Сибилл Саймон

А что мы будем делать потом?

1

Кэрол услышала телефонный звонок с лестничной площадки. Сердце забилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди, в мозгу билась только одна мысль: хоть бы они не положили трубку раньше времени! Конечно, это звонят насчет работы — они прочли мое резюме, проверили его, и вот…

Она влетела в квартиру и ринулась к телефону.

— Кэрол Бартлетт, — произнесла Кэрол в трубку срывающимся от одышки голосом.

— Приветик, Кэрол, — раздалось с противоположного конца провода. — Это я, Вайолет! Ну как, все в порядке?

— Ах, это ты, Вайолет, — разочарованно протянула Кэрол. Пришлось перевести дух и помолчать, чтобы смириться с горьким моментом отрезвления.

По отчуждению в голосе подруги Вайолет тотчас поняла, что позвонила Кэрол не в самое подходящее время — та была явно не расположена к разговору.

— Я, кажется, позвонила некстати, — обеспокоенно сказала Вайолет. — Мне очень жаль, Кэрол. Что, опять ничего?

— Да, опять ничего, — выдавив из себя короткий смешок, призналась Кэрол. — Безумно тяжело в наше непростое время найти в Нью-Йорке работу по гуманитарной специальности. Куда я ни обращалась, везде только разводят руками и сочувственно кивают головой. Мне следовало в свое время закончить краткосрочные курсы по компьютерной грамотности — видимо, сегодня только эта специальность имеет будущее.

— Перестань психовать, — попыталась Вайолет утешить подругу. — В конце концов, тебе должно повезти.

— Когда-нибудь? Интересно только, когда именно? — невольно огрызнулась Кэрол. — Мне нельзя больше ждать, Вайолет. Мои сбережения катастрофически тают, а доить родственников я не могу, родителей тоже. Отец всегда меня предупреждал — перестань тратить время на свои бредовые науки. Он оказался прав, я была просто дурой!

— Нет, Кэрол, он не прав, — энергично возразила Вайолет. — Кем бы мы были без египтологов? Но успеха добивается только тот, кто излучает силу и оптимизм!

— И сила, и оптимизм давно меня покинули, — горько посетовала Кэрол. — Что мне делать, Вайолет? Если бы хоть кто-нибудь предложил мне какую угодно работу! Я могу хорошо печатать на машинке. Я хорошо владею английским языком. Мой голос очень приятно звучит по телефону. Я немного разбираюсь в бухгалтерии…

Вайолет мгновение помолчала, а потом медленно, обдумывая каждое слово, заговорила:

— Мне тут пришло в голову… Может быть, я смогу тебе кое-что предложить…

— Да? — Кэрол затаила дыхание.

— Но это, понимаешь, почти поденная работа, причем, возможно, с неполной занятостью. Как-то я перепечатала газетную статью для одного профессора математики, мне за это неплохо заплатили, а мне как раз тогда очень нужны были деньги. Правда, работа эта довольно скучная. Печатаешь сплошные цифры и таблицы. Может быть, ему снова понадобится машинистка?

— Это очень мило с твоей стороны, Вайолет, но на такую работу не проживешь! — возразила Кэрол задумчиво.

— Ты и не будешь на это жить, это будет приработок, — сухо проговорила Вайолет. — Одновременно ты будешь зарабатывать на жизнь и в других местах.

— Но я же не могу петь или танцевать танец живота в ночных клубах! — принужденно рассмеялась Кэрол.

Однако Вайолет не спешила веселиться вместе с подругой.

— На это, сердечко мое, мне нечего возразить! Но скажи мне, на каком, собственно говоря, основании тебе отказывают в работе всюду, куда ты обращаешься? Я хочу сказать, что нужны веские причины не брать на работу высококвалифицированного специалиста.

Кэрол тяжело вздохнула.

— Во-первых, и это самое главное, я очень молода, а значит, у меня совсем нет опыта.

— Но если тебе не повезет и ты не устроишься на работу, то никогда и не приобретешь опыт!

— Я говорю это каждый раз, но моя логика никого не интересует, — со злостью ответила Кэрол. — К тому же почти все начальники отделов кадров — мужчины.

— Старая история, — простонала Вайолет. — Так дальше не может продолжаться. Такое положение вещей следовало бы запретить законом. Если бы мое слово что-нибудь значило в этой стране…

— Не трави душу, Вайолет, — смиренно произнесла Кэрол и тяжело вздохнула. Разговор начинал ее утомлять. — Ничто не изменится. Пока существуют мужчины, которые все решают…

— …не забивай себе голову этими мужчинами, лучше подумай о работе у профессора Ломбарда, — перебила подругу Вайолет. — Боюсь, что больше я пока ничего не могу для тебя сделать. Но сегодня я обедаю с друзьями и попробую кое-что разузнать — может, где-нибудь еще нужна работа с неполной занятостью.

— Спасибо, это очень мило с твоей стороны, Вайолет, — произнесла Кэрол. — Я буду рада, если что-нибудь получится. Господи, какая ерунда! Что я несу? Да я буду просто счастлива! Надо наконец проснуться, а то жизнь так скучна.

— Не теряй надежды, малютка. — Вайолет положила трубку, оставив подругу в тяжких раздумьях.

Неделю спустя, без пяти восемь, Кэрол поднималась по лестнице, держа в руке ключ от квартиры номер триста четыре. По Кэрол можно было проверять часы — она никогда не опаздывала. Она была надежна, как первоклассный часовой механизм, и хотела убедить в этом своего работодателя.

Кэрол была уже готова вставить ключ в замочную скважину, как дверь открылась сама. Немного растерявшись, девушка увидела перед собой маленькую седую женщину, которая предостерегающим жестом поднесла палец к губам.

— Тсс! — прошептала старушка, и Кэрол сразу все поняла. Она удивленно подняла брови.

— Что это значит? Он что, все еще спит?

В ответ домоправительница, Стелла Вандемус, только пожала плечами.

— Естественно, спит. А чего вы еще ждали? Что он уже вышел на прогулку со своими рыбками? Вчера же была премьера, а потом еще банкет.

— Но у него сегодня в первой половине дня намечена важная встреча, — нахмурившись, произнесла Кэрол.

Стелла Вандемус только махнула рукой и торопливо направилась на кухню.

— Попробуйте ему это сказать. Я туда второй раз не пойду, хоть убейте. Я отнесла ему завтрак, так он в благодарность запустил в меня подшивкой журналов.

Кэрол вздохнула. Сняв плащ, она аккуратно повесила его на плечики в шкафу.

Парой привычных движений она привела в порядок свои светлые прямые волосы, хотя они вовсе не нуждались в этом — прическа и так была почти идеальной. Свои прекрасные волосы Кэрол стягивала в простенький конский хвост — модная стрижка стоит дорого, а денег у девушки не было. Не до роскоши.

Она прошла на кухню к Стелле Вандемус и взяла поднос с завтраком, который домоправительница снова собрала после своего панического бегства из спальни. На подносе красовались: сыр, тосты, мармелад трех сортов, вареное ровно четыре минуты яйцо, чай, сливки, апельсиновый сок, масло и нью-йоркские газеты — короче говоря все, что нужно современному человеку для полноценного завтрака…

Однако Клод Бэрримор — простите, тот самый Клод Бэрримор — принадлежал к тем людям, которым по утрам не нужно вообще ничего, кроме покоя и доброго сна.

Пройдя по коридору, она остановилась около двери и на всякий случай вежливо постучала. Ответа не последовало. Поняв, что ждать ей придется долго, Кэрол открыла дверь и вошла в спальню. В комнате царил почти непроницаемый мрак.

Это совсем не удивило и не обескуражило девушку. Прежде чем наняться на службу, она досконально изучила привычки, сильные и слабые стороны Клода Бэрримора, так что ее трудно было сбить с толку подобными пустяками. Все ясно — после вчерашнего банкета достославного Клода раздражали яркий свет и малейший шорох.

Кэрол поставила поднос с завтраком на маленький сервировочный столик и подкатила его к кровати. Колесики вращались почти бесшумно, но по тяжелому сопению, которое послышалось в темноте, стало ясно, что они все же издавали достаточно громкие звуки. Клод Бэрримор окончательно пробудился и слышал теперь каждый скрип.

— Что это вы там собираетесь делать? — грубо спросил он, заметив, что Кэрол направилась к шторам с явным намерением их открыть.

— Хочу впустить в вашу спальню свет, воздух и солнце, — весело оповестила хозяина Кэрол и не думая понижать голос.

Клод начал раздраженно бурчать:

— Не нужен мне никакой воздух и солнце тоже ни к чему. Я хочу спать. Убирайтесь отсюда, да поживее, не то я вас просто поколочу!

— Это я знаю, мистер Бэрримор. Это вы уже говорили бедной миссис Вандемус, — беззаботно промолвила Кэрол, раздвигая шторы.

Яркий и теплый свет позднего октябрьского утра тотчас залил спальню. Когда же девушка открыла форточку, в комнату ворвались трели птиц.

Клод Бэрримор зарылся головой под подушку.

— Вы что, с ума сошли? Вы же знаете, что я этого не переношу. Утром я хочу побыть один и требую, чтобы меня будили постепенно.

— Сегодня у вас нет на это времени, — в голосе Кэрол прозвучала беспощадность. Она сорвала подушку с головы Клода и подоткнула ее ему под бок. Сделав это, она поставила поднос с завтраком на ночной столик. — Ешьте, сегодня вам понадобятся силы. Сейчас придет массажист, потом портной…

— Портной? Это еще зачем?

— Вы что, забыли, что заказали новый смокинг? Портной снимет мерку и тотчас же уйдет.

— Очень на это надеюсь, — проворчал Клод без всякой радости, разбивая вареное яйцо.

Глядя сейчас на Бэрримора, трудно было представить, что вчера на торжествах по поводу блистательной премьеры он предстал перед публикой очаровательным кумиром, пользующимся, кроме всего прочего, бешеным успехом у женщин. Куда только подевался весь его шарм?

Клод слыл неотразимым сердцеедом. Жаль только, Кэрол не приходилось наблюдать его в этом качестве.

Она за все время работы видела его только по утрам, «после того». Эти утренние пробуждения являли собой, по меньшей мере, грустное зрелище: Бэрримор ненавидел не только солнечный свет и громкие звуки — он ненавидел всех, кто в это время попадался ему под руку.

Утро начиналось обычно встречей с бессловесной миссис Стеллой Вандемус и заканчивалось посещением массажиста, до смерти напуганного мрачным настроением Клода Бэрримора.

Мало всех этих неприятностей — так сегодня еще пожалует портной!

На тумбочке зазвонил телефон, и Кэрол взяла трубку.

— Квартира Бэрримора!

Она нисколько не удивилась, услышав в трубке женский голос.

— Это мисс Пичем, — сказала она, обращаясь к Клоду.

Тот равнодушно пожал плечами.

— Пичем? Кто это такая? Я ее не знаю.

Кэрол возмутилась до глубины души.

— Нет, вы отлично знаете мисс Пичем! Это же Кэтрин Пичем — сопрано из «Метрополитен-опера».

— Ах, она! Чего она хочет?

— Она говорит, что ей надо непременно с вами поговорить, — смело ответила Кэрол.

Клод сделал неопределенное движение рукой.

— Только не сейчас! Скажите, что меня нет. Я умер, умер как раз в тот момент, когда затрезвонил этот проклятый телефон.

Кэрол только покачала головой и поднесла трубку ко рту.

— Вы слушаете, мисс Пичем? Мистер Бэрримор сейчас занят с массажистом. Он позвонит вам позже, всего хорошего.

Клод, услышав эти слова, гневно сверкнул глазами.

— Кто сказал, что я собираюсь ей звонить? Я даже не помышлял об этом. Я эту даму просто не перевариваю.

— А на прошлой неделе вы собирались на ней жениться, — напомнила Кэрол патрону. Достав из шкафа домашний халат, она повесила его на спинку стула. — Но, как я понимаю, мисс Пичем не захотела выходить за вас замуж.

— Именно поэтому я ее и не перевариваю, — буркнул Клод. Он снова повалился в постель и прикрыл глаза.

— Господи, ну почему каждое утро повторяется это неслыханное мучение? Почему нельзя оставить меня в покое и позволить спать столько, сколько я хочу? Опять эта враждебная жизнь, опять эта необходимость зарабатывать хлеб насущный…

— Сегодня утром вы необычайно поэтичны, — изумилась Кэрол. — Это отрывок из вашей новой роли? Кстати, вам неплохо бы принять душ, а то скоро придет массажист.

— Вы меня вечно терзаете, — жалобно проговорил Клод и вылез наконец из постели.

— Должен же кто-то это делать, — дружески ответила Кэрол. — Вы целых два дня не уставали повторять, что я удивительно хорошо подхожу для роли мучительницы.

С этими словами Кэрол покинула спальню молодого актера.

В коридоре она столкнулась со Стеллой Вандемус, которая воззрилась на Кэрол с нескрываемым удивлением.

— Как это вам опять удалось извлечь его из постели, и он при этом ничем в вас не запустил? Это просто смешно, но, как только я утром захожу в его спальню, он моментально швыряет в меня или пепельницей, или ботинком, или чем-нибудь еще, что под руку попадется.

— Такая уж у него особенность, — усмехнулась Кэрол и прошла в свой маленький кабинет.

Там она уселась за пишущую машинку, разобрала почту, включила диктофон и перепечатала пару писем, позвонила в несколько мест и рассортировала пришедшие за прошедший день послания — весьма, между прочим, многочисленные.

Да, она уже целую неделю с восьми до двенадцати работает у Клода Бэрримора, артиста, и благодарить за эту работу должна Вайолет. Подруга не успокоилась и подыскала-таки Кэрол еще одну работу на полдня. Вот уж поистине — не было ни гроша, да вдруг алтын!

Клод Бэрримор был не только очаровашкой, он обожал, когда его любили. Почта от поклонников была подобна лавине, в которой он с удовольствием купался. Он не утомлялся, слушая, какой он даровитый, какой великий актер и какое блестящее будущее его ожидает.

Кэрол работала у него уже неделю, но ни разу не видела его на сцене. Она появилась у Бэрримора как раз в тот момент, когда он искал на полдня человека, который бы разбирал для него почту, — как и говорила Вайолет. Однако со временем Кэрол стала мастером на все руки.

Для Клода это было само собой разумеющимся делом. Он беспредельно, хотя и беззлобно, терроризировал Кэрол и миссис Вандемус, беспрерывно крича, придираясь и одновременно утверждая, что не сможет без них обойтись. Впрочем, такое поведение вскоре перестало шокировать Кэрол.

Клод Бэрримор был нервным, экстравагантным человеком искусства, словно сошедшим со страниц книги об актере. Самовлюбленность и эгоизм мешали ему испытывать истинные, неподдельные чувства. Он часто театрально убеждал всех, что до беспамятства влюбился и собирается жениться. Однако до этого еще ни разу не дошло, как в случае с Кэтрин Пичем.

Буквально два дня назад весь Нью-Йорк гудел от новости — вот-вот состоится свадьба и что же?.. Мисс Пичем отворачивается от Клода, оставляя его мучиться от одиночества.

Как раз в этот момент в кабинет вошел Бэрримор. Кэрол, не поворачивая головы, продолжала сосредоточенно строчить на пишущей машинке. Клод заглянул через ее плечо, потом взял стул, придвинул его к рабочему столу и принялся читать письма. Через некоторое время он одним движением отмел всю корреспонденцию в сторону и глубоко вздохнул.

— Когда я читаю все это, меня не покидает ощущение, что я все-таки потрясающий мужчина. Женщины меня любят. Они хотят со мной встречаться, хотят за меня замуж, хотят меня любить. Да что там — они просто готовы на меня молиться.

— Наверно, им просто некому больше излить свои чувства. Они оттачивают на вас свое очарование.

Клод насторожился. Он был высок и худощав — не из тех мужчин, которые после определенного возраста начинают толстеть, как на дрожжах. Он был слишком красив, чтобы его можно было воспринимать как серьезного актера. Узкое выразительное лицо микеланджелевского ангела, рыжеватые волосы, которые на солнце сверкали, как пламя костра. Добавьте к этому глаза цвета светлого янтаря, и вы получите полный портрет Клода Бэрримора или, точнее сказать, почти полный, так как самыми красивыми были его изящные руки, способные свести с ума любую женщину.

Возможно, как утверждал по его поводу журнал «Лук», это был последний великий обольститель, последний кабальеро, джентльмен, которого все любят и на которого никто не обижается за ветреность и непостоянство. Очень точная характеристика.

— Я расслышал некую иронию в ваших словах, мисс Бартлетт, или мне показалось? — недоверчиво спросил он. Как всякий человек искусства он был чрезвычайно чувствителен к критике.

Кэрол рассмеялась.

— Я бы никогда не осмелилась иронизировать по вашему поводу, мистер Бэрримор. В конце концов, я же понимаю, что вы этого не переносите.

Клод сгреб стопку писем и швырнул ее на стол.

— Просмотрите их и ответьте. Постарайтесь сохранить мой стиль. Между прочим, вы еще не забыли о моем предложении?

Кэрол опустила руки и сложила их на коленях. В такой позе она производила впечатление тихой и благонравной девицы. Насколько это впечатление обманчиво, показали сказанные ею в следующее мгновение слова:

— Дорогой мистер Бэрримор, я чрезвычайно польщена вашим предложением. Для меня это великая честь — работать на вас полный день. Не обижайтесь, если я скажу вам прямо: я не могу работать на вас в течение всего дня. Все-таки вначале я начала работать у профессора Ломбарда. Кроме того, работать у вас целый день — это верный путь в сумасшедший дом.

Клод болезненно поморщился.

— Ваша честность заслуживает всяческих похвал. Но все же, почему вы не хотите работать у меня полный день?

— Все очень просто, — лаконично ответила Кэрол. — Вы очень несобранный и безалаберный человек.

— Я вас чем-то обидел? Приставал к вам? — возмутился Клод.

— Естественно нет. Но ваша частная жизнь действует мне на нервы, мистер Бэрримор. Так что меня вполне устраивает уходить от вас в двенадцать и спешить к вечернему клиенту.

— Который, конечно, совершенно не похож на меня, — буркнул Клод закуривая.

Кэрол сохраняла абсолютную невозмутимость.

— Он — полная ваша противоположность. Двоих таких боссов, как вы, я бы просто не перенесла. Нет, нет, профессор Ломбард не идет с вами ни в какое сравнение — это глубокий, серьезный, спокойный и умный человек!

— А вы сомневаетесь, что я обладаю всеми этими ценными качествами? — Бэрримор был явно задет словами Кэрол. Между густых бровей Клода пролегла глубокая морщина. Актер обиделся.

— Я? Упаси меня Бог в чем-нибудь сомневаться, — рассудительно произнесла Кэрол. — Однако я ясно вижу, что вы воспринимаете жизнь несерьезно и весьма упрощенно.

— Это по вечерам, — сухо возразил Клод. — Днем я живу как монах-траппист.

— Это те, которые всю жизнь молчат? — спросила Кэрол, наморщив лоб.

Когда он кивнул, девушка рассмеялась.

— Мне кажется, вам не стоит записываться в монахи, мистер Бэрримор. Давайте оставим все, как есть. Я буду работать у вас с восьми до двенадцати, а с половины второго до половины шестого — у профессора Ломбарда. Это будет честно и доставит мне удовольствие. Кроме того, я не теряю надежды получить работу по своей основной специальности.

— Как я ненавижу этого профессора Ломбарда! — с чувством воскликнул Клод.

Кэрол махнула рукой.

— Вы же с ним незнакомы. Откуда вы знаете, что ненавидите его?

— Необязательно знать человека, чтобы его ненавидеть, — горячо и с пламенем во взоре возразил Бэрримор.

Кэрол, развернувшись на крутящемся стуле, посмотрела на Клода с дружеской снисходительной улыбкой, как на большого, невоспитанного мальчишку.

— Вы ведете себя, как ребенок, и прекрасно это знаете. Кстати, на десять у вас назначена встреча со стоматологом, вы не забыли?

На лицо Клода снова набежало облачко.

— Со стоматологом? Но я об этом ничего не знаю.

— Если вы пропустите эту консультацию, ваш левый коренной зуб напомнит о вашей забывчивости.

На секунду их взгляды скрестились, как клинки. Кэрол спокойно выдержала этот поединок. Она с первого дня почувствовала, что он неплохо к ней относится, впрочем, так же, как и она к нему.

Клод и Кэрол хорошо сработались, понимали друг друга с полуслова, и Клод предоставлял девушке полную свободу действий во всем, что касалось работы. Он понимал, что может вполне на нее положиться. Не будь ее, Клод продолжал бы пропускать важные встречи, что постоянно случалось с ним до появления Кэрол.

Все это было гораздо важнее, чем мелкие стычки и перебранки, которые он так обожал. Пикироваться с Кэрол было сплошным удовольствием! С его склонностью к театральным эффектам из каждой такой пикировки выходила грандиозная сцена со вспышками ярости и демонстративным хлопаньем дверью.

Конечно, чтобы это понять, надо было хорошо знать Клода Бэрримора. Каждый, кто в первый раз переступал порог квартиры Клода и сталкивался с ее хозяином, без сомнения, принимал его за душевнобольного.

Клод остановился в дверях.

— Я очень боюсь зубных врачей, — с неподдельным страхом произнес он.

— В самом деле? — Кэрол не смогла сдержать издевательски-сочувственный смешок. — Как мне вас жалко! — добавила она не слишком убедительно.

Клод пронзил ее испепеляющим взглядом.

— Не лгите, мисс Бартлетт. Вы не способны испытывать жалость, потому что вы садистка, которая только радуется, когда противники повержены и рыдают от страшных мучений.

— Ну, ну, не переживайте так, — утешила Клода Кэрол. — Визит к стоматологу не будет стоить вам головы.

Театральным жестом он прижал ладонь ко лбу.

— Это так, но я могу лишиться коренного зуба, а это значит, что не смогу сегодня выступать. Вам-то на это решительно наплевать — вы преспокойно отправитесь к своему профессору и бросите меня на произвол судьбы.

— Может быть, я еще буду здесь, когда вы вернетесь.

— Чтобы насладиться моей болью? Нет уж, благодарю покорно, — с достоинством провозгласил Бэрримор и вышел из кабинета, с треском захлопнув за собой дверь.

Стояла чудесная октябрьская погода.

Кэрол пила чай, сидя на скамейке под сгибающейся под тяжестью плодов яблоней и печатала на старомодной портативной пишущей машинке, с трудом разбираясь в замысловатых закорючках рукописи молодого профессора математики Кеннета Ломбарда.

Сказать по правде, Кэрол мало что понимала из того, что ей приходилось печатать. На бумагу ложились важные таблицы и цифры — подтверждения сенсационного математического открытия. Все последние месяцы Кеннет Ломбард посвятил работе над рукописью, которой предстояло стать весомым вкладом в решение проблемы, над которой давно бились многие ученые с мировым именем.

Работа у Кэрол и профессора продвигалась вперед туго. То, что сегодня печатала девушка, завтра вполне могло оказаться в мусорной корзине. Профессор Ломбард был очень критичен, в особенности к самому себе.

Кеннет Ломбард являл собой полную противоположность Клоду Бэрримору. Он был немногословен, серьезен и замкнут, настоящий молодой ученый, очень рано достигший профессорского звания, душой и телом преданный одной лишь математике.

Жизнь, проносившаяся за пределами живой изгороди из тиса, не задевала Кеннета. Кэрол он казался отрешенным от мира и весьма старомодным. Девушка работала у профессора в течение трех месяцев, и за все это время он ни разу не сменил свой наряд — толстый, домашней вязки свитер и потертые джинсы. Светлые волосы всегда коротко острижены. Портрет довершало узкое, жесткое, четко очерченное лицо с упрямо сжатым ртом. Кеннет носил очки без оправы.

Он был не из тех, кто долго ходит вокруг да около. Еще будучи студентом он решил посвятить себя математике и с тех пор не отступал от этого решения.

Правда, в данный момент Кеннет бродил по своему саду в задумчивости. Вот он подошел к грушевому дереву и принялся долго и обстоятельно выбивать об его ствол пепел из трубки, прежде чем снова набить ее душистым английским табаком.

Гуляя, он не потревожил Кэрол ни единым словом. Казалось, девушка для него совсем не существует. Однако через несколько минут он вдруг появился у ее столика с чашками чая и печеньем и поставил все это рядом с пишущей машинкой.

Профессор Ломбард обладал чертами, которые весьма импонировали Кэрол: он буквально излучал надежность и основательность, в нем не было и тени легкомысленности Клода Бэрримора, а что касается личной жизни, если о таковой вообще можно говорить, то ее нельзя было и сравнить с беспутным поведением молодого актера.

Вот и теперь профессор не спеша прогуливался по саду.

— Я вот думаю, — начал он, медленно подбирая слова, и Кэрол подняла голову от машинки. — Не стоит ли переделать этот последний абзац.

Кэрол изобразила на лице ужас.

— Ох, профессор, не хотите же вы в самом деле снова его исправлять?

Кеннет задумчиво поерошил коротко остриженные волосы.

— Я еще окончательно не решил.

— Но вы переделываете этот абзац по три раза на день в течение недели, — в сердцах воскликнула Кэрол. — Если вы и дальше будете так к себе придираться, то мы просидим здесь до будущего года, и сборник выйдет без вашей статьи.

Кеннет усмехнулся.

— Мы оба должны сделать статью как можно лучше.

— Не знаю, как вы, — огрызнулась Кэрол, — но я работаю изо всех сил.

Кеннет окинул Кэрол насмешливым взглядом.

— Уж очень вы нетерпеливы, мисс Бартлетт.

— Я не нетерпелива, — возразила Кэрол, — просто мы находимся в цейтноте. Не забывайте, что работу надо сдать в конце ноября. Кроме того, хочу вам напомнить, что вы собираетесь в отпуск.

Кеннет призадумался.

— Ах да, отпуск… У меня, знаете ли, есть один друг, который готов уступить мне на отпуск свой дом в горах… Но, боюсь, что до Рождества с отпуском ничего не выйдет.

— Ах, не выйдет? — энергично заговорила Кэрол. — Вы работаете над этой проклятой рукописью целое лето. У вас нет ни одной свободной минуты, так подумайте, наконец, о себе и воспользуйтесь отпуском, пока год не кончился.

— Уж очень вы категоричны, — жалобно произнес Кеннет.

— Нет, я просто разумна, — вздохнув, возразила Кэрол. — Должен же хоть кто-то о вас позаботиться, иначе работа вас сожрет с потрохами. Кстати, мне тоже приходится не сладко — ведь у меня есть еще одна работа — у Клода Бэрримора.

— Почему бы вам не бросить наконец этого Бэрримора? — в голосе Ломбарда появились незнакомые доселе нотки.

Кэрол постаралась ответить со всевозможной объективностью:

— Эта работа доставляет мне определенное удовлетворение: его безалаберность — удивительный контраст сухой научной педантичности, царящей в вашем доме.

Кеннет тотчас же недовольно наморщил лоб.

— Бэрримор — глупый, тщеславный человек, вообразивший себя гениальным актером.

— Однако на его представлениях всегда аншлаг, — заметила Кэрол, посчитавшая своим долгом заступиться за своего дневного босса.

— И все это только потому, что он направо и налево раздает бесплатные контрамарки, — саркастически парировал Кеннет.

На секунду Кэрол от неожиданности потеряла дар речи.

— Но, профессор! Что я слышу? Вы не желаете успеха молодому многообещающему актеру?

— Господи, вы меня совсем не поняли, — возмущенно воскликнул профессор Ломбард. — Я от души желаю ему всего, что он только может захотеть, но я не желаю ему такого секретаря, как вы. Такой милости он не заслуживает.

Кэрол от души рассмеялась.

— Однако вы большой эгоист, профессор.

Кеннет на секунду задумался, затем бросил взгляд на часы.

— Пожалуй, я пойду в кабинет, надо надиктовать следующую главу. Как вы думаете, сможете сегодня управиться с материалом?

Кэрол полистала рукопись.

— Не знаю, не уверена. Но, если это так важно…

— Это очень важно, я хочу сегодня же отправить предыдущую главу в издательство, — заговорил Кеннет. — Завтра это уже пойдет в печать.

— Тогда я задержусь и все напечатаю, — пообещала Кэрол.

Ломбард внимательно взглянул на Кэрол.

— Вот что мне в вас очень нравится, мисс Бартлетт, — вы никогда не смотрите поминутно на часы и не вскакиваете ровно в половине шестого, чтобы бежать домой.

Лицо девушки омрачилось.

— А что мне, собственно говоря, делать? Дома меня все равно никто не ждет.

2

Не успела Кэрол, как обычно по утрам, повернуть ключ в замке двери квартиры номер триста четыре, как ей открыли изнутри. На пороге стояла Стелла Вандемус — вся воплощенное ожидание. При виде девушки на ее лице отразилось разочарование.

— Ах, это вы!

— Да, очень сожалею, но это всего лишь я, — рассмеялась Кэрол, снимая пальто. — А кого это вы ждете в такую рань, кроме меня?

Стелла смутилась.

— Ради Бога, простите меня, мисс Бартлетт, но я в самом деле очень растеряна — не знаю, где искать мистера Бэрримора?

— Что, что? Разве он не спит в своей постели? — спросила ошарашенная Кэрол.

— Не знаю, где он спит, но, во всяком случае, не здесь, — раздраженно ответила миссис Вандемус. — Вчера вечером он не вернулся домой!

— Ну, значит, он заночевал в какой-то другой постели, — попыталась Кэрол успокоить женщину. — Может быть, вам помочь? Он не забыл оставить деньги на покупки? Или что-то случилось с отоплением?

— Нет… Но тут… ну, в общем, пришла одна молодая особа…

Кэрол наморщила лоб.

— Молодая особа? Что за особа? Знаете, это, конечно, смешно, но мне кажется, что он панически боится принимать здесь своих подружек. Он страшно не любит, когда в него вцепляются мертвой хваткой. Он не говорил, что кого-нибудь ждет?

— Может быть, и говорил, да я, видно, прослушала, а может, он и сам забыл об этом сказать, — сухо ответила миссис Вандемус.

Кэрол вздохнула.

— Ну, конечно, иначе и быть не могло. Если уж поклонницы начали преследовать его дома, то придется нам с вами об этом позаботиться. Я поговорю с этой дамой.

Стелла презрительно скривила рот.

— Хочу вас кое о чем предупредить — эта юная леди ведет себя… э-э… несколько своеобразно.

Кэрол беспечно рассмеялась.

— Ну не съест же она меня, когда я наберусь храбрости и сообщу ей страшную весть о том, что мистера Бэрримора нет дома! А вы пока приготовьте нам завтрак. Не можем же мы голодать только потому, что босса до сих пор нет.

— Этого еще не хватало, — выпалила Стелла, но тотчас же устыдилась своих слов. — Я… только хотела сказать, что и в самом деле… А эта девушка тоже поест с нами или как? Нет, нет, пожалуй, это лишнее. Мне кажется, она здесь не задержится. Если хотите знать, она очень вздорное и глупое создание — одна из тех молодых женщин, которые воображают, что все мужчины должны, потеряв голову, ходить перед ними на цыпочках. Нет, нет, я только хотела сказать, что она не станет здесь засиживаться, но интересно, когда все же вернется мистер Бэрримор?

Кэрол помедлила еще пару секунд.

— Все, сейчас я пойду и поговорю с ней, — решительно заявила девушка. — Если мистер Бэрримор отсутствует, мы должны заботиться о его гостях. Ведь он же всегда старается вести себя на людях как образцовый джентльмен.

Помедлив еще немного, Кэрол направилась, наконец, в гостиную. Как только она открыла дверь, стоявшая у камина молодая девушка резко обернулась. Посетительница была действительно очень молода и элегантна, хотя и не особенно красива. Несомненно, одна из почитательниц таланта Бэрримора.

— Что, мистера Бэрримора действительно еще нет? — вместо приветствия поинтересовалась гостья. — А я так надеялась… Я жду его уже полчаса. Куда мог запропаститься Клод? Не мог же он забыть, что мы договорились о встрече?

— Мы не имеем ни малейшего представления, где мог застрять мистер Бэрримор, — искренне ответила Кэрол.

— Он так и не вернулся домой после представления? — продолжала допытываться девица. — Боже мой, он нисколько не изменился, этот неисправимый Клод!

— Этого я не могу вам сказать, — ответила Кэрол, жестом давая понять, что дальнейшее ожидание в квартире неуместно. Поняла посетительница намеки Кэрол или нет, но она начала прощаться. Кэрол облегченно вздохнула, когда за посетительницей наконец захлопнулась дверь. Стелла Вандемус вкатила в гостиную завтрак на сервировочном столике.

— Нам надо поесть, — произнесла она не допускающим возражения тоном и презрительно фыркнула.

— Я понимаю, о чем вы думаете, мисс Бартлетт, и, возможно, вы правы. Мистер Бэрримор познакомился с ней вчера после представления — она поджидала его в гардеробе, он пригласил ее и… ну да… назначил встречу у себя дома. Какое нахальство!

— Кого вы имеете в виду? — рассеянно спросила Кэрол.

— Конечно, эту девицу, — Стелла Вандемус была вне себя.

— Почему он так поступил? — сдавленным голосом спросила Кэрол. — Я всегда думала, что он настоящий кавалер.

— Он и есть настоящий кавалер, — воскликнула Стелла Вандемус, изумленно воззрившись на Кэрол. — Вы что, сомневаетесь в этом? Во всем виноваты женщины. Они так ему досаждают, что у него не хватает сил им сопротивляться — надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать?

— Спасибо, я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать. Так он не говорил, что кого-то ждет?

— Ни полслова.

— Значит, он все забыл.

— Как можно забыть о встрече в собственной квартире? — раздраженно произнесла Стелла Вандемус и пожала плечами. — Хотя это же Бэрримор. От него всего можно ожидать. Все тяжелое и неприятное он старается забыть или делает вид, что этого не существует. Так и с этой девицей — ясно, что она ему не понравилась и он решил, что завязывающийся флирт — большая ошибка.

— С его стороны это просто наглость! — возмутилась Кэрол.

— Так ему и скажите, когда он вернется, если, конечно, он сегодня вернется.

«Ну, держись, Клод Бэрримор! — подумала Кэрол. — Погоди, попадешься ты мне, а я уж заставлю тебя ответить на парочку вопросов!»

Миновал полдень, но Клод не возвращался. Мало того, он даже не позвонил. Временами Кэрол порывалась обзванивать друзей Бэрримора и театральное начальство, но тут же брала себя в руки. Не стоит ей лезть в его личную жизнь — это вряд ли понравится Клоду и сильно его разозлит.

И все же, если браться за поиски, то с кого начать? В театральной труппе полно женщин, и можно потерять уйму времени, пока удастся выяснить, у какой из них провел ночь Клод Бэрримор.

Впрочем, к чему все это, полдень давно наступил — пора отправляться к вечернему боссу, профессору Ломбарду. Стелла Вандемус с большой неохотой отпустила Кэрол.

— Что мне делать, если снова появится та женщина? — то и дело испуганно спрашивала экономка.

— Откуда я знаю? — вопросом на вопрос отвечала Кэрол. — Но так или иначе мистер Бэрримор где-нибудь да объявится. Кстати, у него сегодня нет спектакля?

— Мы можем ему отправить его новую подружку в гардероб с бантиком на шее, — предложила Стелла.

Вторая половина дня у Кеннета Ломбарда оказалась длинной и скучной — профессор ушел из дома, как только явилась Кэрол. Кеннет понес на почту отпечатанные листы рукописи и нервничал при этом, словно молоденький студент перед первым экзаменом. Глядя на его пунцовые щеки, Кэрол едва сдерживала смех.

Когда Ломбард ушел, Кэрол села за столик и вставила в машинку новый лист. Однако настроения работать не было. На плечи давила усталость, но вовсе не потому, что это была уже вторая рабочая смена за сегодняшний день, нет. Кэрол с удовольствием выполняла свои обязанности. Настроение испортилось из-за отношения мужчин, у которых она работала. При всей разности характеров и темпераментов обоих роднило одно — они едва ли замечали, что Кэрол — женщина. Нет, и для артиста, и для математика она была надежной секретаршей, старательной девочкой на все руки.

Опершись подбородком на ладонь, Кэрол задумчиво уставилась в пространство. Итак, к Клоду Бэрримору с утра пораньше прямо на квартиру явилась цветущая молодая девица! Просто взяла и пришла — свалилась как снег на голову, как будто в этом нет ничего особенного!

Кэрол откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Непонятно почему, но она почувствовала разочарование, в душе проснулась горечь. Да, сегодня, впервые за все время Клод Бэрримор ее разочаровал.

— Добрый день, или, точнее, добрый вечер. Я вам не помешал?

Испуганная Кэрол мгновенно распахнула глаза и к величайшему своему изумлению увидела прямо перед собой человека, о котором только что думала.

Справившись, наконец, с испугом, Кэрол посмотрела Бэрримору в глаза.

— Как вы сюда попали?

Клод усмехнулся.

— Все очень просто — я перемахнул через забор и через живую изгородь.

— Перемахнул? — Кэрол была потрясена. — Вы что, не понимаете, что это вторжение в частное владение? А если вас заметили? Люди позвонят в полицию, забьют тревогу.

— Можно подумать, что ньюйоркцам нечего делать, кроме как беспокоить полицию из-за того, что кто-то полез в чужой сад, — небрежно бросил Клод и безмятежно растянулся на траве.

— Что вам нужно? — сердито осведомилась Кэрол — Кеннет Ломбард, по ее расчетам, должен был вернуться с минуты на минуту.

Клод в ответ пожал плечами.

— Я был тут поблизости, и мне пришло в голову полюбоваться на этого смешного профессора. Судя по тому, с каким восторгом вы к нему относитесь, он, должно быть, весьма интересный тип. А что вы печатаете?

Кэрол прикрыла рукопись и зло посмотрела на Бэрримора.

— Этого вам никогда в жизни не понять — речь идет о математике.

— Ах, вот оно что, — усмехнулся Клод, подставив заходящему солнцу свое тонкое, четко очерченное лицо.

— Наверно, вам здесь очень хорошо. Естественно, я же не могу обеспечить вам такое шикарное рабочее место. Профессор тоже здесь или чахнет где-нибудь за своими высоконаучными книжками?

Кэрол откашлялась.

Он поехал на почту. Вы же знаете, что мы работаем над рукописью, которая должна быть готова к ноябрю.

— Да, знаю, вы мне уже говорили, — Клод со скучающим видом махнул рукой.

— Между прочим, я очень серьезно отношусь к своей работе у Кеннета Ломбарда, — раздельно произнесла Кэрол.

Клод окинул девушку недоверчивым взглядом и усмехнулся.

— Вы вообще очень серьезный человек, мисс Бартлетт, но прошу вас — успокойтесь, у меня и в мыслях не было отрывать вас от столь важной работы. Я зашел сюда на минутку проходя мимо.

— Это вы уже говорили.

— Да, я уже это говорил. Мне просто хотелось вас удивить. К тому же мы сегодня еще не виделись.

— Ровно в восемь утра я была на своем рабочем месте, — жестко произнесла Кэрол. — Что же я могу поделать, если вы свили себе гнездо в другом месте.

Конечно, от последнего замечания надо было удержаться.

Слова Кэрол, как и следовало ожидать, весьма не понравились Клоду Бэрримору.

— Мисс Бартлетт, мне не доставляет ни малейшего удовольствия дискутировать с вами о своей личной жизни, — произнес он довольно холодно.

Теперь настала очередь Кэрол сделать неприступное каменное лицо.

— Это мне понятно, мистер Бэрримор, я же всего-навсего ваша секретарша, и вы не обязаны мне ничего объяснять.

— Ну, не стоит так явно это подчеркивать, — Клод не полез за словом в карман.

Кэрол почувствовала, как от гнева кровь бросилась ей в лицо. Она вскипела от его надменности, от его невыносимого самомнения.

— Мистер Бэрримор, я делаю сейчас очень важную для науки работу и была бы вам крайне благодарна, если бы вы перестали меня отвлекать, — резко произнесла Кэрол.

Клод снова усмехнулся.

— Иными словами, мне предлагают убираться ко всем чертям?

— Этого я не сказала, но смысл вы уловили точно, — сухо парировала девушка. — Уходите. Вам недостает серьезности вообще, а сегодня с вами просто невозможно разумно разговаривать.

— С чего вы это взяли?

— С того, что вы производите впечатление несобранного и… как бы это сказать?., очень несерьезного человека, — сказала Кэрол.

— В самом деле? — Клод несколько воодушевился. — Я просто поражен вашей наблюдательностью. Если я не собран, если я несерьезен, это значит, — прошу хорошенько запомнить, мисс Бартлетт, — что я влюблен!

Кэрол с безучастным видом перелистывала рукопись.

— Неужели? — спросила она, не поднимая глаз. — В который раз за последнюю неделю, позвольте узнать?

— Ах, Кэрол, можно ли все время быть такой жестокой? — жалобно произнес Бэрримор. — Только я вознесся на розовое облако, как вдруг трах! И вы бьете меня в челюсть.

— При вашем росте мне было бы затруднительно это сделать, — возразила Кэрол. — Я бы доверила это дело другим.

Клод поднялся и, смеясь, взял девушку за руку.

— Вы просто чудо, мисс Бартлетт. Ну, почему вы не хотите меня выслушать?

— Кто, я? — Кэрол укоризненно посмотрела на Клода.

— Конечно, вы, кто же еще? Неужели вы думаете, что я веду речь о Джейн Фонде? Если бы вы проявили хоть маленькую слабость, я бы немедленно забыл о всех своих флиртах и мелких интрижках. Со временем все это мне смертельно надоело, ведь я уже далеко не мальчик — мне скоро стукнет тридцать четыре. А вы… вы каждый день ослепляете меня своей красотой — это на годы сокращает мою жизнь.

Нельзя сказать, что Кэрол неохотно выслушивала комплименты в свой адрес, но с Клодом все было совершенно иначе — она не поверила ни единому его слову — она не считала себя такой красавицей, которая может одним своим видом сразить мужчину наповал.

— Я хорошо знаю цену своей внешности, мистер Бэрримор, — ледяным тоном произнесла Кэрол, — так что нет никакой необходимости пользоваться таким затасканным приемом.

— Но вы и в самом деле ослепительны, любовь моя, — совершенно серьезно произнес Клод.

— Вы, наверное, ослеплены моим умением печатать на машинке.

В этот момент внезапный порыв ветра сорвал со столика листы рукописи и разметал их по саду.

Кэрол, словно громом пораженная, растерянно уставилась на густо исписанные листы, усеявшие голую осеннюю землю сада.

— Господи! — воскликнула она. — Это же наша недельная работа!

— Давайте быстренько все соберем, — предложил Клод, — пока ветер не унес листки окончательно.

Через секунду они вдвоем охотились за разлетавшимися, словно белые птицы, страницами рукописи. В общем-то это было довольно приятное времяпрепровождение, если бы некоторые листки не запутались в розовых кустах и кроне грушевого дерева.

Однако это обстоятельство не остановило Клода — он быстро взобрался на дерево, захватив страницы как почетный трофей. Полная мрачных предчувствий, Кэрол снизу смотрела на акробатические трюки Бэрримора.

— Ради Бога! — крикнула она. — Будьте осторожны, иначе вы упадете и чего доброго испортите свою нетленную красу!

— Узнаю мисс Бартлетт, — рассмеялся Клод. — Даже в такой ситуации она полна сарказма. Но успокойтесь, ничего со мной не случится.

Не стоило ему произносить такие самонадеянные слова, ибо, едва они прозвучали, сук под его ногами обломился, и не успела Кэрол моргнуть глазом, как Бэрримор оказался на земле.

— Боже, только не это, — громко простонала она.

— Однако, — выдавил из себя Клод, с искаженным от боли лицом схватившись за правую лодыжку. — Надеюсь, что перелома нет.

Кэрол подлетела к актеру.

— Это моя вина. Нельзя было позволять вам забираться на дерево.

— Вы не смогли бы мне этого запретить, — тихо отозвался Клод, глядя на Кэрол затуманенным взором.

Не в первый раз он был поражен тем, насколько привлекательна Кэрол. Ее узкое, с тонкими чертами лицо, до сих пор хранившее следы летнего загара, было изящным и одухотворенным. Тонкие брови напоминали крылья птицы, длинные шелковистые ресницы делали глаза необыкновенно лучистыми. Но самым замечательным был ее красиво очерченный рот.

Клод поймал себя на том, что не может оторвать взгляд от Кэрол. Почему это случилось только сейчас? Как же он не замечал этого раньше? Неужели надо было упасть с грушевого дерева буквально к ногам Кэрол, чтобы осознать эту непреложную истину?

Тут же он заметил, что у девушки длинные, красивые ноги и вся она, несмотря на свой довольно высокий рост, выглядит необычайно ранимой и хрупкой…

Кэрол не ожидала, что Клод ее поцелует. Она лишь безмерно удивилась, когда он точно рассчитанным движением взял ее за подбородок и слегка откинул назад ее голову. По одному этому жесту Кэрол поняла, что перед ней мастер, который не зря столько раз добивался триумфа на сцене. Когда их губы соприкоснулись, девушка почувствовала головокружение.

Сильная рука Клода легла на ее талию. В этот момент Кэрол показалось, что мир переворачивается. Ее губы приоткрылись, жаркое дыхание Бэрримора наполнило все ее существо, и Кэрол испытала упоительное наслаждение разлившееся по телу.

Закрыв глаза, Кэрол отдалась поцелую, поймав себя на мысли, что ей очень нравится пронзившее ее ощущение: в нем было что-то волнующе новое и неведомое. Поцелуй затянулся, и Кэрол вдруг поняла, что однажды уже испытала нечто подобное. Воспоминание поразило ее болью, и она в ужасе отпрянула.

Отстранившись от Клода, Кэрол поправила прическу.

— Нога уже совсем не болит, — услышала Кэрол изменившийся голос Клода, не отрывавшего взгляда от Кэрол.

Девушку обдало жаром, однако усилием воли она сумела подавить нахлынувшее чувство. Она не имеет права позволить себе поддаться душевному смятению, в особенности же от чар профессионального сердцееда Клода Бэрримора.

— Это меня радует, — произнесла Кэрол и отошла от Клода еще на несколько шагов. — Значит, не придется воспользоваться набором для первой помощи, правда? Но, может быть, мне стоит посмотреть ногу? Когда-то я умела хорошо ухаживать за больными и могу наложить первоклассную повязку.

— Ах, думаю, что в этом нет необходимости, — пробормотал Бэрримор, но, тем не менее, улегся на траву и приготовился к осмотру.

Кэрол осторожно сняла с Клода ботинок и несколько раз согнула и разогнула ступню в голеностопном суставе.

— Так больно? — спросила она.

Клод молчал и неотрывно смотрел на Кэрол. Потом вдруг торопливо заговорил:

— Нет, нет, все уже в порядке. Болело, видно, просто от ушиба. Скажите, вам когда-нибудь говорили, что вы очень эротичны?

Кэрол рассмеялась.

— Естественно. Я постоянно это слышу.

Распрощавшись, Клод исчез, и весьма вовремя, так как буквально через минуту вернулся профессор Ломбард.

3

От Кэрол, конечно, не укрылось, какими глазами смотрел на нее Клод. Этот взгляд взволновал ее гораздо сильнее, чем его поцелуй, — почему, она и сама толком не поняла, хотя… В первый раз за все время, что она работает у актера, он посмотрел на нее, как мужчина. Кажется, впервые за все время знакомства он открыл в ней женщину.

Уютно устроившись в своем любимом кресле, Кэрол пыталась следить за действием, развертывающимся на мерцающем экране телевизора, хотя это удавалось ей с превеликим трудом. Мысли ее были далеко. Вновь и вновь вспоминала она Клода Бэрримора и его необычный взгляд. От этих дум девушку бросало то в жар, то в холод. Взгляд Клода преследовал ее, пронизывал до кончиков пальцев.

Раздался телефонный звонок. В половине одиннадцатого Кэрол уже обычно ложилась спать, но сегодня все было не так, как в другие дни. Встреча с Клодом Бэрримором в саду Кеннета Ломбарда выбила ее из колеи, и Кэрол до сих пор чувствовала себя не в своей тарелке.

Снимая трубку, Кэрол никак не ожидала услышать голос Клода. У него была, правда, надоедливая привычка звонить иногда ей домой после спектаклей и хвастаться своим успехом у публики, но сегодня Кэрол не рассчитывала на такой звонок.

Однако это был именно Бэрримор.

— Это вы, Кэрол? Я не помешал?

— Что-то я не припомню, чтобы разрешала вам обращаться ко мне по имени, — холодно произнесла Кэрол. — Однако, если отвлечься от этой мелочи, то могу вам сказать: да это я, и вы мне помешали — я собираюсь ложиться спать.

— Вы собираетесь спать? В такой вечер?

— И что же такого особенного в сегодняшнем вечере?

— Он великолепен, — мягко ответил Клод. — Теплый, ясный вечер, небо усеяно звездами — красивее, чем летом.

— Как я понимаю, в театре закончился спектакль?

— Да, и, кстати говоря, публика была от меня в восторге. Нет, вы знаете, сегодня я и вправду был в ударе. — Клод явно не считал скромность большим достоинством.

— Вы были дома до спектакля? — спросила почему-то Кэрол.

Клод на секунду запнулся.

— Нет, не был. После нашей встречи я поехал прямо в театр, просмотрел текст, переоделся и стал ждать выхода.

Кэрол закрыла глаза — не понимает она этого человека. Таскался целые сутки по Нью-Йорку, как бездомный бродяга, и не находит в этом ничего особенного.

— Кэрол, поговорите со мной, — голос Клода был тих и нежен. — Я, конечно, ужасный человек, но вы обязательно должны сейчас приехать и присмотреть за мной, иначе я окажусь в объятиях какой-нибудь сомнительной дамы, и она не выпустит меня из своих лап до самого утра.

Кэрол не знала, что ответить, но внутренний голос подсказывал ей, что такому развитию событий она просто обязана помешать.

В следующий момент она уже надевала пальто, прижимая трубку к уху плечом.

— Я не оставлю вас в такой страшной беде. Где вы находитесь?

— В «Рице», — повеселевшим голосом ответил Клод, — он снова обрел привычную уверенность в себе. — Я заказал здесь роскошный ужин на двоих. Если вы поспешите, то вам тоже кое-что достанется.

— Бегу, — произнесла Кэрол как можно более беспечным тоном, хотя внутри у нее все кипело. В бешенстве она бросила трубку на рычаг.

«Никакой он не взрослый мальчик, которому стоит постоянно прощать его слабости и распутную личную жизнь. Нет, он взрослый, зрелый мужчина, и ему не к лицу болтаться по улицам и на каждом перекрестке снимать себе возлюбленных. Самое невыносимое — сознавать, что ты следующая в это списке».

Кэрол негодовала — ей не терпелось высказать все в лицо Бэрримору. Он должен сегодня же узнать, что она о нем думает.

Нет, конечно, он обладает обаянием и шармом, но почему он так бесталанно использует этот дар? И почему все время стремится показать свое превосходство?

В блестящем черном брючном костюме, подчеркивающем ее стройную фигуру, и с серебристой сумочкой через плечо Кэрол вошла в «Риц». Клода она заметила еще издали.

Прислонившись к колонне в вестибюле отеля, он рассеянно курил сигарету. Он был настолько хорош и самоуверен, что Кэрол пришла в неописуемую ярость.

— Я знал, что вы придете, — приветствовал Клод девушку, крепко пожимая ей руку.

От такой самонадеянности кровь бросилась в лицо Кэрол.

— Да? — отрывисто спросила она. — В таком случае вы знали больше, чем я.

Клод бросил сигарету в урну и повел Кэрол в ресторан отеля.

— Вам здесь очень понравится, — небрежно бросил он. — Для удобства я заказал кабинет на двоих.

Кэрол застыла на месте.

— Я бы с большой радостью оставила вас здесь одного. Вы, кажется, все уже решили.

Клод изо всех сил попытался изобразить на лице огорчение, однако вышло это не очень убедительно — во всяком случае, сейчас этого было явно недостаточно, чтобы покорить Кэрол.

— Да, — просто признался он. — Сдаюсь. Я действительно был уверен, что вы придете. Вас это обидело? Если так, то мне очень жаль.

— Не лгите, — фыркнула Кэрол. — Вам никогда и ничего не жаль, напротив, вы сейчас очень горды собой.

Клод удивленно воззрился на девушку.

— Странно, но мне казалось, что вы очень нежное создание, которое хочется защитить.

Какая она нежная и беззащитная, он еще узнает!

«Мы еще посмотрим, кто больше нуждается в защите — он или я!»

В уютной нише для них был уже накрыт небольшой круглый столик. Клод и Кэрол сели. Бэрримор заказал красного вина и, глядя Кэрол прямо в глаза, спросил:

— Итак, как пройдет наш вечер? Что говорит ваша женская интуиция?

Кэрол небрежно махнула рукой.

— Ну, мы поговорим о том, о сем, перескакивая с одной темы на другую, чтобы показать, какие мы культурные собеседники.

Клод усмехнулся.

— А вы не боитесь, что я напою вас и отволоку в свой номер?

— Я знаю, что у вас большой опыт по этой части, — ведь вы в основном знакомитесь с женщинами, которые позволяют приглашать себя на квартиру или в номер за бокал вина и хороший ужин.

Клод слегка прищурил глаза. Кэрол ему определенно нравилась. Собственно, она понравилась ему с самого начала, с первой же встречи — девушка показалась Бэрримору существом из другого мира, каким-то пришельцем, прекрасным экзотическим цветком, к которому нельзя прикасаться, а лишь издали созерцать его красоту.

Стройная Кэрол с длинными светлыми волосами, узким — не побоимся этого слова — благородным лицом, классическим носом, прекрасными глазами, являла собой воплощение чуда, которым надлежало лишь издали любоваться.

Кэрол была красива. Но не кукольной, холодной, а одухотворенной красотой, а изящно очерченный рот мог запросто свести с ума любого мужчину.

Клод был охвачен страстью, но изо всех сил пытался это скрыть.

— Очевидно, у вас тоже есть свой опыт? — поинтересовался он.

Кэрол улыбнулась.

— Конечно, правда мне нравится вначале производить на людей впечатление этакой деревенской простушки, но, конечно, у меня есть жизненный опыт, и росла я не на дереве, мистер Бэрримор!

— Вы не ходили на свидания с профессором Ломбардом? — вдруг спросил Клод, сам не зная, зачем. Однако, поразмыслив, он понял, что этот вопрос уже давно его занимает.

— С профессором? — интонацией Кэрол дала понять, что это совершенно неуместное предположение. — Конечно, нет. Он всего лишь мой босс, на которого я работаю, — этим наши отношения исчерпываются. Так что никаких приглашений я от него не получала.

— Этот профессор — просто идиот, — сухо констатировал Клод, поднимая бокал вина. — День за днем видеть перед собой такую красивую женщину… нет, я просто счастлив, что залез сегодня в его сад.

Кэрол невольно покраснела.

— Прошу вас, мистер Бэрримор, давайте не будем говорить на личные темы.

— Давайте не будем, — неожиданно легко согласился Бэрримор. — Я сам ненавижу говорить на эти темы. Давайте тогда поговорим обо мне и моем сегодняшнем выступлении.

— А вы не боитесь, что это будет скучно? — насмешливо поинтересовалась Кэрол.

— О, нет, — убежденно возразил Клод. Я — выдающаяся личность. Мне все постоянно об этом твердят.

— Вы хотите сказать, что вам постоянно твердят об этом женщины, — язвительно заметила девушка.

Мгновение он изумленно смотрел на Кэрол. Потом принужденно рассмеялся.

— Пожалуй, можно сказать и так, но все равно со мной никогда не бывает скучно. Со мной не так, как с…

— …с профессором Ломбардом? — закончила его мысль Кэрол.

Клод снова прищурил глаза.

— Сегодня вы настоящая прорицательница — заранее знаете, что я хочу сказать.

— Ничего удивительного. Я знаю вас уже целых четыре недели.

Официант принес ужин. Некоторое время они ели молча.

— Так о чем мы поведем нашу дружескую беседу? — осторожно поинтересовалась Кэрол.

Клод пожал плечами.

— Не знаю. Если вас не устраивает моя персона, как тема…

— Эта тема уже исчерпана, — небрежно заметила Кэрол, но Клод не отреагировал на эту шпильку.

Сквозь стекло бокала Кэрол смотрела на Клода, погрузившись в свои мысли. Оба снова замолчали, избегая смотреть в глаза друг другу.

— Скажите, вы любите детей? — спросила Кэрол.

— Безумно люблю, — ответил он, — но предпочтительно чужих.

— Будьте хоть чуть-чуть серьезным, — Кэрол укоризненно покачала головой. — Как вы относитесь к детям? Ведь настанет же момент, когда вы захотите обзавестись семьей, или нет?

Клод ненадолго задумался.

— Почему вас это интересует? Вы что, хотите заключить со мной брачный контракт и нарожать мне детишек? Или у вас уже есть ребенок и вы не знаете куда с ним деться? Если вы выбрали меня, то ошиблись, я слишком дорожу своим покоем. Я не выношу беспокойства и маленьких детей. Я должен хорошо спать, а дети, как мне известно, имеют обыкновение просыпаться по ночам.

— К этому люди привыкают.

— О нет, только не я, — Клод рассмеялся и взял Кэрол за руку.

Кэрол рассмеялась было в ответ, но смех застрял у нее в горле — в дверях неожиданно появился Кеннет Ломбард. С ним были двое мужчин и очаровательная брюнетка.

Девушке пришлось приложить немало усилий, чтобы не застыть на месте с полуоткрытым ртом и идиотской улыбкой. Она и в страшном сне не могла себе представить, что профессор Ломбард бывает где-либо, кроме своего дома.

— Вот уж действительно не ждали, — пробормотала Кэрол и закрылась меню.

Клод раздраженно огляделся.

— Вы что, увидели знакомого?

— Да, знакомого, — торопливо проговорила Кэрол. — Но лучше бы я его вообще не узнала. Это профессор Ломбард.

— Ах, вот как! — Клод был явно сбит с толку.

Кэрол едва слышно засмеялась.

— Понимаю, джентльмену это не нравится.

— Почему вы так решили? Да я знать не знаю профессора Ломбарда.

— Естественно, но каждый из вас убежден, что другой не достоин даже поднести ему стакан воды, — сухо заявила Кэрол. — Кроме того, каждый из вас с удовольствием бы заполучил меня на полную ставку. Однако я ни за что на это не соглашусь — сейчас у меня ежедневная смена впечатлений и довольно интересная работа.

Клод снова положил ладонь на руку Кэрол.

— Работа у профессора Ломбарда вам скоро наскучит.

— О, нет, я же, кроме того, работаю у вас, это меня развлекает.

Клод мечтательно посмотрел на Кэрол.

— Жаль, что рабочий день ограничен восемью часами.

— Почему?

— Я был бы счастлив, если бы вы работали у меня по восемь часов в день. Все остальное время вы могли бы проводить у профессора Ломбарда.

В этот момент Клода и Кэрол увидел наконец и Кеннет Ломбард.

Он резко поставил на стол бокал с вином, который только что поднес ко рту и уставился на сладкую парочку.

— Вы знаете их, Кеннет? — спросила очаровательная брюнетка и поднесла к глазам золотой лорнет, чтобы получше разглядеть Кэрол.

На мгновение Кеннет поджал губы.

— Мне казалось, что я ее знаю, — буркнул он. — Но правильно говорят: век живи, век учись.

Кэрол и Клод не стали засиживаться в «Рице» и вскоре вышли на улицу. Вечер и в самом деле был удивительно хорош, и они немного погуляли.

Кэрол поймала себя на том, что несколько дольше, чем следует, рассматривает какую-то парочку, и Клод заметил ее взгляд.

— Любопытно, не правда ли?

Кэрол слегка смутилась и потупилась.

— О чем вы сейчас думаете? — тихо спросил Клод. Он стоял сзади, и, хотя и не прикасался к Кэрол, она явственно чувствовала его близость.

— Думаю? Да, собственно говоря, я сейчас вообще ни о чем не думаю, — так же тихо ответила она. — Ну, может быть, о том, что Нью-Йорк очень красив ночью и…

— Мы увидимся завтра?

У Кэрол перехватило дыхание, но она заставила себя улыбнуться. Прямота Клода подавляла ее. Кэрол торопливо обернулась.

— Конечно, мы завтра увидимся. Я буду работать у вас первую половину дня, как обычно.

Клод едва слышно рассмеялся.

— Я не об этом. Может быть, мы встретимся после работы?

Кэрол изо всех сил прикусила губу.

— Ну, сейчас я ничего не могу обещать, надо заглянуть в календарь и посмотреть, какие у меня на завтра дела.

Это была настолько очевидная и наглая ложь, что Клод заметил ее без всякого труда. Он ласково прикоснулся к затылку девушки, и у Кэрол перехватило дыхание.

Ласка была так интимна, так тепла и нежна, что Кэрол показалось, будто она сейчас сгорит в пламени невольно вспыхнувшего чувства.

— Я не верю ни одному вашему слову, — произнес Клод с тихим смешком. — Нет у вас завтра никаких дел и не пытайтесь меня провести — это не так-то легко.

Кэрол с трудом сглотнула, стараясь не смотреть на Бэрримора — молодой актер вызывал у нее хаос чувств и мыслей. Девушка шагнула в сторону, чтобы сбросить с затылка его руку — это было равносильно бегству от смертельной опасности.

— Нет, я, правда, не знаю, будет ли у меня время, — Кэрол помолчала. По пятницам я обычно отношу белье в стирку, а потом убираюсь в квартире.

— Я с удовольствием подожду, пока вы управитесь со всеми делами, — с готовностью проговорил Клод и вскинул вверх руки. — Я, знаете ли, не привык рано ложиться спать. Мы можем после представления выпить где-нибудь по стаканчику вина.

— Ну, посмотрим, — протянула Кэрол.

Молча они подошли к машине и остановились под фонарем, отбрасывающим мертвенный свет на асфальт. Краткий момент взаимного доверия прошел — они снова стали совершенно чужими людьми.

Поежившись, Кэрол подумала, что вечер не такой уж теплый, как ей казалось.

— Я не могу допустить, чтобы вы возвращались домой в одиночестве, — тихо произнес Клод.

Кэрол небрежно отмахнулась.

— На углу полно такси. Незачем вам из-за меня делать по городу громадный крюк, да еще на ночь глядя. Ну все, до завтра!

— До завтра, — разочарованно пробормотал Клод.

4

На следующий день, стоя у окна своего дома и мрачнея с каждой минутой, Кеннет Ломбард ждал появления Кэрол. Сунув руки в карманы дорогого твидового пиджака, Кеннет выглядел так, словно его вот-вот постигнет тяжелый удар судьбы.

Кэрол опоздала на целых пять минут, что в представлении профессора было равносильно вселенской катастрофе.

— Мисс Бартлетт? — приветствие вышло довольно натянутым. — Я уже потерял всякую надежду дождаться вас. Пришлось даже пересилить себя и позвонить мистеру Бэрримору — можете мне поверить, это было нелегкое решение.

— Мы… я не рассчитала время, — переводя дух, начала оправдываться Кэрол. — Мистер Бэрримор настоял, чтобы я с ним позавтракала, и завтрак несколько затянулся.

— Ах, вот как? — брови Кеннета взлетели вверх, выражая явное неодобрение. Помедлив, профессор недоверчиво покачал головой.

— С каких это пор мистер Бэрримор стал так поздно завтракать?

— Он всегда завтракает в это время, — убежденно проговорила Кэрол.

— Он умышленно так делает, чтобы вы составили ему компанию? — поинтересовался Кеннет.

— Нет, не думаю. Просто у него такая особенность — одна из многих, как мне кажется.

— И он всегда приглашает вас завтракать с собой?

Кэрол подавила глубокий вздох.

— Нет, вообще-то не приглашает, но после того, как мы вчера вместе поужинали…

Кеннет презрительно фыркнул.

— Этот мистер Бэрримор ведет себя как сущий младенец!

Кэрол не стала возражать — она раскрыла футляр пишущей машинки и приготовилась к работе.

— Да, возможно, — тихо проговорила она. — Но сегодня… завтрак в оранжерее… это было так прекрасно. Осеннее утро, великолепный завтрак, солнце, Бетховен…

— Мисс Бартлетт, вы в состоянии сегодня работать или мне следует отпустить вас домой и дать как следует отдохнуть?

Эти слова отрезвили Кэрол.

— У меня все нормально, профессор, я готова работать.

— Отлично, — произнес Кеннет с довольно кислой миной. — Тогда я хочу для начала вам кое-что продиктовать.

Не сказав ни слова, Кэрол извлекла из ящика блокнот, карандаш и приготовилась стенографировать.

Некоторое время Кеннет походил взад и вперед по комнате, затем глубоко вздохнул и сдвинул очки на лоб. Кэрол давно привыкла к этому ритуалу, который профессор неукоснительно соблюдал, собираясь диктовать. Кеннет был обстоятелен и пунктуален, как того требует его профессия, но вместе с тем он всегда излучал необыкновенное дружелюбие и даже нежность.

Взгляд Ломбарда задержался на блестящих волосах Кэрол.

— Завтрак вдвоем в оранжерее под лучами осеннего солнца? — вполголоса спросил он. — Это было чудесно, не правда ли?

Девушка рассмеялась.

— И еще как! Почаще бы случались такие завтраки.

В задумчивости Кеннет подошел к окну и остановился в амбразуре, повернувшись спиной к Кэрол.

— Иногда я представляю… — тихо заговорил он, словно обращаясь к самому себе, — …что иду по цветущему лугу, сплошь усеянному маргаритками и одуванчиками, а я… я пастух и пасу своих овечек по этому лугу в любое время года и в любую погоду.

Кэрол едва не задохнулась от неожиданности. Сам Кеннет Ломбард приоткрыл створки своей раковины! Это откровение тронуло девушку до глубины души — он такой тощий, высокий, со слегка сутулыми плечами и столь безукоризненно подстриженными волосами, что ей с первой же встречи захотелось немного поерошить их, чтобы убавить основательность и серьезность молодого профессора.

— Так почему бы вам не выехать куда-нибудь за город на выходные? — спросила она у замолкшего Ломбарда. — Год проходит, а вы еще толком его не использовали. Вы же вообще не замечаете, какое время года на дворе.

Кеннет тяжело вздохнул.

— Но работа… Эта рукопись висит у меня на шее, словно мельничный жернов. Я должен, просто обязан закончить работу в срок. А тут еще статьи для научных журналов.

— Именно поэтому вам стоит подумать о себе и своем отдыхе, — строго произнесла Кэрол.

Кеннет обернулся, слушая девушку. Лицо его было очень серьезным. Нет, он, конечно, не Клод Бэрримор, от него не дождешься трагической декламации. Профессор всей душой ненавидит фальшь и игру. Позы Клода — попадись он в этот момент на глаза Кеннету — внушили бы профессору подлинное отвращение.

— Ах, мисс Бартлетт, вы требуете от меня слишком многого, — грустно проговорил Кеннет. — Я эгоистично пользуюсь вашим старанием, ответственностью и чувством долга.

Кэрол слегка смутилась.

— Ну, не так уж мне у вас тяжело.

— Вам тоже надо немного отдохнуть, — продолжал между тем Ломбард. — Может быть, нам стоит отметить конец рабочей недели?

Кэрол озадаченно уставилась на босса.

— Да! Я думаю, это вполне возможно.

— Конечно! — он наморщил лоб. — Что в этом особенного? Помните, я недавно рассказывал вам о доме, которым мне предлагает воспользоваться мой приятель? Почему бы нам не взять с собой машинку, рукопись и не отправиться туда в ближайшую пятницу, как только вы освободитесь от работы у Бэрримора?

— Профессор Ломбард… — Кэрол запнулась. — Это первые разумные слова, которые я от вас слышу. И мне очень приятно, что вы решили взять меня с собой.

— Да, вам тоже было бы неплохо на время показать Нью-Йорку спину.

— У меня всегда было такое чувство, что моя жизнь за пределами этих четырех стен не очень вас интересует, — горячо продолжала Кэрол. — Я всегда думала, что для вас я только исправная пишущая машинка, которая появляется в вашем доме ровно в половине второго и исчезает в половине шестого — такой безотказный робот.

Кеннет задумчиво провел ладонью по волосам.

— Мне очень жаль, что вы так думали, но для меня это типично — в этом весь я. Для меня самое главное — работа, за ней я забываю обо всем на свете.

— Это очень опасно, — тихо проговорила Кэрол. — Так вы можете пройти мимо самого важного в вашей жизни.

Девушка почти физически почувствовала, как ее слова запали в душу профессора Ломбарда и начали там свою неприметную, но плодотворную работу.

Подумав, Кеннет несколько раз энергично кивнул.

— Да, знаете, я и сам этого очень боюсь. Мисс Бартлетт, вы бы не отказались немного прогуляться со мной?

Кэрол изумленно уставилась на профессора. Просто невероятно было услышать что-то подобное из его уст. Кеннет молча смотрел в глаза Кэрол, не говоря больше ни слова. Помолчав еще немного, он откашлялся и продолжил:

— Вчера я был несколько удивлен, увидев вас в «Рице». Вы часто там бываете?

Кэрол пожала плечами.

— Нет, нет, но иногда я хожу на свидания, профессор Ломбард.

— Разумеется, — Кеннет кивнул. — Но я был удивлен не этим — просто там в ресторане вы выглядели совершенно необычно, не так, как всегда.

— Вы же видите меня только в деловом костюме, — усмехнулась Кэрол, ее глаза буквально лучились теплом, но заметил ли это профессор Ломбард? В противоположность Клоду Бэрримору он был невосприимчив к любым попыткам Кэрол показать, что она, кроме всего прочего, еще и молодая привлекательная женщина.

— Когда я вечерами прихожу домой, то превращаюсь в совершенно нормального человека, — весело произнесла она.

— В этом я уже убедился, — профессор подошел поближе к Кэрол. — Но в «Рице» вы были не одна?

— Меня пригласил туда мистер Бэрримор, — простодушно призналась девушка.

По выражению лица Кеннета было видно, что он совершенно обескуражен таким ответом.

— Бэрримор? Он слишком много себе позволяет! Как он только осмелился? А вы? Как вы могли? Он всего-навсего ваш дневной босс, и вы не должны позволять ему вмешиваться в вашу личную жизнь после рабочего дня. Да и потом от этого джентльмена вряд ли можно ожидать чего-нибудь хорошего.

— Но мне это показалось… очень милым, — слегка заикаясь, возразила Кэрол.

Неожиданно Кеннет с облегчением вздохнул.

— Ну и прекрасно. Не должен же я, в конце концов, все время быть основательным и сверхсерьезным человеком, особенно рядом с вами. Ну так как, мисс Бартлетт, мы идем?

— Вы серьезно, профессор Ломбард! — Кэрол зашла так далеко, что решилась возразить своему боссу. — Я вас просто не узнаю сегодня! Я просто не готова к такому повороту событий. Что скажут люди, если мы вместо того, чтобы работать…

— Сегодня мы не будем работать, — бесшабашно объявил Кеннет. — Кто знает, как долго еще простоят такие прекрасные октябрьские деньки? Надо их использовать. Разве вы сами не сказали только что, что я рискую проспать самые важные события в жизни? Мисс Бартлетт, мы займемся этими важными делами в загородном доме моего друга.

— Но как же работа? Рукопись? Чтение корректуры?

— Завтра, — весело отозвался Кеннет, подхватывая куртку Кэрол. — Все завтра, нам некуда спешить. В действительности, все эти дела не так уж важны. То, что мы не сделаем сегодня, — наверстаем в вермонтском домике. А сегодня будем гулять.

— Профессор Ломбард, я вас не узнаю, — снова повторила Кэрол.

Высоко вскинув голову, профессор от души рассмеялся словам девушки. В этот момент в нем было столько беззаботности и неподдельного веселья, что Кэрол несколько секунд не могла оторвать от Кеннета очарованного взгляда. Девушка была заинтригована этой неведомой для нее стороной характера профессора Ломбарда.

К удивлению Кэрол, профессор сел за руль английского спортивного автомобиля. Они так быстро оказались за пределами Нью-Йорка, что Кэрол не успела даже глазом моргнуть. Скоро они уже неслись по хорошо ухоженному загородному шоссе — стремительно летящая машина взметала от обочин сухие опавшие листья.

Кэрол повязала голову платком, однако шаловливый ветер сорвал его, растрепав ее прекрасные светлые волосы.

Кеннет словно впервые увидел свою секретаршу. Как она молода и прекрасна и как женственна. Ломбард ощутил укол в самое сердце — как же он не замечал всего этого раньше?

Кеннет остановил машину у входа в парк. Деревья стояли, охваченные золотым пожаром облетающей листвы. Сухие невесомые листья бесшумно выстилали землю коричневато-желтым ковром, шуршащем при каждом шаге.

Кэрол распахнула куртку и зашагала рядом с Кеннетом. Волосы ее развевались, щеки раскраснелись от быстрой езды по свежему воздуху.

Небо было прозрачно-синим и совершенно безоблачным. Да, без сомнения, стояли последние погожие октябрьские деньки — скоро подует холодный ветер, а дождь и слякоть заставят забыть о промелькнувшем, как одно прекрасное мгновение, лете.

Выйдя на полянку, Кеннет внезапно остановился и широко раскинул руки.

— Нам надо было давно это сделать. Как полезны такие поездки на природу — они раскрывают городским жителям залепленные цивилизацией глаза.

Кэрол испытующе взглянула на Ломбарда.

— Я всегда думала, что вы можете жить только в большом городе и не в состоянии без него обойтись.

— Лучше было бы сказать, что я связан с городом короткой веревочкой — этого требует моя работа, — неторопливо подбирая слова, пустился в объяснения профессор. — Я связан с издательствами, с университетом. Живи я в сельском уединении, мне пришлось бы три четверти жизни провести в машине, а это было бы для меня очень обременительно.

Кеннет подошел к девушке и, протянув руку, коснулся ее щеки. Кэрол ощутила ласковое тепло.

— Кэрол, я хочу попросить у вас прощения, — хрипло произнес Ломбард.

Девушка принужденно рассмеялась.

— Прощения? За что? Я не понимаю…

— Видите ли, я — образно выражаясь — гнусно пользовался вами, — Кэрол впервые увидела своего вечернего босса растерянным. — Боюсь, я так и не понял до конца, какое вы сокровище. Я начал воспринимать ваше присутствие и старательность как нечто само собой разумеющееся и часто злоупотреблял и тем, и другим, испытывая ваше терпение.

— По крайней мере, мне не было скучно, — попыталась отшутиться Кэрол, но профессор Ломбард был не склонен к шуткам.

Сейчас он говорил искренне и серьезно. Он отнял руку от щеки Кэрол, и они отправились дальше. Ломбард никуда не спешил, он медленно брел по опавшей листве и против обыкновения ни разу не взглянул на часы.

Наконец он рассмеялся и взъерошил ладонью волосы.

— Боже мой, мне просто дурно становится, когда подумаю, каково вам было работать у меня!

— Не стоит так говорить, — возразила Кэрол. — Вам не нужно упрекать себя из-за меня. Вы ученый, живете один и никому не обязаны давать отчет. Я не могу позволить себе критиковать ваш образ жизни.

— Насчет этого не волнуйтесь, — проговорил Кеннет и остановился перед девушкой. Взгляд его был задумчив. — Я полагаю, что очень полезно время от времени выслушивать мнения других людей, в особенности, если эти люди прямодушны и умны, как вы.

Этого Кэрол выслушивать не хотелось — она собиралась на прогулку по осеннему лесу, а Кеннет заговорил о такой серьезной вещи, как его жизнь.

Кэрол слегка побледнела, и это не укрылось от внимания Кеннета. Он снова прикоснулся ладонями к ее щекам.

— Нет, нет, не бойтесь, я ничего от вас не хочу. Просто… мне очень хорошо, что вы рядом.

В смятении Кэрол сорвала с клена сухой багряный лист и задумчиво растерла его пальцами. Ощутив вдруг непонятную слабость, девушка, чтобы не упасть, прислонилась к древесному стволу. Пытаясь скрыть свое состояние от Кеннета, она замурлыкала себе под нос какую-то мелодию. Но Кеннет стоял так близко…

— Кэрол, — произнес Ломбард хриплым, едва слышным голосом.

— В чем дело, профессор? — задыхаясь, отозвалась Кэрол.

— Вы этого и в самом деле не знаете? — он тихо засмеялся. — Боже мой, она и не предполагала, что он может так смеяться! Кеннет говорил едва слышно, и шелест сухих листьев заглушал его голос, но Кэрол услышала его слова. Никогда в жизни не забудет она этот тихий, нежный голос.

Кэрол охватила дрожь. Она увидела, как загорелая рука Кеннета легла на ее плечо — от этой руки исходило тепло, пронзившее все ее тело.

Обняв девушку, Кеннет приник к ее губам долгим поцелуем. Какое-то мгновение Кэрол еще слышала, как шумят на ветру верхушки облетевших деревьев, но потом все звуки исчезли.

Она осознавала только одно — ее крепко обнимают руки Кеннета, он нежно целует ее щеки, губы, лоб и висок, ласкает губами веки прикрытых глаз. Нагретый солнцем ствол дерева дарил свое тепло Кэрол. Как она любит нежность и силу Кеннета — нет в мире ничего слаще этой ласки. Над головой Кэрол было бездонное синее небо без единого облачка…

Время остановилось.

Внезапно до Кеннета дошло, что уже шесть часов — время, на которое был назначен очень важный телефонный разговор. А Кэрол с ужасом вспомнила, что на сегодняшний вечер у нее назначено свидание с Клодом Бэрримором!

Странный это был день. Только недавно Кэрол пережила волнение от ласк и поцелуев Кеннета, и вот теперь, поздним вечером, она сидит в уютном баре в компании Клода Бэрримора.

— Со времен студенчества я просто балдею от маленьких кабачков, — усмехаясь, проговорил Клод.

Девушка немало удивилась.

— Я почему-то всегда думала, что у вас очень изощренный вкус.

Клод значительно откашлялся и сделал строгое лицо.

— Не так уж хорошо вы меня знаете, как вам кажется. Мне думается, нам надо почаще встречаться.

Эти слова показались Кэрол до странности знакомыми. — Вы считаете, что это будет правильно?

— Это доставит мне радость, а будет ли это правильно, я не знаю, — просто и без кокетства ответил Бэрримор.

Он заговорщически подмигнул девушке.

— Все же это здорово — вот так сидеть здесь и не говорить об опостылевшей работе.

По правде говоря, Кэрол так не казалось, более того, она чувствовала себя весьма неудобно.

— Сегодня вечером мы гуляли с профессором Ломбардом, — весьма некстати произнесла она. Однако у нее было смутное ощущение, что каким-то образом Бэрримор уже знает об этой прогулке.

Действительно, Бэрримор нисколько не удивился — мало того, он даже не расстроился.

— Я так и думал, — небрежно обронил он. — Он же видел нас в «Рице» и решил не отставать от меня. Таковы мужчины, Кэрол. Они не могут простить успеха у женщин другим мужчинам — сразу возникает конкурентная борьба, и Ломбард вступил в нее без колебаний.

Кэрол изумленно уставилась на Клода. Огонек в ее глазах погас, уголки рта едва заметно задрожали.

— Ах, вот как, — пробормотала она.

Клод, весело улыбаясь, согласно кивнул.

— Да не берите этого в голову. Вы совершенно безразличны профессору Ломбарду, он не может допустить, чтобы про него сказали, что он не в состоянии очаровать женщину.

— Ах! — воскликнула Кэрол ставшим чужим, каким-то ломким голосом. Она сглотнула, и должна была сглотнуть еще несколько раз, потому что в это ужасное мгновение поняла, в какое опасное положение попала.

Кэрол ощутила страшное разочарование, она постаралась храбро усмехнуться, но улыбка вышла довольно жалкой. Актер Клод мгновенно почувствовал перемену в настроении девушки.

— Что вы так погрустнели? Я опять ляпнул что-то такое…

Кэрол встрепенулась.

— Нет, нет, вам показалось. Просто сегодня был такой день… О таком я не могла даже мечтать — утром завтрак с вами, днем прогулка в лесу с Кеннетом, и вот сейчас я снова сижу с вами…

— Успокойтесь, — сухо заметил Клод. — Такой распорядок вряд ли войдет в обычай. Завтра профессор снова засадит вас за пишущую машинку, а вот нам надо почаще устраивать вылазки. Кстати, это здорово помогает в работе.

Кэрол усмехнулась.

— Вы сами пришли к такому выводу или вас надоумила одна из ваших поклонниц?

— Вы, кажется, всерьез полагаете, что во мне нет ни одной положительной черты.

В этот момент за их спинами раздался полный изумления мужской голос.

— Мисс Бартлетт? Вы ли это?

Ни Клод, ни Кэрол не заметили появления в зале Кеннета Ломбарда. Кэрол в замешательстве вскочила, заикаясь, назвала Ломбарда по имени и покраснела от стыда, не зная, как себя вести. Клод, однако, сохранил полное спокойствие. Он не спеша поднялся.

— Вот, наконец, мы познакомились с вами лично, профессор, — спокойным тоном произнес актер. — Наверняка, вы обо мне уже наслышаны.

Кеннет слегка прищурил глаза.

— Мистер Бэрримор, насколько я понимаю.

— Точно так, — ответил Клод. — Кажется, вы не рассчитывали меня встретить?

— Естественно, нет, — резко парировал Кеннет. — Полагаю, что в последнее время вы слишком часто встречаетесь с мисс Бартлетт в свободное от работы время. Надеюсь, вы не хотите ее у меня переманить?

Кэрол залилась жарким румянцем, и Клод это заметил. Девушка была настолько хороша в своем смущении, что Бэрримор решил растянуть удовольствие.

— Ну, что вы, конечно же, нет, профессор, — не моргнув глазом солгал он. — Я просто решил поближе познакомиться с мисс Бартлетт.

— Это очень умно с вашей стороны, мистер Бэрримор. Кстати, не разбираетесь ли вы в высшей математике?

Конечно, Клод ни черта не смыслил в математике, и Кеннет намеренно задал свой издевательский вопрос — надо немедленно показать этой посредственности настоящее место. Кто такой этот актеришка, этот жалкий червь, рядом с профессором математики?

— Не имею о ней ни малейшего представления, к тому же мисс Бартлетт уже познакомила меня с начатками науки, — весело объявил Клод. — Она нашла, что с моим коэффициентом умственных способностей я гожусь только в продавцы универмага.

— Я никогда этого не говорила, — попробовала вставить слово Кэрол, покраснев до корней волос.

Кеннет удивленно воззрился на Кэрол.

— Мистер Бэрримор удивительно здраво судит о своих способностях, не стоит мешать ему в этом.

— Именно так, — сухо подтвердил Клод. — Как бы горька ни была правда, от нее не уйти.

Кеннет, поняв, что Клод не принимает его всерьез, начал по-настоящему злиться, обратив негодующий взгляд на Кэрол.

— Вы должны пораньше ложиться спать, мисс Бартлетт, ночная жизнь не для вас.

— Думаю, что это вас не касается, — резко оборвал профессора Клод.

Кэрол решилась обратить на себя внимание.

— Профессор Ломбард прав. Эти ночные бдения отражаются на здоровье…

— … и на красоте, — подхватил Клод, галантно поцеловав девушке руку. — Я провожу вас домой, Кэрол.

Она одарила актера деланной улыбкой.

— О, нет, этого делать не стоит, я прекрасно доеду на такси.

Кэрол схватила пальто, но стоявший рядом Кеннет не сделал даже попытки помочь девушке надеть его. Возмущению Клода не было предела.

— Послушайте, дружище, вы не хотите помочь даме надеть пальто?

— Зачем? — искренне удивился Кеннет. — Она же моя секретарша, а не возлюбленная.

— Однако она женщина, — воскликнул Бэрримор, сделав вид, что не расслышал подначки в словах профессора.

В притворном изумлении Кеннет широко раскрыл глаза.

— Что вы говорите? Неужели правда? А я, признаться, этого не заметил. К тому же женщин вообще не стоит баловать — они слишком долго боролись за свое равноправие. Эмансипация. Так что в мисс Бартлетт я вижу только исполнительную машинистку.

— Боже мой, какая проза! — схватился за голову Клод. — Она же красива, как картинка, и необычайно привлекательна — неужели вы даже этого не заметили? У Кэрол чудесные глаза и красиво очерченный рот.

Девушке страстно захотелось провалиться сквозь землю. От смущения и злости на Кеннета, она просто не знала, куда деваться.

— Это не мешает нам в работе, — коротко произнес Кеннет и повернулся, чтобы уйти.

Клод тяжело вздохнул.

— Если честно, профессор, то меня ужасает холодность и отчужденность, с которыми вы отзываетесь о мисс Бартлетт. Вы вообще способны ее по достоинству оценить?

— Она весьма прилежна, — ответил Кеннет, обернувшись и наморщив лоб, имитируя раздумье. — И, если вы позволите мне напомнить, — она работает и у вас, и у меня машинисткой, а не гейшей.

С этими словами Кеннет стремительно покинул ресторан. Взяв девушку за руку, Клод торопливо вывел ее на улицу. Кэрол была в совершеннейшем смятении. Что случилось с Кеннетом? Неужели он приревновал ее к Клоду? А Клод молодец, вел себя с достоинством и по-мужски, решила девушка. Она горячо пожала ему руку и, попросив понять ее правильно, объявила, что поедет домой одна.

5

На следующее утро, как всегда, в восемь часов Кэрол появилась у квартиры Клода. Не успела девушка достать ключ, как дверь распахнулась, словно по волшебству. На пороге вместо Стеллы Вандемус собственной персоной стоял Клод Бэрримор.

— Вы? — растерянно промолвила Кэрол. — В чем дело? Что стряслось? Вы заболели или только что вернулись домой?

— Ни то ни другое, — раскатисто пробасил Клод. — Просто я позволил себе встать несколько раньше обычного.

— Но вы же никогда прежде… — начала было сбитая с толку Кэрол, но Бэрримор не дал ей договорить.

— Человек может меняться, не правда ли? Может быть, мне приятно рано вставать и завтракать вместе с вами. Я надеюсь, вам доставит удовольствие завтрак в моем обществе?

Тон вопроса не допускал возражений.

— Я сейчас приду к вам, — ответила Кэрол, вешая пальто на плечики в гардероб. — Только поправлю прическу.

— Ваши волосы в идеальном порядке, — заметил Клод, стоя за спиной Кэрол у выхода на веранду. В зеркале их взгляды встретились.

— Вы, как всегда, выглядите просто сногсшибательно.

В ответ Кэрол не проронила ни слова. «Что с ним происходит?» — непрестанно спрашивала она себя. Что случилось? Клода словно подменили — неужели этого человека приходилось вытаскивать из постели буквально силой? А теперь он стоит в прихожей гладко выбритый, подтянутый, полностью одетый и хочет позавтракать в ее, Кэрол, компании. Из него как из рога изобилия сыпятся комплименты. Кажется, Клод решил не на шутку потягаться с Кеннетом Ломбардом…

Такое поведение актера сбивало с толку и настораживало, — видимо, оба мужчины решили показать себя с неожиданной стороны.

Сквозь стеклянную крышу веранды светило яркое утреннее солнце. Белый круглый стол был накрыт на двоих, и Клод самолично разлил кофе.

Все это не очень нравилось Кэрол — она не знала, как себя вести. Наконец, собравшись с духом, она посмотрела в глаза Клоду и спросила:

— Вам снова пришло в голову разыграть меня, не правда ли?

Клод, затянутый в джинсы и белую рубашку с закатанными рукавами, обнажавшими его загорелые руки, метнул на Кэрол недовольный взгляд.

— Что означает этот вопрос?

Кэрол подкрепилась глотком кофе.

— Этот завтрак предназначался вовсе не для меня. Скажите правду — вы пригласили к себе даму, но она не пришла, и вы решили использовать меня как запасной вариант.

Клод изобразил на своем красивом лице меланхолическую улыбку.

— Как же плохо вы меня знаете, моя дорогая мисс Бартлетт. Нет, нет, вы не правы — у меня действительно появилось желание позавтракать вместе с вами, прежде чем мы примемся за работу.

Кэрол сдалась.

— Не уверена, что мне придутся по вкусу такие изменения условий труда.

Клод молча смотрел на девушку. Сам он едва прикоснулся к еде — с трудом осилил половинку грейпфрута, но зато выпил очень много крепчайшего чая. Некоторое время он наблюдал, как Кэрол ест, потом откашлялся и произнес:

— Вам не нужно меня бояться.

— Я вас не боюсь, — устало отозвалась Кэрол. Она отбросила со лба прядь светлых волос.

— Мистер Бэрримор, объясните мне, что происходит? Что с вами случилось? Вы так стремительно преобразились… По мне было бы лучше, останься вы прежним.

Клод от души расхохотался. Странно, но именно в этот момент Кэрол потеряла покой — актер взволновал ее, а ведь все его прежние попытки флиртовать с ней закончились неудачей, но теперь, посмотрев Клоду в глаза, девушка почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Кэрол овладела сладостная истома, все тело обдало жаром.

Она задрожала.

— Вам холодно? — тотчас озабоченно спросил Клод. — Да, солнце уже не греет. Пойдемте в дом, захватите свою чашку, я заварю еще кофе.

Кэрол подалась назад.

— Спасибо. Это очень хорошая мысль. Мне действительно холодно, видимо, я не такая закаленная, как вы.

Вслед за Клодом девушка вошла в квартиру. Актер молча прошел на кухню. Кэрол торопливо огляделась.

— А где миссис Вандемус?

— У миссис Вандемус разыгрался артроз, и она отправилась к врачу… — Клод усмехнулся. — Однако вам нечего бояться, я не стану на вас бросаться.

— Ах, я… — начала было Кэрол, но осеклась.

Он посмотрел девушке в глаза, и время остановилось. Да и сама Кэрол, пока Бэрримор разглядывал ее стройную фигуру, не могла отвести от него взгляд. Клод подошел ближе. Кэрол задрожала, по всему телу разлилась блаженная слабость.

Внезапно раздался телефонный звонок. Какое-то мгновение Клод, словно не слыша его, продолжал стоять неподвижно, затем резко обернулся.

— Простите, я на минутку отойду к телефону.

Девушка облегченно вздохнула, оставшись одна. Ей необходима передышка! Кэрол чувствовала, как завораживает ее телесная близость Бэрримора. До сих пор он не волновал ее как мужчина, но сейчас она вдруг увидела, какие у него длинные, мускулистые ноги, узкие бедра и широкие плечи.

Да он же просто потрясающий мужчина! — решила изумленная Кэрол. Настоящий мужчина! Но почему она поняла это именно сейчас, так неожиданно?

Между тем Клод, стоя в прихожей, разговаривал по телефону. Он немного остыл. Близость Кэрол буквально свела его с ума, каждая клеточка его тела желала ее. Хорошо, что его отвлек телефон, — звонок прозвучал очень кстати.

Нервы Бэрримора были натянуты как струны. Им овладело одно-единственное желание — Клод жаждал наслаждения, и ничто не могло его остановить. Он страстно желал Кэрол, однако девушка внушала ему неясный страх.

Кэрол между тем попыталась сбежать. Но как она потом сможет объяснить свой порыв? Ведь она пришла сюда работать. Нет никаких формальных оснований для бегства. В конце концов, она уже довольно давно знает Клода Бэрримора и не испытывает к нему ничего, кроме целомудренной дружбы.

Услышав, как он вошел в кухню, Кэрол обернулась со слабой улыбкой на устах.

— Я начну разбирать почту, мистер Бэрримор. Иначе я с ней сегодня просто не справлюсь, — проговорила она извиняющимся тоном.

— Если понадобится, я вам охотно помогу, — предложил свои услуги Бэрримор.

В дверях Кэрол обернулась.

— Спасибо, думаю, я справлюсь сама, — отказалась девушка и поспешила в кабинет Клода. В его присутствии она теряла уверенность в себе.

Глядя на Кэрол, Бэрримор украдкой посмеивался: «Такое ощущение, будто воздух насыщен электричеством, вот-вот посыплются искры. Не надо было брать Кэрол за руку и подходить к ней близко… Подобного смятения, беспокойства, телесного притяжения Клод не испытывал ни с одной из женщин, которые первыми бросались ему на шею…»

* * *

Только позднее до Кэрол дошло, что Клод Бэрримор волнует ее гораздо больше, чем Кеннет Ломбард своими ласками во время их достопамятной прогулки в лесу. Стоило ей подумать о Клоде, — а в последнее время это случалось весьма часто, — как она понимала, что намеренно закрывала глаза на привлекательную мужественность актера. Она всегда догадывалась, нет, точно знала, что рано или поздно он приударит за ней. Но, охотно работая у Клода, она предпочитала закрывать глаза на эту опасность.

Нет, с этим наваждением надо немедленно кончать. Девушке было совершенно ясно — стоит ей поддаться, и неизбежное произойдет! Клод Бэрримор был стихийным бедствием, смерчем, и любая женщина, которую закружит этот вихрь, не имеет ни малейшего шанса из него выбраться.

Вечерело. Кэрол, постирав в прачечной белье и наведя идеальный порядок в своей маленькой квартирке, сидела перед телевизором, свернувшись в кресле калачиком. Незаметно подкралась тоска — наступил длинный грустный вечер, а она одна. Кэрол поняла, что сейчас разрыдается.

Она расстроилась, подумав о Клоде, но еще хуже ей стало от мыслей о Ломбарде. Кэрол попыталась взять себя в руки и заставила себя прилежно смотреть на экран, стараясь вникнуть в суть происходящего. Незаметно девушка задремала… Телефонный звонок прозвучал как удар грома.

Мгновенно проснувшись, Кэрол вскочила на ноги. Бешено забившееся сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

— Это вы, Кэрол? — в голосе Клода явственно прозвучало облегчение. — Послушайте, моя машина стоит у служебного входа в театр, но я не могу выйти.

— Что-то случилось? — оправившись от минутного страха, Кэрол постаралась придать своему голосу максимум деловитости.

— Нет, в общем-то все в порядке, — быстро ответил Клод. — Тут кругом мои обезумевшие поклонники. Я пытался ускользнуть через служебный вход, но меня обложили, как волка. Вы сможете меня выручить, Кэрол?

«Конечно! — раздраженно думала Кэрол, надевая на ходу пальто. — Как пожар, так сразу Кэрол». Клода Бэрримора заблокировали в театре его обожательницы, и он сразу зовет на помощь палочку-выручалочку — Кэрол Бартлетт. Смятения чувств как не бывало.

Клоду удалось незамеченным выбраться из театра через боковой выход. Но дюжина почитательниц облепила со всех сторон его автомобиль. На ветровом стекле красовались написанные губной помадой объяснения в любви и следы страстных поцелуев.

Клод ждал подошедшую на выручку Кэрол, вжавшись в стену театрального подъезда. Он стремительно прыгнул в ее машину, спасаясь от поклонниц, как от стаи голодных волков. Кэрол показалось, что он слегка переигрывает.

— Вы настоящее сокровище, — первым заговорил Клод. — Нет, нет, не вздумайте мне возражать. Да вы мне жизнь спасли, за что я буду благодарен вам до конца своих дней.

Кэрол в ответ натянуто улыбнулась.

— Я просто подвезу вас на своем автомобиле. Жаль, что уже поздно, — я очень устала и мне пора домой.

— Но не можете же вы оставить меня одного? — заламывая руки в своей излюбленной и не раз апробированной мелодраматической позе, вопросил Клод. — Мне обязательно нужен сегодня собеседник, способный меня выслушать. Я не могу просто так взять и отключиться. Я же не смогу уснуть.

— Представление имело успех? — Кэрол задала вопрос без всякого интереса, заранее зная ответ.

Клод опустил стекло и полной грудью вдохнул прохладу позднего октябрьского вечера.

— Это было настоящее событие, — увлеченно, забыв о скромности, проговорил Бэрримор. — Публика неистовствовала. Меня буквально забросали цветами. Актерский ансамбль играл, как никогда, — нас не хотели отпускать со сцены.

— Как это прекрасно, — сказала Кэрол, украдкой зевнув.

— Прекрасно? — Клод обжег ее пылающим взглядом. В противоположность Кэрол, он был бодр, возбужден — весь под впечатлением незабываемого триумфа. — Это было божественно, потрясающе. Такое не повторяется дважды. Да, такое бывает нечасто, это вам следует понять хорошенько. Публика и актеры слились воедино. Огонь, исходивший со сцены, охватил и зрительный зал от первого до последнего ряда.

Кэрол решительно нажала педаль газа, давая понять, что у нее нет времени вникать в подобные детали.

— Все это меня необыкновенно радует, — проговорила она, — но сейчас мне действительно необходимо попасть домой как можно быстрее, мистер Бэрримор. У меня был очень трудный день, даже если это незаметно по моему виду.

Клод рассмеялся.

— Ах, Кэрол, это было неповторимое зрелище. Как жаль, что вас там не было.

— Может быть, я посещу ваш спектакль как-нибудь позже, — пробормотала девушка. — Но вы же знаете, что я, увы, ничего не смыслю в театре.

— Там нечего понимать, — заявил Бэрримор, — надо просто уметь слушать.

«Он неисправим, этот Клод Бэрримор, — подумала Кэрол. — Самое главное для него — найти слушателя!» Она покосилась на актера и вдруг заметила, что он пристально смотрит на нее каким-то особенным взглядом. У Кэрол пропало всякое желание ехать домой. Ну почему Клод не взял такси?

Ей стоило неимоверных усилий остаться спокойной и выдержать его пронизывающий взгляд.

— Вы прекрасны, Кэрол, — хрипло прошептал Клод. В его глазах сверкнул огонь, опаливший Кэрол. Клод снял с руля руку девушки и прижался к ней губами.

— Вы намного прекраснее, чем думаете.

— Прошу вас, Клод, вы мешаете мне вести машину, — рука Бэрримора обвила тем временем плечо девушки и, сдвинув пальто и блузку, коснулась голой кожи.

Он тихо засмеялся.

— Вы вовремя мне об этом напомнили, а то я от нетерпения совсем оторвался от реальности.

Клод придвинулся ближе. Его губы уже ласкали ее волосы, скользили вниз по шее. Кэрол охватил невольный трепет. Она резко отпрянула — он потребовал от нее больше, чем она могла ему дать.

Но Клод и не думал отступать. Кэрол почувствовала на лице его обжигающее дыхание, и вдруг ей стало ясно, что он домогается только ее тела. Клод навалился на девушку всей своей тяжестью, обхватив ее руками, и в этот момент Кэрол выпустила руль. С негромким треском машина протаранила дорожное ограждение и, уткнувшись в гидрант, остановилась. Раздался металлический скрежет, и фары автомобиля погасли. Кэрол отделалась легким ушибом. Все кончилось не так уж плохо, если не считать того, что автомобиль представлял собой теперь весьма прискорбное зрелище. Однако дальнейшее оказалось далеко не столь безобидным — таких представлений Клод Бэрримор еще не устраивал!

Тяжело дыша, он заставил Кэрол посмотреть себе в глаза.

— Люби меня, — прошептал он, припав к ее губам, — люби меня…

Кэрол было сейчас не до пылкой страсти, она чувствовала себя зрительницей в кинотеатре, наблюдающей дешевую мелодраму. Уж слишком Клод торопился: он судорожно целовал Кэрол, слепо стремясь к своей цели. Он буквально душил ее в своих объятиях.

В мозгу девушки, как молния, сверкнуло воспоминание о Кеннете Ломбарде, и она решительно отстранилась от Бэрримора. Поцелуй Кеннета потряс ее до глубины души, она приняла его с благоговейно закрытыми глазами. Когда Кеннет обнимал ее, Кэрол ощущала исходящую от него силу и надежность.

Но все это оставалось в прошлом. Теперь она не нравится Кеннету — он стал чужим и далеким, холодным и рассудочным…

Словно почувствовав, как далеки сейчас от него мысли Кэрол, Клод открыл глаза и испытующе взглянул на нее.

— Простите, — тихо произнес он. — Я не хотел этого. Я не предполагал, что до этого дойдет.

На этот раз Кэрол поверила в искренность его слов и слабо улыбнулась.

— Я знаю. А сейчас я хочу домой. Прошу вас, выйдите из машины и поймайте себе такси.

— Я обязательно отремонтирую вам машину, — торопливо пообещал Клод, подхватил свое пальто и вышел. — Мне очень жаль, что так вышло, прошу меня простить.

Он наконец исчез в темноте, и Кэрол медленно поехала домой. Когда она открывала дверь подъезда, из темноты раздался недовольный голос.

— Ага!

От неожиданности Кэрол вздрогнула.

— Кеннет? Вы? И что означает это «ага»!? Кеннет мрачно посмотрел на девушку.

— Я полагал, что хотя бы сегодня вечером вы окажетесь дома.

Кэрол резко осадила профессора.

— Господин Ломбард, это вас совершенно не касается, чем я занимаюсь в свое свободное время. Я не обязана отчитываться перед вами, как вы думаете? Что вы стоите здесь среди ночи, как сыщик из дешевого криминального романа?

Кеннет опустил голову. Вся его агрессивность исчезла, словно по мановению волшебной палочки, на узком лице ученого появилось смущенное выражение.

— Я… я звонил вам без перерыва весь вечер, — тихо проговорил он. — Все дело в ключах от ящика стола. Мне казалось, что вы их случайно унесли, а у меня там очень нужные бумаги.

— О, Боже, — теперь смутилась Кэрол и начала лихорадочно рыться в сумочке. Звякнула связка ключей. — Мне очень жаль, извините, профессор, такого со мной еще не случалось.

Голос Кэрол звучал виновато, она была готова расплакаться. Все навалилось сразу — дорожное происшествие, реакция на странное поведение Бэрримора…

Пораженный Кеннет во все глаза уставился на свою секретаршу.

— Да вы вся в крови, мисс Бартлетт.

— В самом деле? Где?

Нервы Кэрол были натянуты, как струны, хотя она изо всех сил старалась казаться спокойной и равнодушной. Рука и в самом деле была в крови! Господи, кровь течет уже четверть часа, с момента удара о гидрант!

Голос Кеннета стал суровым.

— Вы были с мистером Бэрримором? Это он вас ранил? Мисс Бартлетт, вам не следовало позволять этому человеку…

— Кеннет, вы суете нос не в свое дело, — зло прервала его девушка, и по щекам ее потекли слезы. — Мистер Бэрримор попросил только, чтобы я увезла его из театра, пока его не убили поклонники. По дороге произошла небольшая авария, из-за которой у меня и кровоточит рука, — вот и все.

Кеннет посмотрел на Кэрол долгим взглядом, потом отвернулся.

— Ах, так, — пробурчал он. — Вот в чем дело.

— Да, в этом все дело! — гневно взорвалась Кэрол и отерла тыльной стороной ладони лицо. — А теперь берите свои проклятые ключи и дайте мне наконец пройти домой.

Дверь подъезда с треском захлопнулась за ней.

Поднявшись на несколько ступенек вверх по лестнице, Кэрол в голос разрыдалась. Она вбежала в свою квартиру и обессиленно прислонилась к двери. Что же он натворил! Девушка плакала, ненавидя себя за эти слезы. Она еще никогда не плакала из-за мужчин. Такое поведение казалось ей всегда проявлением слабости. Но сейчас, непонятно почему, она чувствовала себя совершенно разбитой и слабодушной.

Да, но кого из двоих она, собственно говоря, имеет в виду? Клода, который был сегодня не в меру настойчив, или Кеннета, который вел себя так, словно и не было той чарующей сцены в парке?

Зазвонил телефон. Кэрол знала, кто звонит, а, может быть, ей только казалось, что знала. Скрестив руки на груди, она с мрачной решимостью смотрела на беспрерывно звонящий аппарат. Нет, она не сдастся и не снимет трубку. У нее тоже есть гордость!

Звонки прекратились как раз в тот момент, когда Кэрол была уже готова, несмотря ни на что, поднять трубку. Девушка схватила ее и произнесла в микрофон свое имя, однако услышала в ответ длинный гудок.

Кэрол снова захотелось взвыть от отчаяния. Что за сумасшедший день! Так долго в ее жизни не происходило ничего подобного, и вдруг на тебе! Стоило ей начать тайно встречаться с двумя мужчинами, как они столкнулись, и результат не замедлил сказаться — они едва не разодрали ее пополам.

6

На следующее утро Кэрол, как всегда, появилась у Клода. Еще ночью она решила предать забвению инцидент в машине. Тем более, что сегодня она недолго здесь задержится, — Кэрол был назначен прием у стоматолога. А до этого придется съездить в авторемонтную мастерскую.

Кэрол допечатывала последнее письмо, когда в дверь просунулась сонная физиономия Клода.

— Мне страшно жаль, что так получилось, Кэрол. Прошу вас, давайте забудем об этом. Я вел себя, как последняя скотина, — он смущенно попытался пригладить всклокоченные волосы. — В наказание за вчерашнее меня с утра мучает страшная головная боль — вчера от расстройства я выпил изрядную дозу виски.

— Все в порядке. Клод. Ничего страшного не произошло — правда, вам придется раскошелиться на пару долларов за ремонт автомобиля.

Кэрол поднялась, объявив Клоду, что должна идти к зубному врачу. Надев пальто, она обернулась.

— Завтра, к сожалению, я не смогу прийти — мы с профессором хотим в выходные дни поработать на природе в Вермонте.

Клод взволнованно сглотнул, его вдохновение явно иссякло.

— Поступайте, как считаете нужным, — вяло произнес он и с огорченным видом исчез в ванной.

«Да, великая звезда сцены не привыкла к подобному обращению, — удовлетворенно подумала Кэрол. — Сейчас ему не помогут душещипательные цитаты из мелодраматических ролей!» Взяв сумочку, Кэрол покинула квартиру Клода.

В пять часов утра в пятницу Кэрол уже была готова к отъезду. Точно в назначенное время к дому подъехал профессор Ломбард в своем спортивном автомобиле — путь предстоял неблизкий.

Путешествие протекало благополучно и монотонно. Кеннет находился не в лучшем расположении духа, и Кэрол решила почитать газету.

Однако большую часть пути девушка, прикрыв глаза, размышляла. Время от времени она бросала на Кеннета незаметный взгляд, но профессор Ломбард был всецело поглощен дорогой.

Домик профессорского приятеля располагался на берегу тихого живописного озера. До ближайшего населенного пункта было не меньше мили. Где-то поблизости стоял домик лесника, но сейчас в нем никто не жил. Ветер таинственно шумел в кронах деревьев, в чаще пели птицы, вдалеке стучал по стволу дятел.

Окруженный подступающими со всех сторон горами милый ландшафт. Вместилище покоя, красоты и гармонии — таково было первое впечатление Кэрол. Ей казалось, что она попала в рай. Все пространство между небом и землей было исполнено неизбывным покоем, который, казалось, не могла нарушить никакая сила.

Однако они приехали сюда работать и работать на совесть. Кэрол перенесла в дом пишущую машинку и свои личные вещи, профессор — папки с бумагами, книги и справочники, статьи других математиков.

Да, похоже, им не придется слишком много времени уделять любованию красотами ландшафта и наслаждению от общения с природой при такой чудной погоде.

Кэрол следовала за Кеннетом по дому, как маленькая собачка на привязи. Войдя в гостиную, Кеннет бросил в кресло кожаную куртку и опустился на колени перед камином. Кэрол, подойдя, внимательно смотрела, как он разжигает огонь, старательно наморщив лоб.

Девушка встала на колени рядом с Ломбардом и посмотрела ему в лицо. Она заметила, какая у него загорелая кожа, и удивилась: когда он, погруженный в свою научную работу, успевает загорать? Тонкая, туго натянутая на скулах кожа. Вокруг глаз лучики морщинок. Глаза под густыми кустистыми бровями светлые и очень красивые. Профессор Ломбард был весьма привлекателен, хотя совсем не походил на мужчин, с которыми Кэрол приходилось сталкиваться раньше.

Высокий и сухопарый, возвышался он над Кэрол. Какой-нибудь знаток моды, пожалуй, пожалел бы профессора Ломбарда за его поношенные джинсы и длинный вязаный свитер, но девушке нравился такой наряд, хотя еще совсем недавно она не могла бы себе представить, что ей сможет понравиться мужчина, щеголяющий в подобном одеянии.

— Никак не хочет разгораться, — констатировал Кеннет и заглянул в дымоход, — хотя вьюшка и открыта.

Взяв кочергу, он просунул ее в дымоход, в камин посыпалась черная зола, а вслед за ней с громким шорохом свалилось что-то большое и черное — ни дать ни взять воплощенная нечистая сила.

Кэрол вскрикнула, а Кеннет, напротив, оглушительно расхохотался. Он продолжал смеяться, Кэрол же, охваченная страхом, всем телом прижалась к нему. Ей было стыдно столь явно демонстрировать свою трусость, однако ужас заставил ее забыть о приличиях, и она до боли вцепилась в руку Кеннета.

— Это птица, — громко объявил Кеннет, вытащив из камина черную блестящую тушку. — Дохлый ворон. Такое иногда случается — птицы попадают в дымовые трубы, не могут выбраться и погибают.

Кэрол побледнела.

— Но это вовсе не смешно.

Кеннет прищурил глаза.

— Послушайте, мисс Бартлетт, в деревне нельзя быть столь сентиментальной. Здесь так же, как и всюду, живут и умирают — природа существует по своим незыблемым законам.

Кэрол сверкнула на профессора гневным взглядом.

— Вы считаете, что со стороны природы честно загонять птиц в дымоходы и душить их в каминах?

— Мы нашли его и вытащили, — проворчал Кеннет, укладывая в камин слоями газетную бумагу и хворост. — Сейчас загорится, а для ворона мы больше ничего не можем сделать.

— Я не удивлюсь, если теперь, после такого происшествия, не смогу наслаждаться чистой непорочной природой.

— Ха, какая старая песня, — вздохнул профессор, поднося спичку к листу газетной бумаги. — Вам нужно всего понемножку, не правда ли? Немножко чистой, непорочной природы, немножко свежего воздуха, немножко чистой воды, немножко дождя и солнца. Все в разумных дозах. Вот они — жители больших городов.

Кэрол задумалась.

— Но я… — беспомощно начала она и замолчала. Сказать было нечего. Девушка села в одно из старых массивных кресел и уставилась в пустоту ничего не выражающим взглядом.

Кеннет не стал ее тревожить, не стал к ней приставать и требовать ответа. Вместо этого он подмел пепел с пола и поднял мертвого ворона, собираясь вынести его на улицу. Улыбаясь, он остановился возле Кэрол, насмешливо глядя на девушку.

Почувствовав его взгляд, Кэрол подняла голову. Молодые люди некоторое время молча смотрели друг на друга.

— Не бойтесь, я не собираюсь впадать в истерику, — капризно проговорила Кэрол.

— Вот и отлично, — одобрительно произнес Кеннет и застегнул куртку. — Я сейчас вынесу птицу и съезжу за покупками, а вы пока наведите здесь порядок. Если захотите прокатиться на велосипеде, то найдете его в сарае. Вы когда-нибудь катались на велосипеде?

— Представьте себе, да! — заносчиво воскликнула Кэрол.

— Ну и прекрасно. Для здоровья полезнее ездить на велосипеде, чем на автомобиле, и к тому же это не так претенциозно, — сухо заметил профессор Ломбард.

— Уходите, я вас ненавижу! — вне себя крикнула Кэрол.

Кеннет рассмеялся и ушел. Но едва захлопнулась входная дверь, как Кэрол пожалела, что не поехала вместе с ним. Она не хотела оставаться здесь одна. Интересно, когда он вернется? Вдруг по дороге с ним что-нибудь случится и что тогда делать? Она совершенно не ориентируется в здешних местах. Где ближайший населенный пункт, где телефон? Кого звать на помощь, если из лесу пожалует медведь, и куда звонить, если в камин свалится стая воронов?

Кэрол почувствовала, что еще немного и она вконец потеряет над собой контроль. Однако надо что-то делать. Девушка вскочила, переоделась в халат и, выбежав на улицу, направилась к озеру, с которого при ее приближении с шумом поднялась потревоженная стая диких уток.

Бросив халат в траву, обнаженная Кэрол вошла в воду и едва не задохнулась — вода оказалась намного холоднее, чем она предполагала.

Первый шок, однако, быстро прошел, и девушка начала спокойно плавать по кругу. Она перевернулась на спину и стала разглядывать безоблачное синее небо, с которого доносились хриплые крики неспешно летящего ворона…

В отдалении залаяла собака. Кэрол повернула голову на звук.

Послышались шаги, и девушка решила немедленно выбраться на берег, чтобы избежать встречи с незнакомцем.

К озеру приблизился рослый широкоплечий молодой человек в джинсах и рубашке лесоруба, на голове его красовалась широкополая шляпа. Он так дерзко рассмеялся, увидев Кэрол, что она сочла за благо немедленно ретироваться.

Наскоро завернувшись в купальный халат, она ударилась в паническое бегство.

— Эй, мисс! — крикнул молодой человек, чем окончательно напугал Кэрол. — Мисс, погодите! Это вы приехали с мистером Ломбардом?! Да подождите же, мисс!

Но мисс не стала ждать. От страха Кэрол потеряла остатки рассудка. В голову ей сразу полезли мысли об убийстве, похищении и еще черт знает о чем, и никакая сила в мире не смогла бы заставить ее оглянуться и посмотреть на молодого человека, а тем более что-нибудь ему ответить.

Она бежала, не разбирая дороги, пока не споткнулась о древесный корень При падении она ударилась головой о камень и потеряла сознание.

— Где я? — слабым голосом спросила Кэрол, придя в себя. Она открыла глаза и увидела прямо над собой несколько потемневшее синее небо.

— Именно так я и представлял себе это пробуждение, — произнес мрачный и угрюмый мужской голос. — Главная героиня едва не ломает себе шею во время идиотского бегства, теряет сознание, а потом открывает свои невинные голубые глазки и слабым голосом спрашивает: «Где я?». — Не могу себе представить более дурацкого вопроса.

— Ах, так это вы? — окончательно очнувшись, спросила Кэрол и села.

— Да, это я, — ответил Кеннет. — А кого вы еще ожидали здесь увидеть? Президента Соединенных Штатов?

Господи, он опять здесь! Кэрол старалась избегать его взгляда. Он потешается над ней, и имеет на это полное право — она опозорилась по всем законам жанра.

— Что со мной случилось? — устало спросила Кэрол и схватилась за голову.

— Пришел мой старый приятель Пит Браун, чтобы поздороваться с нами, а вы приняли его за злодея и бросились бежать без оглядки, — отрывисто проговорил Кеннет, — и, пока я искал вас в доме, бедняга Пит разыскал вас где-то в лесу и принес домой на руках.

Кэрол густо покраснела. Она лежала на кушетке в совершенно неприглядном виде, вся покрытая грязью и еловыми иголками. Халат прилип к телу, на зубах поскрипывал песок.

— Я только хотела… — заикаясь, произнесла она. — В конце концов, я же не могу сразу понять, — кто здесь друг, а кто враг… Я и побежала куда глаза глядят…

— Куда глаза глядят? — грубо оборвал ее Кеннет. — Здесь это может оказаться смертельной ошибкой. Мы находимся в горах, мисс Бартлетт, к тому же приближается ночь.

— Мне очень жаль… — в замешательстве произнесла Кэрол, но Кеннет не дал ей договорить.

— Мне тоже. Вы можете убежать от комара и тут же нос к носу столкнуться с медведем. Впредь, мисс Бартлетт, будьте осторожней.

Кэрол наморщила лоб.

— С тех пор, как мы приехали, меня не покидает чувство, что вы постоянно читаете мне нравоучения. Вы всегда все знаете лучше всех. Я вообще делаю хоть что-нибудь правильно?

Кеннет молча остановился перед ней, не предпринимая ни малейшей попытки помочь ей выйти из затруднительного положения.

— Естественно, я многое знаю лучше, чем вы, поэтому и поучаю вас, — заговорил он наконец. — Я часто бывал в этих местах, а у вас прорезался редкостный талант все делать не так, как надо, — во всяком случае здесь.

Кэрол медленно поднялась и еще раз посмотрела на свой халат.

— Вы выглядите, как поросенок, — нисколько не смущаясь, заявил Кеннет. — И на лбу у вас не слишком-то красивая шишка.

Кэрол потрогала лоб и тут же отдернула руку — Кеннет сказал правду. Девушка торопливо бросилась в ванную.

— Переоденьтесь, — проворчал ей вслед Ломбард, — а я пока заварю чай.

После ванны, переодевшись, но все еще дрожа от холода, Кэрол уселась за стол, и Кеннет плеснул ей в чашку с чаем изрядную толику бренди.

— От этого вы почувствуете себя значительно лучше, — сказал он почти дружелюбно.

Выпив чай с бренди, девушка действительно перестала дрожать — озноб уступил место приятному ощущению тепла во всем теле.

— Итак, теперь вы по уши в долгу перед моим другом Питом Брауном, — деловито заметил Кеннет. Он стоял, опершись на камин, и серьезным взглядом смотрел на Кэрол. На нем по-прежнему была коричневая кожаная куртка и джинсы. Его взгляд слегка встревожил Кэрол.

Она коротко кивнула.

— Но откуда мне было знать, что он ваш друг?

— Вы могли бы его выслушать, прежде чем убегать, — возразил Кеннет, не давая ей пощады. — Надо было сначала разобраться, а потом действовать — так поступают все разумные люди.

В Кэрол взыграл дух противоречия.

— Ах да, я и забыла, что вы сами в любой ситуации сначала определяете самые важные вопросы, располагаете их по порядку и аккуратно подшиваете в папку.

Кеннет удивленно уставился на девушку.

— Вы же прекрасно знаете, что не правы. Все это я говорю вам затем, чтобы вы поняли, что нельзя было так безрассудно бросаться в лес. Вы могли заблудиться или напороться на медведя.

Кэрол заткнула уши.

— Прекратите немедленно, перестаньте, прошу вас! Вы и так уже несколько раз это говорили. Хотите сказать, что вы сами не совершили в жизни ни одной ошибки?

— Будьте так любезны прикрыть рот хотя бы на пару минут, — зло оборвал ее Кеннет. В два шага он пересек помещение и оказался возле Кэрол. — Как вы одеты? Хотите сказать, что вам тепло?

Ломбард имел в виду красивое льняное платье, купленное Кэрол по случаю в Нью-Йорке. Девушка понимала, что такой наряд в горах неуместен, но, кроме платья, у нее был только джинсовый костюм, который она собиралась использовать как повседневную одежду. Да и вообще ее гардероб не был рассчитан на деревенскую жизнь.

— Это же смешно, — произнес Кеннет и выразительно пожал плечами.

Кэрол молчала.

— Вы, не дай Бог, умрете, и кто будет работать вместо вас? — ворчливо поинтересовался Кеннет.

И в этот момент он представил ее себе полуобнаженной.

Кеннет запнулся и молча уставился на Кэрол. Этого оказалось достаточно, чтобы девушку бросило в жар. Именно такое чувство ее охватило, когда в машине ее домогался Бэрримор — правда, тогда поцелуй показался ей совсем безвкусным.

Но сейчас перед ней стоял человек, который одним только взглядом говорил ей, о чем думает. Это было совершенно неожиданно, тем более, что Кеннет даже не улыбался. Этот мужчина мгновенно воспламенил Кэрол.

— Возьмите это, — коротко распорядился Кеннет и, стянув с себя свитер, протянул его девушке.

Свитер хранил тепло его тела. Под действием нахлынувшего чувства Кэрол зажмурила глаза. Она сбросила платье, которое Кеннет небрежно откинул в угол. В следующий миг он взял шерстяное одеяло и заботливо укутал в него девушку.

— В таком виде я выгляжу, как пугало, — ужаснулась Кэрол.

Ломбард усмехнулся.

— Да, пожалуй, фотомодели выглядят несколько иначе. Зато в таком одеянии вы не подхватите грипп.

Он пододвинул ее кресло поближе к камину. Кэрол уселась, свернувшись клубочком, испытывая наслаждение от такой заботы.

— Ну вот, а теперь можно и поговорить, — сказал Кеннет, поставил рядом с креслом стул и, усевшись на него верхом, посмотрел в глаза мисс Бартлетт.

Она слегка встревожилась.

— Поговорить? О чем? Меня что, ожидает следующая головомойка?

Кеннет покачал головой и провел рукой по коротко остриженным волосам.

— Я все же вынужден повториться и просить вас впредь не поступать столь необдуманно. Кроме того, есть еще одна проблема. Вы же знаете, что я с удовольствием нанял бы вас на полный день. Поэтому я должен знать, в каких отношениях вы состоите с мистером Бэрримором.

Кэрол смутилась.

— Не понимаю, что вы имеете в виду. Какие у меня могут быть отношения с Клодом Бэрримором? Он мой шеф — вот и все наши отношения.

Между бровей Кеннета образовалась вертикальная морщина, не предвещающая ничего хорошего.

— Мисс Бартлетт, ночью, во сне, ко мне прилетала сорока и принесла на хвосте очень странную новость. Она касается вас и мистера Бэрримора, и мне очень хочется узнать, насколько она соответствует действительности.

Кэрол нервно сглотнула.

— Так о чем вам поведала сорока?

— О том, что вы вместе с Бэрримором пережили серьезную аварию, после чего он пытался вас… вам… Короче, после аварии вы впали в панику. А он во всеуслышание утверждает, что вы скоро поженитесь.

Кэрол густо покраснела. От охватившего ее бешенства она была не в состоянии говорить.

— Все это чепуха, — наконец уверенно произнесла она. — Я просто посадила мистера Бэрримора в свою машину возле театра — это все. Он попытался меня поцеловать, и я выпустила из рук руль…

— Вы были не в силах удержать руль? — насмешливо поинтересовался Кеннет. — Бог мой, что же он с вами делал? Надел на вас наручники?

Кэрол нервно сцепила руки на коленях. Сейчас она охотнее всего влепила бы Кеннету хорошую оплеуху, но воспитание не позволяло ей это сделать. Пришлось защищаться по-другому.

— Ну, конечно, нет, — резко ответила Кэрол на сарказм Ломбарда. — Мы просто разговаривали, а потом…

— … а потом он захотел вас поцеловать, — закончил фразу Кеннет, не спуская глаз с Кэрол.

— Откуда вы вообще все это знаете? — поинтересовалась Кэрол.

— Об этом болтает весь Нью-Йорк, — небрежно ответил Кеннет, длинными тонкими пальцами доставая из пачки сигарету. — Так что ваша свадьба уже не тайна. К тому же Бэрримор не относится к людям, которые стыдливо помалкивают о подобных событиях. Наоборот, он принадлежит к тому типу мужчин, которые склонны хвастать такими вещами. Он сейчас горд, как петух, и рассказывает о происшествии каждому встречному — хотят его слушать или нет.

От волнения не сознавая, что делает, Кэрол принялась грызть ногти. Кеннет от души забавлялся, видя ее растерянность.

— Он вас поцеловал, и из-за этого вы врезались в гидрант?

Кэрол беспечно отмахнулась.

— Все получилось очень смешно. Этот поцелуй вообще для меня ничего не значил… — до Кэрол внезапно дошло, что она оправдывается, и это рассердило ее. Она зло взглянула на Кеннета. — А почему, собственно, это вас так интересует? Да, признаюсь, что мне приятно принимать знаки внимания от Клода. Он очень привлекательный мужчина, и, кроме того, выдающийся актер. И какое дело до этого людям и какое дело до этого вам лично?

Кеннет погрустнел. Никогда еще он не был так красив и так недосягаем.

— Вы же ничего не знаете, ничего, — хрипло произнес он. — Сколько мы с вами уже работаем? Кажется, три месяца. И вы до сих пор не поняли, что творится вокруг вас. Вы вообще ничего не замечаете.

— Так в чем же дело? — спросила сбитая с толку Кэрол. Она смотрела на Кеннета своими голубыми глазами с видом обиженного, ничего не понимающего ребенка, и до Ломбарда дошло, что он несправедлив к своей секретарше.

И вдруг Кэрол жалобно расплакалась.

— Вы меня просто изводите, — произнесла она сквозь слезы дрожащим от рыданий голосом. — Зачем, черт возьми, вы вообще привезли меня сюда?

Кеннет рассмеялся.

— Да поймите, я вовсе не сержусь на вас. Господи, какие глупости вы иногда говорите.

Кэрол вряд ли слышала его слова. Свернувшись в кресле, она сотрясалась от безутешных рыданий. Сердце Кеннета не выдержало — он подошел к девушке и попытался согреть ее в своих объятиях.

Кэрол успокоилась не сразу. Но постепенно всхлипывания утихли, и до Кэрол дошло, что Кеннет сжимает ее в своих объятиях. Она вздрогнула, стало трудно дышать.

— Отпустите меня, — едва слышно прошептала Кэрол, стараясь освободиться от его рук.

— Ни за что на свете, — нежно пробормотал Кеннет на ушко Кэрол.

Сердце девушки защемило от сладкой муки. Нет, она ничего не может с собой поделать. Если Кеннет вновь не станет сейчас рассудочным и холодным, она потеряет остатки самообладания.

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Как ты хороша, — проговорил Кеннет. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, любуюсь твоей красотой. Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?

— Я? — высоким от возбуждения голосом пискнула Кэрол.

Его губы приблизились к губам девушки, и она уже предвкушала жаркий поцелуй, но этого не случилось. Кеннет не стал ее целовать — вместо этого он разжал объятия, встал и грубо вернул Кэрол с небес на землю.

— Чем мы занимаемся? Давайте перекусим, а потом я буду вам диктовать.

Вскинув голову, Кэрол вышла из комнаты, с треском захлопнув за собой дверь. Со злостью она швырнула туфли в угол, бросилась на кровать и снова попыталась расплакаться, но, к ее удивлению, слез больше не было. Осталась только жаркая ненависть к человеку, который довел ее почти до исступления, а потом спокойно ретировался.

В этот вечер они работали допоздна. Кэрол пошла спать далеко за полночь. Встав перед зеркалом в спальне, она неожиданно громко расхохоталась.

— Господи, какой же я еще ребенок! — громко произнесла она и покачала головой. — Позволила вскружить себе голову мужчине, которому доставляет удовольствие жонглировать мною, как мячиком. В семнадцать лет я бы, пожалуй, не сделала такой глупости.

Она распахнула окно и несколько минут постояла возле него, вслушиваясь в ночную тишину. Затем, напевая веселую мелодию, не спеша расчесала свои длинные волосы. Она мурлыкала песню, хотя на душе было довольно грустно. Но возникшую в сердце пустоту надо было чем-то заполнить, а для этого все средства хороши.

До ее слуха донесся тихий стук в дверь. Кэрол открыла и увидела прислонившегося к косяку Кеннета, который смотрел на девушку со своей обычной, чуть ироничной усмешкой. Кэрол отшатнулась.

— Вы? Что вы хотите?

— Я услышал, как вы поете, и мне понравился этот вокал, — сухо ответил он. — Однако должен сказать, что в «Метрополитен» вас вряд ли примут.

— Что вы хотите? — резко повторила Кэрол, запахивая халат на груди.

— Собственно говоря, ничего, — ответил Кеннет. — Просто я не очень устал и никак не могу уснуть…

— О, вы… — начала было Кэрол, едва не задохнувшись от вскипевшей ярости.

— Что? — изумленно спросил Кеннет, поймав руку Кэрол, которую та занесла словно для удара.

Она посмотрела в глаза Ломбарду, и улыбка исчезла с его лица. Кеннет посерьезнел, и Кэрол тоже стояла молча, не в силах вымолвить ни слова.

Кеннет продолжал держать Кэрол за запястье, но постепенно его хватка превратилась в нежное, ласковое пожатие. Девушка почувствовала, как пальцы Кеннета сжимают ее руку в том месте, где неистово бесновался ее пульс. Она испугалась, что сейчас потеряет сознание.

«Теперь-то он меня точно поцелует!» — пронзило Кэрол. Но он снова не сделал этого. Когда до нее дошло, что он и не думает ее целовать, Кэрол раздраженно отвернулась и, подойдя к окну, захлопнула его, охваченная разочарованием и злостью.

В этот момент Кэрол случайно наступила на подол халата — маленький шажок, и одежда соскользнула с ее плеч, обнажив почти до бедер узкую стройную спину девушки.

Кэрол вцепилась в ткань, удержав халат спереди, но сзади… тут она была бессильна.

Кеннет, словно только что прозрев, удивленно вскинул брови. То, что он увидел, возбудило его сверх всякой меры. Сейчас профессор Ломбард выглядел так, как и любой другой мужчина на его месте, и Кэрол немало бы удивилась, увидев его лицо. Искушение было слишком велико, и Кеннет не устоял.

Он взял ее сзади за обнаженные плечи, нежно и крепко сжал их пальцами и ласково прикоснулся губами к спине Кэрол между лопатками.

Кэрол замерла, охваченная напряженным ожиданием — что будет дальше? Но Кеннет снова окатил ее ледяным душем. Он натянул халат ей на плечи и погладил по волосам.

— Покойной ночи, Кэрол, и приятных вам сновидений.

И он вышел, оставив ее одну!

Однако усталость взяла свое и, несмотря на сильное возбуждение, Кэрол была не в состоянии снова рассердиться на Кеннета.

7

Весь субботний день Кэрол провела за пишущей машинкой и была очень рада, когда наконец наступил вечер. Так хотелось подышать великолепным октябрьским воздухом.

Не успела Кэрол допечатать последнюю страницу рукописи, как послышались звуки музыки.

— Что это? — удивленно поинтересовалась Кэрол.

— Местный праздник, — пустился в объяснения Кеннет. — Отмечается какое-нибудь событие столетний давности. Здесь в каждой деревушке свои традиции, своя история. Хотите, съездим?

Девушка заколебалась.

— Не знаю… Может быть, не стоит?

— Почему не стоит? Не будьте такой мышкой, мисс Бартлетт. Мы с вами работали весь день, а после работы полагается весело проводить время.

На машине они проехали по узкой лесной дороге до ближней деревни. На центральной площади полыхал огромный костер, вокруг которого собралось, видимо, все население: люди жарили на углях мясо, пели, пили и от души танцевали.

Оказалось, что Кеннета Ломбарда здесь хорошо знают. К нему тотчас подошел Пит Браун, и у Кэрол появилась возможность извиниться за вчерашнее недоразумение, но парень, казалось, давно забыл о нем. Пит увел профессора к группе молодых мужчин, и Кеннет сразу увлекся оживленной беседой. Казалось, профессор Ломбард начисто забыл о существовании Кэрол Бартлетт. Держа в руке стакан, она последовала за Кеннетом. Обернувшись, он с улыбкой взглянул на девушку.

— Мы с вами еще ни разу не танцевали, — сказал Кеннет, взял из руки Кэрол стакан и увлек ее за собой.

«Что все это значит? Что происходит? — спрашивала себя Кэрол. — Что он за человек? Обещает увезти меня в глушь насладиться одиночеством, а сам приводит на деревенский праздник. Целует меня в спину и этим ограничивается, а здесь, на глазах множества людей проявляет неслыханную нежность. Но почему здесь — ведь было столько моментов наедине, в уютном доме?»

Однако перед профессором Ломбардом было трудно устоять. Они танцевали под музыку аккордеона и гитары, трубач невероятно фальшивил, но праздник был восхитителен! Кеннет, обхватив Кэрол сильными руками, уверенно вел ее в танце.

Кэрол чувствовала на лице его горячее дыхание. Его руки, обхватившие бедра Кэрол, лишали ее покоя.

«Вот что, Кеннет Ломбард, — подумала Кэрол, — начни только свою старую игру, доведи меня до исступления и попробуй увильнуть! Теперь-то ты от меня так просто не уйдешь…»

Однако на этот раз все обернулось по-другому. Кеннет и не думал отпускать Кэрол, когда смолкла музыка. Тесно прижавшись друг другу, они стояли возле костра, и девушка почувствовала, что сегодня все будет иначе, чем вчера, совсем иначе.

Спустя мгновение Кеннет увлек Кэрол в тень раскидистого дерева и начал ее целовать.

Именно так она и представляла себе его поцелуи. Она обвила руками шею Кеннета, чувствуя боль, — он так страстно покусывал зубами ее губы, что Кэрол ощутила привкус крови.

Он прижал Кэрол к себе так, что у нее затрещали ребра. Сквозь тонкую ткань блузки она чувствовала его сильное тело — такого она никогда не испытывала с другими мужчинами. Его близость завораживала — Кэрол показалось, что почва под ее ногами дрогнула, как при землетрясении.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Кеннет оторвался от Кэрол и прижал ее руки к своим пылающим щекам. Он долго смотрел в лицо девушки.

— Ты будешь сегодня спать со мной?

Прежде чем ответить, Кэрол перевела дух.

— Да, — просто произнесла она. И больше ничего не сказала. Все оказалось так просто — не потребовалось никаких долгих и мучительных объяснений. «Это уже не флирт, — пронеслось в мозгу, — это серьезно и пути назад нет». Кэрол решилась. Какая радость, что это будет именно он!

— Поехали, — сказал Кеннет. Слова его прозвучали как приказ, а не как нежная просьба. Кэрол подчинилась. Они сели в машину, и Кеннет рванул ее с места, как на гонках, Кэрол едва успела захлопнуть дверцу. Кеннет был очень серьезен. Ведя машину, он не осторожничал, как обычно. Казалось, ему безразлично, в каком состоянии они доедут до дома.

Кэрол на секунду прикрыла глаза. До нее наконец дошло, как сильно желал ее Кеннет. Когда они проезжали по узкой неосвещенной дороге, он так стиснул ее руку, что она едва не вскрикнула. Кеннет не выпускал ее запястье, хотя понимал, что причиняет девушке боль. Но Кэрол не стала протестовать, — она молча закусила губу.

Перед дверью дома горел фонарь, от света которого ночная тьма казалась еще гуще. Войдя в дом, Кеннет не стал зажигать свет. Кэрол ударилась коленом о стул, но стоически перенесла боль. Замерев посреди комнаты, она слышала, как Кеннет закрыл дверь. Он так решительно захлопнул створки, что Кэрол почувствовала слабость в ногах.

— Я боюсь, — произнесла она каким-то тонким, чужим голосом.

Ломбард тихо рассмеялся. Обняв ее рукой за бедра и приподняв, словно перышко, он начал раздевать ее и тихо спросил:

— Ты боишься меня? Кэрол, клянусь тебе, что я…

— Нет, — прошептала она. — Я боюсь не тебя, а себя.

— Ах, Кэрол, — только и смог вымолвить Кеннет. Он повернул ее к себе лицом, она обвила рукой его шею и попыталась заглянуть в глаза. «Как я тебя люблю», — подумала она, но говорить об этом вслух пока еще не стоило.

Кэрол закрыла глаза, когда Кеннет привлек ее к себе. Она дрожала от возбуждения. Тем временем Кеннет восхищенно рассматривал ее тело — округлые бедра, стройные ноги. Он гладил ее спину, нежно целовал в щеку и шептал ей на ушко ласковые слова. Он самозабвенно целовал ее, не переставая руками исследовать ее чудесное тело.

Кэрол оставалась неподвижной, но страсть ее достигла предела. Кеннет поднял ее и понес на кровать.

Она, извиваясь всем телом, приникла к нему. Поцелуи Кеннета становились все более страстными, его язык начал буйную, возбуждающую игру.

— Нет! — вдруг громко произнесла Кэрол, хотя желала она как раз противоположного. Кеннет едва слышно рассмеялся и прошептал ей на ушко:

— Я понимаю, что ты хочешь сказать: «Будем благоразумными», — но признайся, хочешь ли ты быть благоразумной?

Схватив его за голову, она прижалась к его губам, а он, не переставая, ласкал ее спину, бедра, ноги. Наконец, полная любовного нетерпения, она всем телом выгнулась ему навстречу.

Когда он вошел в нее, она не вскрикнула, хотя просто умирала от вожделения. Вцепившись ногтями в его спину, она исступленно повторяла его имя. Он начал двигаться быстрее, в такт чудесному гармоничному ритму. Их наслаждение взорвалось одновременно, вознеся обоих на вершину блаженства. Потом долго, целую вечность, Кэрол крепко держала в объятиях своего возлюбленного, пока не уснула, уютно устроившись в его сильных руках.

Когда Кэрол открыла глаза, она увидела, что Кеннет сидит на краю кровати и прижимает к левому плечу носовой платок.

— Что случилось?

— Ты меня укусила, — изумленно ответил он и рассмеялся. — Никогда бы не подумал, что ты такая страстная.

Кэрол стало стыдно.

— Укусила? Не может этого быть. Зачем мне было тебя кусать? Я не знаю.

— А я знаю, — коротко произнес Кеннет и, покачав головой, посмотрел на следы ее зубов на своей коже. — Выглядит неплохо, но обещай мне, что больше не будешь так делать, не то я скоро весь покроюсь шрамами.

Кэрол от смущения игриво натянула на голову одеяло. Он склонился над ней и отбросил одеяло прочь.

— Что ты прячешься?

— Мне стыдно, — прошептала она. — До сих пор я никогда не кусалась.

— Мне очень приятно это слышать, — сказал он и притянул ее к себе.

Кэрол посмотрела на возлюбленного и снова испытала желание.

— Кэрол, я… — начал было Кеннет и осекся, поняв вдруг, как непросто сказать слова, которые он собирался произнести.

Кэрол подалась ему навстречу, схватила его руки и, прижав их к губам, запечатлела нежный поцелуй на его запястье, там, где исступленно бился пульс.

Он тихо вздохнул, словно признавая себя побежденным.

— Не надо ничего говорить, — прошептала она и прижалась к нему всем телом.

Он осторожно, почти со страхом обнял ее. Закрыв глаза, Кэрол слушала биение его сердца. Она знала, что все будет именно так, она всегда это предчувствовала.

На этот раз губы Кеннета были ласковыми и мягкими. Этот поцелуй отличался от предыдущих — диких и необузданных.

Наступило ясное вермонтское утро. Кэрол сидела на краю постели, закутавшись в простыню и ждала, когда Кеннет принесет шампанское. Она слышала, как Кеннет возится на кухне. Вот выстрелила пробка, и он вернулся с бутылкой и двумя бокалами.

Он выглядел весьма живописно в полотенце, повязанном на бедрах. Кэрол впервые видела его обнаженным и подивилась, какое у него сильное, тренированное тело.

— Давай выпьем за нас, — предложил Кеннет и протянул Кэрол бокал.

Они чокнулись. Шампанское оказалось божественным, Кэрол сразу окончательно проснулась.

— Мне кажется, что сейчас самое время немного рассказать о себе. Ведь я о тебе ничего не знаю, — проговорила Кэрол.

Он подошел к окну и, выигрывая время, распахнул створку.

— Мне, собственно, практически нечего рассказывать, — помедлив, сказал он. — Когда-то я непродолжительное время был женат. Вот, пожалуй, и все.

Странно, но его слова почему-то укололи Кэрол. Но это же смешно — конечно, у него было свое прошлое, и он любил женщин до того, как познакомился с ней! Но она не могла, как это ни парадоксально, примириться с мыслью, что он когда-то был женат.

Ум Кэрол заработал.

— Та красивая брюнетка, с которой я видела тебя в «Рице», когда была там с Бэрримором…

— Да, это была Анжела, — Кеннет кивнул. — Мы встречались там с двумя коллегами. Она тоже математик — доцент университета в Лос-Анджелесе.

— Ах, вот как? — вопросительно произнесла Кэрол. Ее удовлетворил такой ответ. Еще бы, Калифорния так далеко, а когда у человека такая красавица экс-супруга, то можно только приветствовать тот факт, что она живет на противоположном конце страны.

Кеннет повернул к Кэрол свое лицо и сказал с виноватой улыбкой:

— Боюсь, что в эти выходные мы будем не слишком усердно работать.

— Мне тоже так кажется, — пробормотала Кэрол.

Он заключил возлюбленную в объятия.

— Мне так хочется творить — у меня есть блестящее предложение.

— Ты уже и так кое-что сотворил — меня, например, — сухо произнесла Кэрол. Она отодвинулась к стене. — А теперь нам стоит подумать о долге и поспать, не то твой доклад не будет готов к выходу той умной книги и что тогда скажут твои издатели?

— Но, может быть, мне просто не хочется работать.

— А я настаиваю на своем, — упрямо возразила она. — Потом ты станешь об этом жалеть, а виноватой окажусь я.

— Ладно, дорогая, давай думать о работе, — он обнял Кэрол, и она поняла, о какой работе он сейчас думает…

8

— Кэрол, что вы со мной делаете? — У Клода Бэрримора было страдальческое лицо мученика. — Взять и исчезнуть неизвестно куда на весь уик-энд! Я был так одинок.

— Вы? — Кэрол едва не рассмеялась в голос. — Вы никогда не бываете одиноким, мистер Бэрримор. Между прочим, вы и сами прекрасно это знаете.

Вообще-то Кэрол прямо с порога собиралась рассказать Клоду о своих отношениях с Кеннетом, однако все повернулось по-другому.

— Вы не читали газету? — С точки зрения Кэрол это был совершенно идиотский вопрос — Клод хорошо знал, что она читает утренние газеты только во второй половине дня и то, если позволяет время.

— Конечно, нет, — живо ответила Кэрол. — А в чем дело? Произошло что-то сенсационное?

В этот момент в дверь позвонили, и Кэрол пошла открывать, поскольку Стелла Вандемус возилась на кухне по локоть в тесте. Не успела Кэрол отворить дверь, как в квартиру буквально ворвалась Кэтрин Пичем. Не удостоив мисс Бартлетт даже кивком, она двинулась к Клоду, ошарашенно уставившемуся на свою коллегу.

— Кэти, ты? — только и сумел вымолвить Бэрримор.

Под мышкой у Пичем была аккуратно сложенная газета, которой актриса в следующий момент театрально отхлестала Клода по щекам.

— Негодяй! — крикнула Кэтрин срывающимся голосом, развернулась и вышла вон — все с так же гордо поднятой головой.

Кэрол очень болезненно восприняла эту сцену. Старательно отвернувшись, она пыталась не смотреть на Клода, опешившего от неожиданности. Вдруг Бэрримор схватился рукой за голову.

— Что за напасть? Кажется, она хватила через край! Боже мой, неужели все сопрано склонны к подобным драматическим эффектам?

— Это вам лучше знать, — коротко отрезала Кэрол и направилась в свой рабочий кабинет.

Ровно через десять минут Клод приоткрыл дверь и, просунув в щель голову, заговорил самым дружелюбным тоном:

— Сегодня такой чудесный день, мисс Бартлетт. Не хотите немного покататься на яхте? Сегодня я свободен и этим надо воспользоваться, не правда ли?

Кэрол резко повернулась к Клоду.

— Покататься на яхте? Но вы ведь никогда… — Кэрол осеклась. Собственно она хотела сказать, что Бэрримор никогда не говорил, что в свободное время ходит под парусом.

Клод настойчиво посмотрел ей в глаза.

— Да, вы правы, я всего лишь посредственный любитель. Но при таком бризе просто невозможно наделать глупостей. Простите, что я так навязчив, но после скучного уик-энда имею я право хоть немного насладиться вашим обществом?

— Скучного уик-энда? — Кэрол недоверчиво усмехнулась. — Такое впечатление, что мисс Пичем не очень-то в это верит.

Клод беспечно махнул рукой.

— У Кэти Пичем весьма странная манера показывать мужчине свою благосклонность…

Больше он не сказал ни слова. Кэрол не понравилась его торопливость. Ее не покидало ощущение, что он не случайно приглашает ее на парусную прогулку. Работы было полно, оставалось множество непрочитанных писем, а он преспокойно зовет ее покататься по Гудзону. Кэрол чувствовала, что он что-то замышляет. Однако она предпочла бы парусную прогулку чтению излияний поклонниц. Кроме того, после достопамятного происшествия, она была готова немного вознаградить Клода за разочарование.

Когда Кэрол уже надевала пальто, Клод окинул ее придирчивым взглядом.

— У вас есть более подходящая обувь? С такими шпильками я при всем желании не смогу взять вас на борт.

Кэрол нервно сглотнула.

— Так вы серьезно? Мы что, действительно идем кататься на яхте?

— Разумеется. Я стараюсь не шутить такими вещами, — с деловым видом ответил Бэрримор. — Я только недавно подумал об этом, и идея показалась мне великолепной. Я бы вообще провел с вами целый день, до самого вечера.

Кэрол опустила голову.

— Вы же знаете, что это невозможно. Вечером я должна быть у Кена… то есть, э-э, у профессора Ломбарда.

— Я знаю. Когда-нибудь я его пристрелю, чтобы вы могли целый день быть только со мной.

Кэрол была озадачена. Она была совершенно сбита с толку. Что вообще происходит? Почему вдруг Клод повел себя как шаловливый мальчишка, решивший возродить в своей душе юношескую любовь? Она так надеялась, что после выходных он забудет о своей страсти и остынет, а что получилось на деле?

Клод заметил беспокойство девушки. Подойдя вплотную к Кэрол, он задумчиво намотал себе на палец прядку ее светлых волос.

— Боюсь, Кэрол, что последние две недели я веду себя как полный идиот, — произнес он с необычной серьезностью. — Как я мог так поступить. Мне следовало самому отвезти вас домой с места аварии.

Кэрол стоило больших усилий сохранить серьезность.

— Все это очень любезно с вашей стороны, — устало сказала она. — Но подумайте хотя бы немного и обо мне.

Кэрол продолжала говорить, и Клод удивленно вскинул брови.

— Нельзя вести себя как недоросль, объясняясь в любви со всеми мало-мальски привлекательными женщинами. Я всего лишь одна из миллионов нормальных женщин с такими же, как у них, мечтами и желаниями…

— Это прекрасно, — прервал ее Клод. — Именно поэтому вы мне так нравитесь.

Господи, какая бессмыслица! Его ничем не проймешь! Надо говорить прямо, иначе она ничего не добьется, и в их отношениях с Бэрримором никогда не появится необходимая ясность. То же касается Кена — нужна полная ясность…

Когда они пришли на пристань, Клод первым вспрыгнул на борт яхты, принадлежавшей его другу.

— Где-то здесь завалялась пара подходящих ботинок, — сказал Клод и исчез в каюте, через секунду появившись оттуда с парой белых туфель.

— Вот! Они наверняка вам подойдут!

— Насколько я понимаю, это собственность мисс Пичем, — проворчала себе под нос Кэрол, мгновенно развеселившись, и наклонилась, чтобы скинуть туфельки, однако Клод опередил ее. Встав перед мисс Бартлетт на колени, он проворно снял с нее обувь.

— Знаете, я не верил, что вы согласитесь пойти со мной, — произнес он не поднимая головы.

Кэрол вздохнула.

— Вы просто вынудили меня к этому. Перед вашим напором я не смогла устоять.

— Ах, вот как… — он тщательно завязал шнурки ботинок и встал. — Я давно хочу вам кое-что сказать, Кэрол…

— Я вам тоже, — тихо отозвалась девушка.

Клод внезапно отвернулся.

— Отваливаем. Нам надо отойти от пирса. Не бойтесь, у яхты есть мотор, так что, если не будет ветра, нам не придется кружиться на месте, — непонятно почему сказал он, а затем добавил: «Вы прекрасно выглядите».

Слегка покраснев, Кэрол вышла на палубу. Клод поставил парус и поднял якорь.

— Вы когда-нибудь ходили под парусом? — поинтересовался он.

— Еще нет.

— Это великолепная штука, — мечтательно, не без грусти, произнес Клод. — К сожалению, я весьма редко имею возможность пользоваться любезным разрешением Фрэнка ходить на его яхте.

Опершись на поручни, Кэрол тем временем любовалась светло-зеленой водой залива. Яхта покинула гавань. До самого Нью-Джерси были видны другие суда с раздутыми ветром парусами. Без сомнения, дул сильный бриз, подгонявший яхты.

Сзади к ней подошел Клод.

— Не бойтесь, Кэрол, я доставлю вас назад в целости и сохранности.

— Я и не боюсь, — ответила, повернувшись, Кэрол.

— Именно за это я вас и ценю.

— Однако не забудьте, пожалуйста, вернуться на пристань ровно в час, — продолжила Кэрол. — Меня ждет профессор Ломбард.

— Вот это уж меня точно не волнует, — рыкнул Клод и отвернулся.

Кэрол не смолчала.

— Я, кажется, что-то не расслышала, мистер Бэрримор. Профессор Ломбард имеет право… в конце концов, он мне платит… а это значит, что я должна вернуться…

— Что это вы так взволновались? Что-нибудь изменилось за этот уик-энд? — растягивая слова, спросил Клод.

— А что могло измениться?

— Например, вы или ваши отношения с Кеннетом Ломбардом, — спокойно ответил Клод и приблизил к Кэрол свое лицо.

Судно слегка покачивало. Клод взглянул на Кэрол и улыбнулся. Это была такая странная улыбка, что Кэрол не решилась высказать Бэрримору всю правду о себе и Кеннете.

— Мне… мне хочется сесть, — слабым голосом произнесла Кэрол и, войдя в каюту, буквально рухнула на сиденье. Эта прогулка превратится в подлинную пытку, если она сейчас же не наберется мужества рассказать Клоду о своих отношениях с Кеннетом.

В каюту вошел Клод и сел рядом с Кэрол. Вынув из пачки сигарету, он закурил.

— Вам плохо, Кэрол? — спросил он после недолгого молчания.

— Пока нет, — ответила она.

— Если вам…

— Не волнуйтесь, — тон девушки был не слишком убедительным. — Я уже почти старый морской волк.

— В самом деле? — Клод с сомнением посмотрел на мисс Бартлетт и протянул ей сигарету. — Покурите, что-то вы очень бледны. Вам уже не по себе, не правда ли, а ведь мы еще не вышли из гавани.

Не прошло и часа, как Кэрол мирно спала. Ветер, солнце и море подействовали на нее, как снотворная микстура. Клод стоял у руля, и, когда Кэрол наконец проснулась, берег и гавань были уже далеко. «Ужасающе далеко», — подумала Кэрол. Ей стало страшно. В открытом море дул сильный ветер, паруса туго надулись.

— Где мы?! — воскликнула Кэрол. Ей пришлось поднести ко рту ладони, сложенные рупором, чтобы перекричать ветер.

В ответ Клод весело рассмеялся.

— Не знаю. Где-то не так далеко от побережья. Но что все это значит по сравнению с тем удовольствием, которое мы получаем, правда?

С вымученной улыбкой Кэрол согласно кивнула. Он-то, понятно, получает удовольствие, а она? Почему она вдруг так испугалась? Страх казался необъяснимым, хотя из болтовни Клода было ясно, что он не слишком много понимает в парусном спорте…

Кэрол направилась на корму, к Клоду. Пришлось потрудиться, чтобы сохранить равновесие. Паруса трещали, стройная красавица-яхта, косо накренившись, неслась по морю. Кэрол подала Клоду отчаянный знак.

— Нам надо возвращаться. Профессор Ломбард придет в ярость, если я опоздаю.

Клод кивнул, но Кэрол не была уверена, что он ее вообще услышал. В этот момент его интересовали только ветер, вода и волны. Он был зачарован своими действиями и воображал себя, по меньшей мере, отважным викингом. Естественно, он и не думал, что столь блистательно начавшаяся парусная прогулка может закончиться плачевно.

Однако Кэрол была не столь романтична. Она взглянула на небо — там сгущались зловещие тучи. Ветер усилился и стал ледяным.

— Надо поворачивать назад! — крикнула она.

В ответ Клод только рассмеялся. Его волосы пропитались водой, в лицо летели ледяные брызги. Он лишь отмахнулся от слов Кэрол.

— Когда? Сейчас? Мы так хорошо поймали ветер. Даже не думайте о возвращении. Вы что, боитесь? Ей-богу, не стоит, у побережья Нью-Йорка еще никто не погибал.

Кэрол покачала головой.

— Не стоит все же искать приключений на свою голову.

— Вот как, вы, кажется, не умеете плавать?

Стало ясно, что Клод не собирается прислушиваться к ее словам. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что он просто вне себя от восторга — ну ни дать ни взять, мальчишка-переросток, дорвавшийся до любимой игрушки!

Ветер тем временем стал по-настоящему холодным! Кэрол начала мерзнуть. Покровительственным жестом Клод положил ей руку на плечо.

— Я хочу домой, — жалобно произнесла Кэрол.

Клод возмущенно фыркнул.

— Я слушаю вас с ужасом. В вас напрочь отсутствует дух авантюризма — вы слишком робки и боязливы.

— Не в этом дело, — попыталась оправдаться Кэрол, дрожа всем телом. — Ветер усилился, идет высокая волна, солнце исчезло — чего мы ждем?

Критическим оком Клод окинул небо.

— Да, действительно, погодка ухудшилась, — растягивая слова промолвил он.

И стал разворачивать яхту, вернее, попытался это сделать, так как в этот момент сильный порыв ветра ударил в паруса. Раздался зловещий свист, и мимо уха Кэрол пролетел оторвавшийся шкот. Чудо, что ее не поранило.

Теперь побледнел Клод. Это испугало Кэрол больше, чем непогода. Девушка поняла, что он растерялся, а нет ничего более страшного в открытом море, чем страх моряка перед штормом. Мужчина не имеет права терять голову в критических ситуациях.

Однако Клод в считанные секунды потерял все свое мужество и дух авантюризма. Выпустив руль, он посмотрел на свои руки.

— Пойду, заведу мотор, — произнес он, стараясь не глядеть на Кэрол.

У девушки в глазах стояли слезы, ее охватили сомнения и страх. Завернувшись в одеяло, она напряженно ждала, когда раздастся шум мотора. Однако по виду Клода было ясно, что с двигателем у него не ладится.

Кэрол смотрела на Бэрримора расширенными от страха глазами, ее озарила страшная догадка.

— Сдох, — коротко произнес Клод.

— Что это значит? — спросила Кэрол с наивностью закоренелой сухопутной крысы.

Клод прикусил губу — он нервничал и с трудом пытался это скрыть.

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил он, бессильно пожав плечами.

Они молча посмотрели друг на друга.

Кэрол была близка к панике.

— Значит, нам придется плыть под парусом в шторм? — спросила она.

— Похоже, что так, — ответил Клод.

Кэрол снова задрожала. Не в силах усидеть на месте, она начала расхаживать взад и вперед.

— И что теперь? — поинтересовалась она наконец.

Клод выглядел совершенно подавленным.

— Хороший вопрос! Не знаю. Я же говорю, что я моряк хорошей погоды и вообще никогда не заходил так далеко в море. Но, кажется, я об этом уже упоминал, правда?

— Замолчите, замолчите! — закричала Кэрол, едва владея собой. — Наверно, вы должны связаться по радио с гаванью или выстрелить сигнальной ракетой, или хотя бы достать спасательные пояса!

В этот миг сильный порыв ветра угрожающе накренил яхту.

— Не плачьте, Кэрол, прошу вас, не плачьте, — Клод положил руку на плечо девушке. — С нами ничего не случится. В худшем случае, мы проболтаемся в море, а потом нас найдут. К тому же, где-то должны быть спасательные пояса…

— Я вас ненавижу, — рыдая, закричала Кэрол.

Огромная волна подбросила судно, как ореховую скорлупку. Желудок Кэрол свело, и девушка судорожно вцепилась в куртку Клода.

— Боже, у меня, кажется, на самом деле начинается морская болезнь… Я сейчас умру…

Клод лишь молча опустил голову. Он понимал, что сказать ему больше нечего.

Утром Кеннет развернул газету, но тут же сложил ее и наморщил лоб. Забросив газету в угол, он вышел в сад и принялся расхаживать взад и вперед, сунув руки в карманы и высоко вздернув плечи. Он не мог понять, что с ним происходит.

Потом ему пришло в голову, что он потерял несколько страниц рукописи. Видимо, в спешке сборов при отъезде из Вермонта их куда-то засунули. Ничего страшного — надо просто подойти к телефону и позвонить Кэрол. Однако у Бэрримора никто не брал трубку. Выждав полчаса, Кеннет снова позвонил, но с тем же результатом.

Кэрол там не было. Этот факт наполнил Кеннета Ломбарда гневом. Почему ее нет на месте, когда ему так нужна ее помощь?

Затем профессором овладело некоторое беспокойство. Возможно, Клод Бэрримор снова потащил Кэрол в какое-нибудь злачное место. Завтрак на крыше, ужин в «Рице» — это он умеет. Кеннет нахмурился и снова набрал номер. На этот раз к телефону подошла Стелла Вандемус.

— Да, мисс Бартлетт была сегодня здесь… а потом они ушли с мистером Бэрримором… насколько я знаю, они решили покататься на яхте…

Кеннет плотно сжал губы. Откинувшись на спинку стула, он положил на рычаг трубку и некоторое время бесцельно смотрел через окно в сад. Место под грушей, где Кэрол в хорошую погоду печатала его рукопись, было пусто, и это наполнило сердце Кеннета скорбью. Схватив газету, он попытался читать, но не смог и снова отбросил ее в сторону. На какую-то долю секунды ему показалось, что он вновь потерял Кэрол.

Ломбарда переполняли чувства разочарования и возмущения. Удивительно, как этот отвратительный Клод Бэрримор сумел ворваться в жизнь Кэрол. Ведет себя, как диктатор. Вот теперь пригласил ее на парусную прогулку, потом будет ужин и всякие прочие богемные штучки…

Кеннет беспокойно заходил по комнате. По саду пронесся резкий порыв ветра, стряхнув с деревьев последние груши, мягко попадавшие в траву. Погода стремительно ухудшалась, и Кеннет пришел в ужас, представив себе, что сейчас творится на море. Не съездить ли в гавань? Кэрол, его дорогая Кэрол, и этот несносный Клод Бэрримор…

Кеннет принял решение. Надев пальто, он опрометью бросился к машине.

На парусной пристани тоже с тревогой приглядывались к мрачневшему небу. Вернувшиеся суда намертво швартовались к пирсу. Всех волновала надвигающаяся непогода и животрепещущий вопрос: все ли суда успеют вернуться к пристани?

Сидя в машине, Кеннет ждал и надеялся, что вот-вот произойдет чудо, но ничего не происходило, тогда он вышел из машины и начал расхаживать взад и вперед по пирсу, прикуривая одну сигарету от другой. Нервы его были на пределе.

Бывшее совсем недавно синим, небо стало свинцово-серым. Ветер продолжал усиливаться. Наконец, Кеннет не выдержал и направился к маленькому домику начальника пристани.

Тот говорил по телефону, когда вошел Кеннет, и досадливо отмахнулся от непрошенного посетителя.

— Я прекрасно вас понимаю. Вы хотите знать, вернулась ли яхта, которую нанял на сегодня этот проклятый Клод Бэрримор. Яхта еще не вернулась — это все, что я могу вам сказать. Между прочим, его потеряли и в его театре — он пропустил репетицию и оттуда все время названивают.

Лицо Кеннета стало озабоченным.

— Должно быть, в море сейчас очень опасно, — высказал он свое мнение.

— Нет, не очень, если этот Бэрримор что-нибудь смыслит в парусах, — возразил начальник пристани. — Беда в том, что надвигается шторм баллов этак на семь-восемь. Но вы не волнуйтесь — у нас есть катер, и мы выручим этого слабоумного, пока он не нахлебался воды.

— С ним женщина, — промолвил Кеннет.

— Знаю, знаю, — его новая суженая. Об этом сегодня написано во всех газетах: «Клод Бэрримор обручился со своей секретаршей». Как бишь ее зовут?

— Кэрол Бартлетт, — подсказал Кеннет.

Начальник язвительно усмехнулся.

— Сколько же, интересно, у этого Бэрримора невест? Говорят, до этого была какая-то певица по фамилии Пичем. Позавидуешь мужику — от невест отбоя нет.

Кеннет повернулся и вышел на улицу. Небо еще больше потемнело, наступили настоящие сумерки, непогода стремительно надвигалась на побережье. Свистел ветер, большие волны неистово бились о пирс. Все, кому здесь больше нечего было делать, бросились к своим автомашинам и разъехались по домам.

Катер, незадолго до этого стремительно покинувший гавань, возвратился назад. Кеннет честно признался себе, что это был самый тяжелый момент в его жизни. Дрожа всем телом, стоял он на пирсе. Рядом с ним собралась группа яхтсменов и серферов — люди только качали головами, дивясь беспримерному безрассудству Клода Бэрримора.

— Звезда явно переоценила свои силы, — заметил один. — С женщинами он управляется лучше, чем с яхтой.

Наконец у берега появился катер, ведущий на буксире злополучную яхту.

Стараясь увидеть Кэрол, Кеннет судорожно сжал кулаки в карманах плаща. Что с ней? Не ранена ли она? Все ли с ней в порядке? Суда приблизились, и Кеннет смог разглядеть мисс Бартлетт.

Ее завернули в одеяло, выглядела девушка неважно. Волосы спутаны, лицо и губы мертвенно бледные.

Она не удостаивала взглядом своего неудачливого спутника. Зато Кеннет смотрел только на Бэрримора. Он подошел к актеру и сильно двинул его плечом.

— Вы! — воскликнул он. — У меня сейчас одно-единственное желание — раскроить вам череп.

Клод был совершенно раздавлен — это было видно невооруженным глазом. У него даже не хватило сил со свойственной ему беспечностью отделаться от Кеннета Ломбарда.

— Оставьте меня в покое, — устало попросил он. — Я спешу, в семь мне надо быть в театре.

С этими словами он исчез, оставив Кэрол на произвол судьбы. Девушка стояла на пирсе, дрожа от усталости и холода. Вид у нее был совершенно несчастный. Вспомнив, как весело начиналась эта морская прогулка, она едва не расплакалась.

Кеннет молча подошел к Кэрол и положил ей руку на плечо. Прижав девушку к себе, Кеннет повел ее в машину. Забравшись на переднее сиденье, Кэрол, наконец, дала волю слезам.

Кеннет с облегчением вздохнул — это было убедительное доказательство того волнения, которое он совсем недавно испытывал за судьбу Кэрол. Он нежно оттер от слез ее бледное лицо.

— Тебе непременно надо выпить виски.

— Я хочу домой, — жалобно простонала девушка.

— Я и везу тебя домой, — успокоил ее Кеннет. — Кстати, где твои вещи?

— Это меня сейчас совершенно не интересует, — всхлипнула она. По дороге Кэрол немного успокоилась, но, когда Кеннет открыл дверь ее квартиры, девушка вновь разрыдалась. Ломбарду пришлось взять ее на руки и отнести на диван.

— Так, теперь мы заварим крепкий чай и добавим туда много-много бренди, — объявил он. — А потом ты примешь горячую ванну, а то, чего доброго, подхватишь воспаление легких.

Словно в подтверждение его слов, Кэрол пару раз громко чихнула. Однако теперь она обрела способность смеяться, хотя и довольно вымученно. Как хорошо, что здесь Кеннет, что он заботится о ней и говорит, что надо делать. Как хорошо выплакаться у него на груди.

— Как все это вообще могло произойти? — спросил Кеннет, когда Кэрол, замотав мокрые волосы махровым полотенцем и закутавшись в купальный халат, вышла из ванной.

— К несчастью, мы оказались в эпицентре шторма, — тоном знатока начала Кэрол. — Но тут выяснилось, что мистер Бэрримор ничего не смыслит в яхтах, и нас пришлось спасать.

— В этом весь он! — в ярости воскликнул Кеннет. — Кое в чем другом он разбирается намного лучше. Ты хоть понимаешь, что все это могло плохо кончиться?

— А что ты, собственно говоря, делал на пристани, — осененная неясной догадкой, торопливо спросила Кэрол. — Почему ты там оказался и откуда обо всем узнал?

В ответ Ломбард мрачно усмехнулся.

— Я потерял несколько страниц рукописи и позвонил на квартиру Бэрримора. Сначала к телефону никто не подходил, потом появилась экономка и сказала… Ну, в общем, от нее я узнал, что ты вместе с этим… сумасбродом отправились на морскую прогулку под парусом.

— И ты поехал в гавань и стал меня ждать? — недоверчиво спросила Кэрол. — И был там все время? Ведь ты даже представить себе не мог, когда мы вернемся.

— Ну, рано или поздно вы должны были вернуться, — пробормотал Кеннет.

Кэрол подошла к Кеннету и поцеловала его. Он, охваченный страстью и внезапно вспыхнувшим желанием, притянул девушку к себе. Казалось, весь пережитый за Кэрол страх воплотился в испепеляющую страсть. Голова Кэрол закружилась, словно от бокала шампанского. Слезы текли по ее щекам, когда она изо всех сил прижималась к Кеннету.

Он самозабвенно целовал ее затылок, шею, ласково касался губами обнаженных плеч. Исчезли страх и чувство одиночества, осталось только всепоглощающее желание.

Кеннет тихо застонал, и Кэрол задрожала от этого незнакомого доселе звука. Она не уставала поражаться Ломбарду — он мог быть таким нежным, ласковым и одновременно решительным. Она обняла его так, словно во всем мире остался единственный мужчина Кеннет Ломбард. Все существо девушки дрожало от всепоглощающего желания любви. Не в силах больше выносить эту сладкую муку, она прикрыла глаза.

Кэрол казалось, что страсть к этому единственному мужчине переполняет ее. Как сквозь пелену слышала она его имя, которое беспрестанно повторяли ее губы.

Поцелуи Кеннета становились все более настойчивыми и требовательными, он слегка укусил Кэрол, и она от наслаждения вознеслась в страну грез. Девушка начала снимать с Кеннета рубашку, а он сильным и нежным движением стянул с нее халат. Поцелуи их слились в безумную симфонию взаимной страсти. Они медленно опустились на пол. Кэрол пыталась расстегнуть пояс Кеннета, а он лихорадочно старался ей помочь. Два обнаженных тела сплелись в единое целое, и в этот момент в дверь позвонили. Более неподходящего момента не мог выбрать даже самый желанный гость! Задыхаясь, Кэрол и Кеннет затаились, прислушиваясь.

— Кэрол! Это я — Клод! — прокричал мужской голос. Раздался нетерпеливый стук в дверь.

— Ах, так это мистер Бэрримор! — в бешенстве воскликнул Кеннет. Он встал и начал одеваться. Вся его страсть испарилась.

Кэрол нервно сглотнула.

— Мне очень жаль, Кен, но я не могу оставить его на лестничной площадке.

Надев халат и поправив растрепанные волосы, Кэрол впустила Бэрримора в прихожую.

Двое мужчин столкнулись лицом к лицу и молча уставились друг на друга.

— Вы, видно, очень спешили, — произнес, наконец, Кеннет.

— Я очень беспокоился о мисс Бартлетт, — запнувшись сказал Клод. — Как она себя чувствует? Кажется, вполне здорова и бодра.

— У нее все прекрасно, — устало произнес Кеннет. — Можете удостовериться в этом сами.

— Я бы не вынес, если бы с ней что-нибудь случилось, — тихо сказал Клод.

Кеннет насмешливо взглянул на Бэрримора.

— Вы слишком поздно об этом вспомнили! — рявкнул он и вышел из квартиры, с шумом захлопнув за собой дверь.

Кэрол побледнела.

— Мистер Бэрримор, вам не стоило утруждать себя и приезжать ко мне. У меня все нормально — сорняк так просто не затопчешь.

— Нельзя покидать человека в таком положении, — вид у Бэрримора был совершенно разбитый. Он наклонился и взял в свои ладони руки Кэрол. — Я все еще охвачен ужасом. Сегодня в театре совсем не мог сосредоточиться. Как я посмел так поступить с вами, Кэрол? Нет, я неисправим — постоянно подвергаю и себя, и других всяческим опасностям.

— Но вы же не могли знать, что погода испортится так неожиданно, — попыталась Кэрол оправдать Бэрримора.

Клод негодующе посмотрел на девушку.

— Любой яхтсмен должен знать подобные вещи как свои пять пальцев. Погода на море может измениться в считанные секунды.

— Но вы же не яхтсмен, — мягко напомнила ему Кэрол. Клод смутился.

— Да, вы правы. Но, чтобы это понять, необязательно быть знатоком парусного спорта, — он замолчал, озабоченно посмотрел на Кэрол, потом сел на стул и громогласно объявил: — Я останусь здесь и позабочусь, чтобы вы провели ночь спокойно.

— О, нет, — решительно воспротивилась Кэрол, рассмеявшись. — Мистер Бэрримор, этим вы не доставите мне никакой радости. Мне нужен покой и больше ничего. Поезжайте домой, вам тоже требуется поспать.

— Я готов пожертвовать своим отдыхом ради вас, — высокопарно заявил Бэрримор.

Кэрол горестно вздохнула.

— Мне это не нравится. Как прикажете вас понимать?

Клод посмотрел на девушку странным взглядом.

— Я сам понял это совсем недавно, но очень рад своему открытию и надеюсь, что еще не поздно сообщить об этом вам: «Я вас люблю».

Ах, как она устала от него! Теперь, чего доброго, последует предложение выйти замуж…

Между тем Бэрримор взял Кэрол за руки.

— Я понимаю, что не должен этого говорить — еще слишком рано, но я все же решусь — выходите за меня замуж, Кэрол.

— Надеюсь, не сегодня вечером, — она осторожно освободила руки. — Мистер Бэрримор, сейчас же поезжайте домой. Давайте пожелаем друг другу спокойной ночи и разойдемся. У нас будет время все обсудить. Сегодня мои нервы не в самом лучшем состоянии. Боюсь наговорить вам такого, о чем потом буду сожалеть.

— Отдыхайте, Кэрол. Завтра утром вы свободны. Вам надо прийти в себя после такого потрясения.

Оставшись одна, Кэрол вздохнула с огромным облегчением. Она тихо рассмеялась. Выслушать предложение от Клода Бэрримора! Ее он тоже записал в невесты! Какой немыслимый абсурд… Вообще в последнее время с ней происходят очень странные вещи…

В дверь позвонили. Если это Клод, то она просто упадет в обморок. Однако это был не Клод, а ближайшая подруга Вайолет. Ее почти не было видно за громадным букетом цветов.

— Мои сердечные поздравления! — Вайолет ворвалась в квартирку Кэрол, словно ураган, и крепко обняла подругу. — Вообще-то я хотела прийти пораньше, но не получилось.

— С чем ты меня поздравляешь? — ошарашенно спросила Кэрол. — С тем, что я избежала страшной гибели в море?

Вайолет задумчиво посмотрела на Кэрол.

— Ты все еще не в своей тарелке, да? А его здесь нет? Я видела, как он выходил из подъезда. Как он красив, Кэрол! Как ты ухитрилась подцепить такого мужчину? Если бы я знала, что так легко поймать на крючок Клода Бэрримора, то, пожалуй, сама нанялась бы к нему в секретари.

— О чем ты, собственно, говоришь? — спросила сбитая с толку Кэрол.

— О твоей помолвке с Клодом Бэрримором, дорогуша. Все только о ней и говорят. В пятницу Клод дал интервью на эту тему, а в субботу его напечатали все газеты: «Клод Бэрримор обручился со своей секретаршей!» Что это ты скривилась, как от кислого?

— Ах, лучше бы я утонула в Гудзоне, — простонала Кэрол и упала в кресло. Внезапно ее охватил гнев. — Так вот почему он так хотел затащить меня на яхту. Он не желал, чтобы я раньше времени узнала об его интригах. Он собирался все сказать мне сам, но не успел — разразился шторм, и Клод едва не отправил нас обоих кормить раков на дно залива. С каким бы удовольствием я его сейчас убила! Он решил, что ему пора объявить о помолвке — причем неважно с кем, с Кэтрин Пичем или с Кэрол Бартлетт. Главное — реклама и паблисити!

Вайолет была потрясена.

— Значит, это неправда и никакой помолвки не было?

— Ее не было и никогда не будет! — Кэрол порывисто вскочила и босиком начала стремительно расхаживать по комнате взад и вперед. — Интересно, когда эта блестящая мысль пришла ему в голову? В пятницу вечером он сказал мне, что ужасно одинок. Ха! Он — и ужасно одинок! Недаром Пичем отказалась выйти за него замуж. Клод Бэрримор относится к тем мужчинам, которых постоянно приходится делить с другими женщинами. И он еще осмеливается утверждать, что обручился со мной…

Кэрол внезапно замолчала, сраженная неожиданной догадкой.

Вайолет скептически посмотрела на подругу.

— Что это с тобой? Ты вспомнила, что с помолвкой все в порядке? Может быть, в пылу страсти ты забыла о предложении?

В ответ Кэрол только прикусила губу.

— Этот бред был напечатан во всех газетах? — со страхом спросила она.

— Во всех утренних. В дневных выпусках уже ничего не было. Утром помолвка стала сенсацией, даем она уже никого не интересовала.

— Так, так, в утренних… — тихо пробормотала Кэрол. Глаза ее наполнились слезами, руки сжались в кулаки. — Но он тоже мог все это прочитать и поверить, что я обручена с Клодом Бэрримором, и тогда… О, Боже, это невыносимо!

— О чем ты говоришь, Кэрол?

— Ни о чем, а о ком. Я говорю о Кеннете Ломбарде, о человеке, которого я действительно люблю и за которого по первому его зову готова выйти замуж.

— Я абсолютно ничего не понимаю, — в изумлении проговорила Вайолет. — Но если ты не помолвлена, то я заберу цветы назад, а то приперлась к тебе с букетом как последняя дура.

Кэрол решилась.

— Он плохо меня знает. Надо же, затащил меня к себе на яхту, чтобы скрыть свое смехотворное интервью, и чуть не утопил, а потом возымел наглость явиться ко мне домой и делать предложение. Ну, почему я давно не сказала этому человеку, что не люблю его, и не выяснила с ним отношения?

— Наверно, потому, что тебе была нужна работа у Клода Бэрримора — такими деньгами не бросаются, — коротко заметила Вайолет.

— Никакие деньги не стоят того удовольствия, с которым я сейчас врежу Бэрримору по первое число, — в бешенстве воскликнула Кэрол и начала одеваться.

Вайолет с интересом взглянула на подругу.

— Что это ты собралась делать на ночь глядя?

— Сейчас я поеду к Бэрримору и все ему скажу — пусть помучается!

Вайолет не скрывала своей радости.

— Наконец-то ты научилась действовать! Отлично, а я пока посижу, подожду тебя здесь. Смотри только, не застрянь у него на ночь, Кэрол.

Кэрол метнула в подругу испепеляющий взгляд.

— Плохо же ты меня знаешь, Вайолет.

Едва Кэрол закрыла за собой дверь, как раздался телефонный звонок. Вайолет сняла трубку и представилась.

— Могу я поговорить с мисс Бартлетт? — спросил мужской голос.

— Я очень сожалею, но она сейчас у своего жениха, — язвительно ответила Вайолет.

На другом конце провода повисло тягостное молчание.

9

Прошло два дня. Клод Бэрримор в одиночестве сидел за накрытым к завтраку столом. На часах — четверть девятого. Подождав пару минут, Клод позвал экономку.

— Миссис Вандемус, мисс Бартлетт не давала о себе знать?

— Она была здесь позавчера вечером, — сообщила седовласая старушка, но, не застав вас, оставила записку.

— А где Кэрол сейчас? — озадаченно спросил Клод.

— Не имею ни малейшего представления, — искренне ответила Стелла. — Вот записка.

С этими словами она положила на стол узкий конверт. Несколько секунд Бэрримор опасливо смотрел на письмо, явно не ожидая от него ничего хорошего.

Наконец он распечатал конверт.

«Дорогой мистер Бэрримор, я позволила себе в одностороннем порядке под действием чрезвычайных обстоятельств расторгнуть наш договор о работе. Я убеждена, что вы проявите понимание».

— Проклятие! — воскликнул Бэрримор и смял листок.

Он посмотрел на Стеллу Вандемус.

— Она что, уехала? — спросил Клод.

Стелла покачала головой.

— Я не знаю, мистер Бэрримор. Мы редко говорили с мисс Бартлетт о ее личной жизни.

— Лучше бы вы это делали почаще, — вздохнул Клод. Он встал и направился в гостиную.

Там он несколько минут в раздумье постоял у окна. За все время, что Кэрол работала у молодого математика, Клод практически не встречался с Кеннетом Ломбардом и перекинулся с ним всего несколькими фразами. Но делать нечего, придется связаться с этим деятелем. В конце концов, речь идет о судьбе Кэрол!

Кеннет работал над своей рукописью, когда зазвонил телефон.

— Профессор Ломбард? — холодно осведомился мужской голос. — Это говорит Клод Бэрримор. Вы случайно не знаете, где в данный момент находится мисс Бартлетт?

Кровь бросилась в лицо Кеннету.

— То, что я могу рассказать вам о мисс Бартлетт, вряд ли доставит вам удовольствие.

Однако Клод не дал сбить себя с толку и продолжал:

— Профессор Ломбард, давайте оставим в стороне наши личные чувства. Сегодня я получил от мисс Бартлетт письмо, в котором она известила меня о том, что прекращает у меня работать. За этим можете стоять только вы. Значит ли это, что вам удалось-таки переманить ее от меня?

Кеннет наморщил лоб. Ему стоило большого труда не рассмеяться вслух.

— Можно назвать это и так, сэр. Кэрол посылает вам сердечный привет и наилучшие пожелания. Засим прошу меня извинить, у меня очень много работы.

Не дождавшись ответа, Кеннет повесил трубку.

Все было бы замечательно, но в Нью-Йорке чудесное время, проведенное в Вермонте, казалось, потеряло всякое значение. Так, во всяком случае, воспринимала создавшееся положение сама Кэрол. После злополучной прогулки по Гудзону Кэрол целый день просидела дома, ожидая появления Кеннета. С каким бы удовольствием она занялась с ним тем, что им пришлось прервать из-за появления Клода! Но Кеннет словно сквозь землю провалился. Кэрол понимала, что он сердит на нее, но не мог же он в самом деле поверить в ее помолвку с Клодом Бэрримором после того чудесного уик-энда!

Днем Кэрол, как всегда, появилась в доме профессора Ломбарда. Развязавшись с Клодом, она чувствовала себя вольной птицей. Она не желала больше видеть эту суперзвезду. Никогда!

Кеннет открыл девушке дверь — в углу рта дымилась сигарета. Профессор слегка нервничал.

— Сегодня утром тобой интересовался по телефону твой суженый, — произнес он вместо приветствия. — Кажется, в ваших семейных отношениях наступил кризис?

— Ах, Кен, я тебя умоляю, — заговорила Кэрол, твердо решив сохранять спокойствие. — Не думаешь же ты всерьез, что Клод и я…

— Нет, конечно же, нет. Но я же видел, с какой готовностью ты выскочила из постели, чтобы принять его с распростертыми объятиями, эту напомаженную обезьяну…

Тираду Кеннета прервал телефонный звонок.

— Подожди, я сейчас, — сказала Кэрол, обрадовавшись концу неприятного разговора.

Она сняла трубку и представилась. На другом конце несколько секунд в замешательстве молчали, затем раздался удивленный женский голос.

— Это квартира профессора Ломбарда? — неуверенно спросила дама.

— Да, вы не ошиблись.

— Говорит Анжела Ломбард. Могу я поговорить со своим мужем?

Этого только не хватало! Анжела Ломбард собственной персоной и как уверенно произносит она слова «с моим мужем»!

— Сейчас я переключу телефон в кабинет профессора, — произнесла Кэрол как можно суше и нажала кнопку селектора. Хорошо было бы подслушать разговор, но воспитание не позволило Кэрол сделать это.

Через две минуты в комнату заглянул Кеннет.

— Я уезжаю. Напечатай, пожалуйста, то, что я написал сегодня утром. Можешь сегодня закончить пораньше. До завтра, дорогая!

Кэрол не успела ничего сказать, как Кеннет уже исчез за дверью. От злости Кэрол потеряла дар речи. Тупо уставившись на клавиши пишущей машинки, она не знала, плакать ей или смеяться. Месть Кена была хороша — рандеву с бывшей женой.

Кэрол выглянула в сад и задумалась. В конце концов все складывается не так уж плохо, как кажется на первый взгляд. Захватив с собой шезлонг, девушка вышла в сад и расположилась на все еще ласковом октябрьском солнце, завернувшись в толстое шерстяное одеяло. Мысленно она представила себе ласково улыбающегося Кеннета и закрыла глаза. С этими приятными мыслями она и заснула — работа подождет.

Проснулась Кэрол от холода. Наступил вечер, солнце садилось за горизонт. Девушка взглянула на часы — уже шесть! Пора приниматься за работу, не то Кен подумает, что она просто упрямая и вздорная девица, которая из духа противоречия пренебрегает своими обязанностями.

К десяти часам работа была закончена, и Кэрол собралась ехать домой. Выключив везде свет и закрыв окна, она направилась к выходу, но в прихожей застыла на месте. У входной двери раздался подозрительный шорох.

Кэрол затаила дыхание.

Она отчетливо услышала тихий скрежет в замке. Фантазия девушки разыгралась не на шутку. Она сразу подумала о преступниках и прочих темных личностях, которыми кишит ночной Нью-Йорк.

Девушка стремительно нырнула в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся ванной. В этот момент неизвестный отпер замок и тихо открыл дверь.

Лихорадочно озираясь, Кэрол пыталась найти какой-нибудь предмет, которым при необходимости можно было защититься от пришельца.

Она приоткрыла дверь. По полу прихожей на цыпочках кралась огромная тень. Кэрол перестала дышать. Но не могла же она спокойно созерцать, как в квартиру Кена пробирается кто-то неизвестный.

— Руки вверх! — произнесла она дрогнувшим от волнения голосом.

Великан повернулся и озадаченно уставился на девушку.

— Господи, а вы кто такая? — спросил он.

— Это я у вас хочу спросить, — собрав все свое мужество, ответила Кэрол.

Незнакомец включил свет и едва сдержал веселую улыбку, увидев воинственную девушку, сжимавшую в руках швабру.

— Что вы здесь делаете?

Кэрол вспыхнула до корней волос.

— Не ваше дело, — не слишком вежливо огрызнулась она. — Кто вы? Что вы здесь ищете? Как вы сюда проникли?

Улыбаясь, незнакомец пригладил ладонью свои густые светлые волосы.

— Меня зовут Филипп Кин, я двоюродный брат Кеннета Ломбарда и, бывая в Нью-Йорке, всегда останавливаюсь у него. Поэтому у меня есть ключи от дома.

В подтверждение своих слов он потряс перед глазами Кэрол связкой ключей.

Кэрол торопливо отставила швабру в сторону, стараясь не смотреть на это орудие самозащиты.

— А я чуть было не стукнула вас этой штукой, — призналась она.

— Вот этой? Интересно, как бы это выглядело? Ведь я только что постригся. Но ничего, в жизни всякое бывает, — он усмехнулся.

Как ни в чем не бывало, Филипп прошел в столовую и, открыв шкаф, достал оттуда два стакана.

— Выпьете со мной виски за наше знакомство? — Не дожидаясь ответа, он протянул Кэрол наполненный стакан.

— Можно поинтересоваться, что вы здесь делаете и кто вы? — задал вопрос ночной гость. — Хотя я догадываюсь, вы наследница Анжелы?

Девушка сердито уставилась в стакан.

— Меня зовут Кэрол Бартлетт, и я работаю секретарем-машинисткой у Кеннета Ломбарда.

Больше этому нахалу знать не полагается!

Филипп Кин сделал большие глаза.

— Что я слышу? Этот старый скряга Кеннет нанял себе секретаршу? Он роскошествует. Это настоящая сенсация. Я всегда думал, что он во имя экономии, скрипя зубами, сам перепечатывает свои рукописи.

— Профессор Ломбард слишком занятой человек, чтобы загружать себя перепечаткой рукописей, — сказала Кэрол и поведала незнакомцу, каким образом и когда она получила эту работу.

— И это очень важно — сдать рукопись к сроку, но мы, слава Богу, заканчиваем вовремя, — произнесла Кэрол в заключение.

— Ага, — произнес Филипп и многозначительно кивнул. Речь Кэрол явно произвела на него впечатление. — Вы говорите как опытный эксперт. Конечно же вы правы — у Кеннета есть все возможности навеки прославить свое имя.

Этот Филипп оказался красивым рослым мужчиной, и Кэрол поймала себя на мысли, что произвела на него совершенно превратное впечатление. У него было молодое, лукавое, покрытое симпатичными веснушками лицо и простецкие голубые глаза. Движения его были порывисты и неуклюжи. От всего его существа буквально веяло небрежностью.

С Кеннетом у этого человека не было ничего общего — ни одной, даже мелкой черточки. Как только речь заходила о Кеннете, Филипп мгновенно становился ироничным. Кэрол никак не могла понять, на чем основано подобное отношение.

Кроме того, Филипп ясно показал, что он не из тех мужчин, которые, соблюдая всяческие политесы, долго ходят вокруг да около. После второго стакана виски он предложил Кэрол называть себя по имени и без промедления начал и сам так обращаться к девушке.

— Но мы с вами едва знакомы, — укоризненно произнесла Кэрол.

Эта отповедь нисколько не смутила Филиппа.

— Вот, значит, мы какие. Чопорные, неприступные и гордые. Ну, ничего, ничего, мужчине полезно немного помучиться с женщиной. Кстати, что вы делаете завтра вечером?

Не веря своим ушам, Кэрол во все глаза уставилась на Филиппа. Так откровенно к ней еще никто не приставал, даже Клод Бэрримор! Все существо Кэрол восстало против такой самоуверенности, однако ответила она весьма сдержанно:

— Кажется, ничего.

— Да и у меня завтра вечер свободен. Как насчет восьми часов? Можем съездить в «Зеркало».

— Куда?

— Как? Вы не знаете «Зеркало»? Где же вы живете?

— Я приехала в Нью-Йорк учиться и работать, — задиристо ответила Кэрол.

— Учиться можно днем, работать тоже. Вечерами надо расслабляться, а по ночам… Вы живете, ходите, едите, пьете, но выглядите так, словно вас надо подстегнуть.

— Подстегнуть?

— Так точно. И я решил взять на себя этот нелегкий труд. Вы так привлекательны — как сладкий персик, — Филипп произнес это таким тоном, словно не было ничего особенного в том, чтобы награждать едва знакомую женщину подобными комплиментами.

Но таков уж был, видимо, этот человек. Он далеко превзошел Клода Бэрримора. Тот тяготел к драматизму и романтике, Филипп же оказался напористым и деловитым.

— Однако, куда запропастился наш старый мальчик, — Филипп повернулся к Кэрол своим чеканным профилем. — Не закопался ли он в своих книгах?

Кэрол откашлялась.

— У него… важная встреча. Он вообще очень много работает. Я ведь уже говорила вам, что сейчас мы работаем над рукописью…

— Да знаю я об этой злосчастной рукописи, — отмахнулся Филипп. — Он мне уже все уши прожужжал. Прямо хоть не звони ему. При каждом удобном случае заводит свою нудную шарманку.

— Он очень серьезно относится к своей работе, — укоризненно сказала Кэрол.

Кин посмотрел на девушку с задумчивой, едва заметной улыбкой.

— Вы, как мне кажется, тоже? Поймите, у меня и в мыслях нет мешать ему работать. И так было всегда. Но я с удовольствием поживу у него пару дней. Или, учитывая обстоятельства, этого сейчас не стоит делать?

Кэрол попыталась придать своему лицу самое холодное и неприступное выражение.

— Ничего не могу вам сказать — я всего лишь секретарь.

— Другого ответа я от вас не ожидал, — насмешливо произнес Филипп.

Кэрол едва не задохнулась от злости. «Не заводись, Кэрол Бартлетт», — мысленно остановила себя девушка и поспешила переменить тему.

— Вы, скорее всего, не математик?

Филипп усмехнулся.

— Почему вы так решили?

— Потому что вам явно не хватает солидности. Вы производите впечатление весьма несерьезного человека.

— В самом деле? — Филипп радовался, как ребенок. — Такого мне еще никто не говорил. Ваша наблюдательность и знание людей впечатляют.

Кэрол не спеша застегнула пальто.

— Вы и ночевать здесь собираетесь?

Он кивнул.

— Да. Видите ли, я приехал в Нью-Йорк по делу, но сейчас так трудно найти в отеле свободный номер. К тому же я привык сочетать приятное с полезным, а мне бы очень хотелось вспомнить с Кеннетом славные денечки.

— О, у вас есть общие воспоминания?

— И еще какие! — вполне серьезно ответил Филипп. — Вы бы очень удивились, узнав, что и у Кеннета рыльце ой-ой-ой как в пушку.

В этот момент домой вернулся Кеннет.

— Филипп? — словно не веря своим глазам, откровенно удивился профессор Ломбард.

— Привет, Кен. Что, старик, не рассчитывал меня увидеть сегодня?

Кеннет широко открыл глаза.

— Вообще-то нет. Что ты здесь делаешь, откуда ты взялся?

— Как всегда, упал с неба, — ухмыльнулся Филипп, но сразу посерьезнел. — Мама просила съездить к тебе — посоветоваться насчет докторской и заодно отвлечься.

Кеннет повернулся к Кэрол.

— Кэрол, это мой двоюродный брат Филипп, будущий доктор наук, молодой, но подающий большие надежды физик.

Вспомнив свою проницательность, девушка была готова провалиться сквозь землю. Филипп сразу это заметил и победоносно взглянул на мисс Бартлетт. Девушка была столь очаровательна в своем замешательстве, что Фил и не думал подбодрить ее.

— А вот мисс Бартлетт отрицает наличие у меня мало-мальски заметного интеллекта, — Филипп решил продать Кэрол со всеми потрохами. — Можно даже сказать, что она приняла меня за полного идиота.

— Но… — начала было оправдываться Кэрол, однако Кеннет не дал ей договорить.

— … это происходит со всеми, кто видит Фила впервые. Так что в вашей реакции нет ничего удивительного!

Мужчины рассмеялись, и Кэрол решила, что пора оставить их наедине. Взяв сумочку, она кивнула Кену. Филипп осуждающе посмотрел на брата.

— И ты просто так отпустишь своего секретаря?

— А чего ты ждешь? — смеясь, ответил Кеннет. — Что я сыграю национальный гимн и расстелю ковровую дорожку?

— Но она задержалась допоздна, работая на тебя. Ты просто обязан отвезти ее домой.

Кэрол по очереди посмотрела на братьев.

— У Кена есть более важные дела, чем провожать меня до дома. Кроме того, на улицах полно такси. Мы увидимся завтра утром!

С этими словами Кэрол исчезла. Жаль, конечно, что не удалось поговорить с Кеннетом, но Кэрол была уверена, что все в их отношениях будет в полном порядке — надо только проявить терпение.

10

— Боже, какой дикий грохот! — Такова была первая реакция Кэрол, когда на следующий вечер она в сопровождении Филиппа Кина появилась в «Зеркале» и услышала звуки тамошнего джаза. Непроизвольно девушка крепко ухватилась за руку Филиппа. Он только улыбнулся. Во многих отношениях эта двадцатисемилетняя женщина напоминала молоденькую неопытную девушку, что и неудивительно, так как до сих пор она только и делала, что грызла гранит науки и работала. Такого мужчину, как Филипп, это не могло не забавлять.

На небольшой сцене вовсю наяривал джаз-банд из Нового Орлеана. Говорить при такой музыке было решительно невозможно, и у Кэрол скоро разболелись уши. «Интересно, что сейчас делает Кен», — подумала она. Днем он сказал, что не испытывает никакого желания идти с ними в «Зеркало». Так и вышло, что в этот ресторанчик Кэрол пошла с его кузеном.

Филипп весело взглянул на Кэрол.

— Вам нравится такая музыка? — прокричал он.

Она пожала плечами.

— Немного… громко.

Филипп махнул рукой, давая понять, что она просто ничего не смыслит в джазе. Впрочем, так оно и было на самом деле!

В джинсах и белом свитере Кэрол выглядела в этом подвальчике, как роза в зарослях терновника. Впрочем, все это не слишком волновало Филиппа — он поймал себя на мысли, что ему просто хочется видеть эту женщину.

Чуть позже они покинули грохочущий джазом кабачок и нашли тихую забегаловку на соседней улочке, где можно было спокойно поговорить за стаканом вина.

— Просто уму непостижимо, — сказал Филипп, качая головой, — насколько вас измотал Кеннет. Вам не кажется, что он слишком требователен? Судя по вашему виду, вам не повредил бы короткий отпуск.

Кэрол тотчас насторожилась.

— Что? Он вам что-нибудь рассказывал? Филипп серьезно посмотрел на девушку.

— Нет, но я думаю, что, в конце концов, это его рукопись, а не ваша! Вам просто необходим отдых. Посмотрите на себя — вы же худая, бледная и измученная. Пара дней на солнышке сотворят с вами подлинное чудо.

— Я не могу оставить его одного, — просто сказала Кэрол.

— Почему? Вы что, всерьез полагаете, что успех публикации зависит от вас?

— Успех, естественно, нет. Но качество подготовки к печати зависит. — Кэрол нервно провела рукой по волосам. — Не представляю, что будет, если я сейчас уеду.

— А вы попробуйте это сделать, — сухо посоветовал Филипп и заказал еще вина.

— У моих родителей есть дом на Бермудах, — сказал он. — Я бы с удовольствием съездил туда с вами. Мне, кстати, тоже пора в отпуск. Я уже несколько месяцев, не поднимаясь, сижу над своей докторской диссертацией. Мне будет вдвойне приятно, если вы поедете отдыхать вместе со мной.

— Я знала, что вы предложите нечто подобное, — коротко проговорила Кэрол.

Взяв девушку за руку, Фил приник к ее запястью нежным поцелуем.

— Вы мне очень нравитесь, — тихо произнес он и так посмотрел на Кэрол, что ей стало грустно. — Почему вы не хотите разделить со мной радость? Забудьте о своей работе и своем долге. Жизнь состоит не только из прозаических дел, надо иногда и наслаждаться.

— Фил, я чувствую, что нам пора объясниться, — Кэрол сделала глоток вина. — У меня с Кеном определенные отношения, которые связывают нас с прошедших выходных. Для меня это значит очень много.

Фил молчал, изумленно глядя на Кэрол широко раскрытыми глазами.

Кэрол между тем продолжала:

— Если бы вы вчера не появились, то я осталась бы у Кена. Мне надо было с ним серьезно поговорить, — у нас возникла небольшая проблема из-за одного моего поклонника, — Кэрол сделала еще один глоток. — Так что пока этот вопрос не разрешится, я, естественно, никуда с вами не поеду.

Кэрол заметила разочарование на лице собеседника.

— Не огорчайтесь, Фил. У нас все равно ничего не получится. С тех пор, как я и Кен…

— Ну, хорошо, — прервал ее излияния Филипп, — достаточно, я все понял. Однако мне вы можете без утайки рассказать о своих отношениях, — он дружески сжал руку Кэрол. — Конечно, я появился в самый неподходящий момент. Но как добрые друзья мы просто обязаны отчебучить что-нибудь сумасбродное. Вот так-то, моя сладкая Кэрол.

Фил поцеловал ее в щечку, и девушка почувствовала, что с ее плеч упал тяжелый камень. Она и представить себе не могла, насколько легко было обо всем рассказать Филу.

Они допили вино, а потом Кин поймал такси.

— Ты уверена, что не хочешь сейчас поехать к Кену? — спросил Фил, когда машина выехала на Бродвей.

— Совершенно уверена, Фил. Не хочу мешать его свиданию с бывшей женой — она сейчас в Нью-Йорке. Да и потом я не вполне понимаю, почему Кен отпустил меня с тобой в «Зеркало» одну…

— А я уже все понял, Кэрол. Завтра я поговорю с ним и все будет в порядке, — он снова поцеловал девушку в щечку. Такси остановилось возле подъезда Кэрол. — Мне было приятно провести с вами вечер.

— Мне тоже, — ответила Кэрол и захлопнула дверцу машины.

11

На следующее утро, едва проснувшись, Кэрол выскочила из постели. Девушке не терпелось поскорее увидеть Кена и объясниться с ним. Ее работе у Клода настал конец, и теперь она сможет всецело посвятить себя любимому профессору.

Кэрол надела черное шерстяное платье, весьма выгодно оттеняющее ее светлые волосы, побрызгала духами за ушками и вышла из дома, не забыв, впрочем, окинуть взглядом свое отражение в зеркале.

— Ну, держись, Кеннет Ломбард, иду на вы! — в превосходном настроении воскликнула Кэрол и захлопнула за собой дверь.

Спустя четверть часа с сильно бьющимся сердцем она уже стояла у квартиры Кеннета и нажимала кнопку звонка. Тишина. Кэрол знала, что Кеннет не ждет ее появления. Однако он же должен понимать, что она больше не может работать у Клода Бэрримора.

В это мгновение дверь открылась — на пороге стоял Кеннет. Оба молча смотрели друг на друга. Наконец, Кеннет отступил, пропуская Кэрол в дом. Девушка вошла, словно кролик, загипнотизированный взглядом удава. Не спуская с Кена глаз, она была не в силах вымолвить ни слова. Войдя, она машинально закрыла за собой дверь.

— Кен, я… — начала она. — Я хотела…

— Да? — Кен тоже был немногословен. Однако через секунду он не выдержал, и его лицо осветилось улыбкой.

— Оставь, любимая, — тихо сказал он и медленно обнял Кэрол. — Забудем это недоразумение, как дурной сон. Мы оба повели себя не лучшим образом и потеряли слишком много времени.

Губы Кена уже ласкали ушко Кэрол, медленно перемещаясь к ее губам. Женщина задрожала от возбуждения. Охватив ладонями его голову, она жадно припала к его губам. Какое наслаждение чувствовать его руки, тело, губы! Какое имеет значение, что в любую минуту из своей комнаты может выйти Фил! Во всем мире не существует никого, кроме Кена, ее Кена. Они вместе и это главное!

Чувство единения захватило влюбленных.

Ласково, самыми кончиками пальцев, Кеннет нежно касался лица Кэрол — ее лба, прикрытых глаз, щек и губ.

Девушка порывисто вздохнула. Кеннет щедро дарил ей свое тепло, жар своей любви. Он резко склонился над ней, впился крепким поцелуем в ее губы и повалил на ковер.

Минуту, показавшуюся им вечностью, они, лежа на полу, сжимали друг друга в объятиях, ласки их становились все неистовее. Кэрол казалось, что она, мучимая жаждой, ненасытно пьет из моря забытых ощущений и любовной истомы. Она приоткрыла глаза и поймала его взгляд, в котором прочла страсть и неуемное желание.

Все на свете стало ясным и простым. Она, юная и живая Кэрол в объятиях любимого мужчины. Он крепко сжимал ее своими сильными руками, она чувствовала его мощь, удары его сердца следовали в такт ее сердцебиению. Он нежно целовал ее, а она жадно отдавалась его поцелуям, его любви, его объятиям.

Кеннет и не думал отпускать ее. Его рука скользила по ее бедрам, плечам, груди. Его пальцы нежно спрашивали ее согласия, и все тело Кэрол давало утвердительный ответ.

От ее ответных ласк у Кеннета буквально захватило дыхание. Он ослабил объятия и, немного отстранившись, с улыбкой посмотрел на возлюбленную.

— Эй… — произнес он, откинув голову, — кажется, мы, наконец, становимся единой плотью.

Когда он начал расстегивать на ней платье, Кэрол тихо застонала. Она запрокинула голову, и его зубы нежно коснулись ее шеи. Кэрол чувствовала тепло его кожи и слышала биение его сердца. Кэрол не успела и глазом моргнуть, как оба они оказались обнаженными.

Кроме страсти и любовного желания, Кеннет испытывал и еще одно чувство — смесь гордости и ревнивой радости. Он все-таки получил Кэрол, получил, несмотря на такого соперника, как сам Клод Бэрримор! Он так желал ее, и, хотя сначала все складывалось как-будто бы неудачно, она все же осталась с ним. Ее прекрасное тело было совсем рядом и он взял его. Неистовее, чем когда бы то ни было, Кэрол и Кен любили друг друга на покрытом мягким ковром полу прямо перед входной дверью, в которую в любой момент могли позвонить. Но никто не позвонил. Никто не помешал влюбленным, даже Фил, который, кстати говоря, еще ранним утром укатил в город…

Они еще сидели за работой, когда в дверь позвонили. Кеннет открыл.

— Анжела? — изумленно спросил он. — Господи, что ты здесь делаешь?

На большее у него не хватило фантазии. Принесла же нелегкая! Только бывшей жены ему сейчас не хватало.

— Ты каждый раз при встрече задаешь мне один и тот же вопрос, — дружелюбно произнесла Анжела и протянула бывшему мужу руку.

— Ты же видишь, как я смущен, — признался Кеннет. — После вчерашнего разговора я никак не ожидал тебя увидеть.

Анжела подставила ему щеку для поцелуя.

— Разве так встречают старинных друзей? — забавляясь, спросила она.

Поцелуй Кеннета был не слишком горячим.

— Ты выглядишь усталым, — сочувственно произнесла Анджела.

— Работа, — торопливо сказал Кеннет.

Женщина широко улыбнулась.

— Только ли работа? Нет ли за всем этим женщины?

— Да, любовь моя, в работе над последней статьей мне много помогает Кэрол.

— У тебя появилась помощница? Это просто здорово. Я тебе всегда это советовала. Как же ты решился?

— Ну, ладно, — вид у Кеннета был явно растерянный. Анжеле даже в голову не пришло, что Кэрол может быть чем-то большим, нежели простой секретаршей. — Можно спросить, что привело тебя ко мне?

Анжела вскинула голову.

— Не бойся, у меня нет намерения снова загнать тебя в лоно супружества. Просто я болтаюсь по Манхэттену, проходила мимо и решила заглянуть на огонек. Кроме того, я же охочусь за всеми холостяками Нью-Йорка.

— И не только за холостяками, правда? — растягивая слова, спросил Кеннет.

В ответ она пожала плечами.

— Серьезных намерений у меня нет, поэтому я никому не мешаю.

Заглянув в открытую дверь кабинета, Кеннет увидел Кэрол, склонившуюся над работой. Представив встречу Кэрол и Анжелы, он содрогнулся.

Но, в конце концов, что в этом страшного: они разведены, но остались добрыми друзьями.

Анжела внимательно посмотрела на Кеннета.

— Мой приход следует отметить, — объявила она. — У тебя есть шампанское?

— Шампанское? — Кеннет удивленно воззрился на бывшую жену. — Сейчас?

— А почему бы и нет? — весело отозвалась Анжела. — Для шампанского не существует подходящего и неподходящего времени, Кен. Запомни это хорошенько.

Взяв Кеннета за руку, она повела его в кабинет, где работала Кэрол.

Девушка немного смутилась, растерялся и Кеннет, хотя и старался не подать вида.

— Кэрол, ты знакома с Анжелой, моей бывшей женой?

— Естественно, нет, — Анжела рассмеялась и, вынув из волос ленту, встряхнула своими пышными темными локонами. Она была очень хороша, и Кэрол отдала бы все на свете, лишь бы экс-супруга Кеннета оказалась не столь красивой.

— Мы никогда не встречались, — продолжала Анжела. — Одно время я была женой этого человека.

Кеннет скорчил кислую мину.

— Я надеюсь, ты пришла сюда не для того, чтобы сообщить эту сногсшибательную новость?

Анджела окинула своего бывшего мужа довольным взглядом.

— Тебе больно об этом вспоминать? Бедный мальчик, неужели брак со мной был таким тяжелым ударом для тебя? Ничем не могу помочь, у меня о нем сохранились самые приятные воспоминания.

— Однако развода потребовала именно ты, — напомнил Анджеле Кеннет.

Она лишь пожала плечами.

— Ты же знаешь, что я никогда не хотела связывать себя обязательствами. Я вышла за тебя замуж, чтобы доставить тебе удовольствие. Ты был по уши в меня влюблен, а я знала, что эти вещи очень важны для тебя — всякие формальности, вроде официального брака. Для меня же они никогда не имели ни малейшего значения. Можно быть счастливыми и без брачного свидетельства.

— Однако рано или поздно надо приводить свою жизнь в порядок, — решительно возразил Ломбард.

Анжела уселась в кресло и закинула свои длинные красивые ноги на стул.

— Зачем? Кому нужен этот порядок? Мне очень нравится жить так, как я живу, и не чувствовать при этом никакой тяги к порядку.

— Ты не хочешь когда-нибудь выйти замуж и обрести семью?

Анжела рассеянно взглянула на Кеннета из-под полуприкрытых век.

— Ах, Кен, давай оставим эту надоевшую тему. Так есть у тебя шампанское или нет? Кен и я должны отпраздновать наше свидание. — Анжела повернулась к Кэрол.

Кеннет принес стаканы и открытую бутылку. Вино мгновенно ударило в голову Анжеле. Она пила очень быстро, впрочем, она все в жизни делала именно так — быстро, на одном дыхании, не задумываясь о последствиях.

Кэрол прошла вслед за Кеннетом на кухню и многозначительно посмотрела на него, когда он откупорил вторую бутылку.

— Вот, значит, как! — протяжно произнесла она.

— Как? — удивленно спросил Кеннет.

Кэрол кивнула головой в направлении кабинета, где сидела Анжела.

— Кажется, в последнее время она слишком часто вьется вокруг тебя.

— Это ничего не значит, — небрежно отмахнулся Кеннет и направился в кабинет с бутылкой шампанского.

Тут явился и Филипп! Войдя, он увидел удивительную картину: Кеннет сидел рядом со своей бывшей женой, красавицей Анжелой — женщиной, при одном взгляде на которую можно было сказать, что она весьма уверена в себе и достигла в жизни немалых успехов. Она нравилась мужчинам и умело этим пользовалась.

Кеннет был несколько озадачен, но пребывал в прекрасном расположении духа. От выпитого шампанского напряженность между бывшими супругами исчезла без следа.

Анжела живо рассказывала о своих путешествиях и знакомствах, а Кеннет, смесь, слушал ее, не испытывая по отношению к Кэрол никаких угрызений совести.

Лицо Кэрол, мягко говоря, не выражало бурной радости по поводу веселой болтовни бывших супругов. Девушка буквально кипела от злости на эту несносную Анжелу!

— Я вам не слишком мешаю? — спросила она. Вопрос был чисто риторический — даже если бы Анжела заявила, что Кэрол здесь лишняя, она ни за что на свете не оставила бы Кеннета наедине с его бывшей подругой.

Анжела кокетливо посмотрела на Кэрол.

— Ничуть, моя дорогая. Вы, должно быть, очень старательны. Кеннет отзывается о вас с восторгом.

— Я хочу это подтвердить, — подал голос Филипп. — Как бы и мне получить шампанское?

Кеннет поспешил принести четвертую бутылку. Все трое молча смотрели на хозяина. Наконец Кэрол взглянула на Анжелу.

— Как долго вы были женаты?

— Десять лет, — объявила Анжела и похлопала Кеннета по руке.

— Не лги, — укоризненно проговорил он. — Мы с тобой были женаты всего лишь три года.

Кэрол облегченно вздохнула.

— Не слишком-то долго, — заключила она не без удовлетворения. Было отрадно думать, что брак Анжелы и Кеннета продолжался всего лишь три смехотворных года.

— Действительно, не слишком долго, — подтвердил Филипп. — Такой брак не назовешь блестящим достижением.

— Ах, все это кончилось так давно, кажется, прошла целая вечность, — проговорила Анжела. — Мы развелись уже пять лет назад.

Кэрол начала считать вслух.

— Три года вы были вместе, а пять лет врозь? Всего восемь лет…

— Когда мы развелись, мне было двадцать девять, — тихо сказал Кеннет.

— В таком возрасте человек, как правило, уже знает, чего хочет, — наставительно произнесла Кэрол.

— Это верно, — согласилась Анжела. — Мы были достаточно зрелыми людьми для брака. Ах, какое это было чудесное время, правда, Кен?

— Да, оно было достаточно милым, — пробормотал Кеннет. Он уже не знал, как прекратить этот разговор. С одной стороны, ему не хотелось обижать Анжелу, а с другой, он страшно боялся причинить боль Кэрол. Неприятная, однако, дилемма. Да тут еще рядом уселся Филипп, издевательски усмехаясь.

Взгляд Кэрол стал ледяным.

— Вы часто бываете в Нью-Йорке, миссис Ломбард?

— Называйте меня просто Анжела, — разрешила та и восторженно распростерла руки. — Да! Я нахожу этот город просто божественным. Если я получу работу в Колумбийском университете, то буду частенько захаживать к тебе в гости, Кен. Это будет чудесно, правда?

— Несомненно, — выдавила из себя Кэрол и метнула на Кеннета гневный взгляд.

— Ну, мне, кажется, пора, — схитрила Кэрол, давая понять Кеннету, чтобы и он поднялся. Кеннету не пришлось повторять дважды.

— Анжела, прости, но я обещал Кэрол отвезти ее домой. Мы еще увидимся?

В ответ Анжела приветливо махнула рукой.

— Буду с радостью ждать встречи. И потом здесь Фил. Мы пока тут поворкуем, правда, Фил?

За спиной Анжелы Филипп округлил глаза.

— Конечно, конечно, любовь моя. Прежде всего, я тебе кое-что расскажу. Например, о Кене и Кэрол…

Кэрол посмотрела сначала на Кеннета, потом на Фила, потом на Анжелу и стремглав выскочила в прихожую, чтобы та не заметила, как она смеется. Кэрол была готова расцеловать Фила!

Кеннет бегом последовал за Кэрол.

— Это ужасно, — сказала Кэрол, едва они уселись в машину. — Может быть, нам не стоит так часто наслаждаться обществом твоей бывшей супруги, а? Я бы не вынесла ее и пяти минут.

Кеннет скептически взглянул на свою подругу.

— Но этого не избежать, если она получит место в университете.

Кэрол не поверила своим ушам.

— Постарайся быть корректной, — попросил Кеннет.

Кэрол сердито посмотрела на возлюбленного.

— Я бываю корректной только тогда, когда мне это нравится. Вот что я тебе скажу, Кеннет Ломбард, мне вовсе не улыбается перспектива проводить каждый второй вечер в тесной компании твоей Анжелы.

— Не глупи, — попытался он успокоить Кэрол. — Что такого, если она иногда будет заходить? Не могу же я выставить ее за дверь.

— Ха! — в бешенстве воскликнула Кэрол. — Мне кажется миссис экс-Ломбард не удовлетворится одним визитом в неделю. Ты что, не заметил, как она пожирает тебя взглядом?

— Кэрол, дорогая моя, ты, кажется, становишься ревнивицей, — смеясь, заметил Кеннет.

Кэрол резко обернулась к Кену.

— Это же смешно. Я и ревность! Я вообще не знаю, что это такое ревновать. Я — великодушная и терпимая, благородная и дружелюбная и… и…

— Уступчивая, — подсказал Кеннет. Машина уже подъехала к дому Кэрол, и Кеннет, остановившись, заглушил мотор. Он вполоборота повернулся к Кэрол. На губах его играла легкая улыбка.

— Немного ревности — это не так уж плохо, — тихо сказал он. — Тебя она, пожалуй, даже возбуждает.

Кэрол взглянула на Кеннета и почувствовала слабость в коленках.

— Не трудись, — прошипела Кэрол, однако гнев ее поутих, и шипение растворилось в едва слышном вздохе. — Ты мне никогда не докажешь, что твоя бывшая жена появилась в Нью-Йорке случайно.

У Кеннета от удивления широко раскрылись глаза.

— Что ты хочешь этим сказать? Клянусь тебе, Кэрол, я сам безмерно удивлен.

— Это я могу себе представить. Ты настолько простодушен, что иногда просто диву даешься. Анжела очень талантливо это использует, чтобы снова тебя заполучить.

Кеннет обнял Кэрол за плечи и поцеловал. Ее губы мягко поддались его ласке. Кэрол прильнула к Кену и закрыла глаза. Мир вокруг перестал существовать. Остались только он и она — это было так хорошо, что почти причиняло боль.

— А теперь хорошенько выслушай меня, — прошептал Кеннет. — Анжела была когда-то моей женой — ну и прекрасно! Она приезжает в Нью-Йорк работать — что ж, быть по сему! Она будет иногда появляться у нас — это мы переживем! Нам ничего не надо с ней делить, ты слышишь, Кэрол? Она не будет стоять на нашем пути.

Кэрол медленно открыла глаза и ласково провела ладонью по его волосам. Кен склонился к любимой и шутливо укусил ее за нос.

— Не смотри на меня так, — прошептал он, — а то я забуду обо всем на свете, а ты ведь не хочешь, чтобы ньюйоркцы стали свидетелями нарушения нравственности?

Она всем телом прижалась к нему.

— Ах, Кеннет, я была так счастлива. Ну, зачем появилась эта Анжела? Давай пошлем ее туда, откуда она не приедет.

— Ты принимаешь это слишком близко к сердцу, — произнес он. — Для меня тема Анжелы давно исчерпана. Но, если хочешь, я посажу ее на ближайшую ракету, стартующую с мыса Канаверел.

— Я бы согласилась, если, конечно, ты сам останешься на земле. Иначе мне придется пуститься в морское путешествие и отплыть с твоим Филом на Бермуды — он очень энергично меня туда приглашал.

— Ага, теперь моя очередь ревновать, — смеясь, прошептал Кеннет и поцеловал Кэрол. — Но я очень благодарен ему за то, что он на сегодня избавит нас от Анжелы и все ей объяснит.

Прежде чем Кэрол успела ответить, Кеннет завел мотор машины.

— Что ты собираешься делать? Мы сейчас возьмем Анжелу и отвезем ее на мыс Канаверел?

— Нет, дорогая. Сейчас мы поедем в самый шикарный ресторан Манхэттена. И не говори, что ты не одета для такого случая.

Кэрол и в самом деле собиралась это сказать, но решила не возражать. Зачем портить восхитительный вечер в обществе Кена?

Кен как раз отогнал машину на стоянку и шел к Кэрол, которая ждала его у входа в ресторан, когда подъехало такси.

— Привет! — крикнул Клод Бэрримор, высунувшись из окна машины. — Это вы, Кэрол? Никак не ожидал встретить вас здесь.

— Я вас тоже, — ответила Кэрол, воинственно повернувшись.

— Я кое-что отмечаю, — проговорил Клод. — Вместе со своей невестой. Полагаю, вы ее знаете. Кэти, ты помнишь мисс Бартлетт?

Все ясно — он все-таки причалил наконец к Кэтрин Пичем! Кэрол безмолвно несколько секунд разглядывала обоих. Потом подошла к такси, чтобы поприветствовать парочку. Она пожелала Клоду всего-всего самого лучшего и поздравления ее были совершенны искренними — так она была рада наконец избавиться от его приставаний. Кен, однако, не снизошел до того, чтобы пожать руку своему бывшему сопернику.

— На луне пока еще достаточно просторно, так что следовало бы купить туда билет для этого Клода Бэрримора, — промолвил Кеннет, когда они с Кэрол входили в зал.

Девушка рассмеялась.

— Если вторая попытка с Кэтрин не увенчается успехом, то он сможет попытать счастья с Анжелой. Самое главное, он оставил нас в покое…

— …и мы сможем поесть, — сказал Кен, когда они заняли места за столиком. Клод и Кэтрин в это время входили в зал.

— Да, поесть, — Кэрол подмигнула Кеннету. — Но лучше поспать.

Кен нежно взял ее за руку.

— Я люблю вас, мисс Бартлетт.

— И я вас, профессор. Но сначала я бы все же с удовольствием поела…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Сибилл Саймон
А что мы будем делать потом?

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11