Нюрра

Подарок для Повелителя (1–3)

Первая часть

Глава 1. Кров и Кровь

— Дед! Я приехал! — мой радостный крик так и остался без ответа, я подергал дверную ручку — так и есть заперто. Странно, обычно в это время дед сидит дома и варит очередной дурно пахнущий состав, который есть "зело полезное зелье". Угу, знаем — проходили. Кусты вокруг избушки до сих пор красуются ярко-лиловыми листьями. "А нечего было выливать экспериментальный отвар куда не попадя", — сказал на это дед. А куда я, спрашивается, должен был его девать? Дед что-то там намешал, а я разбирайся. Хорошо хоть в речку не вылил, как сначала, собирался, а то плавала б там теперь дохлая рыба и я вместе с ней. Не думаю, что местные рыбаки простили б мне такое, и не задумайся я во время о возможных последствиях, живо составил бы рыбам компанию. Если не кривить душой, то я просто поленился идти до речки. А что, очень удачно поленился.

А дед, похоже, уехал куда-то, а судя по списку трав, которые надо собрать — надолго. Предполагалось, что травы собирать буду я. Дед оставил мне весьма трогательную записку, я чуть не прослезился — от жалости к себе любимому:

"Рэн! Где тебя носит? Ты должен был приехать уже неделю назад!!! [Хм, а я и не знал, учитывая то, что ехать к деду я решил в последний момент, а до этого собирался навестить приятеля и поехать с ним в Нирлем, но он сломал ногу, а одному тащиться до столицы не захотелось, вот и нагрянул без предупреждения к деду]. Я уехал на симпозиум, а ты будь добр заготовь травы (список прилагается), а то я по твоей милости всю зиму буду без запасов! [Знаю я его симпозиум, соберутся старички где-нибудь в кабачке и будут под вишневую наливку вспоминать бурную молодость, а я тут батрачь в поте лица]. НЕ ВЗДУМАЙ УЕХАТЬ, НЕ СОБРАВ ТРАВЫ! Любящий тебя, дед Назар".

Подавив в зародыше мысль о позорном бегстве, я решил взглянуть на список. Его поблизости не оказалось, на столе лежала записка, стопка черновиков, какие-то склянки… Обрадовавшись, что дед, наверное, забыл или не успел составить список, я рухнул в свое любимое кресло. Интересно, над чем дед так остервенело трудился, что забыл нагрузить меня работой? Любопытство одержало верх над совестью, и я нарушил-таки этикет, согласно которому читать чужие записи без разрешения категорически возбранялось. С ужасом осознал, что это не очередной безумный проект деда, а список трав с подробными указаниями, что и как надо собирать.

Сразу же нашел виноватого во всех своих мучениях, правда, легче мне от этого не стало. Ну как Седрик умудрился сломать ногу, упав на ровном месте? Жалости к незадачливому приятелю в данный момент я не испытывал. Эх, сейчас бы я уже был у Седрика, потом мы бы выехали в столицу, где два молодых дворянина уж точно нашли бы, чем себя занять. Вряд ли бы нас кто позвал на бал или торжественный ужин — такие приглашения рассылаются чуть ли не за месяц — но побродить по нирлемскому рынку, посмотреть на всякие диковинки, а может и купить что-нибудь эдакое (отец не поскупился, выделил мне денег — пусть единственный сынок развлекается, пока не взвалил на себя бремя по управлению владениями) тоже весьма увлекательно.

Вместо кружащих голову развлечений столицы, я дышал свежим воздухом в приграничном лесу, рыская в поисках нужных корешков, листьев, цветочков и так до бесконечности. Я, конечно, мог бы уехать домой, и ничего бы мне дед не сделал. Строго говоря, он вовсе и не дед мне, просто он раньше работал в замке лекарем и по совместительству моим воспитателем.

В детстве я был весьма болезненным ребенком, поэтому отец решил приставить ко мне лекаря, чтоб постоянно следить за моим здоровьем. Я не вылезал из простуд, но спасибо деду — не позволил нянчиться со мной как с немощным и сдувать с меня пылинки. Наоборот, уговорил отца обучать меня с самых ранних лет воинскому искусству. "Будем закалять организм и характер!" — заявил дед, и, объединившись с мастером мечей Далином, принялся реализовывать свой очередной безумный проект — делать великого воителя из хилого меня. Мастер сказал, что у меня редкий талант, что мне повезло родиться двуруким. Интересно, он это серьезно или просто не хотел меня огорчать? Не знаю. Не ощущаю себя великим бойцом. Вот брат, действительно, был талантлив, наставник прочил ему великое будущее, говорил, что Вилерн станет самым молодым мастером меча за последнее столетие…

Наконец-то нашел эту травку, научное название я к стыду своему забыл, местные называют ее выдриглаз. Целая поляна. Не веря своему счастью, ползал на карачках, выдергивая с корешками — кажется, дед говорил, что это уникальная травка, что все ее части обладают какими-то чудовищно полезными свойствами. Не знаю, какие полезные свойства могут быть у выдриглаза? Выдриглаз, он и есть выдриглаз.

Правильно я не верил своему счастью. Сопя от усердия, я незаметно отполз от центра поляны, обнаружил я это только когда врезался лбом в дерево. Под ним была какая-то странная вязкая лужа, в которую я не преминул вляпаться. Хм. Похоже на кровь. Кровь?! Медленно отполз и поднял глаза… Вспомнил! Выдриглаз тем и уникален, что способен отводить глаза и широко применяется для всяких там мороков…

Бабочки всех национальностей почувствовали бы себя отомщенными, увидев человека, пришпиленного к дереву. Хотя назвать человеком это можно было только с большим натягом. Что за изверги это сделали?! Какой-то маньяк с завидным упорством делал из несчастного отбивную, и у него это получилось. Или бифштекс с кровью. Кому как больше нравится. Мне стало плохо, завтрак, а также остатки ужина запросились наружу. Пока я приходил в себя в ближайших кустах, услышал стон. Ну, вот уже галлюцинации начались. Это не мог быть пришпиленный. Мертвые не стонут. А уж травмы ему нанесли явно не совместимые с жизнью. Стон раздался снова.

Обрезанные наполовину уши подтвердили догадку — это не человек, это эльф. Он еще жив. Хотя немного осталось ему — это я вам как специалист по эльфийской физиологии скажу. С некоторых пор к эльфам я отношусь, мягко говоря, не очень хорошо. Вряд ли они догадываются о моих "нежных" чувствах к ним, но у меня есть на примете пара способов, как во всеуслышание заявить о них. Но такого не заслуживают даже эльфы, остроухие убийцы. Слабо понимая, что делаю, на негнущихся ногах я подошел к дереву, и один за другим вытащил ножи из ног. Да уж надо сначала думать, а потом делать. От моего "милосердного" поступка эльф чуть не остался без рук. Но ничего провис немного, но крепкий зараза, сразу видно — не человек. Так думай голова — шапку куплю… Я нашел бревно, подтащил к дереву и веревкой привязал обе руки эльфа к веткам (благо всегда беру с собой в лес веревку, нож и другие полезные мелочи). Подставил бревно ему под ноги, хорошо хоть хватило мозгов не отламывать ветки, чтоб катком катить, а то бы мучился сейчас, думая как бы закрепить бревно, чтоб оно не уехало из-под ног в самый ответственный момент. Для надежности нашел пару камней и подложил под бревно, попинал. Ну, ничего, вроде не катится. Аккуратно вытащил еще один нож. Эльф повис на веревке. Вытащил другой и развязал веревку на левой руке. Теперь эльф висел уже на мне. Я перевел дыхание, и бочком по бревну с тушей эльфа на плече добрался до второй руки, развязать и… Эльф оказался неожиданно тяжелым, и я, не удержавшись, рухнул назад, эльф — на меня. На мгновение из меня выбило дух. Так, теперь аккуратно сбросить с себя тело, и, наконец, подумать, зачем я вообще его снимал с дерева и что мне теперь с ним делать.

Наверное, надо было сразу его добить. Он хоть и эльф, но оставлять его медленно умирать слишком уж жестоко. Да, надо было добить. Я разозлился сам на себя, на эльфа, а заодно и на выдриглаз. Идиотская травка. Так, не отвлекаться. Усилием воли собрать мысли и решить-таки, что делать с этим лежачим несчастьем. Неожиданно стало жалко себя: я мучился, снимал этого мертвяка с дерева, а теперь просто так добить. Ну, уж нет. Добить можно было и на дереве. Может оставить его так? Угу, придут милые лесные зверушки и довершат начатое. Почистят лес от падали. Хотя он-то никуда не падал, это я его тут уронил. А уронил, намусорил в лесу, надо за собой убирать — так дед всегда говорил. Теперь я был зол и на деда. Приехал к нему молодой человек благородного происхождения на каникулы, а он мало того уехал, так еще и припахал, а еще эльф тут.

Так, а эльф-то совсем плох, уже не регенерирует, кровь из ран продолжает течь, медленно правда, но это не из-за природных особенностей эльфа. На эльфах, чтоб вы знали, вообще все заживает как на собаках, и даже смертельно (с человеческой точки зрения) раненный эльф не умрет от потери крови, потому что она остановится, рана сразу же начнет затягиваться, эльфийские целители поплюют-поколдуют, и все — как новенький. А этот же продолжает истекать кровью, пока я тут сижу да раздумываю. Взгляд остановился на странных браслетах. Хм. С эльфа вообще все сняли, а что не сняли — то срезали. Даже волосы. Что вполне понятно, во время войны пленным эльфам всегда обрезали волосы, чтоб унизить. Многие из них предпочли бы умереть. Теперь мой подопечный щеголял лысиной. Так если я о нем уже думаю, как о подопечном, то дело труба, и надо срочно что-то сделать, а то с эльфа станется умереть у меня на руках, чтоб окончательно испортить мне настроение, придется еще и закапывать его — прибираться. Что там у нас? Ах да! Браслеты. Если их оставили, а скорее специально надели — значит надо снять. Все! Решено — буду действовать от противного. Эльфа на дерево повесили, я снял. Браслеты нацепили — будем избавлять его от подарочка. Сломав пару ногтей — эх, прощай маникюр, нет, я, конечно, не отращиваю ногти по 5 сантиметров, как некоторые жертвы моды, а что, вот сын нашего соседа к тому же и красит их в жуткие цвета — я стащил-таки браслеты. Странный, однако, материал. Вроде кожа, проклепанная каким-то металлом. Эльф соизволил очнуться и издать какой-то звук. Честно, похоже на скрип двери. Ой. Девушки не верьте, когда вам бают, что, мол, у эльфов-то дивные голоса, что не слово, так песнь. Скрипит как старая несмазанная дверь. Могу подписаться под сим утверждением. Иллирэн тор Илодар.

К моему удивлению кровь остановилась, неужели закончилась? Нет, нельзя ожидать от эльфа ничего хорошего, даже не может умереть по-человечески. Кажется, браслетики, подаренные добрыми дядями, не давали эльфу регенерировать. А теперь процесс пошел.

Наверное, все-таки мне было суждено найти этого эльфа. Понадобился же зачем-то деду выдриглаз, а я зачем-то выучил эльфийский, чтоб прочитать книгу, в которой, как уверял дед, рассказано все о слабостях и сильностях эльфов. Я тогда наивный совсем был, до последней страницы надеялся, что еще чуть-чуть и я узнаю, как одним махом поквитаться со всей ушастой братией. Ну ладно, господин эльф, возрадуйтесь, ибо вы попали к ведущему специалисту по эльфам, и теперь все ваши предыдущие мучения покажутся сладким сном. Я зловеще рассмеялся — я надеюсь, что зловеще — хотя меня терзают смутные сомнения, что белка (ну да, в лесу водятся белки) уронила свой орех совсем по другой причине. Ладно, я на дивный голос не претендовал — это все эльфы, все зло от них. Так и запишите.

Подавив истеричный смешок, я решил немного ускорить процесс лечения. В природе существуют два универсальных средства для излечения эльфов от всех болезней — козья ножка и человеческая кровь. Вот он момент истины! Эльфы — упыри и козлы: или кровь им подавай, или уж покажи ножку козочки посимпатичней — и все у них как рукой снимает: от расстройства желудка до более серьезных болезней.

Хотя как выяснилось потом (потом — это на следующей странице чудо-книги), есть одно досадное обстоятельство. Человеческая кровь, конечно, панацея от всех болезней, но она должна быть отдана добровольно. Именно добровольно. Нож к горлу или угрозы: "да, я, гад ты такой, щас всю деревню вырежу, если ты мне не нацедишь баночку…" не помогут. Добытчик чудо-средства только зря переведет продукт. Это цитата. Дословная. Причем продукт должен быть свежим, т. е. хранить дольше двух недель не стоит, свойства теряются. Эльфы, безусловно, ребята ушлые — они пытались найти способ хранения продукта, но, увы. Увы, для эльфов. Меня даже гордость тогда пробрала за нашу человеческую кровь, можно сказать, самим своим существованием портим им кровь, простите за каламбур.

Насчет козьей ножки я немного слукавил, а мне можно, сам себе и разрешил. На самом деле, это трава с каким-то жутко мудреным названием, только эльфы могли до такого додуматься. Я немало времени и сил потратил и деда изрядно помучил, чтоб понять, что это за зверь такой и с чем его едят. Когда узнал, то долго смеялся, надо было бы разозлиться на эльфов за такое словоблудие, но сильней возненавидеть эльфов я уже вряд ли смогу.

Дед говорил, что нельзя ненавидеть весь народ, из-за грехов одного из представителей. Укусит тебя муравей, ты ж не будешь уничтожать весь муравейник. Тоже мне сравнил. Если б меня укусил эльф, я б не стал бы уничтожать весь эльфятник, я бы выбил зубы этому ушастику, а что, не жалко, у него новые вырастут. Дед только покачал головой.

Истину я искал непростыми путями, нашел сначала в эльфийско-хральгском словаре это название, легче мне не стало, потом решил посмотреть в хральгско-всеобщем. В итоге, после нескольких часов потраченных на научные изыскания — поначалу я наивно надеялся найти в травнике или в бестиарии это название, потом догадался посмотреть в словарях, — я узнал, что это трава и называется она низкогорный пустынник. Уже почти отчаявшись, разгадать эту загадку (дед давно махнул рукой на это дело) полез в справочник по травам и, представьте мое удивление, низкогорному пустыннику — не знаю, где в пустыне горы, не спрашивайте — была посвящена целая странница и, что самое главное, половину ее занимало схематичное, очень такое схематичное, изображение пустынника. Издав победный вопль, я нашел деда и с законной гордостью продемонстрировал ему свою находку. О! "Так это ж козья ножка" — сказал дед. Я чуть не упал. Козья ножка?! Да эту траву даже козы не едят! Ну, Рэн, не расстраивайся. Эта трава достаточно редкая… в других землях. Вот именно! В других… а у нас, куда не плюнь — вот и не плюй, неприлично и не подобает и все такое — знаю, знаю — куда не посмотри везде растет эта трава, в народе прозванная козьей ножкой. Если сначала дед просто ухмылялся, то к концу моих возмущенных воплей уже откровенно смеялся. Я тоже не выдержал и рассмеялся. Дед мне долго еще вспоминал эту несчастную козью ножку. "Кому козья ножка, а кому низкогорный пустынник!" — говорил я и страдальчески, с видом непризнанного гения, заводил глаза.

"Куда не плюнь — везде растет," — сказал я и, видать, сглазил. На этой поляне рос только злосчастный выдриглаз. Да уж не повезло эльфу, хотя, может, не повезло мне, а ему, злому и вредному, как раз и повезло, что рядом есть добрый и хороший я. Ну, что ж настал момент, которого я ждал всю жизнь, — вру, конечно. Со страдальческим видом я достал нож, тщательно его вытер и, полоснув себя по запястью, позволил крови стечь (это громко сказано) в рот эльфу. Пока я этим же ножом разжимал его судорожно сжатые зубы, моя драгоценная кровь падала на эту забытую богами землю багряными каплями, и там, где они находили свой последний приют, расцветали дивной красоты цветы. Ха. Красиво, конечно, в духе легенд, которыми изобилует летопись нашего рода. Но, мне кажется или я в такой ситуации выгляжу, мягко говоря, не лучшим образом? Продукт перевожу. Эльфы мне этого бы не простили. К тому же это слегка противоречит истине, так как зубов у эльфа почти не было. Видать эльфы все-таки кусаются. Хм, а он случайно не бешенный?

Моего страдальческого вида никто не оценил, так как белка, подобрав свой орех, давно уже скрылась, предпочитая держаться подальше от двух придурков. Для тех, кто не понял, придурки — это я и эльф, он придурок, потому что попался этим садистам, а я — потому что сижу тут с ним и пою его своей кровушкой. Кстати, пора заканчивать этот аттракцион неслыханной щедрости. Я перевязал рану, ладно царапину, рядом с эльфом мои страдания были как-то слишком мелки, хорошо, хоть белка сбежала, не так стыдно. Зато кровь мою оценили, я, кажется, говорил про гордость за кровь человеческую? Забудьте. Крайне неприятно, знаете ли, ощущать себя лекарством для эльфа.

Эльф из состояния "мертвее мертвого, воскрешать крайне не рекомендуется" перешел в состояние "скорее мертвый, чем живой, но слишком живой, чтоб обрадовать вас своевременной кончиной". Не знаю, чего я ожидал, но я испытал разочарование. Мне почему-то казалось, что стоит мне дать ему наперсток своей крови и тут же все его раны заживут, кости срастутся, и он встанет и пойдет, ну то есть после того, как оплатит счет за мою кровушку, может идти, куда ему вздумается. Хотя фиг мне кто заплатит, "добровольно отданная кровь!", однако, а никак не купленная. Все-таки эльфы неблагодарные сволочи.

Эльф издал какой-то сип, который предположительно можно перевести так: "Человек, добей меня". Я от такой черной неблагодарности потерял дар речи. Ну и ладно, а то бубню тут себе под нос про свою любовь к эльфам и к низкогорному пустыннику, смущаю животных.

Белка вернулась и не одна. Привела еще одну, посмотреть на бесплатный цирк — только здесь и только сейчас! — эльф умоляет человека убить его, а человек, ругаясь последними словами, перевязывает ему раны.

Бинты неожиданно быстро закончились, не рассчитывал я, однако, на такое. Всегда беру с собой бинт, дед советовал, да я и сам понимаю, что если поранюсь или подверну ногу, мало ли что может в лесу случится, то лучше воспользоваться бинтом, чем резать уже не первозданной чистоты рубашку. Может так и романтичней, но так рубашек не напасешься, да и заразу какую-нибудь занесешь. А, ладно, эльфы живучие, авось, если раньше не помер, и от не самых чистых бинтов не помрет. И, вообще, зараза к заразе не липнет.

Перевязать все раны все равно не удалось, только зафиксировал ему перебитые конечности, стянул сломанные ребра, и перебинтовал голову, предварительно пропитав бинт мазью от царапин — я, конечно, понимаю, что с такими ранами она не поможет, но хотя бы бинт не присохнет, а то отдирай потом, мучайся. Мы ж договорились, что я добрый и хороший, а эльфы…

Завернув его в плащ — в свой, чей же еще — я потащил эльфа в избушку. Хотелось бы сказать, что понес, но попробуйте понести эльфа, который выше вас как минимум на голову и, несмотря на свою жуткую худобу, весит очень даже ощутимо. Когда я добрался до дома, помощь лекаря нужна была больше мне, чем эльфу. Эльф давно уже потерял сознание и больше не смущал меня своими сипами. Это он правильно, а то, сдается мне, ему бы скорей бы всего удалось меня уговорить (усипеть?) — после трехчасового таскания эльфа я стал посгворчивее, но только никто не спешил меня сговаривать.

Придя в себя, я решился посмотреть, что там с эльфом. Он так и не пришел в сознание, но все еще дышал. Ага, попробовал он после всего, что я для него сделал, умереть. Я б выучился на некроманта, поднял бы его и потом собственноручно бы и убил. Больше чем уверен, что упорства бы мне хватило, выучил же я эльфийский, чтоб отомстить. Правда месть пока откладывается на неопределенный срок. Со вздохом я констатировал, что после нашей увеселительной прогулки (увеселялись, само собой, белки, ежу, на которого я чуть не уронил эльфа, было не так весело) синяков у эльфа изрядно прибавилось. Ладно, будем считать это моей маленькой местью.

Я развил бурную деятельность по лечению эльфа. Может не такой я уж и сердобольный, потому что меня постоянно мучил вполне закономерный вопрос: а зачем я все это делаю? Потом решил, что полученные теоретические знания, сугубо для закрепления пройденного материла надо применить на практике. А если уж судьба подкинула мне подопытного кролика, то грех этим не воспользоваться. Окинув перебинтованного эльфа взглядом ученого, я остался весьма доволен собой. А что? На сломанные руки-ноги я наложил лубки, ребра стянул, вывихи вправил, ожоги и синяки смазал мазью, раны промыл, перевязал, нарвал низкогорного пустынника, настоем которого напоил объект изучения. Думаю, дед по достоинству бы оценил мои усилия, ведь это он научил меня оказывать пострадавшим первую помощь. Дед считал, что он отвращает меня от неправедного пути мести и направляет энергию в мирное русло. Я считал, что чем больше я умею, тем больше у меня возможностей отомстить, и потом, у деда были нужные мне книги. А вообще он хороший человек, я любил у него бывать, по крайней мере, здесь нескучно.

Интересно, а эльф тоже считает, что ему жутко повезло лечиться у великого лекаря, продвигающего науку, или он в дремучести своей принимает меня за еще одного особо изощренного мучителя? Очередной сип развеял мои сомнения. Конечно, он в восторге, что и поспешил просипеть из последних сил, не иначе как в приступе благодарности.

Решив, что совершать добрые дела на голодный желудок не к добру, я протопал на кухню. В шкафах было удручающе пусто. С сомнением посмотрев на засохшую краюху хлеба и кусок сыра не первой свежести, я пришел к выводу, что хуже мне уже не будет. И кто меня, спрашивается, тащил меня к деду, лучше бы остался дома, там может и скучно и делать нечего, но зато кормят дома по-королевски. Я на приемах у короля еще не был, но не думаю, что королевский рацион так уж сильно отличается от нашего. После трапезы мое настроение неблагоразумно поднялось, и я благодушно вернулся к проблемам эльфа, точнее теперь уже моим проблемам. Надо было что-то срочно делать с его лицом, потому что оно никак не хотело заживать и бинты уже были мокрые от крови. Еще не помешало бы чем-нибудь покормить эльфа, а то регенерация отнимает много сил, а где ж ему их взять, непонятно, когда он последний раз ел.

Так посмотрим, что думают ученые эльфийские мужи по этому поводу. Ничего нового я там не нашел: "Для обеспечения стабильного процесса регенерации при тяжелых повреждениях пострадавшему показана диета, на 70 % состоящая из мяса". Мда. А кто жевать за него будет? Боюсь, если доверить этот важный процесс мне, то я и проглочу. Как в детстве: за папу, за маму, за брата, за эльфа… Может отрастить ему зубы? "При утере зубов и многочисленных переломов рекомендуется употреблять вместе с пищей мелосодержащие вещества, а так же молочные продукты". Мел я, пожалуй, натолку, больше все равно ничего нет. Надо будет с утра наведаться в близлежащую деревню, полтора часы быстрой ходьбы и я на месте.

Так, читаем дальше. "При обширных повреждениях кожного покрова, а так же при утрате незначительных частей тела необходима срочная помощь высококвалифицированного мага-целителя. Если нужная процедура не будет проведена в течение тридцати пяти часов после получения травмы, нанесенный ущерб станет необратимым, а утраченные части тела — не подлежащими восстановлению". До ближайшей границы с эльфами не так уж и далеко, всего два конных перехода. Если учесть, что дорога проходит по лесу и ближе к границе превращается в тропу, а, следовательно, верхом особо не разгонишься, то пешком можно проделать, то же расстояние за три с половиной дня. С покалеченным эльфом та же дорога займет никак не меньше шести. Поэтому можно не спешить, пусть лучше отлежится.

Не успев родиться, надежда на светлое будущее умерла, едва я перевернул страницу: "При своевременном употреблении человеческой крови в нужном количестве, зависящем от тяжести повреждений, возможно естественное восстановление утраченных частей тела. Кровь при этом необходимо применять как внутренне, так и аппликаторно, в виде примочек, которые следует прикладывать на пораженные места".

Может сбегать в деревню и попросить у кого-нибудь крови, сказать, что для научных целей? Воображение услужливо нарисовало отнюдь не мирную процессию крестьян, которые с криками "Бей некроманта!", тащат уже изрядно побитого меня в сторону уютно потрескивающего костерка. К тому же я не знаю, сколько времени эльф провисел на дереве. Судя по всему часов семь-восемь, не больше, часа два его мучили, может меньше, но что-то мне подсказывает, что эти садисты, не ограничились быстрым десятиминутным избиением — вон полуживое свидетельство тому лежит. Пока я снял его, перевязал, прошло не меньше часа — слишком долго, но сначала я искал бревно, потом более-менее подходящие ветки для фиксации переломов; три часа я его тащил, полчаса на отдых, потом два часа я его пеленал. Итого, около семнадцати часов: по самым оптимистичным прогнозам половина отпущенного эльфу времени прошла.

Знать бы точно, что значит "своевременное употребление в нужном количестве", а то может, я зря стараюсь. Если эльф все-таки выживет после всех учиненных над ним издевательств, то увидев себя в зеркале, тут же покончит с собой. Что б я не говорил, эльфы весьма и весьма привлекательны. Далеко не все умопомрачительные красавцы, но уж некрасивых, тем более страшных, среди них нет. Самый затрапезный эльф даст фору большинству человеческих красавчиков. Не знаю, был ли этот красавцем или так себе, но ясно одно — если ему не помочь, то его лицо навсегда останется обезображенным. Хотя вряд ли он увидит себя страшного, глаза были подернуты мутной дымкой, веки воспалены, не знаю, что с ним делали, но судя по неосмысленному взгляду, он ослеп. Ничего всегда найдутся добрые люди… эльфы, которые просветят его, не думаю, что эльфы так уж сильно отличаются от нас в этом отношении.

Продолжая строить самые жуткие прогнозы, я разыскал среди многочисленных склянок банку с мазью-основой. Банка поражала своими размерами, создавалось стойкое ощущение, что дед решил осчастливить своими мазями все графство. Что ж, много — немало, осталось только добавить нужные лекарственные ингредиенты, тщательно перемешать и мазь готова. Теперь нужно решить каким будет лекарственный компонент, что там писали в Книге всех книг? Козья лапка и человеческая кровь. Ладно, чем быстрей перейдем к самой неприятной части, тем больше шансов на то, что "продукт" будет расходован не зря. Найти подходящую тару в хозяйстве лекаря, не составило большого труда. По здравому размышлению я решил сначала подготовиться: закрыл дом, заварил себе травок, показанных при кровопотере, постелил постель, измельчил козью лапку, смешал с основой, достал чистых бинтов, снял старые. Подавив тошноту, присел, попытался расслабиться, чиркнул скальпелем по многострадальной левой руке, стал ждать, пока наполнится стакан, стараясь не смотреть на вяло текущую кровь.

Все! Теперь перевязать руку, подождать пока остановится кровь и можно приниматься за дело. Приготовленный настой избавил от головокружения, привычными движениями я смешал заготовленную мазь с третью крови — грамм семьдесят-восемьдесят, оставил настаиваться. Остальное дал выпить эльфу, тот судорожно сглотнул предложенный "напиток", поперхнулся. Душераздирающий булькающий кашель привел меня в ужас, я догадывался, конечно, что у него отбиты внутренние органы, но все равно оказался не готов к наглядному подтверждению своих домыслов. После минутного колебания дал эльфу отвар козьей лапки, хуже уже не будет, а кровь хоть и является лучшим для эльфов лекарством, не похоже, что ему уж очень нравится хлебать мою кровь. Даже обидно стало. Немножко.

Сделав примочку на лицо и уши, я плотно забинтовал голову, оставив отверстия лишь для рта и для носа. Будем надеяться, что полстакана крови внутрь достаточно. Конечно, пол-литра я мог бы нацедить, без особого вреда для здоровья, только сомневаюсь, что завтра был бы в состоянии с утра пораньше бежать в деревню. Укладывая эльфа, я неприятно поразился крайне низкой температуре его тела — ледышка. Со вздохом, я отправился топить печь, не могло не обрадовать наличие дров в поленнице — ночи здесь теплые, но дед любил разжигать вечерами печь: погреть косточки, говорил. Мы тоже сейчас погреем косточки — эльфийские, больше там греть нечего, а мне и так нехолодно. Расстеленная кровать настойчиво звала лечь и забыться, но долг хозяина, лекаря… ах, да, ученого! не позволил мне оставить эльфа на замерзание. Изрядно пошатываясь (сказалась усталость и кровопожертвование), я перетащил эльфа на полати, теперь тепло печки будет согревать его всю ночь.

Изумленные мыши, никак не могли дождаться пока щуплый парень, наконец, уляжется спать. А он все метался по комнате, постоянно хмурясь и что-то бормоча под нос, сначала он таскал чье-то тело с кровати на печь, потом, пошатываясь, принес запасное одеяло и укрыл им странного человека, от которого пахло лесом и болью, через пару минут туда же отправился любимый плед старика. Забавно наморщив лоб, парень что-то мучительно обдумывал, потом махнул рукой и со словами "Дорогой! Я иду в твои объятья", залез под одеяла и улегся под бок странному человеку.

Глава 2. Хочу крови, хочу мяса!

Путь до деревни занял больше времени, чем обычно — я так и не смог заставить себя пройти мимо той полянки, пришлось сделать изрядный крюк. Хотя, хочу я этого или не хочу, сходить туда надо и причем в ближайшее время. Конечно, вряд ли кто-то найдет мою сумку, спрятанную в ближайших кустах, но собранные травы будут безнадежно испорченны. А ладно, зайду на обратном пути.

Купить нужные продукты не составило большого труда. Критически изучил список продуктов, составленный накануне: мясо — купил, творог — купил, молоко — купил, хлеб — купил, кровь — ку… Вертевшийся было на языке вопрос: "Уважаемый, а Вас кровь есть?" так там и остался. Задумавшись, где бы мне взять кровь, я не сразу обратил внимание на зовущего меня мужика.

— Господин, Вы ведь лекарь?

— Лекарь? — удивился я.

— Вы ведь живете у господина Назара? Вот я и подумал…

— Ах ну да… А что Вы хотели? — осторожно поинтересовался я.

— Ну дык… господин лекарь… - мужик заговорщически мне подмигнул. — Понимаете, моя жена…

Мужик поведал мне трогательную историю о том, как его бедного и несчастного замучила мегера-жена, и что когда он сказался больным, чтоб не ехать в город на очередную ярмарку, велела привести лекаря, чтоб тот подтвердил, что мужик действительно болен. На пятнадцатой минуте перечисления многочисленных "лестных" прозвищ жены — мужик делал это виртуозно, ни разу не повторившись — я хотел послать этого жлоба, не желавшая покупать жене шубу, куда подальше, когда одна сумасшедшая идея, возникнув в моей голове, наотрез отказалась оттуда убираться.

Ухмыльнувшись, я сказал мужику, что при всех многочисленных недостатках его жена несомненно умная женщина (мужик приосанился), и поэтому не поверит простому вранью. Робкое "ну, почему вранью, у меня и правда с утра голова побаливала" я решительно отмел. Мужик окончательно сник и, когда я предложил ему "до гениальности простое решение", сказал, что согласен на все, лишь бы жена не узнала, что он по пьяни дал соседу денег в долг и теперь не знает, когда получит их обратно. Посочувствовав мужику, я решительно направился к нему домой. Мужик радостно топал рядом, не забыв, однако, перед самим домом схватиться за голову и почему-то за левый бок и издать протяжный стон. От неожиданности я вздрогнул и чуть было не пропустил удар. Мне чудом удалось увернуться в последний момент. Разочарованно просвистевшая над моим ухом скалка нашла свою жертву — не вовремя сунувшийся вперед мужик, схлопотал-таки по голове. Ну вот. Теперь могу со спокойной совестью сказать, что пациент мучается головными болями.

— Что же Вы, уважаемая, бьете больного человека? — Женщина почему-то смутилась (а я-то приготовился уже сдерживать атаки разъяренной женщины), а потом, посмотрев на охающего мужа, с причитаниями "Валечка, что с тобой?" кинулась к нему.

На подмигивания мужика (мол, спасибо, господин лекарь, жена и так поверила) я не обратил ровным счетом никакого внимания:

— Вашему мужу нужно срочно провести одну неприятную, но жизненно-необходимую процедуру.

На слове "неприятную" мужика перекосило. Хм. Кажется, он начал что-то подозревать. От его жены не ускользнула эта гримаса, однако, к нашему с мужиком счастью, она поняла ее по-своему. Слегка побледнев (Валечка тебе плохо?), она обратила на меня умоляющий взор, говорящий "я подержу мужа и не дам ему сбежать, только помогите ему". Я велел мужику лечь и расслабиться, а хозяйке прокипятить в тазу воду, вылить ее и принести мне таз. Быстро все исполнив, женщина из комнаты не ушла, а с непреклонным видом осталась стоять в дверях. Что ж, это мне на руку — при жене мужик не станет протестовать.

— Ну что, — я принял беззаботный вид и достал скальпель, — приступим.

Не то чтобы я всегда беру с собой скальпель, но, так и не решив, что делать с добычей крови, я понадеялся, что возможно по дороге в деревню мне придет какая-нибудь идея, и сунул скальпель в карман. Вот так. И никакой я не маньяк.

— Да не переживайте Вы так! От кровопускания еще никто не умирал! — Женщина понимающе улыбнулась и расслабилась, осознав, что ничего ценного ее драгоценному муженьку отрезать не будут.

От мужика же волнами исходила паника. Так, надо срочно что-то делать, иначе все мои усилия (и страдания мужика) окажутся напрасными: что-то сомневаюсь, что он жаждет отдать мне свою кровь добровольно. Впрочем, я никуда не спешу, а уж упускать возможность пополнить запас крови (может, у меня прогрессирующий вампиризм?) и уж тем более блеснуть своими познаниями в медицине я не собираюсь. После получасовой лекции о пользе добровольного кровопускания мужик буквально горел от нетерпения расстаться с частью этой во всех смыслах ценной жидкости — каюсь, лектор из меня получился очень занудный и весьма обстоятельный.

— Вы отдаете свою кровь добровольно? — нахмурившись, спросил я. Дождавшись утвердительного ответа, я полоснул скальпелем по предварительно вымытой руке. Так, думаю, пол-литра уже набралось, надо заканчивать. Перевязав руку мужику, я велел его жене не беспокоить больного, прописал ему постельный режим в течение дня и усиленное питание. Женщина сорвалась с места и тут же притащила еды муженьку прямо в постель. Спохватившись, она предложила перекусить и мне — я отказываться не стал, так как со вчерашнего дня толком так и не поел.

Под моим изумленным взглядом хозяйка налила мужу сто грамм настойки:

— Так Вы ж сами сказали, господин лекарь, усиленное питание! — Довольный мужик уже пришел в себя после процедуры, против подобного усиления не возражал и явно получал удовольствие от положения тяжелобольного человека.

Отвергнув возмущения голодного желудка, я перешел к самой сложной фазе операции. С невозмутимым видом вылил воду из фляги и, прочно установив ее на столе, перелил в нее кровь из тазика. Подозрительные взгляды супругов ничего хорошего не сулили, мне показалось или невдалеке уже гостеприимно потрескивает костерок? Я скрестил руки на груди и удивленно поднял брови. После минуты настороженного молчания я дождался вопроса от более бойкой жены: "Вы колдун?" Ну вот. Как я и говорил, реакция на мои действия была однозначной — меня приняли за колдуна. Недобро усмехнувшись, я буркнул: "Если б я был колдуном, неужели я б не смог отвести вам глаза?" Ну что ж, будем добиваться доверия проверенным методом, прочитаем маленькую такую лекцию.

— Как вы думаете, почему появляются умертвия и упыри? Совсем необязательно это работа гнусного некроманта… — забубнил я. Думаю, вышеупомянутый некромант умер бы от смеха, так как, по моим словам, никто не знает, где находятся древние захоронения (что правда), а поэтому если вылить кровь над старой могилой, то кровь, просочившись сквозь землю, может пробудить мертвеца, который, движимый жаждой (жаждой крови, конечно же), будет нападать на людей и не успокоится до тех пор, пока не выпьет человека, пробудившего его.

Клятвенно пообещав пристроить кровь "Валечки" в надежном месте (а что может быть надежней желудка эльфа!?), я отказался от денег, прихватил собранную еду и заветную флягу и отправился домой.

На полянку я решил не ходить, успею еще — ничего с травами не станет, а эльфу лучше дать очередную дозу лекарства. Я с некоторой опаской дал эльфу это пойло — вот моя кровь явно первосортный продукт — эльф выпил, не поморщившись. Ладно, будем считать, что у него не было сил морщиться. Тем временем я поменял повязки, процесс регенерации шел во всю, мелкие порезы уже затянулись, тело больше не было сплошным синяком, а лицо покрылось кровавой коркой и представляло собой одну большую жуткую ссадину. Я щедро помазал лицо мазью, благо вчера изготовил целую банку. Уши за ночь у эльфа не отрасли, но я на это особо и не рассчитывал, не знаю, может, мне показалось, но его глаза приобрели более осмысленный вид, значит, зрение начинает возвращаться, и в следующий раз перевязывать голову придется практически в темноте.

Не устаю поражаться своим талантам! В критически важный момент во мне проснулся великий повар, и я умудрился сварганить для эльфа обед из 3х блюд: мясной бульон — на первое, мясное пюре на второе и молоко на третье. Подумав, я добавил в пюре мелко крошенную козью ножку, а в молоко толченого мела, попробовав последнее, я долго не мог отплеваться — ничего эльфу понравится, будем зубы отращивать. Меня явно надолго не хватит, потому что делать мясное пюре — занятие не для слабонервных. Кухня в результате моих кулинарных опытов сильно не пострадала, час-два уборки и будет как новенькая! Я говорил уже, что я гений? Так, теперь осталось скормить все это эльфу, хорошо, что он пока не видит, а то вряд ли бы он оценил результат моих усилий.

До этого я обращался с эльфом как бессознательным телом. Нет, я, конечно, не таскал его как мешок с картошкой (прогулка по лесу не в счет), просто от эльфа не требовалось деятельного участия в процессе лечения — я его будил, вливал ему в рот лекарство, он глотал и все. Я, сам не замечая того, стал говорить вслух, комментируя свои действия и ругая эльфов вообще и конкретного в частности. Эльф никак на меня не реагировал, первый и последний раз он обратился ко мне еще на поляне. С тех пор он не только не пытался заговорить со мной, что легко объяснимо, но и вообще не замечал меня. Я специально наблюдал за ним, но он ни поворотом головы, ни каким-либо другим движением не показал, что он меня вообще слышит или тем более понимает.

Кажется, пришло время поговорить. Я сел в кресло рядом с постелью эльфа, и позвал его, тот никак не отреагировал, я слегка похлопал его по плечу. Судя по тому, что эльф вздрогнул, плечо сильно болело. Не хотелось лишний раз причинять ему боль, но надо ж было хоть как-то привлечь его внимание, иначе мне не удастся его накормить. Я попытался еще раз:

— Эльф, если ты меня слышишь и понимаешь, то кивни. — Никакой реакции не последовало. Ладно, попробую объяснить, что мне от него нужно. Может, услышав волшебные слова "еда" и "пожрать", эльф будет более благосклонен и снизойдет до моей презренной персоны.

— Слушай, ты можешь делать вид, что меня не понимаешь, но тогда ты останешься без обеда. А что у нас на обед? Сейчас посмотрим. Так… О! на обед у нас мясо! Много мяса… Слушай, ты хочешь мяса?

Эльф на провокации не поддавался.

— Ой, а как вкусно-то! — я демонстративно начал чавкать у эльфа над ухом. Подобного издевательства эльф уже не выдержал и чуть слышно простонал. Посчитав его стон сигналом к действию, я усадил эльфа в кровати — подняться без моей помощи тот бы не смог.

— Ну что, будешь есть? Ты не говори, просто кивни… — эльф осторожно кивнул. Только сейчас до меня дошло, что требовать от полуживого эльфа кивать в лежачем положении, было проявлением особо жестокого садизма.

Я попробовал бульон — в самый раз уже не горячий, но и непротивно холодный — и дал его эльфу. Мне пришлось довольно долго держать стакан, пока он маленькими глотками не выпил весь бульон. Так, можно считать, что первая победа за мной. Не знаю, стоит ли давать ему сейчас пюре или оставить его до вечера. С одной стороны, людям, которые долго не ели и тем более находятся в полуживом состоянии, нельзя много есть. Но, то люди. Эльфам же во время усиленной регенерации требуется много еды. А что я мучаюсь? Спрошу эльфа.

— Слушай, эльф. Хочешь мяса? — эльф что-то простонал, наверное, решив, что я опять над ним издеваюсь.

— Ну, как знаешь. А пюре-то мясное получилось как никогда вкусным. — Я дал эльфу полминуты, чтоб осознать, от чего он только, что отказался. — А то может, все же будешь? — эльф поспешно кивнул.

— А тебе плохо не станет? Нельзя ж так много есть после голодания. — Отрицательное качание головой. На всякий случай уточнив, действительно ли, он уверен, что хуже ему не станет, я принес миску с пюре и ложку.

Ну и горазды же эльфы пожрать! Я пытался пару раз прекратить кормление, но стоило только эльфу несчастно застонать, как мое сердце не выдерживало, и я с мыслями, что нехорошо отбирать у ребенка конфету, принимался вновь кормить его с ложки. В результате эльф умудрился съесть за один присест почти килограмм мяса, это притом, что до этого он выпил стакан достаточно наваристого бульона! Вообще-то, я надеялся, что мяса ему хватит еще и на ужин, а может и даже и на завтрак: у деда был холодильный шкаф, где он хранил свои зелья, а заодно и продукты, так что пюре прекрасно бы простояло там до утра. Простояло бы, если бы особо прожорливый эльф не съел его на обед.

— Все больше нет! — с этими словами я убрал миску подальше и скептически посмотрел на молоко. — Молоко будешь? — после минутного колебания эльф кивнул. Ишь какой, все ему мясо подавай. Я смешал ложку толченого мела и немного молока и заставил эльфа выпить залпом этот раствор. Эльф закашлялся и обиженно засопел.

— На, запей. — Я протянул эльфу стакан с уже нормальным молоком. — Да не бойся, в этот раз без мела. А что, ты хочешь всю жизнь без зубов ходить? — эльф с подозрением сделал маленький глоток и, убедившись, что я не подсунул ему очередную гадость, выпил весь стакан.

Продуктов я купил на три дня вперед, но такими темпами к завтрашнему дню мы опять останемся без еды. Видимо, придется снова прогуляться в деревню, а пока займемся насущными проблемами.

— Эльф! — тот повернул голову в мою сторону. — Тебя уложить или так посидишь? Уложить? — в последний момент спохватился я. Эльф укладываться не возжелал, и я его прекрасно понимаю. Хотя я б сейчас с удовольствием вздремнул, но кухня зовет. Перемыв всю посуду и наведя относительный порядок, я решительно взялся за приготовление ужина, то есть за сознательное изничтожение двух килограммов отличного мяса. В этот раз я справился значительно быстрее — сказывался мой небывалый опыт в приготовлении этого весьма экзотического блюда — весь процесс занял всего 3 часа. С сомнением покосился на эльфа — не заснул ли тот? Но нет, эльф только настороженно замер, когда я прекратил свою болтовню. Ладно, теперь, по крайней мере, у меня есть слушатель, а то разговоры с самим собой становятся уже привычкой. Может снова покормить его? До ужина еще, конечно, далеко, и никто не собирается устраивать эльфу пятиразовое питание, но, с другой стороны, он сегодня остался без завтрака, а посему я решил, что плотный перекус эльфу пойдет только на пользу. А я в этом кровно (ха-ха) заинтересован — чем быстрей он будет регенерировать, тем быстрей я от него избавлюсь.

— Перекусим?

Стоит ли говорить, что этот прожора слопал всю еду за один день? Кроме того, я истратил всю кровь "Валечки" и изрядно попортил свою, сражаясь с кухонными приборами.

Глава 3. Простите… А как Вас по батюшке-то?

Увидев меня, здоровый деревенский парень двинул мне наперерез.

— Ты Валенту вчера кровь пускал? — я досадливо поморщился. Когда-то я настоял на сохранении инкогнито, не хотел, чтоб жители окрестных деревень боязливо кланялись мне при встрече, все-таки я приезжал к деду отдохнуть, в том числе и от придворного церемониала. Но кидаться на незнакомого человека и тыкать ему это уже перебор.

— Ну? — набычился парень. Я выжидающе посмотрел на него. Вчера я как-то не учел, что в деревне в тот же день все уже будут знать о проведенном сеансе. Надеюсь, что у него нет ко мне никаких претензий, в противном случае боюсь, что мне не удастся убежать от этого мордоворота.

— Дак я тоже хочу! — обрадовал меня парень, когда я нехотя признался.

— Кровь пустить? — от неожиданности брякнул я.

— Ну дык…

— Кому? — от всей души надеюсь, что не мне. Парень опешил.

— Как кому? Себе — ясное дело. А ты что подумал? — подозрительно покосился парень.

— Да так… А зачем?

Парень покраснел: — У старосты дочка есть — Марыська. Нравится мне она, — и, посмотрев на меня, он смутился еще сильнее и уточнил. — Очень.

— А ты ей?

— В том-то и дело, — парень расстроено пожал плечами. — Я ее завтра на ярмарку пригласил.

— А она?

— Она согласилась. Кажись.

— Кажись?

Парень замялся и сообщил, что девушка сказала, что если ее строгий батюшка отпустит ее, то она не против:

— Только батюшка ее тут не причем. Не нравлюсь я ей. А она добрая — не хотела меня отказом обидеть.

— Ну, а от меня чего ты хочешь? — не выдержал я.

— Как что? Кровь пустить.

— Зачем?

— У старосты дочка есть… — по второму кругу завел парень. Он что речь свою наизусть выучил?

— Так. Стоп. Если я тебе пущу кровь, то старостина дочка будет к тебе как-то по-другому относиться? — я окончательно запутался.

— В том-то и дело! — обрадовался парень. — После кровопускания организьм омолодится и… Короче я тоды буду красивым. Хоть немножко.

— С чего ты это взял? — думаю парню нужно не кровопускание, а побольше уверенности в себе.

— Так ты сам давеча Валенту говорил? — я мысленно застонал. Если бы я еще помнил, что я там вчера наплел.

— Да ты и так вроде ничего… — Конечно, я привык к более аристократическому типу внешности, но парень был вполне хорош собой: высокий, плечистый, голубоглазый и светловолосый.

— Так бы сразу и сказал, что не хочешь мне помочь. Ну, тогда я сам… — Парень развернулся и решительно зашагал прочь. Ну вот. Теперь хочу я этого или нет, придется "помочь" ему, а то он сдуру еще и помрет от потери крови, а у меня тогда действительно будут проблемы. Да и парня жалко.

Через полчаса я уже сливал кровь во фляжку. Ну что ж, неплохо. Эльфу просто катастрофически повезло. Мне было немного стыдно за то, что я невольно обманул парня, и чтоб как-то загладить свою вину, решил помочь ему советом:

— Ты когда пойдешь завтра к своей Марысе, букет ей нарви, и скажи, что она сегодня чудесно выглядит.

— Я так не смогу, — протянул парень.

— Что не сможешь? — накинулся на него я. — Букет нарвать?

— Я когда ее вижу, то все слова теряются куда-то. Она меня спрашивает: "Чего молчишь?" А я и не знаю, что сказать…

— Ты в следующий раз скажи, что ты сражен ее красотой и поэтому потерял дар речи. — Парень неуверенно улыбнулся.

Пересилив себя, я пошел, наконец, забрать свою сумку. Полянка неожиданно не произвела на меня никакого впечатления, ничто не напоминало о жутком происшествии. Человек, проходивший мимо, и не заподозрил бы, что буквально два дня назад… Меня передернуло. Взгляд зацепился за холмик взрытой земли(?). Не знал, что здесь водятся кроты. Какие кроты? Никаких кротов в радиусе тут отродясь не водилось. Значит, здесь недавно что-то прикопали. Интересно зачем? Если неизвестный хотел что-то спрятать, то сделал он это слишком неумело. Хотя… если бы я не полез в кусты за сумкой, то точно бы прошел мимо. Я не удержался и стал раскапывать кучку. Надеюсь, что это не зверь какой спрятал тут кость или что похуже. С моим везением я с уверенностью мог рассчитывать на то, что невесть откуда взявшаяся тут собака присыпала за собой… Конечно, больше похоже, что эта кучка результат человеческой деятельности — слишком ровная — но что мешает человеку присыпать за собой…

Рука неожиданно наткнулась на что-то холодное. Углубив ямку, я смог, наконец, вытащить на свет свою находку. Это был старинный (на вид, по крайней мере, я не очень разбираюсь в украшениях) кулон в виде листа. Я таких раньше не видел. Странное украшение, скорей всего это какой-то амулет, иначе зачем было его закапывать в лесу? Вор вряд ли бы стал прятать кулон здесь, а законный хозяин уж тем более. А вот чужой амулет могли вполне зарыть, чтоб нейтрализовать его — со временем лес просто высосет из него всю энергию. И, кажется, я знаю, кто хозяин этого амулета.

— Слушай, эльф. — Насторожившийся при звуках открываемой двери эльф тут же расслабился. Совсем меня не боится! Хотя оно и к лучшему. — Я тут в лесу побрякушку нашел одну занятную. Кулон, лист какой-то странный. Ты случайно не знаешь чей?

Эльф странно дернулся.

— Ладно, если твой, то верну тебе, когда выздоровеешь. — Эльф попытался что-то сказать, но разобрать его хрип я не смог. Он покорно выпил подсунутый ему отвар пустынника, но не оставил попыток заполучить кулон в свои загребущие ручки, — Да не переживай ты так. Потом верну я тебе твой кулон, а пока надежней будет, если он останется у меня. — Эльф горестно вздохнул и устало откинулся на подушки. Этот ушастый совсем мне не доверяет, хотя, по-моему, я пока не давал повода усомниться в своей честности. Ладно, отдам ему, но если он опять его потеряет, пусть потом ничего не говорит. Отыскав подходящий шнурок, я повесил тщательно отчищенный кулон на шею эльфу. Так и есть, кулон оказался амулетом, потому что когда он соприкоснулся с кожей эльфа, камень сверху тускло засветился.

Эх, не догадался я сразу измерить эльфу уши! Вот уже десять минут я пытался понять действительно ли они немного отрасли, или мне просто хотелось в это верить. Видать, эльф почувствовал мой пристальный взгляд, поэтому я поспешил его успокоить:

— Ничего, жить будешь!

Ежедневный поход в деревню становился уже утомительной традицией, только в этот раз я пошел туда вечером, так как проспал до полудня, и не захотел тащиться по дневной жаре. С этим эльфом я точно скоро разорюсь — на повестке дня стояла покупка одежды для эльфа. До сих пор из-за количества бинтов он напоминал мумию, и чтоб лишний раз не тревожить раны и не создавать себе лишних проблем, я не стал его одевать, просто укрыв его одеялом. Но эльф уже шел на поправку, а моя одежда ему явно мала будет.

Увидев несущегося на меня вчерашнего парня, я пообещал себе, что если я переживу эту встречу, то за километр буду обходить эту деревню. Он сжал меня в своих медвежьих объятьях и отпустил, только когда я начал задыхаться.

— Ну как я выгляжу?

— Восхитительно! — полузадушено заверил его я.

— Мне кажется, что Марысе тоже понравилось… — парень смотрел на меня счастливыми глазами. — Спасибо тебе, ты, если че, на свадьбу-то приходи — разошелся парень.

Я недолго наслаждался одиночеством: после того как парень убежал (за все это время я даже не удосужился узнать, как его зовут — непростительная грубость с моей стороны), меня окружила целая толпа селян, в основном девушек, но среди них было и несколько мужчин. И всем им, о, ужас, от меня нужно было одно — провести процедуру омоложения и красоты, то есть пустить кровь. Дед точно убьет меня, когда вернется — я потратил всю мазь-основу, так и не собрал половину трав, притащил в дом какого-то эльфа, переболомутил всю деревню, и, что самое страшное, испачкал его любимый плед в крови.

Я еле отбился от желающих омолодиться (скажите мне, ну зачем омолаживаться семнадцатилетним девушкам?), заверив их, что девушкам эта процедура будет вредна и что не всем мужикам полезна. И потом скажите мне, какой мне прок от крови запойного пьяницы, думаю, что у него в венах давно уже течет чистый спирт? (Хотя… надо подумать). Но вот тот мужичок явно здоров как бык, а посему… Я догнал его и, убедившись, что остальные уже разошлись, объявил, что он относится к тем счастливчикам, которым разовая процедура несомненно пойдет на пользу.

Наверно, мне все еще было стыдно из-за того, что я не узнал, как зовут того парня, потому что вечером я стал выяснять, как зовут эльфа. Думаю, что он не в восторге от того, что я все время называю его эльфом. Мне бы вот не понравилось, если бы меня звали человеком. По вполне понятным причинам узнать его имя оказалось весьма затруднительно. Вопрос "А как тебя зовут?" был проигнорирован, тогда я решил перебрать все известные мне эльфийские имена, в надежде, что хоть одно из них будет именем моего пациента. На ум пришло только одно — Виллиниэль. Кажется, так звали героя какой-то баллады, весьма противного, на мой взгляд — парень не пропускал ни одной юбки, не делая исключения и для юбок человеческих, и при этом искренне презирал людей. Ну что ж, выбор у меня действительно небольшой, придется ограничиваться тем, что есть.

— Слушай, эльф. Ты ведь не будешь против, если я буду звать тебя Вилли? — Эльф опешил.

— Ну, это сокращенно от Виллиниэль, по-моему, красивое имя. Ну, так как? Ты ж не против? — Эльф яростно замотал головой.

— Я рад, что ты не против, — эльф кивнул, снова помотал головой, но, поняв, наконец, в чем подвох, прекратил попытки отказаться от сомнительной чести зваться Вилли. — А то я тут подумал, звать тебя все время эльфом не очень вежливо. — Эльф отметил мое коварство возмущенным сопением.

— Ах да! Я не помню, представлялся ли я. Меня зовут Иллирэн, но ты можешь звать меня коротко: Мой Персональный Мучитель.

Если вчера меня еще и терзали сомнения по поводу ушей эльфа, то сегодня окончательно стало ясно, что они медленно, но верно отрастают. Проведенные замеры показали, что за прошедший день уши восстановились еще на полсантиметра. Лицо заживало медленнее, но больше не кровоточило.

На пятый день нашего совместного проживания я решил устроить эльфу купание. Мазь по понятным причинам имела весьма специфический запах, и каждый раз, меняя повязки, я пытался хоть как-то обтереть тело эльфа влажной губкой, но это плохо помогало. Сам я бегал мыться на речку, но тащить эльфа туда — явно не самая здравая из посещавших мой мозг идея. Значит, придется натаскать ему воду сюда.

В принципе за пять дней кости должны были уже срастись, а так как регенерация была ускоренна кровью и отварами, то возможно уже на четвертый день лубки можно было снимать. По крайней мере, порезы, мелкие ожоги, и синяки уже исчезли. Даже сквозные раны на руках и ногах уже почти полностью затянулись, болеть конечности у него будут еще как минимум неделю, но от горячей воды раны вряд ли начнут кровоточить. Поэтому я решительно освободил эльфа из лубочно-бинтового плена.

Дед очень высоко ценил комфорт, поэтому даже на своей летней даче устроил себе ванную с максимально возможным удобством. Над небольшой печкой стоял впечатляющих размеров котел, в который я и натаскал воды из колодца. Разжег печь, теперь осталось подождать, пока вода нагреется до нужной температуры и открутить вентиль — вода по трубе наполнит ванну.

— Твое эльфийское величество! Ванна готова. — Эльф вздрогнул, не оценив юмора. Тем временем ванна стыла, а мне еще предстояло водрузить в нее "Вилли". Эльф после усиленного питания стал гораздо тяжелее, но я, закинув его на плечо и изрядно пошатываясь, все же дотащил его. Сгрузил в ванну я его не слишком аккуратно — часть воды вылилась на меня и уже стекала на пол, а эльф, кажется, весьма ощутимо стукнулся копчиком. Вилли перенес это испытание стоически, а когда я добавил в ванну душистого мыльного раствора и долил воды, он стал получать от процесса неподдельное удовольствие. Я достал губку, щедро полил ее раствором и стал смывать с эльфа грязь и засохшую кровь. Видел бы дед эту картину — я, ненавидящий эльфов, тру спинку одному из них! Рубашку, конечно, я снять не додумался, а зря — насквозь уже промок.

Мои мучения, увы, прошли незамеченными — эльф-то тем временем блаженствовал, а когда я тер ему спину… — я бы сказал, что он замурлыкал от удовольствия. Эльф уже целый час сидел в ванне, когда я, посчитав, что пора закругляться, попытался вытащить его из воды. Эльф отчаянно сопротивлялся, конечно, он не мог реально мне помешать, но умудрился снова меня облить с ног до головы.

— Вилли! Так не пойдет. Ты что хочешь простудиться? Тебе что, приятно сидеть в холодной и грязной воде? — сказал я и осекся. Вода совершенно точно была теплой, как будто ее только согрели. Я зачерпнул немного из ванны — она была не только теплой, но и чистой!

— Вилли, ты ничего не хочешь мне рассказать? — вкрадчиво поинтересовался я. Эльф виновато опустил голову и даже не стал возмущаться по поводу своего "нового имени". Мой взгляд остановился на его амулете, который горел ярче, чем обычно (эльф не позволил снять кулон перед купанием). Я дотронулся до амулета, эльф дернулся, но больше никак не выразил свое недовольство. Кулон был очень горячим и едва ощутимо пульсировал, но, по-видимому, не доставлял хозяину каких-либо неудобств. Вот теперь я разозлился по-настоящему. Я тут как последний дурак нянчусь с эльфом, а он оказывается тут втихаря поколдовывает! Спрашивается, зачем я грел воду, доливал чистую горячую воду, чтобы он не переохладился, предварительно вынося на улицу пару ведер остывшей мутной воды? Ну что ж, если эльф хотел выставить меня полным придурком, то он в этом преуспел.

— Ну и пожалуйста, сиди в своей ванне, можешь даже заночевать в ней! — я разъяренно хлопнул дверью.

Через час я уже остыл и понял необоснованность своих претензий — при всем желании эльф не смог бы меня предупредить. Надо пойти посмотреть, как там он, не хватало еще, чтоб он утонул. Я заглянул в ванную — эльф полулежал, откинув голову на бортик, и не подавал признаков жизни. Я порядком струхнул, но, кажется, эльф буквально принял мои слова о ночевке в ванне — похоже, он просто разомлел и заснул. Хорошо, что ванна не очень большая, а то он во сне сполз бы по бортику и захлебнулся, пока я выпускал пар. Вода была кристально чистой, на вид даже чище, чем та, что принес я, но порядком поостыла — амулет почти погас, видать, у эльфа было слишком мало сил для поддержания нужной температуры. Мне стало стыдно за недавнюю вспышку гнева, в конце концов, мне было не так уж и сложно нагреть ему воды, а так, кто знает, сколько энергии у него отняло это колдовство.

Я вытащил его из ванны и завернул в махровую простыню, эльф так устал, что не проснулся. Стараясь его не разбудить, я осторожно перевязал его и уложил в кровать. Воду решил из ванны не выливать — раз уж эльфу так понравилось принимать водные процедуры, то можно будет ее завтра подогреть и ванна готова. Все-таки Вилли — молодец, если б он не очистил воду, мне бы пришлось еще выливать грязную воду и мыть ванну, а так, наскоро вытерев пол в ванной, я со спокойной совестью лег спать.

Глава 4. Один дома

Памятуя о данном себе обещании, на следующий день я пошел не в деревню, а в ближайший городок. В этот раз взял с собой меч, все же до города надо было идти по тракту, поэтому можно наткнуться на лихих людей, которые не побрезгуют отнять не только деньги, но и одежду, а может и жизнь. Конечно, на лекаря вряд ли б кто-то напал, все же лечиться к нему же придут, но это еще надо доказать, что ты лекарь. А я собственно им и не являюсь. То, что меня в деревне приняли за такого, еще не гарантирует, что разбойный люд знает, что я живу у лекаря, и что они придут к тем же выводам, что и деревенские жители.

Я вообще-то предпочитаю парные мечи, но у местных жителей, принимающих меня за внука лекаря, могли возникнуть ненужные вопросы, откуда у меня такое оружие и как я умудрился выучиться владеть ими — обучение стоит очень дорого. Поэтому отправляясь к деду, я взял свой церемониальный меч, нет, это не фамильный меч, тот принадлежит главе рода — отцу. Просто если меня вдруг вызовут на дуэль, я должен буду сражаться тем же оружием, что и мой противник. Шансов на то, что последний предпочтет парные клинки, практически нет, а поэтому для меня еще два года назад выковали простой дуэльный меч, идеально сбалансированный, из лучшей стали — все-таки от него могла зависеть моя жизнь и честь рода. Знаток высоко оценил бы этот меч, но большинство молодых дворян только скривились б при виде этого меча — мастер не стал украшать его ни гравировкой, ни драгоценными камнями — отец, а вместе с ним и я, считал, что нам нет нужды доказывать величие своего рода показательной роскошью. Поэтому, несмотря на свое гордое название, мой церемониальный меч выглядел достаточно просто и не привлекал ненужного внимания.

Особой нужды идти в город мне не было, но я не смог бы весь день находиться с постоянно молчавшим эльфом, конечно, тот уже не выглядел пугающе неживым, а после того как я снял с него почти все бинты и приодел, выглядел вполне прилично (если только не смотреть на его голову). В последнее время я стал замечать, что все чаще срываю свой гнев на ни в чем неповинном эльфе. Теперь его жизни уже ничего не угрожает и через неделю, по моим подсчетам, эльф сможет самостоятельно передвигаться по дому, а через две, я думаю, я с ним смогу распрощаться. И если раньше жалость и ужас перед содеянным моими сородичами приглушали мою ненависть к эльфам, то теперь она медленно отвоевывала свои позиции, и я все чаще задумывался, зачем я вообще все это затеял. Эльфы бы меня точно не пожалели. Поэтому, испытывая острую потребность в одиночестве, я позорно сбежал из дома и бросил эльфа одного.

Не зная, куда себя деть, я забрел в оружейную лавку. Там уже был посетитель, который о чем-то отчаянно спорил с лавочником. Я с интересом прислушался — речь шла о каком-то клинке. Хозяин лавки пытался доказать своему клиенту, что это клинок самой что ни на есть эльфийской работы, а покупатель, брызжа слюной, кричал, что эта железяка не имеет права называться ни эльфийским, ни каким бы то ни было еще клинком, и что его надо пустить на переплавку и может быть из нее получится приличный лом, в чем он лично сомневается, и пусть лавочник не морочит ему голову, а принесет тот клинок, о котором они договаривались, а не подсовывает ему этот кусок железа. Окончательно разозлившийся мужчина потребовал назад задаток, грозясь пожаловаться кому следует на недобросовестного лавочника, который сначала берет часть оплаты, обещая придержать товар, а потом тут же продает отложенный меч, и пытается подсунуть обдуренному покупателю какую-то дрянь. Лавочник отчаялся утихомирить разбушевавшегося клиента и принес тому деньги.

Не знаю, у кого язык повернулся, назвать эту железяку эльфийским клинком. Неудивительно, что мужчина был так зол, увидев предлагаемый товар. Странно, что этот меч еще не развалился, ведь он проржавел насквозь.

— Зря ухмыляетесь, молодой человек, Вы хорошо разбираетесь в оружии? — я неопределенно кивнул. — Тогда Вы должны знать, почему практически невозможно купить эльфийский клинок.

Да уж, многие люди мечтали владеть эльфийским клинком, а стоить он мог как небольшое баронство. Такой клинок хранился в королевской сокровищнице и возможно еще был у некоторых влиятельных дворян. Сколько бы ни бились человеческие мастера, у них не получалось выковать клинок с такими же свойствами: не требующий заточки, разрезающий как масло металлический прут толщиной в два пальца. Подброшенный вверх шелковый платок падал к ногам желавшего проверить остроту меча уже ровными лоскутами. При этом не было случая, чтоб меч ранил своего хозяина даже при самом неосторожном обращении. Кроме того, каждый меч обладал совершенно уникальными свойствами. Известно, что клинок короля был способен отразить магическую атаку средней мощности. Согласно легендам владелец меча вкладывает часть своей души в клинок, поэтому заказчик всегда присутствует при изготовлении меча, а иногда даже и участвует сам. Эльфы потому презирают людей, у которых в ходу торговля готовым оружием. Не знаю, я склонен этому верить, иначе как можно объяснить тот факт, что со смертью хозяина умирает и клинок. Если лавочник не врет, то я видел перед собой такой мертвый меч.

Украсть эльфийский клинок невозможно, хозяин с легкостью найдет похитителя, и тогда жизнь незадачливого воришки не будет стоить и выеденного яйца. Отобрать силой его тоже нельзя — только снять с мертвого тела. И только сумасшедшие могли предлагать эльфам продать клинок. После того как оскорбленные перворожденные на месте же зарезали парочку приставших к ним с таким неприличным предложением, смельчаков (читайте — глупцов) больше не находилось. Что ж, глупо было рассчитывать на то, что эльф может согласиться продать часть своей души, заключенной в мече. Иногда, такие клинки передавали по наследству, но человек не может принадлежать к эльфийскому роду. Единственно возможный для людей способ завладеть живым мечом — получить его в подарок. Если учесть, что последние двести лет у нас с эльфами что-то вроде вооруженного нейтралитета, то об этом можно даже и не мечтать — эльфы и до этого крайне редко так осчастливливали людей. Последний раз такой драгоценный дар был преподнесен пра-пра-пра-пра-… деду сегодняшнего короля при заключении мира после двухсотлетней войны с эльфами. Эдгар II не даром был прозван Великим: он сумел остановить кровавую бойню, начатую его предшественниками и поднять страну из руин. Он был одним из тех немногих людей, которых эльфы уважали и почитали за равных, и поэтому был удостоен чести владеть эльфийским мечом. Вот уже пятьсот лет этот клинок передается из поколения в поколение, клинок не умирает, но и не признает новых королей своими хозяевами.

— Так вот, когда где-то пять дней назад ко мне ввалился помятого вида наемник и сказал, что им с приятелями не хватает на выпивку, а у него завалялся эльфийский клинок, я подумал, что он предлагает мне мертвый меч, — вырвал меня из раздумий голос продавца. — Я, не торгуясь, выложил за него требуемую сумму — 25 золотых (за эти деньги можно было купить коня из королевских конюшен!), потому что клинок был живой, — моя челюсть с грохотом ударилась об стойку, — очевидно, бывший владелец меча умер, поэтому крайне выгодная сделка сорвалась.

— А Вы не боялись, что меч может быть ворованным? — осторожно поинтересовался я.

— Мальчик мой, конечно, он был ворованным, и вы, и я, и тот мужчина прекрасно это понимаем. Если бы меч не умер, то я бы уже сегодня получил пятикратную сумму и больше бы его не увидел, а на что рассчитывал мой клиент, я не знаю и знать не желаю. Но увы…

Под пятнами ржавчины проглядывал какой-то растительный орнамент, но разглядеть подробней его не удавалось. Несмотря на плохое настроение, лавочник описал мне гравировку и даже попробовал набросать угольком на крышке стола. Все те же странные листья.

— А что Вы теперь собираетесь с ним делать?

— Продам, конечно же. Много денег за него я уже не получу, но нужно хотя б вернуть потраченные. — Заметив мое недоумение продавец пояснил, — на самом деле эльфийские клинки хорошо продаются и в мертвом состоянии: очень многие "храбрецы" любят прихвастнуть, что они убили эльфа в честном поединке и эдак нечаянно упомянуть, что теперь в их коллекции уже пятый мертвый клинок. Демонстрация мечей "поверженных противников" производит впечатление и на менее удачливых друзей, и на экзальтированных дамочек.

25 золотых у меня не было, все же это слишком большая сумма денег, обычно два-три золотых в кошеле считаются вполне достойной суммой для молодого дворянина, желающего пожить в городе неделю, ни в чем себе не отказывая. Отец давал мне гораздо больше денег, полагаясь на мою рассудительность, но все же не настолько много. К тому же из-за эльфа я уже значительно поиздержался.

— И сколько Вы за него хотите? — лавочник понимающе фыркнул, отчего я невольно покраснел.

— Я же сказал, что хочу вернуть свои деньги: 25 золотых.

Странно, что он не попытался хоть немного подзаработать на этом деле. Видимо, это предельная цена на мертвый меч.

— Вы можете дать мне неделю на то, чтоб я собрал деньги?

— Нет, — отрезал продавец. — Я уже согласился подождать 3 дня, и что в результате? Клинок умер, и я потерял кучу денег. Я продам его первому, кто выложит за него всю сумму. Я мог бы ссудить Вам денег, но, я не знаю, сможете ли Вы что-либо оставить в залог. Позвольте Ваш клинок?

Я нехотя вытащил свой меч из ножен. Продавец окинул мой клинок оценивающим взглядом, проверил балансировку и остался весьма доволен увиденным.

— Ну, что ж. Я готов дать Вам 25 золотых и неделю сроку, если Вы оставите свой меч.

— Две недели, — брякнул я.

— По рукам, — Как-то подозрительно быстро согласился продавец. — К эльфийскому клинку есть ножны, так что…

Я отцепил свои и протянул их довольному лавочнику. Ужас, что я творю! Занимаю в какой-то подозрительной лавочке, хозяин которой не стесняется признаться, что приторговывает краденным, и оставляю под залог свой дуэльный меч. Если я вовремя не выкуплю его назад, то я опозорю и себя, и отца. И все ради чего — ради заржавелого куска железа.

— А Вы случайно не знаете, где я могу найти того наемника? — спросил я, не особо надеясь на ответ.

— Ну почему не знаю, знаю, — серебряная монета перекочевала в карман торгаша. — В таверне "Лесной кабан".

Я рассеяно кивнул и, забрав свое приобретение, отправился по указанному адресу. Не знаю, что я собирался делать, но наемника в таверне не оказалось. Еще одна серебрянная монета и трактирщик рассказал, что действительно тут пять дней пьянствовали десять наемников, пропивавших гонорар за одно выгодное дельце. Но, к сожалению, уже часов пять, как они уехали куда-то на юго-восток. Я похолодел: они уехали в сторону леса, где находился наш домик. Если это были те самые изверги, то вполне возможно они захотели проверить, как там их жертва, а может быть уничтожить следы своего преступления (хотя убийство эльфа преступлением не считается, скорее подвигом). А если эта железяка действительно меч Вилли, то значит, они его уже нашли…

Первый мой порыв был бежать немедленно домой, но я и так наделал сегодня достаточно глупостей. В любом случае нестись сломя голову в дом, где могли засесть десяток громил, желающих поближе познакомиться с сердобольным лекарем, — не лучший вариант. Если исходить из того, что это меч Вилли, а, следовательно, тот мертв, значит, надо будет сделать небольшой крюк и зайти в деревню разузнать, не видели ли они наемников. С другой стороны, четыре часа назад эльф помирать не собирался, по дороге сюда я никого похожего на эту банду не встретил. Скорее всего, они просто проехали мимо. Мысли, что все это время наемники искали, куда делось тело, я старательно гнал.

Ругая себя за свою беспечность (я мог бы и раньше не подумать о существовавшей угрозе), я решил, что если эльф чудом остался жив, то его надо срочно увезти подальше отсюда, не дожидаясь, пока кто-нибудь захочет проведать моего пациента. В кои-то веки я решил составить план, а не сначала действовать, а потом думать, как расхлебать последствия. В который раз я пожалел, что отправил своего коня вместе с капитаном нашей стражи, который проводил меня почти до деревни. Что поделать, конь у меня тоже был слишком хорош для скромного паренька. Может быть, было проще не скрывать свое имя, но тогда мне и деду пришлось бы мириться с постоянным присутствием охраны.

Поэтому пункт первый моего плана был купить лошадь — на ней я доеду до дома, а потом буду везти на ней эльфа. Покупка двух лошадей была отвергнута по ряду причин — во-первых, если я буду так транжирить деньги, то меч свой я уже никогда не выкуплю, во-вторых, продираться сквозь лес на лошадях, то еще удовольствие, в-третьих, уход за эльфом никто не отменял, а если сюда же добавить еще двух лошадей…

Пункт второй. Купить походные принадлежности — большой термос для хранения еды: готовить пюре в пути невозможно; и еще кое-что по мелочи.

Пункт третий. Заехать в деревню и узнать, неслышно ли чего, оставить там лошадь и тихонько подкрасться к дому. Дальше решил действовать по ситуации — не силен я в планировании, однако.

План почти сразу же претерпел значительные изменения. Всего за золотой мне удалось купить неплохую лошадь, подходящую для лекарского внука, но едва я сел в седло, я сразу понял, что за королевских скакунов отваливают бешеные деньги не только за их исключительную красоту, но и за их выучку. Ехать же на Пчелке было сущим наказанием — до того как я ее купил, она ходила в плуге. Эльф недалеко на такой уедет. Я тут же придумал очередной гениальный план с кодовым названием: "Не знаю, куда я все это буду девать, если что". "Если что" я решил не уточнять. Не доехав пятидесяти шагов до лавки с гордой вывеской "Все для путешественников", я свернул к плотнику. Последний оказался весьма толковым мужчиной лет пятидесяти, и довольно быстро понял, что я от него хочу. Договорившись о доставке заказа в деревню, я купил-таки термос и два пуховых одеяла.

Я решил воспользоваться старым проверенным методом — дед рассказывал про то, как он однажды так тащил раненного — сделать специальные носилки, которые с одной стороны крепились к оглоблям, а с другой заканчивались ручками. Поэтому если немного сместить центр тяжести, то основная нагрузка ляжет на впряженную спереди лошадь, а идущему сзади человеку нужно будет только держать носилки и направлять движение лошади. Так что сдуру купленная тягловая лошадь может оказаться весьма ценным приобретением, впрягать в такую упряжку скакуна было бы самоубийством. После всех приготовлений я, наконец, отправился в путь. Конечно, все мои усилия могут оказаться бессмысленными, но если что, возвращаться в город будет уже некогда, я и так слишком долго тянул с отправкой эльфа.

Ноги отказались меня держать, и я тихонечко сполз по стенке — эльфа в комнате не было. Когда меня заверили в деревне, что наемники проезжали здесь полдня назад, и в лес они точно не сворачивали, я плюнул на конспирацию и погнал лошадь в сторону домика, чтоб побыстрее удостовериться в том, что с эльфом все в порядке. Все оказалось напрасным, с утра я злился на эльфа, теперь я злился на себя — эльф ничего плохо мне не сделал, а я его бросил: беспомощного и беззащитного, — и даже не предупредил, что уйду на целый день, почему-то именно последнее казалось мне главной моей ошибкой, точнее подлостью. Резко приблизившийся к лицу пол неожиданно прервал сеанс самобичевания (каким-то чудом я успел в последний момент подставить руки и смягчить падение, хотя колено все же ушиб изрядно) — задумавшись, я вышел на веранду и обо что-то споткнулся. Кажется, это была кошка — мне показалось, что до падения я слышал невнятное мурлыкание. Я поднялся и обернулся, чтоб посмотреть на нее. Я ошибся, это была не кошка, скорее кот — большой и нахальный. Подставив свою наглую, перебинтованную, эльфийскую морду лучам теплого летнего солнца, на полу сидел Вилли. Убью гада!

Глава 5. Ухогорлозубоглаз на полставки

Настало время серьезно подумать о том, что я дальше буду делать с эльфом. Скоро приедет дед, и я не берусь предугадать его реакцию на остроухого квартиранта. Надежды на то, что за ближайшие пару дней эльф окончательно придет в норму и сделает ручкой, нет. Несмотря на его вчерашний "подвиг", самостоятельно передвигаться он сможет лишь через 2 недели и то, без помощи поводыря, он далеко не уйдет — глаза до сих пор различают только свет, и воспаление еще не прошло. Вчерашнее происшествие показало: как бы я не относился к эльфу, бросить его на произвол судьбы я уже не смогу. Слишком много я для него уже сделал.

Вчера я поднял панику и готов был немедленно тащить эльфа хоть на край света, лишь бы подальше от той поляны и дома деда. Сегодня я уже более трезво, по крайней мере, мне хотелось в это верить, подошел к этому вопросу. Логичней всего доставить Вилли к соплеменникам в надежде на то, что те его не оставят без помощи — слепому эльфу нечего делать во враждебно настроенном людском селении. Эх, если бы еще знать, что здесь делал Вилли до того, как попал в руки людям. Кто знает, может быть, его не особо жалуют и на эльфийских территориях, и он сбежал оттуда в поисках лучшей доли, а может его и изгнали — эльфы обычно в одиночку не ходят по людским землям. Насколько я знаю, остроухие очень эгоистичные существа. Помогут они своему соплеменнику или, наоборот, воспользуются его беспомощностью? А, может быть, он шпионил здесь? Тогда все мои действия вообще попахивают государственной изменой. Думаю, эльф легко разрешит мои сомнения, хочет ли он поскорей попасть к сородичам или нет, но вряд ли он мне признается, не разведчик ли он. Осталось только решить, насколько далеко готов я зайти, помогая эльфу. Пересекать эльфийскую границу без приглашения рисковали единицы, и те, кто потом все же возвращались оттуда, не любили вспоминать о своем пребывании у эльфов.

К сожалению, с уверенностью я могу сказать только одно: здесь оставаться эльфу нельзя. Наемники уехали, но здесь ушастых никто не любит — слишком много горя видели от них местные жители — и если кто-нибудь узнает, что у меня живет эльф, последнему несдобровать. И кто заплатил за мучительную смерть эльфа? Боюсь, моя самодеятельность вряд ли будет ему по нраву… А если наемники не причем, а это селяне устроили самосуд над эльфом? Если так, то получается, что я спасаю преступника, причем очень жестокого и беспринципного. Разозленные, разгневанные люди способны на многое, но какое преступление надо совершить, чтоб заслужить такую казнь? Что ж, это очень легко выяснить. И, почти собравшись идти в деревню, я малодушно отказался от этой идеи. Я не знаю, что буду делать, если вдруг Вилли окажется чудовищем. Не смогу уже как-то навредить ему, но и помогать, зная, что он совершил что-то ужасное… Никому не пожелаю такого выбора. Конечно, можно сказать, что он мне никто. Но это не так. Я спас ему жизнь и теперь не могу уже отнять этот дар. Хотя, что я думаю, я ведь уже решил, что отнесу его к эльфам, и чем быстрее я это сделаю, тем лучше.

Сборы не заняли много времени, и, заперев дом, я двинул в сторону эльфийской границы. Записку деду оставлять не стал — все равно через полторы недели я уже вернусь, а дед раньше и не приедет, в крайнем случае, решит, что я не дождался его и уехал. Покидал дом я в самом мрачном настроении. В том, что эльф будет мстить обидчикам, я ни на секунду не сомневался. Возможно, нужно было дождаться, пока эльф сможет внятно говорить, и взять с него клятву не причинять вред людям, но мне было противно от мысли расплачиваться своей помощью за эльфийское "милосердие" к людям. Если эльф и принесет такую клятву, то ничто не мешает его родственникам и друзьям отомстить за свое сородича и друга. И, тем не менее, мне казалось, что я совершаю большую ошибку.

Как будущий владетель этих земель я должен был в первую очередь позаботиться о людях, живущих здесь. "Иллирэн, когда-нибудь ты займешь мое место, и тогда ты будешь хранить границы нашего государства от эльфийского вторжения. Запомни, что эльфам нельзя доверять, если они смогут тебя обмануть — они обманут. Все попытки договориться они примут за проявление слабости, а поэтому будь тверд, мой мальчик, и помни, что лучше жестко пресекать их посягательства, чем захлебнуться кровью людей, доверивших тебе свои жизни," — говорил мне отец.

А теперь я понимал, что отец был не прав и что я был не прав, слепо ненавидя всех эльфов. Да, и у отца и у меня были серьезные причины. Да, эльфы жестоко расправлялись с целыми деревнями, не оставляя после себя никого. И тогда люди собирали целые отряды и сжигали уже эльфийское поселение. Официально, у нас с эльфами был заключен мир, но с молчаливого одобрения властей, как эльфийских, так и людских, кровавая месть за своих сородичей считалась делом правым. Ни эльфы, ни люди не пытались разорвать этот замкнутый круг, хотя такое положение дел не только стоило жизни десяткам и тех, и других, но и вредило торговле. Уже хотя бы поэтому правители стран должны были что-то предпринять. Купцы не чувствовали себя защищенными на "дружеской" территории, и поэтому ежегодная ярмарка, проходившая в приграничных землях и бывшая почти единственной возможностью купить товары другой страны, походила на военные смотры — столько охраны было и у эльфов, и у людей. Запретить же ношение оружия во время ярмарки никто не решался, так как не доверял противнику. Боюсь, что если в ближайшие десять лет Эльфийский Повелитель не примет никаких мер, приграничные конфликты могут перерасти в многолетнюю войну на истребление.

Человеческий век короток, поэтому наши короли не спешили налаживать отношения с эльфами: одного беспокоили только его насущные проблемы, другой, как и мой отец, считал, что компромисс — это проявление слабости, третий опасался, что "шашни" с эльфами вызовут недовольство у народа — и так последние 200 лет. На смену усопшему королю приходил его наследник, который, в надежде на то, что в его правление войны не будет, не пытался ничего изменить. Но то человеческие правители, а Повелитель эльфов будет править еще не одно столетие, уж он-то должен понимать, что так долго продолжаться не может. И если бы он сделал первый шаг навстречу людям, то наш король с радостью бы поддержал такое решение, люди быстро оценили бы выгоду от открывшихся перспектив, а эльфы… Эльфы бы приняли такое решение Повелителя, потому что, слово Повелителя — Закон, а Закон эльфы чтут. От преступившего Закон отрекается весь род — худшее наказание для эльфа. Мечтать невредно: Повелителю не позволит гордость снизойти до презренных людишек, которые, тем не менее, умудрились убить изрядное количество эльфов.

О мече я Вилли так ничего и не сказал. И так ясно, что это не его меч, зачем тогда лишний раз расстраивать его и давать еще один повод для мести. Я выкупил "меч Вилли" (сразу-то я решил, что это его меч) именно по этой причине. Эльф обязательно вернулся бы за ним — и не один, и тогда бы его месть коснулась бы всего города — мстят эльфы очень страшно.

Я всерьез уже задумывался, а не выкинуть ли мне меч, который прицепил на пояс. Клинок оказался довольно прочным, и хотя таким оружием можно было только насмешить противника, уж лучше такой меч, чем никакого, может, увидев его, потенциальный противник справедливо посчитает, что связываться с умалишенным себе дороже, и не станет на меня нападать. Настроение с каждым днем все падало и тащить эту бесполезную железяку больше не хотелось, но когда я уже хотел выкинуть это свидетельство самой бессмысленной траты денег в моей жизни, меч преподнес мне сюрприз. Когда я решил в последний раз "полюбоваться", на что я променял свой дуэльный клинок, то с удивлением обнаружил, что, лезвие очистилось от зазубрин и ржавчины. Никогда не слышал, чтоб мертвые клинки оживали. Может, он был в коме, а теперь очнулся и признал меня хозяином? Я провел пальцем по лезвию и тут же отдернул руку — острый. Ну что же ты, Железяка? Не захотел, чтоб тебя выбросили в сыром лесу — мигом очнулся. Я тебя таскаю — а ты меня чуть без пальца не оставил. Я почувствовал себя намного уверенней, и хотя от эльфийского меча надо ожидать эльфийского коварства, надеюсь, что в случае опасности он не будет мешать.

На третий день нашего безрадостного путешествия я не выдержал: по моим подсчетам мне еще два дня тащить эльфа до границы, а настроение — ложись и помирай. А дальше будет еще хуже. Чувствую еще пара дней, и я окончательно уверюсь в том, что возвращение покалеченного эльфа к сородичам только спровоцирует очередной карательный рейд, и из-за моей мягкотелости погибнут люди. Как только я буду уверен в этом больше чем пятьдесят процентов, прикопаю эльфа под ближайшей елкой. Поэтому на первой же поляне я сделал не запланированную остановку. Эльф если и удивился, то виду не подал.

— Эльф, — в последнее время я называл его только Вилли, и теперь, услышав иное обращение, тот сразу напрягся, — я до сих пор не уверен, что я правильно поступаю, таща тебя к твоим. Я вообще не знаю, зачем я это делаю. Я не буду требовать, чтоб ты обещал оставить месть, только знай, что эльфы сами виноваты в том, что их так ненавидят…

Когда я выплеснул накопившиеся эмоции, стало намного легче: пусть эльф знает, как я к нему на самом деле отношусь, а то терпеть его благодарные полупоклоны стало уже невыносимо. Эльф меня благодарил за еду, за воду, за лекарства, за всю ту помощь, что я ему оказывал, благодарно кланяясь за всякую мелочь. Где его хваленая эльфийская гордость?

До ужина я с эльфом больше не разговаривал и уже успел десять раз пожалеть, что наговорил кучу гадостей. Надо было просто попросить его не мстить, и, может быть, из благодарности тот не стал бы убивать хотя бы людей, живущих в нашем графстве. Но из глупой гордости — мне от врага ничего ненужно — я бездарно упустил возможность хоть как-то повлиять на сложившееся противостояние: если хотя бы один эльф отказался от мести, возможно и другие эльфы поняли, что много плохих людей, но есть и хорошие…

От еды эльф отказался, не забыв при этом слегка поклониться. Да что ж это такое? Мол, есть я не буду, но спасибо, что предложили. Да уж добился мира во всем мире.

— Брось, эльф, если хочешь еще увидеть своих, то ешь, а то я решу, что ты отказываешься от моей помощи вообще. — На слове "увидеть" эльф вздрогнул. Ну вот, дипломат из меня никудышный, нашел, что сказать слепому эльфу. Только когда эльф снова отказался еды, я заметил, что ему плохо: он весь покрылся испариной, его лихорадило. Не зная, в чем причина такого ухудшения, я мало чем мог помочь — только приготовить жаропонижающий отвар. Чтобы заставить эльфа выпить его, пришлось приложить немало упорства.

— Не глупи, давай, я же вижу, что тебе плохо, открой рот, тебе станет лучше, если ты выпьешь отвар, — когда увещевания не помогли, пришлось зажимать упрямому эльфу нос. Зато когда тот со стоном, наконец, приоткрыл рот, я понял, в чем причина повышенной температуры — у нашего маленького резались зубки, причем все сразу. Обе челюсти распухли, а на месте выбитых зубов, теперь начали "проклевываться" новые. Отвар был безжалостно вылит обратно в котелок, и туда же полетели новый травы. В итоге получился универсальный жаропонижающий, болеутоляющий и снимающий отеки отвар.

— Вилли, давай, пожалуйста, потихонечку, маленькими глоточками… — Я уговаривал эльфа как маленького и поил его с ложечки. Стоило эльфу "захворать", и я снова был готов нянчиться с ним. Через полчаса ему стало немного полегче, и я заставил его проглотить 3 ложки разведенного в воде мела — чем быстрее вырастут зубы, тем лучше. Эльф даже немного поел.

Весь следующий день я регулярно останавливался, чтобы дать Вилли настой, поэтому прошел меньше, чем обычно. А я-то надеялся, что уже завтра к полудню буду у границы. Ночью я проснулся от жутких хрипов — эльфу было плохо, он задыхался, отек увеличился и мешал эльфу дышать. Я запаниковал, я впервые не знал, что делать, — влить эльфу настой не получалось, я боялся, что тот, захлебнется. Сделав глубокий вдох, я попытался успокоиться, этот простой метод помог, мозг сразу выдал единственно верное в такой ситуации решение. Я оттащил эльфа к ближайшему дереву и усадил, чтобы ему было легче дышать, развел посильнее огонь и в неверном свете костра нацедил стакан крови. Целый час я по капле вливал кровь в рот полулежащему эльфу, боясь, что очередной хрип будет последним. Наконец, он задышал ровнее. Теперь трясло и колотило меня. Целый час держать конвульсивно дергающегося, задыхающегося эльфа, и при этом не позволять себе поддаться соблазну влить всю кровь сразу — слишком тяжелое испытание. Я до утра просидел рядом с Вилли, каждых пять минут трясущимися руками давая ему еще "одну ложечку" противоотечного настоя. К утру отек почти спал, и дыхание уже было не такое тяжелое. Пробормотав эльфу, чтоб будил меня, если станет хуже, я рухнул и тут же провалился в сон без сновидений.

Когда я проснулся, был уже полдень. Прислушавшись, я убедился, что эльф все еще дышит. Пока я спал, он почти уже пришел в норму. Чего нельзя сказать обо мне, такое ощущение, что я три дня не спал. Я приказал себе встать и, собрав волю в кулак, поднялся одним рывком, о чем сразу же и пожалел — в глазах все поплыло. Мне пришлось пять минут обниматься с деревом, чтоб немного прийти в себя. Умывание холодной водой прояснило сознание, и я, пошатываясь, пошел поить эльфа вчерашним настоем. Левая рука противно ныла, не знаю, как я буду тащить носилки. Когда я наклонился, чтоб напоить Вилли, голова опять закружилась. Пришлось присесть на корточки и переждать пока перед глазами перестанут плясать огни.

— Так, похоже, мы сегодня никуда не идем, — тусклым голосом сообщил я. Эльф в ответ взял меня за руку (как трогательно!), гад такой, за больную. И слегка ее сжал, я еле удержался, чтоб не завыть. Да так и остался сидеть рядом с эльфом, чувствуя, как проходит головокружение. Через пять минут почувствовал прилив сил и решился открыть глаза.

— Ну что ж ты, гад эльфийский, делаешь?! — вскричал я.

Эльф виновато отдернул руку, и сияющий ярким светом амулет тут же погас. Ночью он чуть не помер, а утром уже решил поделиться со мной силой!

— Спасибо, — буркнул я и пошел за едой. За то время пока я спал, эльф удивительно похорошел. Ночью я снял с его головы все повязки, чтоб они не мешали ему дышать, поэтому сразу заметил улучшения, а они были, как говориться, на лицо. У него отрасли сантиметров на пятнадцать волосы, короста почти полностью сошла с лица, и теперь оно было покрыто нежной розовой кожей — как у младенца. Я осторожно убрал ему волосы за уши — так и есть, они восстановились до конца, и теперь только более светлый цвет их верхней части выдавал их недавнее "рождение". Я бы не поверил, что эльф ночью чуть не умер, если бы сам не видел. Но почему? Кровь и раньше хорошо помогала, но чтобы так… Я заслонил эльфа от солнца, и осторожно приподнял глазную повязку — нет, веки до сих пор воспалены. А я уж было понадеялся. Значит, эльфу нужна еще кровь. Но сначала надо выяснить один вопрос:

— Вилли, почему в этот раз кровь так хорошо подействовала? — я судорожно пытался придумать какие-нибудь варианты. Но эльф опередил меня — дотронулся до своего амулета. — Магия? — догадался я. — Что-нибудь еще?

Эльф кивнул, но не смог мне на пальцах объяснить. Мда, тяжело общаться со слепо-немым эльфом. Пришлось самому напрягать извилины.

— Свежая? — Вилли обрадовано закивал. Теперь, когда перевязанными остались только глаза, эльф мог выражать свои мысли и эмоции не только кивками и сдавленными мычаниями, но и мимикой. И теперь он просто весь сиял как начищенный самовар. Мне б его оптимизм.

— Вилли, ответь мне на один вопрос, я обещаю, что не брошу тебя и ничего тебе не сделаю, просто скажи, ты сделал что-то ужасное людям и поэтому они с тобой так поступили? — Эльф отрицательно покачал головой. — Ну, а за что тогда? — он пожал плечами. Ни за что. Эльф осторожно дотронулся до своих ушей. За то, что не такой как они, за то, что эльф.

— Сможешь еще раз полечить меня? — Эльф нахмурился и протянул вперед руку.

— Потом, — отмахнулся я и пошел собирать вещи. Вечером мы были уже почти у границы. Скоро мы навсегда расстанемся с эльфом, и я решил организовать ему прощальный подарок.

— Вилли, придется немного поколдовать, — я объяснил свой план эльфу. Я даю ему еще крови, а он магичит, так чтоб максимально эффективно использовать целительные свойства крови. Еще одного кровопускания я не выдержу.

— Ну? Что не так? — Эльф немного помялся и жестами объяснил, что лучше всего будет, если кровь будет капать из руки прямо ему на глаза, минуя какую-либо тару. Эх, эльф не заставляй меня пожалеть о своей жалости.

Я не знаю, был ли эльф сильным магом, но меня всегда завораживало умение одаренных управлять силами неподвластными мне. И вот теперь эльф проводил магический ритуал, а я просто подчинялся его молчаливым указаниям. Он взял меня за руки и я почувствовал, как накатывает волна беспричинной радости, захотелось встать и бежать, выплескивая полученную энергию, но тут эльф встряхнул меня и тем самым разрушил иллюзию счастья.

Эльф кивнул — пора. Я чиркнул лезвием по ладоням и сложил их лодочкой, кровь текла медленно, заполняя получившуюся чашу, но не просачивалась сквозь пальцы — не иначе эльф что-то наколдовал. Напоил его из рук собственной кровью — вот уж действительно кровь, отданная добровольно. Теперь по пять капель из каждой ладони на амулет, на моих удивленных глазах она тут же в него впиталась. Обвести круги вокруг глаз эльфа и держать руки над ними, пока глаза полностью не покроются кровяной пленкой. Кровь, послушная волшебству эльфа, перестала течь, а порезы тут же затянулись. Все теперь осталось только завязать глаза и надеяться на то, что у того хватит сил на завершение ритуала.

Утром меня разбудил эльф, он впервые встал самостоятельно, и теперь, словно догадываясь (хотя почему догадываясь, зная!), что я сейчас в состоянии близкому к тяжелому похмелью, принес мне воды. Хорошо… На виски легли прохладные руки, и через минуту ничто не напоминало о тяжелом пробуждении. И раз уж пациент вылечил доктора, то последнему неплохо бы вспомнить о своих обязанностях и посмотреть, как там его подопечный. Вопреки моим ожиданиям эльф повязку не снял, но для слепого он двигался вполне уверенно, подумал я и как сглазил.

— Стой!!! — заорал я дурным голосом. Эльф застыл в нелепой позе, потом прислушался к своим ощущениям, присел, протянул над почти потухшим костром руку и понимающе кивнул. Если бы я вовремя не остановил бы его, то эльф наступил бы на раскаленные угли босой ногой. Я за руку отвел его к месту нашей ночевки и, усадив его, провел осмотр. Повязку эльф снимать не разрешил, на пальцах объяснив, что снять ее можно будет только через 3 дня. Лицо зажило окончательно, отек спал, так… А теперь, будь умницей: "Скажи: А-а". Я приподнял эльфу верхнюю губу, зубы выросли почти наполовину, так теперь нижние…

— Ай! Ты что творишь, вампирюга! Крови моей захотелось!!! — я еле успел отдернуть руку, когда эльф, утомленный таким досмотром, клацнул зубами, чуть не откусив мне палец. — Да как у тебя зубы на меня поднялись!? — Эльф уже стонал от смеха. Смейся, мне не жалко. Теперь, когда эльф вновь обрел способность двигаться, когда его перестала скручивать боль от каждого слишком глубокого вдоха или моего неосторожного касания, он радовался жизни как ребенок.

— Сам сможешь идти, или мне тебя понести? — Эльф поднялся, всем своим видом выражая готовность идти пешком хоть до эльфийской столицы. Належался уже, — Ну как знаешь, как устанешь — скажи.

Нести пустые носилки было сплошным удовольствием — я всего лишь придерживал их за одну рукоятку, за другую держался Вилли. Эльф бодро шагал рядом, но через десять минут он споткнулся первый раз, еще через пять минут — второй, и дело не в корягах: я заранее предупреждал его обо всех неровностях. Тоже мне герой нашелся. Можно подумать, что если я его тащил столько времени, то когда осталось идти всего ничего, я откажусь его нести только потому, что ему стало немного лучше. Не хотелось, видите ли, ему меня напрягать. А ведь упертый, скажу я ему сейчас же лечь в носилки, упрется и будет идти, пока не свалится. Гордый!

— Вилли, я понимаю, что тебе не терпится размяться, но, я тебе как доктор не советую сейчас переутомляться. — Ну, что я говорил? Как только эльф получил возможность гордо задрать нос, он тут же это сделал. Блеснувший амулет подсказал, как можно поумерить пыл эльфа. — Вилл, а заклинание много сил отнимает? (Кивок) И продолжает тянуть из тебя силы? (Кивок). Так почему же тратишь энергию на выпендреж вместо того, чтобы сконцентрироваться на лечении себя любимого?!

Эльф сразу сдулся как проколотый мячик и, нерешительно потоптавшись, залез в носилки. Теперь мы продвигались гораздо быстрее и уже через 3 часа были у границы леса. Именно здесь проходил охранный контур, извещавший стражей в случае несанкционированного проникновения на нашу землю, которые задерживали до "выяснения обстоятельств" всех желающих пройти мимо пограничных застав. Теоретически контур срабатывал и в обратную сторону, поэтому господам эльфам вежливо рекомендовалось возвращаться домой по той же дороге. Но отца, меня, а так же людей (или нелюдей), которые пришли со мной, контур впускал и выпускал, не оповещая стражу: совсем необязательно им знать обо всех наших перемещениях. Я решительно пересек невидимую границу и остановился. От леса до видневшейся впереди реки шел пологий спуск. Именно река была официальной границей между сопредельными государствами, а фактически территория между лесом и рекой была нейтральной территорией, и здесь я планировал организовать трогательную встречу Вилли с его сородичами. Осталось только придумать, как выманить эльфов с их земель. Для начала надо было привлечь их внимание, а потом уже и убедить помочь. Три раза "ха". Мне было бы достаточно по пояс войти в реку, чтоб меня как ежа утыкали стрелами, не думаю, что от этого я стал бы убедительней. А что я все мучаюсь, пусть и Вилли поработает.

— Вилл, мне нужна твоя помощь. Сможешь позвать кого-нибудь из своих? Того, кто поможет тебе. Не могу ж я поручить тебя какому-нибудь проходимцу — криво улыбнулся я. Эльф два раза кивнул. Что бы это значило? — Уже позвал? Молодец.

Какой ужас! В любой момент могли нагрянуть эльфы, а я бы и не заметил их, пока бы не почувствовал холод стали у своего горла: эльфы умеют подкрадываться незаметно. Я зябко передернул плечами.

— И долго нам их ждать? — Эльф подумал и показал один палец, потом два. — День-два? (кивок). Ты тогда предупреди меня за час до их прихода, мне надо будет подготовиться к этой знаменательной встрече. — Эльф согласно кивнул. Вот и славно. За час я соберу вещи и, как только увижу эльфов, пересекающих реку, сразу же уеду. Вилли, может, парень и неплохой, но что-то я не горю желанием встречаться с нежно любящими его родственниками.

Мне было лень выпрягать лошадь, а Вилл, уставший от интенсивного самолечения, не стал выбираться из носилок. Делать было нечего, я развалился на траве и задремал. С реки потянуло холодом, и окончательно вырвавшись из объятий дремы, я развел костер и поставил кипятить воду. Долго мне еще тут торчать? Я напряг зрение, но на горизонте так никто и не появился, скептически осмотрел ближайшее дерево… А что, можно попробовать, и, решив напоследок поиграть в разведчика, я полез на дерево.

Глава 6. Товарищ Командир, разрешите обратиться…

И почему я собственно думал, что эльфы придут со стороны реки? Сидя на дереве, я чуть было не пропустил появление эльфов: с легким хлопком на поляне открылись три телепорта и из него выскочили и тут же рассредоточились по лужайке пятнадцать эльфов. Насколько я мог судить по их уверенным плавным движениям, все они были высококлассными воинами. Один из них подбежал к Вилли (или как там его зовут), откинул одеяло, которым был укрыт мой эльф, и обрадовано вскрикнул: "Мы нашли Вас, Командир". Вот как. Значит, командир. Эльф меня обманул, он обещал заранее предупредить о прибытии его друзей. Я зябко поежился, проснулся я всего полчаса назад, а если бы я до сих пор спал? Эльфы тем временем деловито собирали вещи. Их главный общался с Вилли, нет, тот все еще не мог разборчиво говорить, но пришедший эльф, преклонив колено, стоял рядом с ним и как будто что-то внимательно слушал (мысленно они общаются что ли). Потом встал, поклонился и раздал отрывистые команды своим воинам: двое из них взяли носилки, а третий, подобрав мою сумку и меч (его я снял, чтобы он не мешал лезть на дерево), взял под уздцы МОЮ ЛОШАДЬ! и, когда остальные воины окружили носилки с "Командиром", вся процессия двинула в сторону телепорта. Их главный кивнул трем замыкающим воинам и те остались на лужайке. Хлопок, и телепорт закрылся. Из моих вещей остался только плащ, на который и уселась эта развеселая компания, их явно не смущало-то, что они находились на чужой территории, они весело переговаривались на незнакомом мне языке, немного погодя они достали фляжки, и, притоптав огонь, закопали какие-то плоды в золу. Тоже мне пикник устроили.

Я сидел на дереве и не знал, что мне делать. Я ожидал от эльфов всего, что угодно, но только не такого — меня самым наглым образом обокрали! Хотя надо смотреть правде в глаза — мертвому вещи уже ненужны. Веселившимся внизу эльфам явно было не привыкать убивать. И потом зачем эльфам моя кляча? Они просто уничтожали следы пребывания их Командира, поэтому и забрали все мое барахло, а этих троих оставили, чтоб устранить свидетеля. Эльфы тем временем разгребли золу и достали свою закусь. От одуряющего аромата сводило желудок и першило в горле. Эти гады там жрали-пили, развалившись на моем плаще, а я тут за три часа отсидел все что можно, но я не рискнул хоть не много сменить положение — любое неосторожное движение могло привлечь внимание эльфов, пока же густая листва успешно скрывала мое местоположение. Мне хотелось пить, есть, а вдобавок ко всему я замерз. Что ж у меня не было выбора. Эльфы сидели и ждали, пока не приду я, а я ждал, пока не уйдут они. Оставалось только надеяться на то, что им надоест меня ждать, и они свалят, прежде чем свалюсь я, или они потеряют осторожность и решат поискать меня в лесу, тогда сработает охранный контур и тогда стражи вытащат меня отсюда…

За часы вынужденного прозябания на дереве я передумал больше мыслей, чем за всю свою жизнь. Выводы, в основном, были неутешительными. Теперь мне уже было смешно вспоминать свои рассуждения о благодарности эльфа, о мирном сосуществовании наших народов… Мне ничего от него не было нужно, но даже самую малость он не смог для меня сделать. Он ведь обещал… "Если эльфы смогут обмануть — они обманут," — отец был прав, тысячу раз прав. А я наивный вообразил, что все понимаю лучше отца и всех остальных вместе взятых. Вон собралась уже целая толпа желающих избавить меня от моих заблуждений и юношеского идеализма.

Левую руку свело судорогой, и от неожиданной боли я чуть не закричал, в последний момент до боли закусил губу. Эльфы похоже все же услышали, я замер, стараясь не дышать. Кажется, повезло, вскочивший было эльф лег на место и, как ни в чем не бывало, продолжил свой рассказ. Я перевел дух, кружилась голова, и только благодаря холодному ветерку я еще не потерял сознание. Саднили ладони, лечебное заклинание оказалось недостаточно сильным (правильно, зачем тратить драгоценную силу на человека!), и теперь я получил весь букет "приятных" ощущений. Если бы эльфы задержались бы еще на полчаса, то они получили бы мою тушку, уже готовенькую, прямо к своим ногам, но как только стало темнеть, эльфы встали и, уничтожив следы своего пребывания и забрав мой плащ, исчезли в портале.

Я просидел еще с полчаса на дереве, на случай если вдруг эльфы снова вернутся, а потом полез вниз, под моим сапогом подломилась ветка, и я шлепнулся на траву, по пути напоровшись на сучок. В итоге я разодрал весь рукав и серьезно поранил руку, но это все мелочи, а сейчас надо подальше углубиться в спасительный лес. Не знаю, сколько я брел, без конца спотыкаясь, прежде чем решил остановиться и осмотреть руку: я рассек себе все плечо, рана была неглубокая, но с неровными рваными краями, все же корявый сук, это не отточенный меч. Мне повезло, что я быстро нашел родник и хоть как-то промыл рану и напился. Фляжки у меня больше не было, поэтому мне не удалось набрать воды про запас. Впрочем, бинтов у меня тоже нет. Жизнь просто посмеялась над таким запасливым и предусмотрительным мной: пока у меня была моя сумка с бинтами-мазями, я ни разу серьезно не поранился (укусы комаров нельзя считать серьезной травмой, не так ли?). А теперь я был вынужден отрезать широкую полосу от своей единственной, и так изрядно потрепанной рубашки, хорошо хоть у меня остался нож. Сил идти дальше не было, но надо было добраться хотя бы до ближайшей заставы и предупредить о возможном нападении эльфов. Необходимо было усилить отряды, потому что те эльфы очень опасны, среди них наверняка есть маги. Только эта мысль заставляла меня вставать после очередного падения и идти. Надо было хоть как-то исправить то, что я натворил. Если я правильно помнил, до ближайшего контрольного пункта было никак не меньше пяти часов ходьбы. Я окончательно замерз, и холод тоже заставлял меня двигаться, чтоб хоть как-то согреться. Долго шел, уже не соображая, где находится застава — если продолжать идти в одну сторону обязательно наткнешься на одну из них. Окончательно стемнело, и мне пришлось остановиться на ночлег, больше родников мне не попадалось, развести костер без огнива я не смог: левая рука почти онемела, а правая все еще кровоточила. В итоге я просто рухнул под какой-то куст и забылся тяжелым сном.

Сквозь сон я почувствовал, как меня подняли, завернули во что-то теплое. Кажется, меня что-то спрашивали, но в голове шумело, и я никак не мог понять, что от меня хотят. Кто-то неосторожно взял меня за больную руку и я, застонав, снова потерял сознание. Резкие толчки выдергивали меня из забытья — меня куда-то везли на лошади, перебросив через седло. Когда мы, наконец, остановились, меня сгрузили.

Тепло. Меня занесли в какой-то дом. Я не стал возражать, если бы меня оставили в покое, просто положили бы поближе к огню, и позволили, наконец, согреться. Мне ничего так сильно не хотелось в этот момент как тепла и покоя. Но нет, мои мучители стянули с меня даже те жалкие лохмотья, которые остались от моей некогда добротной одежды и стали растирать меня какой-то леденящей гадостью. Все тело жутко болело, но чьи-то сильные руки безжалостно прошлись по всем синякам, я почувствовал солоноватый привкус крови — кажется, я прокусил губу, чтоб не завыть.

— А ты, парень, кричи, не стесняйся, — сказал мой "массажист". Все заржали. Очень смешно! Стало почти до слез обидно — издеваются над бедным человеком. Все! Хватит ржать, голова уже болит. Сильные руки дошли до моей скрюченной левой руки и стали разминать каждую мышцу, при этом осторожно разгибая ее. Ноющая боль почти утихла, но так просто не ушла, напоследок пронзив руку ледяными иглами. Постыдно упасть в обморок мне дали, стакан воды в лицо — и я пришел в себя под очередной взрыв смеха. Я облизал потрескавшиеся губы. Может, если попросить, они дадут мне воды?

— Дайте, пожалуйста, попить. — Да что ж это такое, что надо мной все смеются? Сегодня определенно не мой день.

— О, вы посмотрите, какой вежливый мальчик, откуда ж ты такой взялся?

Хохот резко оборвался. Хм. Что там у них? Я осторожно открыл один глаз. Все, находившиеся в комнате, не отрываясь, смотрели на меня. Высокий парень в форме стража ("массажист" — понял я) крепко держал меня за запястье левой руки.

— Парень, откуда у тебя это кольцо? — какое еще кольцо, нет, у меня никакого кольца… Мне под нос сунули мою руку, я с трудом сфокусировал глаза. Это они что, про мой фамильный перстень?

— Где ты его взял? — по слогам произнес Страж.

— Где взял, там больше нет, — буркнул я. Парень побледнел и сильно сжал мою руку. Эй! Больно же.

— Парень, хорошо подумай, прежде чем ответишь.

— А то что?

— Ты знаешь, чей это перстень? — как-то обреченно спросил парень.

— Знаю. Мой. — Ой, кажется, теперь он разозлился. Мамочки! Уберите его от меня.

— Это перстень сына Графа Илодара. Он пропал неделю назад при очень странных обстоятельствах. А теперь мы находим тебя и у тебя этот перстень. И какой отсюда следует вывод? — проникновенно спросил меня он.

— Что Вы наконец-то нашли сына графа, то есть меня, и Вам за это положена награда? — от такой наглости страж опешил.

— И что мне с тобой делать? — понятно, мне не поверили. Да уж, на сиятельного графа я не похож. — Эй, ты че, спишь? — спросил парень, так как я промолчал.

— Да! А Вы, почтенный, изволите тревожить мой драгоценный сон. И лучше бы Вам поскорее придумать вескую на то причину, а то моя светлость может разгневаться. — Я сонно открыл один глаз, чтоб полюбоваться произведенным эффектом.

— Может ты все-таки графский сынок? — с надеждой спросил он.

— Может быть, — я загадочно улыбнулся.

Парень затравленно оглянулся, но его товарищи уже ушли, оставив меня ему (или его мне?) на растерзание. Я устал смотреть на него снизу вверх и попытался принять сидячее положение. Теперь уже правую руку пронзила резкая боль, и кровь снова потекла. Глубокий вдох и ме-е-едленный выдох.

— Давай начнем заново. Меня зовут Рэн и я буду тебе… э… Вам очень благодарен, если Вы поможете мне перевязать рану.

— Тим. Может все же на ты? — я благодарно кивнул.

Под моим чутким контролем парень промыл, зашил и перевязал мне рану.

— Ну что, найденыш, может, расскажешь, кто ты такой?

— И что я должен сказать тебе, чтоб ты поверил?

— Правду. Хочешь бесплатный совет? Лучше не ври. Ты неплохой вроде парень, мне будет жаль, если тебя будет допрашивать Главный страж. — Я поежился.

— Здесь есть маг?

Парень спросил, зачем мне маг.

— Так есть или нет?! — парень бесхитростно рассказал, что маг есть, но уехал по экстренному вызову вместе с Главным стражем, иначе сейчас со мной уже разговаривали бы в другом месте. И как его в стражи взяли? Нельзя же все выдавать первому встречному. Ну и что, что он выглядит беспомощным и безобидным. Я опять вспомнил про эльфа, обида захлестнула меня. Я гаденько ухмыльнулся.

— А вот это хорошо, что их нет. Потому что сейчас мне никто не помешает захватить весь пост и пропустить через контур пару десятков эльфийских воинов.

— Ты маг?! — в ужасе округлил глаза Тим.

— Молодой человек, заканчивайте свой спектакль. Зачем Вы хотели меня видеть? — на пороге стоял уставший запыленный маг.

Тим обиженно насупился. Ничего, будет ему урок: нельзя доверять сирым и убогим.

— Мне тоже будет интересно послушать, — о! вот и Главный страж подошел. Ну, раз все в сборе, думаю пора начинать.

— Я хочу, чтоб вы удостоверились, что этот перстень, — я вытащил из-под одеяла руку, — по праву принадлежит мне и что я действительно тот, за кого себя выдаю.

— И за кого же Вы себя выдаете?

— Я Иллирэн, сын графа Илодара. — Ага, наконец-то его пробрало. Маг и Главный страж одновременно шагнули ко мне, последний помялся и уступил место магу.

— Может быть, Вы тогда представитесь полным своим именем и титулом… — вкрадчиво поинтересовался маг.

— Может быть, Вы представитесь хотя бы каким-нибудь именем. — Я полностью скопировал его манеру.

— Терим, маг Южного форпоста. — Боги! Как меня сюда занесло? Я раздраженно потер виски. Все-таки я умудрился сделать крюк, километров на 10 отклонившись от нужной заставы.

— Мне тоже интересно, как Вы здесь оказались.

— Вы что читаете мои мысли?

— Нет, но думаю, Вам следует научиться контролировать свои эмоции, иначе любой мало-мальски внимательный человек легко поймет, о чем Вы думаете.

— Да? И о чем я сейчас думаю? — Я вспомнил варенье из крыжовника, которое дед должен был привезти со своего симпозиума (жена его друга обожала крыжовник и жаждала всем привить любовь к зеленой ягоде). А из-за этого ушастого предателя, я сижу здесь и пытаюсь доказать, что не индюк. А все-таки я могу гордиться собой как лекарем — сам вылечил тяжелобольного представителя другой расы. И вообще я хочу пить. Я со вздохом покосился на кувшин с водой.

— Возьми. — Маг со смехом протянул мне стакан воды. Ну вот, опять он меня сделал. — Не переживай, это ж моя работа. А вообще такого хаоса как в твоей голове я давно уже не видел. Так кто ты какой?

— Я уже сказал.

— Ну, полное имя и титул Иллирэна Илодарского ты не знаешь…

— А зачем мне его знать? За меня его знают другие. — Маг снова расхохотался, ничего, я уже почти смирился, что сегодня все веселятся за мой счет.

— Забавный ты, если бы мы встретились с тобой при других обстоятельствах, я б взял тебя в ученики. Знаешь, у тебя неплохой Дар. — Безумная надежда всколыхнула глубоко запрятанные переживания, но, столкнувшись с внимательным, колючим взглядом мага, я понял, что это всего лишь очередная проверка. В детстве я замучил нашего мага, заставляя того, каждую неделю проверять, не появился ли у меня Дар, но если Дар не проявился сразу, то значит, у тебя его нет и не будет. Что ж, я быстро смирился с тем, что мне не повелевать стихиями, да и наставники скучать мне не давали, но до сих пор сердце замирало при виде творимого волшебства. Терим безусловно знал, что у графского сына Дара нет и решил меня на этом подловить.

— К чему эти бессмысленные проверки? — сказал я усталым голосом. Больше всего я хотел, чтоб меня оставили в покое, слишком много испытаний мне выпало в последние дни. — Тащите свой прибор.

— Какой прибор?

— Не надо, не притворяйтесь, я устал и очень хочу спать, и чем быстрее покончим со всем этим, тем лучше.

— Откуда ты знаешь про прибор? — насторожился маг.

— Я много чего знаю по долгу службы.

— Какой службы? — я мысленно застонал. Маг кивнул кому-то за моей спиной.

— А ты уверен, что ты хочешь пройти такую проверку: если ты соврешь, то твоя ладонь… э… — Да знаю я, знаю. Сколько можно?! Если уж я знаю про прибор, то наверняка представляю, как он действует. Он похож на шкатулку, только крышка приделана намертво, а сбоку есть прорезь под руку: если допрашиваемый солгал, то в зависимости от заклинания рука будет обуглена, отморожена или обескровлена — это зависит уже от фантазии мага. Спросите, почему я так спокойно об этом говорю? Ну, вообще-то использование его запрещено, и он может применяться только с согласия допрашиваемого, иначе он не будет работать. А я врать не собираюсь, только подтвержу, что я это я и все. Ничего мне не будет.

Прибор принесли, но маг все еще сомневался, стоит ли подвергать меня такому испытанию. Я рассеяно посмотрел на этот агрегат. Хм, когда отец показывал мне такой прибор, он выглядел немного иначе. Странно.

— Это что, новая модель?

Маг удивленно посмотрел на меня.

— Знаете, я Вам верю, я не буду оскорблять Вас этой проверкой. — Ага. Ему бы еще побольше уверенности в голосе.

— Давайте, раз уж принесли. Сегодня Вы мне верите, а завтра Вы засомневаетесь, а потом у Главного стража возникнут вопросы… — я засунул правую руку в прорезь.

— Я Иллирэн, сын Графа Илодара, — ровным голосом произнес я и не смог вытащить руку. Маг побледнел.

— Что происхо… — Руку пронзила резкая боль, выкручивая ее под немыслимым углом. Из глаз брызнули слезы. Маг стоял и только молча разевал рот.

— Снимите с меня эту штуку, — прохрипел я, когда боль неожиданно отступила, и маг поспешно высвободил мою многострадальную руку из западни. К моему облегчению, кисть выглядела довольно живенько и не собиралась рассыпаться пеплом у меня на глазах.

— Ваша Светлость, я не знаю, что произошло, — маг смотрел на меня несчастными глазами. Хм. Значит, все же я прошел проверку, если меня теперь величают "Светлостью". — Если бы Вы сказали не правду, прибор должен был только слегка ожечь руку (спасибо за заботу, конечно, но значит, маг все же не доверял мне). Но Вы сказали правду, только почему-то сработала дополнительная защита. Некоторые умельцы пытались обойти заклинание, накладывая на руку защитные чары, и тогда прибор ломался. Поэтому я немного доработал его, установив на него нейтрализующее заклинание, и оно почему-то сработало, но на Вас не было защиты я проверил… Даже если бы и была, то ничего не должно было произойти, только бы развеялось заклинание.

Нейтрализующее говоришь?

— А исцеляющие чары тоже могли быть развеяны? — Маг побледнел еще сильнее и неуверенно кивнул.

Если я что-то понимаю, в исцеляющих чарах, то сейчас мне придется ой как несладко.

— Бинт, — прошептал я одними губами. Исцеляющие чары тем и хороши, что не только обезболивают, но и временно подменяют недостающие "части тела" и по мере естественного восстановления организма постепенно замещаются натуральными тканями. При этом человек живет в свое удовольствие, даже не замечая, процесса лечения. Например, эльф избавил меня от головокружений, просто заменив недостающее количество крови чарами, со временем организм восстановил бы нужный объем крови, вытеснив при этом чужеродное волшебство. Исцеляющее заклинание ограничено начальной точкой отсчета, то есть после повторной сдачи крови уже после активации заклинания, мне потребовалось еще одно лечебное заклинание, которое и было наложено на мои руки, чтобы заодно залечить и порезы. Ранее использовалось заклинание, ускоряющее регенерацию организма, но многократное его применение приводило к преждевременному старению, так как магия заставляла больные части тела проживать по месяцу за одну минуту. Поэтому от этого метода отказались в пользу новых исцеляющих заклинаний.

Но если нейтрализовать такое заклинание до того, как оно закончит свое действие, то состояние организма вернется в точку отсчета, т. е. станет таким же, каким было до магического лечения. До сих пор считалось, что нейтрализовать такое заклинание невозможно, но Терим умудрился только что доказать, что нет ничего невозможного для изобретательного человеческого ума.

Немного подумав, я потребовал принести какой-нибудь тазик. А то я сейчас тут все кровью залью. На глазах потрясенных стражей на моих ладонях сами собой появились глубокие порезы, и из них обильно полилась кровь. Маг пытался хоть как-то остановить кровь, но только зря перевел бинт, кровь останавливаться не хотела.

Маг тихо охнул: на моем плече расплывалось еще одно кровавое пятно — пока я пытался избавиться от прибора, я, наверное, слишком резко дернулся из-за выкручивающей суставы боли и потревожил только что зашитую рану, которая снова разошлась.

— Эту рану я получил позже, так что не стойте столбом, сделайте что-нибудь, — прошипел я, уже не церемонясь с полуобморочным Теримом. Это его отрезвило, и передо мной вновь стоял профессиональный маг и лекарь по совместительству. Уже через десять минут рана была обработана, зашита и перевязана.

После того как вся "лишняя" кровь вытекла, маг перевязал мне ладони и приготовился колдовать.

— НЕ НАДО!!! Еще одного исцеляющего заклинания я не переживу! — Маг самым возмутительным образом проигнорировал мои протесты и, взяв меня за запястья, щедро поделился со мной силой.

Глава 7. Битва екстрасенсов

Я бы с превеликим удовольствием наслаждался всеми привилегиями больного человека, но стараниями коварного мага я чувствовал себя до неприличия хорошо и поэтому не мог позволить себе роскошь проваляться целый день в кровати. На прикроватном столике я нашел воду для умывания, чуть дальше лежала сложенная аккуратной стопочкой одежда. Куда делись мои тряпки, мне было неинтересно, но мои сапоги были в отличном состоянии, и со стороны моих спасителей было крайне невежливо забирать их у меня. Такими темпами меня скоро оберут до нитки. Чтоб не сбежал, подумалось мне. Если меня лишили обуви только из этих соображений, то они сильно заблуждались. Еще пара дней и они не будут знать, как избавиться от моего общества, а я им в этом помогать не собираюсь. Кормить меня никто не спешил, поэтому я отправился раздобыть себе чего-нибудь на завтрак.

Шлепать босиком по ледяному полу было не очень приятно, и я припустил бодрой трусцой, чуть было не налетев на не кстати подвернувшегося мага. Хотя вру, маг был очень даже кстати — он нес поднос с едой. Перехватив у Терима тарелку с пирожками и чашку чая, я сделал разворот на сто восемьдесят градусов и также стремительно скрылся в отведенных мне покоях. Не успел я догрызть первый пирожок, как в дверь тихонько постучали. Наверное, маг уже опомнился после моего разбойного нападения и собирается с боем вырвать у меня награбленное. Фигушки! Я мстительно надкусил два пирожка. Стук повторился. У-у-у, какой настойчивый.

— Войвиве! — толком не прожевав, разрешил я. Ко мне неуверенно заглянул Терим.

— Вы позволите? — я царственно махнул ему пирожком. Пусть заходит мне нежалко. Маг поставил слегка опустевший поднос рядом со мной. Может он еще чего вкусненького принес? Посмотрим. О! Варенье. Из крыжовника?!

— Вам не нравится крыжовник?

— Обожаю, — я в восторге закатил глаза. — Страшный Вы человек, Терим… Или Вы не человек?

— Ваша Светлость?…

— Меня поражает Ваша способность читать мои мысли, надеюсь, ничего лишнего Вы там не прочитали? — Так, пожалуй, с него хватит. — Просто вчера, когда я просил догадаться, о чем я думаю, я загадал крыжовенное варенье…

— Ах, это, — отмахнулся маг, — просто моя тетушка…

— Подождите, — остановил того я и, изобразив напряженную работу мысли закончил за него, — Ваша тетушка Азалия обожает крыжовник, варит из него огромный таз варенья, потом трехлитровыми банками раздает его друзьям мужа, но всегда припасает десяток-другой для любимого племянника.

— Но… — по лицу мага я понял, что угадал. — Вы знакомы с тетушкой?

— Нет, не имел счастья быть представленным.

— Тогда откуда…

— Не берите в голову. Что интересного было на симпозиуме?

— Да так, распорядитель слегка приболел (ага, фирменная настойка была еще не готова), и было решено перенести его на следующий месяц.

Я похолодел, значит, дед давно уже вернулся, обнаружил мое отсутствие, и уже наверняка узнал о моем весьма странном поведении от деревенских жителей. Значит, вчера Тим сказал правду, и меня действительно искали, а я ведь подумал, что он хотел меня слегка попугать. Я-то знаю, что я никуда не терялся. Настроение шутить пропало — я представил, что испытал отец (а ему сообщили, в этом можно не сомневаться), когда узнал, что я пропал. Ну почему я поленился и не оставил на всякий случай записку!?

— Ваша Светлость, что случилось? — Нет, ничего. Все просто замечательно. Теперь придется объясняться с отцом, куда я ходил, где мой меч, и как я посмел мучить беззащитных селян. Если вчера у меня еще была какая-то надежда на то, что можно будет уговорить Главного стража не беспокоить отца по пустякам и не докладывать ему о моем приключении, то теперь думаю, что отец уже знает, что я нашелся, где нашелся и в каком виде.

— Простите, Ваша Свет…

— ХВАТИТ! — что-то я в последнее время нервный стал. — Простите, не надо так меня звать. Лучше по имени, можно просто Рэн.

— Как пожелаете, — похоже маг на меня обиделся. Я не имел права на него кричать. Он-то невиноват в моих злоключениях.

— Ну, не обижайтесь. Я не хотел… — Что я несу? Хотел — не хотел, наорал на человека, который обо мне позаботился. Я вообще тут на птичьих правах, а веду себя как последняя скотина. Если б стражи меня б не подобрали… — Извините…

— Забыли, — буркнул маг и криво улыбнулся. — Иллирэн, с Вами хотел поговорить Главный страж.

Как я и ожидал, душевного разговора с Главным стражем у нас не получилось, больше было похоже на допрос.

— Что Вы делали ночью в тридцать первом секторе? — да я понятия не имею, где находится этот сектор и что я там делал.

— А где это? — буду косить под дурачка, может, от меня отстанут.

— Почему Вы дважды пересекли защитный контур? — что?! Как они меня отследили?

— А что это?

— Не придуривайтесь! Что Вы вообще здесь делаете один, без охраны, и почему… — ладно пора менять тактику.

— Вы забываетесь, — ледяным тоном ответил я и посмотрел ему в глаза. Приказывать стражам я не мог, те подчинялись только отцу, но и они не имели права допрашивать меня.

— Простите, — Главный страж устало потер переносицу. А ведь он был в ночном разъезде и с утра уже опять на ногах. И со мной "беседовал" не из праздного интереса. Кажется, Тим говорил, что вчера был экстренный вызов.

— Если Вы расскажите, что произошло, возможно, я смогу как-то Вам помочь, — вряд ли я действительно могу чем-то помочь стражам, но, может быть, узнаю что-нибудь.

— Вчера в секторе двадцать семь было зафиксировано два сильных выброса магии с перерывом в несколько часов. Это показалось нам очень подозрительным, и мы выехали на место происшествия. По дороге нашли Вас и отправили вместе с Тимом в крепость. На месте ничего подозрительного найдено не было. А когда маг попробовал восстановить картину произошедшего (ничего себе! Терим действительно крутой маг раз ему по силам такое заклинание)… Мы не поверили своим глазам. Трое эльфов из клана Летучих Мышей устроили пикник прямо перед охранным контуром. Посидели, обсудили последние сплетни и скрылись телепортом. Туда они пришли, по всей видимости, также, — Я незаметно перевел дух — меня он там не видел, эльфа с его командой тоже. Хотя возможно Главный страж не все мне рассказывает. Тем временем он продолжил:

— Вы слышали о "Летучих Мышах"? — дождавшись отрицательного ответа, страж пояснил, — это не клан, в обычном понимании этого слова, фактически это специальный отряд быстрого реагирования. Очень опасные противники, их легко вычислить по черной униформе. В общем, сейчас я пытаюсь понять, что им было надо на наших землях и что мне теперь делать. Вы знаете что-нибудь, что может помочь разобраться во всем этом?

Я отрицательно покачал головой.

— Если Вас интересует мое мнение, то я думаю, стоит удвоить отряды и усилить их магической поддержкой.

Главный страж неопределенно хмыкнул. Я понимаю, что он хотел услышать от меня полезную информацию, но я пока не хочу рассказывать о своем участии во всем этом представлении.

— Завтра мы проводим Вас домой, а пока отдыхайте. — Страж поднялся, показывая, что разговор окончен.

— Спасибо Вам за помощь, — я поклонился и вышел.

Нашему отряду предстояло преодолеть четыре конных перехода, и поэтому я искренне обрадовался, когда узнал, что Терим тоже будет "провожать" меня до дома. Всего выпроваживающих было десять. Раньше меня сопровождал один, в крайнем случае, два человека, и при первой же возможности я старался избавиться от такой опеки. С каждым часом мы все больше удалялись от границы, а, следовательно, путешествовать становилось безопасней. Может торжественно пообещать, что не сбегу, что людей гонять туда-сюда?

Отец не вышел меня встречать, на мой встревоженный вопрос мне ответили, что он уже спит (В 10 часов вечера? Да отец никогда раньше полуночи не ложился!) и будет ждать меня завтра утром у себя в кабинете. Значит, отец не захотел меня видеть. Ничего не скажешь, теплый прием ожидал меня в родном доме. Глаза закрывались на ходу, но когда я добрался до своей кровати, сон еще долго не приходил. Проворочавшись полночи, я все-таки заснул.

Открыв глаза утром, я не сразу понял, где я нахожусь. А когда понял, то взвыл от мысли, что сейчас мне надо идти к отцу объясняться.

— Господин Иллирэн, Вам плохо? — Повернув голову, я обнаружил, что в моей комнате находится какой-то парень в ливрее слуги, раньше я его в замке не видел. Его выправка внушало сильное подозрение, что ему привычна несколько другая форма одежды — военный мундир или что-то в этом роде. Похоже, его приставили ко мне, чтобы ненавязчиво охранять. — Что с Вами? — может сказаться больным и отстрочить неприятное объяснение? Нет, надо взять себя в руки и поговорить, наконец, с отцом, не покусает же он меня. Я натянул одеяло на лицо: не хочу никого видеть, никого слышать, меня здесь нет.

— Я позову лекаря, — а, он все еще здесь.

— Не надо! — я рывком сел в кровати.

На негнущихся ногах я шел по длинному коридору и лихорадочно соображал, что мне делать. Рассказать отцу все как есть или о чем-то умолчать? У меня было много времени, чтоб над этим подумать, но единственное заключение, к которому я пришел, было: не врать. Только не знаю, насколько стоит быть откровенным. Я долго стоял под дверью кабинета и не решался войти. Дверь неожиданно открылась — на пороге стоял отец.

— Все-таки пришел. Ну, заходи, — отец пропустил меня внутрь. Я нерешительно замер посередине комнаты. — Садись, что стоишь как неродной.

Я присел на край стула. Раньше я забирался в кресло с ногами, но сейчас не посмел. Вчерашний более чем холодный прием, сегодняшний слуга с повадками воина, — все это было пугающе непривычно и нервировало меня. И сейчас, не зная как себя вести, я мечтал провалиться под землю, лишь бы не сидеть здесь под изучающим взглядом отца.

— Иллирэн, что происходит? — я вздрогнул от этого холодного "Иллирэн", раньше отец всегда называл меня Рэном. Я промолчал, продолжая изучать сто раз уже виденную чернильницу.

— Ты даже не посмотришь на меня? — Я медленно поднял голову, но, встретившись глазами с отцом, тут же отвел взгляд. А я ведь ничего плохого не сделал, а веду себя как нашкодивший ребенок.

— Рэн, ты пропадаешь на неделю, никому ни слова не сказав, я поднимаю верх дном всю округу, чтобы тебя отыскать, а ты находишься у эльфийской границы, без вещей, без денег, без оружия, в лохмотьях, весь израненный, — голос отца дрогнул, — а когда возвращаешься, ведешь себя, как будто тебя сейчас будут бить.

Теперь я окончательно понял, что не смогу рассказать отцу о своих похождениях, и дело даже не в отношении отца к эльфам, и не в том, что мне больно, вспоминать о том, что эльф меня жестоко обманул. Просто раньше я всегда в сложных ситуациях бежал к отцу, который неизменно меня выслушивал и помогал делом или хотя бы советом. Как бы он ни был бы занят, он всегда уделял мне внимание, не отмахиваясь даже от самых пустяковых проблем. Поэтому когда я нашел эльфа, надо было не тащить его лесом, обходя приграничные патрули, а сообщить отцу, не стал же бы он резать моего "пациента". У меня не было причин не доверять ему. И теперь я не мог вот так просто рассказать отцу, что в действительно сложной ситуации, я не счел нужным даже сообщить ему о своих затруднениях. Нет, я все сделал скрытно, как преступник. А отец тут переживал за меня…

— Я… — я не узнал свой голос. — Вещи украли, а рана… я с дерева неудачно упал.

— А меч? Меч тоже украли? — в голосе отца слышался горький сарказм.

— Нет, меч я продал, точнее, оставил в залог, нужны были деньги… — я уже почти ненавидел себя за эти слова, но солгать отцу не смог. Я и так пренебрег его доверием, ложь сделала бы ситуацию совсем невыносимой, — срок истекает сегодня или завтра, я не помню…

— Спасибо, хоть тут не соврал, — он откуда-то вытащил мой меч. Отец избавил меня от позора, выкупив мой клинок — как всегда походя, решил мою проблему, а я даже не подумал, о том, чтоб обратиться к нему: возомнил себя взрослым и самостоятельным.

— Я думаю, что пока он будет храниться у меня, — я молча кивнул. — Знаешь, тебе лучше ближайшее время не отлучаться из замка без сопровождения. Если тебе что-нибудь понадобится — тебе достаточно меня попросить.

Я снова кивнул. Понятно, отец, со всей присущей ему деликатностью, только что посадил меня под домашний арест. Лучше бы он наорал на меня, чем своим доброжелательным отношением очередной раз заставить меня вспомнить, как я одним махом перечеркнул существовавшее между нами доверие и взаимопонимание.

— Мы вернемся к нашему разговору через неделю. А пока можешь идти. Жду тебя к обеду.

Обед прошел в тяжелом молчании, есть не хотелось и, поковыряв салат, я так и не притронулся к основному блюду. Едва дождался, пока отец доест, и ушел в свою комнату. Хайк, новый "слуга", не докучал мне своим присутствием, однако, неизменно пристраивался за моим плечом, когда я покидал комнату. Он же приходил будить меня по утрам. Я не выходил за пределы замка, а под конец недели почти не вылезал из своей спальни — не мог спокойно видеть отца, смотревшего на меня с молчаливым укором, и каждый раз вздрагивал, натолкнувшись на него где-нибудь в коридоре. Я хотел было возобновить свои тренировки, но для этого надо было идти к отцу за мечами (я их отдал ему на хранение перед отъездом), а у меня язык не поворачивался просить свои мечи, после того как я так запросто расстался с церемониальным.

Я сильно похудел за эту неделю, от голода у меня нередко кружилась голова, но в присутствии отца у меня кусок в горло не лез, я давился едой, меня уже мутило от одного только ее вида, и, в очередной раз сказав, что неголоден, я поднимался к себе.

— Рэн, что с тобой происходит? — от неожиданности я чуть было не выронил нож, которым чертил узоры на скатерти.

— А? Прости, ты что-то сказал?

— Ты на себя в зеркало давно смотрел? — а что в него смотреть, видок у меня тот еще: бледный, худой, с кругами под глазами от постоянного недосыпания. По ночам меня мучили кошмары, снился в основном эльф, умирающий у меня на руках. И тогда я просыпался в холодном поту и ходил до утра по комнате, только чтобы не заснуть вновь и не видеть мучения бывшего подопечного. — Ты ничего не ешь, стал рассеянным, все время клюешь носом…

А еще я все время мерзну. Хайк уже пару раз переносил меня на кровать, после того как я, завернувшись в одеяло и подсев поближе к огню, так и засыпал в кресле.

— Зайди ко мне в кабинет через часик. — Я не знаю, что мне скажет отец, но если уж я сразу не рассказал все, то теперь уж точно буду отмалчиваться.

— Так больше продолжаться не может, — я кивнул, — я не хотел тебя торопить и дал тебе неделю, чтоб ты спокойно мог все обдумать и рассказать мне, наконец, что произошло. Я честно скажу, что огорчен твоим недоверием, — я дернулся как от пощечины.

— Я не могу спокойно смотреть, как ты изводишь себя, и поэтому решил поговорить с тобой на чистоту. Не знаю, что произошло на самом деле, могу только показать тебе, как выглядят твои поступки со стороны. Я хотел бы верить, что это неправда, но, к сожалению, не могу найти другого объяснения твоим действиям.

Я внимательно посмотрел на отца, я тоже не могу найти объяснения всем своим действиям. Например, зачем мне приспичило покупать эльфийский клинок?

— Так что слушай, и если что, поправь меня. Ты приехал к Мастеру Назару и прожил у него несколько дней, — отец вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

— За это время ты обманом заполучил около полутора литра крови местных жителей — я понурился. Все правильно. Иначе как обманом мои действия не назовешь.

— После этого ты отправился в город, купил там походные носилки, лошадь и мертвый эльфийский клинок. — А отец хорошо осведомлен обо всех моих перемещениях. Может он уже и про эльфа все знает?

— Затем ты отправился в сторону границы и пересек защитный контур где-то в районе двадцать девятого сектора — Опять в точку. Только сектор был двадцать седьмым.

— Там ты сильно порезал ладони и потерял много крови. Я ничего не упустил? — Я неопределенно пожал плечами. Отец ничего не упустил, скорее кого. — Весьма странные действия для молодого человека, ты не находишь? Объясняется же все до ужасного просто. Ты всегда был любознательным мальчиком и любил всякие эксперименты, а еще тебе хотелось быть магом. Так вот, найдя в какой-то книге мощное заклинание, не требовавшее непременного наличия Дара, ты не удержался и захотел опробовать его. Зная, что я не одобрю такие игры, ты решил уехать к Мастеру Назару и, там, воспользовавшись его отсутствием, начал собирать необходимые ингредиенты: человеческую кровь, душу, заточенную в клинке, и тело. Не перебивай! Погрузив на носилки чей-то труп (я надеюсь, что ты его все-таки где-нибудь выкопал, а не убил кого-нибудь сам), ты дошел до границы и пересек охранный контур (к тому моменту я уже начал тебя искать, поэтому на всякий случай он был перенастроен). Контур непременно среагировал бы на запрещенную магию, творимую внутри него. Теперь тебе ничто не мешало провести ритуал. Не знаю, то ли тебе не хватило собранной крови, то ли ритуал поднятия и оживления трупа требовал крови "создателя", и ты порезал себе ладони и добавил уже своей. Потом что-то пошло не так, и, судя по всему, эксперимент не удался. Единственное, что не очень ясно, это как ты себя вылечил. У тебя был сообщник? Тогда все ясно, он-то тебя и вылечил, и ранил, и ограбил… — Отец хотел еще что-то сказать, но я его уже не слушал.

Не чувствуя ног, я выбежал из кабинета, сбив по дороге Хайка, и понесся вперед не разбирая дороги. Как отец мог только подумать? Он обвинил меня в практике некромантии, которая была уже больше трехсот лет объявлена вне закона. Так вот почему меня по дороге домой охраняли десять человек, они охраняли не меня, а от меня. Поэтому меня везде сопровождал молчаливый Хайк, а мечи мне так и не вернули. Конечно! Никто знает, чего можно ожидать от избалованного подростка, почувствовавшего вседозволенность, дерзнувшего встать выше жизни и смерти. Странно, что меня еще не посадили в одиночную камеру. Занятие некромантией обычно каралось смертной казнью, но меня как начинающего некроманта могли и пощадить, и, учтя мой "нежный возраст", заменить казнь тюремным заключением. По лицу, не останавливаясь, текли слезы, а я все бежал, пока меня не догнали: меня сбили с ног и прижали лицом к полу. Сквозь пелену слез, застилавших глаза, я все же различил, как кто-то подошел ко мне. Меня вздернули на ноги, но не отпустили, продолжая крепко держать за плечи. Лицо отца, стоящего напротив, казалось окаменевшим:

— Иллирэн, надо отвечать за свои поступки. — Ноги подкосились, и я безвольно повис на державших меня руках. На смену истерике пришло спокойное равнодушие. После того, как самый близкий и родной человек поверил в то, что я мог раскапывать могилы, только для того, чтоб удовлетворить свое любопытство, мне стало все равно.

Глава 8. Привет из недавнего прошлого

В комнате было удушающе жарко, и я сбросил одеяло на пол. Это не принесло мне желанного облегчения. Облизал потрескавшиеся губы, кувшина с водой нигде не было, сполз с кровати и горячим лбом прислонился к окну. На улице шел дождь. Я дернул створку, она неохотно поддалась, заставив меня поморщиться от визгливого скрипа. Высунувшись в окно, я подставил разгоряченное лицо струям дождя и порывам холодного ветра. Вода приносила успокоение, смывая остатки очередного кошмара. Я стоял и всматривался в темноту, наслаждаясь буйством стихии, когда неожиданно раздался резкий вскрик, и кто-то смазанной тенью пробежал к дому. Силясь хоть что-нибудь рассмотреть за стеной воды, я наполовину свесился в окно, сразу же промокнув до нитки. Дверь резко распахнулась, и ветер, всколыхнув занавески, выстудил всю спальню.

Я резко обернулся, неосторожное движение вызвало головокружение, и мне пришлось обеими руками вцепиться в подоконник, чтобы не упасть.

— Иллирэн, пожалуйста, отойди от окна, — стараясь не делать резких движений, ко мне шел дед. Таким голосом обычно говорят с буйно помешанными. Ах, да! Я ж теперь спятивший некромант. Криво улыбнувшись, я отвернулся к окну.

— Иллирэн, не делай этого… — Так делать или не делать? Ты бы уж определился, дед, то отойди от окна, то не делай этого. — Иллирэн, если тебе себя не жалко, то пожалей хотя бы отца, он этого не переживет.

— Я, может, тоже этого не переживу. — Утихшая было боль, появилась вновь. Мне хватило сегодняшнего разговора с отцом, чтоб почувствовать себя раздавленным. Непонятно, чего добивается дед, придя ко мне ночью для того, чтобы очередной раз упрекнуть меня. — Зачем ты пришел?

В коридоре раздался топот, похоже, сегодня не только мне не спится. Под окном натекла уже целая лужа, и если я сейчас же не закрою окно, то рискую простудиться. Я нехотя отлепился от своей опоры и потянулся к створке, когда меня схватили за локти и резко дернули прочь от окна, от неожиданности я упал и ударился лбом о подоконник. Перед глазами заплясали огни. Очнулся я уже на кровати, и когда хотел проверить нет ли у меня шишки, не смог даже пошевелить рукой: меня полностью обездвижили, спеленав как младенца. За что? Сначала просто заперли в комнате, а теперь вдруг решили связать, интересно, что со мной дальше будут делать? Все же посадят в камеру…

Вошел отец и долго смотрел на меня грустными уставшими глазами. Так ничего не сказав, отец покачал головой и вышел, оставив меня наедине со своим отчаянием.

Я только начал засыпать, как дверь снова открылась, и в комнату шагнул эльф. Вилли. Казалось, что с последней нашей встречи он вырос сантиметров на пятнадцать. Он, слегка прихрамывая, подошел, сел в кресло рядом с кроватью и уставился на меня тяжелым немигающим взглядом. Забыв о своих путах, я дернулся, на что эльф хрипло рассмеялся:

— Теперь мы поменялись местами. Забавно, не правда ли, человек? Теперь ты лежишь и не можешь пошевелиться, и только от меня зависит, будешь ли ты жить или умрешь. Что молчишь, человек, тебе-то в отличие от меня зубы не выбивали?

— У тебя все же восстановилось зрение… Я рад за тебя.

Эльф скривился:

— А ты все такой же сентиментальный дурак, — эльф резко встал, — в камеру его!

Хайк и еще какой-то парень подняли меня с кровати и куда-то потащили. Вырваться было невозможно, но я все же попытался, лягнув Хайка связанными ногами. В следующее мгновенье меня скрутила резкая боль.

— Не дергайся, в следующий раз будет больнее, — эльф щелкнул пальцами и боль отступила. Меня бросили на пол, противно хрустнула сломанная рука, и я погрузился в темноту.

Ведро ледяной воды привело меня в чувство. Пока я был без сознания, меня развязали, ограничив мои передвижения только железной цепью, сковывавшей руки, и каменными стенами камеры. Яркий свет на секунду ослепил меня — в камеру зашел отец. Я попытался встать, но затекшие ноги плохо меня слушались.

— Отец… За что?

— Я тебе уже говорил, Иллирэн, что надо отвечать за свои поступки.

— Люди вообще не задумываются над последствиями своих действий, — оскалился вошедший вслед за отцом эльф, — из-за твоего эксперимента погибли десятки людей и эльфов. И мы требуем мести.

— Но это ж неправда, Вилли…

— Не смей называть меня этой кличкой! — взорвался эльф. Меня пронзила острая боль, — ты понял, человек? Я не слышу, ты понял?

Я мог только прохрипеть, что-то отдаленно похожее на "да". Эльф прекратил меня мучить и отошел, напоследок пнув меня под ребра. Рядом со мной опустился отец и, взяв меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

— Отец, не верь ему…

— А кому я должен верить? Боюсь, что ты больше не заслуживаешь моего доверия. Возможно, я сам отчасти виноват в случившемся, не надо было потакать тебе во всем. Став некромантом, ты сам от всего отказался.

— Отец, не говори так, пожалуйста, я никогда не… — взмолился я.

— А как ты объяснишь выжженную дотла деревню? О чем ты вообще думал, применяя смертельное заклинание, убившее все живое на 20 километров вокруг?

— Отец, я не… — он не обращал на мои жалкие попытки оправдаться.

— Не называй меня отцом, у меня больше нет сына, — он презрительно скривил губы.

— Отец!

— Почему ты не хочешь понимать с первого раза, человек? — Щелчок длинных пальцев, и я снова валяюсь в ногах у эльфа, крича от боли.

Я скоро потерял счет времени, все было как в тумане, и я почти не различал грань между кошмарами и реальностью. Меня надолго одного не оставляли: ко мне пару раз приходил отец, один раз заглянул дед, посетовавший на то, что никак не успевает собрать нужные травы, и я, мол, очень его подвел, потом почему-то пришли эльфы, караулившие меня тогда под деревом, и звали меня на пикник (хотя, может быть, они мне привиделись). Эльф неизменно присутствовал при всех посещениях: он стоял с надменным видом, в разговор не вмешивался, но, стоило мне только сказать что-нибудь неугодное его слуху или не так на кого-нибудь посмотреть, как он с большим удовольствием одергивал меня болезненным ударом магии.

Очередной сон был настолько отчетливым и ярким, что если бы не нереальность происходящего, то я бы решил, что грежу наяву. Я лежал на кровати в комнате, и сквозь неплотно задернутые шторы пробивались солнечные лучи, отражались в зеркале, искрились на гранях стакана. Залюбовавшись игрой уже несколько дней невиденного света, я не заметил, как в комнату вошли. Похоже, пришедшие не знали, что я уже очнулся и поэтому в полголоса о чем-то переговаривались. Кажется, речь шла обо мне.

— Почему я не в камере? — против своей воли произнес я. Разговор резко оборвался и на меня, наконец, обратили внимание. Их было трое: отец, дед и неизвестный в мантии мага.

— Он опять бредит, — сказал дед и, подойдя, положил мне руку на лоб. Я внутренне сжался, ожидая удара, но в этом неправильном кошмаре, пока никто не собирался меня мучить.

— Да, у меня бред, — легко согласился я, — на самом деле я сейчас лежу, закованный в кандалы, в подвале. Там темно, холодно и сыро. И у меня сломана рука. Скоро кто-нибудь из вас снова придет ко мне, и тогда он будет опять меня мучить.

— Сынок, все будет хорошо, никто не собирается тебя сажать в подвал и тем более мучить, — постарался успокоить меня отец. Я с ужасом посмотрел на него, эльф всегда жестоко "наказывал" меня, когда я, забывшись, звал отца.

— Ты же сказал, что ты не хочешь меня знать и что у тебя больше нет сына, — отец резко побледнел, — зачем ты опять мучаешь меня? Хочешь, чтоб я поверил тебе, а потом…

— Рэн, выпей, будь умницей.

— Это что яд? Надеюсь, быстродействующий и я буду недолго мучится, — я выпил горький настой и погрузился в темноту.

И все же это был прекрасный сон. Но тем горше было пробуждение — я опять лежал в камере, куда не проникал ни один луч света. Растеряв последние остатки гордости, я разрыдался во весь голос, и плевать, что сейчас опять придет эльф и жестоко посмеется над моей слабостью.

— Рэн, что случилось? Почему ты плачешь? — спросил встревоженный голос отца.

— Потому что сон оказался всего лишь сном… жаль, что нельзя заснуть и не просыпаться.

— Не говори так, Рэн. Ну, повздорили мы немного, с кем не бывает…

Я не выдержал:

— И это ты называешь "повздорили"?! Почему ты так легко отказался от меня? Почему ты поверил ему, а не мне? Да, как ты мог только подумать, что я некромант? Что я повинен в смерти десятков людей… — судорожный всхлип прервал мою бессвязную речь.

Отец сидел рядом со мной и гладил меня по голове:

— Прости меня, Рэн, пожалуйста, прости. Я переволновался, боялся, что потерял тебя, я растерялся, когда узнал про кровь эту и все остальное, а ты не захотел мне ничего рассказывать.

— И ты решил посадить меня в темницу и отдать ему на растерзание? — я попытался отодвинуться от отца, но тот мягко меня удержал.

— Рэн, кто тебе сказал, что я собираюсь запереть тебя в камере?

— После того как я просидел в ней столько времени, об этом нетрудно было догадаться, — я горько усмехнулся и крикнул в темноту, — ну, что же ты прячешься? Выходи! Я знаю, что ты здесь, смеешься надо мной и ждешь, когда бы побольнее ударить.

— Рэн, с кем ты разговариваешь?! — зло прокричал отец, — Здесь никого нет!!! — он встряхнул меня за плечи, — И ты не в камере, это твоя комната!!!

Отец встал и отдернул штору. Рассвет тут же осветил комнату, окрасив ее в причудливые тона.

— Значит, ничего этого не было? Меня не связывали, не бросали в подвал, не били? — Отец смутился.

— Мы действительно связали тебя, чтоб ты снова не решил выброситься из окна, но…

— Выброситься из окна? — Я растерянно смотрел на отца, пытаясь понять, всерьез ли он это говорит или, может, я опять брежу. — Почему я должен был выброситься из окна?

— А что мы должны были подумать, когда увидели тебя, наполовину высунувшегося из окна, после того как ты чуть не спрыгнул со смотровой площадки? — Кажется, я начинаю сходить с ума…

— Я не…

— Хайк догнал тебя уже у самого бортика… Я тогда очень испугался: чуть было не потерял тебя снова, когда ты только нашелся живым и невредимым…

— Я не помню… я не соображал, куда бегу, но прыгать я точно не собирался, я ж не самоубийца, — отец вздрогнул, — а что потом?

— Потом?

— Ты сказал, вы меня связали, что было потом?

— Потом ты заболел, у тебя был жар, ты бредил: кричал, звал на помощь, плакал, метался в кровати; у тебя были судороги. Вчера ты вроде пришел в себя, а потом ты стал говорить ужасные вещи. Я уже боялся, что ты… — отец не закончил, но было ясно, что он переживал, не помутился ли я рассудком.

— Значит, это был не сон… Давно ты тут сидишь?

— Со вчерашнего вечера, — устало улыбнулся отец. — А ты лучше поспи, тебе нельзя переутомляться.

— Нет, не уходи, посиди еще со мной. А то, если ты мне опять снишься, и когда я проснусь, все это окажется неправдой… — меня передернуло.

— Я не уйду, посижу тут, а ты все же поспи, а когда проснешься, я буду сидеть здесь, и ты сразу поймешь, что это было всего лишь дурным сном.

Глава 9. Битва века

Успокоенный мягким голосом отца, я все-таки заснул. Кошмары на время оставили меня и я, пользуясь данной мне передышкой, проспал до самого вечера. Когда сон окончательно покинул меня, отца в комнате уже не было. Вместо него в кресле сидел Хайк.

— Вы проснулись? Я отправил господина графа отдохнуть, последние два дня он, не отходя, просидел у Вашей кровати… Поэтому я взял на себя смелость заменить его…

— Кто Вы?

Хайк нахмурился: — Вы не помните? Меня зовут Хайк.

— Я не об этом, мне интересно, кто Вы? Неужели Вы думаете, что простой маскарад сможет так легко меня обмануть?

Парень загадочно улыбнулся.

— Я думаю, что об этом Вам в ближайшем времени расскажет Ваш отец.

— Мне надо поговорить с ним, пожалуйста, передайте ему, что я хотел бы с ним поговорить, как только он сочтет возможным. — Необходимо было выяснить, каков мой теперешний статус, могу ли я свободно передвигаться по замку или мне не стоит покидать свою комнату без разрешения. Я не хотел нечаянно нарушить какое-нибудь распоряжение отца насчет моей персоны и тем самым испортить потихоньку налаживающиеся отношения.

— Господин граф, приказал разбудить его сразу же, как проснетесь Вы. Но, если позволите высказать мое мнение, я думаю не стоит…

— Я еще сплю, и Вы мне снитесь… — подмигнул я Хайку. — И я бы не отказался, чтобы мне приснился небольшой завтрак.

— Скорее уж поздний ужин, — усмехнулся тот.

— А я только встал, значит, завтрак. И вообще это мой сон, поэтому в моем сне должен быть завтрак. — Я капризно надул губы, чем вызвал у Хайка приступ смеха, — Ну вот, я уже точно уверен, что Вы мне снитесь, прежний Хайк вечно хмурился.

— Знаете, я Вас тоже совсем другим представлял, прежний Иллирэн никогда не улыбался и ходил с видом побитой собаки, — Ах так?! Ну держись, я нарочито медленно потянулся и неожиданно запустил в Хайка подушкой. Надо сказать, что реакция у него отменная, и я лишний раз убедился в том, что он воин, может быть, даже мастер. Не дав ему опомниться, я кинул в него вторую подушку. Ее он тоже перехватил, однако, потерял равновесие и плюхнулся в кресло, с которого он хотел было встать, придя в себя после моей атаки.

Я понял свою стратегическую ошибку, только когда ехидно ухмыльнувшийся Хайк стал медленно обходить мою кровать. Бросив в него обе подушки, я оставил себя полностью безоружным, и мне ничего не оставалось, как отползать в противоположную сторону. Перехватив один "снаряд", я попытался увернуться от второго, но кровать неожиданно закончилась, и я с грохотом упал на пол. Не глядя, кинул подушку в противника, и полез под кровать: Хайк, решив, что на войне все средства хороши, запустил в меня тапочком. Я уже почти был вне досягаемости, когда меня схватили за ногу и потянули наружу. Решив не даваться врагу живым, я схватился за ножку кровати.

Беспринципность Хайка поражала! Он, вместо того чтобы честно тащить меня из-под кровати или признать свое поражение, вытащил из подушки перышко и стал меня им щекотать по босой пятке. Пытаясь спастись от пытки перышком, я дернулся, забыв, что лежу под кроватью, и со всего размаха ударился головой. Из глаз посыпались искры, я завыл дурным голосом, но Хайк мою ногу так и не выпустил. Я хотел уже было сдаться на милость победителя и под причитания: "Я так не играю" позволить вытащить себя из-под кровати.

— Что тут происходит? — ой, кажется, отец уже проснулся. Хайк от неожиданности отпустил мою ногу, чем я тут же воспользовался, отползя подальше от края кровати. — Где Иллирэн?

Хайк, конечно же, сдал меня с потрохами, выдав мое временное убежище.

— Рэн, что ты там делаешь?

— Я сплю, — я сплю. Да. Не мешайте, дайте досмотреть сон.

— Рэн, не дурачься, вылезай. — Свешивавшееся почти до пола одеяло улетело куда-то вверх, и в образовавшемся просвете я увидел голову отца. С минуту мы смотрели друг на друга, потом отец не выдержал, — Долго мне еще тут стоять на коленях? Давай вылезай.

— Не вылезу, мне стыдно. — Лицо отца исчезло, и когда я уже было понадеялся, что меня оставили тут досыпать, меня бесцеремонно вытащили. Отец отчаянно хмурил брови, но плясавшие в глазах смешинки выдавали его с головой. Все еще сгорая от стыда, я неуверенно улыбнулся. Легкий сквознячок взметнул перья, которые, медленно кружась, опускались на пол. Кажется, подушка не выдержала последнего броска. Я покраснел еще сильнее.

Отец подошел, взъерошил мне и без того растрепанные волосы.

— Ну и кого ты теперь похож?

— На пугало?

Отец сделал шаг назад, смерил меня скептическим взглядом. — Скорей на чудо в перьях, — и вытащил из моей спутанной шевелюры перышко.

— Я все уберу, — мне было неловко за учиненный дебош.

— Надеюсь, тебе на все хватит часа? Буду у себя, как приберешься, приходи. А Хайк тебе поможет, — тот кивнул с кислым видом. Ага, как подушки рвать так это мы вместе, а как убирать, так думал улизнуть?

Отец оставил нас, а мы посмотрели на перья, разбросанные по всей комнате, переглянулись и рассмеялись.

— Хайк, я вижу, Вам совсем не хочется наводить порядок, может, Вы тогда принесете что-нибудь перекусить, а я пока уберу, — все честно, подушку порвал я, мне и убирать.

Хайк недолго думая согласился на мое щедрое предложение и сбежал, оставив меня одного на поле боя. Я подобрал изрядно похудевшую подушку, она лопнула по шву, и я решил, собирать перья в образовавшийся мешок. Они были повсюду: под кроватью, на кровати, на полу, на кресле. Я уже долго ползал на корячках, перьев меньше не становилось, а Хайк с завтраком не спешил, отлынивая от уборки. Видимо, бой отнял весь скудный после болезни запас сил, потому что голова закружилась, пришлось сесть на пол и опереться спиной о кровать. Пришел Хайк, и сквозняк разметал собранные в кучку перья.

— Дверь! — Хайк захлопнул ее, но перья опять кружились в воздухе, падая на меня как снег.

— Выпейте, — мне сунули под нос стакан с лекарством. О! Узнаю, фирменный дедов настой, пить невозможно, но моментом ставит на ноги, снимая все признаки усталости. Выпил его, не поморщившись. Тут главное знать секрет: задержать дыхание, выпить одним залпом, досчитать до десяти… Все можно вдохнуть. Если пить настой медленными глотками, то сначала он покажется обжигающе холодным, однако, неосторожный вдох раньше времени — и у вас во рту бушует настоящий пожар.

— М-м-м. Вкусняшка! — Я с сожалением посмотрел на опустевший стакан, потом на Хайка. Тот даже не попытался скрыть разочарование, видать, ему уже довелось познакомиться с прогрессивными методами лечения, практикуемыми дедом, и теперь он предвкушал бесплатное представление.

— Но его же пить невозможно?!

— Не хочу Вас расстраивать, Хайк, но по сравнению с другими настоями мастера Назара, этот просто мед. — Хайк уважительно на меня покосился и передал мне поднос с едой. Чай, булочки, варенье — все же завтрак, а не поздний ужин. Я отломил кусок свежей сдобы и макнул в варенье… ням-ням. Хайк стал собирать перья, наклоняясь за каждым.

— Не надо, я сам. — Я кивнул на выпечку, — Угощайтесь.

Хайк плюхнулся на пол рядом со мной, с наслаждением вытянул ноги и "угостился", захапав две булочки сразу и по очереди их надкусив. Кого-то мне это напоминает! С сомнением предложил ему варенья, в котором уже плавали крошки. Хайк привередничать не стал: макнул обе булочки, доел их, облизал пальцы, и с жадностью посмотрел на чай. Для себя он чашку захватить не догадался, а после приторно сладкого варенья, ему наверняка хотелось пить. Я отлил половину в стакан из-под настоя (даже если там что-то и осталось, чай от этого хуже не станет) и отдал чашку Хайку. Тот что-то благодарно промычал. Пока я разливал чай, он уже успел стащить еще одну булочку и теперь, не спеша, ее дожевывал.

Хайк все же присоединился ко мне и дело пошло веселее. Мы вдвоем ползали по полу, пока не столкнулись лбами. Парень закатил глаза и рухнул как подкошенный. Я не мог упустить такую возможность: подкрался к нему и отомстил ему за свою пятку — перышком прошелся по открытой шее. Хайк не шелохнулся, я не сдавался, но моя жертва не подавала никаких признаков жизни.

— Хайк, Вы живы? — Я уже заволновался и хотел уже легкой пощечиной привести его чувства. Но тот перехватил в последний момент мою руку и, несмотря на крайне неудобное положение, отправил меня в полет, перебросив через себя. Со смехом подошел ко мне и помог встать. Вот это да! Я был так восхищен его мастерством, что забыл даже возмутиться, да и возмущаться особо было не чем: бросок он провел великолепно, мягко опустив меня на пол.

— Потрясающе! — выдохнул я.

— Вы не обижаетесь? — удивился парень. Я бы даже сказал, он был разочарован.

— А Вы хотели меня обидеть? Ну, а что тогда обижаться? — Хайк пожал плечами. — У меня есть предложение, — я не знал, как отреагирует на это Хайк, но все же рискнул, — после того как мы вместе распотрошили подушку, разъели булочки и распили чай… может, перейдем на ты?

Хайк странно посмотрел на меня.

— Простите, я не знаю, кто Вы на самом деле, если Вы находите такое предложение оскорбительным, я прошу прощения, наверное, мне не стоило, Вы старше и такое предложение в любом случае должно было исходить от Вас… — я окончательно смутился.

— Знаешь, Иллирэн, ты самый странный наследник, какого я когда-либо видел.

Я спохватился и посмотрел на часы — до встречи с отцом осталось пять минут, не смотря на наши усилия в моей спальне было еще полно перьев. Я махнул рукой, доубираю, когда вернусь, тщетно попытался пригладить волосы. Переодеться во что-нибудь более приличествующее случаю я уже не успевал, и поэтому пошел как есть — в простой домашней рубашке и штанах свободного покроя. Так и не найдя сапоги, выудил тапки из-под кровати и побежал к отцу.

По старой привычке я плюхнулся в кресло, скинул тапочки, подтянул к себе колени и обхватил их руками. Отец улыбнулся и предложил мне чаю, я не стал отказываться. Держа обеими руками горячую чашку, осторожно сделал маленький глоток.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался отец. Я молча улыбнулся и еще отпил обжигающе горячего чая. Было так хорошо, что говорить совсем не хотелось. Отец уловил мое настроение, и пять минут мы просто молчали. Надеюсь, отец простит меня и все будет снова по-прежнему. Я уже не обижался на отца за его подозрения, в конце концов, я сам виноват, надо было рассказать, как все было на самом деле.

— Мастер Назар сказал, что через пару дней ты уже и не вспомнишь про свою болезнь и сможешь продолжить тренировки, — как ни в чем не бывало, сказал отец. Тренировки-то были прерваны совсем не из-за болезни, но отец на это даже не намекнул. Я с благодарностью посмотрел на него.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить. Думаю, он скоро присоединится к нашей беседе.

— А ничего, что я слегка не… хм… неофициально выгляжу.

Отец только усмехнулся.

— Ничего, он тебя и не в таком виде видел.

Я уже весь извелся от нетерпения, а таинственный гость все не приходил.

— Рэн, проснись, — и ничего я не спал! Отец несколько официально продолжил, — позволь представить тебе старшего мастера Хаакима.

Я обернулся, в кабинет прошел Хайк, он уже успел переодеться и сейчас был одет в официальный мундир.

— Очень приятно, — пробормотал я. Надо было, конечно, встать с места, но боюсь, я уже безнадежно нарушил все принятые правила. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Мало того, что мастер Хааким был свидетелем моего позорного возращения домой и предполагаемой попытки самоубийства… Вспомнив утренний бой, я покраснел, это ж надо было запустить в старшего мастера подушкой! Даже король почтительно относился к заслужившим это звание, отдавая должное их мастерству, а я, зная мастера Хаакима всего неделю, запросто, по-свойски предложил перейти на ты. И теперь сидя перед ним чуть ли не в пижаме, я чувствовал себя, мягко говоря, неловко.

— Мастер Хааким любезно согласился стать твоим наставником, так что теперь он будет заниматься твоим воспитанием и обучением. Тренировать тебя будет тоже он, — та темная камера из моих кошмаров показалась мне весьма уютным местом. Я нащупал ногами тапочки, встал и поклонился:

— Наставник.

— Вот и замечательно, — подытожил отец. — Я рад, что ты не против.

Можно подумать меня кто-то спрашивал. Отец, по-видимому, решил всерьез за меня взяться пока непоздно и даже нашел для "трудного ребенка" воспитателя. Хотя, может, оно и к лучшему, пусть уж лучше чужой человек будет делать из меня наследника достойного носить титул графа. Хотя чему хорошему может научить человек, таскающий булочки и облизывающий пальцы после еды? Жаль, мы могли бы подружиться (для старшего мастера Хааким был удивительно молод, всего лет на семь-восемь старше меня), но теперь…

Позевывая, я спустился в тренировочный зал, не то чтобы было раннее утро, просто из-за болезни я перепутал день с ночью.

— Ну что ж, драться подушками ты не умеешь, посмотрим, может быть, ты не настолько безнадежен на мечах? — Хааким был уже в зале. Ехидно улыбаясь, он бросил мне тренировочные мечи. Деревянные. Я уже три года упражнялся с настоящими боевыми мечами, на деревянных же я тренировался лет до восьми, потом перешел на затупленные железные. Я промолчал. А что тут сказать, мое поведение последнее время мало чем отличается от поведения ребенка малого-неразумного, "оружие" мне дали соответствующее. Я отложил мечи, потянулся и стал выполнять привычный комплекс упражнений.

— Почему ты пришел на тренировку неготовым? К моему приходу ты уже должен был размяться и проработать пару тренировочных комплексов с мечами. Вместо этого, ты опоздал на две минуты. А теперь тратишь мое время на разминку, — от Хаакима, с хохотом разбрасывающего перья, ничего не осталось. Теперь передо мной стоял настоящий командир, отчитывающий провинившегося солдата. В детстве я всегда разминался под контролем наставников, потом нужда в этом отпала, но по давно установившейся традиции я разминался в начале тренировки. Хааким об этом, конечно же, не знал, но все равно стало обидно — мог бы и заранее предупредить, а не ругать ни за что ни про что.

— Простите, наставник, этого больше не повториться.

— О своем наказании узнаешь после тренировки, — Хааким явно не собирался со мной нянчиться. — Разбудишь меня, когда закончишь разминаться.

Хааким с тем же невозмутимым видом завалился на маты и закрыл глаза. Ну что ж! Если мой наставник изволит почивать, пойду разминаться на свежий воздух. На улице было хорошо: тепло, легкий ветерок, мягкие лучи солнца, играющие в лужах. Я сел под дерево: перед тренировкой надо очистить сознание от посторонних мыслей. Обида на Хаакима ушла, и я неторопливо размял все мышцы, примерившись к деревянным мечам, сделал пару выпадов. В десяти минутах ходьбы была речка, и я, плюнув на странного наставника, пошел купаться: чем не разминка?

В зал я вернулся только через час после своего ухода. Интересно, а Хааким действительно спит или опять притворяется? Я подошел ближе. Теперь я возвышался над лежащим мастером.

— Наставник, я размялся, — Хааким, не открывая глаз, резко дернул меня за ногу, я потерял равновесие и шлепнулся на пол, больно и унизительно ударившись копчиком.

— Ты плохо размялся. Почему ты ушел из зала без моего разрешения?

— Не хотел Вам мешать, — не удержавшись, съязвил я. Хааким неуловимым движением поднялся на ноги и теперь уже смотрел на меня сверху вниз.

— Чтобы помешать мне, тебе нужно очень постараться. — Хааким без предупреждения атаковал, легко выбив у меня оба меча, — очень плохо. Ты второй раз совершаешь одну и ту же ошибку.

— Да, я действительно совершил большую ошибку, вернувшись в зал, — я наклонился, чтобы поднять мечи, но Хааким не позволил мне, отбросив их ногой в сторону от меня.

— Во-первых, ошибка твоя состоит в том, что ты слишком близко подходишь к потенциальному противнику. Во-вторых, я не разрешал поднимать тебе мечи. — Так мне скоро дышать без разрешения не дадут!

— Разрешите поднять мечи? — ехидно протянул я.

— Разрешаю. — Я пошел за мечами, но Хааким подставил мне подножку, и я, споткнувшись, проехал остаток пути на животе. Зато остановился аккурат прямо перед мечами.

— Спасибо, что подбросили, наставник, — мне уже было смешно. Теперь я точно буду его за километр обходить.

— А ты не хочешь запоминать уроки с первого раза.

От неожиданности я вздрогнул и выронил мечи — именно так говорил эльф из моих кошмаров, сопровождая свои слова магическим ударом. Я потряс головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Образ эльфа исчез, и передо мной снова стоял Хааким и насмешливо глядел на меня.

— Иллирэн, подними мечи, — я бездумно выполнил его приказ. — Встань в стойку.

Легкий удар по пальцам, и мечи снова падают на пол.

— Тебе доставляет удовольствие ронять оружие?

— Так Вы же не разрешали мне блокировать удар, если Вы хотели выбить у меня мечи, то кто я такой, чтоб мешать Вам?

Хааким рассмеялся.

— А ты не такой безнадежный, каким кажешься. Подними, я хочу посмотреть, на что ты способен. Дерись, как будто бы это был реальный бой. Представь, что мы встретились в темном переулке…

Я наклонился за мечами, медленно выпрямился, с обеих рук метнул в Хаакима и пулей проскочил мимо него к двери, ведущей на улицу, и, не останавливаясь, побежал в сторону речки. Брошенные мечи Хааким с легкостью отбил, но уже не успел перехватить меня. Наверняка, мой наставник бегает быстрее меня, но на моей стороне был эффект неожиданности, и поэтому я во все лопатки улепетывал подальше от "грабителя". До речки добежать я не успел, на что впрочем, особо и не рассчитывал. Хааким сбил меня с ног, и, перевернув на спину, приставил лезвие к горлу.

— Жаль, что "грабитель" быстрее меня. Впрочем, сражается он тоже лучше, а так у меня был шанс. Мне остается только закатить глаза и упасть в обморок… — Я картинно завел глаза.

— А ты быстро учишься, — одобрительно хмыкнул Хааким. От свежего воздуха и нагрузки голова шла кругом, а посему я не спешил вставать, делая вид, что мне и тут неплохо. Травка, цветочки, жучок ползет… Хааким, наконец, все же сообразил, что его ученичок слегка не в кондиции, а потому отпустил меня, как только мы вернулись в зал

— Спасибо за тренировку, наставник, — Я поклонился. Особой благодарности за науку я не испытывал. Но это тоже была традиция, я всегда так заканчивал тренировки с Далином, прежним моим наставником, который любил меня как сына, и действительно проводил тренировки так, что в зал хотелось возвращаться, и искреннее спасибо — то немногое, что я мог для него сделать. А ему большего от меня и не было нужно. Мне, наконец-то, удалось выбить непрошибаемого Хаакима из колеи — он явно не ожидал от меня услышать слова благодарности.

— Ты ничего не забыл? — я обернулся, — Я велел тебе узнать о наказании в конце тренировки.

Он что, серьезно?!

Глава 10. Волчья яма, мишка и тигриный глаз.

Лучшее наказание было сложно придумать.

— Мастер Назар просил дать тебя ему в помощь, поэтому сегодня после обеда зайдешь к нему возьмешь список трав. Как все соберешь, можешь быть свободен.

Нет, ну как он сказал "дать меня в помощь", я что, раб его что ли? За то вместо наказания меня отправили погулять, наверное, дед жаловался, что я не собрал для него травы, а Хааким посчитал, раз я отлынивал от этого занятия, значит, это будет достаточно суровым наказанием. Наивный.

— И как тебе новый наставник? — спросил за обедом отец.

— Отличный парень, свой в доску! — Настроение в предвкушении "наказания" было отличным, да и жаловаться я все равно не собирался. Отец немного опешил от такого лестного отзыва, но ничего не сказал. Отобедав, я отправился к деду за списком.

— Рэн, на лучше чайку попей. Ты и сам прекрасно знаешь, что надо собирать. Прогуляешься, подышишь свежим воздухом, а то этот сатрап тебя совсем загоняет. Знаю я таких наставничков.

— Спасибо. Только ты уж напиши список какой-нибудь, а то я знаю, мастер Хааким непременно по бумажке будет сверять, сколько я набрал, да все ли я принес, — Дед поворчал, но, оторвав клочок бумаги, все же накарябал названия трав.

— Но они же под забором ближайшим растут?! — удивился я.

— Но мастер Хааким-то этого не знает, — подмигнул мне дед и подлил еще чайку.

— Мастер Назар, вообще-то Иллирэн наказан, а Вы тут разлагаете дисциплину, — в дверях появился мой новый наставник.

— Не правда! Я тут получаю боевое задание, — встрял я и, сунув список Хаакиму, подхватил сумку и пошел на улицу.

— Стой! Ты куда?

— В лес. Куда ж еще.

— Я с тобой, — ну вот, а я уж было обрадовался, что удалось, наконец, сбежать от приставучего мастера, — прослежу, чтоб ты не отлынивал.

Да, пожалуйста, пусть идет, я молча двинул в сторону леса. Это был мой лес, отец подарил мне его на десятый день рождения, в детстве я часто играл там, потом собирал травы. Никто не мог здесь охотиться или срубать деревья без моего разрешения. Я уже давно не приходил сюда, и мне не хотелось, чтоб в момент нашей встречи с лесом присутствовал наставник, но ничего поделать не мог.

Мы вышли на залитую светом поляну: это было непростое место, здесь сходилась энергия всего леса, и если знать, как просить, лес мог ею поделиться. Травы, растущие здесь, действовали в несколько раз сильнее, чем сорванные в другом месте. Я подошел к старому дубу, стоящему у края поляны, и, прислонившись лбом к его шершавой коре, медленно погладил. Привет, старый друг. На меня упал желудь: старый дуб ругал меня за то, что я так долго не приходил. Прости, старичок, улыбнулся я.

Если ли я правильно знаю деда, то сейчас в сумке, собранной им, помимо мешочков для трав и нужных инструментов должны лежать бутерброды. Я сунул в сумку свой нос, дед не подвел! Выбрал место поудобней и присел, подставив лицо солнцу. С сомнением покосился на наставника, думая заслужил ли тот бутерброд или нет. Скорее нет. Но я недавно обедал, и столько все равно не съем:

— Не согласитесь ли Вы разделить со мной трапезу, наставник?

— Иллирэн, это не увеселительная прогулка, а наказание, и поэтому будь добр…

— Да бросьте, наставник, Вы-то не наказаны, зачем лишать себя удовольствия? — Хааким хмыкнул, но бутерброд взял. Кажется, это называется взятка должностному лицу при исполнении?

Я медленно шел по поляне, а Хааким как привязанный ходил за мной.

— Может, Вы посидите вон там в тенечке. Вы мне мешаете получать удовольствие от наказания.

Мастер многообещающе посмотрел на меня, и направился в противоположную сторону, чтоб сесть на бревно.

— Стойте! — Хааким резко замер, я бесцеремонно его отодвинул и опустился на колени перед невзрачным цветком. — Разве можно ходить по лесу как стадо буйволов! Вы чуть не раздавили его!

Я достал лопатку, бережно выкопал его, и вместе с налипшей на корни землей замотал в тряпицу. — Это тигриный глаз, — пояснил я Хаакиму, тот, как и следовало ожидать, не выказал особого восторга.

— Его нет в списке, — сверившись, сообщил мне наставник.

— Да кому нужен этот список! Вы хотели получить список, вы его получили. А собирать я буду действительно стоящие травы. Это уникальный цветок, входит в состав пятидесяти зелий, но крайне редко встречается в природе, цветет раз в пять лет. Дед… Мастер Назар посадит его у себя в садике, будет его поливать и всячески обихаживать, и тогда, возможно через пару лет, у него будет уже целая клумба с тигриным глазом. А вы чуть не растоптали его! — Я обвинительно посмотрел на наставника, — теперь сядьте и не мешайте, я ж не могу все время бегать за Вами, спасая редкие растения.

Хааким насупился, но промолчал, думаю завтра на тренировке, мне достанется от него по первое число. Но то будет завтра, а пока пусть не мешает мне отбывать наказание. Дед меня на руках носить будет за тигриный глаз. Надо будет попросить его, чтоб почаще привлекал меня к общественно-полезным делам.

— Все! Мы идем назад, — Хааким от такой наглости оторопел.

— Ты хочешь сказать, что уже все травы из списка собрал?

— Дался Вам этот список! Нарву у замковой стены, не хватало еще это сено тащить из лесу.

Зря я так сказал, теперь меня точно в лес больше не отпустят. Хааким с гордым видом прошел мимо меня, бросив через плечо: "Догоняй". Куда он так несется? Я попрощался с дубом и побежал за уже порядочно удалившимся наставником. Неожиданно раздался треск, и идущий впереди Хааким на моих удивленных глазах провалился в какую-то яму. Под ноги надо смотреть! Я подбежал к провалу. Ничего себе! Это была ловушка на крупного зверя: глубокая яма с остро отточенными кольями, вбитыми в дно. Хааким чудом не напоролся ни на один из них, хотя, может, сказались годы тренировок, и он умудрился увернуться в последний момент.

— Эй, наставник, Вы там еще живы? — Хааким завозился, приходя в себя. Но вставать не спешил, значит, он все же поранился, надеюсь, несерьезно. — А жаль! Такой шикарный план провалился: Вы по неосторожности погибаете в ловушке, я увольняю главного егеря за браконьерство, и все счастливы, все довольны, виновные наказаны, родственникам жертвы выплачена компенсация. А теперь придется самому добивать Вас, ручки пачкать.

Хааким зло посмотрел на меня. Точно убьет меня, когда выберется.

— Вы тут не скучайте, я скоро вернусь. Я ножик где-то обронил, пойду поищу, не лопаткой же Вас… Я ж не садист все-таки.

Где-то поблизости был мой детский шалаш, который мы построили вместе с дедом. Потом я организовал там импровизированный склад, храня в нем полезные мелочи. Надеюсь, никто не забрал веревку. Где же она?

— Ну, как Вы тут? — я отсутствовал минут десять, — ножик я, к сожалению, не нашел, но зато у меня есть кое-что получше.

Я завязал петлю на конце веревки и спустил ее в яму. Хааким обвязался, и я с причитаниями: "откормил на свою голову!" потащил его наверх. Как только Хааким смог дотянуться до края ямы, он тут же подтянулся. Теперь я держал его на "поводке".

— Какая знатная зверушка сегодня попалась! — Я подошел к наставнику, развязал веревку. Тот поранился несильно: пару мелких царапин. Переломов вроде нет. — Нет, ну это наказание, а не наставник! Надо ж было умудриться упасть на ровном месте и вывихнуть ногу. Лучше бы руку сломали что ли. — Я резко дернул Хаакима за ногу, вправляя вывих, и не успел уклониться от кулака, летящего в глаз: будь они не ладны, инстинкты хаакимовские, — В глаз-то зачем?! Надо было оставить в яме на недельку, посидели бы, подумали, нехорошо маленьких обижать!

— Тебя обидишь! — он еще и ехидничает. Я перевязал травмированную конечность. Перекинул сумку на живот, бросать точно не буду — нового наставника легко найти, а тигриный глаз раз в пять лет цветет — и вручил сапог Хаакиму, пусть сам свое добро таскает. Надеть его на уже распухшую ногу не получится. Такое ощущение, что мастер задался целью весь день напоминать мне об эльфе: опять мне пришлось тащить здоровенного парня. Хотя с эльфом было проще, тот хотя бы молчал и не дергался, а этот наградил меня синяком, да и отпускал все время ехидные шуточки.

Добравшись до замка, я первым делом сгрузил наставника на руки встревоженным слугам и велел нести его к деду. Все, больше без лошади я в лес не хожу! Увидев нашу процессию, дед чуть не выронил склянку: мой глаз окончательно заплыл, а Хаакима в обнимку с сапогом несли двое слуг.

— Дед, мы уже вернулись. Ты не поверишь, я нашел тигриный глаз, цветущий! — у деда загорелись глаза, дрожащими руками он развернул тряпицу. — Рэн! Я тебя обожаю!

Не обращая внимания на пострадавшего Хаакима, он побежал в сад, устраивать драгоценный цветочек.

— На что жалуемся, больной? — я уже помазал себе глаз и решил заняться наставником, от деда еще нескоро добьешься помощи.

— На вредных воспитанников.

— Ай-яй-яй, — всплеснул я руками. — На Рэна что-ли? По-моему, чудо, а не ребенок. Послушный, вежливый, старательный. Один недостаток — жалостливый больно, как найдет раненную зверушку, так в дом сразу тащит, выхаживает их, а потом обратно в лес отпускает. Зверюшки, они, знаете ли, свободу любят.

Я промыл царапины и помазал их ядреной мазью: у деда все такие, но зато очень действенные. Так, ногу я ему еще в лесу вправил, заново перебинтовывать не буду, и так пойдет. Где-то у деда должно быть зелье, наполовину состоящее из трав, наполовину из магии, как раз для таких случаев. Мои бормотания: "Это от запора, это для запора, это вообще яд от грызунов, о! нашел" Хааким воспринял без особого энтузиазма, однако, скривившись, выпил.

Я поставил чай греться и задумался. Надо срочно поговорить с главным егерем: почему это в моем лесу на каждом шагу расставлены ловушки! Кстати, у деда где-то должны быть костыли. Я полез в антресоль, методично выбрасывая на Хаакима облезлую меховую шапку, варежку для сбора колючих растений — вторая была безнадежно утеряна — стоптанные сапоги, погрызенный молью тулуп… Мой плюшевый мишка! Что он здесь делает? А вот и костыли. Я довольный слез со стула, на котором стоял, сжимая в одной руки костыли, в другой — друга детства. Разгреб Хаакима, уже скрывшегося под завалом старый вещей, и вручил ему свою находку.

— Нога к завтрашнему дню пройдет, но сегодня лучше на нее не наступать.

— Нет, ну никакого почтения к наставнику! — возмутился тот.

— Кстати, Рэн, что у Вас там случилось? — счастливый дед вспомнил-таки про нас. — Ну вот, извел на этого дармоеда все зелье! Ничего, авось не маленький, мог бы пару дней и так потерпеть.

— Да, ладно, живой человек вроде, — я растерянно посмотрел на медведя и вручил его деду, — Я, наверное, пойду, — смех смехом, а надо еще решить вопрос с ловушкой.

— Так что случилось-то? — спохватился дед.

— Да так, повздорили немного: не сошлись в вопросах моего воспитания.

— Рэн, ты уж не обижай Хаакима-то, наставник же все-таки…

— Ну ладно, раз ты просишь, то не буду, — я помахал им рукой и, наказав непременно напоить мишку чаем, пошел устраивать разнос главному егерю.

Все оказалось до обидного просто. Воспользовавшись тем, что хозяин — "несмышленый ребенок" (это он про меня так, подлец!), егерь решил, что можно за моей спиной и дела финансовые поправить, и дом себе новый срубить (со страху он признался, что и лес он потихоньку вырубал), чтоб было, где на старости лет наслаждаться заслуженным отдыхом. Теперь заслуживать отдых он будет где-нибудь в другом месте, если после этого случая его еще куда-нибудь возьмут. Я не стал слишком сурово наказывать его: ему пришлось возместить весь причиненный моему лесу ущерб (ни много, ни мало — сто золотых) и выплатить компенсацию Хаакиму за причиненный физический и моральный ущерб, а это еще сто. Конечно, может, мой наставник столько и не выстрадал, но стоило егерю только заикнуться об этом, как я предложил обсудить этот вопрос с самим пострадавшим, намекнув, что приказать тому быть повежливей я не могу. Отец меня здорово выручил, пообещав найти нового егеря, но предоставил мне самому разбираться с Хаакимом.

На следующую тренировку я шел с некоторой опаской: чувствую, влетит мне сейчас и за "стадо буйволов", и за липовый список, и "за раненную зверюшку"… — мои прегрешения можно было перечислять еще долго. К приходу Хаакима я уже успел размяться и вовсю намахаться мечами. Размышляя о предстоящем разговоре с наставником, я как всегда проворонил его приход.

— Иллирэн, нам надо проговорить. — Я резко затормозил, неловко заканчивая очередное упражнение, но ради разнообразия не упал и мечи не уронил.

— Старший мастер Хааким, — я поклонился, — я сожалею о случившемся и приношу Вам извинения за причиненный Вам вред. Виновные уже наказаны. Надеюсь, Вы согласитесь решить дело миром и не откажетесь принять компенсацию в размере ста золотых.

— А если я откажусь? — скривился он.

— Тогда Вы вправе обратиться в суд, чтобы тот установил степень моей вины и соответствующее ей наказание.

— Твоей вины? — в голосе Хаакима проскользнуло удивление.

— Да, все дела подобного рода, касающиеся непосредственно меня, рассматриваются графом лично, так что Вы можете обратиться к нему напрямую.

— Ты что, помогал егерю рыть яму или ты специально провел меня мимо ловушки?

— Осмелюсь заметить, что Вы шли впереди меня, и поэтому я не мог повлиять на выбор пути. Но этот несчастный случай произошел в моих владениях, поэтому ответственность за происшедшее лежит на мне. Бывший егерь не хотел причинить Вам или кому бы то ни было еще вред, очень расстроился, когда узнал о случившемся, и настаивал на том, что оплатит Ваше лечение и компенсирует моральный ущерб, — я незаметно перевел дух. Меня, конечно, обучали ведению подобных разговоров: далеко не все ссоры обязательно заканчиваются дуэлью, гораздо чаще стороны просто договариваются. Некоторые особо пронырливые дворяне из обедневших родов сколотили целое состояние, провоцируя ссоры, а потом решая дело миром, в свою, конечно же, пользу. Хааким не мог вызвать меня на дуэль (как-никак я его ученик), но ссориться с наставником мне не хотелось. И потом, зря я что ли выбивал из "расстроенного" егеря компенсацию, чтоб Хааким тут носом крутил!

— Знаешь, я вчера поверил, что ты специально заманил меня в ловушку, — и кто спрашивается меня за язык тянул? И что мне теперь делать? Возмущаться "да, как Вы только могли подумать?" после того, как я живописал ему, как я буду его долго и медленно убивать лопаткой, было слегка неуместно. Сказать, что пошутил… — Спасибо, что вытащил, и прости за глаз, я не хотел…

Мне оставалось только удивленно хлопать глазами: вот уж не ожидал получить одновременно извинения и благодарность от Хаакима.

— Ответь мне на один вопрос, зачем ты всю дорогу тащил меня, когда можно было просто позвать кого-нибудь на помощь, — я покраснел. Ну как объяснить ему, что не мог я его просто так бросить, он, конечно, и с больной ногой может за себя постоять, но…

— Да, переживал за свои владения, Вас же нельзя ни на минуту без присмотра оставить, разнесли б мне весь лес, — вытянувшееся лицо Хаакима было наградой за мои мучения.

— Да, я что хотел сказать тебе. Там к тебе приятель приехал какой-то, так что твой отец велел освободить тебя на пару дней от занятий.

С диким воплем "Ура!" я убежал из тренировочного зала. В холле сидел Седрик, который обрадовано встал при виде меня.

— Давно не виделись, дружище! Кто это тебя так разукрасил? — я поморщился.

— Да, наставник мой новый.

— Ничего себе, а за что? — не унимался приятель.

— За дело. — Манера Седрика задавать беспардонные вопросы начала меня раздражать. Неужели непонятно, что я бы предпочел это не обсуждать.

— И кто ж твой новый м-м-м-учитель?

— Старший мастер Хааким, если тебе так интересно.

— У-у-у. Зверь. Хотел бы я знать, что ж ты такого натворил, что тебя отдали ему на обучение.

— А с чего ты взял, что я…

— А с того, — перебил меня Седрик, — просто так к Хаакиму не обращаются. Вон в том году, средний сын барона Майхеля проиграл в кости пятьсот золотых под залог родового поместья, папаня пригласил Хаакима вправить сыночку мозги. Уже через неделю тот на коленях умолял отца избавить его от мучителя, обещая, что больше никогда не притронется к костям. Отец сжалился над ним, и Хааким уехал. На прощание ребята организовали ему теплые проводы: напали на него в темном месте, хотели побить его как следует напоследок. А он, шутя раскидал их, сказал, что если они будут плохо себя вести, то он вернется и надерет им уши. И ушел.

Теперь ясно, почему Хааким так легко поверил в то, что я специально заманил его в ловушку. Может, прям сейчас пойти к отцу и пообещать, что больше не буду. Хм. Больше не буду спасать эльфов? Нет, лучше пообещаю "вести себя хорошо и во всем слушаться папу" Хотя… Так уж и быть, дам Хаакиму шанс. Когда еще у него буду такие талантливые и во всех отношениях замечательные воспитанники как я.

— Не знаю, Седрик. По-моему, наставник у меня замечательный, специализируется на парных клинках. Вот его и пригласили, чтоб тренировал меня, сам знаешь таких мастеров мало, а после того как мастер Далин ушел…

— Ну-ну, — Седрик с сомнением покосился на мой синяк.

— Так-так-так… — к нам присоединился сам Мастер и насмешливо поклонился Седрику, — кого я вижу! Седрик дан Ливейн, если я не ошибаюсь?

Судя по тому, как покраснел Седрик, ему уже довелось свести близкое знакомство с Хаакимом. Интересно, что он такого сделал? Приятель не захотел оставаться надолго и, сославшись на срочные дела, уехал сразу же после обеда. Хааким старательно делал вид, что такой поспешный отъезд бывшего воспитанника его очень расстроил.

— Никто-то Вас не любит, наставник! Ну, ничего, не расстраивайтесь, Вы мне сразу понравились. Будьте покойны, я Вас никогда не брошу, — я обнял обалдевшего Хаакима и похлопал его по плечу, тут же отбежав на безопасное расстояние. Обернувшийся, чтобы помахать нам на прощание, Седрик так и замер с поднятой рукой. Эй! Мне показалось или он покрутил пальцем у виска?!

Глава 11. Следствие ведет Хааким

Хааким.

Я задумчиво смотрел на паренька, уже второй час пытающегося повторить самое простое упражнение. Досадливо поморщился, заметив, что он опять неправильно ставит ногу. Задерживаться в замке надолго я не собирался, размеренная жизнь — не для меня. Это всего лишь очередное задание, не сложнее других. Очередной наследник, возомнивший о себе непонятно что. Поставить на место, получить деньги и навсегда распрощаться — простая схема, которой я следовал уже пятый год. Через меня прошел уже не один десяток таких вот золотых мальчиков. Что поделать, поступать на постоянную службу к королю или кому то ни было еще я не хочу, а деньги все же нужны. И потом Лига не даст мне покоя. Старший мастер? А раз старший мастер будь добр возьми себе ученика, обеспечь преемственность знания. Хорошо хоть деньги за обучение не возбраняется брать. Вот и мотаюсь по всему королевству.

Куратор Лиги, конечно, ворчит, что я никак не найду себе достойного ученика, но что поделать? Ко мне такие не обращаются. Не думаю, что он был бы в восторге от мастера-картежника. Или вот как этот, тоже мне некромант доморощенный. Впервые сталкиваюсь с адептом запрещенной магии, у которого настолько развиты целительские инстинкты. Хотя кто его знает, может, он живет по принципу: сам покалечу, сам полечу?

Я всегда предельно жестко тренировал учеников, не обращая внимания ни на громкие титулы, ни на непомерно раздутое самомнение дворянчиков, чтоб они, наконец, поняли, что сами по себе они никто и ничто. Больше двух месяцев еще никто не выдерживал, этому, думаю, хватит месяца, чтобы осознать, что я не собираюсь с ним церемониться, и оставить попытки набиться мне в друзья.

Боюсь, что лет через десять мне придется уехать из страны — слишком много у меня личных врагов среди подрастающего поколения дворян, да и их сиятельные родители, привлекающие меня для наставления отпрысков на путь истинный, тоже не очень-то меня и жалуют — я-то знаю неприглядную правду об их детишках. Но пока моей работой довольны были все — раскаявшееся чадо было готово на все лишь бы от меня избавиться, поэтому обещало впредь вести себя прилично, не шалить, не употреблять. Хорошо хоть от занятий с принцем мне удалось отвертеться, портить отношения еще и с будущим королем мне не с руки.

Теперь он меч уронил! За что мне такое наказание? Сначала граф уломал меня вырядиться слугой, все думал, что сынок сам раскается, а тот запирался до последнего. Знаю я несколько способов развязывания языка, но граф, понятное дело, отказался. Даже читать его сознание поначалу не хотел, но потом все же согласился. А что ему было делать? Не каждый день на границе находят наследников и засекают Летучих Мышей. Сын сыном, а вопросы безопасности все же перевесили.

Эльфу бы не составило большого труда прочитать память, но, к сожалению, перворожденным мы не располагали, а человеку данный вид магии недоступен. Поэтому пришлось обходиться весьма допотопным артефактом: мало того, "прочитываемый" должен находиться под его воздействием не менее двадцати минут, так еще надо все это время ненавязчиво (или прямым текстом, это уж зависит от "чтеца") заставлять его вспоминать о нужном периоде — ни один кристалл памяти не сможет вместить столько информации, да и нельзя столько времени воздействовать на человека. Психика не выдержит.

Психика не выдержала. Вместо того чтобы смиренно сидеть на месте, как то подобает приличному "прочитываемому", Иллирэн подорвался, выбежал в коридор, чуть не сбив меня, и со всех ног понесся в сторону смотровой площадки. Еле успел перехватить его у самого бортика. Граф наградил меня убийственным взглядом, можно подумать, мне есть до этого какое-то дело. Хуже в этой ситуации было то, что ритуал самым бесцеремонным образом прервали. Срочно отправили за магом-целителем, специализирующимся на психических заболеваниях, но пока его нашли, Иллирэну стало плохо. Граф днями и ночами сидел у кровати сына, держал его за руку и почти ничего не ел. Не подумайте, что мне было все равно, что случится с Иллирэном. Просто, знал я его всего неделю, за это время он не произвел на меня особого впечатления, привязаться к нему я, тем более, не успел.

Прибывший маг завершил ритуал, одним разом решив обе задачи: и память прочитал, и Иллирэна вернул в нормальное состояние. Граф, почему-то считавший, что я тоже виноват в болезни его сына, не счел нужным просветить меня, что же тогда произошло. Просто запретил рассказывать "воспитаннику" о ритуале и велел первое время несильно нагружать Иллирэна на тренировках и, вообще, мягче к нему относиться.

— Как Вам будет угодно, Ваша Светлость, — вот еще, нянькой я ему не нанимался. Если граф посчитал, что в моих услугах больше не нуждается, мог бы указать мне на дверь, я бы только порадовался. Аванс за два месяца мне уже заплатили, а по условиям договора он не возвращается. И если графу жалко денег, пусть терпит мое присутствие, а тренировать я его сына буду по стандартной схеме. Разве что сначала сделаю скидку на то, что он только-только после болезни.

— Хватит, — я пресек жалкие потуги Иллирэна, вызывающие у меня одно лишь раздражение. — После обеда продолжим.

Пока их светлость господин Иллирэн трапезничал, я отправил посыльного к своему знакомому с просьбой изготовить нужный мне артефакт — граф может сколь угодно скрытничать, никто не мешает провести один любопытный и, главное, абсолютно безвредный эксперимент. Чтобы не вызывать ненужных подозрений, пришлось заниматься с Иллирэном еще и контролем над сознанием. Войти в боевой транс у него все равно не получится, а если научится ставить простенький ментальный блок, мне не жалко. В конце концов, мне за это деньги платят. Вот закончится лето, будут опять пичкать его всевозможными науками — правом, экономикой, историей, языками и прочая… Пусть хоть чему-нибудь стоящему научится, пока я здесь.

И потом Иллирэн все же отличается от моих предыдущих воспитанников. Только вот друзей выбирать не умеет, взять того же Седрика… Когда баройну Ливейну надоело выслушивать донесения стражи, что его младший сын опять был замечен в сомнительной компании, в которой встречаются не просто лица с темным, если не с криминальным, прошлым, но и наркоманы, тогда мы с сим молодым человеком и познакомились. Знакомство к нашему взаимному удовольствию закончилось через три недели. Не ожидал встретить его у Иллирэна. И того, что Рэн будет тащить меня из ямы не ожидал. И при этом он всячески надо мной издевался, но до замка доставил и даже полечил. Я не стал ему говорить, что вполне могу и сам дойти — если бы меня такие мелкие повреждения выводили из строя, я бы уже давно бы ушел за Грань — хотел посмотреть, как долго он протянет. Хм. На вид дохловат, и откуда только сила берется?

По здравому размышлению понял, что Иллирэн просто не мог организовать покушение на меня: вряд ли мастер Назар согласился бы в этом участвовать, а другой способ заманивания меня в лес едва ли сработал бы. Да и знал он меня в роли наставника всего несколько дней, стало быть, причин для ненависти у него пока не было. Предугадать, где я пройду, он тоже никак не мог. Но в яме мне было слегка не до этого, больше думал, как оттуда выбираться — с больной ногой не особо-то попрыгаешь. Я не боялся, что парень вернется с ножом, у него в любом случае нет никаких шансов против меня. Вот если бы он меня бросил в яме…

Уже который день меня не покидает ощущение, что меня водят за нос. Рэн, конечно, вредный, временами даже наглый — не поймешь, то ли он издевается над тобой особо изощренно, то ли серьезно говорит. Мастер Хааким, мои извинения, ответственность лежит на мне, не согласитесь ли Вы принять компенсацию… Врученный мне кошель был очень даже материален. Крайне выгодный подряд получается — подумаешь, ногу вывихнул. Убивать не хотел и на том спасибо. И какой из него после этого некромант? Может, меня уже зомбировали, а я и не заметил? С каких это пор меня волнует, что натворил мой "клиент"? Главное, чтобы он пожалел, что вызвал неудовольствие своего родителя и впредь так не поступал, остальное меня не касается.

Другие мои воспитаннички вели себя не так: пытались что-то доказывать, угрожать, требовать, жаловаться, — не то что этот нахал. Ведет себя будто бы и не обращает ни на что внимания. Но, надо признать, весьма обаятельный нахал.

Похоже, я немного переоценил способности своего ученичка, он уже битый час пытался активировать артефакт, чем ставил мой эксперимент под угрозу провала. А всего-то надо было мысленно приказать статуэтке слушаться, подчинить артефакт своей воле.

— Наставник, а Вы уверены, что артефакт исправен? — наглости он еще не растерял.

Я молча отобрал у него статуэтку и представил ее частью себя. Статуэтка потеплела в моей руке и засветилась матовым светом, что являлось прямым доказательством того, что артефакт активирован (и исправен), а я в последнее время не был замечен за проведением некромантских ритуалов. Так и не проронив ни слова, вернул ее опешившему Иллирэну. Он с сомнением покрутил ее в руках, закрыл глаза и снова попытался подчинить артефакт. Снова безрезультатно.

— Почему собственно статуэтка, которая стоит себе и никого не трогает, вдруг должна подчиняться мне и что-то там изображать? — пробурчало себе под нос это юное дарование.

— Почему ты не можешь нормально взять и выполнить задание? — не выдержал я. Сколько можно уже здесь сидеть и пялиться на простой артефакт, подчиняющийся любому, кто возьмет его в руки и пожелает им воспользоваться?! Он что издевается надо мной?

— Статуэтка, ну будь человеком, притворись, что ты мне подчиняешься, а то меня наставник без обеда оставит. Тебе самой еще не надоело мои вопли выслушивать? — похоже, издевается.

— И без ужина. Давай работай, — отличная идея, есть захочет — быстро перестанет кривляться.

Статуэтка неожиданно засветилась теплым светом, судя по ореолу, Иллирэн действительно недавно участвовал в каком-то ритуале, причем высшего порядка, но ритуал этот был светлым. Быть такого не может! Кто же проводит светлые ритуалы с приношением крови в жертву?! Отобрав артефакт, проверил его исправность — работает. Ничего не понимаю. По крайней мере, Иллирэн не некромант, или он хорошо маскируется. Похоже, сейчас самое время совершить набег на библиотеку графа.

Я уже второй вечер просматривал книги, но как найти нужную информацию, если не знаешь, что искать? Иллирэн отцу так ничего и не рассказал о своих похождениях, мне и подавно. Что он там такое скрывает, если предпочитает быть обвиненным в практике запретной магии, чем признаться, что он натворил? Я отбросил фолиант в сторону, чем заслужил недовольный взгляд от старичка-библиотекаря.

Убедившись, что граф ужинает и в ближайшее время не собирается возвращаться к себе, я незаметно прошмыгнул в его кабинет. В книгах так и не нашлось ответа на занимающий меня в последнее время вопрос, и единственный способ получить нужную мне информацию — воспользоваться кристаллом памяти. И чем раньше, тем лучше — через пару дней вся информация сотрется. Ну и куда граф мог его убрать? Вещь достаточно объемная, чтобы носить с собой… ящик стола, второй, третий… нет. Сейф вскрыть я не успею — все же не мой профиль — да и граф может неправильно меня понять. Нашел! Граф не стал прятать кристалл, просто поставил его на полку книжного шкафа. Правильно, в замке в лучшем случае найдется пять человек, способных прочитать его, а знающих о его существовании и того меньше.

Минут пятнадцать у меня есть, буду читать его прямо здесь — а то могу и не успеть вернуть кристалл на место, и так придется на пределе возможностей просматривать события почти двух недель.

"Мы нашли Вас, Командир". Последние эльфы скрылись в телепорте, картинка исчезает, некоторое время еще был слышен звук, но вот и он пропал — кристалл уже начал разрушаться. Недолговечная, однако, штука.

— Что скажете, мастер Хааким, — от неожиданности я вздрогнул. Полностью погрузившись в чтение, я не заметил, как вернулся хозяин кабинета и застал меня на "месте преступления". — Эльф, которого спасли вопреки всему, будет мстить своему спасителю?

Я покачал головой, насколько же люди плохого мнения об эльфах… Ни Иллирэн, ни его отец, похоже, так и не поняли, что за ритуал провел тот эльф. Кто был рэновским пациентом, они тоже не догадываются. Я усмехнулся. Командир. Если он не посчитал нужным рассказать о себе своему спасителю, не мне оспаривать его решения.

Может, я и не хотел до поры до времени это признавать, но я нашел себе ученика и я сделаю из него мастера. А что думает сам Иллирэн по этому поводу? А кто ж его будет спрашивать…

— Нет, Ваша Светлость, эльфы умеют ценить такие подарки. Вторая часть. Небольшой отряд возвращался домой. Несмотря на усталость, капитан Фирхниэль был доволен: ему удалось подписать крайне выгодное торговое соглашение. После того, как два года назад Повелитель перезаключил мирный договор с людьми, торговля с ними пошла на лад. В новый договор было внесено существенное дополнение: эльфам и людям гарантировалось сохранение свободы, жизни, чести, а также имущества на территории обоих государств. И если мелкие преступления против иноплеменников решались местным судом, то за убийство наказывали очень сурово — если местный суд признавал вину, убийцу выдавали другой стороне для вынесения приговора, то есть если человек убивал эльфа, то его судили эльфийские судьи, и наоборот, эльфа, нарушившего договор и убившего человека, судили люди.

Оба правителя: и человеческий Король, и эльфийский Повелитель — доказали серьезность своих намерений, проведя несколько показательных процессов и не пощадив собственных подданных. Конечно, до сих пор есть много недовольных — чтобы забыть старые обиды нужно время, но слишком много людей и эльфов погибло из-за многолетних приграничных стычек, чтобы так продолжалось и дальше. В отношениях эльфов и людей уже наступил переломный момент — убийство иноплеменника перестало считаться подвигом.

Все-таки Фирхниэль рано расслабился — на границе с человеческой провинцией Раймин всегда было неспокойно из-за разбойников, а разбойникам, как известно, закон не писан. Только жизнь как всегда распорядилась по-своему, преподнеся им несколько иной сюрприз. К приграничному столбу был прикован человек. Прочесавшие окрестности воины доложили, что вокруг все спокойно. Сидящий на земле человек безучастно смотрел перед собой и никак не отреагировал на появление эльфов. На его лбу было что-то написано, и спешившийся Фирхниэль смог разобрать: "Путник, в твоих руках судьба моя".

Издревле, если судьи не могли решить, какой кары заслуживает преступник, то его приковывали к придорожному столбу. Считалось, что устами первого, кто проедет мимо него, будет говорить сама Судьба. На памяти Фирхниэля судьи давно уже не пользовались таким экзотическим способом свершения справедливости, предпочитая полагаться на букву закона, нежели на стечение обстоятельств.

Гласом Судьбы Фирхниэлю быть не хотелось, но раз уж он имел несчастье первым найти этого человека, то ему и выносить приговор: "Человек, твою судьбу решит Повелитель". Переложив всю ответственность на правителя, капитан испытал облегчение — Светлейшему не удастся открутиться от такой "почетной обязанности", ибо такова Судьба.

Ключ от оков висел на столбе, и если бы человек встал, то он бы легко его достал, но он или не знал о том, что свобода так близка — только протяни руку — или не мог встать. Белая полоска незагорелой кожи на шее подтвердила последнюю догадку: раньше этот человек носил ошейник раба, а беглым обычно перерезали сухожилия. Странно только, что его привязали тут, с другой стороны, кому нужен бесполезный в хозяйстве человек? Хотя, не похож он на мятежного раба — слишком хорошая у него была одежда — скорее на слугу из знатного дома.

На всей территории Объединенного королевства рабство было запрещено. Исключение составляли только Кочевники — жители Великой Степи. Полвека назад они вошли в состав Королевства, при условии, что им не будут мешать жить по своим веками освященным традициям. Несмотря на отсутствие замков и укрепленных поселений, кочевники были грозной силой, сметавшей все на своем пути, поэтому Король пошел на уступки. В свою очередь те обязались охранять восточную границу королевства, не нападать на поданных Короля и его союзников (и соответственно не обращать их в рабство). Кочевникам рабов хватало и так: ими становились преступники и несостоятельные должники. Вождям было даровано дворянство и некоторые из них, в конце концов, осели, предпочтя доживать жизнь в личных поместьях.

Не смотря на одежду, характерную для кочевых народов, Подарочек Судьбы на кочевника похож не был: вместо жестких коротко стриженных волос, раскосых глаз и красноватого цвета кожи — мягкая волна темно-каштановых волос до плеч, классический разрез глаз, нос с едва заметной горбинкой, золотистый загар. Если бы не остекленевшие глаза, то человека можно бы было назвать красивым, по человеческим, конечно, меркам… И как только его угодило попасть в рабство к кочевникам? Жители Объединенного Королевства людьми не торговали, а по установленному соглашению дети Степи не стали бы нападать сами на одного из подданных Короля. Кочевники редко что-то обещают, но вопреки расхожему мнению (мол, кочевник слово дал, а ветер его тут же и унес), если уж они и имели неосторожность связать себя обещанием, то слово они свое будут держать.

На вид парню было лет двадцать — двадцать пять, точнее Фирхниэль утверждать не брался, все-таки у эльфов и людей слишком разный жизненный цикл, а тесные контакты с людьми только налаживаются. Капитан не страдал излишним любопытством, но все же попробовал разговорить странного человека — слишком много загадок было с ним связано. Потратив на него с четверть часа, капитан оставил свои безуспешные попытки и велел погрузить так и не сказавшего ни слова парня в обоз.

На ближайшем же привале капитан сам нашел ответы на большинство своих вопросов и пожалел уже, что поспешил огласить "решение Судьбы". Когда Фирхниэль приказал раздеть парня, чтоб посмотреть, что там с его ногами, выяснилось, что он поспешил с выводами, и парня никто не калечил за предполагаемую попытку бегства. Капитан не смирился и, решив, что, значит, поврежден позвоночник, стащил с него и рубашку — мысль о том, что здоровый парень сам не захотел бежать, свободолюбивому капитану в голову не приходила. Увиденное заставило эльфа заскрежетать зубами: красивая внешность скрывала жестокого убийцу. Три старых клейма на правом плече. И одно свежее на левом — "не сдержавший слова". Одно из самых страшных преступлений для кочевников, позор смывался только кровью: нарушивший слово завершал свою жизнь ритуальным самоубийством. Тех, кто не решался искупить свою вину, клеймили и изгоняли — они просто переставали существовать для степного народа, их даже в рабство не брали.

Замечательный Подарок для Повелителя, ничего не скажешь.

Вторая часть

Глава 1

Собственные дни рождения давно стали для меня просто очередным мероприятием, на котором я должен быть, но этот обещал стать особенным. Вчера капитан Фирхниэль, вернувшийся из дипломатической миссии, сообщил об успешном заключении крайне важного торгового договора с людьми. И когда я, желая похвалить его за хорошую службу, сказал, что это лучший подарок, который он мог бы преподнести мне на День Рождения, тот удивил меня.

— Повелитель, могу я поговорить с Вами наедине?

Я кивнул, и все, включая особо доверенных советников и стражу, покинули зал.

— И о чем Вы хотели со мной поговорить?

— Дело в том, что у меня есть для Вас еще один подарок… — Я слегка приподнял бровь, демонстрируя свой интерес, — я пока не буду Вам говорить больше, чтобы не портить сюрприз, просто я хотел бы быть первым из тех, кто завтра преподнесет Вам подарок.

Смелое заявление, я бы сказал, даже наглое. Но послушаю, что он скажет дальше.

— Так вот, — с моего молчаливого одобрения продолжил Фирхниэль, — я бы попросил Вас не атаковать его сразу же боевым заклинанием…

Мои брови поползли наверх. Нисколько не смущаясь, капитан продолжил:

— Подарок несомненно может показаться опасным, но Вы же знаете, что в случае реальной опасности сработает заклинание… — До того как я установил его, хотя бы раз в полгода на меня покушались в моей собственной спальне, а теперь все знают, что это бесполезно. — Поэтому я прошу разрешить мне доставить подарок с утра пораньше…

Я кивнул и жестом руки отпустил его.

Проснулся я только в полдень, чего не позволял себе уже много лет. Воспоминание об обещанном сюрпризе унесло остатки сна, и я осторожно заглянул в соседнюю комнату — заклинание заклинанием, а осторожность не помешает. Никогда нельзя полностью полагаться на магию. Руководствуясь этим принципом, я благополучно пережил уже не один десяток покушений. Кроме того, непонятно как отреагирует заклинание на неизвестного монстра — а в том, что это непременно будет монстр, я был почти уверен.

Никакого монстра в малой гостиной не оказалось, вместо него в кресле, свернувшись клубочком и сладко посапывая, спал человек.

— Эй, ты что здесь делаешь? — парень проснулся, и на его лице отобразилась сложная гамма чувств: он слегка растерялся, потом словно что-то вспомнил, и его лицо тут же окаменело. Похоже, по-эльфийски он не понимает. Я повторил свой вопрос уже на всеобщем.

— Жду.

— Чего ждешь?

— Пока эльф из соседней комнаты проснется.

— Зачем? — из этого нежданного гостя все приходится клещами вытаскивать. Я привык к тому, что подданные понимают меня с полуслова, и одного движения бровями достаточно, чтоб отдать соответствующее указание.

— Дело к нему есть, — а он, по всей видимости, не знает, кто я такой, иначе бы давно уже испугался. Я решил ему подыграть. Испугать я его всегда еще успею.

— А почему тогда не разбудишь?

— Да что ж я не человек что ли, будить ни свет, ни заря? Пусть че… эльф выспится, потом и поговорим, — человек криво усмехнулся. Похоже, так я от него ничего не добьюсь. Может, сменить тактику?

— Ты случайно не видел мой подарок? — наверное, все же не монстр, вряд ли бы он проигнорировал беззащитную жертву.

Человек, наконец-то, соизволил на меня посмотреть, молча встал, подошел к двери и заглянул в спальню. Резко обернулся и, смерив меня ничего не выражающим взглядом, уверенно заявил:

— Ты эльфийский Повелитель. — От такой наглости я чуть не потерял над собой контроль. Да как он смеет так со мной разговаривать! Человек удовлетворенно кивнул, соглашаясь со своими мыслями. Резко нагнулся и… У моих ног с грохотом упал нож. Человек промахнулся, но почему заклинание не сработало? Вокруг меня должен был моментально возникнуть щит при малейшей угрозе для моей жизни.

— Что ты себе позволяешь? — атака была так неожиданна, что я даже слегка растерялся. Щелчок пальцами — и щит уже установлен.

— Ну вот, промазал, испортил весь паркет, — парень снова смотрел на меня так, будто я был пустым местом. Не упуская его из виду, я поднял нож и внимательно изучил "орудие убийства", сразу же проверив на наличие ядов или смертельной магии — ничего. Обычный нож. Десертный.

— А твои подданные совсем тебя не уважают, послали убивать тебя тупым десертным ножом, — парень театрально хлопнул себя по лбу, — совсем забыл, мне ж на всякий случай дали еще и вилку.

Он медленно нагнулся, потянувшись к левому сапогу, потом выпрямился и развел руками.

— Прости, кажется, потерял, подождешь тут, я сбегаю еще попрошу? — человек уже откровенно издевался надо мной. Но его глаза по-прежнему оставались ледяными.

— Кто тебя послал? — мне уже начал надоедать этот спектакль.

— Фиринэль, — в другой ситуации я бы позабавился, слушая, как он коверкает эльфийские звуки, но сейчас я был слишком зол.

— Зачем?

— Убить Повелителя.

— И ты думал, что у тебя это получится? — защита не сработала, и это меня напрягало. А поэтому я тянул время, прощупывая тем временем сеть охранного заклинания, охватывающую спальню и прилежащие к ней покои. Пока я не нашел повреждений.

— Нет, — он опять замкнулся в себе, выдавливая из себя лишь односложные ответы на мои вопросы.

— Кто ты? — нужно для начала узнать, кто он вообще такой, а потом уже и решать, что с ним делать дальше.

— Эльфы звали меня Подарком.

— Подарком? — тебе явно очень польстили.

— Подарком для Повелителя.

— Кто, говоришь, тебя послал? — кажется, я нашел своего "монстра".

— Фиринэль.

— Фирхниэль? — парень кивнул. Попадись мне в ту секунду Фирхниэль, я б, не раздумывая, отдал бы его под стражу. Слишком много он себе позволяет: натравить на меня человека с тем, чтобы повеселить меня… я бы заподозрил его в заговоре, его счастье, что он предупредил меня заранее. Но это не спасет его от допроса и соответствующего наказания, я не привык шутить собственной безопасностью. К тому же надо выяснить, как ему вообще пришло в голову подарить мне раба и где он его взял. Зато теперь я начал понимать, почему заклинание не сработало — "убийца" с самого начала метил не в меня, а в пол, а поэтому магическая защита не засекла его желания причинить мне вред и никак не среагировала. А что если бы он промахнулся? От этой мысли мне стало немного не по себе — человек умудрился найти брешь в, казалось бы, безупречной защите, над взломом которой безуспешно бился не один мой недоброжелатель.

На всякий случай просканировал его на предмет других неприятных сюрпризов. Мое внимание привлекла необычная аура — словно подернутая дымкой с четырьмя огненно-красными пульсирующими пятнами. Я пригляделся — пятна приобрели более резкие очертания — и я понял, что это четыре клейма. Разглядеть подробнее, что означали эти метки, не удавалось, но если я не ошибаюсь, то они должны быть и на теле этого парня.

Я подошел к безучастно стоящему парню и задрал левый рукав. Человек только поморщился, когда я задел метку — "не сдержавший слово". Странное клеймо, такое ставят только Детям Степи, а он явно не степняк. Значит, был их рабом. Только уж больно он непочтителен для раба, ведь получается, что я теперь его новый хозяин, а он ведет себя так, будто я и ногтя его не стою. Его должны были уже пообломать. Я натолкнулся на взгляд его неживых глаз, и невольно сделал шаг назад. Человек молча закатал второй рукав, обнажив еще три клейма. Глаза заволокло кровавой пеленой — убийца! — и я толкнул его, заставляя прижаться спиной к стене, и, выхватив кинжал, приставил лезвие к его горлу.

— Может, расскажешь, что ты там такого увидел, что решил прирезать меня на месте? — вывел меня из транса голос человека. На мгновение в его глазах промелькнул интерес.

— И ты еще спрашиваешь?! — я чуть сильнее прижал кинжал, и по шее человека потекла струйка крови. Мне с трудом давались эти слова, — Убил эльфийку, ее нерожденного ребенка и двух маленьких эльфов.

Человек резко побледнел, а его равнодушные прежде глаза затопил животный ужас. Не обращая внимания на кинжал, он сполз по стене, беззвучно раскрывая рот. Я смог лишь разобрать, как он выговорил посиневшими губами: "Как он мог?". Добиться от него чего-нибудь вразумительного я не смог, придется воспользоваться старым проверенным методом.

— Встань, — я подкрепил свой приказ магией, и, дождавшись, пока человек поднимется, продолжил, — сядь в кресло.

Человек не реагировал, пришлось снова подхлестнуть его магией. Слишком странный подарок сделал мне капитан. С одной стороны, клейма просто так не ставят, а этот Подарок уже дважды меченый. С другой — так играть невозможно, слишком бурная реакция была на события, в которых он должен был принимать самое активное участие. Он же вел себя так, будто и не знал о значении этих меток. Единственный способ выяснить, что было на самом деле — провести ритуал погружения в сознание, тогда я смогу покопаться в его памяти — словам я не поверю. Только без ориентиров я не смогу перейти сразу к нужному мне эпизоду, придется прокручивать все события назад. Единственной зацепкой были клейма: по ним я смогу хоть как-то ориентироваться в памяти моего Подарка, отсеивая ненужные мне происшествия.

Я сел рядом с ним, взял за запястья, посмотрел ему в глаза и начал нараспев произносить заклинание, понемногу добавляя силы. Мне уже приходилось проводить этот ритуал, но в прошлый раз передо мной сидел хладнокровный убийца, и все, что я испытал, было омерзение. Поэтому сейчас я оказался не готов к такому шквалу чувств и эмоций. Ужас хлестнул по нервам, выбивая меня из сознания человека, но я не поддался, и неожиданно он сменился холодным равнодушием. Я немного отпустил сознание человека и тут же увидел себя глазами человека: "ты убил эльфийку, ее нерожденного ребенка и двух маленьких эльфов". На последней фразе я ощутил резкую боль в сердце, а потом снова окунулся в ужас. Я крепче сжал запястья человека, продолжив отматывать назад события, произошедшие с ним. Внезапно я оказался в пустоте — абсолютной пустоте, без звуков, без цвета, без эмоций, только легкий запах гари и больше ничего — мне стало трудно дышать. Я задыхался, пытался вырваться из плена этой пугающей пустоты, но у меня не получалось. Когда я уже совсем отчаялся обрести свободу, мое сознание взорвалось от боли, запах гари усилился, и боль постепенно сосредоточилась в левой руке — человеку ставили клеймо. Я ускорил отматывание памяти, но боль не уменьшилась, с плеча она перебралась в область сердца и стала совсем невыносимой. Кажется, я закричал. Боль неожиданно исчезла, и я ощутил себя, сидящим в кресле; в лицо мне летели брызги воды. Я открыл глаза и увидел обеспокоенные лица стражника и целителя. Под моим жестким взглядом оба стушевались, и целитель испуганным голосом сказал:

— Мы услышали крик, и поэтому осмелились войти к Вам без разрешения.

— Вы прервали ритуал.

Целитель побледнел еще сильнее и еле слышно произнес: "Простите, Повелитель. Этого больше не повторится". Я нервным жестом выставил всех за дверь, устало потер виски, провести заново этот ритуал я сегодня уже не решусь. Меня с детства приучали контролировать свои эмоции, и вспышка ненависти к человеку, когда я увидел его клейма, ничто по сравнению с тем, что испытывал этот парень. Человек показал мне, что значит чувствовать, и это было больно. Теперь я знаю, почему люди так мало живут — они просто сгорают. Я осторожно посмотрел в глаза человеку, опасаясь, что меня снова засосет в омут чувств и боли. Увиденное потрясло меня еще сильнее: лед, сковывавший его глаза, растаял, пролившись слезой, медленно сползавшей по щеке.

Заметив меня, парень растерянно моргнул и спросил: "Кто Вы?". Похоже, прерванный ритуал повредил его память, надеюсь, что не рассудок. Не хватало мне для полного счастья получить в подарок сумасшедшего раба. Хотя с другой стороны, такой он мне больше нравится — испуганный и не хамит. Мой Подарок тем временем с потерянным выражением лица обвел глазами комнату, наморщил лоб — похоже, мои покои не произвели на него должного впечатления — дотронулся до клейма на левой руке и печально вздохнул.

— Простите, я, правда, не помню, кто Вы. И что я здесь делаю.

— Я твой новый хозяин.

Парень грустно покачал головой и сказал, обращаясь скорее к себе, чем ко мне:

— Значит, он все же продал меня, — тут он поднял на меня свои большие печальные глаза. — Надеюсь, Вы немного заплатили, потому что, боюсь, толку от меня все равно никакого не будет.

— Мне тебя подарили.

— Подарили? — недоуменно переспросил человек.

— Да, сегодня. Ты мой Подарок. На день рождения.

— Тогда поздравляю… Ну вот, я тут Вам своим кислым видом весь праздник порчу, — парень снова вздохнул.

— Портишь, — согласился я. Смотреть на его несчастную мину не доставляло мне никакого удовольствия. В дверь тихонько постучали:

— Мой Повелитель, это Итириэль, разрешите войти?

— Не разрешаю! — За дверью сдавленно пискнули: "простите за беспокойство".

Теперь мой Подарок смотрел на меня во все глаза:

— Вы Повелитель? — тут он заметил лежащий на столе нож, медленно перевел глаза на выбоину в паркете, снова на меня и шепотом сообщил. — Я вспомнил.

— И что же ты вспомнил? — парень явно не в себе.

— Какая теперь разница, — он покачал головой, — Вы меня убьете? — почему-то эта мысль успокоила его.

— А ты этого хочешь? — все-таки ритуал не прошел бесследно для его психики. По логике он должен был уже валяться у меня в ногах, умоляя не убивать его. Рыдая уверять меня, что он не хотел, но его заставили. Что у него было помутнение рассудка. В последнее я бы охотно поверил.

— Хотел. Сейчас не знаю. Я думал, что если разозлю Вас, то Вы меня убьете на месте. — Вот теперь ему это удалось. Оказывается, он намеренно меня провоцировал. — Боюсь, что теперь мне так легко не отделаться. Так что, пожалуй, не хочу.

— Если ты хорошо попросишь, может, я пока не стану тебя убивать, — пусть попробует, может, в честь собственного дня рожденья я его и прощу.

— Пожалуйста, не убивайте меня, — сказал он так, будто мне одолжение большое делал.

— Ты бы еще добавил: я Вам еще пригожусь. Кто ж так просит? Я же сказал "хорошо попросишь". Хорошо — значит, на коленях. Перечислив все причины, по которым я мог бы тебя пощадить. — Пора указать человеку его место: он слишком много себе позволяет.

— Вы действительно этого хотите? — растерянно спросил парень.

— Вообще-то это в твоих интересах. Не заставляй меня ждать, человек, — я и так уже потратил слишком много времени.

Парень побледнел и молча опустился передо мной на колени.

— И долго ты будешь молчать?

— Накажите меня, как считаете нужным… господин. — Почему он отказывается играть по моим правилам? Сначала не стал нападать на меня, лишив меня возможности поразвлечься. Теперь всем своим видом демонстрирует мне несовершенство этого мира.

— И накажу. Завтра. Сегодня мне не до этого. Теперь тебя зовут Рок. Подарок — слишком длинное для тебя имя.

— Как скажете, господин.

— Зови меня Повелитель, "господами" кличут всякий сброд в трактире, чтоб заслужить лишнюю монетку.

— Простите, Повелитель, этого больше не повторится.

Я досадливо поморщился. Вызывающая наглость человека, потом его искренняя вежливость забавляли меня. Когда же я с легкостью добился от него безупречного, с точки зрения хозяина, поведения, то потерял к нему всякий интерес. Тем хуже для него. Я дернул за витой шнур, и ровно через пять секунд в комнату бесшумно вошел слуга и поклонился.

— Повелитель.

— Найдешь моему новому рабу работу, — я повернулся к человеку, который так и не встал с колен. — Иди с ним.

Только оставшись в одиночестве, я вспомнил, что забыл узнать, откуда у него клейма и какое отношение он имеет к этим преступлениям. Впрочем, у меня еще будет время его допросить. А сейчас надо подготовиться к торжественному приему, а то вид у меня, мягко говоря, взъерошенный. Я вызвал слугу, тот принес мой парадный наряд, вместе с ним пришли Главный оружейник и начальник службы безопасности умолять меня надеть под одежду легкую броню. И как они себе это представляют? Мне в течение не одного часа придется стоять, выслушивая от всех мало-мальски значительных лиц государства поздравления и благосклонно принимать их подарки, ноги к концу дня будут отваливаться, поэтому я не собираюсь усугублять свои мучения, надевая еще и доспех. И так церемониальные одежды слишком тяжелые. Почему-то считается, что я должен всем своим видом демонстрировать величие и могущество Эльфийского Двора. Хранитель Традиций Итириэль, который по сути является Главным церемониймейстером, все еще лелеет мечту увидеть меня в позолоченных доспехах. Но я велел их убрать подальше, потому что если они еще раз попадутся мне на глаза, я их тут же отправлю на переплавку — не хватало мне еще сиять как медный таз. Итириэль испугался, доспехи спрятал, но перед каждым торжественным случаем пытается ненавязчиво мне намекнуть, что неплохо бы всех сразить своим появлением в парадной амуниции, я каждый раз также деликатно отказываюсь.

— Ну, ничего, Повелитель, — философски заключил Главный оружейник, — мы так и знали, поэтому вместе с Вашим портным просто вшили защитные пластины в ваш наряд.

— Что? Как вы посмели без моего разрешения? Еще одна такая выходка, и я, правда, что-нибудь с вами нехорошее сделаю. Тиррел! Ну, хоть ты им скажи! Сколько можно! Кому в голову вообще придет нападать на меня во время приема? — Тиррелинир стоял и делал вид, что он вообще не причем. Тоже мне друг называется. Тиррелинир был одним из немногих, кому я доверял, а он так меня подставил! Хотя он отвечает за безопасность, ему положено. Теперь уже поздно что-то менять, парадное одеяние не за один день шьется. Я переоделся и в целом остался доволен: белая шелковая рубашка, белый же жилет, шитый серебром, белые штаны, светлые замшевые сапоги. Поверх всего этого полагался белый плащ до пола, весь изукрашенный серебряной вышивкой. Ладно, хоть волосы у меня темные, почти черные, а то выглядел бы сейчас как полинялая моль. Теперь придется изображать из себя статую, чтобы ненароком не запачкать одеяние и не уронить тем самым свое величие. Тиррелинир недовольно пробормотал, что я буду слишком хорошей мишенью. Чувствую, тот день, когда на меня таки нападут на виду у всех, будет самым счастливым в их жизни, тогда они с законной гордостью смогут сказать, что предупреждали меня, а я их не послушал.

Не успел я выдворить этих советничков, как тут же явился парикмахер, чтобы в течение двух часов высокохудожественно запутывать мои несчастные волосы. Называлось это прической на все торжественные случаи жизни. Раз от раза она менялась самым кардинальным образом, неизменными оставались только косички. Их заплеталось много и расплетать их потом приходилось очень долго, но парикмахера это не смущало. Я смиренно переждал экзекуцию — не я придумал эти традиции, не мне их изменять. Теперь только осталось подновить маникюр, каплю парфюма, надеть плащ и прошествовать в тронный зал. Единственное, что меня примиряло со всей этой придворной суматохой вокруг моего дня рождения — мысль о том, что моим гостям пришлось изрядно помучаться, придумывая, чтобы такого подарить эльфу, у которого давно все уже есть. При этом надо было соблюсти несколько важных правил: подарок должен быть достойным меня, то есть отделаться сувениром на память не удастся, но и не чрезмерно дорогим, иначе я могу счесть, что мое благоволение пытаются купить. Но, думаю, мои гости зря старались, второго такого Подарка у меня уже сегодня точно не будет.

Глава 2

Передо мной распахнули двери, и я в тишине, нарушаемой только голосом церемониймейстера, зачитывающего все мои многочисленные имена и титулы, прошел к трону. Развернулся, окинул залу слегка высокомерным, но в тоже время доброжелательным взглядом и чуть заметно кивнул, обозначив поклон. Садиться на трон я не стал — все равно придется вставать перед каждым поздравляющим. За моим плечом пристроился Тиррелинир, тут же проникновенно поведав мне, что если бы он желал моей смерти, то вот за той колонной он бы поставил арбалетчика, а вон за той шторой — наемного убийцу с отравленным ножом, а вот та эльфийка смотрит на меня уж слишком кровожадно — точно, затевает что-то нехорошее. Но мне нет нужды волноваться, ибо его бойцы контролируют все опасные точки и всех подозрительных гостей. Как я ни старался найти эльфов Тиррелинира, я их не заметил, наемных убийц, впрочем, тоже. Эльфийка же была печально известной мне леди Лильяной, которая не теряла надежду выдать за меня свою дочь или на худой конец одну из своих сестер. И конечно, мой друг, прекрасно зная о ее намерениях, не преминул меня поддеть. Не включить их семью в список приглашенных я не мог, и теперь буду вынужден весь вечер сдерживать атаки неуемной эльфийки. Хотя…

— Тиррелинир, проследи, чтобы леди Лильяна не приближалась ко мне на расстояние трех метров, — чуть повернув к нему голову, шепотом сказал я.

— Может, мы ее сразу нейтрализуем? — с надеждой прошептал тот. Нет, так просто ты не отделаешься. Нечего было надо мной смеяться.

— Как можно?! Она же моя гостья.

Тем временем гости по одному подходили и желали мне многих благ. Подарки складировались в холле, иначе бы я уже с головой скрылся за баррикадой коробок, ящиков и свертков. Ко мне приблизился лорд Давахир и протянул мне свиток с пожеланием долгой жизни. Мало кто знает, что лорд — глава клана наемных убийц, и поэтому по давно сложившейся традиции в день рождения он вручает мне список заказчиков моей смерти вместе с договорами. Конечно, это противоречит уставу наемных убийц, по которому они даже под пыткой не станут открывать имя заказчика. Но так как по Закону моя персона неприкосновенна, а лорд Давахир по своей инициативе принес мне клятву верности и теперь не мог ни действием, ни бездействием причинить мне вред, то положения устава, обычно неуклонно соблюдающиеся, в данном случае недействительны. Кроме того, я установил список эльфов, неприкосновенных для наемных убийц. К сожалению, если я полностью избавлюсь от этого клана (а для этого мне потребовалось бы просто напомнить лорду о его клятве), то убийств меньше не станет: появится много одиночек, зарабатывающих на жизнь кровавым ремеслом. А так я хотя бы могу их контролировать.

Торжества по случаю моего дня рождения закончились далеко за полночь. Но государственные дела ждать не будут, поэтому на следующее утро я снова погрузился в работу, невзирая на усталость и дикое желание лечь спать. Я выслушивал доклад советника, когда услышал странный шум. Непорядок.

— Спасибо, Иридиан. Оставьте мне ваш доклад, я прочитаю его позже. — Советник поклонился и исчез. Я хлопнул в ладоши, на мой зов тут же появился стражник.

— Разберитесь, что там за шум, и приведите нарушителей ко мне.

Через пять минут двери распахнулись, и предо мной предстали возмутители моего спокойствия — секретарь, незнакомый мне полукровка и мой Подарочек. И почему я не удивляюсь?

— Извольте объясниться, почему вы посмели прерывать решение дел государственной важности? — я посмотрел на секретаря. Тот сделал шаг вперед.

— Повелитель, этот господин, — кивок в сторону полукровки, — утверждает, что ваш… что Рок принес ущерб его имуществу, и он требует компенсации.

— Требует? — Требовать могу здесь только я, все остальные могут смиренно просить, умолять…

— Повелитель, я не… — плохо, очень плохо. Этот полукровка совсем не знает, как себя вести. Точно рос у людей, раз не знает самых элементарных вещей.

— Я еще дам Вам слово, а пока извольте не перебивать. Продолжайте.

— Господин купец утверждает, что Рок разбил вазу ниаминского стекла, принадлежащую этому господину.

— И как он умудрился ее разбить? — дорогая, однако, вещица, очень дорогая. Боюсь, моему рабу и за три жизни на такую не заработать.

— Он помогал разгружать торговый обоз на гостином дворе.

— Что он там делал? — не помню, чтобы я туда его посылал.

— По Вашему приказу ему нашли место работы. Так как он никакому ремеслу не обучен, его определили в грузчики, — вот уж точно, толка от такого раба никакого, одни убытки, — во время выгрузки товара он выронил коробку с вазой, она разбилась.

За что мне нравится мой секретарь, так это за краткость и четкость. Он не разбавляет свою речь великосветскими вычурными фразами и не вставляет через слово "Мой Повелитель". Придворный этикет соблюдать должно и нужно. Но он не должен мешать ведению дел.

— Хорошо. Теперь Вы, — я перевел свой взгляд на купца-полукровку. — Господин…

— Тайрен, Ваше Величество, — в этот раз полукровка перегнул палку. Так ко мне обращаются на официальных мероприятиях, отнюдь не при разборе обычной жалобы. Ах да, я забыл, господин Тайрен не жаловаться пришел, а требовать.

— Что ж, господин Тайрен, я слушаю Вас. Только сразу переходите к делу.

— Я привез товар на продажу, грузчики разгружали тюки, а вот этот взял и уронил вазу. Я стал требовать, — на этом месте купец запнулся, — чтоб мне возместили ущерб, хозяин гостиного двора сказал, что этот человек — ваша собственность, поэтому к нему никаких претензий быть не может.

— Стало быть, претензии ко мне?

Полукровка побледнел, но, видать, жажда наживы пересилила страх.

— Повелитель, я все понимаю, ладно бы он споткнулся, упал, а то он просто на ровном месте взял и отпустил ее. Это он нарочно сделал, не понравилось ему, что я приказал ему пошевеливаться.

— А Вам не кажется, что сколь уж этот человек принадлежит мне, то приказывать ему могу только я? — и, не обращая внимания на оправдания купца, я повернулся к Року. — Это правда, ты специально разбил вазу?

— Это была подделка, Повелитель, — тот проигнорировал мой вопрос. Надо будет всерьез заняться им. Он слишком многое себе позволяет. Я велел ему продолжать. — Это была не настоящая ваза ниаминского стекла, всего лишь имитация. Если господин купец утверждает, что она настоящая, значит, это мошенничество.

— Как ты смеешь? — полукровка замахнулся на человека, собираясь его ударить.

— Господин Тайрен, еще одна такая выходка, и я решу, что Вы хотите меня оскорбить, со всеми вытекающими для Вас последствиями. Рок, почему ты решил, что это подделка?

— Потому что настоящая ваза бы не разбилась при падении и с большей высоты. В крайнем случае, она бы треснула или раскололась на крупные куски. А эта разбилась вдребезги, почти раскрошилась.

— То есть ты решил, что с мошенничеством надо бороться, и разбил ее?

— Нет, Повелитель, это произошло случайно, — отрешенным голосом ответил Рок.

— Понятно. Господин Тайрен, что Вы на это скажете? Вас только что обвинили в мошенничестве.

— Но у меня есть гарантия мастера, подтверждающая подлинность изделия, и потом на таможне это тоже подтвердили. Не стал бы я же платить такую пошлину на фальшивую вазу! — вполне натурально возмутился полукровка.

— Весьма солидные доказательства. Рок, ты можешь как-то подтвердить свои слова? Не думаю, что таможенные офицеры ошиблись, — мне уже надоело это разбирательство, надо было сразу отправить их к следователю. Но раз я уж начал…

— Это была простая иллюзия, которая бы исчезла в ближайшее время, Повелитель.

— Откуда такая уверенность? По тебе не скажешь, что ты разбираешься в предметах роскоши.

— Просто я один раз уже разбивал вазу ниаминского стекла, — уныло пробормотал Рок, — Только в тот раз она была настоящей.

— Ты точно в этом уверен? — Рок неопределенно кивнул, — Подумай, ведь если я поверю тебе, то господину Тайрену отрубят руку за мошенничество и вырвут язык — за то, что оговорил тебя. Хотя… возможно я его помилую и ограничусь только рукой. Не хотелось бы из-за твоей ошибки лишать невиновного руки, все-таки их у него всего две.

Рок смертельно побледнел и, покосившись на купца, давно уже пребывавшего в полуобморочном состоянии, тихо сказал:

— Нет, я не уверен. Вполне возможно, что я ошибаюсь.

— Возможно, или ты все же ошибся?

— Я ошибся, — чуть слышно произнес человек.

— Все ясно. Господин Тайрен, Вы можете быть свободны, мой секретарь сегодня вечером передаст Вам мои указания на счет Вашего имущества. А ты, Рок, останься. — Я встал с кресла и медленно обошел человека. А подарочек-то оказался не так-то прост. — Ты осознаешь, что ты оговорил невиновного и что тебе за это полагается? — Рок чуть заметно кивнул. — Или, может, ты мне соврал, и господин Тайрен все же мошенник?

Рок почти перестал дышать.

— Что молчишь, говори, пока у тебя есть такая возможность. Когда тебе вырвут язык…

Человек побледнел еще сильнее и рухнул на колени.

— Не делайте этого, Повелитель, прошу Вас. Пожалуйста, — ну вот, он уже на коленях умоляет меня. И думать забыл, про свое "Накажите меня, как считаете нужным".

— Знаешь, я почти уверен, что ты соврал мне. Вопрос только почему. Я не верю, что ты хотел спасти этого мошенника, он бы тебя при случае не пощадил. Опять молчишь?

— Потому что я знаю, какого это жить без руки, — страх навсегда замолчать сделал моего раба разговорчивей. Рок закатал левый рукав. Странно, вчера, я даже не заметил страшных шрамов, изрезавших его руку. Похоже, его потрепал какой-то зверь. — Это был волк, он целил мне в горло, но я в последний момент подставил руку. Когда подоспели охотники, от нее уже мало что осталось. Мне повезло, что рядом оказался маг-целитель. Но это не прошло бесследно. С тех пор от малейшей нагрузки рука быстро устает, немеет, потом ее начинает сводить судорогами. Маг сказал, что он сделал все, что мог, то ли кости не правильно срослись, то ли мышцу где-то защемило, то ли это побочный эффект от заклинания. Нетяжелые предметы я поднимать ею все же могу, ну и так, выполнять несложную работу.

— Ты поэтому уронил вазу? — дождавшись утвердительного ответа, я продолжил, — Скажи мне, а почему ради простого раба вызывали мага-целителя? Проще было отрубить руку. Или это произошло до того, как ты попал в рабство?

— Я не знаю, такова была воля хозяев, они передо мной не отчитывались.

— А ты на самом деле уже разбивал настоящую вазу? — понятия не имею, что с ним делать и как его теперь наказывать. И наказывать ли.

— Да, Повелитель.

— И как тебя за это наказали? — может, воспользоваться опытом его предыдущих хозяев?

— Сурово, — Рок криво улыбнулся, — оставили на месяц без сладкого.

Он не соврал, я бы почувствовал. Хотел бы я посмотреть, что ж за хозяева у него такие были: кормили раба сладостями, вызывали для него мага-целителя, и ничего ему не сделали за то, что он одним неловким движением уничтожил целое состояние. Хотя, этому есть одно вполне логичное объяснение.

— Ты внебрачный сын вельможи-кочевника от его любимой рабыни, я угадал? — отец вряд ли бы признал рожденного от невольницы ребенка, поэтому формально тот все равно считался рабом, но это не мешало отцу относиться к нему несколько иначе, чем к другим рабам. Только пока мне не совсем понятно, как в эту гипотезу вписываются клейма. Кстати, я так и не узнал…

— Не смей так говорить о моей матери! — Рок вскочил на ноги и теперь смотрел на меня горящими ненавистью глазами. Удар магией, и он снова стоит на коленях.

— И что мне с тобой делать? Вчера ты на меня напал в моих покоях, нахамил мне, потом ты разбил эту несчастную вазу, соврал мне, покрывая мошенника, а, значит, ты пособник, и попадаешь под ту же статью, что и сам мошенник. И после этого, в благодарность за то, что я тут же не позвал палача, ты снова чуть не нападаешь на меня, при этом повышаешь на меня голос и по-хамски ко мне обращаешься. — А ведь если бы на его месте был обычный подданный, я бы давно отдал его под суд. — И ладно бы ценный был работник, так нет же — неграмотный, ничего не умеющий человек-инвалид, которому нельзя даже коробки носить доверить.

Рок, молча, смотрел в пол, лихорадочно сжимая кулаки. Левая рука не вынесла напряжения, и у него начались судороги. Ну и как, скажите мне, я должен проводить воспитательные беседы, когда объект воспитания корчится от боли у меня в ногах? А ведь не закричал, хотя, я вижу, ему больно, очень больно. Молодец. Я опустился на корточки рядом с ним и взял его за руку, простое обезболивающее заклинание, и человек, тяжело дыша, лежит у моих ног, больше уже не сворачиваясь от боли.

— Спасибо. — А он мне нравится. Сам полуживой и, наверняка, ничего не соображает. Но все же поблагодарил. Хотя минуту назад был готов убить. Пожалуй…

— Знаешь, я дам тебе второй шанс. Только не думай, что я забыл про твои проступки, просто, боюсь, что наказания ты не переживешь, а мне не хотелось бы уже на второй день остаться без подарка.

Человек не стал меня разочаровывать и говорить что-то вроде: "Я не подведу Вас, Повелитель". Просто встал, молча, поклонился и, дождавшись моего позволения, развернулся и нетвердой походкой вышел из зала. Позвав стражу, я велел проводить его до какой-нибудь свободной комнаты в хозяйственном секторе. В гостиный двор его отправлять смысла нет, все равно он там работать не сможет. Думаю, надо определить его к плотнику, пусть по мелочи помогает, руку разрабатывает, ремесло осваивает, потом, может, мастер и доверит ему что-то более сложное — дармоедов мне не нужно. А купца так уж и быть пощажу, думаю, приличный штраф в пользу государства и запрет на ведение торговли в течение пяти лет изрядно охладит пыл предприимчивого полукровки. К тому же, зная, что в любой момент приговор может быть приведен в исполнение, он не станет рисковать своей рукой ради прибыли.

Глава 3

Я устало откинулся в кресле, на сегодня у меня назначено еще три аудиенции, и только приняв жаждущих пообщаться со мной, я смогу наконец вздохнуть свободно. Но это потом, а сейчас еще минимум три часа мне придется выслушивать высокородных эльфов, которые заполучив меня в свое распоряжение, так просто от меня не отстанут. Я мысленно застонал.

— Устал? — в кабинет вошел Тиррелинир.

— Тиррел! Ну, сколько можно? Ты опять ко мне подкрадываешься!

— Ну что ты, Повелитель! Как можно! Хорошо-хорошо, — мой друг примирительно поднял руки, — в следующий раз я буду топать как буйвол.

— Хотел бы я на это посмотреть.

— Повелитель, тебе стоит только приказать, и я в следующий раз приду с оркестром, чтоб ты меня со двора услышал. О чем думаешь?

— Да вот, Фирхниэль мне свинью подбросил, чтоб его с его подарочком… — я был немало удивлен, когда узнал, где капитан нашел этого парня, и, надо признаться, немало раздосадован: Фирхниэль не только свалил на меня оглашение решения Судьбы, но еще и не посчитал нужным сообщить мне об этом. Сам того не сознавая, я приговорил Рока к рабству — хотя… он и до этого был несвободен.

— Ты о Роке? Я как раз хотел с тобой о нем поговорить.

— Может, не надо? — скривился я. — Такое ощущение, что на нем весь мир клином сошелся.

— Надо. Как ответственный за твою безопасность, я настаиваю, чтобы на него надели ошейник или хотя бы браслеты.

— Да, что он может сделать? Он к тому же увечный.

— Вот именно! — у Тиррелинира была своя, недоступная для чьего-либо еще понимания, логика, иногда переходящая в паранойю. — Это и делает его особенно опасным. Ты уверен, что с его стороны тебе ничего не угрожает. Кто ты, а кто он? Ты отменный воин и могущественный маг, эльф, которого охраняют лучшие бойцы, на которого лишний раз бояться глаза поднять; он — увечный озлобленный раб, человек…

— Я взял с него слово, что он не причинит никому вреда… — Рок смертельно побледнел, когда я спросил его, знает ли он о браслетах подчинения. Рок знал. И очень не хотел такие заполучить, а потому сразу же пообещал, что не будет ни на кого нападать или как-то вредить. Робко спросил, почему я не боюсь, что он сбежит. С такой аурой он далеко не уйдет, его тут же поймают, и хорошо, если доставят ко мне, а могут ведь и убить на месте, не разбираясь. Так что бояться надо ему, а не мне.

— Ильг, если б я не знал, что это в принципе невозможно, я бы решил, что этот человек околдовал тебя. Ты что, не видел его клеймо или запамятовал, что оно обозначает? Не сдержавший слово. Как ему можно после этого верить? Кстати, ты узнал, почему на нем клеймо "убийца"?

— Э… — за всеми торжествами я как-то и забыл. Тиррелинир по-своему трактовал мое замешательство:

— Если тебе хочется поиграть в доброго и всепрощающего хозяина, то я могу сам провести допрос. Могу даже дать слово, что твой раб сохранит работоспособность, еще лучше будет стараться, вот увидишь.

— Нет, я с ним сам поговорю потом.

— Ну как знаешь. Я, пожалуй, пойду, а то к тебе сейчас лорды придут, будут как всегда по очереди жаловаться друг на друга.

Тиррелинир оказался прав, и первые два посетителя действительно призывали меня разобраться, кому же из них принадлежит клочок земли на границе их владений. Сами решить этот вопрос они уже отчаялись и теперь оба пытались меня склонить к принятию "единственно возможного решения". Я обещал подумать и передать им свое высочайшее решение.

Секретарь пригласил следующего посетителя, и ко мне зашел Дагмар. Год назад этот подававший надежды дипломат без объяснения причин подал в отставку, уехал из столицы и с тех пор не появлялся при дворе. Лишь через месяц я узнал, что всю его семью: жену и двоих детей убили прямо у него на глазах. Люди. Убивали жестоко, заставляя Дагмара смотреть на муки его родных. А потом избили его самого и бросили умирать в лесу, но он выжил. А он в свое время выступал за пересмотр мирного договора, за налаживание отношений с людьми, относился к ним с интересом, а не с презрением как большинство эльфов. И поэтому решил показать своей семье, как живут люди, что они на самом деле лучше, чем думают эльфы. Вернулся он из путешествия поседевшим, ненавидящим людей и больше всего себя. Лишенный собственными руками возможности мстить — мирный договор ведь перезаключили — Дагмар заперся в своем поместье. Ходили слухи, что он в конец обезумел от горя.

— Повелитель, я пришел к Вам с просьбой, — Дагмар преклонил колено, — продайте мне Вашего нового раба. Я Вас очень прошу. Я отдам Вам все, что Вы захотите.

Я сдержался только из уважения к трагической судьбе эльфа. Сколько можно? Я не желаю больше слышать об этом ничтожном человеке!

— Встаньте. А Вы не боитесь, что я попрошу что-нибудь, с чем Вы не сможете расстаться? — Эльф отрицательно покачал головой.

— Мне уже все равно. Этот человек и неделя времени — это все, что мне нужно. Потом можете забрать у меня все, включая жизнь.

— Зачем он Вам нужен?

— Я видел его вчера, его ауру. Он ведь клейменый? Я долго страдал от того, что не могу отомстить. Люди сами казнили убийцу моей семьи и его помощников. Но вчера судьба улыбнулась мне, я нашел его. Меня обманули: его не казнили, его заклеймили и отдали в рабство. Три клейма, поставленные одновременно, по одному за каждую смерть эльфийка и двое эльфят — таких совпадений не бывает.

— А если Вы ошибаетесь?

— Я не ошибаюсь. В любом случае он убийца и поэтому должен умереть.

— А если он не убивал, а клеймили его не за это, — я помню его глаза, когда он узнал о значении отметин. Зря, я провел обряд погружения в сознание, после того как я испытал всю ту боль, я стал слишком мягко относиться к человеку. Сколько раз уже собирался его наказать, но все откладывал, сам толком не понимая почему.

— Повелитель, Вы можете верить в прекраснодушие людей. Я тоже когда-то заблуждался. Но Вы ведь знаете, что если бы он был невиновен, клеймо оставило бы след на теле, но не на ауре. У него вся аура в кровавых следах, а значит, он, так или иначе, признал свою вину, — да, я тоже когда-то заблуждался. Но не говорить же об этом Дагмару.

— Что Вы хотите с ним сделать?

— Хочу, чтоб он испытал все те мучения, что причинил моей семье.

Я приказал привести раба. Жизнь и так жестоко наказала — я тому свидетель — но Дагмар имеет право на месть. Подчиняясь моему указанию, Дагмар сел на диван в темном углу кабинета. Привели Рока, как я и планировал, тот прошел сразу на середину комнаты, не заметив эльфа.

— Я хочу, чтоб ты рассказал мне про преступление, за которое тебя клеймили.

— Я дал слово и не сдержал его. Что ж тут не ясного?

— То есть ты признаешься в этом?

— Да, клеймо просто так не ставят, — спокойно признался Рок.

— Я рад, что ты это понимаешь. Но я спрашивал тебя о тех клеймах, что стоят на правой руке. Говори.

— Нет.

— Ты отказываешься? Хорошо, тогда я тебе кое-что расскажу. Ты знаешь, кто такой Дагмар?

— Нет.

— Я не удивлен. Год назад его семью убили люди на его глазах…

— О, нет, они не просто убили их: мою жену, сына и дочурку. Нет. Им не нужна была их смерть, — донесся хриплый голос с дивана. — Они хотели, чтоб те помучались как можно дольше. Они схватили моих родных, когда те гуляли по лесу. Они обещали отпустить их, если я сдамся. Но людям нельзя верить. Им хотелось как можно сильнее унизить эльфа, они заставили меня умолять на коленях освободить моих родных. Насладившись моим унижением сполна, они решили растоптать меня — сказали, что отпустят мою семью, но не сразу, а по кусочкам. Они начали с жены. Они заставляли меня смотреть на то, как… — Дагмар выплескивал свою боль, впервые рассказывая о том, что произошло в тот ужасный день. Человек стоял, прикрыв глаза, и, казалось, не слушал его.

— Напоследок, парень — их командир — плюнул мне в лицо, сказав, что он бы убил меня сам, но это была бы слишком большая честь для эльфийского отродья, и ушел, оставив своих прихвостней добивать меня, — Дагмар замолчал.

Я бы не поверил в то, что люди способны на такую жестокость, но мне довелось самому убедиться в этом. Я посмотрел на ауру человека — три клейма, казалось, налились кровью и теперь горели красным огнем, лучше всякого признания доказывая вину человека. Значит, он сам признает свою сопричастность и, должно быть, уже осознал, что с ним теперь будет.

— Ты ничего не хочешь сказать в свое оправдание? — Рок покачал головой, все так же молча подошел к Дагмару и опустился перед ним на колени, склонив голову и вытянув вперед сведенные вместе руки. Поза покорности, признания вины и вместе с тем просьба о наказании. Такое смирение только разозлило Дагмара, и он с размаху ударил его по лицу, тот упал, но тут же поднялся, вернувшись в прежнее положение.

— Не думай, что тебя ждет легкая смерть, я заставлю тебя все почувствовать на собственной шкуре, — эльф подошел к человеку и, резко дернув его за волосы, заставил того поднять голову. Снова занес руку, да так и замер, глядя на его лицо. Человек, напрягшийся в ожидании удара, так и стоял перед ним на коленях, закрыв глаза. По его разбитому лицу текли слезы.

— Это не он, — растерянно пробормотал Дагмар.

— Не он? — я уже ничего не понимаю.

— Точно, я хорошо его запомнил. У того были светлые волосы, нос не такой, глаза серые, шрам над левой бровью. А этот… — Рок явно не подходил под это описание. Странно, что он раньше этого не заметил, до такой степени был ослеплен ненавистью? Дагмар отпустил его волосы и рассеяно пригладил взлохмаченную шевелюру человека, тот закусил разбитую губу и отвернулся. — Эй, ты чего? Не плачь… Прости. Я думал, что это ты.

— Я был там, тогда… Если бы я пошел с ним… — Безжизненным, еле слышным голосом сказал Рок. — Этого бы не случилось, если бы я пошел. Это я виноват… — его бессвязная речь стала совсем неразборчивой. Я отослал его, все равно от него сейчас толку не добьешься.

— Простите, Повелитель, а что Вы будете делать с ним дальше?

— Все еще хотите его купить? Зачем? — действительно, зачем ему нужно это напоминание о смерти его близких?

— Я бы его отпустил…

— А как же клейма? Вы буквально полчаса назад уверяли меня…

— Я ошибался, думаю, судьям нужен был козел отпущения — они его нашли. Скорее всего, тот парень — дворянин, сын влиятельного человека, а Рок был его слугой, на него и повесили преступление господина. А он совсем ведь молодой, впечатлительный, не смог помешать дворянину сделать то, что он сделал. Вот и считает себя виноватым.

— Я рад, что у Вас больше нет претензий к моему рабу, но боюсь, что продать его я не могу. Мне ведь его подарили, а продать подарок — выказать неуважение к дарителю. — И пойти против Судьбы, чье решение я так неосторожно провозгласил, только вот Дагмару знать об этом необязательно.

— Жаль, простите, Повелитель, что отнял у Вас время.

Дагмар на следующий же день подал прошение о восстановлении его в дипломатическом корпусе. Я не возражал, он хоть и выпал из политики на целый год, все же оставался одним из лучших специалистов. Понижение в звании эльфа нисколько не расстроило, он тут же развил бурную деятельность, большая часть которой, я подозреваю, была направлена на поиск его личного врага, который, как выяснилось, безнаказанно топчет землю. Поразмыслив, я решил не сдерживать его пыл — все-таки тот человек совершил преступление против моих подданных, нарушил мирный договор и поэтому должен понести соответствующее наказание. Конечно, может возникнуть скандал, но Дагмар очень опытный дипломат, уверен, он провернет все наилучшим образом: одновременно удовлетворит свою жажду мести и очередной раз покажет, что эльфы договор уважают и требуют такого же уважения со стороны людей.

Уехавший с дипмиссией Дагмар вернулся настоящим триумфатором — он нашел-таки своего обидчика, тот действительно оказался мелкопоместным дворянином, сыном некоего барона Ливейна. Немного надавив на короля, мой особо уполномоченный представитель, коим Дагмар умудрился стать всего за месяц рьяной службы, добился не только выдачи преступника пострадавшей стороне, но и снижения пошлин на ввоз эльфийских товаров. Нарушение договора было на лицо — суд провели без участия эльфийских судей, причем настоящий преступник так и остался ненаказанным — поэтому король ухватился за первую же возможность замять скандал. В качестве награды за хорошую службу Дагмар попросил дать ему право самому судить убийцу своей семьи и привести приговор в исполнение. Судя по лихорадочному блеску в глазах, эльф собирался в полной мере насладиться своей местью, для чего он взял отпуск на неделю.

На службу он вышел уже через день, был жутко злой и ни с кем не разговаривал. На осторожные вопросы сослуживцев о его самочувствии ругался нецензурными выражениями, и после того как обложил с ног до головы Главу дипкорпуса, был вызван ко мне на ковер — как мой особо уполномоченный он подчинялся непосредственно мне.

Вместо того чтобы скромно потупив глазки в пол выслушать выговор и получить предупреждение, Дагмар явился с видом всеми обиженного и крайне возмущенного этим фактом эльфа. На мое требование объясниться он не слишком вежливо ответил, что мне лучше узнать причину его негодования у своего раба, причем сдерживался он явно из последних сил. Я не хотел снова лишаться такого опытного дипломата, поэтому отправил его подумать о своем поведении где-нибудь в другом месте — все-таки, если Дагмар обругал бы за компанию еще и меня, он бы явно не задержался при дворе. Потом остынет, будет еще мне благодарен, что я отправил его догуливать взятый отпуск. И придет извиняться за свое недопустимое поведение. Похоже, просить прощения ему придется еще и у всего дипкорпуса.

— Господин Дагмар очень хорошо отнесся ко мне, лучше чем я того заслуживаю. Он все-таки нашел того человека, который… — Рок не стал отпираться и рассказал, что произошло. — Я не знаю, почему господин решил, что мне будет интересно встретиться с убийцей, может быть, он думал, что у меня к тому свои счеты. Он позвал посмотреть меня на это чудовище, я не хотел, но господин Дагмар умеет уговаривать. В камере сидел испуганный, замученный человек, я знал, что он жестокий убийца, но это зрелище оказалось выше моих сил, а ведь его еще и не начинали толком мучить, так… пока просто пугали, как сказал господин Дагмар. А приговором была медленная мучительная смерть. Это было ужасно, у меня нет причин жалеть преступника — своей жестокостью он, наверное, заслужил такое наказание. Нас оставили наедине — я не знаю, чего я хотел, может быть, просто посмотреть тому в глаза и понять, как человек мог такое сотворить — конечно, я не нашел ответа, но в его глазах было столько боли, что я не выдержал. Взял скальпель со стола и убил его… Взял и убил. Выходит, теперь я тоже убийца. И у меня даже рука не дрогнула, — зато сейчас дрожали и руки, и голос.

— Ты его раньше знал? — Рок только кивнул. — Он тебя узнал?

— Он еще прощения у меня просил. Перед самой смертью он сказал, что единственное о чем он сожалеет — что он тогда меня бросил… — тут Рок безумными глазами посмотрел на меня — И ему было все равно, что он замучил детей и женщину… Но не мог же я его там так бросить…

Глава 4

Разметав опавшие листья, во двор ветром ворвались всадники, возглавляемые хрупким юношей на чалом жеребце. Он, красуясь, резко осадил коня, небрежно бросив поводья подбежавшему слуге, легко соскочил на землю и приветливо помахал мне рукой. Мой двоюродный племянник. Самый близкий из всех моих многочисленных родственников — троюродных братьев и сестер, их детей, тетушек и дядюшек. Тиреллинир бросил на меня обеспокоенный взгляд. Он слишком хорошо меня знает, поэтому сразу уловил резкий перепад моего настроения. Для остальных мое лицо продолжало выражать немного высокомерное равнодушие. Я — Повелитель, а, значит, единственное, что меня может волновать — это судьба моего народа. А то, что у меня никого нет, так оно и лучше — некому устраивать заговоры. Надо только обзавестись наследником.

Непрошенные воспоминания — лицемерные лица придворных, спешащих поздравить меня с восшествием на трон, личная гвардия Повелителя, в тот же день присягнувшая мне, и отец, величественный и поразительно красивый даже после смерти. Странного принца, явившегося на собственную коронацию в черном и приблизившего к себе врагов своего отца, обсуждали все.

Двор осторожно наблюдал за моей реакцией, не решаясь открыто скорбеть по ушедшему Повелителю. Лишь несколько особо доверенных Советников, на самом деле уважавших и любивших моего отца, с вызовом носили траур. Решивших, что молодому Повелителю будет приятно слышать льстивые речи о собственной исключительности, было неизмеримо больше. Отца еще не похоронили, а ко мне уже выстроилась целая очередь желающих выразить свое почтение, заверить в своей преданности и поздравить. Многие из них и не догадываются, что жизнью обязаны Тиреллиниру, который просто не стал пускать их во дворец: я черной тенью метался по коридорам и готов был казнить любого, сунувшегося ко мне с "наилучшими пожеланиями".

К похоронам все уже прониклись безмерной скорбью, "уяснив" мою позицию: принц изображает из себя любящего сына, оплакивающего безвременно ушедшего отца. Дамы утирали сухие глаза платочком, мужчины хмурились и изредка вздыхали. Разъехались они, как только узнали, что бала с музыкой и танцами не будет. На фоне разодетых придворных резко выделялись две группы эльфов, одетые в траур — те, самые Советники, которые не верили, что мое горе не было искусно разыгранным спектаклем, и так называемые враги отца, несогласные с политикой, но уважающие решения Повелителя и Закон. Отец всегда с грустью говорил о них, сожалея, что в свое время они не стали его соратниками. Их было немного, но все же чуточку больше, чем воинствующих советников.

Я в изнеможении опустился на пол семейного склепа и прислонился к холодной каменной стене. Последние три дня прошли как в тумане. Завтра коронация и торжественный прием по этому случаю, мне придется всем своим видом вселять подданным и иностранным гостям уверенность, что страна находится в надежных руках, что новый Повелитель будет еще лучше прежнего. Завтра я нацеплю холодную улыбку и буду со скучающим видом принимать гостей. Но сегодня…

Легкий шорох заставил поднять меня голову.

— Простите, принц, я не хотел помешать Вам. С Вашего позволения я зайду проститься с Повелителем позже, — передо мной низко склонился лорд Тойир, "непримиримый враг" моего отца. Я молча покачал головой, боясь, что голос дрогнет. — Не хочу показаться назойливым, но Вас уже целый час ищут, во дворце паника, советник Кемальдин поднял на ноги всю дворцовую стражу, и они теперь обыскивают всю столицу.

Я даже нашел в себе силы удивиться:

— Неужели трудно догадаться, где я могу быть?

Лорд грустно покачал головой.

— Простите, но советники не верят в то, что Вы действительно скорбите по отцу. Они считают, что Вы причастны к его смерти. Поэтому по их логике Вы должны быть сейчас в каком-нибудь кабаке, праздновать со своими приспешниками победу.

— Единственный мой приспешник Тиреллинир занят подготовкой коронации… А пить в одиночестве, простите, плохой тон, — во мне снова поднималась спасительная злость, которая в последнее время заставляла меня выполнять все свалившиеся на мою голову обязанности. Злость на придворных, на советников, на ополоумевшего мага-самоубийцу, убившего моего отца.

— Простите их, Ваше Высочество, они очень любили Повелителя, для них это тяжелая утрата.

— Вот как?

— Поверьте, мой принц, не только Вы тяжело переживаете смерть Повелителя, многие скорбят по нему, просто они лучше это скрывают. Смена правителя всегда тяжелый период для страны, и Вашим подданным нужно время, чтобы сориентироваться. Понять какой из Вас будет Повелитель, чего от Вас можно ожидать, что Вам нравится, а что нет…

— Почему у Вас с отцом были разногласия? — я поспешил сменить неприятную для меня тему.

— Это в прошлом, Ваше Высочество. Я сожалею, что так вышло — Ваш отец был хорошим Повелителем.

Неясный шум вырвал меня из воспоминаний, и я увидел, как кто-то смазанной тенью рванулся к моему племяннику и, сбив его с ног, приставил к горлу кинжал. Я жестом остановил стражников — не стоит провоцировать этого сумасшедшего — и стал обходить его по широкой дуге и одновременно плести дематериализующее заклинание. Сейчас я видел только его напряженную спину. На балконе неслышно появились лучники, взяли нападавшего на прицел и замерли — стрелять было слишком опасно. Я увидел бледное лицо Рейгарда, тоненькую струйку крови, сбегающую по его шее, короткий замах кинжалом и нападавший медленно встал и, сделав шаг назад, отвернулся. А в следующее мгновение — стражники уже повалили его на землю, вниз лицом, заломив руки за спину. Я подлетел к Рею, рядом с его головой торчала рукоятка кинжала.

— Ты как?!

Рейгард медленно поднял руку и, ощупав свою шею, шепотом сказал:

— Да вроде голова на месте, — я помог ему подняться.

— Повелитель, что прикажете делать с преступником? — несостоявшийся убийца стоял на коленях, руки его были связаны за спиной, а к шее приставлены два клинка. Повинуясь моему жесту, стражник дернул его за волосы, заставляя того посмотреть на меня. Длинные волосы рассыпались по плечам, и я встретился с его взглядом полным ненависти. "Не сдержавший слово. Как ему можно после этого верить?"

— В камеру его.

Я спускался на нижний уровень дворца, с трудом скрывая свое разочарование. Взгляд, которым одарил меня Тиррелинир, выразил лучше слов мысли, терзавшие меня. Я зашел в комнату для допроса — Рока уже привели и приковали к стене.

— Почему ты напал Рейгарда?

— Я его ненавижу.

— За что?

— Он убийца… — полный ненависти взгляд, тихий шипящий голос. От неожиданности я вздрогнул.

— Ты ошибаешься. — Презрительная гримаса в ответ. — Ты знаешь, что Рейгард — мой племянник?

— Тем хуже для него… — неожиданно спокойно заключил Рок.

— Почему ты его не убил?

Он дернулся, но натянувшиеся цепи не позволили ему приблизиться ко мне.

— Я обещал, — наконец, процедил он.

— Вот уж не думал, что для тебя это имеет хоть какое-то значение. Не сдержавший слова.

— Больше, чем ты думаешь, эльф… больше, чем ты думаешь… — его глаза заледенели, и он снова, как в день нашей первой встречи, смотрел сквозь меня.

Я в раздумьях вышел в коридор, если Рок не врет — а он не врет, я бы заметил — где Рей мог пересечься с ним? Бен Райль, помощник пекаря — так значился Рок во всех бумагах по делу Дагмара. Правда, там же было указано, что преступника казнили, но все остальные еще меньше подходили под нужное описание… Скорее всего, Рок просто перепутал: для людей все эльфы на одно лицо.

Так ничего и не решив, я вернулся в комнату для допросов, там слышны были чьи-то голоса. Кто-то посмел допрашивать моего раба без моего разрешения? Прислушался. Мой племянник… Надеюсь, что Рей пришел не за тем, чтобы собственноручно поквитаться с убийцей, он бы меня этим очень разочаровал. Прошептав заклинание, я бесшумно зашел и сел в темном углу, теперь я стал невидимым, слившись с тенью. Племянник слишком близко подошел к рабу, при желании тот мог бы легко до него дотянуться. Я нахмурился — сегодняшнее происшествие Рея ничему не научило — и незаметно навесил на него защитный щит.

— Ты что, вызываешь меня на поединок? — недоуменно спросил Рок. От удивления я чуть не выдал своего присутствия.

— Нет, просто, даю тебе понять, что если ты вызовешь меня на поединок, я приму вызов, — Что он творит? Он в своем уме?

— Боюсь, Повелитель будет не в восторге.

— Ему придется принять это, правила поединка священны. — Боюсь, что ты прав, только мне бы очень этого не хотелось. Я невольно подался вперед, ожидая ответа. Рок ухмыльнулся и, слегка наклонив голову набок, спросил:

— А ты не думал, что Повелителю будет неприятно убивать своего племянника? — лица Рея я не видел, но вздрогнул он сильно, — видишь ли, по досадному стечению обстоятельств я являюсь собственностью Повелителя, проще говоря, его рабом… И поэтому если я брошу тебе вызов, который ты заранее столь опрометчиво принял, драться тебе придется с Повелителем, а не со мной, за дела раба отвечает его хозяин. — Рок немного помолчал, исподлобья изучая ошеломленного Рея, а потом презрительно добавил, — Я не буду вызывать тебя на поединок, потому что ты этого не достоин, надо было просто прирезать тебя.

Рей с трудом сдержался, чтобы не ударить человека, и быстрым шагом вышел из комнаты. Ничего, впредь думать будет, прежде чем разбрасываться такими обещаниями.

— И долго ты будешь прятаться? — от неожиданности я вздрогнул. Это он мне? Интересно, как он меня заметил. Я вышел из сгустившегося в углу сумрака.

— Почему ты не воспользовался столь удобным случаем, чтоб отомстить? — похоже, мне не дано понять этого человека: то покорно воспринимает свою судьбу, то нападает на эльфов средь бела дня, а потом отказывается от такой блестящей возможности изощренно отмстить сразу двум эльфам.

— Можно подумать, ты бы стал с ним драться? Посадил бы под замок. А там я до него точно не смогу добраться, — кандалы прибавили человеку наглости.

— А так у тебя, по-твоему, больше шансов? — я скептически посмотрел на его оковы.

— Ну, придумай себе другую причину. Можешь, например, считать, что мне стало жаль тебя.

— А ты уверен, что меня надо жалеть? Самого бы кто пожалел, — Рок только фыркнул мне в ответ, — да, кстати, как ты меня заметил?

— Да ты мне уже в каждом углу мерещишься, — расхохотался человек, — вот я и решил со своим галлюцинациями пообщаться, а ты мне как всегда все испортил.

Вот значит как. По-моему, этот человек уже давно повредился в уме — его поступки никак не укладываются в рамки поведения разумного существа.

— Поклянись, что не будешь мстить Рейгарду, и я выпущу тебя отсюда.

— Я обещаю… что как только с меня снимут оковы, первое, что я сделаю — попытаюсь найти его и убить.

Чего-то такого я и ожидал…

— Ладно, не хочешь как хочешь, — в конце концов, он почти нарушил свое обещание. Я достал магические браслеты и защелкнул их на его запястьях. Теперь смогу его постоянно контролировать, а он не сможет даже приблизиться к Рею. Поворот ключа и цепи упали к его ногам. Я пошел к выходу, но Рок даже не сдвинулся с места, оставшись сидеть на полу. Я удивленно посмотрел на него.

— Что дальше? Когда нацепишь на меня ошейник? — в отличие от браслетов, которые болью наказывают за нарушение правил, ошейник позволял хозяину полностью подчинять волю раба, делая из того тупое животное, бездумно выполняющее приказы. — Или ты еще не наигрался? А когда тебе надоест — выкинешь или подаришь кому-нибудь? Тому же племяннику… — горько сказал Рок. Он еще меня в чем-то обвиняет?

— Ты сам вынуждаешь меня так поступить… — за одно то, что он украл кинжал, ему полагалось гораздо более суровое наказание.

— Тогда я могу собой гордиться, раз вынудил самого Хозяина… — Рок скривился и отвернулся. Я вышел вон, рассерженно хлопнув дверью. Опять он меня довел, больше всего меня бесило, что я не мог понять причину своей злости. Обида, что мое хорошее отношение осталось незамеченным, а стоило мне надеть на него наручники, которые не так уж и сковывают его свободу и которые по-хорошему следовало надеть на него в первый же день, так я сразу стал плохим? А может, меня злило, что меня сочли недостойным уважения, и кто? Какой-то раб, подаренный всего три месяца назад. А может, то, что он сказал правду, а правда оказалась не слишком приятной. Ведь он мне, по большому счету, не нужен…

Рок больше на Рэйгарда не нападал, похоже, знает, какое наказание ждет его за нарушения приказа. Мой племянник несколько раз пытался со мной поговорить, доказывая, что с моей стороны неблагородно так поступать с Роком, что я должен снять с него браслеты, что, в конце концов, он сам разберется и что он уже не ребенок. Воинственности у него поубавилось, когда я предложил ему два варианта: или я сажаю Рока на цепь, или Рея под домашний арест. Тогда Рейгард решил пойти другим путем — просить у Рока прощения, до тех пор пока тот не оставит идею мстить ему. Если для гордого эльфа это было тяжелым моральным испытанием, для человека это обернулось форменной пыткой. Запрет на приближение ближе, чем на пять метров никто не отменял, и когда Рей догнал нежелающего с ним разговаривать Рока и собрался с духом, чтобы раз и навсегда разрешить все недоразумения, браслеты среагировали. Ничего непонимающий Рейгард еще и пытался как-то помочь, великодушно не обращая внимания на просьбы "уйди, тупица!" Более того, племянника пришлось буквально оттаскивать от Рока, так как он слышать ничего не хотел и требовал, чтоб я немедленно прекратил издеваться над человеком. Объяснив племяннику, а заодно и рабу, что следующая попытка контакта обернется для последнего еще более мучительной болью, я успокоился — теперь ни тот, ни другой не будут даже пытаться приблизиться друг другу.

Как выяснилось, я зря расслабился, будучи уверенным, что племяннику больше ничего не угрожает. В один прекрасный день мне пришлось телепортироваться прямо с совещания: я ощутил, что браслеты опять сработали и продолжают работать. Первая мысль, что Рей решил воспользоваться беспомощностью своего противника, была сразу же отброшена как нереальная. Отследив сигнал, я заподозрил, что-то неладное — он шел из лазарета — и просто перенесся туда, благо внутри дворца я могу телепортироваться практически без энергозатрат. Не обращая на мое появление никакого внимания, в комнате отчаянно спорили три целителя. Они обступили больничную койку, на которой лежал Рок.

— Что здесь происходит? — меня, наконец, заметили.

— Повелитель, мы никак не можем остановить кровь, кажется, какой-то яд, сначала у пациента были судороги, сейчас он потерял сознание…

— Где мой племянник?

— Простите?

— Где Рейгард?

— В соседней комнате, с ним все в порядке…

Там я и нашел своего племянника, которому заканчивали перевязывать левую руку.

— Со мной все в порядке, — тут же подскочил Рей, — Рок, он…

Я схватил его за руку, вытянул в коридор и потащил подальше от комнаты, где лежал Рок.

— Айит Ильгизар, простите, что происходит? Я… — я остановился, только отойдя на приличное расстояние.

— Что случилось, почему ты и Рок ранены? Он напал на тебя? — тут я увидел Тиррелинира.

— Повелитель, — подошел ко мне Тиррел, — на лорда Рейгарда было совершено покушение. Нападавших задержали, их сейчас допрашивают. В лорда бросили пять метательных звездочек, если бы Рок вовремя не сбил его с ног, все бы попали в цель. А так, у лорда одна царапина, две звездочки прошли мимо, две попали в Рока. Все отравлены ядом, неопасным для людей, но смертельным для эльфов, — тут Тиррелинир покосился на Рея. — Если бы хотя бы две из них попали в лорда, покушение было бы успешным. К сожалению, вынужден признать, что охрана лорда Рейгарда не справилась со своими обязанностями. Охранников уже заменили.

— Моя охрана? — удивился Рей. Конечно, он давно уже доказал, что способен постоять за себя, но после нападения Рока, к нему была приставлена пара бойцов. Тайно, потому что Рей отказался бы, а мне не хотелось бы приказывать своему племяннику.

— Тиррелинир, вопросы безопасности по твоей части — объяснишь Рейгарду, — и пока Тиррелинир не осознал, что я попросту свалил на него неприятные объяснения, я скрылся за поворотом и направился к Року, чтобы проверить его состояние и заодно попытаться выяснить причину столь неожиданного поступка. В палате уже остался только один эльф. Зато какой! Главный целитель. Его побаивался даже отец.

— Кровь остановилась, но яд не должен был оказать такого воздействия… — Целитель был в замешательстве.

— Вы же знаете, что такое браслеты повиновения, лорд Дайанир?

— Это из-за них…? — Целитель бросил на браслеты неприязненный взгляд. — Я так понимаю, пациент сейчас испытывает сильную боль… Долго это продлится?

— Дня два, может три… — теперь неприязненный взгляд достался мне.

— Я не знаю, чем вызвана такая суровая мера наказания, но если учесть, что пациент тяжело ранен и потерял много крови, а регенерация человеческого организма оставляет желать лучшего, я настаиваю на снятии боли магическим методом, — я кивнул, дозволяя ему делать, все что хочет. Спорить с целителями бесполезно, кто бы к ним ни попал, выходит от них либо абсолютно здоровым, либо уже не выходит никогда (последнее случается крайне редко). Если они взялись за лечение пациента, то уже неважно какой он расы, пола, возраста и положения. Они будут одинаково лечить всех, даже своих врагов и преступников.

— Когда я могу с ним поговорить?

— Через три дня. Нераньше, — заметив мое недовольство, целитель пояснил. — Сейчас боль слишком сильна, Вы все равно не сможете ничего от него добиться, поэтому мы погрузим его в глубокий сон. А через три дня попробуем привести в сознание.

— Попробуете? Вообще-то мне надо допросить его как возможного соучастника преступления, — весьма подозрительно, что увечный Рок среагировал быстрее, чем специально тренированные охранники.

— Я Вас не выгнал взашей только потому, что Вы Повелитель!!! Ему было запрещено приближаться к лорду Рейгарду, ведь так?! — ой, кажется, господин целитель изволит гневаться…

— Откуда Вы знаете?

— Повелитель, я пока еще могу сопоставлять факты. А теперь представьте, человек, которому запрещено приближаться к лорду и который несомненно знает, что его ждет при нарушении приказа, бросается под звездочки, одна из которых чуть не лишила его правой руки, другая вспорола бок, чудом не задев жизненно важных органов. При этом, судя по всему, к лорду теплых чувств он не испытывает. Потом мы втроем пятнадцать минут пытаемся остановить кровь, которая из-за этих идиотских браслетов останавливаться не желает!!! А пациента тем временем буквально скручивает из-за того, что кто-то не умеет нормальными методами воздействовать на своих подчиненных! — я невольно покраснел.

— Лорд Дайанир, это мой раб, я могу делать с ним все, что захочу… — кажется, зря я это сказал.

— Ах, раб! Я вижу Повелителю мало того, что все эльфы ему подчиняются! Для утверждения своего могущества Вам надо еще завести себе раба-человека! Ну как, уже прониклись своим величием или для этого Вам надо запытать человека до смерти?! Человека, который спас Вашего племянника, Вы хотите тут же допросить, невзирая на то, что он может просто не перенести боли и умереть. Простите, Повелитель, Вы мне мешаете, — Главный Целитель демонстративно отвернулся от меня и продолжил лечебные процедуры. Мне ничего не оставалось сделать, как попрощаться и уйти. Главный Целитель отчитал меня как мальчишку. Впрочем, по сравнению с ним я и был мальчишкой. Никто не знает, сколько ему на самом деле лет, меня он старше как минимум на две тысячи лет, а то и на три. С одной стороны, ясно, что Главный целитель раздосадован тем, что он не смог сам решить такую простую задачку, с другой стороны, может, он и прав…

Допрашивать Рока не пришлось, хватило обычной магической экспертизы. Заклинание, рассеивающее внимание — действует на всех, кроме тех, кто хочет смерти жертвы — позволяло убийце подойти максимально близко, охрана его попросту не заметила. Плюс пара заклинаний, чтобы обеспечить отход. Идеальный план. Но убийца не учел одну маленькую деталь: не только он хотел смерти Рейгарда. Вмешался Рок. Убийца настолько растерялся, что не успел активировать телепорт. Причиной же покушения, как это ни банально, оказалась ревность. Сам того не зная, Рей перешел дорогу своему менее удачливому сопернику… Единственное, что не давало мне покоя — самоубийственный прыжок Рока. Он действительно ненавидел Рея, иначе бы заклинание подействовало бы и на него, почему тогда он спас его?

Через три дня я снова был в палате Рока, Главный целитель позволил задать тому несколько вопросов, правда, только в его присутствии. Пришлось смириться — препираться с целителем мне не хотелось. Рок выглядел гораздо хуже, чем в день, когда он попал на больничную койку: бледный, с темными кругами под глазами и сильно похудевший. Настроение у него было соответствующее.

— Как себя чувствуешь?

— Стараниями Мастера Дайанира хорошо, — я поперхнулся. Так называть Высокого лорда Дайанира не осмелился бы никто. И никому бы Главный целитель этого не позволил. Я покосился на лорда, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

— Замечательно. Тогда я хочу задать тебе один вопрос. Почему ты спас Рейгарда?

— О! Повелитель больше не подозревает меня в преступном сговоре с убийцей? — "удивился" Рок.

Лорд Дайанир спокойно встретил мой недовольный взгляд и скрестил руки на груди.

— Нет. Так все же, почему ты его спас?

— Потому что я его сам хочу убить и не желаю никому уступать удовольствие сделать это.

— И все же спасибо, что ты спас моего племянника.

— Всегда пожалуйста, Повелитель, — Рок слегка поклонился.

— Лорд Дайанир, когда ваш пациент окончательно оправится, дайте мне знать.

Решение пришло само собой, странно, что я раньше не додумался до этого: нет человека — нет проблемы. Ровно через две недели посыльный лорда Дайанира сообщил мне, что Рок уже вполне здоров, и его уже сегодня можно выпускать из лазарета. Я подхватил давно собранный мешок и решительно пошел туда, чтобы раз и навсегда распрощаться с проблемой по имени Рок. Последнюю нашу встречу я планировал провести прямо в палате. Спровадить лорда Дайанира мне так и не удалось.

— Доброе утро…

— Доброе утро, Повелитель.

Я вздохнул, неожиданно стало жалко вот так прощаться с Роком. Молча подошел, снял с него злосчастные браслеты и надел ему на шею амулет.

— Твоя жизнь отныне в твоих руках, — произнес я ритуальную фразу, отпускающую раба на свободу.

Рок побледнел и поднес подаренный амулет к глазам.

— Что это? — еще до конца не осознавая происходящее, спросил Рок.

— Это амулет. Знак того, что ты находишься под моим покровительством. Надеюсь, ты не станешь злоупотреблять им. — Я бросил ему мешок, — здесь вещи на первое время, деньги и еда.

— То есть я прямо сейчас могу встать и уйти, куда я захочу? — недоверчиво уточнил Рок.

— Да.

— Сколько времени у меня есть на сборы? Я хотел бы попрощаться с мастером Нормином.

— Никто тебя не гонит, хочешь вообще оставайся работать в мастерской, — я был несколько удивлен такой привязанностью к мастеру. Только ему придется поклясться не преследовать Рейгарда, если он все же решит остаться.

— Нет, уж спасибо. Как-нибудь обойдусь, — он улыбнулся мягкой улыбкой, — ну, я пойду? Бывайте, Повелитель. Мастер Дайанир, спасибо Вам за все.

Он поклонился, потом подхватил мешок и вышел. Внезапно остановился, будто что-то вспомнил и, не оборачиваясь, спросил:

— Повелитель, а где сейчас Ваш племянник?

— Прости, этого я тебе сказать не могу, — помня об угрозе Рока: "как только с меня снимут оковы, первое, что я сделаю — попытаюсь найти его и убить", я временно отослал Рея из дворца.

— По крайней мере, найти я его попытался… Что ж, мне не впервой нарушать обещания… — усмехнулся он на прощанье и ушел.

Я уже ложился спать, когда заметил на прикроватном столике сверток. Осторожно вытащил лежащее под ним письмо, развернув конверт, прочитал: "Повелителю на добрую память. Рок". Хм. Как он умудрился проникнуть ко мне в спальню? Я распечатал сверток — там обнаружилась фляга — открутил крышку и понюхал жидкость. Не веря своему обонянию, осторожно попробовал ее. Усталость тут же сняло рукой, голова закружилась от легкого опьянения. Но откуда он знал, он не мог… Этот секрет тщательно охраняется, и только члены правящей семьи, Главный целитель и еще несколько эльфов знают об этом. Человеческая кровь, отданная добровольно… уникальное средство, способное вернуть к жизни умирающего эльфа, почти шагнувшего за черту.

— Тиррелинир! Ты должен срочно найти Рока и вернуть его. И если с его головы упадет хоть один волос…!

Этого не может быть! Я знал только одного человека, который непостижимым образом стал обладателем секретного знания. Человека, который спас мне жизнь. Я не знаю, кто он, как он выглядит. Но хорошо помню его ауру — поразительно яркую, такой я никогда не видел. Ничего общего с аурой Рока, мутной, невзрачной, отмеченной четырьмя клеймами, но за три года аура могла и измениться… Скорей всего это не он, но Рок может знать, где тот человек — вполне возможно, что они узнали о свойствах крови из одного источника и могут знать друг друга. А значит, надо срочно вернуть его. Точно не он, уж что-что, а голос моего спасителя я хорошо помню: совсем не похож на тусклый, немного хриплый голос Рока. Да и потом, он бы меня узнал, он-то меня видел. Неприятный холодок заставил меня поежиться: даже Мыши, пришедшие по моему зову, узнали меня только по ауре, а я ведь тогда уже почти пришел в норму.

Поиски так ни к чему и не привели, а ведь, казалось бы, все предусмотрел: вместе с лечебным заклинанием поставил маячок. Его даже обнаружить было невозможно, не говоря уж о том, чтобы убрать. Но не прошло и дня, как сигнал пропал, мое состояние не позволило мне сразу отследить, куда ушел человек, а потом я потерял с ним связь.

Да, связанные ритуалом кровного родства найдут друг друга даже в большом городе, вся беда в том, что закончить ритуал я не успел. Незакрытые ритуалы никогда не проходят бесследно. Мой спаситель вряд ли вообще что-то заметил, а вот мне теперь частенько снятся кошмары: каждый раз я вижу разных людей, но точно знаю, что это и есть назвавшийся Иллирэном, и каждый раз я знаю, что ему очень плохо, но ничем не могу помочь. Избавиться от этих видений несложно — надо лишь провести обратный ритуал, устанавливающий параллельную связь.

И вот судьба свела меня с человеком, который может знать моего спасителя, а я его так просто отпустил. А если это все-таки он? А я даже не догадался проверить его с помощью амулета, специально для этого созданного. В конце концов, мог бы и память его дочитать, пришлось бы немного потерпеть, зато сейчас бы не мучился бы. Хранитель знаний сказал, что рано или поздно я встречусь с этим человеком — незакрытые заклинания стремятся к завершению, а потому наши пути неизменно пересекутся. Я не очень верю в это, предпочитая поиски пассивному ожиданию. Но все известные магии заклинания не сработали — данных было слишком мало, а поиск по ауре ни к чему не привел, как будто человека больше не было в мире живых. Но я бы почувствовал его смерть. Наверное.

Магия крови — очень опасная штука, пользоваться ей надо крайне осторожно. Это самый сильный вид магии, в некоторой степени доступный даже не обладающему Даром, и оттого еще более опасный. Неправильно проведенные ритуалы могут привести к самым непредсказуемым последствиям, даже изменить судьбу. Перестроить ее так, чтобы ошибка была исправлена, чтобы заклинание было обязательно завершено.

Не знаю, чего я больше хотел в этот момент: наконец-то, найти своего спасителя или убедиться, что Рок никак с ним несвязан. Да, я никогда не верил, что сорванный ритуал способен вызвать такой резонанс. Но чем дольше я ждал, тем больше боялся, что невольно искорежил жизнь самого дорогого мне человека — у меня слишком сильный Дар, чтобы тот ритуал мог сильно изменить мою жизнь, а человек, по природе своей, слабое существо… И тем больше надеялся на то, что Рок и тот веселый парень из леса — разные люди.

Я нервно мерил шагами двор, Тиррелинир должен уже был вернуться: найти человека с моим амулетом — проще простого. Едва слышный хлопок вырвал меня из раздумий, открывшийся телепорт выпустил Тиррела, а за ним и его воинов, бережно несущих кого-то.

— Повелитель, — Тиррелинир преклонил колено, дотронувшись рукой до земли. — Когда мы его нашли, он был уже в горах. Он упал с обрыва вместе с лошадью. Простите…

Я, уже не слушая его, подбежал к телу, лежащему на земле. Рок еще дышал, но жизнь утекала с каждым выдохом.

— В лазарет его. Быстро!!! — Через мгновение я уже стучался в двери дома Главного целителя.

Глава 5

Меня окружала такая плотная темнота, что было трудно дышать. Дернулся в надежде вырваться из ее липких объятий, и все тело тут же пронзило болью — предупреждение, чтобы я даже и не пытался освободиться. Постарался расслабиться; боль утихла, но так и осталась тлеть, напоминая, что любое неосторожное движение повлечет за собой наказание.

— Здесь кто-нибудь есть? — позвал я, когда мне наскучило лежать в неизвестности…

— Есть. Есть… есть… — эхо причудливо раздробило мои слова. Я лежал в какой-то пещере, и если сильно прислушаться, то можно было услышать, как где-то капала вода. Впрочем, это могло быть и игрой воображения — в этом странном месте ни о чем нельзя говорить с уверенностью.

— Зато теперь я знаю, как чувствовал себя эльф… — звук собственного голоса успокаивал.

— Эльф? Эльф… эльф… — изумилось эхо.

— Эльф из моих кошмаров… Я хотя бы могу говорить…

— Говорить? Говорить…

— Да, говори.

— Говори… говори… — ну раз ты просишь, эхо, я расскажу. Ты будешь первым, кто об этом услышит.

— Когда каждое движение отзывается болью, а вокруг никого, ты ничего не видишь, ты не знаешь, где ты и кто ты…

— Кто ты? Кто ты…

— У меня было много имен… Тогда меня звали Иллирэн…

— Иллирэн. Рэн… Рэн…

— Он, наверно, хотел, чтоб его оставили в покое, дали умереть… а мне было страшно.

— Страшно… — согласно протянуло эхо.

— Страшно, что он умрет, и я все время ругал его и эльфов. Только чтоб услышать недовольное сопение и убедиться, что он все еще жив, — эхо настороженно молчало, — а он, наверное, больше всего хотел, чтоб я замолк.

— Он больше всего этого боялся… — раздался рядом со мной голос, спугнувший притаившееся эхо, которое тут же со звоном разнесло: "Боялся, боялся…"

— Вилли? — темнота перестала давить и, укутав, мягко утянула в небытие.

— Рок! Рок… — кто-то настойчиво звал меня из темноты.

Нет, я не хочу возвращаться в ту жизнь, где меня звали Роком, у меня было много других, они были ничем не хуже. Я полетел в другую сторону, пытаясь самостоятельно найти выход из пещеры.

— Рок! Рок! Возвращайся, — в голосе послышались недовольные нотки, и меня мягко, но настойчиво потянуло назад.

Мысленное усилие, и я вырвался; не разбирая пути, полетел прочь от места, где расставил свои сети коварный голос, желавший вновь вернуть меня хозяину. Я больше ему не принадлежу…

— Не сопротивляйся, иначе мне придется сделать тебе больно!

Я рассмеялся. Я уже научился не обращать внимания на боль, мое тело осталось где-то далеко отсюда… И теперь я был абсолютно свободен, если можно считать свободой полет в темноте. Неожиданно я стал падать… Изо всех сил пытался преодолеть притяжение, но падение становилось все более стремительным.

— Не надо!!! Я не хочу! Нет… — я ударился о пол, рассыпавшись на тысячи частиц. — Мне больно, — хотя не так уж и больно, скорее обидно.

— Я тебя предупреждал. А теперь держись, сейчас тебе будет действительно больно.

Вспыхнул свет, я увидел чье-то встревоженное лицо, смутно знакомое, но перед глазами все плыло, и я так и не смог вспомнить кто это. Он что-то прошептал, и я почувствовал, как частицы вновь собираются в одно целое. От боли я закричал…

— Потерпи, скоро все закончится, — мне на лоб опустилась холодная рука. Боль исчезла так же неожиданно, как и появилась. Я осторожно попробовал пошевелиться, но не почувствовал своего тела. — Тихо, не волнуйся, сейчас тебе лучше не двигаться.

Я скосил глаза, чтобы убедиться, что у меня еще есть, чем двигать, потом посмотрел на обладателя голоса. Передо мной стоял эльф и улыбался мне.

— Мастер Дайанир? — я застонал от мысли о том, что снова оказался при эльфийском дворе.

— Зови меня Дайанир, не бойся, теперь тебя никто не обидит. Даже Повелитель, я прослежу за этим.

— Зачем Вы вернули меня? Там было хорошо…

Эльф нахмурился.

— Не говори так. Боюсь, второй раз мне тебя не вытащить оттуда, так что лучше забудь и никогда не пытайся повторить.

— Повторить что?

— Отделять сознание от тела. Это небезопасно, особенно для тебя, связь слишком тонка сейчас.

— Жаль… — вспомнил про Вилли, — Там был еще кто-то кроме меня. Что с ним стало? Он умер или просто не сумел вернуться в тело? Или мне показалось?

— Кто там был?

— Неважно…

— Я посмотрю, как ты заговоришь, когда твой неприкаянный дух посадят в стеклянный шар, — мрачно усмехнулся эльф. — Ты его знаешь? Если это был маг, решивший завести себе ручного духа, то я тебе не завидую.

Я давно уже себе не завидую, но становиться вечным рабом мне не хотелось.

— Это был эльф, я звал его Вилли, настоящего имени его я не знаю. Просто вспомнил там про него, он и пришел…

— Он твой друг или…? — Дайанир выжидающе уставился на меня.

— Скорее нет… Не знаю, может, он даже ненавидит меня… Только сегодня понял, что у него есть на то причины. Я заставил его жить, не спросив его, может, он предпочел бы умереть. Не знаю, как потом сложилась его жизнь. Может, он так и остался навсегда слепым…

— Я тоже не спросил… — хмыкнул эльф. — Ты меня ненавидишь?

— Нет. — А за что собственно мне ненавидеть эльфа, который единственный относился ко мне без явного пренебрежения и даже заступился за меня перед Повелителем?

— Надеюсь, что ты все же простишь меня, — эльф виновато опустил глаза. В душу закралось нехорошее предчувствие.

— Что со мной? — эльф не смотрел на меня. — Я хочу знать!

Только сейчас я понял, что должен был давно уже умереть — после падения в пропасть от меня и мокрого места не должно было остаться. А если… Нет, я не хочу всю жизнь быть прикованным к кровати. Теперь искалеченная левая рука уже не казалась мне таким уж тяжелым испытанием. А тогда — когда я понял, что больше не смогу держать ею меч… ничего тяжелее вилки — мне не хотелось жить.

— Скажите мне, — молчание эльфа говорило лучше всяких слов, — я не хочу так жить…

— Рок, все будет хорошо. Отдыхай, тебе нельзя нервничать, — целитель направился к выходу. — Я все тебе потом расскажу.

— Нет, не бросайте меня так! Я должен знать… — в этот момент в палату кто-то вошел.

— Что случилось? — я закрыл глаза. Только не он!

— Повелитель, Вы были правы. Это он… — О чем это Дайанир? Я ничего не сделал. В чем они опять меня обвиняют?

— Я буду жаловаться! Сразу говорю, что это не я… И Вам не удастся повесить на меня все нераскрытые преступления за последние десять лет!!! — от отчаяния я нес какую-то чепуху, но это было лучше, чем молча лежать и предаваться унынию.

— Это мы еще посмотрим, — усмехнулся Повелитель. — Лорд Дайанир, прошу Вас, выйдем, нам надо поговорить.

Ах так! Дайанир оказывается еще и лорд. "Называй меня просто Дайанир". В доверие втирался! В знак протеста я решил, что больше я этому остроухому ничего не скажу. Прошло уже полчаса, а никто так и не оценил моего возмущения, ибо меня окончательно и бесповоротно бросили в одиночестве. Я уже всерьез подумывал, не начать ли мне декламировать что-нибудь крайне обидное для действующей власти, чтобы стража оборвала мои мучения, но тут вернулся Повелитель. В этот раз без Дайанира.

— Нам нужно серьезно поговорить… Понимаешь, ты все же упал с большой высоты… — ну, не тяни же кота за хвост, говори уже, — сейчас целитель наложил на тебя обезболивающее заклинание, но его нельзя использовать постоянно. Когда его действие закончится, тебе будет очень больно… Нам пришлось вытащить тебя из бессознательного состояния, ты и так две недели провалялся, не приходя в себя.

— Скажите сразу, что со мной? Если я когда-нибудь смогу ходить и нормально двигаться, я готов терпеть боль, если нет — лучше добейте меня сейчас, — не выдержал я. Только натолкнувшись на тяжелый взгляд эльфа, я осознал, что Повелитель вообще не должен здесь находиться и уж тем более не стоит что-либо требовать у него. — Пожалуйста…

— Ближайшие два месяца ты точно пролежишь без движения, а потом, возможно… Сейчас у тебя сломано почти все, что ломать ни в коем случае не рекомендуется. Но надежда есть… — "утешил" меня эльф.

— Зачем Вы пришли? — хотелось выть во весь голос, — рассказать о моем состоянии мог бы и Дайанир.

Повелитель изумленно поднял бровь. Ах да, надо было сказать лорд Дайанир.

— Ты прав, я хочу тебе кое-что предложить. Есть один ритуал, если все пройдет так, как я думаю, ты уже через неделю сможешь встать с кровати, — и тут же добавил, — мне нужно твое согласие.

— А что взамен? Что Вы хотите получить от меня?

— Ничего… — Простите, Повелитель, не верю я в благотворительность. Я подавил первое желание согласиться на все, лишь бы не лежать трупом.

— Что это за ритуал?

— Какая тебе разница? Ты ничем не рискуешь. Хуже тебе не будет, в крайнем случае, ритуал не поможет.

— Почему Вы хотите мне помочь?

— У меня есть на то свои причины.

— Допустим, я соглашусь, что будет потом?

— Вот потом и будем решать. — Что-то Вы явно не договариваете. Вот так соглашусь, а потом стану снова рабом… Но…

— Хорошо, я согласен, — почти прошептал я, коря себя за малодушие… Все же мне слишком хочется жить, не смотря ни на что. Причем жить, а не существовать, не лежать как овощ.

— Я рад, что ты не стал делать глупостей. Придется снять с тебя обезболивание — посторонняя магия будет только мешать. Лорд Дайанир!

Вернувшийся Дайанир с решительным видом двинул ко мне, на ходу закатывая рукава. Вот теперь мне стало страшно.

— Может не надо? — Меня потянули вверх и усадили в кровати, подложив под спину подушки. Теперь я мог видеть их обоих.

— Придется потерпеть, малыш, будет больно.

— Я не малыш! Мне уже двадцать лет, чтоб Вы знали, — вскинулся я.

— Сколько?! — Повелитель замер, на секунду задумался, что-то подсчитывая. — А три года назад… ты был еще меньше, совсем еще ребенок…

— Повелитель, это же гениальное открытие! Надо же, три года назад я был еще меньше! — странное поведение Повелителя потихоньку начинало меня нервировать.

— Прости, я думал, что ты старше лет на пять.

— Что, так плохо выгляжу? — эльф как-то странно посмотрел на меня, мне тут же захотелось убедиться, что лицо у меня на месте. К сожалению, я по-прежнему не мог даже пошевелиться.

— Да нет, что ты. Просто замечательно. — Слишком поспешно заверил меня эльф. Я обвел глазами комнату, но так и не заметил ни одного зеркала. Ладно, пока поверю на слово. — Лорд Дайанир, приступайте.

— Не надо! — не знаю, хотел ли я, чтобы это все быстрее закончилось, или боялся того, что за этим последует. Но при виде решительно настроенного целителя я запаниковал. — Я буду кричать. Помогите! — на шум тут же сбежались стражники. Я принял самый невинный вид, но боюсь, что покрасневшие щеки выдали меня с головой. Похоже, стража не поверила, что тут сейчас будут мучить ребенка. Ну ладно, не больно-то и хотелось. — Отбой, ребята. Учебная тревога.

Они вышли, напоследок одарив меня очень странными взглядами. Как только встану, первым делом найду зеркало. Может, у меня теперь шрамы через все лицо? Дайанир провел надо мной ладонью, снимая заклинание. Из глаз брызнули слезы; я задержал дыхание, пережидая приступ боли, но он не проходил.

— Дыши, а то упадешь в обморок! — Прямо мне в ухо сказал Дайанир. Он сел рядом со мной и придерживал за плечи, не давая упасть. — Смотри на Повелителя!

Я через силу поднял глаза. Повелитель, не отрываясь, смотрел на меня. И тут он начал петь. Я как загипнотизированный не мог отвести от него глаз, боль постепенно отходила на задний план, а сознание умиротворенно качалось на волнах древней мелодии. Повелитель медленно подошел ко мне и надел мне на голову какой-то обруч. Тот на мгновение сжался, а потом… так хорошо мне уже давно не было. Все тревоги ушли, оставив светлую радость, я буквально млел от восторга, сердце забилось чуть быстрее и чуть свободней, отпуская боль, которую я бережно хранил там уже больше года.

— Получилось. — Повелитель давно уже закончил ритуал и теперь, глядя на меня, улыбался. Я осторожно, боясь спугнуть чудо и разрушить надежду, пошевелил пальцами, потом поднял руку. Все еще не веря, хотел встать с кровати, но Дайанир удержал меня.

— Не все сразу, айши. Вставать можно будет только через неделю.

— Как Вы меня назвали? — Дайанир покосился на Повелителя.

— Э… неважно, потом как-нибудь расскажу. Отдыхай пока. — И ушел, оставив меня наедине с Повелителем. Наверное, лучше с самого начала выяснить, куда я в этот раз вляпался, соглашаясь на столь быстрое излечение. Что бы то ни было, оно того стоило: боль исчезла и ко мне вернулась способность двигаться.

— И в чем подвох?

— Подвох? — не очень искренне удивился Повелитель.

— Ну, не знаю, не могли же Вы просто так меня вылечить, зачем-то это Вам надо было…

— А если я скажу, что помог тебе просто так, ты не поверишь? — а он сам бы поверил в подобное?

— Нет. Так не бывает. Почему Дайанир меня так странно назвал, кем я теперь стал? Теперь моя душа принадлежит Вам? — глупо, конечно, звучит, просто вспомнился маг, которым меня пугал Дайанир. — Я теперь снова Ваш раб, да?

— Что я тебе демон какой-то за душами охотиться? Нет, не раб. Я же тебя отпустил, зачем мне возвращать тебя назад?

— Вот именно, зачем Вы вернули меня назад? — я проигнорировал попытки Повелителя уйти от ответа.

— Хорошо, я расскажу тебе одну историю, только не перебивай… Три года назад один знакомый мне эльф пересек границу в районе графства Илодар, — я вздрогнул, услышав такое родное имя, — на него там напали и, жестоко поиздевавшись, бросили умирать. Он бы умер, но мимо проходил человек, подобрал его и вылечил. Причем не пожалел для него своей крови, — Повелитель, не отрываясь, следил за моей реакцией. Я же слушал его, задержав дыхание. — Иначе эльфа было уже не спасти. Человек нянчился с эльфом как с ребенком, кормил его с ложечки, поил, купал, только что сказочку на ночь не читал. Надо тебе сказать, что тот эльф был абсолютно беспомощным: не мог даже пошевелиться, потому что на нем живого места не было, не мог говорить, потому что ему выбили почти все зубы, не мог видеть… А еще он был весьма страшным — сплошная ссадина вместо лица и отрезанные уши. А еще у него все отобрали. Включая амулет — семейная реликвия, кстати — и меч. Но человек каким-то чудом нашел их. Как в сказке, правда? В жизни так не бывает, — я задумчиво кивнул, — а потом он отнес эльфа к самой границе, чтоб тот мог позвать своих друзей. По дороге эльфу стало хуже — ты будешь смеяться, у него резались зубы — и человек снова поил эльфа своей кровью, а потом еще и помог провести ритуал. Зрение-то у эльфа еще не восстановилось. Эльф не знал, почему человек помогает ему, тот не очень хорошо относился к эльфам. Эльф не успел спросить его: "Почему?" Вот ты как думаешь? Зачем человеку помогать эльфу?

— Не знаю, — прошептал я. Кем приходился Вилли Повелителю, если он столько знает о том, что произошло тем летом?

— А потом пришли друзья эльфа и забрали его. Эльф так и не увидел своего спасителя, но запомнил его ауру — удивительно яркую. Больше он того человека не видел.

— Что стало потом с этим эльфом? — меня уже колотило. Слышать все это было очень тяжело. Слишком много воспоминаний. Я мог бы продолжить историю и рассказать, что было потом с человеком. Что стало с эльфом, я не знал.

— У эльфа потом все было хорошо, — хотя бы для одного из героев эта сказочка была со счастливым концом.

— А зрение к нему вернулось? — тогда это меня волновало больше всего.

— Да, человек не только спас ему жизнь. Если бы не кровь, отданная добровольно, если бы не профессионально сделанные перевязки и правильное лечение, эльф навсегда остался бы слепым уродом. Неправильно сросшиеся кости можно было бы раздробить и заново срастить, но лицо так и осталось бы обезображенным, уши обрезанными, а глаза незрячими.

— Откуда Вы знаете эту историю? — в душу стало закрадываться нехорошее подозрение. — Он сам Вам рассказал?

— Да, — Повелитель просто поддерживает игру или… Он ведь точно знает, что тем человеком был я.

— Он Вам забыл рассказать о самом главном, — глупо, конечно, обижаться сейчас на эльфа, но так история была бы неполной.

— О чем же?

— А Вы спросите у него… — криво усмехнулся я. — Это же Вы рассказываете историю, не я.

Повелитель замолчал, встал, нервно прошелся по комнате, потом снова сел в кресло напротив и продолжил, уже не глядя на меня.

— Ты прав, я не все рассказал. Меч эльфа все время нес человек, а меч этот обладает рядом интересных свойств, поэтому, пока он был у человека, эльф мог чувствовать настроение человека. Изредка читать самые яркие мысли. Ощущать ненависть. Человек всерьез хотел бросить эльфа, даже убить. Но все равно упорно нес. Когда они добрались до границы, эльф улавливал только расчетливое спокойствие, — Повелитель посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой. Нет, это несомненно интересная деталь, но не самое главное. Хотя, если бы я тогда знал, выбросил бы эту коварную железяку.

— Хорошо… уходя, друзья эльфа забрали все вещи. Человек в тот момент куда-то отошел. Трое из них остались, чтобы встретить человека и проводить его к эльфу. Тот хотел отблагодарить своего спасителя.

— А что потом стало с человеком? — я невольно закусил губу. Повелитель так и не приблизился к тому, чего я ждал. Хотя, если это правда, меня немного утешает, что никто меня не собирался тогда убивать. Но было горько осознавать, что он так и не понял, что тогда просто растоптал меня. А может и понял, но не стал об этом говорить. Для того, чтобы признать свою ошибку, надо быть очень смелым.

— Не знаю. Человека они так и не дождались, он ушел, все бросив. Потом эльф пытался найти человека, но лекаря с таким именем никто не знал. — Надо же. Он искал меня. Зачем? Мне казалось, я прекрасно дал ему понять, что мне от него ничего не нужно.

— Странно, — вздохнул я. Действительно странный конец для сказочки. Немного не сходится. Все верно, только с одной маленькой поправочкой. Не человек все бросил, а его бросили, забрав все, что было.

— Я так и не рассказал самого главного, — Повелитель пристально смотрел на меня, будто пытаясь что-то прочитать на моем лице. — Человек просил эльфа предупредить заранее о приходе его друзей, и эльф пообещал. Но эльф испугался, что человек хочет организовать ловушку, используя его как приманку. И поэтому он обманул человека…

Повелитель запнулся.

— Прости меня, Иллирэн, — он встал на колени, — я не сдержал слово… Ты меня спас, а я тебе не доверял и… Прости, что я сразу не узнал тебя. И я не должен был…

— Уйди, — я еле удержался, чтоб не расхохотаться ему в лицо. Кто бы мог подумать! Покалеченный Вилли оказался Повелителем. Да уж, не походил этот холодный эльф с неизменно презрительным выражением лица ни на радостно улыбающегося эльфа с ёжиком только что отросших волос и повязкой на глазах — каким я и запомнил Вилла — ни тем более на растерзанную тушку, висящую на дереве. Он и подавно не узнал меня.

Не успела за ним закрыться дверь, как я уже просто стонал от хохота. Организовать ловушку для вооруженного отряда Летучих Мышей. В одиночку! Крепко ж его по голове тогда ударили. Я представил себе его реакцию, когда я на все лады костерил Повелителя, а он даже не мог мне ответить. А что он в моих мыслях мог прочитать — даже страшно подумать. От смеха у меня уже текли слезы, но я все никак не мог остановиться.

Эх… Если бы я не стал дарить столь экстравагантный прощальный подарок, кто знает, может быть, не упал бы в эту дурацкую пропасть, а Повелитель бы никогда и не узнал меня. Закружившаяся от высоты или от потери крови голова, не вовремя споткнувшаяся лошадь, и я уже лечу с обрыва, увлекая за собой еще и несчастное животное. Я бы теперь уже был дома. Дома… Усмешка вновь скользнула по моим губам: гордый эльфийский Повелитель встал на колени перед клейменым рабом…

Глава 6

— Как Вы себя чувствуете? — Дайанир по-прежнему остался моим целителем. Только теперь меня уже величали на Вы.

— Мне теперь следует называть Вас лордом Дайаниром?

— Зачем же… — усмехнулся эльф. — Может, без титулов и на "ты"?

— Эээ… а могу я узнать, почему мне оказана такая честь? — увидев, как он скривился, я поспешил добавить. — Я не против, конечно, просто это немного неожиданно.

— А мы вроде как коллеги.

— Коллеги? Я не…

— Повелитель, может, и не понимает этого, но то, что ты для него сделал… Будь я там на твоем месте, я бы не дал ему умереть, но, боюсь, что зрение уже никогда бы не восстановилось. Мне бы просто не хватило сил. А ты один справился там, где нужны были усилия целой команды целителей. Поэтому это для меня большая честь быть знакомым с тобой, — Дайанир поклонился. — Могу я узнать, у кого ты учился?

— Вы… Ты мне льстишь. Дед у меня лекарь, он и научил оказывать первую помощь.

— Не хочешь — не говори, — Дайанир явно не поверил. — Ты лучше скажи, как теперь звать тебя.

— Рэн. А как все-таки зовут Повелителя? — полное имя знал, наверное, только он сам, а я слышал как минимум три разных варианта.

— Ильгизар-Виллиниэль айит Кхалед и еще с десяток трудно произносимых имен.

— Это что получается, я угадал? — при таком раскладе могу и гадалкой подрабатывать… До сих пор весьма успешно справлялся… До тех пор, пока не услышал ответ Дайанира.

— Нет. При всем уважении ничего более глупого ты просто сделать не мог. Назвать эльфа не его именем — нанести тяжкое оскорбление. Даже будучи вынужденным сохранять инкогнито, эльф предпочтет псевдониму одно из своих имен, в крайнем случае, назовется сокращенным. — Да, этого я как-то не учел… — Но Повелитель принял имя данное тобой, даже взял его в качестве второго имени. Так что можешь начинать гордиться.

— Начинаю. Можно подумать, мало ему своих имен.

— Ну, это ж не просто так. Ты присутствовал при его втором рождении, точнее без тебя оно бы не состоялось. Так что теперь официально у него два дня рождения.

— Неплохо устроился, — я могу уже три, даже четыре дня рождения отмечать.

— Да, я вот что еще хотел спросить… — Дайанир смерил меня оценивающим взглядом. — А откуда ты знаешь про свойства человеческой крови?

— Книжки в детстве читал.

— Книжки говоришь… А ты в курсе, что об этом знают только Повелитель, его наследник, я, как Главный целитель, и еще несколько эльфов — ректор Академии Искусств, Хранитель Знаний и Начальник службы безопасности?

— Дайанир! Ты Главный целитель?! И ты молчал! — нет, ну ничего себе!

— Рэн, ты тоже мне про свое детство не рассказываешь. Я тоже не знаю, кем ты был до… — он осекся. — Так, ты мне зубы не заговаривай, откуда ты знаешь государственную тайну? — какая еще государственная тайна, если об этом в книге написано?

— Я так понимаю, я слишком много знаю, и меня проще устранить в целях безопасности? — я трагично закатил глаза.

— Рэн, не говори глупости!

— Да, я серьезно в книге прочитал. У деда много книг интересных было, — что-то у меня складывается впечатление, что я далеко не все знаю о своем деде.

— И кто у нас дед?

— Да лекарь обычный, — ну, не совсем обычный, конечно, мастер как-никак. — Дайанир, а когда я могу отсюда уйти?

— Тебе здесь плохо?

— Ты понимаешь, о чем я. Не могу ж я целую вечность просидеть в палате.

— Между прочим, то, что ты назвал "палатой", это покои для важных гостей, — да, палата у меня знатная, но суть от этого не меняется. — Через неделю я тебя сам выгоню, а пока придется побыть здесь. Тебя что-то не устраивает?

— Здесь нет зеркала. Дайанир, не делай вид, что ты не причем. Ты бы видел, как смотрел на меня слуга, который принес поесть. Что у меня с лицом?

— Ничего. Просто некоторые эльфы недолюбливают людей… Я сделаю ему выговор.

Я сделал вид, что поверил, решив сразу после его ухода отправиться искать зеркало. Ну и что, что мне запретили вставать! Чувствую я себя отлично, и небольшая прогулка мне не повредит.

— Да, с тобой хотел поговорить Повелитель, примешь его?

Нет, его я точно видеть не хочу, у меня при его виде в глазах двоиться: в одном глазу Вилли, а в другом Повелитель.

— Запретить ему прийти я, конечно, не могу. Но если кого-то интересует мое мнение, видеть его я не хочу. По крайней мере, не сегодня.

— Не знаю, что у вас там произошло вчера, и почему вы поссорились. Но он ведь тоже спас тебя. Ты потерял слишком много крови. Пришлось делать переливание, донором был Повелитель и… ты знаешь слово "донор"? Ты определенно учился у кого-то из профессиональных целителей.

— Дайанир, хватит подозревать меня непонятно в чем! — а то если бы я не знал, по контексту бы не догадался.

— Хорошо-хорошо, в общем, если бы Повелитель не поделился с тобой кровью, ты бы не выжил, увы, даже эльфийские целители не всесильны. В общем, Рок… прости, Рэн, не сердись на Повелителя.

— Я подумаю, — просто еще не решил, как себя вести с Повелителем. Почти полгода он был моим хозяином, потом выясняется, что я его спас, потом он меня тоже спас. И вообще если мы обменялись кровью, то… — Что за ритуал провел Повелитель? Ведь он не лечебный, так? Это был скорее побочный эффект, я прав?

— Если тебе Повелитель не сказал, то и я не буду. Спроси у него.

— И спрошу.

Дайанир кивнул и ушел по своим делам. Отлично, теперь никто мне не мешает провести разведку боем. Я так и не определился пока еще со своим статусом при эльфийском дворе. Хотя одно то, что я сейчас в "комнате для важных гостей" свидетельствует о том, что все не так плохо, как могло бы быть. Последнее время со мной не особо-то церемонились. Я передернул плечами, отгоняя неприятные воспоминания. Буду жить сегодняшним днем. А на сегодняшний день мы имеем странное поведение Повелителя и Главного целителя, косые взгляды слуг и запрет вставать с кровати. Осторожно сев, спустил ноги, хоть бы тапочки оставили что ли! Может, в шкафу найдется какая-нибудь обувка? Только надо еще до него добраться. Медленно встал. У меня даже голова не закружилась! Увижу Дайанира — выскажу все, что о нем думаю. Зачем держать меня в кровати, если я абсолютно здоров? В шкафу обнаружил парадный костюм с тысячей крючков и застежек (самому такой ни в жизни не надеть) и высокие сапоги. Так… в самый раз! Наверное, выгляжу теперь как чучело: в пижамных штанах, заправленных в сапоги, и в пижамной же рубахе. Ничего, найду зеркало — там и посмотрю.

На цыпочках подошел к двери и прислушался — так и есть, за дверью стояли стражники. Все-таки меня охраняют, интересно, а какой у них приказ? Всех впускать, никого не выпускать? Ладно, главное "сделать морду кирпичом" и спокойно выйти, надеясь, что они не получали приказа стрелять на поражение, если что. Сделал глубокий вдох, так, а теперь, господа, мой выход! Дернув ручку, открыл дверь и стремительно вышел из комнаты, проскочив мимо стражников. Кажется, они хотели что-то сказать, но я опередил их. Небрежно обернулся к ним и равнодушно бросил:

— Ах, вот вы где? — стражники явно удивились, — проследите, чтобы во время моего отсутствия в мою комнату никто не заходил.

— Но, Лорд… — Я остановился, повернулся к нему уже всем корпусом и смерил не в меру говорливого стражника уничтожающим взглядом.

— Мне нужно дважды повторять свой приказ? — не дав ему сказать ни слова, резко повернулся и зашагал по коридору, спиной ощущая их недоуменные взгляды. Интересно, а с каких это пор меня стали именовать лордом? Вряд ли хоть кто-нибудь здесь знает о моем благородном происхождении. И куда я в очередной раз вляпался? Пару раз я натолкнулся в коридоре на эльфов, но они будто бы и не заметили меня. Похоже, Дайанир уже сделал внушение слугам по поводу косых взглядов в мою сторону. Я резко затормозил, чуть не проскочив нужный мне коридор, и свернул направо — если Вы находитесь во дворце и Вам срочно понадобилось зеркало, смело идите в зеркальную галерею. Немного задержался у дверей, собираясь с духом, но физиономия моя вряд ли изменится от того, раньше или позже я себя увижу, поэтому толкнул дверь и вошел в залу. Одна стена была зеркальной практически от пола до потолка, другая — почти полностью застеклена, таким образом галерея была похожа на длинный балкон, но за счет зеркал создавался эффект крытого перехода из одного здания в другое. Здесь, должно быть, очень красиво во время заката, когда и справа, и слева от прогуливающегося заходило по солнцу.

Сейчас шторы были задернуты, и царивший в комнате полумрак не позволил мне сразу же разглядеть себя. Я отдернул портьеру и медленно обернулся к зеркалам. Крик застрял в горле. Дернул шнурок, стягивающий нетуго заплетенную косу, позволив волосам рассыпаться по плечам. Мама! Мои некогда каштановые волосы теперь были весьма причудливого окраса — пряди цвета кофе перемежались с прядями цвета топленого молока. Перестав рвать на себе волосы, перешел к "осмотру" лица. Вопреки опасениям никаких шрамов не было. Но что-то неуловимо изменилось — это был я, и в то же время не я… Немного изменился разрез глаз, чуть заострились скулы, хотя нос вроде остался таким же… Оттянул нижнее веко, отпустил. После такой не хитрой операции разрез глаз не изменился, ровно как и цвет волос, после того как я чуть не выдрал у себя клок. Нервно заправил за уши волосы, лезшие в лицо и мешавшие мне понять, что со мной не так. Крик все-таки пробился наружу. Ужас! Что со мной сделали! За что? Ощупал свои уши. Так и есть, мне не померещилось. Теперь я являюсь обладателем просто роскошных, длинных острых эльфийских ушей!!! Убью! Я закрыл глаза, сосчитал до десяти и осторожно открыл один. Напротив, меня стоял эльф, зажмуривший левый глаз. Так… Повелитель хотел со мной поговорить? Сейчас я с ним поговорю.

— Иллирэн, почему ты встал, тебе нельзя… — Что мне нельзя!?! Повелитель осекся, столкнувшись со мной взглядом. — Стражники сказали, что ты ушел…

Ах, эти остроухие мерзавцы заложили меня, стоило мне только скрыться за поворотом? Я им устрою! Ну, а пока…

— Что это такое?! — я поднял несколько прядей волос и позволил им медленно вернуться на место. — Я тебя спрашиваю, что ты со мной сделал?! Сейчас же верни, все как было.

— Иллирэн, успокойся. Боюсь, это невозможно…

— Боишься? Это ты правильно боишься! — Я медленно наступал на Повелителя, бесцеремонная тыкая его в плечо указательным пальцем. — Я теперь по твоей милости до конца своих дней буду остроухим чучелом?

— Ну, почему чучелом? — Повелитель медленно отступал, — по-моему, очень симпатичный эльф.

— Я не эльф!!! Я ненавижу эльфов!

— Иллирэн, я не хотел…

— Ты знал! Это все твой идиотский ритуал! Ведь так? Почему молчишь? Ты должен был сразу мне рассказать о последствиях! — Повелитель в последний момент перехватил мою руку, я, недолго думая, врезал ему левой, но не успел. Теперь эльф держал меня за обе руки, — Отпусти меня немедленно! Не смей мешать мне вымещать праведный гнев!

Обернулся, услышав звон бьющихся зеркал, да так и замер, зачаровано глядя на стеклянные брызги, неестественно медленно оседающие на пол. Некоторые из них долетали до нас, но тут же отскакивали от невидимой стены. Злость постепенно уходила, и с последним треснувшим зеркалом я, наконец, пришел в себя. Медленно перевел взгляд на Повелителя — он продолжал крепко держать меня. Слишком крепко. Я невольно вздрогнул: сейчас мою так старательно оберегаемую левую руку будет сводить жуткими судорогами.

— Отпусти, — сказал я уже почти жалобно. Эльф смотрел на меня расширившимися глазами и руки не выпускал. — Отпусти, я больше не буду драться.

Повелитель осторожно ослабил захват. Я высвободил обе руки, но боль так и не пришла. Медленно закатал левый рукав — ни одного шрама. Несколько раз резко сжал и разжал кулак. Никакой реакции. От волнения я покрылся холодной испариной. Слишком узкий рукав не хотел задираться выше, тогда я, не обращая уже никакого внимания на эльфа, побежал к единственному уцелевшему зеркалу в конце зала, на ходу стягивая с себя рубашку. Повернулся к треснувшему зеркалу правым плечом. Ни следа, на левом — тоже. Я, все еще не веря, провел рукой по левому плечу — идеально гладкая кожа.

— Жаль. — Клеймо единственное, что осталось у меня на память о ней. Чьи-то заботливые руки не дали мне упасть.

Очнулся я уже у себя в комнате. Такое ощущение, что меня били. Долго и нудно.

— Есть здесь кто живой? — повернуть голову и выяснить это самостоятельно показалось мне слишком напряжным.

— О, наш спящий красавец проснулся. — Дайанир снова был на страже у моей кровати.

— Дайанир, еще одно слово о моей внешности…

— Прости. Как ты?

— Плохо, — Дайанир дал мне какой-то настой. Интересно, а пресловутая козья ножка на меня теперь тоже действует? — Сюда бы еще Almerakertalira, — вспомнил я мудреное эльфийское название.

— Да, губа у тебя не дура, где ж я ее тебе возьму?

— А в чем проблема?

— Это ж очень редкая трава, найти ее очень сложно, а в теплице или на грядке она, увы, расти не хочет. — Ничего себе! Я знаю, чем займусь, если мне будут срочно нужны деньги: буду косить лужайки в Илодаре и загонять траву эльфам по спекулятивной цене. — Мои запасы ее закончились уже век назад.

— Век назад? Сколько ж тебе лет? — сложно все время помнить, что парень, выглядящий лет на двадцать пять, на самом деле разменял уже не одну сотню.

— Так сразу и не припомню, — отшутился Дайанир, — тысячи две уж точно есть.

Я смеялся до боли в ребрах и, лишь поймав серьезный взгляд эльфа, понял, что он не шутит.

— Ты что серьезно? О, да ты ж совсем седая древность! С тебя песок еще не сыпется?

— Никакого почтения к моим преклонным годам, — притворно вздохнул эльф, — Эй, ты чего?

Эх… Хааким говорил точно также, хоть и был всего на семь лет старше. Вспомнился дом, отец…

— Ничего, все просто замечательно, — я подтянул колени и, обняв их руками, спрятал лицо. — Зачем Повелитель побил все зеркала в галерее? — спросил, только чтоб не сидеть молча.

— Рэн, нехорошо сваливать все на других. Сам распсиховался, разбил зеркала. — Я удивленно поднял голову, — понимаешь, твое состояние сейчас нестабильно, произошел неконтролируемый выброс силы.

— Хочешь сказать, что я теперь колдовать смогу?

Дайанир отрицательно покачал головой.

— Нет, колдовать ты не можешь: Дар либо есть, либо его нет. Зато теперь у тебя открылся доступ к собственной жизненной энергии, и любые сильные эмоции провоцируют выброс силы. Поэтому тебе надо контролировать себя. Хорошо хоть вчера ты был под завязку накачан энергией, а то бы тебе грозило истощение, а так ты только упал в обморок. Да, и быстро восстановить твои силы может только Повелитель — его энергия воспринимается как родная. Любую другую ты удержать не сможешь, она просто рассеется. Зато ты теперь идеальный проводник силы.

— Что?! Вы меня в могилу свести решили?! — Моя рука невольно шарила по столику в поисках чего-нибудь потяжелее.

— Рэн, успокойся! — Скажите мне, кого и когда в последний раз успокаивал такой призыв? Меня лично от таких слов начинает трясти и колотить! — Ничего страшного, это пройдет, недели через две состояние должно стабилизироваться, и доступ к энергии будет перекрыт.

— С этого надо было начинать! — я задумчиво повертел в руках стакан и поставил его на место. — Дайанир, будь добр, объясни, почему я выгляжу как чучело. Это из-за ритуала?

— Нет, это произошло еще раньше. Видишь ли, тебе влили много эльфийской крови, лечили тебя тоже эльфийской магией, поэтому эльфийская кровь оказалась сильнее человеческой, и ты стал изменяться.

— А ритуал?

— После переливания возможны были два варианта: или организм отторгает чужеродную кровь, и тогда ты остаешься человеком, или принимает, тогда ты становишься эльфом. Ритуал всего лишь стабилизировал состояние, закрепив изменения. Рэн, поставь стакан на место! Если бы произошло отторжение, ты бы умер.

Хороший, однако, выбор — умереть человеком или жить эльфом. Сейчас я уже был даже благодарен Повелителю, что он сделал этот выбор за меня. После того, как я почти шагнул за черту, жить хотелось с каждым днем все больше и больше.

Глава 7

— Иллирэн, слезай оттуда! — я сидел на покатой крыше, повернувшись спиной к заходящему солнцу. Какое мне дело до природных красот, когда дом остался в другой стороне? Сделал вид, что не слышу целителя. Не могу больше сидеть в четырех стенах, боясь лишний раз чихнуть, чтобы не спровоцировать выброс энергии. Мебель в моей спальне уже пришлось дважды заменить. После этого Повелитель наотрез отказался меня подзаряжать. У, жадюга! Я ему это еще припомню. На крыше хоть не так тоскливо… Я поежился — холодный ветер пронизывал меня насквозь.

— Иллирэн, если ты сейчас же не спустишься, я позову Повелителя, — нашел, чем испугать. Повелитель сам уже меня боится, точнее моих бесконечных вопросов, претензий и неконтролируемых всплесков энергии. Я давно махнул на себя рукой, не пытаясь больше понять, что со мной происходит. Все равно все мои попытки разобраться, что из меня такое сделали, неизменно заканчиваются очередным срывом. Крики стихли — Дайанир устал взывать к моей совести. Если бы ему на самом деле было что-то нужно, просто бы телепортировался на крышу, а так… Конечно, это не поощряется, только Повелителю можно материализоваться где угодно и когда угодно. Остальным позволено пользоваться телепортацией только в случае крайней необходимости. Но на Дайанира эти ограничения вроде не распространяются. Он же целитель. После двадцати минут тишины, я заскучал, а потому вытянул шею посмотреть, что происходит там внизу. Ого! Как в старые добрые времена, я залез куда повыше, а внизу расположились мои старые знакомцы — Летучие Мыши. Не удержался, подполз к краю крыши и, наполовину свесившись с нее, проникновенно мяукнул прямо в ухо стоящему внизу эльфу.

— Мяу… — эффект превзошел все ожидания. Эльф, не оборачиваясь, стащил меня с крыши и, перебросив через голову, отправил в затяжной полет. Я пропахал полдвора на животе, остановившись прямо перед чьими-то когда-то чищенными сапогами — теперь на них оседала пыль, поднятая мной во время экстренного торможения. Я довершил начатое, еще и обчихав их. Ну, невиноват я, это все пыль. Решив, что хуже уже не будет, я на них по очереди плюнул и вытер рукавом — блестят как новенькие. Все, пижаму можно выбрасывать. Зато, может, выдадут мне нормальную одежду, что я арестант какой-то? Думают, если лишить меня приличного костюма, я постесняюсь пойти гулять в чем есть и буду как пай-мальчик лежать в кровати? Так я им уже не раз доказал обратное.

— Юноша, может, закончите любоваться моими сапогами и все же встанете? — спросил он почему-то на всеобщем, видать, на эльфа я сейчас не очень то и похож. По-эльфийски я, как выяснилось, не понимаю. И что за язык я такой выучил, не знаю. Псевдоэльфийский, по-другому и не скажешь… Я медленно, словно нехотя встал и попытался как можно независимей подпереть стенку — после полета меня слегка штормило. Передо мной стоял один из Мышей, судя по всему главный в этой компании.

— Что, уже и позавидовать нельзя? — Сапоги-то у меня отобрали, выдав взамен тапочки, которые остались на крыше любоваться закатом. Я фыркнул, вспомнив, как лез на крышу, держа их чуть ли не в зубах. — А я думал, что летучие мыши кошек не боятся.

Эльф, запустивший меня полетать, густо покраснел. О, теперь я могу собой гордиться: смутить непрошибаемого бойца легендарного клана — такого в моей биографии еще не было. Хотя после того, как передо мной на коленях извинялся эльфийский Повелитель, меня уже ничем не удивишь.

Повелитель ради разнообразия на этот раз появился молча, не задав свой коронный вопрос "Что здесь происходит?". Задумчиво, не обращая на меня внимания, посмотрел на крышу, проследил глазами за траекторией моего полета, внимательнейшим образом изучил след от торможения. И только потом уставился на меня тяжелым, немигающим взглядом. Мне захотелось тут же спрятаться за спину мышиного командира, но тот сделал шаг назад и поклонился Повелителю, оставив меня незащищенным. Отлепившись от стены, я неуверенно помахал эльфийскому правителю. Он скептически вздернул бровь и смерил меня недоуменным взглядом. Ну да, выгляжу я слегка непрезентабельно: всклокоченные ветром волосы, серая от пыли пижама (лишь рукав выделяется благородным гуталиново-черным цветом) и босые ноги. Попытался хоть как-то привести одежду в порядок, но вместо этого только поднял столб пыли. Снова расчихался, самым непозволительным образом выпустив спасительную стену из вида, потерял равновесие и упал.

— Иллирэн, не притворяйся. — Сухой, жесткий голос. Я вот тут сейчас помру от отравления пылью, а он! Я открыл глаза, вокруг меня хороводом кружили стены. Повелитель медленно подошел ко мне. Теперь я понимаю, почему следопыты прикладывают ухо к земле — легкие бесшумные шаги эльфа ударами молота раздавались в моей многострадальной голове. Меня подняли и посадили к стене. Я попытался сфокусировать глаза на Повелителе. Только прежде чем выполнить эту, казалось бы, не сложную задачу, надо было решить, на котором из них остановить свой взгляд — их ведь двое. В лицо плеснули водой. Легче мне от этого не стало, зато рубашка расцветилась живописными потеками. Повелитель — тот, что справа — достал платок и аккуратно вытер мне лицо, безнадежно испортив белое кружево. У того, что слева платка не оказалось, и он исчез, даже не помахав мне рукой напоследок.

— Иллирен, ты меня слышишь? — обеспокоенно спросил эльф. — Скажи что-нибудь.

— Мои тапочки на крыше остались.

Повелитель усмехнулся и сделал знак одному из Мышей. Тот, легко подтянувшись, залез на крышу и сразу же эффектно спрыгнул оттуда. Я невольно позавидовал его ловкости. Остается утешаться лишь тем, что спустили меня с крыши не менее эффектно, правда, гораздо болезненней для моих гордости и бренного тела.

— Повелитель, это тот, кому Вы хотели меня представить, я правильно понимаю? — Мышиный командир обращался к Повелителю, но смотрел при этом на меня.

— Правильно понимать Вы должны были до того, как сбросить его с крыши.

Только услышав из его уст певучую, гортанную речь, я, наконец, сообразил, что говорят они не на всеобщем. А… на псевдоэльфийском! Я обрадовался, а то уже почти убедился, что выучил какой-то мертвый язык.

— Повелитель, я прошу у Вас дозволения принести извинения Его Высочеству. Я надеюсь, айши Лириниэль…

— Не сейчас, — оборвал его Повелитель.

Меня будто оглушили, как он меня назвал? Я, наверное, что-то не так понял, выучить язык только по книгам, ни разу не слыша его в живой речи, слишком сложно, я представлял себе его звучание только по транскрипции.

— Как он меня назвал? — я поздно спохватился, что по идее ничего не должен был понять. А ладно, догадаться, о чем шла речь, не так уж и трудно.

— О чем ты? — конечно, Повелитель предпочел сделать вид, что беседовали они исключительно о погоде.

— Вы ведь говорили обо мне. Как он меня назвал?

— Тебе показалось…

— Как он меня назвал? — с нажимом произнес я и тут же почувствовал, как зашевелились волосы: верный признак того, что я опять на грани. Во время очередного срыва волосы обычно вставали дыбом, что в купе с разгромленной мебелью только добавляло мне шарма. Ох, чувствую, сейчас полетят головы. Повелитель тоже это понял, поэтому, подхватив мою тушку на руки, телепортировался в пустой зал: здесь было что-то среднее между испытательным полигоном и тренировочным залом для магов. Зря он это сделал — обычно грохот рушимой мебели быстро приводил меня в чувства. Здесь я мог бесноваться сколько душе угодно, точнее пока не упаду полностью обессилевшим. Выдохся я быстро, толком еще не придя в себя после полета.

— Успокоился?

Сил отвечать у меня не было. Понимающе хмыкнув, Повелитель взял меня за руки, и я почувствовал, как по венам заструилось тепло.

— Ладно, — Повелитель тяжело вздохнул, — тебя ведь интересовал тот ритуал? Может, и не самый подходящий момент для таких разговоров… Ты ведь помнишь, что я надел тебе обруч на голову? — Я кивнул. — Это была малая эльфийская корона.

— Корона?

— Да, в наших венах теперь течет одна кровь. Ты мне отдал своей, я тебе своей, так что мы с тобой кровные братья, и ты теперь принц.

— Что за бред… — я недоуменно потряс головой.

— Нет, Иллирэн, это не бред, когда я надел на тебя венец, родовая магия признала тебя одним из рода Кхалед и потому вылечила тебя.

— Бред, зачем было меня короновать, чтоб вылечить? — я раздраженно потер виски. Ничего не понимаю. Зачем Повелитель скармливает мне всю эту чушь, неужели он думает, что я могу в это поверить?

— Ну что ты заладил "бред-бред"? Думаешь, я стал бы шутить такими вещами?! — эльф уже не скрывал своего раздражения.

— Вот я и говорю, бред.

— Иллирэн, если бы ты был чистокро… — Повелитель запнулся, — если бы на твоем месте был другой эльф, я бы счел твои слова оскорблением. Я бы никогда не стал трепать имя своего рода, просто чтобы подшутить над тобой.

А чтобы непросто подшутить надо мной, стал бы?

— Тогда я тем более не понимаю, зачем было принимать человека в свой род, если для тебя это не пустой звук. И тем более короновать.

— Ты не просто человек.

— Значит, ты специально сделал из меня эльфа… — потрясенно выдохнул я. — Чтоб нестыдно было в род принимать?

Повелитель недовольно нахмурился и покачал головой.

— Поверь, тебе так будет проще. — А смелости признать человека побратимом у него не хватило?

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Как он меня назвал?

— Лириниэль, — и предупреждая мой вопрос, эльф тут же добавил, — я тебя так представил.

— Чем тебя мое имя-то не устроило? — спросил по инерции, очередной всплеск силы вымотал меня, несмотря даже на своевременную подзарядку.

— Приставка к имени "Иль-" означает "правящий", а потому может быть только у Повелителя, — о да, представить меня моим именем означало бы признать чуть ли не соправителем. Но это ведь мое имя! Или это опять для моего же блага, и мне так будет легче?! — И потом при принятии в род новому родственнику обычно дают иное имя.

— Почему ты сразу мне не объяснил. Боялся, что я отказался бы?

— А ты бы поверил? — Я отрицательно покачал головой. А если бы и поверил, вряд ли бы согласился. — Времени доказывать, что я тебя не обманываю и не желаю ничего плохого, попросту не было. А так… я не вижу причин для отказа. Положение эльфийского принца имеет массу преимуществ, максимум прав и привилегий и практически никаких обязанностей, — не заметив моего энтузиазма, Повелитель неуверенно добавил, — и потом ты больше не будешь один, теперь о тебе есть кому позаботиться.

Да как он только может так говорить?! Воспользовался моим беспомощным состоянием… Ведь войти в другой род — почти равносильно отречению от своего. Но обман, он и есть обман, а потому обряд можно считать не действительным, чтобы там Повелитель не говорил на счет магии рода.

— А ты не подумал, что я до этого не на помойке валялся? — вкрадчиво начал я, — Что у меня есть семья?

— Семья? — растерялся эльф.

— Да, представляешь, у людей бывают семьи. И у меня тоже есть семья, где меня любят и ждут!

— Ну, ты бы мог помочь им, — неуверенно протянул эльф, — У тебя теперь практически неограниченные средства.

— Что? Ты думаешь, что можешь вот так купить себе брата, да?! Прости, купить себе ты можешь только раба, и в качестве хозяина ты меня гораздо больше устраивал!!! Думаешь, мне от тебя хоть что-то нужно? Мне нужно было только, чтоб ты мне тогда сказал, когда придут твои идиотские друзья, чтобы спокойно уехать на своей лошади домой! — я знал, что потом пожалею о вырвавшихся в запале словах, но остановиться уже не мог, — а ты меня бросил там подыхать. Без вещей, без еды, без лошади, — эльф, стиснув зубы, слушал меня, дергаясь от резких слов как от ударов. — Я тебе расскажу, чем закончилась та сказочка! Человек залез на дерево посмотреть не едут ли эти… друзья, пока он там как последний дурак выглядывал родственничков остроухого, они материализовались прямо на поляне и так же быстро исчезли, забрав эльфа и вещи человека, оставив трех головорезов организовать человеку теплый прием. Знаешь, на том дереве человек впервые толком задумался, что он вообще творит. Но головорезам стало скучно просто сидеть под деревом и ничего не делать, поэтому они ушли. А зря! Через полчаса человек просто свалился с него, разодрав себе почти до кости все плечо, сил нормально слезть у него уже не было. А потом его, раненного, побитого и замерзавшего под каким-то кустом, подобрали Стражи границы. Они устроили тому форменный допрос, обвинив его во всех грехах, а частности в сотрудничестве с эльфийской разведкой. Но потом сдали его на руки любящим родственникам, наказав впредь не оставлять душевнобольного без присмотра. А эльф потом еще долго являлся человеку в кошмарах… Вот и сказочке конец… — пробормотал я вслед исчезнувшему в телепорте эльфу.

Злость ушла, оставив после себя горькое разочарование. Я медленно направился к двери, и зачем только разбередил старые раны? Ведь уже почти забыл, но прошлое не хотело, так легко отпускать меня. В конце концов, он эльф, что с него возьмешь, у них свои представления о благодарности. После того, как меня однажды предал человек, которого я считал другом, обман эльфа казался пустяком. Стоило ли тогда разоряться тут и портить настроение еще и эльфу? Он ведь хотел как лучше, а то, что он не учел при этом мои желания, так он просто не привык считаться с людишками. Я дернул двери — они оказались запертыми. Сил кричать, чтоб меня выпустили отсюда, не было. Я просто шел вдоль стены. Дойдя до угла, опустился на пол, сидеть здесь все равно больше негде… Нервные срывы только подрывают здоровье, продлевая больничное заключение. Я свернулся клубочком на полу, повернувшись спиной к двери. Надеюсь, сюда заходят чаще чем раз в неделю, а то найдут тут мой остывающий труп. Остынуть мне не дали, бесцеремонно перетащив в спальню, я уже не маленький, мог бы и своими ножками дойти. Я безучастно позволил себя переодеть, похоже, кроме пижамы для меня другой одежды не предусмотрено. Хотя… давно уже ночь.

С утра пораньше ко мне заглянул Дайанир, нет бы пожелать мне доброго утра и оставить меня в покое, так он решил сделать мне очередное внушение.

— Рэн, ну что ты себя так изводишь? Потерпи немного, выздоровеешь и поедешь к себе домой.

— Да, и как ты себе это представляешь? Вваливается крашенный эльф и говорит: "здравствуй отец, я твой сын, а чтоб ты не сомневался, что я это он, а он это я, я скажу тебе, где я спрятал своего мишку перед отъездом. Как там его нет? Стоило только уехать как мишку уже кто-то прикарманил!"

— Рэн, хочешь, я поеду с тобой и подтвержу, что ты тот, за кого себя выдаешь.

— Дайанир, я тебе благодарен за поддержку, но ты даже не знаешь, за кого я себя выдаю, как ты можешь, что-то подтверждать?

— Ну, ты ж мне расскажешь… — усмехнулся эльф.

— Ты лучше скажи, что нужно для того, чтобы я снова стал человеком.

— Рэн, это уже невозможно, максимум, что ты можешь сделать — это подрезать уши и прижечь их, — я вздрогнул, — только это будет выглядеть еще хуже.

— Ага! Ты признаешь, что эти ваши уши меня уродуют! Что? — эльф уж слишком пристально на меня смотрел.

— Рэн, с утра у тебя были синие глаза или я ошибаюсь?

— Синие? Они у меня вообще-то светло карие.

— Теперь они темно-зеленые.

— Зеленые?! — Я схватил зеркало, лежавшее на столике. — Дайанир, ты дальтоник! Они голубые…

Я посмотрел на эльфа.

— Они серые, — убежденно сказал Дайанир. Я покосился в зеркало и, правда, темно-серые, — О, они потемнели.

— Дайанир, что это такое? — я уже почти устал удивляться. — Вот у тебя глаза как были зелеными, такими и остаются. А я какая-то ошибка природы.

— Рэн, честно, я не знаю, никто ведь не собирался делать из тебя эльфа. Это случайно вышло.

— Ничего себе случайно, Повелитель сказал…

— Рэн, неважно, что там тебе сказал Повелитель, а что ты сам уже додумал, — бесцеремонно перебил меня Дайанир, — На моей памяти никто никогда не проводил таких экспериментов. Вмешательство в природу разумных существ запрещено у всех рас.

— Но как же…

— То, что произошло с тобой, было полной неожиданностью для нас, до этого людям просто никогда не делали переливание эльфийской крови. Прости, но человека, который поделился бы с тобой кровью, мы бы найти не успели.

Я, получается, изводил претензиями ни в чем неповинного Повелителя.

— И кто я теперь недоэльф или недочеловек?

— Рэн, я не знаю. Просто постарайся держать себя в руках. Твое состояние…

— Да-да, я знаю, нестабильно. А у меня теперь регенерация такая же, как и у эльфов? — должно же мне хоть что-то привалить после "ряда чудесных изменений".

— Не буду делать поспешных выводов, подождем до первой более-менее серьезной раны. Там и посмотрим, — выяснять ответ на сей волнительный вопрос сразу же перехотелось.

— Сколько лет я проживу, если не сверну голову раньше времени, ты тоже не знаешь. — Дайанир покачал головой. — Что-то я совсем запутался. А что тогда с ритуалом?

— А тут все просто. Единственное обязательное условие — добровольный обмен кровью и согласие главы рода. И теперь любой маг подтвердит, что вы кровные родственники.

Не знаю, насколько мне должно быть легче после обэльфячивания, а вот попробовал бы Повелитель объяснить магической общественности, откуда у него в родственниках затесался чистокровный человек.

— И когда я успел поделиться с ним кровью? — Я, конечно, нацедил ему пузырек перед отъездом. Но мне казалось, что кровь надо жертвовать во время ритуала и присутствовать при этом должны и принимающий, и принимаемый. Или у эльфов все не так и застарелые запасы тоже сойдут? Как выяснилось, не сойдут, я просто забыл, что у Повелителя и до этого была возможность провести часть ритуала. — Но зачем он сказал, что это было необходимо, чтобы спасти меня, если он еще тогда решил…

В это верилось с трудом, но как тогда иначе объяснить…

— Вообще-то Повелитель планировал провести слегка другой ритуал… Ты бы стал кем-то вроде младшего родственника без привилегий, положенных членам правящей семьи, а пользоваться правом Старшего Повелитель не стал бы. В результате, ты бы получил достаточно долгую по человеческим меркам жизнь, думаю, лет на пятьдесят жизнь бы тебе этот ритуал продлил.

Вот как… Я почувствовал легкое разочарование. Ну да, все честно, я ему вернул жизнь, он бы подарил мне еще одну, другое дело, что человеческая жизнь короче… Стоп. Каким там правом Повелитель не собирался пользоваться?

— Что значит, правом Старшего?

— Рэн, — Дайанир смутился, он явно сболтнул лишнее, но я так просто от него теперь не отстану. — Знаешь, у повелительской крови есть одна не самая приятная особенность…

Эльф, которому переливают кровь Повелителя, становится кем-то вроде вечно-обязанного, принимается в род в качестве самого младшего и почти бесправного члена семьи. Причем происходит это автоматически — вмешивается родовая магия. Кто зачаровывал кровь таким образом неясно, но он явно был борцом за чистоту крови — приемные родственники не могли ни на что претендовать. Зато Повелитель мог напрямую воздействовать на такого родственничка, используя силу крови.

— Это что же, он может приказать мне что угодно, и мне придется выполнить, и я просто не смогу ослушаться?!

Что я ему сделал, что он хотел так со мной поступить, что, в конце концов, он так и поступил со мной?! Да, сейчас он спросил моего согласия, правда, как-то подзабыл объяснить, чем мне это грозит, но тогда он просто воспользовался отсутствием у меня Дара, я ведь наивно полагал, что лечу его. Хотя эльф как существо безусловно ушлое, наверняка, и себя полечил, и параллельно ритуал провел.

— Нет, Повелитель изменил свое решение, — даже так? И что же это, интересно, сподвигло его… — Поэтому переливали тебе кровь Повелителя вперемешку с близкородственной кровью другого эльфа, чтобы обмануть заклинание. Поэтому ты полноправный член рода, даже не сомневайся. Наверное, поэтому у тебя получились такие чудные волосы и глаза — смешались разнородные признаки.

— Кто еще отдал мне кровь? — Дайанир отвернулся, не ответив на мой вопрос. Разнородные признаки… Значит, должен был быть еще и родственник-блондин. — Позови, пожалуйста, Повелителя, мне с ним надо срочно поговорить.

Дайанир хотел что-то сказать, но потом передумал, молча кивнул и вышел.

— Ты хотел меня видеть?

Не хотел и до сих пор не хочу. Как же максимум прав и привилегий! Собирался сделать из меня чуть ли не бесправного раба, а потом, глядя в глаза, расписывал, как будешь обо мне заботиться. Но только ты можешь мне ответить на крайне важный для меня вопрос.

— Это был Рейгард? — Повелитель нехотя кивнул. — За что ты меня так ненавидишь?

— Иллирэн, я не… — я жестом остановил его. К чему теперь слова? Сделанного уже не изменишь, — Объясни мне, что я опять сделал не так? Я, правда, не понимаю…

— Ты ведь знал, что я ненавижу его, — что тут непонятного, ведь так все просто.

— Иллирэн, речь шла о твоей жизни, некогда было искать кого-то еще, — оправдывался эльф.

— Он убил моего брата.

Ярмарка. Я приехал туда вместе с наставником и старшим братом. Брат уже давно получил право носить собственный меч, а сейчас готовился сдавать на Мастера. Я еле уговорил Виллерна взять меня с собой, отец в этом так и не признался, но скорей всего это он попросил. Брат был явно недоволен — не хотелось ему путешествовать с наставником как маленькому — но взяв с меня торжественное обещание не путаться под ногами, он больше не подавал виду, что я ему чем-то мешаю. Я впервые был на Большой ярмарке, куда съезжались представители всех рас, поэтому мне все было жутко интересно, и я с любопытством глазел по сторонам. Виллерн старательно делал вид, что он человек уже бывалый, и только кривил губы при виде эльфов. Чем не угодили ему остроухие, я не знал. "Вырастешь — поймешь", — сказал мне брат. Мы гуляли по оружейным рядам, когда я увидел их — парные клинки моей мечты. Потащил туда наставника, чтобы с благоговейным видом полчаса любоваться ими. Оружейник незло посмеивался надо мной, но от прилавка не гнал. От этого удивительного зрелища меня отвлек шум, доносившийся с площади перед Торговой Палатой. Оглянувшись, я так и не нашел брата, наставник, как оказалось, тоже не заметил, как он ушел. Мы пошли посмотреть, что происходит на площади, а заодно и попробовать отыскать Виллерна. Протолкавшись сквозь толпу зевак, мы стали свидетелями очередной дуэли, на ярмарке они не редкость. Не знаю, что Виллерн не поделил с молоденьким эльфом — дуэль уже началась. Но этот поединок был больше похож на убийство, а не на честный бой. Убивали моего брата. Эльф, не смотря на свой юный возраст (да разве на глаз определишь, сколько ему лет?), фехтовал на порядок лучше. Сначала это было не так заметно, но потом брат споткнулся один раз, другой. Эльф выбил из его руки меч. Слегка поклонился и хотел было уйти, но брат упрямо подобрал клинок и пригласил эльфа продолжить поединок. Тот удивился и снова выбил меч. Виллерн снова его подобрал. Я крикнул, чтоб он прекратил, но тот удостоил меня лишь злого взгляда. Я просил наставника остановить эту бессмысленную дуэль. Но он не стал вмешиваться, только опустил руку мне на плечо, не давая выбежать на площадку, где они сражались. Эльф явно не собирался убивать моего брата, просто игрался с ним. А Виллерн всегда был гордым, не смог признать свое поражение. Я не знаю, в какой момент эльф решил, что пора заканчивать. Одно неуловимое движение и мой брат уже мертв. Эльф молча ушел. А я… Я помню лицо отца, когда ему сообщили о смерти старшего сына и наследника. Я тогда возненавидел эльфов. Но одного я ненавидел особенно, я хорошо его запомнил, и когда увидел снова — сразу же узнал. Наставник потом говорил мне, что смерть брата — случайность, что он просто неудачно упал, а эльф не успел отвести клинок. Но я не верил ему, не было бы этой дуэли, брат был бы жив. Наставник сказал, что мой брат был Воином и поэтому не мог отступить. Я этого так и не смог понять и, наверно, никогда не пойму. Почему он не мог признать свое поражение? Ведь за его спиной не было осажденного города, от его победы не зависели жизни людей. Он Воин, и его смерть была достойной. Его смерть была глупой. Ему было всего восемнадцать лет. Я понял, что я кто угодно, но только не Воин, когда спас эльфа, которого ненавидел почти всю свою сознательную жизнь. Когда смог уйти, оставив свою месть. Просто не захотел причинять такую же боль его близким. Но это не значит, что я простил его. Осознавать, что я, пусть и не по своей воле, породнился с убийцей моего брата, было для меня невыносимо. Я не хотел никого видеть, не общался даже с Дайаниром, его присутствие заметил только, когда он попытался заставить меня поесть. Я все же что-то проглотил, когда он пригрозил, что если я сам не буду есть, то кормить меня будут насильно в присутствии Повелителя.

Глава 8

Не знаю, в чем была причина отменного настроения, но проснувшись, я долго лежал, глядя в потолок, и глупо улыбался. В дверь постучали, и кому только я мог понадобиться с утра пораньше?

— Доброе утро, — поприветствовал я вошедшего эльфа. Он почему-то весьма удивился, может, я в очередной раз нарушил мудреный эльфийский этикет? Мог бы и представиться, чтобы не ставить меня в неловкое положение… Но вроде он не обиделся, раз улыбается.

— Доброе, ты в порядке?

Я пожал плечами.

— Да, почему Вы спрашиваете?

Улыбка на его лице исчезла также быстро, как и появилась. А я вдруг осознал, что я откуда-то знаю его и вроде как хорошо к нему отношусь. Так и не ответив на мой вопрос, он ушел, чтобы через четверть часа вернуться с другим эльфом. Этого я хорошо помню — точно знаю, это эльфийский Повелитель. Только что он здесь делает, точнее, что я здесь делаю. И вообще где я… Похоже, я еще не до конца проснулся. Я болел? Мне не о чем беспокоиться, теперь все будет хорошо, и опасности для моего здоровья больше нет? Так сказал Повелитель, но почему-то Дайанир — я все же вспомнил, как зовут второго эльфа — нахмурился при его словах.

— Рэн, Повелитель был против, но это твоя жизнь, ты сам должен решить, что тебе забыть, а о чем помнить, — сказал Дайанир, когда Повелитель ушел.

Он помог восстановить мне память. Такое я при всем желании не смог бы забыть, но почему-то забыл. Объяснение, данное мне целителем, привело меня в состояние ступора. Вполне вероятно, это действие родовой магии. Принцев обычно коронуют сразу после рождения, к тому моменту у них еще нет воспоминаний. Я же уже прожил короткую, но весьма бурную жизнь, поэтому действие родовой магии непредсказуемо. Она, по идее, воспринимает меня как новорожденного ребенка, поэтому может просто стереть "ненужные" мне воспоминания как опасные для моего душевного здоровья. Как только они стали мешать мне нормально жить, заклинание активизировалось и теперь пытается заместить мое сознание сознанием малолетнего эльфа. И как обычно Дайанир заверил меня, что это все пройдет. Недели через две. Вот только к тому времени мне уже помнить будет нечего. Я даже имя свое забуду.

Практически единственная возможность сохранить память — уехать из дворца, где магия рода имеет наибольшую силу, и желательно подальше. Можно еще постоянно подновлять память каждый день, только вот кто даст гарантию, что эти воспоминания будут моими? Так что надо срочно поговорить с Повелителем, пусть одолжит мне лошадь — в конце концов, мою он сотоварищи однажды забрал — и желательно выделил мне хоть какое-нибудь сопровождение, чтобы я в случае чего не оказался посередине дороги, не зная, кто я такой и что мне делать. Может написать себе памятку? Например, такую: "Дорогой друг, если ты читаешь эту записку, значит, ты опять потерял память. Не удивляйся, у тебя теперь острые уши. Но не обольщайся, ты не в коем разе не эльф, ты человек, а потому не стой на дороге как дурак, пропусти телегу, а то задавит… и топай до дому, до хаты. А хата твоя находится по адресу: гр. Илодар, замок. Поздравляю тебя с открытием! Ты наследник графа. С пожеланием самому себе крепкого ума и здравой памяти, Иллирэн тор Илодар."

Может и, правда, написать? А потом попрощаться с Дайаниром… с Повелителем, так уж и быть, и в путь!

— Иллирэн, тебе не стоит волноваться. Разве это так уж плохо? Думаю, у тебя в жизни было много событий, о которых ты хотел бы забыть. Не переживай, я о тебе позабочусь. — Что?! Этого я признаться не ожидал, хотя стоило бы. Все-то он знает, что для меня будет лучше. Сейчас главное не сорваться, иначе никуда я не уеду.

— Нет, я предпочитаю сохранить память о своем прошлом, какое бы оно ни было, оно было. Я надеялся, что ты дашь мне пару сопровождающих, но если все так заняты, поеду один.

— Боюсь, я не могу тебя отпустить. Как старший брат я несу за тебя ответственность, поэтому без моего разрешения ты не можешь покидать пределы дворца, — он еще и права на меня какие-то предъявляет?! Мне стало смешно.

— Ты говорил, что у меня будет максимум прав и привилегий, а сам ограничиваешь мою свободу. Ты мне опять соврал? — может это и нечестно, но на войне за свою память, и такие средства тоже пойдут.

— Почему же? — Повелитель даже не смутился и вообще разговаривал со мной как с несмышленым ребенком, — Когда достигнешь совершеннолетия, будешь волен делать все, что захочешь. А пока за тебя отвечаю я.

— Я уже взрослый, мне уже двадцать лет, и я уже совершеннолетний.

— Тебе всего двадцать лет, совершеннолетие у эльфов наступает в семьдесят лет, вот когда тебе исполнится семьдесят, тогда мы вернемся к нашему разговору.

Какой наивный, если я и доживу до семидясети лет, к тому моменту я уже впаду в маразм. Я фыркнул, преставив себе картину: я весь в морщинах, только пара прядей украшает мою лысину, иду с палочкой, но она мне не помогает, скорее, мешает, поэтому по обе руки от меня идут эльфы и поддерживают меня. Тут меня догоняет все такой же юный Повелитель и торжественно сообщает: "Иллирэн, ты уже большой мальчик! Теперь можешь выходить из дворца без моего разрешения". А я ему: "Спасибо, внучек. (К тому времени я уже почти впал в маразм, а морщины дают мне право называть всех, кто выглядит моложе меня, внучками). Но мне и тут неплохо. Ты уж не гони старика, дай дожить-то последние денечки".

— Боюсь, что я не доживу до столь преклонного возраста. Люди не так уж долго и живут.

— Иллирэн, для эльфов это не возраст. А хочешь ты этого или нет, ты теперь один из нас.

Какая наивность! На месте Повелителя я не был бы в этом так уверен. Что-то пока я не заметил каких-либо серьезных изменений кроме внешних.

— Дайанир что, не сказал тебе? Я хоть и похож на эльфа, им все же не являюсь, и проживу не намного дольше, чем обычный человек, — я ведь почти и не соврал, все равно в душе я остался человеком. А сколько я проживу — это уж как повезет.

Повелитель побледнел. Значит, Дайанир ему тоже ничего конкретного не говорил.

— Тогда ты тем более никуда не поедешь, — отрезал эльф. Я собрал в кулак осколки своего спокойствия.

— Ты не имеешь права мне приказывать. Я не твой подданный, — Удерживать меня против моей воли было прямым нарушением договора. Другое дело, что доказать свое подданство было бы весьма затруднительно: даже зеркало свидетельствовало против меня. Повелитель страдальчески скривился.

— Я о тебе забочусь, — эльф предпринял очередную попытку вразумить меня.

— Я могу сам о себе позаботиться. Я прекрасно обходился и без твоей заботы. — Только опекуна мне еще не хватало для полного счастья!

— Нет. Если ты вспомнишь о недавних событиях, ты поймешь, что тебе нужна защита, сам ты себя защитить не в состоянии.

Я вспыхнул, до этого Повелитель старательно обходил тему моего рабства, а теперь практически прямым текстом указал мне на мое в прошлом зависимое положение. А сам-то, похоже, уже забыл, как висел на дереве, а потом валялся не в состоянии даже пальцем пошевелить, сам себя защитить не смог, а еще смеет мне указывать. А я-то в отличие от него в свое время неплохо справился с ролью няньки, а вот мне его "забота" пока принесла только страдания.

Не хочет Повелитель меня отпускать, не надо. Как-нибудь уж переживу без прощальных напутствий. Сегодня же ночью покину свой "новый дом". Слабо себе представляю, как я это собираюсь делать, но каждый день, проведенный в эльфийском дворце, все дальше удаляет меня от моего прошлого. И боюсь, что стоит мне задержаться здесь даже на один день, чтобы хоть как-то подготовиться к побегу, необходимость в побеге сама собой отпадет. Дайанир и так уже восстанавливал мне память, а с Повелителя станется запретить возвращать мне воспоминания. Остался бы только для того, чтобы посмотреть в глаза Повелителю, когда он будет объяснять "братишке", почему тот обделен даже крупицей Дара, почему, когда остальные эльфята готовятся к поступлению в Академию, братишка представляет собой жалкую развалину… К сожалению, не могу позволить себе такую роскошь. Сейчас главное уехать подальше от дворца.

Я критически осмотрел себя в зеркале — после многократных требований с моей стороны, мне, наконец-то, выдали нормальную одежду, взяв с меня обещание, что не буду целый день на ногах. Конечно, такой домашний костюм будет немного странно смотреться на улицах города, но все лучше пижамы. Эх, еще бы как-нибудь спрятать слишком заметные волосы… Я подхватил собранный в дорогу узелок — немного еды, которую удалось припрятать за ужином. Все, больше вещей у меня нет. Осторожно открыл окно, выходившее во внутренний дворик. Прыгать с третьего этажа я не рискнул, не хватало еще ногу подвернуть или сломать, позору не оберешься. Найдут меня утром в клумбе, а я, что самое смешное, даже не вспомню, как там оказался. Пока я методично связывал простыни, входная дверь тихонько скрипнула. С трудом подавил желание кинуться к окну: ну выпрыгнул бы я — меня тут же бы догнали. Так у меня есть хоть призрачный шанс, что ночной гость не заметит моих приготовлений. Я медленно повернулся, чтобы таки выяснить, кто это ко мне припожаловал на ночь глядя. Незаметно перевел дух: не Повелитель.

— И далеко ты собрался? — Я невольно поежился под тяжелым взглядом Дайанира, хотя может быть, он тут и не причем, это все сквозняк… — Идем со мной. Только тихо.

Мы долго шли какими-то узкими коридорами, пока, наконец, не оказались в лазарете. Там Дайанир, наконец, соизволил посмотреть на меня.

— Ты понимаешь, что если ты в очередной раз сорвешься, помочь тебе будет некому. Самому тебе как минимум две недели придется восстанавливаться. — Я обреченно кивнул, — ну что, ты все еще хочешь бежать?

— Дайанир, я хочу сохранить память. Если я останусь…

— Если ты останешься, магия сделает свое дело, — нехотя признал Дайанир. Ну вот, а я уж грешным делом хотел уговорить его снова восстановить мне память и не говорить об этом Повелителю, а когда он потерял бы бдительность… — Я могу помочь тебе восстановить только потускневшие воспоминания, но не стертые. Но ты должен понимать, что убегать сейчас, по меньшей мере, неразумно. И опасно для твоей жизни.

Вот именно пока моей, а через день-другой меня просто не станет. Будет малолетний принц Лириниэль. Дайанир вздохнул.

— Если сможешь хотя бы две недели продержаться без срывов, состояние стабилизируется. Ты уверен, что сможешь сдерживать эмоции? — я неуверенно кивнул. Дайанир достал какую-то склянку и стал втирать ее содержимое мне в волосы. — Краска продержится до первого мытья головы. Потом сам будешь подкрашивать их.

Теперь волосы мои приняли неопределенный, я бы сказал, мышиный цвет — краска скрыла мой экзотический окрас. И я снова стал похож на человека… Ну хотя бы на более менее приличного (если такие вообще водятся в природе) эльфа. Дайанир кивнул на стопку одежды, я тут же переоделся и заплел волосы в косу, чтоб не мешали.

— Активировать артефакты умеешь?

— Умею, а что? — Дайанир удовлетворенно кивнул и надел мне на шею амулет.

— Это накопитель, заряженный Повелителем. Если ты все же сорвешься, на одноразовое восстановление сил должно хватить.

— Откуда он у тебя? — я с любопытством повертел с виду ничем не примечательный кулончик.

— У меня таких с десяток, — хмыкнул целитель, — Повелитель сделал на случай, если его рядом не будет, а ты опять распсихуешься.

— Специально для меня? — мне стало как-то не по себе. Все же эльф и в самом деле заботился обо мне, пусть на свой непонятный мне манер.

— Да, плохо, что ты не можешь забрать все. Такая концентрация повелительской магии будет для поисковиков лучше всякого маячка. Значит так, через горы не ходи, тебя там будут искать в первую очередь, лучше дойди до реки… — Дайанир показал мне на карте предлагаемый маршрут, — а потом спустишься вдоль нее.

В горы я и сам теперь не сунулся бы.

— С какой стороны меч держать, знаешь? — я кивнул. Немного поколебавшись, Дайанир выдал мне короткий меч и кинжал. Не парные, конечно, клинки, но тоже сойдет. Кинул мне в ноги уже знакомый мешок.

— Стандартный набор путешественника, — криво улыбнулся эльф, — Документы я тебе сделать не успел, да и это привлекло бы ненужное внимание, так что будь паинькой и не мозоль глаза страже. Выведу тебя за городские ворота, дальше пойдешь сам. Опять же, контролируй свои эмоции, иначе тебя будет слишком легко найти. А так твоя аура без конца изменяется, отследить тебя по ней не получится, — во дворе нас уже ждали оседланные лошади. Дайанир молча указал мне на одну из них — к седлу моей лошади были приторочены сумки. — Теперь самое главное, ближайших тридцать пять часов тебе лучше не спать, иначе рискуешь потерять память. Что еще… да, в темной фляге тонизирующее, поможет тебе продержаться без сна.

— Почему ты мне помогаешь?! — Повелитель ясно дал понять, что я тут нахожусь в положении почетного пленника, поэтому помогать мне бежать значило в открытую пойти против его воли.

— Рэн, я ведь могу и обидеться. Я думал, что могу называть тебя своим другом. — Я виновато улыбнулся. Приятно осознавать, что во "вражеском" лагере у меня появился друг. Надеюсь, с ним все будет хорошо.

— Прости, — я растерялся, — а мне даже нечего оставить тебе на память.

Моя кровь явно уже ни на что не годилась, да и в прошлый раз все закончилось слишком для меня плачевно. Неожиданно меня осенило: кажется, Дайанир говорил, что у него закончились запасы одной жутко полезной травы.

— А если я тебе скажу, что я знаю, где растет Almerakertalira? Что ты на это скажешь?

— Я скажу… что мой друг сошел с ума, — улыбнулся эльф. Он с легкостью вскочил в седло, я последовал его примеру, хотя возможно и с меньшим изяществом.

— А вот и зря. Знаешь графство Илодар? Я оттуда родом, там этой травы завались, и никому она не нужна. Запомни всего два слова! Козья ножка! — целитель явно решил, что я тронулся умом. — Она же низкогорный пустынник, она же Almerakertalira. Спросишь у местных, тебе покажут. Надеюсь, ты понимаешь, что эксклюзивные права на торговлю принадлежат мне?

— Иллирэн, ты что серьезно? — с сомнением уточнил целитель. Ладно-ладно, я не жадный.

— Ну ладно, для друга мне не жалко пятидесяти процентов прибыли. По рукам? — все равно появляться на территории эльфов мне заказано, а так можно поставки организовать через Дайанира. Я мечтательно прикинул размеры предполагаемой прибыли. Что-то не о том я думаю. Надо сначала убраться отсюда, а то я через пару дней ничего не вспомню, и плакали тогда мои денежки.

— Рэн, та мазь, что ты тогда сделал, в ней была какая-то трава, это и была… Это многое объясняет… — задумчиво протянул целитель, — Откуда ты только такой умненький взялся?

Я задумался, стоит ли отвечать, я, конечно, могу отшутиться или сказать лишь часть правды. Мы довольно долго ехали молча. Впереди уже показались городские ворота, Дайанир сделал мне знак рукой, и мы свернули в незаметный переулок. Я и не заметил, как мы оказались за городской стеной.

— Иллирэн, ты понимаешь, что тебе лучше сразу забыть про этот проход? — Я кивнул. Уже забыл. При всем желании не смогу его найти, тут явно не обошлось без магии.

— А если Повелитель узнает, что ты помогал мне? — Повелитель явно будет не в восторге.

— Не если, а узнает, — безапелляционно заявил Дайанир, — За меня не переживай, ничего он мне не сделает. Мальчишка сам должен понимать, что слишком далеко зашел. Твоя жизнь — это только твоя жизнь. Береги себя.

— Дайанир, ты спрашивал, кто я.

— Если не хочешь, не говори, я пойму.

— Нет, я хочу, чтоб ты знал. Вдруг ты не разберешься с козьей ножкой… Спросишь тогда Иллирэна тор Илодар, тебе подскажут, где меня искать. — Я надеялся в будущем еще встретиться с эльфом и ненавязчиво пригласил его в гости.

— Ты наследник графа? — слегка удивился эльф. — А с виду и не скажешь: такой хороший мальчик.

Глава 9

К обеду я добрался до Азмера, города, славившегося среди любителей дармовой выпивки и хорошей драки. Город, где ни на минуту не умолкает пьяное пение, где разгулявшиеся наемники наливают стражникам, пришедшим устранить беспорядки, и продолжают буянить уже вместе с ними. Город, куда стягиваются со всех сторон бездельники и мошенники всех мастей. Здесь местным жителем считается любой, кто задержался здесь больше года. Затеряться здесь не составит труда, да и ночевать под открытым небом мне не хотелось. Поразительно, что этот вольный город существовал под боком чопорной законопослушной столицы, всего в двух днях пути от нее. Любители острых ощущений неделями спускали здесь деньги, чтобы потом вернуться домой и продолжить размеренную жизнь респектабельного столичного жителя. Конечно, в столице тоже было немало увеселительных заведений, но только в Азмере ночная жизнь достигала небывалого размаха, даря иллюзию полной свободы.

Стражники на воротах равнодушно приняли плату за проезд и пропустили меня, презрительно бросив мне в след "полукровка". Я удивленно оглянулся, но стражник, обозвавший меня, уже занялся другим путешественником. С ним он был неизмеримо почтительнее, пожелав господину доброго пути. Разряженный в пух и прах эльф даже не посмотрел на блюстителя порядка и направил своего коня в мою сторону. Я на секунду замешкался, лихорадочно соображая, что ему может быть от меня нужно, но он, процедив сквозь зубы уже знакомое "Прочь с дороги, полукровка" и чуть не сбив меня с лошади, гордо проехал дальше. Я, конечно, сам виноват, нечего было стоять на проходе и глазеть по сторонам, но этому зазнайке не помешало бы быть повежливее. Потом неоднократно столкнувшись с таким презрительным отношением, я уже не обращал на это внимания. Причиной такого пренебрежения, скорее всего, была крашеная шевелюра. Хотя среди эльфов все же больше блондинов, на самом деле, остроухие могут быть какой угодно масти, но только не откровенно мышиной. А уж о том, чтобы портить волосы краской, и речи быть не может. Впрочем, оно и к лучшему, потому что полукровка вряд ли удостоится чьего-то внимания, а таки заметивший меня через минуту обо мне уже и не вспомнит. Да и потом, чистокровный эльф, изъясняющийся на всеобщем, сразу бы оказался в центре внимания, а так никто ничего не заподозрит.

Обстоятельства слегка не располагали к бесшабашному времяпровождению, поэтому местом временного пребывания я определил самую, по возможности, тихую гостиницу. Стоило мне только доползти до кровати, как меня тут же сморило, и ужин я благополучно проспал, но часам к десяти сон окончательно и бесповоротно покинул меня, и от нечего делать я отправился прогуляться, успокаивая себя тем, что постоялец, отсиживающийся в номере вместо того, чтобы развлекаться, вызовет ненужные подозрения. Несмотря на позднее время, было светло как днем — в городе развлечений власти не поскупились на магическое освещение. Уезжать на ночь глядя опять же показалось мне неразумным: не стоило привлекать к себе внимание стражи, поэтому заплатив хозяину за сутки вперед, я оставил лошадь на постоялом дворе и с чувством первопроходца отправился на собственном опыте постигать прелести ночного Азмера. Немного потолкался на центральной площади, где прямо под открытым небом трупа заезжих актеров давала представление. Конечно, в моем положении не стоило разбрасываться деньгами, но прекрасный танец юной эльфийки поистине завораживал. Как зачарованный я следил за почти неуловимыми движениями девушки, рука сама потянулась к кошельку…

Непростительно было забывать про дурную репутацию веселого города: в последний момент я успел схватить карманника за руку, но тот ловко вывернулся и попытался скрыться в толпе. Я проталкивался вслед за ним, кляня себя за беспечность — в кошельке находились почти все мои средства. Немного монет я все же догадался спрятать в седельных сумках и потайном кармане на поясе. Мальчишка вырвался из толпы и припустил бежать по главной улице. Я прибавил скорости, если сейчас потеряю его из виду, он легко избавится от погони, свернув в один из многочисленных переулков. Парнишка начал уже потихоньку паниковать и все чаще оборачивался. Теперь наша гонка больше напоминала бег с препятствиями — эльфенок то и дело сворачивал в одному ему ведомые переулки. Я почти догнал его, когда он очередной раз резко свернул. Не сбавляя скорости, кинулся за ним, рассчитывая, наконец, поймать его, но неожиданно налетел на кого-то, нечаянно сбив с ног, чем заслужил целый поток брани и один благодарный взгляд.

Воришки нигде не было видно, зато я сам того не желая стал участником сцены в стиле "Трое на одного, или как благородные эльфы решили проучить зарвавшегося полукровку". Переулок заканчивался тупиком, и я, пролетев мимо дерущихся, чуть было не впечатался в стену. С моим появлением счет уравнялся: одного я просто сбил, а двум другим это просто не понравилось, и я невольно оказался втянутым в бой на стороне полукровки. Тот, получив неожиданную помощь, воспрянул духом и с новыми силами заработал мечами. Полюбоваться на его великолепную технику мне не дали: с кличем "Бей полукровок" на меня кинулся устоявший на ногах после моего тарана эльф. Увернувшись от летящего в мою сторону лезвия, я выхватил меч и влился в навязываемый мне бой. Вместе с парнем мы вырубили одного из эльфов, и медленно теснили своих противников, когда раздавшийся топот возвестил о прибытии на место эпохальной битвы доблестной стражи. Попадать в кутузку за нарушение порядка мне не хотелось, поэтому, когда полукровка, дернув меня за рукав, крикнул "Сматываемся!", я, недолго думая, кинулся за ним. В углу стены обнаружилась достаточно большая дыра, куда и нырнул мой проводник, через нее же, по-видимому, сбежал воришка. Полукровка нетерпеливо дернул меня за руку, помогая подняться и, не давая опомниться, потащил дальше. Оторваться от стражи, скрывшись в лабиринте тесных улочек, не составило большого труда. Так, а куда мы собственно бежим? Я перешел на шаг, мой спутник тоже замедлился, а потом и вовсе остановился, устало облокотившись о стену дома. Что-то он быстро выдохся, хотя кто его знает, сколько времени он сражался до моего появления. И, похоже, они успели-таки его задеть: по рукаву рубашки расползалось кровавое пятно. Предложенную помощь он отклонил, мол, это ерундовая царапина, но неестественная бледность свидетельствовала о куда более серьезном ранении.

— Ты где остановился? — вопрос "где ты живешь?" в Азмере был явно не уместен.

— Пока нигде.

Понятно, он только что приехал в город, а уже умудрился найти неприятностей на свою голову. А я думал, что только мне так везет. Я-то уже успел выспаться, и только потом меня обокрали. С другой стороны, меня не убили, не засадили в тюрьму, а деньги я уж как-нибудь достану.

— Значит, пойдем ко мне! — тоном, не терпящим возражений, заявил я. Если таковые и имелись, полуэльф не успел мне их высказать, так как стал медленно сползать по стене. Эй, только не вздумай тут помирать! Я же ни в жизни не выберусь из этих трущоб. А посему… Пару ударов по лицу — и полукровка пришел в себя. Его рубашка расцветилась еще одним живописным пятном, на сей раз сбоку.

— Ты знаешь, где находится "Приют странника"? — я дождался утвердительного кивка, — Тогда покажешь дорогу, а я помогу тебе идти.

Подперев им ближайшую стенку, не без труда надел на него плащ. Теперь со стороны будет казаться, что полукровка изрядно перебрал, а я всего лишь тащу в стельку пьяного товарища домой. Мы оказались неожиданно близко к месту моего временного обитания. Хозяин только недоуменно поднял брови, но удовольствовался моим объяснением, что это мой друг и он пришел ко мне в гости. Произнесено это было с характерной интонацией выпившего человека. Эльф лишь махнул рукой: связываться с пьяным — себе дороже, да и за комнату вперед уплачено, а кого я к себе приглашаю, это уже не его дело, а за сломанную в пьяном угаре мебель постояльца будет ждать счет. Полуэльф уже висел на мне, и я, пыхтя от натуги и пошатываясь, дотащил его до своей комнаты. Сбросив его на кровать, крикнул слуге принести горячей воды и чего-нибудь поесть. Минут через пять все было готово, а я уже успел убедиться, что жизни полукровки ничего не угрожает — несколько болезненных, довольно глубоких, но не опасных порезов.

— Все, через пару дней будешь как новенький. Вставай неженка. Тоже мне взял моду от простых царапин в обморок падать, — мой пациент удивленно посмотрел на меня и поблагодарил за помощь. Было б за что, сейчас меня больше всего волновал вопрос, где взять денег. Но ради вежливости пришлось поинтересоваться, — тебя как зовут-то? и что с эльфами не поделил?

— Можешь звать меня Варт. — Ого, какая секретность, не хочет говорить мне свое имя? — Этим зазнавшимся ублюдкам давно пора было начистить физиономию.

— Тэо, — представился я, хотя вопроса как зовут меня, так и не дождался. Что там говорили эльфы про чужие имена? Так вот у меня их тоже десять штук — каким хочу таким и представляюсь. Я подвинул полукровке тарелку с едой. — За знакомство.

Долго уговаривать его не пришлось.

— У тебя интересное имя. На древнем языке Тэо означает "потерявшийся" или точнее "оставленный, тот, кого потеряли". — Хм. Интересная трактовка. А полукровка оказался не так-то прост, разбирается в древних наречиях, хотя… может, просто пошутил.

— Буду знать, а что означает твое имя? — не то, чтобы мне интересно, но…

— Ты не поверишь, Варт означает "ищущий", — рассмеялся он. Все же пошутил.

Пока я раздумывал над превратностями судьбы, пославшей мне воришку, полуэльф заснул. В единственной кровати. Сталкивать раненого с постели показалось мне немилосердным, и я, бросив на пол второе одеяло, улегся там, укрывшись плащом.

Проснулся я рано, и нельзя сказать, что пробуждение мое было приятным: по мне кто-то нещадно потоптался. Заорав от неожиданности, продрал глаза и уставился на незнакомого мне эльфа… точнее, полукровку.

— Прости, я занял твою кровать, надо было разбудить, — повинился незнакомец. Ах, вот по чьей милости, у меня теперь все тело болит. Не привык я, однако, спать на полу.

— Ты кто? — эльф воззрился на меня с удивлением.

— Варт.

— И что тут делаешь? — эльф надолго завис, он что, тоже не помнит? После минутного размышления все же рассказал, где мы с ним познакомились. А, ну да…

— Ты вчера вроде на пьяного похож не был… — а сегодня, значит, похож? — да и по голове тебя вроде не били, — я отмахнулся от него, подумаешь, не сообразил сразу, что не у себя дома. Все, что было до этого, вроде помню, события прошлого вечера уже вспомнил, а остальное неважно. Варт недоверчиво посмотрел на меня, но говорить ничего не стал. Я деликатно намекнул ему, что пора бы и честь знать и распрощаться-таки, но тот намеков не понял или не захотел понимать. Ладно, в сторону церемонии.

— За комнату уплачено до вечера, так что можешь пока остаться здесь. А мне пора.

— А куда едешь?

— Зачем тебе? — я вообще-то в бегах, поэтому задавать мне такие вопросы в высшей степени неэтично. Правда, Варт об этом не знает.

— Просто спросил. Думал, что если нам по пути, можно вместе поехать. Я в столицу еду.

— Мне в другую сторону.

— Ну как знаешь, бывай.

Я распрощался со случайным спутником и покинул гостеприимный город. Правду говорят, уехать из Азмера, не оставив там все деньги, невозможно. Пришпорил лошадь, надеюсь, мой побег пока еще остался незамеченным, Дайанир обещал прикрыть меня, чтобы дать мне пару дней форы. Понятия не имею, как он собирается это делать, но обещал ведь. Теперь пока до Мильдора не доберусь, спать не буду — все-таки память еще пошаливает. Зато такими темпами я до границы доберусь дней пять, если, конечно, лошадь найду где сменить.

Чем сильнее я приближался к дому, тем быстрее таяла надежда на светлое будущее. Во-первых, непонятно, как на меня отреагирует контур. Объясняй потом, почему я пересек границу в неположенном месте. К тому же, резкое, если не сказать, катастрофическое сокращение бюджета слегка подкорректировало мои и без того не слишком оформленные планы. Одно дело пересекать границу, имея при себе солидную сумму, можно даже отсутствие документов компенсировать… Другое дело, когда даже несолидной суммы нет. Во-вторых… Думать о том, как отец отнесется к моему появлению в новом образе, не хотелось. А надо бы.

Так ничего и не решил, но окончательно утвердился в мысли, что контур меня просто так не пропустит, а попадаться доблестным стражам с их чудо-приборчиком, мне почему-то не хотелось. Вот уж не думал, что придется жалеть о слишком хорошей системе охраны границы… Как на грех наши соседи тоже были не в восторге от незаконно проникающих на их территорию. Не отяготивший местную казну парой-другой звонких монет путник рисковал загреметь за решетку и трудиться потом на благо общества, пока не отработает "задолженность", если, конечно, сможет доказать, что не злоумышлял против Короны, а просто пожадничал. Небольшая брешь в защите границы все же была: земли кочевников никогда так тщательно не охранялись. Правда, почему-то все возможные нарушители предпочитали ломиться через границу, патрулируемую стражами, но никак не через степь. Странные ребята. Группе злостных диверсантов там, конечно, не пройти, все же кочевников не просто так боятся, зато у одиночки есть все шансы проскользнуть незамеченным… Особенно, если сразу же убраться на земли, исконно принадлежащие Короне. Ну что, родная, едем к степнякам?

Лошадь оказалась намного умнее своего хозяина и первой заметила, что наше уединение с минуты на минуту будет нарушено. Одинокий всадник уверенно нагонял нас, тщетно пытаясь до меня докричаться. Кто бы он ни был, путешествовать в его компании мне не очень-то и хотелось, поэтому я даже и не подумал придержать лошадь. Но все же позволил себя догнать, не удирать же теперь. Преследователем, как ни странно, оказался Варт.

— Эй, ты чего от меня убегаешь? — А почему я собственно должен его ждать? Мы ж договорились, что нам не по пути.

— Вот еще, надо мне от тебя убегать, я, может, на встречу спешу.

— А она красивая? — ухмыльнулся Варт.

— Кто? — и что он ко мне пристал?

— Эта твоя встреча, к которой ты так спешишь, — ухмыльнулся он.

— Ты ж, кажется, собирался в столицу ехать? — недружелюбно буркнул я, давая ему понять, что его общество крайне обременительно для меня.

— А я передумал! — обрадовал меня Варт, — А что я там забыл? Я решил поехать с тобой, вдвоем путешествовать веселее.

От "веселья" я чуть не упал с коня. Впредь будет мне наука — нельзя помогать раненным эльфам, они потом как пиявки прилипнут и, пока всю кровь не выпьют, не отстанут. Правда, по этой же теории, полукровка должен удовольствоваться половиной. Пусть едет, может, по дороге потеряется.

— А куда мы едем? — весело поинтересовался полуэльф после получаса молчания.

— Вперед.

— Ну да. Это направление ничуть не хуже других, — все так же оптимистично заверил Варт. За что мне такое наказание! Ладно, зайдем с другой стороны.

— У тебя деньги есть?

— А зачем тебе? — насторожился он.

— У меня их нет. А раз уж мы путешествуем вместе, можешь со мной поделиться. Заплатить за ночлег, за еду… — ну давай, сделай оскорбленный вид, скажи, что ты забыл свою сумку в городе, и свали, наконец.

— Без проблем! — возникшее желание побиться головой об стенку пришлось подавить за неимением оной. — У меня три серебряных и мелочь.

О, ну я тогда богатей, у меня припрятана парочка золотых, но это неприкосновенный запас.

— У меня столько же, — буркнул я. Через три часа мой попутчик стал заподазривать неладное и поинтересовался, почему мы до сих пор не проехали ни одно селение.

— Потому что мы спешим, — приняв самый невинный вид, сказал я.

— Нас кто-то преследует, и мы не хотим лишний раз светиться? — угадал Варт.

— Может быть и да, а может быть, я просто не хочу, чтобы ты опять с кем-нибудь сцепился.

Варт задумчиво смерил меня взглядом.

— А если я им помогу нас догнать, мне дадут награду?

— Угу. Посмертно.

— Расслабься, — рассмеялся Варт, — я своих не выдаю.

Да, утешил, ничего не скажешь, осталось только узнать попадаю ли я под определение "своих". Повелитель бы не поскупился, наградил бы вернувшего меня в "родные пенаты". Как я ни пытался, понять, зачем я вообще Повелителю нужен, так и не смог. Я спас его, он спас меня. И все. На этом месте надо было поставить жирную точку. И забыть как дурной сон.

Варту скоро наскучило ехать в тишине, и он поведал сначала одну байку, потом другую и, заметив, что я его все же слушаю, вошел в раж. Рассказчик из него получился хороший: обо всем говорил легко и с юмором, но в целом все сводилось к тому, что жизнь у него была не очень веселая. И я, мол, как никто другой пойму его, поэтому он и решил поверить историю своей жизни, ибо я тоже полукровка и на своей шкуре знаю, что эти придурки, которые только и могут, что гордиться чистотой своей крови, не упускают случая всячески подгадить жизнь полукровки. Которому и так нелегко приходится — ни на службу высокооплачиваемую не берут, ни в гвардию, девушки нос воротят. Человечки, конечно, вешаются на него, но на фиг они ему нужны. Меня передернуло от такого презрения к человеческим девушкам и к людям в целом. Но Варт истолковал мой жест по-своему.

— Тэо, ну что я говорил? Ты меня точно поймешь. Проходу не дают.

Кроме сомнительно популярности у дам, эльфийская кровь не давала несчастному полукровке никаких преимуществ (ага, это если забыть про долгожительство и прочие приятные бонусы в виде ускоренной регенерации, отменного здоровья и проч.) И лорд Тиррелинир почему-то не захотел брать к себе в отряд, хотя Варт вроде как прошел все испытания. Сдался ему Тиррелинир, до сих пор как вспомню его тяжелый немигающий взгляд, так вздрогну. Тот еще параноик, по-моему, он даже себя подозревает в заговоре против Повелителя, что уж говорить о других.

— А как же Повелитель? — поддел его я. Вроде как Повелитель повыше статусом будет. Варт закатил глаза в притворном ужасе, но потом на полном серьезе ответил:

— Где Повелитель, а где я? Ты вообще думай, что говоришь. К Повелителю мне и на сто метров подойти не дадут. А попасть в спецотряд — реальный шанс выбиться в эльфы.

Я не стал его разубеждать — у каждого своя мечта. Вот я наоборот хочу быть как можно дальше от всей этой развеселой компании, а потому нам с Вартом не по пути.

К вечеру мы доехали до Мильдора, где сняли маленькую комнату, чуть ли не на чердаке большого трактира. Заказали ужин в номер, в итоге у нас на двоих остался одна серебрушка. Негусто. Варт устроил мне допрос, я устало отбивался от него, пытался отшутиться, но полуэльф продолжал на меня наседать, и я решил рассказать ему часть правды. Сказал, что мне надоело быть изгоем среди эльфов, и я решил вернуться домой к людям, там хоть и недолюбливают полукровок, зато хотя бы говорят на всеобщем. Варт удивился, что я совсем не знаю эльфийского, и тут же с энтузиазмом взялся учить меня языку. Я обрадовался неожиданному учителю и с не меньшим рвением включился в процесс обучения. До этого никому дела не было до моего образования — эльфы в большинстве своем прекрасно знают всеобщий, а то, что раб не понимает, о чем говорят хозяева, так это ж замечательно! Потом мне было слегка не до уроков, хотя мог бы попросить найти мне учителя, Повелитель был бы не против — братишка де старается, пытается влиться в эльфийское общество. В общем, знать язык потенциального противника мне не помешает, да и Варт больше не пристает с вопросами — понравилось ему просвещать дремучего меня.

Ни свет, ни заря я встал и тихонечко вышел из комнаты, пусть этот соня спит дальше, я ему, конечно, благодарен за урок языка, но я его полечил, он меня поучил — мы квиты. Мне попутчики не нужны, да и Варт вчера импульсивно отправившийся со мной, сегодня по здравому размышлению будет благодарен, что не пришлось объясняться, почему он дальше со мной не поедет. Да и вообще, если бы не обстоятельства нашей встречи — вряд ли бы кто стал разыгрывать такой спектакль для одного меня, скорее всего, просто бы скрутили — появление такого спутника выглядело подозрительно.

Только я пристегнул сумки к седлу лошади, как в конюшню ворвался злой, помятый, толком не проснувшийся Варт.

— Ты хотел уехать без меня? — накинулся он на меня.

— Ну что ты, Варт, куда я без тебя, просто решил вещи собрать, что будить тебя раньше времени? — Варт недоверчиво покосился на меня, потом бросив мне "Я мигом", смотался в нашу комнату и через пару минут уже был в седле. Мне осталось только вздохнуть, похоже, так просто от него не избавиться. Стражники, ворча на придурошных полукровок, которым не спится, открыли нам ворота, и я уверенно направил лошадь в сторону границы. Варт подозрительно затих, но моей надежде на то, что он отстал, потерялся, не туда свернул, не суждено было осуществиться. Варт с сосредоточенным видом что-то жевал, заметив мой недовольный взгляд, кинул мне пирожок. Когда только успел раздобыть? Жуя пирожок, а он оказался с вареньем, как раз как я люблю, я пришел к выводу, что путешествовать вдвоем не так уж и плохо. Однако так просто я не сдамся. За один пирожок меня не купишь, вот если бы их была дюжина, я бы еще подумал, а так…

— Варт, а ты не думал в Мыши податься? — закинул я удочку. Вот сейчас он поймет, какой шикарный шанс упустил и отправится восвояси.

— А-а, — Варт обреченно махнул рукой и как можно более безмятежным голосом добавил. — Думаешь, я не пробовал? Бесполезно. Если в тебе есть хоть капля человеческой крови, ни в разведку, ни в спецназ тебя не возьмут. Раз в эльфы выбиться мне уже не грозит, буду выбиваться в люди.

Мог бы и более мирную профессию подыскать, хотя против призвания, конечно, не попрешь. За день мы так и не успели доехать до намеченного пункта — лошадь Варта потеряла подкову, и нам пришлось делать крюк и заезжать в деревню. Там мы и решили заночевать, благо в местной таверне были свободные комнаты. Денег хватило только на самую дешевую, и перед нами остро встал вопрос о срочном поиске одноразового заработка. Как выяснилось, Варт делать ничего не умеет, только мечом махать. Да и зачем ему еще что-то уметь, его всегда с охотой брали охранять караваны. Мои умения в деревне тоже никому не были нужны, все эльфы были безобразно здоровы, поэтому на ужин мы зарабатывали колкой дров. Правда, зарабатывал больше я — Варт в это время подбивал клинья к хозяйской дочке, которая плевать на него хотела с высокой колокольни. На мои угрозы, что если работать буду только я, то и есть буду тоже один, Варт заявил, что у меня совсем совести нет, у него тут личная жизнь налаживаться стала, а я хочу выставить его на посмешище перед такой девушкой. Конечно, сначала наобещал ей все сокровища мира, а потом стыдно признаться, что у него даже на еду денег нет. Закончив с дровами, я натаскал хозяйке воды, за что она выделила мне тазик и мыло для стирки. Чистоплюй Варт, снова нарисовавшийся на горизонте, только хмыкнул, увидев меня за столь неблагородным занятием. И как он с таким отношением к труду ходил с караванами? Оказалось, что караваны эти курсировали между городами, поэтому ночевали они всегда на постоялых дворах. И вообще работенка была непыльная, да и неопасная — на трактах было спокойно. Охранников нанимали больше для виду, ну и чтоб следили за погрузкой и разгрузкой товара. Самую большую опасность для имущества купцов представляли именно нечистые на руку работники складов, а не полумифические разбойники. Платили, конечно, таким охранникам немного, зато кормили и платили за постой.

— Тэо, ты ведь из столицы ехал? — спросил меня вечером Варт. Отрицать это было бессмысленно, поэтому я с легкостью подтвердил. — Говорят, что принц недавно почтил нас своим присутствием и, вроде как, теперь будет воспитываться при дворе, ты ничего такого не слышал?

Я осторожно сказал, что слухов всяких много ходит, нельзя ж во все верить, но что-то такое было. Мне самому интересно, знает ли про меня широкая общественность или пока мое появление не афишировалось. Хотя если Варт, который не был в столице уже три месяца, и тот уже слышал, значит, обо мне все же объявили. Ну и потом, пока я бегал по дворцу в одной пижаме, у придворных появилось много пищи для сплетен.

— А какая тебе разница? — может он решил наняться к принцу, раз Тиррелинир его не взял. В этом деле я ему не помощник. Платить мне вольнонаемным рабочим совершенно нечем. Если только припрятанный золотой разменять.

— Да, собственно, никакой, любопытно было бы на него посмотреть, — Варт как-то слишком серьезно посмотрел на меня, но потом задорно улыбнулся. — Ну, значит, не судьба.

Я незаметно перевел дух, эти все подозрения прогрессирующей паранойей уже попахивают.

— Только что-то с большим трудом верится, Повелитель вроде собирался скрывать существование младшего брата до его совершеннолетия… Вот я и думаю, что могло такого случиться, чтобы принца призвали во дворец.

Я лишь пожал плечами, а что я могу на это сказать… Я ж не знаю, где и от кого меня прятали. Похоже, официальная версия сильно отличается от того, что было на самом деле. Впрочем, на то она и официальная…

Глава 10

Неужели жалко было выделить капелюшку силы на простенькое заклинание от мышей? Только-только рассвело, а сна как не бывало. А все мыши. Как можно спать, когда у тебя под ухом кто-то скребется? И чего мне, спрашивается, не сиделось во дворце? Десятый бы сон сейчас досматривал бы, наслаждался бы счастливым эльфийским детством… И чего Варту не спится? Зря я грешил на нерадивого хозяина, Варт похуже любого грызуна будет. Хотя нет, есть одни летучие товарищи, чье общество еще менее душу греет. Пока я молча стенал о превратностях "походной" жизни, мой попутчик тем временем увлеченно перетряхивал сумку. Моток веревки, нож, ну, это понятно… а вот зачем Варту такая куча амулетов? Как будто лавку артефактора ограбил, честное слово… Додумать свою мысль я так и не успел, Варт, сосредоточенно запихивая вещи обратно, и не заметил, как на пол упала монета. Золотая. Оказывается, не только у меня есть заначка на черный день. Хм. Что-то она легковата для золотой. На зуб что ли попробовать?

— Отдай! — Варт резко выхватил у меня монету.

— С ума сошел? Можно подумать, я тут под шумок ограбить тебя… — я осекся, глядя на тусклый свет, исходящий из зажатой ладони недовольного полуэльфа. — Варт? — неуверенно позвал я, впавшего в ступор полукровку. Что ж за амулет-то такой, что активируется простым прикосновением и обладает жуткой ценностью, раз Варт так убивается? Молчит уже с минуту, — Прости, я не хотел…

— Ваше Высочество, — склонил передо мной голову Варт.

От неожиданности я вздрогнул, недалеко я ушел, однако. Зато можно утешать себя, что вовсе не паранойя терзала меня все это время, то здравый смысл тщетно пытался до меня достучаться.

— И что теперь? — Повелитель решил, что пора положить конец моим похождениям, иначе, зачем Варт раскрыл маскировку? Наговорил бы с три короба, я бы все равно проверить не смог бы. Правда, Варт этого не знает. Ведь это так естественно воспользоваться магией, а я вроде как к Повелительскому роду приписан, должен был научиться владеть магией раньше, чем говорить. Интересно, а воришка тоже на них работал? Вряд ли… а то меня бы одного из Азмера не выпустили. — Сам меня отконвоируешь или подождешь, пока подмога не подоспеет?

— Как Вам будет угодно, Ваше Высочество.

— Разве мое мнение кого-то интересует? — мрачно усмехнулся я. — Уже сообщил своему ненаглядному Тиррелиниру, или я еще могу поторговаться за свою свободу?

— Почему Вы уехали из дворца? — тихо спросил Варт, лишь болезненно поморщившись от моих резких слов.

Я молча покачал головой, а что тут скажешь? Все равно не поверит, а если и поверит, мне самому невыгодно распространяться о своем темном прошлом.

— Ваше Высочество, в целях конспирации будет лучше, если я Вас буду называть по-прежнему. — Какая конспирация, если торжественная встреча, наверняка, уже организована, а открыть портал при возможностях Повелителя — раз плюнуть?! — Нам пора.

— Куда? — куда спешить-то? Если через час-другой, за мной приедут, можно уже и не торопиться. Если только в лесочке ближайшем окопаться… Только вот не родные это места, чтоб деревья меня прятали. В общем, неудивительно, что меня нашли, удивительно, что я до сих пор не во дворце, впрочем, это поправимо.

— Куда? Я думал, мы двигались в сторону границы. Но если Ваше решение изменилось, я готов сопроводить Вас, куда Вам будет угодно.

— А как же приказ? — растерялся я. Неужели не сообщил? Упустил такую возможность выслужиться!

— О каком приказе Вы говорите, Ваше Высочество? Наемнику ведь никто не указ. А в гвардию полукровок, извините, не берут, — скривился Варт.

— А кто тогда тебя нанял? — мысль, что меня может искать кто-то кроме Повелителя, уже приходила мне в голову, но надолго там не задержалась. Кажется, зря.

— Никто не нанимал. — А с чего я решил, что Варт так просто ответит на мой вопрос… — Брать не берут, а вот информацией нужной не гнушаются. А если еще и в подходящий момент под руку подвернешься, могут и поручением озадачить. Правда, вроде как в шутку: что может быть общего между принцем и неграмотным полукровкой? Ничего. Но проверь, мальчик, проверь. И если найдешь-таки принца, будет тебе гвардия, будет тебе звание, — Варт на минуту замолчал, потом резко встал и вышел, бросив напоследок, — Жду Вас внизу.

Лошади к моему появлению уже были оседланы. Эх, давно надо было признаться, кто я такой, глядишь, лежал бы себе, в потолок поплевывал, а Варт бы все делал… Стоило нам только выехать за околицу, как он сразу же задал бешеный темп, и мы так и неслись как угорелые, пока я не запросил пощады — загнать лошадей мы еще всегда успеем. А вот выяснить, почему Варт не выдал меня, надо. И чем раньше, тем лучше.

— Наемник сам выбирает кому служить. — Ему бы еще побольше энтузиазма, а так ничего… Пафосно так звучит, да… А я вместо того, чтобы успокоиться и решить, что мне делать, тупо злюсь, так и до срыва недалеко.

— Ты же знаешь, мне нечем тебе отплатить.

— Ваше Высочество, — я невольно скривился, опять он меня этим злосчастным титулом величает, — Вам ведь еще нет семидесяти? Я, может, и не до конца эльф, но бросить ребенка одного не могу. Поэтому, пока не буду окончательно уверен, что Вы в безопасности, Вам придется терпеть мое общество.

— Можно подумать ты намного старше, — буркнул я, обидевшись и на "ребенка", и на формальное обращение. Конечно, вокруг никого нет, и нужды в конспирации тоже нет, и обзывать меня можно как угодно: хоть Высочеством, хоть принцем…

— Полукровки взрослеют раньше, — отрезал Варт и снова замолчал.

Я только вздохнул, если уж на Повелителя мои заявления не произвели ровным счетом никакого эффекта, не распинаться же теперь перед Вартом. Просто учесть новые обстоятельства и расстаться с ним при первой же возможности, что я и так собирался сделать. А еще ненароком выяснить, почему он сразу не подсунул мне амулет? Был до такой степени уверен в абсурдности своего предположения? Или активированный амулет сразу же передавал сигнал заинтересованным личностям… Чтоб нашедший принца тут же его не перепрятал, не без корыстного умысла, разумеется. Единственное, что пока не укладывается в эту схему — отсутствие жаждущих вернуть меня назад.

— Варт, я хочу попросить у тебя прощения. У меня не было никаких оснований предполагать, что ты можешь меня выдать. — Эти слова давались мне с трудом, особенно если учесть, что основания у меня как раз и были. Только вот как-то паршиво от того, что Варт уже третий час молчит, хоть до недавнего времени я был бы только рад тишине.

Варт выслушал меня и заверил, что мне нет нужды беспокоиться — он не обиделся, а мои слова были всего лишь естественной реакцией. Я мысленно пожал плечами: не хочет прощать или, правда, не обиделся? Сомневаюсь, что "естественная реакция" в устах Варта было серьезным оправданием. Так и хотелось спросить: "естественная для кого?" Для чистокровных высокородных эльфов, которые полукровок ни во что не ставят? Становиться с ними в один ряд мне не хотелось.

— Нет, Варт, это не естественная реакция, а намеренная грубость. Я еще раз прошу прощения. Я был не прав. — Варт задумчиво кивнул. Ладно, будем считать, что он меня простил. — И, пожалуйста, обращайся ко мне как прежде, даже если мы одни.

Моя легенда, хотя скорее отсутствие оной, успешно провалилась, наемник, у которого непонятно что на уме, на меня обиделся, сумку я умудрился порвать… Зато память в последнее время, вроде как, не шалит, да и случайно найденный в подранной подкладке сумки серябряный… — мелочь, а приятно. В общем, все не так уж и плохо, да?

Наши скромные запасы подошли к концу, пришлось в очередной раз умерить свои запросы. Хозяин постоялого двора согласился пустить нас переночевать на конюшне, если почистим лошадей, и покормить нас, если утром уберем в главном зале. Причину такой неслыханной щедрости он даже и не скрывал. Сегодня здесь гуляют наемники, и работы с утра будет невпроворот. Говорил он вальяжно, растягивая слова, всем видом выражая свое презрение: полукровки, у которых нет денег даже на еду, явно недостойны лучшего отношения. Я успокаивающе положил руку Варту на плечо, а то с него станется нашинковать хозяина в капусту. Когда я согласился на все условия, трактирщик только досадливо крякнул — не хотел нас пускать ночевать, а потому выдвинул самые унизительные требования, будучи уверенным, что уязвленная гордость не позволит полукровкам согласиться. Варт, удостоив меня неприязненного взгляда, направился в сторону конюшни и, кажется, был весьма удивлен, когда я к нему присоединился. Подумал, что я буду его нещадно эксплуатировать? А что… это идея!

Эльфы могут презрительно задирать нос, считая себя высшими существами, но состояние зала после того, как там "чинно отметили удачный поход благородные эльфийские воины", повергло потенциальных уборщиков, то есть нас с Вартом, в состояние ужаса. Правды ради стоит отметить, что там же столовались пара гномов (этих каким ветром сюда занесло? однозначно за мной следят) и даже один человек и что человеческие таверны по утрам не слишком уж отличались от этой, но чтобы так загадить все вокруг себя за один вечер, надо было очень постараться. Варт зло сплюнул под ноги и сказал, что не будет прибирать за этими уродами. Я флегматично попросил его не добавлять нам работы и тоже плюнул, внеся свой посильный вклад в общее дело. Предложение свалить отсюда, пока непоздно, было с негодованием отвергнуто: во-первых, мы еще не расплатились за ужин, что нечестно, а самое главное чревато неприятностями, а во-вторых, еды в дорогу у нас нет, а трактирщик обещал пополнить наши запасы. Варт, оценив масштаб предстоящей работы, заявил, что с этого момента он путешествует один и будет сам добывать себе на пропитание. А дети, в количестве одной штуки, пусть делают, что хотят, раз прикидываются взрослыми и самостоятельными. Мне осталось только пожать плечами и пожелать ему удачи. Мысленное "ура" по поводу долгожданного избавления от навязавшегося спутника вышло на редкость вялым и неубедительным. А если серьезно, рвать отсюда когти надо, пока непоздно. А то я тут полы, значит, мой, а Варт, тем временем, непонятно что замышляет и чем промышляет… Странно, конечно, уже два дня прошло, а никто так и не позарился на беглого прынца, хотя кто его знает?

— Эй, полукровка, ты ничего не забыл? — С каких это пор я откликаюсь на "полукровку"? О, да это и не ко мне вовсе. Ага, так Варта и отпустили… Трактирщик явно предвидел такой вариант развития событий и поручил слуге проследить за уборкой.

— Я что должен своей рубашкой тут за этими ушлепками вытирать? — а я думал, Варт за меч сразу схватится. Надо же… Снабдив нас весьма незатейливыми орудиями труда как то: ведра и тряпки, эльф так и остался в зале, чтобы в полной мере насладиться бесплатным представлением.

— Варт, вы с почтенным охранником выбрасываете всех отсюда, — слугу я тоже взял в оборот, сам виноват, оказался не в том месте, не в то время, причем по собственному почину, а потому пусть не жалуется. Пара наемников так и не смогли добраться до своих комнат и сейчас дрыхли под столом. Выводимые ими громогласные рулады никак не настраивали на рабочий лад, да и прежде чем мыть пол, не мешало бы убрать все лишнее. — Потом воды притащи.

Прибежавшая служанка помогла убрать со столов и, вручив мне метлу, занялась мытьем посуды. Пока Варт переворачивал стулья и лавки и ставил их на столы, я вымел целую гору костей и объедков. Это ж надо было так упиться! Не очень-то похоже на эльфов, при всей моей нелюбви к оным, все же вынужден признать, что такое поведение для них в высшей мере нетипично. Так рубашку я уже стянул, чтоб не запачкать… разуться что ли? Нет, шлепать босыми пятками по заплеванному полу слишком противно. Вернувшаяся служанка фыркнула, увидев меня, и принесла мне калоши, иначе этот похмельный глюк сапожника и не назовешь. Пусть они и были мне нещадно велики, не в моей ситуации да привередничать, как-то не хочется испортить единственные сапоги. Варт уже выполнил свою не самую пыльную часть работы и, усевшись с мрачным видом на стол, приготовился наблюдать. По-хорошему надо было и его заставить ползать по полу, оттирать въевшуюся грязь, а я грешным делом взял на себя всю самую грязную работу. Как же! У Варта ручки отвалятся, он у нас не привык прислуживать этим… эльфам. Под монотонное ворчание и ругань моего спутника, я приступил к мытью. В мыслях я был уже далеко отсюда: скоро это все закончится, до границы ведь осталось всего ничего, снова буду дома, отцу я все объясню, он поймет и простит, собственно и прощать-то особо нечего… Да и дед, думаю, меня поддержит. Или лучше сразу к деду, а там по обстоятельствам? Не знаю, но настроение было на диво радужным, я даже стал что-то напевать себе под нос, когда неожиданно меня окатило водой, и я моментом оказался в луже. Рядом со мной стоял ухмыляющийся хозяин постоялого двора, небрежным движением ноги опрокинувший ведро с водой. Вопреки ожиданиям извиняться или сваливать все на меня — мол, расставил тут ведра, не пройдешь — он не стал. Просто стоял и скалился, ожидая моей реакции.

— Господин Карлисиэль, — протянул я до невозможности приторным голосом, — это хорошо, Вы вовремя пришли, у меня как раз к Вам дело есть. В общем, всего пять золотых и я почищу Вам сапоги, а еще за пять поставлю на них набойки.

Эльф вспыхнул, а я вредненько так улыбнулся. Его некогда модная обувка из светлой замши была сплошь покрыта пятнами всех цветов радуги, навскидку я определил происхождение лишь некоторых из них — жир, острый соус, хотя возможно он был сладким, горчица, вино, и что-то зеленое… трава? да, пусть будет трава.

— Тэо, тебе нестыдно обдирать эльфа, приютившего нас!? — раздался ехидный голос Варта.

— Что ты! Ты ничего не понимаешь. Это же антиквариат, полагаю, они достались почтенному трактирщику от его прадеда, сам понимаешь, к таким вещам особый подход нужен, потому и дорого, — судя по сбитым носам и потертой замше, сапогам явно был не один год. Эльф еще сильнее покраснел (ай-ай-ай, и чем я думаю, так ведь можно и до удара его довести) и практически выбежал во двор под наше с Вартом ржание.

Я вытер лужу — все уборка закончена. Сейчас ополоснусь, и можно выступать.

— Подождите, — Варт резко прекратил смеяться, — почему…

— Да? — ну вот опять, стоило нам только остаться одним, как он снова величал меня на "Вы".

— Почему Вы так поступаете? Вам ведь достаточно было приказать, и для Вас все бы сделали.

— Вообще-то мне казалось, что я путешествую инкогнито.

— Вы могли приказать мне, я-то знаю, кто Вы. А вместо этого Вы… — Варт растерянно обвел глазами зал, словно призывая его в свидетели моего неприличного для принца поведения. Что-то поздно он начал возмущаться! Хотел посмотреть насколько я далеко зайду или справедливо опасался, что стоит ему только заикнуться и тут же будет приобщен к общественно-полезному труду?

— Титул дает не только права, но и обязанности. Коль скоро я пренебрегаю своими обязанностями, пользоваться своими правами тоже не буду, — мне самому стало смешно, от такого пафосного заявления, но Варт воспринял мою сентенцию на удивление серьезно, наградив меня задумчивым взглядом.

Глава 11

Куда я задевал расческу? О… что тут у нас… Посмотрим. Еще одна монета завалилась за подкладку? Странно только, что я не заметил ее, когда устранял последствия своей вопиющей неаккуратности. Конечно же, зашивание прорехи сопровождалось фырканьем Варта, довольно ухмылявшегося, стоило мне только в очередной раз уколоться. Ну, не умею я шить! А избыток усердия, увы, не всегда компенсирует умение. Посмотрел бы я на него! Только мечом махать и умеет… Хм. А вроде ничего получилось. Ровные стежки… Жалко впустую исколотых пальцев, но давно уже пора выпотрошить все заначки, тем более, такие вот случайные. Определенно у меня в сумке завелась добрая фея, которая в особо тяжкие моменты оказывает посильную помощь особо нуждающимся "прынцам".

И, кажется, я знаю, как зовут этого доброго фея. То-то сумка была подозрительно аккуратно зашита. Запихал монету в карман, пока никто не обратил внимания на подозрительное свечение. Да, удружил мне Варт, ничего не скажешь. Куда он, кстати, ушел? А, собственно, какая мне разница — сам заявил, что дальше со мной не поедет, неохота ему, мол, ручки марать, теперь пусть не обижается, что его подопечный слинял.

"Предательство" Варта меня не очень-то и огорчило, скорее наоборот: убедившись лишний раз, что верить никому, особенно наглым и приставучим полукровкам, нельзя, я решил, наконец, сделать ноги, благо до границы совсем недалеко, да и близлежащий лесок поможет мне скрыться. Тщательно перетряхнул все вещи, но неприятных сюрпризов больше не обнаружил. А посему ничего кроме обещанных припасов меня здесь не держит. Целый мешок еды, терпеливо поджидавший меня на кухне, пришлось распотрошить и разделить добычу поровну: вроде как вместе трудились. Если я захвачу всю заработанную еду, Варт гораздо резвее будет меня догонять.

— Ва-арт! будь другом, натаскай воды! — хоть напоследок поэксплуатирую приставленную ко мне няньку. Он как раз возмущался, что я его верноподданнические чувства оскорбляю: не даю потрудиться во славу и на благо. Увидев вытянувшееся лицо вышеобозначенного верноподданного, я почувствовал себя отомщенным. А нечего было мне следящие амулеты подбрасывать! И расческу я так и не нашел — однозначно Варт увел, больше некому.

— Как скажете, — Варт насмешливо поклонился и с видом великомученика отправился во двор. Конечно, за символическую сумму можно было воспользоваться нормальной ванной, места здесь не глухие — водопровод уж точно есть. Но зачем тратиться, когда можно запрячь "шпиёна"? А вон и трактирщик маячит на фоне, надо ведь вроде как формальное разрешение получить на пользование удобствами.

— Господин Карлисиэль, Вы ведь не будете против, если мы воспользуемся летним душем? — эльф не успел ничего возразить. — Спасибо, мы сейчас быстренько ополоснемся и, к сожалению, будем вынуждены вас покинуть. Нас еще квадратные километры полов ждут, не дождутся…

Вот переобулся бы ты, эльф, не пришлось бы сейчас краснеть под моим оценивающим взглядом. А Варт, гляжу, времени не терял: уже лошадей наших оседлал, чем изрядно облегчил мне побег. Все, сумку к седлу пристроил, осталось только проинструктировать Варта и потихоньку слинять.

— Варт, ты, когда бак наполнишь, проследи, пожалуйста, чтоб меня никто не беспокоил, хорошо?

— Кто Вас может побеспокоить? Повесьте табличку "занято" и плещитесь в свое удовольствие.

— И все же я настаиваю, чтобы ты никуда не уходил, — душевая как раз расположена в стороне от конюшни. Я понизил голос, — Варт, ты же не думаешь, что это — я двумя пальцами приподнял прядь волос — естественный цвет? Понимаешь, надо заново их покрасить. И я не хочу, чтоб кто-то случайно застал меня за этим занятием.

Варт резко изменился в лице, молча кивнул и снова пошел за водой. Вроде получилось… А то я боялся, что он будет рваться помочь мне — все же самостоятельно красить волосы неудобно. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

Брр… Вода-то ледяная! Некогда мне тут марафет наводить, но когда еще будет возможность нормально помыться? Водные процедуры не заняли больше пяти минут, заодно и отвел от себя подозрения, если у Варта таковые имелись.

— Варт, вода больно холодная! Пусть греется, а я пока рубашку постираю, ты не против? Принеси тазик… — я забрал просунутую в приоткрытую дверь посудину. — Ага, спасибо, что б я без тебя делал? Еще водички притащишь? А то мне еще голову мыть…

Варт поворчал-поворчал, но судя по звуку льющейся воды, смиренно принялся выполнять мой высочайший приказ. А я молодец: вовремя сообразил затребовать тазик. С него как-то сподручнее (сподножнее?) лезть в окошко, что под самым потолком. Но перед этим…

Прощай, амулет! Не скажу, что очень жалко с тобой расставаться, но поделка занятная… да и светился ты так радостно при виде меня, в общем, не поминай лихом. С едва слышным бульком, монетка упала в водосток. Ищите теперь меня по канализационным трубам, благородные эльфы, приобщайтесь к жизни местной флоры и фауны. Казавшееся весьма просторным, при более близком знакомстве окошко оказалось неожиданно непролезаемым. Ободрав локоть, я все же выбрался наружу. Честное слово, проще было уходить через сток, хотя и бесспорно менее приятно. Прости, Варт, что я почти до упора открыл вентиль, но… В общем, ты сам о себе все знаешь, добавить мне к этому нечего.

Лошадка моя, определенно, умнейшее животное: даже бровью не повела на мое предложение незаметно покинуть территорию славного питейного заведения. Крадучись, перебежками — что-то заигрались мы в прятки — выбрались-таки из городка. А вот во поле широком можно уже не стесняться и поиграть в салочки.

Не знаю, Варт уже обнаружил мое отсутствие или все еще не решается прервать священнодействие — окрашивание почти монаршей шевелюры. По крайней мере, до леса я добрался, а теперь пусть попробует меня найти. Очень дружелюбный лес попался, спрятать не обещал, о чем честно предупредил, но вот предупредить о появлении гостей — это пожалуйста.

Я услышал тревожный сигнал слишком поздно, чтобы спрятаться или уйти. Телепорт открылся посередине полянки, как раз между мной и лошадью.

— Ваше Высочество, — моя грозная нянька была весьма недовольна моей незапланированной прогулкой. — Почему Вы уехали без меня? Если Вас что-то не устраивает, Вы должны были сообщить мне, а не бросаться сломя голову в сторону незнакомого Вам леса.

А больше я ему ничего не должен?

— Дальше я еду один, помнится, еще утром Вы не горели желанием и впредь составлять мне компанию, — он мне "выкает", чем я хуже?

— Нравится Вам или нет, я поеду с Вами — это не обсуждается. И… — бросив взгляд на мою руку, лежащую на рукояти меча, Варт криво улыбнулся, — даже не пытайтесь, все равно я сильнее и как воин, и как маг.

— Да, что Вы говорите! А Вы знаете, что грозит осмелившемуся поднять оружие на члена правящей семьи? — я точно не знаю, но явно нечто не самое приятное… угу, точно неприятное, раз Варт так побледнел. Приказ приказом, а все равно по головке не погладят за нападение на принца. Хотя, если уж Варт сумел открыть телепорт и при этом не шатается и с ног не валится, обездвижить меня, не причинив никакого вреда, тоже сможет.

— Ваше Высочество, может быть, Вы лучше расскажете, в чем причина столь спешного побега? — все же он устал, хоть и пытается это всячески скрывать.

— Да так. Добрый фей один повадился деньги прятать в моей сумке, с чего такая забота, не знаешь?

— Вы нашли амулет. — Не вопрос — констатация факта. — Вы точно уверены, что полностью нейтрализовали его? Все же там пятиуровневое заклинание.

О, да! Я точно не дотягиваю… Интересно, а как высоко Варт оценивает мои гипотетические способности? Но что-то мне подсказывает, что амулет уже не способен выдать мое местонахождение. Как Варт нашел меня? Наверняка, нацепил на меня следящее заклинание или даже не на меня, а на ту же сумку или лошадь…

— А я его выбросил, — похоже, такая простая мысль даже не пришла в голову одаренному полукровке. Конечно, заряженными амулетами не разбрасываются, особенно, в моем положении. Куда как естественнее приспособить его под собственные нужды. Хотя бы просто извлечь чистую энергию… Ну да. Может, просветить его уже, что я не маг? И вовсе не из любви к конспирации не пользуюсь магией?

— На постоялом дворе? Надо срочно забрать его. Я поеду с Вами. Ну же! — Варт решительно двинулся к моей лошади, свою-то он через телепорт не потащил. Тяжеловато, однако. Я отрицательно покачал головой. — Вы хоть понимаете, что наделали?! Пока амулет был у Вас, все знали, что с Вами все в порядке, все были спокойны. Как только Вы удалились на расстояние больше полукилометра, в штаб тут же поступил сигнал. У нас где-то двадцать минут, чтобы связаться с ними и заверить, что причин для беспокойства нет.

— Ничего, времени как раз достаточно, чтобы наконец-то просветить дремучего меня, куда мы все это время направлялись. И за каким углом меня ждали с распростертыми объятиями, — спокойно, Рэн, все, что можно было сделать глупого, ты уже сделал. У тебя двадцать минут, чтобы слинять как можно дальше.

— К приграничной заставе, там нас должны были встретить. Вот если бы Вы не поторопились и потеряли амулет уже по ту сторону реки, найти Вас было бы сложнее. — Ну да, взлом охранных контуров — прямое нарушение договора. Только сомневаюсь, что ты бы не сдал меня на этой самой заставе. — Я могу сходить за амулетом, если Вы пообещаете дождаться меня.

— Он в душевой под половичком, прости, более надежного места я не нашел.

— Ждите меня здесь. И огонь лучше не разжигайте.

Ага, Варт, не буду. Вот если бы ты мне сразу все рассказал, я бы, может, и не стал бы топить амулет в выгребной яме… Ну что, лошадка, потопали? А я не обещал ничего, тебе показалось, я просто указал примерное местонахождение чудо-монетки, и невиноват я, что кто-то по неосторожности уронил ее в водосток. Думаю, час-другой у меня все же есть. Это, конечно, если Варт будет искать монету… А если отряд "спасателей" уже прибыл, и мои координаты уже сообщены телепортаторам, то я даже чай попить не успею…

Судьба мне выжалила целых три часа почти ничем незамутненной свободы. Трель, раздавшаяся прямо в голове, предупредила о появлении гостей. Лес вот-вот закончится, но равнина почему-то не выглядит самым подходящим местом для игры в прятки. Толком определить, с какой стороны пришли чужаки, сколько их, куда они направляются, я не смог — лес совсем еще молодой, а может, новая кровь плохо повлияла на мою способность слышать лес. Хотя с чего бы? Эльфы все же ближе к природе. Но пока у меня есть хотя бы один шанс, я им воспользуюсь.

Непослушными губами выговариваю слова древнего заговора, рисуя кровавой краской несложный узор на коре дерева.

— Телом твоим, душой твоей… — прозвучали последние слова, и я на секунду почувствовал себя лесом. До боли сжал порезанную руку, чтобы стряхнуть наваждение и не раствориться в сознании леса. Конечно, искать на деревьях меня будут в первую очередь, думаю, уже успели вычислить мои предпочтения. Да и вообще, не так уж и сложно прочесать лесок, запустить поисковое заклинание — и того проще. Только вот искать надо не беглого принца, а новорожденную ветку дерева.

От лошади пришлось на время избавиться, хорошо хоть лес согласился приютить животное. И никто кроме меня коняшку не найдет, если только случайно не наткнется. Вещи было прятать сложнее, вся надежда, что лес укроет — после моего слияния с деревом, он стал посговорчивее. Только вот хватит ли ему силы?

Двадцать два эльфа… Они подошли так близко, что я мог их сосчитать. Скоро уже появятся на поляне. Большой отряд послали за мной, чего или кого они так боялись? Или мне по статусу меньшее сопровождение просто неположено? От эльфов просто искрило заклинаниями — наскоро проведенный ритуал подарил мне недоступные ранее возможности: теперь могу даже обходиться без пищи и воды, питаясь соками дерева. Заманчиво? Не очень… если только не хотите всю жизнь просидеть на дереве. Так можно и корни однажды пустить.

Тиррелинир, доверенное лицо Повелителя, собственной персоной и его спецотряд… Мышам, похоже, поимку моей персоны уже не доверяют. Ну что ж, посмотрим, как с той же задачей справятся эти остроухие. Условия почти равные — в тот раз я был на своей земле, но пользоваться своей связью с лесом толком еще не умел, прибегая к его помощи скорее на интуитивном уровне. Сейчас я не в пример лучше понимаю лес, но все же я чужой для этих мест, и в этот раз ничто не мешает эльфам развернуть широкомасштабную поисковую компанию.

О! Варт тоже с ними. Спасибо тебе, друг-сотоварищ, целый отряд лопоухих нянек привел, когда понял, что сам уже с великовозрастным дитятком не справляешься! Или они за тебя поняли и сами привелись? Руки стянуты за спиной. Неудобно ведь, но Варт как-то умудряется сохранять гордую осанку. Да, не оценили, похоже, твоих заслуг перед Короной.

Силы леса я все же переоценил — сумки мои через полчаса поисков все же нашли. Правда, для этого эльфам пришлось на несколько раз проверить все близлежащие кусты. И даже лошадь мою как-то выловили… Эльфы постепенно рассредоточились по всему лесу. Но временным штабом выбрали мою полянку — понравилась она им чем-то. Сейчас двое энтузиастов проводили какой-то мудреный обряд, но не того ищете, господа, не того. Зато на языке говорите очень даже на правильном: на псевдоэльфячем. Одного только не пойму — зачем шифроваться в лесу? Или подозреваете, что я вас слышу? Правильно подозреваете, продолжайте в том же духе.

— Лорд, вынужден признать, дальнейший маршрут принца нам неизвестен, он как будто исчез, растворился. — Я невольно затаил дыхание, ты даже не знаешь, эльф, насколько ты сейчас близок к разгадке. Только для всех это так и осталось лишь удачным сравнением, не более. — Или Его Высочество сам выйдет к нам, — не дождетесь! — или господин капитан все же снизойдет до нас и поделится ценной информацией.

Варт покачал головой и снова уставился в пустоту перед собой. Эй, я не ослышался? Капитан?! Бедный несчастный полукровка, которого никуда не берут? Он мне хоть слово правды сказал за все это время? Я, конечно, подозревал, что он что-то не договаривает, что-то привирает, но не до такой же степени!

— Хельварт, ты вообще понимаешь, что творишь? — для душевного разговора с Вартом Тиррелинир как назло выбрал противоположный край поляны. Только не учел он, что у кустов тоже есть уши. — Я перетаскиваю целый отряд, чтобы успеть тебе на помощь. А ты, оказывается, амулет просто так выбросил, а где принц — говорить отказываешься.

— Я не знаю, где он.

— Или не хочешь знать? Не верю, что ты мог забыть поставить на него маячок.

— Не хочу и не скажу, пока ты не объяснишь, что происходит. — Однако, кто ж этот Варт такой, если он вот так запросто с Тиррелиниром? — От хорошей жизни дети не бегут к людям. И не красят волосы в жуткий цвет. Что надо было сделать, чтобы принц крови перекрашивался под полукровку?! — Почему-то этот факт возмущал Варта больше всего. Это он еще мою шевелюру в естественном состоянии не видел, а то не удивлялся бы. — Только не говори, что это просто каприз избалованного ребенка, все равно не поверю.

— Ты ничего не знаешь.

— Так расскажи.

— Хель, не лезь в дела Повелителя, целее будешь. Ничего с твоим драгоценным принцем не станет, почему приказ вернуть заигравшегося ребенка домой вызывает столько нареканий? Почему приказ вообще вызывает нарекания? — Тиррелинир говорил все тише, но даже меня пробрал его почти шипящий голос, представляю, каково сейчас Варту.

— Потому что приказ противоречит Закону.

Надо же какая забота! Интересно, как бы он заговорил, если бы узнал о моем темном прошлом. Тиррелинир уже всех своих бойцов по лесу разослал, а то Варт плохой пример подает — никакой субординации и приказов не слушается.

— Хель, если ты думаешь, что я смогу вытащить тебя из этой… западни, в которую ты сам себя так старательно загоняешь — ты ошибаешься.

— Я и не прошу. Если я виноват перед Повелителем, я отвечу за свои поступки.

— А ты готов отвечать за похищение принца? А если с ним что-то случится? Хочешь, чтобы на тебя еще и покушение на убийство повесили? — Варт побледнел. Точно знает, чем чреваты подобные фокусы. Что же мешает ему сказать — вот он принц, на дереве сидит. Зачем теперь играть в героя?

— Хель, он всего лишь запутавшийся ребенок, как ты думаешь, сколько ему времени понадобится, чтобы попасть в очередную неприятность? Если тебе все равно, что будет с тобой, подумай о нем.

Варт отвернулся от Лорда и словно случайно встретился со мной взглядом. Тяжко вздохнул, разрывая контакт, и нехотя посмотрел на Тиррелинира.

— Простите, мой лорд. Но Вы меня не убедили.

— Ты хоть знаешь, что принц не просто несовершеннолетний, он даже первого посвящения еще прошел?

Варт побелел как полотно и привалился плечом к дереву. Кажется, его только что просветили, что я даже не ребенок — сущий младенец.

— Я тебе не верю, — я с трудом узнал голос Варта, — он прекрасно контролирует себя и свою силу. Ни одного всплеска эмоций за целую неделю, и это в достаточно экстремальной ситуации.

— Ты обвиняешь меня во лжи? — ледяным голосом спросил Тиррелинир. Так и не дождавшись ответа, он подозвал двух эльфов из отряда. — Раз ты не хочешь сам признаться, придется прочитать твою память. И лучше не сопротивляйся, все равно я взломаю твою защиту.

Варт даже не дернулся, когда Тиррелинир положил руки ему на виски. Я, кажется, разучился дышать — бледные лица обоих эльфов, чуть подрагивающие руки Тиррелинира… Варт захрипел и упал на колени, из носа хлынула кровь.

— Хель! — похоже, Тиррелинир испугался, — Слышишь меня?! Просто скажи, где он. Зачем тебе все это? Ради чего?

— Прости, — лес чуть слышным шелестом донес до меня слова Варта. Его вздернули на ноги, чтобы вновь разбивать ментальные щиты, один за другим. Фигура моего неожиданного защитника была окутана еле заметной зеленой дымкой, которая на глазах таяла. Он же его так убьет!

— Прекратите! Отпустите его, Вам ведь нужен я. — Резко оборвал связь с лесом, едва успев поблагодарить, и спрыгнул с ветки.

Такого "благородства" от меня, кажется, никто не ожидал. Мне стоило больших усилий, чтобы не попятиться под тяжелыми взглядами эльфов. Хорошо хоть здесь только малая часть отряда… Обессилевшего Варта бережно уложили на землю, оставив на попечение целителя. Накопитель энергии моргнул два раза и окончательно потух — Варт выпил его досуха — но зато поднялся парень уже без чьей-либо помощи.

— Ваше Высочество, — я вздрогнул, так неожиданно прозвучал голос Тиррелинира. — Мы проводим Вас домой.

— Лорд Тиррелинир, — поприветствовал я его, но смотрел по-прежнему на Варта. Почувствовав мой взгляд, он обернулся, но сразу же отвел глаза.

— Ваши руки.

— Простите? — я наконец-то вернулся к реальности.

На моих запястьях защелкнулись наручники. Изящные серебряные браслеты и никакой цепи между ними — браслеты покорности. "Домой" меня возвращали как беглого раба. Повелитель просто не мог сильнее меня унизить, не по собственной же инициативе лорд нацепил на меня браслеты. Не посмел бы. Я даже не пытался понять, чего еще от меня хочет Тиррелинир. Отряд уже собрался, а я все также безучастно стоял под деревом, приютившим меня. На лошадь меня буквально водрузили, отчаявшись дождаться от меня какой-либо реакции.

Неужели и Закон, и родственные узы для Повелителя всего лишь пустой звук? Не знаю, чего добивается этот эльф, но он планомерно убивает все, что есть у меня святого. То, что когда-то казалось долгом целителя, теперь представляется одной большой ошибкой. Ненависть выплеснулась наружу, сбивая ехавших рядом эльфов на землю. Я с трудом справлялся с взбесившейся лошадью, чудом удерживаясь в седле, но остановить несущееся животное я уже не мог. Попытки догнавших меня эльфов усмирить лошадь тоже не увенчались успехом. Надо взять себя в руки. Успокоиться. Взгляд скользнул по браслетам, и злость вновь ударила по нервам животного. Я вылетел из седла, перелетев через голову лошади, тяжело шлепнулся на руки и тут же откатился в сторону, уворачиваясь от копыт. Где-то нервно ржали лошади, чувствуя все незатухающие волны моих эмоций. Меня перевернули на спину, крепко сжав за плечи, я еле сдержал рвущийся стон.

— Ваше Высочество! — это Тиррелинир терзает мои несчастные останки. — Если Вы не успокоитесь и не потрудитесь взять себя в руки, остаток пути Вы проведете в бессознательном состоянии.

Да, лорд умеет утешать: удар по голове — и никакой истерики.

Глава 12

Бедный Тиррелинир все никак не мог определиться, как со мной обращаться: как с беглым рабом или все же как с беглым принцем? С беглым рабом незачем церемониться — можно перебросить через седло и сгрузить в ближайшей деревне как мешок картошки. А если еще при этом цедить сквозь зубы "Ваше Высочество", то вроде как и высокий титул беглеца учтен… И когда только я успел Вам так досадить, лорд? Или это Повелитель попросил по старой дружбе поставить меня на место? А то я, видите ли, не оценил оказанной мне чести.

Слабость на удивление быстро прошла, хотя я так и не использовал амулет, припасенный как раз для таких случаев, а эльфы и не почесались, чтобы облегчить мое состояние. Не позволяет им воспитание чесаться при столь высокопоставленных персонах. Никак процесс обещанной стабилизации, наконец-то, начался? Наверное и памяти моей больше ничего не угрожает, и я спокойно могу вернуться во дворец, прослушать лекцию о собственной никчемности, если, конечно, Его Эльфийское Величество соизволит до меня снизойти, а не запрет меня где-нибудь исключительно в воспитательных целях. Также спокойно могу распрощаться с надеждой увидеться со своими. Ключевое слово здесь — спокойно: излишне бурное проявление эмоций неприемлемо, зато дворец и кхаледовская магия всегда готовы устранить эту пагубную склонность и с легкостью потрут замутняющие мое сознание воспоминания. А Повелитель по счастливой случайности забудет мне рассказать, что он вовсе даже и не любящий брат, а только прикидывается. Воспитает на свой вкус, а на каком-нибудь приеме — ну мало ли, вдруг организуют какой — я пройду мимо своего отца и не узнаю. Еще и скривлюсь, я ведь буду вроде как высокородный эльф, а люди что? Что король, что последний нищий — все равно больше ста лет не проживут. Только людские маги достойны чуть большего внимания, они ведь и до пятисот лет дотянуть могут.

Унижаться еще больше и просить, чтобы мне оказали хоть какую-то целительскую помощь, я не буду. Не буду, но отбитые руки предательски ноют от любого неосторожного движения.

— Могу я забрать свои вещи? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Зачем, Ваше Высочество? Если Вам что-то нужно, Вы можете попросить у меня, — как зачем, лорд? А зубочистку Вы мне беретесь организовать? Нет? А вот у меня было пару штук припасено. Попросить, говорите… А я что, по-вашему, делаю? Или как когда-то сказал Повелитель, "попросить" значит на коленях?

— А как Вы собираетесь объяснять Повелителю побитого меня? — Вряд ли Повелитель дал Тиррелиниру неограниченные полномочия относительно моей персоны. А многочисленные синяки ненавязчиво наталкивают на мысли о том, что меня побили. Несильно, конечно — так, чтобы не забывал свое место.

— С Вашего позволения, принц, смею заметить, что серьезных повреждений, угрожающих Вашей жизни или здоровью у Вас нет. — Я и не говорю, что умираю! Неужели так сложно просто отдать мне сумку? Но нет, вместо этого мне под нос сунули какую-то странно пахнущую жидкость. — Выпейте.

— Что это? — на обезболивающее непохоже, да и зачем поить меня всякой отравой, когда достаточно сделать пару пассов и избавить меня от боли?

— Успокоительное, — да уж, дождешься от лорда сочувствия. Что, болит у тебя что-то там? Да… все болезни от нервов, выпей, деточка, успокойся. — А то, что Вы упали с лошади… поверьте, в этом нет ничего сверхъестественного.

— А если я скажу Повелителю, что Вы меня избили? — такая версия лорду почему-то не понравилась, может, хоть сейчас проникнется и заметет следы, в смысле уничтожит улики.

— Как будет угодно Вашему Высочеству, — Лорд кивком головы скорее обозначил поклон, чем поклонился, — Через пять минут мы отправляемся, — у самой двери он обернулся, — Правда, через час от "побоев" не останется и следа. Так что Вашему Высочеству придется изыскать другой способ для мести.

Какой еще мести? Лорд, я был лучшего мнения о Ваших умственных способностях. Через час говорите… Стараясь не делать лишних движений, закатал рукава. Нда, я, конечно, самолично наблюдал эльфийскую регенерацию в действии, но что-то мне сомнительно, что уже через час смогу забыть об этих милых синяках. Не менее милый моему сердцу браслет врезался в распухающее запястье. Нет, лорд, я не доставлю Вам удовольствия униженными просьбами о помощи, как-нибудь обойдусь без мазей. Просто сильный ушиб — ни вывиха, ни перелома — от этого не умирают, поболит и перестанет, а браслет можно просто сдвинуть выше.

— Ваше Высочество, позвольте, я помогу Вам. — О! Мне все же прислали целителя, а может, это была его собственная инициатива, не знаю. Зато больше ничто не напоминает о моем бесславном падении. Так-с, а теперь, если следовать тиррелинировской логике, я должен судорожно придумывать более изощренный способ мести.

Банкет они что ли собрали на приграничной заставе, где по первоначальному сценарию нас с Вартом и должны были ждать, продукты, наверное, пропадают. Иначе на кой ляд мы тащимся в сторону реки?

— На заставе есть телепорт, — пояснил мне целитель, единственный эльф, обратившись к которому, я мог рассчитывать на более-менее адекватный ответ. Все остальные вежливо посылали меня к Тиррелиниру. — Не беспокойтесь, Ваше Высочество, скоро уже будете дома.

Можно подумать, я выбрался на увеселительную прогулку, слегка заблудился, а посему пребываю в состоянии эйфории от одной мысли о том, что добрые дяди отведут меня "домой" за ручку! Зато теперь ясно, почему они так быстро среагировали на сигнал: всего лишь воспользовались стационарным телепортом находящимся неподалеку — перебрасывать такой большой отряд обычным телепортом было бы слишком энергозатратно, чтоб открыть такую "дверь" пришлось бы напрячь не одного мага.

До заставы мы не добрались исключительно потому, что меня боялись еще раз уронить. Стоило мне хоть чуть-чуть прибавить ходу, как меня снова оттирали в центр процессии. Не то чтобы я очень спешил увидеться со своей маленькой, но очень дружной эльфийской семьей, но тащиться со скоростью раненной черепахи в компании нелюдимых эльфов — то еще удовольствие.

К вечеру мы все же доехали до реки, ну а завтра с утреца пораньше доберемся и до телепорта. Постоялый двор, в котором мы остановились на ночь стоял почти на самом берегу. Связывать меня никто не стал, справедливо полагая, что за ночь я все равно никуда не денусь: с браслетами небольно-то побегаешь. Спать не хотелось, пить предусмотрительно подсунутое мне успокоительное — тем более. Заявив, что подышать перед сном свежим воздух — ну просто жизненная необходимость, я направился на берег реки — куда угодно, лишь бы подальше от надменного лорда. На сопровождавших меня эльфов я старательно не обращал внимания, они тоже не особо усердно за мной приглядывали. Просто таскались за мной по пятам, но как только я расположился на травке, потеряли ко мне остатки интереса.

Уже стемнело, и мне никак не удавалось разглядеть противоположный берег — интересно, он такой же крутой как этот? Эх, в наследство от эльфийской крови мне пока досталась только экзотическая внешность, сомнительная честь называться эльфийским принцем и разрушительной силы нервные срывы. Легендарные способности эльфов держали глухую оборону и проявлять себя никак не спешили: ни тебе ночного зрения, ни быстрой регенерации… А, может, организм просто еще не до конца перестроился. И я еще буду наслаждаться невиданной зоркостью не одну тысячу лет. Хотя с таким братцем никакой длинной жизни не захочешь.

В потемках даже камешек нашарить — проблема. Но не могу же я просто так уехать, не выяснив какой высоты этот обрыв, а завтра мне вряд ли позволят любоваться местными красотами. Нашел. Осторожно ступая, направился к краю, когда из сгустившейся темноты по обе стороны от меня выступили две фигуры. Нельзя же так подкрадываться! Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, уже благополучно позабыв о своих "телохранителях".

— Простите, Ваше Высочество, Вы слишком близко подошли к краю обрыва, это может быть опасно, — после сегодняшнего падения с лошади я, наверно, в их глазах выгляжу совсем неуклюжим и, мягко говоря, не отягощенным интеллектом. Ну да ладно, добросить камушек можно и отсюда. Хм. Обрыв, кажется, круче, чем я предполагал. Ох, не о том я сейчас думаю, не о том. А вообще… наверное, стоит попробовать. Все, лорд, можете начинать бояться. Нет, я не мстительный, просто Вы так жаждете отмщения, что я не смею лишний раз Вас разочаровывать.

В отведенной мне комнате я нашел воду для умывания, чистую одежду и даже свою сумку со всеми вещами. Что-то поздно Вы спохватились, лорд Тиррелинир, но все равно спасибо: лучше поздно, чем никогда и все такое. Так трава мне уже не нужна, банки-склянки тоже, без второй смены одежды я как-нибудь обойдусь — ну а если мой побег увенчается очередным позором, то вещи у меня все равно отберут, вот пусть и тащат мое барахло.

Мой гениальный план утром таковым уже не казался. С одной стороны, все оказалось даже легче, чем я думал — меня даже не пытались остановить. Даже обидно стало: совсем ни во что меня не ставят. Или слишком надеются на браслеты, я могу только догадываться, как они замагичены. Но стандартный запрет отлучаться без позволения "хозяина" больше, чем на тридцать шагов, наверняка, оставили. А мне больше и не надо, подожду Тиррелинира на берегу. А высоко тут… даже выше, чем вчера на слух да опытных путем определилось, да и камешки внизу выглядят весьма убедительно. Должно сработать. Сумка глухо ударилась о камень, с чем я себя и поздравил. Я вообще-то целился на соседний, но не утопил — и на том спасибо. Так, и где собственно все? А то что-то мне уже не то чтобы очень хочется претворять свой план в жизнь. Тиррелинир сотоварищи появился как раз вовремя: еще чуть-чуть и я плюнул бы на все с высокого обрыва.

— Ваше Высочество, надеюсь, Вы уже налюбовались рекой, и мы можем продолжить наш путь? — конечно, Тиррелинир даже не понял, что я вроде как сбегаю. И почему он отказывается понимать элементарные вещи? Все приходится объяснять.

— Доброе утро, лорд Тиррелинир, — шаг в сторону обрыва, — я уже в полной мере оценил красоту этого места, и вы можете со спокойной душой продолжить ваш путь. Не смею вас долее задерживать. — Если бы я не знал Тиррелинира, решил бы, что он растерялся.

— Ваше Высочество, Вы же не откажетесь составить нам компанию? — Тиррелинир пошел по пути меньшего сопротивления и решил все свести к шутке.

— Увы, — я развел руками, — вынужден Вас разочаровать, но нам слегка не по пути. Будете в столице, передавайте привет моему сиятельному брату, Вы меня премного этим обяжете, лорд, — все шутки закончились. Любезностями уже обменялись, теперь пора перейти ко второй части плана и ввести всех заинтересованных в курс дела.

— На Вашем месте я бы не стал делать еще больше глупостей. — Лорд ощутимо напрягся.

— Но, лорд, Вы не на моем месте, а поэтому предлагаю закончить этот бессмысленный разговор. Вы, кажется, спешили? Мне крайне неловко Вас задерживать, — немного вежливости, немного наглости… — взрывная смесь, которая подтолкнула Тиррелинира перейти, наконец, к активным действиям.

— Ваше Высочество, Вы не оставляете мне выбора. — По его знаку два эльфа спешились и направились в мою сторону. Э, нет! Мы так не договаривались!

— Еще один шаг, и я спрыгну вниз, — предельно спокойно сказал я. Эльфы тут же замерли, и я поспешил закрепить успех, — пять шагов назад!

— Вы этого не сделаете! — насмешливо скривился Тиррелинир и теперь смотрел на меня, чуть склонив голову на бок. Конечно, не сделаю, при всем желании, которого у меня, правда, нет: на браслетах помимо прочего, наверняка, стоит запрет на любое сознательное причинение себе вреда. Но ведь почти любой запрет можно обойти, так ведь?

— Почему же? Лорд, Вы в этом так уверены? — я вернул ему кривую улыбку, — кто знает, может, мне суждено разбиться, а убежать от судьбы еще никому не удавалось.

Эльфы недоуменно переглянулись, но Тиррелинир-то прекрасно понял мой намек: один раз он уже привез Повелителю мое переломанное тело.

— Мне необязательно приближаться к Вам, принц, чтобы заставить Вас пойти со мной, и Вы это прекрасно знаете. — Мои угрозы все же подействовали, Тиррелинир весь подобрался будто перед прыжком.

— Попробуйте, и посмотрим, что из этого получится, — я уже опасно балансировал на самом краю, одно неверное движение и я упаду. Так что использовать браслеты сейчас не просто опасно, а смертельно… для меня. И Тиррелинир тоже это прекрасно понимает, иначе бы меня давно уже обездвижили.

— Хорошо, чего Вы хотите?

— Снимите браслеты, — Тиррелинир, кивнув, медленно пошел ко мне. — Стоять! Лорд Тиррелинир, маг Вашего уровня прекрасно справится с такой пустяковой задачей и на расстоянии.

Легкий щелчок подтвердил, что от браслетов наконец можно избавиться, что я и сделал, швырнув их лорду: мне чужого добра не надо.

— Лорд, господа, не смею Вас дольше задерживать.

Что-то они больно резво ускакали… И кажется, кого-то потеряли, их ведь больше было. И траву шагах в пятнадцати, конечно же, ветер приминает и чудно так приминает: будто ко мне невидимка подкрадывается. Вот тьма! Я медленно присел, словно поправить шнуровку на ботинках (неважно, что у меня сапоги), повернув голову вправо, убедился, что призраков здесь развелось на удивление много. Десять шагов. Рука нашарила веревку, спрятанную в траве — конец ее я закрепил еще до прихода отряда, набросив петлю на каменный выступ. Восемь шагов. Закрепил веревку на запястье: хитрый узел дает надежду, что без руки я не останусь. И пусть инстинкт самосохранения бьется в истерике, но во дворец я не вернусь. Не как раб. Пять шагов. Резкий поворот и головокружительный прыжок в пропасть.

Ветер ударил в лицо, донося до меня брызги воды и заглушая крики невидимых охотников, упустивших свою добычу. Насладиться полетом мне не удалось, резкий рывок прекратил мое падение, и я со всего размаха впечатался спиной в камень. Река проложила себе путь посередине каменного плато, со временем все глубже прогрызая его и подтачивая, и если сверху легкий налет земли скрывал камни, то внизу ничто уже не могло смягчить удар. Меня тут же потянуло в обратную сторону, и вот я уже как маятник раскачивался над бурлящим потоком, еще один удар плечом и качание сменилось кружением вокруг своей оси, от чего веревка все сильнее врезалась в запястье. Хитрый узел никак развязываться не хотел, но чтобы я, да не перехитрил узел собственного сочинения? А нож для чего?

Воспользоваться сим хитромудрым приспособлением я не успел — каменный выступ, казавшийся таким надежным, не выдержал, и я упал на мокрый камень, больно ударившись коленями, меня тут же с ног до головы окатило водой: обломок, едва не задев меня, с шумом вошел в воду, подняв столб брызг. Веревка натянулась, и я, не удержавшись на скользком камне, плюхнулся в ледяную воду. Течение тут же протащило меня по каменистому дну, наверняка наградив меня еще парочкой синяков, утянуло прочь от берега и накрыло с головой. Веревка продолжала крепко держать меня за руку, не давая всплыть наверх — с узлом я, похоже, перемудрил. Пришлось нырять поглубже и ножом, что до сих пор продолжал судорожно стискивать в левой руке, перерезать веревку. Тут же изо всех сил заработал ногами, выбираясь на поверхность. Нож, конечно, жалко, но себя жальче — так что выбросил его, чтобы хоть как-то удерживаться над водой, и желательно по центру узкой, но стремительной реки. Плыть в сторону берега я и не пытался — даже в лучшие свои времена, не смог бы вылезти из реки по практически отвесным стенам. Пришлось изображать из себя водоплавающее, пока меня не приложило об обломок скалы, выступающий из воды практически у самого берега. Удачно приложило, ничего не скажешь — не удивлюсь, если контрабандисты вовсю пользуются этой природной лестницей. Не самый безопасный и удобный, конечно, подъем, но за не имением других — грех жаловаться.

Итоги поверхностной ревизии собственных частей тела с небольшим натягом можно было назвать удовлетворительными. Скорее всего, руку я все-таки сломал, но перелом закрытый… без смещений — жить буду. Правда, ссадина оставленная веревкой выглядит весьма неаппетитно, но если ее перевязать обрывком рубашки, то вполне даже ничего. Я невольно усмехнулся, вспомнив, как накануне стенал по поводу обычных синяков. Но то было на эльфийской земле, а здесь мне почти родной воздух помогает. Ну и шоковое состояние тоже, не без этого. Кстати, о родной земле… Надо потихоньку двигать отсюда. Я, конечно, весьма неплохо так искупался, вынырнув уже почти на самом краю владений кочевников, но встреча с пограничным разъездом — определенно не то, что доктор прописал. Да и после пребывания в не самой теплой воде, даже легкий ветерок пронизывает насквозь, так что пока окончательно не замерз, потопаю-ка я в сторону леса.

На ходу сорвал пользительный цветочек — будет, что пожевать, когда, наконец, почувствую руку. Интересно, а эльфы рискнули за мной в реку прыгнуть или решили подождать, пока я сам всплыву? Только вот телепортироваться на эту сторону реки, себе дороже, а пока они обходные пути будут искать — меня уже и след простыл… А вот как раз и от простуды травка. Апчхи! Ничего, главное сейчас до леса добраться, там и отлежусь. А так в принципе и в степи хорошо. Птички летают…

А где птички, там и кочевники. Я обреченно вздохнул. То не духи Степи сообщают кочевникам о появлении незваных гостей, как поговаривают в народе. Уж я-то знаю, наверняка, что это все сторожевые соколы. Неплохо кочевники устроились: зачем постоянно патрулировать границы, частицу сознания поместил в голову несчастной птахи и эксплуатируй — не хочу. Что видит пернатый слуга, видишь и ты. И, похоже, меня заметили. А до леса еще полдня ходьбы… Ничего, кочевники не эльфы, с ними и договориться можно.

Глава 13

Кочевники появились, когда я уже было решил, что на одинокого путника просто махнули рукой. В конце концов, тот факт, что птичка выглядела меня у реки, еще не означает, что я пересекал границу, может, я просто купался. Всадники пронеслись мимо, чуть не сбив с ног, и оставили меня в полном недоумении глотать пыль. Что они там такого увидели, что полностью проигнорировали мою персону? Выяснить, что же могло составить конкуренцию полосатому эльфу, мне так и не удалось. Стоило мне только шелохнуться, как активировалось обездвиживающее заклинание: не то что пошевелиться не могу — дышится с трудом. И зачем, скажите мне на милость, швыряться магией налево и направо? Я ведь бежать не пытался, оружия у меня нет, а отрядный маг, наверняка, уже вычислил, что повелитель стихий во мне сдох, не родившись.

И как это называется? Бросили меня тут на растерзание собственному любопытству. Может, это эльфы уже подтянулись? Надеюсь, им хватит ума не связываться с пограничным отрядом? Что-то мне не очень хочется стать причиной очередного межрасового конфликта.

И долго мне еще тут стоять под вашими пристальными взглядами и думать, просто так вы мою спину гипнотизируете или примериваетесь, куда стрелу всадить? Наконец-то, кочевники что-то решили, потому что, обогнув меня по широкой дуге, резко осадили лошадей и медленно приблизились ко мне, окружая. У них что, учения проходят? Кого они тут пытаются поразить своими построениями, уж не меня ли? И ведь все маневры провернули, не проронив ни звука — даже между собой словом не перекинулись. Пока я изображал статую, один из кочевников спешился и подошел ко мне, на ходу развязывая расшитый мешочек.

Разглядев его содержимое, я лишь вздохнул: от одних браслетов только избавился, другие тут же норовят нацепить. Любоваться на них мне долго не дали, тут же затянули на запястьях. С правой рукой вышла небольшая заминка — кочевник сначала хотел содрать повязку, но в последний момент передумал и закрепил наручники прямо поверх импровизированного бинта. Я пошатнулся оглушенный резкой тишиной: меня будто отрезало от окружающего мира. Обездвиживающее заклинание больше не удерживало меня на месте, и не подставь кочевник плечо, я бы позорно рухнул на землю.

— Киу, возьмешь его к себе? — пробился голос сквозь давившую на уши тишину.

Подъехавший всадник — очевидно, это и был названный Киу — втащил меня на коня, усадив перед собой. Не доверяет, это понятно, о том, чтобы посадить меня за собой, — и речи быть не может. Через минуту голова перестала кружиться. Похоже, побочный эффект от заклинания прошел, или в моей слабости были виноваты браслеты?

— Полегчало? — спросил кочевник, которому я поневоле составил компанию. По закону подлости когда меня, наконец, сочли достойным беседы, в горле нещадно запершило. Пришлось ограничится кивком, благо вопрос не предполагал пространного ответа.

— Выпей, — резкий запах ударил мне в нос. Нельзя пить непонятные настойки, предложенные чужаками. Нельзя, но прохладная жидкость уже скользнула в желудок, обжигая горло и согревая мягким теплом. Только сейчас я понял, как на самом деле замерз. Плохо. Холод отвлекает, мешает сконцентрироваться, а мне надо хотя бы до прибытия в… ну, куда там меня везут… продержаться. Зябкое поеживание не ускользнуло от внимания моего стража: на плечи мне опустился плащ, все еще хранящий тепло прежнего хозяина. От такой заботы почему-то захотелось завыть в голос: вот скажите мне, почему кочевники отнеслись к эльфу, незаконно пересекшему границу, лучше, чем эльфы — к вроде как принцу? Даже браслеты надели не рабские: не металл — проклепанная кожа неведомой зверюшки. Где-то я такие уже видел… Разморенный теплом я неожиданно для себя задремал, поэтому оказался не готов очнуться посреди весело гудящего лагеря.

— Киу, Большая охота еще не началась, а ты уже с добычей? Ай, что зверь такой чудной, полосатый? Это его Нерк выглядел? — невысокий кочевник в богато расшитом кафтане буквально засыпал моего сопровождаемого вопросами.

— Его, — Киу бросил на него недовольный взгляд и, крепко схватив меня за предплечье, потащил куда-то вглубь лагеря. — Под ноги смотри! Налюбуешься еще, — прошипел он, когда я в очередной раз споткнулся, заглядевшись на расписные шатры. Насчет хорошего отношения я, похоже, погорячился. Но все равно. Кочевник хотя бы не лицемерил.

— Простите, — и злился Киу вовсе не на меня: чем-то ему приставучий кочевник не угодил. Определенно степняки лучше.

— Сиди здесь и не высовывайся.

Меня втолкнули в большой шатер и оставили одного, даже не удосужившись посмотреть, как я тут устроился. Даже не связав! А раз так — пусть потом не жалуются, что я не стал покорно ждать, когда моя персона кого-нибудь заинтересует. Далеко уйти мне не удалось: стоило только перейти невидимый рубеж, как меня сильным ударом отбросило в центр шатра. Зато непостижимым образом зажегся свет — весьма оригинальный способ активации светильника на мой взгляд. Ан нет, это Киу вернулся, всего-то на всего.

— Я же сказал, не высовываться, или хочешь, в охоте поучаствовать? Это я тебе запросто устрою.

— Не хочу, простите.

Охота… Стать охотником, не побывав при этом в роли добычи, нельзя. Это своего рода посвящение для воинов: не смог скрыться от погони — до следующей охоты будешь служить в доме пленившего тебя охотника, заодно и секреты его перенимать. Придет пора очередной охоты, и снова под знойным или не очень солнцем будут собираться кочевники, и снова молодежь будет пытаться доказать, что достойна звания воина. Так и будут переходить от очага к очагу пока не станут свободными или пока не найдут тот дом, где захотят остаться на правах младшего родственника. С позволения хозяина раб тоже может поучаствовать и обрести, если повезет, долгожданную свободу. Мне в свое время не разрешили, впрочем, тогда я не очень-то на волю и стремился.

Большая охота… Кто бы мог подумать? Уж точно не я. И мне неслыханно повезло, что охота еще не началась, а то браслеты на мне сейчас красовались бы другие. Да, я должен был все предусмотреть, все учесть, да только проводят охоту лишь по указанию предков, то есть от случая к случаю, и предсказать, когда великим духам будет угодно развлечь свой призрачный взор народными увеселениями, не берутся даже заклинатели. Потому добычей может стать и просто заблудшая душа — любой, кого Степь пошлет. Вот так пересек границу в неположенном месте и в не самое подходящее время — изволь отбатрачить годик-другой на кочевников. Пока духи предков не благословят всеобщий слёт детей Степи, а там, может, и получиться убежать.

Правда, после вступления в состав королевства кочевники обязались предупреждать о проведении Охоты за неделю. Но ведь были и отчаянные сорвиголовы, которые, несмотря ни на что, добровольно принимали участие в охоте. Что тянуло их таких далеких от мира кочевников поиграть с собственной жизнью и потерять в итоге свою свободу? Жажда острых ощущений? Желание что-то доказать? Себе, другим… Их оправдывает только незнание традиций кочевников, непонимание, во что они ввязываются — да только можно сколь угодно долго подбирать извинения собственной глупости, свободу вернуть будет ой как непросто.

Знавал я одного такого добровольца. По пьяному делу поспорил с друзьями, проиграл, пришлось слово свое держать — ехать в степь. Друзья-то, когда протрезвели, и слышать ни о чем не хотели, умоляли его отказаться от этой затеи, охотно забыв слетевшее с заплетающегося языка обещание. Да только парень упертый попался, видать, взыграла в нем капля степняцкой крови, не захотел слово свое назад забирать. Хоть и был на четверть степняком, а не смог выдержать суровых обычаев кочевого народа. Два раза бежал и оба раза неудачно. Первая попытка оставила в напоминание о себе небольшой шрам над бровью, вторая — познакомила его со мной. Глава рода, крайне недовольный строптивостью пленника, во второй раз гнев свой сдерживать не стал. А чтобы неугомонный пленник получше урок запомнил, запретил помогать. А Таль после таких вот воспитательных мер три дня отлеживался.

Один раз меня почти поймали, когда я принес ему поесть, разделив с товарищем по несчастью свой паек. Но репутация в кои-то веки сыграла мне на руку — поверить, что клейменый убийца будет нянчиться с побитым, но в отличие от него не носящим браслетов, пленником, кочевники не смогли. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы вправить мозги горе-беглецу, но оно того стоило: Таль не только дождался, когда заклинатели снова объявят охоту, но и рискнул довериться мне, придя в условленное место. Три дня я прятал его в конюшне, пустовавшей в связи с экстренным отъездом большей части мужского населения. Вернувшихся с охоты степняков ожидала довольная ухмылка Таля — первым делом они спешили устроить своих четвероногих друзей, там-то их и поджидал уже бывший пленник.

Меня, конечно, за такое самоуправство по голове не погладили… Решили, что я руководствовался мелочным желанием отомстить хозяевам, ладно хоть сам освобожденный так не думал, даже порывался меня выкупить, да только клейменых убийц так просто не отпускают.

— Эй, полосатый, ты что, заснул там? — я отрицательно покачал головой, все еще пребывая в плену у воспоминаний. — Тогда подъем. И давай поживее, если хочешь добраться до целителя раньше, чем сотник доберется до тебя.

Как котенка за шкирку вздернул меня на ноги. И так уже изрядно потрепанная рубашка не выдержала издевательства — раздался протестующий треск рвущегося ворота. Кочевник страдальчески закатил глаза и скрылся за пологом, разделяющим шатер на две части, чтобы через минуту вынырнуть оттуда с шерстяной рубахой. Освободившись от останков своей, некогда весьма приличной, рубашки, я натолкнулся на ошеломленный взгляд кочевника.

— Кто это тебя так? Эй, ты только в обморок не падай, — о чем это он? Я в полном порядке, просто устал, сейчас у стеночки постою и приду в себя. Откуда взялась в шатре стена, я потом разберусь, сейчас главное, что есть на что опереться. — Полежи здесь, я позову целителя.

Слишком выматывающе, а иногда и опасно, блокировать боль. Проворачивать такой фокус рекомендуется только в крайних случаях. Но вот был ли у меня другой выход? Я, конечно, мог развалиться посереди степи и ждать, пока меня бедного и несчастного подберет пограничный разъезд. А вдруг я ошибся, и птичка просто мимо пролетала? Так до сих пор бы там и валялся.

Еще опаснее — снимать блоки в экстренном режиме, только вот что-то не хочется лишний раз демонстрировать свои умения. А, значит, надо максимально расслабиться и медленно выдохнуть, позволяя боли проснуться…

— Эльф, — голова безвольно мотнулась под ударом в одну, потом в другую сторону. Ну, все-все, я пришел в себя.

— Я Вас слушаю, — я посмотрел на незнакомого степняка.

— Пфф, слушает он меня. Как на приеме!

— А разве нет? Вы целитель?

— Сядь. Дай руку.

Угу, дай лапу. По-моему, целитель еле сдержался, чтобы не отвесить мне подзатыльник, когда я, глядя на него щенячьими глазами, протянул ему перебинтованную конечность. Кочевник медленно провел ладонью над моим запястьем. А тряпку с запястья так и не снял! Нельзя же настолько полагаться на магию. Я, конечно, понимаю, что браслеты мне непросто так нацепили, но мог и снять на время сеанса, я бы не возражал.

— Повернись спиной, — через минуту он закончил диагностику. — Кимран, ты проверил его на амулеты?

Рука непроизвольно дернулась к шее. Вот гады! Я и не заметил, что амулет мой увели, правда, я бы про него и не вспомнил, если бы целитель не спросил. Резкое движение вызвало приступ боли, заставляя крепче стиснуть зубы…

— Да, один стандартный накопитель, больше ничего.

— Ты хорошо проверил? В браслетах он не смог бы так качественно прикрывать свою ауру, — Тот же спектакль в исполнении второго состава, только мне замены не нашлось… Что поделать, второго такого нет. Сказать им сразу, что я по не очень счастливому стечению обстоятельств, знаю, похоже, все жутко тайные языки, или подождать, пока они выболтают все мало-мальски важные секреты?

— Проверил, а Хайрен еще и перепроверил. Что-то не так? — Эй! Вот только не надо на меня так смотреть!

— Не так, раз амулетов нет, значит, у него, действительно, сломана рука, два ребра, и все эти художества на спине — не иллюзия.

Так с этого места поподробнее, что там у меня со спиной?

— Исключено, — отрезал Киу с такой уверенностью, что я чуть было не возмутился, благополучно позабыв о конспирации. — Я бы заметил, я, конечно, все понимаю — хваленная эльфийская выучка… но не до такой же степени!

— Какая выучка?! Ему от силы пятьдесят — пятнадцать по-нашему — а Вы на него браслеты нацепили! Киу, он долго не протянет, надо снимать.

— Нельзя. А если он все же маг? Слишком сильный даже в браслетах?

— Ты не понимаешь, чем сильнее его Дар, тем хуже ему сейчас. Регенерация полностью блокирована, и теперь сила, пытаясь залечить раны, разрушает организм изнутри.

Первый раз в жизни я порадовался, что Дара, даже самого слабенького, у меня нет. Другому бы эльфу на моем месте пришлось бы совсем несладко, и врагу такого не пожелаешь. Вспомнил! Такие же браслеты были на Вилли, но откуда? Где Илодар и где степь? А ведь он очень сильный маг — один из сильнейших. Дыхание перехватило, глоток воздуха, наконец, пробившийся в легкие, скрутил болью. Ненавижу! В первую очередь за то, что привязал меня к себе да так крепко, что несмотря ни на что, мне становится больно от одной мысли, что три бесконечно далеких года назад тебе было гораздо хуже, чем я предполагал. Облегченно раскашлялся, а вот и ты! Здравствуй, бронхит. Давно не виделись.

— Эльф, ты меня слышишь? Поклянись, что не будешь пользоваться Даром, и я сниму с тебя наручники на время нужное для регенерации. — Я-то поклянусь, мне ничего не стоит, а вот что подвигло тебя, Кимран, нарушить правила? Кочевник трактовал мое молчание по-своему. — Хорошо, если боишься, я, Кимран аль Сарфал, беру тебя под свою защиту, если ты не будешь пользоваться Даром без моего позволения. Даю Слово.

Я произнес требуемую клятву, пока кочевник не передумал, удивляться опрометчивому поступку кочевника буду позже. Браслеты с меня тут же сняли и оставили на попечение целителя.

— Сколько тебе лет? — буркнул целитель, когда молчание уже слишком затянулось.

— Двадцать.

— Сколько? — рука целителя дрогнула.

— И что такой маленький эльф делает так далеко от дома? — кажется, сотник до меня все-таки добрался.

— Я не чистокровный эльф, господин, — я поклонился, насколько позволяли стянутые ребра.

— Да неужели?

Целитель, закончивший перевязку, хотел было удалиться, но сотник, или кто он там, задержал его.

— Останься, последишь, чтобы эльфеныш не соврал, — кочевник криво улыбнулся, бросая взгляд в мою сторону. Конечно-конечно, я ничего не понимаю.

— Да, я родился среди людей, и я подданный Его Величества короля. И потом, Вы же сами видите, что волосы у меня не как у чистокровных. И уши у меня на сантиметр короче, — не знаю, зачем я брякнул про уши, но целитель неожиданно проникся моим "горем":

— Не переживай, вырастут еще, какие твои годы.

— Правда? — только этого мне и не хватало!

— Правда-правда, — повернувшись к сотнику, целитель добавил, — не врет.

— Предположим, что я поверю тебе на слово, что ты подданный короля, почему ты пересек границу в неположенном месте? И где старший, отвечающий за тебя?

— Почему Вы решили, что я пересекал границу?

— Отвечай на вопрос.

— Если меня нашли у реки, это еще не значит, что я прыгнул в нее с эльфийского берега.

— Прыгнул?

— У меня не было другого выхода, меня силой разлучили с семьей, вот я и сбежал.

— В полночь начнется охота, захочешь вернуться домой, ближайшие три дня из шатра даже носу не высунешь.

Сотник ушел, не прощаясь, оставив меня наедине с не самыми радужными мыслями. Охота спутала все карты: по закону меня должны были отвезти в ближайшую крепость, там допросить в присутствии специально обученного мага, в крайнем случае, послать запрос в канцелярию; на деле, они бы не стали тянуть с допросом, проверили бы на месте и как только бы убедились, что я попадаю под статью о подданных королевства, тут же отпустили бы — договор они чтут, да и проблемы с королем им не нужны. Теперь же придется ждать, пока закончится вся эта кутерьма, а там кочевники, кто их знает, может, и плюнут на меня. Опять же Кимран взял меня под защиту, непонятно, правда, по каким причинам. С другой стороны, охота скоро уже начнется, и тогда эльфы не рискнут сунуться в степь, где рыскают в поисках добычи сотни кочевников, что не может не радовать.

— Ну, ты как? — а вот и мой защитник вернулся. И не один. А с двумя дымящимися и до одурения вкусно пахнущими мисками еды.

— Бывало и хуже. Спасибо, что поручились за меня.

— Ты ешь давай, — когда молчание совсем затянулось, он спросил, — у вас все такие?

— Простите?

— Знаешь, далеко не каждый воин смог бы терпеть такую боль так, чтобы никто не заметил. — Я бы тоже не смог, но зачем разочаровывать хорошего человека? — ну так как?

— У кого у нас? Я всю сознательную жизнь прожил среди людей.

— Полукровка? — я неопределенно кивнул.

— Почему тебя похитили? — я пожал плечами, недовольно поморщившись от боли. — Совсем плохо? Может, тебе еще обезболивающего?

Да нет, зачем? Целитель и так полфляги в меня влил. Ах да, я ж к боли, вроде как, равнодушен, и если уж посторонний заметил, что я испытываю некий дискомфорт, значит, я как минимум помираю.

— Просто устал.

Окончательно отогревшись под двумя одеялами, я быстро провалился в сон, краем уха уловив протяжный зов, возвестивший начало Большой Охоты.

***

Вся степь замерла, наблюдая за чужаком, что пришел в эту ночь к костру заклинателей. Во истину нет ничего невозможного в ночь Великой охоты: дитя Леса хочет говорить с духами Степи! Огонь терпеливо ждал дара, только что может предложить духам этот остроухий, если у него рубашка — и та не своя? Но вот он повернулся к кочевнику и что-то тихо сказал. Тому пришлось подчиниться чуть слышной просьбе, отдать свой кинжал — гостю великого хана отказать нельзя. Но неужто эльф, действительно, надеется задобрить духов чужим подарком?

Лезвие тускло блеснуло в свете костра, оставляя разноцветные пряди в руке эльфа. Потрясенный вздох пронесся над степью — перворожденный добровольно отрезал волосы… Костер довольно затрещал, принимая столь необычный дар, пламя взметнулось, подавая знак: теперь слова эльфа будут услышаны. Неуверенная улыбка скользнула по губам, словно эльф сомневался, что жертва будет угодна духам. Неуловимым движением он опустился на колени, криво обрезанные пряди скользнули вперед, закрывая мертвенно бледное лицо.

— Прости…

Меня потянули за рукав, видно, я слишком долго испытывал терпение предков, раз кто-то осмелился вмешаться в нашу беседу, но мне еще столько надо сказать…

— Я сейчас…

Всё, мое время истекло, духи не желают больше слушать мои сбивчивые извинения. Встаю и покорно иду за своим провожатым. Лишь на грани света и ночи замечаю: слишком тонкая рука тянет меня прочь от костров. Недоверчиво вскидываю глаза и тут же стискиваю тебя в объятьях. Замираю, ругая себя за отчаянный порыв, но ты все еще тут — не исчезла от неосторожного прикосновения. Мягко отстраняешься…

— Не уходи! — знаю, я прошу невозможного, но что поделать, если слова сами срываются с губ.

Ты не решаешься поднять на меня глаза. Чуть слышный голос почти сливается с шепотом степи.

— Ты стер клейма, но что делать с теми, что остались здесь? — Пальчик замер как раз напротив сердца. Бережно сжимаю твою руку. Такую холодную — ты замерзла в этом слишком легком для степных ночей платье. Чуть слышно просишь, — Скажи, как дочь хана могла полюбить жестокого убийцу?

Вместо ответа укутываю тебя в плащ, снова прижимаю к себе…

— Амирани, — вкладываю все тепло в твое имя, — Я… Я не виноват в их смерти.

— Правда? — ты знаешь, я не могу тебе лгать. Не в эту ночь.

Не думал, что когда-нибудь еще увижу твою улыбку, не смел надеяться, что однажды подаришь ее мне. А потому спешу забрать твой нечаянный дар, прощальным поцелуем запечатлевая в своем сердце. А через миг ты исчезаешь, прежде чем первые лучи жестокого солнца успеют коснуться тебя.

— Прости… — и уже не ясно, чьи слова звучат над степью. Мои, твои… Наши. Третья часть.

Третья часть

Глава 1

Где-то глубоко в душе я, конечно, надеялся, что кочевники не пойдут против Договора и не выдадут меня эльфам при первом удобном случае. Но, похоже, в этот раз Тиррелинир меня переиграл: объявил беглым преступником, и у степняков не осталось другого выхода, как выдать меня эльфийскому правосудию. Вопрос о моем подданстве как-то сразу потерял значение — закон не защищает нарушивших Договор. Эх, еще бы знать, в чем меня обвинили, и не просто обвинили: лорд поклялся своим родом, а это весомое доказательство — эльф никогда бы не стал трепать честь своего рода, чтобы оклеветать кого-то. Из тысячи возможных вариантов в голову лезло только похищение самого себя, но на осторожные расспросы степняцкий сотник буркнул, что я преступник, мне виднее. Похоже, за прошедшую ночь он уже успел десять раз пожалеть, что разрешил посидеть у костра, вместо того, чтобы связать и оставить в шатре дожидаться утра. А ведь еще вчера с такой легкостью порешили сбагрить меня эльфам, о чем не преминули мне сообщить, сегодня же неловко отводят глаза.

Пытаться бежать было бессмысленно, отсиживаться в шатре — скучно, а посему я охотно принял его приглашение. Когда еще удастся посидеть вместе с охотниками, не опасаясь, что тебя тут же объявят чьей-нибудь собственностью? А об эльфах можно подумать и утром. Утро подкралось незаметно, а желания поразмыслить о скорой встрече с остроухими собратьями так и не возникло. Да и зачем?

Амирани… Губы сами расплылись в до безобразия довольной улыбке, отчего кочевники усиленно принялись творить охранные знаки, отводящие сглаз. Тоже мне нашли великого заклинателя. Даже амулет мне вернули — побоялись обидеть. Если бы не косые взгляды в мою сторону, я бы, наверное, списал все на сон или в худом случае на видения, вызванные дурманящим дымом ритуальных воскурений. Но утренний визит развеял все сомнения: ко мне заглянул заклинатель и ненавязчиво попытался выяснить, чем это я так угодил духам и как умудрился призвать воплощенную душу.

Хотел бы я знать. Честно говоря, не ожидал такого ошеломительного результата — как-то даже и не рассчитывал, что духи согласятся просто передать мои слова. Так, надеялся, что она каким-то чудом окажется среди душ, слетевшихся на свет костра, и услышит. Услышала… Одними губами прошептал "Спасибо", и Степь услышала мою благодарность — ветер тут же растрепал короткие волосы. В очередной раз заправил их за уши. Вот ни какой пользы от повышенной ушастости, хотя бы прическу держали… Шнурок у кочевников что ли попросить, попробовать куцый хвостик завязать?

Ну вот и все, кажется, за мной пришли. Не дожидаясь приказа, протянул руки, на что конвоир лишь досадливо поморщился. Ладно, раз вам так больше нравится, будем делать вид, что я по доброй воле сдаюсь эльфам.

— Ильясхан, разрешите… — ветер донес до меня обрывок разговора.

Великий хан?! Так вот почему вопрос о выдаче меня эльфам решили так быстро — Великий хан приказал, все радостно поддержали. И где же он? Я изо всех сил старался несильно вертеть головой, но хочется ведь посмотреть на легендарного хана. Кхм. Не сказать, чтобы я был сильно разочарован, если только собственной опрометчивостью, да склонностью к поспешным выводам. Пообещал Кимран мне сотника, вот я радостно и окрестил таковым Великого хана. Ладно хоть ничего такого не ляпнул при разговоре. Но Киу тоже хорош: мог бы и намекнуть, кто ко мне припожаловал.

— Эльф, пора.

Так и не удосужились выяснить, как меня зовут. Впрочем, оно и неудивительно, на моем месте приличный эльф вряд ли бы выдал свое имя, а называться чужим и подавно бы не стал. Удивительно другое — чем это Кимран так недоволен? Уж кто-кто, а он уже должен был десять раз сплясать ритуальный танец, благодаря предков за избавление от меня. Вот и радовался бы, что не надо больше сторожить не вовремя подвернувшегося эльфа вместо того, чтобы со всеми участвовать в охоте. У него впереди как минимум два дня, чтобы наверстать упущенное, а он хмурится… Неужто меня жалко? Не думаю. Вряд ли ему приятно осознавать, что поручился за преступника.

Ну конечно! Буркнув своим конвоирам "я сейчас", схватил Кимрана за рукав и вытащил в центр лагеря, дабы потом ни у кого не возникло сомнений, что он достоин жить. Заодно будет кому проследить, чтобы парень не наломал дров. Кочевники серьезно относятся к слову, но излишним фанатизмом не страдают. Вот и меня когда-то не стали… Передернул плечами — это в прошлом. Не для того я с ним вчера прощался, чтобы с утра снова бередить старые раны. Сейчас главное обставить все так, чтобы кочевник не счел мои слова за оскорбление и меня на тот свет заодно не прихватил.

— Преступивший закон не может достойно хранить Слово, а потому возвращаю его поручившемуся за меня. — Кимран по-прежнему продолжал хмуриться. Ну, скажи уже что-нибудь. Молчание затянулось. — Мне жаль, что я предал оказанное мне доверие.

— Клятва, полученная обманом, силы не имеет, — я благодарно посмотрел на сотника, весьма кстати оказавшегося Великим Ханом. Сам же освобожденный от неосмотрительно данного слова резко кивнул и ушел, так и не удостоив меня ответом. Все, я уже окончательно опустил себя в глазах кочевников, пора уже, наверное, и прощаться.

Только кочевники будут полчаса украшать коней, вплетая в гриву ленты, чтобы десять минут проехаться верхом. А тут еще такая возможность, можно сказать, уникальная выпала покрасоваться перед ушастыми, которые имеют наглость утверждать, что их кони лучше. Но настоящий степняк знает — эльфы тайно им завидуют, и лишь по глупости, а может, из непомерно раздутой гордости не могут признать горькой правды: эльфийские скакуны — хромоногие кобылы по сравнению с благородными представителями степной породы.

Ну вот и приехали. Меня стащили с коня, впрочем, довольно аккуратно. Пусть я и лживый эльф, в чем только что прилюдно признался, все же с разговаривающим с духами лучше не ссориться. Осталось только внушить эту же мысль эльфам.

Тиррелинир не скрывал, как он "рад" меня видеть, мрачно оглядел меня с ног до головы и кивнул сопровождающим меня кочевникам. Меня мягко, но настойчиво подтолкнули в спину, вынуждая сделать шаг в сторону "сородичей". Ладно-ладно, я и так иду, все равно от эльфов мне никуда не деться, демонстрировать характер — упрямый, ослиный — больше не буду, пожалею остатки гордости, по которой и так уже изрядно потоптались. На негнущихся ногах подошел к Тиррелиниру, который, даже не посмотрев на меня, указал на лошадь. Лорд, Вы часом ничего не забыли? А организовать показательное скручивание преступника? Нет, я, конечно, не настаиваю, но на нас же кочевники смотрят, так ведь можно всю легенду провалить. Я оглянулся, ища поддержки у зрителей, да так и замер — трое эльфов, среди которых я не без труда узнал Варта, подошли к кочевникам и покорно позволили нацепить на себя печально знакомые мне браслеты.

— Что происходит?

— Обмен, — Тиррелинир так и не посмотрел на меня.

— Что?

— Они останутся участвовать в охоте вместо Вас.

— Но… — я осекся. Договор тут не причем, кочевники просто не захотели со мной возиться. Куда проще отпустить, взамен получив трех бессмертных рабов. Конечно, они сначала вдоволь наиграются, погоняют их по степи, но с самого начала не оставят им ни одного шанса. Большая охота обещает быть веселой… — Они же их не отпустят.

— Боюсь, об этом надо было думать раньше, принц… — Ах, это я виноват?! На место растерянности пришла злость.

— Почему эти трое? Почему не Вы, кто-нибудь еще? Почему отправили Варта, это и так понятно, можете не объяснять, а эти чем Вам не угодили? Косо на Вас посмотрели? Или это они не успели поймать… — хлесткий удар по лицу прервал меня прежде, чем я сорвался на крик. Шнурок, стягивающий кое-как обрезанные волосы, и до этого держался на одном честном слове, а потому слетел, стоило мне только дернуть головой. Челка, тут же упавшая на глаза, отгородила меня от взбешенного лорда, позволяя справиться с обуревавшими меня эмоциями… Все же в одном лорд прав: не время и не место разводить истерики.

— Каковы условия сделки? — я, наконец, поднял голову и посмотрел на Тиррелинира, вздрогнул, натолкнувшись на его полубезумный взгляд.

— Прости…

— Каковы условия сделки? — я повторил чуть громче. Лорд, наконец, вышел из ступора.

— Трое добровольцев остаются участвовать в охоте, взамен степняки отпускают Вас, и мы беспрепятственно покидаем их территорию.

— Мне нужен лекарь.

— Но… — Это уже даже не смешно. Мне казалось, что сейчас не самый подходящий момент выяснять, кто здесь главный. Но раз Вы настаиваете…

— Лорд Тиррелинир, Вам было велено сопроводить меня до дворца. Вам не кажется, что для просто сопровождения, Вы слишком много на себя берете? — Ледяной тон отрезвил растерявшегося эльфа.

— Как скажете, Ваше Высочество.

Убедить лекаря моментально срастить поломанные кости, оказалось сложнее.

— Ваше Высочество, лучше потерпеть до ближайшей деревни, если очень больно могу обезболить, только не сращивать! Вы же не хотите потом полгода проходить в бинтах, если что-то пойдет не так? — Не хочу. Но в теперешнем состоянии я мало что смогу сделать.

— Делайте, что хотите, но ближайшие два часа перелом не должен мешать мне пользоваться рукой. Да, и поставьте общее обезболивание. Это приказ.

Целитель недовольно поджал губы, но все же забормотал себе под нос магические формулы, провел рукой над запястьем и, кивнув самому себе, принялся разматывать бинты.

— Час, я думаю, заклинание продержится, к этому времени мы уже доберемся до заставы.

Ну я же просил два! А, что теперь говорить, придется уложиться за час. Я размял запястье — не болит, осторожно потянулся, прислушиваясь к ощущениям. Жить буду… по крайней мере, один час нормального существования мне обещали.

— Ваше Высочество, — Тиррелинир попытался привлечь мое внимание. Странно он себя ведет, в прошлый раз он со мной не особо церемонился. Моя проникновенная речь о правах и обязанностях так подействовала?

— Лорд, будьте добры мой меч.

— Зачем?

— Это не просьба, лорд, я жду.

— При необходимости мы сможем Вас защитить, Вам нет нужды… — лорд осекся, поймав мой скептический взгляд, и жестом приказал принести оружие.

— Ждите меня здесь, я вернусь через час.

Похоже, я рано расслабился, без молчаливого согласия Тиррелинира никто бы и пальцем не пошевелил, плевать они хотели на мои приказы. И стоило только перейти грань дозволенного, как меня тут же одернули.

— Лорд, мне казалось, мы друг друга поняли.

— Вы никуда не пойдете. — Я оглянулся, ну вот, кочевники с эльфами уже уехали.

— Вы не доверяете слову хана… или Вы не доверяете мне? — я понизил голос, следующие слова предназначались только Тиррелинира, — на Вашем месте я бы не стал так легко списывать со счетов своих подчиненных.

Я шел к лагерю, спиной ощущая тяжелый взгляд лорда. А ведь он еле сдержался, чтобы снова не заехать мне по лицу. Боюсь, если бы он все же сорвался, от меня бы вообще живого места не осталось и, очень сомневаюсь, что остальные бы стали вмешиваться. Все же отпустил, догадывается, на что обрек своих подчиненных, вот и ухватился за призрачную надежду, хоть и не верит мне. Готов поспорить, отправил вслед за мной шпионов-невидимок. Нет, в этот раз они ничем не выдали своего присутствия, но ощущение, что за мной следят, исчезло, только когда я добрался до лагеря — если сопровождающие и были, пересекать защитный контур не стали. Зачем привлекать к себе лишнее внимание, когда можно по-тихому взломать его или, что лучше, найти слабое место в защите и незаметно пробраться на территорию становища. Ну что ж, ребята, удачи, у Вас есть целый час на шпионские игры.

— Эльфеныш? Ты что здесь делаешь? — слишком уж ненатурально изумился Киу, уже забывший о своей вселенской обиде. Так я и поверил, что за нами никто не следил, и ни одна птичка мимо не пролетала. Беседу нашу вряд ли слышали — должен был Тиррелинир поставить защиту от подслушивания — но вряд ли некоторые, не самые для меня приятные, подробности теплой встречи укрылись от их любопытных глаз.

— Мне нужно срочно увидеть Великого Хана. — От моего признания глаза Киу полезли на лоб.

— Он сейчас занят.

Еще бы! Не каждый день три эльфа желают поучаствовать в охоте, причем исключительно на добровольных началах.

— Господин Кимран, Вы окажете мне честь, если сообщите Великому Хану, что к нему пришли с Последней просьбой.

Пусть мне пришлось выдать знание степняцкого языка (иначе Киу просто посмеялся бы над моими словами), оно того стоило — через пару минут передо мной стоял Великий Хан, а вместе с ним еще куча кочевников, пришедших полюбопытствовать, кто это осмелился во время Великой охоты докучать Хану с просьбами.

— Великий Хан, — я преклонил колено и протянул меч рукоятью к хану, — ты забрал жизнь троих, забери и мою, если не можешь отпустить их. Да услышит Степь последнюю просьбу.

Степь услышала — порыв ветра пронесся по лагерю — и Хану ничего не осталось, как принять меч. В другой день он бы даже слушать меня не стал, но пренебречь традициями, когда духи бродят среди нас, немыслимо даже для Великого хана. И теперь ему придется выполнить мою просьбу или убить. Право Последней просьбы есть у любого кочевника — каждый может положить свою жизнь на чашу весов, да только прибегают к такому методу, по сути своей — шантажу, крайне редко. А ну как хан снимет голову зарвавшемуся подданному! Или вовсе сделает рабом, раз не знает просящий, как жизнью своей распорядиться, и такое бывало, да только мне это не грозит. Я самым коварным образом не оставил хану выхода: он уже дал слово выпустить меня из степи, я ее пределы еще не покинул, так что могу ходить туда-сюда сколько влезет. Конечно, формально я не степняк, но раз просьба прозвучала на языке Степи, извольте, хан, считаться с моими правами.

— Ты пришел забрать законную добычу Степи? — кажется, мой коварный план рушится как карточный домик… — Духи благоволят тебе, и я не буду препятствовать — если сможешь, забери.

Хан бросил мне под ноги меч. Я облегченно перевел дух, вместо того, чтобы обвинить в оскорблении предков, меня вызвали на поединок.

— Победишь троих охотников — эльфы твои. Только учти, умрет охотник — умрет эльф, сильно покалечишь моего воина — эльфа получишь в том же виде.

Я кивнул, принимая условия — все честно, Хан просто обезопасил своих бойцов, уравнивая наши шансы. Туго мне пришлось бы, если победой в поединке считалась бы смерть противника, моя жизнь вне опасности, но вот стал бы я убивать людей, чтобы подарить свободу эльфам? Сомневаюсь.

Кочевники почтительно расступились, освобождая место для поединка. Я медленно снял плащ — тянуть не в моих интересах, почти полчаса из отведенного мне времени уже прошли — но, буду честным хотя бы перед собой, шансов справиться с тремя охотниками у меня почти нет. Если не считать "эпохальной битвы" под тупиковой стеной славного города Азмера, когда я больше отвлекал на себя внимание, чем реально помогал Варту, меча в руках я не держал уже почти два года. И за все время своего бесславного бегства даже не удосужился ни разу размяться. Сжал в руке амулет — раз победить в честном поединке мне не светит, будем выезжать за счет эльфийского коварства, хоть что-то мне от эльфов да перепало.

— Эльф! Долго ты еще будешь копаться? Если передумал, еще непоздно отказаться! — кочевники засмеялись.

Пять, четыре, три, два, один… Амулет остыл, отдав мне последние капли силы. Будем надеяться, что заклинатели, которые неизменно следят за такими поединками, ничего не заметили. Все же сила Повелителя мне как родная. Демонстративно бросив кулон поверх плаща — мол, не нуждаюсь я в магических штучках — вышел в круг.

— Железку свою брось, порежешься еще ненароком.

Пришлось подчиниться, отдать меч, теперь у эльфов еще меньше обрести свободу. В кулачном бою я и против одного охотника не выстою, что уж говорить о троих? Мне швырнули посох. Все же лучше, чем ничего. Я покрутил его, приноравливаясь к непривычному оружию. В памяти тут же всплыли уроки Хаакима, который одно время носился с идеей сделать из меня универсального бойца, потом, правда, махнул на меня рукой, вернувшись к моим любимым клинкам. Медленно выдохнул: справиться с рвущейся энергией не так просто, но зато она хоть как-то компенсирует отсутствие тренировок повышенной скоростью и нечеловеческой силой.

Пока я пребывал в глубокой задумчивости, поединок вроде как начался, на что мне деликатно намекнули, помахав рукой перед лицом. Хааким бы уже десять раз меня уронил, чтобы впредь не отвлекался, а эти видно посчитали зазорным бить растерянного ребенка — так они вроде меня воспринимают. Иначе как объяснить, что против меня выставили паренька года на три, если не на четыре, младше? С другой стороны, умудрился же он стать охотником в столь юном возрасте, а, значит, расслабляться нельзя.

Что ж в честном поединке он был бы достойным противником, но, во-первых, он явно меня недооценивал, более того, все время сдерживался, боясь ненароком меня зашибить. А, во-вторых, увы и ах, я беспринципный эльф, а потому максимально ускорившись, увернулся от очередного выпада, добавив ждущей выхода силы в удар, выбил посох из рук паренька. Он несколько мгновений ошарашено на меня смотрел, даже не пытаясь поднять свое оружие, коротко поклонился, признавая победу за мной.

Я вопросительно взглянул на Ильясхана, он лишь довольно покачал головой и что-то сказал кочевнику, стоящему рядом. А вот и новый соперник. В этот раз первым атаковал я — слишком уж долго кочевник присматривался ко мне — а времени осталось мало. Он с легкостью отбил мою атаку, а вот я уже увернуться не успел, получив удар по ноге — легкий, почти касание. Скользящий удар по пальцам — опять не почувствовал боли. Заклинание еще действует… Кочевник, похоже, удивился, что я до сих пор не катаюсь по земле, скуля от боли. Секундного замешательства мне хватило, чтобы провести подсечку. Тут же отпрянул назад, уходя из-под удара — кочевник уже успел вскочить и снова атаковать меня. Эй! Я не железный! Я с трудом справлялся с градом ударов, посыпавшихся на меня — кочевник, уверившись в моей толстокожести, впредь не собирался меня щадить. Боюсь, еще одной атаки я просто не переживу — заклинание заклинанием, он же так забьет меня до смерти, пусть я боли и не почувствую…

Чтобы сконцентрироваться перед решительным ударом, ушел в глухую оборону, на мгновенье раскрылся, чем кочевник не преминул воспользоваться, поставив мне еще один синяк. Зато следующий выпад пришлось блокировать уже кочевнику. На этом поединок наш и закончился: посох кочевника, не выдержав силы удара, переломился, а сам боец с трудом сохранил равновесие. Одарил меня презрительным взглядом, небрежно кивнул и ушел с поля. Вот оно превосходство грубой физической силы над умением и опытом.

— Принесите эльфу его железку, — все, игры закончились, — ну что, победишь меня, и эльфы уйдут с тобой.

Мне сунули в руки меч и чей-то кинжал. Можно подумать, меня это спасет. Великий Хан непросто так называется великим, и не зря я перепутал его с сотником — воин, он и есть воин. И сейчас он меня порежет на ленточки. Мысленно закатил себе оплеуху, паниковать надо было раньше. Не убьет же он меня, в самом деле.

Хан почти сразу вынудил меня перейти на предельную скорость, затягивая в безумный круговорот. Блок, блок… еще один. Капли крови брызнули с его клинка. Я ранен? Снова ухожу в защиту. Еще одна попытка атаковать. И снова меня задели. Рука выворачивается под немыслимым углом, последний рывок… Сколько времени прошло? Час, два. Не больше пяти минут… а то бы я не стоял сейчас на ногах, отчаянно сжимая кинжал как свою последнюю надежду.

Лезвие неприятно холодило горло, лучше не шевелиться. Хан ведь огорчится, если нечаянно нарушит свое обещание. Меч валяется где-то в ногах. Я проиграл и прекрасно это знаю. Но пока острие упирается в живот противника, кажется, что не все еще потеряно. Сколько осталось от отведенного мне часа? Жалкие минуты…

— Какое тебе дело до своих тюремщиков? — Хан тоже замер, хотя ему достаточно сделать всего шаг назад, чтобы оказаться в безопасности. Но, кажется, он получает удовольствие от игры с добычей.

— Мне не простят, если они останутся тут. — Я сам себе не прощу. Хотя, правда, какое мне дело? Нет, я не могу бросить Варта, хотя бы поэтому…

— Двух эльфов ты выиграл, сам выберешь или тебе помочь? — Медленно отвожу руку и бросаю кинжал на землю. Надо, наконец, признать свое поражение. Варта я вытащил, а остальные… они знали, на что шли. Почему именно я должен выносить приговор?

Так какое мне дело до тюремщиков?

Глава 2

— Значит, Вы не можете отпустить троих…

— Эльф, ты проиграл — один из них останется. Это мое последне… — Вот еще! Мы еще не договорились до нужного мне варианта.

— Вы отказываете мне в последней просьбе, Великий Хан? — будем действовать старыми проверенными методами.

— Кажется, я дал тебе шанс…

— Я его упустил, не можете освободить всех, так заберите мою жизнь.

Почему я сразу не сообразил? Хан провел меня как младенца: обвинил в оскорблении предков, навязал поединок, а я радостно на задних лапках кинулся плясать тут на потеху всему стойбищу. Последняя просьба на то и последняя — никаких условий, только согласие или смерть… Особого энтузиазма Хан пока не выказал и освобождать эльфов не кинулся. Ему все равно придется, никуда не денется: так велят многовековые законы Степи. Мне тоже деваться некуда, пока хан пребывает в раздумьях — мне надлежит всем своим видом изображать смирение. Дайте духи здоровья защитному контуру, пусть продержится подольше — и так слишком много свидетелей моего позора тут собралось.

— Ты уверен, что они того стоят?

А этим и взламывать защиту не пришлось — их так пропустили, добровольцы как-никак! Когда их привели? Не знаю, зато меня не заметить было трудно. И почему-то зрелище коленопреклоненного принца произвело на них не самое приятное впечатление.

Кирриэль.

Все же не зря мы с Кардом вчера полдня потратили, чтобы распутать охранную сеть. Необычное своей несимметричностью плетение не вызывало особых затруднений, хотя несомненно было любопытным с профессиональной точки зрения. Мы бы справились гораздо быстрее, если бы не приходилось постоянно отвлекаться на снующих вокруг лагеря кочевников: от невидимости, которую, кстати, надо все время поддерживать, мало проку, если на тебя наступят. Да и местные заклинатели могли заметить всплески чужеродной магии, поэтому работали с минимальным привлечением силы, да и ту приходилось маскировать. Зато теперь и десяти минут не потратили, чтобы организовать незаметный проход целой группы. Жаль, вчера не удалось по-тихому забрать его ненормальное высочество — кочевники опоили его какой-то дрянью и бросили в шатре, навесив простенькое охранное заклинание. Такое сломал бы самый зеленый первокурсник, но оно держалось вопреки всем нашим усилиям. Непонятная сила продолжала скреплять жалкие обрывки магии. В общем, операцию мы успешно провалили — пришлось обнаруживать наше присутствие и договариваться с людьми.

По большой дуге обошли смертных, сгрудившихся в центре лагеря, хотя сдается мне, они нас не заметили бы, даже если бы мы проталкивались прямиком через толпу. Как будто зоопарк приехал, эльфов никогда что ли не видели?! Мысленно одернул себя: у меня приказ защищать принца, выручать заложников будут другие. Зачем только, спрашивается, мы его вытаскивали, если он тут же потащился назад?

Я пристроился за плечом пухлого степняка, макушка которого едва доставала мне до подбородка — в самый раз, обзор не загораживает. В центре круга стоял взъерошенный мальчишка, отчаянно сжимающий в руках посох — великие стихии, и это наш принц! Своенравный ребенок, избалованный до предела, чье поведение, не поддающееся никакой логике, безумно раздражало (вот и Тир не выдержал), но в то же время не могло не вызывать восхищения — за один день трижды обставил целый отряд. Где только это чудо полосатое столько времени прятали?

За минуту довел Тира до бешенства, а еще через пять добился разрешения вернуться к кочевникам на целый час. Как только умудрился? Нас послали для подстраховки: смертные, конечно, обещали, что мальчишка уедет с нами — задерживать или убивать вряд ли станут, так поколотят немного горе-мстителя и отпустят. В конце концов, никто кроме него не виноват, должен был догадываться, что люди не станут с ним церемониться. Пусть радуется, что жив остался. Зато пока принц будет "сражаться" с обидчиками, наши попробуют восстановить связь с заложниками.

Меч младший Кхалед уже куда-то дел, что, может, и неплохо, порежется еще. Не будь он принцем, настоящего оружия ему еще полвека никто бы не доверил. Ну что, вашество, доигрались? Хотели покарать всех одним махом — пожалуйста, вот вам воин из лучшей ханской сотни. Тоскливо покосился на растрепанного мальчишку, он хоть бы волосы завязал что ли, мешать же будут. Интересно, люди хоть понимают, как унизили эльфенка? Так коротко волосы обрезали только изгнанным из рода. Он еще неплохо держится, хотя истерику все равно закатил, выведя из себя даже спокойного Дока. Иначе, целитель ни за что бы не стал наскоро латать ему руку.

Прекрасное начало поединка! Сразу же пропустил два удара: оно и понятно, кинулся на противника, даже не присмотревшись к нему. Увы, видимо, не нашлось в окружении принца никого, кто бы объяснил, чем учебные поединки отличаются от настоящих и почему в случае нападения лучше отсидеться за спинами телохранителей. Принц опять смазал удар, и вместо того чтобы сломать смертному руку, в лучшем случае оставил ему синяк. Он вообще в своем уме?! Кочевник так подставился! Удар в челюсть — и поединок выигран. Но нет в последний момент принц отвел свой посох, получив за это сильный удар в плечо: был бы человеком — перелом ему обеспечен, а так, глядишь, отделается сильным ушибом.

Я отказываюсь верить своим глазам: он боится покалечить человека! Дурачок, он же тебя пришибет и не заметит. Еще один пропущенный удар и я начал беспокоиться: кочевник и в самом деле может покалечить принца. Повелитель нам потом головы снимет. Сейчас мы немножко поможем его высочеству, пора уже заканчивать этот балаган, командир, по всей видимости, только "за". Та же мысль неожиданно пришла и принцу, потому что он вдруг резким ударом переломил посох противника. Неплохо. Если я правильно понял, то это конец поединка. Так и есть, смертный пренебрежительно кивнул и вышел из круга. Прекрасно понимаю его досаду, принц-то сражался, будто дрова рубил, так и победил как дровосек, причем не самый умелый. Хотя если бы он при этом не мазал по противнику…

— Принесите эльфу его железку, — вот и все, осталось только сдать принца отряду и вывести всех невидимок за контур. — Ну что, победишь меня, и эльфы уйдут с тобой.

Я вздрогнул — настолько неожиданным оказалось заявление Хана. Принц дерется… за нас? "Они их не отпустят". Значит, мне не показалось, принцу действительно не все равно, что будет с заложниками? Но почему Тир позволил ему вернуться? В конце концов, мы должны спасать принца, а никак не он нас.

Бросил быстрый взгляд на Карда, застывшего в трех шагах от круга, он, похоже, как и я только сейчас понял в чем дело, и теперь не отрываясь следил за поединком. Мальчишка уже перешел на нереальную для него скорость — с мечом у него получилось управляться не в пример лучше — но все равно значительно уступал хану в мастерстве. Недаром тот считается одним из лучших воинов среди смертных. До сегодняшнего дня мог считаться, этим поединком он унизил себя так, как никто никогда не смог бы его унизить — сражаться с ребенком, вымотанным предыдущим поединком. Или даже двумя, вполне вероятно, что первый мы просто пропустили, по крайней мере, это было бы логично.

На мой вопросительный взгляд Тир, только что появившийся на другом конце поля, лишь отрицательно покачал головой: им так и не удалось разобраться с браслетами. Ребятам все равно придется остаться — они дали клятву — но как это ни прискорбно, версия принца больше не казалась мне надуманной. Он наверняка лучше нас знает принцип действия этих браслетов. Ему ведь уже довелось поносить такие: когда мы его упустили, все маячки точно так же отказали, принц словно исчез из мира живых. Правда, потом заработали вновь — похоже, браслеты с него все-таки сняли. Вместо пугающей пустоты в ответ по вновь натянувшимся нитям, связывающим принца с "поводырями" пришла боль.

Рукав принца окрасился в красный цвет. Хан только что расписался, что недостоин звания воина: раз уж сражаешься с ребенком, будь добр, проследи, чтобы ненароком его не задеть. Перехватив взгляд Тира, медленно вытащил меч из ножен. Хан забыл о своих обещаниях? Мы ему сейчас напомним. Тьма! Он снова ранил мальчишку.

Я опоздал всего на одну секунду: меч принца отлетел мне под ноги. И все же для своего возраста принц поразительно хорошо сражается: даже заведомо провальный поединок умудрился свести в ничью. Гадко улыбнувшись, кочевник что-то спросил на своем языке, принц покачал головой, а потом неожиданно ответил ему. Вот тебе и взбалмошный мальчишка, а знает такой редкий язык… только вот почему он не говорит на родном? Очередная реплика хана заставила принца побледнеть. Все. Хватит уже издеваться над ребенком! Принц медленно отвел кинжал и бросил его на землю. Зачем?! Хотя кочевнику-то ничего не сделается, он и час так может простоять, а мальчишка через какое-то время просто потеряет сознание от потери крови.

О чем они спорили, догадаться нетрудно: принц до последнего не хотел отступаться. Пусть он и проиграл поединок, что-то мешало хану просто отказать. Нашел глазами Тира, многозначительно покосился на запястье, и снова получил отрицательный ответ: еще не взломали. Тир махнул головой в сторону границы — пора уходить. Жаль, телепатическая связь сейчас под запретом, приходится довольствоваться жестами. Надо дать знак принцу, что мы здесь, и пусть не переживает, мы своих все равно вытащим.

Не знаю, до чего принц договорился с ханом, потому что вдруг, побледнев еще сильнее, опустился на колени. Я еле подавил желание вздернуть его на ноги. Не смей так унижаться! Этот смертный и ногтя твоего не стоит. Я отвернулся не в силах смотреть, как один из Кхаледов стоит на коленях перед каким-то степным князьком. Напротив меня стоял мертвенно бледный Кард и… я даже и не заметил, как привели Ниира, Дика и Хельварта. Их отпускают? Что-то непохоже… Хеля даже связывать не стали и так висит еле живой на Дике. Что они с ним сделали? Если так и дальше пойдет, он даже до охоты не протянет. Присмотревшись, заметил черную полоску ошейника. Самый сильный телепортист во всем ведомстве, Хель выполнял особые поручения, без конца мотаясь по всему континенту. Тир ни за что не отпустил бы его, и дело не только в том, что чувствовал себя ответственным за младшего родича, нет. Просто Дика, Ниира, меня, в конце концов, можно заменить, а вот боевой маг-телепортист — своего рода уникальный случай. Обычно способности к телепортации на большие расстояния почти исключали боевую магию. Но Хель настоял на своем: как только они оторвутся от погони, он тут же перебросит их через границу — сил ему хватит. За полминуты развернуть телепорт средней дальности мог только он. Кочевники, видимо, заметили обладателя сильного дара и решили перестраховаться. Не знаю, как действует ошейник, но судя по предобморочному состоянию Хеля, он не просто блокирует магию.

Я хмуро наблюдал, как Хан планомерно унижает принца, так и не поднявшего головы, конечно, слов Хана я не понимал, но интонации были соответствующими. Через пару минут принц не выдержал: устало потер виски и перешел на всеобщий — этот разговор слишком тяжело ему давался.

— Почему бы не спросить у них самих?

— Мы не будем беспокоить предков посередине дня из-за твоей прихоти.

— Я сам спрошу, если Вы боитесь навлечь на себя их гнев, — в ответ кочевник рассмеялся, а вместе с ним и остальные смертные, с заметным удовольствием наблюдавшие за этой сценой. — Иногда в сложные моменты нашей жизни незримо присутствующие среди нас могут снизойти до нас и подать знак. Главное заметить его, потому что судьба не любит повторять дважды, — похоже, мальчишка тронулся умом на нервной почве, — однажды, когда я пытался бежать от самого себя, хоть дорога и вела меня в гору, невидимые велели мне отринуть страх и броситься в пропасть. Так я обрел свободу… Не для того ли днем светит солнце, чтобы мы видели знаки?

— И какой же знак подали тебе духи? — усмехнулся кочевник.

— Я понял волю незримых по примятой траве, — слова принца потонули в дружном гоготе.

— По траве мы еще не гадали! — новый взрыв смеха, — подует ветерок, и ты скажешь "это знак", ветра не будет — тоже знак.

— Может быть, в этот раз их знак будет попонятней. — И тут меня осенило. Но как он догадался на этот раз, заметил? Будет Вам знак, Ваше Высочество. — Позвольте мне попробовать, и я откажусь от последней просьбы.

Меня будто оглушили. Все, наконец-то, встало на свои места, но лучше бы не становилось. Это что же принц на коленях просил смерти для себя или свободы для трех заложников? Выпороть и посадить под замок, пока мозги на место не встанут!

Хан милостиво кивнул. Принц медленно поднялся и произнес пространное воззвание к духам. Знать бы еще, закончен ли уже "ритуал" или преждевременное вмешательство испортит все планы. Принц замолчал, напряженно вглядываясь в пустоту перед собой. Похоже, все. Что может лучше меча символизировать свободу? Рабу запрещено даже прикасаться к оружию. Одним резким движением подхватил клинок, лежащий у моих ног, и с силой швырнул в сторону заложников. Он вонзился рядом с Хелем — ему свобода нужнее всех, остальные и так вывернутся. Наверное. Тут же переместился подальше от принца, уворачиваясь от прицельных поисковых заклинаний. От остальных я поставил защиту еще за контуром.

— Вот видишь, духи говорят, что они должны участвовать в охоте, чтобы с оружием в руках доказать, что достойны свободы.

Великие стихии заберите этого кочевника!!! Если бы Хан знал, кто им на самом деле попался, точно не отпустил принца, пока бы не выторговал бы себе кусок эльфийской земли и побольше. А так совет старейших, который он возглавляет, поохал, заявил, что вообще-то нужно постановление суда, чтобы выдать преступника. Даже клятва лорда не произвела на них должного впечатления — вот будет суд, повторите там свои слова. А вообще-то, у них Большая охота, а значит, пленнику придется принять в ней участие, и ничего поделать нельзя — духи обидятся. Вот после охоты и будем решать, что делать. Если сбежит от охоты, пусть его ловят власти. Но он наверняка попадется, поговорите с его хозяином, скорее всего, он не откажется его продать, а совет старейших и сам Хан надавят на этого потенциального хозяина. Тогда и суда никакого ждать не придется — раб за себя не отвечает. Правда, во время охоты беглого эльфа могут покалечить. Опять же непонятно как к нему отнесется хозяин, захочет — может и клеймить. Но, в конечном счете, не все ли нам равно, раз за преступления эльфу и так положена смертная казнь? Поняли, что "преступника" нам важно получить живым и желательно невредимым, вот и предложили "весьма справедливый" обмен.

Если уж законом и традициями они вертят как хотят, что уж говорить о знаках "незримых"? Плевать они хотели на то, что "невидимый" в моем лице вкладывал в предзнаменование совсем другой смысл!

— Нет, — твердо сказал принц. — Раз незримые дали знак, значит, они против участия в охоте. Иначе бы они бы просто промолчали.

Кочевники возмущенно зароптали, но вынуждены были признать, что их версия развития событий духов почему-то не устраивает. Наконец, убеленный сединами смертный вышел вперед и поднял руку — этого хватило, чтобы остальные тут же замолчали.

— Предки желают потешить свой взор поединком, пусть эльфы сражаются с нашими воинами, если победит эльф — он уйдет, если сын Степи, то эльф поклянется вечно служить ему и его роду.

— Свобода двоих уже принадлежит мне, — охрипший голос принца с трудом был слышен посреди всеобщего гомона: многие хотели сразиться за право заполучить перворожденного в свою собственность. Я скривился, пусть попробуют — их лучшие воины горазды воевать с детьми, посмотрим, как долго они выстоят против Ниира.

— У тебя была возможность выбрать, кого ты заберешь с собой, ты от нее отказался. Сражаться будет вот этот. — Хан ткнул в сторону Хеля. — Тем более, мой выбор совпадает с выбором предков — меч вонзился рядом с ним.

Принц, сравнявшийся цветом лица с мелом, судорожно сжал кулаки. Мое воображение пасовало, и если его высочество снова выкрутится, обстригу волосы в знак солидарности. Только принц по-прежнему молчал. Хельварт, давно уже висевший на своих товарищах, с трудом встал на ноги. Закрыл глаза и замер. Чтобы выйти в транс, магии не нужно, надо только сосредоточиться и активировать скрытые прежде резервы. Хель едва заметно улыбнулся — получилось! Десяти минут ему будет больше, чем достаточно, чтобы избавить мир от наглого смертного, дерзнувшего лишить перворожденного свободы. От кочевников не ускользнули изменения, произошедшие с эльфом, и хан поспешно уточнил условия поединка.

— Условия те же, если эльф покалечит или убьет сына Степи, то же мы сделаем с другим эльфом. Только в этот раз на кону будет здоровье и жизнь этого пацана. — Еще одно потрясение, принц нарочно гасил удары не из "большой любви" к смертным — боялся, что заложники пострадают.

Хель страдальчески скривился, в трансе легко убить, а вот сдерживать себя легче в ясном сознании, да только так он даже с места не двинется. Предки высказали свою волю, и хан, кажется, окончательно забыл о своем слове. Зато я помню.

— Условия те же! — тут же откликнулся принц. И я остро пожалел, что не догадался заткнуть ему рот. — Снимите с него браслеты и ошейник.

А он молодец, тут же ухватился за первую возможность переломить ситуацию в свою пользу. Старый кочевник с опаской подошел к все еще пребывающему в трансе Хелю, осторожно расстегнул ошейник, снял браслеты. Глаза эльфа тут же потухли, и он бы упал, если бы его не поймал Ниир. Хель слабо улыбнулся, встал на ноги и, наконец, медленно вышел в круг, на ходу запуская ускоренное восстановление организма.

Иллирэн.

Безумная идея на время заставила забыть о гордости, ведь если следующие за мной невидимки не были плодом разыгравшегося воображения и уже проникли за контур, можно же их привлечь к спасению "дичи". Жаль, эта светлая мысль не соизволила осчастливить меня своим присутствием пораньше, когда я доказывал Тиррелиниру, кто здесь главный: вместо того, чтобы посвятить его в свой план и заручиться поддержкой, выставил себя последним идиотом. Ах, я непризнанный герой, сейчас я всех спасу, если не я, то кто?! Ах, какое мне дело до тюремщиков?! С другой стороны, тот бред, что я сейчас несу про незримых, вполне вписывается в мой образ и не должен вызвать у кочевников сомнений. Главное, чтобы они возникли у гипотетически присутствующих здесь эльфов. Теперь я молился, чтоб защитный контур скончался в муках еще полчаса назад…

Последние слова воззвания к "невидимым" прозвучали, но ничего не происходило. Не пришли — очередное подтверждение, что надеяться нужно только на себя. Меня охватила жуткая усталость, сейчас еще и обезболивание закончится, упаду и буду лежать, и никто меня не заставит с места сдвинуться. Вылетевший из ниоткуда меч, оказался для меня такой же неожиданностью, как и для остолбеневших кочевников.

— Это не магия, — раздался голос слева: главный заклинатель собственной персоной. — И не физическое воздействие. — Он немного помолчал и нехотя добавил, — Духи ответили эльфу.

Ханское толкование воли духов меня понятное дело не устроило, но после небольшой пикировки с ханом я уже начал жалеть о своей затее. Надо было молча ждать, пока он не смирится, что другого выхода у него все равно нет. Хотя… Заклинание вот-вот развеется, и тогда не долго я выдержу, потеряю сознание, а Хан потом скажет, что я отказался от просьбы, раз не дождался его решения, или на предков все свалит. Не этого ли он ждал?

Варт не может сражаться, это не вызывает сомнений, даже без наручников и ошейника — он еле на ногах стоит. Где там плащ мой валялся? Надо освободить уже круг, и пусть духи будут милосердны к эльфу. Я больше ничем навредить ему не могу. Если бы не мое вмешательство, ему бы помогли два других эльфа. Может быть, даже вытащили бы его. А так… Я закутался в плащ, спасаясь от злобных взглядов недовольных охотников, лишившихся большей части добычи, надвинул капюшон на глаза. После показавшихся мне бесконечными споров центр вышел высокий кочевник. Невооруженным глазом видно — воин ничуть не уступает Хану в мастерстве, а то и превосходит. Варт по сравнению со своим противником выглядел особенно неубедительно. В глазах на секунду потемнело, боюсь, скоро мне будет совсем не до поединка. Меня мягко поддержали, ладно хоть я не дернулся от неожиданности, а то бы привлек ненужное внимание к невидимке, удержавшего меня от падения. Головокружение прошло, и я заставил себя посмотреть на поле, где уже начинался поединок. Хм, где уже заканчивался поединок. Стремительные смазанные движения — я моргнуть не успел, а Варт уже выбил у противника меч, заломил руку за спину и продолжал так удерживать, приставив лезвие к шее.

Я должен был пожелать Хану удачной охоты — в знак того, что претензий к нему не имею, а закон Степи соблюден — вместо этого молча развернулся и пошел прочь из лагеря. Хан все равно не посмеет задерживать их после увиденного, так что мое присутствие здесь больше ненужно. Двух других эльфов уже давно освободили и теперь старались держаться от них подальше. Споткнулся, и вновь невидимые руки уберегли меня от падения и уже больше не отпускали, аккуратно, но надежно придерживая за плечи. Отряд ждал нас почти у самого контура, Тиррелинир, бросив на меня недовольный взгляд, велел забираться в седло. Все еще невидимый эльф фактически закинул меня на коня и запрыгнул следом, продолжая страховать от падения.

Все время маячившая перед глазами спина Тиррелинира куда-то исчезла. Вот так всегда! Когда его не ждут, он тут как тут, а когда он нужен, его нигде нет. Спрошу тогда у "незримого", тем более, он уже снял полог невидимости.

— Простите, мы долго еще будем ехать? Мне нужна помощь целителя.

— Потерпите пять минут? — с тревогой спросил… Тиррелинир? Я резко дернулся, чуть было не слетев с коня. — Ваше Высочество, не надо…

— Но… — я беспомощно оглянулся. Дожил. Мне теперь лорд на каждом углу будет мерещиться? И где настоящий Тиррелинир, тот, что сидит у меня за спиной, или тот, что уехал вперед?

— Это был фантом. — Я протянул глубокомысленное "а-а-а-а…". — Иначе бы нам не удалось целый час морочить кочевникам голову.

— Я… — я раскашлялся и никак не мог остановиться. Лорд придержал коня, а потом и вовсе скомандовал привал.

— Обезболивание закончилось? — это уже целитель пристает ко мне с расспросами. Я помотал головой, в горле все еще першило. Но заклинание все еще действовало, хотя по моим подсчетам давно должно было развеяться. Благодарно кивнул, когда мне дали фляжку с обжигающе горячим напитком непонятного происхождения. — Где Ваш амулет? — я недоуменно посмотрел на целителя. — Час назад на Вас был амулет.

Я растерянно дотронулся до шеи, ах да, я ж его в карман сунул, все равно толку от него уже никакого. Протянул потускневший кулон целителю.

— Разряжен? — эльф недоуменно поднял бровь, потом вдруг резко изменился в лице и, повернувшись к Тиррелиниру, добавил на "псевдоэльфийском", — принц за один раз выпил весь амулет и… заклинание из-за этого перемкнуло.

Глава 3

— Ваше Высочество…

Я отлепился от окна и обратил свое высочайшее внимание на застывшего у двери Тиррелинира. Уж кто-кто, а он мог бы и не разводить церемоний, ан нет, ждет приглашения. И вообще смешные они, эти эльфы — сами до нитки вымокли под проливным дождем, а мое высочество все это время ехало под импровизированным зонтом: не поленились всю дорогу до заставы держать силовую сферу. Заботливые, чтоб их.

— Вы бы на окне не сидели, холодно ведь, и вообще Вам не стоило вставать… — о! этот тоже заботливым на поверку оказался.

— Лорд Тиррелинир, Вы ведь не повторить подвиг достопочтенного целителя пришли?

Эльф понимающе усмехнулся и покачал головой. Вот и чудненько, нотаций мне на неделю вперед хватит. Бушевал целитель долго — пока не завязал на бинтах последний узелок — а потом неожиданно мирно закончил свою пламенную речь: "Обещайте больше так никогда не делать".

Я был рад пообещать что угодно, лишь бы только он успокоился. Да, я не тренировался тьма знает сколько времени, и с моей стороны было безответственно подвергать свое здоровье такой опасности, но по сути ничего страшного не случилось: ну, потянул мышцы, с кем не бывает. Пока заклинание не выдохнется, и не почувствую, а к тому времени, глядишь, все уже пройдет. Больше беспокоило плечо, но если учесть, что правая рука мною уже была успешно сломана, можно утешиться тем, что пропущенный удар пришелся не по левому плечу: две жестко фиксированные руки, это как-то уже слишком. А так на левой перевязали лишь запястье — банальное растяжение. Хотя сдается мне, целитель просто перестраховался. Дай ему волю, он меня с ног до головы бы обмотал, а потом еще и к кровати привязал бы, чтобы не рыпался. Нет, я, конечно бы, валялся в постели, но раз уж заклинание так удачно перемкнуло… Невольно вздохнул, осознав, что в один не самый приятный для меня момент заклинание таки перестанет действовать.

— Раз Вы все равно не спите, могу я с Вами поговорить?

Спать в такое время? Да еще и не поужинав? Спохватившись, пригласил лорда присаживаться, не держать же эльфа у дверей? Тиррелинир оккупировал единственное кресло, а я так и остался сидеть на подоконнике. Все равно он не очень высокий, так что не придется смотреть на лорда сверху вниз. Ну, если только самую малость. Лорд не стал дожидаться, пока я выберу между "Я слушаю" и "Наше Высочество внемлет", и сразу перешел к делу.

— Где-то полвека назад стали пропадать эльфы. Бесследно. Большинство из них принадлежали к знатным родам, но никаких угроз и требований выкупа так и не последовало. — Лорд одарил меня пронизывающим до костей взглядом, что мне захотелось спрятаться… хотя бы и за занавеску. Или клятвенно заверить, что меня тогда еще не родилось, и я тут явно не причем. Наверняка, привык лично, а может, и собственноручно допрашивать подозреваемых, вот теперь на мне приемчики свои отрабатывает. — Их, конечно, искали, я в том числе, но ни магия, ни другие методы ничего не дали. Обеспокоенные лорды поставили на своих родичей следящие заклинания и запретили выходить из дома без защиты, но и это не помогло. Эльфы продолжали пропадать. — Тиррелинир снова сделал паузу. — Исчезновения закончились так же внезапно, как и начались. О судьбе пропавших ничего неизвестно. Через тридцать лет после пропажи официальные поиски были прекращены, но насколько я знаю, родственники до сих пор ищут их. Два дня назад пропадаете Вы, обстоятельства те же: любое поисковое заклинание уходит в никуда, будто Вас никогда и не существовало, маячки не отвечают…

А три года назад также пропал Повелитель, пусть по каким-то причинам Тиррелинир сейчас об этом не вспоминает.

— Через какое-то время связь восстановилась, сигнал был устойчивым, словно никогда и не прерывался. — Тут лорд прервался, внимательно посмотрел на меня и тихо спросил, — что они с Вами сделали?

— Ничего. — Лорд как-то странно на меня посмотрел. Жалеет что ли? Было бы из-за чего. — Ничего плохого: накормили, обогрели, полечили…

— Волосы отрезали.

Кажется, мне не поверили. Я бы на месте лорда тоже не проявил особого энтузиазма: неприятно все же знать, что попусту рисковал жизнями своих людей, эльфов то есть, когда можно было обойтись вообще без жертв. Вот и пытается сейчас оправдать слишком крутые меры.

— Не будем об этом. — Для эльфов волосы — больная тема. Подумаешь, попросил целителя подровнять концы, ему я, по крайней мере, доверяю — случайно пол-уха не отхватит. Так нет же, оскорбился, даже замолчал на минуту. Рука у него, видите ли, не поднимается, особе монарших кровей волосы обстригать. А то, что я вдобавок ко всему теперь не просто чучело, а еще и облезлое, никого не волнует. Правда, на долго его не хватило, снова принялся меня пропесочивать. — Или Вы о моей новой прическе как раз и хотели поговорить?

— Нет, я хотел поговорить о браслетах, — я невольно напрягся. — Заложники словно перестали существовать, когда на них надели браслеты. На вас ведь были такие же? Я понимаю, Вам неприятно вспоминать, просто скажите, да или нет?

— Да, — немного помедлив, я продолжил, — когда кочевники нашли меня, они первым делом нацепили на меня эти браслеты. Думаете, что те пропавшие эльфы еще живы?

Лорд лишь покачал головой. Зря он так, Повелителя же нашли, меня тоже, значит, и остальных рано записывать в разряд умерших. Эльфы же не люди, для них тридцать лет — не такой уж большой срок.

— Существование таких браслетов представляет угрозу для эльфийского народа, и чем больше мы о них знаем, тем лучше. Бойцов я уже допросил, возможно, Вы могли заметить что-то, чего не заметили или не могли заметить они.

— Браслеты блокируют магию и регенерацию. Точнее не блокируют, а, не знаю, как сказать… В общем, вместо того, чтобы лечить, сила разрушает. И чем ее больше, тем хуже для одаренного. Вот, пожалуй, и все.

— Откуда Вы это знаете? — я снова почувствовал себя на допросе, — кочевники рассказали?

— Нет, я подслушал. — Тиррелинир на мое "признание" никак не отреагировал, и я счел нужным пояснить. — Так получилось, что я знаю язык Степи, кочевники этого предположить не могли.

— Понятно, а… — лорд резко замолчал, потом бросил в мою сторону обеспокоенный взгляд, — простите, Ваше Высочество, я оставлю вас на минуту.

— Как пожелаете, — пробормотал я вслед скрывшемуся эльфу.

Кажется, мы таки дождались ответа от Повелителя, иначе бы Тиррелинир не ускакал так резво. Браслеты могут подождать… Если я угадал, закончилось мое путешествие по просторам необъятной "родины". И безболезненное существование тоже закончилось. Я-то думал, мы здесь застряли как минимум на три дня: у перемкнувшего заклинания был один маленький недостаток — для всех окружающих недостаток, а мне и так неплохо — было совершенно неясно, как оно себя поведет при контакте с большим количеством силы, необходимой для построения и работы телепорта. Может сбить настройки, и тогда отряд или, что более вероятно, меня одного выбросит непонятно где. Конечно, существовала возможность, что ничего не произойдет, но пока существовал и другой вариант развития событий, суливший мне внеплановое упокоение, эльфы рисковать не стали. Я, понятное дело, тоже никуда не спешу, поэтому порешили остаться на заставе, пока не придет предписание свыше. И пока не пришлют кого-нибудь, кто сможет снять заклинание, затрудняющее мою транспортировку.

Минута растянулась на полчаса. За это время я успел изрядно замерзнуть — от окна тянуло холодом, а мне сейчас действительно не стоит переохлаждаться. Бронхит я себе и так уже заработал. Забрался с ногами на кровать и поплотнее закутался в плед. Холодно. Попросить что ли камин растопить…

Однако, странно, что Тиррелинир только сейчас спохватился, за три года можно было что-нибудь да предпринять, а не ждать, пока кого-нибудь еще обрядят в занятные браслеты. Еще страннее, что лорд старательно замалчивал исчезновение Повелителя, уж при мне-то мог бы и не стесняться.

Не знаю, может, он думал, что получит меня в том же виде, что и своего друга несколько лет назад? Вот и испугался до такой степени, что рискнул тремя бойцами, лишь бы вытащить меня хотя бы относительно живым. Что ж, это у него получилось, правда, резать меня все равно никто не собирался. Вроде как. Сплошные вопросы…

Чуть слышно хлопнула входная дверь — вернулся Тиррелинир. Он что, опять ждет приглашения присаживаться и чувствовать себя как дома?

— Лорд Тирре… — я, наконец, соизволил поднять на вошедшего глаза. От неожиданности забыл, что хотел сказать — такой мрачный у эльфа был вид. — Что случилось?

Тиррелинир смерил меня тяжелым взглядом, потом, словно опомнившись, покачал головой.

— Ничего. Мы можем продолжить нашу беседу? — вежливо улыбнулся лорд, устраиваясь в кресле.

— Я же вижу, что-то случилось. Нам придется задержаться?

— Не волнуйтесь, завтра вечером будете до… во дворце.

— Вы скажите, что произошло, и я не буду волноваться. Пожалуйста.

— Вижу, сегодня Вы больше не настроены разговаривать. В другой раз тогда продолжим, если Вы, конечно, не против, — Тиррелинир поднялся и слегка поклонился, прощаясь.

— Подождите, почему Вы не можете ответить на простой вопрос? — Конечно! Все окружающие лучше знают, что нужно для моего блага. А мое мнение, получается, можно вообще игнорировать? — В конце концов, меня это тоже касается! Я ведь могу и приказать. — По крайней мере, попробовать могу…

— Дааа? — удивленно протянул Тиррелинир, насмешливо вздернул бровь и, усмехнувшись, продолжил, — ну, прикажите, Ваше Высочество.

Тьма! Вечно, я дураком себя последним выставляю. Можно подумать, мне утра сегодняшнего мало было, и так уже успел потоптаться по гордости Тиррелинира.

— Простите… — Все равно ведь не расскажет, в лучшем случае, просто посмеется и уйдет.

Эльф долго молчал, а потом неожиданно ответил.

— Мне приказали надеть на Вас браслеты повиновения. Немедленно.

— Приказали…? — чуть слышно откликнулся я. Приказали. Кто кроме Повелителя может приказать лорду Тиррелиниру? Я только что на личном примере убедился, что другим лучше не пытаться. — И в тот раз приказали?

— Да.

— Почему… — я отвернулся не в силах смотреть на лорда. Пора бы уже запомнить свое место, на которое мне не устают снова и снова указывать. Заигрался в принца — вот тебе браслеты, чтобы впредь не забывался. Почему только лорд в этот раз не торопится выполнять приказ?

— Я не уточнял "почему", приказы не обсуждаются, приказы выполняются, — Тиррелинир не дослушал меня и потому по-своему понял мой вопрос.

— Только в прошлый раз Вы выполнили его с большим удовольствием, так?

Надежда на то, что тогда лорд — пусть даже и Повелитель — просто погорячился, умерла, так и не родившись. Приказ так приказ — вытянул вперед руки: лучше не сопротивляться, себе же хуже сделаю.

— Вы это нарочно?

Нарочно? Я недоуменно посмотрел на Тиррелинира. Что его так разозлило? Он вообще не собирался выполнять приказ?! — наконец, дошло до меня, — а мое смирение, похоже, посчитал паясничанием.

— Днем раньше, днем позже. Какая разница? А Вы… Зачем Вам лишние проблемы?

Бережно, словно я могу развалиться от неосторожного прикосновения, Тиррелинир по очереди защелкнул на перебинтованных запястьях браслеты. Все же лишние проблемы лорду ни к чему, и так уже со мной намучался.

— Прости.

Я резко вскинул голову — неужели послышалось? От удара головой в челюсть эльфа спасла отменная реакция: вовремя отпрянул… и ничто больше не мешало трогательной встрече моей головы со спинкой кровати. Машинально потер затылок, судя по стуку, я не слабо приложился, но… бурные аплодисменты чудо-заклинанию — оно все еще действует!

— Больно?

В ответ я лишь фыркнул, эльф, поняв, свой промах, тоже улыбнулся.

— Так на чем мы там с Вами остановились? — Тиррелинир, похоже, не успевал за моей мыслью, пришлось уточнить, — нашу беседу прервали.

— Мы пытались понять принцип действия браслетов, — быстрый настороженный взгляд на меня, но я уже успокоился. Как бы там ни было, жить они мне не мешают, зато отношение Повелителя ко мне прояснили. Впредь не буду заблуждаться, переживать по этому поводу уж тем более. — Если я не ошибаюсь, надеть браслеты может любой — те кочевники точно магами не были. А снимал их уже заклинатель. Возможно, Дар является обязательным условием, возможно, нет. И еще…

— Не знаю, я без всякой магии снял.

— Сами? То есть носитель может сам снять браслеты? Но какой тогда в них смысл? И почему у остальных не получилось? — Тиррел буквально забросал меня вопросами. Потом на секунду задумался и озадаченно спросил, — То есть Вы хотите сказать, что сняли браслеты, и кочевники ничего не имели против?

— Нет, то есть я не это имел ввиду, — я слегка растерялся от количества вопросов. — В этот раз не сам, сомневаюсь, что у меня получилось бы. Но, кажется, снимал их не маг.

— А в тот раз получилось?

— В тот раз браслеты были не на мне. А Повелитель разве не… — я ошарашено замолчал, пораженный догадкой. А что если Повелитель не рассказал о браслетах? Что Тиррелинир вообще обо мне знает, кроме того, что после полугода рабства из меня сделали эльфа, а заодно и принца? Или он даже этого не знает… А я только, что нечаянно разболтал все свои тайны. И не свои тоже. На мгновение почувствовал себя загнанным в угол, этого хватило, чтобы почти беспричинная паника охватила меня.

— Ваше Высочество? — Все нормально, он же знает, кем я был на самом деле? Ведь понял же он тогда на обрыве намек на предыдущее, более плачевное возвращение во дворец. Или нет… Почему я не спросил у Повелителя, что он рассказал обо мне, ведь должен он был как-то объяснить мое появление? Меня неожиданно встряхнули, я непонимающе уставился на обеспокоенного лорда, который медленно произнес, глядя мне прямо в глаза. — Все будет хорошо. Я поговорю с Повелителем. Ну, успокоились? Я принесу Вам чаю.

Поспешно кивнул, одновременно благодаря за участие и соглашаясь на чай. Вечно у меня реакция заторможенная: раньше надо было пугаться. Теперь просто буду лучше следить за своими словами. И думать, хотя бы изредка. Добрался бы до дому, только бы втравил родных в свои проблемы. Эльфы же целый ворох заклинаний на меня нацепили, нашли бы и на краю света. И тогда бы мои тайны, по совместительству еще и тайны эльфийского двора, стали бы достоянием всего мира. Ничем хорошим это бы не закончилось…

— Могу я Вас попросить? — Дождавшись кивка, продолжил, — Ответьте, пожалуйста, на один вопрос. Что Вам Повелитель рассказал обо мне?

Лорд долго молчал — чай уже успел закончиться — потом, пристально посмотрев на меня, ответил.

— Я знаю, что, прежде чем стать принцем, Вы были несвободны, что Рок и айши Лириниэль — одно лицо.

— Одно лицо, — я усмехнулся. Лицо-то как раз не одно. Как ни странно, я почувствовал облегчение, что хотя бы с лордом, можно, не притворяться, — Нет, я не об этом. Я о событиях трехлетней давности.

Что-то неуловимо изменилось во взгляде Тиррелинира, и это изменение мне явно не понравилось.

— Три года назад на Повелителя было совершено покушение в землях людей. Он отбился от нападающих, но был достаточно серьезно ранен — пришлось отлеживаться в лесу, активировав ускоренную регенерацию. В таком состоянии его нашел человек, — Тиррелинир рассказывал куда-то в пустоту, словно бы меня тут и не было. Все же Повелитель и Тиррелинир чем-то похожи. Лорд тоже вот взялся старую сказочку рассказывать, правда, на новый лад. — Человек согласился провести Повелителя за защитный контур. И судя по тому, что у него это получилось, он знал расписание пограничных патрулей и пропуск у него был. Я не знаю, что Повелитель пообещал человеку, но, думаю, предложил больше, чем может стоить мертвый клинок. — Застывшее лицо эльфа искривила злая улыбка. — За такой и ржавого гроша не получишь.

— Двадцать пять золотых. — Лорд, наконец, обратил внимание на пустое место. — Я приценялся.

— В последний момент человек испугался, что отлучку его заметили, что собственные товарищи его заметут в компании с эльфом, а за такое начальство по головке не погладит. В общем, струсил и сбежал, не дожидаясь награды. У Вас больше нет вопросов?! Тогда не смею больше тратить Ваше время, — Резко оборвав сию прочувствованную тираду, лорд стремительно вышел из комнаты.

Хлопнувшая дверь вывела меня из оцепенения. Кажется, я только что выяснил, в чем причина нелюбви ко мне лорда. Повелитель хоть бы определился уже, а то то принцем меня величает, то предателем. Ничего более глупого и неправдоподобного, он просто не мог придумать. Неужели не понимает, что страж просто физически не сможет предать ни за ящик золота, ни за здорово живешь? Не такую они дают клятву, чтобы вот так запросто ее нарушить. А Тиррелинир принял все это за чистую монету? Хотя, может, он и не понимает — эльф, что с него возьмешь — все люди на одно лицо, все сплошь подлецы и предатели.

А что трус — это верно. Так тогда и не признался, где пропадал целую неделю. Я передернул плечами, что теперь об этом думать? Пройденный уже этап — забыть как страшный сон и больше не вспоминать. Это тогда я больше полугода с тревогой просматривал донесения с границы, ожидая карательных рейдов Летучих Мышей. Впрочем, вся пограничная стража пребывала в состоянии боевой готовности, а потом правители двух стран самым коварным образом заключили мирное соглашение, перестала маячить угроза организованного нападения, и я вздохнул с облегчением, благополучно забыв о своих похождениях.

Нет, все же зря Тиррелинир так быстро убежал: я не против был бы узнать, какая нелегкая понесла Повелителя одного да без охраны на наши земли. Чего-то это лорд вообще так разозлился? Всеми силами пытался забыть о темном прошлом новоявленного принца? А я, бездушный, даже подыграть не удосужился, пристал тут, понимаете ли, с вопросами. Скорей бы уже что ли во дворец перебраться, не мозолить Тиррелиниру глаза. Остальные- то, похоже, и не догадываются, что принц-то липовый, вот и приходится лорду одному мучиться. Друг из Повелителя, оказывается, такой же никудышный, как и родственник.

Глава 4

Если бы не общая нестабильность магического фона, я бы, пожалуй, решил, что Тиррел специально закрывается от меня. Короткое "мы его нашли" и несколько часов тишины. Когда мне наконец удалось установить более-менее прочную связь, пришлось тут же уступить место лорду Дайаниру. Большую часть разговора мне отводилась пассивная роль проводника, чтобы целители могли, не отвлекаясь, обсудить состояние пациента. Пациентом был, что неудивительно, Иллирэн. Ничем хорошим этот побег и не мог закончиться, слабая надежда на то, что Тиррел успеет его найти до того, как братишка опять наломает дров, разбилась об непроходимое упрямство последнего.

Связь постоянно пропадала, а потом и вовсе оборвалась, наградив меня напоследок головной болью. Все попытки восстановить канал связи пропали впустую — а что тому виной — помехи или игнорирование принимающей стороны — сказать сложно.

— Лорд Дайанир, что с Иллирэном?

— Состояние тяжелое, но если сравнивать с прошлым разом, весьма удовлетворительное. Положительная динамика на лицо.

Мысленно сосчитал до десяти. Окончательно портить и без того прохладные отношения — а какими они могут быть после столь демонстративного нарушения приказа? — с главным целителем мне не хотелось. Ему еще Иллирэна лечить. Пусть это одна из его прямых обязанностей, не могу я ссориться с эльфом, который дважды вытаскивал Иллирэна из-за грани, а если так пойдет и дальше, то мне еще не один раз придется прибегнуть к его услугам. И потом, если целитель изволит шутить, значит, с Иллирэном все не так уж и плохо. Наверное.

— Что с заклинанием?

— Мне нужно его увидеть, я остерегусь делать выводы с чужих слов.

— Телепорт будет готов через четверть часа.

Чтобы не ждать впустую, снова попробовал мысленно дотянуться до Иллирэна. Сознание как всегда натолкнулось на стену и… неожиданно прошло сквозь нее!

— Зачем ждать? Мы и так посмотрим.

Главный целитель как всегда проигнорировал мои щиты — интересно, от него вообще можно полностью закрыться? — стоило мне только установить относительно прочную связь с Иллирэном, тут же схватил меня за руки.

В комнате ощутимо похолодало, но тратить силы, которых и так почти не осталось на то, чтобы согреться? Зачем? Все неожиданно потеряло смысл, закрыть бы глаза и не просыпаться… И лишь все усиливающийся холод не дает заснуть, заставляет сердце биться, разгоняя нехотя текущую кровь.

С трудом отделил свои ощущения от чужих — дышать стало сразу легче — и, вспомнив наконец, ради чего все это затевалось, приступил к осмотру. Вопреки ожиданиям перемкнувшее заклинание не спешило себя обнаруживать. Зато многочисленные ушибы и… переломы не заметить было нельзя. И это, называется, положительная динамика?! Похоже, тот день, когда Иллирэн выйдет на улицу и ни разу не упадет, ничего не сломает и при этом не огребет целую кучу неприятностей, будет самым счастливым в моей жизни.

— Не отвлекайтесь, теперь давайте ауру, — как сквозь вату донесся сосредоточенный голос целителя.

Окинул "себя" магическим взглядом… Вот оно! Вся аура в безобразных серых пятнах, закрывающих спину, грудь, правую руку, левое колено.

— Достаточно. На счет "три" заканчиваем.

Мне не хватило времени, чтобы разобраться в структуре заклинания. Но лорд Дайанир, очевидно, разглядел больше, раз так скоропалительно оборвал сеанс связи.

— Заклинание действительно перемкнуло, и само по себе не исчезнет, питается только одним видом энергии — чистой силой самого Рэна. Ваша соответственно тоже подойдет… Где-то через час, максимум через два заклинание переключится на ауру — следы Вы видели.

— Как оно снимается?

— Легко и безболезненно, если снимать будете Вы, — я тут же кивнул, отметая "болезненные" способы, — хорошо. Только, думаю, торопиться с этим не стоит.

— Почему? — мои догадки были не слишком обнадеживающими… Увы, я оказался не так уж далек от истины.

— Потому что недели две никакие лечебные заклинания организм воспринимать не будет, возможен даже обратный эффект. Своего рода аллергия на лечебную магию. Можно, конечно, снова погрузить в длительный сон, но регенерация замедлится. В общем, еще один месяц в бессознательном состоянии Рэну на пользу не пойдет.

— Вы предлагаете оставить пока так и подзаряжать по мере необходимости, я правильно понимаю? — Целитель кивнул. — За два дня кости все равно не срастутся, а дольше ведь нельзя, какой тогда смысл?

— Во-первых, не два дня, а почти неделя, а во-вторых, за это время хотя бы бронхит вылечим, опять же ушибы болеть будут меньше.

Бронхит?! Чтобы заработать бронхит, эльфу надо полдня просидеть в ледяной воде. Усилием воли отогнал панические мысли. Лорд Дайанир прав: кашель при сломанных ребрах — не самая приятная штука, значит, снимать заклинание не будем.

— Повелитель, амулеты вполне сгодятся, Вам необязательно лично… — Целитель оказался не в восторге от моей идеи немедленно забрать Иллирэна.

— И как Иллирэн должен ими воспользоваться? Сейчас не время учиться качать энергию… — я осекся под укоризненным взглядом целителя. Иллирэн же сам выпил амулет, из-за этого заклинание и замкнуло. До меня только сейчас дошло, что человеку без Дара такое умение ни к чему, и собственно Иллирэн знать-то не должен, как накопителями пользоваться. Тогда откуда он…? Ладно, это потом. — Телепортировать его можно? — Если я правильно понял, простого щита достаточно, чтобы избежать нежелательных последствий, однако, перестраховаться тоже лишним не будет — с Иллирэном никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Но бросать его на границе я не собираюсь. И уж тем более ждать, пока его привезут. Хватит, один раз уже дождался.

Оставив бессмысленные попытки убедить меня, что Иллирэна и так прекрасно доставят, лорд Дайанир все же признал, что прямая передача энергии гораздо эффективней, и тут же снабдил меня подробной инструкцией.

Граница встречала проливным дождем, пронизывающим до костей ветром и очень недовольным Тиррелиниром, которому в последний момент сообщили о моем прибытии.

— Повелитель, Вам не стоило так пренебрегать собственной безопасностью.

Я недоуменно вздернул бровь: два телохранителя мне, значит, недостаточно? Особенно если учесть, что я переместился на хорошо охраняемую заставу.

— Где Иллирэн?

Все потом: потом выскажу Тиррелиниру все, что о нем думаю, потом во всем разберусь. Осталось не так уж много времени, прежде чем заклинание переключится на ауру.

— Я провожу.

Дверь с тихим скрипом впустила меня в жарко натопленную комнату. Сразу после улицы здесь было нестерпимо душно, но эльфенок, сидящий в кресле у камина, по уши закутался в одеяло. Наконец, он заметил мое присутствие, медленно поднял голову и вздрогнул — не ожидал меня здесь увидеть.

— Повелитель, — он не без труда вылез из вороха одеял и поклонился.

Короткие волосы мазнули по лицу, на мгновение скрывая неестественную бледность. Вот когда я остро пожалел, что отложил выяснение обстоятельств на потом. Пять минут ничего бы не решили, зато сейчас бы не пришлось мучительно бороться с обуревающими эмоциями. Прикрыл глаза и приказал себе успокоиться. В конце концов, отрезанные волосы это несмертельно, и что по лицу били — пустяк по сравнению с переломами. И все же не удержался от восклицания:

— Что случилось? — против воли вырвалось. В общении с Рэном вся сдержанность таинственным образом куда-то испарялась.

— А я с лошади упал, — встретившись со мной взглядом, Иллирэн побледнел еще сильнее. Едва разборчиво пробормотал, что в падении с лошади нет ничего сверхъестественного.

— С лошади, — искренне постарался придать голосу оттенок доброжелательности, но, похоже, плохо сдерживаемый гнев все же проскользнул, раз Иллирэн испуганно попятился, тут же упав в стоящее за спиной кресло.

Едва подавил порыв тут же кинуться, чтобы таки удостовериться, что с ним все в порядке — и так знаю, что не в порядке. И вообще, пора бы уже вспомнить, зачем я сюда приехал. С трудом оторвал взгляд от почти черного синяка на всю скулу и, стараясь не делать резких движений, медленно подошел к Иллирэну. Чего он так испугался? Забился в кресло и смотрит оттуда расширившимися от страха глазами.

— Иллирэн, — позвал как можно мягче, присел рядом с креслом, осторожно взял братишку за руки — обе перебинтованы! — и предельно спокойно сказал, — представь себе, что я накопитель, и забери столько силы, сколько сможешь.

Рассчитывал ли я, что Иллирэн в кое-то веки послушается? Скорее нет. С чего бы вдруг? Конечно же, он тут же дернулся, пытаясь освободить руки. Выругал себя за излишнюю поспешность: прежде чем переходить к приказам, стоило хотя бы попытаться объяснить. Хотя что толку-то? Все равно ведь слушать не станет.

— Ты же знаешь, что заклинание перемкнуло? — так и не дождавшись ответа, продолжил, — при переходе оно может развеяться, поэтому надо его подзарядить. Я не буду тебя заставлять, но считаю своим долгом предупредить, что если оно все же слетит, тебе будет больно.

В последний момент передумал рассказывать про истощающее ауру заклинание — он и так слишком напуган — лорд Дайанир сделает это гораздо лучше, он же целитель, объяснит понятнее, и Иллирэн хотя бы выслушает его. А мне лучше придерживаться уже знакомой Иллирэну версии. С отчаянием посмотрел на ауру, уже сплошь затянутую мутной пленкой.

— Иллирэн, пожалуйста, ты же себе хуже делаешь. — Ничего он своим упрямством не добьется. И нет у него никакого выбора: или он сам подзарядится, или это сделаю я. Пусть я буду плохой, мне не привыкать, зато он будет живой. Хотелось бы еще и здоровый, а по возможности и счастливый… Еле сдержал вздох: где уж тут с таким неугомонным братцем, хотя бы первый пункт программы выполнить. — Иллирэн, может, все же подзарядишься?

Уговоры неожиданно не пропали даром — чуть заметно кивнув, Иллирэн неуверенно сжал мои запястья и, прикрыв глаза, осторожно потянулся к силе. Так медленно… Я сам бы справился в разы быстрее, но добровольно выпитая энергия лучше примется, мне лишь надо направлять потоки, чтобы сила распределялась равномерно.

В комнате стало уже нестерпимо жарко, но эльфенок замерз, я даже через бинты чувствую этот холод. Через минуту он попытался освободить руки.

— Давай еще, как можно больше. Этого недостаточно. — Аура только немного посветлела, да и резерв жизненных сил не восстановлен. Протестов, как ни странно, не последовало, он смиренно продолжил тянуть из меня энергию.

— Не могу больше, — чуть слышно прошептал Иллирэн перед тем, как обмякнуть в кресле. Сознание потерял?! Облегченно вздохнул, обнаружив на порозовевшем лице едва заметную улыбку. — Тепло… — сонно пробормотал братишка и, свернувшись, насколько позволяли бинты, задремал прямо в кресле.

Будить было жалко, но чем раньше он попадет к лорду Дайаниру, тем лучше. Что-то я не очень доверяю телепатическому осмотру. Перенести на руках или все же приказать целителю, не пожелавшему появляться на заставе, телепортироваться сюда?

Мои сомнения разогнал Тиррелинир: постучавшись, вошел доложить, что телепорт до замка уже готов, и, конечно же, разбудил Иллирэна, а вместе с ним и его страхи — снова это затравленное выражение лица, снова испуганные темно-синие глаза в пол-лица.

— Хорошо. Мы сейчас придем. Буду ждать тебя через два часа у себя в кабинете, — и, повернувшись к настороженно слушающему Иллирэну, добавил, — если у тебя остались здесь какие-то дела… — Он тут же помотал головой, так и не проронив ни звука. Да что же это такое! — Тогда пойдем.

На всякий случай взял Иллирэна за руку и первым шагнул в арку телепорта, как можно быстрее прошел межпространственный коридор, не забывая следить за состоянием младшего брата. Ступив на с детства знакомые плиты родового замка, испытал чувство облегчения — переход прошел нормально. Неожиданно Иллирэн покачнулся и схватил меня за руку. Смертельно побелевшее лицо, струйка крови из прокушенной губы и почти прозрачные светло-серые глаза, обезумевшие от боли, смотрящие сквозь меня. Подхватив оседающего брата на руки, телепортировался в кабинет целителя, одновременно посылая сигнал лорду Дайаниру, который должен был к нашему приходу уже прибыть в замок. Бережно опустил драгоценную ношу на кушетку, осторожно расцепил пальцы, судорожно вцепившиеся в мое плечо.

— Больно… — полушепот-полувсхлип.

— Иллирэн?!

— Он Вас не слышит, — наконец-то, появился Дайанир, — начинайте накачивать его силой, я направлю.

Казалось, прошло не меньше часа, прежде чем целитель, замкнув последние нити заклинания, сообщил, что моего участия больше не требуется.

Опустился в кресло рядом с Иллирэном. С трудом понимая, что делаю, пошарил в карманах плаща. Ах да, где-то у меня был накопитель. Лорд Дайанир на секунду отвлекся, всучил мне амулет и вновь вернулся к своему пациенту. Через силу я пополнил резерв… Приказав немедленно выпить, целитель протянул мне стакан с непонятной жидкостью, которую я чуть было не расплескал на себя. Дожил! Руки уже трясутся, как у последнего наркомана. Что, впрочем, и неудивительно после такого количества отданной силы.

— Жизни Рэна ничего больше не угрожает, кроме него самого, разумеется.

Целитель все шутит…

— Почему Вы мне не сказали, что от телепортации заклинание может разомкнуть?

Целитель заверил, что переход никак не скажется на состоянии заклинания. В противном случае, не потащил бы я Иллирэна через телепорт. В крайнем случае, неделю на заставе отлежался бы, ничего с ним не стало бы. Лорд Дайанир недовольно дернул уголком рта.

— Телепортация тут не причем.

— А что тогда? — может, и не причем, но Иллирэн вряд ли поверит. Не хотел пугать, а теперь получается, что я обманом вынудил его подзарядиться.

— Заклинание было неустойчиво, я немного подправил его. Так что можете не беспокоиться, такого больше не повторится. И вообще, Вам стоит отдохнуть.

— Нет, мне пора, — бросил прощальный взгляд на бледное лицо братишки… и понял, что никуда сегодня уже не пойду. — Хотя нет, я тут посижу.

— Иллирэн все равно теперь будет спать не меньше двух дней.

— Два дня и посижу, — мужественно подавил зевоту. Хотя бы сегодняшний вечер и ночь посижу, а потом, хочу я этого или нет, придется вернуться во дворец — я еще не все дела, накопившиеся за время предыдущей комы Иллирэна, разгреб, и надо уже, наконец, разобраться, что случилось.

Лорд Дайанир недовольно покачал головой и ушел, взяв с меня обещание, что позову его помощника, как только захочу спать.

Перенесенный на утро разговор не сулил ничего приятного — Тиррелинир вел себя так, будто не он, а я должен перед ним отчитываться.

— Интересно, что стало с братцем? А может, для начала расскажешь, где ты его вообще раскопал? И что все же произошло три года назад? Мне казалось, я имею право знать. Если не счел меня достойным своего высочайшего доверия, мог хотя бы не лгать. Особенно про Лириниэля.

— Я тебе ни слова неправды не сказал. Тем более, об Иллирэне.

— Да? Простите, Повелитель. Вы хотите знать, что случилось? Принца избили на моих глазах, а я не счел нужным вмешаться. Вот в общих чертах все.

Пальцы непроизвольно впились в подлокотник, грозя испортить мягкую обивку кресла. Перед глазами промелькнуло бледное лицо с прокушенной от боли губой. Тиррелинир не понимает, что я и так уже на грани, или он нарочно меня провоцирует?

— Все? А теперь тоже самое только с подробностями, — с трудом сдержался, чтобы не накричать. Мало мне проблем с Иллирэном, так теперь еще и Тиррелинир сцены устраивает!

— А подробности будут, когда Вы снизойдете до пояснений, какую роль в событиях трехлетней давности сыграл Лириниэль. Простите, но Вам не кажется, что изложенная Вами версия звучит неправдоподобно? Почему какого-то бродягу с границы, правда, откуда-то знавшего лазейку в защите, ни с того ни с сего делают принцем? С каких пор контрабандистов или предателей, я не знаю уже кого, коронуют?

— Не смей так говорить о моем брате.

— На тебе ведь были браслеты, так?

— Браслеты? Иллирэн тебе сказал? — я уже не успевал за резко меняющим темы Тиррелиниром.

— Да он еще хуже, чем ты! Только почему-то даже он понял, что иногда надо наступить на горло своей гордости, а Вашему Величеству нет никакого дела до бесследно пропавших подданных. И до того, что кто-то по-прежнему их ждет, Вам тоже дела нет! Проще отмолчаться — конечно, Вас это не касается. Нашел себе родственника под кустом и носишься с ним как с младенцем. Может, мне тоже пойти найти себе новую сестру? А и действительно, зачем мне родная? Разницы ведь никакой.

Он меня в исчезновении Талики обвиняет?! Тиррелинир отшатнулся, но я успел перехватить его руки.

— Правду хочешь знать?

— Но это невозможно… — потрясенно выдохнул, а вот вдохнуть уже не смог, настолько меня поразила новость. Нежно сжал теплые ладошки, не в силах выразить радость от нежданного счастья.

— Ты не рад? — потерянно прошептала Нора.

Порывисто обнял, испугавшись, тут же ослабил объятья, бережно поглаживая чуть вздрагивающие плечи.

— Как я могу быть не рад? Такое счастье… Я думаю, стоит перенести свадьбу. Зачем ждать?

— Но…

— Ты же не передумала? — перепугался я. Нет, у меня не было ни малейшего повода сомневаться в Норишке. Просто иррациональный страх, что что-то может испортить такое хрупкое счастье. Осторожно стер слезинку, скатившуюся по ее щеке, и широко улыбнулся в ответ на робкую улыбку. — Что я могу сделать, чтобы эти прелестные глазки больше никогда не плакали?

Застыл, залюбовавшись аурой Норишки — перламутрово-белая и ярко-зеленое сияние, окутывающее хрупкую фигурку. Еще недавно его не было. И как я раньше не заметил? Надо же быть таким идиотом.

— Ты прекрасна… Норишка.

— Выпьем за здоровье нашего малыша? — мягко перехватил руку, отобрав бокал с легким игристым вином.

— Норишка, тебе не стоит.

Эльфийка притворно надула губки.

— Мы еще не поженились, а ты уже командуешь, — не удержавшись, рассмеялась. — Я и не собиралась, выпей ты.

— За здоровье нашего малыша.

Счастье пьянило сильнее вина, кружилась голова… я мягко осел на пол. Усилием воли разогнал мутную дымку перед глазами, сознание тут же прояснилось.

— Прости.

— Пить яд за здоровье… плохая примета.

Эльфийка вздрогнула, обняв себя за плечи, тихо сказала:

— Не говори так. Ты же не желаешь зла нашему ребенку.

— Все же нашему? — незаметно пошевелил пальцами, яд скоро прекратит свое действие. Мне нужно две минуты, чтобы оцепенение прошло. — Почему?

— Думаешь стать твоей женой — предел мечтаний?

— Нет. Я так не думаю.

— Странно… А вот весь мой род почему-то уверен в этом.

— Почему ты не сказала мне… — Смиренно жду, пока то, что некогда казалось смыслом жизни, втопчут в грязь.

— А потому что я не могла разочаровать свой род. Столько радости было, что Повелитель обратил свое сиятельное внимание на ничем не примечательную девчонку.

Действительно, проще убить навязанного жениха…

— Леди, отойдите от него, — остальные заговорщики появились раньше, чем хотелось бы. Голос говорившего мне незнаком, а чтобы разглядеть лицо, придется повернуть голову, и тем самым выдать себя. Пришедший неожиданно разозлился, — Я же сказал тебе надеть на него наручники, глупая девчонка!

Бесцеремонно оттолкнув Норин, пришедший метнулся ко мне, чтобы исправить эту досадную оплошность, но меня там уже не было. Подлетев к застывшей посередине комнаты эльфийке, активировал телепортацию. Не хватило какой-то секунды. Меня резко дернуло, швырнуло в сторону, со всей силы ударив об стену.

— Хорошая попытка. И глупая. Неужели, Ваше Величество, Вы думаете, я откажу себе в удовольствии первым поздравить Вас с наследником? — на моих руках защелкнули антимагические браслеты и резко вздернули за ноги.

— Что Вы хотите?

— А какая тебе собственно разница? — за спиной хлопнула дверь. — Уведите его.

Браслеты — вещь неприятная, но этого явно мало, чтобы меня удержать. Вывернулся из захвата, сбив державших меня за руки, обезоружил ближайшего эльфа. Конечно, чужой меч будет плохо слушаться, но свой я, увы, оставил во дворце.

Прокручиваю бой… победить с одним только мечом и то чужим боевых магов сложно. У меня не получилось. Отвлекся на вскрикнувшую Норишку, этого хватило, чтобы полностью обездвижить меня.

— Не трогайте ее! — рванулся к раненной девушке, но в этот раз меня держали крепко.

— Прости, но оставлять твоего наследника топтать землю, было бы неразумно.

— Ильгизар, не надо больше, прости. — Тиррелинир попытался отобрать руки, но я лишь крепче сжал их. Хотел правду — смотри теперь. Чтобы потом не говорил, что мне все равно. Смерть Норин, потом моя, медленная и мучительная, промелькнули в одно мгновение: как бы я не был зол на Тиррела… незачем ему это видеть.

Умиротворенный шепот леса нарушило сосредоточенное сопение какого-то зверя, судя по производимому шуму, немелкого. Вряд ли хищник… Так топать в лесу могут только люди, но шум доносился откуда-то снизу. Он приближался, пока, наконец, существо не врезалось в мое дерево. Такими усилиями приглушенная боль тут же проснулась, вырвав у меня чуть слышный стон…

Ослепляющий свет вытащил меня из небытия, если бы не снова вернувшаяся боль, я бы решил, что, наконец-то, перешел грань. Заклинание, блокирующее доступ к резерву, развеялось — вернулось магическое зрение, тут же автоматически поднялись щиты, отбирая последние крохи силы. Угасающим сознанием поймал мысль, что аура сейчас сгорит. А и тьма с ней — раз я упал с дерева, значит, руки непоправимо искалечены, ноги тоже. Жить инвалидом мне не хотелось, но возникший из ниоткуда поток концентрированной силы был слишком большим соблазном: инстинктивно потянулся к нему, благо это не требовало больших усилий — искрящаяся и потрескивающая жидкость непостижимым образом лилась мне прямо в рот. Привкус крови забивал все ощущения, но мне уже давно стало все равно. Осталась только мучительная жажда, и теперь я хотел лишь напиться энергией до отказа…

Отпустив Тиррела из своих воспоминаний, вернулся в кресло и уставился на бледного как мел друга. Не знаю, что он там себе напридумывал, но видимо, правда ранила сильнее, чем мое "недоверие". Стоило три года скрывать, чтобы потом вот так из-за каких-то нелепых обвинений сорваться?

— Простите меня, Повелитель, я был не прав, и… спасибо, — Тиррелинир преклонил колени и низко опустил голову. Как осужденный на казнь. Такой реакции следовало ожидать, но все же в сердце неприятно кольнуло. А чего я хотел?

— Встань.

Конечно, Тиррел, обвинявший меня в излишней мягкости к заговорщикам, был не готов узнать, что его кузина, она же моя невеста, Нориниэль была среди заговорщиков, сыгравших на чувствах совсем еще молодой девчонки. Всего лишь пешка, разменная монета… Но даже смерть не снимала с нее вины, более того, я был в праве наказать весь род, только что бы это изменило? Все равно из рода Исвальд никто кроме Норин в покушении не участвовал — а Мыши тогда копали подо всех, кто хоть как-то мог быть замешан в этом. В том числе и под Тиррелинира. Он как раз тогда был не в столице: уехал Талику искать. Только вот сигнал оказался ложным — Норин постаралась.

Зато поднявший на нее руку не мог упрекнуть меня в мягкотелости…

— А теперь я хочу знать, почему ты смотрел, как избивают моего брата, и ничего не сделал.

Глава 5

Натянул одеяло повыше, спасаясь от наглого луча, но диверсия прошла успешно — спать больше не хотелось. Незнакомая комната вся была залита солнечным светом. Довольно зажмурился, подставляя лицо под струи тепла — точно не застава, где даже камин от холода не спасал.

Лежу и с блаженным видом изучаю причудливый узор дерева, которым обшит потолок, почти как у деда в его летней резиденции. Изо всех сил стараюсь не моргать — как бы не спугнуть утренний сон, подаренный мне после бесконечно долго кошмарной ночи. Глаза щиплет, но я держусь до последнего, смаргиваю, только когда по щеке стекает слеза. Никто не спешит выдернуть меня назад в суровую реальность, так может и не снится? Губы против воли расплываются в улыбке. Где бы я ни был, мне здесь определенно нравится.

Осторожно подтянувшись, сел в кровати. Пусть бинты изрядно сковывали движения, зато ничего не болело, даже бронхит не спешил о себе напомнить. И не надо, мне и так хорошо. Потянулся за одеялом и не удержал разочарованного вздоха. Вот тебе и доброе утро. Браслеты с меня так и не сняли…

Сознание медленно просыпалось и начинало потихоньку паниковать. Место, бесспорно, хорошее, но все же где я и как здесь оказался? Идея встать и выяснить самостоятельно тут же провалилась — я вдруг обнаружил, что, оказывается, не являюсь единоличным хозяином сих апартаментов: в кресле, развалившись, дремал Повелитель. Ритуальное трясение головой отогнало пугающие образы, преследовавшие меня всю ночь. Трудно сходу разобраться в том хаосе эмоций, что вызывал у меня спящий эльф, но панический ужас в списке точно не числился. И все же я вздрогнул, неожиданно натолкнувшись на равнодушный взгляд вечно холодных глаз.

Молчание затягивалось. Я первым отвел глаза, прекращая этот заведомо проигранный поединок. Не похоже чтобы эльф был особо рад меня видеть, я тоже не в восторге… Ладно, поставим галочку напротив пункта "радостная встреча любящих родственников" и забудем. Решив отмалчиваться, пока Повелитель не снизойдет до обращения ко мне, уставился на руки, сложенные поверх одеяла. Сбитые костяшки, перебинтованные запястья и тонкие кольца браслетов — сразу видно руки принца… глубоко законспирированного под беглого преступника. Не знаю, сколько бы мы так молчали, если бы коварная простуда, до этого сладко посапывающая, вдруг не решила о себе напомнить.

— Выпей, — дождавшись, пока я откашляюсь, приказал эльф. — Пей, не сомневайся, лорд Дайанир специально для тебя приготовил.

О, отлично, значит, Дайанира не отстранили от моего лечения. Надеюсь, что за организацию побега ему несильно досталось. Протянул относительно правой здоровую левую и, взяв стакан, выпил то, что доктор прописал. Мысленно прочитал себе лекцию о воздействии кхаледовской магии на память особо эмоциональных недоэльфов и, собравшись с силами, посмотрел на Повелителя. Вроде карать меня за побег пока не собираются.

— Как ты себя чувствуешь? — Эльф первым нарушил тишину.

— Нормально.

Еще помолчим… Мне-то что, мне спешить некуда, а вот у эльфа дел наверняка выше крыши. Так и шел бы отсюда, чего здесь сидеть?

Хоть убейте, не помню, как я здесь оказался. То ли головой крепко приложился, то ли… магия дворца не дремала и, пока я наслаждался ужасами с Повелителем в главной роли, делала свое черное дело.

— Иллирэн, нам надо серьезно поговорить.

Серьезный разговор был, однако, отложен по причине очередного приступа кашля.

— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? Может, позвать целителя? — при хорошем воображении можно было заприметить в голосе эльфа обеспокоенные нотки, только вот равнодушное лицо никак в сию идиллическую картину не вписывалось.

Помотал головой: к чему тянуть? Помереть мне точно никто не даст, чем раньше я узнаю, на каких правах тут нахожусь, тем лучше — ненужных иллюзий не будет.

— Позавтракаешь?

Недоуменно посмотрел на эльфа, это и есть его серьезный разговор? Нет, тема его мне безусловно нравится, и отказываться от еды я больше не собираюсь — это уже пройденный этап.

— Да, спасибо.

Мне даже из кровати не пришлось выползать — завтрак мне тут же организовали в лучшем виде, водрузив на специальный столик чашку чая, тарелку с горой крохотных, но обалденно вкусных пирожков, вазочку с вареньем… совсем как дома. Только вот браслеты да равнодушная маска вместо положенной по сценарию радушной улыбки не перестают напоминать, что такая забота — всего лишь иллюзия. Впрочем, надо отдать ей должное, довольно вкусная иллюзия.

— Иллирэн, пообещай мне… — пирожок замер на полпути ко рту. Не знаю, какие чувства вызвало это зрелище у Повелителя, потому что он вдруг чуть заметно улыбнулся. — Ты ешь, ешь.

Философски пожал плечами и отправил пирожок по месту назначения.

— Пообещай мне… — Повелитель дождался, пока я посмотрю на него, помолчал, а потом как-то скомкано, словно хотел сказать нечто совсем другое, добавил, — пообещай, что… постараешься больше не падать с лошади.

Чашка с грохотом опустилась на столик, разлетелась осколками, разбрызгав остатки чая. Не приснилось. Невольно сжался, вспомнив появление эльфа на заставе: если сейчас его присутствие никак не ощущалось, то тогда от него исходили волны почти осязаемого гнева, вызывали дикий, необъяснимый, но от этого еще более сильный страх, подавляли волю, оставляя на краешке сознания неконтролируемое желание спрятаться, забиться в угол, только чтобы не попадаться на глаза этому опасному существу.

Идти, боясь лишний раз вздохнуть, а потом и вовсе задыхаясь от боли, главное — не привлекать к себе внимание, не злить эльфа, и если повезет, возможно, он пощадит меня. Не упасть, не споткнуться, терпеть — ни единого звука, только чуть слышный шорох шагов… Представить, что меня нет, что кто-то другой, не я, идет по туманному коридору. Помогло? Не знаю, но эльф, кажется, немного успокаивается и забывает обо мне.

— Иллирэн? — до меня доносится обеспокоенный голос, — Иллирэн, я что-то не так сказал?

Медленно отодвигаюсь, уверяя себя, что не боюсь, но липкий страх уже заполз в душу. Меня здесь нет… В тот раз помогло, значит, в этот раз тоже поможет. Сработало! Повелитель, похоже, забыл о моем существовании — закрыл глаза и, сделав глубокий вдох, откинулся на спинку кресла.

Страх исчез также внезапно, как и появился. Кажется, я схожу с ума. Ничем другим кроме как помутнением рассудка эти припадки не назовешь. Запрут меня в комнате с мягкими стенами… как пить дать запрут.

— Прежде чем ты снова примешься от меня шарахаться, — эльф все-таки вспомнил о моем существовании, — хочу тебе сказать, что бояться ровным счетом нечего. Здесь ты в полной безопасности, а наказывать тебя никто не собирается.

Можно сказать, легко отделался. Похоже, сейчас должна быть моя реплика, по крайней мере, Повелитель чего-то ждет, даже осколки уже убрать успел — "испарил" небрежным движением руки. Может, я должен благодарить за оказанное мне снисхождение? О, Величайший из Мудрейших и дальше по тексту? Эх, что-то не заладился у нас серьезный разговор с самого начала.

— Могу я узнать, как настроены браслеты? Мне не хотелось бы снова испытывать их действие на себе. — Выяснять опытным путем почему-то не хотелось, а гордость, фиг с ней с гордостью, эльф, похоже, и не предполагает во мне таких чувств. А вот получить магический удар только потому, что не знал, что заходить дальше уборной мне строжайше запрещено, нет уж спасибо… Раз мне ничего не приснилось, и обезболивающее заклинание все-таки слетело, сработай теперь браслеты, я получу по полной. Еще и новое обезболивание могут сбить.

— О браслетах я и хотел с тобой поговорить. Я думаю, Лорд Дайанир не раз и не два говорил тебе, что аура твоя нестабильна, — эльф нехотя выдавливал из себя слова. Видать, целитель занят или отдыхает после трудов праведных, Повелителю не на кого меня спихнуть, приходится самому сидеть тут, объяснять. — В настоящем режиме браслеты не ограничивают свободу, только устанавливают связь между носителем и… — Повелитель задумался, подбирая подходящее слово. А что там думать? Между рабом и хозяином. Между преступником и тюремщиком. Что может быть проще? — В общем, сейчас нас связывает достаточно широкий энергетический канал, по которому я всегда могу передать тебе необходимое количество силы, а также могу контролировать твои срывы.

Сказать бы, что не верю, да память услужливо подбрасывает эпизод с последним выбросом силы. Тогда, самостоятельно восстановившись в рекордно быстрое время, я решил, что аура начала приходить в норму, но если все же допустить, что Повелитель говорит правду, это его заслуга. Только зачем надевать наручники, если без них не было необходимости в таком контроле? И почему он тогда самолично заявился на заставу? Куда проще было сбросить силу по каналу и не мучиться.

— Если это правда, снимите их, я лучше две недели пластом лежать буду в случае срыва, — отчаянно выпалил и замер, протянув вперед руки.

— Прости, но пока я не буду уверен, что твоему здоровью ничего не угрожает, тебе придется смириться с браслетами.

— Пожалуйста. — Прозвучало так жалко и неубедительно, что самому противно стало. Дожил! Умоляю снять с меня рабские браслеты. Я, в конце концов, не преступник и не раб, чтобы цеплять на меня наручники. Повелитель, похоже, думает иначе, и его реакция — лучшее доказательство, что браслеты в первую очередь наказание, может быть, устройство слежки и контроля за мной, а уж потом все остальное. А говорил, не будет наказывать. Не соврал даже: давно уже наказал и отменять наказание не собирается. — С каких пор желание сохранить память считается преступлением?

— Иллирэн, не говори глупостей. Это для твоего же блага.

— Какое Вам дело до моего блага? Вот заведете семью, будете тогда своих детей в наручники заковывать и заставлять по струнке ходить, ну или как Вы там себе заботу о близких понимаете. Моя жизнь Вас никаким образом не касается.

Я прекрасно себя контролирую. Больше истерик в моем исполнении Повелитель не увидит, так что не надо мне никакого опекуна. Эльф неожиданно побледнел — видимо, моя отповедь задела его сильнее, чем я мог предполагать — медленно встал и, бросив мне ледяным тоном, что, увы, моя жизнь его касается самым прямым образом, развернулся и ушел. Хм. Не понравилось, видите ли, когда его носом ткнули, что его обращение со мной несколько отличается от родственного. Я тоже, конечно, хорош, стоило эльфу намекнуть, что браслеты на меня надели по причине нереальной заботы о моей скромной персоне, радостно развесил уши. Сколько можно наступать на те же самые грабли?

Самостоятельно переодеться, как выяснилось, гораздо сложнее, чем то может показаться на первый взгляд. Но раз от чьих-то щедрот мне таки выделили нормальную одежду, не ходить же целый день в пижаме. Идти мне, правда, некуда, да и прежде чем совершать вылазку, надо убедиться, что обезболивающее заклинание предусматривает самостоятельные передвижения. Брюки я с грехом пополам надел, а вот с рубашкой пришлось повозиться: с трудом просунув перебинтованные руки в рукава, обнаружил, что шнуровка слишком тугая, чтобы голова смогла пролезть через ворот без угрозы для сохранности ушей. Попытался вытащить руки, но они, похоже, намертво застряли. И что мне теперь делать? На помощь звать? Представляю, как это выглядит со стороны. Хотя… Полосатых вихров не видно, смирительная рубашка на месте — буйный пациент усмирен, обездвижен и полностью деморализован.

Настороженно прислушался — никого, просто почудилось. Или все же здесь кто-то есть? Мне теперь в каждом шорохе будут невидимки мерещиться или это временное психическое отклонение? От неслышно скользнувшей ко мне тени я шарахнулся как от прокаженного.

— Рэн, не дергайся.

Облегченно вздохнул, опознав в таинственной тени Дайанира, и, дождавшись, пока меня освободят из рубашечного плена, протиснул голову на свободу.

Ну почему я не черепаха? А рубашка не панцирь… И не удастся теперь спрятаться назад от целителя, изучающего меня с каким-то подозрительным, я бы сказал, патологоанатомическим интересом.

— Э… Доброе… утро? — Эльф чуть заметно кивнул — Дайанир, что-то случилось?

— Случилось. Ты на мою голову случился.

— Я не специально, — шутка не прошла. Ну и ладно, небольно-то и хотелось.

— А мне иногда кажется, что специально. Я вот грешным делом думал, что у тебя голова на плечах есть, а ты только за порог ступил, сразу в неприятности влип… Вот так поневоле и задумаешься, а не прав ли был Повелитель, когда не хотел тебя дальше дворца отпускать.

— Не говори так… — слишком больно было слышать это от Дайанира.

— А что я должен говорить? Ребенок магией крови играется? На здоровье. С обрывов прыгает? А лишь бы не плакал. Один раз его по кусочкам уже собирали? Ну так еще раз соберем, глядишь, в следующий раз лучше получится. Все равно Повелителю делать больше нечего, как сидеть неделями у его кровати.

Все целители одинаковые. Тиррелинировский уже мне плешь проел из-за этого амулета, и Дайанир туда же. Конечно, я малолетний идиот, заигравшийся в героя, за неимением вселенского зла, которое надо немедленно забороть, придумавший себе зло местного масштаба… Закрыл полыхающие уши. Вот тебе и дождался сочувствия и понимания. Повелитель и тот лучше ко мне отнесся. Или равнодушнее?

— По-хорошему надо было оставить тебя без обезболивания, чтоб ты в полной мере насладился результатами собственной глупости. — Вот так меня скоро вообще лечить откажутся. И это мне говорит главный целитель! А я-то наивный надеялся, что помереть мне не дадут. — Но раз уж заклинание перемкнуло, пусть пока повисит.

— А разве оно не развеялось? — Окончательно запутался, что было наяву, а что приснилось.

— Нет, я успел его подцепить. Сам понимаешь, что просто так оно работать не будет — Повелителю придется его заряжать. На твоем месте я бы лишний раз характер не демонстрировал.

А то что? Останусь без обезболивания? Дайанир, наконец, сжалился надо мной и оставил меня одного. Поймал себя на том, что неосознанно натягиваю рукава пониже, пытаясь скрыть позорные браслеты… Наверное, Повелитель все же сказал правду, и они проводят энергию. Я все понимаю: амулет теперь мне даже подержать не дадут. Повелитель, конечно, мог и сам подзарядить меня, как он это раньше и делал. Только в этот раз из всех возможных эльф выбрал самый унизительный способ.

Горько усмехнулся, хватит уже жалеть себя и ожидать от по сути чужих мне эльфов дружеского участия. Повелитель со мной расплатился сполна, пусть мне от него ничего и не нужно было, а перед Дайаниром я сам в неоплатном долгу. Организовав мне побег, он в какой-то мере взял на себя ответственность за мою жизнь, а я… я сделал то, что сделал. Жалеть о произошедшем не буду, но Дайанир, наверное, имел право отчитать меня. Обижаться на него после того, что он для меня сделал, было бы свинством.

Кажется, я знаю, какой будет моя смерть: я умру от тоски. За весь день ко мне зашел только неразговорчивый Летучий Мыш, принес мне обед, молча расставил тарелки, молча их собрал, когда я доел, и унес. Посидел в кресле, теперь можно и полежать, посидел в кровати, полежал в кресле — вот и все разнообразие. Ковылять по комнате мне скоро надоело, щеголять по замку в браслетах меня тоже не привлекало, и потом нет уверенности, что мне вообще позволено покидать пределы комнаты. Осторожный стук в дверь возвестил приход все того же Мыша.

— Ваше Высочество, Повелитель просит Вас присоединиться к нему за ужином.

Первым порывом было согласиться, пускай компания не самая приятная, зато не один в смертельно надоевшей мне за день комнате. Даже самого, казалось бы, естественного и незамысловатого развлечения — посидеть на окне, тоскливо взирая на случайных прохожих — меня лишили. Окно находилось слишком высоко, и чтобы выглянуть на улицу, пришлось бы передвигать тяжеленное кресло.

Оценил степень своей наивности: тоже мне, надеялся, что Повелитель лично придет заряжать заклинание, а он даже поесть меня приглашает через посредников. Если так пойдет и дальше, скоро, чтобы увидеться с так называемым братом, мне придется заранее записываться на аудиенции. Ничего, я с его секретарем знаком. Договорюсь как-нибудь по-свойски, если очень нужно будет. Ну да, был знаком. В прошлой жизни.

— Я… я неважно себя чувствую и… передайте Повелителю мои извинения, пожалуйста.

— Как Вам будет угодно. Я распоряжусь подать Вам ужин сюда?

— Спасибо, — пробормотал вслед уходящему эльфу.

Уныло поковырял принесенные мне блюда. Нет, все же правильно я отклонил сиятельное приглашение: представил на секунду, что сейчас тут с постной миной сидел бы Повелитель, и аппетит пропал окончательно. Послонявшись немного по комнате, попытался придвинуть кресло к окну, но только разнообразил коллекцию синяков, а этому монстру хоть бы хны — с места оно не сдвинулось. И чем, спрашивается, эта комната отличается от камеры одиночного заключения? Окно под потолком, мебель разве что к полу не прикручена, еду приносят по часам… А вечером почетного пленника комендант приглашает разделить трапезу. Мысленно фыркнул — лезет в голову всякая чушь.

Я уже укладывался спать — ну и что, что время детское, делать-то все равно нечего — когда до меня неожиданно дошел весь ужас моего положения. Если сегодня утром память уже сдавала свои позиции, завтра я могу вообще ничего не вспомнить! Как назло меня тут же заклонило в сон. Резко подскочил в кровати, нашарив тапочки, принялся наматывать круги по комнате. Ну что мне стоило раньше сообразить? Была ведь возможность и не одна поговорить с Повелителем или хотя бы с тем же Дайаниром… Хотя нет Дайанира просить у меня язык не повернется. И так он все время вступается за меня. Какая это дружба, если я только пользуюсь, прекрасно осознавая, что возможности отплатить у меня нет и вряд ли когда-нибудь будет.

Выбор у меня небольшой: или сейчас же поговорить с Повелителем, или понадеяться, что к утру хоть какие-то обрывки воспоминаний сохранятся, и память мне восстановят. Ну или, что очень сомнительно, магия дворца решит, что я вдруг стал вполне себе вменяемым, и память тереть не будет. Заранее настроился, что скорее всего в просьбе мне откажут, сделал себе очередное внушение, что это не повод лишний раз провоцировать кхаледовскую магию, и, придя к выводу, что самая лучшая стратегия — вести себя предельно вежливо и отстраненно, решительно открыл дверь комнаты… чтобы потерянно замереть в проходе.

Вместо коридора за дверью обнаружилась просторная гостиная. Вот тебе и одиночная камера… Медленно прошелся, почти по щиколотку утопая в теплом пушистом ковре. К демону тапочки! Уютный диван, кресла, шкаф с книгами, огромное окно в полстены, стол с бумагой и письменными принадлежностями… Неловко повернувшись, чуть не снес вазу с фруктами, стоящую на столике у стены.

— Ваше Высочество, что-то случилось? — как я и рассчитывал, когда отправился на поиски посыльного, Мыш караулил под дверью и поэтому сразу же прискакал, услышав подозрительные звуки, только дверь эта оказалась несколько дальше.

— Да, передайте, пожалуйста, Повелителю, что я хочу с ним поговорить.

Какой же я, мягко говоря, болван: просидел целый день взаперти, стеная о превратностях жизни, тюремщиком Повелителя успел не раз обозвать, а выйти за дверь мне мозгов не хватило, не лежачий же я больной, в конце концов! Музыкальная шкатулка, надо же… И книги, по большей части на всеобщем, чтобы отдельным неграмотным личностям было не так скучно залечивать "боевые раны".

— Я тебя слушаю.

Словно застигнутый на месте преступления, вздрогнул, выронил книгу и окончательно растерял все слова, а вместе с ними и остатки решимости.

— Иллирэн, что случилось?

— Простите, что побеспокоил Вас. Я хотел поговорить о моей памяти.

— А что с ней не так?

Повелителю бесполезно что-то доказывать, он сам знает, что "лучше для моего блага". Опять сделал вид, что ничего не происходит. Глупая была затея, с самого начала обреченная на провал. Но больше суток без сна я не выдержу…

— Повелитель, я не хочу потерять память. Вы можете что-нибудь сделать, чтобы она не стиралась? Пожалуйста.

— Иллирэн, — пришлось оторвать взгляд от ковра и посмотреть на Повелителя. Как всегда никаких эмоций. С момента нашей последней встречи его лицо, казалось, застыло окончательно и теперь напоминало фарфоровую маску. — Мы не во дворце, здесь твоей памяти ничего не угрожает.

— Не во дворце? Но…

Не меняя выражения лица, Повелитель прошел мимо меня к окну и отдернул тяжелую гардину. Представший моим глазам вид поверг меня в шок. Откуда здесь взялись горы? Да еще такие… По сравнению с ними, те, что чуть не стали моим последним пристанищем — груда камешков.

— Это Сальтар, Предгорный замок.

Оперся здоровой рукой об так удачно подвернувшийся стеллаж. Почему, когда я окончательно решил не ждать от эльфа ничего хорошего, он самым коварным образом всячески проявляет заботу и даже не удосуживается мне об этом сообщить?!

— У тебя все? — Недоуменно повернулся к нему. — Это все о чем ты хотел поговорить? Тогда спокойной ночи.

— Подождите. — Мой окрик застал эльфа уже в дверях. — Спасибо.

Эльф слегка поклонился и ушел, не сказав больше ни слова.

— Спокойной ночи.

Глава 6

Исследовать доставшиеся мне апартаменты толком так и не удалось — Дайанир как с цепи сорвался, вознамерившись вылечить меня от бронхита за три дня. Вчерашний не в счет — вчера Дайанир проверял, нет ли у меня аллергии на лекарство. Нет бы у меня спросить, нет, легких путей целитель не искал — подсунул мне с утра пораньше "контрольный" отвар, а потом весь день ждал реакцию — от сыпи и зуда до легких приступов удушья… На мое вполне законное возмущение, что я мог уже десять раз скончаться, а никто бы и не заметил, целитель заверил, что так просто мне умереть не дадут, ибо я "надежда и опора эльфийского народа". В таком случае у эльфов нет будущего.

Даже после обэльфячивания аллергии у меня не обнаружилось, поэтому Дайанир замучил меня бесконечными припарками и притирками, настоями и отварами — использовал весь целительский арсенал, кроме магии, разумеется. Мудреное объяснение, почему меня сейчас нельзя лечить с привлечением силы, незаметно свелось к очередному перечислению моих прегрешений. Можно подумать, сам я не знаю, чем обычно заканчиваются прыжки с обрывов. Зато мне удалось привлечь целителя к подстрижке. Сколько можно ходить облезлым чучелом? Критически изучил получившуюся прическу в зеркале и в целом остался доволен, насколько это вообще возможно при повышенной ушастости и некоторой полосатости. Еще бы челка в глаза не лезла, было бы вообще замечательно, но постричь покороче Дайанир отказался, и у меня ножницы отобрал. Но все равно, хоть на человека стал похож… особенно если синяк чем-нибудь замазать.

Есть одному и так тоскливо (составить мне компанию за обедом целитель почему-то отказался), а когда еще каждое движение сопровождается голодными взглядами — кусок и вовсе в рот не полезет. Нет, бессменный Летучий Мыш не позволил себе присутствовать при моей трапезе, сервировав столик, он поспешил скрыться с моих глаз. Только вот меня не покидало ощущение, что в комнате кто-то есть, но, сколько бы я не оглядывался и не прислушивался, никого обнаружить так и не смог.

Через силу проглоченный обед я простить еще могу, но вот распивание чая я никаким галлюцинациям отравить не позволю. И, кажется, я знаю, кто мне в этом поможет.

— Могу я узнать Ваше имя? — стоило Мышу вернуться, как я тут же взял его в оборот.

— Ингвариэль, Ваше Высочество.

Обрадовавшись, что эльф пошел на контакт, я смиренно проглотил "высочество" — не все сразу.

— Думаю, мне нет нужды представляться, — знаю, невежливо, но что поделать, если мое имя у меня отобрали (хоть Повелитель и продолжает меня звать Иллирэном), а Лириниэль звучит слишком напыщенно и никак не хочет сокращаться. Лирин, Рин, может быть, Ниэль? Мысленно скривился. Да и не поймет меня эльф, если я фамильярничать буду. — Вы не составите мне компанию?

— Простите, Ваше Высочество, мне не положено.

Коварно улыбнувшись, совершил грабительский налет на вазочку с печеньем и, отложив половину на отдельную тарелку, придвинул ее к Ингвариэлю.

— Уже положено, чай Вам тоже налить или справитесь сами?

— Но… — Мыш почему-то не проникся предлагаемым ему счастьем. Не найдя больше достойной отмазки, эльф, поклонившись, все же опустился в кресло напротив. — Как прикажете, Ваше Высочество.

Да-а-а… Тяжелый случай. Ничего, мы и не таких чаем спаивали.

— Наша служба и опасна, и трудна? — отсалютовав Мышу печеньем, тут же его слопал… не эльфа конечно же. Восхитительная выпечка таяла во рту, и только после третьей печенюшки я опомнился, что мой сочаепитчик сидит как истукан и к чаю даже не притронулся. — Ингвариэль, Вы рискуете остаться без сладкого.

Смирившись с самодурством охраняемого объекта, эльф покорно налил себе чаю — ладно, хоть за посудой идти никуда не пришлось, в моих апартаментах был предусмотрен чайный сервиз для гостей. И пусть Мыш большого энтузиазма не проявлял, зато меня покинуло ощущение чужого присутствия.

После обеда я вновь оказался в одиночестве — Мыш на предложение не маяться под дверью и посидеть в комнате мягко, но настойчиво заявил, что у него приказ и он не может надолго оставлять свой пост. Хм, похоже, я заблуждался, и охраняет Ингвариэль не меня, а дверь в мои покои. Раз так, пусть идет, я не настаиваю. Сейчас, когда в моем распоряжении есть книги и окно в большой мир, мне и одному неплохо. Не удержался напоследок стребовал, чтобы эльф обращался ко мне по имени — у меня эти "высочества" уже поперек горла стоят, ну и потом должен же я был на ком-то отыграться за утренние мучения.

— Для меня это большая честь, айши Лириниэль, — поклонился Мыш и поспешил выйти за дверь, пока я не придумал себе новое развлечение с его непременным участием.

Развлечение само меня нашло, мне и напрягаться сильно не пришлось: пришел Дайанир и все началось по новой: еще одну настойку — как раз после еды употреблять надо — синяки и ссадины заново смазать, проверить повязки…

— Дайанир, ты можешь объяснить мне по-человечески, почему Повелитель, официально представив меня Лириниэлем, продолжает звать Иллирэном, не возражает, что ты называешь меня Рэном, а остальные если не высочеством, то айши Лириниэлем обзывают?

— Объясню по-эльфийски, уж не обессудь, — я недовольно поморщился: оговорился и даже не заметил, а эльфов, видите ли, цепляет, когда их со смертными ровняют. — Во-первых, официально тебя еще не представляли, о твоем существовании знает только узкий круг, во-вторых, Повелитель зовет тебя так, как ты ему позволил, — хотел было возразить, но ведь, правда, я когда-то так представился, потом у меня и имени-то не было — так… рабская кличка. — Я тоже зову тебя так, как ты разрешил.

— Понятно, звать меня Лириниэлем, я никому не разрешал, им это не мешает.

Значит, Повелителя я могу звать только Повелителем — других вариантов для меня не предусмотрено.

— А остальные будут звать тебя так, как представил Повелитель, потому что он твой старший родственник, а ты официально считаешься несовершеннолетним.

— Официально я еще не считаюсь, — обиженно буркнул я. Дайанир мог бы и не напоминать лишний раз, что прав у меня никаких нет. И так понятно, что дальнейшая моя жизнь зависит от прихоти Повелителя.

За весь день вышеобозначенный ни разу ко мне не заглянул, но исправно прислал Ингвариэля пригласить меня к ужину. Но если у меня и были еще какие-то сомнения, то они тут же исчезли благодаря вовремя сделанному уточнению, что кроме меня так же приглашен и их светлость лорд Тиррелинир. При всем уважении ужинать вместе с бывшим конвоиром, к тому же считавшему меня предателем, при том что браслеты до сих пор красуются на моих руках, мне не хотелось. А посему вежливо отказался, сославшись на усталость и отсутствие аппетита.

Попытался читать (не зная, что выбрать, вытащил первую книгу наугад, ей оказалась "Легенды Эльгардара"), но мысли возвращались к злосчастному ужину. Нет, голодным меня не оставили, только вот, может, не стоило так демонстративно отказываться от игры в семью? Все же Повелитель пока вел себя на удивление доброжелательно, если, конечно, не обращать внимания на вечно каменное лицо и излишнюю категоричность во всем, что касается "моего блага". И зачем явился Тиррелинир? Что-то подсказывает мне, что это не просто дружеские посиделки… Но я ведь уже рассказал все, что знал о необычных браслетах, а что еще из того, что требовало моего присутствия, могло заинтересовать лорда?

Не все! Может, это и несущественно, но, когда я был в браслетах, целитель кочевников меня дважды сканировал: проверял наличие амулетов, а потом выяснял тяжесть повреждений. Бросил взгляд на часы — прошло чуть меньше часа, думаю, лорд еще в замке — отбросил занудную книжку и выбежал из комнаты, чуть не сбив Ингвариэля.

— Вы не знаете, лорд Тиррелинир еще здесь?

— Да, айши Лириниэль, лорд сейчас в малой столовой. Прямо по коридору, направо, потом вниз по лестнице, а там…

— Отлично.

Подозрение, что Ингвариэль охраняет именно дверь, нашло свое подтверждение — он так и остался ее караулить. Направо… Отвлекшись на выяснение местонахождения лорда, я упустил какую-то показавшуюся в тот момент важной мысль и сейчас отчаянно пытался поймать ее за хвост. Я, конечно, погорячился, когда столь резво побежал, в результате прихрамываю теперь на левую ногу. Ничего дойду потихоньку, сейчас главное вспо… Точно! Амулеты! Если меня заподозрили в их использовании, значит, существуют амулеты, способные перебить силу браслетов, возможно, и целитель таким пользовался… Обрадовавшись, снова ускорился, как оказалось зря — нога коварно подломилась, и я на полной скорости устремился навстречу ступеням носом вниз.

"Кто знает, может, мне суждено разбиться?". Слова имеют силу, нельзя так говорить, теперь вот расплачиваюсь. Боли от падения я не ощутил, падения собственно тоже — в последний момент меня кто-то поймал. Открыл отчаянно зажмуренные глаза и обнаружил, что вишу в воздухе.

— Любите летать, Ваше Высочество? — воздух не только крепко держал меня, он еще и комментировал происходящее!

— Может, уже поставите меня? — Мою просьбу тут же выполнили, опустив меня на лестницу. Я, конечно, мог свернуть себе шею, но зато я вывел их на чистую воду! Так и знал, что за мной невидимки следят.

— Иллирэн, — о, нет… Схватился за поручень и медленно повернулся к стоящему внизу Повелителю. Тиррелинир тоже тут. Отлично. Просто за-ме-ча-тель-но. И судя по их лицам невидимке достанется, за то что лишил высокородную публику эксклюзивного зрелища с летучим недоэльфом в главной роли. — Я вижу, тебе уже стало лучше?

Поспешно кивнул, вздрогнул, ощутив болезненный укол в сердце, тут же сковавший все тело парализующим страхом. Это ненормально, это не мои чувства, я-то знаю, что не боюсь! Шаг назад, еще один, многострадальная нога снова подворачивается, падаю, и вновь мне не дают скатиться по лестнице. Пытаюсь вырваться из стальной хватки, но невидимые руки лишь крепче держат меня. В голове бьется истеричное "я в ловушке!".

— Отпустите меня! — изо всех сил лягаюсь, но демонов невидимка не обращает никакого внимания на мои жалкие потуги. Повелитель медленно поднимается ко мне навстречу, и я окончательно теряю остатки разума. — Нет! Не надо! Отпустите!

Прихожу в себя, только когда Повелитель медленно проводит рукой перед моим лицом. Затихаю и опускаю вниз глаза.

— Отпусти, — невидимые руки послушно разжимаются, — Оставьте нас.

Ноги не держат меня, и я медленно опускаюсь на ступеньку, прижимаюсь виском к холодному металлу витого столбика, из тех что поддерживают поручень.

— Я схожу с ума. — Повелитель садится рядом со мной, и какое-то время мы молчим. Мне становится безумно стыдно за свой припадок. — Простите, я не знаю, что на меня нашло.

— Я не хотел говорить тебе, думал, что справлюсь. У заклинания, поддерживающего тебя энергетически, есть побочный эффект: когда мы рядом, ты можешь почувствовать мои наиболее сильные эмоции, реакция почему-то всегда одна — неконтролируемый страх. Похоже, я переоценил свои силы. Прости.

Так все просто… Усталые, грустные глаза, опущенные уголки губ — краем глаза успел поймать настоящее живое лицо эльфа, прежде чем оно скрылось за извечной маской.

— Ничего страшного.

Даже Повелитель улыбнулся, ему смешно, а я в жизни еще ничего и никого так не боялся.

— Могу я узнать, куда ты так спешил?

— Я…вспомнил кое-что, хотел лорду Тиррелиниру сказать.

— До завтра подождет или это срочно? — Повелитель даже виду не подал, но все он прекрасно понимает, что плохое самочувствие — всего лишь удобная отговорка, что если бы не дело, я бы к нему ни за что не пришел.

— Я не знаю, — действительно, зачем я несся как на пожар? Мог ведь Ингвариэля запрячь, все равно он ничего не делает, а я бы его дверь покараулил. — Это могло бы помочь следствию.

— Идем, — неуловимым движением эльф поднялся на ноги и протянул мне руку.

Идти никуда не хотелось, впервые у нас хоть какое-то подобие нормального разговора получилось. Нехотя ухватился за руку, неловко поднялся и медленно поплелся вниз по лестнице, хромая сильнее, чем обычно — "припадок" изрядно вымотал меня. Споткнулся и все-таки пропахал бы носом все ступеньки, если бы эльф не вцепился в меня мертвой хваткой.

— Так не пойдет, — глубокомысленно выдал эльф, когда я окончательно на нем повис — левая нога почти не слушалась. Через минуту я уже сидел в повелительском кресле в его кабинете (везет же некоторым: хлоп и переместился куда захотел), а эльф с кровожадным видом изучал мою лодыжку. Наконец, он был вынужден признать, что все с моей ногой нормально — обычное растяжение. Под моим скептическим взглядом весьма умело наложил повязку, выделив мне бинт из личных запасов. — Иллирэн, будь хотя бы чуточку осторожней.

Да я и так сама осторожность! Правда, озвучить эту мысль я не решился. Боюсь, Повелитель юмора не оценит.

— Прежде чем придет Тиррелинир… — Повелитель на секунду замялся, — В общем, ты можешь рассказать ему все, что считаешь нужным. Даже если это касается меня.

Вскинул голову, пытаясь понять, неужели Повелитель все-таки рассказал? Эльф как-то странно посмотрел на меня и вышел, разминувшись в дверях с Тиррелиниром.

— Лорд Тиррелинир, — приветственно склонил голову, но, нарушая все мыслимые предписания этикета, так и остался сидеть в кресле. Вроде как я тяжко ранен.

— Ваше Высочество, — вот Тиррелинир кивком не ограничился — отвесил глубокий поклон, — Повелитель сказал, что…

— Да, Вы присаживайтесь. Я про браслеты… думал, что все рассказал, может, это несущественно, но… — так дело не пойдет, что это за лепет неразумного младенца? — В общем, когда меня нашли степняки, они надели на меня браслеты. Я это уже говорил. Тогда у меня уже была сломана рука, поэтому мне позвали целителя…

Не знаю, насколько была важна эта информация для дела, но лорд выслушал меня весьма внимательно, задал несколько уточняющих вопросов и, наконец, перешел к самой неприятной для меня части — к "событиям трехлетней давности". Хорошо хоть Повелитель догадался уйти, в его присутствии я бы и слова из себя не выдавил. Простым описанием браслетов и процесса их снимания лорд не удовлетворился. Его интересовало все — в сознании был Повелитель, когда я снимал браслеты, или нет, что изменилось, когда я их таки снял, не оставили ли они каких-то следов. Я честно старался вспомнить тот день в мельчайших подробностях, пока в какой-то момент не понял, что еще чуть-чуть и мне понадобится срочная психиатрическая помощь.

— Я больше не могу. — Тиррелинир недоуменно вздернул бровь, но, кажется, уже и сам заметил, что у меня уже крыша едет от всех этих воспоминаний.

— Ваше Высочество, уделите мне, пожалуйста, еще одну минуту. — Лорд поднялся с кресла и низко поклонился, — Я прошу прощения за то, что не единожды оскорбил Вас, и за то, что посмел поднять на Вас руку.

— Вы меня тоже простите, лорд, я вел себя далеко не самым лучшим образом.

Тиррелинир в ответ на мою сентенцию тонко улыбнулся, но улыбка ненадолго задержалась на его лице. А вот дальше лорд сделал то, чего я от него уж никак не ожидал, — он опустился на колени.

— Спасибо Вам за Ильгизара.

— Вы с ума сошли?! Встаньте сейчас же! Какого еще Ильги… — я осекся. Ильгизар, ну конечно, знаю я одного эльфа с таким именем, только вот привык к слегка другому обращению. — Лорд Тиррелинир, не надо, пожалуйста.

— Простите, я не хотел Вас обидеть, — эльф наконец-то соизволил встать. — И… Ваше Высочество, та версия о Вашем предполагаемом прошлом — не более чем мои домыслы. Повелитель тут ни при чем.

Вряд ли лорд стал бы выгораживать Повелителя, пусть даже тот по совместительству является его другом. Только зачем он тогда соврал… Провоцировал?

— Здесь посидишь или к себе пойдешь? — Тиррелинир ушел, оставив меня наедине с вернувшимся Повелителем.

Сказать, что вопрос вызвал у меня недоумение, значит, ничего сказать. Повелитель одолжил свой кабинет для серьезного разговора с начальником безопасности, это я еще могу понять, но сейчас-то что? Мне здесь делать точно нечего, только мешаться буду. Почему бы ему просто не выставить меня за дверь?

— А я не помешаю? — все же возвращаться к себе и очередным пыткам под знаком возвращения моего бесценного здоровья тоже не очень хотелось.

— Нет, но я буду тебе бесконечно признателен, если ты мне уступишь мое кресло.

Бесконечная признательность Повелителя? М-м-м-м… звучит заманчиво. Подскочив с кресла, придирчиво изучил кабинет, решая, куда бы примоститься — больше всего привлекало окно с низким и широким подоконником. А, вообще, непохоже чтобы Повелитель проводил здесь много времени: ровная стопка бумаги на столе, несколько папок с документами, письменные принадлежности — вот и все следы, оставленные хозяином. Да и секретаря я что-то не заметил.

— Только не на подоконник, — тут же пресек мои поползновения Повелитель. Ну и пожалуйста, я вообще могу уйти. Хотя… когда еще выдастся возможность посмотреть на эльфа в естественных для него условиях обитания? Независимо проскакав на одной ноге к дивану, плюхнулся на мягкие подушки и с исследовательским интересом уставился на Повелителя.

— Может, ты чего-нибудь хочешь? — Повелитель и не думал смущаться моим присутствием, водворил своего кресельного монстра (мне точно не сдвинуть) на место и решительно раскрыл первую в стопке папку.

— Варенья.

— Прости? — эльф оторвал голову от листа.

— Варенья хочу.

Ну и пусть это глупая детская провокация. Сколько можно ходить с такой пресной физиономией? Вспомнить хотя бы его появление на заставе, я-то оценил всю силу его недовольства, а вот догадаться, какие эмоции его обуревают, по одному внешнему виду было бы не так-то просто. Поневоле позавидуешь его выдержке. Только лучше бы он хоть раз сорвался, наорал, отругал, пусть даже и наказал, но нет — всего лишь просьба "не падать больше с лошади" и браслеты. Потому что для меня так будет лучше.

— Какого? — все так же спокойно уточнил эльф. Нда, провокация с треском провалилась.

— Крыжовенного.

Повелитель на несколько секунд прикрыл глаза, потом невозмутимо доложил, что такого нет, и уточнил, не хочу ли я чего-нибудь другого.

— Нет, спасибо, я так посижу, — эльф был готов потакать моим малейшим капризам, но никак не хотел понять, что я бы всю эту его заботу променял на отсутствие браслетов на моих руках.

— Как знаешь, — Повелитель снова уткнулся в свои бумажки.

Никогда не видел, чтобы люди, ну или эльфы, настолько уходили в работу. Сейчас для него существовали только бумаги, поля которых щедро покрывались замечаниями, уточнениями… На один документ он тратил не больше пятнадцати минут, но кучка на столе внушала справедливые опасения, что сегодняшнего вечера будет явно недостаточно, чтобы ее разгрести. Голову Повелитель поднял, только когда я зашелся в приступе кашля. Этого оказалось достаточно, чтобы Повелитель забыл о делах: через минуту передо мной уже стоял стакан с отваром. То ли вид у меня был слишком заброшенный, то ли у Повелителя тоже приступ — не кашля конечно — заботы, но одного отвара эльфу показалось мало, чтобы считать свой долг по отношению ко мне выполненным. Мне вручили теплый плед, стопку книг и стребовали с меня обещание, что если мне что-то понадобится, я тут же об этом скажу.

Не скажу, эльф и так прекрасно знает, что мне нужно, но вот за что я действительно был благодарен ему — не вернул меня во дворец, бездушно убивающий все, что еще осталось от меня настоящего. Еще и сам сюда переехал. Значит, ему не все равно?

Среди отданных мне на растерзание фолиантов имелись хроники за последнее столетие. Кинул взгляд на сосредоточенно читающего эльфа. Не понимаю, зачем ему все это нужно? Конечно, предназначенная для простых смертных летопись, сухо перечисляющая факты, вряд ли даст ответ на мучающий меня вопрос, но мне вдруг захотелось хоть что-то узнать про свою новую "семью".

Глава 7

Выходить на охоту лучше на голодный желудок — энтузиазму сразу прибавляется — но… мстительно вонзил зубы в пирожок… буду я еще тут ради шпионов этих оставаться без еды. Я, конечно, безмерно благодарен невидимке, выловившему меня у лестницы, но нервы у меня, чай, не казенные, чтобы доводить меня до трясучки безмолвным присутствием. И потом, когда потенциальные жертвы не сводят с тебя глаз, усыпить их бдительность сложно, но еды мне принесли много… И собственно почему бы не совместить отведение от себя ненужных подозрений с проверкой на прочность? А что, я сегодня добрый, если бы невидимки сами сдались, я бы, пожалуй, еще и угостил их чем-нибудь — вон еще сколько всего вкусного осталось, даже не понадкусанного. Дождавшись, пока Ингвариэль уберет остатки пиршества и скроется в тишине коридора, я решил, что неплохо бы наконец осмотреть свои охотничьи угодья.

"Ходячее недоразумение," — так с утра пораньше обозвал меня Дайанир, узнав, что я умудрился подвернуть ногу на ровном месте, и тут же припечатал: "Теперь лежачее недоразумение: чтоб на ногу лишний раз не наступал, а лежал в кровати и изображал из себя раненого". Недоразумение… это точно: умудрился вчера уснуть в повелительском кабинете (почитал хроники называется!), а эльфу потом пришлось транспортировать меня до моей опочивальни. По крайней мере, проснулся я уже в своей комнате, а так "заинтересовавшая" меня книга обнаружилась на прикроватном столике. Но вот с "лежачим" я бы поспорил. Как раз собираюсь.

Вид несчастного меня, по стеночке обходящего комнату, почему-то не вызвал у невидимок желания расконспирироваться. Идея встать посреди чиста поля и возопить дурниной, взывая к совести незримых, хоть и значилась в моем списке как проверенный в условиях боя вариант, в замке смотрелась слегка неуместной. Значит, будем действовать радикально. Нет, падать с лестницы или, скажем, из окна я не буду — а вдруг не поймают? Обозначив своей целью диван в центре комнаты, направился к нему, изо всех сил стараясь не прихрамывать: лучше уж недоиграть, чем выставить себя на посмешище неумелым притворством. Не прошел я и половины пути, а мне уже вроде как надоело подволакивать ногу, и, поджав пострадавшую конечность, я бодро поскакал к цели своего путешествия. Дернул головой, якобы отвлекшись на подозрительные шорохи — ничего, пусть невидимкам станет стыдно — и, запнувшись, рухнул на ковер.

Собирать меня никто не спешил, но тут уже меня взяла обида — помру вот так, а никто и не пошевелится, — и потом на ковре этом помирать сплошное удовольствие: мягкий, пушистый и теплый. Ну что, поиграем в "кто кого переупрямит"? Невидимки сдались раньше: я с трудом подавил победную улыбку, когда услышал шорох шагов.

— Иллирэн! — вот теперь мне стало плохо на самом деле. Кто ж мог знать, что Повелителю придет блажь проведать меня с утра пораньше? Обычно он меня своим присутствием не очень-то и баловал. Меня тут же бережно перевернули, подняли и через мгновение опустили на диван. Приоткрыл глаза, до последнего надеясь, что слух меня подвел, и не сдержал стона, увидев склонившегося надо мной Повелителя. — Иллирэн, да что с тобой такое?

Понятно, эльф уже успел убедиться, что я злостный симулянт. И почему мне вечно не везет? То я чуть с лестницы не скатился под ноги эльфу, то хотел выманить свою охрану, а нарвался снова на него же. Сердце зашлось в знакомом уже приступе страха. Снова он на меня злится.

— Не надо, — прошептал едва послушными губами, — Вы меня пугаете.

— Прости, — эльф поспешно отошел от моего лежбища. Настороженно проследил, как он прошелся по комнате. Размеренный шаг успокаивал, и страх на этот раз недолго продержал меня в своей власти. — Тебе уже лучше?

— Все хорошо, спасибо. Я… — нет, ни за что не признаюсь, что ловил невидимок "на живца". — Все нормально, просто резко встал, голова закружилась, споткнулся и…

Эльф лишь покачал головой, потом чуть слышно вздохнул, смерил меня изучающим взглядом и снова погрузился в раздумья.

— А это обязательно, чтобы за мной следили невидимки?

— Иллирэн, ты умудряешься падать даже на ровном месте. А обезболивание…

— Я не об этом, — просить убрать охрану так же бессмысленно, как и надеяться, что с меня в ближайшем времени снимут браслеты. К тому же от невидимок пользы пока ощутимо больше, — им обязательно быть невидимыми? Я так не могу, они мне на нервы действуют.

— Ты чувствуешь их присутствие? — Я неуверенно кивнул. — Тебе будет легче, если в твоей комнате постоянно будет кто-то находиться? Ну смотри, потом не жалуйся.

А какая собственно разница, если они в любом случае здесь сидят? Так хотя бы я их тоже буду видеть, и проигнорировать меня им будет не в пример сложнее. Повелитель ушел, так и не сказав, зачем тогда вообще приходил? Зато теперь в полюбившемся мне кресле сидел мрачный Ингвариэль — невидимки, видимо, не пожелали раскрывать инкогнито. Интересно, он всегда такой насупленный… или он в чем-то провинился и его в качестве наказания приставили ко мне? Бедняга.

— Вы останетесь караулить дверь или пойдете прогуляетесь вместе со мной? — если бы он мог, он бы вытаращил в возмущении глаза, уронил бы от удивления челюсть, пал бы пораженным моим нахальством. Любой другой на его месте присмотрел бы в этом списке что-нибудь себе по вкусу, но Ингвариэль же эльф! Нет, не так — он эльф из клана Летучих Мышей!!! Мысленно поморщился, он так и будет сидеть тут целый день с кислой миной? А ведь Повелитель мне говорил, Повелитель меня предупреждал…

— Господин Ингвариэль пойдет караулить дверь, а ты останешься здесь. Думал, я позволю тебе второй раз пропустить процедуры?

Мыш поклонился и вышел, повинуясь указаниям главного целителя. Замечательно! Моя охрана слушается кого угодно, только не меня.

Повелитель.

Никогда не думал, что буду с таким рвением изучать нуднейший отчет о состоянии дел в крохотной провинции, затерянной на самом краю королевства — все что угодно, лишь бы отвлечься от мрачных мыслей, не дающих мне покоя вот уже почти целую неделю. Налоги собраны, урожай собран… Нет, положительная динамика определенно есть, в этот раз не пришлось собирать братишку по кусочкам… По-прежнему надеются увидеть меня на ежегодном собрании… Вот так всегда, в какой-то всеми забытой провинции меня хотят видеть, а родной брат видеть меня не хочет. Что, конечно, не очень-то и удивительно. Хорош старший родич — сам-то до сих пор не научился с эмоциями справляться — уже который раз позорно срываюсь, выплескивая весь этот ужас на Иллирэна. Снова изыскивают средства на открытие университета. Не оставляет наместник маниакальной идеи привлечь к себе побольше народу. И кто там будет учиться? Гномы с приграничья? Уже и учителей нашел, только состояние Иллирэна до сих пор оставляет желать лучшего: все также кашляет, кости даже и не думали срастаться. Какие уж тут занятия? Опять же непонятно, как он сам отнесется к обучению, не заставлять же его, в конце концов.

От изучения мучительного документа меня спас лорд Дайанир, давно уже грозившийся поделиться своими соображениями по поводу Иллирэна.

— Вполне возможно, что заклинание замедляет регенерацию, но боюсь, что дело не в нем. Окончательно станет ясно, когда процесс стабилизации закончится, пока выводы не самые утешительные.

— Регенерация так и осталась человеческой? — я и сам уже это понял, но это не мешало мне надеяться на лучшее. — А жизнь?

— Честно скажу, не знаю, если судить по скорости регенерации, то лет сто максимум он проживет. — Этого не может быть… Может, сам знаю, более того, так и должно быть, но сто лет… это же так мало! — Подождите его хоронить, если все пройдет как надо, Иллирэн станет обычным эльфом, только с несколько заторможенной регенерацией.

— Но почему?

— Что Вы слышали о стихийных целителях?

Я озадачился. Стихийные целители — люди, обладающие даром исцеления тех, чья жизнь им небезразлична. Именно люди, среди высших рас стихийных целителей замечено не было. Одна из самых древних и красивых сказок и практически единственная, в которой люди не выглядели такими… неполноценными что ли? Их дар ничего не имел общего с Даром, но он им был не нужен. А зачем, если они и без магии могли вылечить неизлечимо больного, просто находясь рядом с ним? Им достаточно было просто захотеть, чтобы человек выздоровел, и болезнь отступала.

— Но это же сказки…

— Не совсем, стихийные целители среди людей — не редкость, я подозреваю, что это особенность расы.

— Но… то есть, Вы хотите сказать, что все люди от рождения целители, которым достаточно пожелать…

— Я допускаю такую возможность. Подтвердить это или опровергнуть слишком сложно, но не в этом суть. По моим прикидкам примерно каждый десятый, может быть, даже каждый пятый человек рождается с ярко выраженными способностями к целительству. Впрочем, одних способностей, как правило, недостаточно, но процесс лечения они значительно ускоряют.

— По Вашему, Иллирэн — стихийный целитель? — даже если допустить, что такое возможно… — Но что это меняет?

— А Вы не задумались, почему с такими способностями среди людей так мало хороших целителей? Потому что срабатывает закон компенсации — ни один из известных мне более-менее сильных стихийников не отличался хорошим здоровьем. Большинство из них просто не доживает до совершеннолетия. Больше чем уверен, что тот же Иллирэн в детстве не вылезал из болезней.

— Все равно не понимаю, эльфийская кровь должна была подавить… — Лорд Дайанир не дал мне договорить.

— Регенерация стихийников направлена как бы "вовне", то есть чем сильнее способности — тем хуже регенерация. Вполне возможно, что как раз "внешняя" регенерация усилилась.

— То есть сейчас при желании Иллирэн может вылечить любого? — Не знаю, как сам Иллирэн отнесется к такой новости, по мне так лучше бы он сам был здоров, а остальные как-нибудь обойдутся.

— Вот именно что при желании. Не все так просто. Иногда неизлечимые больные выздоравливают, потому что хотят жить, действительно хотят, и этого желания оказывается достаточно, чтобы выздороветь. — Вместо того, чтобы прямо сказать, как оно есть на самом деле, лорд Дайанир продолжал ходить вокруг да около интересующей меня темы. — Иногда рядом оказывается стихийный целитель, который очень хочет, чтобы его пациент выжил, и тогда в его руках даже сорняки чудесным образом обзаводятся целебными свойствами.

— Сорняки?

— Сегодня я закончил исследование той самой травы, которой Вас когда-то лечил Иллирэн. Он сам рассказал мне, где ее можно достать. Иллирэн свято верил, что это almerakertalira. На деле — самый обычный сорняк. Я сравнивал с оставшимися образцами, ошибки быть не может.

Чем дольше я слушал целителя, тем неотвратимей портилось мое настроение. Обученных стихийных целителей мало, большинство из них даже не подозревают о своих способностях. Опять же далеко не все способны сочувствовать чужим людям (и уж тем более нелюдям), а переживать за каждого как за родного… такие целители долго не задерживаются, рано или поздно они или перестают пропускать каждого пациента через душу, или ломаются. Стихийников хватает до первого умершего пациента — слишком близко к сердцу принимают судьбу своих подопечных, даже больше — подсознательно воспринимают как часть себя, потому и срабатывает словно наизнанку вывернутая регенерация, и именно поэтому тяжело переносят смерть пациента. Тяжелее чем может показаться на первый взгляд — в какой-то момент пропадает желание жить. Сами они ни за что в этом не признаются, но статистика утверждает (где Дайанир только такую откопал?), что большинство стихийников ненадолго переживали своих почивших пациентов. Заболевали, натыкались на нож в подворотне, разбивались насмерть, погибали в пожарах… возьмите любой несчастный случай и вот вам вполне вероятный сценарий развития событий.

— Вы думаете… Нет. Иллирэн просто… — Просто упал в пропасть, просто прыгнул в реку, не задумавшись о последствиях, просто подставлялся под удары, просто чуть не сломал шею на ровном месте… — Вы точно уверены? Просто Иллирэн — хороший целитель, опять же кровь…

— Вы сами не верите в то, что говорите. Просто хорошего целителя было бы недостаточно. А кровь… Не у каждого хватило бы альтруизма, чтобы отпаивать врага своей кровью.

— То есть Иллирэн меня спас потому, что стихийный целитель?

— Нет, Иллирэн потому сильный целитель, что ему наплевать кого лечить и что он даже для нелюдя расшибется в лепешку. Тот редкий случай, когда неплохие способности совпали с нужным характером.

— И что теперь с ним делать?

— Ничего не делать, присматривать, чтобы голову раньше времени не свернул, а вообще, просто дайте ему жить. Я Вам это все рассказал не для того, чтобы Вы с ним как со смертельно больным носились. И вообще, стихийные целители — феномен плохо изученный. Вполне возможно, что с возрастом регенерация придет в норму. — Целитель задумался, и некоторое время мы сидели молча, — Вы так и не рассказали Иллирэну, для чего нужны браслеты?

Отрицательно покачал головой, расскажу сейчас — разрушу то шаткое примирение, что только-только установилось в доме. Снова произносить изрядно уже потрепанную фразу "это для твоего же блага", снова читать на лице брата непонимание, разочарование, обиду…

Приближалось время ужина, отпустив секретаря, спустился в телепортационный зал, приветственно кивнул офицеру, уже настраивающему телепорт. Здравствуй, родимый дом… Если считать домом место, где тебя ждут, то Сальтар почти идеально подходил под это определение. Здесь я провел большую часть своего детства, и пусть магия рода здесь значительно слабела, я чувствовал себя здесь в полной безопасности и за Иллирэна был относительно спокоен. Моему возвращению радовалось само место, щедро делясь своей силой, но, увы, не его обитатели. Всерьез задумался, стоит ли лишний раз надоедать Иллирэну, навязывать свою компанию. С одной стороны, надо как минимум час в день находиться рядом с ним, чтобы аура получала сплошной ток силы без всяких искажений, с другой, я уже умудрился сегодня его напугать, поэтому шансов, что брат в этот раз согласится составить мне компанию, никаких нет.

— Ингвариэль, пригласи принца на ужин. Если он не откажется, буду ждать его в малой столовой, — мысленно связался с Летучим Мышем, приставленным к Иллирэну.

Уныло повертел нож. Не придет, конечно. Одно утешает — восстановление ауры утомляет не только меня, но и братишку в первую очередь, а значит, спать он ляжет рано. Вот тогда я коварно прокрадусь в его покои, и — мысленно рассмеялся смехом опереточного злодея — Иллирэн все равно получит свою дозу энергии. Жестом отпустил слугу, Иллирэн не пришел, а я и сам как-нибудь справлюсь. По крайней мере, можно утешиться тем, что пока братишка спит, он не порывается выяснить отношения или высказать претензии и не трясется в ужасе.

Прислушался к чуть слышному стуку и тут же про него забыл — не в дверь стучат, это точно, а с остальным пусть Мыши разбираются. Из-за одна другой мрачнее мыслей — а каким им еще быть после сегодняшнего разговора по душам с главным целителем? — кусок в горло не лез. Легкий сквознячок заставил оторваться от созерцания ужина. Кого там еще принесло? От удивления чуть не выронил нож: не дойдя до стола трех шагов, опираясь на трость, стоял Иллирэн.

— Повелитель, — вежливо поклонившись, он замер, очевидно не зная, что делать дальше.

— Прошу, — спохватившись, встал и отодвинул для брата стул. Не понимаю, почему Ингвариэль не сообщил, что Иллирэн все же придет?

— Приятного аппе… — неожиданный грохот заглушил мои слова: упала трость, прислоненная к соседнему стулу. Иллирэн отчаянно покраснел и опустил глаза. Да… милый ужин в кругу семьи, называется. Чего он так смущается? Это мне краснеть впору, что заставил ребенка с больной ногой по лестницам ходить.

Иллирэн.

Зачем я только обзавелся этой идиотской палкой? Вроде не такая уж и тяжелая трость, но грохоту от нее… Не надо было вообще приходить сюда, чувствую теперь себя последним идиотом.

— Как ты себя чувствуешь? — Повелитель сделал вид, что не заметил моего конфуза. За что ему отдельное недоэльфийское спасибо.

— Хорошо, спасибо, — немного помолчал, но раз уж я досюда добрался-таки, надо, наверное, что-нибудь сказать, — Надеюсь, у Вас был хороший день.

— Спасибо, день действительно был удачным.

Ага, особенно его начало с моим бездыханным телом, распростертым на полу, в главной роли. Первая неловкость прошла, желудку вообще было наплевать на мои переживания, надо уже попробовать, чем меня тут изволят потчевать. Стол был сервирован по всем правилам этикета (слегка одомашненный его вариант), но все, начиная от салата и заканчивая тушеным мясом, можно было есть при помощи одной лишь вилки. Даже в таких мелочах проскальзывала забота обо мне. Подавил тяжкий вздох — подумаешь, позаботились о нем, нашел повод для вздохов — и отправил в рот очередной кусочек мяса… Не знаю, что за соус, но давно я такой вкуснятины не пробовал.

— А Вы на день назад во дворец перебираетесь?

Потратив больше часа, я таки отыскал кабинет Повелителя. Можно было, конечно, Ингвариэля спросить, но делать-то мне все равно нечего. От "Хроник" меня безудержно клонило в сон, так ничего толкового, кроме того что век назад нынешний Повелитель был еще наследным принцем, я и не узнал. Определенно хроники были не самым удобоваримым чтивом. Готов даже поручиться, что их писали специально для потенциальных противников. А какой еще можно сделать вывод, если на пару страницу идет одно только имя с перечислением предков до десятого колена, а так же всех регалий и титулов? Поневоле задумаешься, что тут дело не в непомерно раздутой эльфийской гордости. В итоге книжка толстая, а информации ноль. Деньги с доверчивых людей слупили, а любая претензия — прямое оскорбление. Вопрос только, был ли злостный умысел в том, что мне ее подсунули, или это случайное совпадение.

Найдя кабинет, я был неприятно разочарован открытием — Повелителя там не оказалось, что было, впрочем, вполне логично, но от осознания собственной глупости легче не делалось.

— Не тащить же весь этот гадюшник сюда. Проще самому туда наведываться — Повелитель улыбнулся одними губами. — А ты что-то хотел?

— Да, хотел узнать, могу ли я выходить за пределы замка. — Если честно, мне уже все равно. Разрешит, не разрешит. Ни сил, ни желания бороться за какие-то эфемерные права у меня не было. Особенно, когда я набрел на смотровую площадку, там можно было сидеть часами и любоваться горами. Ингвариэль, правда, почему-то был не в восторге. Видимо, уже наслышан о моей любви полетать… камнем вниз. Хотя чего он дергался? Оценив на глазок расстояние до земли, я и сам отказался от идеи посидеть на бортике.

— Это тебе не у меня, а у лорда Дайанира надо спрашивать. Если он разрешит, почему бы и нет? Скучно, наверное, целыми днями в замке просиживать?

— Есть немного, — пожал плечами, — но вообще мне здесь нравится.

Слишком поспешно добавил, а потому вышло неискренне. Но что поделать, если я не хочу возвращаться во дворец, где каждый камешек напоминает о моем бесславном прошлом. Слуги появились, как только мы закончили есть, моментально убрали тарелки и тут же разлили по чашкам из тончайшего фарфора одурительно пахнущий чай. Осторожно взял чашку, поднес ее к лицу и, прикрыв глаза, принюхался. Ваниль, бергамот… и что-то еще до боли знакомое, но по-прежнему неуловимое… Нет. Так и не вспомнил, а жаль. Замечтался, забыв, что вообще-то не один трапезничаю, и вряд ли Повелителю придется по нраву, что его персону так игнорируют.

— Простите, задумался, — с таким недоумением разглядывал меня Повелитель, что извинение само вырвалось. Сразу видно, что он не привык к такому поведению в его присутствии. Победно (пусть только мысленно) улыбнулся: недолго же эльф продержался — и думать забыл об излюбленной маске. Хотя не удивлюсь, если завтра же пришлет мне учителя по этикету, чтобы впредь не оскорблял монарший взгляд. Внимательно посмотрел на так называемого брата… А может, и не пришлет — пожалеет, я же весь такой из себя бедный и несчастный, без пяти минут помирающий.

— Иллирэн, тебе нет нужды извиняться из-за всяких мелочей. Мы же не на приеме.

— Как Вам будет угодно, Повелитель. Я придержу свои извинения до приема, а вот там, не обессудьте, начну прилюдно… ээээ… приэльфно каяться в своих прегрешениях, — церемонного поклона эльф уже не выдержал — улыбнулся по-настоящему.

Повелитель уже готов, та-а-к… а что тут у нас вкусненького? Замер с вытянутой рукой, оторопело уставившись на вазочку с вареньем. Крыжовенным. Поспешил отпить чаю, пряча растерянность от пристального взгляда Повелителя. Настроение стремительно падало до нулевой отметки. Не знаю почему, но это несчастное варенье окончательно и бесповоротно выбило меня из колеи, испортив в общем-то неплохой вечер. Это же была шутка! А если бы я звезд с неба затребовал? А что дальше? Когда-нибудь, в ближайшем обозримом будущем, я выздоровею, и что тогда? Не будет же Повелитель всю жизнь со мной нянчиться…

— Иллирэн, я давно хотел тебя спросить, может, ты хочешь волосы отрастить? Тогда после того, как заклинание снимем…

— Нет. — Повелитель осекся, слишком уж решительно прозвучал мой отказ. Но какой был бы смысл в пусть и странном, но все же даре духам Степи, если я чуть ли не на следующий день кинулся бы отращивать шевелюру? Даже речи быть об этом не может — как я могу так оскорбить духов, позволивших мне встретиться с Амирани? — но обижать эльфа мне тоже не хотелось, все же у них совсем другое отношение к прическе, и он вроде как искренне хотел помочь. — Спасибо за предложение, все и так в порядке, не стоит беспокоиться, я сам отрезал волосы.

— Сам? А почему?

— Боюсь, что у меня не было другого выхода, но я о своем выборе не жалею и ничего менять не хочу.

— Как пожелаешь. — Повелитель снова замкнулся в панцирь равнодушия. Неужели обиделся? Почти через силу попробовав варенья, я допил чай и с трудом дождался конца ужина, чтобы поскорее уйти к себе. Игра в семью пока давалась нам с трудом.

Глава 8

Сариэл

Куда делся этот непоседа? Знал бы, что с этим полосатым будет столько мороки…

— Принц, — поубивать бы этих шутников — из-за них Фимка только на "принца" и откликается. — Все равно я тебя найду, иди сюда по-хорошему.

Нагадил в сапог и скрылся с места преступления, а эти… боевые товарищи, чтоб их за ногу, удружили, прикрыли мелкого паразита заклинанием невидимости. А я теперь рыскай за ним по всему замку, простые слуги, конечно, не заметят даже, а наши и так уже обсмеять успели…

— Простите, Вы это мне?

Точно пора подавать в отставку: так увлекся погоней за пушистым "принцем", что чуть было не снес настоящего. Вжался в стену, пропуская прихрамывающего принца и следующего за ним Кирриэля. Вот ведь гад тоже, ухмыляется во весь рот… Никакой солидарности, безопасник, чтоб его, все равно ведь за одним объектом приглядываем, мог бы и не ржать так откровенно. Пользуется невидимостью: весьма красноречиво изобразил, как наполняет бокал — вроде как выпивка за мной. Обреченно кивнул, соглашаясь — лишь бы не выдал моего присутствия, может, принц и примет меня за плод своего больного воображения. Вполне возможно, что так оно и было бы — наследник-то не без странностей — но мелкий поганец вдруг решил себя обнаружить. Доверительно потерся о сапог принца и жалобно мяукнул. Вот ведь паршивец, умеет подлизываться к чужим, а меня так и норовит поцарапать!

Принц вздрогнул, и я почувствовал себя отомщенным: кто там говорил, что кошек не боится? Растерянно моргнув, он медленно присел и незрячим движением попытался найти котенка, а тот и рад стараться: тут же подставил голову под руку и довольно заурчал.

— Тебя каким ветром занесло сюда, малыш? — все же принц совсем еще ребенок: столько восторга из-за какого-то кошака! — Может, ты кушать хочешь?

Похоже, весь мир сговорился против меня. Надоело сотоварищам поддерживать невидимость на полосатом вредителе, и принц получил возможность воочию лицезреть котенка. Все бы ничего, только вот кофейно-молочная полоска среди кошачьих встречается ненамного чаще, чем у эльфов. А сходство, между прочим, даже больше чем я думал: добавьте к редкому окрасу торчащие ушки и повышенную лохматость и получите исчерпывающее описание обоих "детишек".

— Может быть, покажетесь уже? А то я Вашего кота в заложники возьму, — да я бы половину годового жалования отдал тому, кто освободил бы меня от царапающегося паразита! Только мучиться мне с ним теперь до конца жизни и никуда я от него не денусь…

— Ваше Высочество, — поклонился и замер, дожидаясь пока меня обнаружат. А Кирриэль пусть подавится.

— Это Ваш? — улыбнувшись, принц погладил мурчащего котенка. Мимолетный взгляд на меня, и в его глазах промелькнуло узнавание. Все же глупо было надеяться, что принц меня не узнает. — Это Вы…

— Сариэл, лейтенант Летучих Мышей.

— А его как зовут? — принц кивнул на разомлевшего котенка, тут же забыв про меня. Кажется, его Высочество сегодня не изволит гневаться.

— Фимаир, — покосившись на беззвучно смеющегося Кирриэля, нехотя пояснил, — Фимаир означает "нагоняющий ужас".

— Какой же это ужас? — принц недоуменно хмыкнул, — он же еще маленький.

— Вы правы, пока ужас маленький и совсем не страшный, зато когда он вырастет, я к нему уже привыкну… Потому что, как Вы правильно заметили, Летучие Мыши котов не боятся, вот я и тренируюсь, чтобы не позорить клан. — Оттарабанил на одном дыхании, словно перед командиром отчитался.

— Зачем Вы меня звали? — Что ж, раз отвлечь принца от обстоятельств нашей встречи не удалось, придется признаваться, что звал я вовсе не его. Пусть уж лучше знает правду, чем думает, что все те далеко не лестные эпитеты предназначались ему. — Тогда кого? — принц гневно воззрился на меня… Сам догадался, умный мальчик. — Его что ли?

Я кивнул, признавая, что столь высоким титулом величал котенка, и замер с опущенной головой. Удачная шутка, когда-то одним махом пресекшая все смешки за спиной, больше таковой не казалась. Не стоило задевать честь правящего рода, но как можно всерьез воспринимать всклокоченного пацаненка, мяукающего на крыше?

— Зачем Вы его зачаровали, если потом сами же найти не могли? — ледяной тон не оставлял сомнений — оскорбление без должного наказания не оставят.

— Вы правы, это была плохая идея.

Надо отдать принцу должное, ничего общего с тем пареньком с крыши, так похожим на взъерошенного кота, не осталось: властный голос, холодный взгляд, неестественно прямая спина — настоящий Наследник.

— Вот Ваш потеряшка, — принц вручил мне Фимку, — надеюсь, Вы больше не будете проводить над ним опыты.

Небрежный кивок, и Наследник оставил меня в компании радостно когтящего меня кота.

— Ваше Высочество! — догнать его не составило большого труда, — позвольте, я сам доложу Повелителю о своем… — на мгновение задумался, подбирая слово помягче, но… надо называть вещи своими именами, — о нанесенном Вам оскорблении.

Вот так по глупости в один день рушится карьера… Хотя, наверное, это была всего лишь отсрочка — после того как я сбросил принца с крыши, рассчитывать мне особо не на что, пусть я и отделался в тот раз строгим выговором и внеочередным дежурством. Еще одного "проступка" мне уже не простят. Но надо хотя бы уйти с честью…

— Вы, правда, думаете, что это может меня задеть? — принц дернул уголком рта. Чтобы он ни говорил, без всякой магии видно, что обиделся.

— Ваше Высочество, я прошу у Вас прощения и разрешения самому… — не может же он мне отказать в такой просьбе?

— Отпустите лучше ужастика, — перебил меня принц. Я поставил на пол беспокойно копошащегося котенка и посмотрел на принца, ожидая его решения. — Если он принц, то кто, по-вашему, тогда я? Нет, не говорите, я сам угадаю… — принц рассмеялся так искренне и заразительно, что я с трудом сдержал улыбку. — Лейтенант, скажите, а Летучих Котов Мыши боятся? — озорно подмигнул мне и ушел, весело бросив мне на прощание, — я не разрешаю Вам портить шутку года жалобами на самого себя.

Ошарашено проводил его глазами: я ведь ни на секунду не усомнился, что он оскорбился, а принц всего лишь тонко пошутил надо мной. Словно почувствовав мой взгляд, младший Кхалед остановился и медленно обернулся.

— Это же Вы меня на лестнице поймали? — его улыбка разом поблекла, глаза больше не смеялись. Дождавшись моего кивка, он грустно улыбнулся, — Спасибо. Берегите своего ужастика.

Тот припадок игрой точно не был, не зря же с него до сих пор не сняли ограничительные браслеты. Не видел бы своими глазами, никогда бы не поверил, что в одном эльфе могут так тесно переплетаться детская непосредственность, безупречное владение собой и дикие, неконтролируемые истерики.

Кирриэля долго ждать не пришлось. Через час, сдав принца под присмотр Вариэля, он уже был на постоялом дворе, традиционно закрепленном за нашим кланом. Во время пребывания Повелителя в Сальтаре мы частенько здесь собирались, когда служба позволяла, конечно. Свое звучное имя трактир утратил уже давно, слишком уж прижилось в народе другое название. Хозяин недолго протестовал: не прошло и месяца, с тех пор как мы облюбовали это место, а над входом уже красовалась красочная вывеска "Мыши и Ко". С некоторых пор "Компанию" единолично сменил "Кот" — какой-то шутник дописал недостающую на его взгляд букву.

Встал, приветствуя подошедшего безопасника, неприлично долго задержал взгляд на коротко (выше плеч!) остриженных волосах, за что и поплатился: сбив меня с ног, Кирриэль со всей силы приложил меня об стенку. Скользнувший в руку кинжал через долю мгновения замер в опасной близости от шеи взбесившегося безопасника. Не обращая никакого внимания на лезвие, Кирриэль встряхнул меня и чуть слышно прошипел:

— Если ты еще хоть чем-то обидишь принца, месяц в лазарете проведешь. Тебе это ясно?

Потрясенно уставился на безопасника: угрожать мне здесь (пусть сейчас никого поблизости нет) — неосторожно; подозревать, что я могу попытаться причинить какой-то вред принцу — безумие… Откуда столько выставленных на показ эмоций? В какую игру играет Кирриэль и какая роль в ней отводится мне? И почему, в конце-то концов, он обрезал волосы, но при этом во дворце скрывает их за иллюзией?!

— Если Вы сейчас же не отпустите меня, у лорда Тиррелинира станет на одного бойца меньше.

Я не спешил убирать кинжал — мало ли что еще взбредет ему в голову? Кирриэль удивил меня еще раз.

— Лейтенант ар Сариэл, спасибо, что не позволили айши свернуть голову, — он церемонно поклонился, а потом, нарушив торжественность момента, хитро улыбнулся и напомнил, что за мной "должок". Я помню, мог бы не утруждаться. Гостеприимным жестом пригласил его пройти к дальнему столу. Смена Кирриэля уже закончилась, моя начнется только через два часа… Хватит, чтобы выведать у "коллеги", что же произошло за время отсутствия принца, что охранять его вызвался чуть ли не весь отряд ("повезло", правда, только Кирриэлю), а за косой взгляд в сторону его Высочества этот "везунчик" готов порвать всех, не взирая на род и звание.

Иллирэн.

Этот день вышел на удивление богатым на знакомства с Летучими Мышами: то на кошатника Сариэла в коридоре натолкнулся, то после обеда ко мне заявился ни много ни мало сам Мышиный командир, представившийся лордом Альевиром.

— Ваше Высочество, у нас не так много времени, поэтому позволю себе сразу перейти к делу. Повелителя интересует Ваша биография до попадания во дворец, и он поручил это дело мне.

— И что Вы хотите от меня, лорд?

В горле тут же пересохло, но улыбайся, Лириниэль, ты же вроде как принц. Пусть стоящий напротив эльф, наверняка, знает, кем ты был всего месяц назад, он не должен догадаться, что ноги отказываются тебя держать — всего-то надо пригласить гостя присесть и первым опуститься в кресло, подавая пример.

— Мне нужна Ваша помощь. Я знаю, что раньше Вы были наследником графа Илодара.

Эльф внимательно следил за моей реакцией, пришлось в срочном порядке собирать всю волю, а заодно и разбежавшиеся мысли.

— Когда Вы узнали?

— Три года назад. Найти Вас было несложно — Вы представились Повелителю первым именем.

Да, глупо подставился, ничего не скажешь, а Повелитель не знает, иначе бы не предлагал в свое время помочь моей семье. Значит…

— Вы не сказали Повелителю, что нашли меня… Почему?

— Сначала ответьте мне на один вопрос, Вам нравится быть эльфийским принцем?

— Это Вам тоже Повелитель поручил узнать? — сплошные вопросы и почти ни одного ответа. Чего он вообще от меня хочет? Собирается шантажировать? Вряд ли, сам должен понимать, что мне нечего ему предложить.

— Нет, а теперь подумайте, каково бы Вам было в роли младшего родственника.

Он хочет сказать, что Повелитель, даже если бы знал о моем происхождении, все равно завершил бы ритуал? Боюсь, для этого ему бы пришлось выкрадывать "родственничка" из Илодара, потому что войти в другой род мне бы в любом случае не позволили. Даже если бы я вдруг изъявил такое желание… сильно ударившись головой — не иначе.

— Обо мне, значит, беспокоились и поэтому "не заметили" на дереве? — может, и стоило прикинуться ничего не понимающим дурачком (для этого даже стараться сильно не пришлось — понимать, что происходит вокруг меня, я перестал уже давно), но кто бы знал, как надоело, что моей жизнью играют все, кому не лень.

— Не совсем. Тогда Вас действительно найти не удалось, — конечно, если сидеть на полянке и ничего не делать. — Что, впрочем, не удивительно: отыскать наследника на его землях, если он этого не хочет, практически невозможно.

— Но Вы все же нашли меня.

— Да, а через год Иллирэна тор Илодара больше не стало. — Вот как, они за мной еще и присматривали, оказывается. — Ваш отец объявил, что Вы погибли в пожаре — опознание проводил замковый лекарь и придворный маг, ошибки быть не могло. Похороны проходили в закрытом кругу. Я сожалею…

Принимать соболезнования по поводу собственной смерти… А может, оно и к лучшему, пусть считают погибшим — все лучше, чем клейменым убийцей. Выходит, зря я боялся, что ужасная правда может однажды всплыть — никто и не думал меня искать. Боялся, запрещал себе думать, что где-то меня ждут, что кому-то я действительно нужен несмотря ни на что. Но от этого не переставал где-то глубоко в душе надеяться…

— Как они сейчас?

— Через год после Вашей смерти граф женился, сейчас графиня Илодар ожидает ребенка.

— Вы говорили, что Вам нужна помощь… — голос все же дрогнул — слишком неожиданным оказалось это известие.

Хорошо, что мне не позволили вернуться домой. Дом… нет у меня больше дома, да и меня давно уже нет. Представляю, каково было бы отцу, заявись я в своем теперешнем облике. Доказать, что я это я, вряд ли бы получилось, да и стоило ли пытаться? Меня там давно уже никто не ждет.

— Ваше происхождение больше не имеет значения. Думаю, для всех будет лучше, если Повелитель о нем так и не узнает.

Пожал плечами… Лучше, так лучше, мне уже все равно. Хотя…

— Да, так будет лучше. — Ни к чему Повелителю знать, что я когда-то имел доступ к секретной информации достаточно высокого уровня.

— Хорошо. Вас воспитывал дед, прежде служивший в Илодаре главным целителем. Вы достаточно долго жили при графском дворе, поэтому обучали Вас не только целительству, но и придворному этикету и фехтованию.

Ни слова неправды — всего лишь умолчать о главном, немного сместить акценты… И в самом деле, не может же внук простого лекаря владеть оружием, пусть я и растерял все мастерство.

— Зачем Вам это? — спросил, когда эльф, уточнив еще несколько моментов моего свежеиспеченного прошлого, собрался уходить.

— А зачем Вы тогда спрятались? — лорд поклонился и ушел, не дожидаясь ответа на свой вопрос…

— Почему ты опять не выпил отвар?

Вытащил себя из кресла, отыскал оставленное для меня лекарство, перебрался на диван. Больше всего хотелось, чтобы меня оставили в покое, но целитель теперь так просто от меня не отстанет.

— Иллирэн, что случилось? — Дайанир только-только закончил с моими синяками.

Что случилось? Да ничего особенного. Просто я умер.

— Все хорошо.

А еще сменить повязку на запястье, сделать прогревание… Когда же это все закончится?

— Я вижу, что что-то случилось. Почему ты всегда…

— Дайанир, давай ты поругаешь меня как-нибудь в другой раз, — чуть слышно попросил у разошедшегося целителя.

— Никто тебя не… — Дайанир махнул рукой, — Ладно, в другой так в другой.

— Можно тебя попросить? — В конце концов, у меня нет причин доверять ГлавМышу. — Ты не мог бы узнать, как там моя семья, пожалуйста.

— Скучаешь? — Дайанир вздохнул, — хорошо, я узнаю.

Всего лишь фантомы… как же я раньше не догадался? Мыши все же обманули стражей границы, оставив их недоумевать, почему это элитные бойцы соседнего государства присмотрели наши земли для пикника. Всего лишь иллюзия, которую развеют, когда нужда в ней отпадет. Я слишком долго тешил себя иллюзиями. Хотя нет… мечты мои были вполне материальны: семья, дом… — они-то как раз настоящие. Просто я давно уже стал призраком, а сам даже и не заметил.

Повелитель.

— По делу Дагмара было приговорено семь человек, среди них был и Иллирэн, правда, во всех бумагах он проходит под именем Бена Райля. Был задержан на месте преступления, сопротивления не оказывал, вину признал, но в показаниях путался… А дальше начинается самое странное — официально всех семерых казнили, причем казнь была закрытой. Расспросы местных ни к чему не привели, а конвой, сопровождавший преступников, допрашивать бесполезно — клятва не позволит. Зато судья, когда на него надавили, признался, что одному из приговоренных, вроде как, за содействие следствию смягчили приговор: заменили смертную казнь пожизненной каторгой. Кстати, это прямое нарушение не только договора, но и человеческих законов.

Компания смертных ублюдков решала поразвлечься… Только вот что там делал Иллирэн и почему он что тогда, что позже признал свою вину? Спрашивать у него бесполезно, пытаться выяснить самому — слишком много времени прошло с тех пор. Но оно того, наверно, стоит…

— Какие у них были доказательства его вины?

— Для суда достаточно было признания.

— Его могли заставить дать ложные показания?

— Смертные, конечно, все отрицают, но, в любом случае, максимум, что они могли сделать — это заставить его говорить. Магическая проверка при допросах обязательна, так что солгать у подозреваемого не получится.

— Процедура могла быть нарушена. — Весь тот процесс — сплошное нарушение мыслимых и немыслимых законов. — Как он попал к кочевникам?

— Смертный утверждал, что каторжник сбежал, возможно, рассчитывал спрятаться в Степи. Закон не защищает беглых преступников, его вполне могли обратить в рабство. Однако по моим данным за день до казни в городке остановился Алимар-хан со своей свитой. Я думаю, что кто-то из смертных решил подзаработать и продать преступников в рабство. В бумагах зафиксировали факт казни, деньги поделили — все "продавцы" будут молчать до последнего, потому что торговля людьми карается очень жестоко.

В наводящих вопросах нужды нет — Альевир и так расскажет все, что удалось узнать.

А жадность определенно лучшее качество смертных. Там, где нет надежды на чудо, всегда можно надеяться на их жадность. Она в свое время выручила меня: мертвый меч людям без надобности, а вот за живой можно получить целое состояние. Она же спасла Иллирэна. Если только рабство можно считать спасением.

— Человек из свиты Хана за определенное вознаграждение рассказал, что знал об Иллирэне — кочевники звали его Тео. По его словам, никто не знает, откуда этот Тео взялся. Хан привез его с собой из Вайлара, куда он ездил, чтобы нанести визит королю. Сам раб о себе ничего не рассказывал, впрочем, никто и не спрашивал. О дальнейшей судьбе его почти ничего неизвестно — лишь обрывочные, ничего не значащие сведения. В целом его жизнь ничем не отличалась от жизни простого раба: беспрекословное подчинение приказам, контролирующие браслеты, ошейник, правда, неактивированный…

— Я понял, — жестом остановил Альевира, — Почему его оставили на суд Судьбы?

— Думаю, это как-то связано с гибелью дочери Хана, выяснить, что произошло, пока не удалось. Если узнаю что-то новое…

— Да, конечно, спасибо, даэне Альевир.

— Ильгизар, поговори с ним, это не тот случай, когда можно сделать вид, что ничего не происходит, — Альевир на мгновение вспомнил, что когда-то был не только командиром Мышей, но и моим наставником. Только боюсь, что его совет мне сейчас не поможет: я скорее язык дам себе отрезать, чем лишний раз напомню Иллирэну об этом кошмаре.

Срочное донесение прервало наш разговор. На представительство Торговой палаты гномов в Зальгерте было совершено нападение. По предварительной версии цель налета — похищение наследника одного из Старейшин с целью выкупа. Мое присутствие следствию скорее мешало, но оставить сей инцидент без своего "сиятельного" внимания значило испортить отношения с горным народом. С другой стороны, нельзя позволить им сейчас сесть на шею. Не исключено, что нападение было инсценировано самими гномами, чтобы урвать побольше торговых льгот. Переговоры с Советом Старейшин, с отцом так и не похищенного гнома, угрозы, ультиматумы… В итоге отделался малой кровью: гномы хотят провести собственное расследование? Пожалуйста, проводите. Но учтите, допрашивать "наших" подданных дозволено только в присутствии офицера службы безопасности — против Закона, увы, даже я пойти не могу. Пока гномы играют в сыщиков, Тиррелинир уже десять раз успеет разобраться в произошедшем, а заодно и проследит, чтобы поборники справедливости не засунули носы дальше, чем мы можем им позволить.

Домой вернулся уже затемно, одна хорошая новость за весь день — братишка ничего себе не сломал, ни разу не упал и ничего не уронил. Я неслышно проскользнул в его покои, жестом выставил охрану, вошел в спальню… и тут же отпрянул в тень: Иллирэн еще не спал. Причудливо изломившиеся в неверном свете ночника тени, тоскливый взгляд в никуда… забытая книга так и раскрыта на первой странице.

— Иллирэн… — тихо позвал, чтобы ненароком не испугать. Брат рассеяно посмотрел на книгу, которую держал в руках, захлопнув, убрал ее на прикроватный столик и только потом удостоил меня взгляда. Даже разговаривая с Верховным Старейшиной горного народа, я чувствовал себя гораздо уютней. — Как прошел день?

Ответом мне был чуть слышный вздох. Да… похоже, сегодня братишка не расположен разговаривать: отвернувшись от меня, уставился бездумным взглядом в окно.

— Иллирэн, что случилось?

— Что со мной может случиться?

— Как я смогу тебя защитить, если ты не можешь даже рассказать, что происходит? — усталость и раздражение все же проскользнули в голосе. Почему из него все клещами вытаскивать приходиться? Признаться в несовершенном убийстве его уговаривать не надо было, а на вполне обоснованное беспокойство сразу же ощетинивается, болезненно реагируя на каждое слово.

— Защитить? — презрительно скривился, — От кого? Кому я нужен?

Мне нужен… А защищать тебя надо от самого себя, раз ты в стремлении к саморазрушению попадаешь на эшафот, падаешь в пропасть, а потом и сам прыгаешь с обрыва, потому что до сих пор каким-то чудом жив.

— И вообще, я хочу спать. Спокойной ночи.

Пожелать добрых снов, потушить ночник и сделать вид, что ушел, чуть слышно хлопнув дверью. Минутная медитация усыпила эмоции, мешающие передаче энергии. Самому бы теперь не заснуть…

Глава 9

Иллирэн.

Что наручники? Гораздо надежней нас связывают люди: семья, друзья, любимые. Никому не нужен — значит свободен? Так ведь говорят… Тогда я добился, чего хотел — меня больше никто и ничто не держит.

После вчерашней нашей "беседы" Повелитель оставил попытки создать хотя бы видимость нормальной семьи: отговорившись делами, оставил записку, что ближайшие два дня в замке не появится, и медальон, позволяющий видеть сквозь полог невидимости и прочие мороки. Причем сами "незримые", судя по их поведению, о чудесных свойствах амулета даже не догадывались, а вот о том, что я ни разу не маг и никогда им не стану, знали — иначе, наверное, удосужились нацепить хотя бы подобие вежливой улыбки. Впрочем, отношение эльфов к непонятно откуда взявшемуся принцу давно уже не было для меня загадкой: первоначальное любопытство сменялось легким недоумением, тут же прятавшимся за невыразительную маску равнодушия, через которую нет-нет да и проглянет снисходительное высокомерие. Оно и неудивительно — новоявленное высочество являет собой полною противоположность своего сиятельного брата и не отвечает ничьим представлениям о том, каким должен быть принц правящего дома.

После неожиданного подарка Повелителя находиться в замке стало, мягко говоря, неуютно. Устав вздрагивать каждый раз, когда тень беззвучно проскальзывает мимо, я наконец прервал свое затворничество и, заручившись согласием очередного молчаливого провожатого, отправился осматривать окрестности. Пешком, потому что Дайанир — а может и Повелитель — категорически запретил конные прогулки.

Обитателям Сальтара не было до меня никакого дела, Повелитель пропадал в столице, и я был предоставлен сам себе. Смириться с тем, что Иллирэна тор Илодара давно уже похоронили, оказалось не так уж и сложно. Пока я был человеком, пусть и клейменым, я еще мог на что-то надеяться. По крайней мере доказать, что я это я, было бы не в пример проще, да и отец скорее бы принял бывшего раба, чем эльфа. Да, мирное соглашение уже три года как подписано, но не так-то легко перечеркнуть историю многолетних войн и смерть наследника от руки одного из остроухих и признать сына в том, кто так похож на врага. Так что идти мне с самого начала было некуда. Сразу бы понял — не ходил бы сейчас в бинтах с перспективой провести две недели в кровати, когда заклинание все же снимут. С Повелителем, глядишь, хоть как-то отношения наладил бы, раз уж по самые кончики лопоухих ушей увяз в эльфятнике.

Впрочем, не могу сказать, что уж очень сильно жалею, что, потеряв одну семью, не прижился и в новой. Запрещай себе не запрещай думать о времени, проведенном в рабстве, а забыть все равно не выйдет — браслеты по-прежнему на руках, да и Повелитель, бывший хозяином, внешне ничем не отличается от Повелителя, называющего себя братом. Или называвшего, потому что когда-то же должно было ему это все надоесть — вот и надоело. Стоило ли вообще бежать от магии дворца, милосердно стирающей черные страницы прошлого? Остался бы — что бы изменилось? По крайней мере, так было бы проще для всех, а мне уже все равно.

— Ваше высочество?

Очнувшись от тягуче медленно ползущих мыслей, я обнаружил себя замершим посередине дороги. Сколько я так простоял, пока оклик охраны не вернул меня к реальности? Хотя… какая разница.

Повелитель.

Еще один подгорный житель — золотая нить, вплетенная в бороду, указывает на высокий статус нашего гостя — очередная дежурная улыбка, кивок, приглашающий присаживаться, вопрос, что же привело хозяина гор в столь далекие края. Оскорбление, нанесенное роду… Обещаю разобраться, а вот извинений они от меня дождутся не раньше, чем докажут причастность эльфов к этому нападению. Только для этого им придется очень постараться — все ниточки ведут ко второму по влиятельности в горах роду, а Тиррелинир проследил, чтобы все, что могло бы бросить тень на эльфийский народ, осталось незамеченным для гномьих сыскарей.

Выслушиваю степенные речи, из последних сил сдерживая зевоту. Ничего, чем больше обвинений сейчас прозвучит, тем пространней потом будут извинения — от подобной перспективы я внутренне передернулся — но одних слов ведь недостаточно, чтобы мы забыли о нанесенном нам оскорблении. Так что придется совету старейшин подкрепить свои извинения чем-нибудь материальным, и, быть может, тогда мы закроем глаза на то, что горный народ заподозрил Эльгардар в вероломном нарушении древнего договора.

Вместе с советниками проводил делегацию гномов до телепорта — ночевать во дворце они не пожелали.

— Лорд Тиррелинир, задержитесь.

Все же рановато я стал прикидывать, что бы такого запросить у горных жителей. Их поведение не могло не настораживать, даже во время военных действий послам гарантировалась жизнь и безопасность. Какие козыри они прячут, раз считают, что могут позволить себе столь демонстративное пренебрежение нашим гостеприимством.

— Не поручусь, но, по-моему, здесь не обошлось без убийц Давахира, я бы не отказался задать лорду парочку вопросов. Странно, что клан вообще взялся за инсценировку похищения, но отход сработан чисто, если бы Рах не поставил в свое время "глаз" над дверью в уборную, до сих пор бы искали следы "похитителей".

— А гномам мы так и скажем, что подглядывали за ними в отхожем месте?! — чуть не взвыл я. — Я тут битый час распинаюсь, что у нас и в мыслях не было их оскорблять. А потом выясняется, что единственное доказательство получено стараниями извращенцев из СБ.

— Хотя странно, что убийца не заметил следилку…

Я обреченно махнул рукой — подобные методы добычи информации Тиррела никогда не смущали. Мне теперь еще с лордом Давахиром предстоит разбираться, почему он позволил напасть на гномов, если он действительно имеет к этому отношение. В принципе нанять убийц может поданный любого государства, и если подтвердится, что заказчиком был гном, это снимет с нашей стороны все обвинения. Только вот афишировать клятву, принесенную лордом, мне не хочется, да и огласки некоторых пикантных подробностей следствия тоже неплохо бы избежать.

— И еще, — Тиррелинир протянул мне два листа. — Вот, ознакомься.

Я пробежал глазами врученные мне документы. Надо же! Лейтенант ар Сариэл и младший лейтенант ар Кирриэль просят Наше Величество назначить их в личную охрану Его Высочества принца Лириниэля айши Кхаледа.

— Чья это была идея? — Тиррелинир обещал выяснить. — Отпустишь? — Я, конечно, могу и приказать, но зачем отбирать у друга бойцов, если можно обойтись своим отрядом.

Тиррелинир задумчиво кивнул. После своей недавней выходки Кирриэль был временно отстранен от всех заданий, но командир позаботился — упросил пристроить своего подчиненного в Сальтар. Я, конечно, разрешил, но такого от Кирриэля точно не ожидал.

— Позволишь этому кошатнику охранять брата?

— Кошатнику? — я удивленно вздернул бровь. Тиррелинир в ответ пробурчал что-то невнятное. Да, после того памятного полета я и близко не подпустил бы этого Мыша к Иллирэну, но Альевир заступился за своего подчиненного, и раз уж лейтенант остался в отряде, то был допущен вместе со всеми к охране замка. Потом он уже сам отличился, поймав споткнувшегося брата на лестнице. — Как там Иллирэн, все в порядке? — рассеяно кивнул, узнав, что Иллирэн сегодня, наконец-то, выбрался из замка. — Гулял это хорошо.

Гулял — значит начал проявлять интерес к жизни. А то отчеты лорда Дайанира уже начали вызывать опасения по поводу душевного состояния Иллирэна. Может, и правда пора снимать заклинание, раз оно действует так угнетающе. Только бы хуже не стало, когда к подавленному настроению добавятся боль и строгий постельный режим.

— Если Иллирэн будет не против этих двоих, я только за. — Немного поколебавшись, я все же подписал оба прошения. Давно пора было подыскать брату личную охрану. Конечно, было бы лучше, если Иллирэн сам бы присмотрел подходящие кандидатуры среди Мышей, но ему, похоже, все равно. А раз уж нашлись добровольцы — почему бы и нет?

Очередная подзарядка, вытягивающая из меня последние силы, — вот и все общение с братом за два дня. Иллирэн спал очень беспокойно, и поэтому, прочитав коротенькое успокаивающее заклинание, я велел дежурившему Мышу присмотреть за сном принца.

Не успел я сомкнуть глаз, как солнце встало, и день снова закрутил меня в водовороте дворцовой жизни — заверения лорда Давахира, что разберется, почему нарушили неприкосновенность иностранного представительства (он-то такого приказа не давал), пара аудиенций и бесконечные бумаги… горы бумаг. Что проку в магии, если я голову от стола отрываю, только чтобы узреть постную физиономию очередного просителя? Еще несколько дней такого дурдома и я окончательно озверею. Едва дождался, когда стрелка часов доползет до отметки "два", и, дописав до точки, убрал документы в сейф. Все с меня хватит, сегодня я обедаю в Сальтаре!

Только увидев осунувшееся лицо брата, на котором темными кругами выделялись почти черные глаза, почувствовал запоздалое чувство вины: нашел чему радоваться! Подумаешь, бумажки надоели, а Иллирэну предстоит пережить не самую приятную процедуру: ведь снять сейчас заклинание все равно что заново переломать кости. Допив отвар, брат отрешенно уставился перед собой, так и не заметив моего появления.

Иллирэн.

Судьба жестоко наказывает тех, кто не ценит ее подарки. Слишком легко я отделался в прошлый раз: не успел толком понять, чем грозило мне падение, как Повелитель уже избавил меня от мучений. И пусть сам он ни разу не напомнил мне о данном когда-то обещании, жизнь сама все расставила по своим местам. Я же сам согласился на проведение ритуала взамен на нормальную жизнь, даже на рабство был тогда согласен. Но стоило только встать с больничной койки, как тут же забыл о взятых на себя обязательствах. А ведь вступление в род равносильно признанию за главой рода права старшего, и фактически моя жизнь с моего же согласия принадлежит теперь Повелителю. Он был вправе не только меня вернуть, но и сурово наказать за побег и неповиновение. Тот факт, что я его когда-то спас ничего не меняет — сам же утверждал, что ничего мне от него не нужно, а потом все равно почему-то ждал особого отношения.

Повелитель на мое своеволие закрыл глаза и ко всем моим выкрутасам отнесся более чем снисходительно, но свою часть договора я не выполнил, неудивительно, что судьба восстановила справедливость, дав возможность прочувствовать на своей шкуре все, от чего меня в тот раз избавили.

При мне теперь практически неотлучно дежурил Дайанир или его помощник, впрочем, удивляться этому или пугаться сил у меня не было — слишком тяжело отходило обезболивающее заклинание. Каково бы мне пришлось в тот раз, когда переломов было гораздо больше, я старался не думать, но в голове упорно билась мысль, что больше никто не предложит одним махом избавить меня от боли. А я бы сейчас согласился на многое — хваленая гордость как всегда предусмотрительно ретировалась, выжидая более благоприятной обстановки, чтобы вновь вылезти на свет, когда слабое тело не будет мешать ей проявлять себя во всей красе.

Так и не снятые с меня наручники почти не вызвали внутреннего протеста, хотя я почему-то думал, что вместе с обезболиванием избавлюсь и от оков. Тщетно пытался воскресить в памяти, что мне про них говорил Повелитель, но кроме того, что это для моего же блага, так ничего и не вспомнил. И уточнить ведь не у кого, не у Дайанира же спрашивать, когда тут же крутится его помощник и еще кто-нибудь из охраны, а Повелитель ко мне больше не заглядывает — в последний раз я его видел, когда снимали обезболивание.

Через два дня мутить меня перестало, и если лишний раз не тревожить переломанную руку и ребра, то состояние с натяжкой можно было признать удовлетворительным. Дайанир все же сделал невозможное — без всякой магии вылечил бронхит меньше чем за неделю, чем неизмеримо облегчил мне жизнь. Только вот стоило мне немножко прийти в себя, как Дайанир снова стал появляться всего два раза в день. Как выяснилось, у него были лекции в Академии, а "его лоботрясы" и так слишком долго прохлаждались без дела.

— Ну вот, я тебе план учебный срываю, — виновато пробормотал я. Дело ведь не в том, что действительно помешал Дайаниру, просто он знал обо мне почти все, а вот я так и не удосужился хоть что-то выяснить о своем друге. — Возьмешь меня с собой как-нибудь? — Дайанир скептически вздернул бровь. — Ну, пожалуйста, я не буду тебе мешать, я у Повелителя сам отпрошусь, ты не думай.

— Вообще-то детям в Академии делать нечего… — задумчиво протянул Дайанир, но потом все же сжалился надо мной. — Но не смею отказывать Вашему Высочеству. Поправишься к сессии, возьму тебя на экзамены — это гораздо интересней. А что надо делать, чтобы поправиться быстрее, ты и сам прекрасно знаешь.

— Лежать и лишний раз не дергаться.

Дайанир усмехнулся, подтверждая мои слова. Так толком и не сказал мне, что с моей семьей — отец жив-здоров, а подробнее выяснять ему было некогда; как только, узнает, что-то стоящее моего внимания, тут же сообщит. Что ж, такое умалчивание только подтверждает слова Главного Мыша — Дайанир просто не хочет лишний раз травмировать "неокрепшую детскую психику". А зря… Зная, что никому больше не нужен, легче расстаться с прошлым, и лучше уж обрубить одним ударом, чем медленно рвать по ниточке…

Повелитель.

Меня резко выдернуло из сна, и я тут же подскочил в кресле: как я мог заснуть во время передачи энергии?! Неслышно подошел к кровати, на которой беспокойно разметался эльфенок. Подняв сползшее на пол одеяло, я осторожно укрыл его. Чуть слышный стон сорвался с его губ — снится кошмар или он просто сквозь сон ощущает чужое присутствие? Я зашептал заклинание, должное подарить спокойную ночь без грез, но братишка нервно дернулся и что-то неразборчиво забормотал.

— Тшшш, — подул в лицо, заканчивая творить магию.

От моих манипуляций стало только хуже — всхлипнув, Иллирэн заговорил быстрее, громче и еще неразборчивей. Разбудить? Еще одно заклинание? Секундное промедление решило все: что же ему такое снится, если он кричит во сне?

— Иллирэн, — осторожно тронул за плечо, — Иллирэн, проснись.

Резко открыв глаза, он дернулся в сторону, сбрасывая мою руку, и, лихорадочным движением нащупав браслет, попытался его стащить. Было видно, что дерганые движения причиняют ему боль, но Иллирэн, пытаясь избавиться от наручников, не обращал ни на что внимания. Крепко схватив за руки, прижал забившегося брата к кровати, тщетно пытаясь пробиться к его разуму. Но как бы я не старался, наталкивался лишь на безумие вперемежку с отчаяньем.

— Нет. Нет. Нет… — как заводной — одно и то же слово без проблеска сознания в широко распахнутых глазах.

Пара ударов по щекам, и брат наконец затих, уставившись бездумным взглядом куда-то сквозь меня. Включил ночник и осторожно усадил Иллирэна, подсунув побольше подушек под спину. Нельзя ему сейчас спать — снова ведь провалится в кошмар, который и так-то не спешит его отпускать.

— Иллирэн? Это всего лишь сон, все будет хорошо…

— Сон? — растерянно повторил брат. Краски медленно, словно нехотя, возвращались на его лицо, а вместе с ними слабая вымученная улыбка.

Были ли это слезы облегчения — я не знал. Ровно как и не знал, что делать в такой ситуации, что говорить, да и надо ли? Тем более, сам Иллирэн, кажется, не замечал мокрых дорожек, расчертивших щеки.

— Почему ты тогда не казнил меня? — Как удар под дых. Он ждал, и, судя по лихорадочному блеску глаз, ему не все равно, каков будет ответ. Но что сказать, если я сам не могу толком понять, что меня тогда остановило?

— Ты не похож на убийцу.

— Если поверил Дагмару, что я не убивал, — Иллирэн поднял на меня больные глаза, — почему не отпустил? Я же тебе был совсем не нужен.

— Я… — Уже думал над этим всем, не мог не думать. Целых полгода продержал собственного спасителя в рабстве… Гнал такие мысли, снова и снова возвращался к ним, и все равно оказался не готов к обвинениям, брошенным в лицо. Не смог выдержать взгляда, отвел глаза. — Если ты когда-нибудь сможешь, прости меня.

— Простить?

Смех острым лезвием резанул по сердцу, ударил наотмашь, разбивая губы в кровь — хотя, быть может, я просто прокусил губу. С грохотом поднялись щиты, сдерживающие всколыхнувшуюся силу.

— Простить? Знаешь, я даже благодарен тебе за встречу с Дагмаром… — недобрый, злой огонек полыхнул в его взгляде, — а то так бы и сдох убийцей.

— Что? — не удержавшись, наклонился к нему, пытаясь заглянуть в глаза, но в них уже не было прежнего безумия, только усталость.

— И сейчас поверил, а тогда… до последнего хотел верить, что это всего лишь кошмар, что еще чуть-чуть и проснусь… Я убивал, изощренно, наслаждаясь чужой болью. Сколько бы потом не твердил, что кошмар, просто дурной сон… только вот проснуться до сих пор не могу. — Он замолчал и, когда давящая тишина стала совсем невыносимой, чуть слышно продолжил. — Кровь была везде: пятна на одежде, багровые полоски под ногтями, запекшиеся потеки на лезвии ножа, металлический привкус во рту. У меня не хватило смелости вернуться туда, чтобы своими глазами увидеть, что я натворил… Все так просто: несколько капель в чай — ни вкуса, ни запаха — и ты уже не понимаешь, где реальность, а где видения. Просто друг решил, что нехорошо, когда от компании откалываются. Можно подумать, я эльфов не видел? Что мне на них смотреть… А он — подмешал наркоты, потащил с собой… Что там дальше происходило? Я помнил только крики, кровь… — о, тогда мне это доставляло удовольствие. А когда кровавая пелена спала, ничего не изменилось: повсюду кровь и крики тех, кто забрел спозаранку на ту поляну. И мой, когда понял, кто убийца. Пока с Дагмаром и Седриком не встретился, так и думал, что я тоже…

— Ты же целитель! Как ты мог?! — схватил его за плечи, едва удержался, чтобы не встряхнуть его изо всех сил, — Поверить в такое!!!

— Как я мог? Да что ты вообще обо мне знаешь?! — он перешел на крик. — Ты никогда не задумывался, откуда я столько о лечении эльфов знаю? Хочешь, расскажу? Отомстить хотел, а раз уж под руку справочник по медицине вашей попался, я его выучил. Так, на всякий случай — чтобы при случае наверняка получилось… Вы же живучие как тараканы, я мог хоть убиться, но сражаться так, как вы, за всю жизнь не научился бы. А ядом оно надежнее, знаешь ли. — Я до боли сжал пальцы, наверняка оставляя синяки на его плечах. — Вы же нелюди, вас за людей можно не считать, так ведь?! Для вас же человеческая жизнь — пустяк, нестоящий внимания! Почему мы должны относиться к вам иначе?! Да… я даже убийце отомстить не смог. Потому что слабак. Ты спрашиваешь, как я мог. Пара капель — и ты сможешь сделать все, на что так тебе духу никогда не хватит.

— И детей убить, и женщину, да?! Ты этого всегда хотел?!

Хотелось ударить. Сильно, разбивая губы в кровь, только чтобы стереть с его лица кривую ухмылку, чтобы замолчал, прекратил…

— Я… — он сразу сник, побледнел… — только когда ты мне сказал… я не знал… — несчастный, потерянный взгляд. — Я никогда… нет… тогда же покончил бы с собой, но это было бы слишком просто… Убийца должен быть наказан. Только настоящего убийцу отпустили, а я…

Гладил по голове, по плечам, что-то шептал, пытаясь успокоить, обняв, укачивал в своих руках, пока братишку перестало колотить и трясти.

— Все позади, Иллирэн, все будет хорошо. Ну что ты…

Не то что голос повысить, резкой фразой обидеть боялся, а сегодня, когда он пусть чересчур зло и цинично, но все же рассказал хоть что-то о своем прошлом, доверил… я наорал, словом ударил, а ведь мог и кулаком. Сегодня смог бы… а ведь клялся защищать.

— Прости, — шепнул, когда он уже затих и уснул, вымотанный кошмарами и нервным срывом.

Скользящее движение — и еще одна голова покатилась по полу, еще одно тело с глухим ударом упало мне под ноги.

— Еще десять.

Не отдал бы Дагмару — сам бы убил! Передо мной выросло десять сероглазых убийц. Не успели они поднять оружия, как двое уже расстались с блондинистыми головами. Но Иллирэн даже убийцу своего избавил от мучений.

— Еще!

Зал моментально отреагировал на мой приказ, породив еще десяток воинов. Я ведь мог десять раз собственноручно убить Иллирэна, покалечить… Простого сброса силы оказалось недостаточно, чтобы перестали дрожать руки, чтобы перестала рваться наружу плохо контролируемая энергия. Прочитал бы тогда память Иллирэна, и ничто меня бы не остановило. Без труда увернулся от летящего в лицо меча, вспорол убийце бок и со всей силы пнул хрипящее тело. Сам ведь отдал на медленную и мучительную смерть. Послушное моей воле заклинание создало взамен убитых еще одну партию похожих как близнецы людей. У всех один и тот же шрам. Жаль тот удар не раскроил ублюдку череп — отделался отметиной над левым глазом. За что?! Взмах, еще один. Как он только с ума не сошел от всего этого…

Пас рукой и недобитые иллюзии исчезли, осыпавшись серым пеплом. Если бы только можно было так же легко справиться со всем остальным…

Глава 10

Повелитель.

— Вы опять перекрывали поток. — Обманчиво спокойный голос целителя нарушил тишину моего кабинета. — Я Вас предупреждал, что…

— Лорд Дайанир, я помню, — я отложил бумаги в сторону и поднял на лорда глаза.

— А раз помните, то почему…

— Поверьте, на тот момент так было лучше, — не очень вежливо перебил я. Подавил почти безотчетное желание потереть виски, заглушая бьющиеся в голове слова. Да что ты вообще обо мне знаешь?! Вы же нелюди! Ядом надежнее. Ядом…

Да, лорд Дайанир меня предупреждал. Предупреждал, что, если я все же возьмусь за полное восстановление ауры, то отказаться будет нельзя. Предупреждал, что эмоциональное состояние Иллирэна будет особенно неустойчивым. Куда уж неустойчивей?! Его и так кидало из крайности в крайность. Да, лорд меня предупреждал. Но кто бы знал, что это будет настолько тяжело…

Отделить чистую энергию от вороха чувств, когда тебя с головой захлестывают эмоции, практически невозможно. Недостачу энергии компенсировать можно и потом, а вот прямой удар такой силы по и без того расшатанной психике Иллирэна мог бы привести к печальным последствиям, вот и пришлось поднимать щиты, перерезая энергетический канал, чтобы уберечь брата от хаоса его и чужих эмоций. Может, когда мне перевалит за тысячу-другую, я научусь окончательно подавлять эмоции. А так… В затянувшем меня круговороте рабочей рутины и тысячи дел, требующих моего непременного участия, был один сомнительный, но все же плюс: днюя, а иногда даже ночуя во дворце, я не отравляю ему существование своим присутствием, да и себе нервы не треплю, а значит, энергия продолжает идти ровным потоком.

— Поставить Иллирэну еще парочку синяков — тоже было лучше на тот момент?

Встретился с недовольным целителем взглядом и понял: мне уже все равно, что он еще может сказать и что думает о следах нашей с Иллирэном "беседы".

— Как он сегодня? — иначе, боюсь, отчета я дождусь еще нескоро, а у меня еще дел выше крыши. — А то ночью он плохо спал, кошмары снились. Заклинание не помогло, пришлось разбудить.

Кошмар, который никак не заканчивается… Вот как он все это воспринимает. Я уже давно не питал иллюзий по поводу его отношения к новому дому, но не до такой же степени! Неужели ему сейчас так же плохо, как в… рабстве?

— Зато сегодня Иллирэн проспал до обеда, и так в целом неплохо… — целитель все же вспомнил, зачем он сюда пришел.

Уже не обращая на лорда внимания, потер словно песком припорошенные глаза и упустил момент, когда еще можно было спасти руку от цепкой хватки лорда Дайанира.

— Сколько вы сегодня спали, три часа? Час? — моего ответа лорду не требовалось — он уже запускал диагностическое заклинание. — Своим здоровьем Вы, конечно, вольны распоряжаться как угодно, можете хоть неделю не спать, но если уж взялись за восстановление Рэна, то…

— Я уже почти компенсировал недостачу… — во сне передача энергии шла мощным потоком, почти не рассеиваясь и при этом практически не истощая энергетического донора. Посиделки в спальне с прямой передачей уже не были обязательны, но так аура восстановится гораздо быстрее, а значит, браслеты можно будет наконец-то снять.

— Вы вообще на этой неделе спать ложились? — перебил меня лорд Дайанир.

— Как получалось… — я нахмурился, пытаясь собрать расползающиеся мысли. — То есть, конечно, я спал, я…

Лорд Дайанир недовольно покачал головой, и я сдался: снял щиты, позволяя провести полную диагностику.

— Подождите, — Дайанир держал меня уже за две руки, — Вы что, полностью открыли канал? Я же предупреждал, что только во сне можно…

— Мне пришлось. — Я уже пожалел о минутной слабости, когда разрешил целителю обследовать меня, не отходя от рабочего места. Но теперь бесполезно даже заикаться — лорд и не подумает меня так просто отпускать. — Лорд Дайанир, я в порядке, просто немного устал. И вообще мне надо работать.

И не нужно на меня смотреть, словно на зарвавшегося мага-недоучку, не умеющего распределять запас энергии. Я все прекрасно рассчитал, только вот ночное бдение с кошмарами и откровениями предусмотреть никак не мог. Последовавший за ним сброс большего количества энергии в мою схему, понятное дело, тоже не вписался, за что я сейчас и расплачивался шумом в ушах и легким головокружением, впрочем, не сильно мешающим работе. Все же надо закончить сегодня пораньше, чтобы поспать хотя бы пару часов, прежде чем идти к брату.

— Вы думаете, я просто так Вам битый час лекцию читал на тему режима энергодонора?

Могли бы и не читать — я еще с прошлого раза забыть не успел. Увидев расцветающий на столе алый цветок, поспешно высвободил руки из захвата, но спасти только что написанное послание Совету подгорных старейшин уже не удалось. Обреченно простонал: опять бессмысленная писанина, которую, однако, нельзя поручить секретарю: в ходе письма к чернилам в небольших количествах приплеталась родовая магия. Силу нашего рода ни с чьей другой перепутать нельзя, поэтому и полученный таким способом документ нельзя подделать.

Только когда целитель мягким касанием вынудил запрокинуть голову, до меня наконец дошло, что у меня носом идет кровь.

— Я, похоже, и правда немного переоценил свои силы, — скосив глаза, попытался проследить за манипуляциями целителя, но не очень-то в этом преуспел.

— Все, можете опускать голову. Снимайте камзол, разувайтесь и ложитесь на диван. Давайте-давайте, дела подождут.

Я и не пытался возражать, и так ясно, что без помощи целителя мне сегодня не обойтись. Просто хотел предупредить секретаря, что отменяю на сегодня все встречи. Но Дайанир и тут меня опередил — а на мои законные, правда от этого не ставшие более убедительными, возмущения пригрозил строгим постельным режимом.

— Вы же знаете, мне сейчас не до этого…

Не могу я позволить себе такой роскоши, не сейчас уж точно. Мои рассуждения целителя не очень интересовали, потому он чуть заметно дунул мне в лицо, отчего по всему телу разлилось приятное тепло и… Так хорошо я не высыпался уже много лет.

— Сколько я проспал?! — подскочив на диване, вытаращился на сидящего рядом лорда Дайанира.

— Около двадцати…

— Часов?! — я с чуть слышным стоном повалился назад. Доклад лорда Давахира равно как и сам лорд остались без внимания, гномы… ладно, гномы переживут, я им не клоун, чтобы развлекать их… Иллирэн!

— Минут, — уточнил лорд спустя вечность.

Я вздохнул, не скрывая облегчения. Иллирэна я еще успею зарядить, а пока браслеты исправно продолжают тянуть из меня силу… Резерв — полный?! Мне и двадцати часов могло не хватить, чтобы самому восстановиться, пришлось бы прибегать к накопителям, пусть меня от них уже мутит. Предпринял еще одну попытку подняться, но целитель остановил меня, положив руку на плечо.

— Полежи. Голова может закружиться.

Ошарашено замер, пытаясь понять, чем вызвано такое обращение. Сразу же после моего первого посвящения Главный целитель перешел на "Вы", позже к нему добавилось почти неуловимо насмешливое "Повелитель". И не могу сказать, что в последнее время у нас были особо теплые отношения.

— Глупый мальчишка, зачем ты себя так загоняешь? Свалишься вот так в обморок посередине Совета… — Дайанир вздохнул. — Кому и что ты пытаешься доказать? Рэну? Так он все равно не сможет оценить.

— Я не для оценки это делаю, — сказал излишне резко, но как иначе дать понять, что даже с ним (или тем более с ним?) я не желаю обсуждать проблемы своей семьи, какая она бы ни была.

— Что вы опять не поделили, что ты до одури крошил фантомов в спортзале?

— Откуда Вы…

— Ильгизар, думаешь, я не знаю, на ком ты обычно срываешь раздражение? Метод, может, и неплохой, но доводить себя до истощения все же не стоило.

— Полное восстановление, да? — Я невесело усмехнулся. Только совсем маленьких детей с тяжелыми срывами восстанавливали до конца. Остальным же невозможность колдовать в течение достаточно долгого периода служила хорошим уроком: в следующий раз юный (или уже не очень) маг будет тщательнее рассчитывать свои силы. — Все было так плохо?

Дайанир неопределенно покачал головой.

— Нет, но тебе и так досталось в последнее время. А силы… тебе еще пригодятся.

— Спасибо. — Чуть помедлил, а потом на одном дыхании, прежде чем включится мозг, выдал, — Лорд Дайанир, что мне делать? Я не знаю уже: Иллирэн видеть меня не хочет, я как какой-то вор ночью пробираюсь к нему, чтобы подзарядить. А ему же слова не скажи — все равно, как ни старайся, по больному месту попадешь и… — прервался на половине слова, осознав, что я только что вывалил на целителя. Мало того опозорился, не рассчитал силу, что меня как малолетнего пришлось восстанавливать, так еще и свои семейные проблемы пытаюсь переложить на чужие плечи. И "глупого мальчишку" готов терпеть, только бы кто-нибудь принял на себя тяжесть мною взятых обязательств? — Извините, лорд Дайанир. Это все дела семьи и мне не стоило…

— Боюсь, Ваш брат сам не знает, чего хочет. Надо его делом занять, чтобы некогда было предаваться размышлениям о собственной никчемности и "никомуненужности".

— Как только поправится. Но сейчас он же еле ходит и… почему никчемность-то?

— Браслеты не способствуют повышению самооценки.

На секунду прикрыл глаза, пряча их от внимательного взгляда целителя. Да, можно было обойтись и без браслетов, но… Спохватился, что пауза тянется непозволительно долго. — Благодарю Вас, лорд Дайанир, за исцеление и за совет. Я еще подумаю над Вашими словами.

Найти Иллирэну занятие до душе не так уж и сложно, а вот как быть с тем, что принятие в род он, похоже, до сих пор воспринимает как злую шутку? Воспользовавшись щедрым даром целителя, в этот вечер я допоздна засиделся за бумагами…

Кирриэль.

Не очень-то веселая у принца жизнь, как выяснилось: единственному брату сейчас не до него, а больше, похоже, его высочество никому и не нужен — за все это время ни обеспокоенные родственники, ни хоть какие-то друзья в замке не объявились. За побег могли, конечно, и наказать — посадить под домашний арест — но у кого ж рука на больного ребенка поднимется? Уже неделя прошла, а он до сих пор в бинтах ходит. То ли перемкнувшее заклинание серьезно повредило ауру, подорвав естественную регенерацию, то ли это кочевники постарались — их колдовство, увы, не всегда объяснимо с точки зрения классической магии. Но раз уж мой лорд, самый лучший целитель, до сих пор его не вылечил, значит, случай очень тяжелый. И собственно вопрос все тот же — где все?! Почему ребенка, который по стеночке добирается до ванной комнаты, бросили на грызунов, от которых слова доброго не дождешься? Не знаю, чего принц добивался своим побегом, но привлечь внимание к своей персоне ему удалось ровно на время, необходимое для его возвращения домой.

— Ваше Высочество, Вы позавтракать не хотите? — а то он без напоминания не то что позавтракать — поужинать забудет.

— Я? — принц как-то растерянно посмотрел на меня, потом на целый поднос еды, — Я не знаю… А Вы хотите?

— Хочу.

— Тогда угощайтесь, пожалуйста. Только, боюсь, Вам придется самому за собой поухаживать… — На лице принца расцвела такая благодарная и одновременно виноватая улыбка, что даже в сердце кольнуло — совсем грызуны затюкали ребенка, что он даже такой малости радуется. Что неудивительно, для летучих ведь все кроме Повелителя и их Главного Гры… кхм… лорда Альевира — что пыль у их ног. Эх, а ведь такой боевой паренек был…

— Рассказывайте, — я поставил чашку и выжидающе уставился на принца.

— Что рассказывать? — принц тоже допил чай и теперь растерянно смотрел на меня.

— Я же вижу, что Вы хотите что-то сказать, — ободряюще улыбнулся, ощущая себя последним дураком — вот не захочет принц со мной говорить, и буду и дальше так сидеть и улыбаться.

— Простите, я просто думал… я мог Вас где-то видеть раньше?

— Возможно, — я снова улыбнулся, а принц лишь потерянно хлопнул глазами, как видимо, ожидав более конкретного ответа. — Я Вас уже два дня охраняю.

Кажется, я немного перестарался, стараясь отвлечь принца от невеселых мыслей, потому что он, пробормотав извинения, что неважно себя чувствовал и вероятно поэтому не заметил, что охрана поменялась, снова скис.

— Ладно, признаюсь, я Вас коварно обманул. — Паренек поднял голову, позволяя мне лицезреть недоуменно вздернутые брови. — Я дежурил в ночные смены.

— Нет, Вы… — возмущенно выдохнул принц, — Вы просто невозможный эльф! — не удержавшись, он фыркнул, а потом и вовсе рассмеялся.

— Меня зовут Кирриэль, — отвесил принцу церемонный поклон.

— Ну что, Кирриэль, рассказывайте.

— Что рассказывать? — подхватил я игру. Но вместо того, чтобы сказать "я же вижу, что Вы что-то хотите мне сказать", он чуть заметно пожал плечами, тут же сморщившись от неосторожного движения.

— Не знаю, теперь ваша очередь. Я бы послушал что-нибудь эпическое… — Жаль, что вопрос, не против ли он меня и Сариэла в качестве личных телохранителей, на "эпическое" не потянет. В голову как на грех ничего не лезло. Не про Великих же Королей вещать, уж кто-кто, а принц про своих предков знает гораздо больше, чем я. Стыдно признаться, но при всем уважении к древним я на лекциях по истории всегда засыпал. Вспомнил изрядно потасканную уже байку времен Ишлерских походов… Что ж, за неимением лучшего…

Принц слушал, вежливо улыбаясь, но не выказывал большого интереса. Мне и самому это скоро надоело, и я не знал уже, как побыстрее закончить, окончательно запутавшись в бесконечных людских королях.

— Второй, — неожиданно сказал принц, прерывая мои жалкие потуги.

— Простите?

— Наргел Второй. Наргел Первый был его отцом и к тому времени уже умер. — Я удивленно уставился на него, а он тут же смутился. — Простите, я не хотел Вас прерывать, рассказывайте, пожалуйста, дальше.

— Раз Вы и так лучше меня знаете, Вам же неинтересно будет.

— Нет, Вы очень хорошо рассказываете. Мне, правда, интересно, — поспешил заверить меня принц.

— Интересно, кому от меня достанется в следующий раз? Многих я уже обозвал, Ваше Высочество? — Принц опустил глаза и тихо сказал, что не хотел меня обидеть. Пришлось заверять его, что я нисколько не обиделся, просто любопытно, насколько дырява моя память.

— Немногих на самом деле. Селентия скрестили с его внуком Велениром, — так эту сладкую парочку я, помнится, окрестил Селентирами, — Термаха обозвали Махертом, но я думаю, он на Вас не в обиде, его собственные подданные еще и не так обзывали.

Тот факт, что большинство смертных в моем рассказе фигурировали как "а еще один король", принц тактично опустил. Нда… Приведенные для пущей убедительности имена, как выяснилось, я почти все нещадно переврал.

— Если Вы так историей интересуетесь, может, Вам книг из библиотеки принести, могу даже вслух почитать, если хотите. — Сказок этому ребенку, похоже, никогда и не читали, сразу историей загрузили. О предполагаемом возрасте принца можно только догадываться: аура скрыта за слоями масок — по ней не разберешь, роста он невысокого — должен подрасти еще, ушей за волосами невидно… На вид принцу можно было дать как тридцать пять, так и все шестьдесят. А вот по поведению…

— О, я был бы Вам очень признателен, только лучше не по истории, а социальному устройству, придворному этикету и… — он лихорадочно пытался сообразить, какую бы книгу еще заказать, а я тем временем мысленно повысил максимально возможную планку возраста. Какие сказки? О чем я?

— Давайте, я принесу пока эти, а если Вам понадобиться что-нибудь еще, то совершу еще один набег на библиотеку?

На том и остановились. "Боевое задание" я перепоручил прохлаждавшемуся под дверью грызуну, снабдив того подробной инструкцией, и уже через полчаса водружал на стол целую кипу книг.

Осторожно забрал у принца книгу и укрыл его пледом. В неравной борьбе в этот раз победило книжное слово, но он мужественно продержался почти три часа. Я с сомнением покосился на изъятую у принца книгу. С одной стороны, я сильно удивлюсь, если меня все же заинтересует система родовых и клановых отношений великих эльфийских домов, но с другой — посмотреть на принца, так он в жизни ничего более захватывающего не читал: вздыхал, нервно теребил листы, закусывал губы.

Понять, что такого нашел принц в этом нуднейшем труде, мне так и не удалось. Но если уж эта книга произвела на него такое впечатление, то все остальные точно пойдут на ура. С тоской посмотрел на принца: лишили ребенка детства… немудрено, что он сбежал от такой жизни.

Дверь открылась бесшумно, но вошедшего лорда я встречал уже стоя. Мазнув по мне равнодушным взглядом, лорд Дайанир прошел к кровати принца и, убедившись, что с пациентом все в порядке, молча вышел. После секундного колебания — мне нельзя оставлять пост, но принц все равно спит, а за минуту ничего не случится, даже дверь закрывать не буду — неслышно метнулся вслед за уходящим лордом.

— Мой лорд, позвольте мне придти к Вам, когда Вам будет угодно, мне нужно с Вами поговорить.

Лорд медленно повернулся и смерил меня ничего не выражающим взглядом.

— О чем Вы хотели со мной поговорить, лейтенант?

Значит, мне уже отказано в праве называть его своим лордом, иначе бы он обратился ко мне по-другому. Лучше бы он ударил, чем вот так…

— Лорд Дайанир, прежде чем Вы окончательно вычеркнете меня из книги рода, позвольте мне объяснить причины своего поступка.

— Почему Вы думаете, что мне это интересно? Вы отнимаете у меня время, лейтенант. Всего хорошего, — но… он же не может выгнать меня, даже не выслушав, не дав мне шанса?

— Даэне, прошу Вас, не прогоняйте, — пока лорд не ушел, порывисто опустился на колени, коснулся правой рукой пола и низко склонил голову. В голове никак не укладывалось, что у меня уже нет рода. Нет и не будет. — Оставьте меня самым младшим, пожалуйста. Не прогоняйте. — Повторил словно заклинание и замер, ожидая его решения.

— И службу готов оставить?

Меня охватило отчаяние: младшие, полностью зависящие от воли лорда, служить не могут…

Иллирэн.

Жутко хотелось пить, раскалывалась голова, но как всегда, когда нужна помощь, все куда-то испарились. Попытался позвать Кирриэля, но пересохшее горло издало не особенно убедительный сип. Воды поблизости тоже не наблюдалось, потому, нашарив тапочки, я сполз с кровати. Из гостиной донесся голос Дайанира, и я, обрадовавшись, отправился в сторону широко распахнутой двери, запоздало отметив, что говорил он почему-то на эльфийском…

Устало прислонился к косяку и медленно опустился на пол. Пытаюсь понять и не понимаю, ничего не понимаю. Почему младшим без позволения лишний вдох сделать нельзя? Какая ж это семья, если в присутствии старших младшим ни глаз от пола отрывать, ни говорить без разрешения не позволяется? Почему Дайанир, который к рабу клейменому отнесся со всей душой, так спокойно смотрит на Кирриэля, стоящего перед ним на коленях?

— Ваше Высочество, — ко мне подлетел Кирриэль, — простите, что оставил Вас. Вам нехорошо?

— Голова кружится, — я не знал, куда деть глаза. Зачем я только выбрался из спальни…

— Что это было? — спросил, так и не дождавшись от Дайанира объяснений.

— Говорил же тебе не вставать лишний раз. Резко вскочил, вот голова и закружилась — ничего удивительного. Выпей.

— Дайанир, ты прекрасно понял, о чем я, — чашку я взял, а вот пить пока не спешил.

— Это наше личное дело, Иллирэн, которое тебя не касается.

— Да откуда ж мне знать? Мало ли о чем тебя на коленях просят, может, ему помощь нужна? А я должен сделать вид, что ничего не произошло? — От колючего взгляда, которым одарил меня Дайанир, захотелось спрятаться куда-нибудь подальше и не вылезать оттуда подольше. — Что ж Вы за народ такой… Прощения — на коленях просить, благодарить — снова на колени. Почему нельзя по-человечески, обязательно каждый раз унижаться?

Зябко поежившись, выпил уже изрядно остывший отвар. По-человечески… Нелюди — они и есть нелюди.

— Один из наследников моего рода отрезает волосы, а я, по-твоему, должен закрыть на это глаза? — в голосе Дайанира зазвучали металлические нотки.

— Прости, я действительно не понимаю, — прозвучало чуть испуганно, но такой Дайанир на кого угодно жути нагонит. — Вы родственники? Какая тебе разница, что…

— Вот именно, ты не понимаешь. — Дайанир перебил меня. — Мы были родственниками, пока Кирриэль от своего рода не отказался. Мне сообщить он нужным не посчитал. Я об этом случайно узнал. — Убедившись, что я до сих пор так ничего и не понял, Дайанир уточнил, — Ты же знаешь, что изгнание из рода — высшая мера наказания? Так вот изгнанным обычно отрезают волосы. Поэтому отрезать волосы — все равно что выйти на главную площадь и в рупор прокричать, что ты отрекаешься от рода.

— А я…? — рука сама метнулась к обрезанным волосам. Так вот почему Кирриэль носил иллюзию… Но если даже с моим амулетом видна настоящая прическа, то неужели он рассчитывал спрятать ее от Дайанира?

— Ты другое дело. Ты в этом не виноват.

Я не другое дело… И Повелитель тоже это знает — я ему прямым текстом залепил, что сам укоротил шевелюру.

— Может, у него просто не было другого выбора? — пробормотал в спину ушедшему целителю.

Вернувшийся Кирриэль молча опустился в кресло. Знать бы еще, как с ним теперь себя вести. Понятно, что он не в восторге оттого, что я стал нечаянным свидетелем неприятного объяснения. И скорее всего ему сейчас вообще не до меня. А потому я поспешил спрятаться от гнетущего молчания, с головой погрузившись в чтение.

Меня официально уложили уже часа два назад, но выспавшись еще днем, так просто уйти в мир грез я не смог. И рад бы отвлечься от всех этих событий, но от чтения голова уже гудит…

От конфликта Дайанира и его родича и по совместительству моего нового знакомого Кирриэля мысли медленно перетекли уже к моей "семье". Я бы все отдал, если два года назад меня бы кто-то вот так разбудил, вырвал из этого ужаса и сказал, что это всего лишь сон, морок и что теперь все будет хорошо. Повелитель даже не представляет, насколько я ему вчера был благодарен, что он каким-то чудом оказался рядом и вытащил из кошмара. И не представит, потому что чего я только ему не наговорил после этого… Зачем, ну зачем надо было приплетать старую нелюбовь к эльфам? Да и про наркотический бред и замечательных во всех отношениях друзей-приятелей Повелителю знать ни к чему. Конечно, самые позорные и темные факты моей биографии он и так знает, а о чем точно не знает — о том догадывается. Но к чему мне было так унижаться, выставляя напоказ самые неприглядные моменты моего прошлого?! В какой-то момент мне показалось, что он или уйдет, хлопнув дверью, или ударит. А он остался, не бросил меня наедине с кошмаром…

Синяки, оставшиеся на память от нашей "задушевной" беседы, не давали сделать вид, что все приснилось, и утром я не знал, куда себя деть от стыда: закатил такую истерику, а Повелитель неожиданно взялся меня утешать — так и просидел полночи…

И хотя я не понимаю, как можно в один день принять чужого тебе человека как родного, похоже, что все это время он действительно на полном серьезе считал меня своим родственником. А я… я постараюсь впредь не забывать о своем новом положении.

Чуть не подпрыгнул в положении лежа, когда мимо кровати проскользнула тень. Негнущейся из-за бинтов рукой долго пытался нашарить шнур от светильника, а когда наконец преуспел в этом нелегком начинании, так и замер: приглушенный свет ночника озарил Повелителя, устроившегося в кресле и теперь внимательно смотревшего на меня.

Глава 11

Иллирэн

Кажется, я чего-то в этой жизни не понимаю. Поменять бы декорации, и я решил бы, что Повелитель готовится к бою — подобрался весь словно не в кресле сидит, а в засаде, и не отрываясь следит за… Понять бы еще какая роль отводилась в этом спектакле мне… Но раз я принял сегодня решение, то негоже тут же от своих намерений отказываться, а потому склоним голову и смиренно поприветствуем главу рода.

— Добрый вечер.

Все же и в статусе младшего есть свои преимущества — никто не ждет, что ты, мило улыбаясь, будешь разглагольствовать о погоде, осведомляться о том, как поживает любимая тетушка собеседника, или жаловаться на бессонницу. Младшим должно молча внимать, что поведает им старший. Ну что ж, сидим и внемлем, что "отец семейства" позабыл в столь поздний час в моей опочивальне.

— Добрый вечер, — Повелитель чуть заметно расслабился. Сомнительное, конечно, утешение, но, похоже, ему тоже не совсем комфортно в моем обществе. — Как ты себя чувствуешь?

— Норма… — осекся, поняв, что извечное "нормально" звучит, как незавуалированная просьба отстать и больше не приставать с глупыми вопросами, что в мою новую роль никак не вписывается. — Немного лучше, спасибо.

— Почему до сих пор не спишь?

— Не спится.

Нда… впору умилиться: просто семейная идиллия! Образцово-показательная беседа старшего с младшим в форме допроса.

— Понятно. Чем сегодня занима… — взгляд Повелителя остановился на весьма внушительной стопке книг. — "Великие дома империи", "Основы придворного и дипломатического этикета"… Откуда?

— В библиотеке взял, — как-то поотвык я за последнее время смотреть все время вниз. На полу ничего интересного нет, так что пересчитаем пуговицы на повелительском камзоле. Забавно, каждый раз почему-то выходит новое число.

— Сам?

А что такого-то? Поднял глаза, наплевав на идиотские правила. Настороженное выражение лица Повелителя никак не вязалось с удивленной, как мне показалось, интонацией.

— Я должен был спросить разрешения? — выпустил край одеяла, что незаметно для себя теребил в руках. Все, что не разрешено, запрещено — основное правило, которое должен усвоить младший. В книге, конечно, таких слов вы не найдете. Но большинство положений родового этикета так или иначе сводятся к этому. — Повелитель, можно я оставлю их у себя на пару дней? Я буду аккуратно… — Повелитель нахмурился, и я тут же отвел глаза, обрывая просьбу. Вот так теперь каждую мелочь буду выпрашивать. — Я завтра же верну на место. Простите.

— Иллирэн, не говори глупостей. Можешь хоть всю библиотеку к себе перетащить, если хочешь.

— Спасибо, — по идее надо было поклониться, но я ограничился тем, что опустил голову. Впрочем, не думаю, что от меня ожидают выполнения всех тонкостей эльфийского этикета — раньше я себя не особо утруждал соблюдением в присутствии Повелителя даже элементарных правил приличия. Мог хотя бы себя не унижать недостойным поведением…

— Нам нужно решить один вопрос. Чем бы ты хотел заниматься, когда поправишься?

Такого вопроса я точно не ожидал, поэтому растерялся, моментом позабыв, что младшим должно скрывать свои эмоции, а смотреть на главу рода такими дикими глазами просто неприлично. Только-только я уверился, что будущее от меня не зависит, а потому благополучно свалил все заботы о своей дальнейшей судьбе на новоявленного родственника, а он коварно задает столь каверзные вопросы.

— Я… я не знаю. Целителей у вас и без меня хватает. — Да и не тягаться мне с магами. Даже если получу нормальное целительское образование, пациентов мне никто не доверит. Кто ж в здравом уме захочет лечиться у бездарного лекаря, когда ближайший в округе целитель любую хворь может вылечить за считанные минуты? — Снова доски строгать я не хочу… А больше я ничего и не умею.

— Никогда не поздно научиться. — Чем спокойней и равнодушней голос Повелителя, тем сильнее обуревающие его эмоции? Значит, сейчас он как минимум очень мной недоволен. Зря я все же про доски ляпнул. Торжественно пообещал себе, что когда-нибудь все-таки научусь следить за языком. — Так что подумай, потом мне скажешь. Эльфийский тебе в любом случае необходимо выучить и, думаю, ознакомиться с историей и культурой Эльгардара не помешает.

— Я выучу все, что Вы посчитаете для меня нужным, Повелитель, — я ж не против. Все лучше, чем без дела сидеть. Язык я учить уже начинал, раздобыть бы еще учебники… Обидно только, что писать я смогу еще нескоро — не переучиваться же теперь на левшу. Бинты снимут в лучшем случае через месяц, хотя если аллергия на магию пройдет быстрее, то, может, кости мне все же срастят?

Молчание затягивалось, и я все-таки решился задать один животрепещущий вопрос. Что уж теперь тянуть? Чем раньше узнаю суровую правду жизни, тем лучше.

— Повелитель, могу я спросить?

— Конечно.

— Если Ваш племянник… — тут же пожалел, что поднял эту тему. Но раз уж я начал, надо договаривать. — Рейгарду… — непроизвольно сжал кулаки, злясь больше на себя, чем на эльфа, называть которого просто по имени у меня, кстати, нет права. — Лорду Рейгарду я тоже должен теперь подчиняться?

Молчание Повелителя говорило само за себя. Ладно, можете уже и не отвечать, и так все понятно. Пришлось напоминать себе, что я сам когда-то сделал выбор и теперь уже поздно идти на попятный. Да и надо признать, что цену мне в свое время предложили хорошую.

— Значит, должен. — Подавив вздох, опустил голову, то ли прячась от взгляда Повелителя, то ли признавая право старших мне приказывать. Пусть понимает, как хочет.

— Иллирэн, посмотри на меня. — А Повелитель быстро втянулся. Ему, конечно, не привыкать командовать, но раньше он в разговорах со мной — нечастых и коротких — говорил как-то… осторожней что ли? По крайней мере, прямых приказов избегал. Ну, раз глава рода приказывает, младшим остается только подчиниться. Глубокий вдох, выдох, и я поднял голову, жалея, что неяркий свет не помешает Повелителю заметить мои эмоции, если я все же не справлюсь с лицом. — Мне кажется, что ты не совсем понимаешь, каков твой статус.

Мне показалось или в голосе Повелителя действительно проскользнули раздраженные нотки? Ну вот, а я так старался вести себя соответствующе и все равно чем-то не угодил! Тут же одернул себя — меня никто не заставлял в свое время соглашаться на ритуал, это был мой выбор. Так что ерничать, пусть и мысленно, как минимум глупо. Да и зачем лишний раз себя накручивать?

— Ты не должен подчиняться Рейгарду, потому что он младший лорд.

— А есть старшие? — надеюсь, за "удивлением" мне удалось скрыть облегчение. А вообще не слышал, чтобы к кому-либо из эльфов так обращались.

— Есть, конечно. Ты со временем тоже станешь одним из них.

— Зачем? — вот теперь удивление мое было искренним.

— Как зачем… — Повелитель, кажется, был тоже весьма удивлен такой постановкой вопроса. — Я так понимаю, про устройство рода ты еще не читал?

— Читал. Но… — А ладно, что там. Признаюсь, что наконец-то решил встать на пусть истинный. — Я только про младших пока…

— Позволь узнать, зачем? — от Повелителя ощутимо повеяло холодом.

— Хотел понять, кем я теперь стал, — отвернулся, злясь, что не смог сохранить бесстрастное выражение лица: щеки так и полыхают.

— Мне кажется, я тебе говорил, что ты теперь мой брат и принц. О младшем речи не шло.

— Но… — все же я ничего в этой жизни не понимаю, — меня же только в род приняли, а Дайанир еще тогда сказал, что не самым младшим, значит…

— Значит, про наследников ты не читал, — перебил меня Повелитель. Я помотал головой. — Ладно, тогда расскажу кратко. Ты спать-то еще не хочешь?

С интересом слушал, чем же наследник главы рода, коим я, оказывается, теперь и являюсь, отличается от младшего. В принципе вся разница в том и заключается, что подчиняюсь я только Повелителю, а не всем старшим вместе взятым. Сам я приказывать новоиспеченным родичам не то, чтобы не имею права, но… Вот когда дорасту (аха, если доживу) до совершеннолетия, подтвержу, что достоин стать старшим лордом (значит, можно не беспокоиться, никакой "лордство" мне не грозит), тогда мое право приказывать будет распространяться на всех членов рода, кроме, разумеется, Повелителя, а также старших лордов.

Повелитель все рассказывал, а я никак не мог понять, что опять сделал не так, что заслужил такие подозрительно-недоуменные взгляды, которые нет-нет да бросал на меня Повелитель. Может, у меня постепенно развивается паранойя, но хоть краем глаза посмотреться в зеркало я бы сейчас не отказался, а то мало ли эльфячья кровь снова перекроила мне физиономию, а я и не заметил.

— Повелитель, Вы, наверное, спать хотите? Это я днем выспался, а Вы… — не то чтобы столь бесцеремонное разглядывание меня сильно напрягало, но Повелитель ведь действительно уже который раз безуспешно пытается справиться с зевотой.

— Уже прогоняешь?

Я не прогоняю! Кто я вообще такой, чтобы его прогонять? В конце концов, это его дом, где хочет, там и ходит. А мне все равно нужно было прояснить несколько моментов моей новой жизни. Да и про "новое прошлое" не помешало бы узнать, а то Повелитель будет говорить одно, я другое…

— Может, все же дослушаешь? — Повелитель выгоняться решительно не хотел.

— А Вы завтра заходите, как раз и дорасскажете. Только пораньше… — теперь уже и я отчаянно зевал, — а то я могу и уснуть. — Сам поразился собственной наглости, да и вообще что-то я слишком… — Если Вы, конечно, будете не очень заняты.

— Если ты не против, постараюсь появиться к ужину. — Слишком поспешно согласился Повелитель. Боялся, что я передумаю? — Можно будет вместе поесть.

— Хорошо, буду Вас ждать. — Надо тогда будет список жизненно важных вопросов составить, а то так и буду потом теряться в догадках. Второй раз зазывать Повелителя "в гости" у меня духу не хватит. Хотя его не позовешь, он все равно придет. Кстати он так и не сказал, зачем пожаловал! Подозрительно посмотрел на уже выбравшегося из кресла эльфа… Ладно, пусть пока живет. Ему-то в отличие от меня, наверняка, вставать рано. — Спокойной ночи, Повелитель.

Узнать, что грозило бы эльфу, попавшему в ситуацию Кирриэля, я так и не решился. И ведь у Дайанира не спросишь — только поссоримся, да и такое "любопытство" может, наоборот, навредить Кирриэлю. Приставать с расспросами к моему новому охраннику будет вообще некрасиво. Вот и думай теперь…

Кирриэль.

Принц не пытался со мной заговорить, и я был премного благодарен ему за это. Состояние свое на данный момент я бы оценил как шоковое, и по-хорошему надо было бы затребовать себе смену. Нет, принц все-таки невозможный ребенок: такого оставишь на минутку без присмотра, а он уже умудрится убежать и свалится где-нибудь непременно, как же без этого!

Горько усмехнулся. Если не передумаешь, жду тебя вечером у телепорта. Поговорим дома. Что ж, если лорд все же согласился выслушать меня, да еще и в родовой замок позвал — значит все не так уж безнадежно. Вот только вопрос его так и остался без ответа — принц появился слишком не вовремя. Или как раз вовремя: подарил мне хоть немного времени, чтобы спокойно, насколько это вообще возможно, обдумать сложившуюся ситуацию. Возможно, мне удалось бы прийти хоть к какому-то решению, если бы в голову все время не лез один и тот же вопрос — почему? Даже у осужденных есть право на последнее слово. Почему же тогда со мной обошлись хуже, чем с преступником?

— Кирриэль, позволю себе спросить, все в порядке? — шепотом, чтобы не потревожить принца, спросил Сариэл, пришедший сменить меня.

— Да, самочувствие принца в норме.

— Я рад, но я не совсем о…

— Пока согласия принца мне получить не удалось. Не спрашивал, — резко оборвал Сариэла посередине фразы. Со второго раза Мыш все же понял, что лучше ему "тактично" сделать вид, что вошел секундой позже и уже не застал похоронного выражения на моем лице.

Телепортист, которому не повезло сегодня дежурить в ночную смену, отсалютовал мне дымящейся кружкой, предложил и мне такую же организовать. Спасибо, конечно, за предложение, но что-то мне не хочется. Прождав лорда больше часа, почти успел увериться, что он уже не придет — а и правда, что со мной церемониться?

— Ты уже здесь? — Я подскочил с лавки и низко поклонился незаметно появившемуся лорду. — Пойдем.

Пора бы уже привыкнуть, что лорд ничего просто так не делает. Неслучайно ведь выбрал Дом местом для нашей встречи. Вынужденный по долгу службы довольно часто разъезжать по свету, я редко привязывался к месту, но родовой замок — это ведь нечто особенное. И дело даже не в том, что здесь прошло мое детство, нет… Я шел вслед за лордом по коридорам, шел просить прощения, а вместо этого прощался. Лорд не спешил, словно давая возможность осознать, что я потеряю, если откажусь подчиниться, принять его волю и на пару десятков лет, а, может, и навсегда распрощаться со службой.

Род или дело всей жизни… Конечно, у кого-то нет ни того, ни другого, и живут же как-то. Но как я могу выбирать?! Все равно что решать, какой глаз нужнее: левый или правый… Мягкое ментальное касание: родовое гнездо пытается утешить. Замку, хранителю нашей семьи, все равно какая у меня стрижка — он всегда будет защищать своих детей. Немного успокоившись, расправляю плечи, мысленно благодарю за поддержку и за подаренную, пусть и на один миг, уверенность, что все будет хорошо. Теперь я готов к разговору с лордом.

Мягко прикрываю за собой дверь и замираю посередине кабинета, низко опустив голову. Исподлобья слежу за лордом, который почему-то не спешит занять свое кресло. Наконец он останавливается у окна и поворачивается ко мне.

— Могу я поинтересоваться, где ты провел вчерашний вечер? — после того как я умолял его оставить меня самым младшим, сама форма вопроса звучит как издевка. Но сейчас мне не до гордости.

— Мои друзья надолго уезжают из столицы, вот и устроили прощальный вечер. Я был там. — Выдавливаю из себя слово за словом. Большего я сказать все равно не могу. Лорд и так должен понять, кто мои друзья и почему они должны были уехать.

— Вот как? Ты считаешь это достаточно серьезным поводом, чтобы пропустить собрание Совета?

— Совета? Но… — потерянно поднимаю глаза на лорда.

— Что такое? Забыл? — в его голосе уже звучит неприкрытая насмешка.

— Не знал, — смотрю прямо в глаза. Пусть видит, что я не вру.

— И приглашения моего ты не получал? — лорд тоже не сводит с меня пристального взгляда.

— Не получал, — стараюсь говорить твердо, но в горле пересохло, и потому выходит неожиданно хрипло. Пытаюсь незаметно вытереть вспотевшие ладони о брюки… Проводил бы я допрос, решил бы, что лейтенант Кирриэль нагло и беспардонно врет. Приказываю себе успокоиться, если надо будет, я готов подтвердить свои слова, о чем и сообщаю лорду. — Лорд Дайанир, если Вы сомневаетесь в моих словах, за подтверждением можно обратиться к лорду Тиррелиниру.

Если бы не специфика профессии, чтение памяти решило бы эту проблему. Но на моей памяти стоят такие блоки, что подобная проверка убьет меня раньше, чем читающий сможет узнать хоть что-то мало-мальски ценное. Сканировать мою память может только Повелитель (но данный вопрос не представляет государственной важности, да и не посмел бы я к нему обращаться) или командир в присутствии двух офицеров. Думаю, Тиррелинир не откажет мне в такой просьбе, а я уж как-нибудь переживу, что в моей голове покопаются посторонние. Немного помолчал, но так и не дождался от лорда никакого ответа. — Я сожалею, что невольно заставил Вас и старших лордов ждать меня. Приношу свои извинения.

Усмешка давно стерлась с лица лорда — ни единого намека на какие-либо чувства на окаменевшем лице. Опускаюсь на колени, и меня охватывает какая-то тупая апатия. Запоздало приходит понимание того, что Совет ждал моих объяснений, а раз я не пришел, то решением Совета меня вполне могли изгнать. За оскорбление лордов, за неуважение к традициям… да мало ли чем еще могли посчитать мое отсутствие. Зато теперь становится ясно, почему лорд отнесся ко мне как к чужому. Неявившегося на собрание должны были разыскать и доставить пред светлы очи лордов или, что случалось гораздо чаще, оказать помощь. Обычно причина отсутствия была более чем серьезной, просто так никому из рода даже в голову не придет ослушаться приказа и не явиться на совет. Невесело усмехнулся, представив их реакцию, когда им сообщили, что, пока они терпеливо дожидаются моего появления, может, даже волнуются, не случилось ли чего, я в компании уже не очень трезвых сослуживцев развлекаюсь в трактире.

— Смею надеяться, что дела рода мы можем решить без посторонней помощи, — отрезал лорд. Пройдясь по комнате, на этот раз он замер у стола.

Конечно, проще выгнать неугодного родича! Моего благоразумия хватает, чтобы промолчать, лишь ниже опускаю голову, чтобы спрятать искривленные в горькой ухмылке губы.

— Присядь пока. — Как-то обыденно, словно я и не стою перед ним на коленях, говорит лорд. Не веря своим ушам, поднимаю голову, но на меня уже не смотрят — лорд с кем-то связывается по телепатической связи. На мою долю остается только нетерпеливый жест, указывающий на кресло рядом с лордом. Медленно подняться, подойти ближе, опуститься в кресло и, пока лорду не до меня, подумать, кто из родственников настолько меня не любит, что "забыл" передать мне приглашение на совет. Не со всеми родичами у меня идеальные отношения, но пока я не вижу, кому бы было выгодно так меня подставлять. Статус наследника рода меня вполне устраивает, так что в лорды я не метил и никаких интриг против претендентов на этот титул, соответственно, не плел, так что устранять меня подобным образом…

— Значит, ты не знаешь, зачем тебя приглашали на собрание? — лорд снова обратил на меня свое внимание.

Неудобно смотреть на так и не севшего лорда снизу вверх. Мысленно поежился под внимательным взглядом. Только собирался ответить, что могу предполагать, какова причина, но короткий стук в дверь меня опередил.

— Заходи, Рихаард.

Попытка подскочить, чтобы поприветствовать младшего лорда, была остановлена: незаметно подошедший лорд Дайанир положил мне на плечо руку. Теперь я не видел ни одного из лордов, но слушать-то мне никто не запрещал.

— У меня к тебе один только вопрос. Ты передал мое послание Кирриэлю лично в руки?

Невольно напрягся, что не могло укрыться от лорда Дайанира — он сильно сжал мое плечо, будто пытаясь удержать. Вопрос только от чего?

— Нет, я отдал письмо слуге. Он клятвенно обещал передать его Кирриэлю. — Лорд Дайанир наконец оставил в покое мое плечо и отошел к противоположному креслу. Лорд Рихаард тем временем пояснил. — Меня срочно вызвали. Младшие в закрытую лабораторию залезли.

— Кто?

— Близнецы. — Я вздрогнул. Неугомонную парочку в этом доме любили все без исключения. Дальше лорды общались мысленно, и мне оставалось только надеяться, что дети несильно пострадали. И что лорд все же поверит, что письма я не получал, а значит, и о совете знать не мог. Через четверть часа они наконец вспомнили, что не одни. — Мой лорд, Кирриэль письмо не получил, я правильно понимаю?

Краем глаза отметил, что Лорд Дайанир кивнул. Поверил?

— Ладно, жду младших, когда окончательно поправятся. — Все же без травм не обошлось, но… главное, что живы. — Я сам назначу им наказание. С Кирриэлем потом уладите это недоразумение.

— Как скажете, мой лорд.

Отпустив младшего лорда, глава рода все-таки сел, едва заметно покачал головой и неожиданно сказал:

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Нас прервали, и… я все еще жду ответа.

Недоуменно посмотрел на него. Но… разве только что лорд не выяснил, что моей вины в том, что я пропустил собрание, нет? Или, однажды огласив приговор, лорд не станет пересматривать своего решения? Посмотрел в спокойные глаза сидящего напротив лорда…

— Лучше бы Вы меня убили, чем такие вопросы… — горло сжало спазмом, а когда я наконец смог вдохнуть, лорд Дайанир уже стоял, склонившись надо мной, и держал меня за руку.

— Кирр, — холодная рука легла мне на лоб. — Тебе плохо?

Нервное напряжение глухой болью билось в виски. Тиррелинир, хоть моя вина перед ним неизмеримо больше, выгонять не стал! Я бы принял любое наказание, но раз меня больше не хотят видеть в роду, так бы сразу и сказали — смирюсь со временем. Но зачем издеваться?

Глава 12

Повелитель.

Все-таки серые… Каюсь, испытал что-то вроде разочарования, когда Иллирэн, наконец, поднял на меня глаза и я наконец убедился, что вчера мне все же почудилось. Может, я слегка переутомился, но… готов поклясться, что вчера за мной настороженно следили глаза темно-синего цвета. В какой-то момент мне и вовсе привиделось, что глаза брата слегка позеленели, но стоило мне на мгновение отвернуться, как они вновь отливали синевой. Решил бы, что подменили, но где бы гипотетические подменщики взяли такого второго? Такого бестолкового, создающего проблемы на пустом месте и такого… Ну вот опять!

— Повелитель, я… — Иллирэн опустил безжизненно серые глаза и чуть слышно признался, — я книгу испортил. Я знаю, что обещал аккуратно… Я не хотел.

Угол, протягиваемой мне книги, действительно был изрядно выпачкан в чернилах, а тисненое название прочитать больше не представлялось возможным. Взял книгу, пролистал, "оценивая ущерб". Несколько пятен причудливой формы на титульном листе, в которых при некотором допущении можно было опознать следы какого-то некрупного зверя… Задумчиво посмотрел на застывшего брата: просто воплощение вины и раскаяния! Интересно, долго он собирается изводить меня демонстративным подчинением и смирением? Вчерашнего вечера ему, значит, было мало. Но формально придраться, конечно, не к чему, а давать лишний повод для обид… — нет уж, увольте! А потому я как можно спокойней сказал:

— Раз не хотел, значит, ничего страшного: несколько часов работы для хранителя Мийориля и…

— Но Сариэл сказал… — перебил меня брат, потом словно опомнившись, он опустил взгляд. — Простите.

Я думал, что вчера был зол на Иллирэна. О, нет, я ошибался. Вчера я не злился. Так… был немного раздосадован. Нет, он совершенно точно делает это нарочно. Я был готов к истерикам, понял бы, если бы брат после ночных признаний замкнулся, отказался разговаривать, но такого изощренного издевательства я от него не ожидал. Возможно, нужно было сразу поставить его на место, потому что он уже явно перегибает палку: ведет себя так, будто я его не братом сделал, а рабом. Хотя чего я собственно хотел? Что он как ни в чем не бывало, словно и не было этого страшного полугода, будет считать меня братом? Было бы глупо на это рассчитывать.

— Сариэл — боевой маг, и его забота — тебя охранять, а не с книжками возиться. Ты уже ужинал?

— Нет, я Вас ждал.

Если бы брат сказал то же самое, но не со столь скорбным выражением лица, я бы, наверное, обрадовался. А так… Для него это всего лишь еще один повод подчеркнуть свое зависимое положение. Зачем тогда звал, если видеть меня по-прежнему не хочет?

— Так на чем мы вчера остановились?

— Я уже прочитал, что Вы не успели рассказать. — Тут же, словно оправдываясь, он добавил. — Я знаю, Повелитель, у Вас не так много свободного времени, поэтому, если можно конечно, лучше расскажите, что окружающие будут знать о моем прошлом.

Хорошо, что он сам спросил — это давно уже надо было обсудить. Да только, поди разберись, с какой стороны подойти к такому вопросу. Это ж Иллирэн: мало ли что ему не понравится. Упрется рогом, обвинит в том, что я заставляю его отречься от прежней семьи или что-нибудь еще придумает.

— Я хотел приступить к изучению языка, как Вы велели. Но, поскольку я не мог знать, как моей охране объяснили, почему я не владею эльфийским, я не осмелился просить принести мне учебники. — Упорству, с которым Иллирэн гнул свою линию, можно только позавидовать… или посочувствовать тому, на кого это упрямство направлено.

— Я распоряжусь, если тебе так не терпится, будут тебе учебники. Но вообще-то я нашел уже учителя.

Да, Иллирэн говорил предельно вежливо — придраться не к чему — но уже через пять минут беседы желание поколотить его стало навязчивым, поэтому я сосредоточился на жарком, не без некоторой злости насаживая на вилку куски мяса. Повелитель, могу я… Если можно… Бесконечные извинения к месту и не к месту, обращение, конечно же, только на "Вы". Уже десять раз попросил бы обращаться ко мне по имени, если бы не был уверен, что мне опять рассмеются в лицо.

Понять бы еще, что именно так его обидело. Может, жалеет, что рассказал о своем прошлом, а может, злится, что я отношусь к нему почти как к ребенку. Это-то понятно: любой взрослый не потерпел бы свидетеля своей слабости. Но, даже учитывая, что люди взрослеют значительно раньше и для человека, коим Иллирэн и был до недавнего времени, двадцать лет все равно что восемьдесят по нашим меркам, относиться к брату как к взрослому не получается. Не мяукают взрослые на крышах, не истерят по поводу и без повода! А для ребенка у него слишком тяжелое прошлое…

— Твое существование скрывали в целях твоей же безопасности. Такое уже случалось, это никого не должно сильно удивить. До недавнего времени ты не знал о своем происхождении и воспитывался на землях смертных в семье полукровки и смертной — с нашим родом их связывал долг жизни, поэтому предать они не могли. Тебе дали неплохое образование, но избегали всего, что могло хоть как-то связать твое происхождение с Эльгардаром. Квартерону эльфийский знать ни к чему — по закону они не являются нашими подданными, поэтому до недавнего времени шансов перебраться в Эльгардар у выходца из такой семьи почти не было.

Иллирэн недоуменно покачал головой.

— Прошу прощения, но мне кажется, это не самая лучшая версия. К чему такие предосторожности? Все сразу поймут, что меня отослали, чтобы под ногами не мешался, образования соответствующего не дали — таким в случае чего и манипулировать проще, и заговоры, глядишь, устраивать постесняюсь — где мне убогому? От меня, конечно, не убудет, но… я не знаю даже… как это скажется на Вашей репутации? Получается ведь, что Вы отказались от собственного брата. Хотя… если самим пустить такие слухи, немножко подкорректировать и… может, наоборот сочтут великодушным, что не устранили основного конкурента и даже вот осчастливили — забрали к себе, а то ребенок ведь ничего слаще морковки не ел и…

— Иллирэн! — после резкого окрика он тут же замолчал и, опустив голову, пробормотал какие-то нелепые извинения и заверения, что никогда больше не посмеет оспаривать мое мнение. — Тогда никакие предосторожности не показались бы лишними. Тиррелинир же рассказывал тебе о массовом исчезновении эльфов. Чаще всего пропадали дети и молодежь Великих родов, поэтому ничего странного в том, что за тебя боялись, нет. Тогда и не так с ума сходили, пытаясь защитить своих родных. Правда, не всем это помогло. Нашему роду повезло, если так можно сказать, больше всех: из старшей ветви никто не пропал.

— Но это же было полвека назад, разве нет? Мне же только двадцать или… — Сдаюсь, долго злиться на это чудо растерянное невозможно. — А насколько лет я выгляжу?

— После тридцати лет возраст эльфа можно определить только по ауре и, может, еще по поведению. Есть, конечно, ряд внешних признаков — например, рост окончательно останавливается около семидесяти, хотя после тридцати сильно замедляется — но признаки эти не слишком надежны, сам понимаешь.

Про уши я лишний раз решил не заикаться, но они тоже растут только до определенного возраста и тоже могут служить своеобразным индикатором возраста.

— А аура у меня как у младенца, не умеющего контролировать свою силу, да?

В голосе брата было столько горечи, что любой на моем месте уже кинулся бы его утешать. Только мне прошлого раза за глаза хватило, до сих пор вот простить никак не могут. Представил ребенка с такой аурой… и мысленно поежился: не бывает у детей такой ауры. С такой аурой вообще не живут. А если и живут, то не сказать чтобы очень хорошо.

— Хотя, конечно, силу можно контролировать за меня. Да и ауру наверняка можно скрыть.

Или все же не издевается… Что если это как раз та самая "никчемность", о которой говорил лорд Дайанир? Но что еще я должен сделать, чтобы он перестал считать себя не пойми кем?

— Иллирэн, — настолько тоскливо смотрел брат на наручники, что я не выдержал. — Дело ведь не только в силе. Твоя аура постоянно колеблется от ауры двадцатилетнего человека к ауре двадцатилетнего эльфенка и обратно. Причем эльфийская составляющая значительно сильнее. Вот ты и выглядишь, то на двадцать, то на семьдесят, — про поведение я предусмотрительно промолчал. — Чтобы аура стабилизовалась надо привести обе "ауры" к какому-то среднему значению. Это где-то около сорока эльфийских лет. Тогда и энергетических срывов не будет, и выглядеть будешь на этот возраст безо всяких масок. Для этого собственно и нужны браслеты, — я таки решил рассказать если не всю, то хотя бы половину правды.

— То есть официально мне будет сорок? — брат чуть-чуть оживился, и я на мгновение позволил себе немного расслабиться, хотя самая неприятная часть объяснения мне еще только предстояла.

— Нет, тебе не может быть меньше пятидесяти, в крайнем случае, сорока семи. — Брат открыл было рот, чтобы спросить почему, но тут же осекся. — Да, тогда отец погиб. Приемных принцев до сих пор не было. Мое решение оспаривать не станут, но отношение к тебе возможно будет не самое хорошее. Другое дело, законный принц. Тем более, магическая экспертиза с легкостью подтвердит, что мы родные братья. Поэтому лучше всего, если твой официальный возраст будет пятьдесят лет.

— Значит, все равно надо будет накладывать иллюзию? — разницы между маской и иллюзией брат, похоже, не видит. Придется ему еще и основы теории магии выучить, иначе может по незнанию попасть в неловкую ситуацию.

— Нет. Видишь ли, есть случаи, когда придется появляться без масок и иллюзий. Поэтому сейчас твою ауру искусственно подтягивают до нужного возраста.

— А до семидесяти нельзя дотянуть?

От неожиданности я подавился и долго не мог откашляться: с такой безумной надеждой смотрел на меня брат. А главное, его глаза были голубого цвета! Не очень яркие, но совершенно определенно не серые.

— Иллирэн, — как бы мне ни не хотелось отвечать на столь непростой и не самый приятный для меня вопрос, но… — Теоретически можно и до семидесяти. Только чем дальше от состояния естественного равновесия, тем больше для этого требуется энергии и времени, и соответственно, тем дольше ты проходишь в браслетах. От полугода до полутора лет, чтобы выглядеть на семьдесят.

— А сейчас мне уже сколько лет, если судить по ауре?

— Около пятидесяти, еще неделю, максимум две и, думаю, браслеты можно снимать. — Видя, что брат серьезно задумался, решил сразу прояснить один момент. А то с него станется требовать снять браслеты, если, конечно, не вспомнит о временно оставленной игре в покорность. — Раньше никак нельзя. Даже не проси — результат должен закрепиться.

— А если… а как определить, сколько времени нужно носить браслеты, чтобы мне стало семьдесят?

Пораженно уставился на Иллирэна. И чего я, спрашивается, боялся? Обвинений, что я заставляю его носить наручники, чтобы привести в соответствующий вид, потому что таким как есть он меня не устраивает? Ему же, по всей видимости, так хочется выйти из-под моей опеки, что он готов год ходить в ненавистных ему браслетах!

— Я понимаю твое желание стать самостоятельным, но, если ты все же прислушаешься к моему мнению… Я считаю, что пятьдесят лет самый лучший вариант: достаточно взрослый, чтобы заниматься тем, что тебе нравится, но и активного участия в общественной жизни от тебя никто ожидать не будет. Как раз будет время, чтобы выучить язык и разобраться в здешних порядках.

Иллирэн все еще колебался, а я морально готовился к тяжелому объяснению. Не так-то просто отказывать ему, если он действительно просит. В конце концов, он имеет на это право — в том, что он стал таким, есть и моя вина. Вернуть ему прежний вид — я не смогу, да и желания у меня, если честно такого нет — а вот возраст…

— Если ты так хочешь побыстрее стать совершеннолетним… Что ж, я бы рассчитывал на полтора года, потому что изменение ауры весьма трудоемкий процесс. Я найду тебе доноров, если ты так хочешь.

— Доноров? — Глаза брата удивленно округлились и… вновь поменяли цвет! В этот раз на яркий синий.

— До сих пор аура сама стремилась к равновесию. Надо было лишь подтолкнуть ее. Чем дальше от этого положения, тем больше нужно энергии. Думаю, трех-четырех доноров будет достаточно.

Если я правильно понимаю, — конечно, если поведение Иллирэна вообще можно хоть как-то предугадать — то он откажется, если нет…

— Спасибо, но пусть будет пятьдесят. Не надо никого искать.

Значит, все-таки можно. С чем себя и поздравляю. А не получилось бы, так у меня всегда была возможность, прибегнуть к безотказному средству — сообщить, что первым в списке доноров будет Рэй, потому что его энергия лучше всего совместиться с моей. Иллирэн ни за что на такое не пошел бы. В крайнем случае, попросил бы племянника подыграть мне — брату необязательно знать, что никакие доноры ему не нужны — и после первой же процедуры Иллирэн оставил бы эту бредовую идею.

— Я бы хотел уточнить еще один вопрос. Почему Вы меня забрали от приемных родителей?

— Потому что, твой приемный, как ты говоришь, отец погиб еще семь лет назад — утонул. Приемная мать умерла два месяца назад от старости. Поэтому я тебя и забрал.

— А кто меня прятал — Вы или Ваш отец? — Иллирэн неожиданно быстро забыл про браслеты, и я облегченно перевел дух. — Хотя нет, понятно, что его идея была, иначе бы обо мне раньше узнали. Скорее так: Вы знали о моем существовании? — я подтвердил, — Можно еще один вопрос? — дождавшись моего кивка, он продолжил. — У нас мать одна или это невоз…

— Это неважно. Важно, что у нас один отец, а твоя родительница — чистокровная эльфийка. Остальное не имеет значения.

— То есть матери у нас разные. Значит, я вроде как незаконнорожденный? — Негативная реакция возникла там, где я ее совсем не ожидал. Хотя стоило бы.

— Ты рассуждаешь как человек. У нас вообще нет такого понятия. Ребенок принадлежит роду, принявшему его. Как правило, это род отца, хотя иногда может быть и род матери. Дети Повелителя в любом случае входят в род Кхалед, так что никто не поставит законность твоего происхождения под сомнение.

— И что с ней стало?

— Погибла при пожаре.

Брат заметно вздрогнул, зябко поежился и, взяв чашку с горячим чаем в руки, уставился в нее, будто пытался на ее дне узреть будущее.

— Слишком много смертей вокруг меня, — отсутствующе произнес он через какое-то время.

— Иллирэн, слишком ненадежно искать…

— Я понимаю, Повелитель. — он перебил меня, — Да… Так будет проще.

Глаза его снова вернулись к серому, но теперь они были значительно более темного оттенка.

Когда вместе с остальным обликом поменялся и цвет глаз, я не удивился — тогда, на общем фоне, это уже было как-то несущественно. Но почему они меняются сейчас, еще и с такой частотой? Вроде их цвет давно уже определился…

Такие перемены не сулят ничего хорошего. Смену цвета глаз или волос брат может даже и не заметить, пока в зеркало не посмотрит. Но если внешность брата вдруг начнет радикально изменяться, это может быть весьма болезненно. Еще не очень поздно, надо с лордом Дайаниром переговорить на эту тему.

— Могу я, пожалуйста, еще спросить? Или Вам уже пора идти, а я Вас задерживаю?

Я подавил вздох. Ладно, хоть в пол перестал смотреть, иначе бы не заметил, что я кошусь на часы.

— Иллирэн, тебе необязательно каждый раз, когда у тебя возникает вопрос, спрашивать позволения. И ты меня не задерживаешь.

— Я просто хотел уточнить, — без вступительной речи он все равно обойтись не смог, — Вы подарили… — он запнулся, — оставили мне амулет. Я только не совсем понял, зачем.

— Охрану должно быть неслышно и невидно. Но раз присутствие невидимок тебе не нравится, вот я решил, что он тебе пригодится. Мыши, конечно, скоро поймут, что ты их видишь, но пока…

Я-то надеялся, что он хоть немного развлечется, а ему такая мысль даже в голову не пришла. Что ж он за эльф такой?! Хотя может, он просто гораздо безразличней к своей жизни, чем хотелось бы думать… Или взрослее?

О своих похождениях я даже сейчас вспоминал с улыбкой. Мне в свое время удалось почти целый месяц водить Мышей за нос. Лорд Альевир тогда устроил своим подчиненным такой разнос… Зато отец был очень доволен, хоть и пытался безуспешно скрывать это. Впрочем, я так и не дождался наказания за то, что незаметно пометил всех "пойманных" несмываемыми, а главное, временно невидимыми чернилами, пронумеровав Мышей в порядке отлавливания.

— Иллирэн, могу я тебя попросить? — ответом мне был настороженный взгляд и неуверенное "конечно". Может, сейчас и не самый удачный момент, чтобы решать столь важный вопрос, но кто его знает? Доживу ли я вообще до того дня, когда буду уверен, что брат меня хотя бы выслушает… — В ближайшем времени нужно будет представить тебя роду.

— Но…

— Пожалуйста. Хотя бы Малому кругу. — Старшие лорды давно уже на меня косо смотрят, и почему-то мне кажется, их выдержки не надолго хватит. Как бы мне не хотелось, скрыть от них обряд коронования брата у меня бы никак не получилось. Родовую магию такой силы они сразу же почувствовали. Болтать они, конечно, не будут, но, чувствую, близок тот день, когда они придут меня поздравлять с рождением наследника, которого я, такой нехороший, от всех скрываю. Они, конечно, все понимают, но им-то я мог бы и рассказать, и все в таком духе.

— Как Вы посчитаете нужным, Повелитель. А когда?

— Через две недели будет собрание совета, к тому моменту ты должен будешь окончательно уже поправиться.

— Я постараюсь. — Тьма, ну почему он все мои слова наизнанку выворачивает? Прекрасно ведь понял, что я имел в виду. — Что я должен сделать?

— Ничего, просто появиться вместе со мной на совете.

— Но… Вы сказали, что хотите о чем-то меня… — он на мгновение замялся и неуверенно, словно сам не верил в то, что говорит, закончил, — попросить.

Ну вот. Опять мы друг друга не поняли.

— Я прошу тебя пойти со мной на Совет.

— И все? — недоверчиво переспросил брат. — А… — он помолчал, словно собираясь с духом, а потом, подняв голову, на одном дыхании выпалил, — Как Ваш род отнесется к тому, что у меня острижены волосы?

Мой род? Что ж, когда-нибудь он примет, что род уже не только мой, но и его.

— Я бы тебе был очень признателен, если бы ты согласился… — договорить мне не дали.

— Нет, пожалуйста, не надо, — глаза брата в один миг почернели. — Только не просите меня… — снова споткнулся на том же самом слове. — Хотя, что я говорю, Вам, конечно, и просить не надо, Вы можете и так… Зачем Вам мое согласие? Пара пассов и все! — он резко замолк, нахмурившись, потряс головой, будто пытался прогнать временное помрачение рассудка. — Простите. Я… У меня не было повода думать, что Вы будете заставлять меня. Я, правда, не знал, что для эльфов значит короткая стрижка, когда отрезал волосы. Но боюсь, даже если бы знал, выбора у меня все равно не было. В таком виде я роду показаться не могу, я понимаю. Но волосы отращивать тоже не могу. Мне очень жаль, но я не смогу выполнить Вашу просьбу.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы осознать, что это такое только что было. Резкий переход от зарождавшейся истерики к вежливому отказу идти на собрание. Самое парадоксальное, что на так и не заданный вопрос, вызвавший столь бурную реакцию, я ответ все же получил. И не могу сказать, чтобы он меня сильно огорчил.

— Иллирэн, а если мы скажем, что ты остриг волосы в знак траура, ты согласишься? — Я осторожно подбирал слова, всерьез опасаясь все же спровоцировать истерику. — Моего слова будет достаточно, никто не посмеет тебя осуждать.

— Траура? — лицо брата неожиданно просветлело. — Это не совсем траур, но… Да, думаю, можно и так сказать. Тогда, конечно. Я просто думал, что так никак нельзя, надо обязательно отращивать…

— Этот вопрос мы уже, кажется, прояснили. Об этом я тебя просить и не собирался. — Категоричного "нет" мне за глаза хватило, и я не стал бы вновь поднимать этот вопрос. Но раз уж брат сам об этом заговорил… — Я просто хотел узнать, почему ты отказался.

— Правда? А я подумал… — густо покрасневшие щеки выдали смущение брата, осознавшего, что он как всегда поспешил с выводами.

— Спасибо, что согласился придти. И, Иллирэн, я завтра должен буду задержаться. Вполне возможно, меня не будет пару дней.

— Я понимаю, — его расстроенный вздох был лучшей наградой за весь этот, прямо скажем, нелегкий вечер. — Что-то случилось или просто дела не отпускают?

Сомневаюсь, что ему будет интересна политика, но я рад, что брат наконец стал проявлять хоть какой-то интерес к происходящему вокруг него.

— Посольство подгорных жителей наносит нам полудружеский визит. Буду их развлекать полдня, а вечером…

— Гномы? — глаза брата загорелись неподдельным интересом. — А что им нужно от Эльгардара? Или это государственная тайна? — весь вид брата говорил о том, что будь это хоть трижды гостайна, от меня он так просто не отстанет. — А главный старейшина будет? — получив утвердительный ответ, он почему-то очень расстроился. — Ну вот, а я как всегда все самое интересное пропущу. А правда, что Мхрайн-грайдэхарг бороду в косички заплетает и закалывает брильянтовыми заколками?

Я пораженно уставился на Иллирэна. Мало того он с первого раза, без единой запинки выговорил имя-титул главного старейшины, так еще и в курсе его более чем экзотической внешности. Для в прошлом простого целителя мой брат не так-то прост. Я бы даже сказал, слишком не прост.

Глава 13

Сариэл.

— Сариэл, можно тебя на минутку? — в дверях моей комнаты маячил Цейт, не решаясь зайти.

— Я занят, — мрачно вернулся к объекту моих измывательств (от слова "мыться", не подумайте чего плохого). Несчастно мяукающий Фимка, раза в два уменьшившийся в размерах в результате помывки, мог разжалобить кого угодно, но только не меня: задние лапы-то до сих пор черные! Как оказалось, не так-то просто их отмыть — у бедного кота и так уже скоро аллергия на магию любого рода будет. Стоило мне только примериться к слипшейся от чернил шерсти, начав плести заклинание очищения, как кот, истошно завопив, впился мне в руку всеми наличествующими когтями. А когда я от неожиданности на мгновение ослабил хватку, этот грязнуля, вывернувшись ужом, выскользнул из рук и забился под кровать. Ни посулы угостить колбаской, ни угрозы оставить без ужина, если он сию секунду не появится передо мной, не подействовали. Пришлось пожертвовать рукой — припертый к стенке кот долго не думая снова пустил в ход когти. Но объект непрестанных шуточек моих сослуживцев таки был вытащен на свет, и теперь я героически устранял последствия "неожиданно открывшихся фимкиных способностей". Этим гадам еще хватило наглости меня поздравлять с уникальным приобретением: не каждому повезет завести кота с Даром. А мой питомец и невидимостью владеет, и сквозь стены проходит. Леветирует как дышит, теперь вот и телепортацию освоил… Да я просто запредельно счастлив!

— У тебя же вся рука в крови! — с преувеличенным беспокойством воскликнул Цейт. — Я тебе помо…

— Я тебя не приглашал. — Осадил кинувшегося мне "на выручку" сослуживца. — И от простой царапины я не умру, не надейтесь. — Сначала подгадят, а потом еще и бесцеремонно врываются! Цейту ничего не оставалось кроме как занять исходную позицию, что он и сделал, вернувшись за порог, и теперь вещал оттуда.

— Да ладно тебе, мы его от скуки смертной, можно сказать, спасаем, а он еще и… — приятель никак не хотел угомониться и признать, что их шутки давно уже зашли за грань дозволенного.

— Вам что, совсем делать нечего? Я в отличие от некоторых на службе и был бы всем вам безмерно благодарен, если бы вы потрудились, хотя бы изредка, об этом вспоминать.

— Вот мы и хотели скрасить тебе боевое, — тут Цейт фыркнул, — дежурство. Пока принц с собратом по разуму игрался бы, ты бы…

— Что-то я не заметил, чтобы вы сами очень рвались принца развлекать. А то, давайте присоединяйтесь. Не хотите? Тогда хватит из меня клоуна делать! — Убедившись, что шерстку ужастика больше не уродуют черные пятна, чуть слышно буркнул. — И хватит уже издеваться над котом, тоже мне, нашли себе игрушку. Еще один фокус в том же духе я посчитаю личным оскорблением. Так можешь всем и передать.

А тебя, мой облезлый, не помешает немного подсушить…

— Сариэл, а он у тебя и правда летать умеет…

— Слушай, иди уже отсюда по-хорошему, а? — я с тоской посмотрел на комок шерсти, отчаянно мурчащий на раскачивающейся люстре. И как теперь его оттуда снимать? — Фимка… кыс-кыс. — К разуму этого создания взывать совершенно бесполезно. — Ну, Фимка, хватит уже, честное слово, мне надоело! Не слезешь сам, я за шваброй схожу и… Признаю, перестарался немного, шерсть теперь дыбом стоит… Зато чистая шерсть! Моими стараниями, Фимка! Имей совесть, слезай уже оттуда. Ну, не учел, что ты от магии направленной шарахаешься теперь, но ты сам виноват, не надо было мою руку как когтеточку использовать.

И что мне теперь делать? Глупо, конечно, тратить столько энергии, чтобы достать кота, но… Фимка неожиданно благосклонно меня принял и даже позволил взять себя на руки. Еще бы! Не каждый же день хозяин катает тебя на руках, летая вокруг люстры.

***

Еще одно свойство роднит принца и Фимку — оба обладают способностью выставлять меня в самом дурацком свете, а когда они собираются вместе… Совершенно невинная просьба принца записать для него небольшой текст вылилась в очередной фарс. Телепорт наши построили очень грамотно: перемещение "неопознанного объекта" в комнату принца я почувствовал непосредственно перед появлением оного. Этого, правда, хватило, чтобы убрать принца с линии предполагаемой атаки и закрыть его дополнительным щитом.

С душераздирающим мявом кот материализовался прямо посреди стола, угодив при этом одной лапой в чернильницу.

— Фимка, стой!!! — принц рванулся то ли спасать лежащие на столе книги, то ли вызволять кота, но так просто я его не отпустил. — Сариэл, ваш кот меня не съест, а вот… — принц обреченно замолк, следя за растекающейся по столу лужице. — Все, книге конец.

Дух прирожденного исследователя быстро взял вверх над испугом, и Фимка тут же принялся разведывать новую территорию, тем самым завершив план по изничтожению книги.

Получив свободу, принц тут же кинулся к столу.

— Сариэл, сделайте уже что-нибудь. — В одной руке он держал перепачканного Фимку, в другой испорченную книгу и, похоже, не знал, что с этим богатством делать дальше.

Пролитые чернила, подчиняясь заклинанию, исчезли со стола, не оставив на нем и следа. А вот с книгой так просто не получится — я бы почистил, да только вместе с пятнами исчезнет и текст. Боюсь, такой результат принца не вполне устроит.

— Ваше Высочество, позвольте принести Вам извинения, — так и не придя к однозначному выводу как вести себя со столь, прямо скажем, необычным принцем, решил максимально точно придерживаться придворного этикета.

— Вы лучше перед Фимкой извинитесь, сколько уже можно над ним издеваться? Вы же обещали больше не колдовать над ним!

Что-то я такого не припомню. Ну да ладно, извинюсь, раз принц того хочет — мне не сложно.

— Фимаир, я, лейтенант ар Сариэл, прошу у тебя прощения за то, что по моему недосмотру с тобой случилось такая неприятность.

Фимку мои извинения, конечно, не проняли, он даже мяукнуть не изволил. У него было дело гораздо интереснее: он старательно пачкал руку принца чернилами. А вот принц неожиданно смутился.

— Простите, я не подумал, что если бы это Вы телепортировали сюда Фимку, Вы не стали бы меня от него спасать. Или Вы… — принц немного помолчал, а потом хитро (по крайней мере, мне так показалось) улыбнувшись, добавил, — опять тренировались?

Вот теперь до меня наконец дошло, что принц с котом только что предоставили широкой общественности еще один повод посмеяться надо мной. Принц, кажется, заметил, что я не испытываю большого веселья, потому что тут же на полном серьезе сказал. — Простите, Сариэл, я не хотел Вас обижать. И… мы с Фимкой никому не расскажем, правда.

А что рассказывать-то? Я действовал по инструкции…

***

Не успел я толком разобраться с ужастиком, как меня снова призвали, но в этот раз у них нашлась более веская причина: лорд Альевир объявил общий сбор.

— Если в ближайшее время ничего не изменится, дольше недели мы в Сальтаре не задержимся. — Никто и бровью не повел, но готов биться об заклад, что стоит командиру оставить нас, избавление от "заточения" тут же будет достойным образом отмечено. — В конце недели принц должен будет одобрить кандидатуры своей охраны. И… старший лейтенант Сариэл, поздравляю Вас с повышением.

Ритуальный поклон пришелся как нельзя кстати: иначе, боюсь, я не смог бы скрыть удивления. Поначалу ведь идея напроситься в охрану принца казалась мне более чем сомнительной.

— Надеюсь, ты не передумаешь, — с этими словами лорд нас покинул, оставив меня наедине с решительно настроенными сослуживцам.

— Сариэл, ты же не передумаешь, да?

Цейт наверняка передал им мое предложение присоединиться к охране принца, вот они и занервничали. Я мстительно улыбнулся: нечего было над моим котом издеваться. Правда, Фимка? Почесал уютно устроившемуся на моих коленях коту за ушком. Сослуживцы с подозрением разглядывали эту идиллическую картину: нечасто мы с котом сидим вот так, тихо-мирно развалившись в кресле. Никого не царапаем и мохнатыми паразитами не обзываем.

— Сариэл, ты о чем задумался? Ты же не собираешься…

— О глазах. — Никогда бы не заподозрил в себе столько мстительности, но смотреть на вытянутые лица сослуживцев — одно удовольствие. Фимка довольно заурчал, выразив заодно и мои чувства. Да ладно, что они так переживают-то? Повышают меня далеко не каждый день, так что я сегодня добрый. Да и командир ясно дал понять, что повышение напрямую связано с новым назначением. После такого я уж точно не передумаю. — Не знаю, как вы… но я почему-то все время считал, что у принца глаза серые, а сегодня вдруг обнаружил, что синие.

— Серые и есть, не придумывай.

— Серо-голубые.

— Голубые, может быть, но не синие точно.

Ну-ну, я тоже сразу не поверил.

Иллирэн.

Вечно мне не везет, и бороться с этим бесполезно. В прошлый раз меня не взяли на прием, потому что слишком мелким был, сейчас вроде как болезный. Глупо, конечно, сейчас вспоминать детские обиды, действительно ведь только мешался бы, но посмотреть-то хотелось. Это в обычной жизни, точнее в те не такие уж частые визиты их на поверхность, подгорные жители все как один рядятся в объемные куртки-балахоны, подпоясанные изрядно потертыми ремнями. Брюки, короткие ботинки… Встречался мне даже шутник готовый с пеной у рта доказывать, что неизменным атрибутом традиционного гномьего костюма являются полосатые гольфы. Но сам не видел — утверждать не берусь.

В холодную погоду поверх куртки надевается еще более просторный плащ с капюшоном, вот и получается, что торчит на улицу одна борода. Вроде и видел кого-то, но много ли там от того гнома? Так… бесформенная груда поношенного тряпья. Другое дело официальные приемы. Вот где гномы вспоминают, что они все-таки самая богатая раса, и другим этого тоже забывать не стоит, а потому все фамильные драгоценности, сохранившиеся еще от прадедов, вытаскиваются из подземных хранилищ на свет. К ним добавляются еще и так называемые "юбилейные" кольца — по их количеству можно судить, насколько богаты рудники, принадлежащие тому или иному роду. Каждую тысячную партию добытого серебра или драгоценных камней владелец рудника отмечает очередным таким колечком. Старейшинам самых богатых родов — а на государственных приемах обычно только такие и бывают — пальцев для перстней уже давно не хватает. Вот и выкручиваются, бедняги, как могут: кто браслеты цепляет, кто броши прикалывает. Больше всех, конечно, главный старейшина отличился. Я-то думал, что Вилерн приврал тогда, чтобы меня подразнить — его-то в отличие от меня на тот прием взяли. Но раз Повелитель сей факт не опроверг, то так оно, наверное, и есть.

Ну вот и что гномам стоило подзадержаться на пару-тройку дней? Хотя… напрашиваться я все равно бы не стал, а Повелитель вряд ли бы сам меня с собою взял — представлять широкой общественности меня пока не собираются, а так… какой от меня там прок? Никакого. Вот и мотаюсь по всему замку.

Жаловаться, если честно, мне не на что. Ничего не болит, не поломано, не перевязано — прекрасное ощущение. После ползанья по стеночке хочется даже не бегать — летать, но к чему доставлять лишнюю головную боль охране? Правда, Кирриэль и сам весь светится как магический светильник. Может, помирился с Дайаниром? Хотелось бы надеяться на это — спросить я как-то не решился.

Делать мне ровным счетом нечего. Руку напрягать пока нельзя, так что никакого письма… Какие уж тут занятия языком? И потом мне ведь обещали учителя, вот его и подождем. Я бы, может, и не прочь приступить к занятиям прямо сейчас — сколько уже можно безграмотным квартероном выглядеть? — но Повелителя все равно нет, и пока он не вернется, придется мне самому себя чем-нибудь занимать. Да, и если честно, не могу я уже целыми днями над книгами сидеть.

Шедший мне навстречу Мыш обратил на меня подозрительно много внимания: замедлил шаг, уставившись на меня самым бесцеремонным образом. Завернув за угол, я чуть было не налетел на другого эльфа-невидимку, но тот вовремя отпрянул, успев, однако, наградить меня не менее любопытным взглядом. Я готов признать, что у меня разыгралась паранойя, а Мыши они же тоже люди — ну почти — и им тоже скучно сидеть в четырех стенах — вот они и разгулялись. Пока я столько времени в кровати валялся, они уже присмотрели лучшие коридоры для прогулок…

Добил меня эльф, пристроившийся прямо передо мной — так и шел спиной назад, беспардонно меня рассматривая. Я, конечно, понимаю, что пока я был не в кондиции, они все жутко соскучились, но не до такой же степени! То смотрят так, будто я пустое место, то пялятся как на диковинную зверюшку. Поспешил свернуть за первый же угол и неожиданно оказался на огромном балконе, огибающем одну из башен. Увы, нездоровый ажиотаж Мышей по поводу моей скромной персоны не дал насладиться открывавшимся отсюда видом, и, сделав зарубку в памяти вернуться сюда снова, я сбежал к себе, постаравшись, конечно, придать поспешному бегству вид беспечной прогулки.

— Кирриэль, Вы… — Кирриэль же вроде не Летучий Мыш, поэтому не должен обидеться за коллег, если я спрошу, что это на них всех нашло. Кстати, хороший вопрос: а кто он вообще такой? — Вам не кажется, что Мы… что Летучие Мыши ведут себя немного…

— Так и знал, что Вы их видите! — довольно "разоблачил" меня Кирриэль, — Амулет? — я кивнул, — Не думаю, что у гры… у Мышей коллективное помешательство. Просто они наконец проснулись, и заметили, что у объе… простите… у Вас цвет глаз изменяется.

— Ааа… — и впрямь похоже на то, — Сейчас какой цвет?

— Серо-зеленые.

— Зеленые? — Странно… обычно они серые или серо-голубые. Я вообще уже было решил, что они наконец-то определились, по крайней мере, почти с неделю я не замечал, чтобы цвет изменялся, но в последнее время они что-то снова зачудили.

— Подождите- подождите… Синие!

— Синие?

— Цвет зависит от эмоций, так ведь?

Я неуверенно пожал плечами. На что Кирриэль радостно возопил:

— Снова меняются!

— Какие?

— Светло-голубые.

Отмахнувшись от Кирриэля, я притащил из спальни небольшое настольное зеркало и выжидательно в него уставился. Отражение уставилось на меня, и с минуту мы пялились друг на друга. Но глаза как назло не менялись.

— Ну что там? — Кирр лез под руку, отвлекая внимание, но стоило мне оторваться от зеркала, чтобы попросить его не мешать, так я, конечно же, пропустил самое интересное. — Потемнели!

Обиженно посмотрел на дующееся на меня отражение, рассмеялся, не удержавшись, и глаза тут же отреагировали.

— Зеленые? — Кирр потвердил. — А так?

Представил себе банку варенья… Крыжовенного, конечно, как иначе? И булочку к нему теплую… И чай погорячее. Мечтательно улыбнулся…

— Цвет не изменился, но… — эльф сдавленно кашлянул… — могу я узнать, о чем Вы думали?

— Улыбка идиотская, да? — скосил глаз в сторону зеркала и разочарованно отметил, что глаза стремительно тускнеют, приобретая отчетливый серый оттенок. Какой-то безжизненный взгляд сразу стал…

— Нет, просто… — Так я и не узнал, что просто, потому что Кирриэль коварно ушел от ответа. — В общем, я и так вижу, что о чем-то приятном. А если что-то не очень хорошее вспомнить?

— Нехорошее? — думать о плохом не хотелось, но… во мне проснулся исследовательский азарт. Так… о чем бы таком поплоше подумать? Испорченная книга? Нет, это не пойдет. Слишком слабо, да и потом мне вообще ни слова не сказали. Я сам себя больше накрутил со всеми этим правилами и обещаниями, мимоходом данными и так же случайно нарушенными.

— Серые.

Я перебрал кучу воспоминаний, но синего оттенка мне добиться так и не удалось. Но в целом, гипотеза Кирриэля подтвердилась: чем приятней воспоминание, тем больше вероятности, получить зеленый цвет, а неприятные стабильно красили глаза в серый. А что если… Эксперимент есть эксперимент, попробовать-то можно.

— А так?

— Что это было? — Кирриэль не скрывал своего удивления. — О чем Вы подумали?

— Так какой цвет был?

— Не знаю, — соучастник моего эксперимента пожал плечами, — неопределенный какой-то: все время менялся, даже синий, кажется, промелькнул.

Ну вот, и глаза мои не могут определиться, как относиться к Повелителю.

— А так?

Когда эльф отшатнулся от меня, я и сам от неожиданности дернулся.

— Знаете, вот сейчас я точно не хочу знать, о чем таком Вы могли подумать, что глаза в один миг почернели. Даже спрашивать не буду.

И не надо, все равно ведь не расскажу.

— Ну вот и отлично, — постарался придать голосу побольше веселости, — пойдем поиграем в кошки-мышки? Все равно делать больше нечего.

Уронил книжку как раз перед носом Мыша и усиленно ее поднимал, не давая разглядеть цвет глаз, в самый неподходящий момент отвернулся к окну, выглядывая пролетевшую мимо птичку, один раз даже споткнулся — не специально, правда, но глаз моих при этом наверняка не увидели. Настырные Мыши тут же заходили на второй круг — совсем им что ли заняться нечем? — и тогда я все-таки решил попробовать поэкспериментировать с цветом. Не уверен, правда, что у меня каждый раз получалось, но от предположительно черных глаз особо приставучий Мыш шарахнулся так же, как в свое время Кирриэль.

— Зеленый мне больше нравится, — тихо, но твердо сказал Кирр.

— У Вас самого такие, вот и нравится. — Как можно беспечней сказал я, но повторить такой фокус еще раз, больше, пожалуй, не возьмусь. Мышу-то что — ушел дальше как ни в чем не бывало, а мне от таких мыслей как-то совсем невесело делается.

Незамысловатое развлечение было ненадолго прервано приходом Дайанира, но как только он удостоверился, что "аллергия" на магию действительно закончилась и лечебное заклинание действует нормально, тут же отпустил меня гулять дальше, мимоходом отметив, что снятие бинтов определенно пошло мне на пользу, мол, я сразу перестал, как он выразился, "кукситься".

Опытным путем было выяснено, что в замке находятся с дюжину, а то и больше любопытных Мышей. А там кто их знает, сколько их осталось не охваченных всеобщим порывом полюбоваться на меня? От постоянного жонглирования эмоциями у меня разболелась голова, и к ужину я забросил эту уже порядком поднадоевшую игру, вернувшись к себе. Остаток вечера прошел в праздной лености… и жаль, что Повелитель так и не появился: я уже достаточно пришел в себя и могу приступить к занятиям, а без него этот вопрос никак не решится.

Нет, все-таки мои глаза сегодня пользуются прямо таки бешеной популярностью. Когда я уже улегся спать, в глаз попала какая-то соринка, и никак не хотела его покидать, попросту игнорируя все мои усилия: как бы я ни моргал и ни тер глаз — безрезультатно. Прошлепав в ванную, я попытался промыть его, но в результате добился прямо противоположного — глаз опух и слезился. В довершение ко всему заболел и второй, и, когда резь стала совсем нестерпимой, я пошел искать кого-нибудь, кто мог бы хоть чем-нибудь мне помочь.

Явление принца с подслеповато прищуренными слезящимися глазами, пробирающегося почти на ощупь, похоже, произвело на ночного охранника то еще впечатление. Не разобрал, кто это был, но сдуло его в один момент. Обещался, правда, привести целителя.

— Рэн, не три глаза! Показывай давай, что там у тебя.

Ну вот, зачем было Дайанира будить-то?

Повелитель.

Подняв щиты, осторожно приблизился к ночному гостю.

— Ты кто? — чувство опасности молчало, но кто мог без разрешения проникнуть в мои покои? Он не шелохнулся, даже когда я сдернул скрывавший его лицо и фигуру плащ, но как бы я ни силился, разглядеть его лица не мог — черты будто бы плыли, смешиваясь с полумраком комнаты. — Что тебе нужно?

— Ты сам знаешь. — До боли знакомый голос… Незнакомец не стал дожидаться, пока я вспомню, где я мог его видеть, точнее, слышать: не размениваясь на какие-либо объяснения или прощания, он быстрым шагом двинулся к двери.

— Стой! — схватил его за руку, чтобы тут же выпустить. — Ты?!

Но он же… умер?

— Вы сами виноваты в том, что к вам так относятся. Если бы Повелитель захотел, он бы мог все изменить, но у него всегда найдутся дела поважнее, да, Вилли? — Рок рассмеялся.

— Это, правда, ты? — сделал осторожный шаг в сторону резко замолкшей тени. — Подожди, не уходи. Да, постой же!

Догнать его удалось только у дворцовой ограды — обнаружив, что ворота заперты и бежать ему больше некуда, он медленно развернулся ко мне и так же медленно опустился на колени. Лунный свет оплавил черты лица, заостряя скулы, изменяя глаза, перекрасил волосы…

— Пожалуйста…

— Иллирэн? — кинулся поднимать брата с колен, а он все твердил свое "пожалуйста". — Иллирэн, что с тобой?

— Повелитель, пожалуйста… Я очень Вас прошу, — самый длинный, но от этого не более содержательный, ответ, который мне удалось от него получить.

— Чего ты от меня хочешь?! — я уже кричал, — Ты мне можешь нормально сказать, что тебе нужно?!

Встряхнул безвольно обмякшее тело, пытаясь добиться хоть какой-нибудь реакции, но все впустую…

Всего лишь сон. Сколько их таких было? Раньше я хотя бы мог убеждать себя, что это магия крови не дает мне покоя, вновь и вновь напоминая в кошмарах о незаконченном ритуале, что никаких последствий для моего спасителя не будет. Тогда верить в это было неизмеримо проще. Впредь утешаться такими иллюзиями у меня уже не выйдет. И даже мысль, что, если бы с братом действительно что-то случилось, мне бы сообщили в первую очередь, не приносила успокоения.

Неслышно отворил дверь в спальню брата… Спит. Я становлюсь параноиком. Жестом остановил охранника, поднявшегося при моем появлении. Никаких ночных бдений на сегодня — я слишком устал, чтобы делиться энергией. Брат беспокойно завозился. Не одного меня сегодня мучают кошмары или, может, ему просто стало жарко?

Всего один шаг назад, чтобы опереться спиной о косяк, кивком головы указать Мышу на дверь и дождаться, пока тот покинет покои брата. Глубоко вдохнул, раздираемый желанием кинуться к брату и не менее сильным — допросить стоящего в коридоре охранника. Как такое могли допустить? Почему мне не до сих пор не доложили? И самый главный вопрос: насколько тяжела травма и не останется ли он на всю жизнь… таким: то, что я сразу принял за край одеяла, оказалось плотной повязкой, скрывающей глаза.

Иллирэн

Я валялся на солнышке, делая вид, что не слышу окриков деда. Из-за буйно разросшейся травы, дома мне было не видно, зато и меня из окошка не увидать, а значит, могу себе позволить еще чуток побездельничать.

Не тут-то было! Шумно сопя, сквозь "заросли" ко мне продрался Трим и радостным лаем поспешил возвестить весь лес о своей находке. Бесполезно было шикать на него, шутливо пытаться зажать пасть — да и как заставить этого дурашку утихомириться, если он так и норовит лизнуть руку, а то и куснуть, а потом преданно смотрит в глаза, виляя хвостом, и снова гавкает на всю округу?

— Все-все, уговорил, идем. — Стоило мне подняться, как щенок, казалось, тут же забыл обо мне, шустро скрывшись в высокой траве, а ведь всего неделю назад мы и не надеялись, что он сможет в ближайшее время ходить…

Что выдернуло меня из такого чудесного сна? Не знаю, но видение оставило после себя тихую радость. К которой все заметнее примешивалась глухая тоска, безнадежность и боль. Только ощущал я все это как-то отстраненно, лишь отмечая их наличие, но будто бы не чувствуя на самом деле. От анализа своих эмоций меня отвлек чуть слышный шорох, но, сколько бы я потом не вслушивался, никаких подозрительных звуков больше не услышал. Тем не менее, ощущение чужого присутствия становилось все более навязчивым, и я с трудом сдерживал желание сорвать с глаз повязку.

— Кто здесь? — притихнувшая было боль всколыхнулась снова, заставляя пропустить вдох. Неужели заклинание перестало действовать и… Готов поспорить здесь кто-то есть! Я все больше поддавался медленно подкрадывающемуся страху, когда вдруг отчетливо понял, что эти чувства не мои. Все: страх, боль и тупая безысходность — не мое, а как тогда… — Повелитель, это Вы?

— Иллирэн, — так меня здесь называл только один эльф, иначе бы я вряд ли бы опознал Повелителя, с некоторых пор вдруг ставшего обладателем хриплого баса. — Мне не сказали, что… — Судя по тому, как резко исчезли отрицательные эмоции, я действительно улавливал отголоски чужих чувств, которые теперь от меня успешно прятали, а вот виноватые нотки в голосе скрыть не удалось.

— Со мной все в порядке, — облегченно вздохнул, уже успев вообразить, что случилось что-то действительно ужасное, но, похоже, Повелитель просто… Просто что? Просто испугался за меня? — Правда, все хорошо, просто перенапряг глаза, к утру повязку можно будет снять.

Только пугаться-то нечему — если бы со мной что-то произошло, он бы первым узнал, а значит, причин для столь бурных эмоций не было. Жаль, не могу видеть сейчас его лица. Наверняка ведь строит из себя ничем не пробиваемого владыку эльфов.

— Повелитель? Вы еще здесь? — может, мне и Повелитель приснился? А и в самом деле, что ему здесь делать в такое время?

— Да, я здесь, прости, я должен был убедиться, что с тобой действительно все в порядке, — не знаю уж, как он убеждался, но голос его стал заметно спокойней и, как следствие, узнаваемым.

— Вы… — я тоже охрип, но по несколько более прозаичной причине: очень пить хотелось, — простите, Вы не подадите мне воды? Пожалуйста, а то я не…

— Конечно, сейчас. — Звук текущей воды, стук неосторожно поставленного на стол графина… Шагов я так и не услышал. Эх, у меня так никогда не получится. — Держи.

Наугад протянув руку, дождался, пока Повелитель сам не вложит мне в руку бокал с водой. Сделав пару глотков, я протянул руку в сторону столика, и Повелитель тут же пришел мне на помощь. Я нарочно задержал бокал подольше, чтобы удостовериться: у него и вправду дрожит рука, не показалось.

От усталости или так испугался? Только чего? Если бы у него были какие-то проблемы, не до меня бы сейчас было, не сидел бы тут со мной. Из-за меня? Но он же сам убедился, что у меня все в порядке… Хотя… Учитывая, что в последнее время я то падал на ровном месте, то заклинание замыкал, он вполне мог предположить что-то похуже. Тем более он сам в свое время носил похожую повязку, вот только… надеялся ли он тогда на выздоровление?

— Страшно было? — не знаю, что толкнуло меня спросить. Но сказанного не воротишь.

Насколько было правильней и проще неотступно соблюдать правила этикета! Меня, конечно, иногда заносило, но до такого бы никогда не дошло. В любом случае всегда можно было опустить голову и попросить прощения за неуместное поведение. Но, толком еще не проснувшись, я как-то сразу о правилах и не вспомнил. Может, свою роль сыграла повязка, которая избавляла меня от необходимости смотреть в пол, а может… может, я и ошибаюсь, но, похоже, эти дурацкие правила не нравятся не только мне. По крайней мере, Повелитель в последнее время был не в самом хорошем расположении духа и раздражения своего почти не скрывал. Да и потом, если он и правда за меня так переживает, как-то нелепо вспоминать посередине разговора о том, что я уже нарушил тридцать три правила и было бы неплохо за это извиниться.

— Когда? — конечно же, меня не поняли, но в голову ничего другого все равно не лезло, пришлось признаваться.

— Тогда, — и чуть слышно добавил имя, такое родное для меня, но наверное столь же ненавистное для Повелителя, — в Илодаре.

— Страшно. — Всего одно слово в ответ, но таким усталым голосом, что мне невольно стало стыдно, что я мало того задерживаю посреди ночи — пусть я его и не звал — так еще пристаю с такими вопросами.

— Повелитель, Вам надо отдохнуть. — Не знаю, как он отнесется к столь резкой перемене темы, да и еще в такой форме.

— Ты говоришь, как лорд Дайанир. — Вопреки моим ожиданиям Повелитель усмехнулся, — Я посижу с тобой, пока не уснешь. Так что… Хочешь, чтобы я ушел, ложись и спи.

— Спокойной ночи.

Я долго лежал без сна, вслушиваясь, ушел уже Повелитель или нет, пока незаметно для себя не уснул, так и не узнав ответа, но успев серьезно задуматься над тем, как вести себя дальше — прежняя линия поведения больше не казалась мне такой уж правильной.

Глава 14

Сариэл.

Сослуживцы совсем уже одурели от безделья: шуточный спор о том, какие же все-таки у принца глаза, перерос в нешуточное пари, и, назначив меня хранителем, они убежали выяснять истину. Первым, как водится, появился Цейт и торжественно возвестил, что он, конечно же, был прав, что я их всех чудно провел, но спор он, тем не менее, выиграл!

— Какой, ты говорил, цвет? — сверившись со списком, выяснил, что Цейт ратовал за серо-голубые. Ладно, подождем остальных. Послушаем, что они скажут.

Сайнель явился не столь довольным, нехотя признал, что они "действительно синие", на что Цейт покрутил пальцем в воздухе, намекая на чьё-то душевное нездоровье. Новые "показания" я решил тоже фиксировать, один за другим отмечая "голубые", "серые", "серо-зеленые", "серые", "синие", "темно-серые", снова "серые" и, наконец, "голубовато-серые".

По мере накапливания все новых ответов парни исчезали один за другим, чтобы проверить заново. Интересно, скоро до них дойдет, а, Фимка, как думаешь? Фимка, подлец, вложил в свой "мяв" столько сомнения и скепсиса, что мне даже как-то обидно за ребят стало. Принц как назло спрятался, в смысле ушел к себе, а врываться к нему было бы уже верхом неприличия — одно дело "случайно" встретиться в коридоре, другое дело заявиться к нему без причины, да хоть и с ней. Такое паломничество в любом случае выглядело бы более чем странным. К всеобщей радости принц у себя задержался ненадолго, и скоро мы имели счастье лицезреть его праздно прогуливающимся по замку.

В разгар веселья появился Кирриэль и заявил, что тоже хочет поучаствовать в пари и что у нас нет никакого морального права ему отказать, и никаких намеков, что он самую малость опоздал, понимать не хотел.

— Но ведь вы еще не знаете, каков правильный ответ? Значит, еще не поздно.

— Вы только что видели принца, так что по правилам участвовать не можете, — подал голос вездесущий Цейт.

— Вам тоже никто не мешает посмотреть. Давайте так, кто первым назовет правильный ответ, тот и выиграл?

Идея всем пришлась по вкусу, и некоторые тут же отправились уточнить еще раз. На деле это уточнение сводилось к очередной попытке посмотреть сквозь иллюзию, которая якобы и вводила в заблуждение всех желающих узнать, каков истинный цвет принцевых глаз. Некоторым это даже "удавалось". Наивные! Увидят, что глаза цвет изменили и радуются, что взломали иллюзию. Только в одном безопасник просчитался: ему здесь по-прежнему рады не были.

— Кирриэль, мы, право же, сожалеем, но все равно не можем принять Ваш голос, потому что Вы состоите в личной охране объекта спора.

Кирра это, понятное дело, нисколько не смутило.

— Сариэл участвует? — я-то участвую, только зачем было приходить и портить мне все удовольствие? Глядишь, еще полчаса бы побегали, размялись бы хоть… — Значит, и мне можно. Хотя я, конечно, ваши чувства прекрасно понимаю. Не хочу вас никоим образом огорчить, но, господа, вам ведь никто не мешал в свое время подать прошение о переводе, теперь, увы, уже поздно. А так откровенно завидовать, право же, некрасиво.

Да уж… Подозреваю, что ради последней фразы и затевалось все это представление. На остальных, однако, столь абсурдное заявление произвело то еще впечатление, и Кирриэль был как-то незаметно для всех принят в спор. Свой вариант ответа он написал на отдельном листе и, свернув его конвертом, запечатал личной печатью и отдал мне, заговорщически при этом подмигнув. Отлично, значит, кое-кому все же придется побегать, чтобы докопаться до истины.

— Посмотрите после того, как все окончательно определятся с ответом. А мне уже пора. Да, кстати, на что спорили-то?

— Выиграй для начала, а там… уверен, тебе понравится.

Ухмыльнулся, глядя в спину уходящему Кирриэлю. Мне показалось, или Фимка посмотрел на меня с немым укором? Мол, ни себе, ни эльфам. Ты что, Полосатый? За тебя же мстим.

Иллирэн.

Утро открыло мне неприглядную правду жизни: Повелитель меня обманул самым коварным образом. Так-то он свои обещания выполняет! Дрыхнет в кресле без задних ног и в ус не дует! На часах еще даже семи не было — слишком рано для меня, но кто его знает, во сколько обычно Повелитель встает? Может ему уже во дворце давно надо быть? Хотя это все-таки вряд ли… Все нормальные люди спят еще. Может, разбудить и потребовать компенсации за нарушенный договор? Я-то уснул, а он? Так и остался тут сидеть, да кто ему вообще позволял спать в моем кресле?

Вот сижу уже десять минут, смотрю на него, а ему хоть бы хны, даже подлокотник, впивающийся в бок, его не смущает. Может, подушку ему одолжить: неудобно же так, потом ведь не разогнется… А вообще обойдется. Представляю, как я буду выглядеть, если он проснется, когда я ему под бок буду подушку подпихивать. Нет, уж спасибо, хватит с него и одеяла. И вообще взял тут моду в сапогах спать. Наверное, он сквозь сон все же почувствовал, что сапоги больше не сдавливают ноги, потому что он тут же эти самые ноги поджал, плотнее укутавшись в одеяло.

Я, может, и сам не против еще пару часиков вздремнуть, так не засну ведь, зная, что в моем любимом кресле скрючился Повелитель. Может, все-таки разбудить его? Шел бы к себе, хоть пару часов нормально бы поспал. Только вряд ли он уже пойдет в кровать — больше чем уверен, что тут же во дворец свой и рванет, хотя в последнее время он явно не досыпает. Тут и целителем быть не надо, и так видно: вон какие круги под глазами образовались. И это у эльфа, который в теории может неделю без сна обходиться (правда, потом два дня подряд должен будет отсыпаться или прибегнуть к магии на худой конец). Или все же будить этого соню? Все равно ему тут не нравится — вон как хмурится во сне. Будто вняв моему молчаливому укору, складка на лбу тут же разгладилась. Ладно, пусть спит, мне не жалко.

Неплохо бы, однако, выяснить, когда его будить, а то проспит какое-нибудь важное совещание, спасибо потом мне не скажет, и не посмотрит, что я его тут со всем комфортом устроил. Даже подушку все-таки подпихал под бок, убедившись, что его сейчас ничем не разбудишь, хоть в гонг над ухом бей. Тем не менее, вышел в соседнюю комнату на цыпочках, стараясь лишний раз не шуметь.

— Ваше Высочество? — ночной охранник, очередной Мыш, подорвался мне на встречу. Ладно, хоть этот не спит, а то такими темпами у меня тут скоро ночлежка будет, а не личные покои.

— Доброе утро, Вы случайно не знаете, во сколько обычно Повелитель отправляется во дворец?

— Одну минуту, Ваше Высочество. — Он скрылся за дверью и через несколько минут появился с другим Мышем, которого тут же отрекомендовал, коротко и ясно. — Хионэль, из личной охраны Повелителя.

— Вы что-то хотели, Ваше Высочество?

— Хотел. Мне надо знать, во сколько Повелитель сегодня отправляется во дворец.

— Могу я узнать зачем, Ваше Высочество?

— Нужно поговорить с ним. По личному делу.

— Мне было велено явиться к телепорту к без четверти девяти.

— Чтобы сопроводить Повелителя во дворец? — уточнил на всякий случай и отпустил "Хионэля, из личной охраны Повелителя".

— Будьте добры распорядитесь, чтобы завтрак мне принесли на двоих к восьми часам. — Это уже своему Мышу.

Не знаю, может, у Повелителя были еще какие-то дела с утра до отправления во дворец, но они как-нибудь подождут. В конце концов, доводить себя до такого состояния нельзя: бледный, глаза, готов поспорить, красные (у меня и то лучше — утром от вчерашнего раздражения не осталось и следа). Всерьез задумался над тем, чтобы натравить на Повелителя Дайанира, но потом решил, что все же не стоит злоупотреблять его дружбой, сами как-нибудь справимся.

Стрелка медленно подползала к восьми, и я со вздохом захлопнул справочник по истории. Все, пора. Будить было откровенно жалко — эльф так умильно обнимал подушку, что разлучить его с ней казалось чуть ли не кощунством. И улыбка такая блаженная… Сейчас проснется, нацепит свою извечную маску, и взгляда доброго от него не дождешься.

— Повелитель, — надо было хоть подушку отобрать, к чему такой компромат на себя оставлять? Но он в нее вцепился как утопающий в бревно, и фиг ее выдерешь из его стальной хватки. — Повелитель, просыпайтесь уже утро.

На него ничего не действовало: ни мои призывы, ни солнечный луч, бьющий прямо в глаз из-за отдернутой мной шторы, ни бесцеремонное похлопывание по плечу. Определенно с ним что-то не то, и правда что ли Дайанира позвать? Где это видано, чтобы эльф так крепко спал? Он давно уже должен был вскочить, порубить врагов в капусту и… Расслабился тут, понимаете ли!

Повелитель.

Практически невесомое тело с легкостью оторвалось от земли, и теперь я словно плыл по волнам. Меня обволакивало их мягкое тепло, медленно смывая усталость, а вместе с ней и неприятную ломоту во всем теле. Я с трудом понимал, кто я и где я, но как же мне было хорошо… Кажется, меня кто-то куда-то звал, но… тьма с ними, подождут…

— Подъем, Ваше Величество, Большой Совет ждет Вас уже целых полчаса!

Вскочил, лихорадочно соображая, как я мог проспать Совет. Пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, еще пятнадцать на дорогу до дворца, — кстати, что здесь делает Иллирэн? — заскочить за документами — еще пять минут, перед советом надо еще переговорить с Тиррелиниром — не меньше пяти…

— Иллирэн, какой Совет? Сегодня нет никакого Совета! Не шути так больше никогда! — произнес, прежде чем успел осознать, что брат действительно пошутил. Пусть от таких шуток поседеть недолго, но факт остается фактом: брат, похоже, действительно перестал на меня обижаться.

— Я Вас уже десять минут пытаюсь растолкать, а Вы все не просыпаетесь и не просыпаетесь, вот я и…

Иллирэн для приличия, конечно, состроил виноватое выражение лица. Еще бы не улыбался так хитро, я бы может и поверил. Причина его веселья была обнаружена сразу же, стоило только немного придти в себя. Так, и откуда у меня подушка? Не знаю, но вцепился я в нее так, будто она была моей последней надеждой на светлое будущее.

— Вы больше не сердитесь?

— Нет, что ты. Спасибо, что разбудил, — я все-таки решился расстаться с подушкой, бросив ее в кресло. — Иллирэн, я… — голова все еще плохо соображала, умыться бы сейчас холодной водой, но для начала надо хоть как-то объяснить, что я тут вообще делаю. — Иллирэн? Что с тобой?

Подскочил к в одно мгновение побледневшему брату, не понимая, что с ним такое происходит — только что же был в полном здравии. Я и не заметил, когда успел проверить его состояние, похоже, это уже вошло у меня в привычку. И глаза действительно к утру пришли в норму. Так что случилось-то?

— У Вас кровь на рубашке.

— Прости? — я недоверчиво осмотрел себя, отмечая пятно на груди, и еще одно на рукаве, будто им утирались. — Наверное, кровь носом пошла. Ничего страшного. Бывает.

— И часто у Вас такое бывает? Вам точно целитель не нужен? А то может, позвать Дайанира?

— Нет! — брата явно удивила такая бурная реакция с моей стороны. — Нет, Иллирэн, не надо никого звать, я в полном порядке. — Мне становилось все труднее поддерживать разговор: глаза слипались, и сознание вновь уплывало по золотистым теплым волнам. Ментальное воздействие было на удивление сильным, и самое страшное, ему не хотелось противиться. И все же это не ментальная магия, та ощущается совсем по-другому… Кажется, я сейчас засну стоя. — С твоего позволения, я воспользуюсь твоей ванной?

Ледяные капли сползали за шиворот, зубы уже давно выстукивали дробь, но пока сознание окончательно не прояснилось, я голову из-под струи ледяной воды не вытащил. Завернув волосы в полотенце, не рискнул сразу же их сушить магией — все-таки кровь из носа так просто не течет. Да, сейчас я себя прекрасно чувствую, будто и не в кресле спал, а на мягчайших перинах, но вчерашнее мое состояние можно было только с натяжкой назвать удовлетворительным. Так… резерв заполнен не до конца, но волосы-то посушить можно, да и одежду почистить не мешало бы. Осторожный стук в дверь прервал мою медитацию над запачканным камзолом.

— Повелитель, Вы в порядке? Я чистую одежду принес.

Стоило мне выглянуть из ванной, как мою волю снова мягко, но настойчиво взяли под контроль, еще минута и я чувствую, свернусь на коврике в ванной и, пока окончательно не высплюсь, не встану. Отобрав у изумленного брата стопку одежды — кстати, где он взял мой костюм? — я захлопнул перед ним дверь. Давление сразу ослабло, а стоило мне отойти от двери, как оно пропало вовсе.

Кажется, я понял природу этой странной магии. Не магии даже — это у Иллирэна стихийное целительство проснулось. Больше это объяснить нечем. Мысль, что ему не все равно, что со мной, очень даже согревала, но что мне с ним, а точнее с его усыпляющим воздействием, делать? Побыстрее распрощаться, а попросту говоря, сбежать? Ладно, если просто обидится, а если что-то пойдет не так? Дар у него необычный, и как отнесется к недолеченному "пациенту" непонятно. Выходит, я за оставшиеся полчаса должен убедить брата, что со мной все в порядке. Так, а где сапоги? Что-то не помню, чтобы я их снимал.

— Иллирэн, ээм… — я замер в дверях ванной, — прости за дурацкий вопрос, ты случайно не видел мои сапоги? Кажется, я их где-то… потерял.

— Случайно видел, — через мгновение брат выудил их откуда-то из-за кресла. А до меня наконец дошло, почему я так хорошо выспался. Вопрос, почему я не проснулся, когда с меня стягивали сапоги, подсовывали под голову подушку и укрывали, в свете последних событий отпадал.

— Спасибо, что поза… — кого там еще принесло? Стук в дверь повторился.

— О, это, наверное, завтрак. Повелитель, Вы же присоединитесь ко мне?

Я растерянно проследил, как охранник Иллирэна расставил на столе чашки, корзинку со свежей выпечкой, чайник и вазочку с вареньем.

— Не выспались? — достаточно спокойно спросил брат, но давление сразу же усилилось.

Тьма! Я сейчас рухну носом в стол.

— Благодаря твоим заботам я преотлично выспался, спасибо. — Желание забраться с головой под одеяло, я еще подавил, а вот зевок — не удалось, оттого, боюсь, мое заявление прозвучало не очень убедительно. — Ты-то как себя чувствуешь?

— Хорошо.

— А я так просто отлично. — Брат только улыбнулся, но "исцелять" меня не перестал. — Ты мне не веришь?

— Почему же? — Чувствую, еще немного и на меня будут смотреть как на помешанного. И полечат еще и этого. — Верю. Рад, что у Вас прекрасное самочувствие.

— Не веришь. — Я уже не знаю… может, разозлить его? Хоть жалеть перестанет. Да и что меня вообще жалеть-то? Тоже мне нашел причину. Подумаешь, кровь из носа. И все же, наверное, лучше не злить — бросит лечить, может, ему хуже станет? Кто этих стихийников разберет? — Иллирэн, не стоит переживать по таким пустякам.

— У Вас глаза больные. — поставил мне еще один диагноз брат.

— Не придумывай, с ними все в порядке. — Только благодаря крепкому чаю я еще хоть как-то держался.

— Не знаю, мне так показалось.

— Хорошо, если ты так в этом уверен, я покажусь лорду Дайаниру. — Что угодно, только хватит уже!

— Да я не об этом! Высыпаться надо почаще.

— Я высыпаюсь.

— Я вижу, как Вы высыпаетесь.

— Иллирэн, это уже несмешно. — Еще раз услышу это слово, честное слово, не сдержусь, если, конечно, к тому времени не усну.

— Это вообще несмешно. Сначала у Вас из носа кровь идет, потом в обмороки падать будете, потом…

— Иллирэн, может, хватит уже? Какие у меня, по-твоему, должны быть глаза, если с одной стороны, вокруг меня гномы хороводы водят, и не поймешь, что им нужно; с другой — Тиррел со своими бредовыми идеями, с третей…

Вот, тьма, добился, называется, чего хотел. Меня, наконец, перестало клонить в сон, я чувствовал себя на редкость хорошо отдохнувшим, только вот стоило ли оно того, чтобы за проявление заботы голос повышать? Правда, забота эта больше на издевательство похожа. Новая игра что ли у него такая?

— Хотите еще чаю? — брат довольно спокойно воспринял мою отповедь. — Он, между прочим, хорошо дей… — Точно издевается! Бросив на меня беглый взгляд, брат неожиданно осекся, — Все-все, больше с непрошеными советами не пристаю. — Он немного помолчал, а потом как ни в чем не бывало продолжил, — Повелитель, Вы говорили, что нашли мне учителя. Я бы хотел как можно скорее начать занятия.

— Нашел, только… надо ведь его тебе представить, в ближайшие дни — никак не получится. Я, конечно, могу просто прислать его, но так непринято.

Брат как-то разом погрустнел, хоть и попытался это скрыть.

— Если хочешь, могу тебя взять с собой во дворец, там сразу и позанимаешься, вечером вернемся в Сальтар.

— Хочу, конечно же. Я мигом. — Тут же подхватился и убежал переодеваться. Вернулся он действительно очень быстро. — Так пойдет? — Пригладил камзол руками и замер, ожидая моего вердикта.

— Вполне. — На мой взгляд, правда, немного мрачновато: темно-синий камзол с серебряными пуговицами, черные брюки… а так в принципе, действительно неплохо. Надо будет не забыть прислать ему портного, чтобы сшить парадный наряд.

В голове раздались позывные Хионэля: меня вызывали по телепатической связи.

— Повелитель, принц интересовался, когда Вы отправляетесь во дворец, хотел с Вами переговорить по какому-то личному делу. Я счел возможным сообщить ему время, однако если эта встреча нежелательна…

— Все в порядке, Хионэль, мы уже поговорили, и… сообщи его охраннику, что принц отправляется со мной во дворец.

Зачем ему нужно было время моего отбытия, догадаться несложно: разбудить хотел, сам бы я точно проспал. Только вот… такое неожиданное и главное концентрированное проявление заботы начинало меня немного напрягать. Что-то тут явно нечисто! Покосился на внешне вполне довольного жизнью брата. Может, стоит прямо сейчас выяснить, что ему от меня нужно?

Иллирэн.

— Для начала выясним, что Вы уже знаете. Полагаю, Вас не затруднит сделать небольшое проверочное задание? Вот, посмотрите такой текстик, если он покажется Вам слишком простым, возьмем другой.

Моего учителя, похоже, не предупредили, что в эльфийском я полный ноль. "Текстик" я для приличия, конечно, посмотрел, но вполне ожидаемо, не понял ни слова. Еще бы! Я рун-то почти не знаю, а каком чтении и, тем более, понимании может идти речь?

— Учитель, боюсь, мне любой текст покажется слишком сложным, потому что я не знаю даже алфавита. А все мои знания сводятся к десятку фраз.

— Вот как? Ну что ж, тогда с него и начнем. — Учебник был безжалостно задвинут вглубь стола. — Только… Лириниэль, сначала ответьте мне на один вопрос: Вы на всеобщем читать умеете?

Непривычное обращение поначалу резало слух — к "высочеству" я уже успел притерпеться, а так меня никто не называл. Повелитель и Дайанир использовали мое настоящее имя, остальные пользовались титулом. Однако айль Нойриэль как учитель мог обращаться ко мне как ему только в голову не взбредет: хоть ученик, хоть по имени и даже на "ты". Правда, последней привилегией он не пользовался.

Довольно неожиданно языку меня учил полукровка, обладающий почти столетним опытом преподавания эльфийского как иностранного. Хотя… среди людей эльфийский большой популярностью никогда не пользовался. Насколько я знаю, в Нирлемской Академии его вообще отнесли в разряд "редких" языков и изучало его ничтожно малое число энтузиастов. Я в их ряды не попал — в силу того, что мое обучение проходило дома — вот и выучил не пойми что. Понятное дело, что преподавателям-людям Повелитель мое обучение вряд ли бы доверил, а чистокровные эльфы скорее всего не часто подрабатывают преподаванием языка. Вот и получилось, что самый лучший и опытный учитель оказался полукровкой.

— Умею. И читать, и писать, — спохватился, что от меня ждут ответа.

Еще бы я не умел! Не знаю, радоваться или огорчаться, но в силу определенных обстоятельств язык именно моего родного королевства был принят в свое время всеобщим, так что его жителям специально учить его не приходилось. В Илодаре, правда, одно время — совсем давно уже — был свой диалект, но сейчас на нем никто уже не разговаривает. Когда-то изучение местного наречия было непременной составляющей программы обучения наследника. Но в один прекрасный момент один из моих предков взбунтовался, отказавшись учить по сути мертвый язык. И с тех пор наследников нашего рода, включая Виллерна, а потом и меня, больше им не мучили, заменив этот пункт программы более современными языками — языками наших ближайших соседей. Только был ли в этом какой-то смысл, если большинство людей все равно говорит на всеобщем? Лучше бы эльфячьему обучили, они ведь тоже вроде как наши соседи. Тем более, желание у меня такое было. Отцу даже не пришлось бы для этого выписывать профессора из Нирлема — кто-то ведь преподавал язык врага Стражам, могли бы и меня заодно научить. Но, что поделать, если эльфы и все, что с ними связано, были в нашем доме не самой желанной темой для беседы: отцу и так хватало пограничных конфликтов, чтобы он еще и в свободное время от дел время уделял остроухим свое внимание.

— Лириниэль, Вы меня слушаете? — пора завязывать с мечтанием на уроках, а то язык я так никогда не выучу. — Я говорил, что буду по очереди писать руны, а Вы будете пытаться их воспроизвести.

— Хорошо, только… — Надеюсь, он не сочтет, что я над ним издеваюсь, — ближайших два дня мне лучше много не писать. Целитель запретил.

— Тогда просто повторяйте за мной названия и старайтесь запомнить, как выглядят руны. — Даже если мое заявление вызвало в нем хоть какие-то эмоции, виду он не подал.

Одним алфавитом Нойриэль не ограничился: отпустил меня на перерыв только когда, я оттарабанил по памяти спряжение пяти так называемых основных глаголов в настоящем времени. Полчаса мне было выделено на отдых и еще полчаса на небольшой — предложений десять — перевод.

Дворец не представлялся мне приятным местом для прогулок, поэтому, немного размявшись, пройдясь вдоль ближайших стеллажей — а занимались мы в библиотеке — я вновь обосновался в кресле. Откровенно заскучав от ничегонеделания, я таки решился на штурм задания. Можно было, конечно, позвать Сариэла, с начала урока так до сих пор и дежурящего под дверью, но… Это не Кирриэль, с которым легко и просто, и можно поболтать ни о чем. Сариэл держался подчеркнуто вежливо, и если бы не Фимка и его поразительная способность влипать в переделки, с ним было бы невообразимо скучно.

Перо наотрез отказывалось выводить ровные руны, поэтому мне пришлось потренироваться на отдельном листочке… ммм… листочках, прежде чем у меня стало хоть что-то получаться. Предложения были короткие и более чем простые, я бы даже сказал, примитивные. Более того, за сегодня я их уже не раз и не два проговаривал в том или ином виде, но когда дело дошло до их записывания, мне пришлось изрядно попыхтеть над ними.

— Неплохо. У вас всего три ошибки. — Я уже дописывал последнюю строчку, когда за моей спиной неожиданно раздался подозрительно знакомый голос. От неожиданности я буквально подпрыгнул в кресле, и, конечно же, с кончика пера на бумагу не преминула слететь капля, чтобы тут же расползтись уродливым пятном. Ладно, хоть на мои каракули не попало, но сдавать работу с такой кляксой…

— Лорд Тиррелинир! Вы меня напугали!

— А Вы кляксу посадили, — невозмутимо сообщил мне лорд, будто он тут совсем не причем, — я позволю себе немного подправить… Не переписывать же Вам все это в самом деле. — Немножко магии, и пятно исчезло, а вместе с ним и мое раздражение на бесшумно появившегося эльфа. Как он сказал? Всего три ошибки?

— "Таёре" вместо "Тау"? — лорд поощрительно улыбнулся, значит, я попал в точку, — Неправильное окончание глагола и… — через пять минут напряженного поиска я, наконец, отыскал третью ошибку: всего-то на всего потерял окончание множественного числа. — Все равно придется переписывать.

— Ладно, пока никто не видит… — одно за другим слова с вкравшимися ошибками, только что указанными мной, исчезли. Вот уж никогда бы не подумал, что лорда Тиррелинира можно разжалобить всего одним, пусть и довольно тяжким, вздохом.

— Спасибо! — Пользуясь неслыханной щедростью лорда, я вписал в образовавшиеся пропуски нужные слова и только тогда удосужился задаться вопросом, что это лорд здесь делает. — Лорд Тиррелинир, я не спросил, чему обязан Вашим визитом? Ни за что не поверю, что ошибки в моей работе представляют угрозу государственной безопасности и что Вы пришли только чтобы помочь мне разобраться, как на эльфийский переводится "Я гуляю, трава зеленая, и мне хорошо".

— Почему же? — притворно изумился Тиррелинир, — Но раз мы так быстро управились…У меня к Вам была одна просьба.

— Была?

Такая постановка несколько удивила лорда, потому что, немного поколебавшись, он уточнил:

— Я правильно понимаю: Повелитель Вам ничего об этом не сказал?

— Вы правильно понимаете, лорд. Только учтите, что через двадцать минут у меня продолжается занятие. — Больше чем уверен, что он знал или, по крайней мере, догадывался, что мне как всегда ничего не сказали. Вот почему Повелитель от меня все время что-то скрывает? Не заслуживаю высочайшего доверия или просто не дорос еще?

— Нам нужен говорящий на языке Степи, чтобы допросить одного подозреваемого по делу о тех похищениях. — Тиррелинир намек понял, сразу же перейдя к делу. — Мы уже пытались читать его память, но мало что удалось разобрать — большую часть нужных нам фрагментов времени он не только разговаривает, но и мыслит на степняцком.

— Это степняк, да? — прежде чем я успел вообразить себе похищение некого степняка, как Тиррелинир меня огорошил заявлением, что это даже не человек, а самый что ни на есть эльф. — Но разве во всем Эльгардаре нет никого, кто бы знал этот язык?

— В том-то и дело, что главного специалиста по тому региону нам и предстоит допросить. У него был найден целый ящик браслетов. Но когда ему днем ранее принесли подобные браслеты, реквизированные у Степняков, он сказал, что не имеет ни малейшего понятия, как они действуют. У него было несколько учеников, но их к делу привлечь нельзя — они все связаны с ним долгом жизни.

— А на границе не искали? Не может быть, чтобы там никто не знал…

— Ваше Высочество, если бы у меня были другие варианты, я бы не стал беспокоить Вас. Искать можно, только времени у нас нет. Дело в том, что этот же эльф в последнее время пытался наладить связи с гномами. Есть предположение, что он пытался продать им найденную у него партию браслетов. Вы же знаете, что последнюю неделю мы ведем переговоры с гномами. Я думаю, он в скором времени еще раз попытается с ними связаться. Можно, было, конечно, допросить его как положено, но будет намного лучше, если он о нашем интересе к его деятельности знать пока не будет, поэтому нам и нужна Ваша помощь.

— Повелитель против моего участия, так? — впрочем, это можно и не спрашивать. И так ясно, что меня к мало-мальски стоящему делу в ближайшие полвека не подпустят. — А нам хватит двух часов? Можно было бы сразу после моих занятий, у меня как раз будет свободное время…

Я, правда, не совсем еще понял, что от меня требуется, но, думаю, по ходу дела разберусь.

— Нет, без разрешения Повелителя не получится, на Вас стоит такая защита, что мы ее только час взламывать будем в лучшем случае. Правда, через пятнадцать-двадцать минут с начала взламывания Повелитель уже будет в нашей компании, выяснять, что с Вами делают.

— Хорошо, я поговорю с Повелителем. Только раньше сегодняшнего вечера не получится, или нужно прямо сейчас?

— Нет, это необязательно… Давайте встретимся завтра в первой половине дня, тогда и поговорим. — Лорд раскланялся и собрался уходить.

— Лорд Тиррелинир, подождите, у меня есть несколько вопросов. — Еще бы у меня их не было!

— Ваше Высочество, до начала Вашего занятия осталось всего три минуты, и я не хотел бы, чтобы меня здесь застали.

Лорд исчез как раз в тот момент, когда я, огорошенный вываленной на меня информацией, попытался хоть как-то осмыслить странности предстоящего "задания". Поговорить с подозреваемым можно и на эльфийском, и на всеобщем; переводчик им явно не нужен; а уж в чтении памяти я им точно не помощник. Впрочем, ничего другого от лорда ожидать и не стоило — больше чем надо ему он все равно не расскажет. И вообще все его поведение было самым обычным манипулированием: помог сам, потом попросил помощи; наступил на больную мозоль, а потом для надежности надавил на гордость и скрылся прежде, чем я успел сообразить, на что подписался. И кстати, зачем взламывать защиту, которую на меня кто-то когда-то умудрился поставить?

— Лириниэль, перевод готов? Хорошо, посмотрите пока правила с десятого по пятнадцатое…

Правила оказались несложными, тем более что двенадцатое и четырнадцатое Нойриэль уже упоминал, когда объяснял, почему глагол "ходить" читается именно так. Поэтому ознакомившись с ними, я мог спокойно ожидать "вердикта".

— Лириниэль, боюсь, Вы не совсем правильно поняли задание. — Я удивленно воззрился на учителя. Что можно было неправильно понять в задании "сделать письменный перевод"? — Мне не нужна идеальная работа без единой ошибки. Я просил Вас самостоятельно перевести этот текст. Кто Вам помогал? Охранник?

— Нет. — Я против воли покраснел. Пусть я и сам искал ошибки — без подсказки Тиррелинира я бы не узнал об их наличии. Но какая разница, кто мне на них указал? Я ж не для Нойриэля в конце концов занимаюсь — для себя.

— Не хотите говорить, Ваше дело. Только вот Ваш таинственный помощник язык знает, более того, не сомневаюсь, прекрасно им владеет, а вот Вы, если будете и впредь столь же безответственно подходить к заданиям, его знать никогда не будете. Надеюсь, это Вам ясно?

— Ясно.

— А своему помощнику передайте, что он оказывает Вам дурную услугу.

Закончив отчитывать меня, он как ни в чем не бывало приступил ко второй части урока, по итогам которой я уже худо-бедно, пусть и спотыкаясь через слово, но все же смог прочитать тот самый "текстик" и неважно, что смысл озвученного пока мне не вполне был доступен — зато поработали над произношением и правила чтения повторили, а какие-то и прошли по ходу дела. Через полтора часа он все же сжалился надо мной и, нагрузив напоследок весьма обширным домашним заданием, учебником и словарями, наконец, отпустил меня до завтрашнего дня. Письменных заданий мне на этот раз не задали — то ли учитель все же вспомнил, что мне нельзя перенапрягать руку, то ли посчитал, что выучить за меня никто не сможет, а раз доверия мне больше нет, по видимости, и решил налегать на устные задания.

Глава 15

Иллирэн.

Вторую половину дня я провел малодушно уговаривая себя, что вся эта затея с самого начала обречена на провал и не стоит даже заговаривать с Повелителем на тему внеплановой подработки. Достаточно только вспомнить с каким раздражением он сегодня отзывался о неких бредовых идеях Тиррелинира! Наверняка, эта авантюра тоже из их числа. И вообще, раз уж Повелитель сразу не дал своего разрешения, меня он тем более не послушает. Точнее послушать-то, может, и послушает, а потом приведет тысячу и одну причину, почему мне это не нужно. Если у него, конечно, будет на то настроение, а то и просто возьмет, да и откажет без всяких объяснений. И ничего не поделаешь. Если уж Повелитель что-то решил, то спорить, доказывать, равно как упрашивать или умолять уже бесполезно.

Сариэл с плохо скрываемой тоской смотрел на выданные ему листы со словами, которые мне надлежало выучить к завтрашнему утру, и я решил, что, наверное, стоит заканчивать зубрить. Тем более, библиотекарь на меня уже с час недружелюбно так косится. Наверное, если я сейчас встану и подойду к его драгоценным книгам ближе, чем на метр, он меня покусает, и никакая охрана меня уже не спасет. Не зря же библиотекарь, совершавший обычный обход своих владений, так здесь и остался?

— Юноша, я могу Вам чем-то помочь? — Я же говорил! Стоило мне только приблизиться к стеллажам, как он тут же возник за моей спиной, не напугав меня до полусмерти только потому, что я был морально готов к его "неожиданному" появлению.

— Спасибо. Я просто смотрю, что здесь есть.

Перехватив мой взгляд, в сторону доселе незамеченной мною двери, библиотекарь тут же поспешил меня "обрадовать":

— А туда даже не смотрите, потому что туда я Вас без пропуска не пущу, так и знайте.

Возразить на это мне было нечего, это в Сальтаре мне было разрешено "перетащить к себе хоть целую библиотеку", а тут — скажите спасибо, что вообще пустили. Хотя я бы не отказался узнать, что же там такого ценного прячут, что мне в ту сторону даже посмотреть нельзя? Какое-то нездоровое отношение у них к дверям, честное слово. Взять хотя бы того же Ингвариэля с его более чем трепетным отношением к входу в мои покои.

Распрощавшись с библиотекарем, я попробовал было сунуться в свою бывшую "палату", наивно полагая, что ее оставили за мной. Как бы ни так! Хоть дверь и была не заперта, повсюду лежали чьи-то вещи, явственно указывающие на то, что здесь кто-то живет — начиная с книг, лежащих на столике, заканчивая чьей-то одеждой, беспорядочно складированной на кровати.

Не знаю, что обо мне подумал Сариэл, когда я как ошпаренный выскочил из комнаты, не пробыв там и минуты. Объясняться с новым хозяином моей "палаты" у меня не было ни малейшего желания, и поэтому я поскорее убрался оттуда. Во двор меня тоже не пустили, на этот раз инициатива принадлежала Сариэлу. Вроде как, там он не сможет обеспечить мне должный уровень безопасности. В общем, дворец и его обитатели мне были не то чтобы очень рады, и я отвечал этому обиталищу Кхаледов взаимностью.

Дергать Повелителя только потому, что я не знаю, куда себя приткнуть, я не стал, и раз подождать его на улице мне не позволили, решено: буду сидеть в зале телепортации! Если, конечно, меня и оттуда не попрут.

Офицер честно попытался меня спровадить, но Сариэл на него как-то очень по-доброму посмотрел, что после минутной игры в "гляделки", наверняка сопровождавшейся мысленной речью, телепортист был даже готов предоставить в мое распоряжение свой кабинет. Просил только не применять без крайней необходимости магию, чтобы порталы не сбоили.

Я бы отказался от его предложения — ну не могу я так бесцеремонно вторгаться к чужим эльфам, даже если мне и вправду больше негде ждать Повелителя, в конце концов, это не их проблема — но Сариэл и тут не дал мне слова вставить: поблагодарив офицера, ненавязчиво подтолкнул меня к примыкающей к залу комнате.

— Сариэл, Вам не кажется, что Вы слишком многое за меня решаете?

— Ваше Высочество, — Сариэл спокойно выслушал мои законные возмущения, — Вы сами пожелали придти сюда. Я просто выбрал наиболее безопасное для Вас место.

Давно пора уже смириться, что окружающие лучше меня знают, что для меня лучше. Хотя на что я собственно жалуюсь? Сариэл, можно сказать, расстарался, достал билеты в первый ряд: одна стена кабинета была прозрачной, чтобы дежурный телепортист мог наблюдать, что происходит в зале. Зато с той стороны этого своеобразного окошка было не видно, так что многочисленные курьеры, курсирующие туда-сюда, не обращали на нас никакого внимания.

В остальном же идею придти сюда можно смело назвать неудачной: вроде я и сидел в уголочке и никого не трогал, но телепортисты бегали так, будто я к ним с ревизией нагрянул. Интересно, что такого им наболтал Сариэл, что они мало того пустили меня в святая святых, да еще и суетятся так? Насколько я понял, появление у Повелителя нового родственничка пока особо не афишируется.

Первоначальный план поговорить с Повелителем сразу же, как только я его увижу, успешно провалился. Как-то неуместно было соваться к нему с такими просьбами в присутствие офицеров телепортации. Хотя сомневаюсь, если честно, что он бы вообще понял, чего я от него хочу. Он настолько погрузился в свои мысли, что ничего вокруг себя не замечал. В том числе и нас с Сариэлом, хотя мы вышли ему на встречу, как только он появился в зале. Телепорт судя по разлетевшейся серебристой пыли уже до конца развернули, а про нас так и не вспомнили. Неуверенно оглянувшись на своего Мыша (на охранника Повелителя я старался лишний раз не смотреть) я подошел ближе.

— Повелитель?

— Не сейчас, — раздраженно бросил эльф и, наконец-то повернув голову в мою сторону, недовольно воззрился на того, кто осмелился отвлечь его государственных дум. Надо ли говорить, что почувствовал я себя очень и очень неуютно?

Утром наше общение было вполне себе нормальным, а некоторые странности в поведении Повелителя можно было списать на усталость и хроническое недосыпание. Что изменилось за день, что на меня смотрят как на врага? Правда, через пару мгновений взгляд его несколько смягчился, но назвать его хоть сколько-нибудь дружелюбным можно было только в сравнении с предыдущим вариантом.

Ура, кажется, меня таки опознали и почему-то весьма удивились моему присутствию здесь. Повелитель, однако, не спешил хоть как-нибудь прокомментировать свое недоумение, ограничившись лишь тем, что сначала чуть вздернул, а затем нахмурил брови и наконец, сделав мне знак подождать, и вовсе прикрыл глаза.

— Пойдем. — Повелитель кивнул на телепорт, пропуская меня вперед.

Ничего не понимая, я шагнул в проход и, пройдя по межпространственному коридору, оказался на телепортационной площадке во внутреннем дворе Сальтара. Повелитель ко мне присоединился лишь через минуту.

— Прости, очень важный разговор был. — Так вот в чем дело! Он всего лишь общался по ментальной связи. — Сколько ты там просидел?

— Пару часов. — Проторчал я там, конечно, больше, но ему об этом знать совершенно незачем.

— Ты поужинал, я надеюсь?

— Я Вас ждал. — Я уже запыхался, еле успевая за размашистым шагом эльфа.

— А если бы я до завтрашнего вечера не пришел, так и сидел бы там голодным? — я оторопел от такой постановки вопроса, но ответить мне не дали. — Прости, что это я в самом деле… сам забыл про тебя, еще и обвиняю тебя в чем-то.

От удивления я замер на месте. Это что же получается, если бы я не торчал все это время у телепорта, то меня бы во дворце так и оставили?

Лишь дойдя до дверей замка, Повелитель заметил, что потерял меня по дороге.

— Иллирэн, я знаю, что не должен был тебя бросать, ничего толком не объяснив и что нет мне прощенья, но… Пойдем уже домой — ты наверняка голодный, я тоже, если честно, не отказался бы чего-нибудь съесть.

Весь ужин я пытался решить, стоит ли вообще заговаривать о поручении Тиррелинира, потому что у Повелителя явно что-то случилось, и это что-то его очень расстроило. А тут еще я со своими просьбами…

— Повелитель, у Вас что-то случилось? — Повелитель признаваться не пожелал, лишь покачал головой. — Тогда… У меня к Вам есть одна просьба. Можно?

— Конечно. — Он поднял голову, демонстрируя, что он весь внимание, и я, набравшись решимости, продолжил. — Я хотел бы поработать немного переводчиком, — похоже, он уже понял, к чему я клоню, раз нахмурился. — Раз уж так получилось, что я знаю степняцкий, то…

— Можешь дальше не говорить, — перебил меня Повелитель, — я и так уже вижу, что, получив мой категорический отказ, Тиррелинир тут же стал агитировать тебя, чему я нисколько не удивлен. Не ожидал только, что у него получится.

Я так растерялся, что даже не сразу обиделся на такое заявление. Он что, серьезно думает, что я упущу такую шикарную возможность сделать, наконец, что-то хоть кому-то нужное?

— Почему я должен был отказаться?

Повелитель скептически хмыкнул.

— А ты точно уверен, что готов впустить Тиррелинира в свою память? Нет, он, конечно, поклянется, что не будет смотреть лишнего, но, так как понятия "лишняя информация" для него не существует, можешь быть уверен, что к концу сеанса он будет знать всю твою подноготную.

Половина вопросов к лорду сразу отпала. Теперь в общих чертах ясно, и как лорд собирался допрашивать подозреваемого, и зачем нужно непременно ломать мою защиту, и как обойти отсутствие у меня дара. От меня требовалось только понять то, что мне покажут, остальное лорд брал на себя. Немудрено, что он не стал заострять внимания на подробностях.

Повелитель заметил отсутствие у меня энтузиазма по поводу предстоящей процедуры, и сделал правильные выводы:

— Понятно, он тебе просто ничего не объяснил.

— А по-другому никак нельзя? — На что-то ведь Тиррелинир надеялся, когда втягивал меня в эту затею?

— В том-то и дело, что нет.

— Обязательно лорд Тиррелинир должен читать? — Я вообще не горю желанием пускать кого-то в свое сознание, а Тиррелинира уж тем более. Особенно после такой рекомендации.

— О твоем прошлом знают единицы. Никаких блоков и ограничений поставить нельзя — считывающий будет волен копаться в твоей голове как ему заблагорассудится. Сам понимаешь, что это небезопасно, в первую очередь для тебя. Если не Тиррелинир, то… Остаются только лорды Дайанир и Альевир. Даже если они удержатся от искушения узнать о тебе побольше, они при всем желании не смогут ограничиться только памятью подозреваемого. Любые твои мысли по поводу увиденного, воспоминания — все это будет зафиксировано вместе с показаниями. Запись, конечно, потом подчистят, но сам понимаешь, что корректировать память считывающего никто не будет. Вот и думай, кому ты больше всех доверяешь и насколько хорошо ты умеешь сосредотачиваться.

Хороший вопрос. Только что-то мне как-то не хочется проверять умение концентрироваться таким вот образом. Все-таки со Степью у меня связаны не самые приятные воспоминания, и я лично не уверен, что в самый неподходящий момент в моей памяти не всплывут какие-нибудь особо неприглядные моменты моего прошлого. И мне бы очень не хотелось, чтобы кто бы то ни было, тот же Дайанир к примеру, к ним приобщился. А главному мышу я вообще как-то не очень доверяю.

— Почему только лорды? Вы ведь тоже знаете. Вы тоже могли бы…

— Я? — Повелитель не сдержал удивленного восклицания. — Ты действительно готов настолько довериться мне?

— Если бы Вы захотели, Вы бы уже сто раз просканировали меня независимо от моего желания, — я был уже не рад, что предложил, что вообще полез с тиррелинировскими бредовыми идеями к Повелителю.

— Хорошо. Даю слово, что не буду смотреть ничего, что напрямую к делу не относится. Но… ты точно уверен?

Не уверен я! С чего бы мне вообще быть уверенным?

— Иллирэн, если ты ввязываешься в это только потому, что ты что-то там пообещал Тиррелиниру, можешь из-за этого даже не переживать. Он должен был сразу рассказать, во что тебя втягивает.

— Причем тут это… В общем, я не уверен, но если моя неуверенность делу не помешает, то стоит попробовать.

Не успели подать чай, как к нашему милому семейному ужину присоединился лорд Тиррелинир.

— Ваше Высочество, как успехи в учебе?

Видят стихии, не собирался я ничего ему говорить, но покровительственная улыбочка лорда вывела меня из себя. Мало того подбил меня на такую авантюру, в которую я по здравому размышлению ни за что бы не ввязался, так еще ходит тут и улыбается!

— Замечательно! А у Вас, лорд, так и вовсе отлично. Учитель очень высоко оценил ваши познания.

— Вот как? — Тиррелинир выразительно вздернул бровь. — Хотел бы я знать, как он меня вычислил.

— Никак. Он вообще Сариэла подозревает. Я Вас не стал сдавать. Но почему-то в мои гениальные способности он тоже не поверил и был очень возмущен как мной, так и моим таинственным помощником.

— Да, тут мы с Вами немного просчитались. — Лорд притворно вздохнул. — Нужно было хотя бы одну ошибку оставить.

Нет, вы послушайте только: мы, видите ли, просчитались! Зато моя вербовка удалась как нельзя лучше!

Спохватившись, что Повелитель наверняка не понимает, о чем мы тут изволим беседовать, оглянулся на него. Однако, как выяснилось, переживал я зря: Повелитель сидел с отрешенным взглядом и готов поспорить, что он сейчас мысленно общается с другом, ничуть не смущаясь моего присутствия. Что-то телепатические разговоры при мне становятся уже традицией. Интересно, если я сейчас встану и уйду, кто-нибудь вообще заметит? Надо же, заметили.

— Иллирэн, ты куда? А как же чай?

Мне тут же стало стыдно за такую демонстрацию своего раздражения. Разговор-то у них явно не из приятных — не поинтересоваться же о моих успехах пришел лорд — а я тут характер свой показываю.

— Я что- то устал, пойду, наверное, спать. Спокойной ночи, Повелитель. Лорд.

***

Чтобы я еще когда-нибудь хоть что-нибудь говорил лорду Тиррелиниру! Это ж надо было довести учителя до полуобморочного состояния всего двумя фразами, произнесенных вполне дружелюбным тоном, правда, не без фирменной улыбочки, но все же!

Сегодня занятие прошло не в пример приятнее, меня даже почти похвалили. Все бы ничего, только вот лорд возжелал доставить меня во дворец лично, не иначе чтобы я не передумал, да не сбежал по дороге. Поэтому, как только время, отведенное на занятие, закончилось, он тут же нарисовался в дверном проеме, чтобы испросить у достопочтимого учителя разрешения похитить его ученика, то есть меня, по делу государственной важности. И под конец добавил что-то, мной, увы, не опознанное, на эльфийском. Зато побелевшее в один момент лицо Найориэля перевода не требовало, так же как и низкий поклон, сопровождаемый извинениями. За что он извинялся я, правда, не понял, но в любом случае и так ясно, что это каким-то боком связано с моим вчерашним нагоняем.

— Что Вы сказали моему учителю? — как только мы вышли за дверь, я тут же учинил Тиррелиниру допрос.

— Ничего особенного. Просто поблагодарил.

Если уж на благодарность его так реагируют, боюсь себе даже представить, что бывает с теми, кому лорд выказывает свое неудовольствие. Хотя я вроде жив до сих пор…

— Поблагодарили? Могу я узнать за что?

— За бесценный урок.

Вот и добейся от него хоть какой-то информации. Пользуется тем, что я пока по-эльфийски не очень-то понимаю: наговорил учителю гадостей и скрылся, а мне с Нойриэлем еще непонятно сколько времени постигать азы эльфячьего. Я и так на первом занятии зарекомендовал себя не лучшим образом, а тут еще и лорд внес свою лепту: выставил меня то ли ябедой, то ли еще непонятно кем.

От мысли, что я действительно мог пойти жаловаться Тиррелиниру, мне стало смешно. Дядя Тиррелинир, меня все обижают!

— Что-то веселое вспомнили? — тут же поинтересовался "дядя Тиррелинир". — Не расскажете?

— А давайте устроим обмен? Вы мне процитируете, что сказали учителю, а я вам "что-то веселое".

Я, конечно, и не думал, что он всерьез воспримет это предложение. Сам я его расценивал, как нечто среднее между эдакой мстюлькой за все хорошее и нежеланием рассказывать о всяких глупостях, которые вечно лезут в голову. И вообще, мне простительно, я, может быть, нервничаю: все-таки не каждый день я позволяю посторонним копаться в моей голове.

— Цитирую: "айль Нойриэль, я весьма признателен Вам за столь лестную оценку моих познаний в языкознании. Позвольте так же поблагодарить Вас за бесценный урок". Тут Ваш учитель попросил уточнить, какой именно. Цитирую дальше: "Не стоит недооценивать тех, кто внешне меньше всего походит на твоего врага. Иначе удар придет, откуда ты его совсем не ждешь". Конец цитаты. Теперь Ваша очередь.

Шуточки у лорда, конечно… Надеюсь, все же шуточки, потому что эту сентенцию в принципе можно счесть и за эдакий намек, что некий учитель теперь числится в личных врагах небезызвестного лорда Т. И раз такое дело, пусть этот учитель начинает потихоньку трепетать, потому что кара может настичь его, когда ее "совсем не ждешь".

— Что-то мое "веселое" таковым мне уже не кажется. Я просто представил, что пришел бы на полном серьезе жаловаться Вам на учителя…

— А есть на что? — тут же оживился эльф.

— Лорд Тиррелинир! Вам бы все шутки шутить, а мне с айль Нойриэлем в ближайшее время предстоит весьма тесно общаться. Вам-то, конечно, все равно, а мне еще за эту Вашу, с позволения сказать, беседу объясняться.

— Зачем? — Тиррелинир недоуменно вздернул брови. — Уверяю Вас, что пока еще в состоянии отвечать за себя сам и в посредниках не нуждаюсь. Что в моих словах показалось Вам недостойным?

— Да ничего! — вечно он все вывернет так, что он тут и вовсе не причем, а ты чувствуешь себя полным дураком. Привык он, видите ли, сам отвечать за свои поступки! Попробуй сначала докажи, что он в чем-то, как он сказал, "недостойном" замешан. — Выставили меня полным убожеством, которое чуть что бежит к доброму дяде ябедничать: "Дядя Тиррелинир на меня голос повысили! Дядя Тиррелинир на меня косо посмотрели…" — я осекся, сообразив, что сгоряча выболтал то самое "веселое".

Ну вот, довел меня, теперь еще извиняйся перед ним. Или не надо? Надеюсь, смех у Тиррелинира обозначает то же самое что и у нормальных людей?

— Положим, Вашим дядей я быть никак не могу, но если Вы будете обращаться ко мне по имени, почту за честь.

От подобного заявления я впал в ступор и едва сообразил сделать лорду ответное приглашение обходиться без титулов, обращаясь ко мне.

Повелитель.

— Ильгизар, если ты не появишься в ближайшие пять минут, можешь уже совсем не приходить, потому что твой брат скоро накрутит себя до предела, и ничего у нас не получится.

Ладно, будем считать, что наместнику провинции Лориар неслыханно повезло. Отпустив лориарца, я в который раз уточнил у секретаря не было ли каких-нибудь сообщений. Прекрасно понимаю, что если бы что-то стало известно о пропавшем вчера ночью Рэйгарде, мне бы сообщили в первую очередь, но ничего с собой поделать не могу.

Наверное, вся нереальность происходящего дошла до меня, только когда я увидел заметно нервничающего брата. До этого мне было как-то не до размышлений, что сподвигло брата довериться именно мне — сначала пропажа троих студентов выпускного цикла, о которой мне сообщили только вчера утром, хотя прошло уже несколько дней, теперь еще и Рэй…

Усилием воли, выкинул все мысли из головы, сосредотачиваясь на предстоящем чтении. Пожалуй, стоит немного успокоить нашего переводчика, а то он и правда все это слишком близко к сердцу принимает.

— Как успехи в учебе? — одновременно посылаю небольшой успокаивающий импульс.

Вчерашний день был, как это ни прискорбно осознавать, моим полным провалом в качестве родственника. Мало того напрочь забыл о том, что притащил Иллирэна во дворец — не до него мне было — так и потом не догадался хоть как-то загладить свою вину. Тиррелинир и тот с порога поинтересовался, как прошли занятия. Еще и задание ему, как выяснилось, проверял. Да… если Тиррелинир захочет, он умеет к себе располагать. А убеждать у него получается еще лучше. Уговорил же он как-то Иллирэна.

Брат нахмурился — видимо, с учебой у него было не все гладко — но потом, немножко запинаясь, сказал по-эльфийски:

— Спасибо, хорошо. Я уже знаю алфавит и могу писать руны.

— Умею. — Тут же поправил его Тиррелинир, на что Иллирэн, кажется, нисколько не обиделся, наоборот благодарно кивнул и повторил правильный вариант. — Ну что, если все готовы, то давайте, наверное, начинать?

Тиррелинир водрузил на стол два одинаковых матово-белых шара и приглашающим жестом указал Иллирэну на одно из кресел.

— Я готов. — Левая рука — на пока еще пустой шар, правая — на тот, что нам предстоит вместе прочитать, и Иллирэн напряженно замер в ожидании предстоящего сканирования.

— Иллирэн, если ты посмотришь на меня, нам будет намного легче. — Я обхватил его запястья чуть выше браслетов и дождался, пока он выполнит мою просьбу.

— Ильгизар, вы разве не собираетесь снимать браслеты? — мысленно вклинился Тиррелинир.

— Не собираемся.

— Ты уверен? Все-таки это может быть слишком…

— Уверен.

Я, конечно же, отвлекся, что не укрылось от брата — он тут же отвел взгляд и отдернул руки.

— Может, мне подождать в коридоре, пока вы поговорите?

Я не дал ему подняться, положив руку на плечо.

— Прости. Мы уже закончили. Лорд Тиррелинир обещал проследить, чтобы нам никто не помешал. — Конечно, он нервничает, может, уже даже передумал, и если бы не вчерашние известия, я бы предложил ему отказаться от этой затеи. — Попробуем еще раз? — Иллирэн чуть заметно кивнул и вернул руки на шары. — Для начала надо установить контакт, поэтому постарайся подумать о чем-нибудь хорошем или нейтральном, потому что первые полминуты я буду читать только твое сознание.

Простая на первый взгляд задача оказалась для Иллирэна неожиданно сложной и вызвала такую панику, что мне как-то даже не по себе стало. Мне не удавалось зацепиться ни за одну из хаотично метавшихся мыслей.

— Подожди-подожди, — выпустил его запястья и откинулся в кресле, — ты видел, когда-нибудь море?

— Видел, — легко согласился Иллирэн и, смущенно улыбнувшись, уточнил, — на картинках.

Картинки это, конечно, прекрасно, но это не совсем то, что нужно.

— Хм… ладно, я тоже уже лет двадцать на море не был. Кстати, давно хотел тебя спросить. Не знаю, в курсе ли ты, что у нас в получасе езды от дома есть древнейший на континенте лес. Может, съездим как-нибудь?

— Вы меня представите? — кажется, я нашел, благодарную тему для разговора: глаза Иллирэна тут же загорелись. Даже чуточку позеленели.

— Обязательно. Больше чем уверен, ты ему понравишься. Ты ведь любишь бывать в лесу? — я осторожно, чтобы не сбить настрой, взял его за запястья. — Покажешь мне свое любимое место? Просто подумай о нем.

Обычный лес на первый взгляд — полянка, залитая солнцем, густая трава, щебет птиц — но не заметить удивительно теплого отношения брата к этому месту было нельзя.

— Спасибо. — Как бы увиденное ни располагало к отдыху, мы не на природу любоваться собрались. — А теперь давай все же посмотрим запись. Сосредоточься на том, что увидишь.

Следует признать, что я существенно недооценивал знания брата — проблем с пониманием у него почти не было. Заминки возникали, когда подозреваемый резко перескакивал с языка на язык, и фрагмент памяти обрывался на самом интересном месте — мы-то смотрели только нарезку с нужными фрагментами. Потом уже спецы Тиррела восстановят полную картинку, совместив записанные нами куски и те, что не требовали перевода.

Зря Тиррелинир беспокоился по поводу браслетов — они наоборот лишь облегчали контакт, и благодаря ним мне не надо было лишний раз напрягаться, чтобы поддерживать связь. Иллирэн не сильно отвлекался от записи, да и ее воспринимал как-то отстраненно, так что бояться чрезмерного, многократно усиленного браслетами, вовлечения в его сознание мне пока не приходилось. В крайнем случае, я всегда могу их частично блокировать, ослабляя связь.

Как это ни прискорбно, но этот горе-ученый действительно имел весьма смутное представление о происхождении странных браслетов. Они ему достались в наследство от предшественника — раньше этот регион разрабатывал другой эльф, но его то ли уволили за какие-то нарушения, то ли его наш подозреваемый подсидел.

Проведя серию опытов в лаборатории и так не разобравшись с принципом их работы, он уже было решил, что это обычные болванки. Которые, правда, непонятно по каким причинам хранились в сейфе, и чтобы его взломать "степеведу" пришлось привлекать кого-то со стороны. В общем, когда ему надоело препарировать браслеты в лаборатории, он решился на серию опытов на "живом материале", коим послужили его собственные ученики. Повязанные долгом жизни, отказать ему они не могли — непонятно только, как у него вышло заполучить в должники сразу троих эльфов. Впрочем, меня это не касается, пусть с этим Тиррелинир разбирается.

Тщательнейшим образом разобравшись с практическим применением браслетов, он не сильно продвинулся в понимании принципа их действия. Его исследование застопорилось на выводе, что это результат не классической магии, а, скорее всего, работа заклинателей-степняков. После этого он хотел подключить к исследованию степных коллег, но так как боялся, что они его обманут и просто напросто скроют результаты, решил нажиться хотя бы на продаже образцов. Заклинатели повертели браслеты, признали, что магия похожа на силу степи, и таки закупили пробную партию. Цены большой он не запросил, поскромничал, но когда степные заклинатели, со сравнительной легкостью расплетшие заклинание, не смогли его воссоздать, они снова связались с поставщиком занятных браслетов.

В этот раз он не продешевил — на полученные от кочевников деньги он мог бы безбедно жить пару ближайших столетий — более того, он сумел получить схему расплетенного заклинания. Запасы ведь не вечные, когда-нибудь да закончатся. Правда, заклинатели очень долго смеялись, уверяя, что без благословения степи у него все равно ничего не выйдет.

Еще один фрагмент памяти: очередная поездка в Степь якобы с научным интересом, еще и профинансированная за счет академии. Отработанная схема, ничего особенного. Единственное отличие — в этот раз эльфа пригласили присоединиться к Охоте. Я бы не понял и половины происходившего, но видимо жажда наживы еще не совсем заглушила в прочитываемом азарт ученого, потому что он радостно отмечал то или иное проявление культуры Степи, мысленно его комментируя. Запоминал на будущее, а может просто имел в виду отчет, который ему нужно было отослать в Академию по итогам научной экспедиции.

***

Охота уже закончилась, и я не ожидал больше ничего интересного — осталось лишь уладить небольшие формальности с местным ханом и обговорить возможность дальнейшего сотрудничества, если товар придется по нраву.

Мое внимание привлек шум на площади перед замком (хан был из некогда осевших кочевников). Скорее всего, вернулись охотники с дикой степи, предположил мой проводник Имхран, и наверняка добыча в этот раз поинтереснее, раз в лагере царит такое оживление.

Через минуту мы присоединились к толпе, и мой проводник не смог скрыть своего разочарования.

— Аааа… это этот, — он сплюнул под ноги. На мои вопросы скривившись пояснил, что это просто раб, из тех кого даже на охоту не берут — степняки таких за людей почти не считают. Тем не менее, этот смертный умудрился провести охотников, сговорившись с одним представителем "дичи", прятал его всю охоту, чтобы тот потом его выкупил. Только тут он жестоко просчитался, отпускать его никто не собирался — его проступок был расценен как оскорбление Степи и предков. И как я понял, сейчас мы увидим наказание. Система наказаний в Степи была весьма специфическая, так что я остался посмотреть. Тем более что хан все равно сейчас здесь.

Раздетого по пояс смертного вытолкнули в центр образовавшегося на площади круга. Он даже не пытался сопротивляться и сам поднял руки, позволяя закрепить их на столбе. Хан произнес длинную речь, смысл которой сводился к тому, что всякий оскорбивший духов будет жестоко наказан.

— Его что, пороть собираются? — Пока это было единственным разумным объяснением происходящего. Мой проводник кивнул. — Но зачем? Он же в браслетах повиновения. Они гораздо эффективнее, да и раба не покалечат.

— А чтобы другим неповадно было. Остальные-то браслетов никогда не носили, так что и не представляют толком их действия, зато большинству доводилось почувствовать на своей шкуре плетку, и не раз.

Что ж надо признать, своя логика в этом была.

— А за что на него браслеты надели?

— Как за что? Он же клейменый. — А я даже и не заметил — изучать ауру раба мне до сих пор в голову не приходило. Так… что тут у нас? Три выжженных пятна, кажется, все три за убийство, отсюда не разберу. Больше ничем примечательным его аура не выделялась, разве что изрядной потрепанностью. Нервно передернул плечами, на что мой проводник понимающе покачал головой: неприятное это зрелище — аура клейменого убийцы.

Какой-то степняк с кнутом тем временем вышел в круг, замахнулся и первая кровавая полоса расчертила спину смертного. Раздался запоздалый вскрик.

— Хозяйка его, — пояснил Имрхан, указывая на вскрикнувшую девушку, стоявшую в первом ряду. — Лучше надо было за рабом следить. Да и вообще, радовалась бы, что отец и ее заодно не наказал, а она, дуреха, еще за него просит.

Девушка повернулась к стоящему рядом хану и стала отчаянно ему что-то доказывать. Дочка хана, значит. Это многое объясняет: для простой степнячки она слишком своевольна. Только что-то не подействовали на сурового папеньку ее уговоры. Все так же свистел бич, да разносился над лагерем крик. Я ушел оттуда задолго до того, как наказание закончилось — в отличие от смертных я не любитель таких зрелищ. Лучше начну потихоньку составлять отчет, чтобы по прибытию в Эльгардар вплотную заняться изучением схемы заклинания. Эта уже третья по счету, на первый взгляд похожа на предыдущие две, но есть несколько значительных отличий, и, кто знает, может, этот заклинатель больше всех приблизился к истине?

***

Повелитель.

Очнувшись, я не сразу понял, где я. Ладно хоть с вопросом, кто я, все более-менее ясно. Спина горела так, будто с нее кожу содрали. Я попытался повернуться на бок, чтобы облегчить боль, но у меня ничего не вышло.

— Ильгизар, я же вижу, что ты пришел в себя. Давай уже открывай глаза, а то твой брат сейчас с ума сойдет. — В мое сознание пробился настойчивый голос Тиррел.

— Тиррелинир, ему очень было больно, да?

Интересно, с каких это пор брат Тиррела по имени называет? Прежде чем, я успел предупредить его, чтобы не смел ничего говорить Иллирэну, как этот, с позволения сказать, друг, заверил брата, что таки да, мне было очень больно, иначе бы я сознания не потерял.

— Ильгизар, долго ты собираешься валяться? Если ты сейчас же не воскреснешь, я все же послушаю твоего брата и позову лорда Дайанира.

— А сейчас ему уже не больно? — не унимался брат, невольно вклиниваясь в наш мысленный диалог. — А то, может быть, его набок повернуть надо, чтобы на спину не опирался?

Утром я готов был бежать от чрезмерной заботы, зато сейчас я был ему весьма благодарен — можно до бесконечности уверять себя, что эта боль всего лишь игра моего воображения, она от этого почему-то утихать не спешит. Так что, когда меня все-таки повернули набок, мне сразу стало гораздо легче. Сознание понемногу прояснялось, и я, наконец, нашел в себе силы ответить.

— Тиррел, тебя убить мало.

— Я тебя предупреждал насчет браслетов, но ты, конечно же, самый умный, как всегда сделал все по-своему, за что сейчас и…

— Ты чем вообще думал, когда подсовывал это Иллирэну?! — ментальная связь от моего ора оборвалась, Тиррелинир не спешил ее восстанавливать, и мне все же пришлось открывать глаза. Тщетно я пытался выискать на лице блондина, склонившегося надо мной, хоть малейшие признаки раскаяния. Все. Готовься, сейчас я соберусь с силами, встану и… Увы, мое "воскрешение" было замечено Иллирэном, и страшная месть была отложена на неопределенный срок.

— Повелитель? Вы… как?

— Жить буду. — Прикрыл глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Я не хотел, чтобы так получилось. — Иллирэн тоже отвел взгляд, — Я пытался следить дальше за записью, но воспоминания о том… дне все равно возвращались. Мне, правда, жаль, что так получилось.

Приехали, называется. Я не знаю, как смотреть ему в глаза, а он еще и прощения просит! Что он мог сделать, когда я, случайно зацепившись за промелькнувшее воспоминание, просто соскользнул вглубь его сознания, вытаскивая из памяти не только события того дня, но и весь букет ощущений из боли и унижения? Браслеты надежно удерживали меня в прошлом Иллирэна и не отпустили до тех пор, пока я не прочувствовал на своей шкуре все: начиная с первого удара и заканчивая потерей сознания, когда боль стала совсем невыносимой. Тогда-то меня и выкинуло — потеряв сознание вместе с "тем" Иллирэном, я потерял сознание и в реальности, тем самым разорвав связь.

— Помоги мне, пожалуйста, встать. — Он тут же подошел, и мое сознание буквально смыло мощным искрящимся потоком — проснулся дар брата. Длилось это лечение не дольше минуты, но за эту минуту я не только пришел в себя, но и почувствовал себя хорошо отдохнувшим. — Иллирэн, ты не виноват. — Тут мне в голову пришла одна мысль. — Дай, пожалуйста, руки.

— Зачем? — брат тут же их поспешно отдернул, разве что за спину не спрятал.

— Давай-давай. — С усилием выдохнул, когда увидел его запястья, щедро разукрашенные синяками. Нда… Представляю, с какой силой я сжимал его руки, когда считывал столь болезненные воспоминания. Как еще не сломал?

Залечить синяки было делом одной минуты, больше разговоров было. Как всегда, как кому-то нужна помощь, так его долго просить не надо, а сам… Будет помирать, слова не скажет. Так еще и сопротивляться будет, когда кто-нибудь заметит, что ему плохо, и доказывать, что с ним все в порядке! Зато могу поздравить себя с открытием: до меня наконец-то дошло как поладить с братом. Достаточно просто в его присутствии хлопаться в обмороки как малохольная барышня.

— Там еще много осталось? — спросил Тиррелинира, и мысленно ему же, — Есть что-нибудь новое?

— Да нет, в принципе вы свою часть уже сделали, дальше мы как-нибудь сами. Запись шла до последнего, там только верхний слой немного почистить и все. — Друг тоже перешел на мысленную речь. — Пока нет, его ищут.

— Если я вам больше не нужен, я пойду? — Иллирэн упорно смотрел куда-то в сторону. Осторожно дотянулся до его сознания через браслеты, пытаясь понять, что сейчас чувствует брат. На мгновение меня обожгло его стыдом… и все что после него осталось — глухая, безнадежная тоска. Оставлять его в таком состоянии нельзя, но кто бы мне еще сказал, что я должен сделать?

— Ильгизар, есть новости. — Неожиданно телепатировал Тиррел. — Гномы предъявляют нам обвинение в нарушении мирного договора — нарушение границы, вооруженное нападение на подземных стражей, проникновение в какое-то там хранилище. У них есть заложники, есть ли среди них Рэйгард, пока точно неизвестно. Я думаю, что он тоже у них.

— Что они требуют?

— Пока ничего конкретного, сказали, что будут разговаривать только с тобой. Они уже прислали переговорщиков. — Перехватив мой взгляд в сторону брата, Тиррелинир обратился к нему. — Подождите, айши, Вы не могли бы рассказать мне, что Вы знаете о магии Степи? В частности меня интересует то самое "благословение Степи", без которого заклинание работать не будет… Ильгизар, ты иди, Нарх тебе расскажет все, что у нас есть по гномам на данный момент. Я подойду через полчаса. Отправить принца в Сальтар?

— Я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать. До вечера. Отправь.

В последний раз просканировал брата и убедился, что Тиррелинир выбрал правильную тактику: сосредоточенно вспоминая, что он знает о магии степи, Иллирэн сразу же отвлекся от своих проблем.

Выйдя из комнаты, я тут же телепортировался к себе в кабинет, где меня уже ждал с докладом офицер СБ.

Глава 16

Повелитель.

— Ваши требования абсурдны. — Если гномы наивно думают, что могут решать свои проблемы за наш счет, придется их разочаровать. — Более того, в настоящий момент у нас нет ни одной мало мальски весомой причины доверять вам. Одно "вопиющие нарушение договора" Вы уже организовали. — Пропустил возмущенное пыхтение гномов мимо ушей. — Некий Нихгеран — если я не ошибаюсь, Ваш постоянный оппонент в совете — обратился к наемным убийцам, похитил сына своего соратника и довольно наблюдал, как Вы планомерно портите отношения с Эльгардаром. Уверен, большинство здравомыслящих гномов от такой политики далеко не в восторге. Так что… кто знает, может, сейчас Вы просто пытаетесь реабилитироваться?

— У Вас нет доказательств.

— А какие Вам нужны доказательства? — наплевав на протокол, в нашу беседу влез Тиррелинир. — Показания исполнителей, личная переписка старейшин или, может быть, голова заказчика… как там его… ах, да Нихгерана, на днях найденного зарезанным в собственном доме? Надо было ему сразу признаться грабителям, где ключи от сейфа лежат, глядишь, жив бы еще был, внуков нянчил… Вы так не думаете?

Выступление Тиррела было встречено оживленным шушуканьем гномов — что поделать, не дается им ментальная магия. Старейшина тоже не остался безучастным, но я сразу же пресек попытки приписать нам еще одно — куда уж больше-то? — нарушение договора.

— Мы позволили Вам провести свое расследование, но это не значит, что мы оставили это дело без внимания. Мы чтим договор, а потому должны были убедиться, что виновные будут наказаны.

Виновных действительно наказали, правда, без нашего непосредственного участия. Скупой отчет — вот и все, чего я дождался от лорда Давахира: ни имен организаторов покушения на посольство, ни подробностей дела, ни тем более самих виновных я не получил. Впрочем, чего-то подобного я и ожидал. Давахир раньше клан распустит, чем допустит прямое вмешательство в их внутренние дела. Пришлось довольствоваться заверениями, что провинившийся наказан и что лорд лично проследит, чтобы подобных "недоразумений" впредь не происходило.

— Договор вы, может быть, и чтите. Однако это не мешает эльфам нападать на нас на нашей же территории.

— Как это ни прискорбно, действия наших подданных не всегда совпадают с политикой государства и нашей волей.

— Но как глава рода Вы несомненно следите, чтобы действия хотя бы Ваших родственников с ней совпадали, не так ли?

— Мхрайн-грайдэхарг, при всем уважении, мы бы попросили вас не смешивать государственные дела с личными.

— С превеликим удовольствием, но поскольку в деле замешены приближенные к Вам лица…

После того как гномы затребовали — фактически за нескольких заложников — кусок якобы спорных земель (где как раз находился один единственный горный перевал, принадлежащий Эльгардару), сомнений, что Рэй у них, не осталось. Странно только, что гномы с этого не начали.

— И кто же это, позвольте узнать?

— Увы, юноша не был настолько любезен, чтобы представиться. Благо, что капитан стражи его узнал, потому что, сами понимаете, иначе церемониться с ним никто бы не стал. За вооруженное нападение на стражей наказание одно. — Старейшине, похоже, надоело ходить вокруг да около, раз он перешел к почти не завуалированным угрозам. Так и не дождавшись от меня повторного вопроса, кого из моих родичей они захватили, гном сам продолжил. — Судя по всему, на нашу стражу напал Рейгард тиэль Кхалед. Ваш племянник, если я не ошибаюсь.

— Двоюродный.

— Хорошо, Ваш двоюродный племянник, — моя более чем равнодушная реакция сбила старейшину с толку.

— Если это действительно так, я хочу убедиться, что с ним обращаются подобающим образом.

— Это исключено, — гном, наконец, вспомнил, что теоретически в нынешней ситуации условия диктовать должны как раз они. — До исполнения приговора он вместе с остальными нарушителями находится под стражей.

— Простите, Вы хотели сказать "до проведения следствия"? И смею надеяться, что подгорный народ окажет нам ответную любезность и не будет чинить препятствий следователям, которые примут участие в расследовании с нашей стороны.

— Приговор уже вынесен и обжалованию не подлежит.

— Вот как? Жаль, я думал, что мы друг друга понимаем. Вы силой удерживаете наших подданных, в чем сами любезно признались, да еще и пытаетесь нас шантажировать. Боюсь, что ни одним из договоров такие действия не предусмотрены.

— Повелитель, мы с Вами прекрасно знаем, что на нарушителей договор не распространяется.

— Нам нужны доказательства. А до тех пор, мы будем считать, что их похитили, и действовать соответствующе.

***

Старейшина может сколь ему угодно делать вид, что в горах ничего сверхъестественного не происходит и он полностью контролирует ситуацию. Пожалуйста, его право. Только я вот ни капли не удивлюсь, если в скором времени в горах сменится власть.

Нет, я, конечно, понимаю, что если бы старейшине удалось отхватить такой кусок земель, ближайшие полвека он мог бы спать спокойно. Посмел бы после такого, кто-нибудь хоть слово против пикнуть. Совет бы его живьем съел, а косточки торжественно преподнес бы действующему — пока еще действующему — старейшине.

— Судя по записям, в этой компании два идейных вдохновителя — действительно стоящие ребята, я бы их к себе взял, если они, конечно, до сих пор не сдали свои разработки гномам… — Голос Тиррелинира выдернул меня из раздумий. — Этих надо попытаться вытащить. Остальные — так… балласт: один средненький телепортист, весьма посредственный артефактор — он им амулеты заряжал по большей части. И два связиста — были на хорошем счету в академии, но если допустили такую ошибку, то…

Ума не приложу, как Рейгард затесался в компанию этих оболтусов. Захотелось, видите ли, деткам приключений себе на голову поискать. Нет, если эти юные дарования действительно нашли способ телепортироваться в магически экранированные помещения, то честь им и хвала, именная стипендия и всяческое содействие со стороны академии и государства в дальнейших разработках. Еще бы не создавали нам, да и себе, лишних сложностей, вообще цены бы им не было. Так нет же, хотели всех поразить! Мало им было заблокированных помещений, надо было обязательно выбрать одно из самых защищенных, чтоб уж наверняка доказать справедливость своей теории. Вот чем им, к примеру, наша казна не приглянулась?

— Мы никого не будем там оставлять. Коротышкам только дай волю. Браслетами они больше не интересовались?

— Пока нет. Готов спорить, что пробную партию они сейчас как раз и обкатывают. Понравится — снова выйдут с нашим "ученым" на связь. Знать бы еще, как много наши рассказали гномам… Может, еще раз попытаешься связаться с Рейгардом?

Закрыв глаза, я в который раз мысленно попытался позвать племянника. Как всегда впустую.

— Значит, будем импровизировать. А вообще… Скажем, что дети толком телепортироваться не умеют, вот и ошиблись. Можем даже поклясться, если потребуется. Все же они там изрядно напортачили, но все равно, это ж надо было додуматься… — Тиррелинир покачал головой, выражая одновременно и порицание, и восхищение. — Нет, ну правда, какой с младших учеников спрос? Правильно, никакого. Академия как всегда готова возместить убытки, ежели таковые имеются, и выражает благодарность за то, что присмотрели за детками. Мы же их молодняк косорукий к ответственности не привлекаем.

— Замечательная версия, ничего не скажешь, — увы, я сейчас не способен разделить его восторгов, — без пяти минут выпускники Академии за многие годы учебы не освоили телепортации. Это ж как надо было запутаться, чтобы оказаться в тысяче километров от места отправления? Да, даже первокурсники и те… — осекся, вспоминая, какие номера сам порой откалывал в начале обучения.

— Вот я о чем и говорю! Дети переоценили свои возможности, ошиблись в расчетах, в итоге, их выбросило непонятно куда. Первый курс, вы же понимаете… Документы оформить — минутное дело.

— А гномы, конечно, совсем дурные и проверить наши показания не догадаются.

— Проверить, конечно, проверят, но любой дознаватель подтвердит, что мы кристально честны. Лгать-то мы не будем. Ты прикажешь — их зачислят на первый курс. Останется только довести сию радостную весть до их сведения. Но это может и подождать.

— А Рейгард?

— Версия с похищением сейчас отрабатывается. Но пока особых зацепок нет… Допустим, Рейгард как-то узнал, где находятся пропавшие студенты, как думаешь, стал бы он в одиночку пытаться вытащить их?

Покачал головой, уж кто-кто, а Рейгард бы не полез в такую авантюру. Тем более, он прекрасно знает, что ему я всегда готов помочь. Уж спасательную операцию я бы как-нибудь смог организовать.

— А если бы в деле была замешена девушка? — не добившись от меня никакой реакции, Тиррел продолжил, — Так вот этой компании есть некая юная особа, с которой Рейгард в последнее время довольно часто общался. С остальными твой племянник никак не пересекался.

— Иии? Я не пойму, к чему ты клонишь? Торжественно объявим, что Рей спасал свою невесту, в компании гномов пустим скупую слезу и тут же справим свадьбу, чтобы никто не усомнился в правдивости наших слов?

— Вот еще, а если она работает на гномов?

Все, приехали. Паранойя Тиррела открыла сезон охоты и, пока он ей не скормит с десяток подозреваемых, не успокоится.

— Кстати, ты уже решил, кого будешь брать с собой?

Хороший вопрос. В принципе по протоколу мне положена весьма обширная свита, но вот на само заседание гномы впустить такую толпу не готовы, о чем мне и заявили. А потом добавили, что воинам в зал суда вход запрещен, так что охрану, оружие и магию оставляйте, пожалуйста, за дверью. Даже для меня поблажек делать не будут — законы одни для всех. Они и так-то пошли на уступки, разрешив мне взять с собой секретаря и парочку юристов.

Я всегда догадывался, что гномы не любят посторонних в своих горах. Случаи, когда на подобных заседаниях присутствовали эльфы, можно по пальцам пересчитать. Но, по-моему, гномы со своими требованиями перешли пределы разумного. Можно подумать, мы горим желанием спускаться в их шахты!

— Думаю, возьму Дагмара, на него, конечно, надежды особой нет, если вдруг что-то пойдет не так и надо будет помахать кулаками, но…

— Да знаю я, — отмахнулся Тиррел, — своего секретаря ты тоже берешь, я правильно понимаю? Вот и отлично, значит, таким составом и пойдем.

— Тиррел, я обещал, что со мной будут только секретарь и два юриста.

— Тебе диплом показать?

Да зачем? Если нужно, Тирелл с одинаковой легкостью и свидетельство об окончании курсов для садоводов-любителей раздобудет, и степень магистра по травоведению получит.

— Мне было бы спокойней, если ты останешься здесь, чтобы в случае чего… — я предпринял вялую попытку уговорить друга остаться. Вялую, потому что и сам не был до конца уверен, что в такой ситуации будет лучше.

— Вот поэтому я и еду с тобой, чтобы таких случаев больше не было.

Иллирэн.

Сомневаюсь, что Тиррелиниру доставляет особое удовольствие слушать по десятому кругу то, что несомненно можно прочесть в любом справочнике по неклассической магии. Вот и думай, то ли лорд до сих пор значительно переоценивал мою осведомленность, то ли просто пытается таким вот своеобразным образом отвлечь меня? Лучше бы о Повелителе побеспокоился — это его ведь только что ментально выпороли, не меня. Мне-то что… Подумаешь, ряды свидетелей моего унижения пополнились аж на два эльфа, для которых, к тому же, оно не стало так им уж сюрпризом.

Как для меня не стало откровением, что Амирани за меня в который раз просила. Видеть ее чужими глазами было странно. Что уж говорить о подслушанных мыслях о ней? Такое ощущение, что речь вовсе и не о ней была, а о ком-то чужом и бесконечно далеком, что вкупе с болью в стиснутых запястьях надежно удерживало в чужом сознании, не давая сбиться на воспоминания о ней.

А может, Тиррелинир после сегодняшнего происшествия наоборот счел меня в достаточной мере морально устойчивым, раз закончив с "официальной" частью сдал меня Кирриэлю для продолжения допроса? Наскоро пробежавшись по вопросам о природе степной магии, мой охранник переключился на эпопею с вызволением меня из лап кочевников.

— В первый день в степи, когда Вас оставили одного в шатре, взломать охранное заклинание не получилось, хотя оно по структуре своей почти ничем не отличалось от классического. Вы ничего странного не заметили? Какой-нибудь замок, еще что-нибудь?

— Выйти из шатра я не смог, меня отбросило магией, хотя кочевники ходили туда-сюда беспрепятственно. — Это не показалось Кирриэлю хоть сколько-нибудь странным, и он перешел к следующим вопросам.

— Почему с Вас сняли наручники? Степняки не боялись, что Вы позовете на помощь, сбежите, атакуете их или как-то иначе воспользуетесь даром?

— Я дал обещание не использовать магию без разрешения охотника, который взял меня под свою защиту.

На этот раз мой ответ вызвал некоторое оживление.

— С этого места, пожалуйста, поподробнее. Что значит "взял под свою защиту"?

— Дал нерушимое Слово, что пока я выполняю свою часть договора, он будет меня защищать.

— Даже во время охоты?

— Как раз на время охоты мне и нужна была защита. Пришлось ему пропустить открытие ловли — специально остался в лагере проследить, чтобы меня никто не сохотил.

— То есть, Вы хотите сказать, что не должны были участвовать в охоте?

Не ожидал, если честно такой реакции, но именно благодаря обиженно-недоуменному взгляду, брошенному на меня Кирриэлем, я наконец-то заметил то, что до сих пор от меня ускользало. Все еще находясь под впечатлением от чтения памяти, я воспринимал расспросы Кирриэля как должное и не сразу обратил внимание, что вообще-то ему, как просто охраннику, и не положено знать о моих степных приключениях. И, кажется, я таки понял, где его видел.

— Вы ведь тоже там были, да?

Да… повезло мне с охранниками, ничего не скажешь. Представляю, как я в их представлении должен выглядеть… Одного я успешно обмяукал (про истерический припадок на лестнице вообще лучше не вспоминать), теперь вот выясняется, что и Кирриэлю довелось лицезреть меня во всей красе. И пафосно-героическую миниатюру "Великий воитель" со мной в главной роли застал, и "душевные" беседы с Тиррелиниром… Мне еще повезло, если он не был в числе наблюдавших историческое воззвание к духам. Хотя… Его в любом случае товарищи бы просветили, спасибо если не сильно приукрасили.

— Почему не сказали-то? Я же спрашивал.

— Я думал, Вы не захотите видеть меня в охране, если узнаете.

Хмм… По идее он, наоборот, должен был бы радоваться, что не придется охранять такое вот недоразумение, по недомыслию называемое принцем. Вот Мыши сразу просекли, кого им пытаются впарить.

— Мне вообще все равно… — немного подумав, решил, что все же мне не совсем безразлично, кто будет стоять над душой, и добавил, — было. Только… по нормальной службе не скучаете? — Кирриэль покачал головой. — Это я вас еще своей домашней работой не мучил. Сариэлу вон уже досталось.

Подобная перспектива эльфа ни капельки не смутила, раз он, перейдя на непривычно официальный тон, спросил:

— Ваше Высочество, могу я надеяться, что Вы рассмотрите мою кандидатуру при утверждении постоянной охраны?

— Если Вы не против, то и я возражать не буду.

Если мое мнение вообще учтут, а так я, конечно, был бы только рад. Кирриэль с самого начала вел себя намного дружелюбнее, чем те же Мыши.

— А Сариэл? Мне кажется, он справился бы… — тут Кирриэль хмыкнул, — с Вашей домашней работой в том числе.

— Сариэл? — Что-то я сомневаюсь, что он будет в восторге от такой перспективы.. — Я-то не против… Не уверен только, что он захочет.

Получив мое согласие, Кирриэль с удвоенным энтузиазмом принялся меня допрашивать. Далеко не в последнюю очередь его интересовало, как я умудрился спрятаться от них в лесу. Ага, может, ему еще и рецепт универсального средства от похмелья рассказать? Так я ему и выдал все свои профессиональные тайны!

Не прошло и двух часов с начала нашей "беседы", а я уже чувствовал себя выжатым как тряпка. Но мои страдания были вознаграждены, когда Кирриэль вытащил те самые схемы, о которых столько раз вспоминал эльф-степевед. Если бы я еще хоть что-нибудь в них понимал…

В десять лет я и то больше знал о магии. А сейчас… к чему мне было разбираться в мудреных схемах, если все на что я способен — это обратиться к лесу в надежде, что тот выполнит мою просьбу? Впервые я услышал голос леса, лишь спустя три года после того, как обзавелся собственными владениями. Зато потом особых проблем уже не возникало, а уж когда о моих способностях прознал Хааким… В работе со всевозможными артефактами ему не было равных, вот он и взялся меня поднатаскать. Вся и разница — используя амулет, ты приказываешь; призывая магию леса, ты просишь. Как показала практика, попросить можно и артефакт, правда, результат может несколько отличаться от ожидаемого.

Кирриэля мое невежество в теории магии ничуть не смутило, мол, непредвзятый взгляд как раз то, что нужно. Непредвзято изучал я предложенные мне листочки где-то с полчаса. Объяснять мне ничего не стали. Исключительно ради чистоты эксперимента. Итоги такого анализа были весьма предсказуемы: найти отличия на картинках я нашел, с этим любой ребенок бы справился, но какой от этого толк?

— А теперь взгляните вот сюда. Это схема заклинания, стоявшего на шатре, где Вас держали. Ничего не замечаете?

Несколько одинаковых рун… вот, пожалуй, и все сходство.

— Нет, — вернул листы Кирриэлю, но прежде чем он успел забрать их… — Подождите.

Подорвавшись на месте, я отошел от стола, чтобы посмотреть на схемы еще раз. Так и есть, не померещилось: издалека отчетливо прослеживались скопления рун, хотя вблизи, казалось, что они расположены более-менее равномерно.

— Сами по себе заклинания состоят из элементарных подзаклинаний, но вот общая структура… — теперь, когда чистоте эксперимента ничего не угрожало, Кирриэль все же снизошел до объяснений. — Сделать браслеты, насколько я понял, у Дейоналя не получилось, наши, конечно, сейчас тоже попробуют, но лично я сомневаюсь, что у них что-то путное выйдет. В случае с охранкой, стоило нам немного сместить компоненты, как заклинание тут же рассыпалось. Смотрите, сначала…

Из краткого курса теормага выходило, что создать заклинание можно двумя способами. Простые заклинания можно было составлять сходу. Сначала необходимые компоненты выстраивались в упорядоченном виде, и только потом, когда плетение подходило к самому концу, элементы определенным образом смещали, придавая заклинанию завершенный вид. Что и пытались проделать эльфы с охранным заклинанием. Увы, безуспешно.

— Можно, конечно, построить это заклинание как сложное, то есть создать сначала энергетическую решетку и потом уже нанизать на нее подзаклинания. Но для каждого скопления придется создавать отдельную решетку, потом их все вместе собирать. В итоге получим ужасающе громоздкую, неустойчивую, а следовательно, и плохо управляемую конструкцию, которую к тому же придется регулярно заряжать. — Я протестующе поднял руки, показывая, что моя бедная голова уже ничего не воспринимает. — Я почти закончил. Как Вы думаете, почему мы с таким упорством прочесывали лес, когда Вы спрятались?

— Потому что нашли мои вещи и решили, что я не мог далеко уйти? — Предположил первое, что пришло в голову. До леса меня, понятное дело, выследили по следам Варта.

— За это время Вас могли уже десять раз похитить. Нет, просто поисковик показывал, что Вы где-то в лесу… Только находились при этом в десятке мест одновременно. Мы проверили все точки, откуда шел сигнал, и везде столкнулись с одной и той же проблемой: при приближении к Вам, сигнал дробился, будто мы искали целый отряд, а не одного эльфа. На месте сбора Вас было четверо, на других полянках от трех до семи. Если отметить все точки на карте… взгляните.

— Но это же… — я недоуменно уставился на полученную картинку.

— Вот именно. Сигналы группируются аналогично рунам в заклинании. Раньше мы на это просто не обратили внимания, но теперь, когда у нас есть схемы еще одного заклинания… Для просто совпадения как-то слишком, Вы не считаете? — И когда только успели? Ведь мы об этих записях только-только узнали, а они уже сравнили и сделали определенные выводы! — Думаю, мы как раз имели возможность наблюдать эту самую решетку в действии, вопрос только как Вам удалось ее создать?

Все с ними ясно, меня возьмут измором. Что ж они такие шустрые, да напористые, до сих пор пропавших не разыскали? Выводы напрашиваются весьма неутешительные…

— Почему Вы думаете, что я что-то там создавал? Может, это были просто энергетические каналы самого леса?

— Исключено. Заклинание было узконаправленным и на силу леса могло среагировать, только если бы Вы полностью растворились бы в лесу, а это невоз… — Кирриэль осекся, натолкнувшись на мой взгляд. — Но как?

— Я попросил. — Кирриэля такой ответ, конечно же, не устроил. — Провел полное слияние с лесом, и он меня спрятал.

— И лес согласился? — И нечего на меня так недоверчиво смотреть! — Просто так?

— За символическую плату. Пришлось расстаться с каплей другой крови.

— Вы использовали магию крови? И лес Вас отпустил?

Да ладно, зачем так бурно реагировать? И потом, какая это магия крови? Я даже не проводил полноценного ритуала, при всем желании, просто не успел бы. Всего на всего простенький заговор, настраивающий на полное слияние, подкрепленный чем-то чуть более существенным, чем просто благодарность.

— Как видите. А что такого-то?

Эльф смотрел на меня округлившимися глазами.

— Вы серьезно? Но…

Нет, Кирриэль, конечно, маг, ему виднее, но вот я бы не был столь категоричным. "Любая неклассическая магия слишком непредсказуема", а магия крови уж тем более, и потому обязательно нужно, чтобы кто-то "держал" мага, проводящего ритуал. Не знаю… Сколько раз общался с лесом напрямую, и ни разу меня никто не страховал, и все было прекрасно. Послушать Кирриэля, так лес мог запросто поглотить мою душу! Мне якобы жутко повезло, что мы сразу же оттуда уехали, да и лес пока еще не вошел в полную силу, иначе бы ему и расстояние не помешало.

Подумаешь! Ну, привезли бы Повелителю мое бесчувственное тело. Зато целое и невредимое…

Не сказать, чтобы в результате наших изысканий секрет браслетов был полностью разгадан, но с мертвой точки дело сдвинулось уж точно. Стоило посмотреть на эти заклинания под другим углом и сразу стало очевидно, что общего между ними гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Как это ни странно, больше всего сходства обнаружилось между лесной магией и заклинанием, стоящим на браслетах. В обоих случаях объект нельзя было найти, при этом его свобода почти не ограничивалась. Думаю, я мог бы спокойно себе разгуливать по лесу, и при этом с помощью магии меня не нашли бы, только если бы столкнулись нос к носу на узкой тропинке.

— Так, так, так… — Я философски наблюдал за Кирриэлем, нарезающим круги по комнате. Мало ли, может, снизошедшее на него озарение непременно требовало физической активности? — Я так понимаю Слово у кочевников, это не совсем клятва?

— Вроде того. Давая слово, степняк как бы призывает Степь в свидетели. Если он своего обещания не сдержит, для своего народа он перестанет существовать. Либо его клеймят и изгонят, либо он совершит ритуальное самоубийство.

— Если он выберет жизнь, в степи жить уже не сможет?

— Думаю, да. Одиночке в степи не выжить, а в другое племя его никто не примет. Чужака первым делом проверят на наличие такого клейма.

— Вы меня не поняли. — Кирриэль нетерпеливо махнул рукой, показывая, что я его только сбиваю с мысли. — Сама Степь, ее магия будет как-то мстить не сдержавшему слово?

— Не уверен, может быть и нет. — Вопрос Кирриэля поставил меня в тупик. Я-то степь в свидетели не призывал, что, тем не менее, не помешало степнякам меня заклеймить. Однако духи, помнится, отнеслись ко мне весьма благосклонно…

Кирриэль неопределенно хмыкнул и надолго погрузился в свои мысли.

— Мне надо обсудить кое-что с лордом Тиррелиниром, Вы не против, если я оставлю Вас на коллегу?

— При условии, что Вы мне потом расскажете, к какому выводу пришли, и вообще будете держать меня в курсе расследования.

Завербовав таким образом осведомителя среди собственной охраны, я наконец-то мог без зазрения совести обложиться учебниками и записями Найориэля и предаться зубрежке.

***

Наверное, это у нас семейное — засыпать в самых неподходящих местах. Только Повелитель в отличие от некоторых, обнаружив родственничка прикорнувшим за столом с учебником в обнимку, разбудил сразу же.

— У тебя свет горит, вот я и подумал, что ты еще не спишь… — Он даже почему-то счел нужным хоть как-то объяснить свой визит. Раньше он не особо по этому поводу заморачивался. — Почему кстати спать не идешь? Уроки что ли делал?

— Делал, — собрав, наконец, мысли в кучу, оценил масштаб предстоящей зубрежки и мысленно застонал. Чувствую, так теперь до утра и просижу. Нет, можно, конечно, и забить на все это, да спать лечь. Только если я появлюсь без сделанного задания особенного после того, как я "натравил" на учителя Тиррелинира, выглядеть это будет как форменное издевательство.

— Я поговорю с твоим учителем, чтобы задавал поменьше.

— Не надо! — Сговорились они что ли?! Повелитель хотя бы предупредил, и на том спасибо. — Не надо ни с кем разговаривать. Я бы уже давно все доделал, просто мы с Кирриэлем над схемами целый день просидели.

— Ясно, — Повелитель ни капли не удивился. Значит, в курсе, чем меня сегодня "развлекали". — Может, тебе помочь, а то ты так спать и не ляжешь…

— Нет, спасибо. Я сам справлюсь.

— Ладно, — Повелитель помолчал с минуту, — раз моя помощь не нужна… Пойду, не буду тебе мешать. Не засиживайся.

Я непонимающе уставился на Повелителя. Зачем тогда приходил, если тут же спешит уйти? Не растолкать же меня, в самом деле! Или я слишком резко отказался от предложенной помощи, и он… обиделся? Да ну, глупость какая…

— Подождите, — эмм… как бы теперь помягче спросить, зачем он собственно приходил? — Задание в принципе может и подождать… Вы что-то хотели?

Повелитель неопределенно пожал плечами и прислонился плечом к дверному косяку. Странный он сегодня, обычно первым делом кресло спешит оккупировать и приглашать не надо. Я понимаю, я в его присутствии себя неловко ощущаю… Ему-то что?

— Да я так… Зашел убедиться, что у тебя все в порядке.

Так я ему и поверил. Мог бы ведь и не напрягаться: спросил бы у охраны, раз иначе спать спокойно не может. Если честно, я даже удивился, что он пришел. Я, конечно, понимаю, что он меня уже во всех видах видел и большим открытием для него этот эпизод не стал… Но, наверняка, ему было не очень приятно (особенно учитывая болезненность процедуры) в очередной раз получить напоминание о том, кого он принял в род.

— Может быть, чаю? А то я что-то замерз…

— Ну, если ты угощаешь… — Повелителя уговаривать не пришлось — тут же в лучших традициях наших ночных посиделок водворился в моем любимом кресле.

— Угощаю. — Кряхтя как старый дед, я выбрался из-за стола. Так… Где у меня там чашки валялись? Только разыскав посуду, вспомнил, что вообще-то я не у себя дома и запасами заварки не располагаю, а значит, все равно придется сгонять Мыша на кухню. А, ладно, прогуляется, ничего ему не сделается. Я ж ничего сверхъестественного не прошу: так несколько травок… и чего-нибудь к чаю тоже не помешает. Будет хоть чем заняться, раз разговоры у нас не клеятся.

К моему возвращению в комнате ощутимо потеплело. У меня тепловые галлюцинации начались или это Повелитель магией балуется? Эльф в злодеянии признаваться не спешил, и я вернулся к тому, ради чего все собственно и затевалось — к организации чаепития.

Повелитель смиренно наблюдал за моими приготовлениями, но, когда я попросил подогреть немного остывшую воду, все же не выдержал:

— Разве не проще было…

— Не проще, так как я все равно не заварили бы. Или Вы все силы на обогрев комнаты потратили?

Вот так всегда. Когда не просишь, он тут как тут, готов облагодетельствовать весь мир, а чайник воды для себя же ему вскипятить, видите ли, сложно! Потому что проще было напрячь слуг и сразу получить готовый чай.

— Да нет, на это не нужно много сил.

Так я и знал! Хотя бы не признавался что ли…

— Я не тепличное растение. — Вручил смутившемуся Повелителю чашку и уселся напротив него. Ему что, даже в голову не пришло, что мое якобы замерзание было всего лишь поводом?

— Не обижайся. Я не хотел тебя обидеть. — Эльф принюхался к напитку, осторожно попробовал и что-то невнятно промычал. Не распробовал он, как же… — Потрясающе, что ты туда добавил?

— Не скажу. Это фамильный рецепт. Меня дед научил.

— Этот напиток как-то называется или это просто травяной чай? Или… тоже секрет?

Преувеличенно возмущенно фыркнув — а нечего меня фикусом считать! — я приготовился к отмщению.

— Это "зело полезное зелье".

— И как оно действует? — лениво, только чтобы поддержать разговор, спросил эльф — слишком расслабился, чтобы почувствовать какой-то подвох.

— А очень просто. Даете его кому-нибудь выпить и через пять минут человек, ну или эльф — зелье-то универсальное — чувствует прямо таки непреодолимое желание выболтать вам все секреты. Удобно, правда?

Эльф переменился в лице, но надо отдать ему должное, чашку на стол так и не поставил.

— Вот как… И что же ты хотел узнать? Мог бы просто спросить, не прибегать к подобным ухищрениям.

— Я уже спрашивал, Вы сделали вид, что ничего не происходит, — в отличие от Повелителя, чей голос не выражал ровным счетом никаких эмоций, я как всегда завелся с пол-оборота. — Я же вижу, что Вы постоянно с кем-то мысленно переговариваетесь, с Тиррелиниром в том числе, все время куда-то спешите, и вообще…

Повелитель смерил меня таким тяжелым взглядом, что я тут же пожалел, что начал этот разговор. Чем, я говорил, меня статус фикуса не устраивает?

— Рейгарда похитили. Требуют за него приличный кусок наших земель. Кажется, твое зелье действительно действует, — эльф мрачно усмехнулся.

— Я… — проклятый мой язык, и так ведь было ясно, что у Повелителя серьезные проблемы, а я тут со своими дурацкими шутками. — Мне жаль. Правда.

— Вот завтра иду на переговоры.

— Вы отдадите им, что они хотят? — Повелитель покачал головой, и я почел за лучшее заткнуться. Представляю, каково ему сейчас. Сначала утром досталось по полной, теперь вот…

— Нет, это исключено. Гномы просто пытаются урвать кусок побольше. В итоге сойдемся на чем-нибудь менее существенном. — Гномы? Племянника Повелителя похитили гномы? Ничего себе… — Они прекрасно понимают, что если с Рейем что-то случится, они получат если не войну, то карательный рейд уж точно.

Повелитель с сомнением покосился на чай, но потом, словно что-то решив для себя, снова отхлебнул. А ведь, не смотря на почти равнодушный тон, он на самом деле боится… И сейчас не мне, себе в первую очередь доказывает, что с его племянником все будет хорошо.

— Я верю, у Вас получится.

Криво улыбнувшись, эльф поставил пустую уже кружку на стол.

— Хорошее у тебя зелье, точно секретом не поделишься? Пригодилось бы разговаривать особо необщительных. — Повелитель встал, явно намереваясь меня покинуть.

— Это просто чай, — теперь мне вдвойне было стыдно за свою выходку, — успокаивающий. После него сны хорошие должны сниться.

Повелитель замер в дверях, покачал головой и, полуобернувшись, сказал "спасибо". Правда, я так и не понял, за что меня благодарили.

Глава 17

Повелитель.

— Вот увидишь, не успеем мы на поверхность выбраться, как все кому не лень будут судачить, что лорд Тиррелинир боится темноты. — В ожидании начала заседания мы с Тиррелом коротали время, беседуя по мысленной связи.

— Я слухов не боюсь, — прикрыв глаза, Тиррелинир откинулся в кресле и, кажется, собрался подремать. — Но вообще… мне кажется или я что-то упустил, когда тратил свое драгоценное время на получение диплома? Не планировал, знаешь ли, по темным углам отсиживаться.

Гномы, чтоб им всем хорошо стало с их горной магией, как всегда перемудрили. Неужели нельзя было организовать нормальную систему освещения? Нет, может, им в темноте сидеть как раз и нравится, нас-то зачем сюда тащить?

Мягко льющийся откуда-то сверху свет ограничивал небольшой пятачок в центре зала — единственное светлое пятно во всем зале. В этот круг выходили, чтобы "доказать чистоту своих помыслов": если взявший слово решит обмануть совет, "светильник" тут же разоблачит лжеца.

Несмотря на недовольство Тиррелинира, включить свет гномы отказались наотрез, клятвенно заверив нас, что мы здесь в полной безопасности. Объясняя свой отказ, председатель Совета пустился в столь туманные рассуждения о роли освещения в системе правосудия, что даже последнему болвану стало бы понятно, что "светильник" работать будет только в темноте.

— Я тебя предупреждал, что профессия юриста сопряжена со многими трудностями, но ты, конечно же, самый умный, как всегда сделал все по-своему, за что сейчас и расплачиваешься.

— Может, я трудностей тоже не боюсь? А вообще, гномы, конечно, молодцы. Мы тут сидим, ждем их, а они… вот чем, по-твоему, они сейчас там занимаются? Звукоизоляцию устроить проще простого, наверняка развлекаются "под покровом ночи" кто как может. — Фантазия у Тиррелинира никогда не хромала, парочку образов на тему "кто как может" он мне тут же сбросил по ментальной связи и с плохо скрываемой тоской мысленно же добавил, — Надо было леди Лильяну с собой что ли взять… — Не удержавшись, дружно фыркнули.

— Смею заметить, что я предлагал привлечь других специалистов. — Канал мысленной связи был настроен на всю группу сразу, чтобы в случае необходимости можно было связаться с любым эльфом. У Дагмара и вовсе был свободный доступ, так что слушать нашу болтовню ему не возбранялось, равно как и участвовать в ней. Вот он и влез со своим "ценным" замечанием.

Он действительно настаивал, чтобы мы взяли с собой кого-нибудь более компетентного — он ведь в последнее время с гномами по долгу службы не пересекался. Что, по мнению Тиррелинира, как раз и было доводом номер один за то, чтобы Дагмар поехал с нами. Учитывая количество проблем с гномами в последнее время, неисключено, что среди "более компетентных" затесался предатель.

— И, право же, мне не хотелось бы вас разочаровывать, но, как правило, все выглядит гораздо прозаичней: гномы общаются, договариваются о сделках, обсуждают политику, сплетничают, в конце концов.

— Да ладно Вам, Дагмар, сплетничать и сговариваться проще в местах для этого предназначенных. Здесь же, наверняка, в каждой ложе прослушка ведется.

— И, тем не менее, есть информация, что именно в этом зале четверо старейшин из Совета договорились свергнуть грайдэхарга, а пятеро в то же время организовались против них, причем один из них умудрился войти в обе группировки.

— Зайдите в первый попавшийся гномский тракир, и Вам не такого еще расскажут. Не далее как вчера слышал, что выборы нового грайдэхарга — вопрос уже решенный, правда, главный претендент пока еще не подозревает, что его уже почти выдвинули, и весьма рьяно поддерживает другого. А на деле же тот всего лишь подсадная утка, чтобы конкуренты не убрали нужного кандидата раньше времени… — Тиррел задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Вот кому действительно темнота на руку, так это действующему грайдэхаргу. Если прослушка ведется — а она должна вестись — он контролирует ее в первую очередь. Так что если бы Вы сказали, что на одном из сборищ "в потемках" мхрайн-грайдэхарг приказал…

Что по версии Тиррела мог приказать главный старейшина, так и осталось тайной, в буквальном смысле "покрытой мраком", потому что неожиданно нашу беседу прервал удар гонга, возвещающий открытие собрания. Видимо, кому-то очень не хотелось, чтобы кто-нибудь — хотя бы и секретарь, считывающий показания прибора — мог узнать о тайных делах грайдэхарга. Пусть даже это всего лишь домыслы "скромного" юриста.

Интересно, зачем гномы вообще создавали машину, подслушивающую и записывающую мысленные разговоры, если не готовы услышать, что мы "на самом деле" о них думаем? Вот уж действительно — ни себе, ни эльфам…

Гномы слишком гордились своим изобретением, чтобы оно долго оставалось в тайне. Бредовые слухи, просочившиеся из недр гор, неожиданно оказались правдой, вызвав панику среди телепатов всех уровней. К слову, гномам действительно есть чем гордиться — защиты от такой прослушки до сих пор так и не придумали. Даже составление заклинания, сигнализирующего, что у мысленного разговора появились нежеланные свидетели, было большим достижением.

Ясное дело, гномы запускали свою машину на любом мало-мальски важном мероприятии, чем не раз и не два пользовались наши разведчики, сливая гномам высококачественную дезу. Да и так, выдержка гномов неоднократно подвергалась серьезным испытаниям: понаслушались они о себе за это время изрядно. А сейчас, чует мое сердце, узнают о себе еще больше.

Поначалу я еще прислушивался к вялой пикировке Тиррелинира и Дагмара, но через час даже меня, привычного к утомительно долгим собраниям, заклонило в сон. Нет, все же товарищи юристы не правы: свет выключили, чтобы в ожидании своего выступления можно было спокойно поспать. Звукоизоляцию и правда ведь несложно организовать.

Сопровождавшие эльфа стражники изо всех сил пытались выглядеть сурово, но на фоне "преступника", бывшего на две головы их выше, смотрелись, прямо скажем, не очень внушительно. В центр зала они не вышли, так и остались в полутени, лишь напоследок подтолкнули эльфа в нужном направлении. Тот, пройдя несколько шагов, остановился и упрямо вздернул голову.

Надо было не слушать Дагмара — сразу затребовать, чтобы привели Рэйгарда. Жди теперь пока всех "первокурсников" не прогонят. Сомневаюсь, что гномы упустят такую шикарную возможность поиграть на моих нервах.

— Совет старейшин своей милостью дозволил Вам присутствовать на собрании совета. Назовите себя.

Подобное обращение было проигнорировано — парень так и остался стоять, равнодушно глядя перед собой, ни жестом, ни взглядом не выдав, что вообще услышал обращенную к нему речь.

— Смелее, юноша, — отвлекшись, я и не заметил, как Дагмар спустился в зал.

"Юноша" заметно удивился — вряд ли он ожидал увидеть здесь кого-то из эльфов. Впрочем, справился с собой он достаточно быстро.

— Приветствую сородича, — эльф отвесил церемонный поклон. — Вы можете звать меня Майлир.

— Дагмар. — Эльф коротко поклонился. — Приветствую Вас, тайр Майлир.

В этот раз парню удалось скрыть свои эмоции не в пример лучше, если он, конечно, вообще обратил внимание на не совсем обычное обращение.

— Просветите нас, господин Майлир, о роде вашей деятельности. — Гномы не стали дожидаться, пока Дагмар с Майлиром закончат церемонные раскланивания, и, не желая уступать нашему дипломату инициативу, посчитали нужным вмешаться.

— Я учусь.

— На каком курсе? — старейшины сразу же перешли к вопросу, к которому до этого их весьма умело подвел Дагмар. Документов, нами предоставленных, гномам, конечно же, не хватило — захотели лично убедиться, что мы их не обманываем.

— Какое это имеет значение? — парень упрямо поджал губы, всем своим видом показывая, что общаться со скрывающимися в темноте собеседниками не желает.

— Нервный он какой-то, — чуть слышно буркнул Тиррелинир, хотя мог бы вполне говорить во весь голос — уж от обычного подслушивания мы избавить себя можем.

Я пожал плечами: не вижу ничего удивительного.

— Обстановка располагает.

— Нет, тут что-то другое, сначала он был спокоен, словно со стопроцентной уверенностью знал, что его ждет, и был готов к этому. Стоило ему увидеть Дагмара, сразу задергался… — В ответ на мое недоверчивое хмыканье Тиррел уточнил, — Я сканировал. Проверь сам, если хочешь.

Странно… Мне казалось, что Майлмр должен был испытать, что-то вроде облегчения, осознав, что его не оставили на произвол гномов, но проверка дала однозначный результат: эльф был чем-то напуган.

Повышенное внимание с нашей стороны не осталось незамеченным: парень занервничал еще сильнее, пытаясь определить, кто его считывает. Тиррелинир недовольно покачал головой, не понимая, почему я позволил себя обнаружить.

— Отвечайте на вопрос, тайр Майлир. — В "беседу" снова вмешался Дагмар, рассудивший, что без его поощрения, парень так и будет молчать. — Мы здесь, чтобы разобраться со сложившейся ситуацией, и рассчитываем, что Вы нам в этом поможете.

Намек был достаточно прозрачным: так обратиться могли только к студенту начального цикла. В Академии на происхождение обычно обращают не так много внимания, а вот количество успешно пройденных циклов напрямую сказывается на статусе студента в стенах Академии и соответственно меняется форма обращения. Об этом знает любой когда-либо учившийся там эльф, а вот гномам, если, конечно, наш расчет был верным, такие тонкости вряд ли известны. В переводе на всеобщий это слово примерно соответствует "юноше". Другое дело, что сам-то Майлир прекрасно знает, что на деле он давно уже не "тайр", и соврать, стоя в лучах проверяющего заклинания, будет ему не так-то просто.

Так что немного уверенности ему сейчас не помешает… Приоткрыл щиты, позволяя Майлиру увидеть, кто с таким упорством его сканирует.

— Повелитель?! — парень заметно побледнел, тут же опустил глаза и чуть склонил голову — все, что он мог позволить, чтобы не выдать нашу беседу. Хотел бы я знать, догадывается ли он о прослушке…

— Тайр, не заставляйте нас ждать, отвечайте уже на вопрос. — Будем надеяться, что его сообразительности хватит, чтобы понять, на каком курсе он сейчас официально учится.

— Первый цикл, — и, чуть позже, справившись с охрипшим голосом, повторил еще раз, обращаясь в сторону совета. — Я учусь на первом цикле.

Свет несколько раз моргнул, но ни единого красного всполоха, указывающего на ложь, мы так и не дождались.

— Вы подтверждаете, что обучаетесь на первом цикле? — все так же безразлично уточнил председатель, не зная, как интерпретировать такое поведение "светильника".

— Подтверждаю. — Ничем не замутненное белое свечение явно указывало, что эльф и в самом деле "кристально честен".

— Старейшины все еще желают получить какие-то доказательства? — Тиррелинир вспомнил, что он тут вроде как на правах юриста, и решил внести посильный вклад в процесс. — С самого начала было предельно ясно, что дети ошиблись в заклинаниях.

— Лорд, еще одно нарушение протокола и Вы будете удалены из зала. — Хотел бы я на это посмотреть… Только, пожалуй, не в этот раз. — Старейшины желают выслушать следующего подозреваемого.

После того как официальная версия была озвучена, дальнейший допрос Майлира потерял всякий смысл. К эльфу, замершему посреди зала, подошли давешние стражники, явно собираясь увести обратно в камеру.

— Прошу Совет позволить тайру Майлиру остаться в зале. — У старейшин на этот счет было другое мнение, но пока Тиррелинир не выходил за рамки протокола проигнорировать его просьбу они не могли.

— У Вас остались к господину Майлиру какие-то вопросы? — обозначенный "господин" Тиррелинира видеть не мог, но смотрел сейчас в нашу сторону, как мне показалось, с затаенной надеждой, что у лорда все же найдется, о чем его спросить.

— Нет, но поскольку только что было получено подтверждение, что тайр Майлир является студентом начального цикла, по всем делам, связанным с ошибочным использованием магии, и во время предварительного следствия, и во время суда его интересы представляет куратор курса. Поскольку в Академию запрос вами так и не был отправлен и представителя Академии здесь нет, мы настаиваем, чтобы тайр Майлир присоединился к нашей делегации или, если у Совета найдутся веские возражения, остался пока в зале.

— Позволю себе уточнить, что по двустороннему соглашению, заключенному между нашими государствами, маскимально возможная мера по ограничению свободы не справившегося с магией ученика — домашний арест, а никак не содержание под стражей на территории другого государства. Так что я поддерживаю просьбу лорда.

Совместными усилиями Тиррелинира и Дагмара Майлир так и остался в зале, лишь отошел на край света и тени, встав поближе к нашей ложе.

— Дагмар, долго нам еще ждать?

Время шло, но круг по-прежнему пустовал.

— Прошу прощения, Повелитель желает знать, долго ли нам еще ждать? Возникли какие-то проблемы, мешающие увидеть остальных задержанных?

— Сожалеем, но время, отведенное для собрания, истекло, рассмотрение дела переносится, о следующем собрании стороны будут извещены дополнительно.

Неожиданно включенный свет на мгновение ослепил, вынуждая прикрыть глаза. Гномы один за другим вставали и покидали зал.

— Мы настаиваем, чтобы нам показали заложников. В рамках заседания или вне его — нас не интересует. — Я так и остался сидеть, и пока не добьюсь хоть какого-нибудь положительного результата, уходить не собираюсь.

— Повелитель, предлагаю обсудить сложившуюся ситуацию наедине. — Грайдэхарг ненавязчиво указал моим сопровождающим на дверь и Тиррелиниру в первую очередь, потому что он оставлять меня никак не хотел.

Что гному мешало еще вчера воспользоваться шансом? К чему было устраивать этот фарс? Старейшине не терпится поскорее освободить свое место? Он ведь ничего не добился, только продемонстрировал перед гномами собственную несостоятельность.

— Вы увидите своего племянника только после того, как подпишете новый договор.

— Исключено. Если Вы до сих пор не поняли, поясню: каких бы заложников Вы не набрали, это никак не повлияет на нашу политику.

— Допустим, за ошибки "детей" расплатится Академия. — Да уж, не похоже, чтобы старейшина поверил в нашу версию, но на обмане ведь подловить не смог. — Но Ваш племянник уже закончил три ступени, да и преступления его несравненно более тяжкие, поэтому за его ошибки придется отвечать его роду или ему самому. Я понимаю, что передача перевала может вызвать недовольства среди эльфов. Мы согласны на серебряный рудник в северном предгорье. Насколько я знаю, он принадлежит Вашему роду, а значит, и распоряжаться им Вы можете на свое усмотрение.

Отлично, дело двинулось с мертвой точки: старый гном начал торговаться.

— Прежде чем что-то обсуждать, я хочу удостовериться, что заложники живы.

— Хорошо, мы покажем Вам Вашего племянника, — Старейшина упорно игнорировал мое желание увидеть всех заложников. Понятно, конечно, что я здесь из-за Рейгарда, но все равно такая реакция подозрительна… и что-то мне не нравится эта затянувшаяся пауза. — При условии, что на вас будут антимагические наручники.

Старейшина в своем уме?

— Ильгизар, у нас ЧП. — Наплевав на все предосторожности, Тиррелинир связался со мной по мысленной связи. — Дворцовую казну вскрыли. Зря ты гномам завидовал, у нас теперь свои взломщики есть.

— Тиррелинир! — Спросить теперь я могу, что угодно, Тиррелинир уже понял, о чем на самом деле я хочу его спросить: освободили ли Рейгарда, о чем же еще? Не понял бы его шифра, назвал бы Тиррелом, если бы мне угрожала опасность — Тиром. — Ты хотя бы на время можешь стать серьезным?

— Ну… — Тиррелинир усмехнулся. — Думаю, это возможно.

— Шут, — зло бросил по мысленной связи и переключился на гнома. Если я правильно понял, что хотел передать мне Тиррелинир, заложники уже у нас. Скорее всего, сбежали. В пользу этой версии говорит не только неожиданный отказ гномов привести заложников, но и реакция Майлира на появление Дагмара. Если он знал о планирующемся побеге, неудивительно, что он занервничал, когда на сцене появилась еще одна заинтересованная сторона. С другой стороны, нет никакой гарантии, что Рейгард с ними. Тут же возникает вопрос, кого собирался показывать мне старейшина, если Рей сбежал? Что ж, пока я никого не видел. На меня всего лишь хотели надеть браслеты…

"Думаю, это возможно" — такой ответ меня не устраивает. Я хочу знать точно. Тиррелинир должен уже был выяснить, есть ли среди них Рэй. Мысленно дернув Тиррела, в ответ получил довольно чувствительный ментальный удар, словно головой об стенку ударился. Гномы научились блокировать ментальную связь? Поймал себя на том, что почти неосознанно оглядываю зал в поиске возможных путей отступления. Прав был Тиррелинир, не стоило оставаться с этим гномом наедине. Старейшина с едва заметной ухмылкой, надежно спрятанной в бороде, ожидал моего ответа.

— Увы, у меня нет причин настолько Вам доверять. До тех пор пока нам не предъявят заложников, любые переговоры исключены. Мы обвиняем вас в удерживании наших подданных против нашей воли и будем считать их убитыми, пока лично не убедимся в обратном. Кроме того, мы обвиняем вас в похищении лица, к нам приближенного.

— Повелитель, вам, так же как и нам, война не нужна. Предлагаю, вместе обсудить условия договора. Уверен, что мы придем к согласию. — Снисходительный тон гнома неожиданно вернул мне уверенность. Вот именно, им война не нужна. И не стоило на меня давить такой примитивной демонстрацией силы.

— Все-таки Вы меня не понимаете. Если до завтрашнего вечера я не увижу всех заложников, я разрешу родам погибших кровную месть. Если Вам вдруг станет интересно, кто станет Вашими кровниками, возьмете список у моего секретаря. Майлира мы забираем с собой, если у Вас есть какие-то претензии к нему, пришлите запрос в Академию. И еще… не советую нас задерживать: поскольку своего обещания Вы не сдержали, я считаю себя свободным от клятвы, если мне что-то покажется подозрительным, немедленно призову Летучих Мышей.

Сжал в руке амулет вызова, приведенный в состояние тревоги — теперь он сработает, даже если я потеряю сознание. Слегка поклонившись гному, развернулся и стремительно вышел из зала. Двери были не заперты, а встрепенувшиеся было стражники тут же отступили — видимо, старейшина дал им знак поумерить свой пыл.

На мой требовательный взгляд Тиррелинир едва заметно пожал плечами. Значит, связь заглушили раньше, чем он успел выяснить, что там с заложниками.

— Где Майлир? — Вот кто мог сказать почти наверняка, участвовал ли в побеге Рэй.

— С основной группой. — Зачем было его отсылать?! — Я поговорю с ним. Позже.

Понятно… Допрашивать свидетеля здесь в самом деле не лучшая идея, а так в случае опасности не пришлось бы на него отвлекаться. Все равно слово свое я уже сказал. Теперь ход за гномами.

К нашему прибытию во дворец заложники уже дожидались нас в кабинете Тиррела. Только вот Рэя среди них не было. Да и с чего бы? По дороге уже выяснилось, что Майлир о нем даже не слышал.

Сариэл.

— Сэль, ты будешь ругаться, но я все же спрошу: тебе еще не надоело с полосатым своим возиться?

— Нет, — я уже успел пожалеть, что выполз в общую гостиную, но отряд и так скоро покинет Сальтар, так что увидимся мы теперь нескоро.

— Странно… нет, правда, я тебя не понимаю. Ты же при каждом звуке, хоть отдаленно напоминающем мяуканье, дергаешься!

Вот ведь прицепился! Я поставил бокал на стол.

— Цейт, скажи сразу, чего ты от меня хочешь?

— Я? Да ничего. Просто понять пытаюсь. Тебе ж с Принцем твоим никакой службы! Ты ему все, что его кошачьей душе угодно, а он тебя… хм… да простят меня товарищи, даже за мышку не держит. Лично я затрудняюсь определить твой статус при Принце… когтедралка, разве что.

— Что, много проиграл? — судя по невинной улыбке, я попал в точку. Не надоело им еще?

— Нет, но если в ближайшее время ты не одумаешься… — Кто бы сомневался, что стоило мне завести живность, как все сразу сделали ставки, как долго я протяну.

— Цейт, смиритесь… не везет вам в последнее время.

***

В прошлом пари победителей тоже не было. Кирриэль, конечно, соригинальничал, и, открыв конверт, мы вместо чего-нибудь в духе "глаза изменяют цвет" с недоумением обнаружили "глаза цвета моря". Надо было видеть, как менялись лица сослуживцев, когда записка, молча передаваемая по кругу, доходила до них. Впрочем, мое наверняка было не намного лучше. За день "охоты за принцем" я зафиксировал десятки разных оттенков, и среди них действительно не было ни одного, которым нельзя было бы описать море. Оно ведь тоже бывает разным — от безмятежно голубого на мели до почти черного во время бури.

— Ну что ж, господин поэт, — вспомнив о своих "обязанностях", я решил огласить результат, — преклоняясь перед вашим умением облачать в слова недоступное пониманию простых бессмертных, единогласно присуждаем вам победу в этом споре.

Кирриэля такие "почести" ничуть не смутили, равно как и величание поэтом. Надо полагать, он весь в предвкушении полагающегося приза. Фимка, ставлю тапки, что наш доморощенный стихоплет не обрадуется… Котенок молчаливо поддержал пари, самозабвенно терзая представителя заявленной обувки.

— Лейтенант Кирриэль, от лица всех участвовавших в споре и от себя лично поздравляю Вас с победой и довожу до Вашего сведения, что по условиям пари до конца пребывания Летучих Мышей в Сальтаре Вы освобождаетесь от ночных дежурств.

Вот уж кому-кому, а Кирриэлю это освобождение точно больше всех нужно: если поначалу, нам с ним и случалось ночами сидеть в покоях принца, то теперь-то основные дежурства выпадают на дневное время.

— Один-ноль в пользу Сариэла. — Кажется, Кирриэль не особо расстроился, узнав, что приз оказался пустышкой. — Господа, если кто желает выкупить у меня сей приз, обращайтесь, уступлю по сходной цене.

Ладно… Как ни тяжело мне это признавать… Фимка, твоя взяла. Да простит меня тетушка. Я честно пытался отстоять меховые тапочки, но, увы, слишком уж хорош был ее подарок, чтобы на него никто не покусился.

***

— И вообще, хватит уже страдать от безделья — займитесь делом. Хоть каким-нибудь.

— Займемся. Скорее бы вы уже с принцем разобра… — Цейт прервался на середине слова. Я сидел спиной к двери, поэтому не заметил, когда у нас появились гости, но, поймав предупреждающий взгляд Цейта, подскочил с места почти одновременно с ним.

И давно Повелитель наблюдает за нами? Впрочем, главный компромат на меня сейчас сладко сопит в моей комнате, а в несколько заторможенном приветствии нашей вины уж точно нет — мы и не могли заметить появления Повелителя, пока он сам того не пожелал.

— Лорд Альевир у себя? — получив подтверждение, Повелитель велел передать командиру, чтобы тот пришел к нему через час, и скрылся, не сказав больше ни слова. Молча переглянувшись с Цейтом, пожал плечами и пошел выполнять приказ, как-то позабыв о телепатической связи — вдохновился высочайшим примером.

Иллирэн.

Если бы Нойриэль знал Сариэла хоть чуть-чуть получше, никогда бы в жизни не заподозрил, что этот Мыш способен просто так взять и сделать за меня задание. Слишком четкие у него понятие о том, что положено, а что неположено. И если помощь в проверке выученного еще как-то вписывалась в его мировоззрение, то потакать жертвам ночной зубрежки он явно не собирался. Исполнительный Мыш поднял меня, собрал книжки-тетрадки и доставил на занятие, стойко игнорируя невразумительные просьбы дать поспать еще хоть полчасика.

Подвиг его, увы, оказался напрасным. Не знаю, как вчерашний чаёк подействовал на Повелителя — я так сразу отключился, едва до кровати успел доползти, да и сейчас, вместо того, что бы слушать, что там вещает учитель, безуспешно боролся с зевотой. Кажется, я что-то напутал с пропорциями… Напроситься что ли к Дайаниру помощником младшего помощника, чтобы окончательно все умение не растерять?

Нойриэль сдался через полчаса: налюбовавшись на мою жутко не выспавшуюся физиономию, отправил меня досыпать, напоследок заявив, что впредь домашнее задание мы будем делать вместе. С одной стороны, оно и неудивительно — уроков вчера я так и не доделал, наивно понадеявшись, что найду в себе силы встать пораньше. Но… какой-то вывод из всего этого он сделал неправильный, мог бы в качестве разнообразия задавать поменьше.

Повелитель, похоже, решил возродить зачахшую на корню традицию семейных ужинов. Давненько мы уже так не собирались — в последнее время он допоздна задерживался во дворце. Кстати, он там вообще о еде вспоминает? Хотя бы изредка? С каждым днем он все больше смахивает на Вилли — одни кожа да кости, благо хоть целые. Незаметно сделал знак, отводящий беду и отгоняющий дурные мысли. Повелитель тем временем сосредоточенно поглощал еду, и готов поспорить, спроси его через час, что подавали на ужин, он и не вспомнит.

— Не получилось? — Эльф отрывисто дернул головой. Стало быть, нет. — Он… жив?

— Не знаю. Я его не видел. Увижу только завтра. В лучшем случае. — После непродолжительного молчания он, наконец, выдал, — Не забивай себе голову. Разберемся.

Кивнул, соглашаясь сменить тему.

— Кирриэль сказал, что ты согласен взять его и Сариэла в личную охрану. Это так?

— Да. — Странно, что Повелитель вообще в Сальтар вернулся — я-то думал, что он теперь, пока племянника своего не вытащит, сюда даже не заглянет. Пытается отвлечься, загрузив себя другими делами, лишь бы не сходить с ума от невозможности что-то сделать до завтрашнего дня?

— Уверен, что именно их?

— Что-то не так?

— Я хотел бы быть уверенным, что у тебя с охраной нормальные отношения. Сейчас у меня есть основания полагать, что это не так. Поэтому и предлагаю заменить охранников сейчас, пока они не связаны клятвой.

— Какой клятвой?

— Обычной клятвой, которую дает личная охрана. — Повелитель немного помолчал, а потом спросил прямо, — Сариэл тебя чем-то не устраивает? С Кирриэлем, я так понял, проблем нет.

— Да нет, — зачем-то пожал плечами, для пущей убедительности — не иначе, — Меня все устраивает.

— Тогда я не понимаю, почему бытует мнение, что ты к нему относишься как к… кхм… — Повелитель задумался, подбирая слова, — несколько неуважительно.

Это я-то неуважительно?! Пошутил разве что неудачно, не заметив, что Сариэл всерьез обиделся. Но он ведь тоже шутил… целый раз. Может, даже два. Или его роль проверяльщика домашней работы так оскорбила? И что ему не понравилось? Остальные напротив рвутся, не знаешь, как отбиться.

— Мне жаль, если я чем-то его обидел. — И вообще, откуда такая информация? Не мог же Сариэл на меня пожаловаться. — Если он передумал, можете заменить, мне все равно.

— Иллирэн, я не знаю, что у вас там произошло. Просто думал провести ритуал сегодня же, но… скажем так, став свидетелем одного разговора, посчитал, что возможно это не самая лучшая идея.

— Сегодня же? — к чему такая спешка-то? Или… — Моей жизни что-то угрожает?

Хотя об этом я в любом случае узнаю последним. Повелитель склонен замалчивать неприятные новости, даже (хотя почему даже? тем более!) если они напрямую меня касаются.

— Нет. Просто… — Повелитель посмотрел куда-то мимо меня. — Мне так будет спокойней.

Попробовать его что ли как-то отвлечь? От моей поддержки, которую я и не знаю как толком выразить, Повелителю все равно легче не станет.

— Если не секрет, что именно Вы узнали из этого разговора?

— Что Сариэлу с тобой нет никакой службы и что Сариэл при тебе чуть ли не мальчик для битья.

— Он прямо так и сказал?! — Нет, ну это ж надо было так!

— Если быть совсем уж точным, Сариэл фигурировал в роли "когтедралки".

Не рассмеялся я только потому, что поперхнулся чаем. Похоже, кое-кто до сих пор не в курсе, что в замке обитает мой пушистый собрат.

— А Вы точно уверены, что речь шла обо мне?

— В замке есть еще один принц? — Повелитель скептически вздернул бровь.

— Полосатый? — я скопировал его выражение.

— Полосатый… и мяукающий.

Невольно покраснел, вспомнив свою нелепую выходку.

— Есть.

— Вот как? Тогда, может, представишь нас?

— Прямо сейчас?

Повелитель хмыкнул, видимо посчитав мои слова шуткой. Может, и не самое лучшее время показывать ему котенка, но по себе знаю — в таких ситуациях нет ничего хуже тупого ожидания.

— Почему бы и нет?

Глава 18

Иллирэн.

Двух лестничных пролетов и одного коридора хватило, чтобы окончательно поставить диагноз: любопытством Повелитель не страдает. Ни вопросов, ни малейшей заинтересованности во взгляде — ничего. Словно повинность отбывает. Хотя… Чего я от него хочу? Он сейчас весь на нервах, а я тут со своими глупыми сюрпризами лезу, еще и удивляюсь, почему это он не излучает энтузиазм. Да и вообще, он ко мне с серьезным вопросом пришел, а я, вместо того, чтобы проникнуться важностью предстоящей процедуры по обзаведению личной охраной, подсовываю ему кота. Может, пока еще не поздно, свернуть куда-нибудь и, навернув пару кружков по замку, торжественно объявить, что Повелитель был прав: второго такого "прынца" нет? Сделать вид, что это была неудачная шутка… Вряд ли он сильно удивится — я как не пошучу в его присутствии, так каждый раз неудачно.

Перед дверью, ведущей в мышиную нору, вышла небольшая заминка: витая где-то в своих мыслях, план действий я, конечно же, не продумал. Оглянулся на Повелителя в надежде, что он внесет свои предложения. Увы, знакомство с мифическим "принцем" по-прежнему его неособо прельщало, и все, чего я от него смог дождаться, было мной классифицировано как неопределенный кивок в сторону двери. Заходи, мол, не бойся. Ну и ладно. Не покусают же меня, в самом деле.

Придав своему лицу по возможности серьезное выражение, я решительно постучал в дверь. Мыши, кажется, прониклись, и долго обтирать пороги нам не пришлось.

Увидев, кто открыл нам дверь, я окончательно убедился, что Мыши в конец распоясались. Я бы рискнул предположить, что понятие "субординация" им вовсе незнакомо, но Сариэл своим трепетным отношением к уставу и всяческим инструкциям эту гипотезу опровергал. В общем, за швейцара у них был сам лорд Альевир.

Изучающий взгляд главного Мыша вызывал мерзкое желание сделать шаг-другой назад. Но я решил, что и так ему много чести — хватит с него, что я чуть на месте не подпрыгнул от неожиданности, когда увидел его в дверном проеме. Наверное, увиденное лорда Альевира вполне удовлетворило, раз я удостоился снисходительной улыбки и едва заметного кивка. Раскланявшись с Повелителем, главмыш сообщил, что как раз к нему собирался заглянуть. Я бы не удивился, если бы Повелитель тут же и сбежал, но к моему немалому удовольствию знакомство с котом на сомнительное общество мыша не променяли.

— Как Вам угодно, Повелитель. — Лорд выразительно посмотрел на меня, а поскольку до убогого меня так и не дошло, что ему надобно, он все же снизошел до "объяснения". — Ваше Высочество, Вы позволите?

— Да, конечно, — я отпрянул назад, пропуская лорда Мыша.

— Иллирэн? Все… в порядке?

Ага, в порядке. До меня вот только что дошло, что наша договоренность с лордом Альевиром немножко заговором попахивает. А меня еще спрашивают, все ли в порядке… Распространяться о своем прошлом я по-прежнему не желаю, но почему это Мыш, пусть и главный, утаивает от Повелителя информацию, даже больше — беспардонно нарушает приказы? Да еще мне об этом весьма охотно рассказывает. Может, это проверка была? Может, Повелитель давно уже все знает? Подозрительно посмотрел на нахмуренного эльфа.

— Иллирэн?

— Да, я… пойдем?

Мыши как один подскочили при нашем появлении. Хотя наверняка точнее будет сказать "при появлении Повелителя". Приди я сюда один, сомневаюсь, что они проявили хотя бы десятую долю почтения того почтения. Оно мне, правда, не особо-то и нужно.

— Добрый вечер, — главное, понаглее улыбаться, тогда никто не заподозрит тебя в неуверенности. — Не подскажете, где сейчас Сариэл?

— Он у себя — по коридору, налево, вторая дверь. — Мыши охотно сдали своего сослуживца.

Иногда мне начинает казаться, что Повелитель улыбаться давно уже разучился. Вот опять он насупил брови, причем сделал это как-то особенно недовольно. Гадай теперь, что он хотел этим сказать. Может, он мне так свое недовольство выражает? Мол, он хотел решить этот вопрос с глазу на глаз, а я тут надумал очную ставку Сариэлу организовать, коварно заманил его к Мышам, скандалить сейчас начну…

Побледневшее лицо Сариэла, узревшего нас на пороге его комнаты, поневоле наводило на нехорошие мысли. Может, не стоило с таким скепсисом относиться к идее донести самого на себя за "оскорбление" моей персоны?

До сих пор мне казалось, что если я на шутку не в обиде, то и проблемы больше нет. Ясно же, что не побегу жаловаться старшему брату, как меня нехорошая мышь обижает: кота завела! Сидел бы в своей комнате или чинно прогуливался по дворцу, никому и в голову бы не пришло сравнивать меня с котом. И если уж я посмеялся, с чего бы Повелителю реагировать иначе? Не его же сравнивают с мурчащим комком шерсти с ушами в полголовы.

— Повелитель, Ваше Высочество, — Мыш церемонно поклонился, — Повелитель, я доложил лорду Альевиру, что Вы хотели его видеть.

Они сговорились что ли? Теперь буду терзаться от любопытства, что они там такого затевают. Повелитель кивнул Мышу, принимая его отчет, и вопросительно посмотрел на меня.

Нда… Кажется, я все же прокололся. Вот стребовал бы с Повелителя обещание, что никаких репрессий после знаменательного знакомства не последует, сейчас бы не дергался. Да и Повелитель был бы морально готов.

— А мы к вам в гости решили заглянуть. А где Фимка? — как можно беззаботней спросил я. Ничего сверхъестественного не происходит, правда ведь?

Заслышав свое имя, пушистый собрат вылез откуда-то из-под дивана. Судя по его сонному виду, он сладко спал, пока к его хозяину не заявились настырные гости. Сюрприз удался на славу — при виде котенка Повелитель удивленно вздернул брови и бросил недоуменный взгляд на Сариэла. Как ни в чем не бывало, я взял Фимку на руки, чтобы ему не приходилось смотреть на нас снизу вверх.

— Фимка, это Повелитель. — Котенок беспокойно завозился, проникся, видать важностью момента, — Повелитель, это…

Церемония представления оборвалась, не успев толком начаться. Повелитель медленно перевел взгляд с протягиваемого ему котенка на меня. Я дернулся назад, прижимая истошно вопящего Фимку к себе. Кажется, я существенно переоценил повелительское чувство юмора. Если он на меня, да на безвинную зверушку так смотрит…

На месте Мыша я бы уже давно присоединился к котенку, с диким мявом вырвавшемуся от меня, чтобы тут же стрелой метнуться назад под диван и там затихариться.

— Это и есть твой "принц"? — готов поспорить, если Фимка по какому-то недоразумению не прикончил молоко, от голоса Повелителя оно тут же превратилось в мороженое.

В отличие от котенка бежать мне некуда, под диваном тесно и без меня. Да и вообще, у всех бывают проблемы — это не повод на нас срываться!

— Вы его испугали, — бросил на него мрачный взгляд: чего доброго, и вправду решит, что это оскорбление и не только меня, но и всего рода. Я ж теперь принц вроде как.

— Мне жаль, — надо же, он даже улыбнулся, пусть и вымучено, — Надеюсь, Фимка все же выйдет к нам.

Сариэл, до этого успешно изображавший статую "Раскаивающийся Мыш смиренно ожидает наказания", отмер и нерешительно направился к дивану.

К моему удивлению, Фимка не стал дожидаться, пока его вытащат за шкирку, и выбрался сам. Сначала из-под дивана показалась настороженная мордочка, потом и весь котенок. Сделав несколько неуверенных шагов в сторону так напугавшего его эльфа, Фимка замер, начисто игнорируя при этом своего хозяина. Потом, уверившись, что никто его испепелять на месте не собирается, жизнеутверждающе мяукнул и, подбежав к Повелителю, довольно потерся о его сапог.

Сам эльф такое проявление чувств не оценил: замер как истукан, будто не кот это — змея ядовитая! Наконец, он хоть как-то отреагировал, и не сказать чтобы реакция эта меня особо воодушевила: бросив мимолетный взгляд на котенка, он несколько раз сжал и разжал кулаки.

Эй, кто-нибудь, уберите этого котоненавистника от ребенка!

Зато котенок, благополучно забывший, от кого только что удирал со всех лап, в Повелителе уже души не чаял. Стоило эльфу присесть на корточки — сразу же полез к нему на руки, разочарованно мяукнул, когда Повелитель увернулся от его любопытного носа, но тут же довольно замурчал, подставляясь под ласку.

— Излишние церемонии котам ни к чему, правда, Фимка? Можешь звать меня Ильгизар, — бросив на меня быстрый взгляд, он тут же вернулся к почесыванию коту за ухом, шмыгнув при этом носом.

Растерянно оглянулся на Сариэла, но тот снова стоял по струнке, ожидая, пока начальство про него вспомнит. Это что сейчас было? Намек? Повелитель тем временем счел, что с забалдевшего кота, пожалуй, хватит его сиятельного внимания.

— Ладно, Фимка, рад знакомству, но Сариэл по тебе уже соскучился.

Котенок намеков понимать не хотел. У нас, полосатых, с этим вообще туго, да. Мы, знаете ли, любим, чтобы нам прямым текстом говорили. Да, Фимка?

— Давай, беги уже к хозяину. — Повелитель поднялся и повернулся к Мышу, — Сариэл, забери кота.

Фимку, непонятно с какого перепугу воспылавшего к Повелителю большой кошачьей любовью, пришлось буквально отдирать. Эльф от такого ярого проявления симпатии, неожиданно тоже расчувствовался — отчаянно шмыгал носом и, если зрение меня не подводит… Как бы странно это не звучало, глаза его покраснели от слез.

Судя по вытянувшемуся лицу Сариэла галлюцинации у нас одни на двоих.

— Аллергия у меня, — похоронным голосом сообщил Повелитель. Достав платок, он утер нос и зачем-то уточнил, — на котов.

— Простите, Повелитель, я, правда, не знал. — Окончательно зашуганный Сариэл на всякий случай решил обозначить, что шутил он без злого умысла и покушением факт заведения кота не является.

— Ты и не мог знать, — Повелитель скомкал бесполезный платок и, в который раз шмыгнув носом, добавил. — Это секрет. Государственный.

Я честно пытался сохранять серьезное лицо, но тут меня как прорвало. Держите меня — гостайна! Ну как, скажите мне, как у эльфийского Повелителя может быть аллергия на кошек? При таком-то уровне целительской магии! Да куда вообще Дайанир смотрит?

— Ладно, вы тут уж как-нибудь без меня поиграйте, у меня сегодня еще дела есть.

Сариэл растерянно перевел взгляд с закрывшейся за Повелителем двери на меня. И что-то мне стало тоскливо: и Сариэла подставил, и Повелителя развлек так, что не знаю, как теперь вообще на глаза ему появляться.

— Вот видите, Сариэл, — вышло преувеличенно бодро, — а Вы боялись, что Фимка Повелителю не понравится. Разве он может кому-то не понравится? — Нервно сглотнул, без труда прочитав на лице Мыша желание резко сократить популяцию кошачьих в этом замке. — Не смотрите на меня так, для меня это тоже сюрпризом стало. И… я все улажу. Не переживайте.

Фимка, Фимка… горе ты луковое, что Повелителя, что меня до слез довел, разве ж так можно?

Повелитель.

В носу все еще свербело, но заклинание потихоньку делает свое дело, так что скоро я смогу вздохнуть спокойно, особенно если избавлюсь от костюма, на который налипло столько шерсти.

Да… Иллирэну на собственную репутацию плевать, это я уже давно понял. Хотя поступил он все же правильно, не стоит поддаваться на провокации. Что ж, раз вопрос с "когтедралкой" отпал сам с собой, пусть теперь сам со своей охраной разбирается. С завтрашнего дня. Сегодня провести ритуал уже не выйдет — Тиррелинир в последний момент сообщил, что сейчас нагрянет с отчетом.

До его появления еще оставалось немного времени, спешить мне было некуда, и я решил прогуляться до кабинета пешком. Ходьба немало способствует сосредоточению, а потому перевел заклинание в поиска в активную фазу. Прекрасно отдавая себе отчет, что так мне Рэя не найти, все равно без конца проверял, не появился ли где-нибудь хотя бы след его ауры. Вот и не заметил, что я в коридоре больше не один, пока меня не окликнули.

— Айит Ильгизар. — Дама, присевшая в низком реверансе, ясно дала понять, что обращается ко мне не как к Повелителю.

— Леди Рилена? — Для полного счастья мне сейчас не хватало именно разговора по душам с безутешной матерью Рэя. И что мне с ней теперь делать? Платок и тот предложить не могу.

— Приношу извинения, что приехала в Сальтар без приглашения. Застать во дворце я Вас не смогла. Мое послание вернули, заверив, что у меня нет ни малейшей причины для беспокойства, и посоветовав положиться на профессионализм службы безопасности. — Леди произнесла все это, почтительно склонив голову. — Айит Ильгизар, — вот теперь в ее голосе зазвучали стальные нотки, — как мать я имею право знать, где сейчас…

Леди действительно чувствовала себя в своем праве, так что, принеся формальные извинения за вторжение, она гордо выпрямилась. Правда, встретившись со мной взглядом, она удивленно и одновременно испуганно ахнула, на секунду прижав руку к губам.

Списав столь дикую реакцию на то, что леди просто перенервничала, лихорадочно попытался сообразить, как себя с ней вести.

— Айит Ильгизар, скажите мне правду. Он… жив? — Таким голосом обычно спрашивают о погоде, не о жизни близких.

— Леди Рилена, когда его отыщут, Вы первая об этом узнаете, — короткий кивок, — Вас проводят в покои для гостей, если Вам что-то понадобится, слуги будут рады вам помочь.

Леди тоже поклонилась и в сопровождении появившегося по моему мысленному приказу слуги удалилась. Чуть слышно перевел дух. Нет, чтобы Иллирэн не говорил, упрекая эльфов в отсутствии "человечности", лично я был только рад, что мать Рея не стала устраивать истерик — эмоции делу только мешают.

— Ильгизар, у меня тут несколько… — Тиррелинир бодро начал свой отчет, едва я переступил порог, но тут же замолчал, столкнувшись со мной взглядом. — Ильгизар… мой отряд почти в полном составе прочесывает горы. — А то я не знаю! — Слушай, если тебе спокойней будет, может, Мышей тоже пошлешь?

Он что, успокаивать меня взялся? Вот уж не думал, что доживу до такого. Чтобы Тиррелинир — сам! — предлагал привлечь Мышей без крайней на то необходимости.

— Тиррел, если ты испытываешь непреодолимую потребность кого-нибудь утешить, леди Рилена к твоим услугам. — Друг неопределенно хмыкнул.

— Ладно, обойдемся своими силами. — Тиррелинир как ни в чем не бывало продолжил свой отчет.

Через пять минут его настороженный взгляд меня достал.

— Тиррелинир, ты от меня точно ничего не скрываешь? Смотришь на меня так, будто я сейчас пойду с крыши прыгать, а ты меня ловить будешь.

Ответом мне было зеркало, материализованное прямо перед моим лицом.

— О-о-о…

Тьма! Ну почему это заклинание действует так медленно?! Глаза-то у меня до сих пор красные. Теперь ясно, почему леди Рилена так отреагировала — выгляжу, будто Рэя уже и похоронить успел, и оплакать. Ей-то простительно, но Тиррел-то как мог такое подумать?!

— Меня с котом знакомили.

— Не прошло и полгода. — Тиррелинир расплылся в довольной улыбке. Ясное дело, он уже давно знает. Кто бы сомневался? — Но… иммунитет что ли отключил? — уж кто-кто, а Тиррелинир был прекрасно осведомлен о моей реакции на котов.

— Пришлось изображать неземную любовь к хвостатому, а то бы на меня страшно осерчали.

Вот им смешно… А я виноват, что таким уродился? Такая вот у нас с кошачьими странная "любовь". Фимка себя еще прилично вел, видать, не вполне отошел от воздействия отпугивающего заклинания. Обычно кошки радуются моему появлению гораздо активнее. Даже если перед ними будет стоять нелегкий выбор — я или валерьянка — уверен, выберут меня.

Думаю, кошки обладают почти магическими способностями. По крайней мере, источник связи с силой мира — меня то есть — они за версту учуют и тут же прибегут, чтобы пополнить запас кошачьих жизней. Они вообще магов любят, если те их, конечно, не обижают. Впрочем, меня эта оговорка не касается, я могу делать что угодно — еще не один кот не отказался продлить свою жизнь за мой счет.

Правда, на моем веку таких счастливчиков хорошо если десяток наберется. Первый кот, с которым мне довелось пообщаться, насколько я знаю, жив до сих пор и собирается жить вечно. По такому случаю он даже приобрел устойчивость к моему "иммунитету", чем пользовался самым наглым образом. Надо отдать ему должное, подкрадывался ко мне он столь профессионально, что охрана далеко не всегда успевала его перехватить до того, как он засвидетельствует свою любовь. Запереть кота в комнате бабушка категорически отказалась, так я все две недели, что гостил у нее, и проходил с распухшим носом. Больше я к ней не ездил, и ноги моей там не будет, пока там обитает этот паразитирующий на мне монстр.

— За все приходится расплачиваться, — философски сказал отец. Своеобразная привязанность кошачьих оказалась всего лишь интересным побочным эффектом довольно редкого Дара — в отличие от подавляющего большинства эльфов я способен слушать этот мир. Только какой от такого дара толк, если я даже Рея с его помощью найти не могу?

— Ну и как тебе это кошачье трио?

— Трио? — В голове крутилась какая-то мысль, но поймать ее я не мог. — В замке завелся еще один кот?

— Пф-ф. Хоть десять раз кота мышью назови, котом от этого он быть не перестанет. Кое-кто давно в зеркало не смотрелся. А зря, между прочим, нашел бы там много интересного.

Фыркнул, догадавшись, кого он имеет в виду: рыжеволосый Сариэл, и правда, внешне чем-то смахивает на кота. Да и глаза у него вполне подходящие — светло-карие, я бы даже сказал, желтоватые.

— Трио, говоришь… Даже не знаю. Мой лучше всех.

— Кто ж спорит? — Тиррел поднял руки, показывая, что не спорит, — А ты не думал, может, иммунитет и на него действует?

— Очень смешно, — отмахнувшись от Тиррела, попытался сосредоточиться на ускользающей мысли. О чем я думал, когда она появилась? Бабушка, Барс…

— Ильгизар? Ты меня слушаешь?

— Да, конечно. Прости, что ты сейчас сказал?

— Я говорю, что у меня сложилось впечатление, что "первокурсничкам" позволили убежать, — судя по интонации, Тиррелинир повторил мне эту мысль уже как минимум три раза.

— Вот как? — Ладно, если мысль действительно стоящая, она потом сама всплывет.

— Их должны были охранять лучше обычного, от нас хотя бы. Да и по рассказам детишек… Сбежать им удалось подозрительно легко. Вопрос "кому это нужно и зачем?".

— Конкурентам?

— Возможно, но… старый гном и без того наворотил достаточно, чтобы его сместили. Проще было бы воспользоваться нашим присутствием и большинством голосов вернуть заложников — и нашим расположением заручились бы, и показали бы, кому теперь принадлежит реальная власть. А так… Какой-то неизвестный доброжелатель, располагающий достаточно обширными возможностями, устраивает побег, да еще так, чтобы заложники об этом не догадались. Кому это нужно? Старейшине если только…

— Ему-то зачем? — несколько неожиданный вывод, я бы сказал.

— Суди сам. Старейшина их отпускать вроде не собирался, но от Майлира отступился быстро, возможно даже слишком быстро.

— Знал, что не получит поддержки, убедительных доказательств у него не было, вот и отступился.

— Зачем тогда вообще все это затевал? Сторонники, если и были, давно разбежались, влияния в совете у него тоже почти не осталось, а все это дело с нарушением договора белыми нитками шито.

— Поэтому, вместо того чтобы официально вернуть наших подданных, он организовывает им побег? Очень остроумно. Если он хотел пойти на попятный, сделал он это как-то неубедительно.

— Не хотел уступать позиции? Хотя там уступать-то особо уже нечего…

Иногда на Тиррелинира снисходит непреодолимое желание подумать вслух. Он может так не один час проговаривать казалось бы очевидные вещи. Присутствующие при этом непременно должны внимать и поддакивать. У неискушенного слушателя при этом непременно возникнет ощущение, что он принимает самое активное участие в расследовании, что ему доверили страшно секретную информацию. Потом Тиррелинира неожиданно озарит — и вот тогда от него слова не выбьешь, даже если успеешь перехватить, когда он понесется "отрабатывать новую версию". Самое страшное, что это заразно: сбшники все такие. Кто в большей степени, кто в меньшей…

— Нет, определенно, поведение старейшины у меня в голове не укладывается. Я, конечно, допускаю, что ты просто ему чем-то не угодил и все его манипуляции были направлены на то, чтобы тебя оскорбить — оригинальный способ самоубийства, не находишь? Впрочем, это вряд ли, тогда бы он обязательно публику оставил…

— Тиррел. Давай к делу.

— Вот ты всегда так, — Тиррел вздохнул, — Ладно. Предположим, он намеренно оскорблял тебя, чтобы спровоцировать. Сам бы первым и пострадал, зато гномы получили бы возможность перезаключить договор на более выгодных условиях. Рискованно, ненадежно, небезопасно для старейшины лично… Значит, вариант с провокацией отбрасываем. Элементарная перестраховка? Тоже вряд ли… — Тиррелинир задумчиво побарабанил по ручке кресла. — Вот допустим, наловил ты десяток гномов познатнее, посадил в чулан и хочешь за них кусок пожирнее. Предположим, у них есть опасные — даже без охраны и оружия — родственники…

— Спасибо, Тиррел, твое сравнение мне очень польстило, — мог бы и не стараться, Тиррел все равно пропустил мою реплику мимо ушей.

— Итак, вполне логично, что ты постараешься и себя обезопасить, и ценных заложников сохранить, пока не получишь то, ради чего все это затевалось. Отправляешь свиту старейшины подышать свежим воздухом, остаешься с главным гномом, предположительно очень опасным существом, с глазу на глаз. Стал бы ты ему предлагать прогуляться в места не столь отдаленные в наручниках, если бы действительно хотел показать заложников?

— Ясное дело — нет. Кто ж в здравом уме на такое согласится?

— А если бы ты хотел пополнить "коллекцию" еще одним гномом?

— Снова нет, по той же причине. Слишком топорно.

— Вот я тоже так думаю… Ставя такие условия, старейшина мог быть на девяносто девять процентов уверенным, что ты категорически откажешься и поставишь свои условия.

— Зачем ему это?

— А вот это вопрос. Может, тянул время, может, посчитал, что сейчас не лучший момент, чтобы показывать тебе Рейгарда, может, просто не мог.

— Не мог? Ты думаешь, что… — сжал кулаки, — показывать уже некого?

— Или у него были веские причины этого не делать, — покачал головой. Или я, отвлекшись, упустил нить рассуждения, или Тиррелинир сам себя перемудрил. — Чем больше я думаю, тем больше мне кажется, что шантажируют не только нас.

— Думаешь? — Вот это бы в какой-то мере объяснило странное поведение гнома, но тогда встает вопрос о целях гипотетического шантажиста. — Чем шантажируют — заложники или просто компромат?

— Это ж какой должен быть компромат… — мое предположение было встречено скептическим хмыканьем.

— Тебе видней, но вариант с заложниками тоже не пойдет. Разве что кто-то захватил большую часть горных жителей. Иначе бы он не стал подставлять свой народ под войну.

Тиррел покачал головой.

— Подставляет он в первую очередь себя. Его ведь всегда могут сместить, принести официальные извинения, выплатить какую-нибудь несущественную контрибуцию, сдать в конце концов его в наши руки — и все, инцидент замяли. Если это оппозиция, им по идее должно было уже хватить. На мой взгляд, они и так далеко зашли. В общем, если это они, то лорд Рейгард будет у нас в ближайшее время. Если нет…

— А если они решат избавиться от Рея, чтобы и старейшину окончательно утопить, и свидетеля уничтожить?

Тиррелинир едва заметно поморщился.

— Такую возможность я тоже допускаю. Но… будем надеяться, что найдем мы его раньше. Браслеты браслетами, а…

Чуть не подскочил, наконец-то, поймав все время ускользавшую от меня мысль.

— Тиррелинир, у тебя случайно с собой этих браслетов нет?

— Случайно сейчас будут, — Тиррелинир на секунду прикрыл глаза, — Три пары тебе хватит?

Грайхор.

Камень проснулся, когда я уже почти отчаялся дозваться. Не знаю, куда меня завезли, но голос гор здесь совсем не слышен. Связанные за спиной руки тоже работе с камнем не способствуют. С цепями-то я всяко бы договорился, но мне не повезло — дхайры решили перестраховаться, и мои запястья стягивает самая обычная веревка, вшу им в бороду.

Все учли. Зря только в подвал этот бросили. Здание старое, но не настолько, чтобы стены не помнили гор. В который раз помянул деда недобрым словом. Если бы не его интриги, не пришлось бы две недели сидеть тут, пытаясь растолкать в конец обленившиеся каменюки.

Покосился в угол: так там и валяется. Хотя куда он денется сердешный? Когда два дня назад в мой подвальчик притащили чей-то труп, восторгу я, конечно, большого не испытал. Удовольствие ниже среднего сидеть тут и гадать живо ли это вообще? Питалась эта бесформенная кучка трепья и костей исключительно магией — два раза в день приходил дхайр и что-то колдовал над ней. Мне в этой жизни определенно повезло больше — я хотя бы на кусок хлеба и кружку воды мог рассчитывать.

Свое отношение к соседу я пересмотрел, когда мне наконец-то выпала возможность хоть как-то его рассмотреть. Кормивший нас Дхайр зачем-то перетащил тело подальше от двери, и теперь мне отчетливо было видно вытянутое заостренное ухо соседа. Ну что, по крайней мере, разложиться в ближайшее время он не должен, я к тому времени успею отсюда слинять. Все ж таки эльфы — весьма живучие создания.

И протянет еще дольше, если немного поможет мне. Отправить-то к гоблинам эту халупу и дхайров, в ней поселившихся, я отправлю в любом случае. Но раз судьба подкинула мне классического мага… глупо этим не воспользоваться.

Дом основательно тряхнуло, когда я спустил силу на волю. Теперь если наверху и остался кто живой, сюда не сунется — дверь завалило, а если все же рискнет телепортироваться — расплющит об стену.

Камень послушно поглотил магию, так что избавление от некогда зачарованной веревки стало делом трех минут. Гораздо больше я потратил, чтобы растереть затекшие руки и всласть почесать подбородок. Клешни им мало поотрывать! Как я теперь бороду распутывать буду?!

Можно, конечно, было поискать под завалами что-нибудь похожее на оружие, но кто знает, где стояла та халупа и не набежала ли толпа любопытствующих, сочувствующих и под шумок мародерствующих. Каменный топор собственноручного изготовления хоть и вышел кривовастым, а проломить им череп-другой можно, было бы желание.

Эльфа в отличие от меня обездвижили магией. Камень бы сожрал и это заклинание, но ему только позволь, так же охотно и из ушастого жизнь вытащит. Живым он мне больше пригодится.

Эй, он там еще не того? Ледяной, что смерть, не дышит, но камень явно не прочь им подзакусить, а значит, магия эльфа еще не оставила. Сорвал с него какие-то убогие эльфийские цацки, мешающие нащупать пульс и поймал-таки слабое биение. Эльф тут же конвульсивно дернулся — я с перепугу чуть к гоблинам не отправился. Невнятно что-то проскулив, он свернулся комочком и снова перестал шевелиться.

— Эй, эльф. Не отрубайся.

Кажется, сдирать эти браслетики было плохой идей: вляпавшись в кровь, я обнаружил, что ушастый, оказывается, был ранен, а эти кожаные ремешки, видать, останавливали кровотечение. Приладить эти ошметки назад все равно уже не получится. Да и вообще пора отсюда сваливать.

— Ушастый, — пара чувствительных пощечин вынудили эльфа разлепить глаза. — Потом раны зализывать будешь. Телепорт откроешь? Я тебя потом до целителя дотащу. — Эльф что-то вякнул, разобрать бы еще что. — Что?

— Далеко? — эльф долго и надсадно кашлял, прежде смог продолжить. — Какой дальности телепорт?

— Чем дальше, тем лучше. — Эльф поморщился. Ладно… Погодь, сейчас уточним. Вслушался в зов гор, пробившийся сюда, как только сила, сокрытая в камне, пробудилась. Далеко, ушастый, далеко. Никак не меньше десятка переходов. — Две сотни миль на северо-запад.

— Я не телепортист.

Ну и какого гоблина я тогда с ним вожусь? Не телепортист он, надо же. Я тоже, может, не подрывник. Жизнь заставила — всему сразу научился: и дома подрывать, и оружие в походных условиях делать, и местонахождение свое на слух определять.

— Ладно, тогда я пошел. По крайней мере, надгробие у тебя будет достойное. — Далеко не каждому старейшине такое насыпают. Но вот деду я каменюк точно не пожалею. Еще и надбавлю пару-тройку булыжников сверх нормы.

Развалины снова затрясло — не всегда получалось правильно рассчитаться силу, не привык я работать с обломками породы. Вот в горах хорошо, чтобы их так тряхнуть никаких сил не хватит, хоть всех горных разведчиков вместе собери. Но мне и не арка скульптурная сейчас нужна, какую-нить дырку прорублю и да ладно.

— Подожди, — Меня дернули за рукав. От неожиданности я подпрыгнул и чуть было не отправился в могилу раньше деда, чудом не уронив себе на голову огромный булыжник.

— Какого гоблина? — Если ушастый сложил лапки, не значит, что и меня надо на тот свет тащить.

— Я попробую. Помоги мне сесть. — Ушастого трясло как в ознобе. Да… Много он в таком состоянии наколдует. — Ты… поделишься со мной силой?

— Бери. — Ушлый эльф решил задарма силы урвать. А и гоблин с ним, пусть берет, а то ж дальше двора нас не отправит.

— Как? — он ушастый, ему виднее, что ему нужно. Силы вокруг завались, хоть ложкой черпай. — Можешь, сделать накопитель? Сконцентрировать силу в каком-нибудь камне?

— Да без вопросов, — подтащил к сидящему у стены эльфу ближайшую каменюку. Они сейчас все "накопители", странно, что ушастый этого не видит.

— Положи мне на колени. — Ишь ты! Раскомандовался. Пристроил "амулетик" ему на ноги. И что кривится? Чай не барышня, не расвалится. — Все. Теперь не отвлекай меня.

Как скажешь, ушастый. Не будет через четверть часа телепорта, уйду, да и все.

Эльф, дорвавшись до дармовой энергии, первым делом, конечно, кинулся латать дыры — кровь, по крайней мере, остановилась, да и общий цвет лица стал не таким зеленым. Без меня он отсюда все равно не выберется… так что пусть лечится, хотя бы в обморок во время телепортации не грохнется. Если у него, конечно, вообще хоть что-нибудь получится. Сам же признался — не по профилю работает.

Телепорт открылся на исходе шестнадцатой минуты: я как раз присмотрел камень, который можно было выдернуть, не опасаясь, что полдома рухнут тебе на голову.

— Долго я его не продержу. — Да… Что-то ушастый совсем какой-то дохлый.

— Вставай тогда, что расселся? — протянул руку, чтобы помочь ему встать. Тот не то что попытки подняться не сделал, даже не пошевелился. У, гоблин! — Камень ты бросить не можешь?

— Нельзя.

Вот же… нашел с кем договариваться. С остроухими всегда так: только намекни — на шею сядют и ножки свесят.

— Ладно, держи свой булыжник покрепче. — Подхватив ушастого подмышки, потащил в мерцающее окно перехода. Так — раскорячившись, да под грохот обрушивающего дома — я и сам на свободу выбрался, и эльфа вытащил.

— Сивый гоблин, куда ты нас забросил?! — Осмотрев окрестности, пришел к печальному выводу, что горами здесь и не пахнет. Даже при зашедшем солнце видно: кругом равнина… убийственно ровная и столь же безжизненная. — Мы так не договаривались.

Эльф безразлично дернул плечом. Привычная зеленца снова вернулась на осунувшееся лицо.

— Мне не хватило сил. — Камень на глазах рассыпался пылью. Неслабо ж он присосался: все до конца выпил!

— Ты раньше сказать не мог? Там же целый дом камней был. Где я их теперь достану?! — Из топора почти ничего не выжмешь, развалится, прежде чем проснется. Даже если мне вдруг повезет наткнуться на мало-мальски приличный булыжник, сколько времени мне понадобится, чтобы эту силу разбудить? Эльф сдохнет раньше. Я без воды и еды столько тоже не протяну… Пока я распинался, ушастый уже благополучно отключился. Легонько пнул его — не отвечает, скотина! Так и где я ему тут целителя раздобуду?! Прикинул, сколько может весить этот дхайр… Мешка два, не больше. С десяток миль я его протащу, а дальше? Пнул еще раз — может, он знает, как на равнине искать воду? Кажется, подействовало, эльф что-то простонал.

— Ушастый, воду найти сможешь? — буркнув что-то, эльф попытался снова отрубиться, но кто ж ему позволит. — Нам нужна вода, слышишь?

— Иди в лес. — Оглянувшись, я леса так и не обнаружил.

— Где этот твой лес?!

Его всего перекосило, но все же он нашел в себя силы, чтобы махнуть рукой, показывая направление. Ладно, если леса там не окажется — брошу это гиблое дело к гоблинам. В конце концов, он свою часть уговора тоже выполнил криво. Взвалил ушастого на спину — ноги, конечно же, землю загребают, но тут уж ничего не поделаешь — и потопал в указанном направлении, все лучше, чем просто стоять на месте. Ну и что, что темно. Это дхайры слишком привязаны к небесному светильнику. У гномов с этим проще — когда встал, тогда и утро.

Резко обернулся, услышав за спиной хлопок, отчего ушастый, не удержавшись на моей спине, рухнул в пыль. Пришлось прикрыть ладонью глаза, спасаясь от слепящего света раскрывающегося телепорта. Вот сейчас мы топорик и опробуем. Еще три хлопка, один за другим… Один, два… вот уже десяток эльфов в черной форме. Перехватил топор поудобнее. Что-то они слишком быстро нас нашли! А я-то все гадал, кто меня похитил, кто прячется под плащами с капюшонами — эльфы и люди? Увидев ушастого сокамерника, грешил на смертных, а оно вот как оказалось.

— Не надо. — Что за дурацкая манера дергать меня за рукав в самый неподходящий момент?! — Это свои.

Свои? Как же! Особенно вот этот белобрысый с улыбкой крокодила. Ему кто-нибудь сообщил, что я свой?

Топором я и махнуть им не успел — зачем только мучался ваял его? — меня уже обезоружили. Убивать не стали, да и не били. Даже связывать не стали. Просто как-то резко пропало желание трепыхаться.

Как только эльф с обморочным ушастым на руках скрылся в телепорте, крокодил тут же утратил интерес к моей поделке, которую до этого вертел в руках, зато вспомнил о ее скромном создателе.

— Прошу, — он кивнул на один из телепортов.

— Только после Вас. — На плечо предостерегающе опустилась рука одного из черных, и мне пришлось принять столь любезное приглашение. В конце концов, я сделал, что мог. Может, хотя бы теперь дед оторвется от своих битв в совете и вспомнит о любимом внуке, который пропадает тут ни за что ни про что?!

Глава 19

Иллирэн.

Зря я пугал Кирриэля тяготами службы: и ему, и Сариэлу вряд ли уже доведется принять посильное участие в моем обучении. Вопреки моим опасениям совместное выполнение домашнего задания не свелось к простому сидению над моей душой. Погоняв меня по свежевыученным словам и фразам и убедившись, что большая часть из них все ж таки осела в моей голове, Нойриэль вручил мне книжку, на вид совсем детскую. "Будем восполнять пробелы в Вашем образовании", — учитель счел такое объяснение более чем достаточным, — "Приступайте."

Что ж рано или поздно мне все равно придется ознакомиться с эльфийским творчеством. Так почему бы и не начать со сказок? Использовать официальную версию своего темного прошлого в качестве оправдания собственного невежества, бесспорно, очень удобно. Но выглядеть глупо из-за незнания элементарных для любого эльфа вещей все не хочется.

— Это, и в самом деле, читают эльфятам? — чем сильнее я погружался в дебри казалось бы совсем простого текста, тем сильнее было мое удивление.

Наши сказания тоже грешили некоторой долей условности. В анекдотах и им подобных байках ушастых всячески высмеивали, выставляя их гротескно глупыми, помешанными на своей избранности, замшелых традициях и этикете. Сказки же из века в век хранят изначальный страх перед превосходящем нас, а потому смертельно опасном противником. Стоит ли говорить, что роли главных злодеев в большинстве случаев безоговорочно отдавали эльфам?

Открывая эльфячью сказку, я был готов ко многому, но мое воображение оказалось бессильным перед суровой реальностью — маленьким эльфам рассказывали о… людях, и этих "людей" хотелось в лучшем случае отловить, не делая исключения для детей или женщин, и посадить в клетку.

— Но это же… бред.

Жили бы эльфы на другом конце земли, возможно, эти россказни и сошли бы за правду. Тем более когда-то люди действительно сильно отставали от ушастых в культурном развитии. Когда-то. Веков десять назад. Может, для эльфов это и не срок, но могли бы внести в текст хоть какие-нибудь уточнения. Нет же! Забивают детям голову с самого рождения, что, впрочем, наверняка кому-то выгодно.

— Бред, — легко согласился со мной учитель, — но бред в какой-то степени показательный. Людские представления об эльфах искажены не меньше. Вы недавно в Эльгардаре — не делайте поспешных выводов. — Не дав мне толком обдумать эту мысль, учитель как ни в чем не бывало переключился на повторение материала, вряд ли подозревая, насколько скоро мне удастся опробоваться свои "великие" познания в деле.

Книга с эльфячьими сказками не давала мне покоя — интересно же, как далеко в своем вранье могут зайти ушастые — а потому, вооружившись словарем и запасшись терпением, я корпел над очередным шедевром эльфийской пропаганды. Не на шутку увлекшись детским чтивом, я едва ли замечал происходящее вокруг меня, но — учитель может начинать мной гордится — услышав уже намертво вбитую в мою голову фразу, я, не задумываясь, ответил на приветствие. Запоздало сообразил, что голос женский, что не мешало хотя бы посмотреть в сторону собеседницы, а в идеале и вовсе встать, что я тут же и проделал.

Привыкнув к почти безлюдному Сальтару — если, конечно, так можно сказать об эльфийском замке — я был несколько удивлен, увидев здесь эльфийку.

— Прошу прощения, миледи, я не вполне разобрал, что Вы сказали. — Моих скромных познаний катастрофически не хватало, и я был вынужден сдасться.

— Уделишь мне минутку своего времени? — Эльфийка как ни в чем не бывало перешла на всеобщий. Расположившись в соседнем кресле, она скользнула безразличным взглядом по книжкам, лежащим на столе, и снова посмотрела на меня. — Позволь узнать, как тебя зовут?

Девушка на шпионку вроде не похожа, да и Сариэл никак не отреагировал на ее присутствие, значит, счел безопасной… и все же представляться настоящим именем явно не стоит. Как сокращать дурацкое новое я так и не придумал, поэтому пришлось изобретать на ходу.

— Ли, — вполне подходит ребенку, за которого меня, похоже, и приняли — отдельное спасибо экспериментаторам за манипуляции с моей аурой.

— Просто Ли? — Вот теперь девушка (о ее настоящем возрасте я предпочитал не задумываться) была удивлена и не сочла нужным это скрывать.

— Да. Просто Ли. Могу я узнать Ваше имя?

— Можешь звать меня Риленой. Я только вчера приехала… Покажешь мне замок, если ты конечно не слишком занят?

Бросив быстрый взгляд на Сариэла, убедился, что тот не против незапланированной прогулки, а потому с удовольствием предложил даме руку.

— Желаете осмотреть библиотеку или предпочтете прогуляться в зимнем саду?

Леди оказалась весьма приятной собеседницей, не пыталась вызнать, кто я такой и что здесь делаю. Я в свою очередь чрезмерного любопытства тоже не проявлял, хотя бесспорно не отказался бы узнать, что привело ее в Сальтар — гости, а тем более гостьи, появляются здесь нечасто. Удовольствие от прогулки омрачалось лишь осознанием того, что, чтобы там Повелитель не говорил, пятьдесят лет для эльфа все же не возраст. Совсем еще малявка, к которой и относятся соответственно.

Повелитель.

Результат экспериментов с браслетами и Мышами превзошел все самые смелые ожидания. Магическое зрение, одно из основных заклинаний классической магии, для поиска не годилось: Тиррела я видел отчетливо, а вот эльфы в браслетах словно испарились. Но стоило мне войти в контакт с миром, и они снова появились, хоть и выглядели несколько непривычно — не привычный сгусток энергии, яркий, пульсирующий, а… Сложно описать, как выглядели подопытные Мыши. Я бы сказал, что после того как на эльфов надели браслеты, они наконец-то стали ощущаться частью этого мира. Наверное, так и выглядели изначальные.

Зная, что искать, я без труда нашел в замке "спрятанных" Мышей. Теоретически я бы мог просканировать подобным образом весь Эльгардар, пусть даже эта операция заняла бы изрядное количество времени. Всех слышащих эльфов уже к утру можно было бы озадачить поисками, но вряд ли хоть кто-то из них смог бы договориться с горами. Увы, на чужих территориях дар был бессилен.

— Нам нужен горный разведчик, — озвучил мою мысль Тиррелинир. — Заставить его сотрудничать мы не сможем, значит, будем договариваться. В принципе…

Как Тиррелинир собирался договариваться с гномами, я так и не узнал, потому что в этот момент неожиданно сработало так и не деактивированное заклинание поиска.

— Есть сигнал! — воскликнул почти одновременно с Тиррелом.

— Мои слишком далеко, возьму Мышей. На всякий случай — свяжись с лордом Дайаниром.

Не прошло и минуты, как перед нами стояли половина моего отряда во главе с Альевиром. Командир Мышей молча кивнул Тиррелу, передавая командование, и первый из бойцов шагнул в телепорт, развернутый в рекордные сроки.

— Пост сдал, пост принял? — хмыкнул, вслед скрывшемуся в портале Тиррелу.

— Лорд Тиррелинир всего лишь беспокоится о Вашей безопасности, — Альевир чуть заметно улыбнулся.

С каждым днем мне все больше кажется, что Тиррел сомневается в моей адекватности. Или у него просто сезонное обострение? Вот уж не знаю… Зато оперативность Мышей не может не радовать — в последнее-то время дисциплина в отряде оставляла желать лучшего.

— Распорядитесь, пусть свяжутся с лордом Дайаниром, и организуйте ему телепорт.

Только когда бывший наставник ушел, я осознал, насколько неосмотрительно было перекладывать все дела на чужие плечи. Теперь, вместо того чтобы заняться хоть чем-нибудь полезным, я был вынужден маяться в ожидании, старательно отметая назойливо стучащиеся в голову мысли.

Не желая отвлекать телепортистов, державших портал с этой стороны, отошел к окну, но вид величественных гор против обыкновения не принес спокойствия. Привычный способ отрешения от личных проблем — подумать о "делах государственных" — тоже не помог.

В свете последнего открытия я был чересчур обеспокоен "степняцкими" браслетами. Меня держали в курсе всех исследований этого опасного артефакта, потому я почти не сомневался в своих выводах: браслеты — результат магии крови, и таинственное "благословление Степи" тут не причем. Просто их создавал слышащий. Любая неклассическая магия так или иначе основывается на связи с миром, которая компенсирует заклинателям недостаток собственной силы. Эльфам, за редким исключением, не дано способности напрямую контактировать с миром, потому даже по готовым схемам никому не удалось воспроизвести это заклинание.

У меня получилось бы, сейчас я был больше чем уверен в этом. Всего-то и нужно, что принести жертву — людская кровь для таких ритуалов подходит наилучшим образом. Возможно, даже убивать бы никого не потребовалось. Передернулся, слишком отчетливо представив себе процесс изготовления подобных браслетов.

Не знаю, как далеко я зашел бы в своих размышлениях, но тут из телепорта начали появляться Мыши. Один из них нес Рея, бывшего без сознания, но… память услужливо подбросило изображение того, что осталось от Иллирэна после падения в пропасть, и я совсем уже спокойно приказал отнести Рея в приготовленную для него комнату.

Следующие несколько часов прошли как в тумане: прибывший лорд Дайанир взял все лечение на себя, отведя мне уже привычную роль донора. Лорд методично перекачивал из меня силу, так и не удосужившись толком объяснить, насколько тяжело состояние Рея. Сильных повреждений на первый взгляд у него не было: несколько достаточно больших, но неглубоких порезов, многочисленные гематомы и истощение магического резерва — ничего смертельного и непоправимого. На мой вполне резонный вопрос, зачем понадобилось вливание такого количества силы, лорд Дайанир, не особо вдаваясь в подробности, заверил, что ничего страшного Рею уже не грозит — мы успели вовремя. Рейгард прибег к использованию чужеродной силы, самой по себе несущей опасность для эльфа. Ее необходимо выместить, для чего и потребовалось накачать его энергией под завязку.

— Магия крови?

Пребывая в несколько взвинченном состоянии, я не смог удержаться и не задать волнующий меня вопрос. Слишком опасна для нас эта магия. До сих пор помню, как я перепугался, когда благодаря связи, возникшей после окончательного принятия Иллирэна в род, вдруг почувствовал, что брат проводит какой-то ритуал на крови. Среагировавший почти сразу после этого маячок поверг меня в состояние близкое к панике. К счастью, в Иллирэне оставалось еще слишком много человеческого, и браслеты оказались излишней мерой предосторожности, в чем я смог убедиться, как только они оказались на его запястьях. Правда, они тут же и пригодились для экстренной подзарядки после очередного срыва.

— Нет, магия крови тут не причем. — Лорд как раз закончил плести последнее заклинание. Теперь осталось дождаться, пока оно выкачает из нас достаточное количество энергии. Ждать придется долго, и целитель все-таки расщедрился на объяснения. — Гном призвал силу гор, и, по-видимому, Рейгард ею и подзарядился, что было с его стороны крайне неосмотрительно. Хорошо еще большую часть силы он тут же потратил. Иначе бы лечение заняло гораздо больше времени.

"Если бы вообще дало какие-то результаты", — мысленно продолжил за лорда, который, изменив своим принципам, не стал нагнетать обстановку. С отрядом, и правда, был гном, но в тот момент меня больше волновало состояние Рея. Теперь уже поздно пугаться, но задержись мы на пару часов, боюсь, получили бы его частично окаменевшее тело.

— Надо будет провести еще один сеанс, — после долгой паузы лорд Дайанир снова подал голос, — желательно с кем-нибудь из ближайших родственников.

— Его мать сейчас в замке, — констатировал, пока еще не задумываясь, стоит ли леди знать, какая именно опасность угрожала ее сыну, и как она вообще перенесет эту процедуру. — Впрочем, можно вызвать кого-нибудь еще, если ритуал слишком тяжелый.

— Не стоит, леди Рилена вполне справится. Даже сильной усталости не почувствует.

Кивнул, давая согласие на участие леди в лечении, и откинулся в кресле, оставив бесплодные попытки скрыть усталость.

— А вот Вам стоит отдохнуть. Я подежурю. До своих покоев самостоятельно доберетесь?

Надо же, а я и не заметил, что сеанс уже закончен.

— Да, конечно, — низко поклонился, отчего в ушах тут же зашумело, — Спасибо, даэне.

За дверью меня ждал Хионэль, что, с одной стороны, позволяло надеяться, что в случае чего в коридоре меня валяться не оставят, а с другой — придавало сил: все-таки хлопаться в обморок на глазах у охраны было бы уже слишком.

Рухнув в кровать, я провалился в какую-то мутную полудрему, в которой мне почему-то привиделся лорд Дайанир, заставивший выпить какую-то горькую настойку. Перед тем как окончательно отключиться, я все-таки понял, что меня смущало, и даже успел спросить у целителя, зачем привлекать каких-то там родственников, если моя сила подойдет гораздо лучше. Глава рода я или кто, в конце концов? Кажется, мой вопрос лорда весьма позабавил, раз он в ответ лишь мило поулыбался.

Леди Рилена.

— Леди Рилена, у меня к Вам будет небольшая просьба.

Я и раньше не смогла бы отказать Лорду Дайаниру — мало кто смог бы — теперь же я с радостью ухватилась за возможность хоть как-то отблагодарить целителя, спасшего моего сына от страшной участи.

— Мне нужно отдохнуть. Состояние Рейгарда опасений уже не вызывает, но у меня есть еще один пациент, и оставить его совсем без присмотра я не могу. Я был бы Вам весьма признателен, если бы Вы с ним немного посидели.

Стоит ли говорить, что я, не раздумывая, согласилась оказать столь пустяковую услугу? Конечно, гораздо охотнее я бы посидела с Рейем, но, увы, закончив исцеление, в котором я выступала в роли проводника силы, Лорд Дайанир выставил меня из комнаты, где спал сейчас мой сын. Мое присутствие вроде как могло потревожить энергетические микро-токи.

Увидев "пациента", я на какое-то время лишилась дара речи, поэтому только и могла, что молча кивать, выслушивая инструкции целителя.

— … и, леди Рилена, делайте что хотите, но Повелитель должен выпить этот настой, когда проснется.

— Лорд Дайанир, подождите! Я… не уверена, что справлюсь. — Брать на себя такую ответственность было страшно. Заметив, что целитель недовольно нахмурился, шепотом пояснила. — Не поймите меня превратно, я от обещания не отказываюсь, но и взять на себя такую ответственность, я не могу… Все-таки я не целитель.

— Что ж, если Вы так беспокоитесь… думаю, Хионэль с удовольствием составит Вам компанию.

Зачем тогда вообще привлекать меня в качестве сиделки? Охранник справился бы с этой задачей ни чуть не хуже… С другой стороны, вряд ли мне выпадет другая возможность выразить айиту Ильгизару свою благодарность за то, что отыскал Рея.

— Лорд Дайанир… Могу я хотя бы узнать, что с Повелителем?

Все же, надо признать, моя паника была несколько преждевременной, вряд ли с ним что-то серьезное, иначе в Сальтаре было бы не продохнуть от засилья целителей.

— Хм… Можете, отчего ж нет? — Главный целитель хмыкнул, — Рея доставили ко мне почти моментально, но воздействие магии гор на организм уже началось, прибавьте сюда почти полное магическое истощение…

Могла бы и сама догадаться! В большинстве сложных целительских ритуалов непременно участвуют два целителя — один, более опытный, плетет заклинание и направляет силу, источником которой является второй маг.

— Но я же все это время была в замке?

— При всем уважении, леди, всего Вашего резерва вкупе с жизненной энергией не хватило бы даже на то, чтобы обратить начавшееся окаменение.

Растерянно кивнув целителю, опустилась в кресло рядом с кроватью. Никогда до конца не представляла себе всю мощь дара Повелителя, но, как бы то ни было, после ритуала он должен находиться на грани истощения.

С офицером, охраняющим айита Ильгизара, я лично не была знакома. Впрочем, сомневаюсь, что Летучий Мыш стал бы поддерживать беседу. Названный Хионэлем вообще будто бы растворился в комнате, и через какое-то время я забыла о его присутствии. Пролистав обнаруженную на столе книжку, поняла, что уже читала ее. Впрочем, мне и без чтения было о чем подумать. Хотя бы о том, чем руководствовался лорд Дайанир, когда оставлял меня здесь дожидаться пробуждения Повелителя. Больше чем уверена, что он будет недоволен, когда поймет, что целитель наслал на него целительный сон, вместо того чтобы искусственно восстановить резерв.

Сомневаюсь только, что мое присутствие как-то смягчит его гнев. Скорее всего, меня тут же выставят — благо охрана всегда под рукой. Не были мы никогда особо близки, другое дело — Арди, он в дяде души не чает. С тех самых пор как тогда еще совсем юный Ильгизар каким-то чудом смог отыскать Карлэ, потерявшегося во время снежной бури. Обеспокоенные родители мальчика связались со всеми знакомыми, в надежде, что их сыну хватило благоразумия не убегать в такую погоду в лес и что он просто сидит в гостях у кого-нибудь из друзей.

Увы, ничего утешительного от нас они не услышали — последний раз наши дети виделись два дня назад. Карлэ не хотел уезжать из столицы, но это ведь не повод для побегов, не так ли?

Арди так и не признался, что происходило с тех пор, как он тайком от взрослых, занятых поисками пропавшего ребенка, убежал во дворец, чтобы попросить помощи у могущественного дяди, которого видел-то всего раз в жизни — на представлении роду. Свято веря, что сын у себя в комнате видит десятый сон, я была, мягко говоря, удивлена, когда бесшумно появившийся на пороге гостиной офицер из личной гвардии Повелителя сообщил, что в настоящий момент Рей гостит во дворце и просит передать, чтобы я не волновалась. Сын вернулся только через день в компании того же офицера, несшего на руках бессознательного Карлэ.

— Не стоит волноваться, леди, ребенок всего лишь спит. Повелитель выразил надежду, что произошедшее останется в тайне. Придумайте сами, что Вы сообщите родителям мальчика. — Отнеся Карлэ в одну из гостевых комнат, Мыш тут же поспешил откланяться.

Друг Рея вернулся в семью, переехавшую тогда на север страны. Детская дружба постепенно сошла на нет, зато благодарность дяде переросла в крепкую привязанность, и с тех пор Арди был довольно частым гостем во дворце.

Как Ильгизару удалось найти мальчишку, которого он ни разу в глаза не видел, так и осталось их секретом. Но, когда Арди бесследно пропал, я ни секунды не колебалась, обращаясь за помощью.

Плотно сжатые губы, резкая складка даже во сне нахмуренных бровей, мраморная бледность… Не эльф — каменное изваяние. Увидев его с красными от слез глазами, я испытала самый настоящий шок. Когда ко мне наконец вернулась способность трезво мыслить, я само собой отмела версию, что пропажа кого бы то ни было могла до такой степени выбить Повелителя из колеи.

Смерть Главы — всегда потрясение для всего рода. Слишком многое от него зависит. Тот факт, что мальчишка, недавно справивший совершеннолетие, неожиданно стал главой древнейшего рода, конечно, мерк в сравнении с возведением на престол эльфа, не разменявшего даже первую сотню лет. Такое случалось впервые за всю историю Эльгардара. Лишившись в один момент и Повелителя, и своего Лорда, наш род — как, впрочем, и многие другие — готовился к тяжелым временам, но катастрофы так и не произошло.

С тех пор у нас было почти полвека, чтобы увериться: глава рода Кхалед не оставит родича в беде — будь то лорд или самый младший. Но… Сомневаюсь, что он оплакивал даже горячо любимую невесту.

Опять же не давал покоя этот таинственный ребенок из библиотеки… Никакие маскировочные щиты не могли заглушить зов родной крови: мальчишка с удивительными глазами и невообразимой прической был одним из рода Кхалед. Мог ли новый родич, пусть и столь необычный, быть причиной расстройства Ильгизара? Верилось с большим трудом.

Хотя, быть может, мы просто слишком привыкли отказывать Повелителю в праве испытывать хоть что-то кроме чувства долга. Было ли в те тяжелые для всей страны дни хоть кому-то дело до того, что чувствовал осиротевший парнишка? А ведь ему тогда было не намного больше, чем сейчас Рею.

Повелитель.

За что лорд Дайанир меня так ненавидит? Размышления на эту волнительную тему ни к чему не привели — за четверть часа после пробуждения, которое я, правда, счел нужным скрыть, леди Рилена так и не выразила желания покинуть мои покои.

Мысленный допрос Хионэля расставил все по своим местам, и с каждой минутой идея выставить леди казалась мне все более и более заманчивой. Всего-то и нужно, что приказать охраннику попросить Рилену удалиться…

— Леди Рилена, я Вас внимательно слушаю.

Краем глаза заметил, что эльфийка вздрогнула и уронила книгу, которую я безуспешно пытался прочитать уже второй месяц.

— Айит Ильгизар, лорд Дайанир просил Вас выпить этот настой.

— Просил?

О, я прекрасно представляю, в какой примерно форме выражалась эта просьба. Ну, раз лорд Дайанир просил… Сел в кровати, мимолетно отметив, что сил раздеться у меня вчера не нашлось. Принюхавшись, убедился, что мне предлагают давешнее пойло, из-за которого я все на свете проспал. Я и не ждал, что целитель восстановит меня за четверть часа как в прошлый раз — он и сам устал не меньше меня — но усыплять меня подобным образом было как минимум противозаконно.

— Как Рейгард? — Разведка уже донесла, что лорд Дайанир вместе с леди завершили лечение Рея.

— Сейчас он спит.

Значит, не одному мне так повезло. Лорд всех без разбору усыпил, чтоб не дергались. Отставил чашку, так и не выпив ни капли.

— Айит Ильгизар, позвольте выразить Вам благодарность за то, что спасли Рейгарда, — эльфийка присела в низком реверансе. — Лорд Дайанир рассказал, что Вы сделали для него.

Отрывисто кивнув, спустил ноги на пол и попытался нашарить сапоги. Если леди оскорбляет подобное поведение… Что ж, в следующий раз не будет столь бесцеремонно врываться в мои покои. Хотя… эльфийка-то как раз ни в чем и не виновата.

— Айит Ильгизар, могу я обратиться к Вам по делу рода?

Потрясающая женщина! Нашла время и место для обращения с подобными просьбами.

— Я Вас слушаю, — похоронив мечты о ванной, я обосновался в кресле — дела рода за минуту не решаются.

— Сегодня в библиотеке я познакомилась с одним ребенком. Я не знаю, кто он. Он представился коротким именем, возможно, не почувствовал родную кровь.

Отлично, вот и ответ на давно занимающий меня вопрос: если уж леди Рилена что-то такое почувствовала, никакие щиты не помешают старшим лордам Кхалед распознать в Иллирэне моего наследника. До сих пор-то его видел только Рейгард, который, приняв самое непосредственное участие в ритуале по принятию в род, не мог точно сказать, будет ли Иллирэн с замаскированной аурой восприниматься как родственник другими членами нашего рода.

— Вот как? И как же он назвался? — мне и в самом деле было любопытно, как повел себя брат в обществе незнакомой дамы.

— Ли, — надо же… — Он ведь у людей воспитывался?

— Это имеет значение? — Разговор, который поначалу воспринимался как повинность, становился все более и более интересным. Конечно, мнение рода не могло повлиять на мое отношение к брату, но для всех было бы лучше, если бы родичи спокойно приняли прошлое Иллирэна.

— Конечно, имеет. Хотя бы потому, что сказки детям обычно читают, а не дают в руки словарь и книжку.

Чего-чего, а обвинений в неправильном воспитании "ребенка" я уж точно не ожидал. Представляю, какова была бы реакция, если я бы вдруг удумал почитать ему на ночь сказку.

— Ли уже назначен официальный опекун, или этот вопрос еще будет подниматься на совете?

Мысленно поморщился: на нем что, написано, что он сирота? Представил, как со стороны должен был выглядеть одиноко сидящий в библиотеке пятидесятилетний подросток, и мысленно вздохнул.

— Если решение еще не принято, я готова взять его на воспитание. — Эльфийка мечтательно улыбнулась, — Бесподобный ребенок… Рейгард, конечно, постарше, но думаю, они подружатся, так что скучно ему не будет.

Я уже понял, к чему клонит леди, что немало способствовало сохранению невозмутимого вида. Как она заговорила бы, узнав, что этот "бесподобный ребенок" пытался убить ее сына?

— Этот вопрос уже решен. Скоро я представлю его роду, возможно, даже на ближайшем совете.

— О, — эльфийка почтительно склонила голову, но от меня не укрылась ее понимающая улыбка.

Мысленно хмыкнул, представив, какие выводы она сделала — традиционно ребенка роду представлял официальный опекун или… один из родителей.

— С Вашего позволения я пойду?

Леди наконец-то удалилась, напоследок все же попытавшись выполнить поручение целителя. Все так же безуспешно. Стоило ей скрыться, и коварный настой был безжалостно вылит в канализацию.

— Повелитель, Вы уже встали? — "искреннее" удивление лорда Дайанира лишь придало решимости разобраться с целителем, не считающимся с интересами своих пациентов.

— Лорд Дайанир, я попрошу Вас впредь сообщать мне о подобных последствиях лечения.

— Как Вам будет угодно. — Целитель чуть заметно поклонился, — Мы завершили лечение лорд Рейгарда, сейчас он в полном порядке, правда, проснется еще не скоро. Кстати, позвольте выразить Вам свое восхищение. Видел сегодня Вашего брата — Вам действительно удалось достичь потрясающего результата в чистке его ауры.

— Я решил снять браслеты, — я немного помолчал. — Никаких изменений за последние два дня.

Покровительственная улыбка медленно исчезла с лица целителя. Лорд смерил меня серьезным, изучающим взглядом, будто не он в прошлый раз убеждал меня, что затраты энергии несоразмерны ожидаемым результатам, а потому нет смысла продолжать лечение в том же духе.

— Ильгизар, я тебя предупреждал, что одной только магией вернуть ауру к исходному состоянию невозможно. Результат и так превосходит самые смелые ожидания. Я бы предложил защитить магистерскую, но…

Магистерскую, как же. Какая аура была у Иллирэна, когда мы с ним только "познакомились", а сейчас… зря только продержал брата в браслетах.

— Раз уж мы договорились… доношу до твоего сведения, что если ты все же откажешься добровольно выпить снотворное, мне придется применить более радикальные способы лечения.

Бесполезно что-то доказывать магу, способному вырубить тебя, просто пожелав этого. А когда все эти противоправные действия еще и прикрываются священным долгом Главного целителя обеспечить стране трудоспособного правителя… Пару часов на общение с братом — вот и все, что мне удалось выторговать у решительно настроенного лорда. Ровно через два часа сработает столь милостиво отсроченное заклинание, так что лучше мне к тому времени быть уже в кровати. Ловить меня по всему Эльгардару, чтобы выполнить свою миссию, целитель явно не собирался.

Предупредив Тиррелинира, что времени у меня в обрез, выслушал предварительный отчет о расследовании похищения Рея, и, надо сказать, он меня не порадовал — в деле оказались замешаны не только гномы. Тиррелинир уже успел посетить место, где прятали Рея, но выяснить, кто использовал давно заброшенный дом как тюрьму, пока не удалось. Подрывная работа гнома уничтожила все следы, включая магические.

Сам подрывник на контакт шел неохотно, на все вопросы отделывался односложными ответами. Впрочем, и без его показаний было ясно, кто поднял на воздух временное место заключения и кто накачал Рея опасной силой.

Другое дело, что гном больше походил на того самого гипотетического заложника, чем на похитителя, так что его на время оставили в покое, разместив под усиленной охраной подальше от гор. Рейгард очнется, там и решим, что делать.

Несколько неожиданным для меня оказалось сообщение о прибытии делегации подгорных жителей. Бывшие заложники полным составом давно уже у нас, потому я, к тому же толком не пришедший в себя после сомнительных методов лечения, практикуемых лордом Дайаниром, и думать забыл, что время, отпущенное гномам, истекло. И в любом случае — знает старейшина, что Рейгард уже у нас, или даже не догадывается об этом — он должен был как-то отреагировать на мой ультиматум.

— Подождут до завтра. — Теперь, похоже, наша очередь трепать им нервы.

Я и так потратил уйму времени, пытаясь по-быстрому разделаться с самыми важными делами, чтобы потом уже спокойно пообщаться с Иллирэном.

— Добрый вечер. — Появление брата застало меня за изучением последних сводок. — Мне сказали, что…

— Да-да, заходи, я уже закончил. — Спрятав бумаги в стол, с удовольствием встал и прошелся по кабинету, оттягивая неловкий момент. — Мы с лордом Дайаниром посовещались и решили, что в браслетах больше нет необходимости.

— Правда? Дайанир мне ничего не сказал… — он скорее удивился, чем обрадовался, и глаза его не спешили менять цвет, что обычно выдавало смену настроения.

— Да, я знаю. Ты позволишь? — подошел ближе.

— А? Да… Конечно, — растерявшийся было брат тоже сделал шаг навстречу и протянул вперед обе руки. Дождался, пока я сниму наручники, и тут же отступил назад, на ходу растирая запястья, словно браслеты доставляли ему физическое неудобство.

Убрал их с глаз подальше — и брата раздражают, и мне напоминают о неудавшейся затее. Срывы ему, конечно, больше не грозят, да и аура теперь вполне подходит обычному эльфенку пятидесяти лет, но что бы лорд Дайанир не говорил, я с трудом мог скрыть разочарование.

— Вчера я… — Иллирэн первым подал голос после неловкой паузы, порядком уже затянувшейся — я знаю, в аллергии ничего смешного нет, просто я как-то не предполагал, что такое вообще возможно и…

— Ничего страшного. — Нашел из-за чего переживать, я уже и думать об этом забыл. — Ты ведь не знал.

— А Дайанир знает? Неужели ничего нельзя сделать? У меня в детстве на что только аллергии не было, и то вылечили, а тут…

— Можно. — Знаю, сейчас надо мной в очередной раз посмеются… что может не так уж и плохо. Все лучше, чем впадать в очередную депрессию. Как ни странно к моей "проблеме" отнеслись вполне серьезно. Иллирэн недовольно нахмурился, потом поднял на меня глаза и без тени улыбки голосе сказал:

— Я, конечно, должен был предупредить, но… Ильгизар, надо было не иммунитет отключать, а сразу рассказать, в чем дело.

Брат явно не ожидал такой реакции на свою отповедь, но я ничего не мог с собой поделать: расплылся в совершенно, как я подозреваю, идиотской улыбке, чем, кажется, несколько его напугал. Правда, через минуту он уже и сам вовсю улыбался, прознав, что перепало котенку после пятиминутного общения со мной.

— Я тут подумал… не стоит больше звать меня Иллирэном. Лучше Рэном. Лириниэля и так ведь можно сократить?

Кивнул, соглашаясь на все что угодно, пребывая в смутно знакомом состоянии эйфории. Иллирэн что-то еще говорил, но сознание выхватило лишь один вопрос:

— Ты ведь не будешь ругать Сариэла, правда?

Надо бы, хотя бы за то, что пустил к нему посторонних, но так уж и быть не буду, раз он просит. Только… Кажется, брат об этом узнает чуточку позже, потому что время, отпущенное мне лордом, незаметно истекло.

Четвертая часть

Глава 1

Повелитель.

С каждым днем лорд Дайанир набирает все больше и больше рекрутов с одной единственной целью: не допустить меня к делам государственным. Тянет на заговор, минимум на саботаж, но… подозреваю, целителю просто доставляет удовольствие наблюдать за моими тщетными попытками отстоять право на бодрствование.

В отличие от вчерашней сиделки присутствие братишки не ощущалось как нечто чужеродное, потому я немало удивился, обнаружив в своем кресле кокон, свитый из одеяла, и торчащую из него пеструю макушку. Не спит, но мое пробуждение по счастью осталось незамеченным, и я мог спокойно проверить ауру брата, да и настроение его заодно. Без браслетов эта процедура отнимала на порядок больше времени и сил, но я, кажется, слишком долго контролировал состояние брата таким образом, чтобы разом отказаться от этой, в общем-то, весьма полезной привычки.

Обида, растерянность, раздражение и злость — взрывоопасная смесь. Проблему можно было бы решить с помощью простенького заклинания, что, увы, было строжайше запрещено лордом Дайаниром. Иначе, период отвыкания от постоянной энергетической подпитки может растянуться до бесконечности. А так… позлится пару дней на всех, кто будет иметь неосторожность попасться ему на глаза, и успокоится.

— Доброе утро. — Тот факт, что меня попросту проигнорировали, ни капельки не обескураживал. Что поделать если у меня до неприличия хорошее настроение, а энергия буквально бьет через край? И, кажется, я догадываюсь, кому этим обязан. — Иллирэн, что-то случилось? — Не зная, как трактовать невнятное шевеление вороха одеял, решил уточнить. — Тебя кто-то обидел?

— Никто меня не обижал. Сам кого хочешь обижу. — Братишка зло сверкнул глазами из-за растрепанной полосатой челки. — Сариэла затерроризировал, с Дайаниром поссорился, а Кирриэль… Кирриэлю так, за компанию досталось.

Чтобы злиться на меня, ему и так повода придумывать не надо было, а я ко всему прочему умудрился еще и не уследить за временем и отключиться во время разговора.

— Я тебе вчера не успел сказать насчет Сариэла… По всем вопросам, напрямую не касающимся твоей безопасности, охрана отчитываться будет только перед тобой, так что можешь по этому поводу не беспокоиться.

— Угу, если меня вообще кто-то захочет охранять… — хмыкнул, скривил губы… — Тебе тут эликсир оставили. Выпьешь? — Из-под одеяла высунулась рука, сцапала бокал, стоящий на столе, и протянула его мне.

Требовательный тон несколько покоробил, но скрыть это не составило большого труда, а вот почти безотчетное желание принюхаться к мешанине лорда Дайанира пришлось давить изо всех сил. Братишка и так дружелюбия не излучает, не стоит лишний раз его провоцировать.

— Если я попрошу тебя никуда сегодня не ходить и остаться в кровати, ты, конечно, все равно отправишься по делам? — буркнул брат, дождавшись, пока я допью лекарство.

Откровенно плохое настроение не мешало стихийному дару работать. Напротив! Не успел я ответить, как уже был готов повторить свой вчерашний подвиг: отключиться без предупреждения посередине фразы — и настойка целителя тут совершенно не причем.

— Подождешь минутку, ладно? Я сейчас.

Как бы ни была хороша ванная, послужившая мне временным убежищем, у нее был один существенный недостаток: рано или поздно из нее придется выходить. Убедившись, что выгляжу я вполне бодро, решительно дернул ручку двери и не без разочарования обнаружил, что моральные приготовления пропали впустую — Иллирэн уже ушел.

Предупредить что ли его учителя? А то ведь как всегда переусердствует с требованиями.

— В одной чудной солнечной пустыне жили-были карлики. Жили — не тужили, пока однажды не постигла их беда: пробудился от многовекового сна каменный великан… — Задумавшись, я не сразу сообразил, к чему Тиррелинир вместо доклада мне сказочку с утра изволит рассказывать. На произвол лорда Дайанира друг в лучшем случае просто закрывал глаза, обычно же — подшучивал по этому поводу при каждой удобной возможности.

— … и был беспощаден он в злобе своей. Три дня и три ночи летели маленькие ручки-ножки во все стороны, прежде чем утолил он жажду разрушения. — Потрясенное молчание на том конце связи было мне лучшей наградой. А вот нечего тут надсмехаться. Пусть младших своих ловит и им сказочки рассказывает, леди Рилена очень рекомендовала. — Рейгард уже проснулся?

— Давно, я уже успел с нашим "узником" пообщаться и вернуться. Сидим вот, тебя ждем.

— Сейчас буду.

— Скажу карликам начинать бояться.

Иллирэн.

Похвалы учителя было явно недостаточно, чтобы поднять мое настроение, упавшее еще вчера вместе с неожиданно рухнувшим Ильгизаром. Глубокий обморок эльфа меня не на шутку испугал, объяснение прибежавшего охранника шокировало, а недоуменный вопрос тут же призванного Дайанира — "а что это он такой довольный?" — стал тем камешком, чье падение спровоцировало сход лавины.

Я не успокоился, пока не высказал все, что думаю о столь сомнительных методах лечения, а мыслей по этому поводу у меня было ой как много. Ну, правда, Ильгизар ведь мог, падая, об косяк или об край стола головой удариться! Да мало ли что могло случиться… Разве ж так можно? И вообще, где он раньше был, зачем было дожидаться истощения? По горячим следам досталось бы и Повелителю, но он как ни в чем не бывало сопел в две дырки, вполне себе довольный жизнью.

Конечно, мне потом было стыдно. Если уж меня без конца подзаряжали, то на родного племянника Повелитель энергии тем более жалеть не стал, и ставить ему в вину, что он истратил слишком много силы, нельзя, но я все равно злился и ничего не мог с собой поделать.

Легкость, с которой Дайанир самоустранился, свалив дальнейшую заботу о здоровье Повелителя на меня, явно свидетельствовала о том, что беспокоиться, вообще-то, уже не о чем.

Сутки отлежится и будет как новенький… Размышляя, как бы так уговорить Ильгизара выполнить предписания целителя, я поневоле задумывался, что не так уж Дайанир был не прав. Как иначе-то его в кровати удержишь?! С час я на полном серьезе обдумывал, не сварганить ли ему хитрое снотворное по дедовскому рецепту, но потом решил, что таких вольностей мне не простят. Да и потом, мало ли как оно подействует на и без того ослабленный организм? Я в магических истощениях не силен. Хотя… надо признать, три года назад меня такой пустяк точно бы не смутил.

Сиделка из меня вышла аховая — окопавшись в кресле возле кровати, я почему-то очнулся в гостиной на диване.

— Ваше Высочество, Вы уже проснулись? — Пока я сонно хлопал глазами, пытаясь выпутаться из одеяла, Кирриэль включил торшер, и я, наконец, понял, где нахожусь. — Боюсь, Ваш ужин уже остыл. Заказать Вам новый или этот подогреть?

— Почему Вы меня не разбудили?! Повелитель еще у себя? — По крайней мере, настой я в него влить должен был! А то хорош из меня получается целитель: и "конкурента" из замка выжил, и сам его пациентов никак не лечу.

— У себя, и раньше чем через четыре часа не проснется. Так что Вы можете спокойно поспать, я Вас разбужу.

— Вы точно уверены? — Зачем тогда, спрашивается, меня посадили его караулить?

— Лорд Дайанир так сказал.

О, ну если Дайанир так сказал, тогда конечно! Причин для беспокойства нет!

— Можно подумать, лорд Дайанир ошибаться не может!

— Не может, — Кирриэль улыбнулся так, будто я глупость несусветную сморозил.

— Целитель он, конечно, замечательный, кто ж спорит?! Просто я глупый и ничего в этой жизни не понимаю, а то, что Повелитель ни с того ни с сего глаза закатывает и сползает по стеночке — это так и надо! Переутомился немножко, выспится — и все пройдет.

— Ваше Высочество, я понимаю, Вы испугались, но ничего страшного ведь не случилось. — Кирриэль, конечно же, принял сторону родственника. Плевать, что тот с ним в свое время обошелся далеко не по-родственному.

— Что это? — Странный какой-то у этого чая привкус… С подозрением принюхался.

— Чай, — Ну-ну, не заваривай я на днях подобный чаёк Повелителю, и не подумал бы даже, что Кирриэль, может, обманывать меня. Не с таким честным лицом уж точно. — Вам не нравится?

— Да нет, почему же… Нравится. Вы ведь меня, если что, поймаете? А то я не такой везучий как некоторые, приложусь ведь обо что-нибудь обязательно.

— Это обычный чай. — Кирриэль вполне дружелюбно улыбнулся, словно бы и не заметив моего ворчания.

— Ага, успокаивающий… и сны после него хорошие должны сниться, как же.

— Простите? — Кирриэль не разобрал, что я там бурчу, но повторять всякие глупости настроения не было, и я махнул на него рукой. Лучше забаррикадируюсь у Ильгизара — ему все равно, что я тут несу, он спит — а то, чую, все же не удержусь, приплету неприглядную сцену с участием Дайанира и Кирриэля. Пожалею ведь потом.

Ну и зачем вообще было делать этот дурацкий перерыв? Отзанимались бы уже, да и ладно. А то сижу тут с дурацкой книжкой "Рассказы для самых маленьких" и вспоминаю, кого я еще не успел за сегодня обгавкать. От Повелителя я еще вовремя сбежал, а то бы обязательно не сдержался. А ведь было время, когда я наивно полагал, что день, когда с меня наконец-то снимут позорные браслеты, будет, пусть и не самым счастливым в моей жизни, но на праздник точно потянет.

Повелитель.

Рейгард иногда хуже ребенка, честное слово. С пеной у рта доказывает Тиррелиниру, что, даже если гном все лишь "выполнял условия договора", все равно он его спас. Впрочем, послушать их "пикировку" было интересно — сам я пока до конца не определился, как относиться к действиям гнома. С одной стороны, не сними он браслетов, нашего прибытия Рей мог просто не дождаться, даже если бы чудом выжил после обвала здания. С другой — помощь гнома чуть не обернулась для моего племянника еще более страшной смертью.

— И все же, лорд Рейгард, смею Вас заверить, если бы горный разведчик счел, что Вы ему действительно что-то должны, Вы бы это почувствовали.

— Лорд Тиррелинир, если я не ощущаю "долга жизни", это не значит, что я не могу испытывать простую благодарность.

Не значит. "Долг жизни" — весьма специфическое явление, далеко не всегда предполагающее искреннюю благодарность. И наоборот.

Лишенный Дара мог рассчитывать на уплату "долга жизни", только если спасенный добровольно принесет соответствующую клятву. Впрочем, применение магии для спасения чьей-то жизни тоже не гарантировало его возникновения. Долг неизбежно возникал лишь в одном случае: если маг разделил с умирающим жизненную энергию, то есть не только потратил весь резерв, но и рисковал своей жизнью. Такое случалось не так уж редко, но в большинстве случаев в роли спасителей выступали целители, которые при посвящении давали особую клятву, заранее отказываясь от таких долгов.

В уплату маг мог потребовать все, что угодно, за одним исключением: долг жизни нельзя оплатить чужой жизнью. Цену редко назначали сразу — живем мы долго, и тратить такую возможность попусту как минимум неразумно.

Само явление долга жизни к классическому Дару никакого отношения не имеет. Это магия самого мира, что несомненно играет на руку неклассическим магам, вроде того же горного разведчика. Но раз Рей ничего подобного не ощущает, значит, и беспокоиться не о чем. Уж с благодарностью своей он и сам как-нибудь разберется. Хотя… иногда проще ощущать себя должным.

— Доброго утра, — не стал дожидаться, пока меня заметят, и решил обнаружить свое присутствие.

— Доброго утра, айит Ильгизар. — Племянник тут же обрадовано подскочил, тогда как Тиррел ограничился небрежным кивком, попутно бросив смеющийся взгляд в сторону более эмоционального Рейгарда.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, спасибо. — Рей оглянулся на Тиррела, намекая, что хотел бы поговорить со мной с глазу на глаз.

— Пойду что ли, телепортистов пну. — Друг сегодня был на редкость благодушен, раз не стал дожидаться просьбы ненадолго нас оставить. Вспомнив разве что не булькающего от раздражения брата, я решил, что все-таки закон равновесия существует. — Ильгизар… — Тиррелинир выдержал долгую паузу, — Если когда-нибудь свершится чудо и страна дождется от тебя наследника… — Похоже, с выводами я все же поспешил, — сделай одолжение: не травмируй детскую психику, не рассказывай ему сказки.

— Мать уже видел? — Рейгард поспешно и, как мне показалось, несколько затравленно кивнул. — Сильно влетело?

— Она просто волновалась. — Племянник виновато улыбнулся. — Айит Ильгизар… Я хотел сказать спасибо и… Мне жаль, что из-за меня Вам пришлось… — достаточно было нахмуриться, чтобы племянник перестал нести ахинею.

— Будем считать, что последнего я не слышал. И вообще, боюсь, в сложившейся ситуации мне больше пристало выражать подобные сожаления. — В конце концов, не будь он моим близким родственником, кому бы пришло в голову его похищать?

— Прошу прощения, айит Ильгизар, но, боюсь, я тоже недослышал, что Вы только что сказали.

Усмехнулся в ответ на его хитрую улыбку.

— Я говорю: от официальной охраны ты теперь не отвертишься.

Увидев, как вытянулось лицо Рея, не ожидавшего от меня такой подлости, не стал себя сдерживать и рассмеялся. Уж в компании племянника я могу позволить себе немного расслабиться.

В сравнение с прошлой эта встреча с гномами обещала стать приятной беседой — для нас, разумеется — все заложники освобождены, предположительно родственник старейшины у нас… Задерживать его дольше необходимости никто не станет, хотя бы потому, что Рейгард за него просил, но гномы-то этого не знают. В общем, все складывалось как нельзя лучше, и моя искренняя нелюбовь к гномам несколько поугасла.

— Ильгизар, ты на старейшину аркана смерти случайно не цеплял? — Что ж сегодня за день такой? Стоит только о ком-то хорошо подумать, как они сразу же спешат меня разочаровать. Расслабишься вот так на минутку… — Тогда у нас небольшая проблема.

Стоящий по правую руку от старейшины гном под моим взглядом заметно вздрогнул, а вот старейшина и бровью не повел. Словно плевать ему и на "аркан смерти", о котором он не мог не знать, и на трон свой, и на пропавшего родственничка, если Тиррел, конечно, не ошибся. Явно ведь переживает не лучшие времена, иначе бы таких слабонервных в его свите не было. Увы, от меня незадачливый гном сочувствия сейчас вряд ли дождется.

— Проследить поводок успеете? — Сам гном нам уже ничего не расскажет, даже если предъявить ему заложника: просто не успеет. Жаль, мне было бы очень интересно послушать о похитителях Рея.

— Можно в принципе попробовать удержать его на грани, но гарантий, что он не прикажет жить раньше времени, нет. В принципе, ему что так, что эдак не жить… Тянуть?

Выследить мага, державшего аркан, в принципе несложно: достаточно нащупать "повод" и потянуть его на себя. Увы, поскольку он рассеется вместе со смертью жертвы, можно не успеть определить, откуда он идет, и нить, ведущая к шантажистам-похитителям, будет потеряна.

— Подожди.

Между делом ответил старейшине на пространственные приветствия, чем спровоцировал новый поток словоизвержения. Мне даже интересно стало, насколько гном может растянуть церемонию начала переговоров. Боюсь только, следящему за ним шантажисту это надоест раньше меня. Исчезновение заложников было трудно не заметить — наш гном наделал много шуму. Но раз старейшине до сих пор сохранили жизнь, значит, все еще надеются от него что-то получить, а он все тянет: устроил тут спектакль одного актера…

— Лорд Дайанир, — Связь с целителем долго настраивать не пришлось — нужный амулет с недавних пор у меня всегда под рукой, — Вы мне нужны.

— Три минуты. — Что ж, надеюсь, у гнома они есть.

— Мы занимаемся благотворительностью? — Тиррел поначалу скептически отнесся к моей идее. Понятно, что гномы нам и так уже задолжали, а с самого старейшины много не получишь. — Хотя… — Друг таки ухватил мою мысль, и, судя по довольным интонациям, она пришлась ему по душе, — парочку горных мастеров к нам в штат с него стрясти можно.

— Повелитель, прежде чем мы перейдем к делу, позвольте преподнести Вам небольшой подарок. — Гном бросил на меня неопределенный взгляд и подал знак одному из своей свиты.

Вокруг меня одновременно возникло сразу три щита — не одному мне показались подозрительными столь "своевременные" подарочки.

— Прошу Вас. — Старейшина с поклоном передал мне открытый ларец с каким-то невзрачным камушком.

— Что это? — Я не спешил принимать странные дары, пусть ничего подозрительного и не заметил, даже прислушавшись к миру. Обычный кусок горной породы, никакой магии.

— Этот камень достали из самого сердца гор.

Бросаю незаметный взгляд в сторону специалиста по горному региону и тут же получаю мысленный отчет: нам только что оказали "великую честь". Трактовать такой дар можно двояко: в военное время — как предложение перемирия, в мирное же — как просьбу о помощи. Все это, конечно, весьма любопытно, но не слишком ли гном перемудрил со своими намеками?

— Боюсь, мы не сможем отдарить Вас чем-то равнозначным, — Разве что листик из старого леса принести… Вот бы он посмеялся, узнав, как нас облагодетельствовали гномы. Надо же, какая честь! Камешка завалящего не пожалели. — Но, мы, безусловно, оценили честь, оказанную нам горным народом, и, пусть мы пока не в силах закрыть глаза на все предыдущие оскорбления, нанесенные нам, должны признать, что они сильно померкли в свете этого дара.

Увы, шантажист, приглядывающий за гномом, не оценил моей сентенции, заподозрив что-то неладное, или наоборот, так впечатлился, что решил избавить гнома от дальнейшего унижения. Как бы то ни было, старейшина не стал дожидаться, пока его избавят от смертельного заклинания: неожиданно захрипел и, неприглядно выпучив глаза, медленно осел на пол.

— Я его держу. — Я вздрогнул, не заметив появления лорда Дайанира. — Лорд Тиррелинир, у Вас есть пять минут.

Смотреть на бьющегося в агонии гнома было не самым приятным занятием, и я мысленно связался с лордом Альевиром, чтобы обсудить с ним текущие дела. Кстати, вечером надо будет, наконец, провести ритуал, обеспечивающий брата личной охраной, а то так и буду откладывать его до бесконечности.

Свите старейшины до своего главы не было никакого дела. Они не попытались хоть что-то предпринять и, сбившись в кучку, что-то в полголоса обсуждали, предоставив лордам делать с их правителем что угодно.

— Готово, — Тиррелинир поймал конец аркана.

— Господа, среди присутствующих есть целители, горные мастера или хотя бы разведчики? — Лорд Дайанир хмыкнул, не дождавшись от гномской делегации ни одного положительного ответа. — Тогда будьте добры, освободите помещение.

Гномы, может, и рады бы были покинуть тронный зал, но послушаться "простого" целителя им не давали то ли природная спесь, то ли вполне справедливые опасения, что столь вопиющее нарушение этикета может выйти им боком.

Надо признать, выглядел лорд Дайанир несколько затрапезно… или живописно, это уж как посмотреть: халат, полностью скрывающий дорогую одежду, был расцвечен пятнами сомнительного происхождения, волосы собраны в простой хвост. Разряженным в пух и прах гномам он особого доверия, похоже, не внушал. Однако стоило мне намекнуть, что с ними продолжать переговоры никто не намерен и их больше не задерживают, тут же откланялись и разбрелись по гостевым покоям.

— Повелитель, гном, вытащивший Рейгарда, еще здесь? Пусть пригласят его сюда. Поддерживать жизнь я могу еще долго, но вот за восстановление энергетических потоков, пожалуй, не возьмусь.

— Ну, дед, ты даё-е-шь!

Все-таки внук… и, похоже, он не сильно обрадовался, обнаружив старшего родича лежащим без сознания посреди тронного зала. Гном обвел равнодушным взглядом всю нашу компанию, ни на ком подолгу не задерживаясь. Наконец, он разглядел в замызганном целителе родную душу и счел его наиболее подходящим собеседником.

— Ты случаем не знаешь, чего они от меня хотят? — Гном не утруждал себя соблюдением хоть каких-то правил приличия.

— Вашему родичу нужна помощь, разве это неочевидно? — Тиррелинир, закончивший мысленную раздачу ценных указаний своему отделу, тут же принялся пристраивать гнома к делу.

— А он мне точно за это спасибо скажет? — Да… с родственниками старейшине повезло не намного больше, чем с "соратниками".

— Лорд Тиррелинир, — сейчас по неоднократному обкатанному сценарию мой выход, — Пригласите кого-нибудь из свиты грайдэхарга. Пусть засвидетельствуют, что господин горный разведчик отказался лечить сородича. Мы снимаем с себя ответственность за дальнейшую судьбу главного старейшины.

— Приглашайте, — гном равнодушно пожал плечами. Парочку коротышек в костюмах побогаче тут же отловили и под чутким руководством Тиррела доставили к нам. Внук старейшины недоуменно хекнул (видимо, до этого счел мои слова блефом), задумчиво почесал бороду, от чего свитские недовольно скривились. — Ладно, я на вас посмотрел, вы на меня посмотрели, всего хорошего.

Внук явно пошел не в дедушку. Впрочем, что возьмешь с вольного разведчика?

Мрачно буркнув что-то себе под нос, гном медленно подошел к деду, присел рядом с ним на корточки, снова почесал бороду. Поднял мой "подарок", выпавший из ларца, покрутил его и зачем-то положил на живот лежащего гнома, хмыкнул.

— Тележка найдется? Любая, лишь бы невысокая и прочная. И веревок бы мне еще… — гном, прищурившись, окинул критичным взглядом лежащее на полу тело и уточнил, — подлиннее.

Требуемое доставили достаточно быстро, и гном с помощью слуги водрузил деда на платформу на колесах, о первоначальном предназначении которой оставалось только догадываться. Отошел, полюбовался на получившуюся композицию, недовольно поморщился, вернулся, сложил ему руки на животе, вложил в них мой камешек и вроде бы на этот раз остался доволен.

— Все, целитель, можешь, отпускать, — из рук старейшины брызнула каменная крошка, и на наших изумленных глазах тело его стало окаменевать. Кажется, сказочка Тиррела оказалась пророческой. Только с размерами он слегка промахнулся — гном до великана не дотягивает… Самую малость. — Через пару дней можно будет будить. Только вы уж с ним поаккуратнее что ли… — Гном закончил вязать узлы, надежно прикрепив родича к тележке. В заключение он что-то буркнул уже на гномьем, но перевод не заставил себя долго ждать: "Дед меня убьет".

— Я за ним присмотрю.

На месте гнома я бы не стал с такой легкостью доверять родича лорду Дайаниру, но нашему несостоявшемуся заложнику и возразить-то толком было некогда. Тиррелинир, обрадованный, что объект начал сотрудничать тут же утащил его из зала, обещая кое с кем познакомить.

— Кто на этот раз? — спросил, когда в зале остались лишь мы с лордом Дайаниром да окаменевший гном. — Лягушки?

— Да нет, — лорд Дайанир поморщился и, махнув рукой, все же стащил халат, — лягушек эти давно уже сдали… — Ну да, стал бы он участвовать в опытах младшекурсников. — Спасибо, что пригласили, весьма познавательная была операция. Версия, что во время второго магического катаклизма, гномы отсиделись на нижних уровнях своих шахт, больше не кажется мне такой привлекательной.

— Думаете, что они просто на время окаменели?

— Вполне возможно… Удивительно стабильный фон, и в первом приближении окаменевший гном не подвержен магическому воздействию… Вы не против, если я немножко с ним поковыряюсь? Внук его моих экспериментов не заметит. А даже если и заметит… мы не хуже некоторых прикидываться умеем. — Заметив мое недоумение, целитель пояснил, — Он ведь не просто так ходил тут кругами: настраивался на камень, ну и нас заодно развлекал, чтобы мы поменьше внимания на его манипуляции обращали. Только во время ритуала он все равно слишком раскрылся… — Дайанир довольно улыбнулся. Если не покопаться у гнома в голове, то заклинание рассмотреть, наверняка, ведь успел. Я даже щели в защите гнома не заметил, а он говорит "слишком раскрылся". Поневоле себе нерадивым студентом ощущать начинаешь. — Ну так что, я посмотрю?

Пожал плечами, если лорду Дайаниру интересно, почему нет? Чем больше мы знаем о своих соседях, тем крепче наша "дружба".

— Кстати, как там Ваш брат? Сильно ругался?

— Скорее переживал, что всех разобидел и теперь никто его, вроде как, видеть не захочет.

— Какие глупости. Я надеюсь, Вы его разубедили?

О, я бы посмотрел, как бы он на моем месте убеждал упертого как ослик брата, который к тому же пребывает в скверном настроении, неосознанно ощущая, что доступ к энергии ему перекрыли.

— Лорд Дайанир, мне срочно нужен амулет, защищающий от стихийного целительства. Вы такой сможете сделать?

— А зачем? Между прочим, благодаря Иллирэну Ваше восстановление сократилось на целых два дня, а Вы не цените.

— Не успеваю. Он усыпляет меня раньше.

— Ах вот в чем дело… Ну тогда все очень просто: высыпайтесь, хотя бы изредка, и у него даже мыслей таких не возникнет. — Наивно было надеяться, что лорд согласится помочь. — Я уже говорил, что этот феномен слишком плохо изучен. Так что защиту обещать не могу, а вот на практическом исследовании его дара настаивать буду.

Не уверен, что такая перспектива меня очень радует. С одной стороны, знать, что именно представляет собой дар брата, действительно необходимо для его же безопасности. С другой — что-то не хочется делать из брата подопытного кролика.

— Я надеюсь, прежде чем проводить на моем брате какие-то эксперименты, Вы согласуете их со мной. — Целитель, увлеченно рассматривающий условно живую статую, рассеяно кивнул. — Лорд Дайанир! — Целитель мог позволить себе многое, но бесцеремонного вторжения в дела моей семьи я не потерплю. Будь он хоть трижды другом Рэна. — Я запрещаю Вам без моего ведома…

— Хорошо, Повелитель, я учту. — Ну что ж, по крайней мере, лорд меня услышал. Увы, если ему вздумается нарушить мой приказ… В лучшем случае я об этом не узнаю: небезосновательно считаю себя достаточно сильным менталистом, но то, что доступно Главному Целителю производит подчас подавляющее впечатление и вызывает с трудом контролируемое желание обвешаться десятком всевозможных щитов. А если узнаю… вряд ли когда-нибудь решусь на что-нибудь серьезнее очередной безрезультативной попытки сделать ему выговор. Не в ближайшие пару веков точно.

— Даэне Дайанир… — Нахмурился, поймав себя на мысли, что в последнее время употребляю это обращение слишком часто.

— Да? — Целитель отвлекся от задумчивого созерцания своей каменной жертвы.

— Через две недели я с лордом Кармиром буду проходить очередную ступень.

— Да-да, я помню. — Еще бы он не помнил, ему ведь придется приводить меня в порядок после изнуряющих занятий.

— Даэне, Вы… — Все равно он там будет, почему бы не попробовать… Вдруг согласится? — не могли бы дать мне несколько уроков ментальной магии?

Просьба целителя заметно удивила, он задумчиво хмыкнул, покосился на застывшего гнома, словно советуясь с ним.

— Хм… Хорошо. При условии, что до наших занятий и во время них Вы будете соблюдать соответствующий режим.

Нехотя кивнул, признавая, что на этот раз требование вполне справедливо. Будь я студентом Академии, меня бы просто не допустили до практикума по менталке, не выспись я как следует перед занятием.

— Лорд Дайанир, что Вы хотите в качестве компенсации за затраченные усилия? — Не знаю, что предложить лорду в качестве платы за занятия. Проводить он их, в общем-то, не обязан, но вряд ли его устроит обычный гонорар.

— Ну что Вы, Повелитель, для меня это большая честь. — Целитель церемонно раскланялся и, толкнув в раскрывшийся телепорт тележку с гномом, скрылся и сам.

Не ожидал, что лорд так легко согласится, но чувствовал я себя в итоге разве что не оплеванным. Надо признать, раньше снисходительное отношение лорда меня так не задевало. Но брат с ним вроде как дружит… может, дело в этом?

Сариэл.

Вызов от Повелителя застал меня в самый неподходящий момент, который только можно вообразить: я вдохновенно стирал Фимку. Этот гаденыш умудрился залезть в остывший камин и перепачкаться там с ног до головы. Куда он мог отправиться после этого? Только будить "любимого" хозяина. В итоге, постельное белье, свежевычищенная форма, а также обивка кресла и пол носили на себе угольно-черные следы. Оставить вопиюще безобразное поведение без наказания я само собой не мог, благо что до конца смены Кирриэля было несколько часов, и я мог себе позволить подойти к этому вопросу со всей основательностью.

Увы, Фимка в очередной раз отделался малой кровью — пара царапин и те у меня — я даже намочить шерсть толком не успел. Пришлось, невзирая на грязную воду, стекающую на пол, проводить в экстренном режиме сушку.

— Цейт!!! — одной рукой удерживая зло шипевшего Фимку, которого — о, ужас! — посмели сушить магией, спешно натягивал форму.

— Господин старший лейтенант, звали? — мне сейчас не до рисующегося приятеля.

— Держи. Крепче держи!!! — перехватил кота, попытавшегося улизнуть, едва хватка ослабла. — Присмотри за ним. — Обувался я уже набегу.

— Кота зачем перекрасил? — В шерстяном комке неравномерного пепельного окраса полосатый Фимка, и правда, узнавался с трудом.

— Конфет ему не давать, — бросил, уже исчезая в телепорте. Почистить кота я всегда успею, а вот если не в меру щедрые товарищи снова напичкают его сладким…

Материализовался перед дверью кабинета, занес руку, чтобы постучать, и с ужасом вспомнил, что форму чумазый паразит своим вниманием тоже не обделил. Наспех сплел чистящее заклинание, уже отчаявшись прибыть вовремя. Не сигнал тревоги, конечно, чтобы являться в течение минуты, но и копаться столько времени не стоило. Мне и так выговор светит, ни к чему лишний раз демонстрировать, насколько котенок снижает мою боеспособность.

— Повелитель, — поклонившись, вытянулся по стойке "смирно".

Сидящий в кресле эльф свернул свиток, который читал до моего прибытия, многозначительно посмотрел на часы и, наконец, удостоил меня взглядом.

— Сариэл, — Повелитель задумчиво покрутил так и неубранный документ. — Скажи, тебе не кажется, что наша внешняя политика в последнее время несколько… хм… радикальна?

— Никак нет, Повелитель. — Меня что, подозревают уже в антиправительственном настроении?

— Да? Ну ладно… Вижу о политике ты разговаривать не настроен… — Повелитель убрал свиток и, откинувшись в кресле, продолжил, — Тогда расскажи мне о принце.

Похоже, простым выговором я уже не отделаюсь.

— Прошу прощения, что именно Вы хотите узнать?

— Видишь ли, Сариэл, я пообещал брату, что его телохранители отчитываться будут только перед ним, вот, считай, решил воспользоваться последним шансом.

С тоской подумал о карцере… Развалившийся в кресле эльф, с задумчивым выражением лица созерцающий вид из окна, задающий к тому же опасные вопросы, пугал меня неизмеримо больше, чем ставшие уже привычными тяжелый, жесткий взгляд, прямая, напряженная спина и полное отсутствие каких-либо эмоций. Хотя… не заметить, насколько он переживает за младшего брата, мог только слепой. И если Кирриэль явно считал, что Повелитель уделяет мальчишке слишком мало времени, я придерживался мнения, что принцу не помешало бы быть хоть немного благодарнее.

— Расскажи мне, что он обычно делает, когда меня нет.

— Занимается эльфийским, делает уроки, читает понемногу, гуляет по замку.

В целом ничего интересного. По крышам не лазает, не мяукает, с лестниц больше не падает, занятия, по крайней мере, в мои смены не прогуливает. Постарался обойтись максимально общими, ничего не значащими фразами, потому что обсуждать с Повелителем его брата — удовольствие еще то. Да, принц делает успехи в изучении языка. Нет, ни о каких желаниях не говорил, ни на что не жаловался.

— Ладно, — Повелитель привычно нахмурился, и у меня от сердца отлегло, — через десять минут принц с Кирриэлем должны подойти. Будем ритуал проводить.

Чем-то недовольный принц пришел лишь через полчаса. Кирриэль едва заметно пожал плечами в ответ на мой вопросительный взгляд. Ясно. Ничего сверхъестественного не случилось, принц просто не в духе.

Вся церемония прошла до обидного просто и как-то скомкано. Преклонив перед принцем колено, произнес слова стандартной клятвы, и, дождавшись, пока его высочество подтвердит, что принимает ее, встал, уступая место Кирриэлю.

— Я, младший лейтенант Кирриэль дар Каэльд, клянусь…

Дар Каэльд?!

— Не ослышался. — Видимо, мне не удалось скрыть удивления, раз он, не дожидаясь расспросов, тут же развеял мои сомнения.

Прежний наследник главы рода Каэльд уже лет двести как стал одним из Старших Лордов, и с тех пор столь желанное для многих место пустовало. Одного только не пойму. Если Лорд Дайанир действительно выбрал Кирриэля своим наследником, почему позволил принести клятву телохранителя? Должность, несомненно, почетная, но для наследника главы одного из самых влиятельных родов несколько мелковато.

После церемонии принц остался у Повелителя, а мы соответственно удалились в коридор. Кирриэлю теперь дожидаться, пока его высочество наобщается с братом, а я могу со спокойной душой идти достирывать кота, но прежде чем я уйду…

— Позвольте принести Вам поздравления, лорд Кирриэль?

— Старший лейтенант Летучих Мышей ар Сариэл, если честно, я не вполне понимаю, на что Вы обижаетесь. — Я и не обижаюсь. Мы с Кирриэлем не друзья, чтобы он мне о своих личных делах докладывал. — Между прочим, ты своим повышением тоже не похвалился. Так что как ни крути, тебе первому проставляться.

— Кота только достираю…

Повелитель.

Далеко не каждому под силу столь интенсивно злиться целый день — вот и братишка к вечеру уже выдохся и теперь, пристроившись в уголок дивана, отчаянно клевал носом.

— Ильгизар, можно, я просто посижу? — Рэн не захотел поддерживать беседу. — У тебя наверняка без меня полно дел…

Дел мне всегда хватает. Не успел с гномами до конца разобраться, как люди снова головы подняли: как всегда пограничным графам неймется. На месте их короля давно бы всех прижал, а этот все церемонится. Вот они и лезут со своей инициативой. Казалось бы, только мирный договор заключили, но нет! Им как всегда чего-то не хватает: некоторые пункты нужно бы уточнить, с десяток ценных предложений рассмотреть…

Иллирэн, как уроженец приграничного графства, неплохо образованный к тому же, наверняка смог бы пояснить несколько интересующих меня моментов. Только для этого ведь придется ввести его в курс дела, что вызовет, боюсь, слишком много неприятных воспоминаний.

— Посиди. — Немного помолчав, вспомнил о данном когда-то обещании. — Кстати, ты все еще хочешь прогуляться в лес? Можно было бы послезавтра съездить.

Завтра, увы, придется заняться не в меру инициативными графами приграничья. А вот остальные дела могут и подождать: старейшина в коме, нового приятеля Рейгарда — гнома Грайхора — я оставил им с Тиррелиниром на откуп, а если подгорный совет вдруг решится предпринять что-то в обход временно окаменевшего главы… Ну что ж, пусть изложат все свои предложения в письменном виде и оставят секретарю.

Глава 2

Иллирэн.

— Я вижу, вы уже закончили. — Подозрительно довольный Дайанир влетел в библиотеку так, будто на банкет опаздывал. — Планы на сегодня какие-нибудь есть?

Конечно есть, он еще спрашивает! Да у меня дел выше крыши: прямо-таки не знаю, за что хвататься! Первый пунктом моего грандиозного плана значилось "загнуться с тоски". А ведь кое-кто, помнится, обещал мне более насыщенную программу, нежели тупая долбежка эльфийского! Возможно, мне и не пришлось бы помирать тут со скуки, ежели Нойриэль озаботился бы подойти к своим обязанностям со всей серьезностью. Так нет же! Не прошло и часа, как он объявил, что занятие на сегодня закончено, напоследок предложив повторить образование прошедшего времени, если у меня вдруг будет свободное время. Грозился ведь контролировать выполнение домашнего задания! А как до дела дошло, так все? Нет его? Был бы я дома, плюнул бы на все и сбежал в лес. На худой конец в зал сгонял бы мечами помахать. А тут… С кем тренироваться-то?

Стоило мне только преисполниться решимости если не Сариэла привлечь, то хотя бы сделать элементарную разминку, как пришел Дайанир и спутал мне все планы. Вот забуду, с какой стороны меч держать, буду знать, кто в этом виноват!

— Да какие у меня планы? — демонстративно пожал плечами.

— Вот и отлично. Сегодня теоретики сдают оказание первой помощи. Думаю, тебе будет интересно посмотреть.

Вот как? Ну если Дайанир так считает, а он, как известно, ошибаться не может, почему бы и не сходить? Тем более, экскурсию в местную Академию я давно уже выклянчил, не зря же старался. Да и окончательно ссориться с единственным другом, как бы я там к его воспитательно-лечебным методам ни относился, не хотелось. И раз уж он решил сделать вид, что вчерашней ссоры не было, то и я лишний раз вспоминать не буду. Хотя он, при всем моем уважении, был в корне не прав!

Телепорт к нашему приходу был уже готов, и до Академии мы добрались без происшествий, попав прямиком в кабинет Дайанира.

— Лорд Дайанир, и все же я настаиваю на своем присутствии. — Сариэл ни с того ни с сего начал вдруг отстаивать свои права.

— В этом нет нужды. — Дайанир, что характерно, тут же стал эти права попирать.

— Я так не считаю. — Сариэл, похоже, не до конца еще осознавший, с кем имеет дело, не спешил сдаваться. Наивный. Если уж даже Повелитель не всегда может настоять на своем, куда уж скромному Мышу? Не пойму только, в чем проблема. Чем Сариэл может нам помешать?

Впрочем, даже если допустить, что мое мнение имело хоть какое-то значение, озвучить его мне не дали.

— Во-первых, со мной принц в полной безопасности. Во-вторых, присутствие посторонних на любых аттестационных мероприятиях запрещено. И я сильно сомневаюсь, что Вы озаботились получить личное разрешение ректора. В-третьих… — Хочется верить, что моя вчерашняя пламенная речь все-таки возымела хоть какое-то воздействие на целителя. По крайней мере, неожиданно вырубившемуся охраннику набить синяков и шишек не дали: вовремя поймали и тут же пристроили на диван, — с таким халатным отношением к режиму сна Вы много не наохраняете.

— Ты надо мной издеваешься, да? — Что это за замашки такие? Чуть что не по нему, сразу спать отправляет.

— Он мне еще с Сальтара мозг препарирует.

О, это, конечно, многое объясняет! Болтали, значит, по телепатической связи, ничуть не смущаясь моего присутствия.

— Ну и что? Взяли бы его с собой, тебе что, жалко что ли? Кому бы он помешал? Стал бы невидимым и постоял в уголочке. Если уж на то пошло, я тоже разрешения не получал.

— Делать мне больше нечего — таскать его с собой. — Целитель взял меня за предплечье, явно собираясь телепортироваться. — Между прочим, зачет уже начался.

Стоит ли говорить, что Сариэл так и остался мирно посапывать на диванчике?

Не знаю, как Мыши, а я в роли невидимки ощущал себя как-то неловко. Хотя надо признать, было безумно интересно понаблюдать, как ведут себя среднестатистические эльфы, когда им нет нужды беспокоиться, достаточно ли высоко задраны их носы. Уж на что, а на их высокомерные…кхм… назовем это "лики" я в свое время насмотрелся вдосталь.

Хоть Дайанир и предупредил, что нас никто не услышит, на цыпочках обошел троицу, скучковавшуюся в центре, не забывая при этом следить, как бы ненароком не переступить заветную черту, за которой невидимость перестанет работать. В центре лаборатории было установлено поле, блокирующее магию. Предполагалось, что студенты должны обойтись арсеналом простого целителя, не обладающего даром.

Подробно расспросить Дайанира, в чем собственно состоит зачет, я не успел. Из реплик студентов, тем более, ничего не понял, а потому оказался морально не готов к отрывшемуся мне зрелищу. На столе лежал человек, истекающий кровью, а эти ушастые бездари ничего не пытались сделать, лишь о чем-то равнодушно переговаривались. Нашли время для консилиумов!

— Может, сделаете уже что-нибудь?! — Смотреть на это и ничего не делать было выше моих сил.

— Они тебя не слышат, — с отсутствующим видом прокомментировал Дайанир.

— Что тут вообще происходит? Долго они еще копаться будут?

— Они не копаются, они пытаются взломать блок. Сейчас они поймут, что это бесполезно, и попытаются обойтись подручными средствами.

— Что значит "попытаются"?! Ты так и будешь стоять и смотреть, как он умирает?!

— Рано или поздно возникнет ситуация, когда наставника поблизости не будет и им придется действовать самостоятельно. Пусть привыкают, я вмешиваться не собираюсь. В конце концов, это всего лишь зачет. — Вот как? Всего лишь зачет, значит? Дайанир спокойно, словно лекцию читал, отвечал на мои вопросы, а я уже начинал откровенно психовать. Долго они тут еще собираются совещаться?!

— Дайанир? — Он ведь не позволит человеку умереть? По идее, не должен… но тянет преступно долго. — Может, сказать им уже, что магия не поможет?

— Скажи, — эльф равнодушно пожал плечами. — Думаю, они это уже и сами поняли.

Энилир.

Почти трое суток без сна давали о себе знать: подстроиться под искусственно созданную зону с аномальным магическим фоном никак не удавалось. Надеяться на одногруппников тоже не приходится: один, как и я, на ходу засыпает, другой, наоборот, генерирует нелогичные гипотезы одну за другой и, что удручает больше всего, не стесняется их озвучивать.

— Будь добр, сам реализуй свои гениальные идеи. — Отошел в сторону. По идее ничего из того, что мы пока не проходили, спрашивать у нас не должны, но зная наших наставников… Замер, почувствовав, как что-то изменилось.

— Не хочу вас огорчать, но, боюсь, наши умственные способности оставляют желать лучшего, — оттеснил одногруппника, методично перебиравшего все известные нам типы аномальных зон. — Нам всего лишь к магии доступ перекрыли.

— Что будем делать?

Поскольку блок нам не сломать, а "пациента" мы того и гляди потеряем…

— Полагаю, мыть в лазарете полы.

С какой стороны не смотри не самая приятная перспектива. А если на секунду вспомнить, что курсовая моя пребывает в зачаточном состоянии, становится и вовсе грустно. Впрочем, у сотоварищей, судя по их унылым лицам, дела обстоят не намного лучше.

— Таймир, ты не мог бы посмотреть что в тех шкафчиках? Там наверняка должны быть какие-то снадобья. — С помощью магии кровь остановить значительно проще, но за неимением лучшего и зелья подойдут.

— Думаешь, засчитают? — Спящий с открытыми глазами одногруппник хотел гарантий, что его усилия буду не напрасны.

— Не могу знать. Но поскольку смерть "пациента" всегда трактуется однозначно, попробовать стоит.

Решив, что ожидать от коматозного Таймира хоть каких-то осмысленных действий бесполезно, сам отправился хлопать дверцами. После непродолжительных поисков я обнаружил целый шкаф с зельями. Увы, ни один из флаконов не был подписан, а экспертизы у нас еще не было. Пришлось мне как дикому человеку полагаться на глаза и на нос.

Не забывая о необходимых правилах предосторожности, понюхал первый состав и мысленно поздравил себя: будет, чем залить печаль по поводу проваленного зачета. Временно отставив спиртовую настойку в сторону, нацелился на следующий флакон и потому пропустил появление в лаборатории еще одного действующего лица.

— Иголку с ниткой, спирт. Быстро. — Неслышно появившийся парень сходу принялся раздавать указания, тут же пристроив к делу преступно бодрого Рийнара.

— Бинты и воду.

— Но… — а вот Таймира сподвигнуть на великие свершения было не так-то просто.

— Меня не интересует, где ты их возьмешь! — Надо же, Таймир не просто проснулся, Таймир кинулся выполнять указания! Как выяснилось, надо было всего лишь хорошенько на него рявкнуть.

— Иди сюда, поможешь мне.

Дернулся раньше, чем задумался, кто собственно этот парень такой. Старшекурсник, пытающийся досдать хвосты? Если так, ему не помешало для начала хотя бы прийти вовремя. И почему он не в форме? Не похож он на нашего студента — у нас никому подобных поблажек не делали. Может, перевелся из какого-нибудь университета и теперь сдает разницу? Похоже. Только по виду он и на подготовительные курсы не тянет: мелкий какой-то.

Не обращая ни на кого внимания, парень продолжал методично избавлять "пациента" от одежды, точными движениями срезая пропитавшуюся кровью ткань. Надо бы намекнуть ему, что вообще-то мы тоже пришли сдавать зачет и хотя бы для виду должны в процессе поучаствовать.

— Подержи его. — Резкие, обрывистые фразы имели какое гипнотическое воздействие: я уже второй раз поймал себя на том, что даже мысленно не попытался возмутиться, беспрекословно выполнил указание и лишь потом осознал свои действия.

Через несколько минут все потеряло значение, потому что перед нашими глазами творилось нечто невообразимое. Руки незнакомца порхали над телом, накладывая швы на самые опасные раны. Наше участие свелось к выполнению четких указаний. Говорил он теперь спокойно, даже отстраненно, словно пребывая в трансе, и все мы поддались этому странному наваждению, вспомнив, что на самом-то деле у нас зачет, а не настоящая операция, только услышав голос наставника.

— Довольно. — Подняв голову, понял, насколько ошибся. Принимать результаты пришел не наш преподаватель.

— Лорд Дайанир. — Полу-вздох, полу-приветствие прозвучало в неожиданно наступившей тишине. Чувствую, зачет мы теперь получим нескоро. Сдать лорду что-то с первой попытки — да что там с первой, вообще хоть как-то сдать — практически невозможно. При этом попасть к нему в дипломную группу мечтает чуть ли не весь факультет. Правда, дипломников лорд берет крайне неохотно. Как правило, не заинтересовавшись ничьим проектом, пропускает один выпуск за другим. Мысленно вздохнул: вот ведь кому-то не живется спокойно, мне бы хоть эту сессию без потерь пережить.

— Думаю, вы и сами понимаете, что зачет успешно провалили. Договоритесь с айлем Миорилем, он вам практику дополнительную организует. Без допуска на пересдачу можете не приходить.

Знаем, мы эту практику — швабру в руки и полируй коридоры, пока все вокруг блестеть не будет. Увы, всем кроме персонала пользоваться в больнице магией строжайше запрещено, студентам начальных курсов тем более.

Свернув пациента в шар-упаковку, лорд убрал его в карман и вышел, бросив временно забытому парню "Пойдем". Вот уж точно кого полы мыть не пошлют. Наверное, это и есть один из тех, кому "спокойно не живется"…

— Что это было? — Рийнар решился, наконец, озвучить терзающий, думаю, всех нас вопрос.

— Ты хочешь сказать "кто это был?"? Думаю, один из дипломников лорда. Формы не носит, командовать не стесняется, об уровне его подготовки я, пожалуй, промолчу. — В последний момент отдернул руку. Ну что за привычка во время разговора задумчиво так потирать подбородок? — Кого-то он мне напоминает. Не пойму только кого.

— Не знаю… Вроде бы я его где-то видел. — Неуверенно отозвался Рийнар.

— Мне приснилось или он действительно говорил на всеобщем? — Интересно, Таймир все самое интересное случайно не проспал?

— Таймир, иди уже спать, не такое еще почудится.

Стоя в очереди в гардероб, я вдруг засомневался. Все-таки тот парень не на эльфийском разговаривал. Действительно что ли на всеобщем? Да ну… я бы сразу заметил. Наверное. Похоже, впору самому воспользоваться собственным советом и хорошенько выспаться.

Иллирэн.

— Это был не живой человек, да? — Ненужное в общем-то уже уточнение: живые люди в шарик по мановению руки не превращаются. Но спросить все же спросил, так, на всякий случай.

— Фантом.

Фантом так фантом. Обидеться бы по-хорошему на Дайанира за то, что так меня "разыграл". Только боюсь, что, даже зная, что это всего лишь фантом, все равно бы не удержался на месте. Слишком уж правдоподобно он выглядит, я бы от живого человека ни в жизни не отличил.

— Культурная программа на сегодня закончена? — Надеюсь, что да, потому что мне одного представления за глаза хватило. Дайанир вместе со своими студентами может и повеселился, а меня после "операции" ощутимо потряхивало.

— Не совсем. Я сейчас тут одним любопытным вопросом занимаюсь…

— Моя личная лаборатория. — Дайанир открыл дверь и пропустил меня вперед. Колбочки, реторты, стопки книг, какие-то разрозненные листы… Как Дайанир тут может что-то делать? Неловко повернувшись, нечаянно снес ведро, почему-то стоявшее на столе. По полу тут же растеклась какая-то мутная неприятно пахнущая жижа.

Потерев ушибленный локоть, виновато посмотрел на Дайанира.

— Ничего страшного. — Определенно бытовые заклинания самые полезные, я бы не отказался разучить парочку. Удобно так, взял и испарил лужу.

— А что это было?

— Вода. — Хм, и зачем Дайаниру грязная вода?

Хотел было вернуть опрокинутое ведро на место, но эльф меня опередил. Злополучная емкость была водворена в не менее подозрительный шкаф: прежде чем его дверца захлопнулась, я успел заметить там швабру.

— Что ты там высматриваешь? В лаборатории частенько что-то проливается, далеко не все можно испарять магией.

С сомнением посмотрел на стол. Я, конечно, не специалист по мытью полов, но что-то мне подсказывает, что после уборки грязную воду надо выливать, а не водружать полное ведро на стол. Впрочем, это не мое дело.

Все же странная у главного целителя лаборатория: больше на огромную кладовку похожа. Не заметив низенькую скамеечку, споткнулся, чудом удержав равновесие. Вместо меня на пол один за другим полетели бутыльки. Нда… Вот вам и ответ, почему мы не телепортировались прямиком в лабораторию — обязательно бы что-нибудь расколотили.

— Рэн! Ты какое-то стихийное бедствие!

— Это не я бедствие, это у тебя здесь бардак! — Что ругаться-то? Ничего ведь не разбилось. Моей заслуги тут, правда, большой нет. Дайанир на этот раз вовремя среагировал: махнул рукой, и все пузырьки зависли над полом.

— Не говори. — Дайанир отмахнулся от меня, — Не поверишь, но каждый раз, как только я соберусь здесь хоть немного прибраться, меня срочно вызывают кого-нибудь откачивать.

— Ты сам что ли пол мыл? — Вот уж у кого-кого, а у главного целителя наверняка найдется масса дел поважнее. Не доверяет это дело слугам, так привлек бы кого-нибудь из помощников.

— Если уж принцу незазорно, то скромный целитель вроде меня…

— Да ну… какой из меня принц.

— Получше, чем из некоторых. — На кого это он намекает?

— Угу, особенно после сегодняшнего выступления.

— Вот именно. Показал этим оболтусам класс.

— Да, самоотверженно спасая жизнь фантому. — Прекрасно обошелся бы без подобных демонстраций. — Выставил себя недоумком. Мне-то, конечно, по большому счету плевать на то, что они там подумали, но Повелитель вряд ли мне спасибо скажет за такое представление его рода.

Едва заметно улыбнувшись, Дайанир приглашающе кивнул на ранее не замеченную мною дверь. За ней обнаружилась еще одна комната — немного меньше, чем предыдущая, зато гораздо просторней. Вешалка, завешенная халатами, кушетка за ширмой, абсолютно пустой стол — ни книжек, ни даже клочка бумаги — и пара кресел — вот и вся обстановка.

— Смотри. — Шагнул вслед за эльфом за ширму и замер, непривычно отразившись в зеркале. Улыбнувшись незнакомому себе, потеребил кончик косы, взявшейся непонятно откуда, но от этого не перестающей быть вполне материальной и, что самое главное, равномерно темной. Никаких запоминающихся полосочек! Не пойму только, кого я себе с такой прической напоминаю — на себя-то не особо похож. Нахмурился, словно это могло поспособствовать мыслительному процессу…

— Дайанир! — Я прямо-таки задохнулся от возмущения. — Ты это специально сделал?!

— Что?

— Ты бы еще табличку мне на шею повесил "брат Повелителя"! — снова нахмурил брови и, критически рассмотрев в зеркале полученный результат, припечатал, — Близнец.

Дайанир скептически хмыкнул, внимательно меня рассмотрел, разве что в разные стороны не покрутил и вынес вердикт:

— До близнеца ты, конечно, не дотягиваешь… Но, и правда, похоже получилось. Хотя я только прическу и успел замаскировать. Уж прости, что первое в голову пришло, то и соорудил, слишком резво ты кинулся спасать пациента.

Только прическу?! До этого наше сходство так сильно в глаза не бросалось. Боюсь даже представить, что там эти горе-доктора себе вообразили. Покосился на зеркало и облегченно вздохнул, увидев там привычную полосочку. Как-то я с ней незаметно сроднился.

— Хочешь, помогу тебе разобрать бутылёчки? — Вспомнив, как только что чуть не разнес полкомнаты, решил уточнить, — Я деду помогал часто, ты не подумай.

— Потом как-нибудь. Пойдем, а то я тебе так никогда не покажу, зачем звал.

Третья комната оказалась собственно лабораторией. Вот здесь уже царила идеальная чистота, я бы даже сказал пустота: ни пылинки, ни соринки, никаких лишних вещей. Только на столе в центре комнаты лежало нечто, напоминающее каменную скульптуру. Делать более конкретные выводы, я, пожалуй, пока остерегусь, мне сегодняшнего конфуза за глаза хватило.

— Это… скульптура? — Не знаю, что ей делать у целителя в лаборатории и где нашелся мастер, сумевший с такой точностью высечь мельчайшие детали. Дайанир часом не решил попрактиковаться в оживлении камня?

— А вот и нет. Он живой. Гномская методика лечения в действии. — Дайанир развеял мои сомнения, рассказав, откуда у него столь необычный пациент.

Переполненный впечатлениями, я к своему стыду совсем забыл про сопящего в кабинете целителя Мыша.

— Дайанир, можно тебя попросить?

— Рэн, твой телохранитель слов нормальных не понимает, — эльф и сам догадался, о чем пойдет речь, — если бы мы от него просто сбежали, он бы наделал тут шуму.

— Хм. Я тоже думаю, что на время своей вылазки без охраны прекрасно обошелся. Но… не делай так больше, ладно? За самоуправство Дайанира Сариэл обиделся почему-то на меня. Я-то тут причем? Я со своей стороны сделал все, что мог, а именно: честно постарался не рассмеяться, наблюдая пробуждение Мыша, а посмотреть было на что. Эльф резко подскочил с дивана, диким взглядом уставился на меня, потом на Дайанира и ошалело спросил:

— А в-третьих?

— В-третьих, можете забирать своего подопечного. — Дайанир заговорщически подмигнул мне и ушел, оставив самому разбираться со своим телохранителем. В Сальтар мы возвращались в полном молчании. Не то чтобы мы до этого часто вели задушевные беседы, но раньше Сариэл хотя бы делал вид, что готов поддержать разговор. Сейчас же отделывался максимально формальными ответами.

Я покривлю душой, если скажу, что сильно недоволен тем, что Сариэл вместо моего "феерического" выступления видел сны, но методов Дайанира все равно не оправдываю, о чем и решил сообщить недовольному охраннику.

— Сариэл, я к инициативе лорда Дайанира не имею никакого отношения. Если Вас интересует мое мнение, я таких методов не одобряю.

— Как Вам будет угодно.

Ладно, пусть обижается сколько влезет. Я больше оправдываться не собираюсь.

Повелитель.

— Люди слишком упорно отстаивали эти территории, чтобы отдать их за горстку рабов и клочок земель. — Советник, взявший слово, полностью разделял мои сомнения. — По предварительным данным во всем Эльгардаре наберется не больше тысячи людей-невольников. Половине из них уже сильно за сорок, около четверти — совсем преклонного возраста.

Неудивительно. Активных военных действий в последнее время не было, а во время карательных рейдов пленных брали крайне редко, а уж купить раба и вовсе никому в голову не придет. От людей в хозяйстве больше проблем, чем пользы — быстро старятся, часто болеют, не владеют даже элементарными бытовыми заклинаниями, не говоря уж о более серьезной магии.

— Поскольку инициатива происходит не от короля, а от пограничных владетелей нужно полагать, что, освободив своих соотечественников из плена, они получат такую поддержку простого люда, что королю и не снилась.

Да, ему это не выгодно, но поскольку исторически сложилось, что приграничные графства содержат большую часть армии, королю только и остается всячески это начинание поддерживать, чтобы урвать и свою долю народной любви. Странная у людей все-таки система правления. Слишком уж нестабильная на мой взгляд.

— Люди как-нибудь объяснили, почему на переговоры нас приглашают в Илодар? Все-таки предложение внес граф Миатора.

— Внешняя граница Миатора практически не изменится, только внутренняя: часть их земель переходит Илодару. Илодар в свою очередь отдает нам территории от Нилитары до нашей границы. Таким образом, получается, что седьмой округ провинции Миреталь почти со всех сторон окружен илодарскими владениями, связан с Эльгардаром сравнительно узким перешейком, поэтому для "выравнивания границы" Илодар хочет получить этот округ себе.

— Взамен земель кроме возни с бывшими рабами Миатор ничего не получает?

— Мы полагаем, что между этими графствами существует некая внутренняя договоренность.

— Полагаете? — Мне нужны факты, а не домыслы. Советник поспешил заверить, что детали сейчас уточняются и как только станет ясна вся картина, мне тут же представят подробный отчет. Вот за что я не люблю советы! Надо принимать конкретные решения, а они еще только собираются что-то там уточнять.

Что ж, приграничные лорды и так почти не скрывают, что хотят от нас благовидного прикрытия внутреннего передела территорий, за что предлагают нам солидную взятку. По их закону земли нельзя купить кроме как у короля, зато их можно продать, но опять же только короне. Даровать земли, что неудивительно, также королевская привилегия. Единственный способ передать земли, доступный ее законным хозяевам — оставить их в наследство. Впрочем, при большом желании обойти можно практически любые ограничения. Раз король санкционировал эти переговоры, значит, дал согласие на изменение границ, внешних и внутренних.

— До переговоров у меня должна быть вся информация по округу, который люди хотят получить, и прилегающим к нему территориям.

Округ, достаточно сильно вдающийся в территорию нового Илодара, значительно увеличивал протяженность государственной границы, а следовательно, и траты на ее охрану. К тому же, не пересекать же людям государственную границу дважды только для того, чтобы попасть кратчайшим путем из одного конца графства в другой. Экономическая выгода, таким образом, кажется самым логичным объяснением стремлению заполучить в целом ничем не примечательный кусок земли. Само собой, это не исключает необходимости проверить все остальные варианты.

Для нас перспектива вырисовывалась более чем заманчивая: приобретаемые нами земли ни в какое сравнение с теряемым округом не шли. Даже если мы сохраним его за собой, охранять его всегда было слишком накладно, чтобы сейчас держаться за него руками и ногами.

— Если позволите, я по-прежнему не считаю Илодар подходящим местом для проведения переговоров. — Лорд Альевир, до сих пор хранивший молчание, поднялся со своего места. — Это выгодно Илодару, но небезопасно для нас.

При заключении мирного договора владетель Илодара уже предлагал одну из своих резиденций для проведения переговоров, что одним махом должно было повысить престиж графства. Увы, честолюбивые замыслы графа, возжелавшего сделать из Илодара что-то вроде центра международной политики, не нашли понимания ни у Совета, ни у лорда Альевира, ни у короля. Я тогда тоже не горел особым желанием посетить "ностальгические" места. В итоге переговоры проходили на нашей территории.

— Позволю себе возразить, если речь об изменении границ все же зайдет, нам в любом случае придется посетить Илодар, чтобы подтвердить право Повелителя на новые земли. — Конечно же, у лорда Альевира тут же нашли оппоненты. Это обсуждение, чую, еще нескоро закончится.

— Поддерживаю лорда Альевира, — о чем-то напряженно до этого размышлявший Тиррелинир заметно оживился, услышав заветное слово "небезопасно". — Пока все договоренности не будут достигнуты, считаю нецелесообразным подвергать нашу делегацию такой опасности.

— Граф Илодар предвидел наше нежелание воспользоваться его гостеприимством, потому особо оговорил этот пункт. Дело в том, что графиня ожидает наследника, и он не может надолго покинуть свои земли, — уточнил секретарь, сверившись с присланными бумагами.

Учитывая современный уровень развития телепортации, граф мог придумать что-нибудь поправдоподобнее, но в принципе, я его понимаю: он сейчас слишком уязвим, чтобы свободно разъезжать по чужим территориям. Жену спрячет, да так что никто ее при всем желании не найдет. Как никак он там хозяин, так что может относительно спокойно приглашать чужаков к себе, а вот подвергать свою жизнь опасности, отправляясь в Эльгардар — на это он вряд ли согласится. На своих землях его достать не в пример сложнее, поэтому если мы все же хотим получить солидный кусок новых земель, проще будет съездить туда, чем пытаться выкурить графа из родового гнезда.

Поручив советникам вместе с секретарем составить черновой вариант ответа людям, отпустил совет, чтобы наедине с Тиррелом и Альевиром обсудить, почему они настолько против поездки в Илодар. Мне-то в принципе все равно, могу и прокатиться в человеческие земли.

Иллирэн.

Если мои подозрения верны, то вчерашним урезанным уроком я обязан Дайаниру. Тиррелинир и вовсе не счел нужным особо заморачиваться и заранее договариваться с учителем: просто пришел и изъял меня с занятия в связи с "неотложными делами государственной важности". Сариэлу еще повезло, что его смена вчера была. Кирриэль-то к моему "похищению" отнесся более, чем спокойно, а вот как бы Мыш с лордом меня делили… Не представляю.

— Прогуляемся до моего кабинета или к себе пригласите?

— Прогуляемся.

Заодно пополним коллекцию мест обитания "простых" эльфов. В кабинете Повелителя я уже был — ничего стоящего, кроме собственно его обитателя, я там не заметил. В гости к Сариэлу с Фимкой незвано нагрянул — там, как ни странно, опять же Ильгизар оказался главной достопримечательностью. Лаборатория Дайанира пока лидировала, одна занятная окаменелость чего только стоит. Боюсь однако, меня туда нескоро еще не пустят. А пока на очереди было логово местного ужаса — лорда Тиррелинира.

Критическим взглядом окинул кабинет эльфа. Ну, что я могу сказать? Логово как логово. Стандартный набор: кресло, большой письменный стол, пару стульев для посетителей. Не то чтобы я ожидал обнаружить здесь какие-нибудь специфические орудия труда, но…

Я уже было совсем разочаровался, когда вдруг заметил на столе чей-то портрет. С моего места, увы, не разглядеть, кто на нем изображен, но, надо признать, узнать сию "волнующую тайну" хотелось. Как-то не вписывались в мое представление о Тиррелинире такие вот сентиментальные штучки вроде портрета на рабочем столе.

Понимающе усмехнувшись, эльф протянул рамку мне.

— Талика, моя сестренка.

Ничего сверхъестественного в том, что у Тиррелинира есть семья, не было, но я как-то раньше об этом не задумывался, поэтому слегка растерялся.

Сестра Тиррелинира? Боюсь, столкнись я с ней случайно где-нибудь на улице, подумал бы этом в последнюю очередь. Перевел взгляд на ее брата, пытаясь найти схожие черты.

— Не похожи?

Прямой нос и слегка вздернутый, хищная улыбка и то ли недовольно, то ли упрямо поджатые губы, резкие обозначенные скулы и мягкий овал девичьего лица — брат с сестрой были не похожи насколько это возможно среди близких родственников.

Вот если бы один из них сменил прическу… Сходства стало бы определенно больше. Сужу по собственному опыту. Осталось только выяснить, согласна ли барышня перекраситься и выпрямить волосы. Вряд ли Тиррелинир пойдет на такие жертвы. Представив вышеобозначенного лорда с черными кудряшками, я не удержался и фыркнул, чем вызвал недоуменный взгляд со стороны жертвы моего разгулявшегося воображения. Пришлось признаваться, в чем причина веселья, благо чувством юмора Тиррелинир не обделен. Заодно поведал об дайанировых экспериментах над моей внешностью.

— Хотите сказать, что так сходства будет больше? — Тиррелинир невозмутимо подошел к зеркалу, поправил выбившийся локон и скептически хмыкнул.

Увы, иллюзия мало что изменила. Тиррелинир даже не стал выглядеть смешно или нелепо. Что само по себе удивительно: такая прическа была в моде лет сто назад, и могу сказать, что на некоторые из портретов в семейной галерее смотреть без слез было нельзя. Двоюродная тетка мне, помнится, долго простить не могла, что я, будучи еще совсем мелким, наивно спросил у нее, почему леди на портрете носит брюки. Честное слово, не хотел обидеть ее любимого дедушку!

Цепкий, изучающий взгляд отбил бы у любого охоту повеселиться за счет Тиррелинира. Точно!

— Взгляд! Я сразу не понял, что не так. У вас взгляд очень похожий.

— А-а-а… — эльф усмехнулся, — На самом деле она совсем не такая, — развеял иллюзию и вернулся к столу. Повеселились и хватит? — Просто с художником не сошлась во взглядах. Он настаивал на такой прическе, сестренка была против, леди Исвальд поддержала модного в тот сезон мастера. Вот Талика свое "фи" усиленно и выражала, а он взял да и написал ее такой. Портрет в итоге признали никуда негодным и забросили в дальний угол. Больше ее портретов не писали, так что приходится мне довольствоваться тем, что есть.

Вспомнил, как меня в десятилетнем возрасте попытались увековечить, запечатлев на семейном портрете, и понимающе улыбнулся.

— Былое доверие к модным художникам было безнадежно подорвано?

— Нет. — Тиррелинир перестал улыбаться, забрав у меня портрет, задумчиво провел пальцем по рисованному лицу и вернул рамку на место. — Потом она пропала.

— Простите. — Стало жутко неудобно за свое неуместное веселье.

— Ничего. Кстати, я Вас ведь действительно по делу хотел видеть. — Выбив задумчивую дробь на крышке стола, он посмотрел на меня. — Если позволите, я хотел узнать, как Ваша семья отнеслась к тому, что Вы спасли незнакомого эльфа и ничего с него за это не получили.

— Никак. — Я-то думал, он о тех похищениях хотел поговорить, потому был полностью обескуражен неожиданным вопросом. — Они о моих приключениях мало что знают.

— То есть это целиком и полностью была ваша инициатива?

Настороженно кивнул, не понимая, куда лорд клонит.

— Вы полагаете, Ильгизар должен что-то вашей семье или вашему роду за свое спасение?

— За спасение — не должен.

Если учесть, что я на тот момент был несовершеннолетним и не был в полном праве распоряжаться своим имуществом, то двадцать пять золотых Повелитель моему отцу все же задолжал.

— А за что должен?

Мне что, счет предъявить, а он по старой дружбе так уж и быть доставит его Повелителю? Может, еще проценты возьмется выбить?!

— Тиррелинир, давайте Вы мне сначала доходчиво объясните, чего от меня хотите. Иначе я только и буду делать, что думать, в какую такую авантюру Вы меня пытаетесь втянуть.

С чего он вообще не в свое дело лезет?

— Ильгизар должен знать, что своей жизнью он обязан только Вам, и узнать об этом он должен от Вас. Поскольку Вы только что признали, что Ваша семья никакого отношения к его спасению не имеет, то…

— Он и так знает, — Разговор этот мне окончательно разонравился. — И вообще, я ему давно уже сказал, что никому ничего от него не нужно.

— Никому или Вам лично?

— Между прочим, я до сих пор так и не услышал внятных объяснений, — немного помолчал, давая Тиррелиниру шанс, но он им не воспользовался. — Если Вы не можете ничего сказать по существу, я, пожалуй, пойду. Хорошего Вам дня. — Резко встал и едва заметно поклонился. Я ему все технические подробности лечения Ильгизара давно уже выложил, и хватит с него. Нечего лезть мне в душу. Если ему от меня что-то конкретное нужно было, так бы и говорил. А то ходит вокруг да около, почву прощупывает.

— Я Вас не отпускал. — Тихий голос пробрал меня до костей, заставив замереть на месте. — Если Вашей Светлости угодно поговорить начистоту, значит, поговорим начистоту. — Как он меня назвал? — Садитесь, Иллирэн тор Илодар, разговор будет долгим.

Не ослышался. Пребывая в каком-то полушоковом состоянии, не задумываясь подчинился, опустившись на самый край стула и замер, во все глаза глядя на эльфа.

— Что ж Вы, Ваша Светлость, спасаете, а потом вдруг заявляете, что ни в грош не ставите сохраненную жизнь? Жестоко, Ваша Светлость, Вы бы еще прямым текстом предложили Ильгизару пойти и покончить с собой. А Вам не кажется, Ваша Светлость, что…

— Прекратите! — Злость разогнала гипнотическое оцепенение. — Прекратите меня так называть!

— Как Вам будет угодно. — Эльф кресла так и не занял и теперь, то ли присев, то ли прислонившись к высокому подлокотнику кресла, возвышался надо мной, вынуждая смотреть снизу вверх, что неимоверно раздражало.

— Вам не кажется, что это наше с ним личное дело?

— Нет. Никогда им не было. За долг жизни, связывающий Повелителя, расплачиваться возможно придется всему государству.

— Повелитель не клялся выплатить Долг жизни. Сомневаюсь, что что-то способно вынудить его сделать это сейчас. Остальное ни Вас, ни государства не касается.

Долг жизни, если бы он и в самом деле возник, мог стать причиной для серьезного беспокойства. Только с чего Тиррелинир взял, что Повелитель им связан?

— Вы признанный наследник Илодара. Боюсь, этого достаточно для возникновения долга жизни, хотите Вы того или нет.

— Я давно уже не наследник.

— На момент спасения им были.

— Тогда почему я до сих пор не заметил, что Повелитель — мой должник?

— Потому что Вы до сих пор не признали долг. Чем раньше Вы это сделаете, тем лучше.

— Мне и так неплохо.

— Раз Вы отказываетесь назначать цену, это право переходит Вашему отцу как главе. Вы должны понимать, что мы этого не допустим. Если Вы не возьмете эту обязанность на себя сейчас, Вам придется это сделать, когда Вы станете старшим.

Я похолодел, осознав, на что намекает эльф.

— Что такого может потребовать мой отец, чего не могу потребовать я?

Эльф хмыкнул, оставив мой вопрос без ответа.

— Боюсь, что Вашему отцу потребовать ничего не удастся. Граф до сих пор жив только потому, что его смерть Эльгардару в принципе не выгодна, а вероятность того, что он узнает о долге, до сих пор была ничтожно мала. У Вас есть сутки, чтобы принять решение.

— К чему такая спешка? Раньше Вас это не волновало. — Незаметно вытер о брюки вспотевшие ладони.

— Сейчас между Эльгардаром и Илодаром ведутся переговоры. Вполне возможно, что в ближайшее время Повелителю придется посетить Илодар.

— Переговоры?

— Уточняем границу, ничего особенного.

— Повелителя никто не заставляет сообщать моему отцу, что якобы ему должен. Но если Вы сомневаетесь в здравомыслии Ильгизара, просто не докладывайте ему о моем настоящем прошлом. Сам я рассказывать не стану. Он ведь еще не знает?

Если Тиррелинир говорит правду, смысл нашей договоренности с лордом Альевиром становится, наконец, понятен.

— Не знает, но как только узнает, мир не оставит ему выбора — ему придется встретиться с Вашим отцом, чтобы узнать, какова будет плата.

— Значит, сделайте так, чтобы Повелитель не узнал. Отец моего "пациента" не видел, беспокоиться не о чем.

— Ваш отец, как хранитель, почувствует долг, как только Повелитель пересечет границу Илодара.

— Какой еще хранитель? — Только сказок мне тут еще не рассказывали!

— Хозяин, владетель, хранитель… Называйте, как хотите, суть от этого не изменится. — Тиррелинир наградил меня фирменным взглядом, но, увы и ах, меня этим уже не проймешь, я тренированный. — Я не понимаю, что Вам мешает принять долг? Зачем создавать всем лишние сложности?

А и действительно, чего это я? Сделал бы сразу, как добрый дядя сказал, и не кочевряжился!

— Может, потому что я ни слову Вашему не поверил?

Если бы это было правдой, Дайанир меня бы уже давно предупредил. Он-то прекрасно знает, кто мой отец.

— Лорду Альевиру Вы доверяете больше? — Тиррелинир чуть наклонил голову вбок, посмотрел на меня как на чудную букашку и скучающим тоном продолжил, — Что ж, тогда прошу прощения за то, что отнял у Вас время.

Глава 3

Ильгизар.

— Тиррелинир, зайди ко мне. Срочно. — Сразу же оборвал все возможные вопросы и возражения. Никуда от него доклады и прочие неотложные дела не денутся.

— Я думал, ты еще на приеме. — Тиррелинир, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло.

— Как видишь, твоя информация устарела. — Задумчиво посмотрел на, кажется, удивленного моими словами Тиррела. Зачем ему надо было шантажировать Иллирэна? Ведь прекрасно же знает, что нельзя заставить кого бы то ни было признать, что долг выплачен.

Тиррелиниру первому надоело играть в молчанку.

— Ну и зачем, ты меня хотел видеть?

— А сам ты не догадываешься…

— Ильгизар, если ты настроен в шарады играть… — Тиррелинир осекся, видимо, почувствовав, что еще чуть-чуть и он перейдет тонкую грань дозволенного. — Ты разговаривал с братом? — Едва заметного кивка хватило, чтобы он продолжил. — Что он потребовал?

— Сменить начальника СБ, и мы в расчете.

Разом вылинявшая улыбка и посеревшее лицо друга лишь добавили ко всему прочему досаду на собственную мелочную мстительность.

***

Сообщение Кирриэля решило дилемму, которую я пытался решить в последние пять минут: отпустить уже человеческое посольство или еще немножко помучить?

Кирриэль, кажется, сомневался, что я брошу все дела и сию минуту приду, потому что, немного помявшись, он добавил, что у принца глаза почти черные.

— Разберемся.

Только слепой мог не заметить, что глаза Иллирэна меняются в зависимости от настроения. Впрочем, это самое настроение у него скачет по десять раз на дню. Что ж теперь каждое изменение окраса радужки рассматривать как повод для беспокойства?

К моему приходу его глаза уже посветлели, да и взволнованным брат не выглядел, скорее собранным и немного напряженным. Приглашение присесть было, однако, отклонено решительным движением головы.

— Я тебя внимательно слушаю. — Я тоже не стал садиться и теперь замер у окна, выжидающе уставившись на брата.

— Я, Иллирэн Даймиан ваэ Вайлис, виконт Илодарский…

Не отмахнись я столь беспечно от предупреждения Кирриэля, может, не стоял бы сейчас словно пригвожденный к месту не в силах ни то что пошевелиться — слова вымолвить.

— … спас от верной смерти Ильгизара-Виллиниэля айит Кхаледа, Повелителя Эльгардара, разделив с ним свою кровь. Искупить этот долг может только спасение моей жизни. Ни я, ни мои родичи, ни по отцовской, ни по материнской линии, впредь не потребуем иной оплаты. Цена назначена, долг выплачен, да услышит меня мир.

Сознание продолжало отстраненно фиксировать слова Иллирэна, но все они терялись на фоне шокирующего признания. И все же до сих пор гораздо проще было поверить в сказку, скормленную мне Альевиром, такую логичную и правдоподобную. Одно единственное уточнение — Иллирэн часто бывал при графском дворе и регулярно общался с мифическим наследником — объясняло все кажущиеся неувязки. Или почти все.

Правда же казалась настолько нелепой, бредовой, что никак не желала укладываться в голове. Не мог несовершеннолетний наследник графа столько времени провести в лесу, чтобы его при этом никто не хватился!

Иллирэн слишком трепетно относился к своей семье, чтобы этот бред оказался всего лишь шуткой. Да и некоторые детали головоломки, наконец, вставали на свои места. Ни на один разъезд мы тогда так и не наткнулись, да и тщательно охраняемую границу пересекли беспрепятственно, что просто нереально для обычного лекаря, в какие бы он там круги не был вхож.

Но как владетель Илодара мог допустить продажу в рабство своего ребенка? При его влиянии, связях, богатстве, в конце концов, графу достаточно было пальцами пошевелить, чтобы вытащить попавшего в неприятности сына!

В какой-то момент я почувствовал, что окончательно теряю контроль над силой, чего со мной не случалось уже больше века. Легкое покалывание в пальцах, молоточки, бьющиеся в виски… — всколыхнувшаяся сила требовала немедленного выхода, благо, чтобы найти объект для ее применения, идти далеко не надо.

— И что же, позволь узнать, побудило тебя мне это сообщить?

Заклинание требует предельной концентрации, а потому посторонним мыслям приходится ютиться на задворках сознания. Закрепляю последний узелок и, чуть прищурив глаза, любуюсь проделанной работой. За переливчатой паутинкой почти невидно плотно сжатых губ, а пробегающие искорки смягчают прямой требовательный взгляд.

— Я так и думал. Никакого долга жизни не было. — Только сейчас до меня доходит, что имя было всего лишь частью ритуальной формулы, притом частью далеко не главной. Иллирэн вовсе не откровенничать пришел — долг требовать. — Надеюсь, Вы развеете сомнения на этот счет у лордов Тиррелинира и Альевира, столь рьяно пекущихся о Вашей безопасности, и они не будут впредь рассматривать моего отца как угрозу Вашему благополучию.

— Непременно.

Я даже не попытался задержать Иллирэна, почти выбежавшего из кабинета. Пусть идет, мне сейчас как никогда необходимо побыть одному.

***

— Мне подавать в отставку прямо сейчас?

— Подожди. Что ты знаешь о прошлом Иллирэна и чем ты ему угрожал?

— Не угрожал. Предупредил, что его отцу не позволят получить долг за сына. В настоящий момент твой брат является единственным наследником графа Илодара. Сам понимаешь, чем это всем нам грозит.

Понимаю. Что тут понимать? Старший может выплатить долг жизни за своего родича, по тому же праву может и требовать с должников за своих младших.

— И давно ты знаешь?

Едва заметно поморщившись, Тиррел покачал головой.

— Надо было рассказать мне, а не устраивать самодеятельность. Я бы сам разобрался.

— Да? И что бы ты делал, когда твой брат в очередной раз сказал бы, что ему от тебя ничего не нужно? Нет, я понимаю, что графа в принципе можно было устранить в любой момент…

Раздраженно дернул головой, прерывая Тиррела. Сам бы с превеликим удовольствием приложил руку к устранению "родственничка". Только теперь, если с головы графа хоть волос упадет, меня обвинят в первую очередь. Даже если я узнаю об этом в последнюю очередь. Даже если никто из эльфов к этому никакого отношения иметь не будет.

— Вот и я подумал, что в таком случае мы земель от Илодара не получим. — Тиррелинир подходил к этому делу с сугубо практической точки зрения.

— Думаешь, граф знает о долге жизни?

— Иллирэн ему не рассказывал, если ты об этом. Но, думаю, граф должен быть в курсе. Настаивать, чтобы сын сам поведал о своих приключениях, он не стал. Сам провел расследование и так покопался в его памяти, что едва не довел парня до сумасшествия.

— Иллирэн об этом знает?

— Не думаю. Я не стал ему говорить.

Даже если бы и сказал, Иллирэн вряд ли бы поверил.

— По-твоему, граф все это время ночей не спал, ждал, как бы с меня долги получить? Он все-таки не самоубийца.

— Зачем-то же он тебя к себе усиленно зазывает? — Вздернул бровь, намекая, что по-хорошему это он мне должен рассказать, что такого задумал граф, а не задавать риторические вопросы. Тирриленир намек понял. — Мы над этим работаем, но пока ничего примечательного не нарыли. Как только что-нибудь будет, я тебе сразу… — Он вдруг резко прервался, — или я уже отстранен?

Тяжело вздохнув, посмотрел на замершего в ожидании вердикта эльфа.

— Ты действительно думаешь, что Иллирэн мог такое потребовать? Он сказал, что считает спасение своей жизни достаточной платой.

— Так долг оплачен?

Покачал головой.

— Нельзя заставить признать долг выплаченным, ты же знаешь.

Признание Иллирэна настолько выбило меня из колеи, что я и не заметил, когда появилось ноющее ощущение пустоты, явно указывающее на появление долга жизни. Спокойствия оно не добавляло, но, надо признать, фактически впустую растраченный резерв доставлял сейчас куда больше дискомфорта.

— Я и не пытался. Разговор шел только о назначении платы.

Тогда он своего добился: цена назначена. А вот свести к простому взаимозачету, как бы этого не хотелось самому Иллирэну, не удалось.

Кто бы мне еще сказал, как теперь этот долг выплачивать? Спасение жизни — плата, не спорю, достойная. Только я, если честно, планировал как можно дольше не допускать возникновения таких ситуаций, в которых жизни Иллирэна что-то могло бы всерьез угрожать.

— Ты так и не рассказал, что знаешь о прошлом Иллирэна.

— Может, я тебе лучше на него заведенную папочку принесу?

Пораженно уставился на друга, по собственной инициативе без многочисленных пинков с моей стороны собирающегося оторвать от сердца любовно собранные материалы. Бывает же…

— Хионэль, пригласи ко мне лорда Альевира.

Размер "папочки", доставленной мне пару минут назад, наводил на мысль, что подробный пересказ его содержания занял бы не один час. Поневоле задумался, а хочу ли я знать о брате столько? Увы, от самого Рэна я вряд ли что-то узнаю. Как показывает практика, его нужно поставить чуть ли не в экстремальные условия, чтобы добиться хоть капельки откровенности. Не вмешайся Тиррелинир, когда бы еще он рассказал о своем происхождении?

Вспомнил, как некогда предлагал помочь родне Иллирэна материально, представил реакцию графа и рассмеялся. Громко, не пытаясь себя сдерживать. Возможно ушлый граф и не стал бы отказаться от "помощи", хотя сам кому хочешь поможет, не сильно обеднеет.

— Вы хотели меня видеть, Повелитель?

Резко оборвав смех, мрачно уставился на бесшумно появившегося Альевира, мысленно подсчитывая, скольких ошибок можно было бы избежать, если бы я с самого начала знал всю правду. Молча кивнув, положил бумаги так, чтобы лорду было видно их содержимое. Мазнув взглядом по первой странице, он поднял глаза и вопросительно посмотрел на меня.

— Все это время Вы знали, кем на самом деле был Иллирэн.

— Да. — Альевир не стал отрицать очевидного.

— Вы мне солгали, хотя прекрасно знали, что я принял его под свою защиту.

Формально Альевир не сказал мне ни слова неправды, иначе бы я поймал его на обмане раньше. Он всего лишь мастерски подтасовал реальные факты, слепив из них правдоподобную легенду. Лекаря с таким именем в самом деле найти было трудно, хотя бы потому что его просто никогда и не существовало. Зато был наследник графства, чей отец мог потребовать слишком многого в оплату долга. Как бы то ни было, начав ритуал, я взял на себя обязательство заботиться о своем спасителе как о члене своего рода и выполнил бы его, если бы от меня не утаили правду.

— За ним присматривали.

— Вот как? — Хватит и того, что меня уже застали смеющимся в одиночестве, а потому выполняю несложное упражнение на развитие концентрации, так хорошо отключающее все эмоции. — Так почему же Вы допустили его продажу в рабство?!

— Я об этом не знал. Считал, что его казнили.

— Это, несомненно, Вас оправдывает, — Скепсис есть лишь в словах, интонация остается все такой же холодно-равнодушной.

— Он тогда путешествовал с друзьями. Его выпустили из виду всего на пару дней. За это время он был арестован по обвинению в убийстве и приговорен.

Даже тогда еще было не поздно вмешаться и ведь придумывать ничего сверхъестественного не пришлось бы! Закон был на нашей стороне — договор на тот момент уже заключили. Как, оказывается, было просто все изменить…

— То есть Вы знали об этом и ничего не сделали?

— По нашим законам его ожидала казнь гораздо суровее.

Лорд Альевир решил, что может брать на себя обязанности верховного судьи?

— Человек, спасший вражеского воина, не мог поднять руку на женщину и детей. — Чтобы он там не говорил в суде, какой бы самоубийственный бред не нес, не может человек за столь короткое время так измениться.

— Я читал его память. Убийца не заслуживал такой легкой смерти, но учитывая его…

Жестом остановил его посередине фразы.

— Допустим. — Дальнейшая нить рассуждений и так ясна, не будем тратить на это время. — Вы также знали, что Рок мой спаситель. — Альевир мог не знать, что Иллирэн чудом избежал смерти, но, увидев его во дворце, должен был сразу его опознать. В отличие от меня, он его видел, да и набор необычных клейм должен был ему в этом помочь.

— Да.

— Так почему же я об этом узнаю, только сейчас?

— Я сомневался, что Вы захотите видеть в своем роду убийцу. — Мне не нравится интонация, с которой лорд это говорит, словно бы я не оправдал его ожиданий. — К тому же, долг жизни, даже не активированный, и так не позволял Вам осознанно причинить ему вред. Я опасался, что убийца получит слишком большую власть над Вами, если Вы будете знать, кто он.

— А Вы не думали, что человек под действием наркотика может быть слишком восприимчив к фону? До такой степени, что не видит разницы между своими и чужими ощущениями? — Немного помолчал, давая лорду время, чтобы осмыслить мои слова. — То, что Вы прочли в его памяти, было всего лишь галлюцинациями. — В настоящий момент мне было все равно, поверил он мне или нет. Мою точку зрения на происходившее он теперь знает. — Отставьте меня. Мне надо подумать.

Иллирэн.

Перемещаясь за пределы замка исключительно телепортами, я и не заметил, как на улице похолодало, а потому, отправившись на прогулку, оделся не по погоде легко. Высокий воротник не спасал от ветра, буквально пронизывающего насквозь. И если задубевшие от холода руки я хоть как-то еще мог отогреть, поочередно пряча их в карманах плаща, то новорожденные эльфийские уши уже давно отмерзли.

За пазухой пригрелся теплый мурчащий комочек, которого морозостойкий хозяин решил выгулять, невзирая на непогоду. Ладно хоть, Кирриэль настоял, чтобы мы взяли с собой еще одного охранника, и бедный котенок был спасен от экзекуции. И что это нашло на Сариэла, что он решил выгулять кота? При желании Фимка и сам бы ничуть не хуже справился.

— Ваше Высочество, Вы не замерзли? Может, пора потихоньку поворачивать назад? — Кирриэль, до этого молча поглядывающий в мою сторону, наконец озвучил причину своего беспокойства.

Помотав головой, я лишь сильнее нахохлился, кутаясь в плащ. Ну уж нет. Обещали мне лес, значит, я хоть издалека, хоть одним глазком на него посмотрю. Хотя погода и в самом деле настолько мерзкая, что я, право же, не виню Повелителя, предпочетшего забыть о своем обещании познакомить меня с лесом.

Все же прогулка, даже такая малоприятная, пошла мне на пользу: я хотя бы перестал злиться на всех окружающих вместе взятых. Тиррелинир известный паранойик и перестраховщик, так что ничего удивительного в том, что долга жизни и в помине не существовало, нет. Хотя Дайанир, к которому я примчался сразу же после разговора с лордом, подтвердил, что в рассуждениях Тиррелинира есть здравое зерно, и сам посоветовал не тянуть с этим вопросом, как можно скорее назначив цену. Он же рассказал, как обычно это происходит.

Может и не стоило называться полным именем, но мне показалось, что скрывать свое происхождение и дальше бессмысленно. Повелителя в любом случае просветили бы рано или поздно. Он все равно бы поинтересовался, с чего это я вдруг решил стребовать с него долг, и правда неизбежно вылезла бы наружу.

Вздрогнул, когда на мои плечи неожиданно опустился плащ. Подняв голову, увидел Кирриэля, оставшегося в тонкой рубашке, и зябко поежился.

— Не стоило, не так уж холодно… — Эльф усмехнулся, проигнорировав мои вялые попытки вернуть такой теплый плащ, и, чуть пришпорив коня, отъехал от меня. — Спасибо.

Не говорить же ему, что я весь передернулся вовсе не из-за холода. Всего лишь вспомнил выражение лица Повелителя, когда он услышал, кем я назвался. Отреагировал он на порядок спокойнее, чем я свое время, когда узнал, кем является мой спаситель. Но, судя по полыхнувшим гневом глазам, к правде он оказался не готов, и радости ему большой она уж точно не доставила. Еще бы! Столько лет воевали… Хотя возможно дело вовсе не в этом. Может, его просто разозлило, что я оторвал его от важных дел ради чепухи.

Подождали бы они хоть немного со своими переговорами, у меня родились бы брат с сестренкой — если верить Дайаниру, графиня ожидает двойню — и не пришлось бы городить огород с этими несуществующими долгами. Как только отец посвятил бы новорожденного Илодару, я перестал бы быть наследником и, утратив последнюю связь со своим прошлым, стал бы единоличным "кредитором" Повелителя. Но раз долг не возник, то и говорить не о чем. Утешимся тем, что одной претензией к моему отцу у Тиррелинира стало меньше.

В довершение ко всему стал накрапывать мелкий дождик, и даже мне, отчаянно не желавшему возвращаться в замок, было окончательно и бесповоротно ясно, что ни в какой лес мы сегодня уже не попадем. Потянувшись, чтобы вернуть Кирриэлю его плащ — вымокнет ведь до нитки! — я невольно разбудил разомлевшего Фимку. Котенок беспокойно закопошился и, когда я просунул за ворот руку, чтобы вытащить нервничающего зверька наружу, он вдруг угрожающе зашипел и оцарапал меня. Ужиком вывернувшись из хватки, котенок спрыгнул на землю, на прощанье мазнув лапами по коленям. Каурый жеребец Кирриэля испуганно шарахнулся от взъерошенного полосатого шарика, но тут же успокоился под рукой эльфа, ласково потрепавшего гриву,

Сариэл.

Гостиная, в такое время обычно битком набитая сослуживцами, пустовала. После того, как принц наконец "выбрал" себе охрану, нужда в постоянном присутствии чуть ли не половины отряда отпала, и сейчас все кроме меня разбрелись по своим комнатам паковать вещи. Мне бы тоже не мешало собраться, поскольку мне выделили новые апартаменты поближе к покоям принца, но куда мне спешить-то? Что действительно стоило сделать прямо сейчас, так это найти лорда Альевира. Сам я, как это ни прискорбно осознавать, не в состоянии противостоять произволу Главного Целителя.

Моих переживаний лорд, увы, не оценил: посоветовал не беспокоится из-за пустяков и заняться чем-нибудь стоящим. Пойти прогуляться, например.

— Как прикажете, командир.

Какой прок от того, что я теперь старший лейтенант и телохранитель принца, если от меня отмахиваются все кому не лень? Один спать укладывает, другой — свежим воздухом подышать отправляет.

— И кота своего забери. — Лорд перехватил Фимку как раз тогда, когда маленький охотник все-таки дождался своего счастья (кончик косы лорда дернулся, когда он вставал с кресла) и ринулся в атаку.

Фимке, по видимости, прогулка тоже не доставляла большого удовольствия: обычно шустрый котенок жался к моему сапогу, не собираясь отходить от меня ни на шаг.

— Сариэл? — Притвориться, что меня здесь нет, не вышло, настырное высочество меня заметило и теперь в компании безопасника уверенно приближалось ко мне, ведя в поводу двух коней. — А мы как раз вас искали. Гуляете?

— Кота выгуливаю. — Поскольку принц был не в курсе нашего разговора с лордом Альевиром, то и в полной мере оценить моего "протеста" не смог. Недоуменно хлопнул глазами, а потом предложил выгуливать кота вместе. Мохнатый предатель тут же свинтил, забыв, как еще минуту назад жался к моим ногам и просился на руки.

Мысленно вздохнул, пытаясь понять за что мне это все: в мое дежурство от меня сбегают, пользуясь потворством Главного целителя, в смену Кирриэля — тоже покоя не дают.

Так или иначе, на прогулке принца должны сопровождать как минимум два охранника, а потому мне ничего не оставалось, как забрать у принца одного из коней и присоединиться к их компании.

— Кирриэль, сегодня ничего такого не случалось, о чем я должен знать? — Стоило нам только выехать за ворот, как принц тут же о чем-то глубоко задумался. Так до сих пор и ехал с остекленевшим взглядом.

— Хотел бы я сам знать. Я принца от силы полчаса в общей сложности видел, зато все мало-мальски значащие двери обтер.

С Кирриэлем, похоже, тоже не особо считаются. Подобное отношение принца к собственной безопасности начинает нервировать. Какие бы у принца ни были секреты, дальше нас они все равно не пойду — мы не просто так клятву приносили. Какая необходимость в том, чтобы выставлять нас за дверь? Впрочем, может, все не так уж и плохо… По крайней мере, принцу хватило разума, отправляясь на прогулку, взять с собой двоих охранников.

— У него недавно был бронхит, — Кирриэль, отдавший принцу свой плащ, решил зачем-то прокомментировать свои действия.

В ответ я лишь пожал плечами. От слабого морозца еще никто не простужался, но, если Кирриэлю хочется пополнить ряды тех, кто нещадно балует мальчишку, это его дело.

Свежий морозный воздух, неспешный размерный шаг коней и несодержательный, но в целом приятный разговор с напарником, отсутствие царапучего звереныша, пригревшегося у принца, и объект охраны в поле зрения — для незапланированной прогулка была очень даже приятной. Так было бы и дальше, если бы Фимке не показалось скучным отсиживаться в тепле и он не решил явить себя миру. Злобное шипение, шерсть дыбом, встопорщенные усы — таким котенка я видел не так уж часто: только когда он попадал под действие направленной магии. Заклинание, сканирующее местность, по-прежнему молчало, но я счел лучшим лишний раз перестраховаться.

— Тревога. Магическая угроза, — бросив мысленное предупреждение Кирриэлю, как можно спокойней приблизился к принцу, чтобы выдернуть его из зоны воздействия, но тот меня опередил: спрыгнул с коня и как ни в чем не бывало кинулся ловить котенка.

— Трое, слева от меня. — Скосив глаза, заметил едва уловимое колебание воздуха. — Уходите, я прикрою.

Иллирэн.

— Фимка, а ну сейчас же вернись! — я уже запыхался, но неизвестно чем рассерженный котенок не желал меня слушаться. Я почти поймал его, когда что-то ударило мне в спину. Несильно, но этого хватило, чтобы поскользнуться на мокрой траве и шумно свалиться на землю. Пока я приходил в себя, рядом с моей головой упал огненный шарик, почти искорка, и тут же истлел, не оставив после себя и дымка.

Резко обернувшись, я увидел, как Сариэл, бегущий в мою сторону, вдруг тоже спотыкается и падает на ровном, казалось бы, месте. Увидев две стрелы с черным оперением, торчащих из спины эльфа, я на какое-то мгновение замер, потом, почувствовав какое-то движение позади себя, испуганно дернулся, но было уже поздно.

— Кир… — мне заткнули рот, прежде чем я смог позвать на помощь. Изо всей силы пнул схватившего меня, но, кем бы он ни был, мои трепыхания на него большого впечатления не произвели. Еще мгновение — и меня затащили в телепорт, напоследок дав полюбоваться, как еще одна появившаяся из ниоткуда стрела выбивает Кирриэля из седла.

Ильгизар.

Я не собирался сей же момент читать все, что принес мне Тиррелинир. Всего лишь пролистал бумаги, выискивая особо интересующие меня места. В досье хватало белых пятен, но и того что было оказалось достаточно, чтобы, добравшись до пребывания Иллирэна в Степи, вдруг осознать, что моей выдержки надолго не хватит.

Привычный способ снятия стресса сейчас не годился — резерв еще не восстановился, так что мало-мальски приличного фантома я сейчас не создам. Конечно, запас энергии всегда можно пополнить, но от одной мысли о накопителях меня начинает тошнить.

Впрочем, я знаю, кое-что получше. Спустившись в зал, кивнул Хионэлю, указывая головой в центр круга. Настоящий поединок — вот что мне сейчас действительно нужно.

Вялая разминка не поможет мне отвлечься, а потому сразу перехожу в атаку. В висках ломит от количества мыслей, оттого не могу полностью сосредоточиться на поединке. Делаю непростительную ошибку, следом еще одну, но Хионэль не спешит воспользоваться моими промахами, и это окончательно срывает все ограничения.

В реальном бою меня бы никто жалеть не стал. Но, кажется, все забывают, что я давно уже вырос, что я прекрасно могу постоять за себя, что я, в конце концов, сам могу решить, как разобраться со своей гребанной жизнью! И не надо подстилать мне соломку, потом только больнее падать.

Пока мою "нежную психику" щадили — ведь быть должным абстрактному целителю гораздо проще, чем жестокому убийце, не так ли? — всякая шваль гоняла моего брата по степи, отрабатывая на нем охотничьи навыки, калеча.

Отыскав брешь в почти безупречной защите противника, раскраиваю ему плечо, лишая возможности сражаться.

Вид крови отрезвил меня. Хионэль уже перебросил меч в левую руку, собираясь продолжать бой, но я уже достаточно пришел в себя, чтобы осознавать последствия своих действий.

— Достаточно. — Он тут же отводит меч, не заботясь о том, что я свой до сих пор не опустил.

Кажется, лорду Дайаниру придется немного поработать. Сжимаю в руке кристалл накопителя и переношусь вместе с охранником в лазарет. Отсылаю дежурного целителя — он тут не поможет. Чтобы залечить раны, нанесенные моим мечом, его сил будет явно маловато.

Злюсь на Хионэля, пропустившего удар. Хоть бы сказал что-нибудь, а то сидит молча, ждет моих действий. Выучка, чтоб ее!

Лорд Дайанир появляется через две минуты. К тому времени я уже наложил заклинание, останавливающее кровь.

Зачем он вообще соглашался на этот поединок?! Прекрасно же видел, что я не в себе. Не заметить это было сложно — все же я слишком редко теряю самообладание до такой степени.

Целитель удивленно вздернул брови, увидев окровавленного телохранителя, и, без сомнений, тут же определил причину ранений, но все комментарии оставил при себе, за что я ему очень признателен.

— Я помогу. — Энергия накопителя еще не до конца усвоилась, а потому я расстаюсь с ней с небывалой легкостью.

— Останешься здесь на два-три дня, как целитель отпустит. — Рана слишком глубокая, чтобы вылечить ее за один раз. Не военное ведь время, чтобы форсировать лечение, рискуя при этом оставить Мыша без руки. — После возьмешь неделю отпуска, и чтобы через десять дней был готов вернуться к своим обязанностям.

— Благодарю, — Хионэль попытался поклониться, но из-за бинтов вышло неловко. Медленно выдохнул, мысленно отсчитывая секунды. Я в припадке гнева чуть его не убил, а он меня тут еще благодарить будет!

Тиррелинир ворвался в палату столь стремительно, что у Мыша, пусть и раненого, рефлексы сработали вперед головы: в одно мгновение вскочил с кушетки и текучим движением оказался передо мной.

— Юноша, если Вы не угомонитесь, я Вас обездвижу. — В лорде Дайанире я и не сомневался, впрочем, в конкретном случае я с ним почти солидарен.

Убедившись, что никто мне не угрожает, Мыш невозмутимо вернулся в постель. От резкого движения на бинтах проступила кровь. Едва заметно морщусь: чем я думал, когда брал в таком состоянии настоящий, не учебный, меч?

— Что случилось? — За пределами палаты уже можно и поговорить.

— Ничего.

— Твой телохранитель ранен, — Можно подумать, я не заметил! — И кто его ранил? — Видя мое нежелание распространяться на эту тему, Тиррелинир, конечно же, и не подумал отступиться.

— Я.

— Понятно.

Это "понятно" и внимательный взгляд так и остались единственной реакцией Тиррела на произошедшее.

— Я тебя вот зачем искал: мы, кажется, вычислили, кто стоял за похищением Рейгарда — кто-то из убийц Давахира. В сам клан мы пока лезть не стали.

— Ты думаешь, Давахир нашел способ обойти клятву? — Неприятные новости заставили собраться гораздо быстрее и лучше, чем неудачный поединок.

— Не уверен, возможно, сам он в этом не замешан, но кто-то из клановцев совершенно точно. Ты уже внес брата в список?

— Да, три дня назад. — Холодея подумал, что, если Тирренлинир прав, лучше бы мне этого не делать.

— Удвой охрану, и пусть из замка он не выходит. Ко всем остальным я уже приставил наблюдение. — А к Иллирэну, значит, не надо?! — Не кипятись, я предупредил лорда Альевира. Вызовешь Давахира или пока не будем показывать, что мы в курсе?

Ответить я не успел.

— На охрану Иллирэна только что было совершено нападение. — От неожиданного заявления лорда Дайанира я застыл на месте, успев, однако, схватить за руку Тиррелинира, позволяя слышать, что мне говорят по мысленной связи.

— Подробности?

— Кирриэль ранен, большего я сказать не могу.

Сообщение Альевира, что Иллирэн два часа назад отправился на конную прогулку, взяв с собой только Кирриэля и Сариэла, и до сих пор еще не вернулся, меня естественно успокоить не могло. К тому же, оба охранника почему-то на связь не выходили.

Впервые я пожалел, что Сальтар со столицей разделяет такое расстояние. Слишком много времени требовалось, чтобы развернуть стабильный телепорт, а сейчас любое промедление казалось невыносимым.

Я пытался уговорить себя не паниковать раньше времени, но, к сожалению, существовало только одно объяснение тому, что лорд Дайанир узнал о произошедшем раньше всех: его наследник был смертельно ранен.

Глава 4

Иллирэн.

Куда бы меня ни тащили, добраться до места назначения хотелось все же в целом виде, а потому я прекратил вырываться, как только попал в телепорт. Стоило сопротивлению прекратиться, как похититель тут же ослабил хватку, и я, наконец-то, смог нормально вдохнуть, благо что рука в перчатке, тошнотворно пахнущая свежевыделанной кожей, убралась с моего лица.

Над головой с едва слышным потрескиванием включился светильник, заливая неярким магическим светом тесную каморку шага два в ширину.

— Ваше Высочество, Вы не ранены? — Услышав знакомый голос, осторожно, боясь поверить своим отмороженным ушам, обернулся, чтобы практически нос к носу столкнуться с обеспокоенным Сариэлом. — С Вами все в порядке?

— Сариэл? Но как же… — Дар речи оставил меня, и я лишь мог потрясенно смотреть на охранника, который должен бы валяться где-то под Сальтаром, как ёж утыканный стрелами.

— Это был фантом.

— А Кирриэль?

— Кирриэль вряд ли к нам присоединится в ближайшее время. После нашего ухода он должен был телепортироваться в безопасное место.

— Как это? — Обвел глазами комнатушку, отмечая отсутствие каких бы то ни было дверей и окон. Да и мебели тут было негусто: небольшой столик у стены и чахлая табуретка — вот и все богатство. — И что будем дальше делать?

— Ждать.

Да, пожалуй, лучшее, что я сейчас могу сделать — это не мешать Мышу спасать меня. Этим и займусь. Все равно Сариэл ничего конкретного о Кирриэле сказать не может. Так зачем лишний раз его отвлекать?

Сариэл.

К моему немалому облегчению принц не стал допытываться, чего именно мы собираемся ждать, что происходит и как я собираюсь его спасать, если у нас на хвосте висит как минимум трое убийц. Скорее всего, он просто не понял, какая именно опасность ему угрожала и все еще продолжает угрожать. Просвещать его я, естественно, не стал — в ближайшее время меня вменяемый подопечный устраивает больше, чем напуганный до смерти ребенок.

Еще пять минут, и, если сюда, конечно, не вломятся преследователи, можно будет, наконец, сообщить начальству о нашем местонахождении, и пусть как хотят нас отсюда забирают. Идея утащить принца куда угодно лишь бы подальше уже начала утрачивать свою привлекательность. Хотя, надо признать, большого выбора у меня и не было: при попытке открыть телепорт в Сальтар с места нападения я только испортил ключ, сломав его о защиту замка. Так что самостоятельно вернуться у нас теперь вряд ли получится.

Да и стоит ли? Кто бы ни заблокировал нам доступ в замок, не позволив туда экстренно телепортироваться, сделать это можно было только изнутри. Значит, убийцы нашли способ пробраться в Сальтар, и тащить туда принца, мягко говоря, неразумно. От шальной стрелы и пол-отряда может не уберечь — принца ведь не похитить, убить пытались. Иначе бы не стреляли на поражение.

По-хорошему следовало бы немедленно связаться с Повелителем: боюсь, только он имеет достаточно влияния на лорда Давахира, чтобы заставить того отменить приказ. Убийцы ведь не отступятся после первой же неудачи, скорее уж весь клан положат, но заказ выполнят.

Увы, до дворца слишком далеко, чтобы я мог связаться с Повелителем напрямую, не привлекая при этом чужого внимания. Пока мы сидим тихо, отследить нас не могут — убежище сбивает все следящие заклинания — но стоит мне применить любое мало-мальски сильное заклинание, как на наш след тут же выйдут убийцы. Так что, боюсь, придется довольствоваться местным передатчиком. Связаться с его помощью можно только с дежурным офицером Летучих Мышей, но зато и отследить меня по магическому следу будет нельзя — устройство не требует применения Дара, им даже принц воспользоваться смог бы, если бы код знал.

Принц тем временем без особого интереса оглядел комнату и, видимо, не найдя ничего заслуживающего внимания, расположился в одном из углов.

— Ваше Высочество, нет необходимости сидеть на полу. — Нажав на две незаметные точки, разложил подвесную койку.

На первый взгляд пустая комната была полна полезных вещей — надо только знать, где искать. Мы тут долго не задержимся, но при желании здесь можно и месяц прожить, не поддерживая никаких контактов с внешним миром.

— И много тут всего спрятано? — спросил принц, послушно перебравшись на раскладную кровать.

— Холодильный шкаф. Аптечка. Умывальник. — Продемонстрировал лишь несколько секретов временного убежища. — Вы хотели что-то конкретное?

— Да нет, — принц пожал плечами, — просто любопытно.

Выждав положенные пять минут, пробежался по стене пальцами, нащупывая очередной рычаг. На выдвинувшейся панели оттарабанил послание, докладывая о происшедшем и сообщая место нашего нахождения.

Ильгизар.

— Ильгизар, думаю, нам стоит остаться здесь и переговорить с Давахиром. В конце концов, прочесать окрестности Сальтара могут и без нас. — Мое желание немедленно оказаться в замке понимания у Тиррелинира не встретило.

— Поговорим с ним в Сальтаре.

— Пока он туда доберется, пройдет куча времени. Если убийцы, и правда, тут замешаны, мы бы все проблемы одним махом решили.

— Не пройдет. Я его уже вызвал. А телепорт для него подержат. Если он не при чем, мы потеряем кучу времени. И ты прекрасно знаешь, что, если на Иллирэна надели браслеты, без меня его не найдут.

— Искать твоего брата может любой из слышащих, а приказать Давахиру можешь только ты.

Разумное зерно в доводах Тиррелинира определенно имелось. Даже времени на инструктаж тратить не придется — всех слышащих, а их во всем Эльгардаре набралось чуть больше десятка, уже привлекли к поискам пропавших полвека назад. Так что перебросить к месту событий бригаду, работающую в том регионе, было бы проще простого.

— Приказать Давахиру я могу и в Сальтаре.

Долго они еще с телепортом возиться будут? Одного замечания телепортисту было недостаточно? Храни стихии этого офицера, если я снова услышу от него невразумительный лепет о нестабильном фоне.

— Лейтенант, Вы уже потратили пятнадцать минут моего времени, а это в полтора раза больше, чем требуется на открытие телепорта.

— Повелитель, мы пробили переход. Но пользоваться им опасно для жизни. Происходит задержка сигнала, что само по себе несмертельно. Однако есть подозрение, что сигнал доходит в искаженном виде, потому как дребезжание…

Жестом велел телепортисту умолкнуть, не имея ни малейшего желания выслушивать лекцию по стационарной телепортации.

— Принимающая сторона помехи видит?

— Нет, но…

Срочное сообщение от лорда Альевира на минуту прервало эти бессмысленные препирания.

— Повелитель, мы нашли место, где на принца предположительно напали. Нападавшие скрылись телепортом, на месте никого не обнаружено. Пытаемся их отследить. Пока безуспешно: концентрация магии в десять раз выше нормы.

— Лорд Альевир, с Вашей стороны телепорт работает исправно?

Немного помолчав, лорд отрапортовал, что со стороны Сальтара переход стабилен.

Мысленно передав новую информацию Тиррелиниру, вернулся к телепортисту.

— Открывайте телепорт — это приказ.

— Повелитель, этот телепорт — угроза вашей жизни. Я такую ответственность на себя не возьму. — Под конец голос телепортиста дрогнул, выдавая его эмоции.

— Под трибунал. — Надеюсь, его напарник еще помнит устав. — Мне повторить приказ?

Второй телепортист, до этого старательно делавший вид, что его здесь нет, бросил быстрый взгляд в сторону Тиррелинира, побледнел и нервно сглотнул.

— Повелитель, если во время перехода произойдет отсечка, смерть наступит мгновенно. Я открою телепорт, но Вас он не пропустит.

Перехватив еще один взгляд в сторону Тиррелинира, я резко обернулся к нему.

— Вы сговорились?!

— Ты о чем?

— Можно подумать, я не заметил, что ты не хочешь, чтобы я ехал в Сальтар. Самому уговорить не удалось, телепортистов решил запугать? Если что-то раскопал, говори сейчас, пока я тут всех не перевешал.

— Пока ничего конкретного, но, что бы с твоим братом не случилось, целью был ты. Сам по себе твой брат сто лет никому не нужен. Так что нестись на всех парах в Сальтар, на мой взгляд, не самая лучшая идея. Ближайшая бригада слышащих уже выехала и через пять минут будет в Ниритаре. Прослушать окрестности Сальтара можно и оттуда. А насчет твоих подозрений — никого я не запугивал. Думаю, офицер просто представил, что я с ним сделаю, если ты погибнешь.

От предвкушающей улыбки Тиррелинира телепортист побледнел еще сильнее, хотя, казалось, что дальше обесцвечиваться было уже некуда. Разве только в обморок шлепнуться…

— Ближайший к Сальтару телепорт? — Возможно, и правда, стоит поискать другие пути. Все-таки у телепортистов должны были быть веские причины, чтобы нарушить прямой приказ.

— В Лияре, Повелитель.

— Открывайте. — Оттуда, если я ничего не путаю, четыре, а то и все пять телепортов средней дальности. Если на каждый уйдет минут по десять…

Подсчеты были прерваны очередным срочным сообщением — на этот раз от лорда Дайанира.

— Повелитель, ко мне только что телепортировался Кирриэль. Его ранили черной стрелой.

Кажется, только что подозрения Тиррела получили подтверждение, а значит, чем раньше я увижу Давахира, тем лучше.

— Тиррелинир, разберись, что тут с переходом, предупреди лорда Альевира, чтобы без крайней необходимости прямым телепортом не пользовались. Пусть со своей стороны тоже посмотрят. Я пока с лордом Давахиром переговорю.

— Об охране не забудь.

Как бы Тиррелиниру не претила мысль отпускать меня к главе убийц одного, все встречи с Давахиром проходили с глазу на глаз, и эта исключением не станет. На других условиях лорд разговаривать не согласится.

Сариэл.

Неладное я заподозрил, когда по истечению десяти минут никто так и не откликнулся. Сбоев в работе передатчика до сих пор не было, а проигнорировать сообщение попросту не могли. На всякий случай вытащил из запасника пару накопителей и, вставив их в специальные пазы, активировал еще и внутреннюю защиту. Снять ее я всегда успею, пусть сначала изъявят желание нас отсюда вытащить и докажут свою лояльность.

— Сариэл, Вы тоже это видели?

Внутренний защитный контур отреагировал на прибытие гостей довольно своеобразно — по стенам пробежали едва заметные искорки, предупреждая о деактивации внешней сферы. Белый цвет свидетельствовал о том, что у пришедших был ключ. В противном случае мы бы увидели красные всполохи.

На связь "спасатели" выходить не спешили, лишь осторожно прощупали внутренний купол, отчего стены на секунду подернулись матовой дымкой.

— Вижу. Боюсь, у нас проблемы. Уходим.

Защита все еще была цела, но уже ощутимо подрагивала под пока безуспешными попытками ее проломить. Усилив контур еще одной парой накопителей, я практически сдернул нерасторопного принца с полки, тут же ее захлопывая. Ни к чему оставлять лишние следы нашего здесь пребывания. Подойдя к столу, поднял столешницу, открывая невидимый лаз. — Спускайтесь вниз и ждите меня.

Вряд ли принцу когда-либо приходилось пользоваться подобными ходами, но он спокойно воспринял призыв лезть под стол, пусть и предлагалось это делать через верх. Подсадив принца, удостоверился, что он правильно понял, что от него требуется, и продолжает спускаться вниз. Напоследок проверил защиту — какое-то время она еще продержится — нашарив в темноте лаза лестницу, спустился на несколько ступенек и хлопнул за собой крышкой, отсекая проход от убежища.

— Ваше Высочество, поднимайтесь.

Немного повозившись с замком, открыл его и, подтянувшись, выполз из колодца. Принц не заставил себя долго ждать. Вытащив его наружу, задвинул крышку на место и, нажав на камушек в центре, замкнул замок.

Рецепт спасения, казалось бы, был прост: убежать подальше, спрятаться получше и дождаться, пока Повелитель узнает о происходящем и прикажет, наконец, лорду Давахиру отозвать убийц. Вполне возможно, что Повелитель уже принял соответствующие меры — наверняка ведь что-то подозревал, а может и знал о готовившемся покушении, раз наложил на брата защитную сферу такой мощности, что даже зачарованные убийцами стрелы не смогли ее пробить, сгорев на подлете. Как еще объяснить применение столь затратного заклинания, которое продержится от силы два-три дня? Такое обычно используют только на публичных мероприятиях, когда нет уверенности, что обычная охрана сможет уберечь объект.

Увы, все ключи растрачены фактически впустую. Спуск с почти отвесной скалы с неприспособленным для таких прогулок принцем, да и дальнейший путь по равнине, где для возможных преследователей мы были бы как на ладони, были чистой воды самоубийством. На глаз прикинув расстояние до видневшегося на горизонте города, пришел к неутешительному для себя выводу: если я открою телепорт, покрывающий хотя бы треть этого расстояния, толку от меня как от телохранителя уже не будет.

Есть у меня один вариант, на мой взгляд, вполне приемлемый. Другой вопрос, как к моему предложению отнесется принц.

— Ваше Высочество, нам нужно как можно скорее добраться до вон того города.

Почти неосознанным движением схватил принца за плечо, когда он слишком близко подошел к краю площадки, чтобы оценить, на какую высоту вывел нас лаз.

— Боюсь, я сам спуститься не смогу.

— Я Вас спущу и до города доставлю. Вам только нужно четко выполнять мои инструкции. Для начала застегнитесь на все пуговицы. — Убедившись, что принц тут же приступил к выполнению моих указаний, продолжил инструктаж. — Вы, насколько я помню, летать любите…

Как это ни странно, при слове "летать" принц, кажется, расслабился. До такой степени, что даже единственный наличествующий у него амулет сдал без возражений. Неужто и в самом деле настолько неравнодушен к полетам? Поймав себя на этой идиотской мысли, понял, что нервничаю сейчас наверно не меньше, а то и больше принца.

Ладно, не в первый раз новичков спускаю. Неважно, что обычно инструктору приходится лишь страховать, и начинающий — между прочим, обученный левитации маг — сам ловит потоки воздуха, да и учебная вышка в несколько раз меньше этого утеса. Это все мелочи, не стоящие внимания… за которые Повелитель мне потом голову оторвет, если мы, конечно, до него доберемся живыми.

— На счет три задерживаете дыхание и разламываете стерженек. Увидите черный дым, на пятый счет прыгнете. Потом я Вас поймаю. — Еще раз повторил нехитрые инструкции и на всякий случай послал успокаивающий импульс — мне не нужно, чтобы принц от страха голову потерял. — Давайте.

Принц согласно кивнул и, подойдя, к краю начал отсчет.

— Один, два…

Подошел к нему поближе, чтобы, в случае если он замешкается, слегка помочь ему сделать решительный шаг — увы, запасы снижателей веса у меня не безграничны, чтобы можно было спускать их вхолостую. Вниз-то я его при любом раскладе доставлю целым и невредимым, но вот левитировать такую тяжесть до городских стен мне не под силу. Я и ста метров его не протащу.

Мысленно продолжаю счет. Четыре — принца окутывает черная дымка, пять — он падает вниз, широко раскинув руки. На седьмой прыгаю сам, за долю мгновения догоняю уже изрядно полегчавшего принца и, поймав, надежно фиксирую энергетическим полем. Падение плавно переходит в полет в сторону города, выравниваю движение и резко сбрасываю свой вес, раздавив капсулу.

— Все нормально? — Услышав согласное мычание своего подопечного, полностью сосредотачиваюсь на полете.

Последний накопитель выдохся километрах в пяти от стены, когда мы уже пошли на снижение. По моим расчетам остатков резерва должно было хватить для относительно мягкой посадки и, если бы не преждевременно закончившееся заклинание, обеспечивающее принцу вес перышка, все бы прошло как по маслу. В метрах пятидесяти над землей моя ноша стала стремительно набирать вес. Пришлось отпускать ее в свободный полет. Сконцентрировавшись на том, чтобы аккуратно слевитировать принца на землю (из соображений маскировки — на одной лишь остаточной магии), я немного не рассчитал силы, и мое приземление вышло не столь приятным.

Иллирэн.

Так мягко приземляться после падения с отвесной скалы мне еще не доводилось. Так что Сариэл в принципе прав — так летать мне действительно нравится. Я, пожалуй, даже не против еще раз повторить, правда, в более спокойной обстановке.

Если бы не силовое поле, защищающее меня от падения, а заодно и от холода с ветром, я бы решил, что все мысли из головы просто выдуло. Увы, долго наслаждаться этим блаженным состоянием не вышло, но ради такого зрелища стоило нарушить чарующую тишину, доселе царившую в голове: Сариэл, убедившись, что я до земли долетел и даже для разнообразия не убился, стал плавно снижаться. Сильный порыв ветра растрепал полы плаща, выбил прядку из заплетенных в косу волос, цветом соперничающих с заходящим солнцем… Завораживающая картина была уничтожена самым вандальским образом: не дотянув каких-то жалких пяти метров, эльф плашмя грохнулся на землю.

— Сариэл? Вы живы? — осторожно перевернул неподвижного эльфа, не подававшего никаких признаков жизни. Не мог же он убиться, упав с такой смешной высоты, правда? Воскресать Сариэл не спешил, и мне пришлось ему немножко в этом помочь. Второй раз подставлять щеку охранник не захотел, перехватив мою руку еще на подлете. — Вы как?

— Быстрее. У нас не так много времени.

Я опомниться не успел, как Сариэл уже подскочил и припустил в сторону стены, да так будто не он тут только что помирал… Руку при этом он мою так и не выпустил, потому забег я начал из положения "сидя на корточках".

Приближение городской стены я приветствовал рваными вдохами. Судорожно пытаясь отдышаться, дал себе зарок непременно возобновить тренировки, если все же выберусь живым из этой передряги.

Отсутствие какого бы то ни было прохода Сариэла ничуть не смутило. Приложившись к стене ухом, он принялся методично ее простукивать. Приглянувшийся ему камень, на мой взгляд, от соседних ничем не отличался, однако Мыш уверенно оттарабанил сложный, с первого раза не запоминающийся ритм и бесцеремонно вдернул меня прямо в стену.

— Могли бы и предупредить! — В ответ на мое возмущение Сариэл лишь приложил палец к губам, призывая сохранять тишину.

Посмотреть город, куда мы проникли не самым законным образом, мне не дали. Протащив на огромной скорости по череде петляющих закоулков, втолкнули в какой-то подвал, провели по узкому коридору, обнаружившемуся, как это ни странно звучит, за обычной дверью, и чуть ли не пинками загнали вверх по винтовой лестнице.

Заперев за собой дверь, Сариэл устало к ней прислонился и на какое-то время прикрыл глаза.

Немного придя в себя после безумного бега, я не без любопытства огляделся по сторонам. В отличие от пустой безжизненной комнаты, где мы пытались спрятаться в первый раз, эта походила на захламленный чердак. Беспорядочно составленная мебель в чехлах, скрученный ковер в углу, какие-то коробки, ящики, стопки книг…

— Нам придется здесь немного задержаться, так что не стойте, располагайтесь.

Кивнув мне на закрытое сукном кресло, Сариэл плюхнулся на то, что предположительно было диваном, не обращая внимания на протестующе затрещавшую при этом материю, призванную защищать доверенное ей от пыли и разных посягательств. Неловко согнувшись, Мыш нашарил под диваном весьма объемистый ящик и с некоторым усилием вытащил его на свет.

— Что с рукой? — К моему стыду, я только сейчас заметил, что падение для эльфа не прошло без последствий.

— Я в порядке. — Моего беспокойства, вполне ожидаемо, не оценили, отдав предпочтение пыльному рассохшемуся ящику, а потом и выуженной из него фляжке.

— Что это? — Отобрал у подозрительно смирного эльфа флягу и принюхался. Какое-то дикое сочетание трав, алкоголя и скорее всего магии.

— Лекарство.

— Обезболивающее?

— Не только.

— Руку оно Вам в любом случае не вправит. Куртку снять сможете или будем срезать?

— Зачем?

Ладно, Сариэл вроде как пострадавший, проявлю снисходительность, наберусь терпения и на время забуду, что со стеной и то приятнее разговаривать — она хотя бы вопросов идиотских не задает!

— Надо посмотреть, что с Вашей рукой.

— Я Вам и так скажу: вывих плеча.

Ох уж мне эти эльфы! Сами покалечатся, сами себе диагноз поставят. Магия магией, а пока своими глазами не увижу, не поверю.

— Тем более. Будем вправлять.

— Не стоит волноваться из-за пустяков. Доставлю Вас в безопасное место и схожу к целителю.

На месте Сариэла я бы тоже остерегся доверять свою конечность дилетанту, но, боюсь, что выбора у него большого нет.

— Сариэл, я учился у целителя, пока брат не забрал меня к себе.

Смерив меня долгим взглядом, Мыш принялся покорно расстегивать куртку. Совместными усилиями нам удалось ее стащить, а вот рубашку все-таки пришлось немного попортить — по вполне понятным причинам поднять руку эльф не смог.

Диван для предстоящей операции совсем не подходил — слишком низкий. Стол же, мягко говоря, был коротковат для довольно рослого эльфа, да еще и захламлен сверх меры. С последним я разобрался самым решительным образом, свалив весь мусор в кресло. Сариэл, если и был против моего бесчинства, ничего не сказал.

— Обезболивающее уже подействовало? Тогда забирайтесь и ложитесь на бок.

Помог Мышу устроиться, примостив его голову на высокий табурет, поставленный на один из ящиков. Теперь осталось дождаться, пока под тяжестью свисающей руки мышцы расслабятся, и можно будет вправлять.

Оценив мученический вид Мыша, похоже, мысленно уже расставшегося с конечностью, решил скрасить ему ожидание разговором.

— Сариэл, а мы здесь надолго?

— Нет. — Немного помолчав, Сариэл спросил. — В Эльгардаре есть кто-нибудь, кому Вы можете безоговорочно доверять и кто бы мог Вас прикрыть? Желательно, чтобы этот кто-то был связан клятвой и не мог предать.

Долго думать не пришлось, не так и много у меня знакомых эльфов…

— Дайанир. — По крайней мере, доверять ему я могу. Клятва вроде ж не обязательное условие.

— Понятно. Еще кто-нибудь?

Ну у Мыша и запросы… Я в Эльгардаре в качестве эльфа без году неделя. Где же мне целую ораву защитников взять? Если уж на то пошло, по-хорошему, я даже вот этому Сариэлу, валяющемуся сейчас на столе с вывихнутым плечом, доверять не могу. Кто мне даст гарантию, что настоящий Мыш сейчас не валяется посреди поля, утыканный стрелами? На амулет, который у меня, кстати, отобрали, надежды никакой — нападавших он мне не дал увидеть. Единственное, что говорило в пользу этого Сариэла — настоящие похитители вряд ли стали бы так заморачиваться.

Следующим пунктом рассуждений явно напрашивалась мысль, что меня уже накачали какой-то дрянью и все эти полеты — бред затуманенного сознания, а потому поспешил ответить, пока контакт с реальностью не был окончательно утерян.

— Больше никого.

Прикинув, что нужное время уже вышло, подошел к до смешного сосредоточенному пациенту. Согнул его руку, надавил на предплечье в области сгиба… — несколько давно заученных движений, и сустав с характерным щелчком встал на место.

— Все, можете вставать. — Эльф не стал дожидаться повторного приглашения. Тут же уселся и к моему возмущению принялся проверять работоспособность конечности. — Эй, не так резво! — Осторожно, но крепко перехватил пострадавшую конечность. — Руку нужно зафиксировать.

— Вы с ума сошли? — Если тут кто с ума и сошел, так это Мыш. Что так дергаться-то? Хорошо еще, что я вовремя выпустил его руку, а то повторный вывих ему был бы обеспечен. Хотя, что с этого болезного возьмешь? Приложился-то он знатно — вон весь в синяках сидит. Немудрено, если и мозги сотряс. — Никакой магии!

— Это Вы… бредите. Какая магия? Я вообще-то предполагал останки Вашей рубашки под повязку приспособить. Где я Вам магию возьму? Амулет у меня один был, и тот отобрали. Не хотите, кстати, вернуть?

— Нет. Я его выкинул. Теперь нас по нему не отследят. В аптечке есть бинты.

Несколько оторопев от заявления Сариэла, так легко распорядившегося моей собственностью, я только кивнул, даже не подумав возмущаться.

Аптечкой именовался тот самый монстроподобный ящик, добытый из-под дивана. Каюсь, слегка увлекся, изучая его содержимое, но, право же, это не повод, одеваться за моей спиной! Когда я вместе с добычей вынырнул из ящика, Сариэл уже застегивал последние пуговицы. Такого предательства я даже от Мыша не ожидал.

— А как же рука?

— Потом зафиксируют. У меня к Вам еще один вопрос. У лорда Альевира могут быть причины желать Вашей смерти?

Так буднично, будто бы о погоде, спросил Мыш, не меняя тона и не делая хоть сколько-нибудь значимой паузы, чтобы дать возможность хоть как-то подготовиться к шокирующему продолжению фразы.

Если рассуждать отстраненно, то в моем лице правящий род приобрел не самого достойного его представителя. Главный Мыш вполне мог до сих пор считать меня всего лишь меньшим злом.

Гипотетический долг жизни перестал меня защищать с тех пор, как я озвучил требование о плате, и, думаю, лорд Альевир уже знает, что беспокойство его было напрасным. Так что теперь, когда проблема, наконец, счастливо разрешилась, никакой нужды мириться со мной больше нет… Но Сариэл же не думает, в самом деле, что на меня охотится его командир?!

— Могут.

— А у лорда Тиррелинира?

Кажется, Сариэл тоже не понимает, кому приспичило на нас напасть, вот и перебирает все возможные варианты. Только боюсь, что от меня он толку большого не добьется. Я сам не знаю.

Думаю, вряд ли Тиррелинир имеет что-то против меня лично. По крайней мере, такую иллюзию он старательно создавал в последнее время. Чтобы одним сегодняшним разговором ее разбить. Непонятно только зачем. Не жалко потраченного времени и сил? Хотя, может, с наследником Илодара, пусть всего лишь формальным, он по-другому разговаривать и не мог? Мало ли чем там ему мои предки насолили… Кивнул, отвечая на вопрос.

— А Повелитель?..

— Что? — Мне показалось, что я ослышался.

— У Повелителя могли быть причины желать Вам смерти? — невозмутимо повторил Мыш.

— Почему Вы спрашиваете?

— Когда я спросил, кому Вы можете доверять, Повелителя Вы не назвали.

От такой логики я как-то даже растерялся.

— Я думал, это само собой разумеется, и, раз мы не можем отправиться в Сальтар или во дворец, на то есть причины.

Сариэл, немного подумав, уточнил, откуда у меня был амулет, потом — виделся ли я сегодня с лордом Дайаниром. И чем больше вопросов он задавал, тем меньше они мне нравились.

— Вы думаете, что это Повелитель? — Под конец я уже не выдержал. — Но зачем тогда это все: принятие в род, охрана… — При упоминании охраны Сариэл едва заметно поморщился, и я счел лучшим заткнуться.

Но зачем Повелителю меня убивать? Взять хотя бы только то, что он с Дайаниром в свое время меня по частям собирал. Сариэлу я об этом, конечно, говорить не стал, но вот честное слово, мне одних потраченных сил в такой ситуации жалко было бы!

— Я этого не говорил. Доберемся до лорда Дайанира, там Вы будете в безопасности. Оттуда я уже попытаюсь связаться с Повелителем лично. Потому что, если мое сообщение перехватят еще раз, боюсь, я не смогу Вас защитить.

Покопавшись в груде тряпья, хаотичным образом сваленного в жалком подобии шкафа, Сариэл выудил оттуда на удивление приличный плащ с глубоким капюшоном. Замаскировав столь непритязательным способом слишком яркую, чтобы не притягивать внимания, шевелюру, он предложил последовать его примеру и, махнув мне рукой, вылез в окно, до этого скрытое за шторой, по виду, правда, больше напоминавшей половую тряпку.

Прыгать на этот раз не пришлось — за окном обнаружилась веревочная лестница. Как только я спустился, Сариэл потянул лестницу на себя, и она со свистом унеслась вверх и исчезла в окне, как только Мыш ее отпустил.

— Это очередное жутко секретное убежище? — Покидая это странное место, я все же не удержался и полюбопытствовал.

— Нет, — Мне показалось, что Сариэл в глубине своего капюшона ухмыльнулся. — Это перевалочный пункт контрабандистов. Одному Вам сюда лучше не приходить.

Буркнул, что и не собирался, и, так не поняв, посмеялись надо мной или все же сказали правду, раздосадовано хмыкнув, двинулся следом за Мышом.

Мы немного попетляли узкими улочками, один раз прошли с виду ничем непримечательный дом насквозь, не встретив при этом никого из хозяев, хотя, судя по всему, он не пустовал, и, наконец, вышли к невысокому зданию, подковой охватывающему довольно большую площадь.

Охрана к моему немалому изумлению даже не шелохнулась, безмолвно пропуская нас внутрь, хотя, на мой взгляд, два типа в капюшонах со стороны смотрятся более чем подозрительно.

Коротко постучавшись в дверь с какой-то табличкой — разобрать надпись я не успел — Сариэл, не дожидаясь, пока ему ответят, распахнул дверь и тут же вошел внутрь, не преминув схватить замешкавшегося меня за руку.

Перекинувшись парой фраз с подскочившим навстречу нам эльфом в незнакомом мне мундире, Сариэл кивнул, указывая мне на дверь по левую руку от той, что вела в коридор. За ней обнаружилась светлая комната с мягким даже на вид диваном, столиком с какими-то книгами и графином с водой.

— Если хотите освежиться, уборная за дверью. Только не задерживайтесь.

Воспользовавшись предложением, которое пришлось как нельзя кстати, вернулся в комнату, где Сариэл уже вновь беседовал со столь любезно принявшим нас эльфом. С моим появлением разговор был сразу же свернут, и нас проводили в небольшой дворик, в центре которого уже расцветал инисто-синий телепорт. На прощание наш провожатый вручил Сариэлу какой-то сверток и с поклоном удалился. Дожидаться моего вопроса Мыш не стал, ответил сам:

— Накопители.

Шагая в телепорт, я невольно подумал: зачем было делать убежище в таком безжизненном месте, если в любом городе для Мышей все двери открыты? Определенно, контрабандисты смыслят в этой жизни больше.

Встречающий нас по ту сторону телепорта эльф говорил естественно на эльфийском, а потому его беседа с Мышом прошла мимо моего сознания, зацепив его лишь при упоминании знакомого имени.

Наконец, Сариэл кивнул улыбчивому эльфу в халате и, обернувшись ко мне, предложил следовать за ним. Определенно, атмосфера госпиталя действует на Мыша благоприятно: мы только прибыли, а он уже вспомнил, что совсем не обязательно хватать за руку и тащить там, где можно воспользоваться речью.

— Лорд Дайанир занят и не может нас принять. — Эту новость Сариэл донес почти до самого конца коридора.

— И что мы будем делать?

— Искать его кабинет.

— Я, кажется, знаю, где он может быть. На каком мы сейчас этаже?

Немного поплутав, я все-таки сориентировался в здании и уже уверенно вывел нас к нужной двери. Не знаю, как Сариэл намеревался осаждать сию крепость, если бы мимо нас ураганом не пронесся уже знакомый мне помощник Дайанира. Скользнув за ним следом, не в меру шустрый Мыш вовремя подставил ногу, не давая двери захлопнуться.

Нерешительно заглянув в комнату, служившую приемной, я молча указал Сариэлу глазами на перевязочную. Дверь была приоткрыта, и мы, не сговариваясь, на цыпочках к ней подошли.

— Что делают посторонние в моем кабинете?! — С перепугу я даже разобрал, что рявкнул Дайанир на эльфийском, резко распахивая перед нами дверь. Увидев меня, эльф уже спокойно добавил, — Что ты здесь делаешь? Тебя, между прочим, по всему Эльгардару ищут. — Пораженный не столько внезапным появлением эльфа, сколь его изможденным видом, я не успел ничего ответить, как Дайанир уже повернулся к Сариэлу. — Накопители есть?

Молча отобрав протянутый ему сверток, он тут же скрылся в перевязочной. Молча переглянулся с Сариэлом и вдруг отчетливо понял, что не хочу знать, кого там сейчас откачивают, что Дайанир такой бледный. Не хочу и точка.

Все эти погони, прятки на чердаках, полеты как-то не воспринимались мной всерьез. В конце концов, со мной был охранник, поклявшийся меня защищать. Кирриэль, по словам Сариэла, должен был тоже отсидеться где-нибудь в укромном месте, пока невидимые убийцы нашпиговывают фантомы стрелами.

Сейчас, когда опасность была позади — несмотря на то, что Дайанир действительно оказался занят, я даже не верил — знал, что здесь меня уже никто не тронет — несмотря на это, страх тугим узлом скрутил желудок и теперь удушливой волной поднимался к горлу.

— Ваше Высочество? Пойдемте. — Не обращая внимания на мое слабое сопротивление, Сариэл на буксире затащил меня в лабораторию. Свежий воздух, окативший при проходе через дверной проем — если я не ошибаюсь, нас только что продезинфицировали — привел меня в себя. Ровно настолько, чтобы, увидев, кто лежит на операционном столе, испытать позорное желание сбежать. Возможно, я так бы и сделал, если бы не Сариэл, до сих пор не выпустивший мою руку.

— Тьяре, не стой столбом, — бросил Дайанир ассистенту, не отрываясь от творимого заклинания. — Посмотри, что там у рыжего с плечом. Рэн, иди сюда, поможешь мне, раз уж пришел.

Медленно, словно загипнотизированный серым узором причудливой розетки на груди лежавшего на столе эльфа, подошел. Прикрыл глаза, невольно вызывая еще свежее воспоминание. Да, именно в это место попала стрела с черным оперением, перед тем как Кирриэль рухнул с лошади. Издалека след был похож на татуировку, вблизи же… Описать это было сложно: вблизи узор выглядел не менее завораживающе, но я еле поборол подступившую тошноту.

— Что это? — услышав свой хриплый голос словно со стороны, опомнился и, наконец, взял в себя в руки. — То есть что я должен делать?

Глава 5

Иллирэн.

Подержать и без того недвижимого Кирриэля за руки, подать нужную мензурку, нанести мазь на пораженную область… — ничего мало-мальски ответственного Дайанир мне не поручал. Но я был рад, что целитель все же пристроил меня к делу. Все лучше, чем сидеть и ждать, боясь отвлечь не вовремя сказанным словом.

Наконец Дайанир закончил и тут же был взят в оборот Сариэлом. Вопроса Мыша я не разобрал — он спрашивал на эльфийском. Ладно хоть целитель пощадил мое любопытство и ответил на всеобщем.

— Повелитель поставил. Часов пять-десять назад, не раньше. Да, в ближайшие полчаса любая магия — за дверью.

Сариэл, немного поколебавшись, все же вышел.

— Что Повелитель поставил?

— Защиту. Три или четыре попадания она выдержала. — Прежде чем я успел хоть что-то спросить, Дайанир резко сменил тему. — Рэн, мне надо отлучиться на час, максимум на два: сделать противоядие. Моих запасов, боюсь, не хватит. Посидишь пока с Кирром, хорошо?

— Я? Но… — Оглянулся в поисках Тьяре, но оказалось, что тот уже успел уйти. — Может, лучше какого-нибудь целителя позвать?

— А ты, по-твоему, кто? — Не дождавшись ответа, Дайанир продолжил, — Тьяре и так две смены отдежурил. Ему нужно отдохнуть. А всем остальным о том, что ты находишься здесь, знать необязательно. Все равно тебе пока придется посидеть здесь, заодно бы за Кирром присмотрел.

Я бы прекрасно мог посидеть где-нибудь еще. Но если Дайанир считает, что моих умений будет достаточно…

— Хорошо, только… Что делать, если ему вдруг станет хуже?

— Вызовешь меня. Дернешь за этот шнур. А так, если тебе что-то вдруг понадобится… — Мыш вернулся как раз вовремя, чтобы целитель тут же пристроил его к делу, — думаю, Сариэл тебе с удовольствием поможет. Через полчаса, если Кирриэль сам не проснется, разбудишь его и дашь противоядие. Вот столько. — Дайанир показал, сколько именно, и вручил мне бутыль с прозрачной жидкостью. — Сможешь?

— Постараюсь. Если что позову тебя.

— Через полчаса дашь еще столько же. — Целитель ушел, заверив напоследок, что заклинание-диагност продолжает работать, а потому в случае ухудшения состояния Кирриэля, Дайанир появится быстрее, чем я успею дернуть за шнур.

— Ваше Высочество, — полуобернулся к Сариэлу, не переставая гипнотизировать часы, — я разговаривал с Повелителем. — А вот и ответ на вопрос, зачем Сариэлу срочно потребовалось в коридор. — Он пришлет сопровождение, и Вас в ближайшее время заберут отсюда.

— Хорошо. — Вспомнил, что так и не удосужился поблагодарить Сариэла за спасение, и тут же поспешил исправить оплошность. — Сариэл, спасибо Вам.

Мыш молча кивнул, принимая благодарность.

Кирриэлю оставалось двадцать с лишним минут безмятежного сна, когда за мной пришли. Незнакомый офицер из службы безопасности. Едва заметный кивок Сариэлу и уже более глубокий, больше похожий на поклон, был адресован мне.

— Ваше Высочество, Повелитель поручил мне проводить Вас.

— Мне нужно дождаться лорда Дайанира.

На несколько мгновений глаза эльфа утратили осмысленность. Натренированный взгляд определил, что за отсутствующим видом безопасника кроется очередной сеанс телепатической связи.

— Ваше Высочество, за пациентом лорда Дайанира присмотрит его помощник. Вам нет нужды беспокоиться.

— За пациентом лорда Дайанира пусть присматривает кто угодно. Я жду, пока проснется мой друг, — бросив быстрый взгляд на часы, вновь уставился на слегка опешившего безопасника. Смотреть исподлобья было не слишком-то удобно, но вставать с насиженного места я не стал, всем видом показывая, что обосновался здесь надолго.

— Я буду вынужден сообщить Повелителю… — Эльф выжидающе посмотрел на меня и, дождавшись от меня равнодушного кивка, снова "закатил" глаза.

Невольно вспомнив свое сегодняшнее выступление, я пришел к выводу, что лучше вообще не браться предсказывать реакцию Повелителя. Все равно ведь не угадаю. Я же видел, насколько ему была неприятна мысль о родстве с Илодарами. Логично было бы предположить, что он разозлился, а он, оказывается, в это время защиту на меня ставил.

— Ваше Высочество, я подожду лорда Дайанира вместе с Вами.

Постаравшись скрыть облегчение, предложил эльфу располагаться и отвернулся к Кирриэлю.

— Кстати, давно хотел узнать, да все никак случая не выпадало… — Молчать скоро надоело. Сариэл никогда первым не начинал разговор, безопасник тоже не спешил разводить беседы, только довольно улыбался в своем уголке. Между прочим, его же коллега серьезно ранен, а он даже не поинтересовался, как он, лишь обозвал равнодушным "пациент лорда Дайанира". — Теоретически, кто сильнее — случайным образом взятый Летучий Мыш или офицер СБ?

— Летучий Мыш. СБ уделяет гораздо меньше времени физической и боевой подготовке. — Сариэл в своем ответе был уверен, а безопасник вопрос попросту проигнорировал, хотя, задавая его, я ни к кому конкретно не обращался.

— Доберемся до зала — проверим. — Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, услышав хриплый голос справа от меня.

— Договорились, — Сариэл отреагировал гораздо спокойнее.

Увы, пока сил у Кирриэля не хватало даже на то, чтобы оторвать голову от подушки. Тяжелое дыхание, прикрытые то ли от боли, то ли от усталости глаза… — вроде все в пределах нормы. Отвлекать Дайанира не стоит, а вот противоядием напоить надо.

— Кирриэль, выпейте это, станет легче.

Осознанность постепенно пропадала из его взгляда, и я поспешил напоить больного, пока он снова не уснул. Немного подумав, укрыл вторым одеялом — Кирриэля едва заметно потряхивало от озноба.

— Сариэл, а Фимку уже нашли? — Убедившись, что Кирриэль спит, решил позаботиться и о котенке. А то Мыш, пожалуй, и не вспомнит. — Может, Вы съездите туда и поищите его? Пропадет ведь.

Сариэл внимательно посмотрел на меня и сообщил, что в настоящий момент это невозможно.

— Я бы сам съездил, только… — махнул рукой. Боюсь, если я не хочу снова подставлять охрану, мне лучше лишний раз носа на улицу не показывать.

Ильгизар.

Лорд Давахир не заставил себя ждать. Более того, прибыл настолько быстро, что опередил меня и к моему появлению успел довести секретаря до нервного тика.

— Прошу Вас, лорд Давахир, — пропустив лорда в кабинет, замкнул дверь и занял свое кресло.

— Что заставило Вас думать, что я нашел способ обойти клятву?

Конечно же, я первым делом убедился, цела ли печать клятвы. К моей досаде лорд проверку заметил, о чем и не преминул мне сообщить.

— А Вы искали?

— Мне это ни к чему, — Давахир ответил, ни секунды не сомневаясь.

— На днях я добавил в список еще одного эльфа. Сегодня на него было совершено покушение.

— Вы подозреваете наш клан? Это невозможно. — Снова ни грамма сомнения. — Откат в случае нарушения условий договора был бы весьма болезненным. Я бы заметил.

— Это значит, что покушение было неудачным. — Главный убийца недоуменно вскинул брови, всем своим видом показывая, что неудачных покушений за его кланом не числится. — Я хочу, чтобы Вы немедленно отозвали своих бойцов.

До того, как они исправят эту досадную оплошность.

— Вы абсолютно уверены, что это мой клан? Я такого приказа не отдавал.

— Кто-нибудь кроме вас использует черные стрелы?

— Мне нужно время, чтобы отозвать всех.

Эльф закрыл глаза, отрешаясь от мира, и мне оставалось лишь уповать на то, что кровью скрепленная клятва все еще является для Давахира достаточным основанием для выполнения договора. По крайней мере, многократно усиленное магией кабинета заклинание, выявляющее ложь, беспрестанно свидетельствовало, что эльф говорит правду.

— Повелитель, старший лейтена…

— Принц с тобой? Где Вы? — Перебил, не дожидаясь представления по всей форме. Иногда мне хочется заставить не в меру исполнительного Мыша съесть устав…

— Со мной. Центральный госпиталь. Лаборатория лорда Дайанира.

…или наградить медалью.

Он сказал "госпиталь"?!

— Кто ранен?

— С принцем все в порядке.

Про свое состояние Мыш предпочел умолчать. Что-то мне подсказывает, что ему не удалось отделаться так же легко. Иначе что бы они забыли в госпитале? Не иначе как неугомонный братишка потащил своего охранника латать раны.

— Никуда не уходите, я пришлю сопровождение.

Связавшись с Тиррелиниром, потребовал у него трех бойцов. Пока не разберусь с Мышами, вряд ли доверю им что-то серьезное. Ждать долго не пришлось, через пару минут со мной связался Ниирмиль и сообщил, что его назначили старшим тройки, охраняющей принца. Стребовав с него клятву, гарантирующую, что он сделает все, чтобы сохранить жизнь и здоровье Иллирэна, приказал немедленно доставить брата во дворец.

Лорд Давахир, наконец, открыл глаза и сообщил, что закончил.

— Замечательно. — Постарался скрыть свое облегчение, как до этого тщательно скрывал беспокойство. — Расследованием руководит лорд Тиррелинир, я ожидаю, что Вы окажете ему полное содействие.

— Боюсь, это невозможно. Вы же знаете, мы не сотрудничаем с властями. — Давахир едва заметно улыбнулся.

— Я надеюсь, что на этот раз Вы сделаете исключение.

— Клан прекратит свое существование раньше, чем следователь перешагнет порог его Дома, и предатель никогда не будет наказан. Оставьте его нам. Я прослежу за тем, чтобы правосудие свершилось.

— Предательство карается изгнанием, не так ли? — Предательство обычно каралось смертью, но лорд Давахир все же кивнул, уступая мне. — Хорошо, в таком случае я надеюсь, что Вы поставите меня в известность, когда виновный будет найден.

И я тоже "прослежу, чтобы правосудие свершилось". Изгнанника клан защищать не будет.

Следующим пунктом программы должно было стать или прибытие лорда Альевира во дворец, или кадровые перестановки в телепортационном корпусе.

Альевир задерживался.

Мое появление в телепортационном зале произвело фурор. В одно мгновение в комнате установилась тишина, нарушаемая лишь копошением мага-инженера, на карачках ползающего вокруг платформы телепорта, и его же комментариями по поводу умников, обслуживавших переход. Наконец, почувствовав неладное, он поднял голову и выдал еще одно околоцензурное выражение.

Из состояния крайнего удивления меня вывел внезапный грохот. Как выяснилось, защиту я активировал зря: никакой опасности, всего лишь горе-инженер уронил лом. Забери меня лес, если я еще раз в жизни воспользуюсь стационарным телепортом.

— Повелитель? — Тиррелинир появился как раз вовремя. Хоть один адекватный эльф в этом дурдоме. — Представляете, а ведь телепорт и вправду неисправен: кто-то намертво заклинил платформу. Магией вскрывать не стали — побоялись, что рванет — вот пытаемся взломать…

Я прямо-таки ощутил, как немое обожание выплескивается из глаз телепортистов и, огибая меня, единой волной несется к Тиррелиниру, стоящему у меня за плечом.

— Ну так ломайте, что стоите-то?

Тут со мной связался Ниирмиль, и мне стало сразу не до суетящихся магов. Доклад временного охранника Иллирэна меня, увы, не порадовал — брат категорически отказывался идти во дворец. Причина же была до невозможности проста и предсказуема. Братишка нашел очередное поприще для применения своего дара и теперь бдел у кровати раненного охранника. Как будто кроме него позаботиться о Кирриэле было некому!

Перенесшись в госпиталь, я потребовал немедленно провести меня к лорду Дайаниру. Тот обнаружился в одной из лабораторий. Не замечая ничего вокруг, целитель что-то старательно смешивал.

— Лорд Дайанир, в госпитале не хватает персонала? Вы понимаете, какому риску подвергаете Иллирэна?!

Оторвавшись от своей работы, лорд невозмутимо вытер руки об халат и, когда я уже начал закипать, наконец, ответил:

— Боюсь, выгнав его из лаборатории, я бы подверг его опасности не меньшей. Мы не можем знать, что будет, если стихийного целителя лишить возможности лечить небезразличных ему существ.

— Я заберу его, пока все не зашло слишком далеко.

— Возможно, поздно стало в тот момент, когда Иллирэн узнал, что Кирриэль ранен, — лорд Дайанир устало потер глаза.

— Вы же сами сказали, что точно ничего не знаете. А продолжение лечения — это гарантированная смерть! Хоть кого-нибудь с таким ранением удалось спасти?

— Лет тридцать назад был случай.

О, да. Один единственный случай за всю историю Эльгардара и тот закончился неудачей.

— Сколько лет после ранения прожил тот эльф? Год, два? И как? Инвалидом, лишившимся магии и с трудом передвигающимся по своему дому?

— Вот именно. Он выжил, без помощи стихийного целителя. С помощью Иллирэна шансы на выздоровление многократно возрастают. — Дайанир долго молчал, думая о чем-то своем. — Можно внушить Рэну мысль, что его помощь Кирриэлю не нужна. Это будет не сложно. А вот сможете ли Вы запретить ему навещать своего охранника… Уж лучше полноценное участие в лечении, чем такие разовые посещения.

— Где он сейчас?

Полагаться на неизученный и непонятно как работающий дар Иллирэна слишком рискованно. Лучше свести его участие в лечении к нулю, чтобы в случае нежелательного исхода он не воспринимал смерть Кирриэля как личную неудачу.

Иллирэн.

— Сариэл, Вы как считаете, здесь достаточно безопасно? — Дайанир вряд ли бы оставил меня присматривать за своим родичем, если бы считал, что это может быть опасно. В конце концов, я не великий целитель, чтобы идти на неоправданный риск и подвергать опасности жизнь внука ради сомнительной чести "лечиться" у меня. Но дабы меня не вытурили из госпиталя по истечению часа, руководствуясь соображениями безопасности, нужно было заручиться поддержкой охраны.

— Вполне. Думаю, даже безопаснее, чем во дворце, — и тут же противореча своим словам, Сариэл весь подобрался, медленно встал и жестом приказал мне не двигаться.

Сбшник же насмешливо вздернул брови, спокойно встал, открыл дверь и, забрав у стоящего за ней эльфа большой поднос, вернулся на прежнее место — кресло возле стола.

— Ваше Высочество, старший лейтенант, я взял на себя смелость и побеспокоился о вашем ужине.

— Ваше счастье, что Дайанира здесь нет.

— Лорд Дайанир не был против, сказал только крошками над его правнуком не трясти, — Примирительно улыбнувшись, эльф снял крышку, позволяя аппетитным запахам разбудить доселе дремавший голод. Сразу как-то вспомнилось, что я сегодня не то что не ужинал, толком даже не обедал. Да и Сариэлу вряд ли сегодня довелось поужинать… Буркнув "спасибо", я неуверенно пододвинул тарелку с мясной запеканкой к себе. Потом, решив не испытывать мышиную гордость, поставил вторую порцию перед Сариэлом и, вручив ему приборы, счел свой долг выполненным.

— Вы к нам разве не присоединитесь? — пододвинул подозрительно довольному эльфу поднос с остатками пиршества.

— Простите, я не представился. Ниирмиль, лейтенант, служба безопасности.

— Лириниэль, принц, подготовительное отделение младших классов.

Сариэл чуть слышно фыркнул за моей спиной, но когда я повернулся к нему, он уже нацепил дежурное выражение лица.

— Прошу Вас, — Ниирмиль налил из высокого глиняного кувшина темную густую жидкость в чашку, и протянул ее мне. На мой закономерный вопрос, что это, удивленно переспросил, — Это? Шоколад.

— Это какое-то новое снотворное, о котором я не слышал? — Чуть горьковатый запах приятно щекотал ноздри, и я в который раз позволил любопытству взять над собой верх и немножко отпил. Первый опыт оказался не самым удачным: обжегшись, вкуса я толком не распробовал. — Туда точно ничего не подмешано? — Взгляд перебежал на часы, с них на спящего Кирриэля и снова вернулся к чашке со странным напитком.

— Точно. Я проверил, — невозмутимо отозвался Сариэл со своего места.

— Ваше Высочество, клянусь, что ни действием, ни бездействием не причиню Вам вреда. — В ответ на мои удивленно взметнувшиеся вверх брови, лейтенант пояснил. — Вашему телохранителю будет проще Вас охранять, если он будет уверен, что от меня опасности можно не ждать.

— Ясно. — Машинально отпил из кружки. Кажется, Ниирмиль ждет моего вердикта. Ну что ж, пожалуйста. На вид дружелюбнее обычного Мыша, умеет к себе расположить, охотно идет на контакт, на открытые провокации и проявление агрессии не обращает внимания — классический представитель СБ, которому от тебя что-то нужно. Ах, да, мы, кажется, говорили о шоколаде. — Необычно. Но вкусно.

Ожидание очередной выдачи лекарства было скрашено шоколадом и установившимся в комнате перемирием. После принесения клятвы СБшник из потенциального врага превратился в союзника, и Мыш решился оставить меня ненадолго, чтобы связаться со своими товарищами и поручить им поиски котенка.

Сариэл.

На секунду отвлекшись, когда мне неожиданно ответил Кирриэль, я пропустил появление Повелителя. Тот стоял в дверях и, не отрываясь, смотрел, как принц напоил Кирриэля и укутал в одеяла, и все больше мрачнел. Ни принц, ни безопасник его так и не заметили. Вопрос только, чем я удостоился такой чести?

— Сариэл, через пятнадцать минут — у меня в кабинете. Отчитаешься о нападении и свободен.

Повелитель исчез так же бесшумно, как и появился.

Иллирэн.

Время постепенно истекло, и я стал осторожно будить Кирриэля. Получилось у меня это не с первой и даже не со второй попытки, но, прежде чем я успел забить тревогу, Кирриэль, наконец, открыл глаза.

— Шоколадом пахнет, — я с трудом разобрал, что он сказал.

Не похоже, чтобы Кирриэля этот запах раздражал, но на всякий случай шепнул Ниирмилю, чтобы он убрал ароматный напиток подальше. Приняв лекарство, Кирриэль снова заснул. Сказался ли тяжелый день или плотный ужин, а может, эльфы все же подмешали что-то в этот свой шоколад, но меня сморило.

Из полудремы меня вывел приглушенный хрип. Едва я увидел, как тело эльфа скручивает мучительной судорогой, тут же потянулся к шнуру. В следующий момент я уже пытался удерживать бьющегося эльфа. Как выяснилось справиться даже с тяжело больным эльфом не так-то просто. У меня бы не вышло, если бы на помощь неожиданно не пришел Ниирмиль.

Наконец, Кирриэль затих. Прислушиваясь к тяжелым хриплым вдохам, я стал всерьез опасаться, что следующий может стать последним. Перевернул эльфа набок, отбросил мешающуюся подушку… В состоянии близком к панике отметил, что повязка медленно раскрашивается в красный цвет. Видимо, от конвульсивных движений открылась рана. Было бы это обычное отравление, я бы знал, что делать, но против магии я бессилен. А Дайанир, как назло, не спешит откликнуться на призывы о помощи. А говорил, что придет раньше, чем я успею дернуть за шнур, а я его тут уже чуть не оборвал!

— Ниирмиль, свяжитесь, пожалуйста, с Дайаниром. — Сариэл все еще не вернулся. Пришлось привлекать безопасника. — Хотя бы его помощника позовите. Любого целителя.

Хоть кого-нибудь, кто разбирается в магических отравлениях! Несчастного эльфа снова скрутило, дыхание сменилось частым, на лбу выступила испарина.

— И таз принесите. — Махнул рукой в направлении, где по моему разумению он должен был находиться.

— Не там. Правее и выше. — Дайанир прибыл как раз вовремя, чтобы Ниирмиль в поисках тары не остался без мудрого руководства. — Рэн, ты не поможешь мне?

— Да… Сейчас, одну минуту. Мне нужно на воздух.

Задержись я в душной лаборатории еще минуту, и таз понадобился бы уже мне. В приемной было свежее, и меня отпустило.

— Айши Лириниэль, Вы хотите уйти? — Уйти далеко мне все равно бы не дали — у двери в коридор стояли еще два эльфа в форме — но Ниирмиль посчитал своим долгом выскочить за мной следом.

— Ваше Высочество, Вам нехорошо?

Как-то все-таки неправильно, что едва знакомый эльф называет меня по имени, а свой Мыш зовет титулом.

— Все в порядке. — Заметив, что Дайанир тоже вышел в приемную, повторил уже для него. — Со мной все нормально. Что с Кирриэлем?

— В пределах нормы. Это была естественная реакция организма на противоядие. Отрава постепенно выходит. Даже отметина немного посветлела.

— Мог бы и предупредить.

— Я не ожидал, что процесс очищения пойдет так быстро. Ты все сделал правильно.

— Да уж. — Сначала перепсиховал, а потом и вовсе сбежал, вместо того, чтобы помочь.

— У тебя ничего не болело после полета?

Заметив мое удивление, Дайанир пояснил, что такой полет — вообще-то большая нагрузка для нетренированного организма. И если бы Сариэл просветил его раньше, каким именно способом нам пришлось удирать от преследователей, меня бы уже давно отправили отсыпаться.

— Рэн, прежде чем ты пойдешь спать, у меня к тебе будет большая просьба. Пожалуйста, посиди завтрашний день с Кирриэлем. — Целитель жестом пресек возможные возражения. — Сейчас Кирр находится в плотном энергетическом коконе, который при неосторожном обращении может развалиться. Крайне нежелательно, чтобы с ним контактировали маги. Я постараюсь за завтрашний день найти человека-целителя, на которого можно будет оставить Кирра на день. В ночную я могу и сам подежурить.

— Не надо никого искать. Сразу бы сказал, зачем было что-то сочинять. Я посижу, сколько требуется. Все равно ничего целыми днями не делаю.

Ильгизар.

Надеюсь, что Сариэл нашел в лице Тиррелинира внимательного слушателя, потому что я выпал из разговора еще в самом начале, когда узнал, какую роль сыграла поставленная в приступе гнева защита. Задохнувшись от неожиданного спазма, я с трудом удержался от того, чтобы не скрючиться в кресле. Долг жизни возник так незаметно. Почему же, когда он исчезает, так больно?

— Ильгизар?

Отмахнувшись от Тиррелинира — пусть лучше Сариэла слушает, будет же потом по сто раз все переспрашивать — я задышал чуть глубже, и боль исчезла, будто ее и не было.

И это… все? Кто бы мог подумать, что все будет так просто. Одно заклинание, единственной целью которого было восстановление утраченного контроля, и долга жизни как не бывало. Мне казалось, я создал первое, что пришло на ум — я не то что силу, себя плохо контролировал в тот момент — вот и выполнил эдакое заковыристое упражнение на концентрацию. Сейчас я сомневался, так ли этот выбор был случаен и не сделал ли я его, находясь под действием зарождающегося долга жизни.

Тиррелинира что ли поблагодарить за то, что он так вовремя вынудил брата потребовать назначить плату? Пожалуй, обойдется. Иллирэн бы не отправился на эту дурацкую прогулку (погода-то ужасная!), если бы не был разозлен предшествующими разговорами. Сидел бы дома и… Тьма! Как я мог забыть?

— Тиррелинир, я только что вспомнил, что обещал Иллирэну свозить его в лес. Сегодня.

— Кто-нибудь об этом знал?

— Надо спросить у Иллирэна. Я никому не говорил.

Пока Тирреленир обдумывал новую информацию, я снова сосредоточился на докладе Мыша, и от услышанного у меня разве что глаза на лоб не полезли.

— Что значит "используя антигравы, спустил принца с утеса и по воздуху доставил его до города"?

— Поскольку возможности нейтрализовать преследователей у меня не было, пришлось выбрать наиболее быстрый и безопасный способ отступления.

— Наиболее быстрый и безопасный… — Честно говоря, я удивлен, что антигравы вообще сработали. С вечной-то тягой Иллирэна к земле. — Что дальше?

Отчитавшись, Мыш неожиданно огорошил меня заявлением:

— Повелитель, я обещал принцу организовать поиски котенка. Связаться с Сальтаром у меня не получилось.

— Я распоряжусь.

— Ильгизар, скажи мне одну вещь. — Тиррелинир, наконец, закончил "уточнять пару деталей", и Сариэл был отпущен. Кажется, настала моя очередь. — Как я мог проморгать твоего племянника, а?

— В смысле? — Что значит "проморгать"?! — Только не говори мне, что пока мы искали Иллирэна, Рея снова похитили!

С этими младшими я когда-нибудь поседею. Ведь буквально полчаса назад с ним разговаривал, поручив выполнить одно довольно щекотливое, но совершенно безопасное поручение. К моему облегчению, Тиррелинир поспешил меня заверить, что с Рейгардом все в порядке. Просто Тиррел был слегка удивлен, как это потенциально ценный кадр был им незамечен.

— Что он там опять учудил? — Похвала друга внушала мне серьезные опасения, что гордиться мне племянником на этот раз особо не за что.

К тому времени как я освободился, Иллирэн уже лег спать, причем ночевать он остался в госпитале. Так поневоле и задумаешься, правильно ли я поступил и не пожалею ли в скором времени о своем слабодушии: не повернулся у меня язык запретить Иллирэну лечить раненного охранника.

Телепортисты заканчивали доламывать телепорт, а лорд Альевир только-только отправился из Сальтара, наконец, дождавшись построения каскада переходов, ведущего во дворец. Приткнуть себя было некуда, и я решил провести воспитательную беседу с племянником.

— Рейгард, я что просил тебя сделать?

— Проследить, чтобы Грайхор разбудил мхрайна-градерха… старейшину гномов, а потом занять его, пока Вы не освободитесь. — Рей старательно делал вид, что не понимает, почему я его вызвал.

— Замечательно. А ты что сделал?

— Но я ведь ему ничего не обещал, так что ничего страшного не…

— Рейгард!

— Я выполнил Ваше указание, а заодно убедил старейшину предоставить нам горных мастеров для поисков в горах.

— Вот как? А мне казалось, что ты, воспользовавшись беспомощностью гнома, шантажом вынудил его выделить тебе двоих гномов в личное пользование. Позволь поинтересоваться, для чего они тебе?

— Я подумал, что один Грайхор будет горы прочесывать не один десяток лет. Опять же, насколько я понял, он с дедом не в самых хороших отношениях — это может значительно затруднить его работу. Другое дело, если у нас будет разрешение старейшины… — Обиженный и вместе с тем виноватый взгляд. Как он только умудряется так смотреть?

— Твое рвение похвально, но ты так и не ответил на мой вопрос. Зачем они тебе? Если ты не помнишь, поисками руководит лорд Тиррелинир.

— Я тоже хотел принять участие в поисках.

— Ты, как мне помнится, еще учишься.

— Я договорился бы, оформил как выездную практику — взял бы курсовую по неклассической магии… — Племянник все еще не терял надежды на то, что я его отпущу к гномам. Сдались они ему… К людям я бы его и то охотнее отпустил.

— Ну и зачем тебе неклассическая магия?

— Мне интересно.

И почему же тогда я об этом в первый раз слышу только сегодня?

— Хорошо, если тебе интересно… Я не против. Гномов можно изучать и здесь, а с мхрайном я могу договориться и самостоятельно, без твоего посредничества, которое, между прочим, осложнило и так не самые лучшие отношения с гномами.

— Айит Ильгизар, Вы сердитесь, потому что отношения с гномами могут испортиться, или потому что не хотите, чтобы я участвовал в поисках?

— Надо было придти ко мне, а не хитрить.

— Вы бы меня не отпустили.

Поражаюсь его логике. Так я его, значит, не отпущу, а если он будет шантажировать старого гнома, предлагая организовать ему встречу с внуком за то, что он выделит парочку горных мастеров в его подчинение, то я, конечно же, не смогу ему отказать.

— Мать уже знает?

— Если Вы разрешите, она отпустит. — Племянник почувствовал, что я готов сдаться, но для приличия все же попытался скрыть радость. Получилось плохо.

— Если ты куда-нибудь встрянешь, я тебя на ближайший век под домашний арест посажу. Я не шучу.

Глава 6

Ильгизар.

Энтузиазм телепортистов, чинивших портал, мог сравниться, наверное, только с рвением лорда Альевира, развернувшего в Сальтаре масштабное расследование. Сариэлова кота без распоряжения искать, конечно, никто не додумался, зато источник утечки информации был выявлен, доставлен во дворец и стоял теперь передо мной бледный до синевы. После тщательного досмотра крыла, где были расквартированы Летучие Мыши, в комнате помощника Альевира были обнаружены остатки затертого транслирующего заклинания. Еще одно, подслушивающее, было установлено в кабинете лорда. Его предатель уничтожить не успел. Правда, долго оно не прожило: самоликвидировалось при попытке проследить, куда оно ведет.

Если в случае с первым заклинанием у следователей еще могли оставаться какие-то сомнения, то второе ясно указывало, кто был их автором. Впрочем, то, как помощник Альевира обошел присягу, равно как и то, зачем он это сделал, до сих пор оставалось загадкой. Сам подозреваемый все отрицал, но и своих версий произошедшего выдвигать не спешил. Затвердил одно: он виноват, что не заметил посторонних заклинаний в непосредственной близости от себя, тем самым допустив утечку информации, но сам их не ставил и понятия не имеет, кто бы это мог быть.

Не желая затягивать следствие, я решил прибегнуть к самому быстрому и надежному способу — чтению памяти, благо что ничьего разрешения мне не требовалось. Мыш допросу не препятствовал: сам протянул руки и снял щиты, полностью открывая сознание. Монотонное повторение одних и тех же событий с незначительными вариациям — ничего подозрительного. Вот Мыш в очередной раз отчитывается, что на вверенном ему участке все спокойно, вот он ужинает в компании сослуживцев, вот они смеются над одной и той же шуткой. Останавливаюсь, мысленно прокручиваю события вперед. Сравниваю похожие сценки… Анекдот может и в самом деле забавный, можно и второй раз посмеяться, но Мыши ведь не фантомы со стандартной программой, чтобы все реплики и движения совпадали до такой степени!

Погружаюсь в сознание Мыша еще глубже и вижу, что за повторяющимися событиями прячутся заблокированные участки памяти. Эльф и не пытается сопротивляться, но пробиться к этим воспоминаниям у меня получается далеко не сразу. Подборка ключа занимает больше получаса, зато, наконец вычислив его, я с легкостью вскрываю блоки один за другим. К моей немалой досаде результат затраченных усилий явно не стоил: пара достаточно четких фрагментов, подтверждающих причастность Мыша к заклинаниям-шпионам, да предшествующие им невнятные обрывки его разговоров по транслятору с неопознанным мной собеседником. Промежутки между ними заполнили размытые картинки, скрежет вместо звуков и полное отсутствие мыслей.

— Капитана под стражу до выяснения всех обстоятельств.

Кто-то грубо перезаписал память Мыша, устроив мешанину из повторяющихся незначащих событий, так что он действительно не помнил о собственноручно поставленных заклинаниях и был свято уверен в своей невиновности. Только это не снимает вопроса, как он обошел клятву. Да и потом, столь удачно сохранившиеся фрагменты с тем же успехом могли быть подброшены ему во время установки блоков… Правда, для этого потребовался бы очень высокий уровень владения ментальной магией.

Может, более опытный менталист сумел бы откопать в памяти Мыша что-нибудь действительно стоящее? Нужно только решить, кому можно доверить это дело. Лорд Альевир по вполне понятным причинам далеко не самая лучшая кандидатура. Привлекать своих родичей из Старших Лордов я к этому делу решительно не хотел. Лорд Дайанир справился бы, пожалуй, лучше всех. Но, во-первых, он сейчас занят не менее важным делом, а во-вторых, его еще нужно уговорить. Впрочем, его наследник больше всех пострадал в результате нападения, может, и он согласится.

Мыш после повторного препарирования сознания на ногах хоть и держался, чувствовал себя явно не лучшим образом. А потому, решив, что столь грубые вмешательства в память могут не пройти бесследно, велел показать его хорошему целителю.

Кто ж знал, что лучшим целителем в области ментальных травм окажется лорд Дайанир?

— Повелитель, мне кажется весьма сомнительным, что Ормиль ставил эти заклинания. Никто, находясь в здравом уме, не стал бы так подставляться.

Мнение лорд Альевир высказал безусловно ценное — сами бы мы, конечно, не догадались, что такой поступок слегка идиотизмом отдает.

— Хотите сказать, что проморгали зомбированного помощника, который все время был у вас на виду?

— Я бы заметил.

Тиррелинир вмешался, не дав лорду продолжить свою мысль.

— Лорд Альевир, а если бы я поставил ваш кабинет на прослушку, вы бы заметили? — Поскольку я уже довел до сведения Летучего Мыша, кто будет руководить расследованием, тот не счел возможным проигнорировать провокационный вопрос.

— Думаю, да. — Готов спорить, еще вчера лорд Альевир ответил бы на порядок увереннее.

— То есть этот ваш Ормиль такой уникум, что умудрился обвести всех, в том числе и себя, вокруг пальца?

— Лорд Тиррелинир, что вы хотите этим сказать?

— Ничего. Ровным счетом ничего.

— Повелитель, могу я поговорить с вами наедине?

Тиррел оставил меня нехотя, не потрудившись скрыть свое недовольство, видимо, не желал оставлять меня с лордом, которого он, кажется, уже успел записать во враги. Надеюсь, лорд Альевир не станет отказываться подчиняться Тиррелиниру на время расследования?

— Повелитель, я прошу снять с меня все полномочия и назначить Летучим Мышам нового командира. — Надо же, почти угадал.

— Вас так обидело недоверие, высказанное лордом Тиррелиниром?

— Нет. Я готов поклясться, что не имею к нападению на принца и его охрану ни малейшего отношения. Но я считаю, что будет целесообразным назначить на эту должность того, чьи преданность и профессионализм не вызывают сомнений у вас.

— Лорд, вы прекрасно понимаете, что былого доверия к вам у меня уже не будет. Поэтому при малейшем подозрении, что вы утаиваете информацию, я прочитаю вашу память. — Немного помолчав, я продолжил. — Однако при всех ваших промахах в последнее время я не вижу, кто бы мог занять ваше место. Поэтому я надеюсь, что вы предпримете все возможное, чтобы найти преступников, и окажете полное содействие лорду Тиррелиниру в расследовании.

Помощник Альевира со временем мог бы стать его достойным преемником. В ближайшее время это ему точно не грозит. Несколько эльфов еще из старой гвардии могли бы заменить Альевира на его посту, но где гарантии, что я могу безоговорочно им доверять так, как когда-то верил бывшему наставнику? Так зачем мне менять одного на другого, если результат будет тем же? Молодая смена до этой должности еще явно не доросла: не ставить же столетних ребят над теми, кто уже разменял десятый век. Тем более старая гвардия всегда держалась несколько обособленно от молодежи, и за большинством из них еще при моем отце были закреплены определенные функции. Я в свое время не счел нужным менять заведенный порядок, и вместо того, чтобы постоянно дергать старших Мышей, набрал отряд из молодежи. Как показала практика, то было не самым мудрым моим решением, раз дело дошло до предательства.

— Я думаю, вам стоит выбрать себе нового помощника из старой гвардии. И еще… проследите, чтобы Мыши прочесали Сальтар и нашли сариэлова кота.

— Как прикажете, Повелитель.

Иллирэн.

Дайанир меня, конечно, не торопил, но как бы он ни храбрился, невооруженным взглядом было видно, что ночное дежурство сразу после тяжелой операции далось ему нелегко. Так что, с легким сердцем простив ему побудку ни свет ни заря и отложив завтрак на неопределенное время, как можно скорее спровадил неугомонного доктора отсыпаться.

Начало дежурства прошло на "ура": Кирриэль, толком не просыпаясь, принимал лекарство и тут же проваливался в глубокий сон. Дыхание ровное, температура в норме — в общем, никаких сюрпризов. Но… дежурство дежурством, а позавтракать тоже не помешает, о чем своим недовольным урчанием и напомнил мне желудок после пары часов бдения. Ниирмиль, кажется, услышал, и намек без внимания не оставил.

Пирог с пылу с жару пах слишком соблазнительно, чтобы охранник устоял и по дороге не стащил кусок, а то и два. Потому без зазрений совести оставил за собой право выбрать самый вкусный. После мучительных раздумий жертва была определена, но только я прицелился, как мое уединение было самым бесцеремонным образом нарушено. Момент был испорчен, и пока я мрачно изучал гостей, пирог медленно, но неотвратимо стыл на столе. Два эльфа — а точнее эльф и эльфийка, похожие как две капли воды — один недоуменно, другая чуть презрительно разглядывали меня как букашку, непонятно как очутившуюся в стерильной лаборатории.

Не поручусь, что именно сказала девушка, оказавшаяся нетерпеливее своего коллеги-копии. Судя по отдельным опознанным мной словам, а главное красноречивым взглядам, бросаемым на мой скромный завтрак, суть сводилась к тому, что есть в палате строжайшим образом запрещено и мне следует немедленно отправиться в предназначенную для этих целей столовую. Увы, местонахождение оной я не знал, а потому пламенная речь пропала втуне.

— Я не могу оставить пациента. — Едва слышное хмыканье безопасника я решил пропустить мимо ушей.

— Лорд дхаэ Каэльд велел передать, что в Ваших услугах больше не нуждается, и прислал нас на смену. — То ли эльф сам по себе такой, то ли мое невольное признание в безграмотности так на него подействовало (решив не позориться, я ответил на всеобщем), но я буквально был облит презрением.

Оглянулся на мирно наблюдающего эту картину Ниирмиля — тот и ухом не повел. Разбирайтесь, мол, сами. Был бы здесь Сариэл, он бы мигом назойливых гостей вытурил, если бы вообще позволил им зайти. Увы, Мыш, отработавший больше двух смен подряд, теперь отсыпался в соседней комнате. От безопасника же поддержки ждать не приходилось. Заметив мои переглядывания с охранником, эльф добавил.

— Офицер, к Вам это ни в коей мере не относится.

Ничего удивительно, что целитель решил, что охраняют Кирриэля, а не меня. В выделенном мне стажерском халате, да еще и с пестрым гнездом на голове я выглядел слегка непрезентабельно.

— Не знаю, кто такой дхаэ Каэльд, я здесь по просьбе лорда Дайанира и без его распоряжения отсюда не уйду.

Едва заметная улыбка безопасника и недоуменное переглядывание близнецов лучше всяких слов говорили, что я только что ляпнул очередную глупость.

Кирриэль.

— СБ уделяет гораздо меньше времени физической и боевой подготовке.

Физическая подготовка — не залог успеха… но я рад, что самонадеянному мышу удалось не только принца спасти, но и самому выкарабкаться. Впрочем, могу поздравить себя с тем же. Был бы я действительно ранен черной стрелой, не лежал бы сейчас, подслушивая чужие разговоры. Состояние было на редкость паршивым, но одна мысль, что я все еще по сию сторону грани и могу доказать одному зарвавшемуся мышу всю глубину его заблуждения, окрыляла. Отсутствие в комнате целителей вдохновляло ничуть не меньше. Не имею ни малейшего желания выслушивать их ворчание. Меня и принц в качестве сиделки вполне устраивает. Не то чтобы я смогу ему сейчас реально помочь в случае опасности, но когда он на виду как-то спокойней.

Второе пробуждение с натяжкой можно было назвать сносным — по крайней мере, я проснулся от волшебного запаха шоколада. А вот третье… Я бы с превеликим удовольствием снова отключился, но, боюсь, что с лордом Дайаниром такой номер не пройдет.

— Может, поделишься, какие такие неотложные дела у тебя были, что ты даже не мог минутку выкроить, чтобы заскочить в госпиталь и стрелу вытащить?

Зря я надеялся, что, поменяв повязку, лорд напоит меня очередной целебной отравой и оставит отсыпаться дальше.

Отвечать вслух было лень, а потому воспользовался мысленной речью и… понял, что ментальная магия мне не доступна. Потянувшись к резерву, с ужасом обнаружил, что доступ к силе перекрыт.

— Не трепыхайся. Я перенастроил потоки на излечение, так что придется тебе пока обходиться без магии. — Положив руки мне на виски, целитель снял возникшую было головную боль. Пока я раздумывал, не сочтет ли он наглостью, если я попрошу у него водички, чтобы запить горький отвар, вкус которого до сих пор стоял в горле, лорд уже сделал мне чашку горячего шоколада. Блаженство… Прикрыв глаза, маленькими глоточками растягивал удовольствие, прерванное нетерпеливым вопросом. — Ну так что? Где тебя столько времени носило?

— Убедился, что Сариэл с принцем телепортировались в убежище — и сразу в госпиталь. — Лорд скептически вздернул брови, и я решил уточнить. — У меня был стандартный переносчик до безопасного места, там и активировал ваш амулет.

С его помощью лорд мог в любой момент призвать своего наследника хоть с края земли. Правда, для переноса на большие расстояния требовались усилия обоих магов, но лорду Дайаниру как-то удалось вытащить меня в одиночку.

— Это должно было занять меньше минуты. Сделаем скидку на то, что ты был ранен — две. Знаешь, сколько времени прошло с момента твоего ранения?

— Я должен был убедиться, что за мной нет хвоста.

Надо было переждать хотя бы десять минут. Время тянулось невообразимо медленно, и… кажется, я на несколько минут отключился, проснувшись от того, что кулон раскалился до нестерпимой температуры.

— Кирриэль, ты в своем уме? Какой еще хвост? Убийцы в госпиталь бы не сунулись, а если бы и сунулись… Дождались бы, пока жертва покинет его пределы, нападать бы не стали.

Пристыжено опустил глаза. Даже в слегка помутневшем сознании я должен был сообразить, что убийцы ни за что не нападут на госпиталь. Соверши они подобную глупость, и их даже собственные врачеватели лечить отказались бы. Целитель, да еще и при исполнении, неприкосновенен, и эта неприкосновенность распространяется и на его пациента. Этот непреложный закон чтут даже наемные убийцы.

— Я не был уверен, что Вы в госпитале.

Тяжело вздохнув, лорд с силой провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость.

— Ладно, тебе вредно перенапрягаться. Спи, если что я сегодня дежурю в ночь, позовешь. Днем с тобой принц посидит. И ты под присмотром, и он себе шею лишний раз не свернет. Я его на время стажером оформил.

Как выяснилось, младший Кхалед раньше обучался целительству. Поначалу это было не больше чем прикрытием, но принц неожиданно стал делать успехи на этом поприще. Сам мальчишка, до поры до времени и не подозревавший о своем происхождении, всерьез планировал стать целителем. Представляю, каким шоком стали для него все эти события… Не сомневаюсь, что лапши юному врачевателю лорд навешал изрядно, но в целом идею прадеда я одобрял. По крайней мере, принц хотя бы на время вернется в более-менее привычную обстановку, пообвыкнется, а там, глядишь, и надолго задержится в госпитале. В этот раз в качестве целителя. Тем более его дар слышащего как-то позволяет ему нормализовать жизненные токи без применения магии. С трудом представляю, как это происходит на практике, но раз лорд Дайанир говорит, наверное, так оно и есть.

Близнецы, пришедшие меня навестить, не знали, что они сейчас столь бесцеремонно пытаются выставить наследного принца, не догадывались они и о том, что лорд Дайанир попросту не мог сказать, что не нуждается в услугах Лириниэля…

— Марика, Кайру. Сейчас же верните халаты на место, и я, так и быть, никому не скажу.

Спрашивать, где близнецы могли раздобыть халаты заведующих хирургическим и реабилитационным отделением, было ни к чему. Впрочем, как и о том, как они пробрались в охраняемую палату. Обнаружившийся неподалеку Ниирмиль прекрасно знал эту неугомонную парочку, а потому, чуть слышно посмеиваясь, слушал перебранку принца с лжецелителями, которые по идее должны были сейчас восстанавливать взорванную ими же лабораторию.

— Кирриэль! — Возмущению близнецов не было предела. Как же, они почти спровадили сиделку-стажера, а я их выдал! Более напористая Марика оправдываться не любила, но до объяснений все же снизошла, — Даэне Дайанир сказал, что проведать тебя можно будет не раньше чем через неделю, но мы же должны были убедиться, что с тобой тут хорошо обращаются.

— А Вы сомневались?

Младшие изобразили неподдельную тревогу, я сделал вид, что поверил им.

— А мы тебе вафель принесли! — С преувеличенной радостью Кайру вытащил откуда-то из недр халата объемистый кулек со сладостями.

— Вот и подкупали бы стажеров сладким, что ж вы сразу запугивать взялись? — Что ни говори, а я был рад видеть эту сумасбродную парочку.

— Дхаэ Исвальд сказал, что стерегущий тебя стажер сладкого не ест и тебе не позволит. — Сестра с братом с одинаковым сомнением на лицах покосились на принца, философски уминающего пирог. Тот от такого внимания поперхнулся. Откашлявшись, спросил правильно ли он понял, что это мои родственники, и не оставить ли меня с ними наедине.

Готов спорить, в этот момент близнецы почувствовали себя жестоко обманутыми.

— Марика, — заговорческий шепот со стороны двери привлек всеобщее внимание. Надо же, их оказывается тут трое. — Летучий Мыш, кажется, просну… — Сариэл, значит, по соседству отсыпался. Хм, куда этот парень так уставился? Проследив взгляд осекшегося на полуслове "заговорщика", увидел не менее удивленного принца.

— Вы знакомы? — Марика догадалась раньше всех.

— Нет… просто показалось… — Приятель близнецов недоуменно потряс головой, зачем-то прищурился и, наконец, спросил, глядя на принца. — Господин стажер, а у Вас случайно нет старшего брата? Такого… — он выразительно покрутил кистью в воздухе, подбирая слова, — Чуть повыше и с темными волосами.

Возможно, описание обросло бы новыми подробностями, но узнать о них нам уже вряд ли когда-нибудь доведется.

— Могу я поинтересоваться, что здесь за собрание?

Близнецы синхронно перевели взгляд с принца на неожиданно нагрянувшего Повелителя, снова вернулись к принцу, резко обернулись к своему вдруг побледневшему приятелю. И лишь потом, словно очнувшись, одновременно склонились в поклоне.

— Кирриэля пришли проведать его родные, — весьма охотно сдал нежданных гостей принц.

— Я смотрю, род Каэльд занял все главные должности в госпитале. — Повелитель скользнул взглядом по нашивкам на халатах близнецов, — Лириниэль, будь добр, на пару слов. — Кивок в сторону двери, и Повелитель оставляет компанию визитеров отходить от шока в одиночестве.

— Этот "стажер" из рода Кхалед, я правильно поняла? — Дождавшись, пока принц выйдет, Марика тут же набросилась на меня с расспросами.

— Надеюсь, это не его брат… "такой… чуть повыше и с темными волосами" только что почтил нас своим присутствием? — тут же подхватил мысль сестры Кайру.

— Детишки, Вы уже утомили больного. Взяли по булочке и пошли сдаваться, пока завы отделениями не обнаружили, что их халаты кто-то увел. — А вот и грозный Мыш подоспел.

— Сариэл, вафельку хочешь? — Я бы и сам похрустел с удовольствием, но от одной мысли о еде меня мутило. Мыш счел ниже своего достоинства отвечать на провокации, но взгляд у него был очень выразительным. Близнецы, как ни странно, наоборот воспрянули духом, уверившись, что мифический, но от этого не менее яростный противник сладкого все же существует, и удались, не забыв прихватить с собой приятеля. Кажется, мысль, что их ухищрения все же были не напрасны, их очень вдохновила. Знать бы еще на что… Боюсь только, им придется изрядно перекроить свои планы, после того, как подорвавшийся следом Ниир мягко, но настойчиво посоветует им не распространяться о своих догадках. И клятву стребует. Так… на всякий случай.

Ильгизар.

За ночь Тиррел ничего принципиально нового не накопал. Зато Мыши порадовали, с утра пораньше предъявив всклокоченное и шипящее нечто. Котенок в этом узнавался с большим трудом, благо что добычу свою они продемонстрировали с почтительного расстояния, не решаясь преступить порог кабинета. На вопрос, что они сделали с несчастным животным, поведали трогательную историю о том, как пол-отряда пытались привести зверька в подобающий вид: мелкий хвостатый умудрился где-то нахватать репьев. Повелев доставить кота "безутешному" хозяину, решил и сам пройтись, заодно кабинет между делом проветрить.

Иллирэн, как водится, умудрился найти сомнительную компанию, даже не покидая особо охраняемой части госпиталя. Впрочем, у меня в запасе был вполне достойный повод, чтобы его оттуда изъять.

— Дайанир сказал, что, если бы не заклинание… что оно спасло мне жизнь. — Иллирэн не стал дожидаться, пока я подберу слова, сам заговорил на скользкую тему. — Спасибо.

— Не за что. — Традиции предписывали при закрытии долга встать на колени и произнести ритуальную фразу на древнем языке, но я решил не усугублять и без того непростую ситуацию. В конце концов, мое дело — донести до Иллирэна, что долга больше нет, а в какой форме я это сделаю уже не столь важно. — Мир счел, что этого достаточно, чтобы закрыть долг. — Заметив на лице Иллирэна растерянное недоумение, уточнил, — Это не значит, что что-то изменится. Я и без долга помню, что ты для меня сделал, и от своих обязательств не…

— А долг разве был?

— Был, просто я не сразу заметил его появление. Кстати… Не знаю, говорил ли тебе Сариэл, его кот нашелся.

Как я и предполагал, Иллирэн ухватился за первую же возможность свернуть неприятный для нас обоих разговор: убежал проведать своего пушистого тезку.

Моя компания на ближайший час была не столь занятна. Наблюдатели Тиррелинира доложили, что гномы не сегодня так завтра выберут нового грайдэхарга, а потому рекомендовали воспользоваться ситуацией и продолжить начатое Рейгардом: стребовать с гнома, временно изолированного от своих соплеменников, а потому не знающего о происходящем, побольше личных обещаний. Даже лишившись титула, гном оставался главой одного из богатейших родов, и прогнозируемое смещение не отменило бы его обязательств передо мной, что непременно произошло бы, если бы он брал их как глава государства.

***

Иллирэн целыми днями пропадал в госпитале. Ночевал он там же, не выразив ни малейшего желания возвращаться во дворец. Я не спорил — в госпитале сейчас намного безопасней, если, конечно, на время забыть об обратной стороне стихийного дара. Ладно хоть, состояние Кирриэля можно было признать удовлетворительным, пусть и с поправкой на тяжесть ранения.

Совместными усилиями его увели от черты, но метка от стрелы, хоть и в меньшей степени, по-прежнему продолжала отравлять организм, не позволяя природной регенерации работать в полную силу и практически сводя на "нет" все лечение. Впрочем, главный целитель заверил меня, что обычно на данном этапе пациент пребывает в коме, так что пока все складывается как нельзя лучше.

Расследование дела тем временем продвигаться не спешило. Даже участие лорда Дайанира никакой новой информации не привнесло. Снятие блоков привело к стиранию скрытых участков памяти. А то что я "успел" прочитать, по мнению лорда было оставлено специально.

Помощника Альевира подставили, в этом я с целителем был согласен. Правда, вопрос, кто именно это сделал, так и остался открытым. Лорд Давахир до сих пор молчал, а имеющиеся в нашем распоряжении улики свидетельствовали против лорда Альевира. Отчаявшись найти истину, я, плюнув на все, просканировал память Главного Мыша, но ничего свидетельствующего против него так и не нашел.

Единственное, что действительно заслуживало внимания, это не раз промелькнувший в сознании Альевира эпизод: посещение человека, обвиняемого в особо жестоком убийстве эльфов. Расфокусированный взгляд, кривая, полубезумная ухмылка и тяжелая аура убийцы… Даже зная, что он невиновен, я не мог хоть как-то соотнести этого человека с Иллирэном. Боюсь, следователь и память его читать не стал — и без допроса было ясно, что скрючившийся на охапке грязной соломы на добропорядочного гражданина не похож. Лезть в память лорда еще глубже я уже не решился, мне разрозненных обрывков того, что он увидел, за глаза хватило.

В который раз чтение памяти, считавшееся безотказным способом доказать вину подозреваемого или же его невиновность — не даром же следователи всеми правдами и неправдами добивались разрешения просканировать сознание — дало сбой. Вот если бы можно было так же прочитать место преступления… Увы, восстановление событий — заклинание капризное: имеет очень ограниченное время действия и крайне чувствительно к магическим возмущениям. Впрочем… Да, классическая магия тут не поможет. Но учитель как-то намекал, что стены родовых замков помнят гораздо больше, чем эльф может представить, и обещал, что в обозримом будущем мы попробуем прослушать замок.

Светлая идея привлечь лорда Кармира к расследованию, совместив оное с моим обучением, навела меня на мысль, что один момент в легенде Иллирэна мы с Тиррелом все же упустили. Ему еще простительно, вряд ли он целиком и полностью представляет себе возможности слышащих, но я-то должен был учесть, что их так просто не проведешь. Мне как-то до сих пор не приходило в голову слушать мир в присутствии Иллирэна. Попробовав же, я был больше чем уверен, что никакие заслоны не помешают обученным слышащим увидеть сильнейший отпечаток человечности на ауре Иллирэна. И, если его еще можно было списать на длительное нахождение брата среди людей, то отсутствие связей с родом объяснить было невозможно. Тоненькая ниточка уходила к леди Рилене, еще одна, посолидней, тянулась к Рейгарду — на этом родство Иллирэна с Кхаледами и заканчивалось.

Конечно, нити могли со временем истончиться, став почти незаметными, но не исчезнуть же все как одна! Такая связь появлялась при рождении и, как правило, с веками только крепла. Лишь изгнание из рода обрывало все нити одних махом.

Родственники признают в Иллирэне свою кровь — доказано леди Риленой. Слышащие же увидят, что никакого родства нет и в помине. И это могло стать проблемой. Которую нужно было срочно решить, потому, не откладывая дело в долгий ящик, связался с секретарем, приказав пригласить ко мне кого-нибудь из старших лордов.

Вообще, было бы неплохо, если бы Иллирэн в ближайшее время навестил хотя бы малый круг в их домах, в идеале так и вовсе погостил… И повод даже есть подходящий: во время моего обучения Иллирэну с его способностью притягивать неприятности находиться в Сальтаре будет небезопасно. Да и сталкиваться с сильнейшим слышащим ему в ближайшее время нежелательно.

Увы, у Иллирэна даже перспектива знакомства с новыми родственниками прямо завтра большого ажиотажа не вызывала.

Глава 7

Иллирэн.

Давно пора было понять, что Повелитель не имеет привычки шутить, особенно если речь заходит о его роде. И если он сказал, что завтра меня представят высочайшему собранию, то так тому и быть.

Неотвратимость предстоящей встречи я осознал, когда, выглянув по просьбе Ниирмиля в приемную, обнаружил там незнакомого эльфа весьма суровой наружности. Не то чтобы я стушевался под тяжелым, многообещающим взглядом — школа-то у меня была хорошая — но глазами по комнате все же пробежался, выискивая охрану. Чуть слышно хлопнувшая за спиной дверь подтвердила, что хоть кто-то меня не бросил. Не то что, эти СБшники.

— Милорд, я принес ваш парадный костюм. Прошу примерить его, нужно убедиться, что все сидит как нужно.

— Вы портной? — Никогда бы не подумал. Больше похож на маньяка-мясника, который прикидывает, как бы так разделать жертву и самому при этом не запачкаться.

— Да, милорд. Я полагал, вас предупредили о моем визите.

До сих пор я как-то не задумывался, откуда берется в моем шкафу одежда — напяливал первое, что под руку подвернулось. Стоит ли говорить, что обычно все сидело как влитое? Так зачем же сейчас нужны все эти примерки?

Брюки и рубашку мне даже не показали, заверив, что все и так будет смотреться как надо. Смиренно дождавшись, пока я справлюсь со всеми пуговицами и, наконец, выпутаюсь из камзола, "швей" нацепил на меня какой-то странный жилет с куцыми рукавами. Пока эльф деловито чиркал мелком по ткани, я пытался придумать как бы поделикатней сообщить увлекшемуся портному, что вот это я ни за что не надену.

— Право, мне неловко расписываться в своем невежестве, но… не могли бы вы мне объяснить, почему этот… хм… жилет такой тяжелый? — Если эта на вид достаточно тонкая и невзрачная тряпочка столько весит, то под тяжестью парадного "одеяния", шитого серебром, я точно согнусь.

— Легче защиту Вы вряд ли найдете. Наденете под рубашку, когда будете собираться на прием.

Все возражения — а они у меня были, можете поверить — пришлось затолкать поглубже: не хотелось этого маньяка с ножницами лишний раз провоцировать. Отрежет еще что-нибудь ненароком… Эльф, наконец, закончил щелкать лезвиями в опасной близости от моего тела.

— Не жмет? — Шить прямо на мне, слава стихиям, он не стал. Ограничился каким-то заклинанием, моментально стянувшим болтающиеся лоскутки в одно целое. — Вот и отлично.

В комплект к нательной защите шел уже нормального вида жемчужно-белый жилет, доходивший до середины бедра. Оставив при себе сомнения, что и этот жилетик не без хитрой начинки, безропотно примерил и… как обзывается данная деталь костюма, я не знал, а спрашивать постеснялся. Какой-то полу-плащ, полу-камзол, доходящий до середины колена и застегивающийся на цепочку сразу под воротником-стойкой.

Как все это выглядит на мне, я так и не узнал — ни одного зеркала поблизости не оказалось. Что, может, и к лучшему: темно-серый никогда не был моим любимым цветом. Но заикнуться об этом за несколько часов до собрания? Нет уж, увольте, меня ж на месте раскроят, на Сариэла не посмотрят!

— Милорд, что-то не так? — Портной нахмурился, видимо не обнаружив должного энтузиазма у своей жертвы.

— Это все, — я окинул взглядом свой наряд, — тоже защита?

— Разумеется, милорд. Можете не переживать, даже если вы снимете все щиты, удар мощностью до трехсот единиц она выдержит.

Одобрительное хмыканье Сариэла, с уважением покосившегося на портного, несомненно, должно было послужить костюмчику лучшей рекомендацией. Увы, счастливый обладатель сего наряда в настоящий момент с ужасом представлял собрание, грозящее обернуться пыткой, и потому по достоинству оценить его не мог.

К моему немалому облегчению, портной удовлетворился полученным результатом довольно быстро. Быстренько собрав инструменты и изъяв у меня драгоценное одеяние, он ушел, мрачно пообещав напоследок доделать все в ближайшие полчаса.

Сариэл.

Остается только удивляться, что принца лишь сейчас пристроили в госпиталь. Вот где младший Кхалед действительно смотрелся на своем месте. Целительского цинизма ему, конечно, пока не хватает — он даже и не пытался скрыть, что переживает за раненого охранника — но это нисколько не мешало ему выполнять свои обязанности.

Зато стоило принцу выйти из палаты и столкнуться с придворным портным, так сразу весь подобрался, став на удивление похожим на Фимку, встопорщившего шерсть. Мне пришлось приложить определенные усилия, чтобы не рассмеяться, наблюдая, как ар Руальд, привыкший иметь дело с Повелителем, готовится держать оборону, отстаивая свои любимые разработки. С его зацикленностью на защите ему стоило стать оружейником. Не встречая никакого сопротивления — осторожный вопрос о весе одежды не в счет — портной терялся, от того все больше хмурился и через силу выдавливал из себя фразы. Принц заметно нервничал, за что я мысленно пнул Ниирмиля, не предупредившего своего подопечного, с кем ему придется иметь дело.

Облегченно вздохнув, как только за портным закрылась дверь, принц вернулся к своим любимым склянкам: лорд Дайанир доверил ему смешивание противоядия. Не знаю, насколько это действенно — до сих пор я считал, что против черных стрел лекарства нет — но на айши это занятие явно производило умиротворяющее воздействие.

В свете открывшейся информации невероятная дружба ребенка, пусть и монарших кровей, с главным целителем получала простое и логичное объяснение. Недоученный маг опасен для окружающих, недоученный целитель опасен в первую очередь для себя. А уж если у того еще и неклассический дар… Впору посочувствовать Повелителю: воспитывать подрастающего целителя — настоящее испытание для выдержки.

Что бы там не говорили, подрастающие боевые маги настоящих проблем не создадут — их с детства приучают к сдержанности, самоконтролю и дисциплине. А вот те, кому "повезло" уродиться с выраженным целительским даром, доставляют своим старшим немало хлопот. Неважно выберет ли впоследствии ребенок целительскую стезю или предпочтет развивать другие способности, первым делом его научат блокировать опасный Дар.

Вот чего я никогда не понимал, так это как из мелких нервных созданий, способных в одночасье ухлопать весь Дар на то, чтобы подарить какой-нибудь букашке вечную жизнь, вырастают такие удавы? Впрочем, несколько вывернутая логика у них так на всю жизнь и остается: руководствуются целители какими-то своими, только им понятными законами и подчиняются в первую очередь своей внутренней иерархии. Действующую власть они, конечно, в большинстве своем признают, но с субординацией у них явные проблемы. Привыкли с детства, что с их целительскими причудами все считаются.

Принц, надо отдать ему должное, являл собой далеко не худший образец подростка-целителя. О его физической форме я промолчу, но, по крайней мере, во время покушения он не впал в истерику, не жаловался, да и плечо вправил на удивление профессионально.

С ограничителями, что он носил до недавнего времени, тоже все не так просто. На наказание для расшалившегося мага-подростка они и тогда мало походили. Сейчас же стало окончательно ясно, что их использование было скорее суровой необходимостью: нельзя было, пусть и временно, отдавать маленького целителя на воспитание в семью смертной. Хорошо еще, вовремя забрали: для него смерть приёмной матери могла обернуться полным выжиганием ауры вследствие бесконтрольного применения дара. То-то с ним Кирриэль так носился. Наверняка ведь знал, с кем имеет дело!

Любой Дар накладывает отпечаток на характер, но никакая магия не влияет на эльфа так сильно как целительская, а Каэльду было ведь с кем сравнивать. Мог бы и сказать, честное слово, не такая уж секретная информация. Хотя я, конечно, мог бы и сам догадаться… Странно, что не догадался.

Впрочем, о том, что вечно дерганный учитель принца способен на подвиги, я тоже не догадывался. Так что его мысленное послание с просьбой сообщить о месте нахождения его ученика явилось для меня полной неожиданностью. Клятву о непричинении принцу вреда я от него получил уже давно; лорд Тиррелинир после непродолжительной беседы тоже признал его благонадежным, а потому я не видел причин для отказа. Принц и так занимается через раз, и если будет продолжать в том же духе, язык, который должен стать ему родным, он выучит еще нескоро.

Отвлекать лорда Дайанира по таким пустякам я не стал — не думаю, что занятия эльфийским вызовут у него какие-то нарекания. У меня вообще сложилось впечатление, что принцу в этом госпитале позволено если не всё, то очень многое. И дело тут, думаю, вовсе не в титуле — того же Повелителя лорд выставить бы не постеснялся, а принца без крайней на то необходимости держит. Можно было бы, конечно, списать это на учебный процесс — какая ни какая, а все же практика. Но для этого нужно было допустить, что лорд Дайанир мог оставить смертельно раненного наследника на недоучку, который даже о даре своем представления не имеет. Иначе бы не удивлялся столь искренне, когда я после вправления руки одернул его, запрещая использовать магию — хоть природа его Дара и была для меня загадкой, но я определенно почувствовал какое-то воздействие.

Зато лорд Дайанир, похоже, прекрасно представляет, как использовать способности его высочества. Принц продолжает с неувядающим оптимизмом смешивать все новые и новые порции противоядия — ему как-то позабыли рассказать, что от черной стрелы лекарства нет. Вот и приходится принцу возиться с пробирками, разбавляя водой концентрат универсального антидота — уж его-то по спектру свечения я точно определю — и добавляя к нему вытяжки из трав. Каких именно? Я все не запомнил, хоть принц мне их и называл, но судя по словам того же принца, они оказывают лишь вспомогательное воздействие, поддерживая ослабленный организм. Отличное противоядие! А главное абсолютно бесполезное при таком ранении.

Кирриэль, впрочем, на удивление хорошо себя чувствует, до неприличия бодр и, кажется, сам не верит в то, что его ранили черной стрелой. Мало ли что привидится в состоянии болевого шока? Я видел черный след своими глазами, но мне строго настрого запретили даже думать об этом, не то что принцу или Кирриэлю рассказывать. Вот и приходится молча присматривать за юным целителем, да надеяться, что домашнее задание его высочества возьмет на себя СБшник. Зачем-то ведь его тут посадили.

Иллирэн.

Неожиданное пришествие Нойриэля ввергло меня в замешательство. Все мои тетрадки так и остались в Сальтаре, и, если быть совсем уж честным, к домашнему заданию я даже и не подумал приступить… Сосредоточиться на уроках оказалось не так-то просто, но Нойриэль не зря свой хлеб ест — за какие-то полчаса заставил меня вспомнить весь пройденный ранее материал и умудрился пару новых правил объяснить. А потом… К нам в гости заглянул Повелитель, что, в общем-то, было весьма закономерно: Тиррелинир с Дайаниром уже по разу отметились, забирая меня с занятий раньше времени, теперь, похоже, настала его очередь.

Учитель осекся посередине фразы, подскочил, чтобы тут же согнуться в три погибели, приветствуя своего Повелителя.

— Вижу, вы занимаетесь. В таком случае не буду отвлекать. Айль Нойриэль, во сколько вы планируете закончить занятие? — Ну надо же… Кто бы мог подумать, что Повелитель окажется на порядок тактичней лордов и для приличия поинтересуется мнением учителя?

— Мы всего полчаса занимаемся, — решил доложить "диспозицию" сам, пожалев полуэльфа, пытающегося сообразить, какой ответ от него хотят услышать, — Что-то срочное, Повелитель?

— Нет, занимайтесь. Жду тебя через час у центрального телепорта.

Подготовка к торжественному представлению моей скромной персоны правящей семье меж тем шла полным ходом. Когда Повелитель притащил меня в портретную галерею, чтобы заочно познакомить с наиболее важными представителями рода, в мою голову закралось нехорошее подозрение, что просто отсидеться в уголочке не получится и возможно от меня ожидают чего-то более веского, чем простое "здравствуйте" и "для меня честь познакомиться с Вами".

— Я бы тебя предупредил заранее, не переживай. Просто запомнить имена всех лордов и леди с первого раза не так-то просто. Будет лучше, если ты узнаешь их заранее.

Повелитель называл "всего лишь" три первых имени, дополняя их приставкой и именем рода но… стоит ли говорить, что имя первого лорда я забыл намного раньше, чем Повелитель добрался до последнего? В общем, лорды рода Кхалед так и остались безымянными брюнетами эльфийской породы. В их ряды каким-то чудом затесалось несколько эльфов с неубедительным каштановым цветом волос, но… Даже беглого осмотра галереи было достаточно, чтобы понять: на собрании рода я буду выглядеть полосатой вороной.

— Леди Исмарила Найатиль Риата дхаэ Кхалед. Бабушка.

Миниатюрная брюнетка лет двадцати, со спокойным, я бы даже сказал, равнодушным взглядом. Готов спорить, про внука она вспоминает по государственным праздникам и посылает дежурное письмо: скорее напомнить о себе, чем поздравить с очередным юбилеем.

Я хотел было уточнить по какой линии, отцовской или материнской, эта девушка приходится Повелителю бабушкой, но тут мой взгляд зацепился за, кажется, единственную блондинку в этой компании.

— А это кто? — И в самом деле, племянник Повелителя ведь светловолосый. Должен же он был в кого-то таким уродиться?

— Это? Амирра Нориниэль Лиара ар Исвальд. Моя невеста. — Повелитель немного помолчал, позволяя мне осмыслить сию новость. — Она погибла. На этой стене портреты тех, кто ушел за грань.

— Давно? — Узнав, что невеста Повелителя погибла три года назад, ляпнул прежде, чем успел подумать. — Тогда же когда…

Повелитель резко кивнул, прерывая неуместные расспросы, и подошел к следующему портрету, оставив меня сгорать от стыда под укоризненным взглядом двоюродного дядюшки. Это ж кем надо было быть, чтобы так издеваться над искалеченным эльфом, да еще и переживающим смерть невесты? Я, конечно, всего знать не мог… но, представляю, каково было ему слушать мои бредни. Хотя… Выбирать ему особо было не из чего, не думаю, что неприкрытая жалость понравилась бы ему больше.

— Ильтагир Тильяр Лийрэнир айит Кхалед. Мой отец.

Что ж, хотя бы первое имя "папочки" я, наверняка, запомню. Не зря все-таки эльфы ввели эту традицию с именами на "Иль".

Встреча обещала быть знатной. Начнем с того, что в зеркале я себя узнал с большим трудом. Даже в лучшие свои времена я таких тряпок никогда не носил. Такую роскошь, вообще, мало кто мог себе позволить, принц разве что… Правда, полноватый наследник предпочитал в одежде строгость, а наряжаться богаче кронпринца в высших кругах всегда считалось дурным вкусом. Как бы то ни было, сейчас в камзоле, расшитом серебряной нитью, я чувствовал себя несколько… неуютно.

О весе этого костюмчика я даже говорить не хочу — весил он как приличный доспех, коим по сути своей и являлся. Впрочем, в свете недавних событий он мне излишней предосторожностью отнюдь не казался. Тем более что Сариэл остался за дверью — охрану на семейные мероприятия брать, как выяснилось, было не принято.

Залетев в комнату, я неловко замер в двух шагах от входа — Мыш сказал, что Повелитель подойдет с минуты на минуту и уже сам проводит меня в зал, где будет проходить собрание рода, но почему-то не предупредил, что дожидаться Повелителя я здесь буду не один. Судя по всему, компанию мне должен был составить некто из рода Кхалед. Не берусь судить со спины, был ли его портрет в галерее, но в пользу моей догадки свидетельствовали как темные волосы, так и одежда, на порядок вычурнее моей. Впрочем, он, кажется, ни малейшей неловкости не испытывает, будто с детства привык носить кипельно-белый плащ, шитый серебром и золотом.

Может, неформальная обстановка и способствует установлению родственных отношений, но я пока как-то к такому морально не готов, и вообще Повелителю должно быть стыдно так меня подставлять! А потому осторожно попятился к двери, в надежде, что новоявленный родич и дальше не станет отвлекаться от несомненно великолепнейшей резьбы, украшавшей каминную полку.

Увы, сбежать по-тихому не удалось. В самый неподходящий момент эльф обернулся, обнаружив мое присутствие.

— Прости. Задумался и не услышал, как ты вошел.

Я буквально подавился своим "Простите, не хотел вас потревожить, зайду как-нибудь в другой раз".

— Рэн? Что-то не так?

— Я вас… тебя… — От удивления я на какое-то время потерял способность связно мыслить, — не узнал сразу.

Повелитель, хмыкнув, сообщил, что удивляться тут нечему, мол, это его традиционные цвета. Насмешил! Впрочем, если вспомнить ильгизарова папу, поневоле признаешь, что все-таки не зря белый цвет отдали на откуп повелителям. Являйся они на торжества в своем излюбленном черном (а судя по портрету, прежний эльфийский правитель его тоже жаловал), половина гостей разбегалась бы. Вторая оставалась бы исключительно потому, что теряла сознание. Сейчас же… Не знаю, было ли это обусловлено какими-то особыми свойствами белого цвета или тем, что вкупе со светлым нарядом шла улыбка, пусть и едва уловимая, но такой Повелитель внушал желание поклоняться.

Ильгизар.

От подначек по поводу парадного одеяния, я привычно отмахнулся — благодаря Тиррелиниру у меня уже выработался иммунитет к шуточкам такого рода. Да и не до того мне сейчас. Взяв с каминной полки малую корону, протянул ее брату, попросив надеть. Тот потянулся было взять обруч, но тут же отдернул руку, видимо, опознав, что именно ему предлагаю.

— А это обязательно?

— Лорды слишком долго ждали этого дня, не порть им праздник. — Ничего хорошего от предстоящего собрания я не ждал: мало того, что предсказать реакцию лордов практически невозможно, так еще и от Иллирэна никогда не знаешь, чего ждать. — Пожалуйста.

Ладно хоть венец он все же надел, уговаривать не заставил.

Мысленно вздохнув, в очередной раз напомнил себе, что моя улыбка должна быть "по-отечески теплой". Поймал свое отражение в полированной поверхности шкафа и вынес неутешительный вердикт: отец так не кривился… Отец был на восемь веков старше и мог себе позволить мягко пожурить старших лордов, будучи при этом уверенным, что его упрёк примут к сведенью.

Единственным эльфом, на чьи причуды он закрывал глаза, была его мать. С тех пор, как отца не стало, леди Исмарила собрания рода, мягко говоря, недолюбливает, хотя каждый раз, когда ей кто-нибудь из старших лордов на это намекает, удивленно вздергивает бровь и произносит очередную подходящую случаю колкость.

— Приветствую совет рода. — Зашли мы через боковую дверь, а потому нам не пришлось идти через весь зал.

Лорды склонились, леди присели в реверансе, Иллирэн, замерший по правую от меня руку, моему предупреждению внял и раньше времени дергаться не стал. Пока он не представлен роду, он считается гостем совета, и его приветствуют отдельно. Это, разумеется, не означает, что лорды полностью проигнорировали пришедшего со мной подростка, вовсе нет. Они украдкой просканировали его, стоило нам только зайти, и уже сделали для себя определенные выводы.

— Я собрал Вас сегодня, чтобы представить моего брата и наследника Лириниэля.

Присутствие малой короны они почувствовали, как только Иллирэн надел ее, так что к новости были морально готовы, а если заявление, что принц приходится мне братом, и привело кого-то из совета в замешательство, это было успешно скрыто за очередным туром поклонов и приседаний. На мое же обращение на всеобщем и вовсе никто не отреагировал, словно проводить совет на чужом языке было в порядке вещей.

Представление всего совета заняло не так уж много времени. В малый круг входило всего восемь лордов разной степени родства и две леди: бабушка и тетка. Леди друг с другом не ладили, но к превеликому сожалению бабушки, это был единственный вопрос, в котором сын ее не поддерживал: сестру он в обиду не давал даже матери. С теткой я общался не многим больше, чем с бабушкой, но политику отца в их отношении поддерживал.

— Айит Ильгизар, — Все как обычно, леди Исмирила взяла слово первой, — Вы ведь не откажете мне в удовольствии видеть внука у себя? — и, предвосхищая все мои возражения, добавила, — Ненадолго, всего на одну зиму.

Пожалуй, я был даже разочарован, что леди правильно истолковала мое желание провести совет на всеобщем. Я бы предпочел, чтобы Иллирэн оставался в счастливом неведении и даже не догадывался о столь "заманчивых" предложениях.

Краем глаза отметил, что хоть Иллирэн от такого предложения и не в восторге, держится он просто отлично. Я бы, пожалуй, решил, что он даже рад уехать от меня куда подальше, если бы его не выдали глаза, в один момент изменившие цвет.

— Леди Исмирила, я прекрасно понимаю ваше желание познакомиться с внуком поближе, но, к сожалению, пока отпустить его не могу. В ближайшее время принц будет мне нужен здесь.

Так и есть, не очень-то Иллирэну хотелось попадаться в бабушкины цепкие руки, раз глаза разве что не позеленели, когда он понял, что поездка отменяется.

— Повелитель, вы излишне строги к наследнику. В Майриэле чудный климат, да и вряд ли айши раньше доводилось видеть снежных котов. У Кларисс как раз к зиме будет потомство, так что Лириниэль может выбрать себе котенка первым.

Не ожидал, что бабушка так расщедрится. Если Иллирэн и попытался скрыть крайнюю степень удивления, переходящую в восторг, то получилось плохо. То-то лорды вдруг заулыбались разом, обменявшись при этом понимающими взглядами.

Ладно, может, ему там еще и понравится. В конце концов, аллергии на кошачьих у него нет, а все остальные вопросы вполне может решить охрана. А уж запрещать брату непросто полюбоваться живой легендой, но и стать ее хозяином, только потому, что я с "любимой бабулей" не в ладах…

— Что ж, Лириниэль, если ты хочешь поехать… — Вопросительно посмотрел на Иллирэна, ожидая реакции. Пусть едет, если хочется. Я ведь сам не далее как день назад сетовал, что Иллирэн ни за что не согласится погостить у родственников. А тут и уговаривать не пришлось — бабушка не побрезговала воспользоваться запрещенным приемом. Что говорить, я бы и сам не отказался посмотреть на этих удивительных животных, только кто ж мне позволит?

— Миледи, ваше приглашение для меня честь, но мы уже договорились с… — Брат скосил взгляд на меня, — …Повелителем, что зимние праздники я встречу дома.

Что ж, Иллирэну удалось удивить всех. Меня — тем, что смог так легко и непринужденно соврать. Не знал бы, что такой договоренности не существует, да и в принципе существовать не может, лжи бы не заметил. Лордов — тем, что обманывать он все-таки не умеет.

— До переезда в Эльгардар Лириниэль воспитывался у людей.

Лорды прячут удивление за вежливыми понимающими улыбками. По крайней мере, теперь они точно знают, почему я решил провести совет на всеобщем. Про оговорку Иллирэна, конечно, не забыли, но она несомненно пошла на пользу нашей легенде.

Приход зимы празднуют только люди. Гномы вряд ли вообще замечают, какое время года царит на поверхности, а нам больше по сердцу пробуждение природы после зимнего сна. Именно на весну приходятся главные празднества. Но раз уж Лириниэль полвека провел у людей, ничто не мешает нам отметить и те праздники, к которым он привык, так ведь?

— Айит Ильгизар, позвольте узнать, когда принц будет представлен подданным Эльгардара? — Лорду Найгрэлю не терпится поделиться радостью с широкой общественностью?

— На зимнем балу. — Зиму мы не празднуем, но из года в год дворец дает в эту пору грандиозный бал: надо ведь как-то скрашивать серые стылые дни.

На этот раз совет не затянулся, что, впрочем, неудивительно. Большинство возникших у лордов вопросов касалось, разумеется, Иллирэна, но в его присутствии задавать их никто не спешил. Сам представляемый, к их облегчению, долго засиживаться на совете не пожелал: поймав мой взгляд, тут же едва заметно кивнул в сторону двери. Поскольку основная цель собрания была достигнута: тонкие нити родственной связи не замедлили появиться — я со спокойной душой отпустил Иллирэна к его пациенту.

Рассказ о том, где, а главное зачем, все это время прятали принца, занял не так уж много времени. Я ждал вопросов, лорды молчали. За детей несет ответственность ведь род — в этом смысле старшие лорды были вправе убедиться, что я создал несовершеннолетнему брату достойные условия. Не был бы я главой рода, они могли бы даже другого опекуна ему подобрать, если бы посчитали, что я подхожу к своим обязанностям недостаточно усердно.

— Что ж, если вопросов ни у кого нет… — Воспользоваться предоставленной паузой никто так и не решился. Что ж, тогда… — считаю совет закрытым.

Тут же ощутил два мысленных вызова: со мной хотели поговорить без свидетелей старший лорд Бальйер и… конечно же, бабушка, куда мы без нее? Дождавшись, пока остальные представители совета покинут зал, леди с лордом выжидающе уставились друг на друга, явно не собираясь уступать.

— Лорд Бальйер, надеюсь, вы уступите даме?

— Прошу Вас, миледи, — лорд полунасмешливо поклонился. — Айит Ильгизар, могу я подождать вас в кабинете?

Получив мое дозволение, лорд тут же скрылся, предоставив меня бабушке в единоличное пользование.

— У меня два вопроса, если позволите. — Кивнул, и леди тут же продолжила, — Почему у ребенка такая… экзотическая прическа и кто его мать?

"Экзотических" глаз леди, значит, не заметила?

— Я уже сказал, что принц носит траур по приемной матери. Он полвека считал ее родной, и я искренне не понимаю, почему этот факт может вызывать недоумение.

— Я говорила не о стрижке. — Смутить леди было не просто, по крайней мере, моего "искреннего непонимания" для этого явно было недостаточно.

— Цвет волос естественный, если вы об этом. С этим вопросом Вам лучше обратиться к лорду Дайаниру. В наследовании фамильных признаков он разбирается лучше меня.

С лордом Дайаниром бабушка не то чтобы не ладила… Скорее, не считала возможным простить разгромную рецензию на ее диссертацию. Последующие совместные исследования и блестяще защищенная работа, пожалуй, могли бы примирить леди с излишне категоричным целителем. Увы, решительный отказ от участия в бабушкиной затее по восстановлению популяции снежных котов свел все предыдущие достижения на нет. С тех пор леди Исмирила с лордом Дайаниром никаких дел иметь не хотела. Ровно до того момента, как одна из ее обожаемых снежных кошек не собиралась порадовать леди очередным выводком котят. Тогда бабушка снисходила до "черствого" целителя — без его помощи рожденные в неволе снежные котята выживали через одного.

— Хорошо. Так все же, кто его биологическая мать?

— Что если я скажу, что не знаю?

— Что ж… У меня есть несколько догадок, но я бы хотела знать точно. — Было, конечно, весьма любопытно узнать, какие именно догадки пришли в голову леди, но вместо этого я спросил, зачем ей нужна эта информация. — Айит Ильгизар, наследственность — сила, с которой приходится считаться. Никакое воспитание не может вытравить дурные гены.

— Леди Исмирила, мать принца ушла за грань через два года после его рождения, это вся информация, которой я располагаю, — Прозвучало чуть жестче, чем следовало при обращении к леди, но бабушка своими заводчицкими замашками меня раздражала.

— Тогда, благодарю вас за внимание и не смею дольше задерживать. — Леди присела в реверансе.

Не став дожидаться, пока она прошествует до парадного входа, телепортировался в кабинет. Распихал все лежащие на столе документы по ящикам, отправил неубранную со вчерашнего вечера посуду прямиком на кухню и, сочтя на этом моральную подготовку законченной, велел пригласить Бальйера.

Предложив лорду вина, налил бокал и себе и, откинувшись в кресле, приготовился слушать.

— Айит Ильгизар, вы уверены, что мать принца — чистокровная эльфийка?

— Вы же видели его сами, какие могут быть сомнения?

— Аура чистокровного эльфа, признаю, но внешность поневоле вызывает вопросы.

Мысленно перевел дух. Лорд слышащим не был, но мог увидеть больше, чем весь остальной совет вместе взятый. Поэтому если он ничего подозрительного не заметил, то можно считать, что проверка пройдена успешно.

— Вы же знаете, отец подходил к вопросу наследственности очень серьезно.

— Разумеется, но при этом не стоит забывать, что он был молодым здоровым мужчиной. Иногда случаются… хм… осечки. Какой у ребёнка дар?

— Он слышащий целитель.

— Способности к классической магии…? — Получив отрицательный ответ, лорд задумчиво постучал пальцами по крышке стола и через какое-то время задал очередной вопрос. — Я так понял, принц совсем не говорит на родном языке? Вы уверены, что хотите представить его Эльгардару этой зимой? Может, стоит подождать. Пусть выучит язык, освоится…

— Принц в состоянии за месяц выучить пару приветственных фраз на эльфийском и строчку на древнем. — Большего для церемонии представления ему и не потребуется. — Я уже нашел ему учителя.

— Избавиться от акцента за такой короткий срок ему вряд ли удастся. Мне кажется, не стоит афишировать, что принц провел детские годы у людей.

— Вы так считаете?

Я и сам еще до конца не решил, какую часть легенды узнает широкая общественность. Так что мнение лорда меня действительно интересовало: во-первых, лорд Бальйер еще при моем деде занимался вопросами, так или иначе касающимися репутации правящего рода, а во-вторых, он не знал об истинном происхождении Иллирэна, а потому мог непредвзято судить о достоверности нашей легенды.

— Айит Ильгизар, одно то, что существование принца скрывали пятьдесят лет, вызовет массу вопросов. Если учесть, что появившийся из ниоткуда принц — эльфенок без Дара, зато с разноцветными волосами, короткой стрижкой и глазами полиморфа… Был бы я сторонним наблюдателем, поневоле бы задумался, что у Повелителя определенно были причины исключить принца из прямой цепочки наследования, объявив сына братом. При этом если этот сторонний наблюдатель обладает, хоть каплей здравого смысла, он не может не понимать, что всей правды народу никогда не рассказывают. А значит, могут быть еще, более веские, причины, по которым принца заранее устранили от власти. Боюсь, при таком раскладе факт воспитания в семье враждебного нам народа, популярности принцу не добавит.

Был ли это намек на то, что лорд в озвученную версию ни капли не верит, или он действительно попытался обрисовать картину, которую увидят эльфы на церемонии представления? Как бы то ни было, не могу сказать, что его слова меня порадовали.

— Вам не кажется, что ваш сторонний наблюдатель слишком предубежден против принца?

— Возможно. Малая корона признала принца, что, несомненно, говорит в его пользу. В целом держится он неплохо, но по имени вас не называет, даже в кругу семьи. Это производит не самое лучшее впечатление… Впрочем, как и отсутствие знаний об обычаях нашего народа. Я думаю, должное обучение сгладит шероховатости, и лет через пять…

— У нас нет пяти лет. — Перебил прежде, чем лорд успел настроить грандиозных проектов, — На принца было совершенно покушение. Мы с лордом Тиррелиниром думаем, что принца хотели устранить до его представления Эльгардару.

Это действительно, было одной из причин, почему я не хотел затягивать с представлением Иллирэна — никому не известного эльфа устранить всегда проще, чем признанного наследника.

— Вы уверены? Возможно, принца собирались похитить, как и Рейгарда в свое время. Или вовсе просто напугать?

— Стреляли на поражение черными стрелами. Я лично ставил защиту, она выгорела почти до конца.

— Давахир? — Глаза лорда гневно сузились. Он единственный из рода знал о нашем договоре с лордом убийц, но, даже признавая всю выгоду, которую может принести подобное соглашение, неодобрения своего никогда не скрывал. — Вам не кажется, что убийца подозрительно вольно трактует клятву? Или… — лорд на секунду запнулся, — вы не внесли принца в список?

Глава 8

Повелитель.

— Повелитель, вы все еще жаждете расширить свои владения?

Явление Тиррелинира пришлось как нельзя более кстати. Я как раз пытался вникнуть в то, что насчитали мои гении из Совета. Предполагаемые доходы с новых территорий впечатляли. А если к тому же учесть, что с некоторых пор казначей предпочитает перестраховываться и названная сумма явно занижена, возникал вполне резонный вопрос: отчего же граф с такой готовностью расстается со столь лакомым куском земли?

— С графом, как ни странно, все чисто: выровняет границу, избавится от лишних расходов на охрану и получит небольшой источник силы в личное пользование. Мы его фактически не использовали — на охрану бы потратили больше, чем получили. В общем, ничего криминального. Для нас граф опаснее не станет, а вот от короля зависеть будет на порядок меньше. До его человеческого величества, кажется, наконец дошло, что они мало того что своими руками делают из графа чуть ли не народного героя, так еще и лишаются последнего рычага воздействия на и так не слишком-то лояльного графа. Раньше хоть часть защитного контура питалась от внешних источников. Король спохватился и пытается перекупить Миатор — тот вроде как задолжал графу крупную сумму — а заодно исподволь настраивает всех кого может против графа. Так что если мы все еще хотим за бесценок отхватить приличный кусок территорий, то делать это нужно сейчас. Граф вряд ли сам передумает, раз он пошел на все это, но, сам понимаешь, ему могут помочь. Да и провернуть все будет проще, пока у него есть официальное благословление сюзерена. Потом переговоры могут затянуться на неопределенное время, да и мы рискуем нарваться на неслабый такой скандальчик. Хотя в любом случае некое охлаждение со стороны короля нам обеспечено. Ну, что скажешь?

Позиция Тиррелинира ясна: берём, пока дают, если что — отобьемся. Что касается меня… Думаю, обиду человеческого короля я как-нибудь переживу, а некоторое разобщение среди людей нам даже на руку, хотя усилить охрану границы наверняка придется.

— Ты не думаешь, что люди, вернувшиеся из рабства, порасскажут нелестных для нас историй и их сородичи наплюют на договор и двинутся на границы, горя праведной местью?

— За Илодар я спокоен, граф своим не позволит втравливать его в войну, ему бы с королем разобраться. Миатор… эти и без повода могут подобное учудить. Но раньше их Илодар поддерживал, хорошо если не подстрекал. Остальные… — Тиррелинир скептически хмыкнул. — Я вообще ставлю на то, что люди не захотят возвращаться. По крайней мере, те, у кого есть хотя бы подобие мозга.

Поднял бровь, изображая интерес.

— Дома их уже давно похоронили, имущество поделили. Да их никто не узнает попросту, сколько времени прошло? А если и узнают… Сдался в плен? В лучшем случае, трусом ославят, а там и до предателя недалеко. Все лучше, чем возвращать прихваченное. По крайней мере, на мой взгляд, логично. Тут у них хотя бы кормежка есть, крыша над головой, какое-никакое занятие…

— Это уже не наши проблемы, не находишь? — Нам бы с компенсациями хозяевам рабов разобраться. — Лучше скажи, что там с…

— Повелитель, к вам лорд Давахир по личному делу. — Очень интересно. Лорд не связался со мной лично, а послал секретаря докладывать о своем прибытии.

— Тиррел, давай попозже…

— Я тебя одного с ним не оставлю. — Укоризненный взгляд на Тиррела само собой не подействовал. — И, в конце концов, как я, по-твоему, должен проводить расследование, если главного подозреваемого ты от меня прячешь?

— Тьма с тобой, исчезни.

— Это приказ? — Тиррелинир недовольно поджал губы.

— Да, это приказ. Будь добр отойди в тот угол и притворись шкафчиком. — И дабы у Тиррела не возникло неверного представления о роли шкафчика в моем кабинете, пояснил, — Стой молча и не двигайся. И разумеется, никакой магии. — Активировал заклинание, как только Тиррел выполнил мои указания. Судя по раздавшемуся удивленному свисту, я только что сдал последний неизвестный Тиррелу тайник в кабинете. — Тиррел!

— Все-все, темный уголок сидит тихо и не отсвечивает.

Тиррелинир.

Смеркалось. На небе одна за другой загорались звёзды, и если бы лорд Убийца был хоть чуточку романтичней, он бы отправился на пристань в компании прелестной юной особы и хорошенько бы пересчитал небесные огни. Будь у него чуть больше вкуса, оставил бы свой мрачный серый камзол пылиться в шкафу. Под глаза подходит, не спорю, с пепельно-русыми волосами возможно тоже неплохо сочетается… Добавьте сюда бледную, никогда не знавшую загара кожу — и вы получите классического упыря со старых выцветших гравюр. Чувство такта не позволило бы лорду заявиться к Повелителю ближе к ночи как к себе домой, а инстинкт самосохранения должен был непременно подсказать, что никакое трагическое закатывание глаз при прошении о помиловании смертника номер один не поможет.

Увы, скромному наблюдателю из темного уголка остается лишь недоумевать, как эльф, состоящий из стольких несовершенств, может занимать такую ответственную должность. Единственному своему достоинству, коим несомненно являлось специфическое чувство юмора, главный убийца так и не смог найти правильного применения — со столь неординарными шутками следовало идти к шефу СБ, тот хотя бы оценить их в состоянии.

— Не вижу ни единой причины, почему я должен пощадить того, кто почти ввязал Эльгардар в войну, похитил моего племянника и чуть не убил брата.

Действительно. Если бы не этот убийца-неудачник, у гномов бы остался старый грайдерхарг, у которого шлака не допросишься, а вместе с ним — и пара серебряных рудников, почти с десяток горных мастеров и выгодные соглашения на поставку сырья. Дипкорпус так бы и топтался на месте, пытаясь выбить из прижимистых гномов хотя бы долевое участие в разработках, и нам бы не пришлось сейчас ломать голову, чего бы эдакого стребовать с нового, более чем лояльного к Эльгардару, гномьего старейшины. Ильгизар безусловно прав: щадить убийцу-неудачника не за что. Светила дипломатии нынче не в цене.

— Я связан с ним долгом жизни.

Глава клана задолжал жизнь своему подчиненному. Само по себе звучит абсурдно, не так ли? Идем дальше. Вместо того чтобы спрятать его, подсунув взамен мальчика для битья со стертой памятью — большего от всей этой затеи я с самого начала и не ждал — лорд просит пощадить хранителя его долга, которого он столь опрометчиво пообещал изгнать из рода. Перекроить тому память он, к своему сожалению, не может — долг жизни не позволяет. Что значит, нам фактически готовы на блюдечке преподнести убийцу, не защищенного меткой клана и не связанного никакими обязательствами, но по-прежнему хранящего память о тайнах клана. Если лорд Давахир решил выйти в отставку, то он пришел не по адресу. Дела надо было передавать мне, все равно Повелитель ими сам заниматься не будет.

— Вот как? — Ильгизар, кажется, тоже отнесся к этому заявлению скептически. — Мне всегда казалось, что убийца может требовать только долг смерти.

— Я должен его отцу — он не из клана. Перед смертью он потребовал защищать его сына.

Интересно… Значит, на тот момент парень в клане не состоял — иначе бы у него не было другой семьи.

— Именно поэтому вы приняли его в клан? — Согласен, способ защиты специфический, но зато дитё всегда на виду.

— В семью, но не в клан. — Уточнение Давахира меня, честно говоря, удивило.

— Тем не менее, остальные убийцы подчинялись ему как старшему?

— Вириар был моим помощником.

Готов спорить, убийцам и в голову не приходило, что новый член семьи Давахира может не принадлежать клану. Чужаку бы они подчиняться не стали. Элегантный способ немного расширить рамки обременительного соглашения. Лорд, моё восхищение.

— И действие клятвы на него не распространяется… — Ильгизар неопределенно хмыкнул. — Действительно, очень удобно, лорд Давахир. И много еще в клане таких?

— Ни одного, я чту наш договор. Вириар в клане не состоял и делами клана не занимался.

Делами клана не занимался, так, изредка привлекал убийц помочь по хозяйству. Мало ли, колбаса в доме закончилась, крыша протекла, обидел кто… Все равно они без дела сидят — заказы ждут.

Вправил бы лорд мозги зарвавшемуся подопечному после инцидента с гномами и впредь бы спокойно злоупотреблял доверием Его Величества. Глядишь, не пришлось бы сейчас главному убийце покорно повторять слова клятвы, прикрывающей столь удобную лазейку.

— Отлично. Раз виновный в нападении на моего брата не подчиняется законам клана, я требую немедленно доставить его сюда.

— Повелитель, что будет с моим подопечным?

— Лорд Давахир, я вашу просьбу выслушал, не продолжайте испытывать мое терпение и дальше.

Сомневаюсь, что Ильгизар оценит шкурку лорда Давахира столь же высоко, как он сам. Убийца намек понял и, убедившись, что бывший помощник на растерзание прибыл, убрался от светлых очей подальше.

Не успел я толком рассмотреть неудавшегося убийцу, как того буквально снесло силовой волной и приложило об пол.

— Ильгизар, угомонись. — Друга пришлось буквально оттаскивать от горе-убийцы. — Вот бешенный-то. — Силы, вложенной в удар, хватило бы, чтобы пробить защиту, усиленную амулетами, а ведь убийца из-за браслетов даже элементарный щит выставить не может. — Я сейчас на тебя ограничители надену. Ты же мне так главного свидетеля убьешь!

Повелитель раздраженно дернулся, пытаясь вырваться из захвата, и тут же недовольно зашипел.

— Тиррелинир, что ты себе позволяешь?

Это я себе позволяю? А сам-то! То тайники у него во вдоль и поперек изученном кабинете обнаруживаются, то вдруг взрывается в один момент без видимой на то причины. Царственного движения бровей нам уже, значит, мало, чтобы выразить свой гнев.

— Я всего лишь не даю тебе наделать глупостей.

— Я прекрасно понимаю, что делаю.

Интересно, если спросить у Ильгизара, чего это он вдруг так взъелся на бедняжку, он взбесится еще сильнее?

— Не понимаешь. Иначе бы не дергался как припадочный, пытаясь сломать себе руку.

Защитный купол над телом — интересно, оно там еще живо, или я зря стараюсь? — почти треснул, когда беспорядочные удары по нему неожиданно прекратились.

— Отпусти меня.

А вот теперь можно отпускать. Повелитель больше не в ярости, так… злится немножко. Почему-то на меня.

— Ильгизар, — предусмотрительно отошел подальше от источника гнева, — этот парень наверняка знает, кто сливал информацию из Сальтара. Выбьем из него имя сообщника, хоть на кусочки его режь.

— Хорошо. — Небрежным движением оправив одежду, Повелитель демонстративно отвернулся от своей жертвы. — У тебя будет на это три дня, и, надеюсь, к моему возвращению из Илодара ты будешь знать имя предателя. Да, и проследи, чтобы моё сопровождение было к утру готово.

— Ильгизар, мы, кажется, договаривались, что в Илодар вместе поедем?

— В этом нет необходимости. Забирай своего "свидетеля" и займись, наконец, расследованием.

Будь у меня чуть больше времени, никуда бы он без меня не поехал. Увы, сейчас спорить бесполезно, он и так беспрецедентно зол и не захочет даже слушать о переносе поездки. Пустить же расследование на самотек из-за прихоти Его Величества мне профессиональная гордость не позволит.

— Я тут за страной его присматривай, а он по курортам разъезжать будет.

— Могу себе позволить. — Хм… И ведь возразить нечего.

— Подожди. Что Лириниэлю врать будем? — Вопрос застал Его Гневное Величество уже у двери.

— Скажу, что уезжаю учиться. — Ильгизар едва заметно поморщился. — Все равно собирался в ближайшем времени. Вот после возвращения и займусь, если ничего не изменится.

— Отлично. — У нас сегодня день принятия спонтанных решений? — И где он будет жить все это время? Дворец — не самое безопасное место. Лорд Дайанир будет с тобой, так что госпиталь тоже отпадает. Кстати, Сальтар для занятий я тебе не рекомендую, пока не закончено расследование.

— Значит, пока меня не будет, и присмотришь место, где я смогу спокойно заниматься. А Рэн… временно поживет у тебя.

— Что?! — Это что еще за новости?

— А куда я его, по-твоему, должен девать? К бабуле он ехать отказался, к Бальеру я его сам не отпущу. Может, к Рилене его отправить, пусть с Рейем поближе познакомится?!

Вот и заботься о них после этого. Вернулся бы из своей поездки, сам бы потом объяснял своему спиногрызу, почему это ему вдруг экстренно понадобился лорд Дайанир, если до этого он прекрасно обходился без помощи целителя.

— Тиррел, я тебя прошу. Мне, правда, не с кем его оставить.

Интересно, кто-нибудь смог бы устоять перед взглядом побитого щенка в исполнении Повелителя? А ведь если так и дальше пойдет, нам в скором времени предстоит это выяснить — через век-другой регулярных тренировок у него непременно получится.

У меня и без его безумных идей дел выше крыши. Нужно, например, срочно удостовериться, что с таким трудом отвоеванный свидетель действительно причастен к нападениям.

— Своего братца сам уговаривать будешь.

Теперь вся надежда на то, что малолетнее высочество заупрямится и наотрез откажется обременять меня своим присутствием. Вот уж у кого впору побитому щенку поучиться.

Иллирэн.

Все-таки хорошо быть эльфом. Кирриэль еще вчера пластом лежал, недели не прошло, как дышал через раз, а теперь уже вовсю по госпиталю расхаживает. Ему, видите ли, лорд Дайанир сказал, что "хватит бока пролеживать". Вот теперь шатается по коридорам неприкаянным привидением — то одну стеночку подопрет, то о другую облокотится… но вперед прёт с упорством носорога. Далась ему эта столовая… Можно подумать, пока мы доползем, там что-то вкуснее вчерашней овсянки останется.

— Кирриэль, вы уверены, что вам хватит сил на обратную дорогу? — Я, конечно, понимаю, что молодой растущий организм требует много еды, но сил моих больше нет.

— Я уже устал лежать.

— А сидеть посреди коридора вы не устали? — Судя по всему нет. Ладно, я тоже никуда не спешу. Плюхнулся рядом с Кирриэлем и с наслаждением вытянул ноги. Никогда бы не подумал, что от медленной ходьбы они могут до такой степени устать. Пяти минут Кирриэлю хватило, чтобы собраться с духом, а я бы, пожалуй, так еще полчасика посидел, только признаваться в этом было как-то неловко, поэтому я смиренно поднялся и поплелся вслед за неприлично бодрым эльфом, продолжая недоумевать, как можно набраться сил за пять минут отдыха.

Так называемая столовая больше походила на гостиную, в глубине которой стояли на вид вполне удобные диваны и невысокие столики. В дальнем углу расположился полосатый котенок, оккупировавший колени смутно знакомого мне эльфа.

— Хионэль? — Подойдя чуть ближе, с удивлением опознал в кошачьей лежанке телохранителя Повелителя.

— Ваше высочество. — Фимка с поистине королевским величием проигнорировал подскакивания и поклоны своей подушки, продолжив беззастенчиво дрыхнуть, даже когда его сняли с коленей.

— Хионэль, что случилось? — Что-то Ильгизара поблизости не вижу, да и вряд ли телохранитель, сопровождающий его, стал бы с котенком играться…

— Ваше высочество?

— Я не поверю, что вы пришли сюда, потому что по Фимке соскучились. — Котенок на такое заявление лишь дернул во сне лапой.

— Я поранился во время тренировки, и меня временно отстранили.

Совместное чаепитие, к сожалению, не сделало Мыша намного разговорчивей. Так весь вечер и просидел, откинувшись в кресле, словно прячась в полутени, и за весь вечер вставил в разговор от силы пару слов. Зато Фимка мурчал не прекращая, довольно подставляя то ушко, то пузико под руки эльфа.

Единственное, что заставляло меня кое-как передвигать ноги, было желание побыстрее добраться до кровати и не вылезать оттуда до полудня. Стоит ли говорить, что к серьезному разговору на ночь глядя я оказался не готов. Увы, Повелитель перенести разговор на утро наотрез отказался. Пришлось изображать внимание, надеясь незаметно поспать с открытыми глазами.

— … поживешь это время у Тиррелинира. — На этой фразе я подскочил в кресле как ошпаренный.

— Что?!

— Рэн, ты меня вообще слушал? Я же говорю, мне нужно уехать. Хочу быть уверенным, что ты в это время будешь в безопасности, поэтому…

— Подожди, куда уехать?

Тяжело вздохнув, Повелитель принялся рассказывать по второму кругу.

— Отец ушел раньше, чем я успел завершить свое образование. То есть базовое образование я, конечно, получил, но, сам понимаешь, этого недостаточно. Поэтому каждый год я на две-три недели запираюсь с учителями в Сальтаре и форсировано прохожу очередную ступень.

— Эм… — Объяснение Ильгизара показалось мне настолько странным, что я никак не мог понять, как следует отреагировать. Он, кажется, несколько стеснялся своей "недообразованности", поэтому я решил не заострять на этом внимания. Тем более что сейчас меня волновала вовсе не программа его обучения. — А почему я не могу остаться в госпитале?

— Лорд Дайанир обещал мне ментальные практики, поэтому его в госпитале не будет.

— А как же Кирриэль?!

— Кирриэлю уже в меру интенсивные тренировки прописали. Так что он поедет с тобой.

— И Сариэл?

— И Сариэл.

— А мои занятия?

Мне так хотелось спать, что возмущения по поводу того, что о "переезде" мне сообщили в последний момент, показались мне пустой тратой сил. В какой момент я согласился погостить три недели у Тиррелинира я и вовсе не заметил. Уже засыпая, я смутно порадовался, что меня не отправили к родственникам. Трогательное воссоединение семьи меня что-то не сильно вдохновило. Взять хотя бы "бабушку", которая от всей души хотела подарить мне котенка, так мило позабыв о том, что у ее родного внука вообще-то на кошачью шерсть аллергия.

Повелитель.

Тиррелинир даже не потрудился скрыть своего недовольства, когда узнал, что Иллирэн согласился на время моего отсутствия пожить у него. В его вчерашней выходке все же был один большой плюс — Тиррел умудрился разозлить меня настолько, что возражать против моей, в общем-то, бесцеремонной просьбы потом не решился. Еще бы я не разозлился — бросается как безумный, будто я у него последнюю радость в жизни отбираю! Этот ведь за особо ценного свидетеля и убить может, я в нем не сомневаюсь. Ходил бы потом ко мне в склеп отчитываться о ходе расследования…

Я, конечно, тоже хорош. Никогда бы не подумал, что могу до такой степени потерять контроль, но, когда я увидел сына убийцы, разум отключился, и, если бы не тиррелово заступничество, от него мало что осталось бы. Старый закон о том, что за убийство Повелителя карается весь род, в тот момент не казался мне излишне жестоким — от предателя, убившего моего отца, отрекся весь род, но бывшие сородичи продолжили мстить.

Убедить себя оставить убийцу в живых, пусть и на время, оказалось не так-то просто — зашкаливающие эмоции требовали выхода. В итоге я пробегал всю ночь, готовясь к поездке в Илодар, и плевать, что новость о срочном визите порадовать могла только людское посольство — к пяти утра наша делегация уже отчитывалась в полной боевой готовности.

Уговорить братишку погостить у Тиррела удалось на редкость легко. Впрочем, он вчера на все бы, наверное, согласился, лишь бы его, наконец, отпустили к одеялу, чем я беззастенчиво и воспользовался. Провожали меня, правда, хмурыми взглядами исподлобья… Какое бы у меня ни было настроение, уезжать, разругавшись со всеми, в мои планы не входило, но и уговаривать-упрашивать под утро сил уже не было. Поэтому облегченно вздохнул, когда за мной, наконец, закрылся телепорт: ни Рэн, ни Тиррел по поводу предстоящего переезда так ничего и не сказали.

Меня ждал экстренно собранный Совет, и я решил не забивать себе голову тем, что без всех этих спектаклей с проводами, предназначавшихся исключительно для Иллирэна, можно было обойтись. У него непременно бы возникли ненужные вопросы, куда едет вся эта толпа эльфов.

Озадачив Советников разработкой проекта по отмене рабства в Эльгардаре, я, наконец, присоединился к посольству. В два часа по полудню мы были уже на приграничной заставе.

Иллирэн.

Поднявшись в несусветную рань, чтобы проводить Ильгизара на учебные подвиги, я стоял в телепортационном зале, старательно давил зевки и изо всех сил игнорировал злобные взгляды Тиррелинира. Все еще сонный мозг не мог оценить масштаба катастрофы, а потому упорно выдавал одну лишь мысль — какого ляда я вчера не устроил Повелителю допрос? Ну не могли Хионеля ранить в обычной тренировке так сильно, что его пришлось отправить в госпиталь. А если на Повелителя таки было совершенно покушение, не придумал ли он эту сказочку про обучение? Раз это мероприятие ежегодное, то оно должно было быть запланировано заранее. Почему тогда я узнаю об этом в самый последний момент?

— Ваше Высочество, надеюсь, вы уже собрали вещи и мы можем отправиться прямо сейчас. — Тиррелинир явно не был рад моему присутствию в своем доме. Что ж, хоть в чем-то мы с ним солидарны.

О вещах я, конечно же, не подумал — привык, что личных вещей у меня, считай, и нет, а костюм подходящего размера всегда найдется в шкафу, неважно во дворце я, в Сальтаре или даже в госпитале.

Следующие двадцать минут я собирал вещи, Тиррелинир сверлил меня злобным взглядом. Потом мы ходили за сумкой Сариэла, выслушивали получасовую лекцию по поводу лечения Кирриэля, паковали лекарства, забирали самого болезного, помогали ему собирать вещи, с полчаса искали Фимку по всему госпиталю… Терпение Тиррелинира лопнуло на вопросе "а учитель вообще в курсе, что мы переезжаем?".

— Оставьте ему записку. Не маленький, сам доберется.

В итоге Тиррелинир сбежал, бросив всех своих нечаянных гостей посреди просторного холла, кинув напоследок Кирриэлю, что тот остается за старшего. Я растерянно покосился на Сариэла, с ног до головы обвешанного сумками. Помимо своих вещей — а тех, учитывая кошачье хозяйство, оказалось не так уж и мало — бедняге пришлось тащить часть моих, да еще и сумку своего раненного напарника. Мыш в свою очередь выразительно посмотрел на единственного в нашей компании, кто казался довольным жизнью — Кирриэля.

— Хм… Сейчас разберемся. — Кирриэль по видимости плохо представлял, что ему делать в качестве заместителя хозяина дома, но подобная мелочь испортить настроения ему не смогла. — Идем, Фимка.

Фимка, сидящий на руках у Кирриэля, согласно дернул ухом.

Далеко уйти нам не дали: появившийся словно из ниоткуда эльф представился хранителем дома, деловито отобрал у меня сумку и попросил следовать за ним. Виновато покосившись на Сариэла, предложил помочь с вещами, за что и поплатился: телохранитель радостно сгрузил мне не только мою сумку, но еще и объемистый сверток с фимкиным добром.

Пока я пыхтел, пытаясь и шею на лестнице не свернуть, и пожитки не растерять, Кирриэль резво убежал вслед за управителем. Вот и кто поверит, что вчера он еле ноги передвигал? Нет, все-таки хорошо быть эльфом.

— Ваше Высочество, если вас все устраивает, это будут ваши комнаты.

С щедрой руки Кирриэля мне досталось две комнаты: спальня и небольшая, но очень уютная гостиная с большим камином и мягким пушистым ковром на полу. Себе и Сариэлу, с молчаливого одобрения управителя, Кирриэль выделил по комнате: одна слева от моей двери, вторая — напротив.

— Ниир займет ту, — СБшнику, который должен был прибыть чуть позже, досталась комната справа.

— Приятного отдыха. — Домоправитель с поклоном испарился, оставив меня недоуменно хлопать глазами.

— Не обращайте внимания, Ваше Высочество. Лорд Тиррелинир одно время грезил созданием идеальных шпионов-фантомов. Вы только что видели скрещение классического фантома со следящим заклинанием и простеньким передатчиком речи. Кстати, лорд свои разработки мало кому показывал, так что…

О, да, начинаю гордиться. Мне и того секретней разработки можно показать, а я буду наивно продолжать верить, что это всего лишь лист бумаги, замаранный непонятными каракулями.

— Лорд Тиррелинир сказал, что будет к ужину. — Кивнул Кирриэлю, принимая информацию к сведению, и продолжил разбирать вещи. — Ваше высочество, я помогу? — Дайанир лекарства еще не отменил, значит, как бы Кирриэль ни храбрился, переутомляться ему не стоит. Так что пусть сидит отдыхает. — Ваше Высочество, вы не переживайте. Лорд Тиррелинир обещал за вами присмотреть — он присмотрит. В этом доме вы в полной безопасности.

Отлично! Мне и без "присмотра" в чужом доме было не по себе. А тут мне еще так ненавязчиво продемонстрировали этих шпионов недоделанных… Откопав в недрах сумки некогда подаренный мне амулет, повертел головой, но ничего подозрительного вокруг не обнаружил.

— Кирриэль, вам, между прочим, пора принимать лекарства, — кое-как покидав вещи в шкаф, вытащил коробку с нужными бутыльками. — И вообще, вам следует побольше отдыхать.

— А вот и нет. — Кирриэль душераздирающе зевнул, — Лорд Дайанир сказал, что мне нужно усиленно тренироваться, чтобы восста-а-а-ановить силы.

— Вы как хотите, — Все-таки зевает эльф очень заразительно, — а я, пожалуй, вздремну. Чего и вам желаю.

Пока я наверстывал бесценные часы сна, потраченные на переезд, моя охрана совсем от рук отбилась: Ниирмиль, обнаруженный в гостиной, сообщил, что остальные отправились в спортзал. Ну что ж, в спортзал, так в спортзал. Мне, конечно, никто не предлагал чувствовать себя как дома, но сидеть весь день взаперти я не намерен.

Пришел я как раз вовремя: мои телохранители только-только закончили разминку и сейчас обменивались любезностями.

— Старший лейтенант, помнится, вы имели неосторожность утверждать, что подготовка Мышей превосходит подготовку СБ.

— Дар Кирриэль, я с удовольствием докажу, что так оно и есть. Как только вы окончательно поправитесь.

— Ар Сариэл, поскольку вы имеете неосторожность заблуждаться, я буду настолько любезен, что дам вам фору. — Никаких ритуальных поклонов не последовало, Кирриэль договаривал уже, кружась в поединке.

Он совсем что ли с ума сошел? Вмешаться мне не позволил Ниирмиль.

— Ваше Высочество, это не более чем разминка. Если что-то пойдет не так, они немедленно прекратят.

Возможно, в другой раз я бы следил за поединком с гораздо большим интересом. Но сейчас я поневоле присматривался только к Кирриэлю, пытаясь заметить следы ухудшения его состояния, и к своему немалому беспокойству их находил.

На первый взгляд Кирриэль ничем не уступал Сариэлу, с легкостью поддерживая заданный темп и даже умудряясь вставлять какие-то комментарии, но все усиливавшаяся бледность меня уже начинала пугать. Такого цвета кожи у живых быть не должно. Неужели Сариэл не замечает?

— Сариэл! Кирриэль, прекратите немедленно!

Мыш скривился, но, подчиняясь приказу, сделал шаг назад, за что и поплатился: отразить выпад он успел, но заминки на какую-то долю секунды хватило, чтобы Кирриэль, выполнив подсечку, сбил Мыша с ног и, заломив тому руку за спину, приставил клинок к горлу. Бросив злой взгляд в мою сторону, Сариэл чуть приподнял свободную руку и ударил раскрытой ладонью по полу, признавая поражение.

Кирриэль убрал меч и с легкостью поднялся. По-дружески похлопал по плечу тут же подскочившего Мыша.

— Слишком исполнительные — вот ваша главная проблема. А так, кто спорит, подготовка у вас от…

Сариэл отреагировал раньше всех: крикнув нам вызывать целителя, отволок скрючившегося от спазмов противника в купальни, прилегающие к тренировочному залу, где уложил того на широкую скамью.

— Я связался с Тиррелиниром, он сказал, лорд Дайанир будет через четверть часа. — доложился Ниирмиль, наконец, отмерев.

— Я принесу противоядие. — СБшник не дал мне далеко убежать. Схватив за рукав, телепортом перенес в мою комнату. К нашему возвращению — а мы отсутствовали едва ли больше минуты — состояние Кирриэля не изменилось.

— Вы уверены, что ему хуже не станет? — Ни в чем я не уверен, но Дайанир на такой случай оставил однозначное указание: при любом ухудшении давать утроенную дозу противоядия и побольше воды. Поскольку Ниирмиль вводную лекцию прогулял, пришлось развеять его сомнения. Кто бы еще развеял мои…

От универсального рецепта больному стало только хуже. Пока Кирриэля выворачивало, я считал минуты до прибытия целителя, пытаясь успокаивать себя тем, что ничего страшного не происходит. Просто… остатки яда выходят из организма.

Кирриэль.

Пьянящее ощущение того, что я за время болезни почти не вышел из формы, заставляло забыть о том, что еще вчера я все время держал в поле зрения стенку, о которую можно в случае чего опереться.

— Старший лейтенант, если вы будете и дальше сражаться так, будто с барышней вальс танцуете, вы меня никогда не убедите, что… — Конец фразы Сариэлу пришлось додумывать самому, потому что я решил заткнуться и поберечь дыхание — Мыш, получив намек, что я в полном порядке и нет нужды сдерживаться, тут же удвоил натиск.

Когда способность нормально дышать вернулась ко мне, я уже лежал в кровати, укутанный чуть ли не в три одеяла. И все равно мне было нестерпимо холодно, а потому я с благодарностью принял дымящуюся чашку от моей бессменной сиделки — принца. Похоже, с тренировками я слегка переусердствовал. И ведь не собирался же драться в полную силу! Просил Сариэла всего лишь чуточку погонять меня. Надо было мне так не вовремя вспоминать этот спор? Сариэл, несмотря на то, что вызов был сделан по всей форме, поначалу явно щадил меня, что меня только раззадорило.

— Дайанир советовал вам немного снизить интенсивность тренировок. — Какой-то замученный у принца вид… Он часом не заболел?

— Лорд Дайанир здесь? — К моему немалому облегчению принц тут же развеял мои опасения, сказав, что лорд уже уехал. — Он сильно ругался?

— Да нет, — принц пожал плечами, — сказал, что в принципе все в пределах нормы. Если интенсивность тренировок снизится, процесс окончательного выздоровления замедлится, но будет проходить не так болезненно.

Пожалуй, торопиться мне некуда. В любом случае я нахожусь рядом с принцем, и в случае возникновения непредвиденной ситуации всегда могу его защитить.

— Ваше Высочество, могу я поговорить с Кирриэлем наедине?

Принц против такого бесцеремонного выставления его особы возражать не стал. Молча кивнул Тиррелиниру и вышел.

— Кирриэль, ты знаешь, я никогда не поощрял тупого выполнения приказов.

Я молча ожидал продолжения, наблюдая за передвижениями Тиррелинира. Тот медленно прошелся по комнате, осматривая ее с выражением праздного любопытства, будто был здесь впервые, остановился у стола, взял какой-то листок — кажется, это были записи принца — что-то в нем исправил и наконец замер, присев на самый край стола.

— Боюсь, из-за некоторого моего потворства вашей самодеятельности у тебя возникло превратное представление о службе. Прямой приказ командира можно нарушить только тогда, когда ты на сто процентов уверен, что выполнение приказа поставит под угрозу безопасность Повелителя или Эльгардара или повлечет провал важной операции. Надеюсь, это понятно?

— Так точно, лорд. — Ответил по всей форме, безуспешно пытаясь понять, что послужило причиной разговора.

Хорошо, если у Тиррелинира всего лишь то особое, элегическое настроение, пребывая в котором он вдруг задумывается о роли СБ в современном мире, приходит к неутешительному выводу, что мы его высоким требованиям не соответствуем и устраивает внеочередную переподготовку всего состава. Через неделю усиленных тренировок и ленивого пролистывания устава мы бьем все ведомственные рекорды по числу жалоб на наши "противоправные" действия. Тиррелинир приходит к выводу, что этот мир определенно не соответствует нашим высоким требованиям, и все возвращается на круги своя. Если так, отъезд половины отряда с Повелителем пришелся совсем некстати.

— Отлично. Идем дальше. Офицер СБ должен просчитывать свои действия как минимум на три шага вперед. Поясню на примере: если берешься указывать другим на их слабости, позаботься о том, чтобы не падать через секунду к их ногам.

Кажется, я просчитался, меланхолия тут не причем, командир просто зол. Понять бы еще настоящую причину его злости. Ладно, хоть "поединок за честь мундира" я не проиграл, а то, чую, меня бы сейчас совсем с землей сравняли.

— Позволю себе усомниться, что ты доподлинно знал, что старлей, который на дух твоего деда не переносит, допросит его самым подробным образом, что делать в случае резкого ухудшения твоего самочувствия. На мой взгляд, немного самонадеянно, даже зная об исключительной исполнительности Летучего Мыша, ожидать, что он в точности будет следовать инструкциям целителя и подержит тебя до его прихода. Одних предположений о характере исполнителя и грамотно выбранного времени для этого явно недостаточно. — Тиррелинир тут же уловил, что нить его рассуждений я потерял. — Какие-то вопросы?

— Да, лорд. Я не понял насчет грамотно выбранного времени.

— Безопасность объекта для профессионального телохранителя всегда будет на первом месте. На твой взгляд, какова вероятность того, что Сариэл в свою смену оставит принца без должной защиты, отдав тебе силу всех наличествующих накопителей и половину своего резерва?

— Я понял.

В свете полученной информации у меня поневоле появились мысли, что по результатам поединка я все-таки на стороне проигравших.

— Все приказы Его Высочества, если они не ставят под угрозу его жизнь и здоровье, должны беспрекословно выполняться. Это ясно? — Судя по тому, что Тиррелинир встал, головомойка на сегодня окочена.

— Так точно, лорд.

— Поскольку ты подотчетен принцу, наказание назначит он. Со своей стороны хочу предупредить: еще одна подобная выходка — и я буду настоятельно рекомендовать Повелителю сменить принцу телохранителя.

Глава 9

Вириар

— Посторонних больше нет, можете "просыпаться", — доверительно сообщил незнакомый голос. — У вас на ближайшие три дня большие планы. — Не дождавшись реакции, голос чуть раздраженно добавил. — Ну же… Вириар, отоспитесь в другой жизни.

По моим подсчетам я уже должен был перейти грань, но назойливый голос считал иначе. От моего поведения уже ничего ровным счетом не зависело, но мягкому приказу, больше похожему на уговоры, я все же подчинился.

Сев в кровати, мельком оглядел палату — ни на что другое комната, в которой я находился, похожа не была — и остановил свой взгляд на "разбудившем" меня эльфе. Тот демонстративно захлопнул папку, которую до этого листал со скучающим видом, небрежно отбросил ее в стоящее рядом кресло и уставился в ответ.

— Почему три? — Умирать не хотелось, но три дня отсрочки сулили мне мало хорошего. Что ж, на такой случай и ставилось заклинание самоликвидации. Снять с него блок несложно, ни капли магии не потребуется.

— Вам кажется, что трех дней мало, чтобы вытащить из вас всю информацию? — Эльф участливо улыбнулся. — Знаете, я в чем-то даже с вами солидарен, но Его Величество были непреклонны: три дня — и ни часом больше. Так зачем, говорите, вам понадобилось похищать их племянника? Впрочем, тут и так все ясно, потом как-нибудь расскажете, когда времени больше будет. Лучше скажите, какое отношение вы имеете к похищению детей?

Странный следователь: должен выбивать из меня сведения, а вместо этого не дает и слова вставить.

— Не понимаю, о чем вы. — В голове шумело, и от этого поток непоследовательных рассуждений воспринимался с трудом.

— А что тут понимать? У меня украли сестру, и меня такое положение дел не устраивает. Еще вопросы будут?

— Вы рассчитываете, что я растрогаюсь и выложу все, что знаю? — Не удержался, поддался на провокацию, чтобы тут же пожалеть о вырвавшемся вопросе.

— И снова мимо. Я рассчитываю вас завербовать.

Когда глава службы безопасности на что-то рассчитывает, он это в итоге получает. Даже если поначалу его щедрое предложение встречают недоуменным взглядом, а при снисходительном уточнении — "к себе, естественно" — и вовсе выдают: "Вы… кто?".

Новенькая форма, сложенная аккуратной стопкой в изножье кровати, недолго ждала своего часа. Лорд умеет быть убедительным.

Тиррелинир

В сложившейся ситуации мне виделось несколько возможных вариантов дальнейшего развития событий. Из них самым заманчивым представлялся разгон раздолбаев, числящихся в штате как исследователи-консультанты по Степи и народностям ее населяющим, с последующим перераспределением высвободившихся финансов в пользу грамотных специалистов.

Из тройки слышащих, отряженных в степь, только один вернулся в Эльгардар своим ходом. Как вывести из комы остальных, если магия их попросту не видит, будто бы на них браслеты надеты — вопрос до сих пор открытый. Вердикт лорда Дайанира был однозначен: классическая магия тут не поможет, магию слышащих использовать опасно для них самих. Целитель еще подумает, что можно сделать, но случай далеко не тривиальный. Будто с другими случаями к нему кто-то рискнет обратиться.

— Что-то мне подсказывает, что вам надоело сидеть целый день в четырех стенах. — По-птичьи нахохлившийся в кресле, принц терзал очередной скучный учебник и к беседе явно расположен не был. — Скажете, я не прав?

— Допустим. — Вот так оставишь ребенка на минутку без присмотра, его тут же кто-нибудь раздраконит до невменяемого состояния.

— У меня к вам деловое предложение. С некоторых пор освободилось место ведущего эксперта по Степи и… десять золотых в месяц вас устроит?

Долгий взгляд исподлобья, выдохнуть сквозь зубы: "Мне это неинтересно" — и снова в учебник, куда же мы без него?

— Книжки детские читать интереснее, бесспорно.

Букварю, книге с вековой историей, конкуренцию составить, конечно, сложно, но, по-хорошему, мог бы и оценить размер гонорара. Контора не обеднеет, но за разовые консультации редко кому тройную ставку выплачивают.

— На это, в отличие от всяких сомнительных авантюр, разрешение опекуна не требуется.

Нашел из-за чего переживать.

— Если дело стало только за этим, то я как временно выполняющий обязанности вашего опекуна разрешаю.

— Замечательно. Может, тогда, как временно выполняющий обязанности, доведете до сведения моей охраны, что, если я потренируюсь часик, хуже никому не будет? Я уж как-нибудь постараюсь не зарезаться.

— Могу даже лично вас погонять.

Принцу отказали в таком пустяке? Неудивительно, что он не в духе. Надо бы между делом донести до него мысль, что дежурство Мыша — вовсе не повод позволять охране помыкать собой. Пойдет на пользу им обоим.

— Я оставлю за собой право в любой момент отказаться от обязанностей консультанта. Если такое условие вас устраивает, я согласен.

Естественно, не устраивает, но нюансы будем уточнять уже по ходу дела. И думаю, со временем таких оговорок накопится изрядное количество — слишком уж просто принц принял мое предложение.

Иллирен Вконец ошалев от вынужденного ничегонеделания, я все же решился на то, что так долго себе обещал и столь же долго откладывал — сделать зарядку.

Когда-то, казалось бы, намертво заученный комплекс вспоминался с большим трудом, и большинство упражнений приходилось делать через силу. Пока нужный настрой не был безвозвратно утерян, я принял волевое решение и честно попытался переложить нелегкую обязанность по понуканию себя любимого на Сариэла. Ответственный и исполнительный Мыш, по моему разумению, должен был справиться с этим никак не хуже моих прежних наставников.

Увы, Сариэла я определенно недооценивал. Мало того, что он категорически отказался меня тренировать без официального разрешения моего опекуна, так еще и Ниирмиля, ненавязчиво предложившего свои услуги, осадил. К моему удивлению, СБшник спорить не стал. Был ли тому причиной вчерашний инцидент, после которого к Мышу прониклись уважением, или тот факт, что смена сегодня сариэлова, не знаю, но межведомственное соперничество, кажется, было окончательно позабыто.

Обойдусь. В моем распоряжении все необходимое для тренировки — куча свободного времени, прекрасно оборудованный зал и чуточку энтузиазма. Как видите, снисходительное участие охраны в список не входит.

Коленки дрожали, дыхание никак не хотело восстанавливаться… Сариэл, воспользовавшись минутной заминкой в череде упражнений, доложил, что приехал учитель и уже полчаса ждет, когда я изволю явиться на занятия. Саботаж, а это несомненно был он, удался — тренироваться до упаду мне не позволили. Но могу себя поздравить: несмотря на происки не в меру ленивой охраны, я весьма неплохо размялся.

— Пока вы натвердо не запомните спряжение основных глаголов, изучать времена бессмысленно.

Я мог быть сколь угодно не согласным с методикой изучения языков, практикуемой Нойриэлем, от зубрежки меня это не спасло. Другого учителя у меня все равно нет, с удовольствием привлек бы кого-нибудь из охраны, но после сегодняшней демонстрации впредь десять раз подумаю, стоит ли с ними связываться. В случае опасности защитят, а вот тетрадки проверять или по залу гонять… увольте, это прерогатива учителей, официально одобренных опекуном.

Лорд Тиррелинир был выше подобных условностей. Он и не думал скрывать, что внаглую пользуется отсутствием Повелителя. Тот наверняка бы запретил мне участвовать в подобных авантюрах, но здесь и сейчас лорд Тиррелинир мог весьма вольно подходить к исполнению возложенных на него — против его воли — обязанностей опекуна. В конце концов, учебник от его подопечного никуда не сбежит, а вот возможность принести пользу короне выпадает далеко не каждый день.

Трудиться на благо второй Родины предлагалось за неумеренное вознаграждение, большую часть которого, я подозреваю, составляла надбавка за принадлежность к правящей фамилии. Остается только удивляться, что помешало лорду привлечь меня на добровольных началах. Постеснялся? Забавная версия, жаль только совсем нежизнеспособная. Впрочем, лорд должен понимать, что оклад и "официальная должность" вряд ли меня удержат, если он в очередной раз перейдет все рамки.

Доверять лорду было глупо, равно как и рассчитывать на то, что Повелитель в ближайшие годы позволит мне заняться мало-мальски стоящим делом. И что-то мне подсказывает, что если я упущу сейчас шанс удрать с ученической скамьи, то протирать мне штаны, корпя за учебниками, ближайшие полвека.

Вопрос доверия к потенциальному начальству решился просто. Никаких клятв приносить я не буду, а если обязательства станут слишком обременительными и лорд Тирренилир подзабудет о моем условии, я всегда могу обратиться к Ильгизару. Думаю, он не откажется поспособствовать расторжению этого контракта.

Денежный вопрос в последнее время занимал меня мало. Слишком расслабился и, кажется, свыкся с мыслью, что меня не просто обеспечивают всем необходимым, а что я, как младший родственник, имею полное право рассчитывать на финансовую поддержку. Почти уверен, что пожелай я получать каждый месяц некоторую сумму на мелкие расходы, мне бы ее предоставили без лишних вопросов. Другое дело, что просить деньги у Повелителя я пошел бы в последнюю очередь. Может и глупо, не спорю — на мое содержание, на одежду в особенности, тратится приличное количество золота, что уж теперь вспоминать о гордости — но мне было бы в разы комфортнее, располагай я личными средствами, не зависящими от Повелителя.

Ситуация, обрисованная лордом, меня, прямо скажем, не порадовала. Нет бы зайти посоветоваться до того, как отправлять эльфов в степь!

— Их забрали духи. — Мне не нужно было видеть пострадавших эльфов. И так ясно, что случилось с незадачливыми магами, коих угораздило применить свой дар, по описанию очень похожий на магию заклинателей, на территории духов. — Где сейчас их тела? Нужно перенести их поближе к границе. Слишком большое расстояние губительно для души, потерявшей связь с телом.

Большого смысла в этом не было, но если душам эльфов каким-то непостижимым чудом удастся вырваться из плена Степи, будет лучше, если им не придется слишком долго блуждать по дороге к себе.

— Сделаем. Вы точно не хотите их осмотреть?

— В этом нет нужды. Лучше проводите меня на кухню.

— Зачем? — Столь глупого вопроса я от сиятельного лорда никак не ждал. Дожить до его лет и не знать, зачем человеку может понадобиться кухня!

— Булочки. Нам нужны булочки.

Тиррелинир

Ильгизар не понимает очевидного: нужно не опекать "братишку", а извлекать из его существования максимум выгоды. Самое забавное, что эксплуатируемому дитю это только на пользу пойдет. Как минимум, разживется ценной информацией о том, где в доме кухня.

Наблюдать за его высочеством в действии было весьма любопытно, я бы даже сказал, познавательно. По крайней мере, до сих пор мне не доводилось видеть транс в исполнении экспертов-консультантов, которые обычно были эльфами весьма далекими от боевых искусств.

— Я похозяйничаю.

Движимый священной миссией, принц отрешенно хлопал шкафчиками, попутно выуживая из них все, что угодно, кроме заявленных булочек. Коробку с шоколадным печеньем он проморгал. Банку с тянучками… тоже. — Лорд, Вы булочки печь умеете?

Вопрос почти застал меня врасплох — столь неожиданно принц прекратил свои бездумные поиски и, резко обернувшись, уставился на меня на редкость осмысленным взглядом.

— Допустим, пару рецептов я знаю. — Высочество рецептами заинтересовалось. Пришлось просвещать дремучего ребенка, не знающего даже самых элементарных правил выживания на чужой территории. — Ленивый вариант: заказать на кухне булочки, намазать их вареньем и съесть.

— А не ленивый?

— Не ленивый? — Право же, мог бы и сам догадаться. — Спуститься на кухню, взять булочку…

Высочество такой подход не оценило, зато, наконец, соизволило снизойти до объяснений.

— Лорд Тиррелинир, я ничем им помочь не смогу.

— А кто сможет?

"Их забрали духи". Под такое определение с легкой подачи малограмотных людей могло попасть какое угодно магическое явление. Навскидку вспомнив с десяток возможных вариантов, я решил временно оставить в качестве рабочей гипотезы версию принца. В классической магии он, конечно, ничего не смыслит, зато почти год прослужил у внучки одной из самых сильных заклинательниц Степи. Хотя бы общее представление о магии степи точно имеет, а уж о заклинателях, которые могут "уговорить Степь" отпустить наших слышащих, знает наверняка.

— Я знаю, кого можно попросить о помощи, но никакой гарантии, что меня захотят выслушать, нет. Я даже не уверен, что мне удастся ее найти. В любом случае, попробовать можно. И, в общем, к ней с пустыми руками ходить не принято.

— Предлагаю заехать в кондитерскую. — Попытка привнести немного логики в ход его действий осталась без внимания. Казалось бы беспроигрышный ход, но этот сладкоежка даже не дрогнул. То есть он бы конечно с радостью разорил булочную, но гостинец непременно должен быть сделан своими руками, иначе его не примут.

Что ж, доверимся специалисту… Вызвал повара для проведения инструктажа: "особая энергетика" должна быть хотя бы условно съедобной. Вряд ли заклинательницу прельстят горелые куски теста.

Ильгизар

Солнце изрядно припекало, и к тому времени как мы наконец-то пересекли границу, я уже успел не раз подумать, что парадное облачение, благополучно оставшееся во дворце, сейчас было бы на порядок уместнее. Солнце заставляло щуриться, не давало разглядеть людей, столпившихся по ту сторону границы, и невозможность применить парочку простых заклинаний — ни к чему провоцировать стражей барьера, используя магию по каждому пустячному поводу — казалась изощренным издевательством. Солнце было повсюду: в бликах, отражавшихся от оружия, в сухом душном воздухе, и даже улыбки наших встречающих были подозрительно солнечными.

Стоило приехать ближе к вечеру, но кто же знал, что от графа можно ожидать такого гостеприимства? Позволяя нам воспользоваться прямым телепортом, он не только выдавал расположение ближайшего к замку портала, но и фактически выдавал нам все ключи к нему. Владетель Илодара наверняка догадывается, что для нас место нахождения телепорта давно уже не секрет, да и перенастроить перемещающее заклинание не очень сложно, но факт остается фактом — граф вел себя так, будто и не было вековой вражды.

Такое радушие поневоле вызывало подозрения, что телепорты ломаются не только у нас. Однако и тут нам пошли навстречу. После непродолжительных переговоров с начальником моей охраны капитан стражей согласился открывать портал на пару с нашим магом, что как минимум гарантировало, что нас не разорвет в момент перехода.

Пара мгновений в портале, три часа верхом — и мы имеем удовольствие лицезреть графа Илодара. Брюнет среднего роста, средних лет и средней внешности. На портрет свой похож, оправдаются ли остальные ожидания — посмотрим. Утруждать себя излишними вежливостями граф не стал: сдержанно поздоровался, выразил надежду, что добрались мы без происшествий, и предложил отдохнуть и освежиться после дороги, чтобы через час встретиться за обедом. Проводив до крыла, отведенного мне и моим сопровождающим, хозяин замка откланялся.

Вздумай граф приехать к нам, он бы так легко не отделался. Сначала он попал бы в цепкие руки церемониймейстера, потом с ним непременно возжелал бы познакомиться Тиррелинир, а от досмотра свитских и их багажа в таких случаях его удерживает только моя настоятельная просьба. Совет такие события тоже никогда не пропускает… Графу оставалось бы только посочувствовать, потому что переодеться с дороги и хоть немного отдохнуть ему бы позволили не раньше чем через три часа взаимных раскланиваний и расшаркиваний. Зато я мог бы и вовсе не появляться раньше финальной стадии переговоров.

Жара меня несколько утомила, и я бы с удовольствием повалялся еще часик в холодке, но Дагмар настоятельно советовал от обеда не отказываться, мотивируя это тем, что люди зачастую решают важные вопросы во время приема пищи. Пришлось идти, слушать неспешные беседы ни о чем, при этом стараясь не сильно давиться едой.

Если граф и заметил мое нежелание отдать должное мастерству повара, то виду не подал: как ни в чем не бывало приказал подавать десерт. Отказ от сладкого нарушением этикета не был, но графу, видимо, об этом никто не сказал.

— Сегодня необычайно жарко, и я счел, что мороженое будет как нельзя кстати, но если вы его не любите, я распоряжусь, чтобы подали что-нибудь другое.

Вот оно. Все это время я, почти не отдавая себе в том отчета, сравнивал Иллирэна с графом, пока наконец не нашел хоть что-нибудь, что роднило их. Оба, кажется, не представляют себе, как можно отказаться от десерта.

"Мороженое" после дня, проведенного на пекле, звучало не так уж плохо, и хотя я сомневался, что мне доводилось пробовать что-либо подобное — быть может, я просто не так понял незнакомое мне слово всеобщего? — я все же решил согласиться.

Мороженое оказалось чем-то похожим на застывший сок каких-то кислых фруктов, отдавало легкой горчинкой и неожиданно пришлось мне по вкусу. Правда, обнаруженное сходство можно было смело вычеркивать. Назвать эту кислятину сладким у меня бы язык не повернулся. Дагмар, впрочем, тоже прокололся: граф не был склонен обсуждать дела за едой.

В переговорной ситуация коренным образом изменилась: протокольный обмен любезностями, едва успев начаться, перетек в обсуждение условий, на которых будет совершаться передача территорий. У хозяина замка, судя по всему, были свои взгляды не только на количество сахара в десерте, но и на ведение переговоров в целом.

Если бы граф уделил чуть больше внимания возврату рабов, можно было бы предположить, что он рассчитывает вместе с ними выручить и своего сына. Но нет, об этом пункте договора упомянули лишь вскользь. Граф мог в равной степени пытаться вытащить своего сына, даже не думать о том, что Иллирэн может находиться в рабстве, или допускать такую возможность, но не придавать ей большого значения. Тот факт, что Иллирэн был довольно-таки привязан к своему родителю, отнюдь не означал, что обратное тоже верно — далеко не всё из досье, собранного Тиррелиниром, говорило в пользу графа.

Разумеется, в ходе первого раунда переговоров никаких конкретных договоренностей мы не достигли. Определенных планов на вечер у меня не было. Хозяин замка же дал понять, что никаких развлечений навязывать нам не собирается, и, предложив нам располагать библиотекой, садом и тренировочным залом, счел долг гостеприимства выполненным. Из предложенного меня мало что могло заинтересовать, для прогулки по окрестностям было уже поздновато, и я решил, что раз уж все срочные дела остались по ту сторону границы, ничто не мешает мне пойти и наконец-то выспаться.

— Животное здорово, настроено не агрессивно, потенциально опасных или шпионящих заклинаний, висящих на нем, не обнаружено. — Сопровождавший меня лейтенант, по счастью, не имел привычки погружаться в мысли и не замечать происходящего кругом. По крайней мере, доложился он чуть ли не быстрее, чем я обратил внимание на собаку весьма внушительных размеров, преграждавшую дорогу к моим апартаментам.

Собаки не кошки: им мой дар ничего дать не мог. Поэтому обычно они относились ко мне несколько настороженно — фон боевой магии им был не по вкусу. Вот и этот поначалу был склонен обойти меня седьмой дорогой. Что изменило его мысли, судить не берусь, но не прошло и минуты, как мне уже успели обслюнявить руки, помять костюм и теперь предпринимали отчаянные попытки облизать еще и лицо.

Будь со мной Мыш, пес бы уже поскуливал в дальнем углу, спеленатый заклинанием. Этой безумной псине повезло: меня сопровождал СБшник. К чести СБ, умильно-дебильное выражение лица лейтенанта сменилось протокольным за какую-то долю секунды. После недовольного взгляда я даже дождался осторожного вопроса, не доставляет ли мне животное беспокойства.

— Трим, фу! Ко мне! — Собаки наконец-то хватились. Прибежавший слуга-человек, отчаявшись угомонить разошедшегося пса, не без труда оттащил его за ошейник, не забывая при этом перемежать бесконечные "фу" и "плохой мальчик" извинениями.

Я рассчитывал, что на этом наше знакомство с любвеобильным животным закончится, пёс думал иначе. Дождался утра, подкараулил, бросился под ноги, облаял, совсем не обращая внимания на мое сопровождение — вся любовь этой псины предназначалась мне одному. Впрочем, добродушия у него хватило с лихвой на всех: яростно вырываясь, он даже не попытался укусить обидчиков, оттаскивающих его от предмета обожания. С незначительными потерями — один из охранников остался нейтрализовывать пса — мы таки выбрались из замка.

В Эльгардаре у меня бы никогда не возникло вопросов, чем заняться, здесь же, проснувшись в несусветную рань, я не знал, куда себя деть. Переговоры не начнутся раньше полудня, торжественные завтраки здесь не приняты… С часик пошатавшись в окрестностях замка, я решил, что Тиррелинир уже успел десять раз выспаться и давно встал.

— Где ты и что с тобой?

— В Илодаре, все в порядке. — Отчитался раньше, чем понял, чем именно вызвана такая реакция друга. — И, кажется, я не учел разницу во времени.

Выдав нечто околоцензурное, Тиррел спросил, чего я от него хочу в такую рань.

Тиррелинир — мой друг, а дружба, по определению, предполагает некоторую степень доверия, достаточную для того, чтобы, испытывая смутные сомнения, что этот друг что-то недоговаривает, не кидаться тут же перепроверять его слова. Опять же, если я хочу получить вразумительный отчет, пожалуй, стоит обождать пару часиков, пока Сариэл не проснется сам и не будет способен выдать нечто более информативное, чем "игрушки прибраны, уроки сделаны, ребенок выгулян, накормлен и уложен спать".

Мои размышления прервали самым бесцеремонным образом. Квартерон, непонятно откуда взявшийся, желал поделиться со мной ценной информацией, от которой напрямую зависел ход дальнейших переговоров. Занятно. Меня собираются шантажировать?

— Я внимательно Вас слушаю. — Без моего приглашения квартерон начинать разговор не спешил.

— Повелитель, эта информация не предназначена для посторонних, включая вашу охрану. Я прошу позволения поговорить с вами наедине. Клянусь, что не причиню вам вреда. — Что и требовалось доказать. Мои подозрения были тут же оправданы, правда, сам шантажист меня несколько удивил. По-эльфийски он говорил неожиданно чисто и использовал верные этикетные формулы. Оружие сдал без сопротивления и, пусть и нехотя, позволил себя обыскать.

— Я слушаю. Что у вас за секретная информация? — Мы отошли достаточно далеко от охраны, чтобы наш разговор, прикрытый к тому же заклинанием, остался втайне ото всех.

— У меня нет такой информации, я пришел просить о помощи.

Неожиданно и… глупо. Настроить против себя с первых слов, и при этом еще на что-то рассчитывать?

— Тогда вы выбрали в корне неверную тактику.

— Три года назад виконт Илодарский спас вам жизнь, выходив после тяжелых ран. Через год после этого он пропал. По имеющимся у меня данным, сейчас он находится в Эльгардаре и он не свободен. Я прошу вас помочь разыскать его и посодействовать с выкупом и доставкой на родину. Его семья оплатит все расходы.

Мило. Приезжая в Илодар, я, конечно, догадывался, что вопрос об Иллирэне может так или иначе всплыть, но не думал, что граф будет присылать ко мне перекупщиков.

— Допустим, то, что вы говорите, не лишено смысла и такое действительно имело место быть. У виконта, как вы верно заметили, есть семья, и я не понимаю, почему именно вы обращаетесь ко мне с подобными просьбами.

— Я был наставником Иллирэна. — Верится с трудом. Стал бы граф нанимать сыну наставника с примесью эльфийской крови в военное время? Или граф и тут ничего знал, нанял абы кого, не вдаваясь в подробности? Чадо сплавил и успокоился? — Граф не знает, что его сын в свое время спас вас. Поэтому он действует другими путями, напрямую обращаться к вам он бы никогда не стал.

Что ж, придется графа разочаровать, но в результате своих махинаций он Иллирэна не получит.

— Другими словами, это ваша личная инициатива, о которой графу ничего не известно, а его финансами вы распорядились между делом. Почему вы думаете, что мне это интересно?

— Вы поклялись, что, если он попадет в беду, придете на помощь, где бы вы ни были. Я сам видел ритуал. Именно поэтому я счел должным поставить вас в известность, что Иллирэн вляпался хуже некуда.

— Вы не могли этого видеть.

Квартерон явно ожидал другой реакции, и, в общем-то, неправильно поняв суть проводимого ритуала, в одном он не ошибался точно: если бы я не знал, кто мой спаситель и что с ним, я бы сейчас вел себя совсем по-другому.

— Иллирэн не признался, где пропадал две недели, и граф считал память сына. Я тоже просмотрел кристалл.

— И, тем не менее, повторю, вы не могли этого видеть. Я не трачу свою силу на бессмысленные ритуалы. Объект защиты находился бы на таком расстоянии, что в случае угрозы вряд ли можно было бы даже своевременно получить сигнал. Я уже не говорю о чем-то большем.

Судя по изменившемуся выражению лица, я только что пал в глазах отдельно взятого квартерона так низко, насколько это вообще возможно. И, кажется, немного поспешил с добиванием противника. Участвовать в "поисках" я по-прежнему не собираюсь, но хоть как-то контролировать самодеятельность этого наставничка было бы неплохо.

— Позволю себе поинтересоваться, что мешало вам обратиться ко мне раньше? У графа хватило бы средств оплатить вам путешествие.

— Мы были уверены, что он погиб. — Видимо, меня еще не списали со счетов, раз со мной сквозь зубы, но все же делятся информацией.

Наставника Иллирэна не было в замке, когда тот уехал. Граф же не особо переживал, где и как развлекается его сын, но когда один за другим стали возвращаться магические вестники, папаша, наконец, очнулся и отправил отряд разыскивать пропажу. Поисковые заклинания сбоили, раз от раза выдавая диаметрально противоположные результаты: магия то указывала, что наследник графа находится за пределами королевства, то буквально кричала, что он находится в десяти шагах от точки поиска. Пару раз заклинание и вовсе показало, что объект поиска уже два дня как мертв, но, если верить квартерону, поиски не прекращались даже тогда. Надежда увидеть его живым умерла вместе со смертью леса, принадлежащего Иллирэну. Тела его так и не нашли.

— Что значит "когда умер его лес"?

— Я могу показать. Здесь недалеко.

Никогда прежде мне не доводилось слышать о мертвых лесах, а мне определенно стоит быть в курсе подобной аномалии, раз она самым непосредственным образом связана с моим братом. Если же квартерон соврал и это всего лишь способ заманить меня в ловушку… Для таких случаев я и беру с собой охрану.

Не прошло и минуты, как я получил подтверждение, что мои сопровождающие не зря хлеб свой едят. По мысленной связи прилетело сообщение, что с лесом, к которому мы приближаемся что-то не так и дальнейшая прогулка может быть опасной. На всякий случай сообщил им об "умершем" лесе и велел быть настороже.

Засохшие деревья, истлевшая листва под ногами и ни одного живого существа на пару миль вокруг. Лес действительно умер, квартерон был прав, и подобрать слова точнее у него вряд ли вышло бы. Прослушать бы то, что осталось от леса, но проводить столь опасные эксперименты на чужой территории я, пожалуй, не рискну.

— Мы не сразу заметили, что лес начал умирать. Сначала засох старый дуб, потом вся поляна вокруг него будто выгорела. Через неделю болезнь распространилась на пол-леса. Прибывший маг первым делом спросил, был ли у леса хранитель. Пытался найти его по связи с лесом, но все нити были оборваны. Сказал, что помочь ничем не может. Видимо, ритуал был проведен неправильно, и теперь лес умирает вслед за своим хранителем. Какое-то время мы еще надеялись, что лес оправится, а значит, Иллирэн не погиб — тяжело болен, а лес просто делится с ним силой. К концу второй недели лес иссох полностью.

Больше всего мне сейчас хотелось послать всех в бездну и связаться с лордом Дайаниром. Иллирэн был хранителем и это, учитывая состояние леса, очень и очень плохо. Больше чем уверен, что между смертью леса и состоянием брата есть прямая связь, а если так, то насильно выправленная аура долго не продержится.

Квартерон тем временем упорно продолжал идти вглубь леса, не оборачиваясь проверить, следуют ли за ним. Пришлось на время забыть про свои опасения и продолжать топать вслед за источником столь ценной информации.

Зеленая поляна, залитая солнечным светом, стала неожиданностью для всех нас. Деревья, окружавшие ее, были все так же черны, но то тут, то там пробивалась молодая поросль, и, несмотря на неурочное время года, у корней старого дуба вовсю цвели зимнецветы. Если лес может умирать, видимо, сходить с ума он тоже может, иначе б не выбрал столь неподходящее время для пробуждения.

— Когда это произошло? — Бить ногами за такие сюрпризы! Сказал бы сразу, так нет же, нужно интригу до последнего сохранить. Перехватил взгляд квартерона и понял, что не из любви к дешевым эффектам он все это затеял: то ли проверка, то ли расчет на то, что после такой демонстрации я сдамся и помогу им в возвращении пропажи на родину.

— Точно не знаю. Сюда редко, кто ходит. Лес бы вырубили давно уже, но граф не позволил.

— Понятно, вы сочли пробуждение леса доказательством, что виконт жив.

Созерцание зелени подействовало на меня самым благотворным образом, и я, облегченно выдохнув, вернулся к прежней линии поведения.

— Нам очень хотелось в это верить. Была версия, что это связано со скорым прибавлением в семье графа, но связь леса с хранителем восстановилась. Слишком слабая, чтобы найти его, но магу все же удалось один раз увидеть его. Он сказал, что искать следует в Эльгардаре, и что хранитель не свободен.

— Почему он так решил? — Квартерон молча протянул мне кристалл.

Резкий запах крови, беззвучный шепот губ, с трудом выговаривающих слова неведомого мне заклинания, крики птиц, отчаяние, руки, опускающиеся под тяжестью браслетов, шум леса, смазанные лица, в которых все же угадываются эльфийские черты — минуты три разрозненных картинок, звуков, ощущений.

— Откуда этот кристалл у вас?

— Маг записал все, что он увидел.

Хочется верить, что это и в самом деле все, что смог разглядеть маг. Иначе, у нас в скором времени могут появиться серьезные проблемы.

— И отдал его вам?

— Графу. Я… позаимствовал.

— Это и есть причина, по которой граф затеял возврат рабов? Но вы не считаете это удачной идеей, я правильно понимаю?

— Мы не можем точно знать, в каком статусе находится виконт в Эльгардаре. Он с равной вероятностью может считаться преступником и не попадать под условия договора.

— Преступником? — А вот это уже интересно, потому что до этого квартерон старался не выдавать степень своей осведомленности.

— К примеру. Я лично сомневаюсь, что удастся вернуть всех.

— Если мы с графом достигнем такой договоренности, то всех рабов освободят и вернут на родину. Можете, не сомневаться.

Предположение о том, что я могу нарушить слово, было весьма оскорбительным. И пусть наставник Иллирэна говорил со всем о другом, я счел неудачную формулировку подходящим поводом для завершения весьма познавательной, но и столь же обременительной беседы.

Обратная дорога проходила в полном молчании. Видимо, квартерон уже сделал для себя какие-то выводы. Хорошо, если он решил не впутывать меня в поиски, чуть хуже — если он собрался рассказать обо всем, что знает, графу. В сложившейся ситуации опасней всего был оживающий лес: если не сейчас, то через год-другой точно, он мог явно указать на нахождение Иллирэна. О физическом устранении леса и речи не идет, тут уж впору охрану к нему приставлять, дабы с ним ничего не случилось… или чтобы не пустить в него шастающих где не следует людских магов. Идея бредовая, но эту проблему нужно решать и как можно быстрее, а пока я выхода из сложившейся ситуации не вижу.

Увидев несущуюся на меня псину, я чуть не застонал в голос. Мысленный приказ охране был прерван резким окриком.

— Трим! Стоять!

Это неугомонное существо послушалось! Еще один пункт в пользу наставника Иллирэна, к которому, несмотря на его сомнительные методы, я незаметно для себя стал проникаться уважением. Пес резко сбавил напор, остановился в трех шагах от меня, плюхнувшись на пузо, вывалил язык и преданно уставился на меня.

— Ваша собака? — Чья ж еще? Квартерон — первый кому удалось остановить непослушное животное одним лишь словом.

— Нет. Это собака Иллирэна. Щенок родился больным и слабым, если бы не виконт, его бы утопили. На счастье Трима Иллирэн никогда не мог пройти мимо больной зверушки. Всё в дом тащил.

Провокация. Всего лишь очередная провокация. И лицу не вовлеченному, чью линию я упорно гну последний час, не пристало хоть как-то реагировать на подобные подначки.

Стоило мне отвлечься, как эта милая "зверушка" подкралась и теперь всячески подставлялась под руку, прося, чтобы ее погладили, и что удивительно, таки получила свое. Воодушевленный пес воспринял мою покладистость как приглашение к более активным действиям и тут же попытался примостить передние лапы на мои плечи.

— Трим, фу! Фу, я сказал! — Уцепив за ошейник, квартерон легко оттащил собаку и теперь почесывал млеющей псине за ушком. — Вы ему, похоже, понравились, раз он перестал изображать несчастную, брошенную хозяином собаку и так активно свой восторг выражает.

— Боюсь, это не взаимно. — Кивнул квартерону, показывая, что разговор окончен.

— Повелитель. — Подумать спокойно о сложившейся ситуации мне не дали. Нагнали, прежде чем я прошел и половину пути к замку. Поставил очередной блок от охраны и недовольно уставился на не понимающего намеков квартерона. — Вы ведь знаете, где Иллирэн. — Он не отводил от меня взгляда, видимо, пытался отследить мою реакцию. — Вы не подтвердили моих слов, но и не опровергли. Готов спорить, вы бы вообще не стали меня слушать, если бы я обознался, и Иллирэн в свое время спас не вас — кого-то другого. С ритуалом я мог ошибиться, но он был и какое-то положительное воздействие, причем сильное, на Иллирэна оказать должен был. В этом я уверен, как и в том, что вы бы не стали его проводить, если бы вам было все равно. И потом Трим… Так он реагировал только на хозяина.

Глава 10

Тиррелинир

С сомнением покосившись на протянутую булочку, на этот раз не подгоревшую, зато изрядно надкусанную, я решительно отказался от сомнительной чести пополнить ряды дегустаторов.

— Зря не хотите попробовать, вкусно вышло… Ой. — Принц сконфузился, заметив свою оплошность, и, видимо, больше не доверяя своему выбору, протянул целый поднос свежей выпечки.

После первой партии к вящему удовольствию моего повара он все ж таки умерил свою тягу к экспериментам и больше не пытался отклониться от рецепта. С идеей привлечь к процессу меня он расстался чуть менее охотно, никак не желая признать, что любым делом должны заниматься профессионалы, и коль скоро я плачу повару за его труд, к выпеченным булочкам я причастен не в меньшей мере, чем извозившийся в муке принц. Не найдя поддержки у кондитера — сыграла ли тут профессиональная ревность или обида за безвинно загубленные плюшки? — высочество вконец приуныло и предавалось скорби до тех пор, пока не поспела следующая порция булочек.

— Сариэл, нам нужно ваше авторитетное мнение!

Роль эксперта отвели рыжему Мышу, бывшему, несомненно, главным почитателем сладкого в этом доме. Если принц хотел признания своих несомненных кулинарных талантов и ожидал восторженных отзывов, он жестоко просчитался — спешно вызванный Мыш напряженно взирал на гору плюшек и не спешил причаститься к "вкуснотище".

— Я же не заставляю вас есть все! — Принц демонстративно обиделся. — Попробуйте хотя бы одну, скажите, что вкусно, и я от вас отстану.

Получив четкие инструкции, Мыш заметно расслабился, бездумно проделал все требуемые действия и снова замер, ожидая дальнейших указаний. Иногда мне кажется, что Ильгизар давно меня обставил, создав то, над чем я бьюсь уже довольно долгое время, и теперь посмеивается, наблюдая за моими потугами сотворить стабильного боевого фантома. Ну и ладно, зато я знаю одно безотказное заклинаньице, отправившее в небытие не одну сотню подобных созданий.

Заев разочарование в ильгизаровых талантах булочкой, краем глаза все же проследил за реакцией рыжего лжефантома. Секундная заминка — и брови Мыша поползли вверх, выражая крайнюю степень недоумения. Я даже на мгновение поверил, что дождусь какой-нибудь возмущенной реплики, но, увы, столь занимательный эксперимент был был безжалостно нарушен не вовремя влезшим принцем.

— Раз всем все понравилось, мы можем отправляться? — Не дожидаясь моего ответа, принц повернулся к Мышу, — Сариэл, собирайтесь, мы едем в Степь.

Даже я несколько опешил от подобного заявления, что уж говорить о морально не подготовленном Мыше.

— Ваше Высочество, но…

Принц мышиных возражений слушать не пожелал. Жестом оборвал зародившийся протест, чуть наклонился к Мышу и проникновенным голосом заверил:

— Лорд Тиреллинир не против, так что у Повелителя к вам вопросов не возникнет. Вам нет нужды об этом беспокоиться.

Разумеется, я против! Мне одного малолетнего принца в степи за глаза хватит, еще и за его чересчур исполнительными телохранителями приглядывать — это уже перебор.

Мыш явно был не в восторге от открывающейся перспективы и не считал должным свои эмоции скрывать. Наградив меня весьма красноречивым взглядом, он затребовал у принца разговор наедине.

Воистину наивность проживающих на моей территории Мышей не знает предела. Я не хочу даже говорить о том, что демонстративно уходить шушукаться за моей спиной крайне невежливо, но допускать мысль, что какие-то стены могу помешать мне услышать их разговор — это уже почти оскорбление. Прикрыв глаза, я позволил дому забрать у меня часть силы, получив взамен возможность слышать и видеть все, что происходит в его стенах.

Интересно, чем их соседняя комната не устроила? Покои принца ничем не лучше, разве что до них идти чуть дольше.

— Сариэл, простите мое любопытство, вы действительно рассчитываете на конфиденциальный разговор с его Высочеством в моем доме?

Мыш и ухом не повел на мое воззвание по мысленной связи, продолжая бубнить заученные фразы:

— Ваше Высочество, как лицо, отвечающее за вашу безопасность, считаю, что, поскольку данная поездка ставит вашу жизнь под угрозу, необходимо перенести эту идею на более благоприятное…

Принцу понадобилась почти минута на осознание, что ничего нового он сегодня не услышит.

— Это не увеселительная прогулка, и отменить ее не получится. — Подкрепив свои слова обреченным взмахом, принц попытался сыграть на верноподданнических чувствах Мыша. — Сариэл, я бы хотел, чтобы со мной был кто-нибудь, кому я могу доверять. Ниирмиля я второй раз в жизни вижу, Кирриэль — не в форме, а лорд Тиррелинир…

Проникся ли Мыш оказанной ему честью, не знаю, но он честно попытался свернуть разговор, как только он стал хоть сколько-нибудь интересным. Принц, впрочем, усилий не оценил.

— Да бросьте вы. Лорд, думаю, и так в курсе, что у меня нет причин доверять ему.

Прежде чем я решил, как отнестись к такому демонстративному проявлению недоверия, фигуры принца и его телохранителя подернулись мутной дымкой, а потом и вовсе исчезли из поля зрения. Монотонный гул, заглушивший их голоса, раздражал донельзя, отвлекая от взлома весьма хитрого блока. Такой блок сходу не поставишь, его нужно готовить заранее, и времени на его подготовку… как раз хватило бы, чтобы добраться до комнат принца и прочитать краткую лекцию о нецелесообразности такой поездки.

Блок я, разумеется, сломал, но стоит признать, что сам бы он простоял не намного дольше. Все, что я успел поймать, — это усмешка принца и обрывок фразы:

— … у нас взаимовыгодное сотрудничество.

Пока Мыш предавался моральным терзаниям, Хельварт с командой уже прибыл на границу, где и ожидал нас в компании двух бездушных тел. Дружного приветствия в четыре глотки принц явно не ожидал, зато присутствие знакомого лица — вряд ли он признал Карда с Диком — воспринял неожиданно спокойно. Ответные пожелания доброго вечера всем присутствующим, отдельный кивок Хельварту и в довершение всех церемоний — торжественное представление Мыша.

— Старший лейтенант Сариэл, мой телохранитель.

Покровительственная интонация, с которой это было сказано, несказанно удивила не только меня: ребята едва заметно переглянулись, сам же Мыш, пользуясь тем, что принц его не видит, недоуменно воззрился на макушку своего подопечного. Любопытно, чему он больше удивляется? Тому, что его защищают, или тому, что его сочли достойным беспокойства после того, как демонстративно дулись полдня?

Сариэл

— Ждем. — Лорд Тиррелинир немного подумал и для пущей убедительности, не иначе, решительно кивнул сам себе. Значит, лишь непосвященным кажется, что на всех разыгрывают. Лорд же безусловно в курсе, зачем его высочество ходит вокруг сгрудившихся посреди степи эльфов и невнятно бормочет себе под нос нечто похожее на детские считалки.

На десятом круге принц сдался.

— Ничего не выходит. — Остановившись напротив лорда, принц виновато пожал плечами. — То ли нас слишком много, то ли кто-то из вас проигнорировал мою просьбу не использовать магию.

С безопасниками заранее все ясно было, но вот принц мог бы и не коситься столь выразительно в мою сторону! Говорил же, что доверяет, потому и хочет, чтобы я сопровождал его в степь. В отличие от некоторых, из всех щитов я оставил только два, переведя остальные в неактивную фазу.

— Значит, дело не в магии. — Принц был явно разочарован тем, что никто не поспешил признаться в пренебрежении его приказами. — Что ж, на ее месте я бы тоже такую ораву в дом не пустил.

Айши задумчиво пожевал губу.

— Я попробую еще раз, лорд. С вас слово не использовать оружие и магию, пока мы у нее в гостях.

— Мы пойдем вдвоем? — Идея разделиться лорду явно пришлась не по вкусу, и разбрасываться столь рискованными обещаниями он не спешил. В кои-то веки я с ним солидарен.

— Сариэл, — принц тут же пресек мою попытку вставить хоть слово, — вы обещали не вмешиваться. И потом, кто-то должен обеспечить наше безопасное возвращение.

Судя по рассеянному взгляду, принц уже был где-то далеко. Достав кинжал, он полоснул по ладони, затем, вытянув порезанную руку перед собой, незряче очертил в воздухе полукруг. Ни слова не разобрать в невнятном бормотании… Магия крови?! Я бы вмешался, несмотря на обещания, но последствия прерванного ритуала могут быть непредсказуемы.

Колебаний фона я так и не почувствовал, как не прислушивался, СБшники же на манипуляции принца никак не отреагировали — явно знают о происходящем гораздо больше меня.

— Лорд, чем дольше вы раздумываете, тем меньше шансов, что мы сегодня куда-нибудь вообще попадем. — Дождавшись, пока глава СБ произнесет требуемые слова, принц закрыл глаза и к чему-то прислушался. — Будет лучше, если вы совсем оставите оружие и все амулеты.

— Я же дал слово! — Возмущению лорда, которого вынудили принести очень неудобную клятву, не было предела. — Вы понимаете, насколько опасно…

— Или вы оставляете оружие, или я иду один.

— Исключено.

— Ваше Высочество. — Не знаю, где и когда он свёл знакомство с заклинателями, принц в подробности вдаваться не стал, но похоже в своих действиях он был уверен. И если ему не помешать, уйдет один, и никто его не остановит. — Даю слово, что при отсутствии агрессии не буду использовать магию против кого бы то ни было.

Кинжалы, амулеты, защитный браслет, походная сумка — все тут же перекочевало на хранение к ближайшему СБшнику. Расстаться с мечом, да еще и доверить его малознакомому безопаснику, оказалось сложнее всего. Проигнорировав многоообещающий взгляд лорда, подошел ближе и встал в двух шагах от принца. Лорд тут же выставил блок от прослушки, и о дальнейшем содержании его беседы с принцем я мог только догадываться. Взломать поставленную на скорую руку защиту не составило бы большого труда, было бы желание, которое, однако, было сильно ограничено данным словом. Вряд ли блок можно было посчитать полноценным проявлением агрессии, да и присутствие четырех СБшников не вдохновляло на подобные дурачества. Что-что, а пользоваться своими преимуществами лорд не стесняется.

На небрежно сброшенный плащ полетела сумка, за ней пояс с кинжалами, браслеты, кольцо, пара шпилек — мерно растущая куча магических вещей лучше скрытых слов свидетельствовала, что спор решился не в пользу лорда. Впрочем, мое место в "турнирной таблице" сейчас еще ниже. Лорд все ж таки согласился разоружиться, а значит, принцу, с самого начала планировавшему оставить меня здесь, ничего не стоит проигнорировать мой порыв.

— Я попробую провести двоих, но… обещать не могу. — Махнув рукой, принц уверено зашагал на юго-восток. — Не оглядывайтесь.

Момент перехода я не заметил. Мы не отошли от нашей временной стоянки и на версту, вокруг была все та же серая невзрачная степь, и взяться шатру с пестрой вышивкой было просто неоткуда. Но он был, вполне материальный, как и девушка, сидящая перед небольшим костерком рядом с ним. Почувствовав наше присутствие, она резво подскочила, ничуть не заботясь об упавшем на землю шитье, и, обежав взглядом нашу компанию, остановила его на мне. Подслеповато прищурившись, присмотрелась, совсем несерьезно ойкнула и тут же расплылась в улыбке.

— Рыжик! — Радостный, и от этого еще более неожиданный, взвизг чуть было не вынудил меня нарушить клятву, запустив в степнячку огненным шаром. Естественно, шедшие передо мной принц с лордом тут же обернулись посмотреть, кому столь бурно радуется эта девчонка и даже как будто удивились, обнаружив меня.

До сегодняшнего дня список лиц, могущих безбоязненно вопить в мою сторону подобные приветствия, включал себя всего одну персону. Не то чтобы у тетушки в действительности была возможность пользоваться этой привилегией, которой она сама себя пожаловала и которой, за ненадобностью, самоотверженно готова была себя лишить. В качестве компенсации с меня сторговали заверение, что в первый же свой отпуск я таки вспомню, что помимо казармы у эльфа бывает еще и дом, а с ним и тетушка, у которой на этого "негодника, все каникулы проторчавшего на сборах" были большие планы. После поступления в Академию число рискующих называть меня "этим милым детским прозвищем" резко сократилось, отпуск я предусмотрительно не брал… и сейчас не горел желанием, чтобы с подачи этой нелепой девчонки в сложившейся ситуации что-то изменялось.

— Ой, — Девчонка потянула принца за рукав. — Кажется, он разозлился. Я всего лишь хотела одним глазком посмотреть, кто это так рвется ко мне в гости. Не смогла удержаться. Ну да ладно, — небрежный взмах рукой. — Он потом и не вспомнит.

Судя по откровенно веселящемуся лорду, потеря памяти — это последнее чего мне можно опасаться. Если этой сущности, кем бы она ни была, удастся лишить меня части воспоминаний, мне охотно все напомнят и не раз, для закрепления эффекта. Хотя принц наверняка постесняется — иначе не стал бы виновато отводить глаза, подтверждая догадку, что попал я сюда лишь по прихоти чудной девчонки, а он, несмотря на обещания, и не собирался брать меня с собой.

Тиррелинир

Поведение расшалившегося ребенка, внешность взрослой девушки — хозяйке шатра можно было дать как пятнадцать, так и все двадцать пять человеческих лет, но ее происхождение вызывало все больше сомнений. Проверить, является ли она человеком, было довольно легко, однако магия по-прежнему была под запретом, и мне пришлось временно умерить профессиональное любопытство. Всё же не в моих правилах пренебрегать советами экспертов, даже если они в настоящий момент растерянно хлопают глазами и беспомощно разевают рот, чтобы тут же его закрыть, так и не выдавив из себя ни слова.

Брать дело в свои руки, впрочем, не пришлось — хозяйка, налюбовавшись на пришибленного откровением Мыша, вспомнила, наконец, о своих обязанностях.

— Вкусненького принесли?

Попав в родную стезю, принц сразу же ожил, и гостинцы тут же перекочевали к степнячке. Процесс передачи даров сопровождался церемонными поклонами и лопотанием на, смею предположить, степняцком языке.

Переговоры не заняли долго времени: через пять минут принц проводил девушку до шатра и снова присоединился к нам.

— Лорд, что бы там не происходило, — принц кивнул в сторону шатра, — не используйте магию. Вашей жизни ничего не угрожает до тех пор, пока вы будете четко следовать ее инструкциям. Идите, мы подождем вас здесь.

— Почему я? — Принц явно больше меня соображает во всех этих плясках с бубном, отчего же они решили сделать ассистентом заклинательницы именно меня?

— Она сказала, что у меня есть какое-то незавершенное дело. Раз я этого не понимаю, мне туда дорога заказана.

Потратив пару мгновений на осознание той прорвы незавершенных дел, что держат меня на этом свете, решил все же уточнить.

— У меня два вопроса. Первый — кто она? И второй… Боюсь спросить, "туда" — это куда?

— Я не знаю, кто она. — Принц непритворно смутился. — Я… Никогда этим заклинанием сам не пользовался. Я лишь… — Быстрый взгляд в сторону внимательно слушающего Мыша, — сопровождал заклинательницу. В последний раз здесь была старая степнячка. Заклинательница называла ее Старшей. А насчет "туда"… Спросите лучше её, — еще один кивок в сторону шатра. — Она лучше знает.

За столь исчерпывающую информацию любого другого консультанта уже давно бы в шею погнали. Убедившись, что никаких объяснений мне больше не перепадет, я мысленно завещал все свое имущество фонду помощи семей СБшников, скончавшихся от острой информационной недостаточности, и зашел в шатер.

— Давай. — Степнячка выжидающе уставилась на меня. Не найдя понимания, тут же поторопила. — Что ты там еще интересного припрятал.

Мое уверенное "ничего" было встречено незаслуженным упрёком, что жадничать некрасиво. Демонстративное выворачивание карманов девчонку тоже не удовлетворило. В качестве подсказки — небрежное движение кончиком сапога в сторону сумки… которую я, помнится, оставил где-то там степи во время акции разоружения. Очередная ненавязчивая демонстрация возможностей? Пожав плечами, принялся потрошить запасы — уж чего-чего, а бутербродов мне не жалко.

Небольшой пикник своими силами — примерно так официально называется наша операция по возвращению к жизни двух слышащих. Паковать еду доверили повару — тут принц не стал настаивать на своем непременном участии — и тот, запаковав вместе с булками кучу никому не нужной посуды, решил под шумок смастерить с десяток бутербродов, справедливо рассудив, что одними плюшками сыт не будешь.

Отдав пакет на растерзание, дождался, пока степнячка вонзит зубы в хрустящий хлеб, и доверительно сообщил:

— Только… я их не сам лепил. Это ничего?

Ха! Я сразу принцу сказал, что это "нивавна", а он еще что-то пытался доказать. Наивный.

— Ложись на спину. — Мне указали на шкуру, расстеленную посреди шатра. — Сосредоточься, слушай мир… Когда будешь готов, я отведу тебя к ним.

Ответы на вопросы, как и подробные инструкции, в программу явно не входили. Ты почувствуешь. Увидишь. Сам поймешь. Какое счастье, что я родился с даром к классической магии и такие вот валяния на ледяной земле под весьма своеобразный аккомпанемент — скорее исключение, чем правило. Приоткрыв один глаз, пожаловался:

— Я не могу сосредоточиться, когда над ухом жуют.

— Тем хуже для твоих друзей. — Пожав плечами, девчонка продолжила уминать изъятые у меня бутерброды.

Приторно-сладкий дымок, поднимающийся из чаши с подожженными травами, наконец сделал своё дело: ледяная земля осталась где-то далеко внизу, сознание плавно качалось в теплых волнах… Увы, комфортного возвращения на землю обеспечивать мне никто не собирался. Перехватил нацелившуюся мне в бок ногу до того, как она достигла цели. Не заботясь о мягком падении нарушителя моего покоя, рывком дернул на себя и тут же перекатился, жестко фиксируя нападавшего. Резкие движения разогнали остатки сладкого дурмана, и я окончательно пришел в себя фактически лежа на разгневанной девушке. Шатра не было и в помине, вокруг нас снова простиралась степь.

— Будить боевого мага пинком — не самая лучшая идея.

Может, со стратегическим планированием у нее не все гладко, зато хватка что надо. Незаметно потер ноющее запястье. Вот и протягивай после этого девушкам руку помощи. Они ей так воспользуются, что совсем без конечности оставят.

Обозначив смутно виднеющийся на горизонте курган как конечную цель нашего путешествия, девушка двинула туда, нимало не заботясь, иду ли я за ней.

— Сильно ушиблась? — Мои слова остались без внимания. Девушка упрямо продолжала идти, заметно припадая на правую ногу. — Я могу помочь, позволь мне…

На этот раз руку я отдернул вовремя.

— Дразнить духов степи эльфийской магией — не самая разумная идея. — Туше. Принц предупреждал о том же, так что у меня нет причин не верить. — Не уверена, что захочу защитить тебя от них. Но ты можешь попробовать.

Поддаваться на такие провокации — сплошное удовольствие. В конце концов, не могу же я позволить пострадавшей (отчасти тут и моя вина есть) девушке мучиться?

— Я вылечу твою ногу, когда мы вернемся. — Подхватив ее на руки, прибавил шагу. С ее скоростью мы до рассвета по степи шарахаться будем. К моему удивлению, сопротивляться она не стала даже для виду. Напротив, устроившись со всевозможным комфортом, откровенно наслаждалась прогулкой. Когда мы, наконец, добрались до кургана, я уже успел проникнуться сочувствием к ездовым животным.

— Забрать сможешь только тех, за кем пришел. Возьмешь их за руки и выведешь. Больше ни к кому не прикасайся, если не хочешь там остаться навечно. И не медли, дольше десяти минут ты не протянешь. — Жестом оборвав все вопросы, она резко обернулась, сделала несколько рванных вдохов, будто принюхиваясь, и наконец снова посмотрела на меня. — Иди, у нас мало времени. Найдешь их и сразу возвращайся.

Опережая все вопросы, в крутом склоне образовался портал, выглядевший так, будто я уже шагнул в телепортационный туннель, и теперь, чтобы попасть в точку назначения, мне нужно пройти сквозь это клубящееся серое облако.

Вырытый прямо в холме коридор на эльфа явно рассчитан не был — мне пришлось согнуться в три погибели, чтобы пройти. Ничем не укрепленные потолок и стены доверия не внушали, поэтому, оказавшись в относительно просторном помещении со сводом, поддерживаемым многочисленными балками и распорками, я облегченно вздохнул и тут же судорожно закашлялся, обжегши горло ледяным воздухом. По необъяснимым причинам здесь было гораздо холоднее, чем в коридоре, но по-прежнему столь же пусто и безжизненно.

Прислушался к невнятным приглушенным звукам, раздающимся откуда-то справа от меня, и неожиданно обнаружил дверь, подогнанную вровень к стенам. Осторожно надавил на нее, искренне надеясь, что она не заперта и открывается внутрь — никаких замков и ручек, за которые можно потянуть, я не нашел. Мое упорство было, наконец, вознаграждено сквозняком, тут же пробравшим меня до костей.

Ничто живое не протянуло бы в такой холодине и дня. Существа эльфийской наружности, от чьей кожи исходило едва заметное свечение, живыми не были. Свою территорию они делили с трупами, в хаотичном порядке разлегшимися по всему залу, что, впрочем, их, кажется, ни капельки не смущало.

Первым меня заметила девушка, восседавшая напротив двери на каком-то полуразвалившемся ящике.

— Дамы, у нас снова пополнение!

Все призрачное сообщество, до этого разбившееся на кучки, разом повернулось ко мне. Разочарованное "так нечестно" и сопровождающееся хихиканьем "а он симпатичный" прозвучали почти одновременно. Краем глаза отметил движение в стороне от меня. Две призрачных фигуры, натолкнувшись на мой взгляд, тут же неуверенно замерли, не решаясь подойти ближе.

Отлично, моих подопечных даже разыскивать не пришлось, сами подтянулись. Едва заметного кивка им хватило, чтобы перебраться на мою сторону. Остальные обитатели могильника поглядывали на них — кто настороженно, а кто и с любопытством, однако помешать новичкам, поспешившим отколоться от компании, не пытались.

— Лорд Исвальд, служба безопасности. — Кивнул, приветствуя всех собравшихся. Мои слова произвели эффект, в чем-то схожий с заклинанием тишины, с тем ничтожным различием, что обычно эльфы, разом потерявшие возможность говорить, в первый момент теряются, а не смотрят на меня — все как один с напряженным ожиданием в глазах. Двадцать один, два, три, четыре… Двадцать пять. Досадно. Лишний труп в мою теорию никак не вписывается.

— Кстати, а где еще один ваш товарищ? — Надеюсь, не за моей спиной. Я вообще-то очень рассчитывал в случае проявления недружелюбия рвануть на выход, прихватив с собой притихших слышащих.

— Он обиделся на весь свет и не хочет выходить из своего тела. — Охотно заложили неучтенную душу ее соседи. — Фил! Идите сюда, лорд из СБ хочет с вами поговорить.

— Врёт он всё. Никакой он не лорд. Хейлинир от службистов всегда подальше держался, а его пацан еще школу наверняка не закончил.

— Тиррелинир, это правда ты? — Отвлекшись на застрявшего в прошлом призрака-отшельника, я слишком поздно среагировал на скользнувшую ко мне леди. Доверительное касание в знак того, что при жизни мы были довольно близко знакомы, вогнало в предплечье ледяную иглу, заставив шарахнуться в сторону. Тупая боль волнами разошлась по руке, медленно, но верно вызывая онемение.

В свое время я весьма досаждал сестренке своим неумеренным желанием проводить ее к подруге, уж больно эффектная у той была старшая сестра. Милена пропала на месяц раньше Талики, успев поддаться моему обаянию и изрядно помотать мне нервы. И после жизни смогла за секунду встряхнуть меня так, как мало кому удавалось. Приятного, конечно, мало, но, вопреки мрачным прогнозам степнячки, замертво я не упал: плечо лишь частично утратило подвижность, да и запястье наконец ныть перестало.

Сомнения, если они у меня и были, развеялись окончательно: передо мной были пропавшие полвека назад эльфы. Не случайные свидетели похищения, которые сами уже запутались в своих фантазиях, не спешащие поделиться своими домыслами кляузники, нет! Четверть сотни самих потерпевших и всего пять минут, чтобы всех их допросить.

Иллирэн

Подозреваю, что все мои действия за последний час Сариэл бы классифицировал исключительно как издевательские, но… сидеть на голой земле было холодно, стоять без движения, уподобляясь сусликам, — глупо. В самом деле, я не просил его ходить следом за мной по пятам, пока я нарезаю круги вокруг шатра, тщетно пытаясь понять, что ж это за дело такое держит меня здесь, не позволяя участвовать в таинственных ритуалах.

Был бы сейчас сезон, я бы нашел, чем себя занять. Увы, вокруг были только чахлая трава и квёлые кустики, недалеко от нее ушедшие. Если бы Мыш сказал хоть слово, я бы с радостью поддержал беседу, но ждать таких жертв от молчаливого телохранителя, к сожалению, не приходилось. Возможно, он все еще сердился из-за моего вынужденного обмана. Хотя с него станется и порадоваться, что объект не скрылся в неизвестном направлении, и с еще пущим рвением нести свою службу. В итоге благодаря Сариэлу я все же нашел, чем себя занять на ближайшие полчаса: сказалась привычка присматривать за своими спутниками, топчущими целебные растения как сорную траву. К моей вящей радости, корешки, в отличие от хрупких листьев и стеблей, были надежно спрятаны от безжалостных офицерских сапог глубоко под землей.

Эх, лопатку бы сюда… На худой конец и какая-нибудь палка-копалка сгодилась бы — все лучше, чем пытаться копать подмерзшую землю руками — но таковой поблизости, увы, не наблюдалось. Зато наличествовал озадаченный Мыш, который наблюдал за мной как за любопытной букашкой, ползающей у его ног.

— Сариэл… А у вас… — Вовремя вспомнил, что все колюще-режущие предметы были успешно оставлены далеко отсюда. — Нет ничего… Хотя нет, у вас есть какой-нибудь кулёчек или хотя бы носовой платок? — Догадаться, каковым будет мнение у насупленного Мыша по поводу моих на редкость своевременных запросов, было не трудно, но выкапывать весьма хрупкий корешок, не будучи уверенным, что сможешь довезти его в целости и сохранности, было бы кощунственно. На всякий случай провел повторную инспекцию собственных карманов, нехотя признал, что всегда можно приспособить кусок рубашки, но портить вещи, лишь условно мне принадлежащие, очень не хотелось. Попытаюсь лучше дожать Сариэла. — Мне очень нужно.

Мыш не проникся. Обидно, но я как-нибудь переживу, если, конечно, не умру в рассвете сил от заражения крови. Надо, и правда, завязывать с клятвами на крови. После них рука заживает больше недели, если, конечно, никто сердобольный подлечить не возьмется.

Сосредоточившись на раскопках, я и не заметил, как Мыш подобрался ко мне и теперь, сидя рядом на корточках, внимательно наблюдал за моим копошением.

— Ваше Высочество, я нашел, что вы просили. Позвольте мне… — Мою руку поймали, мягко зафиксировали, осторожно отмыли водой из фляжки, явно стараясь не занести грязь в рану.

— Сариэл, платок мне совсем для других целей нужен был!

Естественно, Мыш поступил так, как сам посчитал должным. Через минуту на руке красовалась аккуратная повязка с монограммой и весьма достойным бантиком на тыльной стороне ладони.

— Спасибо. — Все ж таки приятно, когда есть, кому о тебе позаботиться. — Сариэл, а у вас хорошо получается. Надоест в гвардии — в целители подадитесь. Вас с руками оторвут.

Сариэл, собиравшийся что-то сказать, подавился воздухом и долго не мог прокашляться. Видимо, не разделял моего мнения, что раз у эльфов жизнь длинная, нужно все самому попробовать. Буркнув, что оказание первой помощи входило в программу подготовки, Мыш поспешил отодвинуться от меня подальше. Так и подмывало сказать ему, что целительство не заразно.

— Вот, поберегите руку. — В протянутом мне предмете я не без труда опознал застежку, которой Мыш до этого скреплял плащ. Острые края поневоле наводили на мысль, что… — Это не оружие! Это деталь одежды.

Сочтя свою миссию выполненной, Мыш гордо удалился, чтобы наблюдать со мной с безопасного расстояния.

— Корешки воруем? — Подпрыгнув на месте от неожиданного разъяренного вопля, я только чудом не зарезался своей импровизированной лопаткой. В голове промелькнула ранее и не возникавшая там мысль, что возможно целебные травы растут за шатром не просто так. Может, у степнячки тут что-то вроде аптекарского огорода, а я нещадно его разоряю, пока она выполняет мою просьбу?

Заклинательница, злая как стая степных волков, быстрыми шагами приближалась к нам, держа при этом на вытянутой руке лорда Тиррелинира… за шкирку. Тот факт, что его ноги волочатся по земле, ее нимало не заботил.

— Он всегда такой…. такой…? — Отчаявшись подобрать нужный эпитет, она наконец отпустила свою жертву.

Тяжело осев на колени, лорд не спешил подниматься. Посиневшие губы, мерная дробь, выбиваемая зубами, руки, обнявшие плечи в тщетной попытке сберечь хоть немного тепла, и мелкая дрожь, сотрясающая все тело — эльф выглядел так, будто его хорошенько проморозили на леднике.

— Забирайте его и уматывайте ноги. Захочет еще со сдыхотью пообщаться — пусть дурман-траву с собой приносит. Я на него и так почти все запасы перевела!

— Что с ним? Передозировка? — Потянулся проверить пульс и непроизвольно отдернул руку от ледяной кожи.

— Ему и мешка было бы мало… Подожди, откуда ты взял этот корешок? — Крайняя степень раздражения неожиданно сменилась заинтересованным взглядом. — Нет-нет, оставь себе.

Заклинательница опустилась на колени рядом с разрытой землей и, прикрыв глаза, умиротворенно застыла.

— Идите уже, через полчаса здесь будут мои братья, вам лучше не попадаться им на глаза. — Немного помолчав, она все же добавила. — Плеснёшь ему самогона. Согреется. И… — Тут девушка смущенно и в то же время самодовольно улыбнулась. — Посмотри, что у него с рукой. Кажется, я немного перестаралась.

— А что с теми, за кем мы приходили? — Ошарашенный состоянием Тиррелинира, я и не сразу вспомнил об изначальной цели нашей миссии.

Шатер истаял раньше, чем я дождался ответа.

— Ваше Высочество, нам нужно идти.

Лорд Тиррелинир, оперативно укутанный в два плаща, по-прежнему бездумно тряся, сидя на земле. Безуспешно попытавшись подавить вздох, Сариэл взвалил помороженного эльфа на плечо, и мы бодрой трусцой припустили в сторону временной стоянки — ночью в степи было слишком свежо, чтобы степенно разгуливать без верхней одежды. Да и про угрозу прибытия таинственных братьев забывать не стоило.

Я, конечно, ожидал всякой реакции на наше "триумфальное" возвращение — не каждый же день Мыш притаскивает их полусознательного шефа хвостом к верху. Но когда в один момент замолчавшие СБшники, все как один со зверски сосредоточенными лицами, стали подбираться к нам ближе, лично мне захотелось дать дёру. Хотя, в общем-то, ничего странного в том, что нам вышли навстречу, нет. Не могут же они, в самом деле, думать, что это мы их командира до такого состояния довели? Боюсь, такое под силу только ему самому. Да и Сариэла бросать никак нельзя — далеко он со своей ношей не убежит.

Моего смутного волнения Сариэл, судя по всему, не разделял. Напротив, он заметно повеселел и прибавил ходу. Дожидаться, пока ценный груз изымут, Сариэл не стал — без особого почтения сгрузив Тиррелинира на землю, он поспешил воссоединиться со своими железками.

— Что со слышащими? — Хельварт, оставшийся за старшего, взял командование на себя.

— Я не в курсе. Лорд Тиррелинир наверняка знает больше.

Критически оценив состояние командира, Варт кивнул и, бросив отрывистое "Уходим", начал разворачивать телепорт. На заставе мы задерживаться тоже не стали. Слышащие признаков жизни не подавали, но если предположить, что Тиррелиниру всё же удалось договориться со Степью отпустить их души, то они сейчас как раз должны быть на пути к себе. Велев целителю, дежурившему рядом с ними, немедленно сообщать о любых изменениях в их состоянии, мы отбыли в резиденцию лорда.

— Ваше Высочество, я за целителем. — Хельварт, немного помявшись, все же добавил. — Присмотрите за лордом, пожалуйста.

Варт исчез раньше, чем я сообразил попросить его раздобыть самогону. Впрочем, сгонять его за алкоголем я всегда успею, да и у лорда могла где-нибудь бутыль с этим пойлом заваляться.

Заловив фантома, так удачно материализовавшегося перед моим носом, тут же снабдил его кучей указаний, попутно допросив о самочувствии Кирриэля. Тот, заверив, что лорд сейчас спит спокойным сном, исчез готовить горячую ванну. Целая батарея бутылок выросла на столе уже без его видимого участия.

— Ваше высочество, вы действительно хотите напоить лорда самогоном?

— Она так сказала.

Вопрос, когда это Кирриэль успел стать лордом, был благополучно отложен на потом. Тут бы разобраться, что с этим лордом делать. На передозировку не похоже, явно что-то магическое. Но согреться ему сейчас просто жизненно необходимо, теплое одеяло и таз с горячей водой с этой задачей явно не справлялись.

— Предлагаю дождаться целителя. Лорд и в сознательном сознании заклинания не всегда осмысленно применяет, если его еще и самогоном напоить…

Осмысленно недобрый взгляд, которым лорд наградил Сариэла, лучше всяких слов дал понять, что эльф наконец-то начал приходить в себя.

К тому моменту, как я отобрал нужные травки — за аптечку, пребывающую в преотвратном состоянии, лорду отдельное спасибо! — вода уже вскипела, и ничто мне не мешало сотворить что-нибудь из дедова арсенала. Рецепт пришлось немного скорректировать ввиду отсутствия половины ингредиентов. Вспомнив совет степнячки, щедро приправил получившийся напиток весьма недурственной, если судить по запаху, настойкой.

Тиррелинир блаженно прикрыл глаза, грея больше не дрожавшие руки о чашку с горячим питьём. Добавив горячей воды в таз, я счел свою миссию выполненной и, усевшись с чашкой чая, стал ждать, пока эльф оттает.

— Что со слышащими? — Первое, что спросил лорд, когда смог-таки совладать с осипшим горлом.

— Все так же, я думал, вы нам расскажете больше.

Лорд болезненно поморщился. Заметив, как он машинально потирает запястье, вспомнил про прощальные слова заклинательницы, но тут от меня, увы, толку немного. Бинтовать сейчас бессмысленно, а мазь, которой я все же помазал ему руку, поможет мало, разве что уменьшит немного боль. Здесь профессиональный целитель справится лучше на меня.

— Она что-нибудь сказала? — На вопрос, что с ним произошло, лорд лишь нервно передернул плечами, зато сам вопросы задавать не стеснялся.

— Велела без мешка дурман-травы на глаза не появляться.

— Дурман-травы? — Тиррелинир явно озадачился. — В Эльгардаре она растет? Только в степи… Что ж, это немного усложняет задачу. Но вы ведь знаете, как она выглядит? Отлично. Отмените завтрашние занятия, поедем собирать траву.

Оттаявший мозг лорда жаждал деятельности и смущаться по пустякам не желал. Право же, кому какое дело, что я в штат СБ вхожу весьма условно и имею полное право не подчиняться его приказам?

— Вы серьезно хотите отправиться в степь за дурман-травой?

— Да, а что такого?

Удивление лорда было таким искренним, что я не нашелся, что и сказать. Сариэл справился на порядок лучше. Один раз поддавшись на уговоры, Мыш, по-видимому, вознамерился подобных ошибок в будущем не допускать и дальше соседней улицы никуда меня не пускать. По его твердому убеждению выходило, что принцу на недружественных территориях делать нечего, а заставлять несовершеннолетних подопечных собирать психотропные средства и вовсе подсудное дело. Их хранение, кстати, законом тоже не поощрялось. Готов спорить, Мыш и номера соответствующих статей припомнил бы, если кого-то бы вдруг, по странной случайности, заинтересовала правовая сторона вопроса. Прежде, чем этот спор перешел в разряд идеологической войны, поспешил внести свои уточнения.

— Это все замечательно. Но вам не кажется, что сейчас не сезон? — Такая простая мысль им, кажется, в голову не приходила. — Нужно искать у травников, может, кто и согласится продать часть запасов.

— Подсудное дело, говорите, Сариэл… — задумчиво протянул Тиррелинир, мечтательно улыбаясь своим мыслям. — Мы сделаем проще. Устроим небольшую облаву.

Прибывший целитель был сама серьезность — тут же принялся сканировать пострадавшего эльфа — а вот Варт, как бы ни беспокоился за своего командира, при виде лорда не смог удержаться от веселого всхрюка, который он отчаянно попытался замаскировать под кашель. Ноги в тазике, из-под одеяла едва нос да уши торчат… Лорд представлял собой весьма эпичное зрелище, но не похоже, чтобы его это хоть сколько-нибудь заботило — обложившись бумагой, он спешно конспектировал свои "наблюдения".

Дайанир бы потребовал стопроцентного внимания к своей особое, целитель из СБ, видимо, наловчившись за годы службы, старался лишний раз лорда от дел не отвлекать. Задумчиво поводил руками над его головой, придержав за плечи, поделился силой и, распрощавшись со всеми, собрался уходить.

— Подождите, а как же рука? — Я ничего, конечно, в магии не смыслю, но исходя из моей обширной практики, целители обычно работают непосредственно с пострадавшей частью тела.

— Ваше высочество? — Целитель немало смутился. — Простите, мне не сказали, что вы тоже ранены.

— Да не моя рука! — О своем порезе я как-то успел подзабыть, но от нечаянной помощи отказываться, естественно, не стал. — У лорда Тиррелинира кость треснула и… — Судя по взметнувшимся бровям, целитель пострадавшую конечность своим вниманием действительно обошел. Тиррелинир отмахнулся от проявившего рвение подчиненного, заверив, что ничего уже не болит, мол, обычный ушиб, он уже забыть успел.

— Странно, — целитель досадливо поморщился, — я и ушиба бы не заметил, если бы мне не сказали.

Лорд Тиррелинир смерил его внимательным взглядом, нахмурился, но, если он что и сказал, то услышал это только его подчиненный. Запоздало сообразил, что лорд легко мог приказать все отчеты о его состоянии не озвучивать. И правда, зачем? Когда можно избежать вопросов, передав все по мысленной связи.

Целитель предпринял было вторую попытку удалиться, но был остановлен — на этот раз лордом.

— Подожди. — Удостоив меня особо задумчивого взгляда, лорд спросил. — Ваше Высочество, почему вы решили, что в кости трещина? Почему не ушиб, не перелом…

Пять минут назад, предъявляя целителю претензии, я был твердо уверен в своих словах и даже не подумывал задаться вполне естественным вопросом: а как собственно я это установил?

— Я не знаю. Мне так показалось… Наверное.

Мое невнятное бурчание лорда весьма позабивало. Довольно хмыкнув, он отложил перо в сторону, закатал рукав и, протянув руку целителю, велел проверить ее на наличие следов старых травм.

— Хм… — Целитель не удовлетворился результатами первого осмотра и повторил процедуру сканирования еще раз. — Неделю назад никаких следов не было. Сейчас они есть. Если вы с тех пор не… — Лорд отрывисто дернул головой, и целитель сменил тему. — Значит, вы, Ваше Высочество, были правы. Трещина действительно была. И если вы, лорд, как я понял, не прибегали к медицинской помощи, то я, право же, в растерянности.

— Мазь помогла?

— Исключено. — Наше выраженное хором единодушие заставило лорда изменить версию.

— Регенерация?

— Лорд, я не просто так говорил вам, что вам нужно в ближайшие дни поберечься, пока не… — Целитель осекся, пробормотав извинения, заверил, что придет завтра, и таки сбежал от нашего общества.

Закончив со своими заметками, лорд выбрался из своего тазика, обулся и, проходя мимо котелка с моим варевом, щедро налил себе еще целую кружку. Укутавшись в одеяло, с видимым наслаждением пригубил напиток и, заметив, что я за ним пристально наблюдаю, едва заметно пожал плечами.

— Что-то меня знобит.

— Еще могу сварить, если помогает. — Эльф, благодарно кивнув, собрал со стола свои заметки, чтобы ничто не мешало мне творить.

Варт ушел почти сразу после целителя, Сариэл сидел с нами чуть дольше, видимо, решая, можно ли меня оставить с лордом или с того станется устроить посреди ночи облаву на незадачливых торговцев дурью и меня с собой потащить. Не знаю, к каким выводам он в итоге пришел, но все-таки ушел отсыпаться после тяжелого дня, пожелав всем спокойной ночи.

— Благодарю. — Лорд не столько пил, сколько грел руки о чашку. — Что было после того, как я ушел?

— Обменяемся информацией?

Лорд хмыкнул, отпил, безуспешно пряча улыбку за чашкой и словно нехотя кивнул.

— Боюсь, что часть событий могла остаться мною незамеченной. Меня уложили на землю — ледяную надо заметить, — и обкурили травкой. Очнулся я посреди степи, причем не уверен, что присутствовал там телесно, если можно так выразиться. Возможно, мое тело все это время не покидало шатра.

— Нет, вы вернулись с другой стороны. — Лорд Тиррелинир всем видом изобразил внимание, но я вовремя опомнился. — Нет-нет, сейчас ваша очередь.

— Хорошо. Мы перенеслись в степь, какое-то время шли, пока не добрались до древнего могильника. Попал внутрь я через портал, открытый… хм… заклинательницей. — Судя по заминке, у Тиррелинира тоже не нашлось минутки узнать, как зовут нашу помощницу, — Так вот, там было холодно. — Зябко поведя плечами, лорд добавил. — Очень. Времени у меня было немного, но слышащих я нашел и… как мне кажется, мне удалось их оттуда вывести. Они исчезли на выходе из кургана. Это последнее, что я помню, правда, не могу сказать, что абсолютно уверен в своих воспоминаниях.

— И это все? — Я, конечно, не рассчитывал, что лорд будет в течение часа живописать о своих подвигах, но мне и получаса за глаза бы хватило.

— Все остальное время меня мало что занимало, кроме холода. Надо сказать, тазик с горячей водой показался мне верхом блаженства… — Запоздало вспомнил, что вообще-то планировал запихать эльфа в горячую ванну. Но она наверно уже остыла.

— Ладно… — Судя по красноречивому молчанию лорда, сейчас моя очередь делиться информацией. — У нас ничего интересного не происходило. Потом я случайно обнаружил один занятный корешок и пока его выкапывал, вернулись вы. — Пробежался по карманам, вспоминая, куда я мог его припрятать, и с сожалением вынужден был констатировать. — Кажется, я его потерял. Ну вот. — Лорду мои терзания не показались стоящими особого внимания, пришлось продолжать. — Как я уже сказал, вы пришли откуда-то из степи. Заклинательница притащила вас за шкирку и очень эмоционально спросила, всегда ли вы такой?

— Какой? — Лорд с интересом приготовился слушать эпитеты о нем несравненном, но, увы, я решил от правды далеко не отклоняться.

— Такой. — Понимания глубинного смысла на его лице не отобразилось, поэтому позволил себе предложить несколько вольную трактовку ее слов. — Такой, всегда в четкости выполняющий инструкции. Разумеется, вы сделали все в точности, как она сказала. Зашли, забрали слышащих и тут же вернулись, а в своих записках — кивнул в сторону стола, — вы решили увековечить для своих потомков понимание истинного холода, не иначе.

Лорд хмыкнул, сделал большой глоток из чашки и нехотя признал:

— В наблюдательности вам не откажешь, я позволил себе немного задержаться. Должен же я был осмотреть место, в котором застряли слышащие. Рассчитывал найти какой-нибудь артефакт, но, увы… — Лорд картинно развел руками. — А это измышления по поводу заклинания, которое не давало им прийти в себя, а нам их найти. Возникли почти внезапно, пока я стучал зубами, нужно было набросать, чтобы мысль не потерялась.

— В общем, заклинательница была вами весьма недовольна, без травы велела больше не приходить и выбросила нас километрах в трёх от стоянки. Транспортировал вас Сариэл, так что благодарить будете его. Ну а что было потом, вы наверняка уже знаете от своих. — Лорд не спешил воспользоваться моей паузой, поэтому, немного помедлив, я все же решился спросить. — Что сказал целитель? Насколько серьезны проблемы с регенерацией?

Все оказалось не так страшно, как я подумал. Осталось только внушить лорду мысль, что если целители говорят, что надо посидеть пару дней дома и не высовываться, то лучше так и сделать, иначе последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

Лорд сопротивлялся вяло, отвечал невпопад, и я поневоле стал подозревать, что чувствует он себя гораздо хуже, чем хочет то показать. Секундное прикосновение ко лбу — и все встало на свои места: у лорда резко поднялась температура.

Простудиться в такой ситуации было бы не мудрено, но поскольку эльфы простудой не болеют, на всякий случай растолкал Сарэила, чтобы тот вызвал целителя. Намешал очередное лекарство, бывшее скорее поводом для того, чтобы убедиться, что эльф моим указаниям внял и в кровать лег.

Пока я ковырялся на кухне, лорд уже успел забыться тяжким сном и до прихода целителя так и пребывал в забытьи, изредка открывая глаза, чтобы выдать очередную непонятную фразу и снова отрубиться.

Под конец лечения целитель выглядел выжатым как тряпка, но не могу сказать, чтобы по лорду было заметно, что ему стало намного лучше.

— Он сейчас любую магию будет поглощать как губка. И все без толку. Нужно время, чтобы восстановились нормальные процессы регуляции. То, что сейчас происходит, больше всего похоже на форсированное протекание простуды в тяжелой форме. К утру ему должно стать значительно лучше, но лорду стоит провести пару дней дома. Лучше ему конечно из кровати не вставать, но зная лорда… — Целитель обреченно махнул рукой. — Ваше высочество, вам нужно отдохнуть. Идите спать, я прослежу, чтобы все шло как надо.

Предложение в высшей степени заманчивое, если уж Сариэл дрыхнет без задних ног, а он здоровый тренированный эльф, то я и подавно успел вымотаться за сегодняшний день. Далеко я, впрочем, не ушел — в дверях же столкнулся с Сариэлом, который должен был уже видеть десятый сон. Мыш не нашел в себе силы снова надевать форму и сейчас щеголял в свободных домашних брюках и рубашке с расстегнутым воротом. Волосы, заплетенные в аккуратную косу, растрепаться еще не успели, что вполне компенсировалось осоловевшим взглядом покрасневших от недосыпу глаз. Ладно хоть, на этот раз Сариэла будил не я, а какая-то неведомая сила, и, на ее месте, мне было бы очень стыдно.

— Повелитель на связи. — Было заметно, что мысленный разговор с Повелителем посреди ночи Сариэла очень сильно напрягает. — Я заверил его, что с вами все в порядке. Теперь он спрашивает, что с лордом Тиррелиниром, зачем ему понадобилось уходить на больничный и какое отношение ко всему происходящему имеют луговые собачки.

— Лорд Тиррелинир заболел. Простудился. А луговые собачки… — Уставший мозг никак не мог сообразить, в чем провинились эти злосчастные суслики, но лорд Тиррелинир поспешил прийти мне на помощь.

— У них железное алиби — они в спячке. — Выдав эту сентенцию, он наконец-то перестал метаться, заснув нормальным крепким сном. Мы с целителем лишь переглянулись, а Сариэл, укоризненно покачав головой, пробормотал:

— Ну вот, а вы еще хотели его самогоном поить.

Глава 11

Повелитель

— Мне нужно больше информации, если хотите, чтобы я помог с поисками. — Квартерон удивленно вскинул брови, явно ожидать нечто иное в ответ на свой вопрос. — Если не передумаете, найдете меня после обеда. Графу о нашей беседе знать необязательно и… — бросив взгляд на преданно взирающую на меня собаку, добавил еще одно требование, — проследите, чтобы животное больше мне не досаждало.

Бывший наставник Рэна не решился дольше злоупотреблять моим вниманием, и я наконец получил возможность связаться с лордом Дайаниром, не отвлекаясь на жаждущих общения квартеронов. Главный целитель сошедшим с ума лесом заинтересовался, и то и дело прерывающаяся связь не показалась ему серьезной помехой, чтобы выведать у меня все подробности. Транслировать картинки на таком расстоянии было отнюдь не самой легкой задачей, отнимавшей немало сил и времени. Последствия разговора не заставили себя ждать: к возвращению в замок голова разболелась и теперь трещала немилосердно.

Ко всему прочему, пока я предавался хождениям по окрестностям замка, его обитатели успешно отзавтракали в мое отсутствие. Граф, впрочем, завтрак своим вниманием тоже не почтил, зато прислал посыльного с известием, что нас через полчаса ожидают в зале переговоров. От перерасхода энергии слегка подташнивало, и я бы не отказался чего-нибудь пожевать, но оставшегося времени едва хватало на то, чтобы придать себе подобающий случаю вид и обсудить с Дагмаром нашу дальнейшую тактику. Впрочем, он вряд ли обидится, если я совмещу нашу беседу с легким перекусом: уверен, если приказать поискать, у кого-нибудь да завалялась какая-нибудь провизия.

— Лейтенант, раздобудьте мне походный паек. Нормально позавтракать я уже вряд ли успею.

Проще, конечно, было отловить кого-нибудь из графовых слуг и отрядить за поздним завтраком. Увы, я не был готов ни поступиться конфиденциальным разговором с Дагмаром, ни утруждать раскалывающуюся голову мысленной речью.

— Повелитель, мы взяли на себя смелость заблаговременно позаботиться о вашем завтраке и накрыли стол в малой гостиной.

Одобрительно хмыкнув, я велел пригласить Дагмара и, не медля дольше, отправился смотреть, что там приберегли для меня запасливые СБшники. Мне услужливо отодвинули стул, налили свежий чай и словно невзначай положили рядом с блюдцем поблескивающий синими искрами накопитель.

Мысль, что мой приказ был в общем-то красиво проигнорирован, настигла меня, когда я уже покончил с омлетом. Мыши бы скрупулезно выполнили мое указание, позволив, раз уж на то моя сиятельная воля, давиться сухим пайком, а подсовывать накопители, тем самым показывая, что заметили слабость, и подавно бы не стали. Зато мне не пришлось бы самому решать проблему с рыскающими по коридорам любвеобильными животными. Так и не решив, перевешивает ли возможность спокойно передвигаться по замку вкусный завтрак, мысленно записал по одному очку и тем, и другим. Там посмотрим. Но если так пойдет и дальше, то Тиррелинир сильно рискует: я могу не удержаться и чуточку злоупотребить своей властью.

Выводы Дагмара и донесения разведки совпадали — Илодару не выгодно тянуть с переговорами — и все же я был несколько удивлен, когда граф, наскоро покончив с формальностями, предложил уже после обеда съездить на отчуждаемые территории и провести предварительные ритуалы по передачи власти. Разумеется, если мы согласны на условия по возврату рабов, кои нам тут же поспешили огласить. Компенсация владельцам и телепортация бывших рабов в точку сбора, предоставление им пищи, крова, а при необходимости и целительской помощи, а также обеспечение их безопасности с момента заключения договора и до передачи их Илодару. Устройство бывших рабов граф брал на себя.

Как бы граф не спешил, обсуждение нюансов, тем не менее, отняло у нас порядочно времени, не оставив возможности ни толком подумать о так некстати проснувшемся лесе Иллирэна, ни повторно связаться с лордом Дайаниром. У главного целителя несомненно имелись какие-то соображения, но делиться он ими не спешил — хотел прежде кое-что проверить и полистать парочку древних фолиантов. Квартерон, которому я задолжал разговор, хоть и прибился к графской свите (тем самым доказывая, что в какой-то мере является лицом доверенным), старался лишний раз на глаза мне не попадаться. Весьма предусмотрительно с его стороны: готов спорить, за ним сейчас ведется усиленное наблюдение — не могли офицеры СБ оставить без внимания конфиденциальные беседы посреди умершего леса.

Жаль, отец не дожил до этого момента: граф рода, что несколько веков ревностно защищал границу от любых поползновений, по собственной воле проводит ритуал по передаче подвластных ему территорий эльфийской короне. Разумеется, в полную силу договор вступит только после того, как будет выполнена наша часть договора, но на минуту мне было даровано полное единение с этими землями — ощущение, по силе сравнимое разве что с принятием Эльгардара после смерти отца. Весьма продуманный ход со стороны графа: от земель, которые уже ощущаются своими, отказаться практически невозможно, слишком большой соблазн. Земля же не потерпит хранителя, не выполнившего данную при ней клятву, так что свои обязательства мы выполним как можно тщательнее.

— Полагаю, теперь моя очередь?

Вполне ожидаемо, отдавать земли оказалось отнюдь не столь приятно. Графу тоже было несколько не по себе — в миг передачи права на земли он раскрылся, так что я, пусть и ненамеренно, считал его эмоции. Странный он все-таки: ничто у него не ёкнуло, когда расставался с внушительным куском своей земли, зато стоило ему оказаться за пределами графства — на своей будущей территории, между прочим, — сразу же разнервничался. Настолько привык к незримой поддержке своей земли?

Главное дело было сделано, и я был бы рад распрощаться с людьми, проводив их до границы. Увы, у меня оставался в Илодаре еще один нерешенный вопрос, а графу, при всем его деловом подходе, хватило вежливости пригласить нас отужинать и отдохнуть в замке.

Обратный путь занял гораздо меньше времени — больше не было нужды добираться до центра передаваемых территорий. Отослав краткие инструкции Тиррелиниру касаемо рабов, пообещал прислать более подробную информацию чуть позже и, выслушав бодрое заверение, что Эльгардар за мое отсутствие еще не развалили, оборвал связь, ныряя в очередной портал.

Лорд Дайанир ответил сразу же, стоило только настроиться и мысленно позвать его.

— Интересную задачку вы мне подкинули. Я полистал литературу, но упоминаний о том, чтобы состояние хранителя и леса были как-то связаны напрямую, не нашел. Что, впрочем, вполне естественно. Иначе все леса давно бы уже вымерли. Зато был случай, когда хранителя вынудили отказаться от леса — все признаки те же: деревья почернели за пару недель, а растения завяли. Нового хранителя лес, кстати, так и не принял.

— Полагаете, Иллирэна тоже заставили?

Если так, то его наставник заблуждается в истинных мотивах графа или, что тоже вероятно, умело врет, прикрываясь довольно сильным артефактом. Что-то мне с трудом верится в то, что без ведома графа кто-то мог вынудить наследника земель отречься от леса. Шла бы речь о приграничных землях, я бы еще подумал, но ведь он-то находится в двух шагах от замка!

— Это вам не у меня спрашивать надо. Возможно, я не прав, и тут что-то другое, раз лес все же проснулся. Единственное, в чем я уверен, что если хранитель не уложит его спать до заморозков, лес погибнет, а это плохо.

— Плохо для кого?

— Не думаю, что здоровью или жизни Иллирэна что-то угрожает. Если лес успеет войти в силу и позвать его на помощь, что вряд ли, ваш брат, возможно, какое-то время будет испытывать беспричинное беспокойство, что-то сродни подсознательному желанию быть поближе к лесу, которое, впрочем, пройдет с наступлением в тех краях холодов. Так что ни для кого-то конкретно, просто плохо. Смерть такого юного леса это печально.

Хааким

Миледи недужилось. Граф, уже схоронивший одну жену, так и не разрешившуюся от бремени, окружил миледи преданными целителями, что, однако, не принесло ему должного спокойствия. Гораздо охотнее он бы сейчас у постели жены сидел, но, увы, разве может хозяин дома уйти раньше, чем подадут десерт, не оскорбив при этом своих сиятельных гостей?

Последние, впрочем, по виду и сами не испытывали ни чувства голода, ни желания обсудить последние события политической жизни, и только дипломаты исправно трещали, отрабатывая свое жалование. Я после многочасовой прогулки по свежему воздуху на отсутствие аппетита не жаловался, а потому, пытаясь решить поставленную самому себе задачку, не забывал и отдавать должное мастерству графского повара.

Время, обещанное для беседы, я уже упустил, пусть моей вины в том ни на грош. Повелитель прекрасно об этом знает, но слово его больше не связывает, так что остается уповать на то, что информация, которую я готов предоставить, ему хоть сколько-нибудь любопытна. Он не стал бы тратить на меня время из вежливости, потому что по меркам Повелителя я никто — я даже не его подданный! — значит, благополучие Иллирэна для него хоть что-то да значит. Последнее, однако, не исключает вероятности того, что меня тихо-мирно устранят после того, как вытянут все сведения. В таком случае мне даже на отмщение рассчитывать не приходится. Что-то сомнительно, что из-за моей скоропостижной кончины кто-то будет портить отношения с могущественным соседом.

Граф, сославшись на усталость после поездки и двух ритуалов, ушел, как только Повелитель закончил с десертом. Эльфы тоже засиживаться долго не стали, а вот мне пришлось для приличия выждать какое-то время, и только потом уже пробираться к крылу, где разместили эльфов, стараясь при этом не привлекать внимания слуг.

— Трим? — Я же запер его в своей комнате! Боюсь представить, что там учинила эта добродушная на вид скотина, раз она сидит под дверью, одним своим присутствием грозя сорвать предстоящие переговоры на самом высшем уровне.

— Я подержу его, проходите. — Неслышно выросший за моей спиной эльф чудом избежал удара с разворота в ухо. — Повелитель ждет вас. Оставьте все амулеты у входа. Повелитель не любит, когда его пытаются обмануть.

Мысленно выругавшись, избавился от взятого с собой на крайний случай отражателя сканирующих заклинаний. Он же был деактивирован! Как этот тип узнал о нем? Я и не собирался никого обманывать — с эльфийским магом такой силы такой номер не пройдет. Просто хотел оставить себе возможность при необходимости уйти от прямого ответа. Да охранник наверняка блефовал! Но я, до последнего момента сомневавшийся, стоит ли брать эту побрякушку, как-то непроизвольно сдался, стоило только чуть прижать.

В комнатах Повелителя было на удивление прохладно, если не сказать, зябко. Эльф, затянутый в глухо застегнутый камзол, похоже, дискомфорта не испытывал. Неодобрительно изучающий взгляд моего… собеседника (для простоты назовем его так, хотя, если судить по выражению лица, меня скорее допрашивать собираются) не делал обстановку более располагающей.

— Что делает собака под моими дверями?

Это действительно все, что его интересует?

— Похоже, тоскует по хозяину.

Когда я собирался подойти к Повелителю с просьбой о помощи, я рассчитывал, мягко говоря, на другую реакцию. Когда шел сюда, я уже благополучно расстался с иллюзиями, что Повелитель, бросив все дела, поспешит разыскивать Иллирэна и возвращать его домой. Насчет того, нужно ли его вообще разыскивать, я сомневался все больше и больше. Но если он знает, где Иллирэн, что мешает, если не вернуть его домой, то хотя бы указать, где искать пропажу?

Допускаю, что Повелитель мог не счесть меня достойным такого знания — все-таки я Иллирэну не родственник — но ведь и графа он информировать не спешил. Возможностью шантажа Повелитель тоже пренебрег, хотя мог бы попытаться изменить условия договора в свою пользу. Впрочем, быть может, он не желает действовать вслепую, а потому прежде собирается выведать у меня диспозицию? Если так, граф меня по голове не погладит…

— Вы не доверяете мне, так зачем пришли?

Мои метания от эльфа не укрылись, хотя я до сих пор тешил себя надеждой, что уж проявление эмоций-то контролировать я умею.

— Мне небезразлична судьба Иллирэна. И я верю… всегда верил, что эльфы умеют ценить жизнь.

— Допустим. — Эльф и бровью не повел в ответ на мой выпад. Утреннее сравнение с больной зверушкой подействовало куда как лучше — тогда меня хотя бы удостоили недовольного взгляда. Я бы с удовольствием продолжил в том же духе, но, увы, текущая ситуация в стандартную схему никак не вписывалась. То, что проглотит человеческий дворянчик среднего пошиба, Повелитель терпеть не станет, а это чревато несовместимыми с жизнью последствиями.

— Я вас слушаю и рассчитываю, что на этот раз вы будете чуточку искреннее. Во что вы пытаетесь меня втравить?

— Я пытаюсь разыскать Иллирэна и прошу помощи у вас только потому, что ваши возможности несоизмеримо больше, чем мои.

— Вот именно. Было бы глупо не воспользоваться подвернувшейся возможностью.

Я и пытаюсь воспользоваться! Только что-то не очень-то у меня выходит. Возможно, все дело в неверных предпосылках — я как-то не учел, что Повелитель, жизнью обязанный человеку, может знать, что тот несвободен, и при этом не считать нужным вмешиваться в происходящее. Впрочем, лес мог ведь показать нам и события годичной давности. Гадать я могу еще долго, но, боюсь, если пауза продлится еще пару секунд, Повелителю наша беседа может наскучить, и тогда с мыслью привлечь столь ценные кадры на свою сторону можно попрощаться.

— Чего вы хотите?

— Вопрос, в том чего хотите вы. Получить свой интерес за посреднические услуги, слегка преувеличив сумму выкупа? Втереться в доверие к графу, а быть может, к наследнику, а потом помочь ему свергнуть отца, который столь спешно похоронил его, найдя утешение в объятьях молодой жены? Впрочем, вас мог послать и граф… — Повелитель задумчиво хмыкнул, — чтобы отвлечь мое внимание. Пока я был бы занят поисками так вовремя воскресшего виконта, можно было провернуть столько занятных махинаций… Как видите, вариантов масса. Выбирайте.

— Почему вы не хотите поверить, что я в самом деле могу быть в какой-то мере привязан к виконту, а потому желаю помочь ему выбраться из тяжелого положения?

Повторять одно и то же по десятому кругу уже до смерти надоело, но для собственного спокойствия буду исходить из того, что Повелитель все ж таки преследует хоть какую-нибудь цель, помимо желания поглумиться надо мной.

— О, я может и хотел бы. Но мне сложно. Единственный наследник графа, которого должны были беречь как зеницу ока, уезжает без охраны за пределы своих территорий. Никому дела до него нет. Вестник вернулся, не найдя адресата — такое иногда случается, так что для волнения нет причин — за ним вернулся второй, третий… Убедившись, что получать письма уже некому, все собираются и, объединив усилия, начинают усиленно искать пропажу. Очень трогательная история.

Сарказм был бы весьма уместен, если бы мой собеседник сам не был обязан жизнью в том числе и специфическим взглядам графа на воспитание детей в целом и границы свободы своего наследника в частности. Не позволял бы сыну разгуливать где тому вздумается, да еще и без должного сопровождения, мы бы сейчас здесь не разговаривали.

Моего благоразумия хватило на то, чтобы не озвучивать подобные мысли, хоть и хотелось, не скрою. Впрочем, я и не надеялся, что он удовольствуется урезанной и несколько облагороженной версией событий.

— Граф регулярно получал послания от сына. Позже стало ясно, что вестников кто-то перехватывал, и несколько последних писем были весьма искусно подделаны.

— Вот как?

Повелитель наконец-то проявил хоть какое-то подобие интереса, поэтому стремясь закрепить успех, я щедро вывалил ему очередную кучу фактов, которыми в общем-то не планировал делиться.

Смерть наследника должна была стать для графа страшным ударом и пошатнуть его позиции. Достоверно неизвестно, кто именно хотел ослабить Илодар — слишком многим не нравились его независимость и влиятельность.

Как бы то ни было, графа они определенно недооценили. Граф не стал бездеятельно предаваться скорби: провел тотальную чистку среди своих приближенных, ужесточил охрану собственный территорий и, таким образом, обезопасив себя и подвластные ему земли от угроз как внутренних, так и внешних, женился во второй раз. Решив тем самым вопрос с наследниками, граф заодно приобрел могущественного союзника в лице соседа, с которым прежде не очень ладил, но который весьма благосклонно отнесся к тому, что его племянница может стать новой графиней Илодарской. Былые разногласия были забыты.

— Граф быстро смирился со смертью сына, вам не кажется?

— Он не смирился.

Граф лично участвовал в поисках, но Иллирэн как сквозь землю провалился. Друзья, у которых он гостил, в один голос твердили, что виконт получил послание от графа с требованием немедленно возвращаться и потому был вынужден уехать раньше, чем планировал. С собой взял одного человека, отговорившись тем, что будет добираться телепортами и толпа сопровождения ему будет только мешать. Путь Иллирэна оборвался на первом же телепорте. Отследить, куда виконт переместился, так и не удалось, зато в результате продолжительных поисков был найден слуга, уехавший вместе с ним. Человек был уже три дня как мертв и ничего рассказать о месте нахождения своего господина не мог.

— Вы сказали, тело виконта так и не было найдено. Кто же похоронен в его могиле?

— Граф мне не докладывался.

Я был против всего этого фарса с опознаниями, но мое мнение по этому вопросу вряд ли кого-то интересовало. На похороны я не пошел.

— Стало быть, о том, что будет граф делать с внезапно воскресшим сыном, вы тоже не знаете?

— Сначала нужно Иллирэна вызволить, а потом… Дома в любом случае лучше, чем в неволе. Со всем остальным они сами разберутся.

Как бы там ни сложилось, на меня Иллирэн всегда может рассчитывать: пусть только вернется, мелкий поганец, я уж его заставлю полдня вокруг замка бегать.

Тиррелинир

Наплевав на все приличия, принц единолично царил в своем импровизированном госпитале и делиться захваченной властью ни с кем не собирался. Противостоять столь бесцеремонной оккупации, меж тем, представлялось мало возможным — трепло, числящееся в отряде целителем, сдало меня малолетнему мучителю с потрохами.

Перед недугами, имеющими магическое происхождение, принц терялся и пасовал, зато о лечении "обычной простуды" природными средствами он знал все. Болеть мне предписывалось минимум семь дней. "Лорд Тиррелинир, а что вы хотели? Ваш организм с болезнью сейчас справляется ничуть не лучше человеческого". Слушать о том, что через пару дней вернется регенерация и все исправит, принц не желал, что такое великодушие, даже и не догадывался и теперь усердно пичкал меня лекарствами собственноручного приготовления.

Стопка чистых носовых платков таяла на глазах, предатель, справедливо опасавшийся расплаты, скрылся с глаз моих подальше… В условиях жесточайшей нехватки ресурсов и преданных своему командиру эльфов помышлять о возвращении хотя бы исходных позиций не приходилось.

Заслышав подозрительное шебуршание за дверью, последнего платка не пожалел, чтобы встретить моего мучителя во всеоружии. Появление подкрепления было неожиданным, но отнюдь не нежданным. Хельварт вплыл в комнату спиной вперед, умудрившись открыть дверь локтем и при этом ничего не уронить с внушительного подноса. Захлопнув дверь ногой, Хель сгрузил свою ношу на прикроватный столик и, когда ничто более не мешало ему приветствовать меня должным образом, склонился в низком поклоне.

— Мой лорд, я здесь с родственным визитом. — Подозрительно веселый вид родича наводил на мысли о том, что стан врага за время моего нездоровья мог пополниться еще одним перебежчиком. Пессимистический настрой, впрочем, не помешал мне отметить, что помимо склянок с сомнительным содержанием на подносе была и стопка аккуратно сложенных платков. — Принц сказал, что как целитель он не рекомендует беспокоить вас по рабочим вопросам, а как принц — готов бессовестно злоупотребить своим правом и не позволить мне нарушить врачебные предписания. Пришлось просвещать его насчет нашего родства. Кстати, я поклялся честью рода, что ты выпьешь все, что на этом подносе.

— Считай, что прощение за попранную родовую честь у тебя есть.

— И куда это все? — Хель с большим сомнением осмотрел содержимое подноса. — Ты вообще как? Если честно, не ожидал, что ты в кровати тут отлеживаешься.

— Жить буду.

Принц предусмотрительно снабдил все бутыльки ярлычками, так что мне не пришлось долго мучиться, выбирая, какую отраву принять первой. Залпом проглотил обжигающую жидкость и прикрыл глаза, наслаждаясь медленно расползающимся по телу теплом. Саднящее ощущение в горле исчезло, и я потянулся за следующей склянкой, должной, если я ничего не путаю, хотя бы на время даровать мне возможность нормально дышать. Надо признать, таких круглых глаз у Хельварта я еще не видел.

— Ты не отвлекайся, по моим подсчетам у тебя меньше десяти минут на доклад. Спорим, принц не выдержит: скоро прибежит проверять, как мы тут себя ведем.

Если уж болеть, так с пользой для дела. Поэтому выбирая между лордом Дайаниром, которого грозились призвать, если примерного пациента из меня не выйдет, и принцем, я все же предпочел бы последнего. Лорд-целитель церемониться не будет, да и связываться с ним тогда, когда я не в ладах с собственной магией, очень не хотелось. К тому же вмешательство лорда загубило бы один весьма интересный следственный эксперимент.

То, что принц не осознает силы своего дара, если, конечно, вообще предполагает его существование, я уже вычислил. Иначе бы он так не удивлялся, что кости срастаются, только от того, что их помазали средством от ушибов, и не бежал бы за помощью к магу, когда от одной его просьбы хотя бы полдня полежать в кровати, тело тяжелеет, мысли спешно ретируются из головы, а глаза закрываются сами собой. Зато лорд Дайанир определенно в курсе и вовсю пользуется, в противном случае с Кирриэлем мы бы уже распрощались.

Принц не продержался и пяти минут.

— … три очага магиче… — Хельварт запнулся на середине слова и тут же продолжил как ни в чем не бывало, — с магическим пламенем установили в доме леди Мирилии. Она весьма горда своим приобретением и организует по этому поводу небольшой прием, только для своих.

— Увы, боюсь, что состояние здоровья не позволит мне почтить это собрание своим присутствием, но ты, несомненно, можешь передать всем мои извинения.

— Лорд Тиррелинир. — Лихорадочный взгляд фанатика и неестественный румянец вызывали здоровые опасения, что быть мне сейчас залеченным насмерть. Хорошо, если Хелю за компанию не достанется. — Там ваш фантом сознание потерял, мы его перенесли на диван, вы скажите… его нужно в себя приводить? Я плохо представляю, насколько он материален.

Если уж принц взялся записывать в пациенты материализованные заклинания, у него явно нелады с восприятием окружающей действительности. Фантомом, так кстати исчерпавшим запас энергии, можно было бы недурственно воспользоваться: переключить внимание принца на новый объект излечения, а самому понаблюдать, как действует его дар на энергетическую сущность. Соблазн так и сделать был велик, но идею, пожалуй, придется отложить до лучших времен. Пока Кирриэль не придет в норму, лучше бы его высочеству силу зря не тратить.

— Если вас не затруднит, скажите Ниирмилю, чтобы он фантома законсервировал. Я сам заряжу его, чуть позже. И… Мне кажется, вам стоит немного отдохнуть.

— Не сейчас. Лорд Дайанир через полчаса будет здесь. Хотите, чтобы он посмотрел и вас? — В вопросе звучало сомнение. Видимо, несмотря на неуверенность в своих силах, принцу все же не хотелось делиться своими пациентами даже (или тем более?) с другом.

— Думаю, с простудой, не поддающейся магическому лечению, вы справитесь ничуть не хуже. — Прежде чем вызывать лорда на откровенный разговор, пожалуй, все же стоит подкрепить мои домыслы более весомыми доказательствами и, что немало важно, чуть лучшим самочувствием. — Кстати, как там Кирриэль?

— Ночью был очередной приступ… и еще один час назад. Сейчас он спит, но не могу сказать, чтобы я был доволен его состоянием.

Доложить раньше об изменении состояния моего, между прочим, подчиненного мне не посчитали нужным. Чудно.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Может, потому, что сейчас вы в состоянии хоть сколько-нибудь адекватно воспринимать информацию?

— Вы сомневаетесь в моей способности здраво мыслить? Из-за обычной простуды? — Интересно, он в самом деле считает себя вправе замалчивать непосредственно касающуюся меня информацию без мало-мальски весомой на то причины?

— Лорд Тиррелинир, мягко говоря, вам было немного не до Кирриэля. Вы полночи метались в бреду, вызывали Повелителя и требовали амнистии для сусликов. — Принц осекся и, смерив меня устало-недоуменным взглядом, спросил. — Что, вам и об этом не доложили?

Пусть этот дезертир-целитель только попробует явиться мне на глаза. На своей шкуре прочувствует, что бывает с теми, кто скрывает от меня информацию.

— В каком смысле вызывал Повелителя? — Раз Повелитель до сих пор не объявился и даже не попытался связаться со мной, значит, все в пределах нормы.

— В самом прямом. Связались с ним по закрытому каналу и настоятельно рекомендовали пересмотреть дело о луговых собачках.

Пределы нормы за секунду расширились до невообразимых размеров: до сих пор я как-то не рассчитывал на то, что могу безнаказанно будить Повелителя по таким пустякам.

— И-и-и-и? — Принц непонимающе посмотрел на меня. — Сусликов амнистировали?

— А это вам у Сариэла спросить надо. С Повелителем в итоге ему объясняться пришлось. — Принц покачал головой. — Если вдруг понадоблюсь, я буду у Кирриэля. Да, Хельварт, могли бы не трудиться, я давно уже знаю, что вы обманщик. — Заметив возмущенный взгляд оскорбившегося Хеля, принц чуть смягчил формулировку. — Ну хорошо, СБшник. Что, впрочем, одно и то же.

Принц ушел, так и не проверив, выпил ли я все микстуры, поэтому "общеукрепляющее зелье", в прошлый раз выключившее меня на пару часов, было честно вылито в чахлый фикус, стоящий на окне. Ему нужнее.

Лорд Дайанир все же почтил меня своим присутствием. Вопреки опасениям лечить меня не стал и даже причины, повлекшие столь специфическое расстройство ауры, не выпытывал. Зашел, не дожидаясь приглашения, и, не утруждая себя приветствиями, с порога спросил:

— Принца явно переклинило на лечении всех окружающих, раз он даже в фантома вцепился. Нужно его из этого состояния выводить. Есть идеи? — Небо с землей должно быть поменялись местами. Лорд Дайанир пришел ко мне за советом? Едва заметно поморщившись, целитель все же снизошел до объяснений. — Сразу говорю прогулка, чтение, уроки и тому подобное не пойдёт. Нужно что-то более радикальное. Так чтобы на время принц и думать забыл о своем врачебном долге. Спрашиваю, потому что реализовывать придется вам. Мне через четверть часа нужно быть на другом конце страны.

— Вариант "банально вырубить" уже не подходит?

— Не в этом случае.

— Почему?

Если это как-то связано с особенностями дара принца, лорд Дайнир скорее всего от ответа уклонится — до сих пор он не особо распространялся о способностях его высочества. Сомневаюсь, что и сейчас станет, но попробовать определенно стоило.

— Потому что ментальное воздействие на принца без ведома и одобрения Повелителя вообще-то попадает под статью. Доказывай потом, что всего лишь укладывал расторможенного ребенка спать. Физические методы воздействия, я полагаю, вы и не подразумевали. И я все еще спешу.

Ну-ну. Сделаем вид, что поверили. Можно подумать лорда-целителя когда-то подобные мелочи останавливали. Щиты, защищающие принца от подобного произвола, он бы обошел без большого труда — половина их им же и поставлена.

— Я обещал принцу персональную тренировку.

— Сгодится. — Целитель едва заметно кивнул и ушел столь же стремительно, как и появился.

Хельварт вернулся с разведки, едва за лордом закрылась дверь.

— Ниир говорит, что лорд Каэльд основательно выложился при лечении Кира и принц настаивал на том, что целителю самому требуется отдых. Его Высочество порывался напоить лорда каким-то отваром, попутно заверяя, что ваше гостеприимство несомненно распространяется и на его друзей и, мол, все переговоры о предоставлении гостевой спальни он готов взять на себя.

Я рассмеялся в голос, жалея лишь о том, что не присутствовал при бегстве могущественного мага от подростка, не осознающего свой дар и толком не умеющего им пользоваться. Лорд зря не придумал какое-нибудь красивое и ужасно убедительное объяснение, чем плох старый проверенный метод. Надо было отмазываться, пока была возможность. Теперь же я с полным правом могу считать, что, если бы лорд все же рискнул, принц его бы сделал.

***

Руку приятно оттягивал мешок со всякой снедью, в походной сумке дожидался своего часа сверток заветной травы, и, если бы не кашель, скручивающий меня каждые десять минут, нашу спонтанную вылазку можно было бы счесть весьма приятной прогулкой.

— Ну как? — В сотый раз спросил Хель, второй час шатающийся вместе со мной по степи. — Его Высочество будет гневаться.

— Значит, плохо гонял его по залу.

Сариэл хмуро проследил за водворением своего вяло сопротивляющегося подопечного в зал, но от комментариев воздержался. В конце концов, Ниира, должного сейчас охранять принца, от несения службы отвлекать ради всяких глупостей никто не стал, и возразить Мышу, ревностно относящемуся к соблюдению инструкций, было в общем-то нечего. В другой раз я бы и сам с удовольствием погонял его упрямое высочество, но, сделав скидку на собственное состояние, удовольствовался скромной ролью наблюдателя.

Рассчитывать на то, что принц расщедрился бы и проводил к заклинательнице до моего полного выздоровления, не приходилось. Особенности его контракта, к сожалению, несколько ограничивали меня в возможных методах воздействия, но, больше чем уверен, принца я бы убедить смог. Против целителя я пока бессилен, увы.

Как бы то ни было, полноценно использовать магию в степи все равно нельзя, так что ждать, когда же наконец восстановляться все способности, смысла нет. На случай непредвиденных обстоятельств у меня есть Варт, которого я столь предусмотрительно оставил при себе. В любом случае, даже если мы никого не найдем, немного свежего воздуха пойдет мне только на пользу.

Удачно, как мне казалось, забытая в шатре заклинательницы сумка в поисках помогала мало. Несколько раз мне вроде бы удавалось обнаружить направление, но после того как Хель подтвердил, что мы ходим кругами, я сдался. Раз уж без приглашения туда не попадешь, будем смиренно доказывать свою безобидность и скромно проситься пустить на порог. Знать бы еще к кому.

Все мои дальнейшие действия отдавали таким идиотизмом, что, пожалуй, стоило потребовать у Хеля отвернуться и заткнуть уши. Сгрузив оружие аккуратной кучкой у своих ног — теплый плащ на этот раз я предусмотрительно оставил себе — оглянулся, убеждаясь, что свидетель у моих чудачеств только один, и, наконец, провозгласил, глядя куда-то в небо.

— Клянусь жизнью, что не умею злого умысла, не причиню вреда ни магией, ни оружием, ни без оных. Я пришел просить о помощи и готов ее оплатить.

Шатёр не появился, небеса не разверзлись, и даже Хель не издал ни одного подозрительного звука в ответ на мое воззвание. Убедившись, что он все еще тут, решил, немного прогуляться — в прошлый раз, помнится, все перемещения происходили только при ходьбе. Четверти часа мне хватило, чтобы убедиться, что моя пламенная речь была высшими силами проигнорирована.

Сделал знак Хельварту, смиренно тащившему за мной груду оружия, чтобы тот остановился поодаль. Прокашлялся, высморкался и на всякий случай отхлебнул микстуры, щедро заготовленной принцем, дабы коварная болезнь не вмешалась в самый неподходящий момент в мое общение с потусторонними силами. Выбрав место посуше, опустился на колени.

— Смиренно прошу о помощи, — Для пущей убедительности склонил голову, и тут до меня дошла вся ошибочность моей стратегии. Судя по прошлой нашей встрече, действовать надо не так. — Я принес вкусненького.

Ну и что ей еще надо? Разозлившись, велел Хельварту подать мне нож. Эта служба из меня всю кровь выпьет. За одно то, что по моей наводке внепланово накрыли целую сеть распространителей дури, мне премия положена и отпуск вне очереди. А я тут должен уламывать вредных девиц непонятного происхождения!

— Это уже лишнее. Магия крови в степи для вас под запретом. — Приятный грудной женский голос заставил поднять голову. Получилось! Подскочив, отряхнулся, приводя в порядок одежду и незаметно оглядывая шатер и его хозяйку. Вместо озорной девчонки я имел честь лицезреть уже зрелую женщину, задумчиво пускающую в воздух колечки дыма. Знакомая сумка в углу наводила на мысли, что попал я все же по адресу, и это либо родственница моей знакомой, либо у местных заклинательниц здесь приемный пункт, и я просто попал не в ту смену.

— Приветствую, миледи. Я общался вчера с вашей… кхм… коллегой. Она сказала, что я могу рассчитывать на помощь, если принесу то, что ей нужно.

Звонко рассмеявшись, заклинательница снова затянулась, проследила за колечком дыма и, снисходительно улыбнувшись, сообщила:

— Ты забавный. — Еще одна затяжка. — Я уж было подумала, что ты так и будешь ходить вокруг, а постучать не додумаешься. Выкладывай, с чем пришел?

Времена, когда подобные снисходительные интонации могли меня задеть, давно прошли. Развернув запасы, разложил на салфетке бутерброды, заранее нарезанный пирог с рыбой и, немного поколебавшись, достал заветный сверток.

— Это тебе не понадобится.

— Вы отказываетесь помочь?

— Ну-ну, — заклинательница жестом призвала немного сбавить обороты. — Еще полчаса, от силы час, и ты дойдешь до нужного состояния без сторонней помощи. — Она задумчиво пожевала кончик сигары. — Но к могильникам я тебя больше не поведу, не дело это тревожить души.

Если вылазка в степь сама по себе была достаточно авантюрной, то самостоятельный поиск достопамятного холодильника в лучшем случае обернулся бы позорным провалом. Из худшего варианта меня в прошлый раз вытащили, хоть и грозились оставить мое тело в холодке, чтобы не испортилось, а душу расквартировать в теле какого-то сурка.

Окружающие предметы медленно поплыли, теряя четкость очертаний, воздух загустел так, что казалось его можно потрогать. Повинуясь взмаху руки, он скрутился сизой спиралью, которая так и повисла у меня перед глазами, медленно трансформируясь в пыльное облако, смутно напоминающее печального барашка.

— Ты не сможешь привести заблудшую душу в дом, где нет мира. — Смысл слов ускользал от меня, теряясь в царившем повсеместно тумане. — Ты его нарушил, тебе и исправлять.

— Это невозможно! — Полог на мгновение распахнулся, позволяя ледяному ветру в один миг выстудить шатер. Вместе с дымом исчезла и сигара из руки заклинательницы. — Я поклялся, что и ноги моей не будет там, пока я не верну ее.

— Почему ты решил, что можешь определять порядок вещей? — Вкрадчивый голос снова одурманивал мозг. — Кто бы ни сказал тебе эту глупость, не слушай его — он плохой советчик. Без одного не свершится второе. Полвека не убедили тебя в том, что естественный ход событий нельзя обратить вспять?

— Как нарушение обета поможет мне вернуть сестру?

Мой вполне закономерный вопрос так и остался без ответа. Заклинательница молча собирала невесть когда разложенные кости для ворожбы, всем своим видом показывая, что аудиенция закончена. Когда я уже уверился, что больше не дождусь от нее ни слова, она все же расщедрилась:

— Приходи за помощью, когда будешь способен ее принять.

Перехватив летящую в меня сумку, я все же справился с раздражением, вовремя вспомнив, что у меня есть еще одно обязательство.

— А как быть с теми, за которыми я приходил в прошлый раз? Они так и не пришли в себя.

— Вспомнил все-таки. Лови. — Я еле успел перехватить два шарика, один за другим летящих в меня. — Разобьешь рядом с их телами. Кто же знал, что они такие бестолковые, сами дороги не найдут… — Заклинательница отмахнулась от моей благодарности. — Иди уже. И позволь дружеский совет на прощание. Не думай о том, в чем клялся другим. Вспомни, что обещал себе.

Глава 12

Иллирэн

Стрелка часов медленно подползала к десяти, а Сариэл так и не явился меня будить. Еще немного — и ему вовек не отмыться от подозрений, что, несмотря на его мышиную природу, сострадание ему все же не чуждо. Не то чтобы кому-то было под силу вытащить меня из кровати — не после вчерашней экзекуции! Но одно дело нежиться под одеялом, досматривая утренние сны, и совсем другое — под монотонное нудение выторговывать себе право поспать еще пять минуточек.

Хорошенько выспаться мне, увы, так и не удалось. С ролью Сариэла я неплохо справился и сам. Сначала вспомнил, что вечером так и не проведал захворавшего Тиррелинира — а ведь с него станется пренебречь постельным режимом и заработать себе парочку осложнений! Впрочем, с ним же остался Хельварт, за своим родичем присмотрит уж как-нибудь. Так что врачебный долг, конечно, превыше всего, только, чур, пусть сначала кто-нибудь полечит меня. Так бы я и продолжил дрыхнуть дальше, но вдруг ни с того ни с сего засомневался, выдал ли вчера Кирриэлю очередную дозу лекарства? Само собой, больной проинструктирован должным образом — приема лекарства не пропустит. Да и если бы ему вдруг стало хуже, меня бы уже десять раз разбудили. Я почти уговорил себя, что с Кирриэлем все в порядке и можно со спокойной совестью наслаждаться заслуженным отдыхом, но вдруг с пугающей ясностью осознал, что совершенно не помню вчерашнего дня.

Какие-то жалкие обрывки воспоминаний. Лекарства для Тиррелинира я готовил наверняка, а вот насчет визита Дайанира уже не так уверен. Кажется, он все-таки приходил. Вроде бы вечером…

Эх, поваляться в свое удовольствие все равно уже не получится. Попытался встать и тут же со стоном рухнул обратно. "Небольшую разминку на ночь глядя" забыть при всем желании не вышло бы.

— Сариэл? — Мыш наверняка в курсе, что происходит во всем доме и ближайших его окрестностях — пусть поделится сокровенным знанием. Выждав для верности пару минут, позвал охранника еще раз, но на мой призыв так никто и не явился. Любопытно. Безжалостный Мыш мог смилостивиться над своим разбитым подопечным — это я еще мог допустить, хоть и, надо признать, с большим трудом. Но не явиться при этом на свой пост… Сомневаюсь, что в этом мире есть сила, способная помешать Мышу исполнить свои обязанности.

Стараясь слишком уж явно не скулить от боли в мышцах, кое-как справился с одеждой и, сочтя свой вид достаточно приличным, выглянул в гостиную, но и там никого не нашел.

— Сариэл? Ниирмиль? — Попрятались они все что ли? Да что тут вчера такого было, что сегодня никто на глаза мне показываться не хочет? Дернул ручку двери, ведущей в коридор, и к своему немалому удивлению обнаружил, что меня заперли. — Эй! Это уже не смешно!

Мои вопли и стук в дверь были проигнорированы. Плечо после парочки безуспешных попыток выбить дверь немилосердно ныло, но так просто сдаваться я не собирался. Защелок на окнах я, как ни старался, так и не нашел. Подождал для верности пару минут, но никто так и не соизволил явиться и объяснить, по какому праву меня здесь заперли.

— Ваше высочество, не стоит этого делать. — Ага! Так и знал, что это сработает. Бить окна в чужом доме мне хотелось столь же сильно, сколь и прыгать с третьего этажа, поэтому я с облегчением вернул табурет на место.

— Лорд Тиррелинир, вы не объясните мне… — К моему удивлению, обернувшись, я обнаружил только полуматериального фантома. Ноги его терялись в туманной дымке, сам он при этом как-то странно подрагивал.

— Дом в осадном положении. Не пытайтесь покинуть своих комнат. — Если бы не видел своими глазами эту мерцающую субстанцию, решил бы, что со мной разговаривает сам лорд, до того голос фантома походил на голос хозяина дома.

— Что происходит?

— Дом в осадном положении. Не пытайтесь… — Завел фантом ту же песню.

— Где лорд Тиррелинир и моя охрана?

Фантом еще раз сообщил, что мы в осадном положении и не стоит даже пытаться.

— Что с Кирриэлем ты мне тоже не скажешь?

Материализованное заклинание как-то совсем по-человечески вздохнуло и, пожав плечами, повинилось:

— Дом в осадном положении.

С сомнением покосившись на табуретку, решил все ж таки окна пока не бить. Если дом и в самом деле окружен какими-то неизвестными мне врагами, не стоит облегчать им доступ в здание и привлекать к себе лишнее внимание. На всякий случай подергал дверь, чем заслужил укоризненный взгляд от фантома. Ладно-ладно, я понял: пытаться не стоит.

— Про завтрак, я так понимаю, спрашивать бесполезно?

Ильгизар

Предположим, Иллирэн и в самом деле вернулся бы в отчий дом. В самом оптимальном для него варианте граф все же признает некогда потерянного сына, в чем я, однако, очень сомневаюсь. Любая семейная реликвия выдаст в Иллирэне чужака — сейчас он целиком и полностью принадлежит нашему роду. Кроме того, искренняя привязанность графа к сыну вызывает у меня большие сомнения, и бывший наставник Рэна их только приумножил.

Допустим, Иллирэну удалось доказать, что он это он. В конце концов, навести на него хорошую иллюзию — никто не отличит, по крайней мере, пока дело не дойдет до экспертизы. И допустим, что его отец действительно ему рад. Остаться жить у людей Рэн не может. Хотя бы потому, что он уже не человек и переживет не только своих племянников, но их внуков и правнуков. Даже при большом желании сделать стареющую иллюзию никому не под силу, да и потом, жить все время, ожидая "разоблачения" — удовольствие ниже среднего.

О посвящении графа в детали преображения Иллирэна не может быть и речи: если люди прознают о гипотетической возможности многократно продлить свою жизнь, с только-только установившимся миром можно распрощаться. Готов спорить, что жажда бессмертия способна привести в людские лаборатории не одного моего подданного. И первым кандидатом в подопытные экземпляры будет, несомненно, Иллирэн. Ни власти, ни денег, ни репутации графа не хватит для того, чтобы уберечь сына от подобной судьбы.

Так что лучшее, что я могу сделать, — нейтрализовать излишне деятельного квартерона и проследить, чтобы граф в своих поисках не подобрался слишком близко. Рано или поздно холода придут и в Илодар, и последняя ниточка к Иллирэну будет оборвана.

В результате нашего небольшого соглашения я получил от квартерона заверение, что он будет приглядывать за состоянием леса и держать меня в курсе действий графа, касающихся поисков его сына. Квартерону взамен достался амулет связи, а также туманное обещание, что я помогу с розыском и, если виконт илодарский действительно находится в плену, рабстве или за решеткой, окажу содействие по его освобождению.

***

Чем я думал, когда оставлял младшего брата на Тиррелинира? Да за ним самим глаз да глаз нужен! Хотел бы я знать, чего он накурился, когда вызывал меня посреди ночи, чтобы доверительно сообщить, что он спорить готов, но его следующим воплощением так или иначе станет какой-то полевой грызун. Поэтому он очень на меня рассчитывает и как друга просит, чтобы, когда его не станет, я взял этих сусликов под свою защиту.

— Может, поделишься, с какого перепуга ты помирать вздумал?

Вполне закономерный вопрос показался Тиррелу почему-то очень смешным. Смех при этом перемежался невнятными бормотаниями, что еще больше укрепило меня в мысли, что он не совсем трезв.

— Не паникуй. От обычной простуды еще никто не умирал. Просто, к слову пришлось.

Отлично, наконец-то я знаю причину экстренной побудки: "к слову пришлось"!

— Подробный отчет случаем к слову не придется? Можешь начать с того, что ты принимал перед тем, как тебе "слово" пришло?

— Все просто отлично. — Тиррелинир разорвал связь, напоследок обиженно буркнув. — И вообще, я на больничном.

Мой ответный вызов он самым возмутительным образом проигнорировал. Впрочем, что с ним сейчас разговаривать? Пусть для начала проспится.

Тиррелиниру одной экстремальной побудки, увы, показалось недостаточно. Следующий вызов застал меня уже во дворце, когда я пытался отоспаться после затянувшегося совещания по поводу компенсаций владельцам и деталей передачи людей в Илодар.

— Ильгизар, я тут подумал… Я должен тебя поблагодарить. — Надо отдать Тиррелу должное, в этот раз он хотя бы девяти дождался. Лег бы я хоть на пару часов раньше, давно бы был уже на ногах и не продирал бы сейчас глаза, с трудом пытаясь вникнуть в бессвязную речь Тиррелинира. — Я давно должен был это сделать, но как-то сразу и не подумал — был под впечатлением. Впрочем, оно и немудрено. Я такого поистине восхитительного потребительского отношения к родственникам в жизни не встречал и вряд ли уже встречу. Если бы не ты…

— Замолчи.

— Подожди, ты должен…

— Сейчас же!

Терпеть его пьяные выходки я больше не намерен. Разбудить, наговорить кучу бессвязного бреда вперемешку с оскорблениями и резко оборвать связь, заставляя меня мучиться от головной боли — определенно, это уже переходит все границы!

Прошла минута-другая, но на мой вызов так никто и не ответил. Отлично! Теперь меня еще и Сариэл игнорирует. Отдать приказ готовить телепорт, безуспешно попытаться связаться с СБшниками, должными охранять Иллирэна, одеться — сборы заняли не больше десяти минут. Очень вовремя я вернулся из Илодара. Неожиданно сорваться, толком не попрощавшись с графом, было бы несколько затруднительно.

— Повелитель, прямой путь установить не удалось. Дом закрыт от телепортационной магии. — Телепортист отчаянно храбрился, но, судя по его виду, он явно ждал немедленной расправы за доклад о неудаче. — Желаете, чтобы мы повторили попытку пробиться в дом, или воспользуетесь соседним порталом в километре от цели? Он уже настроен.

Вокруг дома все было подозрительно тихо и спокойно, и даже коды доступа остались прежними. Да что там у них такое происходит?!

Проникнуть внутрь труда не составило, встречать, однако, нас никто так и не вышел. Даже бессменный фантомный дворецкий не объявился. Лезть напролом мы не стали: пока охрана сканировала комнату за комнатой, я прислушался к дому, но так и не нашел никого мало-мальски подозрительного. Так… Иллирэн, почему-то один; Сариэл и Кирриэль расположились неподалеку, что однако странно в условиях боевой тревоги, которая должная была привести к закрытию дома от внешнего мира. Тиррелинир… вроде бы спит. Идем дальше. Хельварт? Несколько неожиданно, но в принципе неудивительно. Тиррелинир по определению спокойно болеть не может. Наверняка, загонял уже младшего родича со срочными поручениями. Где-то поблизости должен ошиваться и Ниирмиль, временный охранник Рэна. Странно, что он до сих пор на глаза мне не попался.

Отправив охрану, подтвердившую, что все тихо, обыскивать дом, телепортировался прямиком к Иллирэну, воспользовавшись родственной связью как маячком.

Привычка ставить щиты в который раз спасла мою несчастную спину. Табуреткой по хребту меня, правда, бить еще никто не пытался.

— Ильгизар?! — Несмотря на не самый радушный прием, мне, кажется, все же рады. — Я уж думал, это чудовище меня с ума сведет. "Не пытайтесь покинуть своих комнат. Дом в осадном положении". — Иллирэн зажал нос, передразнивая чье-то гнусавое произношение.

— Ты… в порядке? — Судя по подрагивающей в руках табуретке, он отчаянно храбрится, но состояние его уже близко к истерике.

— Я-то в порядке, а вот что с Кирриэлем знать не знаю, Сариэл куда-то запропал, а я дальше уборной выйти никуда не могу.

Рядом с братом тут же материализовалось светящееся облачко и знакомо загнусавило:

— Дом находится в осадном…

— Сгинь! — Незадачливое облачко было развеяно мощным ударом табуреткой, которой в свою очередь досталось парализующее заклинание. Иллирэн задумчиво посмотрел на покрывшееся ледяной корочкой орудие изничтожения докучливых посетителей и, неожиданно смутившись, уточнил. — Я тебя не очень сильно приложил ведь, да?

Заверив брата, что со мной все в порядке, открыл дверь и жестом призвал следовать за мной. Иллирэн долго уговаривать не пришлось: тут же сорвался проверять состояние своего пациента. Растолкал ничего не соображающего Кирриэля, влил в него кучу каких-то лекарств, добился подтверждения, что чувствует тот себя хорошо, и с довольным видом спросил:

— Ну что, идем искать Сариэла?

Обновил пострадавшие щиты и на всякий случай навесил парочку и на брата — стоит подстраховаться, коль уж мы врываемся на территорию боевого мага без стука. Опять же, защитная система просто так ведь не сработает? Я хоть и не заметил следов посторонних, предупреждать о своем появлении гипотетических противников не собирался.

Сариэл спал. Его не смущало ни сползшее на пол одеяло, ни устроившийся чуть ли не на его голове кошак, чей подергивающийся хвост то и дело задевал нос спящего хозяина. Я бы уже скончался от асфиксии. Как минимум, расчихался бы. А этот и ухом не ведет! Подозрительно похоже на действие усыпляющего заклинания. Проверить гипотезу, увы, не удалось: я только-только переключился на магическое зрение, как кошачье проклятье все-таки настигло меня.

Некстати разобравшее меня чихание произвело на Сариэла поистине магическое действие. Кубарем слетев с кровати, Мыш тут же перетек в низкую стойку и только потом открыл глаза. К тому моменту вокруг него уже переливалось два щита, а в руках поблескивали атакующие заклинания. Кот отреагировал на экстремальную побудку весьма своеобразно: не издав ни звука, шмыгнул под кровать и там затаился.

— Эм… Прошу прощения, что разбудили. Мы как-то не подумали, что вы можете спать… — Меня деликатно потянули за рукав. — Мы…уже уходим.

В этом весь Иллирэн. Его телохранитель не явился на службу, так он у того еще и прощения просит! Кстати, надо поубавить мощность отпугивалки котов, а то по закону жанра брат сейчас вспомнит, что Мыш не единственный здесь обиженный и угнетенный.

Сариэл недоуменно моргнул, наконец-то нас заметил, мертвецки побледнел и тут же погасил готовые сорваться с его рук заклинания.

— Повелитель, Ваше Высочество. — Поприветствовав нас, Мыш вытянулся по струнке и, кажется, забыл, как дышать. Я оценил трогательное желание поддержать задыхающегося меня, но дальнейшую беседу я, пожалуй, провел бы где-нибудь в другом месте. Тем более что осмелевшая животина показала свой нос из-под кровати и сейчас настороженно подбиралась к моей ноге. От незадачливого хозяина кота эти маневры тоже не укрылись. Никаких попыток приструнить своего питомца он не предпринял, зато, кажется, только что обзавелся нервным тиком. Пожалуй, и с него, и с меня уже достаточно.

— Сариэл, у меня к тебе есть пара вопросов. Найдешь меня, когда будешь готов приступить к своим обязанностям.

С удовольствием подчинился безмолвным, но от этого не менее настойчивым просьбам брата: покинул место обитания Мыша и его питомца и наконец-то смог применить заклинание, позволяющее нормально дышать.

— Прости, я не подумал, что у тебя аллергия. — Брат покаянно вздохнул. — И с Сариэлом как-то неловко вышло. Первый раз в жизни, наверное, проспал, что немудрено — у нас вчера тот еще денек был — а тут ты… Я надеюсь, Летучие Мыши ритуальных самоубийств не практикуют? А то, может, мы зря его там одного оставили? Сейчас еще про осадное положение узнает и…

Договорить Иллирэн не успел. Сариэл, побивший все мыслимые и немыслимые рекорды скоростного одевания, догнал нас раньше.

— Повелитель, в системе безопасности произошел какой-то сбой.

Краткий рапорт не занял много времени (и не содержал никакой принципиально новой информации), но Иллирэн, похоже, все же заметил, что мы переговариваемся в его присутствии по мысленной связи, и тут же нахмурился. Пришлось отложить беседу до лучших времен.

Охрана, обыскивающая дом, нашлась под дверью в комнаты его хозяина. Взломать ее у них пока не получилось, но они не спешили сдаваться. Впрочем, место главного взломщика мне уступили вполне охотно. Пользуясь все теми же ключами, попробовал прощупать замок — и тут же получил ментальной удар не самой слабой силы.

— Ильгизар?! — Отлично! Табуреткой достать не удалось, так они на магию переключились! — Прости, не узнал, отличная маскировка. Сейчас… Я открою. Один день продержаться осталось.

Всклокоченный Хельварт, запертый, как выяснилось, вместе с Тиррелом, обрадовался мне как родному, для разнообразия даже атаковать не стал, хотя, честно говоря, я ожидал подвоха.

— Повелитель! — Торопливый поклон, и эльф тут же сторонится, пропуская нас внутрь покоев. — Лорд бредит, не прекращая, нужно вызвать це… — Тут родич Тиррелинира заметил Иллирэна и обрадовался еще больше. — Ваше Высочество, рад, что вы не пострадали. Лорду стало хуже. Я пытался влить в него лекарства, но, боюсь, он больше расплескал, чем проглотил.

Иллирэна долго уговаривать не пришлось — тут же побежал исполнять врачебный долг, припахав заодно и Сариэла.

— Кто…Что это? — Мой взгляд привлек неподвижно замерший… фантом? Внешность старого "домоуправителя", останки которого Иллирэн гонял табуреткой, но вот аура вполне себе живого, настоящего эльфа.

— Это… — Хельварт обреченно махнул рукой, — наш шпион. Когда лорд доведет заклинание до ума, мы сможем послать его во внешний мир и узнать, что делают оккупанты на наших территориях.

— Не говори мне, что он еще магию использует в бессознательном состоянии.

Отдать приказ системе безопасности — это одно, много сил не требует. Бесконтрольное же применение магии и, более того, использование сырых, неоткалиброванных заклинаний — это прямая угроза и самому магу, и тем, кому не повезло оказаться в его ближайшем окружении. Тиррел определенно услышит о себе много интересного, когда соизволит прийти в себя.

Выглядел Тиррелинир препаршиво. Посеревшая кожа, покрытая бисеринками пота, потрескавшиеся губы беспрестанно что-то шепчут — отсюда не разобрать. Зато к бурчанию Иллирэна прислушиваться не надо было: наверняка в соседней комнате слышно.

— Хельварт, в подготовку СБ первая медицинская помощь не входила? — Хельварт после первой же попытки (провалившейся, разумеется) сказать хоть слово в свою защиту благоразумно молчал. — Кто у вас зачет принимал? Я бы вам больше единицы из десятки не поставил. Больного предполагается лечить! Ле-чить, а не связывать! Надо было температуру сбивать, а не в одеяла кутать. Сариэл, подайте мне вон тот пузырек. Так, Хельварт, не стойте столбом, принесите… — Иллирэн резко замер. — Что с вашей ногой?

Я не заметил, чтобы Хельварт прихрамывал, но судя по тому, как он поморщился от вопроса, Иллирэн не ошибся.

— Лорд рвался на подвиги.

Такой ответ юного целителя, кажется, удовлетворил: кивнув, велел куда-нибудь присесть, пообещав осмотреть, когда закончит с лордом.

— Рэн, с твоего позволения я отвлеку Сариэла ненадолго. — Предвосхищая возражения, уточнил. — Нужно восстановить систему безопасности, мне понадобится его помощь.

Мыш с заметной неохотой, словно надеясь, что Иллирэн все же не позволит ему откосить от обязанностей медбрата, отдал тому очередной пузырек и вышел вслед за мной. Если так и дальше пойдет, в полку лорда Дайанира скоро будет прибавление.

— Сариэл, я хочу знать, что ты думаешь по поводу своего позднего подъема.

— Виноват, подобного больше не повторится. — Сариэл, и до этого-то стоявший по струнке, совсем окаменел.

— Разбор полетов я сейчас устраивать не собираюсь. Я хочу знать, не был ли столь глубокий сон — результатом магического воздействия или… хм… внушения.

Сариэл ненадолго задумался, потом все же признал, что почувствовал довольно сильное желание спать сразу после, того как принц отправился почивать. Тем не менее, это не показалось Мышу достаточно веской причиной, чтобы отменить вечернюю тренировку. За час он выдохся, но списал непривычную усталость на то, что в последнее время ему приходилось несколько раз выступать в роли донора энергии для Кирриэля.

Усыпляющее заклинание неизбежно бы оставило следы на ауре, напоить Мыша снотворным можно только в приказном порядке, уж отраву-то он в состоянии определить. Незаметно отрубить его мог разве что лорд Дайанир, но что-то мне подсказывает, что он тут не при чем.

— Никакого стороннего воздействия ты не заметил?

— Нет, разве что… — Сариэл немного помялся. — Его высочество настоятельно рекомендовал хорошенько выспаться.

— То есть лорд Тиррелинир к этому не причастен. Благодарю, это все, что я хотел выяснить.

Надо что-то с этим делать. Если Иллирэн будет из благих побуждений усыплять свою охрану, ничего хорошего из этого не выйдет. А Сариэл достоин уважения: отпахать целый час в зале после рэновых "настоятельных рекомендаций" под силу далеко не каждому. В таких обстоятельствах до кровати бы доползти — уже подвигом будет.

Вернулся разузнать, есть ли шансы, что Тиррелинир хотя бы к вечеру придет в себя, и застал весьма странную картину: Иллирэн с сосредоточенно-недовольным видом обнюхивал тиррелинирову куртку.

— Я понимаю, сбшники по своей природе существа безалаберные, хотя вы, Хельварт, могли бы и получше позаботиться, родственники все-таки, но она-то чем думала? — Возмущению целителя не было предела. Кстати, мне послышалось, или Иллирэн и в самом деле сказал "она"? — Нет, Хельварт, вы все же не безнадежны — на двойку, пожалуй, заработали. Правильно вы его связали — от беды подальше. — Тут Иллирэн заметил меня и, обрадовавшись, что у него появился еще один слушатель, пошел на следующий круг. — Вот скажи мне хотя бы ты. Почему все считают возможным пренебрегать указаниями целителей? Неужели так сложно полежать один день в кровати?

— Нет… наверное. — Под требовательным взглядом обиженного в лучших чувствах целителя я как-то растерялся. — Как он вообще?

— Пусть надеется, чтобы регенерация восстановилась в ближайшее время, иначе целый букет осложнений вплоть до нарушений функционирования мозга ему обеспечен.

— Что? — Я как-то до сих пор не принимал болезнь друга всерьез. С одной стороны, выглядит он и в самом деле неважно, но с другой… Простуда — какой-то несерьезный, я бы даже сказал, смешной диагноз для эльфа. Я скорее в наркотическое опьянение поверю. Состояние само по себе весьма опасное, но при должном контроле со стороны чреватое лишь головной болью по пробуждению. В любом случае, если Иллирэн умудрился откачать Кирриэля, то хоть с опьянением, хоть с простудой, он справится в два счета. Сам целитель, увы, моего оптимизма не разделял, и я поневоле тоже занервничал. — Я вызову лорда Дайанира.

Лорд Дайанир не преминул проворчать что-то про великовозрастных детей, которых на полдня без присмотра оставить нельзя, но уже через четверть часа был у нас.

Иллирэн по этому великому поводу прервал свое бурчание, смерил лорда пристальным взглядом, просветлел и радостно сообщил:

— Во-о-от, хоть на человека стал похож, а то смотреть больно было. — Брат довольно кивнул, не обращая внимания на вытянувшееся от столь "лестного" сравнения лицо лорда. — Здоровый сон — лучшее лекарство от большинства болезней, еще бы лорду Тиррелиниру кто это втолковал, цены бы тому не было.

Бросил взгляд на Мыша, довольно тяжело переживавшего свою оплошность, и был удивлен его реакцией. Если опущенный взгляд еще можно было отнести к смущению, то подрагивающий уголок рта явно выдавал то, что Сариэл борется со смехом. Хельварт что-то тоже подозрительно довольный… Сдается мне, что лорд Дайанир в следующий раз куда охотнее выслушает мою просьбу помочь в создании защиты от стихийного проявления целительского дара.

Иллирэну, меж тем, до всеобщего веселья не было никакого дела: он скрупулезно описывал состояние Тиррелинира и всевозможные осложнения так, что все дружно приуныли. Чего нельзя сказать о лорде Дайанире. Услышав что-то про необратимые изменения мозга, он оживился, подвинул Иллирэна в сторону и с интересом естествоиспытателя уставился на что-то невнятно бормочущего Тиррела.

— Хм… Дай посмотрю. Да, пожалуй, ты прав, только со сроками немного ошибся. Необратимые изменения начались чуть раньше. — Вдоволь насладившись настороженным видом Иллирэна, Дайанир с усмешкой закончил. — Желание пойти в шпионы само по себе подозрительно, согласись. Да еще в столь юном возрасте. Возможно, у него еще был шанс, но возглавив всю… хм… службу, он…

— Дайанир! — Иллирэн от возмущения разве что на месте не подпрыгнул.

— Ты преувеличиваешь степень опасности. Ты не учел особенностей эльфийской физиологии…

— Странно… — Уверенность лорда Дайанира, похоже, поселила в душе Иллирэна сомнения, но он упрямо продолжать гнуть свою линию. — Я думал, что дурман мало того подавляет иммунитет, так в случае с эльфами еще и крайне негативно влияет на всю нервную систему и на мозг, в частности.

— Да, но ты забываешь про регенерацию, которая со временем сводит отрицательный эффект на "нет". Так что при регулярном употреблении подобных веществ, организм постепенно привыкает и перестает на них реагировать.

— Ты хочешь сказать, что лорд Тиррелинир злоупотребляет психотропными веществами?

Иллирэн растерянно хлопал глазами, разом растеряв весь свой запал.

— Я хочу сказать, что необходимо провести детоксикацию организма, и все будет нормально.

***

— Большего бреда я в жизни не нес. — Лорд Дайанир опустился в кресло и задумчиво уставился на стенку. — Нужно как-то решать вопрос с обучением Рэна. Мы не можем все время использовать его дар вслепую.

— Полагаете, что он сможет контролировать свои способности?

Было бы неплохо. Где контроль над даром, там, глядишь, и возможность как-нибудь оборвать привязку к пациенту в случае его смерти.

— Время покажет. Пока Кирриэль и лорд Тиррелинир не поправятся, лучше ему о своем даре и не знать.

— Что с Тиррелиниром? — Хоть убейте, не нравится мне тот факт, что лорд Дайанир поставил Тиррелинира в один ряд со смертельно раненным Кирриэлем.

— Этот, с позволения сказать, не очень умный эльф сначала напился сильнодействующих лекарств и тут же следом нанюхался какой-то дряни. Вдобавок ко всему опустошил бесконтрольными заклинаниями резерв. Больше всего пострадали аура, мозг и нервная система, возможны проблемы с сердцем. На Хельварта Иллирэн зря ругается, он в лечении, конечно, ничего не смыслит, но блокировать его магию додумался и ауру как смог поддержал.

Поговорить с Дайаниром обстоятельно, увы, не вышло. Иллирэн пригнал Хельварта доложить, что Тиррелинир, так и не придя в себя, снова обратился к магии.

— Я могу ошибаться, но мне кажется, что лорд пытается закрыться от лечения.

Лорд Дайанир задумчиво помолчал с минуту, потом приказал замершему в ожидании Хельварту принести браслеты.

— Вы уверены, что без них обойтись нельзя? — Тиррелинир, конечно, на этот раз особенно отличился, но использовать без крайней надобности браслеты я бы не стал.

— У вас есть вариант лучше? Он себя угробит раньше, чем наше лечение даст хоть какие-то результаты.

— Дайанир, может не надо? — Реакция Иллирэна ненамного отличилась от моей. — Он, конечно, изрядно напортачил, но может можно как-то по-другому ограничить его доступ к силе?

Не объяснять же брату, что блок без материального носителя гораздо хуже. Мало того, что кому-то придется постоянно его поддерживать, так еще и надежность такого ограничителя будет в разы меньше — маг может на секунду отвлечься и потерять концентрацию, и тогда Тиррелинир сможет обойти ограничитель. Да и потом, с браслетами договориться сложнее будет.

— Давай только без лишнего драматизма. — Лорд-целитель был явно не склонен щадить чьи-либо чувства. — Все маги рано или поздно проходят через это. И поверь мне, лорду Тиррелиниру такие носить уже приходилось. — Скептически посмотрев на задремавшего Тиррела, лорд неопределенно хмыкнул. — И непонятно, сколько раз еще доведется.

Глава 13

Тиррелинир

Проснулся я с осознанием того, что не помню, когда и на что я потратил весь резерв. За телепортацию отвечал Хельварт, и вроде бы все шло как должно: с заклинательницей переговорил, души слышащих до их тел доставил, что они пришли в себя, убедился… На этом воспоминания заканчивались. Что-то Его Высочество с лекарствами своими намудрил! Раньше я подобными провалами в памяти не страдал.

Судя по знакомым шторам из темно-зеленого бархата, Хельварта я брал с собой не зря: доставил меня в целости и сохранности до родного дома. Только, скажите на милость, что в моей спальне делают посторонние? Чтобы рассмотреть нежданного визитера, пришлось оторвать тихо звенящую голову от подушки.

— Ильгизар? — Что же такое должно было произойти, что Ильгизар нарушил свои планы и караулил меня в моих комнатах? — Ты что-то рановато вернулся. Случилось что?

— А сам ты ничего не припоминаешь? Сусликов каких-нибудь…?

— Принц что-то такое рассказывал. — Тут явно что-то другое, а то явился бы раньше. Надо бы незаметно связаться с Хелем, разведать обстановку. Как только скоплю хоть каплю силы.

— То есть одной ночи в горячечном бреду тебе показалось мало, и ты решил повторить подвиг?

— Моей вины в том, что я заболел, нет. Издержки профессии. — Кажется, Ильгизару этого мало. — Извини, если снова побеспокоил в неурочный час.

Я извинюсь, мне несложно, хотя кое-кто мог бы и посочувствовать ради приличия. Пытаюсь в очередной раз проверить резерв, но сил не хватает даже на это. Где, интересно, носит Хельварта, когда я буквально задыхаюсь от нехватки информации? Ильгизар же всю душу вынет прежде, чем расскажет хотя бы половину из того что знает.

— Издержки профессии? — Скептическое хмыканье подсказывает мне, что сочувствие стоит поискать в другом месте. — Тогда, может, объяснишь, какая-такая служебная необходимость погнала тебя в степь, когда тебе строго-настрого было запрещено покидать свою кровать до полного излечения?

— Нужно было провести небольшой следственный эксперимент, который без моего участия терял всякий смысл.

Подробный доклад о происшествии со слышащими, пожалуй, подождет до тех пор, пока я не выясню, что Повелителю уже известно.

— Подождать пару недель твои опыты не могли? Я попросил тебя об элементарной вещи — присмотреть за Иллирэном. Вместо этого ты бросаешь его с больным охранником, который в любой момент может на тот свет отправиться, и тащишься в степь, получаешь на свою… голову огромные проблемы с регенерацией, но тебе и этого мало. Ты снова…

Повелитель злился, и его, в общем-то, можно было понять, если бы не одно маленькое "но": я в няньки к его братишке не нанимался. Уточнять, что высочество во время первой вылазки было под моим личным присмотром, я благоразумно не стал. Не знает — тем лучше для меня. При случае как-нибудь просвещу. Подтянулся на руках, усаживаясь в кровати поудобнее, и попытался в очередной раз оценить размер резерва. По-прежнему на нуле? Я не склонен к панике — я не использовал столь затратных заклинаний, чтобы полностью перегореть, я бы запомнил, — но сложившаяся ситуация начинает уже напрягать. Поднял руку, чтобы убрать выбившуюся из косы и мешающую сосредоточиться прядку, и, наконец-то, понял, почему никак не могу достучаться до силы.

— Тиррелинир, ты меня вообще слушаешь?

Так, мне нужен Хельварт. Срочно. Кто и с какой целью нацепил на меня браслеты? В чем меня обвиняют? И главное — какие на них ограничения?

— Тиррелинир? — Судя по интонации, никаких скидок на мое бедственное положение Повелитель делать не собирается, и последующее игнорирование будет приравнено им к оскорблению.

— Я под арестом?

Ильгизар заметно удивился и посмотрел на меня как на душевнобольного.

— Ты на больничном. — Прозвучало как приговор.

— Браслеты, значит, чтобы режим не нарушал? Обещаю, быть паинькой, пока регенерация не вернется. — Протянул руки, намекая на то, что пора бы уже освободить меня от этих железок. На лице друга тут же нарисовалось коронное выражение под кодовым названием "Прости, но я сделаю так, как считаю должным", так что руки как поднялись, так и опустились. — Ясно. Не вижу, в чем проблема?

— Ты использовал магию в бессознательном состоянии.

Тоже мне трагедия! Судя по обстановке, ничего криминального я не сотворил. Значит, единственный "пострадавший" здесь — мой резерв. А с ним я без браслетов всяко быстрее разберусь.

— Ерунда. Побочное действие дурманящих веществ. Я уже в норме. Мне пообещать больше не нюхать каку?

Слушая вполуха, как Ильгизар в красках живопишет свое отношение к моим похождением, я вяло размышлял о том, что выбора у меня большого-то и не было. Принц запросто информацию зажмет, на него лишний раз посильнее не надавишь. Хельварта ко мне тоже вряд ли теперь допустят — веры ему у моего мучителя наверняка больше нет. Выбить же нужную информацию из Ильгизара можно только одним способом: довести его до белого каления. Разумеется, у такой методы есть побочные эффекты. Все-таки разозленный Повелитель — не самая приятная компания, даже для эльфа тренированного.

Погулял я с размахом. Будь на моем месте кто-нибудь другой, больничным он бы явно не отделался. В лучшем случае отправили бы в "почетную" отставку без права восстановления. В худшем… Худшие варианты оставим неудачникам, удовольствуемся тем, что пристрастное отношение Повелителя к "своим" пока еще распространяется и на меня.

— Друг, восторженно пускающий слюни, меня как-то не устраивает, уж прости. Как видишь, не только к родственникам у меня потребительский подход. Ты как никто другой должен оценить, раз так им восхищался.

До сих пор я смиренно молчал, давая Ильгизару возможность выговориться — в конце концов, если верить ему, начудил я изрядно. Но терпеть подобные обвинения я не собираюсь.

— Злишься — злись, есть за что, признаю. Но вот собирать все подряд, на ходу придумывая подобные "подробности", пожалуйста, не надо. Откуда у тебя вообще столь дикие мысли?

— Лицо приближенное сообщило. Привык, знаешь ли, доверять его мнению.

— Дай этому лицу в морду, когда увидишь. — Ильгизар скептически хмыкнул, покачал головой и стал молча собирать разлетевшиеся бумажки. Всё, перегорел. Буря прошла мимо меня, но что-то мне от этого спокойней намного не стало. Подобное поведение вообще вызывает в моей душе нехорошие подозрения. — Ильгизар, я не мог такого сказать.

Ладно бы я действительно так думал, тогда, допускаю, мог бы сболтнуть в горячке лишнего. Так нет же! Я свято верю, что Ильгизару стоит поменьше переживать о том, что он может не оправдать надежды рода и не стать ему достойным главой. У него явно небольшой сдвиг на этой почве, чем его родня зачастую беззастенчиво пользуется.

— Память тебе показать? — По интонации ясно, что ничего он доказывать не будет. Дособирает свои идиотские листочки и уйдет.

— Если я действительно такое сказал, прошу прощения. Я на самом деле так не думаю и никогда не думал.

— Извинения приняты. — Ильгизар кивнул, прощаясь. — Поправляйся.

Ильгизар к обидам на пустом месте никогда вроде склонен не был, я бы и думать об этом инциденте забыл, если бы не было затронуто его трепетное отношение к родичам. Извечная больная тема… После всей этой эпопеи с Норин, а потом и с приемным братом, легче, разумеется, не стало. Без того гипертрофированное чувство ответственности за родных приобрело болезненный оттенок — дергается от любого намека на несостоятельность его как любящего родственника. Ушел вот, а я теперь мучайся — вспоминай, что такого брякнул в несознанке.

Спокойно обмозговать ситуацию мне бы наверняка не дали, но иногда посторонние эльфы, шастающие по моему дому, бывают очень кстати. Учитель принца, о котором все счастливо забыли, таки пробился в дом и спас мои уши от очередных нотаций.

Радость моя, впрочем, недолго длилась. Вспомнив об условии, поставленном степнячкой, я как-то подувял. Я поклялся, что ноги моей в родовом доме не будет, пока не найду Талику, и нарушать данный себе обет не хотелось по целому ряду причин. Куда проще дождаться "смены" другой заклинательницы и попробовать договориться уже с ней. Правда, во-первых, непонятно, каких заклинаний навертели на мои браслеты — может, меня дальше уборной и не выпустят. Во-вторых, все посещения родственников-телепортистов, которых можно подбить на сомнительную авантюру, возможны теперь только в присутствии его строгого высочества. "В-третьих" звучит наиболее маразматично, но отбросить его я, к сожалению, никак не могу: терзает меня смутное сомнение, что степнячка слишком уж ассоциировала себя со своей юной коллегой. Кажется, она даже разик использовала "я" там, где я ожидал услышать "она".

Оставлю, пожалуй, эту неблагодарную тему на время. Сейчас бы припомнить, что достоверно говорила степнячка. Жаль покопаться в своей не совсем трезвой памяти, чтобы вытянуть точные слова, без посторонней помощи не выйдет.

Вспомни, что обещал себе. О, такое я вряд ли забуду. Чтобы не говорила миледи, что отец одумался и сожалеет о вырвавшихся у него словах, у него не было права кричать, что если бы я не задурил Талике голову своими службистскими штучками, ее бы не похитили. Элементарное "прости, я был не прав" у него ж поперек горла встанет, а я не собираюсь переступать порог дома, где меня однажды сочли виновным в пропаже сестры. Великий лорд может сожалеть сколько ему угодно, Талику это не вернет. Лучше бы приложил побольше усилий к ее поискам, глядишь и вышло бы что. Но нет, мы будем бездеятельно скорбеть и обвинять тех, кто пытается делать хоть что-то! Ничего, что могло бы обосновать жизненно важную необходимость навестить старших, я так и не вспомнил. С миледи я бы встретился с большим удовольствием, но только, чур, на нейтральной территории.

Ладно, пойдем от обратного. Не думай о том, в чем клялся другим. Лорд может изгнать меня из рода, мне плевать, дома меня больше не увидят, и подчиняться его приказам я впредь не собираюсь. Наговорил я тогда много, но единственное, о чем пожалел со временем — это искреннее огорчение в глазах миледи, которая, лишившись дочери, фактически потеряла и меня. Мы, конечно, видимся, но это уже совсем не то. Не знаю, что бы я делал, если бы она прямым текстом попросила меня вернуться. Иногда мне кажется, что сдался бы, но она, к счастью, слишком деликатна, чтобы давить на чувства, и я каждый раз могу делать вид, что не понимаю ее осторожных намеков. Она в свою очередь делает вид, что верит в избирательность моего слуха.

И в этом вся леди. Простила же она мелкого засранца, который в штыки принял, приведенную отцом в дом женщину. Тот факт, что это его законная жена и прав у нее, как у старшей, гораздо больше, меня только больше подзадоривал. Зачем было забирать меня, чтобы потом снисходить до меня раз в сутки? К матери я бегал чуть ли не тайком, потому что отец, злопамятная сволочь, никак не мог простить, что его очередная пассия — девушка из младшего рода, с которой он провел от силы пару месяцев — посмела скрыть от него мое рождение. Узнал обо мне он, случайно столкнувшись на улице, мне тогда лет двенадцать было, не больше. Скандал был знатный. Как мать не сопротивлялась, шансов у нее не было — дети принадлежат старшему роду. Все ее попытки отбить меня были не больше чем агонией матери, не желавшей расставаться с ребенком.

И вот когда наши отношения с отцом — в общем-то, весьма прохладные — стали понемногу выправляться (пусть матери моей спасибо скажет, это она часами уговаривала меня, что отец — не чужой мне эльф, и я хотя бы ради нее должен постараться наладить с ним отношения), он тут же все перечеркнул. Тогда я счел это чуть ли не предательством, пусть идея того, что родители вновь сойдутся, никогда мне не казалась привлекательной — не к чему матери мучиться с этим тираном.

Я уже забыл, какая из моих шалостей положила конец терпенью лорда. Зато как меня выпороли и сослали во дворец, помню прекрасно. Тогдашний Повелитель счел хорошей идею подыскать Наследнику подобающую его статусу компанию и меня, как сына одного из доверенных советников, рассматривал как вполне подходящую кандидатуру. Впрочем, Повелитель не настаивал, оставив окончательное решение за отцом. Лорд поначалу склонялся к мысли все же оставить меня при себе, чтобы лично проследить за воспитанием наследника, но моя "беспардонная выходка" не оставила ему выбора. Меня отправили ко двору, избавив леди от моего докучливого внимания.

Помнится, я весьма скептически отнесся к перспективе стать "лучшим другом" эльфу, который без папочкиной наводки ни с кем подружиться не способен. Утирать сопли инфантильному созданию мне как-то совсем не хотелось. Впрочем, мнение это просуществовало недолго и после вопроса "За что тебя сюда?" было отброшено как полностью несостоятельное. Мои праведные возмущения были выслушаны, пусть и с несколько отсутствующим видом. За моими передвижениями все ж таки следили, о "подумай лучше над своим поведением" даже не заикались — тогда мне этого было больше чем достаточно.

— Я, разумеется, не могу знать всех подробностей, но мне почему-то кажется, что две мамы лучше, чем ни одной. — Помню, эта мысль меня тогда так поразила, что я даже не нашелся, что ответить. — Если ты хочешь вернуться домой, я поговорю с отцом.

Мне понадобилась неделя, чтобы собраться с духом и извиниться перед отцом. Как я просил прощения у леди, я вспоминать даже не хочу — так стыдно мне в жизни никогда больше не было. За ту неделю, что я жил во дворце, я классифицировал своего нового "лучшего друга" как редкостную зануду, которую при должном старании можно подбить на все, что угодно — маленьким занудам тоже бывает скучно.

Интересно, Ильгизар сам-то помнит, что сказал тогда? Благодаря его странному, на мой детский максималистский взгляд излишне прагматичному, какому-то… потребительскому что ли отношению, я мало того что, действительно нашел в миледи себе вторую мать (сейчас она мне в какой-то степени даже ближе, чем родная), так еще и для сестры не стал чужим. Поблагодарить его что ли, при случае? Правда, он вряд ли оценит.

Точно не оценит. Не оценил. Знать бы еще, что именно я ему наболтал в горячке, но, если мыслить логически, я вполне мог таким же образом прийти к выводу, что Ильгизару непременно нужно знать, что своими специфическими высказываниями он существенно повлиял на мою дальнейшую жизнь. Тормозов в виде здравого сознания у меня тогда как раз не было.

В детстве мне понадобилась неделя, чтобы задушить свою гордость. Самомнение мое с тех пор выросло, к отцу я отношусь с еще большим скепсисом, и что-то мне совсем не хочется идти к нему на поклон. Но чисто теоретически, если отбросить на время моральные терзания, помириться с ним вполне реально. Тем более, миледи говорит, что он в принципе готов пойти на попятную, нужно только создать для этого соответствующие условия. А раз технически это возможно, попробовать я должен. Дал же я себе когда-то слово, что сделаю все, что в моих силах, и даже больше, чтобы вернуть сестру.

Иллирэн

Сегодняшний день ознаменовался еще одним событием: Кирриэль выполз из своей норы, источал оптимизм и буквально лучился здоровьем. Дайанира, распивающего чаи в моей компании, он, судя по всему, увидеть не ожидал, но, получив в ответ на свой настороженный взгляд благодушный кивок, с довольным видом плюхнулся в кресло, не постеснявшись мимоходом стрельнуть у деда печеньку. Надо было Сариэла что ли тоже пригласить, но я как-то после утреннего казуса давить на него не решился.

С появлением главного пациента разговор как-то плавно перетек в допрос о самочувствии. Кирриэль бодро заверял, что не припомнит, когда в последний раз так хорошо себя чувствовал, хрумкал печеньем и всем видом источал полное довольство жизнью. Злоключения лорда Тиррелинира большого впечатления на него не произвели — видимо, уже успел разведать, что тут происходило, пока он дрых.

— Ваше Высочество, может, вы знаете, куда Ниирмиль пропал?

До сих пор местонахождение моего временного охранника меня мало заботило, о его исчезновении я вообще в первый раз слышал и разрешить эту загадку, увы, не мог.

— Думаю, вам лучше спросить лорда Тиррелинира. Приказы Ниирмилю отдает он.

Он-то вполне мог заслать своего подчиненного куда подальше. За подмогой, например. Рассуждать, какими дорогами блуждала мысль укуренного эльфа, можно до бесконечности. Проще дождаться Ниирмиля в компании парочки отрядов медленного реагирования и уже у них выяснить что к чему.

Ниирмиль как знал, что по нему все соскучились и вот-вот от нечего делать развернут полномасштабные поиски. Не успел чай в моей чашке окончательно остыть, как настойчивый стук в дверь возвестил появление гостя. Вопросительный взгляд на Сариэла — и тот спешит доложить, что наш потеряшка прибыл и хочет меня видеть по делу, не терпящему отлагательств.

— Ваше Высочество, лорд Дайанир, прошу прощения за вторжение. — Нам с Дайаниром досталось по церемонному поклону. — Ваше Высочество, я выполнил ваше поручение в полном объеме согласно предоставленному списку.

— Какое еще поручение? — И нечего хрюкать и давиться чаем! Никаких поручений я никому не давал. Не имею, знаете ли, обыкновения в бессознательном состоянии командовать всеми кто под руку подвернется.

Ниирмиль к начальственным закидонам видимо был привычен, потому с доброжелательной обстоятельностью доложил, что я составил список лекарственных растений, каких-то порошков и прочих компонентов, необходимых для составления зелий. Все двадцать три пункта подлежали обязательному исполнению, и возвращаться хотя бы без одного из них было строго-настрого запрещено. Более того, по прибытию Ниирмилю предписывалось незамедлительно отчитаться о выполнении задания, не взирая на возможные препятствия. В порядке исключения ему было даровано даже исключительное право разбудить меня среди ночи. Вопрос жизни и смерти, и как таковой отлагательств не терпит!

— Могу я ознакомиться со списком? — Дайанир коварно воспользовался моей растерянностью, выцепил листочек раньше, чем я догадался стребовать его себе. Разумеется, без моего разрешения отдавать сокровенный список лорду Ниирмиль не стал, но отказывать в таком пустяке другу — только себя на смех выставлять. И так все уже, кажется, догадались, что я вчера был несколько не в себе. Видимо, сумасшествие лорда Тиррелинира заразительно.

Брови Дайанира тут же недоуменно взлетели, стоило ему только взять лист в руки.

— Так… это понятно, это тоже, это баловство… — Из бурчания целителя никакой информации получить не вышло. — Боюсь спросить, зачем тебе… эмм… гриб подгорный пупырчатый?

— Где? — Я аж на месте подпрыгнул от неожиданности. Дайанир с усмешкой протянул мне лист. Быстренько пробежал глазами свою писанину… Не розыгрыш? Быть того не может. Ни Кирриэлю, ни Тиррелиниру пупырчатый подгорный гриб помочь не в силах. Настойки из него прописывают обычно совсем маленьким детишкам. На них он оказывает поистине магическое воздействие — перечислять все полезные свойства не буду, скажу только, что любая травница, не задумываясь, отдала бы все свои годовые запасы за пару кусков этого гриба, потому что найти его редкостная удача. Как там Ниирмиль сказал? В полном объеме?!

Воодушевленно потроша выданную мне сумку, я мимоходом отметил, что СБшник подошел к своей миссии на редкость ответственно и аккуратно. Для каждого пункта моего заказа был выделен отдельный мешочек с биркой. Дрожащими руками развернул "N23"… Мой горестный вопль должен был сотрясти весь дом, но я вовремя вспомнил, что нахожусь в среде обитания боевых магов, и решил их лишний раз не нервировать.

Это был гриб, подгорный и пупырчатый. Он совершенно чудесно пованивал тухлыми яйцами и был нужного темно-коричневого цвета. А эти образцовые бледно-розовые прожилки!!

— Пересушили. — Озвучил мое горе Дайанир, через плечо разглядевший весь масштаб катастрофы. Как можно было сгубить такой прекрасный экземпляр? Им же теперь только гвозди заколачивать. Ни о каких порошках и речи идти не может.

— Ниирмиль, где вы его взяли? — Такой незамысловатый казалось бы вопрос СБшника всерьез озадачил. — Только не говорите, что не помните. Ни за что не поверю!

— Вы сказали, вам неинтересно, где я их буду доставать… Я и не ставил себе цели запомнить.

Вместо того чтобы напрячь извилины, Ниирмиль почему-то предпочел как-то вяло и неубедительно отбрехиваться.

— Вспоминайте. Или нам придется совершить второй забег по тому же кругу.

В забегавших глазах СБшника отразилась дикая работа мысли, видимо, обозначенная перспектива его впечатлила.

— Думаю, я вспомнил. Километрах в пятидесяти отсюда.

— Отлично. Собирайтесь, я пока доложусь Повелителю, и…

— Ваше Высочество, боюсь, аптека уже закрылась. Так что, если вы желаете встретиться с аптекарем лично, возможно, потребуется некоторое время, чтобы его разыскать.

Это Ниирмиль сейчас деликатно предложил не быть свиньей — подождать до завтра? К завтрашнему дню запал уже пройдет, но все равно я должен посмотреть в глаза тому, кто испортил столь ценный компонент. Да еще и впарил его несведущему СБшнику.

Гости недолго баловали меня своим вниманием. Кирриэля после чая с печеньками сморило, и он отправился досыпать, Дайанир убежал по каким-то своим делам. Впрочем, толку от них все равно никакого, сидят и только подсмеиваются, и никакие соображения солидарности их не останавливают.

***

— Рэн, что-то случилось? — Надо же, Ильгизар все-таки вылез под вечер из своих завалов. Только ему выпал уважительный повод прервать учебу на денек, так он тут же закопался в свои бумажки. — У тебя такой вид будто… кто-то умер.

Вообще-то я просто задумался, но в принципе…

— Можно и так сказать.

— Кто? — Мою "скорбь" Повелитель воспринял излишне серьезно — мигом переменился в лице. Развеял его опасения, кивнув на валяющийся на столе "трупик" гриба.

— Камень?

— Это гриб. Подгорный пупырчатый. Отличное лекарство, которое могло спасти кому-то жизнь, но… теперь его осталось только выкинуть.

— Наверняка это не единственный экземпляр.

— Нет, конечно. Грибы не камни, еще вырастут. — Махнул рукой в сторону кресла, предлагая присаживаться, а то так и будет на пороге мяться. — Через пару веков даже до нужного размера имеют все шансы дорасти, если, конечно, вандалы раньше срока не посшибают.

— Думаешь, Тиррелинир без него не поправится?

— Да что этому лосю здоровому сделается? Лорд Дайанир же сказал, что все с ним хорошо будет. Если при этом хотя бы изредка целителей слушать будет, сто лет еще проживет… — Поймал себя на том, что опять оговариваюсь, только на этот раз мой ляп прозвучал совсем не жизнеутверждающе. — Кхм… в смысле, долго.

— Тогда в чем проблема? — Ильгизар заметно успокоился, что его непутевому другу скорая смерть не угрожает, как-то позабыв, что вообще-то на одном излишне самонадеянном лорде свет клином не сошелся!

— В чем проблема? А ты знаешь, какова смертность среди детей у людей? — Судя по удивленному выражению, такие мысли в повелительскую голову даже не закрадывались. — Никогда не задумывался? Только по официальным данным каждый двенадцатый ребенок не доживает до пяти лет. А если взять небольшие поселения — там вообще полный мрак. Ни вашего природного иммунитета, ни регенерации, ни даже доступа к нормальному лечению магией у тех детишек нет. И вот этот вот "камень", не загуби его криворукие шарлатаны, мог спасти жизни нескольким десяткам малышей. Даешь его ребенку в первые годы жизни, и он потом ничем серьезнее легкой простуды не болеет. Как заговоренный. А ты еще спрашиваешь, кто умер, да в чем проблема!

Вообще, конечно, когда я составлял этот список вчера — сейчас я, кажется, все же припоминаю этот увлекательный процесс — я немного увлекся. Мне подумалось, раз уж СБшник все равно отправляется к травникам (а какие травники у эльфов я и знать не знаю), было бы неплохо раздобыть и этот гриб. В конце концов, у приличного СБшника должны быть такие связи, что мне и не снилось, и вполне возможно ему не составило бы большого труда собрать все эти растения.

Как бы то ни было, шансов, что эльф раздобудет такой редкий ингредиент, фактически не было. Что ж теперь убиваться? К тому же Ниирмиль и помимо сдохшего гриба притащил много интересного, а главное вполне пригодного для использования. Тот же Дайанир посмеиваться себе посмеивался, а кое-каких порошочков под шумок отсыпал.

— Я понял.

— Прости, что? — Увлекшись своими мысленными терзаниями, я как-то подзабыл, что у меня вообще-то есть слушатель.

— Я понял, в чем ценность этого гриба, и почему ты огорчился.

Кажется, кое-кто воспринял мое бурчание слишком близко к сердцу.

— Не обращай внимания. Это я так… ворчу по-стариковски.

Любимая присказка деда слетела с языка сама собой. Особого смысла я в нее не вкладывал и уж тем более не ожидал на нее такой реакции.

— Так вот как это называется. — По-прежнему хмурый эльф фыркнул, потом все же улыбнулся и, буркнув себе под нос "Хорошо, что лорд Дайанир этого не слышал", неожиданно рассмеялся в голос.

Повелитель, довольный жизнью — зрелище исключительное и с непривычки даже немного пугающее. Особенно после бредящего Тиррелинира с его выкрутасами.

— Хм… — Повелитель перестал смеяться столь же резко, как и начал. — Прости, просто ты с такой интонацией это сказал…

Это ж ведь суметь еще надо, одной фразой самому себе настроение испортить: только ведь веселился, а тут снова нахмурился и явно чувствует себя не в своей тарелке. Я ведь ничуть не обиделся — было бы на что! — просто не ожидал такого бурного веселья по столь ничтожному поводу.

— Как ты тут время проводишь? Как успехи? — Ильгизар первым придумал, чтобы такого сказать, прежде чем пауза стала совсем уж неловкой.

— Успехи? Кирриэль потихоньку поправляется, а лорд Тиррелинир не слушается, поэтому хуже, чем могло быть… — Судя по тени улыбки, набежавшей на лицо эльфа, он имел в виду что-то другое. Впрочем, сочтет нужным — уточнит. А мне нужно прояснить один вопрос, прежде чем разговор забредет в неведомые дали. — А еще, я случайным образом выяснил, что без твоего разрешения тренироваться с оружием мне нельзя.

Надо ловить момент и выбивать себе право тренироваться без предварительного часового уламывания несговорчивой охраны.

— Хм… Мое упущение. Разумеется, разрешение у тебя есть. Будешь и дальше с охраной тренироваться или лучше найти отдельного наставника?

Сошлись на том, что потренируюсь пока с теми, кто и так вынужден околачиваться поблизости со мной, а если меня вдруг что-то не устроит, то по первой же моей просьбе мне предоставят другого учителя.

— А ты там как? Как учеба? — Я, конечно, ничего в их магических ступенях не понимаю, но для приличия все же поинтересовался.

Вопрос мой Повелителю пришелся не совсем по душе, нахмурился, пожал плечами и буркнул "Как обычно". Что ж, запомним на будущее: эту тему больше не поднимать.

Кирриэль

Пропустить расправу над незадачливым аптекарем я бы не согласился ни за какие коврижки. После того, как Ниирмиль по большому секрету поведал некоторые детали своих метаний, я прочно занял первое место среди сопровождающих принца и ни с кем этой привилегией делиться не собирался. В конце концов, даэне сказал, что свежий воздух мне определенно пойдет на пользу, и если принц таких рекомендаций никак не припомнит, то это ведь не значит, что их вовсе не было?

Всеобщий ажиотаж от Сариэла, разумеется, не укрылся. Он подозрительно охотно пожертвовал своим выходным, мотивировав это тем, что принцу на прогулке положено как минимум два охранника — ненавязчиво так намекнул, что на меня рассчитывать пока не приходится — а в свете последних событий и трех маловато будет.

Предложенная перестраховщиком-Мышом мысль — пусть обманутый пройдохой-травником Ниирмиль сам со своим обидчиком и разбирается, а мы лучше дома посидим — была с негодованием отвергнута. Повелитель не против, а потому Его Высочество не видит мало-мальски весомых причин отказывать себе в небольшой прогулке. Похоже, пока я отлеживался после боевых ранений, принц поднаторел в обращении с Мышом: сообразил, что на того только постоянными отсылками к высшей власти и можно воздействовать, и не гнушается столь действенным методом пользоваться.

Впрочем, никто не возражал против того, что Сариэл присоединится к нам. Правда, для этого ему пришлось пойти на неоправданно большие жертвы: запрятать форму подальше в шкаф и одеться как "приличный" эльф. Иначе, выражаясь словами его высочества, небольшой полудружеский, полувоспитательный разговор неизменно выльется в полноценную акцию устрашения. Упертый Мыш ничего плохого в таком развитии событий не видел и вовсю прикрывался н-цатым положением устава, который предписывал Летучему Мышу, находящемуся при исполнении, непременно носить форму. Спорить готов, что уточнение "до особого распоряжения старшего офицера" или что-нибудь в таком духе Сариэл охотно подзабыл упомянуть.

— Сариэл, в конце концов, вы телохранителем служите. Не пугалом! — Принц оставил на время привычку крайне осторожно подбирать слова и выражения.

— Мне понадобится время. — Сариэл, конечно, и виду не подал, что его проняло. Невозмутимо поклонился и отчалил к себе выполнять пожелания принца. Даже если допустить, что у Мыша имеется хоть один комплект цивильной одежды в приличном состоянии, увидим мы его еще не скоро. Пока-то он перепрячет все свои железки и распихает по отсутствию карманов многочисленные амулеты. Скучать без дела нам, впрочем, не пришлось. Принц по вполне понятным причинам счел свою внешность слишком приметной и попросил немного ее замаскировать. С нашей легкой руки, он обзавелся весьма заурядной каштановой шевелюрой до середины лопаток, невзрачными серо-голубыми глазами, чуть вздернутым носом и слегка укороченными ушами. Теперь его вполне можно было принять за полукровку, но принц, кажется, не страдал расовыми предрассудками и получившимся результатом был весьма доволен.

Телепорт нам по старой дружбе соорудил Хельварт — все равно он тут поблизости отирается, почему бы и не поэксплуатировать? Пара минут — и мы уже стоим на крыльце неприметного двухэтажного домика. Принц, явно неиспорченное создание, на красноречивую вывеску внимание если и обратил, то значения ее явно не понял. Зато глаза Сариэла на мгновение расширились до невозможных размеров.

— И куда, позволь поинтересоваться, нас забросил твой коллега?

— Куда пожелал попасть принц.

Нашему занимательному мысленному разговору, увы, не суждено было продолжиться. Принц повернулся к нам с Сариэлом и чуть смущенно сказал:

— Я тут подумал… Валиваться такой толпой в аптеку, наверное, не самый лучший вариант. Вы ведь можете на время стать невидимыми? Хотя Ниирмилю, как лицу пострадавшему, может и не стоит прятаться…

Пока принц вслух рассуждал, стоит ли предъявлять злоумышленнику его жертву или обождать в надежде, что тот раскается самостоятельно без лишнего психологического давления, я имел возможность наблюдать редкостную картину. С Сариэла и в самом деле сейчас можно было писать эпическое полотно "Мыш, над которым жестоко поглумились". Разумеется, никакого бесконтрольного проявления эмоций он себе не позволил: так, на секунду опустил ресницы, чуть сильнее нужного сжал кулаки, едва заметно дернул ухом… и исчез прежде, чем в глазах отразилось желание убивать. Надо же, какие мы нежные. Не на такие большие жертвы он пошел в самом деле. Да, камзол вполне приличный, зато брюки подозрительно напоминают тренировочные, сапоги он и вовсе оставил форменные. Все вместе это смотрелось, однако, на удивление гармонично, хотя военное прошлое читалось явно. Эдакий офицер запаса на отдыхе.

Несмотря на то, что солнце уже давно поднялось, дверь была заперта. Принц задумчиво подергал ручку и вопросительно посмотрел в пространство. Пространство в лице Ниира ждать себя не заставило, правда, подкралось при этом со спины, отчего принц, не ожидавший подвоха, отчетливо вздрогнул. Информация, что лавочка уже часа два как должна быть открыта, его весьма вдохновила, и он с небывалым рвением забарабанил в дверь. Минут через пять он уже заметно подустал, но сдаваться, впрочем, пока не собирался. Только мы с Нииром сделали ставки, опустится ли его высочество до того, чтобы подключить к делу сапоги, как дверь была одним рывком открыта. На пороге, с трудом удерживая себя в вертикальном положении, стоял вусмерть упитый гном.

— Чего надо? — Дружелюбия хозяин лавки, прямо скажем, не излучал. Но разве такая мелочь могла заставить принца сойти с пути праведной мести за невинно убиенный гриб?

— Я по поводу вчерашнего. Насколько я знаю, вчера…

— Всё-всё, понял я. Не шурши. И без тебя голова болит. — Гном посторонился, впуская настырного посетителя внутрь. Соображал он явно плохо, потому как ничуть не удивился, что закрыть до того и не скрипнувшую даже дверь у него получилось не с первой попытки, лишь буркнул себе под нос. — Петли надо смазать.

Убедившись, что все заинтересованные лица в "аптеку" проникли, Ниир убрал ногу, удерживающую дверь, и гном не расквасил себе нос, лишь проявив недюжинную ловкость.

— А ты молодец, шустро прибежал. Я раньше завтрашнего дня, честно говоря, никого и не ждал.

Неожиданный и, надо признать, несколько сомнительный комплимент принца явно удивил и, кажется, даже немножко рассердил.

— Еще бы, я не прибежал! Ценное сырье должно в порядке храниться, испортить проще простого — попробуй, потом отыщи.

— Дело говоришь. — Гном почесал в затылке. — А ты, стало быть, в травах разбираешься? Поищи тогда что-нибудь от башки. Там. — Похмельный аптекарь неопределенно махнул рукой в сторону стеллажей, стоявших вдоль стены.

— От башки топор хорошо помогает. — Принц явно был недоволен, что его столь бесцеремонно припрягли лечить похмелье. — Тоже мне, травник называется.

Не знаю, что им руководило в первую очередь, любопытство или желание получить более-менее адекватного собеседника, чей разум готов к восприятию нравоучений, но к шкафам он все же переместился.

Принц деловито повел носом вдоль стеклянных дверок, будто бы наугад вытащил несколько невзрачных мешочков, наморщил нос, принюхиваясь к своей добыче, и столь нехитрым способом отобрал три из них. Отыскал сравнительно чистый стакан, тщательно вымыл его и только потом высыпал туда содержимое. Набрал воды в кастрюльку и явно озадачился, где бы найти горелку. Пространство, с интересом наблюдавшее за процессом, не осталось безучастным. Стоило принцу отставить на время кастрюльку в сторону, как вода тут же вскипела. Кивком поблагодарив за помощь, целитель залил порошочки кипятком, старательно перемешал и накрыл получившуюся смесь свежевымытым блюдцем.

— Через пару минут готово будет.

Пока лекарство настаивалось, гном замер безмолвным изваянием, явно стараясь не делать лишних движений. Принц же на одном месте спокойно стоять явно не умеет: покачался с носка на пятку, гипнотизируя стакан, прошелся вдоль шкафов, с интересом разглядывая их содержимое, полистал какой-то заляпанный справочник…

— Две минуты прошло.

Надо признать, чувство времени у гнома просто отменное, раз даже в таком состоянии умудрился точно отмерить нужный момент.

— Угощайтесь. — Приглашающий кивок в сторону приготовленного лекарства.

Гном, так и не дождавшийся обслуживания на высшем уровне, кряхтя сполз с приземистого табурета, снял со стакана блюдечко и залпом выпил сомнительного вида пойло. Сморщился, так что нос спрятался где-то в зарослях бровей и бороды, помотал головой и одобрительно крякнул. Не прошло и минуты, как по лицу коротышки расползлось выражение неземного блаженства. О своем посетителе он, кажется, и вовсе забыл. По крайнем мере, на деликатное покашливания принца отреагировал весьма своеобразно: нахмурил брови и довольно грубо спросил:

— Ты еще кто такой? — Нахмурился еще сильнее и почесал переносицу. Эти нехитрые действия произвели на него поистине магические действие. Взгляд его прояснился, и он немного виновато произнес. — Ах да. Ты это, не стой, давай. — Небрежным движением ворох каких-то тряпок со стула был отправлен в угол.

— Забористая штука. — Гном уважительно кивнул на стакан, который до сих пор сжимал в руке. — Рецептик-то оставишь? — Принц большого энтузиазма не проявил, что, впрочем, выпивоху ничуть не смутило. — Ладно, давай к делу. Сколько ты хочешь?

— За рецептик?

Гном досадливо крякнул.

— За то, чтобы привести все тут в порядок. Разобрать запасы, повыкидывать порченное… сам знаешь, что тебе рассказывать. Четверть золотого за неделю, уложишься за две недели — еще четвертушку накину за усердие. Сработаемся, так и вовсе оставайся…

Условия грабительские, я бы не согласился… Сариэл, судя по его презрительному взгляду, тоже не стал бы разгребать залежи протухших корешков за такую мелочь.

Принц, заготовивший получасовую лекцию о том, как надлежит хранить травки, явно растерялся, неожиданно получив предложение организовать все на свой лад, да еще и за плату, пусть и символическую.

— Я… не знаю. Не думаю, что я смогу помочь.

— Так ты не по объявлению? — Гном явно был разочарован, что его щедрое предложение отвергли, даже для виду не поторговавшись. — Скажи своему старшему сам пусть приходит. Ишь что удумали, детей за самогоном посылают! Им два шага сделать лень, а я потом с законниками разбирайся.

Гномский самогон — единственный вид алкоголя, способный вызвать у эльфа зависимость, поэтому его продажа довольно жестко регламентировалась. Гномам только дай волю, они весь Эльгардар споят. Получить разрешение на продажу алкоголя на территории нашего государства гному почти нереально, торговать через посредников — сплошные убытки. Прибавьте сюда же немереные пошлины на ввоз заграничного пойла…

Хитрые гномы, правда, и тут нашли выход. Добавили в самогон каких-то травок и, гордо поименовав полученное "целебной настойкой", стали гнать свое пойло прямо на территории Эльгардара. Такие "настойки" в строго дозированных количествах и в самом деле входили в состав целого ряда лекарств, а поскольку гномы секретом производства ни в какую делиться не хотели, приходилось так или иначе покупать их у подгорных жителей. Продавать подобную продукцию можно было только в аптеках, открыть которые для гномов оказалось выгоднее, чем получать официальное разрешение на торговлю алкоголем. Правда, для этого нужно было нанять травника, обеспечить хотя бы минимальный ассортимент и получить лицензию.

Разумеется, никто в здравом уме в гномскую аптеку за травами не пойдет, разве что нужны совсем уж специфические ингредиенты, которые только в горах достать и можно. Гномы не гнушались продавать самогон всем подряд, лишь бы платили, нарушали всевозможные ограничения, на чем их регулярно ловили, лишали лицензии и выдворяли из страны. Проходило немного времени, и вместо закрытой аптеки появлялась другая. Нам вот только на редкость зашуганный гном попался.

— Да я… вообще-то насчет гриба пупырчатого хотел поговорить.

— Дался вам всем этот гриб. Забудь. Эльфу никогда не сделать правильный самогон. Да и потом, нет его больше у меня. Был, да сплыл.

— Спыл?

— Да пришел тут вчера один… Проверяющий. Все выспросил, в каждый угол нос засунул, выявил нарушений на лист, отобрал кучу травы на экспертизу, так еще и гриб контрольный изъял! Дал две недели на исправление, потом грозился комиссию прислать. Закроют мою лавочку, как пить дать закроют!

— Несомненно достойный повод напиться. — Принц на неподобающий вид гнома закрывать глаза никак не желал.

— Напиться? — Возмущенно подпрыгнул на своем стульчике гном. — Я, может, и рад был бы напиться, так кто бы потом настойки новые дегустировал? Нет, сынок, мне пить никак нельзя при моей-то работе… — Бородатый коротышка досадливо цокнул. — Может, все же поделишься рецептиком-то?

— Это не мой секрет. — Демонстративный вздох, по-видимому, должен был подчеркнуть всю глубину сожаления. — Но, возможно, я мог бы приготовить немного зелья впрок, если бы вы все-таки поделились информацией о грибе. Ума не приложу, как можно было испортить такой великолепный экземпляр.

— Что значит испортить?! — Бородач оскорбленно нахохлился. — Отличный грибочек был, алмазный резак об него тупился. Я его уже полвека пользую, ни одной осечки не было. И… с какой это стати я выбалтываю тебе свои секреты? Ты часом не шпион?

— Был бы я шпионом, от предложения покрутиться здесь на законных основаниях не отказался бы. — Резонно заметил принц. — Так что это еще вас спросить надо, почему зовете на работу первого встречного, не спросив ни опыта работы, ни рекомендательных писем. Подставить разве что перед комиссией. Свалить с больной головы на здоровую.

— Да я… да ты… — Гном по-рыбьи открывал и закрывал рот, не находясь, что ответить на встречное и, надо сказать, вполне логичное обвинение. — Да что б ты знал, первый встречный не вылечит от похмелья за пять минут! От нашего самогона магией-то не всякий голову прояснить сможет!

— Было бы чем гордиться.

Вряд ли это можно было назвать прощанием, но, судя по задумчивому взгляду в сторону двери, принцу наконец надоело пререкаться с негостеприимным гномом, а жаль, беседа могла быть весьма познавательной. Хотя у Ниира при желании еще будет возможность потрясти имевшего неосторожность попасть в сферу его влияния бородача.

Так бы с гномом и распрощались, если бы взгляд его высочества случайно не пал на какой-то чахлый кустик. Одним разом подобравшись, принц медленно подошел к кадке, стоявшей в дальнем углу, сорвал засохший листочек, растер между пальцами, осторожно понюхал и медленно повернулся к гному. Смерив гнома убийственным взглядом, сделал глубокий вдох и ледяным голосом вопросил:

— Это… что?

— Это-то? — Гном недоуменно поскреб бороду, — Да обычная мухоловка. Летом от мошки спасенья нет, она, когда цветет, всякую мелочь летающую хорошо гоняет.

— Растет у горных озер, любит тенистые влажные места, прямых солнечных лучей не переносит… — Скучающим голосом принц процитировал какой-то неведомый мне справочник.

— Похоже на то. Свояк, кажется, говорил, что у пруда ее выкопал. — Выражение лица гнома в этот момент напомнило мне напроказившего двоечника на ковре у строго директора.

— Понятно. — Заложив руки за спину, принц прошелся туда-обратно, остановился перед притихшим гномом, качнулся с носков на пятки, и недовольно продолжил. — Значит так. Я разгребу ваши завалы. Взамен заберу половину любых понравившихся мне лекарств или их составляющих.

— Это грабеж. — Для виду попытался сопротивляться гном.

— Это разумное предложение. — Возразил принц. — Все равно все выбросите, когда лавку закроют. Никто в здравом уме это покупать не станет.

Наблюдать за Сариэлом в этот момент было сплошным удовольствием. Я как-то не особо удивился — титулованный целитель может позволить себе и не такие причуды — а вот Мыш дернулся на месте, словно его чем-то острым ткнули, и явно с трудом сдержался, чтобы не высказать какое-нибудь веское возражение и выдать тем самым свое присутствие. Пока Сариэл отчаянно боролся с желанием предотвратить неизбежное, принц уже вовсю обговаривал условия договора. Сошлись на том, что сегодня работник лишь ознакомится с полем деятельности, а уже с завтрашнего дня приступит к полномасштабным действиям.

Гном не выдержал и пяти минут "оценки", сопровождающейся едва слышным, но все же разборчивым бурчанием и изобилующей весьма лестными характеристиками в адрес нерадивых аптекарей. А зря! Такое зрелище пропускает! Мы с Нииром сразу же поделили стратегически важные места — я оккупировал подоконник, коллеге достался колченогий табурет — а вот Сариэл попытался было держаться к объекту поближе, но был вынужден отступить к двери. В хаотичных метаниях принца никакой логики не прослеживалось, так что невидимка, находящийся поблизости от его пути, рисковал получить в ухо, а то и в глаз, когда малолетний целитель в очередной раз не мог сдержать чувств и излишне экспрессивно размахивал руками.

Угомонился принц, только запихав чахлый кустик, с которого все и началось, в помятое жестяное ведро и залив его доверху водой.

— Ладно, я сделал все, что мог. Теперь можно и домой. — Возвестил принц, намекая, что представление закончилось, зрители могут расходиться.

Content

Нюрра
Подарок для Повелителя (1–3)

Первая часть

Глава 1. Кров и Кровь

Глава 2. Хочу крови, хочу мяса!

Глава 4. Один дома

Глава 5. Ухогорлозубоглаз на полставки

Глава 7. Битва екстрасенсов

Глава 8. Привет из недавнего прошлого

Глава 9. Битва века

Глава 11. Следствие ведет Хааким

Вторая часть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Третья часть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Четвертая часть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13