок. – У вас кровь. Больно?

– Нет. Что будет теперь?

– Приглашу вас на ужин в ближайшее время, – пожал плечами Литвин и посмотрел в лобовое стекло.

– И я опять откажусь.

Полина проследила за его взглядом и насторожилась, заметив, что к дому приближается автобус и две легковые машины.

– Ваша кавалерия? – спросил Литвин. – О! Спецназ!

– Слишком поздно, – ответила Полина. – Меня бы уже два раза убили, если бы вы не приехали вовремя. Алекс явно замешкался, вызывая помощь.

– Ваш брат?

– Да, брат, – протянула Полина, глядя на то, как Алекс выбежал из машины и помчался к воротам.

Его схватил за рукав один из бойцов спецназа, но Алекс так яростно сопротивлялся, желая войти внутрь, что заставил Полину улыбнуться.

– Я здесь! – крикнула она, открыв дверцу, и замерла, так как машину окружили трое в амуниции и масках, направив в ее сторону автоматы.

– Спокойно, это она! – Алекс подбежал к Полине и прижал к груди. – Жива?

– Почти, – ответила она, крепко обхватив руками его шею.

– Все в порядке? – прогромыхал подошедший к машине грузный мужчина в штатском с рябым лицом и кустистыми бровями.

– Как всегда, все великолепно, – ответил Литвин и протянул старику руку. – Добрый вечер, генерал Раменский.

– Скорее ночь, – рыкнул он, ответив на приветствие. – А ты что здесь делаешь, Филипп?

– Заглянул на огонек к соседям. – Литвин подмигнул Полине. – Нужно пожарным позвонить, – сказал он, указав рукой на полыхающий дом.

– Твою мать! – воскликнул генерал Раменский и хлопнул ладонью себя по бедру. – Спасибо, Валера. Можете уезжать, – повернулся он к руководителю спецназа и начал быстро раздавать команды: – Вызовите следаков. А вы, любезные, – генерал с грозным видом повернулся к Литвину и Полине, – начинайте объясняться, пока следственная группа не появилась. И историю сочините правдоподобную, чтобы мне не пришлось за вас краснеть.

* * *

Несколько дней после того страшного вечера Полина не выходила из своей квартиры. Трижды к ней приезжала Зина и столько же раз звонила каждый час, раздражая вопросами о самочувствии и настроении. Алекс все это время находился рядом, занимаясь делами компании не вставая с дивана в гостиной. Часто он заглядывал в спальню, где сестра лежала на кровати, с безразличием глядя в окно. Наконец, не выдержав, он спросил:

– Сколько еще будет длиться траур?

– Уйди, – прошептала Полина и отвернулась. – Мне плохо, разве не ясно?

– И ты готова всю жизнь провести в этой комнате, упиваясь своим несчастьем? – Алекс присел рядом и подергал ее за плечо. – Все закончилось, родная. Пора возвращаться.

– «Возвращаться», – передразнила его Полина и поднялась на подушках, поджав коленки к груди. – Я никуда и не уходила. Просто мне нужно было подумать.

– О чем? – мягко спросил Алекс, и глаза его засветились, потому что он увидел в поведении сестры признаки оживления.

– О том, почему мне так не везет с мужчинами, – сказала Полина, едва заметно улыбнувшись. – И о Кефире.

Алекс неопределенно пожал плечами.

– Ну, с мужчинами все понятно, – сказал он. – Ты еще не нашла «свое». А Кефир пусть покоится с миром. Не будем о нем вспоминать.

– Надоело искать, – вздохнула Полина, поднявшись. – Все! Больше в моей жизни не будет «Волошиных» и ему подобных. Никого к себе на дух не подпущу, – добавила она, направляясь в ванную.

– Не зарекайся.

Полина снова вернулась в спальню, остановилась перед братом и тихо произнесла:

– Я слишком долго зависела от мужчин. Вернее, от их присутствия в моей жизни. Только принадлежа кому-то, я ощущала себя счастливой. Больше не хочу быть чьей-то собственностью и играть в чужие игры. Теперь лишь я буду владеть собой. Безраздельно, – она нагнулась и поцеловала Алекса в лоб. – Через час буду готова. Звони Зине, скажи, что мы приглашаем ее на обед.

– Значит, ты решила вернуться к работе? – радостно спросил Алекс. – Просто мне вчера звонил Майкл, спрашивал, не желаю ли я остаться в Москве. Он хочет, чтобы я сменил тебя на посту управляющего.

– Пошли его к чертям! – крикнула Полина. – Москва – моя территория!

За обедом в ресторане Полина много шутила, но в глазах ее порой появлялась грусть.

– Все еще думаешь о нем? – спросила Зина, пригубив вино.

– Да, – честно призналась Полина. – Не могу выбросить Волошина из головы. Он как пиявка присосался к моим мыслям. А когда вспомню рану на его лбу, все внутри переворачивается. Алекс, ты беседовал с полицейскими? – она повернулась к брату. – Когда они за мной приедут?

– Никогда, – коротко ответил Алекс и с важным видом подцепил вилкой спагетти. – Генерал Раменский и твой обожатель Литвин все уладили.

– Как именно? – спросила Полина, заметно покраснев при упоминании о Литвине.

– Какая разница? – пожала плечами Зина. – Уладили, и точка. Главное – результат.

– Зинуля, мне нравится твоя манера вести беседу. Четко, без обиняков, – рассмеялся Алекс. – Теперь нужно решить вопрос с возвращением денег, которые ты перевела на счет Волошина, и жизнь вернется в прежнее русло. Ну, ответь же, – он указал подбородком на телефон, звонка которого Полина не слышала, настолько сильно задумалась.

– Константин Витальевич, – улыбнулась она в трубку, – доброе утро. Уже день? – спросила она после недолгого молчания. – А я и не заметила. Конечно, я встречусь с вами. Завтра? Да, я запомнила адрес.

– Миронов? – хихикнула Зина. – Шампанское, клуб, голые девки?

Полина покачала головой и рассмеялась.

– Константин Витальевич неожиданно изменил себе. Назначил встречу в полдень, в загородном клубе, – сказала она и с недоумением посмотрела на экран телефона, на котором засветился незнакомый номер. – Полина Матуа, – с осторожностью произнесла она в трубку, и щеки ее снова окрасились румянцем.

– Литвин, – догадался Алекс и подмигнул Зине. – Ты смотри, как зарделась. А еще утром заявила, что больше ни одного кобеля к себе не подпустит.

Полина толкнула его в плечо.

– Разумеется, я приеду, – сказала она. – Не стоит высылать машину, меня брат привезет.

Полина закончила разговор и бросила на Зину недоуменный взгляд.

– Позвал в «Баскин Роббинс»[19].

– Оригинал, – усмехнулась Зина. – А в чебуречную не приглашал?

– Ха-ха, – ехидно прищурилась Полина. – Алекс, подвезешь?

– Едем, шеф, – он со вздохом положил вилку на тарелку. – Зина, ты в офис?

– Ну, меня мороженое никто не приглашает отведать.

– Привези ей стаканчик шоколадного. А лучше ведро, – сказала Полина.

– Иди, – Зина хлопнула ее чуть ниже талии. – А ты, Алекс, не забудь о ведерке.

Тот рассмеялся и обнял Полину за плечи.

– Думаю, что мне уже можно возвращаться домой, в Лондон, – сказал он. – Отвезу тебя к Литвину и закажу билет.

В кафе Полина огляделась и, не найдя знакомого лица, присела на красный диванчик у окна. Машина Литвина подъехала к входу через несколько минут. За рулем сидел Сафет Сушич, он быстро вышел и открыл дверцу, протянув руку дочери Литвина. На Нине было надето короткое синее пальто с яркой лентой под грудью, на ногах изящные туфельки на маленьком каблуке. Девочка присела в реверансе, прощаясь с Сафетом, и посмотрела на отца, вышедшего из машины, что-то сказав при этом. Радостная и веселая Нина тем не менее растерялась при виде Полины и опустила голову, пряча лицо.

– Хорошо выглядите, – сказал Литвин, оглядев Полину.

Она обрадовалась, что потратила много времени на выбор наряда и макияж.

– Как вы?

– Хочется сказать, что прекрасно, но это не так.

Литвин присел напротив Полины и с сочувствием сжал ее руку.

– Я хотел поговорить с вами о компании вашего отца.

– Намерены вернуть? – улыбнулась Полина. – Или дадите шанс ее выкупить?

– Первое.

Полина с благодарностью посмотрела на него.

– Отец будет рад. Но поговорим об этом позже. Не сейчас. Вы же вызвали меня не для того, чтобы вести скучные разговоры о фирме?

– Нет, не для этого, – сказал Литвин. – Ну, дочь, предоставляю тебе слово.

Девочка застенчиво молчала.

– Смотри, Нина, – улыбнулась Полина, желая разрядить обстановку, – у тебя бант на пальто такого же цвета, как мое платье.

– И правда, – кивнула девочка, проведя пальчиками по мягкой ткани. – Папа, говори, – попросила она, – а то я сама не могу.

– Мы с дочерью хотим устроить себе веселый отдых.

– Одни? – спросила Полина, мгновенно догадавшись, что именно от нее ожидают. – Без жены?

– Только папа и я, – счастливо улыбнулась Нина.

– Чудно! Вы обратились по адресу. Филипп Антонович, купите нам мороженое, а мы с вашей дочерью оговорим планы.

– Заказывайте, дамы, – вежливо наклонил голову Литвин.

– Мне пралине со сливками, – сказала Нина, облизнувшись.

– Я хочу фисташковое. А теперь, дорогая, рассказывай, куда бы ты хотела поехать и что увидеть.

– Слонов и мартышек, – торжественно объявила Нина.

Полина с необъяснимой нежностью поправила челку на лбу девочки.

– Для этого, котенок, можно просто сходить в зоопарк. Или чуть дольше посидеть здесь, разглядывая прохожих в окно. Давай, включай фантазию. – Полина с улыбкой посмотрела на Литвина, который не тронулся с места, несмотря на то что обещал принести мороженое, и с любопытством прислушивался к разговору. – Папа платит!

Примечания

1

Parozzo (итал.) – итальянский миндальный кекс с шоколадом.

2

Спасибо (итал.).

3

Гоночная трасса возле города Монца в Италии, к северу от Милана. Наиболее известна проведением Гран-при Италии Формулы-1.

4

Американский актер, фронтмен рок-группы 30 Seconds to Mars.

5

Французский модельер, правнук французского живописца Пьера-Адольфа Бадена, основатель модного дома Givenchy.

6

Курорт на севере острова Сардиния в Италии.

7

Ю. Антонов «Новая встреча».

8

Американский предприниматель и общественный деятель, входит в десятку самых богатых людей планеты по версии журнала Forbes.

9

Создатель социальной сети Facebook.

10

Американский стаффордширский терьер – порода собак, выведенная в США.

11

Бразильский спиртной напиток из сахарного тростника.

12

Остров в Тирренском море.

13

Небольшая птица семейства бекасовых. Довольно крупный, размером с сизого голубя, кулик плотного телосложения с длинным прямым клювом.

14

Дон Вито Корлеоне – главный герой романа Марио Пьюзо «Крестный отец». Возглавлял один из самых могущественных кланов итало-американской мафии.

15

Электронное устройство, предназначенное для сбора, обработки, хранения и передачи информации о местоположении объекта (координаты, время, скорость, высота, направление движения объекта), с возможностью последующего получения и анализа такой информации.

16

Baglioni Hotel – наиболее известная сеть отелей класса де-люкс в Италии.

17

Работать (нем.).

18

Московский архитектурный институт (государственная академия).

19

Сеть магазинов и кафе-мороженое.

Content

Алена Винтер
Желание женщины закон, или Из пропасти в бездну

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Примечания