Эдвард Олби

Коза или кто такая Сильвия?

(Почти трагедия)

Перевод с английского Романа Мархолиа

Пьеса «Коза или кто такая Сильвия?» впервые была поставлена в Нью Йорке 10 марта 2002 года на сцене Golden Theatre.

Действующие лица:

Стиви

Мартин

Росс

Билли

Сцена первая

Гостиная

Стиви на сцене, ухаживает за цветами.

Сильвия (кому-то за сценой) Когда они придут? (Ответа нет) Мартин? Когда они придут?

Мартин. (за сценой) Что? (появляется) Что?

Стиви. (слегка улыбаясь, раздельно и внятно) Когда… они…придут?

Мартин. Кто? (Вспомнив что-то) О! О. (Смотрит на часы) Скоро; совсем скоро. Почему я ничего не помню?

Стиви. (заканчивая с цветами) Разве ты ничего не помнишь? Ты польешь их? (показывает на цветы).

Мартин. (смотрит вниз) Хм? (смиряясь) Да, мне кажется, да. Все забываю, все, ничего не помню, ничегошеньки. Сегодня утром, например, не мог вспомнить, куда положил лезвие; не мог вспомнить, как зовут сына Росса — да и сейчас не помню, а визитные карточки в моем пиджаке? — чьи они, понятия не имею, что я вообще здесь делаю?

Стиви. Тодд.

Мартин. Что?

Стиви. Сына Росса зовут Тодд.

Мартин. (прикоснувшись ко лбу) Верно! Что с цветами?

Стиви. И побольше света …

Мартин. …что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю?

Стиви. … где ты сядешь, так будет лучше для камер.

Мартин. (нюхает цветы) Как они называются?

Стиви. Камеры?

Мартин. Да, нет, цветы.

Стиви. Ранункулусы. (Повторяя) Ранункули.

Мартин. Мило. Почему они не пахнут?

Стиви. Они скромные; возможно, слишком деликатные для твоего грубого носа.

Мартин. (кивая головой, делая вид, что озабочен) Ну, полюбуйтесь! А следующий? Можешь сама понюхать. Ничего! Надо же!

Стиви. Что?

Мартин. Что?

Стиви. И при этом тебе только пятьдесят. Нашел свое лезвие?

Мартин. Что?

Стиви. Лезвие для бритвы.

Мартин. Правильно! Новое лезвие! Я должен все вспомнить — абсолютно все.

Стиви. Зачем тебе имя Тодда?

Мартин. Ну, это чтобы как-то начать, я не могу этого не помнить, ведь когда появиться Росс и спросит о Билли, я же не могу ответить — Он в порядке, а как… этот… ну, твой сын…

Стиви. Тодд.

Мартин. Тодд. Как старина Тодд?

Стиви. Он еще мальчик.

Мартин. Конечно. Это так говорится.

Стиви. Ясно. Ты предложишь им что-нибудь? Кофе? Пиво?

Мартин. (в своих мыслях) Наверное. Ты думаешь, это что-то значит?

Стиви. Что..?

Мартин. Что я ничего не помню.

Стиви. Скорее всего, нет: ты должен помнить слишком много, вот и все. Пойди проверься… если вспомнишь имя доктора.

Мартин. (вспомнив) Перси!

Стиви. Правильно!

Мартин. (самому себе) Разве такое забудешь? Доктор по имени Перси. (Стиви) Что со мной происходит?

Стиви. Тебе пятьдесят.

Мартин. Нет; кроме этого.

Стиви. Старые фобии? Если все идет хорошо, то это верный признак того, что все идет плохо, что впереди катастрофа. Да?

Мартин. (жалобно) Похоже. Зачем я пришел сюда?

Стиви. Я услышала тебя в холле и позвала.

Мартин. Ага.

Стиви. Как меня зовут?

Мартин. Прости?

Стиви. Кто я такая? Кто я?

Мартин. (играя) Ты моя единственная любовь, мать моего милого и безумного сыночка, моя подружка, мой повар, моя посудомойка. Да?

Стиви. Что?

Мартин. Ты же устраиваешь мне головомойки?

Стиви. (с трудом соглашаясь) Ну, не часто. Хотя следовало бы. А голова то у тебя есть?

Мартин. Она есть у каждого.

Стиви. Правильно. Как меня зовут?

Мартин. (притворясь смущенным) У… Стиви?

Стиви. Верно. Это будет долго?

Мартин. Что?

Стиви. Интервью.

Мартин. Как обычно, я думаю. Росс сказал, это будет не передача, а просто сюжет.

Стиви. К твоему пятидесятилетию.

Мартин. (кивая) К моему пятидесятилетию. Может, рассказать им, что у меня с головой? Если вспомню об этом.

Стиви. (смеясь; шлепая его по заднице) С головой у тебя все в порядке.

Мартин. В порядке с чем?

Стиви. С головой, дорогой, с ней все в порядке…

Мартин. (серьезно) Я пока еще молод для Альцгеймера?

Стиви. Наверное. Как это должно быть приятно, быть пока еще молодым для чего-нибудь?

Мартин. (думает о своем) М-м-да.

Стиви. Фокус в том, что если помнишь, как это называется, у тебя этого нет.

Мартин. Нет чего?

Стиви. Альц… (они оба смеются; он целует ее в лоб) О, ты знаешь, как завести свою девочку! Поцелуем в лоб! (обнюхивает его) Где ты был?

Мартин. (меняя тему; озабоченно) Во сколько они придут?

Стиви. Скоро, ты сказал; совсем скоро.

Мартин. Я сказал? Ну ладно.

Стиви. Ты нашел?

Мартин. Что?

Стиви. Лезвие для бритвы.

Мартин. Нет; Оно где-то здесь (Роется в кармане, вытаскивает визитки) А это? Что это такое!? «Экстренная помощь, Общество с Ограниченной Ответственностью»? Ограниченной от чего? (Другая карта) «Кларисса Атертон».

(пожимает плечами.) Кларисса Атертон? Ни номера, ни… адреса. Кларисса Атертон?

Стиви. Экстренная помощь? Кларисса Атертон, экстренная помощь?

Мартин. М-м? Когда мне дают визитку, я понимаю, что в ответ должен дать свою, но у меня их нет. Просто позор.

Стиви. Я говорила, надо было их заказать … эти визитки.

Мартин. Не хочу.

Стиви. Ну не хоти. Кто она?

Мартин. Кто?

Стиви. Кларисса Атертон. Она странно пахнет, не так ли?

Мартин. Не знаю. (Добавив) Я ее совсем не знаю, как мне кажется. Где мы были на этой неделе?

Стиви. (подчеркнуто спокойно) Впрочем, не важно. Даже если ты с ней встречаешься, с этой Атертон, этой… Госпожой … которая так странно пахнет…

Мартин. Как я могу с ней встречаться — кем бы она ни была? Тут нет адреса. Госпожа?!

Cтиви. А почему бы и нет?

Мартин. Ну, наверное, ты знаешь больше.

Стиви. Возможно.

Мартин. Впрочем, и я знаю одну или две вещи, которые ты не знаешь.

Стиви. Ничья.

Мартин. Да. Я хорошо выгляжу?

Cтиви. Для съемки? Да.

Мартин. Да. (Поворачиваясь) Правда?

Стиви. Ну, я же сказала; замечательно. (Показывая на галстук, с намеком) Старый студенческий узел?

Мартин. (Искренне) Ммм? Надо же.

Стиви. (Настаивая) Никто не смог бы завязать его так умело. Никто.

Мартин. (Подумав) А если я действительно не помню, что тогда?

Стиви. Ни один человек! Прикрываться Альцгеймером, делая вид, что не помнишь ни меня, ни Билли, ни самого себя, и все ради…

Мартин. И Билли?

Стиви. (смеется) Прекрати! Когда ты уже ничего не будешь помнить, кое-кто покажет тебе этот узел. (Изображает старика) «ААААХ! Мой старый галстук и этот узел, мой старый студенческий узел!»

Они хихикают. Звонок в дверь/ колокольчик.

Мартин. О! Час расплаты!

Стиви. (как само собой разумеющееся) Если ты встречаешься с женщиной, то нам лучше поговорить об этом.

Мартин. (остановился. Длинная пауза; как само собой разумеющееся.) Если бы встречался… то мы бы поговорили.

Стиви. (настолько безразлично, насколько это возможно) Ну, не Госпожа, а какая-нибудь блондинка, вдвое младше тебя; …цыпочка, как говориться…

Мартин. … а может, еще хуже?… похожая на тебя! умная, независимая, смелая; … только… новая?

Стиви. (теплая улыбка; качая головой) Твоя взяла, сдаюсь.

Мартин. (c такой же улыбкой) Прекрати.

Звонок. Следующий диалог идет в очень преувеличенной манере игры, как в пьесах Ноэля Коуарда: английский акцент, активная жестикуляция.

Стиви. Но что-что происходит, не так ли?

Мартин. Да! Я влюбился!

Стиви. Я знала!

Мартин. Безнадежно!

Стиви. Я знала!

Мартин. Я боролся!

Стиви. О, мой бедненький!

Мартин. Ужасно боролся!

Стиви. Тебе лучше рассказать мне!

Мартин. Я не могу! Не могу!

Стиви. Расскажи мне! Расскажи!

Мартин. Ее зовут Сильвия!

Стиви. Сильвия? Кто такая Сильвия?

Мартин. Она — коза, Сильвия - коза! (далее в нормальном тоне) Она- коза.

Стиви. (длинная пауза; она остолбенела, потом улыбнулась. Смешок, короткий, повернулась в сторону хола, в нормальном тоне.) Ну, это уже слишком! (Выходит.)

Мартин. Слишком? (Пожимая плечами, самому себе.) Ты хочешь рассказать им; ты хочешь быть честным. И что они делают? Они смеются над тобой. (Безжалостно передразнивая) «Ну, это уже слишком» (Размышляя о сказанном.) Вот именно.

Росс. Привет, дорогая.

Стиви. Привет, Росс. (Росс появляется вместе со Стиви)

Росс. Ну, привет, старичок!

Мартин. Мне пятьдесят!

Росс. Это просто фраза. Дивные цветы.

Мартин. Ничего себе фраза…

Росс. Что? Что это?

Мартин. «Привет старичок». Ранункули

Росс. Как?

Стиви. На самом деле это Ранункулусы, но Мартину так больше нравится.

Мартин. Некоторые называют их Ранункулусами, но это звучит плохо, хотя и корректно.

Росс. (не заинтересованно) Ага! Можно кресло подвинуть сюда … к этим цветам.

(Мартину) Тебе хорошо в этом кресле?

Мартин. Хорошо ли мне в этом кресле? Я даже не знаю, сидел ли я в нем когда-нибудь.

(Стиви) Сидел? Я когда-нибудь в нем сидел?

Стиви. Конечно, в последний раз ты сидел в нем на интервью у Росса.

Росс. Правильно!

Мартин. Да… но было ли мне хорошо в нем? Блаженствовал ли я?

Росс. Ты достал меня, приятель.

Стиви. Блаженствовал; я видела, как ты сидел и блаженствовал. Мне пора.

Мартин. Куда ты?

Стиви. (не объясняя) Прогуляюсь.

Мартин. Вечером мы дома?

Стиви. Да. Я думаю, Билли не будет.

Мартин. Естественно!

Стиви. У нас ужин. (Напевая) Время ТВ! Сначала я забегу в парикмахерскую, а потом — в зоомагазин. (Выходит, хихикая.)

Росс. Куда она забежит?

Мартин. (глядит ей вслед) Неважно; никуда. (Росс) А что, группы не будет?

Росс. Сегодня я один — мастер на все руки. (Показывает на камеру) Ты готов?

Мартин. (напевает) Да, да. (Внезапно вспомнив) А как старина Тодд?

Росс. «Старина Тодд?»

Мартин. Ну да, старина Тодд!

Росс. Ты имеешь в виду моего сына?

Мартин. Да, его.

Росс. Никак не могу поверить, что ему восемнадцать.

Мартин. Да…

Росс. Рядом с ним я чувствую себя старше.

Мартин. И как он?

Росс. (безразлично). В порядке. (Смеется.) Спросил у меня на прошлой неделе, почему у него нет брата или сестры, все равно кого, почему мы с Эйприл не завели еще одного ребенка?

Мартин. Апрель, Май, Июнь — нежные месяцы. Хорошие имена для девочек.

Росс. (без интереса) Да. (С интересом.) Я ответил: время упущено, где ты был раньше?

Мартин. А он?

Росс. Мне кажется, понял. Конечно, я бы мог прочесть ему целую лекцию о перенаселении и все такое, о том, что мы имеем право только на одного ребенка… Кстати, а как там Билли? Твой единственный и неповторимый?

Мартин. (пытаясь шутить) Ооо, ему семнадцать — а Тодд не придет на ужин? Думаю, нет. Крутой парень, наш Билли. Круче не бывает. Заявил, что он гей. Сейчас это модно.

Росс. Пройдет. Ты говорил с ним по-мужски?

Мартин. Как это? «Тебе нужна баба, приятель, и все будет в порядке?» Нет, я слишком деликатен для этого. Потом, надо знать Билли. Я говорил с ним, конечно. Просил не торопиться. Но он сказал, что уверен, что ему это нравится.

Росс. Да, ему нравится, он экспериментирует, успокойся ты, ради Бога! Не волнуйся за него.

Мартин. Экспериментирует?

Росс. Семнадцать лет; такой возраст. Все обойдется. Он станет мужчиной во всех смыслах.

Мартин. Конечно.

Росс. Проба звука. Что с телефоном?

Мартин. Выключен, я думаю.

Росс. Я что-что слышу, какой-то… шелест, … или свист, похоже на … крылья или что-то такое…

Мартин. Может, Эвмениды?

Росс. Нет, это на кухне. Вот; остановилось.

Мартин. Тогда это не Эвмениды.

Росс. (соглашаясь) Да, их так просто не остановишь.

Мартин. Правильно.

Росс. А зачем Стиви собралась в зоомагазин?

Мартин. Она и не собиралась.

Росс. Тогда почему она…

Мартин. Это была шутка.

Росс. Ваша старая семейная шутка?

Мартин. Нет, новая; новейшая.

Росс. Хорошо? Готов? Внимание, Мартин, начинаем; …будь самим собой.

Мартин. Как это?

Росс. (немного нервничая) Ну, ладно; тогда надень свою маску для публики.

Мартин. (преувеличенно приветливо) Хорошо!

Росс. И не трогай провод.

Мартин. (еще больше) Хорошо!

Росс. (полушепотом). Ну, с богом! (Тоном ведущего) Добрый вечер. Это Росс Туттл. Программа «Люди с именем». Бывают люди, чьи дни рождения никто и не помнит. Кроме семьи и друзей, конечно. Но бывают такие… некоторые … они… я хотел сказать особенные, но это не хорошее слово, каждый человек по-своему особенный. Однако, есть такие люди, жизнь которых, влияет на жизни других — обогащая нас, просвещая. Жизнь некоторых людей, я думаю, в корне отличается от всех остальных. Мартин Грей — мы уже встречались с ним на нашей передаче — и есть такой человек, такая личность. Добрый вечер, Мартин.

Мартин. Добрый… м-мм вечер, Росс (В полголоса) Сейчас еще полдень.

Росс. (тихо, сквозь зубы) Я знаю. Заткнись! (Тоном ведущего) Три важные события произошли у тебя на этой неделе, Мартин. Ты стал самым молодым обладателем премии Притцкера, аналога Нобелевской премии в архитектуре. Затем, на этой неделе, ты выиграл тендер на создание проекта Города Мира, города мечты, ценой в двадцать семь биллонов долларов, его финансирует Американская компьютерная ассоциация для строительства на нашем среднем западе. К тому же, на этой неделе, ты празднуешь свое пятидесятилетие. С днем рождения, Мартин, поздравляю тебя!

Мартин. (маленькая пауза; просто). Спасибо, Росс.

Росс. Хорошая неделя, Мартин, а?

Мартин. (не очень понимая) Да, да, правда. Хорошая.

Росс. (со значением) Как тебе все это?

Мартин. То, что мне пятьдесят?

Росс. (давит) Нет-нет: все это. Все.

Мартин. Ну…

Росс.(понимая, что ответа не последует.) Это должно быть изумительно. Нет, потрясающе!

Мартин. Перешагнуть через пятьдесят? Думаю, нет.

Росс. (беспокоясь) Другое! Город Мира! Притцкер! Все это!

Мартин. (искренне удивляясь) Ах, это! Да, конечно… изумительно, потрясающе.

Росс. (намекая) Для того, кто еще так молод.

Мартин. (невинно) Пятьдесят, это молодость?

Росс. (держит себя в руках) Для такой премии! Где ты был, когда они сообщили тебе об этом?

Мартин. В спортивном зале; Я был голый, когда Стиви сказала мне об этом.

Росс. Стиви — твоя жена.

Мартин. Это я знаю.

Росс. И как тебе это?

Мартин. Что Стиви — моя жена?

Росс. Нет, премия.

Мартин. Ну, это было… приятно — не то, что я был голый, а… услышать об этом — о премии.

Росс. Это было… неожиданно?!

Мартин. Да, нет; они предупредили меня — о премии, я имею ввиду, и …

Росс. (Из последних сил) Но это было довольно приятно, не так ли?

Мартин. (Придумав ответ) Да; да это было довольно приятно — мне и сейчас приятно.

Росс. Расскажи нам о Городе Мира.

Мартин. Хорошо, как ты сказал: двадцать семь биллионов долларов и все такое, где-то в Канзасе, или …

Росс. Какая честь! Какая высокая честь! Ты на … вершине своего успеха, Мартин…

Мартин. (осознав сказанное) Ты думаешь, дальше все пойдет под уклон?

Росс. СТОП! СТОП! (Камера останавливается. Мартину.) Что с тобой?

Мартин. Прости?

Росс. Я не могу так работать! Ты на миллион километров отсюда.

Мартин. (Понимая) Думаю, что дальше.

Росс. Начнем снова?

Мартин. Что?

Росс. Запись! Программы!

Мартин. (as the seeing the camera for the first time) Оооо!

Росс. Работаем!

Мартин. (Несчастным голосом) Да; конечно.

Росс. (Сочувственно) Что-то случилось?

Мартин. Да, я думаю, да. Вероятно.

Росс. Рассказать не хочешь?

Мартин. О чем?

Росс. О том, что тебя мучает?

Мартин. (встревожено) Зачем? Что меня мучает?

Росс. Что-то мучает, ты сам сказал.

Мартин. (отстраненно) О.

Росс. Сорок лет, Мартин; мы знаем друг друга сорок лет — с тех пор, как нам было десять.

Мартин. (Стараясь понять) Да. И что, это дает тебе право?

Росс. Твой самый старый друг — это я.

Мартин. Нет; профессор по эстетике в колледже; Мы еще видимся с ним; он намного старше тебя; ему за девяносто.

Росс. (очень спокойно) Я — твой самый старый друг: человек, который знает тебя дольше всех.

Мартин. Нет; это тетя Сара; она знает меня…

Росс. (Стараясь сохранить спокойствие) Она не друг!

Мартин. (очнувшись, несколько удивленно) Да?

Росс. (Почти отчаявшись) Нет; она родственница; родственники не друзья!

Мартин. Но…

Росс. Не то же самое, во всяком случае. Боже!

Мартин. А! Да; хорошо, ты прав. Я знаю тебя как друга дольше, чем кого-либо. (Маленькая пауза) И что из этого?

Росс. Если у тебя проблемы, то мне кажется, что я, как старый друг, могу…

Мартин. У меня проблемы? Действительно?

Росс. Ты сказал, что тебя что-то мучает!

Мартин. (Не помня) Я сказал, да?

Росс. Что с тобой…?

Мартин. Ты еще снимаешь? Ты снимаешь?

Росс. (Тяжелый вздох) Нет. Мы сделаем это в студии, позднее. Извини.

Мартин. Я могу встать?

Росс. Конечно; если тебе все так не нравиться.

Мартин. Почему ты разговариваешь со мной, как с ребенком?

Росс. Потому, что ты ведешь себя так.

Мартин. (Невинно) Я?

Росс. Это же самая главная неделя в твоей жизни…

Мартин. (С чувством) Правда!

Росс. … а ты ведешь себя так, будто не понимаешь где ты находишься, и что с тобой происходит.

Мартин. (В своих мыслях, самому себе) Может, это… любовь или что-то такое.

Росс. Может быть что?

Мартин. Как ребенок.

Росс. (Захлебнувшись) У тебя роман!

Мартин. ТСССССС! Я так и знал!

Росс. (Пожимает плечами) Ну, хорошо, хорошо.

Мартин. Боже! Жаль, что нет твоей группы; им бы понравилось.

Росс. (Холодно) У них дела.

Мартин. И…?

Росс. Что…?

Мартин. Ты с ними поссорился?

Росс. А что я был должен — пригласить их на ужин? Всю группу?

Мартин. (В затруднении) Да, нет. (Подумав) Хотя, почему бы и нет?

Росс. Хм?

Мартин. Почему бы ни пригласить всех на ужин?

Росс. О, ради бога, Мартин!

Мартин. (Подняв руки, защищаясь) Хорошо! Хорошо! О, боже!

Росс. Просто я… просто я не хочу…. заигрывать с…

Мартин. С обслугой? Ты не хочешь заигрывать с обслугой?

Росс. Да, что с тобой сегодня? Это совсем не то, что я хотел сказать, и ты это знаешь.

Мартин. (Наполовину всерьез, наполовину шутя) Ты сноб! Я всегда это знал. Несмотря на весь твой лево пролетарский менталитет, ты — сноб: ужасный сноб.

Росс. (Мягко предупреждая) Мы старые друзья, ты не забыл?

Мартин. Ну и что…?

Росс. Мы любим друг друга.

Мартин. ОООО!

Росс. Больше, чем кто — либо.

Мартин. OOO! (Размышляя) Ну, это правда. Кто бы еще меня так терпел?

Росс. А Стиви?

Мартин. Стиви уже не выдерживает. Она быстро сдается. Не выделывайся, Мартин! Вот и весь разговор.

Росс. Грустно.

Они успокоились.

Мартин. (Пожимает плечами) Да… такое бывает.

Росс. (Пауза) Итак, у тебя роман.

Мартин. Со Стиви? Конечно! Уже двадцать два года.

Росс. Нет, я имею в виду… «романчик»!

Мартин. О чем ты говоришь?

Росс. Ты сказал, что влюбился — и я так понял, что не в жену?

Мартин. (Искренне) Да? Не знаю.

Росс. (Раздраженный вздох. Резко) Ну… хорошо! Как хочешь!

Мартин. (В то время, как Росс собирает оборудование, абсолютно невинно) Куда ты?

Росс. (Глядя на него пристально) Я собираю вещи и избавляю тебя от моего, как ты это назвал, … лево пролетарского…?

Мартин. Ммм… менталитета.

Росс. …пролетариат уходит.

Мартин. Но почему?

Росс. Послушай, я пришел сюда, чтобы снять это идиотское интервью.

Мартин. Прекрасно.

Росс. Чтобы еще раз потешить твое тщеславие…

Мартин. У меня не осталось тщеславия.

Росс. Рассказывай! Даже больше, чем раньше. Совсем пизданулся!

Мартин. Прекрасно. Ты знаешь много интересный слов.

Росс. А ты только одно: прекрасно, прекрасно! (Он смеется; Мартин тоже)

Мартин. Тоже на букву «П».

Росс. (Улыбается). Ладно. (Пауза) Итак, рассказывай.

Мартин. (Смущенно) О чем?

Росс. О; об этом.

Мартин. Не уверен, что хочу.

Росс. Да; ты хочешь.

Мартин. … Но смогу ли.

Росс. Попробуй.

Мартин. (усмешка) Ты настойчивый.

Росс. Я твой лучший друг. (Мартин пытается заговорить; не может) Лучший друг.

Мартин. (Мучительный порыв) Хорошо! Хорошо! (Тяжелый, медленный вздох) Я не мог и представить себе, что… ну, как это…что мы со Стиви…ну, нет; не могу. (Пауза)

Росс. Так ты рассказываешь или нет?

Мартин. Я уже начал… или, скорее, пытаюсь начать.

Росс. О; хорошо.

Мартин. Как я сказал, я и представить себе не мог, что такое может случиться. Нам было так хорошо вместе — хорошо в постели, хорошо не в постели; всегда честны, всегда… предупредительны. Я никогда не изменял ей — Я хочу, чтобы ты знал — просто физически не мог, как говориться.

Росс. Это замечательно. Это прекрасно, но… УАУ!

Мартин. Да; уау. Меня зажимали на кухне, во время вечеринок, какие-то красотки, это было один или два раза, я клал свои руки пару раз на пару мест, но никогда… не делал ничего. Ты понимаешь.

Росс. Да; Понимаю.

Мартин. У меня никогда не было… как это, потребности, или желания сравнивать …. Мне это было не нужно. Ты помнишь встречу однокурсников, мы с тобой решили позвонить в ту службу, о которой говорили ребята?

Росс. (Горькая усмешка) Женская Армия Спасения.

Мартин. Да, и ты позвонил им, и…

Росс. …и нам прислали пару цыпочек…

Мартин. Кисок.

Росс. Да? (с воодушевлением) Ооо, я помню.

Мартин. … Ты уже был женат, а мы со Стиви помолвлены, или просто гуляли вместе…

Росс. …а! какая разница!

Мартин. Да.

Росс. (Стараясь вспомнить) Как их звали?

Мартин. Мою — Алиса.

Росс. Она была большая девочка.

Мартин. Великанша Алиса.

Росс. Точно! Моя была — Труди или Трикси, или…

Мартин. Эйприл.

Росс. Да? Эйприл?

Мартин. Да, Эйприл.

Росс. (Про себя) О, черт. Ее звали, как мою жену.

Мартин. (Подтверждая это). Да, как твою жену.

Росс. Дьявол. (Пауза; придя в себя) И мы пригласили их к себе в комнату- две кровати, две шлюхи.

Мартин. Совсем, как раньше, в студенчестве.

Росс. Воссоединение братства.

Мартин. Конечно. И ты помнишь, что случилось?

Росс. Нет, не помню. А что случилось?

Мартин. Я не смог? Я не смог этого сделать?

Росс. (Вспоминая) О, да. Хотя, в студенчестве у тебя таких проблем не было! Я кончал на одной кровати, а ты на другой.

Мартин. Тогда я еще не знал Стиви.

Росс. (Трезво) Конечно.

Мартин. В ту ночь с великаншей Алисой…

Росс. Ты хотел быть со Стиви…

Мартин. Именно.

Росс. Я помню.

Мартин. Как я на такое решился… ну, ты понимаешь.

Росс. Да, ладно.

Мартин. Я уже любил Стиви, и не понимал насколько.

Росс. (Несколько иронично) Интересная теория: сердце руководит членом. Мне-то всегда казалось, что член руководит …

Мартин. Не будь циником.

Росс. Это еще одна сторона моего лево пролетарского… чего?

Мартин. Менталитета.

Росс. Правильно. Лево пролетарской снобистской циничной сущности.

Мартин. Это не новость. (Они оба улыбаются). Ты веришь? Я люблю Стиви, каждой клеточкой своего тела. Знаешь, когда я в отъезде, и Стиви нет рядом, а мне надо разрядиться…

Росс. Ты помогаешь себе рукой, и думаешь о Стиви, ты представляешь себя и Стиви, да?

Мартин. (Смущенно) Да.

Росс. (Кивая головой, непроницаемо) Прекрасно.

Мартин. Что-то я не понимаю?

Росс. Все понятно. Продолжай. И как же все это рухнуло?

Мартин. (По-настоящему сконфужен) Что? Что рухнуло?

Росс. Не притворяйся!

Мартин. Я не притворяюсь. Что рухнуло?

Росс. (Серьезно) Твоя жизнь, это же понятно — твоя жизнь со Стиви. Что у вас случилось?

Мартин. (Пауза) А. (Пауза) Это.

Росс. (Нетерпимо) Я жду …

Мартин. Хорошо! Ладно! Я уже говорил тебе, я никогда не изменял ей, мне это было не нужно…никогда…

Росс. Да, да, понятно. Ты говорил.

Мартин. И вот… однажды… (останавливается)

Росс. (После молчания) Ну?!

Мартин. Однажды. (Ничего больше не говорит)

Росс. (длинная пауза) Что?

Мартин. (решился) И однажды…однажды…ну, я искал домик в деревне, вернее сарай какой-нибудь, Стиви и я решили, что хорошо бы нам, наконец, завести домик в деревне, ферму, может быть — мы заслужили это. И вот, я в уже машине за шестьдесят миль от города. Стиви не могла со мной поехать.

Росс. Итак. Ты за городом.

Мартин. Да, за городом. Вокруг меня фермы, маленькие хозяйства. Я нашел дивное местечко: старый дом и большой участок.

Росс. Просто идиллия?!

Мартин. Да! И я позвонил Стиви, и сказал, что надо бы ей посмотреть, что я могу придержать пока это место. А Стиви, она …«Ферма?», она сказала. Но я сказал — «Подожди!!» и агент согласился. И вот, по дороге назад, я остановился на вершине горы.

Росс. На пике.

Мартин. Правильно. И вот я остановился, а вид был… не просто эффектный, а … потрясающий. Этот склон. Зеленые холмы и город подо мной, и большие серые тучи, и эти деревенские запахи.

Росс. Коровий навоз и все такое.

Мартин. Свежескошенная трава, приятель! Запах деревни; запах яблок! Палатки на обочине с овощами, кукурузой и зеленью, корзины с фасолью, помидорами и эти огромные белые персиками, какие бывают только поздним летом…

Росс. Ну, полный набор.

Мартин. (Кивая головой) А, тебе не понять! Оттуда, с вершины, я увидел дорогу, ведущую на ферму, и меня просто затрясло.

Росс. Смешно.

Мартин. Тем не менее…

Росс. Тем не менее.

Мартин. Тем не менее, это было прекрасно. И вот я вернулся к машине, почти уже сел в нее, потратив все деньги на эти овощи, зелень… (Меняет тон на тихое удивление) и в этот момент я ее увидел. (Видит) Боже… стоит и просто смотрит на меня.

Росс. Блондинка! Волосы до плеч, большие сиськи под блузкой, открытая шея, голый пупок, соломинка в зубах…

Мартин. (Мягкая улыбка) Ты не понимаешь.

Росс. Нет? Не блондинка? Что, и сисек не нету?

Мартин. Нет. И вот, она стоит и смотрит на меня, своими большими глазами.

Росс. Ну, это любовь.

Мартин. Ты не понимаешь.

Росс. Нет? Не любовь?

Мартин. Нет. Да; да, это была любовь, но я сразу этого не понял. (Самому себе) Как такое понять?

Росс. Ну ладно, а потом, вы трахались, да? Твой член напрягся в штанах … Мартин. (С досадой) Ты не понимаешь. (Пауза.) Я не понимал, что происходит — что со мной такое. Это было… это было совсем не то, что бывало раньше; это было… так… удивительно, так…странно! Она просто стояла и смотрела на меня своими глазами…

Росс. (Нетерпеливо). И ты заговорил с ней?

Мартин. (Обдумывая) Уух! Да; да, я заговорил. Я подошел к ней, к тому месту, где она стояла, и заговорил с ней, и она подошла ко мне и … эти глаза, и я прикоснулся к ее лицу, и… (обрывает) Я не хочу говорить об этом; Я не могу об этом говорить.

Росс. Хорошо; я помогу тебе. Ты с ней встречаешься.

Мартин. (С грустной улыбкой) Да; О; да; Я встречаюсь с ней.

Росс. У тебя с ней связь.

Мартин. (Смущенно) У меня что? Что у меня?

Росс. (С трудом) Ты трахаешь ее.

Мартин. (Представляя происходящее) Да! Да! Я трахаю ее. О, боже!

Росс. (Мягче) И ты влюблен.

Мартин. Влюблен, как видишь.

Росс. Что? Что я должен видеть?

Мартин. Я встречаюсь с ней; у меня с ней… связь, я думаю. Нет! Это не верное слово. Я… (гримаса боли) трахаю ее, как ты сказал — но это все … не имеет … да, я делаю это.…О, боже! О, Сильвия! О, Сильвия!

Росс. (Выдержав паузу) Это не мое дело, но… кто она? Кто такая Сильвия?

Мартин. Я не могу тебе сказать.

Росс. Кому, если не мне? Ты же не можешь рассказать это Стиви, она будет…

Мартин. НЕТ!

Росс. Тогда, кто она? Кто такая Сильвия?

Мартин выдерживает паузу; берет кошелек, вытаскивает фотографию, смотрит на нее, колеблется, затем передает ее Россу, не глядя. Росс берет фотографию, смотрит на нее, не верит своим глазам, у него приступ хохота, который переходит в кашель.

Мартин. (Робко) Не надо смеяться. Пожалуйста; не смейся.

Росс. (Уставившись на фотографию; прямо) Это Сильвия.

Мартин. (Кивает). Да.

Росс. (Нажимая). Эта та самая Сильвия… кого ты трахаешь?

Мартин. (Сморщившись) Не говори так. (Вырвалось) С кем у меня…

Росс. … С кем у тебя роман?

Мартин. (Мягко; кивая) Да. (Пауза) Да.

Росс. И долго?

Мартин. (Мягко) Шесть месяцев.

Росс. Боже. Ты должен рассказать Стиви.

Мартин. Я не могу! Я не могу этого сделать!

Росс. Ты должен…и если ты не сделаешь, то я это сделаю.

Мартин. (Умоляя) Нет! Росс! Пожалуйста!

Росс. (Искренне) У тебя серьезные проблемы.

Мартин. (Пауза; как маленький мальчик) У меня?

Росс. (Спокойно, качает головой, глядя на фотографию) Уверяю тебя; уверяю.

Мартин. Но, Росс, ты же не…

Росс. (Взрываясь) ЭТО КОЗА! У ТЕБЯ РОМАН С КОЗОЙ! ТЫ ТРАХАЕШЬ КОЗУ!

Мартин. (Длинная пауза; признавая) Да.

Сцена вторая

Гостиная; днем позже. Мартин, Сильвия и Билли.

Сильвия держит в руках письмо.

Билли. (Мартину) Что ты делаешь? Ты трахаешь козу?!

Мартин. (Показывает на Стиви, которая стоит у окна спиной к ним) Билли! Пожалуйста!

Билли. Ни хера себе.

Мартин. Не надо ругаться

Билли. (Давясь от смеха) Не надо что?

Мартин. Не надо ругаться. Ты еще слишком молод.

Билли. (Подумав немного, затем) ДА, ПОШЕЛ ТЫ!

Мартин. Билли! Твоя мама!

Билли. (Давясь от смеха) Ты трахаешь эту чертову козу и говоришь мне, чтобы я не ругался.

Мартин. Знаешь, твои собственные наклонности тоже несколько…

Стиви. (все еще смотрит в окно; холодно) Хватит, вы, оба!

Билли. (Мартину) По крайней мере, я это делаю … с разумным существом.

Стиви. (поворачиваясь лицом) Я сказала, хватит!

Билли. Козоеб!

Мартин. Пидор!

Стиви. Я же сказала, хватит!

Молчание.

Билли. (К Мартину; мягко, с обидой) Пидор? Ты назвал меня пидором?

Мартин. (Деликатно; Билли) Я… прости меня.

Стиви. (тихо) Твой отец извиняется, Билли.

Мартин. Прости меня. (Обобщая) Ты гей, ну и хорошо, я не хотел тебя обидеть. (Подумав). Мне все равно, как ты это делаешь.

Билли. Да! Конечно!

Стиви. (спокойно) Я же сказала, твой отец сожалеет, что назвал тебя пидором, это совсем не в его духе. Он приличный, современный, талантливый, известный, воспитанный человек (Жестко) который, как оказалось, трахает козу; и я хочу говорить об этом, если ты не против. Или… даже если против.

Билли. (Успокоившись) Конечно, мама; Извини; начинай.

Мартин. (Вздыхает) О, дорогая.

Стиви. Давай перечитаем письмо Росса, хорошо? (Помахивает им снова).

Мартин. (С болью и яростью) Как он мог?! Как он мог это сделать?!

Стиви. (холодно) Как он мог — твой лучший друг, кому ты доверял, как своей жене? Да?

Мартин.… да… конечно…

Стиви. Как он мог Росс написать мне это? (Помахивает им снова)

Мартин. ДА!

Стиви. (собранно; холодно; отчетливо) «… потому что я люблю тебя, Стиви, также как я люблю Мартина, потому что я люблю вас обоих — уважаю вас, люблю вас- я не могу молчать, когда у вас кризис, когда в опасности репутация Мартина, и твое глубокое чувство…

Мартин. МУДАК!

Стиви. Да?

Мартин. Да!

Стиви. Хорошо. Однако, мы же не будем делать вид, что он не писал этого письма; делать вид, что я не получила его сегодня по почте, не будем делать вид, что я не читала его.

Мартин. Нет; нет, конечно же, нет.

Стиви. И мы не будем делать вид, что Росс не сообщил мне о том, что у тебя роман … (Смотрит) как он это назвал?… роман с некой Сильвией, и я с прискорбием … Мог бы в таком случае и венок прислать, как думаешь?

Мартин. Думаю, мог бы.

Стиви. „и я с прискорбием сообщаю, что это- коза“.

Билли. Боже!

Стиви. / Мартин. Ты успокоишься!!!?

Билли. (Театрально кланяется) Да! Конечно! Боже ты мой!

Стиви. (Опять к письму) „Ты будешь, конечно, удивлена и расстроена…“ С чего бы это! Да… „удивлена и расстроена, узнав об этом, но я считаю своим долгом сообщить тебе эти известия…“

Мартин. Известия?

Стиви. Да, „Известия“.

Мартин. Это что, светская хроника?

Стиви. „… так как уверен, что тебе будет легче узнать об этом от своего старого друга, …“ А от кого тяжелее? От Королевского общества защиты животных?

Мартин. (Стон) О, боже, боже.

Стиви. „Уверен, что Мартин…“ Он уверен?

Мартин. Да.

Стиви. Уверен, что Мартин сам тебе расскажет то, чего не рассказал я, что не смог рассказать» (Мартину) Зачем такие друзья?

Билли. (По настоящему печально) О, папа!

Мартин. Бедный папа.

Билли. Что?

Мартин. Ничего.

Стиви. (громче) Ну, а сейчас ты, наконец, расскажешь мне то, о чем не рассказал Росс, о чем не смог рассказать.

Мартин. О… Стиви… (Двигается к ней)

Стиви. (останавливает, холодно) Не подходи ко мне! стой там. От тебя пахнет козой, ты пахнешь навозом, ты пахнешь всем тем, о чем я и подумать не решаюсь. Не подходи ко мне!

Мартин. (Разводит руками в безнадежности) Я люблю тебя!

Билли. (Мягко) Боже.

Стиви. Ты любишь меня. Правильно ли я поняла? Ты любишь меня.

Мартин. Да!

Стиви. Но я человек; у меня только две груди; я хожу прямо; у меня молоко бывает только в определенных случаях; я пользуюсь туалетом. (Начинает плакать) Ты любишь меня? Я не понимаю.

Мартин. О, боже!

Стиви. Как же ты любишь меня, если у меня все не так, как тебе нравится?

Мартин. (Еще более безнадежно) О, боже.

Билли. Трахать козу?!

Мартин. (К Билли; жестко) Хватит!! Вон отсюда!

Билли. (К Стиви, широко раскинув руки) Что я сказал? Я сказал, что он…

Мартин. Довольно!

Билли. Клянусь богом, я…

Мартин. Или в свою комнату!

Стиви. (Почти смеясь) О, пожалуйста, Мартин!

Билли. (Не веря своим ушам) Или в свою комнату?

Мартин. Иди в свою комнату!

Билли. Мне что — восемь лет? Иди в свою комнату?

Стиви. Тебе лучше уйти, Билли. Если останешься — тебя ждут открытия.

Мартин. (Стиви) Хорошо сказано.

Стиви. (холодно) Спасибо.

Билли. (Стиви) Ты хочешь, чтобы я оставил тебя с этим… извращенцем?

Стиви. (Чтобы помочь) Иди в свою комнату, Билли, или на улицу, или…

Мартин. …или в какой-нибудь публичный туалет, или в один из этих вонючих клубов…

Билли. ЗАТКНИСЬ!

Мартин. (Удивлен) УАУ!

Билли. (Ухмыляясь) Ты хорошо осведомлен, мне кажется.

Мартин. (Не защищаясь) Я читал.

Билли. Ну да. (К Стиви) Я уйду, если ты этого хочешь, мама; я уйду. (Мартину) Но не в эти твои …«места». Я пожалуй, уйду в свою комнату, и наверное, закрою дверь, и лягу, наверное, на кровать, и наверное, стану плакать все громче и громче, но вы, наверняка, не услышите — никто из вас не услышит — потому что вы будете слишком заняты, убивая друг друга. Но я вернусь, и мое маленькое восьмилетнее сердце разорвется, конечно — на кусочки, как говориться.

Мартин. (Не спорит) Очень хорошо; очень хорошо.

Стиви. Да; Билли, хорошо.

Билли. (Выбегая из комнаты, почти плача) Боже мой!

Стиви. (В след) Билли…

Мартин. (Спокойно) Пусть идет. (Молчание; спокойно) Ну вот, теперь только ты и я.

Стиви. (Пауза) Да.

Мартин. (Пауза) Я так понимаю, ты хочешь поговорить об этом?

Стиви. (С диким хохотом) О, боже! (подумав) Ты так понимаешь? Мартин. Да или нет?

Стиви. (холодно; педантично) Я ходила по магазинам сегодня- перчатки, знаешь ли. Я все еще ношу их — на свадьбы и так далее…

Мартин. (озадачен) И кто жениться?

Стиви. (яростно) ЗАТКНИСЬ!

Мартин.(сморщившись) Прости.

Стиви. (опять нормальным тоном) … перчатки, и затем в рыбную лавку за икрой — зашла на минутку — а потом назад домой, тебя не было, я услышала музыку из комнаты Билли и вот тут увидела почту. Тебя не было, когда она пришла…все было бы не так, если бы я не прочла это.

Мартин. Что поделаешь.

Стиви. Да. Рано или поздно я все равно бы это обнаружила. И вот письмо от Росса. «Росс? Мне пишет? Зачем?!»

Мартин. (мягко) О. Боже.

Стиви. … я тогда была в кладовке. Я поставила банку с икрой и вышла из кухни, я шла в гостиную и была на лестнице, когда начала читать это.

Мартин. Росс не должен был этого делать. Он понимает, что не должен был…

Стиви. (Читая; твердо, почти с удовольствием) «Дорогая Стиви…»

Мартин. О, боже!

Стиви. «Это самое трудное письмо, которое мне доводилось когда-нибудь писать»

Мартин. Еще бы!

Стиви. Ты не веришь? «… самое трудное письмо, которое мне когда-либо доводилось писать моим дорогим друзьям. Но так как я люблю тебя, так же как я люблю Мартина — и он сам об этом мне рассказал»… (В сторону) Как бы я хотела это услышать!

Мартин. Тебе бы не понравилось.

Стиви. (читает опять) «У Мартина роман с некой Сильвией…» (Мартину) О, боже, я подумала тогда; хорошо, по крайней мере, что это не та, кого я не знаю; во всяком случае, это не первая жена Росса, та, с которой ты мог бы, если бы захотел…

Мартин. (удивлен) Ребекка?

Стиви. Да, или твоя новая ассистентка…

Мартин. (сбит с толку) Тед Район?

Стиви. Нет; другая — та, грудастая.

Мартин. А; Люси, кажется?

Стиви. Да; «кажется» Люси. Ты же мужчина, в конце концов. Где я? (Опять читает) …

«роман с некой Сильвией, и я с прискорбием сообщаю, что это- коза. Ты, конечно, будешь удивлена и расстроена, узнав это, но я считаю своим долгом сообщить тебе эти новости, так как уверен, что тебе легче будет об этом узнать от своего старого друга. „Уверен, Мартин…“ Уверен?

Мартин. (пожимает плечами) Конечно.

Стиви. „Уверен, Мартин сам расскажет тебе о том, чего я не рассказал,… что не могу рассказать. С глубокими чувствами к вам обоим, Росс“.

(Пауза) Вот так.

Мартин. Да. „Вот так“.

Стиви. (Без энтузиазма; уныло) А теперь поговорим.

Мартин. (Тяжелый вздох) Хорошо, но ты не поймешь.

Стиви. О? Ты знаешь, о чем я подумала — о чем подумала, когда дочитала письмо, до самого конца?

Мартин. Нет, и не хочу об этом знать… или предполагать.

Стиви. Ну, я рассмеялась, конечно: грубая шутка, но ужасна смешная, правда. „Это Росс, это же Росс! Ты слишком далеко зашел, Росс. Это смешно… это… ужасно смешно, но это перебор!“ Я покачала головой и рассмеялась — от ужаса и абсурдности, от ужаса; некоторые вещи так ужасны, что они заставляют тебя смеяться- и потом я услышала свой смех, и удивилась, почему я — смеюсь? „Это не смешно, Росс, когда ты натыкаешься на такое“ Почему я смеялась? И вдруг (щелкает пальцами) я остановилась; я прекратила смеяться. Я поняла — это было, как падение с небоскреба- „О, черт! Я падаю с небоскреба и скоро умру; я разобьюсь об асфальт“; что-то вроде этого- это совсем не шутка.; это ужасно и абсурдно, но это не шутка. И тут все соединилось — Росс приходит к нам, чтобы взять интервью, странный запах, сцена в духе Ноуэля Коуарда, когда ты сообщил мне что у тебя роман, и что это коза. Ты сказал об этом, а я смеялась. Ты сказал мне! Ты подошел и прямо сказал мне об этом, а я смеялась, и шутила, что пойду в зоомагазин, и рассмеялась. Я ужасно смеялась! Пока это не кончилось. Пока смех не прекратился. Пока все не соединилось- письмо Росса и все остальное: этот нелепый запах… запах твоей любовницы на тебе. Итак, я знаю.

Мартин. Стиви, я …

Стиви. (Довольно грустно) Заткнись. Итак, я знаю. А потом и верю в это. Знать правду — это одно дело, но поверить в то, что ты знаешь … это самое сложное. Мы все готовы к тряске на дороге, она разрушает покой; ложь, уловки, измены — если это случается. (Совершенно) Кстати, у меня не было привязанностей, за все эти годы, пока мы вместе; даже к кошке, или… к чему-нибудь.

Мартин. О, Стиви…

Стиви. Мы готовы к разным… событиям, урокам, потерям, даже непоправимым… потерям; мы думаем, что сумеем справиться со всем этим, но мы не понимаем, на самом деле, нет! (прямо Мартину!) Не понимаем!

Мартин. (скорбно) Нет; мы не понимаем.

Стиви. Ни черта мы не понимаем! (Педантично) Кое-что может, случиться, вне правил, вне той Игры, Которую Мы Ведем. Смерть, даже преждевременная — тоже часть этой игры. Отчаяние, когда ты сидишь и смотришь на этот баклажан, который еще недавно был твоим мужем — это другое. Одиночество, которое приходит постепенно, настолько постепенно, что ты даже не замечаешь, как это происходит, а иногда внезапно — не очень часто, а иногда — это другое. Мы читали о супругах — Боже! Ненавижу это слово! — „супруг“, о мужьях, которые совершенно внезапно начинали носить платья — твои или из их собственной коллекции, женах- лесбиянках… но есть то, что ты не сможешь проглотить никогда, каким бы экзотическим вкусом не обладал, это… скотоложство.

Мартин. Нет! Ты не понимаешь.

Стиви. Секс с животными! Нет, это то, о чем ты даже не думал, чему не придавал значения, как булыжникам на обочине, как мыльной опере. „Хорошо, интересно, когда он начнет выслеживать себе добычу на фермах. Я должна спросить об этом маму, было ли такое с отцом, и как она справилась с этим.“ Нет, это то, о чем ты и не думал- чего не и не предполагал. (Пауза. Преувеличенно приветливо). Хорошо! Как у тебя дела?

Мартин. (Пауза; старается говорить спокойно) Ну… в офисе все нормально. Начал работу над дизайном Центра…

Стиви. (застывшая улыбка) О, замечательно!

Мартин. … потом зашел в галантерею…

Стиви. Га-лан-те-ре-я. Понятно. А дальше?

Мартин. Хм? Ну, затем я поехал домой, и …

Стиви. Да?! Ты не заехал к своей подружке? Не облобызал ее?

Мартин. Она в деревне. Пожалуйста, Стиви… не надо!

Стиви. (с притворным удивлением) Она в деревне!

Мартин. Я держу ее там.

Стиви. Где?!

Мартин. Пожалуйста, не надо!

Стиви. Мартин, а ты не думал, что вернешься, как-нибудь, из своей замечательной жизни, войдешь в нашу гостиную и увидишь, что прошлой жизни у тебя уже нет?

Мартин. Нет, не думал. (Глядит в пол)

Стиви. Мне кажется, мы должны поговорить об этом! (Опять в обычном тоне) Я хочу забыть этот день — начать снова, Я хочу открутить назад: я не видела этого письма на обеденном столе где оставил его Билли потому что еще не открыла дверь потому что не купила еды потому что еще не зашла за перчатками потому что еще не вышла из дома потому что не встала с постели потому что НЕ ПРОСНУЛАСЬ ЕЩЕ! (Спокойнее) Но… я не могу повернуть время вспять… и поэтому, я вынуждена знать. Я потрясена этим. (Умоляющим голосом) Сделай так, чтобы я не верила. Пожалуйста, сделай так, чтобы я не верила в это.

Мартин. (Пауза) Почему ты не плачешь?

Стиви. Потому что все слишком серьезно. А козы, кстати, плачут?

Мартин. Я не знаю. Мне не доводилось…

Стиви. …заставлять ее плакать? Что такое?!

Мартин. (Просит) Стиви…

Стиви. (Как будто к кому-то обращаясь) Он не может заставить заплакать даже козу. Какой же он хороший! Его сын, вероятно, сейчас плачет, пока мы говорим. То, что ты ему сказал, Мартин, это ужасно, просто ужасно. Его сын, вероятно, сейчас лежит на кровати, весь в слезах; его жена скоро заплачет (сильнее) если просто не сойдет с ума. А он, видите ли, не может заставить заплакать даже козу?! Боже!

Мартин. (Непререкаемо) Я не говорил, что не могу; Я сказал, что мне не доводилось.

Стиви. Да, козам в этом мире повезло больше. Ты мой козленок!

Мартин. (Уходит) Я не хочу с тобой разговаривать в таком тоне. Я не могу слышать, как ты…

Стиви. (Преграждая ему путь) Стой на месте! Ты будешь разговаривать, со мной и сейчас!

Мартин. (Ретируется, вздыхает) С чего мне начать?

Стиви. (с угрозой) С самого начала! (Подумав) Почему ты называешь ее Сильвия, например? На ней что, метка?

Мартин. (Стараясь быть разумным) Нет, просто мне так нравится. Хорошее имя, между прочим.

Стиви. Ты увидел это …существо … эту козу, и сказал себе „Это Сильвия“. Ты так и обращаешься к ней „Привет Сильвия!“ Как же ты понял, что это она — что она женского рода? По соскам, измазанным в навозе? Интересно, она у тебя первая?!

Мартин. (Очень спокойно) Она моя первая. Она моя единственная. Но ты не понимаешь. Ты…

Стиви. (презрительно) Ааааа; меня сейчас вырвет.

Мартин. Как хочешь…

Стиви. Нет! Говори.

Мартин. (вздыхает) Ладно. Как я сказал Россу…

Стиви. (передразнивает) „Как я сказал Россу…“! НЕТ! Не „как я сказал Россу“ Мне! Как ты мне это скажешь!

Мартин. (Недовольно) В любом случае…

Стиви. Не в любом случае! Нет! В этом случае!

Мартин. (Не отвечая тем же) Как я сказал Россу…

Стиви. (Нехотя соглашается) Хорошо; как ты сказал Россу.

Мартин. Спасибо. Как я сказал Россу, я поехал в деревню, … чтобы найти место для…загородного домика.

Стиви. (констатируя) Далеко же тебя занесло.

Мартин. В каком-то смысле… (пожимает плечами).

Стиви. Да уж.

Мартин. … Если ты не хочешь брать не глядя, то лучше все разнюхать.

Cтиви. Гадкое слово „разнюхать“!

Мартин. (Не уверенно) Ну… Изучить. Так лучше?(Стиви пожимает плечами) Изучить? Осмотреться. Чтобы было для удобно для нас, для наших потребностей. Не дальше, чем в часе езды от города …

Стиви. (иронизируя) Наших деревенских потребностей?

Мартин. Ты сама так говорила. Зелень: цветы и листья — вместо бетона и стали. Не так ли?

Стиви. (пожимает плечами) Так. (Сердито) Это мило. Но вернемся к козе!

Мартин. Я подошел к этому. Я подошел к ней.

Стиви. Не говори она!

Мартин. (защищаясь) Но это то, чем она является! Это она! Она есть она!

Стиви. (патетический смех) Оказывается, мне повезло, что это не он, что это не козел!

Мартин. Ты будешь смеяться, но было одно место, куда я ходил…

Стиви. О?

Мартин. Ну, когда понял, что тут что-то не так. Вернее, когда я понял, что люди подумают, что со мною что-то не так, что я делаю что-то …

Стиви. Я убью тебя.

Мартин. Да, наверное. Это было терапевтическое место, куда люди ходят, для того чтобы… поговорить об этом, о том, что они делают… и с кем.

Стиви. С чем! Не с кем! Чем! С чем!

Мартин. (Мягко) Пусть так! Место! Пожалуйста! Дай мне закончить! (Стиви молчит) Место, чтобы поговорить об этом; что-то вроде Общества Анонимных Алкоголиков.

Стиви. (Смешок) Анонимные козоебы?

Мартин. (Неприятно удивлен) Ну, пожалуйста! (Стиви хохотнула. Успокоилась) Можно?

Стиви. Прости. Мне просто плохо.

Мартин. Никакого специального названия не было, это было не Общество; а так… вообще ничего. Просто… место.

Стиви. Как ты нашел его?

Мартин. По Интернету.

Стиви. (без эмоций) Ясно.

Мартин. Я пришел туда… и там было — сколько? — человек десять, наверное … и руководитель, конечно.

Стиви. А он что трахал? Кого, простите.

Мартин. Его вылечили, он сказал — странная фраза — Он избавился от этого.

Стиви. (спокойно) Очень хорошо. Кого же он трахал?

Мартин. (просто) Свинью. Маленькую свинью.

Стиви встает, находит большую керамическую тарелку, разбивает ее, садиться снова, может быть.

Стиви. (без эмоций) Продолжай.

Мартин. (предупреждает) Ты и дальше так будешь?

Стиви. Возможно.

Мартин. Ты ведь не хочешь, чтобы Билли сюда спустился; некоторые детали…

Стиви. (вскипает) Некоторые детали… что?! Слишком интимные? Сокровенные? Муж рассказывает жене об очень странном терапевтическом сеансе? Свинья?!

Мартин. (Ему неловко) Маленькая свинка, он сказал.

Стиви. Боже!

Билли вбегает в комнату.

Билли. С вами все в порядке?

Стиви. Д а- мы замечательно-проводим- время, Билли.

Билли. Кто это бьет посуду?

Стиви. Я; твоя мать бьет посуду.

Билли. И дальше так будет?

Стиви. Вероятно.

Билли. (Берет маленькую вазу) Это мой тебе подарок, заберу ее наверх.

Стиви. (после того, как Билли поворачивается, чтобы уйти) Я бы заметила, Билли.

Билли. Конечно. Ну, вы, здесь, ребята, потише, пожалуйста.

Сильвия. Хорошо (Неуверенно) Я постараюсь.

Мартин. (пауза) Вот такое это было место.

Сильвия. (рассредоточено) Свинья? Неужели?

Мартин. Ну, у каждого было… ты понимаешь…

Сильвия…. что-то или кто-то.

Мартин. Да.

Сильвия. И Кларисса Атертон тоже там была?

Мартин. Кто? Ах, да! Вот почему у меня ее карточка и…

Сильвия. И что же она трахает? Кого?

Мартин. (Просто) Собаку, я думаю.

Стиви берет вазу, разбивает ее об пол.

Сильвия. Собаку, ты думаешь?

Мартин. Зачем ей врать? Зачем там кому-нибудь врать?

Сильвия. Будь я проклята, если знаю.

Мартин. (Вздыхает) Итак, я пошел туда и…

Сильвия. (За сдержанным тоном, буря чувств) Вы брали туда … своих друзей — своих собак, свиней, своих коз, своих..

Мартин. Нет. Мы ходили туда, чтобы поговорить не о них, мы ходили, чтобы поговорить о себе, о наших… проблемах.

Сильвия. Ваш скотный двор и без того был счастлив, да?

Мартин. Ну, нет; там был один… гусь, я думаю, он… (Стиви разбивает чашку об стол) Может нам лучше выйти?

Сильвия. (руки на поясе) Продолжай.

Мартин. (мягко) Хорошо; там был один гусь…

Сильвия. Не гуси! Не свиньи! Не собаки! Козы! Мы говорим о козах!

Мартин. Мы говорим о козе; мы говорим о Сильвии. (Видит, что Стиви ищет, чтобы разбить) Нет! Не надо; пожалуйста! Просто слушай! Сиди и слушай!

Сильвия. (С маленькой чашечкой в руках) Хорошо; я слушаю.

Мартин. Я говорил, что большинство людей с проблемами… смущены этим или — как это лучше сказать? — растеряны…они… хотят выговориться, Я же ходил туда, чтобы понять, зачем им это нужно.

Стиви. (Как будто он заговорил на не понятном языке) Как это?

Мартин. Я не понимал, зачем им это нужно — почему они все так… несчастны; что плохого…в том… что ты любишь… в общем-то. (Стиви осторожно раздвигает руки, позволяя чашке упасть между ее ног, чашка разбивается) Мне многое надо тебе объяснить.

Стиви. (Глубоко скрытая ирония) О?

Мартин.(Повышая голос) Пообещай, что будешь молчать. Сиди и слушай, пожалуйста, и потом, может быть, когда я закончу, ты… просто слушай; пожалуйста.

Стиви. (грустная улыбка) А что мне еще остается делать?

Мартин. Я пошел туда… потому, что я не мог прийти с этим к тебе.

Стиви. О?

Мартин. Да…ты подумай об этом.

Стиви. (думает) Может, ты и прав.

Мартин. И у большинства из них есть проблема, целая история. Тот парень со свиньей, он в детстве жил на ферме, и со своими братьями, они… делали это… совершенно естественно; они делали это …со свиньями. (Сморщил лоб) Или с поросятами, может быть; этого я не помню.

Стиви. Совершенно естественно; ну, конечно.

Мартин. Ты согласна?

Стиви. Нет. Я тебя слушаю…

Мартин. Это все. Ну, разве это не лучше, чем…

Стиви. (с негодованием) … чем с другом, или с сестрой, или со своей бабушкой? Ты сошел с ума!

Мартин. Но ведь никто не пострадал.

Стиви. Да что ты!

Мартин. Я расскажу тебе.

Стиви. Неужели!

Мартин. (вздыхает) У большинства из них были на то свои причины, у парня со свиньей это было скорее… привычкой … ему так было удобнее; привычнее.

Стиви. (выпучив глаза) Боже!

Мартин. Правда он избавился от этого … „вылечился“, как он сказал, что мне кажется странным.

Стиви. Естественно.

Мартин. Я имею в виду … если он был счастлив…

Стиви постукивает по столику, у которого сидит, не сводя глаз с Мартина.

Стиви. (иронично) Уууупс!

Мартин. Когда, он это делал. Понимаешь? Притом, что теперь, как мне кажется, … он уже перестал быть счастливым.

Стиви. (притворное удивление)… А ты его не спрашивал?

Мартин. Нет, не спрашивал. Та дама с овчаркой…

Стиви. Кларисса?

Мартин. Нет, другая. Та, с немецкой овчаркой, оказалось, что ее насиловали ее собственный отец и ее брат, когда ей было12 или около этого … ее постоянно насиловали, один насиловал, а другой смотрел, она рассказывала …

Стиви. …и поэтому, она занялась этим с собакой?!

Мартин. (предполагая) Да; скорее всего. Мужчина с гусем был… ужасно некрасивым — я с трудом мог смотреть на него — и думаю, он считал, что никогда… ты понимаешь.

Стиви. (холодно) Понимаю?

Мартин. Постарайся и представь.

Стиви. (спокойно; грустно) Не уверена, что смогу.

Мартин. Представь: такой уродливый, что ни женщина — ни мужчина — никогда в жизни не захотят… заняться с тобой этим — никогда.

Стиви. Но, можно ведь и рукой, наконец. При чем тут… гусь?!

Мартин. (грустная усмешка) Ни каждому это нравится … рукой. Не важно. Мне там было плохо, потому что им всем там было плохо.

Стиви. Надо же.

Мартин. И я не знал почему.

Стиви. (размышляет) Неужели? Вот мы и наткнулись на то, за что я убью тебя.

Мартин. (продолжая) Тебе еще кое-что надо понять.

Стиви. (с сарказмом) О? Есть еще что-что?

Мартин. Кое-что, о чем я говорил Россу.

Стиви. Опять этот Росс.

Мартин. Он мой лучший друг.

Стиви. (актерствует) Да? А я-то думала, что я?!

Мартин. (не возражая; мирно) Я говорил ему, что за все это время, пока мы вместе — ты и я- за всю нашу совместную жизнь- я никогда не изменял тебе.

Стиви. (импульсивно; с притворным удивлением) ААА!

Мартин. Ни разу за все эти годы. Даже, когда одна из твоих подружек затащила меня на кухню, и…

Стиви. Я люблю своих подруг; у них хороший вкус.

Мартин. Никогда не изменял; ни разу. Я ни разу даже не думал об этом. Нам было так хорошо вместе, тебе и мне.

Стиви. Мы подходим друг другу, не так ли?

Мартин. (Искренне) Да!

Стиви. И представить нельзя, что бывают такие гармоничные браки.

Мартин. Да! Говорю тебе; ни разу.

Стиви. (из реклама) Отличная любовница, отличная кухарка, а как моет окна!.

Мартин. Не шути!

Стиви. Ну, уж нет! Для этого все слишком серьезно. (Подумав). Какая же ты сволочь, все-таки.

Мартин. Ни разу! Люди на меня смотрели и спрашивали, — „Что с тобой такое? Ты что ни разу не терял голову?“. „Много раз, — отвечал я: И каждый раз из-за Стиви.“

Стиви. (качает головой, напевает) Ла-ди-да; ля-ди-на — да.

Мартин. (яростно) Послушай меня!

Стиви. (отдает честь) Слушаюсь, сэр! (Мягче) Да, сэр.

Мартин. У всех мужчин, кого я знаю, были связи на стороне… у них были любовницы и они охотно рассказывали об этом — в клубах и поездах. Я чувствовал… ну, я чувствовал себя почти изгоем. „Что с тобой Мартин?! Ты хочешь сказать, что делаешь это только с женой?! Что же ты за мужчина?“

Стиви. Веселый вы народ, мужики.

Мартин. Я не нормальный. Я хотел только тебя.

Стиви. (пауза; тихо) У меня тоже есть для тебя кое-что.

Мартин. (предупреждая ее, с чувством) О, нет! Только не говори, что ты …

Стиви. (поднимает руки) Тихо. За всю нашу жизнь я никого не хотела, кроме тебя.

Мартин. (очень грустно) О, Стиви.

Стиви. Мама говорила — мы были с ней настоящие подруги — очень жаль, что ты не застал ее.

Мартин. Мне тоже.

Стиви. Мы общались, как сестры, ей богу; мы говорили ночи напролет, как две болтливые „девчонки“, мы дружили, но она умела быть матерью, когда это было нужно, когда она хотела удержать меня… на плаву. Она говорила мне — я не рассказывала тебе этого — „Будь уверена, что ты любишь того, за кого выходишь замуж — любишь глубоко и беспредельно — но влюбляйся осторожно, потому что тебе надо будет выйти за него замуж“. (Мартин усмехается, тихо, печально)» «У меня с твоим отцом был счастливейший брак, — повторяла она снова и снова: — и у тебя будет такой же».

Мартин. Стиви, я…

Стиви. «Выбирай мужа осторожно», говорила она мне. И я выбрала. Я влюбилась в тебя? Нет… я бросилась с головой в нашу любовь и я, как это? заботилась о тебе, гордилась всем, что ты делал, любила нашего… странного сыночка, была счастлива … да, счастлива. Думаю, это то слово. Нет, не думаю- знаю. (Начинает плакать) Я была счастлива. (Плачет) Посмотри на меня мама; я вышла замуж за человека, которого люблю. (Плачет) и была… так… счастлива.

Мартин. (приближается к ней, касается ее) О, Стиви…

Стиви. (яростно; смахивает предметы со столика для кофе) УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ КОЗЛИНЫЕ РУКИ! (Уходит к стене, расставив руки, рыдает.)

Мартин. (реагирует так, будто прикоснулся к горячей плите). Хорошо! Не будем!

Стиви. Нет, будем! Покончим с этим! Выблюй все наружу! Выплесни на меня. Я сейчас так беззащитна. Ну же?… вперед. СДЕЛАЙ ЭТО! Я вся в твоей власти; я лежу голая на столе; где твои ножи! Режь меня! Изувечь навсегда!

Мартин. (минутное размышление) До или после того, как я выблюю все на тебя? (Деликатно; руки подняты в знак примирения) Прости; прости.

Стиви. (дрожащим голосом) Женщины в таком горе часто путают сравнения.

Мартин. (смиренно). Да, конечно.

Стиви. Продолжай! (Подумав) Это интересно.

Мартин. (раскаиваясь) Спасибо.

Стиви. Хотя ужасно нелепо.

Мартин. Да; я знаю.

Стиви. (отшвырнув стул) Продолжай, я сказала.

Мартин. Ты со всей мебелью так будешь…?

Стиви. (оглядывается вокруг) Думаю, что да. Хочешь- присоединяйся.

Мартин. Стоп! Перерыв!

Стиви. (берет картину, ломает ее обо что-нибудь) НИКАКОЙ НЕ ПЕРЕРЫВ! Давай! И это туда же!

Мартин. Это была картина моей мамы.

Стиви. Почему же была! (Подгоняя) Итак, ты нашел замечательный домик.

Мартин. (подхватывая) И когда я нашел его — я позвонил тебе. Ты помнишь.

Стиви. Никогда этого не забуду.

Мартин. И по дороге домой я остановился на вершине горы…

Стиви. На пике.

Мартин. Что? О чем ты?

Стиви. Ты остановился на вершине горы, на самом пике — как говориться.

Мартин. Да. Я остановился, и вид был такой… прекрасный. Не просто эффектный, а потрясающий — склоны, увитые зеленью…

Стиви. (глядит на него) Просто идиллия.

Мартин. Да, идиллия. Я остановился и накупил всего: овощей, зелени. Ты помнишь.

Стиви. (отказывается) Нет. Не помню.

Мартин. (понимает, продолжает) Не важно. И вот тут я увидел ее.

Стиви. (разыгрывая не понимание) Кого?

Мартин.(очень грустно) О, Стиви…

Стиви. (горькая ирония) Кого? Кого ты мог увидеть?

Мартин. (с усилием) Я продолжаю. Ты сама просила. Я хочу покончить с этим.

Стиви. (смотрит прямо на него) Хорошо, как договорились.

Мартин. И вот, я закрыл багажник, положив туда все, что накупил — (Пауза) … и в этот момент я увидел ее. Она глядела на меня … такими глазами!

Стиви. (пристально смотрит на него) О, такими глазами! (Подумав) ТАКИМИ глаза!

Мартин. (медленно, сосредоточенно) И то, что я почувствовал… было не тем, что я чувствовал прежде. Это было так… удивительно. Она стояла.

Стиви. (с комическим энтузиазмом) Кто? Кто?

Мартин. Не надо. Она смотрела на меня своими глазами! И я… растаял. Вот что случилось: я растаял.

Стиви. (с яростным энтузиазмом) Ты растаял!

Мартин. (машет рукой) Я никогда не видел такого проявления чувств. Это было откровенно… и чисто и… и невинно; так…простодушно.

Стиви. (сардоническое эхо) Простодушно; невинно; чисто. У тебя что, не было детей? Ты не помнишь Билли, когда он был ребенком?

Мартин. (просит) Конечно, помню. Не смейся надо мной.

Стиви. (короткий смешок) Это ты надо мной смеешься.

Мартин. Я… подошел к ней — к тому забору, за которым она стояла, и опустился на колени, мои глаза были на уровне ее глаз.

Стиви. (с тихой ненавистью) На козлином уровне.

Мартин. (сердито, настойчиво) Я все-таки закончу! Ты сама этого хотела! Поэтому… заткнись! (Стиви глубоко вдыхает и закрывает рукой свой рот) Вот. А теперь, слушай. Это было так, будто на землю спустилось… нечто и… забрало меня с собой, и это было … и экстаз и чистота, и любовь…(отчетливо) не-воо-бра-зи-ма-я, и это было необъяснимо, не объяснимо ничем. Ты понимаешь? Ты понимаешь… ты понимаешь, что со мною что-то случилось? Чего никто не может понять? Почему мне нельзя чувствовать то, что я чувствую? Потому что эти чувства не объяснимы? Такого не бывает? Но это ведь было, хотя быть не могло! (Стиви трясет головой) Что с тобой?

Стиви. (убирает руки) Это трагедия. Тебе нужен психиатр. (Возвращает руки)

Мартин. Я встал на колени, мои глаза на уровне ее глаз, и это было… что?! … понимание, такое глубокое, такое искреннее…

Стиви. Кое-что ты, все-таки, помнишь,?

Мартин. (закрывает глаза, затем опять открывает) … понимание, такое…

Стиви. (противным, высоким голосом) Я не помню, почему я зашел в комнату, где я положил лезвие для бритвы…

Мартин. (не сбивается с темы) понимание такое искреннее, такое глубокое, что я никогда его не забуду, такое же глубокое, как в ту ночь, когда ты и я, впервые, кончили в одно и тоже время. Когда это было… через месяц, после того как начали?! (Пытается пробиться к ней, эмоционально!) Стиви? Это не было… но это было!

Стиви. (вертит головой) Как же ты меня ненавидишь?!

Мартин. Я люблю тебя. (Пауза) И я люблю ее. (Пауза) Это так.

Стиви воет трижды, медленно, старательно; сочетание ярости и боли.

Стиви. (спокойно) Продолжай.

Мартин. (извиняясь) Я должен это сделать.

Стиви. Да? (Мартин. Кивает). Хорошо.

Мартин. (начинает опять) Это было единение- общение — да … прозрение, так будет точнее, и я понимал, что будет дальше.

Стиви. (заинтересована, на самом деле) Мне кажется, я схожу с ума.

Мартин. Пожалуйста, не надо. Прозрение! И когда это случилось, отступать или бежать было уже поздно. Я просунул руки сквозь прутья, и она подошла ко мне, положила свою голову мне в ладони, потянулась своим носом к моему сквозь прутья… уткнулась в меня.

Стиви. Я взрослая женщина; я взрослая замужняя женщина. (Так, будто никогда о таком не слышала) Уткнулась. Уткнулась.

Мартин. Ее дыхание… ее дыхание было… таким сладким, теплым, и… (Что-то слышит, останавливается).

Стиви. Продолжай. Расскажи взрослой замужней женщине…

Мартин. (Предупреждает, подняв руку) Я слышу Билли.

Входит Билли.

Билли. Ты ее ударил? (Видит следы побоища) Что здесь такое?!!

Стиви. Мы делали перестановку, милый. Нет, он не бьет меня, что ты. Я сама себя бью.

Билли. (почти плачет) Я все слышу! Я там наверху все слышу! ПРЕКРАТИТЕ! РАДИ БОГА, ПРЕКРАТИТЕ!

Мартин. (мягко). Хорошо Билли; но мы еще не закончили.

Стиви. Уходи Билли. Поиграй.

Билли. Что?

Стиви. (жестче) Уходи! Оставь нас в покое!

Билли. Но…

Мартин. (спокойно) Делай, что говорит мама. Иди поиграй. Поиграй в песочнице; залезь на дерево…

Билли. (пальцем в лицо Мартина) Если я приду и увижу, что ты ударил ее, я…я… (Откровенно плачет, рыдая, выбегает из комнаты. Слышен хлопок от входной двери.)

Стиви. (после этого) В песочнице?

Мартин. Где угодно.

Стиви. (спокойно) Что ты будешь делать, если он вернется и увидит, что ты ударил меня?… Если он вернется и увидит, что ты ударил меня?

Мартин. (поглощен своими мыслями) Что?

Стиви. (улыбается) Спрыгнет с дерева, руки в песке…? (Грустно) Ничего. (Холодно) Ты говорил о Таинстве.

Мартин. (вздыхает) Да.

Стиви. (грустно) Если бы ты был просто глупым!

Мартин. (также) Но ведь и ты не глупая.

Стиви. (пауза; по-деловому) Прозрение!

Мартин. Да. В тот момент, когда я понял…

Стиви. … что ты и эта чертова коза предназначены друг для друга!

Мартин. …что она и я… Что она и я хотим оказаться в постели.

Стиви. В стойле! В хлеву! Не в постели!

Мартин. (сидит) Где угодно. Что, чего не могло быть, происходило. Что мы очень хотим друг друга, что я должен обладать ею… (Стиви кричит- яростным глубоким горловым звуком- и бросается на Мартина. Он встает, хватает ее за запястья и толкает в кресло. Она пытается встать, но он толкает ее снова) Остановись! Дай мне закончить!

Стиви. Потом ты будешь трахать Билли.

Мартин. (холодно) Он не в моем вкусе.

Стиви.(встает снова, яростно) Не в твоем вкусе?! Он не в твоем чертовом вкусе?!

Мартин. Нет; не в моем. (Она готова ударить его) Ты в моем вкусе. (Шок от его слов заставляет ее удержаться от удара; она растеряна) Ты в моем вкусе.

Стиви. (стоит, где стояла; жестко) Спасибо!

Мартин. Пожалуйста. (Движение рукой) О, Стиви, я…

Стиви. Я в твоем вкусе и она тоже; коза тоже. (Тверже) Поскольку она самка, да? Ее дырка тебе тоже устраивает?

Мартин. (взрываясь) ДУША! Ты не видишь разницы? Не дырка, душа!

Стиви. (спустя немного, опять в слезах) Нельзя трахать душу..

Мартин. Нет; и дело совсем не в этом.

Стиви. В ЭТОМ!

Мартин. (настолько нежно, насколько это возможно) Нет, нет, Стиви, не в этом.

Стиви. (пауза; затем с еще большей уверенностью) Да, дело в этом! Все дело в том, что ты просто животное!

Мартин. (минуту подумав, спокойно) Возможно.

Стиви. (презрительно) Ха!

Мартин. Возможно, все мы когда-то были… животными.

Стиви. (тихая ярость) Мы живем среди людей!

Мартин. (спокойно, рассудительно) Но… влюбляемся в разных созданий… собак и кошек, и…

Стиви. Мы не трахаем их! Ты чудовище!

Мартин. Мне очень трудно, ужасно одиноко.

Стиви. (неумолимо) Зоофил!

Мартин. Сильвия и я…

Стиви. (с отвращением) Ты говорил, что она хочет тебя.

Мартин. (просто) Да.

Стиви. И как это происходит — она поворачивается к тебе задом и блеет?

Мартин. Она ведь коза.

Стиви. Какая разница! Демонстрирует себя! Садиться на задние ноги, ее голова поворачивается к тебе, ее глаза смотрят на тебя, ее…

Мартин. Прекрати! Я не хочу говорить о деталях нашего секса с тобой!

Стиви. (неуважительно) Большое спасибо! Ты пользуешься этим… существом?! Ты…насилуешь это…животное и убеждаешь себя, что это любовь?!

Мартин. (бессильно) Я люблю ее…и она любит меня, и…

Стиви. (яростный животный крик, опрокидывает книжную полку со всем, что там стоит, или переворачивает что-то из мебели. Тишина. Затем начинает спокойно, сосредоточенно) А теперь послушай меня. Я тебя слушала. Ты говорил, что сильно меня любишь, что никогда даже и не хотел другой женщины, что наш брак оказался лучше, чем даже предполагалось. Мы слишком чисты для всякой там грязи. Мы замечаем смешное и нелепое там, где большинство людей этого не видит; мы понимаем, насколько ошибочно то, что большинство принимает за норму; мы печалимся и смеемся над этим вместе. У нас прямая дорога, через всю жизнь до самой смерти, и нам хорошо, пока мы идем прямо…пока мы не сбились с пути.

Мартин. Я понимаю; понимаю.

Стиви. (не прерывай меня!) Заткнись; пока мы не сбились с пути. (Указывает на него) И ты сбился!

Мартин. Стиви, я…

Стиви. Я сказала, заткнись. Ты понимаешь, как это случилось? Как ты сбился с дороги?

Мартин. (бормочет) Я стоял у овощной палатки, посмотрел направо и увидел…

Стиви. (тяжело и медленно) Ты разрушил то, что уже не построишь!

Мартин. Стиви…

Стиви. Разлюбил меня? Прекрасно! Нет, не прекрасно, но поправимо… со временем…поправимо! Но говорить, что ты любишь меня и это животное — нас обеих! — в равной степени? Одинаково? Что ты уходишь из моей постели — нашей постели… (Отступление от темы) Какая же мы все-таки с тобой потрясающая пара, мы до сих пор продолжаем удивлять друг друга, наши… чувства… такие искренние, такие свежие. (Возвращается) Ты встаешь из нашей постели, моешь свой член, садишься в машину и едешь к ней, и проделываешь с ней то, о чем я даже не могу и думать. О- хуже!.. ведь от нее ты идешь в мою постель?! В нашу постель?!.. и занимаешься со мною тем, что я принимаю… за любовь…?!

Мартин. (глубоко печально) О, Стиви…

Стиви. (не слушая) Ведь ты это делаешь … не понимая, что это … РАЗБИВАЕТ ВСЕ ВДРЕБЕЗГИ! Что это непоправимо — что ни раскаяние, ни прощение уже ничего не значат. Что это убивает меня? Что это убивает тебя? Что я не могу принять это, хотя и знаю об этом. Что я не могу отвергнуть, потому что не могу принять. Не могу принять, потому что это не укладывается у меня в голове?!

Мартин. Стиви, Я… Я обещаю тебе, я остановлюсь; я…

Стиви. То, что ты остановишься, это уже не имеет значения, потому, что ты начал? Ничего не исправить! (Слезы, если они был, закончились) Ты убил меня; ты, моя единственная любовь! Ты убил меня! (Указывает на него пальцем) Ты убил меня, о Боже! — я уничтожу тебя!

Маленькая пауза; она встает и уходит. Мы слышим хлопок входной двери.

Мартин. (После ее ухода; к двери; как маленький мальчик) Стиви? (Пауза.) Стиви?

Сцена третья

Часом позже или около того. Мартин сидит в руинах. Возможно, он рассматривает обломок чего-нибудь. Комната такая же, как мы ее оставили в конце второй сцены. Хлопает входная дверь; Входит Билли; Мартин даже и не взглянул на него.

Билли. (оглядывается вокруг) УАУ!

Мартин. (осознает, что появился Билли) Да, уау.

Билли. (как обычно, проверяя стул, может быть) Вы, ребята, я вижу, поговорили.

Мартин. (приглушенно, почти со смехом) О, да.

Билли. Где она?

Мартин. Хм? Кто?

Билли. (не дружелюбно; старательно артикулируя) Моя мама. Где моя мама?

Мартин. (передразнивает) «Где моя мама? Не „Мать — Где мать?“ Нет… „Где моя мама?“

Билли. (раздражение растет) Да, ладно! Где она? Где моя Мама?

Мартин. (разводит руками; бессильно) Я… Я…

Билли. (злобно) Где она? Что ты сделал… убил ее?

Мартин. (мягко) Да, мне кажется.

Билли. (бросил то, что держал в руках) Что?!

Мартин. (спокойно, протянул руку) Тихо. Нет. Я не убил ее — конечно, нет — но думаю, мог бы. Мы убили друг друга.

Билли. (настаивает) Где она?

Мартин. (просто) Я не знаю.

Билли. Что значит, ты не знаешь…

Мартин. (громко) Она ушла!

Билли. Что значит ушла? Куда?

Мартин. (взрываясь) Прекрати задавать вопросы! (Спокойней) Она сказала, что хотела; закончила… и ушла. Она хлопнула дверью и ушла. Я думаю, поехала куда-нибудь.

Билли. Да, поезд тронулся. (Жестче) Где она?

Мартин. (громко) Она ушла! Я не знаю, где она! Не понятно?! „Она ушла“ Понимаешь? Не я убил ее, нет, мы убили друг друга. Я говорю на понятном языке?! Ты не понимаешь? Ты же учишь его в школе?

Билли. (его ярость переходит в слезы? Возможно.) Я знаю тебя. Я знаю, что ты мой отец. Я думал, что знаю тебя, но …

Мартин. Ты тоже?

Билли. Что?

Мартин. Не узнаешь меня?

Билли. (с уверенностью) Нет.

Мартин. … и твоя мать не узнает.

Билли. (стараясь объяснить, но его злость все равное прорывается) Родители ссорятся; Я знаю; все дети об этом знают. Есть хорошие времена, а есть плохие, но иногда земля просто вылетает у тебя из под ног…

Мартин. (безнадежно) Ты путаешь сравнения.

Билли. (яростно) Что?!

Мартин. Не важно; не лучшее время для замечаний. Ты говорил… „есть хорошие времена, а есть плохие?“

Билли. Да. (с сарказмом) Спасибо, что заметил.

Мартин. Пожалуйста.

Билли. Но иногда земля… что-то такое… из под ног.

Мартин. Уходит, мне кажется.

Билли. Ладно! А теперь заткнись! (Мартин открывает рот, закрывает. Быстро.) Семантик!

Мартин. Надо же, знаешь!

Билли. У меня хорошая школа. Забыл?

Мартин. Да, но прежде…

Билли. Я сказал, заткнись!

Мартин. (снижая тон) Ладно.

Билли. Бывают хорошие времена, а бывают плохие. Бывает, мы так всем довольны, так бесконечно счастливы, что просто не можем справиться с этим. Это бывает не часто- иногда. Но бывает время, когда мы не понимаем, что происходит- что происходит с нами, вокруг нас — и это бывает чаще всего. Я говорю о нас, так называемых подростках.

Мартин. Понимаю.

Билли. А иногда хочется поскорее быть взрослым, чтобы … выйти за дверь и начать все сначала, где-нибудь далеко, с чистого листа.

Мартин. (тихо) Почему?

Билли. Сам подумай!!! (Взрываясь) Что ты сделал с моей мамой?!

Мартин. (мягко) Мы закончили разговор. (Показывает жестом на разруху в комнате) — видишь, как поговорили? — мы закончили разговор, она… поставила точку, и вышла. Она ушла, хлопнув дверью.

Билли. Давно?

Мартин. (пожимает плечами) Час назад или, может, два. Я как-то не ориентируюсь во времени и пространстве сейчас.

Билли. Два часа назад? И ты …

Мартин. (немного сердит на себя) Что?! Что я должен был делать? Вызвать полицию? (Ужасно наигрывая, показывает) „О, господин офицер, помогите мне! Моя жена узнала, что я трахал скотину и убежала, не поможете ли мне найти ее?“ Искать ее? Она взрослая женщина; может, она делает прическу, откуда я знаю.

Билли. Что она тебе сказала?

Мартин. (с грустной усмешкой) О… много всего.

Билли. (громче) Когда она уходила. Что она сказала, когда уходила?!

Мартин. Что меня надо… уничтожить, или вроде того.

Билли. Конкретнее.

Мартин. Ну, это трудно объяснить. Там было много всего…

Билли. (громко) Точнее, что именно она сказала, говори!

Мартин. (прочищает горло) „Ты убил меня … я уничтожу тебя“.

Билли. (удивлен; старается понять) Что это значит?

Мартин. Это значит… (Запнулся) Это значит, что я совершил то, чего не исправишь и… наказание неизбежно.

Билли застыл на мгновение и потом нечаянно вскрикивает.

Билли. (со слезами на глазах) Я понял.

Мартин. (дальнейшее объяснение) Ты убил меня — я разрушу тебя.

Билли. Да, я понял. (Показывая на разруху в комнате) Здесь и так ничего целого не осталось.

Мартин.(грустно усмехается) Все это выглядит довольно ужасно, не так ли?

Билли. Давай, приберемся.

Мартин. Подготовим арену к следующему бою? (Несколько само иронично и грустно) Аааа! Какому бою? Все уже кончено, Да? — все! Ни надежды… ни прощения?»

Билли. Прекрати. (Они начинают приводить в порядок комнату, слегка) И что за этим следует? Развод?

Мартин. (просто) Не знаю, Билли; я не знаю, есть ли тут правила?

Билли. Все не правилам, да?

Мартин. Да, мне кажется.

Билли. Что я могу сказать. Я не любил. Пока еще. Просто так, сходил с ума и ничего больше!

Мартин. У меня это было дважды — с твоей мама и …с Сильвией.

Билли. Ты всерьез держишься за это?

Мартин. За что?..

Билли. За эту козу! За твою великую любовь!

Мартин. (Пожимает плечами) Это так.

Билли. Не будь ребенком!

Мартин. Давно пора бы. (Билли горько смеется, Мартин пытается починить стол.) Может, ты мне поможешь? Спасибо за сочувствие!

Билли. (пожимает плечами) Пожалуйста. (Пауза) Нас в школе просили — когда? неделю, месяц назад? — просили каждого рассказать о том, что есть необычного, интересного в жизни нашей семьи и что мы по этому поводу думаем.

Мартин. Что же это за школа?!

Билли. Ты сам ее выбрал; вы оба ее выбрали; и многие ребята вставали и рассказывали — ты понимаешь — о своей семье, как родители ладят друг с другом, и все такое; и слушать ребят не было интересно, кроме тех, у кого родители в разводе или умерли или сошли с ума, и все такое.

Мартин. На самом деле? Сумасшедшие?

Билли. Ну, это же приличная частная школа. И все ребята там такие же; спасибо вам. Я имею в виду, все было так, как и обычно. Может, все упускали пикантные детали или не знали о них. (берет обломок тарелки) Куда это?

Мартин. В мусор, я думаю.

Билли. (смотрит на обломок) Плохо. (Разбивает) Ну и вот, все это было довольно скучно и предсказуемо.

Мартин. Но ты-то, надеюсь, не вставал и не рассказывал?

Билли. (неопределенно) Нет. Не рассказывал (Выдерживает небольшую паузу). Ты знаешь, что я хотел им рассказать, когда придет моя очередь?

Мартин. (передернулся) А мне надо это знать?

Билли. Ну, конечно, ты же взрослый мальчик.

Мартин. Уже и не знаю.

Билли. Да? Ладно… не имеет значения. Я думал, что расскажу вот что: что я живу с двумя такими замечательными людьми, каких не бывает, что ни в какой другой семье я родиться бы не хотел. (Мартин тяжело вздыхает и в знак протеста поднимает руку) Нет, правда; я так думаю. Вы просто идеальная пара. Вы умные, красивые, у вас есть чувство юмора- у обоих- и… и вы демократичные. Ты Демократ, не так ли?

Мартин. Иногда, больше, чем некоторые.

Билли. И я так думаю, и вы понимаете, что воспитание детей это не клонирование себя, вы сделали вид, что легко согласились с тем, что я гей, хотя, наверное, это вам было трудно.

Мартин. Ну….

Билли. Спасибо, между прочим.

Мартин. Не стоит.

В. (кивает) Стоит.

Мартин. (изображает удивление) Так ты гей?!

Билли. (улыбается) Замолчи! Так или иначе, вы отнеслись к этому лучше, чем большинство из ребят, чем большинство мам и пап, вы намного ближе к тому, какими должны быть идеальные взрослые, идеальнее других — если можно так выразиться. Вы настоящий пример для подражания; классно видеть, как двое людей так любят друга.

Мартин. Не надо!

Билли. Во всяком случае, я так думал — до сегодняшнего дня, когда все рухнуло!

Мартин. Билли, пожалуйста, не надо!

Билли. …Когда все рухнуло и то, что я хотел рассказать в школе, стало просто историей.

(С чувством) Что я теперь расскажу? Боже ты мой! Бумажный кораблик намок и пошел ко дну. (Более спокойным тоном) Что я могу рассказать? Ну, хорошо, давай попробуем: я пришел вчера домой, и все было замечательно — совершенно нормально, даже великолепно. Замечательные родители, замечательный дом, замечательные деревья, замечательные машины — ты понимаешь: все надежно. (Сильнее, нагнетая) Но вот я прихожу домой сегодня и что я вижу? Я застаю мою замечательную маму и моего замечательного папу за разговором о письме от своего друга Росса…..

Мартин. (глубокая ярость) Чтоб он провалился!

Билли. Да? Письмо от старого доброго дяди Росса моей дорогой мамочке, в котором говорится о том, что мой замечательный папа ездит на ферму трахать животных!

Мартин. Не надо… говорить так.

Билли. Животных! Ладно, одного, если точнее. Козу! Чертову козу! Да, ребятки, ваши истории классные и все такое, но у меня есть одна — просто улет! как говориться. Послушайте сами, в то время, как мои предки копошились каждый в своих делах, один из них спустился в подвал, и вырыл там яму, такую большую! такую глубокую! такую широкую! что… ОГРОМНУЮ!.. что мы все в туда упали и (начинает плакать) уже никогда…не сможем…оттуда…выбраться… — как бы мы ни хотели, как бы ни пытались. И, понимаете, ребятки, мои дорогие однокласснички, понимаете, я люблю этих людей. Я люблю этого человека, который долбит эту яму — пока он не делает того же самого с козой! Я люблю этого человека. Я люблю его! (Разбивает то, что они держит в руках, приближается к Мартину, раскрыв руки для объятия) Я люблю его!

Билли обнимает Мартина, который не понимает, что делать. Он начинает целовать Мартину руки, затем шею и плачет. Затем что-что меняется- или нет? — и он целует Мартина прямо в губы, — глубокий, страстный поцелуй. Входит Росс, стоит наблюдая. Мартин пытается освободиться от Билли, но Билли стонет, не отпуская его. В конце концов, Мартин, отбрасывает Билли. Билли стоит и тяжело дышит, обнимая пустоту. Росса они не видят.

Мартин. Не надо так!!

Билли. Я люблю тебя!

Мартин. Конечно любишь, ты… ты…

Билли. Пидор? Ты хотел сказать пидор?

Мартин. (взрываясь) Я совсем не то хотел сказать!

Билли. (очень печально, очень искренно) Папа! Я люблю тебя! Обними меня! Пожалуйста!

Мартин. (обнимает его; похлопывает) Шшшшш; тихо- тихо- тихо, тихо.

Билли. (уже спокойно) Извини; я не хотел…

Мартин. Ничего; все в порядке. (протягивает руки) Иди сюда; дай я тебя обниму.

Билли приближается к нему снова; они молча обнимают друг друга.

Росс. Простите меня. (Они в смятении разъединяются. Возможно Билли спотыкается обо что-то) Извините; я не хотел прерывать ваши маленькие…

Мартин. (холодная ярость) Что? Мужчина целуется со своим сыном? Хорошо бы описать это в одном из твоих паршивых писем! Иуда! Убирайся отсюда!

Билли. Это было не то, о чем Вы подумали!

Мартин. (к Билли) Нет! Это было именно то! Не извиняйся! (к Россу) Жаль, что ты не привел сюда свою группу! Ты что никогда не целовал своего сына? Разве ты и этот — как его- Тодд не любите друг друга?

Росс. (презрительно) Да, но не таким образом!

Мартин. (сердито и безрассудно) Таким образом?! Таким образом?! (Указывает энергично на Билли) Этот мальчик страдает! Я сделал ему больно, но он все еще любит меня! Ты ублюдок! Он любит своего отца, и даже если это чувство …превратилось — как это? — в сексуальное… на мгновение. Что из этого?! Что же из этого?! Он страдает, ему одиноко и вообще, это не твое дело!

Росс. (с ухмылкой) Ты болен серьезнее, чем я думал.

Мартин. Нет! Я просто истерик!

Билли. (раскаиваясь, с удивлением) Правда; на секунду мне показалось, что ты другой…

Мартин. Все нормально.

Билли. …другой мужчина. Я спутал секс и любовь; любить и… (к Россу) Я, возможно, действительно хочу переспать с ним. (Горький смех) Я хочу переспать с каждым.

Мартин. (успокаивая его) Все хорошо.

Билли. (все еще к Россу) Кроме Вас, конечно.

Росс. Боже! Кошмар! Это… заразно?

Билли. (не понимая) Что? Что «это»?

Росс. (отодвигается, чтобы Билли чувствовал себя свободнее) Один мужчина рассказал мне как-то — приятель, мы ходили с ним качаться в зал вместе — он рассказал мне, что держал как-то своего младенца на коленях- не такого еще взрослого, кого называешь мальчиком или девочкой, а просто младенца- он посадил его… к себе не колени и ребенок гукал, смеялся, а он держал его руками (показывает) у себя на коленях, покачивая немного из стороны в сторону, чтобы сделать ему приятно, чтобы повеселить его… и внезапно он почувствовал, что возбудился.

Росс. Боже!

Билли. О, господи!

Мартин. … То, что ребенок сидит у него на коленях — его возбудило — он не думал о сексе, нет, но это случилось.

Росс. Боже!

Мартин. …У него встал член на младенца, который сидел у него на коленях — на его собственного младенца, на его коленях. И когда он это понял, он подумал, что сейчас умрет; у него страшно забилось сердце; в ушах зазвенело — громко! Очень громко! Он стал терять сознание; он почувствовал это, но потом, спустя мгновение, все прошло, и он понял, что это была случайность, что это… ничего значит — ни о чем не говорит. Вошла его жена; она улыбнулась; он улыбнулся и отдал ей ребенка. И все; все закончилось. (Пожимает плечами) Такое бывает. Кроме того — я истерик. Помнишь?

Росс. Что ты делаешь? Защищаешь себя?! Боже. Ты болен.

Мартин. (с презрением) Других слов у тебя нет? Болен и Боже! Это все, что ты можешь сказать. (Обращаясь к Россу) Что тебе нужно, придурок?! Иуда?!

Росс. Стиви позвонила- когда? С час назад? Или больше? Она сказала, что я тебе нужен, просила заехать.

Мартин. Я тебя не звал; Убирайся! (С удивлением) Она позвонила тебе?

Росс. Да. (Качает головой) Возбудиться от младенца! Есть ли такое, от чего люди не заводятся?

Мартин. (Россу; жестко, глаза в глаза) Есть ли такое, от чего мы, люди, не может завести? Есть ли такое, от чего каждый бы не завелся, признаем мы это или нет? — знаем мы это или нет? Помнишь Святого Себастьяна и эти стрелы, торчащие в нем? Мне кажется, он кончил! Бог знает, что происходит с верующими! Продолжить?! Рассказать тебе о кресте?

Росс. (качает головой; печально, презрительно скривив губы) Ты болен. Болен. Ты болен.

Мартин. (на Росса, с нарастающим гневом) Я расскажу тебе, что такое болезнь!

Написать это чертово письмо Стиви — просто так! — вот это болезнь! Я говорю тебе, я делюсь с тобой всеми этими… ужасными… вещами, потому что, может быть, хочу освободиться от них; Я говорю тебе; я делюсь с тобой, потому что ты… как это? … мой самый близкий друг? Потому что мне нужно было поговорить с кем-то, с кем-нибудь достаточно разумным, чтобы выслушать это? Я говорю тебе, а ты разворачиваешься и…

Росс. (непреклонно) Мне надо было остановить тебя!

Мартин. (почти плачет) Я мог бы справиться с этим. Я мог бы остановиться, и никто бы не узнал. Кроме тебя, придурка. Я бы мог…

Росс. Нет! Ты бы не смог!

Мартин.. Я бы все уладил! А теперь уже ничего не поправишь! Никогда!

Билли. (пытаясь помочь) Пап…

Мартин. (жестоко) Да замолчи ты! (Билли сморщился. Мартин в ответ) О, господи! Прости. (Россу) Да; действительно, это была болезнь; но это было, как наваждение, и это…

Росс. ЕСТЬ! Не было! А ЕСТЬ!

Мартин. (запнулся) Но я…я…

Росс. ЕСТЬ!

Мартин. (сосредоточившись) Есть. Хорошо. Я болен. У меня наваждение.

Росс. (наступая) И это было ошибкой!

Мартин. Это было… это было… чем?

Росс. Ошибкой! Страшной, губительной ошибкой!

Мартин. Говори, что хочешь. (Гнев растет) Но я мог бы справиться с этим! Ты не должен был выворачивать все наружу! Ты не должен был убивать нас; ты не должен был убивать Стиви!

Росс. Я?! Я убил вас? Это не…казнокрадство, дорогой мой; не грабеж на большой дороге; это не связь с проститутками или заработанный триппер. Это не то, что слегка мешает карьере — признание, публичное раскаяние — и вот уже все в порядке. Тут все не так, все будет иначе! Ты продолжишь и однажды поскользнешься. Кто-нибудь увидит тебя. Кто-нибудь однажды застанет тебя с ней, где-нибудь в стойле, не важно где. Кто-нибудь увидит тебя, стоящего на коленях, позади этого проклятого животного; со спущенными вниз штанами. Кто-нибудь поймает тебя за этим.

Билли. Оставьте его в покое. Ради бога, Росс.

Росс. (отмахивается от Билли; к Мартину) Ты знаешь, что они с тобой сделают? Пресса? Все они? Придет конец всему- карьере; жизни…всему. (Холодно; рационально) Из-за этого блядства с козой. (Качает головой, Билли тихо плачет)

Мартин.(после долгой паузы) Так вот, в чем дело? В том, что люди узнают? Что это станет известно? Я могу делать все, что хочу, но…?! Люди узнают?! Все остальное — не важно! Главное — что люди узнают?!

Росс. Душа- это твое дело. С остальным я могу тебе помочь.

Мартин. Конечно, мое, потому что, у тебя ее нет.

Росс. (некоторый интерес) Да?

Мартин. Итак, вот в чем болезнь? Вот что надо лечить?

Росс. Конечно.

Мартин. (с иронией) О, слава Богу! Это же так легко! Я то думал. … я то думал, что дело в любви и ее утрате, а оказывается в том… как это скрыть. Хорошо, мы со Стиви не там искали! Когда она вернется, если она вернется — я тут же скажу ей об этом. (Сильно; ни на кого не глядя; хлопая по коленям руками, может быть) Никто не понял, что случилось?!

Росс. О, ради бога, Мартин!

Билли. Пап…

Мартин. (плачет) Почему никто не может понять …что я одинок…никто…одинок?!

Тишина. Затем, мы слышим, как хлопает входная дверь.

Билли. Мам? (Билли выходит налево в прихожую)

Мартин. (пауза; Россу) Ты ведь понимаешь, не так ли?

Росс. (длинная пауза; качает головой) Нет.

Стиви входит, волоча за собой мертвую козу. У козы перерезано горло; на платье и руках у Стиви — кровь. Она останавливается.

Росс. О, боже!

Мартин. Что ты сделала?!

Стиви. Вот.

Билли. (в пространство; ни к кому конкретно; безнадежно; с тихой мольбой) Помогите. Помогите.

Росс. О, боже.

Мартин направляется к Стиви.

Мартин. Что ты сделала?! О, боже, что ты сделала?!

Стиви. (поворачивает к нему голову; равнодушно) Я пошла туда, где как сказал мне Росс, я могу найти … твою подругу. Я нашла ее. Я убила ее. Я притащила ее сюда. (Странный вопрос) Да?

Мартин. (страшный крик) АААААААА!

Стиви. Ты удивлен? Чего же ты ждал от меня?!

Мартин. (плачет) Что она сделала?! Что она такого сделала?! (к Стиви) Я спрашиваю тебя: что она такого сделала?!

Стиви. (пауза; тихо) Она любила тебя…ты сам сказал. Также сильно, как я.

Мартин. (К Стиви; опустошенно). Прости меня. (Билли; опустошенно) Прости меня. (Затем…) Простите.

Билли. (к одному, затем к другому; они не реагируют) Пап? Мам?

Немая сцена.

Content

Эдвард Олби
Коза или кто такая Сильвия?

Действующие лица:

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья