Джиллиан

Шаман

От автора

Прошу прощения у тех, кто помнит первую «Имита». Продолжение неожиданно для меня получается тяжелей первой части.

И простите автора по второй причине: не смогла выбрать фокального героя. Все события будут идти и оцениваться глазами двух героев.

ПРОЛОГ

Старый шаман ошибся на год.

Темноволосая девушка, лет семнадцати, до сих пор внешне решительно шагавшая по пешеходной дорожке пригородной, фабрично-заводской части города, сделала ещё пару уже неуверенных шагов и остановилась.

Серая машина, незаметно следовавшая чуть позади, тоже встала на месте.

Не считая мрачной раскраски на лице — сплошь чёрные тени на верхних веках, чёрные стрелы вокруг глаз и чёрная помада на губах, девушка была одета просто — в современный наряд готки: длинное до пят лёгкое чёрное пальто распахивалось при ходьбе, открывая чёрный же, но уже джинсовый комбинезон; довершали наряд изящные сапожки на каблуках. Гитарный футляр за спиной и серый меховой воротник на шее плохо сочетались с общим обликом. Выглядела она в этом районе плотно скученных каменно-металлических коробок-домов не столько странно, сколько вызывающе для его жителей, для вечно усталых глаз которых тяжёлый серый день был привычен… Девушка, несмотря на путь, пройденный пешком в несколько часов, всё ещё яростно раздувала ноздри прямого носика и явно злилась на кого-то или на что-то. Правда, сейчас злость уходила, уступая некоторой опаске, а то и насторожённости перед теми, кто заступил ей дорогу. Пока она ничего не боялась — кажется, в странной уверенности, что её не тронут.

Но эти ребята настроены были просто: чужачка, появившаяся в их районе, должна либо поплатиться за своё «незаконное» проникновение сюда, либо — «заплатить за прописку». Естественно, каким угодно образом. А чтобы девушка поняла это отчётливо, её окружили, ухмыляясь и откровенно рассматривая… Последнее недолго. Сначала в сторону полетел футляр. Из него выпала гитара — её подобрали двое и, гогоча, грохнули инструмент о бетонный приступок ближайшего дома. Ещё двое явно решили по-своему позабавиться с девушкой. Кажется, их заводило, что девчонка не их поля ягода — ясно было, что из богатеньких. А ещё — что одна (в таком районе!) и смеет сопротивляться хозяевам улиц.

— Господин, потом может быть поздно, — тихо сказал водитель серой машины.

Сидевший рядом с ним высокий сухощавый мужчина, поразительной красоты, беловолосый и сероглазый, не оборачиваясь к нему, поморщился: прислуга позволяет себе такую вольность, как давать советы? Хоть и недовольно, но выговорил:

— Пусть прочувствует.

Сидевшие за его спиной два телохранителя не шелохнулись, тоже с жадным любопытством наблюдая, как происходит уже настоящее избиение девчонки, зашедшей в непотребный район города.

Они вмешались, когда она замерла под ногами парней, перестав кричать и плакать, почти растоптанная, уродливо пятнистая от следов пыли, вбитых ногами в её чёрный наряд. Тренированные убийцы лениво дошли до места разборки и легко, не применяя оружия, разбросали отребье, попутно (возможно, даже не заметив) убив двоих, после чего подняли девушку на ноги. Она спотыкалась, то и дело падала в сторону, будучи в полубессознательном состоянии. Они привели её к машине, заставив-таки шагать… Наверное, именно движение сначала и помогло ей прийти в себя.

Затем, прежде чем посадить её в машину, один из телохранителей поднял её руку и ткнул в неё коротким баллончиком. Игла вошла под постепенно вспухающую кожу, после избиения содранную на множество рассечений. Минуту спустя глаза девушки стали осмысленней. И уже в машине она, приваленная спасителями к спинке сиденья и прихваченная ремнями безопасности, чтобы не упала, уставилась на человека в белом костюме, не понимая, где она и кто рядом с нею.

Не оборачиваясь, наблюдая в верхнем зеркальце перед собой, как постепенно проясняются её синие глаза, он помедлил и размеренно сказал:

— Жизнь проверяется только болью. Если ты чувствуешь боль — живёшь. Когда боли не ощущаешь, ты не понимаешь, что такое жизнь.

Девушка попыталась сглотнуть, глядя на него в недоумении и пытаясь понять… Потом, тяжело подняв руку и болезненно поморщившись от этого движения, она потрогала рот, разбитый в кровь. Но и поморщилась она едва-едва, стараясь не шевелить мышцами лица лишний раз… Мужчина повернулся к ней, внимательно проследил за движением её руки, а потом дотронулся до пальцев.

— Что? — сипло, но враждебно выговорила она, слабо насторожённая, но позволила ему взять её кисть. Придерживаемые его ладонью, обтянутой чистой белой перчаткой, собственные пальцы, растоптанные, в размазанной крови и грязи, вызывали брезгливость даже у самой девушки. Хотя незнакомец и держал её кисть так бережно, словно драгоценность, которую надо внимательно изучить.

Он не ответил на её вопрос. Приблизил к себе её пальцы, в крови, вяло сочащейся из треснувшей или раздавленной кожи, словно пытаясь рассмотреть, и осторожно поцеловал их окровавленные кончики… Ошеломлённая, всё ещё чувствующая собственное тело как неимоверную боль, она смотрела на этого странного человека, не сознавая, что постепенно подпадает под его властное и страшное обаяние.

— Ты красива, как твоя боль, — тихо сказал он.

Ей захотелось отвернуться: так тяжело и жадно он всматривался в её лицо — особенно в сочащийся кровью рот. А ещё ей захотелось отвернуться, потому что она чувствовала заплывающий синяком глаз, чувствовала, что лицо испачкано месивом из чёрной косметики, крови и грязи. Этому человеку она уже не хотела бы показаться на глаза беспомощной и уродливой. Но он всматривался в неё, разглядывал так, словно впервые увидел некое сокровище, до сих пор скрытое от глаз мира. И она, обычно строптивая и мгновенно вспыхивающая от любого слова против, всё-таки опустила глаза.

Так же покорно она позволила увезти себя туда, куда он ей предложил уехать — погостить в его доме пару недель.

… Серый воротник, на поверку оказавшийся странным длинным животным, вроде ласки, но с короткими, почти незаметными рудиментарными лапками, с трудом пришёл в себя после избиения хулиганами своей хозяйки. Пошмыгивая кровью из разбитого носа, он лежал у стены, никем не замеченный, и старался понять, что именно с ним неладно, медленно, по клеточке мысленно перебирая свои травмы. Невидимые человеческому глазу крылья оказались перебитыми. Странный зверь собирался, едва появятся силы на движение, уползти в тёмные трещины дома, чтобы отлежаться и прийти в себя. А потом… Потом, кажется, ему придётся влиться в дикую жизнь этого страшного города на планете Тэя, где его потеряла недавняя хозяйка. А эта дикая жизнь здесь есть, как в любом большом городе любой освоенной людьми планеты. Серый воротник уже успел заметить двух исхудалых кошек, сверкнувших в его сторону зелёными глазищами охотниц. А сверху на кого-то ринулась небольшая птица, примерно с голубя, но крючконосая и с хищно распластанными в броске крыльями.

* * *

За этими двумя следили тоже.

— … А я не хочу! — заявил невысокий мужчина, лет за тридцать. Несмотря на слегка квадратную челюсть взрослого волевого человека, широко расставленные серые глаза превращали его в улыбчивого мальчишку. — Поезжай сама. Скоро и я буду на месте. Но дойду пешком. Ну, пожалуйста! Ты же знаешь, как мне хочется погулять! Да и что здесь со мной случится?

Женщина неприметной внешности, встретившая его ещё в космопорту, проехавшая вместе с ним на такси расстояния-то всего ничего, пока гость не захотел прогуляться, впитывая, как он выразился, «флюиды и душу города», сейчас же ухватилась за предлог остановиться и отдохнуть хотя бы пару минут. Встала на месте, словно подбирая ответ, и скептически оглядела гостя.

Она смогла уговорить мужчину зайти в магазинчик и сменить неожиданное даже применительно к здешней инопланетной разноголосице огненно-жёлтое одеяние, схожее с римской тогой, на обыкновенную джинсу — свободные штаны и рубаху. Но заставить его надеть обувь и подстричься не удалось. Тёмные волосы (единственная уступка — собранные в «хвост») развевались на тэйском ветру, совсем уж несуразно длинные, чуть не до колен, и немедленно привлекающие внимание. И ехать на транспорте отказался, заявив, что чует странные изменения в структуре личного поля, что должно привести к изменениям на кармическом уровне. Поэтому — она как хочет, но он пойдёт пешком до назначенного места встречи.

А она устала — тренированность здесь не помогала: гость уже несколько часов шёл — чуть не летел, легко и мягко, казалось, не касаясь босыми ногами дороги, собравшись в первый же день приезда обследовать главный город планеты — «послушать, чем он живёт». И сейчас, остановленный на полушаге, когда она с шутливой мольбой обратилась к нему, он и заявил, что не собирается — ехать, когда ему так хорошо шагается.

— Именно здесь и именно с тобой может произойти всё, что угодно, — снова глядя на него скептически, сказала она. В душе она скрывала улыбку: на этого мужчину-ребёнка нельзя смотреть серьёзно, особенно когда он сам улыбается, а то и смеётся. — Ты человек дикий. Телохранителей ты отослал от нас ещё в космопорту. Цивилизованные места для тебя как охотничий загон для отобранной жертвы.

— Цивилизованные места? — фыркнул он смешливо. — По мне так здесь сплошь дикие джунгли, в которых разбираться и разбираться.

Это вторая остановка. В первый раз отдышаться она всё же успела, когда он внезапно остановился, чтобы, чуть не сбив с ног какого-то бродягу, резко шагнуть к стене какого-то здания на повороте пешеходной дорожки. Здесь, не обращая внимания на ругань толпы, которой внезапно пришлось не только остановиться, но раздаться в стороны, он схватил за шкирку такое же животное, как то, что мягко обернуло собой его шею. Правда, это найденное животное выглядело весьма… Женщина вздохнула. Нет, даже не болезненным, а умирающим — настолько потрёпанным оказалось. Его собственный зверёк быстро свился с шеи хозяина и по его руке съехал обнюхать несчастного найдёныша, которого хозяин нежно прижимал к груди… А тот оживал на глазах, кажется, от одного только ласкового взгляда сероглазого на него. И вскоре даже смог поднять длинную плоскую голову — всего лишь после поглаживаний. Следующие несколько часов найдёныш провисел на плече своего спасителя, пока женщина не остановила своего подопечного с просьбой об отдыхе.

… Она не приняла во внимание его слов о судьбоносных изменениях, а он был слишком рассеянным — глядел вокруг с детским любопытством, впервые попав на другую планету после долгих лет жизни на периферии Содружества, а затем занимаясь известным ему зверем, в плачевном состоянии оказавшимся здесь и без хозяина.

Иначе она была бы настороже…

Иначе бы он разглядел…

Улица мгновенно опустела, едва раздались первые выстрелы.

Она не успела ответить — стреляли прицельно в спину.

Он не успел прыгнуть на неё, чтобы своим телом защитить от следующих выстрелов. Его подбили на полушаге и тоже в спину. Только если против женщины использовали огнестрельное оружие, то мужчина нужен был убийцам живым.

Двое, одетые неприметно и скрывшие пол-лица под чёрными очками, быстро, но спокойно подошли с разных сторон к лежащим. На женщину не обратили внимания, только пнули в сторону, когда её тело оказалось у них на дороге. Длинноволосого ухватили за безвольные руки и безжизненным мешком поволокли к машине, где и забросили в багажник. Хлопнула крышка багажника (куда следом незаметно успели скользнуть и два странных зверя). Машина безнаказанно унеслась в переулки…

Очнувшись, истекающая кровью Рита сумела вытащить вирт.

— Эрик… — задыхаясь, слабо прошептала она. — Рольфа похитили.

… Похитителей нашли вечером того же дня, когда в машине, врезавшейся в помойку, обнаружили троих расстрелянных в упор мужчин.

Часть первая

1

Сначала он очнулся скорченным, чувствуя себя больным или вынырнувшим из болезненного сна. Было страшно неудобно: что-то жёстко сопротивлялось его естественному желанию разогнуться — и это было плохо, потому что болезненное состояние можно полностью убрать, лишь распрямив позвоночник. Сейчас искривлённый позвоночник не давал собирать энергию… Потом внутренняя слабость — какой он в жизни не ощущал — снова заставила его закрыть глаза и погрузиться в сумеречный мир странных призраков и теней.

Но действие лекарства постепенно проходило, и Рольф сумел наконец выбраться из тяжёлой, явно искусственной дремоты. Правда, ничего хорошего из этого не вышло. Судя по всему, он, сильно, до боли скорчившись, лежал в странном ящике, в котором не то что выпрямиться — ноги было не вытянуть. Хуже того: подбородок был жёстко прижат к коленям. Осторожно подобрав под себя руки, которые вытянуть тоже не удалось, он прощупал пространство сбоку, где оно было доступно его прижатым к преграде пальцам, и понял, что находится в клетке, а та — каким-то образом всунута в пластиковый контейнер.

Затем чувствительность стала возвращаться, и Рольф обнаружил, что он не только находится в клетке, но и опутан довольно толстыми проводами, некоторые из которых воткнуты в него самого.

Позвоночник ныл. Застыв в том положении, которое оказалось более всего комфортным в тесном помещении, Рольф попробовал расслабить, насколько возможно, мышцы. И мгновенно перед глазами полетели события последних секунд — перед тем как упасть, когда огненная стрела вонзилась под левую лопатку, ощутимо коснувшись сердца. Концентрироваться он умел. Так что лицо Риты, запечатлённое сознанием в памяти последних мгновений, «увидел» и вздохнул с облегчением: она только ранена! Уж это он «увидеть» смог!.. Если ей вовремя окажут помощь (в чём он не сомневался), она выживет.

Значит… Надо забыть о ней и позаботиться о себе. Забыть о Рите, потому что мысли о раненой отвлекают — и могут подставить его самого. Итак, сконцентрироваться на себе. Что происходит? Где он? Ну, не считая клетки… Он снова закрыл глаза и «послал» поисковый импульс вокруг себя. Информация вернулась неутешительная: он в багажном отделении небольшого судна, которое летит в открытом космосе. Следующий импульс объяснил, что за провода вокруг него и в нём: они выполняли функции поддержания в нём жизненных процессов. Видимо, на время перелёта. Сосредоточившись на содержимом некоторых из них, он узнал питательную смесь, которая поступала прямо в вены. Кроме всего прочего, «нашёл» на теле датчики, но их назначения не понял.

Всё. Больше ничего не узнать, а тем более — сделать. Снова расслабив мышцы, невольно занемевшие, когда он сосредоточился на «поисковом импульсе», Рольф проработал несколько приёмов отторжения пищи, а затем «заморозил» организм — и попытался уснуть. Он ничего не может сделать, пока не окажется вне клетки и пока ему не скажут, чего ради его похитили — в последнем он тоже не сомневался. Вот когда он узнает всё, тогда и оценит обстановку. А пока — лучше не тратить сил. Рольф закрыл глаза и погрузился в мысленно вызванный мир Островного Ожерелья: берег бесконечного океана, прозрачно-синяя вода, тёплый изжелта-белый песок, а на нём тени от лёгких, бегучих под властью ветра облачков…

Вместо того чтобы успокоиться, он встрепенулся: Авис! Его дружок — кошачий дракончик! И от резкого движения — точней, от резкой попытки пошевельнуться, получил болезненный удар по шейному позвонку — от задней стенки своей странной тюрьмы.

Боль ещё не прошла, а Рольф вдруг почуял мягкий ритмичный шелест над головой. Именно почуял. Он уже понял по странному выхолощенному воздуху в клетке, что ящик закрыт герметично. Прислушавшись уже осознанно, он улыбнулся. Авис жив! И здесь! Только вот его движение странно сливается с каким-то другим, похожим, как будто эхом отдаёт. Что это? Ноющие виски мешали думать. Рольф закрыл глаза и отрешился, снова мысленно «уйдя» на берег океана… И улыбнулся — не открывая глаз. Всё правильно. Второй дракончик, которого он нашёл на Тэе.

Вместе с улыбкой облегчения пропала боль в висках. Рольф быстро просчитал ситуацию: для дракончиков хватит и крошки, чтобы выжить. И воздух в помещении, где они находятся с пленённым хозяином, кажется, есть. Значит, за них можно не волноваться. А потом — посмотрим. Сейчас же он ничего сделать не может. Поэтому — снова перед глазами заколыхались прозрачные тёплые волны, пронизанные ярким солнцем… Рольф уснул… Дракончики замерли, прислушиваясь и приглядываясь к невидимому пространству вокруг ящика. Хозяин перестал волноваться и спит. Два зверька быстро съехали с ящика и спрятались в тёмном углу грузового отсека космокатера, в тяжёлых витках полускрученного каната.

… Первым толчком к пробуждению стало ощущение тошноты. Рольф не боялся, что его вывернет здесь, в тесной клетке, — прямо на колени. Если на катер его внесли, пока он был без сознания и потому при взлёте его не тошнило, то «замороженный» организм, погружённый в спячку, «отключил» все свои естественные потребности.

Зато слабо прочувствованная тошнота подсказала, что судно проходит слои атмосферы и вскоре приземлится на какой-то планете. Эти действия займут достаточно долгое время. А ещё необходимо присовокупить сюда время, пока клетку с живым содержимым привезут к похитителю… Не открывая глаз, Рольф подавил зевок и снова уснул.

Прошёл примерно вычисленный им временной объём. Он снова пришёл в себя — как раз в тот миг, чтобы успеть ощутить, как качается явно на весу его плотно закрытая клетка, потом становится на твёрдую опору. Рольфу даже показалось — он слышит рокот автокара. На всякий случай он было решил начать возвращение организма к нормальной жизнедеятельности, как внезапно ожили те датчики, назначения которых он не сразу понял. Покалывания по всему телу удивили Рольфа, но по тому, как тело становилось чувствительным, стало понятно, что происходит: включился неизвестный ему аппарат, который готовил его занемевшее (мягко говоря) тело к нормальному движению. Этому Рольф противиться не стал.

И наконец ящик дрогнул и затрещал под взламывающими его инструментами. Свет ударил сверху — мощно, ослепительно белый. Когда металлические решётки сверху с жёстким звуком разошлись в стороны, сильные руки быстро, без всякой деликатности сорвали с него все провода и схватили Рольфа под мышки. Он уже спокойно (головой теперь не стукнешься!) поднял глаза на фигуры, плохо в этом освещении различимые, и хрипловато сказал:

— Спасибо. Я встану сам.

От неожиданности (он сразу это почувствовал) его прекратили тащить кверху.

Рольф с трудом вытянул застрявшие по бокам тела руки, упёрся ладонями поверх стенок клетки (тело работало, словно не пролежало в неподвижности — по ощущениям — трое суток) и легко поднялся.

— Здравствуйте! — улыбнулся он стоящим рядом, одетым в одинаковые комбинезоны великанам — в сравнении с ним самим, конечно.

Затем он вышагнул из клетки, одновременно подняв руки и собирая беспорядочно свешенные вперёд волосы и просто скрутив обыкновенный, как с верёвкой, узел на затылке. Волосы болтались теперь только по спине, не залезая вперёд. Опуская руки, он еле заметно улыбнулся от взгляда в спину. Живые!.. И лишь затем взглянул вперёд.

— Здравствуйте и вам! Чем могу быть полезен?

В трёх метрах от него, вне границ света, в кресле, сидел мужчина в белом костюме, а чуть позади, держась за спинку его кресла, тенью стояла девушка в чёрном.

Обоих Рольф узнал сразу — несмотря на странную, мрачную косметику девушки. Но это узнавание на его лице, сохраняющую лёгкую доброжелательность, не отразилось.

Двое в комбинезонах невозмутимо стояли рядом. Охрана?

— Ты понимаешь, что находишься в полной моей власти? — медленно спросил мужчина в белом, разглядывая пленника полуприкрытыми глазами.

— Не совсем в полной, но понимаю, — улыбнулся Рольф.

Прежде чем заговорить снова, мужчина некоторое время непроницаемо смотрел на него. Опять помедлив, он сказал:

— Ты знаешь, зачем… Зачем ты здесь?

— Знаю, — всматриваясь в похитителя, сразу ответил Рольф. Его изучающий взгляд сразу соскользнул на руку сидящего. На локоть. — Но даже пробовать не буду. Это мне не по силам.

— Накормите его, — безразлично к ответу Рольфа велел мужчина в белом.

Пленника, заведя ему руки за спину, отвели в небольшую комнату, где сначала показали уборную, затем усадили за стол с небольшим подносом, накрытым салфеткой. Если того помещения, где его вытащили из клетки, Рольф не разглядел, то эту комнатку он быстро обшарил глазами. Три на девять — в метрах. Стол у самой стены. Единственный стул. Сплошные стены. Об окнах лучше не вспоминать. Он попробовал послать поисковый импульс, но охрана нетерпеливо стукнула его по плечу, едва он замер, пытаясь сосредоточиться. Кажется, им было велено поторопить пленника с едой. Он приступил к скудной трапезе, а поскольку успел приметить, что дверь еле приоткрыта, ел довольно неряшливо, то и дело роняя крошки на пол.

Затем его снова вывели в помещение без границ.

Но теперь все чувства вернулись в полной мере. По сырости, по плесенно-гнилостным запахам отсыревших строительных материалов он понял, что, возможно, находится в подвале огромного дома.

Человек в белом и девушка в чёрном ждали его всё здесь же, словно даже не шелохнувшись до возвращения Рольфа. Зато кое-что изменилось в действиях охраны. Вместо того чтобы оставить Рольфа перед этими двумя, оба крепко держали его за руки.

— Тебе не по силам убрать мою боль, — медленно сказал человек в белом костюме. — Но ты можешь сделать так, чтобы она была не такой сильной?

Рольф виновато улыбнулся.

— Увы… — начал было он и озадаченно нахмурился: на руках, которые были жёстко схвачены охраной, что-то щёлкнуло. Пальцы охранников с его кистей пропали. Но, когда Рольф попытался вернуть руки в нормальное состояние, выяснилось, что на них наручники. Он удивлённо улыбнулся снова, ещё не понимая…

— Можешь. — Человек в белом сказал и замолк, словно над чем-то задумался. — Шаман, боишься ли ты боли?

Настроенный всем телом, всеми ощущениями на отслеживания всего сразу в этом замкнутом пространстве, Рольф уловил, как презрительно усмехнулась девушка-готка. Но, предполагая, что ответа от него не ждут, промолчал, выжидая, будет ли продолжение. Оно последовало, но… Он уловил болезненный укол под лопатку и чуть изогнулся назад от неприятного ощущения. Будто укусило насекомое.

Человек в белом скривил тяжёлый рот в слабой усмешке.

— Этот укол, шаман, усиливает боль. Он снимает все пороги чувствительности, обнажая человека, как единый нерв. Теперь даже слабая боль будет такой, словно тебя разрывают на части со всех сторон одновременно. Словно в тебя всаживают сразу несколько ножей. Словно сжигают на костре! — последнее он выплюнул, оскалившись.

Чуть учащённей дыша, Рольф с недоумением спросил:

— Но зачем, Горан? Я же сказал, что не смогу снять твою боль!

Девушка при названном имени скосила глаза на человека в белом. Но выражение её лица, пусть и плохо видимое из-за полусумрака, в котором она стояла, не изменилось.

— Почему тебе должно быть хорошо, если мне больно? — тихо, всё с той же ненавистью оскалившись, выговорил Горан.

Не глядя, он протянул руку назад. Девушка положила свои пальцы в его ладонь — и он резко дёрнул её к себе, не глядя. Её лицо оказалось рядом с его, и Горан повернулся к ней. Поцелуй был таков, что девушка охнула и застонала — от боли. Но при том при всём она всё же сумела поднять руку, чтобы погладить его по щеке…

— Подожди нас здесь, дорогая, — бесстрастно сказал Горан и поднялся. — Мы поговорим с этим упрямцем в той комнате.

Охранники подтолкнули Рольфа к комнате, где он только что утолял голод. Горан тяжело встал и пошёл следом. Уже в комнате насторожённый Рольф заметил, что Горан встал у двери, прикрыв её таким образом, чтобы оставалась чуть заметная щель.

… Девушка в чёрном присела на подлокотник кресла. Не успела устроиться поудобней, как пронзительный, дикий крик коротко ударил по её ушам. Она вскочила, сжимаясь так, словно ударили её саму, притиснув ладони к щекам. Вся бравада и презрение, которое она чувствовала к беззащитному человеку, слетели мгновенно. Сама дыша быстро и ощущая ужас, она, не моргая, смотрела на дверь в ожидании следующих криков.

Но криков больше не последовало. Зато вышел недовольный Горан — она поспешно отняла ладони от лица. Постоял, не глядя на неё, напряжённо сжавшуюся, и бросил:

— На прислугу надеяться… Передоз. Отрубился от одного только… Дорогая, тебе плохо?

— Нет, со мной всё хорошо. — Она попробовала сказать это привычно ледяным тоном, но не смогла. Лишь понадеялась, что он не заметил этого.

— Надо будет найти препараты, который смогут удерживать его в сознании, — пробормотал Горан словно про себя. — Идём, дорогая.

Они вошли в лифт, вознёсший их на верхние этажи прекрасного особняка.

Пока поднимались, девушка, слишком углублённая в свои мысли, не разглядела, как тяжело и оценивающе смотрит на неё человек в белом, которому она в последнее время только не поклонялась.

… Нужные препараты нашлись к вечеру. И пара снова спустилась в подвал дома.

И девушка снова сидела на подлокотнике кресла, правда, на этот раз изо всех сил зажимая уши. Обрушившийся на её слух звуковой ад оказался слишком невероятным. До сих пор она считала, что испытала столь сильную боль, когда её били несколько человек, что она имеет представление о ней. Но теперь воображение, которым она отнюдь не была обделена, в красках живописало, что может испытывать человек, чью боль искусственно увеличили в несколько раз.

Несколько раз она порывалась сбежать, но оставалась на месте, задыхаясь от жалости, слушая и уродуя лицо плачем, который с трудом давила в себе. Когда крики смолкли, она некоторое время недоверчиво вслушивалась в звенящую тишину. Но вот из комнаты вышел Горан.

Этого промежутка времени, между смолкшими криками и его возвращением, ей хватило, чтобы вернуть себе внешнее безразличие.

— Кети, пора ужинать, — равнодушно сказал Горан, и оба вошли в лифт, где она снова не заметила, как странно смотрит на неё хозяин.

… Через три дня она не выдержала.

Она вернулась в подвал уже поздним вечером, когда в особняке угомонились все — и хозяин, и прислуга. Никто не противился её решению спуститься в пыточный подвал, а Горан не знал о её желании — так она самонадеянно думала. Она набила карманы своего привычного готского наряда всем тем, что посчитала нужным для пленника.

В громадном зале, где одиноко стояло кресло, света почти не было. Нужную комнату она разглядела, благодаря открытым дверям лифта. Страшно труся, Кети осторожно подошла к двери, как всегда приоткрытой. Пленника она в течение этих дней не видела, так что перед входом в комнату глубоко вздохнула, стараясь быть спокойной. Придерживая дверь, она проскользнула в комнату. Здесь резал глаза тусклый, но достаточный для зрения свет.

Пленник лежал на полу, у стены, спиной к ней, боком, вытянув вперёд одну руку — вторую будто спрятав под себя. На нём только джинсы. Спина и руки — в безобразных пятнах ожогов. Словно грязь — на татуировках, опоясывающих его узкое, сейчас отощавшее тело. Длинные волосы местами будто прилипли к каменному полу — сухие, слепившие их в космы пятна на них были совершенно понятны даже девушке.

Кети быстро подсчитала: сначала, после посещения подвала, состоялся привычный ужин (на котором кусок снова в горло не лез), потом она и Горан слушали классическую музыку по вирт-экрану. Затем каждый занимался своими делами в своей комнате. В частности, она пыталась играть на гитаре, но пальцы вздрагивали — и даже трагически красивые мелодии, которые обычно так легко складывались, после первого же аккорда обрывались — от смутного ощущения, что так нельзя, так нечестно. О стихах говорить нечего: она не могла придумать даже ритмичную строку. Всё это было часа полтора назад.

Полтора часа он лежит на полу? На холодном полу?

Она подошла ближе и присела перед телом на корточки.

В сознании ли он? А если в сознании, действует ли ещё тот препарат, который усиливает боль? И почему?… Почему Горан продолжает… издеваться над этим мужчиной, когда тот чётко сказал, что не умеет снять эту боль? Почему Горан не пользуется лекарствами — теми, которые обезболивают? Чего он добивается?

Привычные вопросы, возникшие в течение трёх страшных дней.

Но сейчас, при виде беспомощно лежащего тела, у Кети возник ещё один. А что, если Горан мстит ему за что-то? Ведь этот шаман (нисколько не похож! Такой смешной, пока был в сознании!) назвал его по имени, и Горан не удивился!

Она протянула было руку перевернуть его на спину и быстро отдёрнула. Снова тот же вопрос: а если действие препарата не прошло? Если, дотронувшись до него, она тоже причинит ему боль? Кети вдруг подумала, что не знает даже, как его зовут, а ведь могла бы окликнуть тихонько, позвать его.

Так ничего и не придумав, она покусала губы и решилась на шёпот:

— Шаман, ты жив?

Шевельнулась вытянутая рука.

— Если я помогу тебе сесть, тебе не будет больно?

— Нет…

Ответ прозвучал шорохом — она еле уловила его. Кети быстро поднялась и снова застыла в нерешительности: а как поднимать его? Для начала она попробовала его перевернуть, для чего села на колени. Получилось, потому что он помог сам — упершись в стену ладонью. Потом оба сумели сделать так, чтобы он прислонился к стене.

— Прости, — с трудом шевеля неповоротливыми губами, произнёс он. — По утрам я бываю в лучшей форме…

Она поразилась: он ещё и шутит!.. Потом он замолчал, странно моргая (она вдруг сообразила, что ему просто тяжело держать глаза открытыми) и спросил сам:

— Тебя прислал Горан?

— Нет! — возмутилась она. — Я сама!

— Но дверь он всегда оставлял открытой, — пробормотал пленник, глядя мимо неё. — Кети, когда Горан здесь, ты в той комнате?

Она поняла, о чём он спрашивает.

— Рядом, — недовольно буркнула она. — Откуда ты знаешь меня и Горана?

— Я не уверен, что в этой комнате нет камер и прослушки, — вместо ответа сказал он.

Кети серьёзно посмотрела в светло-серые глаза этого странного мужчины.

— Боишься?

— За тебя.

Неожиданный ответ снова сбил с толку. Придя в себя, она вздохнула:

— Тебя здесь кормят? — Только сейчас она разглядела выпирающие рёбра под кожей, пятнистой от тату и ожогов.

— Кормят, — успокоительно сказал он и чему-то слабо усмехнулся.

Девушка неожиданно сняла с себя лёгкий чёрный жакет и сверху укрыла им себя и мужчину. Трикотажное одеяние просвечивало, и Кети увидела удивление на лице мужчины. Он взглянул наверх, словно сомневаясь: а вдруг всё-таки разглядят?

— Давай шёпотом, — тихо предложила она. — Что с Гораном? Он болен?

— Здоров. Физически. Но на месте перелома руки у него концентрат кармической боли.

— Как это — кармической?

— Проклятия всех тех, кому он причинил боль, образовали сгусток, который и тревожит его.

— Такого не бывает, — категорически заявила она.

— Врачи называют это фантомной болью, — как ни в чём не бывало добавил он. — Она бывает у многих. Природа у всех разная. У Горана концентрат кармического проклятия.

— Ты правда не можешь снять эту боль?

— Могу. (Девушка встрепенулась.) Но тогда кармический сгусток перейдёт на меня и убьёт. Потому что в этом случае я буду виноват в том, что оставляю его чистым и так и не принявшим своей вины.

Но Кети думала уже о другом.

— Слушай, давай я тебе помогу сбежать!

— Не надо, — чуть улыбнулся он. — Я сбежал бы уже в первый же день, если бы… Об этом говорить не буду.

Она всё-таки оставила ему всё, что сумела стащить со стола, и ушла, размышляя над его словами и ещё более заинтригованная. Снова поднявшись на лифте к жилым этажам, Кети внезапно столкнулась с Гораном.

— Милая Кети, — монотонно сказал он, приблизившись к ней. — Я так люблю, когда мне делают подарки.

Пока она ничего не понимающими глазами смотрела на него, он отогнул ворот её трикотажного жакета и отцепил от него какую-то маленькую штучку. Кети ошеломлённо загляделась на торжествующую ухмылку Горана, а потом, сообразив всё, — заплакала.

… Рольф чуть подвинулся, закрывая телом небольшую круглую трещину в стене. Кажется, когда-то здесь проходили трубы. Руки уже болели не так сильно. Действие лекарств проходило, и он уже мог привести тело в порядок, убирая личную фантомную боль. Как только руки стали действовать привычно ловко, он сунул в отверстие еду, принесённую Кети, а секунды спустя невольно улыбнулся, услышав причмокивание.

2

На этот раз Горан пришёл без Кети. Но его телохранители, с трудом сдерживая брезгливые гримасы, ввели следом какую-то грязную старуху, которую буквально швырнули между своим хозяином и его пленником — так, что она повалилась на пол.

Похихикивая, старуха кое-как поднялась и, согнувшись, принялась приплясывать на месте, что-то выпевая и продолжая хихикать. Одета она была ужасающе: какие-то растоптанные сапоги, еле видные из-под длинной, лохматой от старости кухлянки; грязные седые волосы торчали из-под толстой повязки, обёрнутой вокруг головы несколько раз. Морщинистая и уродливая, она, тем не менее, вызывала жалость — даже у Рольфа, которого выволокли уже закованным в наручники из «его» комнаты и усадили на колени и который сообразил уже по её полю, кто она. И сначала Рольф решил, что это из-за неё Горан не стал требовать от Кети сопровождать его.

Горан, привычно в белом, безучастно смотрел на старуху. Затем, когда та остановилась лицом к нему, медленно выговорил:

— Взгляни на этого человека. Чего он боится?

Над Рольфом телохранители Горана включили свет. Старуха радостно обернулась к сидящему на коленях, подпрыгивая и что-то напевая. И внезапно застыла. Попятилась. Горан от неожиданности поднялся с кресла, хотя пленник и не шевельнулся, присматриваясь к странной гостье.

— Нет-нет-нет! — заголосила старуха и так шустро рванула к лифту, что охранники просто не успели сообразить, что происходит.

Лифт медленно и торжественно закрыл двери — и чуть загудел: старуха сообразила нажать нужные кнопки. Горан раздражённо сказал:

— Верните эту ведьму!

Вернули быстро, перезвонившись с охраной сверху, и снова бросили на пол. Старуха что-то жалобно пришепетывала сквозь вытянутые трубочкой губы, со страхом глядя на Рольфа. Тот молчал, сначала глядя на неё, а потом понял, что действо ненужно затягивается, и отвёл взгляд. И сразу услышал повторный вопрос:

— Чего он боится? Старуха… Или ты говоришь, или остаёшься в подвале!

Услышав шаги, Рольф осторожно поднял голову. Старуха мелкими шажками приближалась к нему. Встретившись с ним глазами, она заскулила:

— Прости-прости-прости… — И быстро тронула за плечо длинными мосластыми пальцами. Замерла с горестно искажённым лицом и снова залепетала: — Прости-прости-прости… Не хотела я, не хотела я… Прости…

Рольф снова уткнул взгляд в пол, прошептал, вклинившись в паузу:

— Не бойся… Прощаю.

— Волосы и девушка! — немедленно звонко сказала старуха и снова сбежала в лифт.

Когда её увезли, Горан подошёл к Рольфу.

— Выбор не велик, — медлительно сказал он. — Ты сказал девчонке — ты умрёшь, если возьмёшь кармический концентрат на себя. А что будет, если я прикажу отрезать тебе волосы? — Рольф не пошевельнулся, и Горан схватил его за прядь волос, дёргая голову назад и заставляя шамана смотреть себе в лицо. Пристально вглядываясь в его глаза, он приказал: — Или снимаешь проклятие, или я собственноручно отрежу эти патлы. — И сонно добавил, не отворачиваясь: — А потом трахну девчонку.

— Ты… не сделаешь этого, — прошептал Рольф.

— Легко и с удовольствием. Думаешь, я побоюсь мести её родителей? Что они могут потом сделать? Всего лишь замять скандал. Но дело-то уже будет сделано. Исправить уже ничего нельзя. — Его неподвижное лицо вдруг исказилось в ухмылке. — Разве что потом я женюсь на ней. Тоже вариант. Любопытно будет взглянуть на выражение её отца, когда он увидит нас с нею под ручку. Весьма любопытно.

— Ты не сделаешь этого.

— Снимай проклятие.

— Нет.

Горан кивнул телохранителям и отошёл от пленника. Двое схватили Рольфа под мышки, полностью лишив его возможности двигаться, а третий жёстко собрал его волосы, не давая пленнику мотать головой, и вытащенным из ботинка ножом с длинным лезвием снизу вверх срезал собранное.

Горан, чуть отошедший сначала, с интересом заглянул в лицо пленника. Тот сидел на коленях, опустив голову, словно прислушиваясь к себе. Но хозяину положения не терпелось подтвердить своё решение.

— У меня были два варианта на выбор. Остался последний, — снова размеренно сказал Горан. — Или… Или я иду наверх и услаждаю себя с этой девочкой.

Рольф попытался подняться, но сильные руки телохранителей надавили на его плечи. И он поднял голову — бесстрастный, приподнял бровь.

— Если меня к тебе не подпускают, как снять с тебя карму?

— Надеюсь, ты поймёшь меня, если охрана будет при этом держать тебя за руки?

— Нет. Они не будут держать меня, иначе проклятие перейдёт на них.

Телохранители нерешительно отступили, поглядывая на хозяина. Тот нетерпеливо кивнул. Рольф поднялся на ноги. Горан сам шагнул к нему.

— Ну?

— Если ты слышал всё, — ровно сказал Рольф, — почему ты сам не хочешь осознать, что твоя карма — это ты сам? Сниму я её — ты же снова всё наберёшь!

— Уж это тебя точно не касается! — прошипел Горан в лицо пленнику. — Быстро!

Рольф снова скользнул взглядом по руке Горана, протянул обе руки, скованные наручниками, и ладонями огладил его локоть. Опустил руки, отступив.

— Всё.

Теперь Горан стоял, прислушиваясь к своим ощущениям и частя дыханием, а потом сглотнул и прошептал:

— Ты остаёшься здесь, пока я не буду уверен… — И уже в полный голос сказал: — Девчонка, она сказала, тоже из вариантов? — Его рот дёргался, да и дышал Горан так сильно, что за него становилось страшно. — Я… возьму её. Теперь я могу всё… Всё! — вскрикнул он в лицо пленнику, который не поднимал глаз, и только по побледневшему лицу было ясно, что он испытывает отнюдь не лучшие чувства. — Ты дикарь — ты понимаешь это?! Ты дикарь! Небожитель! Ты пришёл в нормальный мир и думаешь, что будет всё по-твоему?! Дикарь, ничего не понимающий в жизни! Ты сдохнешь — в любом случае! Ты что же — решил, что я и впрямь тебя отпущу? Нет уж! Я дождусь, пока ты сдохнешь… И-и… Не-ет, я не буду дожидаться, пока ты сдохнешь! Сначала я трахну девчонку, потом приведу её сюда, чтобы ты точно знал, что я её трахнул, как не смог трахнуть её мать! Ты же видишь иначе, чем другие! Ты увидишь, что я с нею сделаю… И её отец уже ничего не сможет сделать, потому что девчонка, как последняя дура, решила, что влюблена в меня взаимно! И она выйдет замуж за принца, который по милости её матери должен был оставаться принцем до конца своих дней! Я вас всех ненавижу… — Горан снова перешёл на жуткий шёпот. — Ты не представляешь, что такое — чувствовать боль, которой просто не должно быть… А теперь я свободен… Свободен… — Он гаденько захихикал — совсем как недавняя старуха. Он хихикал и не мог остановиться. — Свободе-ен… Так легко и быстро!.. И девчонка дура, и этот шаман… Свободе-ен!..

— Горан, ты псих, — тихо сказал Рольф вслед, но тот его уже не слышал — шёл к лифту, повторяя одно и то же и не в силах остановить истерику.

Когда шамана засунули в «его» комнату, он протянул скованные наручниками руки телохранителям. Последний из них, который должен был запирать дверь, пожал плечами.

— Приказа освободить не было.

И захлопнул дверь.

Рольф постоял, поднял руки и осторожно потрогал затылок. Как будто понадеялся, что волосы на месте. Пальцы коснулись коротких волос на похолодевшей коже.

Потом он прислушался к себе.

— Ты не оставил мне выбора, — словно чужими неповоротливыми губами выговорил он. Огляделся. Комната, привычная до последней мелочи, до последней изученной трещины. Он прошептал: — Но время ещё есть… Время есть…

Он опустился посреди комнаты на колени, слегка приподнял кисти рук, тяжело глядя на наручники. А потом вздохнул. В тихой комнате раздался сначала щелчок, а затем, когда наручники проехались по кистям и упали, — звяканье металла. Снова тишина. Рольф обвёл испытующим взглядом верхние углы комнаты. Да, сил хотя бы на то, чтобы испортить следящие камеры, пока хватало. Пока он лишь «убрал» звук. Сами камеры он сломает чуть позже. Надо вытаскивать девочку.

— Авис…

Шёпот повис в комнате.

Из круглого отверстия в стене высунулась длинная плоская мордочка. Она странно задёргалась, сердито попискивая и оглядываясь, — и двигалась так несколько мгновений, пока не стало ясно, что одного зверька отталкивает второй, которому тоже любопытно посмотреть, что происходит.

Первый зверь выскользнул из дыры и слетел на плечо хозяина, сидевшего спиной к подглядывающим камерам — Рольф прекрасно знал их расположение. С плеча кошачий дракончик сунулся к лицу хозяина и некоторое время пристально смотрел в его глаза, после чего снова подлетел к дыре и протиснулся мимо второго дракончика, который от неожиданности пропал за стеной.

А Рольф остался ждать.

… Кети ревела со злости с утра и никак не могла остановиться. Но сил хватало не только на рёв. Предательство человека, которого она с недавнего времени обожала, оказалось ударом в самое сердце. А уж одновременно чувствовать себя предателем по отношению к беспомощному, не приспособленному к городской жизни человеку (это она тоже поняла), заставляло её реветь ещё больше. Успокоившись и почти перестав заикаться от плача, девушка села в кресло, подобрав ноги и обняв их, и начала обдумывать план мести. Начала с того, что решила спасти Рольфа, попавшего из-за неё в такую страшную ловушку. В воображении представлялось, как она берёт (неизвестно откуда взятый, но это мелочи!) пулемёт и идёт в подвал, стреляя во всех, кто попробует только остановить её, во всех, кто попадётся по дороге. Ну, пара гранат тоже не помешает — из тех, что она видела в боевиках на вирт-экранах. Они маленькие, и можно ими набить карманы жакета. Потом она разрубит наручники Рольфа каким-нибудь страшным мечом, а потом…

От писка над ухом она подпрыгнула. А когда увидела…

— Малыш? — поразилась она, изумлённо глядя на кошачьего дракончика. И только хотела привычно взять его в руки, как он отшатнулся от неё и подлетел к двери. — Малыш, ты меня не узнаёшь? Подожди, куда ты?

Но зверёк явно требовал открыть дверь. Любопытство пересилило. Кети встала с кресла и подошла к двери. Приоткрыла — дракончик шмыгнул в просвет, и девушке поневоле пришлось выскочить из комнаты за ним. Оглядев проходной зал, она заметила, что дракончик вьётся у дверей в лифт. Удивлённая, Кети начала подозревать, что появление кошачьего дракончика не случайно и связано… Зверёк внезапно выметнулся из лифта и спрятался за толстой шторой у окна. Девушка инстинктивно сообразила поспешить за ним.

В зал вошли несколько человек. Кети подглядывала, затаив дыхание: не к ней ли в комнату? Но они пересекли зал и пропали в открытой двери в следующий коридор.

Дракончик снова кинулся в лифт. Девушка, уже нисколько не сомневаясь, выскочила из-за шторы и бросилась за ним. Перед тем как забежать в лифт, она, благо стол всегда стоял посреди зала не пустой (Горан любил сладкое), подбежала к нему и схватила горсть конфет из керамической вазы. Уже в лифте быстро глянула на табличку с кнопками. Уверенно нажала на «подвал», замаскированный каким-то странным значком, — правда, она уже знала, что это именно подвал. Запомнила за три дня.

Пока ехала вниз, чуть не подпрыгивала — быстрей! Быстрей! Уже не волновало ничего: ни что — без косметики, ни что — зарёванная появится, в сущности, перед незнакомым человеком. А что она появится именно перед ним — была уверена на все сто!

Она соскочила, не дожидаясь, пока днище лифтовой кабины коснётся платформы.

Дракончик воинственно пискнул, ведя её за собой, словно пропитавшись её настроением. На мгновения остановившись, она вдруг мельком подумала, что Малыш выглядит очень здоровым, хотя прошло не менее двух недель, как она мысленно навсегда простилась с ним. Кто же его вылечил?

Но думать времени не оставалось. Дракончик порхнул к закрытой двери в комнату, где содержался пленник Горана. Ключи лежали на полке открытого ящичка в стене.

Девушка взяла их осторожно, чтобы не стукнули, и, молясь, чтобы закрыты были только механические замки — не сенсорные, быстро открыла дверь.

— Закрывай сразу! — велели ей сбоку.

Она было оглянулась на него ненадолго и повернулась к двери выполнить приказ, но, поняв, кого именно увидела, снова уставилась — неприлично, но именно уставилась! — на невысокого мужчину в трёх шагах от себя; как простушка же — открыла рот: непривычно короткие волосы беспорядочными прядями облепили его лицо, сотворив с ним чудо: Рольф превратился из чуднОго длинноволосого типа — в довольно симпатичного парня.

Он нетерпеливо шагнул к ней, отобрал ключи и запер все замки, какие только нашёл. И только открыл рот, чтобы сказать что-то, как на его плечах очутились два кошачьих дракончика: один взлетел, второй — забрался с пола по штанине, а затем — по застёгнутой на все пуговицы рубахе. Девушка перебила его, начавшего было говорить:

— Откуда у тебя дракончики?

Он, не глядя, склонил голову направо:

— Мой Авис. — Склонил голову налево: — Твой Малыш. Он ещё летать не может. Слишком сильно перебиты крылья.

— Но почему он не идёт ко мне? — рассердилась девушка.

— Ты виновата в том, что его избили. Он это знает.

— Я?! — поразилась Кети. — Я?! Каким образом?! Меня тоже избили!

— Ты ушла из дома в опасное для вас обоих место, поругавшись с родителями, что и повлекло избиение невинного в твоей ссоре с родителями зверя… Ты собираешься препираться со мной дальше? Или мы всё-таки попробуем выбраться отсюда?

— Но куда?

— Туда, где Горан не дотянется до нас обоих.

— Ты думаешь, он может что-нибудь сделать…

— Он уже пообещал! — Теперь Рольф нетерпеливо перебил её, после чего почти умоляюще попросил: — Ты не могла бы чуть-чуть помолчать? Мне нужно немного времени для сосредоточенности.

— Да делай, что хочешь! Я же не мешаю! — проворчала девушка, но следом за ним присела перед неровным круглым отверстием в стене. Как-то невнятно подумала, что вовремя успела переодеться. Если уж удирать, то лучше это делать в брюках. А ещё радостно вспомнила, что в дорогу у них есть кое-какой стратегический пищевой запас — конфеты, стащенные у Горана.

… Рольф на секунды застыл перед отверстием, держа перед ним ладонь со сжатыми пальцами, будто пытался ощутить ладонью, дует ли из дыры. Он почуял, что похудевшее лицо осунулось ещё больше, словно опало. Больше всего он боялся, что не получится ударить бесконтактно. Хотя и знал, что сразу после принятого на себя проклятия силы не уходят. Он сделал нужное движение резко — словно собирался хлопнуть ладонью по дыре. В следующий миг оба отскочили, едва не свалившись на пол: обвал поверх дыры оказался сильнейшим. Стена, казавшаяся до сих пор монументальной, просто рухнула, обнажив проржавевшие металлические конструкции, державшие штукатурку. Теперь в стене появилась не просто дыра, но настоящий проход в средний человеческий рост.

— Идём.

— Подожди, а где твоя обувь?

— У меня не было обуви, — нетерпеливо сказал Рольф и, схватив её за руку, потащил в полутьму за стеной.

— Ты думаешь, нам грозит опасность из-за Горана?

Он резко остановился, придержав её за плечи, и выдохнул ей в лицо:

— Твой отец сломал Горану руку, которой тот ударил по лицу твою мать. Как ты думаешь, грозит ли нам опасность?

— Почему ты раньше не сказал?

— Когда? Да и… Не хотел давить на тебя. Думал, что всё обойдётся.

— Папа сломал Горану руку, — пробормотала она на ходу, послушно следуя за ним и, кажется, ничуть не сомневаясь, что тот видит во тьме. — А за что Горан… Мою маму?

Рольф не ответил. Силы ещё были, но он уже чувствовал, как ледяным холодом оползает его сердце взятая у Горана боль. Если понадобится пустить в ход руки, он скоро не сможет сделать и половины того, что раньше делал легко. Но сейчас он пока может сделать хоть что-то — поэтому надо торопиться… И ноющий от холода затылок… Хотя какая теперь разница?

Обернулся к девушке, которая чуть не наткнулась на него.

— Кети, сможешь повиноваться мне хотя бы один день беспрекословно?

— Целый день! — возмутилась она и вдруг сникла: — Смогу. Я тебе должна. Почему тебе отрезали волосы?

— … Горан нашёл вариант для шантажа, — не сразу отозвался Рольф, продолжая быстро идти вперёд.

— Но ты не поддался? Молодец! — похвалила его девушка, и он улыбнулся в темноте. — А с волосами — не горюй, отрастут ещё. Хотя мне нравится, каким ты стал.

Он быстро отвернулся и снова пошёл вперёд, ничего не ответив. Ничего не подозревающая девушка покорно спешила за ним.

Идти было легко. Если не он сам что-то разглядывал в темноте, которая иной раз становилась светло-смутной, то кто-нибудь из дракончиков легонько касался его щеки, направляя в нужную сторону. Рольф шёл почти на автомате. Он знал, что зверьки выведут их, поэтому не заморачивался дорогой в темноте. Сейчас он думал о другом: где оба будут прятаться, пока их не найдут. А что его и её ищут — он знал точно. Рита осталась жива. Наверняка она подняла всех на ноги. Найти их должны быстро, если только не будет какой-нибудь запинки. Проблема же беглецов заключается в том, что до этого срока, пока их не найдут, им надо спрятаться от Горана. Горан прекрасно понимает, что будет, когда беглецы окажутся вне его власти. Уже сейчас он, возможно, забеспокоился, куда делась Кети. А если погоня за ними будет организована не только силами телохранителей, но и наёмников, им, уже беглецам, несдобровать.

Особенно если учесть, что он, Рольф, до сих пор не знает, где они.

Рука, за которую держалась Кети, вдруг дёрнулась и потянулась.

— Что случилось? — тихо спросил Рольф, остановившись.

— Я споткнулась, — запыхавшись, доложила Кети. — Рольф, нам ещё долго идти? Мы всё ещё в подвале? Ты думаешь — нас ещё не хватились? Если увидят твою комнату…

Она замолчала. Рольф расслышал глубокий вздох.

— Не бойся, — мягко сказал он. — Мы идём уже не под домом Горана. Здесь дома соединены друг с другом внутренними коммуникациями. Мы уже в другом месте.

— А как же… — начала она и запнулась, кажется, сама почувствовала, что задаёт слишком много вопросов. Снова глубоко вздохнула. — Рольф, можно — мы ещё немного постоим? Я устала — в темноте.

Он знал, что это такое — почти час идти в полном мраке. Поэтому согласился.

— Да, отдохнём. Кети, как давно привёз тебя сюда Горан?

— Недели две, — неуверенно сказала девушка. — Пока меня лечили, пока я привыкала к этому месту… Ну, сам понимаешь…

— Ты знаешь, что это за планета?

— Ах вот ты о чём! — она улыбнулась с таким облегчением, что даже во тьме он это почувствовал. — Это Сангри. Мы в столице. Кроме мегаполиса здесь несколько городов-спутников — таких близких к столице, что их не сразу отличишь один от другого. Но названия у всех разные. Ты хочешь попробовать спрятаться где-нибудь в городах-спутниках?

— Пока не знаю. Чем известна Сангри?

— Ну, здесь много деловых представительств, много отелей для деловых людей… — Она помолчала и оживилась: — Центр столицы — огромный район с магазинами. Но нам он не подходит — нас, наверное, там будут искать в первую очередь.

— А здесь есть… сельское хозяйство? Что-нибудь добывают? Выращивают?

— Ну-у… — Следующую информацию Кети явно вытащила из самых дальних уголков памяти: — О, вспомнила! Нам на обед подавали очень вкусную рыбу, и Горан сказал, что такая рыба есть только на Сангри!

— Хорошо. — Он подумал и сказал: — Будем искать рабочие кварталы — там легче затеряться. Был бы с собой вирт — конечно, было бы удобней: позвонили бы — и нас сразу забрали бы отсюда. Но у тебя вирта нет.

— А чего сразу — у меня! — возмутилась девушка. — А у тебя что?

— А у меня никогда не было вирта, — усмехнулся Рольф. — Пошли дальше.

— Неужели никогда не пользовался? — не поверила Кети, снова начиная путь по бесконечной невидимой дороге под домами. — Врёшь, небось… Хочешь — научу пользоваться? Это очень просто!

— Кети, — он вынужденно снова остановился — только не сразу, а чтобы она почувствовала. — Кети, мне вообще нельзя держать вирт в руках. Он ломается сразу.

— Слушай, Рольф, а кто ты вообще? — продолжала болтать девушка. — Мне всё кажется, что я слышала твоё имя. Только где — не помню.

— Ну, я внук старого Логана. Если ты знаешь такого, — насмешливо добавил он. — И очень боюсь, что, если мы даже вернёмся здоровыми и невредимыми, Горану не жить.

— Ничего себе — старый Логан, — с уважением пробормотала Кети. — Ты его внук. А почему тогда ты не с ним? Мне кажется, ты должен быть с ним, если ты его родственник.

— Есть причины, по которым я могу жить только на Островном Ожерелье… Мог… — почти беззвучно прошептал Рольф — в шорохе шагов она не расслышала его шёпота, и добавил уже более отчётливо: — У нас с тобой должен быть план. Моё предложение: добираемся до рабочего квартала, выживаем и ищем возможность найти вирт или человека, у которого есть вирт и который любезно нам одолжит его на один звонок. Как?

— Неплохой план, — устало откликнулась девушка.

Он снова невесело усмехнулся в темноте: нетрудный, но долгий путь быстро утомил её. Но ничего. Сейчас они выйдут — и что ждёт их в этом городе, которого он, Рольф, никогда не видел?

3

Судя по кошачьим дракончикам, которые вдруг заволновались, позади что-то произошло. Рольф чувствовал, как они, до сих пор спокойно сидевшие на его плечах, часто оборачиваются, переминаются, а потом заглядывают ему в лицо. То ли спрашивают о чём-то, то ли специально привлекают внимание к происходящему за спинами.

Пространство он чувствовал неплохо — и сейчас, снова сосредоточившись, понял, что до конца подвала осталось совсем немного. Под ногами — гладкая поверхность удобно сделанной из какого-то материала дорожки — почти без каменной крошки, которая попадалась раньше. Что, по мнению Рольфа, говорило о частой уборке, которая могла производиться лишь в начале или в конце пути для ремонтников.

— Кети, постой… Ты что-нибудь слышишь?

Девушка замерла. Он даже с трудом различал её дыхание — так тихо она стояла. Зато в этой тишине, в которой никто из живых не шелохнулся, они услышали странный живой звук, пока плохо различимый, но вполне узнаваемый.

— Рольф, они пустили собак! — выдохнула Кети.

— Бежим!

Дракончики распластались на плечах Рольфа, стали совсем плоскими, чтобы не мешать ему в беге. Сам он быстро тащил за собой девушку, которая не видела в темноте и потому время от времени шарахалась от всего, на что боялась налететь.

— Долго ещё до выхода? — задыхаясь, спросила Кети. Кажется, теперь она уверилась не только в том, что он нормально видит во тьме.

— Сейчас повернём — и будем у двери!

— А потом?

Он понял её вопрос: как потом выбираться? Если дверь закрыта?

Но они уже добежали. Встали в темноте, снова прислушиваясь и уже не тая шумного дыхания, которое уже ну совсем никак не приглушить. Да и зачем? Собаки даже не лаяли, а глухо выли — приближаясь на такой скорости, что стало ясно: не поторопиться — звери, спущенные по следу, даже разбираться не будут — сожрут!

— Где твоя дверь?! — закричала Кети.

Он щёлкнул пальцами — и девушка замерла, заморгав, когда в центре его ладони вспыхнул небольшой огонёк.

— Вот она! Смотри на стену — ищем противопожарный стенд!

— Зачем?!

Но он уже нашёл этот стенд — кулаком без раздумий выбил стекло на дверце и ухватил топор. После чего даже без размаха обрушил топор на дверь, чуть выше сенсорного замка. Дверь отъехала, открываясь на улицу. С другой, уличной стороны на ней оказалась обыкновеннейшая дверная ручка. Дождавшись, пока выбежит на свет Кети, он тем же топором — точней, его длинным узким топорищем — хорошенько застопорил дверь… Низкие тучи и мелкие капли дождя, испятнавшие тёмное покрытие перед дверью в подвал, давали небольшую надежду: пока преследователи добегут до собак, ярящихся у запертой двери, и пустят их дальше по следу, их, беглецов, следы окажутся размытыми.

— Откуда ты знаешь про стенд? — спросила Кети, с трудом восстанавливая дыхание.

— Когда-то мне пришлось работать в подвалах одного завода… Вспомнил.

Они огляделись. С этой стороны их ещё не должны хватиться. Здесь и в самом деле дома стояли в одну линию, а они вышли, как и сказал Рольф, с поворота. То есть, если бы не собаки, преследователи могли бы бежать ещё дома два по подвалам. Но ведь и до собак им, преследователям, надо добежать, чтобы узнать, что добыча сумела ускользнуть… Рольф облизал губы: если Кети без верхней одежды, в своём закрытом брючном костюме выглядит естественно для этих улиц, то он, в лёгких штанах и джинсовой рубахе с коротким рукавом, смотрится человеком, который только что прилетел с… тропического острова. Горькая усмешка тронула его рот.

Что дальше?

— Что дальше? — нетерпеливо спросила Кети.

— Нам бы куда-нибудь отсюда… — пробормотал он.

— Отлично, — сказала она, сузив глаза на что-то. — Пошли! Теперь покомандую я!

Командовать она собралась ни много ни мало в машине! Здесь, при этом доме, была небольшая автостоянка. Три машины. Одна у газона, окаймлённого бордюром из хорошо стёсанного камня. Быстро осмотревшись, Кети нагнулась к бордюру, вытащила один камень и без раздумий ударила по стеклу дверцы водителя. Локтем повыбила оставшиеся стёкла, просунула руку вовнутрь и открыла дверцу.

— Садись, быстро!

Он стремительно стащил с себя рубаху, благо незастёгнутая.

— Ты чего?!

— На сиденье осколки!

— Балда, надень!

Она самолично сунулась в кабину и содрала с сиденья замшевую накидку, выкинула на дорогу вместе с посыпавшимся с нею стеклом.

— Давай!

Только Кети грохнулась на сиденье рядом с Рольфом и хлопнула дверцей, как немедленно завопила сирена транспортного средства. Девушка раздражённо зарычала, но Рольф только хмыкнул и положил ладонь на панель управления перед нею. Сирена будто поперхнулась и смолкла.

Рольф ладонь убрал и сжал руки на груди, внимательно приглядываясь к действиям девушки. Кажется, Кети всё делала правильно. Во всяком случае, машина в её руках завелась мгновенно, а уж как она рванула с места! Как будто подпрыгнула — и полетела!

Они влились в транспортный ряд — на проспекте, как сказала Кети. Она же предупредила, что этой машиной пользоваться придётся недолго: как только обнаружат угон, её пробег сразу отметят камеры на всех столбах проспекта.

— Рольф, посмотри, где на дорожной карте тот самый твой район, куда нам надо!.. Чего ты медлишь? Включай вирт-экран!

— Не могу, — виновато сказал Рольф. — Если только сунусь в компьютер… Ты же видела, что бывает, когда я дотрагиваюсь до панели.

— Но как ты смог отключить только сирену, но не всё остальное? — удивилась Кети.

— Я просмотрел путь звука до места его рождения, — объяснил Рольф. — Разрушительный импульс послать избирательно нетрудно. Но со всем остальным… Увы.

— Ладно, сейчас выведу карту на вирт-экран, а ты посмотришь. Будешь потом командовать, куда дальше идти или ехать. Жаль, что здесь никто не сообразил оставить личный вирт — позвонили бы домой, папе…

Девушка вздохнула, а Рольф опустил глаза, впервые задумавшись: а правильно ли он сделал, прихватив Кети с собой? А если бы Горан не осмелился поступить с нею так низко, как пообещал, будучи в эйфории? Побоялся бы того могущества, которым обладает семья Кети?… Или… С него станется сойти с ума до такой степени, чтобы решить, что теперь он может и в самом деле делать безнаказанно что угодно.

— Запоминаешь? — нетерпеливо спросила девушка.

Глядя на дрожащую перед ним виртуальную карту столицы Сангри, Рольф быстро отмечал, где что расположено и каким образом туда доехать. Порт! Дорогу к нему запомнил легко. Кивнул Кети убрать карту.

— Приготовься. Мы сейчас взлетаем на следующий уровень города.

— Зачем?

— Я посмотрела нашу трассу — наверху должен быть ресторан. При нём наверняка тоже есть автостоянка. Дождёмся, пока кто-нибудь подъедет, — и заберём его машину. В ресторане-то хозяин долго будет. Успеем смыться подальше. Готов к взлёту? Учти, немного тошнить будет! Следи за дорогой — сейчас будет нужный поворот.

Деловая девчонка хищно пригнулась над полумесяцем руля — и машина и впрямь на вираже махнула в воздух и словно юркнула в движение сначала первого уровня над улицей, затем на другой. Откинувшись на спинку машинного кресла, Рольф только следил: Кети за рулём вела себя будто профессионал, выполняя все действия чётко и быстро. Когда они оказались рядом с ресторанной автостоянкой, она поставила машину таким образом, чтобы на них не обращали внимания, и тоже устало прислонилась к спинке своего кресла. Потом, будто спохватившись, спросила:

— Есть хочешь? У меня тут кое-что есть. У Горана стащила со стола.

Он взял предложенную конфету, мельком взглянув на неё. Небольшие синие глаза внимательно наблюдали за происходящим на автостоянке, растрёпанные тёмные волосы от пота чуть закосматились, тонкое личико осунулось, но по его строгой собранности: заострённый изящный носик, жёстко выпяченные полные губы — ясно, что девушка напряжена, как струна, и готова в любой момент действовать. Кети же только раз взглянула на спутника — и то, не на него самого, а на меховые воротники, свешивающиеся с обоих его плеч… Рольф переломил брусок конфеты пополам и отдал дракончикам. Чавканье двух мелких пастей заставило Кети улыбнуться. Она снова протянула Рольфу конфеты:

— Держи. Это для тебя и дракончиков. У меня чуть меньше — но на всякий случай. Вдруг придётся разделиться.

— Откуда ты так хорошо умеешь водить машину?

— Меня научили мои друзья, — медленно, с наслаждением рассасывая конфету, ответила Кети. — У меня всегда друзей было много. Но маме это не понравилось. И она нам не разрешила больше дружить. Ну, пришлось украдкой. Ох мы и гоняли, где могли, как могли и сколько могли! У нас была такая компашка! Я даже кое-что починить могу — мне так нравится с машинами возиться!

— А почему маме не понравилось?

— Компания была не из ребят, с которыми я училась, — вздохнула Кети. — У нас дом большой, прислуги много. Ну и детей тоже. Моих ровесников — полно. С этими, из школы, не больно побегаешь, а с теми, с кем я росла, было интересней. Я с ними столько всего узнала… — Она мечтательно, но всё же вздохнула. — Мы бегали по всяким барам и спортивным площадкам, отжигали на дискотеках и орали на всяких гонках. Я даже на мотоцикле могу! — похвасталась она. — Мама всё ругалось, а вот — пригодилось.

— Почему мама ругалась? Ну, из-за друзей? — осторожно спросил он.

— Она боялась, что меня могут похитить, — последовал спокойный ответ. — И, если ты сейчас скажешь, что она была права!.. — Кети чуть не сорвалась на крик. Помолчала и спокойней сказала: — Да, она была права. Ты это хотел сказать? Но виноваты всё равно не мои друзья, а я сама. Мы поругались из-за моих друзей, но из дома ушла я сама. В знак протеста.

— Знакомая ситуация, — пробормотал Рольф, вспоминая.

— Чем? Тебе тоже не разрешали водиться с детьми прислуги? — заинтересовалась девушка, не спуская глаз со стоянки.

— Меня тоже похитили, только тогда я был младше.

— Почему — тоже? — не поняла девушка. И вдруг замолчала. Потом оглянулась на него и спросила: — Ты думаешь, меня избили… Меня… Горан?

— Не знаю. Я вообще ничего не знал о том, что тебя били. Я имел в виду, что твоя мама права, волнуясь, как бы тебя не похитили.

— А-а… Вон ты о чём… Так. Тихо. Подъезжает наша будущая жертва.

Рольф усмехнулся. Впечатление такое, что Кети нравится командовать взрослым человеком, с которым она поневоле связана обстоятельствами.

Дальнейшие события понеслись с кратким приказом Кети:

— Быстро из машины!

Разинув пасти, дракончики, казалось, наслаждались всем: и опасной ситуацией угона машины, и побегом от ресторанной автостоянки, и въездом в уровневые трассы. Они лежали, всё так же пластаясь на плечах Рольфа, и Рольф видел, как Кети не один раз поглядывала на них — явно ревнуя, что её Малыш не хочет перебраться к ней. Слава звёздам, её ревность не распространялась на Рольфа.

Дальше было несколько иначе. Когда они начали спуск по столичным улицам к порту, Рольф стал более сосредоточенным.

— Смотри на то, что предложит нам судьба, — задумчиво сказал он, следя за дорогой, по которой они сейчас ехали.

— Что это значит?

— У нас есть цель, мы стремимся к ней. Теперь на пути к ней надо обязательно ловить все подсказывающие знаки, правильно ли мы действуем.

— Мудрёно что-то, — скептически сказала Кети.

— Знак первый. Слышишь?

— Полиция! — мрачно сказала Кети. — И как нам этот знак трактовать?

— Пора оставить машину и уходить пешком.

Она завернула в первый же подсказанный им, хорошо помнящим карту города, переулок, проехала его вниз, насколько смогла — и машина остановилась перед свалкой.

— Знак, — пожимая плечами, сказал Рольф. — Заведи машину за эту кучу, и выйдем.

Вечерний город не радовал ни теплом, ни сухостью. Здесь, на Сангри, стояла глубокая осень. Тёмное время подступало быстро, а постоянно накрапывающий дождь будто специально поддерживал промозглую сырость. Прежде чем выйти из машины, Рольф вспомнил движение Кети во время первого угона, и сдёрнул с сиденья накидку. Эта была не замшевая, но всё-таки из плотного тёплого материала. Он накинул её на плечи девушки, которая мгновенно съёжилась, выйдя из машины.

— Спасибо, — сказал Кети, а потом посмотрела на него оценивающе. — А ты? Не мёрзнешь?

— Пока нет. — Он снял с плеча Ависа и пару секунд смотрел в его глаза. Дракончик пискнул, подтверждая, что увидел необходимое, и Рольф вернул его на плечо. — Кети, нам туда — вниз по улице.

Он увидел вздёрнутую бровь, но девушка мгновенно отвернулась и пошла в указанном направлении. Видимо, из гордости она решила не спрашивать того, о чём очень хотелось узнать. Рольф догнал её и почувствовал, что девушка сердита. Правда, услышав шлёпанье его босых ног по лужам, злиться перестала. И он уже спокойно сказал:

— Мой Авис приучен к передаче информации на полевом уровне. Ты своего Малыша не учила чему-нибудь? Не дрессировала?

— Я не знала, что их можно чему-то научить, — удивилась Кети. Рольф улыбнулся: после его сообщения она прекратила сердиться. — Ну, кое-что, конечно, мой умеет. Но специально я с ним не занималась.

— А чем ты вообще занимаешься?

— Учусь в университете. Первый курс, — буркнула девушка.

— Нет, я имел в виду другое. Чем ты серьёзно занимаешься? Кем хочешь стать?

— Ты спрашиваешь меня, как малолетку, — проворчала Кети, поневоле в темноте беря его под руку, а потом, сама того не замечая, прижимаясь к нему в поисках тепла. — Ну, я люблю заниматься музыкой. Гонять на машинах и на всём, что двигается. Ещё немного умею стрелять. А чем занимаются шаманы? — строптиво спросила она и ухмыльнулась, начиная дрожать под накидкой. — Кроме того что отращивают волосы и зажигают огонь на ладошке? Кстати, научишь меня такому фокусу?

— Много вопросов. На который из них мне отвечать? — улыбнулся Рольф.

— Шаман — это колдун?

— Есть немного… Кети, слышишь? — Он остановился, напряжённо поднимая подбородок, чтобы лучше расслышать. От сырости его заметно передёрнуло, как он ни старался сдерживаться. Он немедленно взглянул на девушку. Если заметит, что ему холодно, придётся делить накидку на двоих. А Кети, и закутанная в ней, мёрзнет.

— Опять что-то шумит? — с тревогой прислушалась к вечерней тишине девушка, не обращая на него внимания. — Опять полиция? Я не слышу. Где?…

Они стояли между домами микрорайона, в котором ветер разносил запахи гнилой и копчёной рыбы. Здесь высились дома, лишённые каких бы то ни было отличительных признаков. Впечатление такое, что есть единое здание, которое перерезано пустынными (людей здесь они почти не встречали, а встреченные старались быстро спрятаться) узкими переулками, а время от времени и дорогами, рассчитанными на машины.

— Ладно, бежим. — Рольф взял её за руку и потянул было за собой.

— Почему туда? — упёрлась Кети.

— Туда показывает Авис. Ну же, давай поторопись.

Больше девушка не возражала. Они побежали вперёд, причём Рольф даже обрадовался: есть возможность согреться! Судя по холодной девичьей ладошке, Кети в нуждалась в тепле больше, чем несколько минут назад. Лужи брызгали под их подошвами по-ночному чёрной водой, редкие фонари отмечали их путь. Так беглецы пробежали переулок, второй, свернув по кивку дракончика, и выскочили на неожиданно открытое место. Рольф быстро огляделся. Они стояли перед глухой стеной здания. Прямо перед ними — дорога, за нею — либо сквер, либо парк.

— Туда! Там можно будет спрятаться.

Едва они перебежали дорогу, как по ушам обоих ударил душераздирающий крик.

Первое движение Кети — дёрнуться назад. Но Рольф внезапно потащил её, наоборот, вперёд, к парку. Девушка резко упёрлась.

— Я туда — ни за что!

— Нам туда надо!

— С какого такого…

— Туда хочет Авис! — непререкаемо сказал Рольф.

— Дурак твой Авис! Я не хочу туда…

Последние слова девушки затихли во вновь прозвучавшем жутком крике. Рольф выпустил руку Кети — она не сбежала — и прислушался.

— Прости, Кети. Но мне нужно там быть.

— Это сказал Авис? — раздражённо спросила девушка и чуть было снова не шарахнулась назад, когда из парка (что теперь было видно отчётливо по довольно частым деревьям и высоким кустам) побежали люди. Правда, их было немного, и по состоянию их одежды (что беглецы не сразу разглядели) сразу стало ясно, что это бездомные.

Рольф, остановившийся при виде бегущих, снова потянулся всем телом вперёд.

— Кети, пожалуйста! Там нужна моя помощь!

Он разрывался: отчаянный крик звал его, умолял о помощи, а Кети боялась и сомневалась, идти ли. Он даже решился на шантаж, чуть не сказав, что она опять, как раньше с собственным дракончиком, будет причиной беды для живого существа.

— Кети, человек кричит от боли! Ничего больше! И я точно могу ему помочь!

Она молча вцепилась в его руку и побежала вместе с ним, стараясь не отставать. Они пробежали место, когда-то бывшее газоном перед парком, потом пробежали ряд деревьев. Когда-то это место явно переживало лучшие времена. Сейчас же, неухоженное и будто забытое столичными властями, оно превратилось в одно из тех мест, которыми добропорядочные граждане пугают друг друга и своих детей. Свет проникал сюда с улиц, но всё ещё густые кроны деревьев не всегда давали разглядеть — что впереди, что под ногами. Рольф бежал бы, не будь рядом девушки: он-то видел всё. Но даже замедление движения использовал во благо, сообразив, что внутри парка происходит.

Вскоре перед их глазами предстало странное сооружение. Его в темноте, на фоне сияющего звёздами неба разглядела даже Кети.

— Что это? Мост? Откуда он здесь?

— Раньше здесь, кажется, была дорога через парковую зону. Это бывшая эстакада, и, вероятно, она упала от старости и ветхости. — Он улыбнулся ей в темноте. — Мы правильно сюда пришли. Здесь собираются бездомные, а значит, мы сможем переночевать в тепле. Знак. Очень хороший.

Кажется, она недоверчиво хмыкнула — откуда он вообще знает про бездомных? Но пошла с ним уже не прекословя, несмотря на почти не прекращающийся крик, который теперь можно было определить как женский. От этого крика Кети то и дело сжималась и охала шёпотом, еле удерживаясь, чтобы не выдрать свою ладошку из его руки. Но, когда дошли до эстакады, он велел ей не заходить под мост.

— Почему? — возмутилась она, опасливо поглядывая вокруг.

— Э… Ты ещё… — Он замялся, не зная, как объяснить ей, что она ещё маленькая, чтобы лицезреть зрелища подобного рода. Но время! Его слишком мало на деликатные объяснения. — Кети, поверь мне и подожди всего минут пять, хорошо? Всего пять минут!

Он сам почти выдрал руку из её озябших пальцев и, не оглядываясь на её протестующее хныканье — она очень боялась! — быстро зашёл под упавший мост. Женщина лежала неподалёку от костра, на наваленных листах бумаги из-под магазинных коробок, которые наверняка шли в ход и для поддержания костра, и для того чтобы спать, кутаясь в них холодными ночами. Рядом с женщиной, сидя на коленях, плакала девочка лет семи, одетая, как та, виденная им сегодня утром старуха, — в толстый балахон, в котором трудно разглядеть конкретное одеяние. При виде Рольфа девочка вскочила и схватила сук, лежащий у её ног, корявый и выглядящий довольно грозно.

Не обращая внимания на примитивное оружие, Рольф быстро шагнул к кричавшей женщине, которая только что втянула сквозь зубы воздух, быстро задышала… Нагнулся над нею, приглядываясь, в чём именно проблема, и встал на колени. Всё ясно: плохая пища, простуда, отсутствие элементарной гигиены.

— Тише, милая, тише, — ласково заговорил Рольф, положив ладони на выпуклый живот женщины. — Сейчас всё будет хорошо. И боли, милая, не будет. — Его руки двигались мягко и странными кругами, будто независимо от его желания, оглаживая живот беременной, а время от времени он нежно поглаживал чумазое, искажённое плачем и болью лицо, и там разглаживая страдальческие морщины. — Авис…

Невидимый в плохом освещении дракончик слетел с его плеча и устроился: задними лапками и хвостом на земле, передними — с опорой на голове женщины, которая начала дышать ровней и рот которой горестно обмяк.

Полностью сосредоточенный на роженице, Рольф всё же уловил мгновение, когда под мостом появилась Кети. Правда, она не стала подходить близко и осталась рядом с девочкой — та стояла у костра. Изумлённая девочка, отметил Рольф, нерешительно подошла к Кети, которая, замёрзнув, чуть не залезла в костёр, и присела рядом.

Больше он ничего отвлекающего не видел. Объект его пристального внимания «подошёл» к главному действию. Развитое боковое зрение шамана работало стремительно — и на машинальное движение. Он видел наполненные водой бутылки, понимал стороной, что это дождевая вода. Видел металлические банки — споласкивал их, ставил на огонь. Раз только по необходимости вспомнил о Кети, подошёл к ней. Она уже согрелась, но он всё же помедлил перед вопросом:

— Кети, на тебе есть нижнее бельё?

— Ты! — выпалила она, мгновенно из вялой становясь задиристой. — Ты извращенец, да? Сейчас говорить об этом?!

— Нет, мне нужно нижнее бельё, потому что оно чистое. У тебя есть что-то вроде майки или футболки?

— Ты что — дурак? Мне и в этом холодно, а ты ещё и раздеть меня хочешь?!

— Прости меня, Кети, я не подумал.

Он снова отошёл к женщине и, не колеблясь ни секунды, снял с себя джинсовую рубаху. Среди «посуды» бездомных он ранее нашёл нож, которым и располосовал рубаху на тряпки. Рольф помнил, что она не очень чистая. Но здесь сойдёт хотя бы такое.

… Спустя некоторое время вернулись бездомные. Женщина у костра качала ребёнка, прильнувшего к ней, и торопливо доедала конфеты, переданные Рольфу ранее от Кети. Девочке, старшей дочери роженицы, он тоже сунул пару.

Кети спала, устроившись среди разорванных и наломанных картонных листов.

Бездомные, поглядывая на новеньких, осторожно разместились вокруг костра. Один, седобородый и низенький, — подошёл, долго стоял, глядя на Рольфа, который, скорчившись, пытался найти тепло возле нового, разожжённого им костра, и спросил сверху вниз сидящего:

— Ты врач?

— Кое-что могу, но не более. Тебе нужна помощь? — стуча зубами, спросил Рольф.

— Кажется, помощь нужна вам с девушкой… — Бездомный подумал и решился: — Бистро здесь неподалёку есть. У хозяйки сыпь. Умеешь такое лечить?

— Сначала посмотреть бы, — улыбнулся Рольф. Знак судьбы оказался правильным.

— Она нам часто оставляет объедки, — сказал бездомный. — Если что — давай с тобой договоримся: услуга за услугу — дня три кормить будешь нас. Ну, она же заплатит.

— Согласен. Поведёшь сейчас?

— Сейчас.

— Минуту.

Рольф сел в «лотос» и сосредоточился, заставив пылать кожу, постепенно повышая температуру тела. Теперь тратить энергию можно — в ожидании настоящего тепла и пищи. А судя по знаку, всё сбудется… Затем он подошёл к крепко спящей Кети и, взяв её на руки, кивнул бездомному.

4

Кети, не открывая глаз, учуяла мягчайшее, словно нежный пух, тепло. Оно укутывало так горячо, что в нём хотелось блаженствовать дни и ночи!.. Собираясь потянуться всем телом, расслабленным в этом потрясающем тепле, девушка с внутренней улыбкой удивилась: «А ведь я никогда не была мерзлячкой, чтобы так радоваться, согревшись! И пахнет-то сладко — как в маминой гримёрке перед концертом!»

— … Эй, красавчик, — тихо и неподалёку сказал незнакомый женский голос. — Пора расплачиваться за приют… Идём.

Эти слова ледяной волной облили Кети. Она немедленно захотела сбросить с себя то, чем её укрыли, и посмотреть, что за незнакомка позволяет себе по отношению к Рольфу такую бесцеремонность!

— Ты иди, Сара. Я скоро подойду, — тоже тихо ответил совсем рядом Рольф. — Кети сейчас проснётся. Не испугалась бы, проснувшись в незнакомом месте да одна.

— Ладно, подожду, — немного насмешливо, как показалось Кети, ответила женщина.

Что-то тихонько стукнуло — наверное, прикрылась дверь. Стараясь не напрягаться, чтобы Рольф не сообразил, что она уже проснулась, Кети лихорадочно раздумывала, что имела в виду незнакомка под словом «расплачиваться», так легко брошенным именно Рольфу. Кети не девочка-ромашка, кое-что знает о взрослом мире… Неужели Рольф пообещал этой дамочке расплатиться… Неужели?!

— Кети, открой глаза, — спокойно сказал Рольф. — Сара не знает, что ты проснулась, а времени у меня маловато.

— Что ты ей пообещал? — пусть и тихо, но с силой рявкнула Кети, вскакивая на постели. И — чуть не свалилась. — Ой!

Метнувшийся к ней Рольф успел подставить руки, куда она и упала с писком. От неожиданности обхватив его шею, она, с перепуганно стучащим сердцем, оглянулась. Как выяснилось, лежала она только что на высоком широком столе, перед тройным зеркалом, укрытая всевозможными странными нарядами — яркими и блестящими. Сверху зеркала на неё изумлённо таращились два меховых воротника Она обернулась к Рольфу, только хотела выпалить: «Где мы?!» И — забыла обо всём. Светло-серые, широко расставленные глаза встревоженного мужчины словно заглянули в её душу. Сердце робко стукнуло ещё разок: «Ой…» — и замерло. Чтобы прийти в себя, Кети шмыгнула и сердито скомандовала:

— Опускай!

Хотя… не хотелось, чтобы он опустил её на пол.

Один из дракончиков оттолкнулся с края зеркала, облетел комнату и снова уселся рядом со вторым. Тот покосился на него, но летать явно не собирался. Кети машинально отметила, что Малыш чуть светлей Рольфова Ависа. Теперь она сможет отличать их.

После её команды Рольф сделал по-своему: он осторожно, чтобы не задеть её ногами мебели, тесно расставленной кругом, повернулся и опустил её на другую «постель». Видимо, сам он спал именно здесь. Если гадать по таким же странно праздничным, но потрёпанным вещам, которые валялись на этой «кровати», сооружённой из стульев. Уже приглядываясь к вещам внимательней, Кети начала узнавать их. Но додумать не успела, вспомнив, что Рольф вот-вот уйдёт. Взглянула на стену с наглухо зашторенным окном и подняла брови. Потом взглянула на мужчину и хмыкнула.

— В чём это ты? — Вопрос был законный: если джинсы она узнала, то вместо джинсовой рубахи на нём была какая-то лёгкая короткая куртка. Ну и — привычно босой.

— Сара предложила. В ней, в этой штуке, теплей.

— Где мы и кто эта Сара? — требовательно спросила она.

— Помнишь, где заснула? — присел рядом Рольф. Она сердито отодвинулась подальше. — Это предводитель здешних нищих привёл нас сюда. Мы в портовом бистро. У его хозяйки проблемы. Она очень красива (Кети насупилась), но года два назад она заболела. Я не знаю, как называется эта болезнь. С нею жить можно. Но неприятно. Сара страдает от подкожных клещей. Их не видно, но кожа на лице деформируется и становится очень неприятного вида. По некоторым причинам Сара не может избавиться от них с помощью лекарств, а операции не хочет. Я посмотрел — это можно вылечить.

— То есть плата за приют, как она выражается, — лечение? — с заметным облегчением уточнила Кети. И снова сердито подумала: «Тогда зачем она назвала тебя красавчиком? Нет, ты, конечно, ничего…» Тут она запуталась в мыслях и соображениях и покраснела.

— Да, это и есть плата, — подтвердил Рольф, который, наверное, не видел её смущения. — Я договорился: на время лечения мы поживём здесь — нас бесплатно кормят. К сожалению, жилых комнат здесь нет — нам отдали старую комнатку для выступавших здесь раньше артистов.

— Ага, — сказала Кети, новыми глазами оглядывая гримёрку. Теперь всё стало ясно. — А почему сейчас артисты у неё не выступают?

— Сара говорит — тяжёлые времена, — пожал плечами Рольф. — Бистро и баров в портовых районах сейчас очень много. Я не совсем понял, в чём дело, но платить артистам она не может. Ну, что? Посидишь — подождёшь меня? От неё я сразу приду и принесу что-нибудь поесть. Кухня только начала свою работу. — Уже от двери он оглянулся. — Чуть не забыл. Выйдешь — справа от двери туалет для сотрудников, там можно умыться.

— Спасибо, — пробормотала Кети.

Она выждала, пока он уйдёт, сопровождаемый кошачьими дракончиками, и сразу помчалась в указанное место. В публичных местах, подобных этому, она не бывала и страшно стеснялась. Поэтому обрадовалась, когда в коридоре никого не встретила, хоть до туалета всего несколько шагов.

Вернулась уже взбодрённая. С порога осмотрела место своего и Рольфа обитания на несколько дней вперёд и поняла, что такой бедлам — это интересно, конечно, но жить в нём она точно не сможет. И занялась делом, надеясь, что время до завтрака в уборке пройдёт быстрей. Мысленно засучив рукава, она сначала прибрала свою «постель», более аккуратно уложив блескучие наряды и ухмыльнувшись облезлым меховым опушкам на рукавах некоторых, затем повернулась к «постели» Рольфа.

Разворошив его подстилку, Кети чихнула от поднятой пыли и снова огляделась. Комнатка очень маленькая и узкая. Вдоль одной стены — те самые столы с зеркалами на них. Вдоль противоположной — стулья. Девушка прошлась от порога до конца комнатки. Десять крупных шагов. У последнего в ряду стола — куча хлама. Кети присела перед смятым барахлом. Наверное, ночью, когда Рольф принёс её сюда (она снова покраснела), времени было слишком мало, и для постелей набросали то, что лежало сверху. Надо бы посмотреть что-нибудь более подходящее для комфортного сна. Вот, например, здесь, кажется, пайеток, которые слегка колются, поменьше. Кети решительно потащила из кучи толстый и мягкий рукав чего-то — и замерла. Странный звук изнутри кучи был настолько внезапен, что ладони вспотели.

Затем до Кети дошло, что именно она слышит, и девушка торопливо раскидала барахло. На свет появился корпус старой гитары. Кети вытянула инструмент и осторожно положила поверх тряпья. Любовно провела рукой по грифу. Шестиструнная. Одной струны нет. Остальное, кажется, в порядке.

Она встала с гитарой в руках, неудержимо улыбаясь. Посмотрела на разбросанные повсюду вещи и ногой запинала их в ту же кучу.

Её «постельный» стол был слишком высок. Зато переложенная «постель» Рольфа — в самый раз. Кети уселась на край и, закинув ногу на ногу, уложила гитару на колени. Подкрутила колки, прослушала. Затем ещё и ещё, добиваясь нужного звучания. Гитара не очень старая — колки не проворачивались назад и не заставляли инструмент гнусавить. Пять струн — неплохо! Может, это тоже знак, как говорит Рольф? Знак, что всё будет здорово!.. Последнюю гитару она оставила у Горана — это он подарил ей. Но эта, пусть и без привычных мрачно-готских узоров — она лучше!

Перебором попробовала любимые три аккорда. Струны не тугие, мозолей на кончиках пальцев, наверное, не будет. Как сказала бы мама — инструмент разработанный.

Для начала девушка решила спеть под гитару последнюю «рыдательную» песенку, сочинённую перед тем, как попасть в передрягу. Но сегодня, несмотря на голод, несмотря на неустойчивое положение, петь о грустном не хотелось. Она ещё раз перебрала струны, настраиваясь на что-то более радостное.

— Осень — листья под ногами. Осень — ветром с облаками. Осень — это ты со мною рядом. Осень — ничего уже не надо. — Доиграв куплет, Кети увидела картинку перед глазами: Рольф и она бредут по улице — под руку. Усмехнулась: припев легко складывался — почти самостоятельно: — В лужах-зеркалах мы покачнёмся и друг дружке разом улыбнёмся. Под осенним солнцем будем греться, и вслед листьям будет рваться сердце.

«Гитара — прелесть!» — довольно усмехнулась Кети. И, закончив аккорд, подняла голову. Она так увлеклась сочинением песни, что не услышала, как дверь в комнатку открылась. На пороге стояли двое. Впереди — большеглазая женщина, со странно красными плотными щеками, будто безжалостно испещрёнными мелкими стежками. За нею — удивлённый Рольф.

— Привет, — смущённо сказала Кети.

— Привет, — отозвалась женщина и сразу поинтересовалась: — Пытаешь косить под имита Луис? Неплохо получается. Голосок, конечно, слабоват, но хорош. Во всяком случае — поёшь чистенько. Молодец.

Девушка сидела, хлопая глазами и прикидывая, рассердиться или принять похвалу. Решилась на второе.

— Спасибо.

— Рольф, — обернулась женщина (Сара — поняла Кети). — Блюда для вас будут богаче, если ты позволишь твоей девчонке спеть у меня с эстрады. Голосок чистый, немного наивный. Людям понравится. Как?

— Кети, — чуть посмеиваясь, воззвал Рольф. — Нам предлагают работу. Что скажешь?

Девушка растерянно встала.

— Но я никогда…

— Тем лучше, — скептически сказала Сара. — Платить-то я не собираюсь. Нечем. Но накормить сумею. Выбери три-четыре песенки, с которых не собьёшься, когда будешь петь моим алкашам. Есть у тебя такие — заученные?

— Найдутся, — всё так же растерянно сказала Кети.

— Ну и прекрасно, — заявила Сара. — Мы тебя к вечеру так разоденем и раскрасим — мама родная не узнает. Вон — сколько шмотья валяется здесь зря… Ладно. Сейчас принесу вам поесть. Сидите, думайте, что будете исполнять.

И она ушла — настоящая хозяйка, как решила ошеломлённая девушка.

— Рольф, она это на полном серьёзе?

— Почему бы и нет? — Рольф сел рядом, с интересом глядя на гитару. — Мы задержимся у неё на три дня.

— До полного выздоровления?

— Нет, что ты! Как только станут заметными изменения на коже. Кети, а ты и правда, сможешь спеть несколько песенок?

— Если не побьют за исполнение. — Она села рядом и вздохнула.

— Кети, я спросил у Сары насчёт вирта. Она говорит, что её вирт подсоединён только к виртуалу Сангри. На всеобщую космосеть у неё средств нет. Что будем делать?

— Рольф, а ты разбираешься в виртах? — задумчиво спросила Кети.

— Ну… Общий принцип знаю, но с тех пор как начал жить на Островном Ожерелье, в руки вирт боюсь брать. Сломал штуки три, прежде чем понял, что я виноват. А что?

— Можно было бы найти денег на один звонок домой, но… — Девушка беспомощно пожала плечами. — Я привыкла, что все номера у меня в вирте. Наизусть ни одного не помню. Так что вирт — это не для нас. Надо придумать что-то другое. Только что?

Рольф тяжеловато ссутулился, опершись локтями на колени. Кети взглянула на его согбенную спину и вдруг шаловливо улыбнулась. Погладить бы его по этим растрёпанным тёмным волосам. Что бы он тогда сделал?… Он вздохнул, словно в ответ её хулиганским мыслям, и сказал:

— Есть ещё один вариант. Только вот… На каждой крупнонаселённой планете Содружества есть агент-наблюдатель Эрика Кроу. Другое дело — как его найти?

— Мой папа тоже работает в агентстве дяди Эрика, — вспомнила Кети. И с надеждой подумала вслух: — Он нас наверняка ищет! А вдруг он сможет нас найти быстрей, чем Горан? Да, и ещё хочу спросить. Рольф, а всё-таки… Где твоя рубашка?

Он ответить не успел, но, насколько заметила Кети, даже обрадовался, что в дверь постучали. Заинтригованная, она решила всё-таки о рубашке допроситься позже.

Пока она расставляла одноразовые тарелки с принесённого подноса на первый из столов, ближе к двери, Рольф сидел на своей «кровати» и осторожно трогал гитарные струны. Оглянувшись на него, Кети попросила:

— Рольф, чтобы не мешала, убери гитару на мою «постель»! И иди есть! Тут вку-усное!

Резкое движение чуть не заставило её подпрыгнуть: взяв инструмент за гриф и приподняв его, Рольф умудрился каким-то образом выронить его. Хорошо ещё стремительным движением левой руки перехватил гитару — и та не коснулась-таки пола.

— Ты такой же неуклюжий, как я, — констатировала Кети. — Давай уж, сама положу.

Улыбнувшись её шутке о неуклюжести, он подтащил стулья от стены к столу, и оба без особого приглашения налегли на вкусности, которые были тем паче вкусными, что оба едока всерьёз проголодались. Обмениваясь замечаниями о вкусе блюд — ещё и горячих — Кети не сразу заметила, что Рольф побледнел. Но он так улыбался, что она сочла его бледность игрой искусственного света (окно в комнатушке и впрямь оказалось забитым), а потом и вовсе решила, что он просто испугался за гитару, которую едва не выронил.

… Когда она утром свалилась сонная ему на руки, он вдруг отчётливо вспомнил Островное Ожерелье, планету, где семнадцать лет жил счастливым. Может, вспомнил потому, что её тело после крепкого сна было мягким и горячим. Сухим и горячим, как песок Островного Ожерелья. А глаза такими ярко-синими, как небо любимой планеты, которая теперь стала угрозой ему… А ещё раньше, когда он помогал разродиться женщине-бродяжке, Островное Ожерелье вспомнилось в первый раз после похищения Гораном. Только тогда не он принимал роды, а старик-шаман. Почему же он, Рольф, вспомнил Островное Ожерелье ночью?

— Тебе не кажется, что эта Сара — легкомысленная особа? — спросила девушка, сидящая рядом и энергично объедающая рыбью кость. Как Кети уплетала завтрак, опустошая одноразовую посуду, — любо-дорого посмотреть! — А на вид — вроде такая взрослая!..

Рольф, хоть вначале и спешил насытиться, но ему не дали слишком увлечься едой подопечные, которых он вынужден был подкармливать, иначе они пытались выдрать из его рук кусочки, в которых много опасных косточек. Так что он совал по кусочку дракончикам и только потом поспешно закидывал кусочек в собственный рот.

— Почему ты решила, что Сара легкомысленная?

— Ну, сам посмотри. Она видит незнакомого человека, который еле ковыряется в музыкальном инструменте; человека, у которого слабый голос, и тут же предлагает выступить.

— Нет, она не легкомысленная, — задумчиво сказал Рольф. — Она рисковая. Два года назад она потеряла мужа. Почти тогда же заразилась этими клещами. Впала в депрессию, но вышла из неё сама, потому что от неё зависели слишком многие.

— Как это — зависели?

— Закройся её заведение, многие бы остались без работы, — просто сказал Рольф.

— Откуда ты это знаешь? Она пожаловалась?

— Нет, я иногда могу считывать с человека крупные события его жизни.

— Здорово. Да, Рольф, ты мне так и не объяснил, куда ты дел ту рубаху… — Она договаривала, а глаза становились всё больше и серьёзней. И — выпалила: — Поняла! Ты у меня спрашивал ночью… Ой! Ты у меня спрашивал ночью… — И беспомощно и озадаченно заморгала.

Он чуть не расхохотался: она не могла выговорить «нижнее бельё»!

— В общем, ты отдал рубашку для той женщины, которая рожала, — вздохнула Кети. — Я права? Слушай, но ведь это дорогущая рубашка — я видела лейбл. Знаменитая фирма! Откуда, кстати, у тебя такая рубашка? Ты богатый?

— Не знаю, — рассеянно ответил Рольф. — Рубашку мне купила Рита, когда я прилетел. Ей не понравилось, что я хотел пройти по городу в том одеянии, к которому я привык на Островном Ожерелье.

— Что? — Она медленно повернулась к нему — синие глазища большие. — Рита? А каким боком здесь Рита?

Он понял, что проговорился. Но помнил, что лучший выход из положения — сказать правду. Тем более — все он всё равно не скажет.

— Луис, твоя мама, пригласила меня погостить у себя. — Чтобы отвлечь её от настоящей цели своего визита на Лию, он улыбнулся девушке. — Сара, кстати, права: у тебя и в самом деле голос похож на голос Луис.

— Ты слышал, как она поёт?

— Да. Причём, примерно в таком же заведении — только на Кэссии. — Он улыбнулся воспоминанию, а потом спросил сам: — Разве тебе Луис не рассказывала про Кэссию? Ведь именно на той планете она нашла и своего Прести, и твоего отца.

— Рольф, а ты расскажи мне сам, — вдруг попросила девушка. — Ну, про то, как ты с мамой познакомился! Она и правда мне ничего не говорила. Ну пожалуйста!

От еды она расслабилась почище, чем от тепла утром. Сидела, положив на стол руки и со слабой улыбкой следила, как Авис кружит над наблюдающим за всеми Малышом.

— Лучше я тебе расскажу о Прести и о том, как мы нашли гнездо с маленькими дракончиками, — сказал Рольф.

Рассказчиком он был посредственным. Где развивать свой дар? Да и слушать любил больше, чем говорить. Но события тех лет внезапно вспомнились так ярко, что он легко находил слова для выражения своих чувств, говоря о меховых воротниках.

— То есть у тебя на Островном Ожерелье много дракончиков?

— Много.

— Ты настоящий повелитель этой мелочи! — рассмеялась она. — Расскажи про островных. Что они делают? Любят купаться в океане?

— Они обожают купаться! — смеясь, сказал Рольф, гладя по плоской башке своего Ависа, севшего на плечо. — Они обожают ловить мелкую рыбку, а ещё… — Он резко замолчал, с трудом заставив себя не вздрогнуть: Кети прислонилась к его плечу — и спала.

Пришёл в себя быстро и некоторое время выжидал, пока она уснёт крепче. После чего, прислушавшись к дыханию, глубокому и бесшумному, обнял её и перенёс на свою «постель». На стол с «её» постелью он побоялся её положить: там лежала гитара, которую для начала ещё и убрать надо. А это лишний шум.

Затем Рольф осмотрелся. Что нужно успеть сделать до вечера?

Многое. Например, получить шанс выжить.

Он, мягко ступая босыми ногами, прошёл в конец комнаты, к той самой куче, в которой, как рассказала Кети, она нашла гитару. Итак, тряпки для выступлений.

Дракончики скользнули с его плеч на пол и сели по бокам от хозяина, будто тоже серьёзно рассматривая старые вещи. Среди них должны быть детали из настоящего меха, из кости — рыбные он прибрал сразу, а то войдёт кто-нибудь и уберёт тарелки… Кроме того, Рольф прихватил с собой нож из прибора. Сара позаботилась, чтобы её невольные гости чувствовали себя комфортно. Ножом пользовалась Кети — он ей привычен по прямому назначению. Но Рольфу нож нужен для другого.

Наконец он перебрал всю кучу старых вещей, пахнувших затхлостью, и отложил в сторону несколько тряпок. Натуральных мехов он нашёл немного. Неудивительно: надо быть довольно богатым человеком для артиста, чтобы позволить себе такое. Но кусочки всё же нашёл и спрятал в вырезанный кусочек ткани. Нашёл он и несколько хороших камней — минералов. Не очень сильных. Правда, один просто потряс его. В сломанной оправе, словно спрятанный под покрытием дешёвого лака он обнаружил настоящий чёрный оникс! Возможно, женщина, которая носила этот камень, считала его подделкой — пластиком, как и всё остальное из украшений. Поэтому и покрасила самым обычным лаком для ногтей — лишь бы видно было, что это блестящий камешек.

Осторожно собрав кучу оставшегося тряпья, Рольф осторожно вышел из комнатушки и прошёл коридором к кабинету Сары. Стукнул.

— Сара, к тебе можно?

— Заходи, Рольф!

— Вот это, — он вывалил на её стол ветошь, от «аромата» которой сморщилась даже она, — можно порезать?

— Режь, сколько угодно, только для своей девочки оставь юбки, в которых она выступать будет, — недовольно маша на него рукой, сказала хозяйка бистро.

— Почему ты постоянно называешь Кети моей девочкой? — улыбаясь, спросил Рольф, снова сгребая со стола свою добычу.

— Ну, неправильно, конечно, называю… Поверь старой женщине, — торжественно сказала Сара и засмеялась его обалдевшим глазам: — Старая-старая! Никуда не денешься! Поверь мне, девочка эта считает тебя своей собственностью! Но ей приятно, когда я говорю, что она твоя. Не замечал? Приглядись! Я немного сегодня перед её концертом поддразню её, чтобы на мою эстрадку трухлявую села упорная дамочка и дала жару моим алкашам!

— Сара, а ты и правда, не боишься выпускать её? — задумчиво спросил Рольф уже от двери, благоговейно прижимая к себе отрепье.

— А чего бояться? Я ж на ней деньги не теряю, — пожала она плечами. — Вы, вот, не здешние, так и не знаете. Пробоваться ходят во все рестораны — и девчонки, и мальчишки. Народ здесь про это знающий. Им, алкашам моим, даже любопытно будет её послушать. Рольф.

— Мм?

— Тебе, кроме тряпок, больше ничего не надо?

— Не отказался бы от ножниц и иголок с нитками. А ещё… — Рольф вздохнул, чуть побаиваясь, как бы она не засмеялась. — Тут, у вас, порт неподалёку. Есть такие места, где можно собрать морские камни и раковины?

— Есть, конечно. А ножницы и остальное — возьми у моей управляющей. Она у меня и кладовщица — у неё есть всё. — И с интересом добавила: — Когда закончишь — покажешь?

— Ты увидишь первая, — заверил он её и вышел за дверь.

5

Он старался не шуметь в тесной комнатушке, и, кажется, это получилось. Кети проспала довольно долгое время. Рольф не будил: по словам Сары, девушке придётся петь на сцене допоздна. Он ещё хмыкнул: хозяйка же сказала, что нужны всего три-четыре песенки. Почему она думает, что Кети будет петь долго?

Сейчас Рольф сидел на полу, у той самой кучи барахла, в которой смог найти кое-что необходимое, да ещё с кухни принёс несколько пустых банок, которые сейчас осторожно и резал ножницами. У ног с одной стороны постепенно росла куча металлических кругляшей, с другой — истерзанные банки, совершенно потерявшие форму.

Услышав шорох, он прислушался. Снова что-то прошелестело, и скрипнули стулья. Он улыбнулся. Проснулась. Подать голос, что он здесь? Не успел.

— Рольф… — позвали шёпотом.

— Я не сплю, — отозвался он.

Кети осторожно встала со стульев и дёрнула плечом, глядя на «постель».

— Никогда не спала днём. — Она быстро, слегка встряхнув тряпки, поправила их на стульях. И только затем подошла к Рольфу, присела на корточки.

— Что это?

Он посмотрел в её сонное лицо, в оживающие глаза.

— Кети, я плохо ориентируюсь в вашем мире. Я не знаю, как найти тех, кто может нам помочь. Но одно я знаю очень хорошо: без денег в этом мире не проживёшь. Мы с тобой сейчас зарабатываем только на еду. Но Сара не может дать нам денег на одежду. А без одежды тяжело. — Он даже неуверенно посмотрел на тонкую куртку, которую ему дала Сара. Куртка одета на голое тело. А значит, грела только в помещении. — Не знаю, что будет дальше, но нам с тобой нужна одежда. А вдруг придётся уходить отсюда? Я придумал один способ заработать. Вот эти круглые штуки пойдут на украшение моей одежды, которая мне понадобится завтра вечером. А ещё завтра я схожу на побережье за ракушками, которые мне в этой одежде будут нужны.

— Не совсем понимаю, как в такой одежде можно заработать денег, — медленно сказала Кети. — Я ещё сонная, может, поэтому не соображаю. — И отобрала у него ножницы и последние две банки. — У тебя, наверное, пальцы устали. Дай я порежу. Всё равно до вечера заняться нечем.

Рольф усмехнулся и вытащил из кармана какой-то предмет, напоминающий обыкновенную ручку, только толстую. Но, когда он развинтил длинный колпачок, на свет появилась длинная игла на ручке. Прекратив резать первую банку, Кети с любопытством спросила:

— А это что?

— Это шило. Им я буду протыкать кружки, а потом связывать их между собой.

— Как это — связывать?

— Нанизывать на проволоку.

— Давай — нанизывай, а я посмотрю и потом помогу с остальными.

Совершенно очарованная происходящим, Кети быстро нарезала из оставшихся банок столько кружочков, сколько смогла, а потом и в самом деле помогла Рольфу, соединяя проткнутые им кружки по несколько штук в одну связку. Потом потрясла одну связку и засмеялась, слушая сухой металлический перезвон. А Рольф собрал оставшийся мусор и вышел из комнатушки — в сопровождении дракончиков на плечах — выбрасывать.

Возвращаясь, он только начал открывать дверь, как замер от неожиданности: в уже образованную щель мягким, но звонким водопадом будто упал тревожный гитарный аккорд, немедленно повторившийся. Музыка, раздражающая, возбуждающая, хлынула мимо него в коридор… Как-то стороной он понял, что рядом кто-то остановился, потом ещё. Машинально отметил, что подошла Сара — с полуоткрытым от изумления ртом, и тоже встала рядом, вслушиваясь в поразительно сильную музыку, возникающую под пальцами девушки, сидящей на «кровати».

Когда Кети закончила играть, Сара перевела дух и, покачав головой:

— Да вы с ней — сплошные сюрпризы! — медленно ушла в свой кабинет.

Рольф растерянно улыбнулся троим ребятам из обслуги бистро, которые восторженно переглядывались, а потом, опасливо и дружески похлопав его по плечу, чуть ниже места обитания дракончиков, ушли.

— Ты так умеешь играть? — удивлённо спросил он, закрыв за собой дверь.

— В смысле — так? — Кети снова озадаченно смотрела на него, а потом кивнула. — Поняла. Я училась в музыкальном лицее. То, что я песенки пела, — это в лицее все умеют. На занятиях по композиции многому учат. А основной мой инструмент — именно гитара. Тебе понравилось, как я исполняла?

— Очень. Как называется эта музыка?

— Классическое фламенко.

Рольф заметил, что его пальцы до сих пор вздрагивают, едва он только вспоминает музыку, и усмехнулся.

— Кети, скажи, а ты только играешь? Менять темп не можешь?

— Как это?

— Ну, скажем, ритм твоего фламенко немного поменять на такой. — И он слегка побарабанил по краю стола. Авис немедленно сунулся с плеча над его руками, словно услышал что-то знакомое.

— Ну, попробую, — задумчиво сказала Кети. — Вот так?

Прослушав, Рольф чуть не засиял. Кажется, его задумка обретает черты постепенной законченности. И, что самое приятное — уговаривать на авантюрную затею Кети не придётся. Кажется, по своему характеру она авантюристка та ещё. Он не успел ей ничего объяснить, как в дверь постучали. Они в два голоса сказали: «Войдите!» и, переглянувшись, засмеялись.

Вошла Сара. С одной руки у неё свешивалось что-то тёмно-зелёное и такое роскошное, что теперь открыла рот Кети — и невольно встала. Свободной рукой хозяйка бистро протянула девушке пакетик.

— Струна. — А когда освободились обе руки, она расправила перед Кети длинное платье в оборках и кружевах. — Насколько я поняла, вы скрываетесь. Вот тебе, имита Кети, платье, вот парик (в руках растерянной до нечаянно вырвавшегося смешка девушки появилось нечто весёлое — рыжего цвета!). Туфли получишь перед выходом. Косметику тебе принесёт моя управляющая — Мария. Ужин — скоро. Принесём. Что вам ещё надо, голубки?

— Мне — ничего, — поспешно сказал Рольф. — Сара, можно, я помогу твоим ребятам расставить столы и стулья в общем зале?

— Ишь… Маскируется, — подмигнула Сара удивлённой девушке. — Красавчик, говори сразу, о чём хочешь попросить?

Рольф рассмеялся, но сказал:

— Мне нужно найти человека, который на своей машине отвёз бы нас завтра до обеда на побережье, а вечером, до выступления, — туда, куда я попрошу.

— Подумаю, — благосклонно сказала хозяйка бистро. — Чего стоишь? Напросился на работу — иди, помогай!

Когда за нею закрылась дверь, они переглянулись и засмеялись.

— Деловая какая-то! — с шутливым возмущением сказала Кети.

— Нет, она молодец, — уже задумчиво сказал Рольф. — Хвататься за каждую возможность выжить и жить…

— Только почему она постоянно говорит странное? То я твоя девчонка, то голубки мы у неё? — покачала головой Кети.

Но Рольф уже заметил, что она то и дело нетерпеливо косится в зеркало рядом, и поднялся со своей «постели». Жёстко повёл плечами, расправляя их, и спросил:

— Успеешь до моего прихода померить одежду?

— Успею, — с облегчением, что он уходит, откликнулась девушка.

К вечеру они договорились, каким образом будет проходить выступление.

Затем была вызвана Сара. Ей объяснили «программу», и она согласилась с предложенными номерами немедленно. Но и кое-что подкорректировала. Впечатлившись игрой Кети на гитаре, она, оказывается, с трепетом («До-орого!»), но пригласила танцовщицу на пару номеров.

… Танцовщица, с необычным именем Кириетт (девушки ещё посмеялись — дуэт «Кети и Кириетт»!), пришла за полчаса до выступлений, и вместе они быстро согласовали нужные им мелодии и танцы. Кириетт оказалась очень смешливой. Она то и дело радостно хохотала, особенно если ей удавались красивые повороты и движения. Кети бы влюбилась без памяти в её танцы, если бы не одно большущее но: танцовщица положила глаз на Рольфа! Она то и дело плясала перед ним, взмахивая юбками и открывая полные ножки! То и дело болтала с ним, чуть не забывая вообще о номере!.. А Рольф, кажется, не понимал, что происходит. Так что втихомолку Кети решилась на обман: завтра, когда она сможет остаться с хозяйкой бистро наедине, надо обязательно сказать, что, как гитаристке, ей пока очень трудно сосуществовать в музыкальном дуэте с Кириетт. Ну, типа, она так сильно от старательности напрягается, что пальцы судорогой сводит — и можно сбиться, играя на гитаре.

И, только додумав, что она собирается делать, Кети, слегка ошеломлённая, спросила себя: а не влюбилась ли она сама в Рольфа?

А ещё спустя пару минут она, уже совершенно изумлённая, подумала: а не заметила ли хозяйка бистро, что она влюблена? А… А Рольф в неё? Поэтому она, Кети, — «его девчонка»? И не потому ли они, Рольф и Кети, — «голубки»?

Она оглянулась на Рольфа, стоящего неподалёку. Он сосредоточенно отбивал ритм только что сыгранной ею баркаролы, прислушиваясь к своему постукиванию. Нет, Рольф не влюбится в эту вертихвостку, потому что рядом с ним постоянно она, Кети! А танцовщица, Кириетт, здесь временно!

Околдованная мыслью, что они двое — вместе, Кети расслабилась и вдохновилась одновременно. Пальцы, давно не тренированные, забегали по струнам мягче. Девушка всего лишь раз после этого заметила, как Рольф поднял глаза на неё и улыбнулся ей. И — забыла о своём желании поговорить с Сарой, чтобы та больше не приглашала Кириетт.

Танцовщица же помогла Кети одеться к выступлению. Кети подошла к зеркалу — и ахнула. А потом засмеялась вслед за Кириетт.

— Слушай, а ты такая!.. — Танцовщица захохотала от избытка чувств. — Такая!

Только когда Рольф взглянул на неё, Кети показалось, что она поняла, какая — такая. Итак, на короткие чёрные волосы Кети натянули рыжий парик — волосы локонами до лопаток, синеву глаз подчеркнули сиреневой подводкой, и, наконец, она смогла надеть зелёное платье, которое перед тем лишь примеряла — без сценического грима.

Рольф ничего не сказал. Он только смотрел на неё потрясёнными глазами. А Кети смотрела на него — из зеркала и улыбалась ему, благо он стоял за её спиной. Теперь она не злилась из-за Кириетт, а лишь чуть жалела, что не может в этом изумительном платье танцевать перед Рольфом. Точней — не умеет.

До выступления, пока танцовщица доедала заказанный лёгкий ужин, Кети и Рольф, немного смущённо переглядываясь, успели нашить кружочки на полосы, которые он вырезал из более плотных тканей, найденных в той же ветоши. Критически взглянув на получившееся, Кети подумала, что эти полосы похожи теперь на элемент старинных рыцарских кольчуг, только у рыцарей множество колечек или чешуек почти не шевелится, скреплённое между собой, а то, что делает Рольф… Кружочки свободно мотались на полосе, едва её поднимали, и продолжали позвякивать, а Рольф прислушивался к этому звуку и то и дело явно пытался звенеть ими в каком-то странном ритме. Причём, кажется, его удовлетворило суховатое звучание множества металлических деталек. А дракончики так вообще впали в экстаз: Рольф специально для них положил полосы на пол, и Авис пытался схватить пастью край полосы и взлететь, чтобы заставить их звенеть, а радостный Малыш скакал по полу за ним и старался «на халяву» проехаться на полосе-погремушке. Рольф и Кети — нахохотались, глядя на них!

Перед выступлением снова постучалась Сара. Довольно улыбнулась при виде уже одетой Кети и более серьёзно сказала:

— Мы забыли о том, как представить тебя гостям. Вы же не хотите, чтобы тебя называли настоящим именем. Придумайте сценическое имя. Ну?

— Авис! — выпалила Кети и вызывающе взглянула на Рольфа. — А что? Вполне женское имя. И искать не надо.

— Я же не возражаю, — пожал плечами улыбнувшийся Рольф. — Это имя тебе идёт.

— Авис — так Авис, — решила Сара. — Отлично. Эх, ребятки, как я волнуюсь! Как будто у меня никогда артисты не выступали. — И взволнованно засмеялась, уходя.

Понял ли Рольф, что, называя имя его дракончика как сценический псевдоним, она хочет чувствовать себя ближе к нему, к Рольфу? Нет, сейчас лучше об этом не думать. Она нетерпеливо встала, пусть и помнила, что за нею должны прийти — пригласить на сцену. Хотя какая сцена — так, площадочка, на краю которой и предстоит сесть с гитарой. А на самой сцене будет танцевать Кириетт. Всей площадки — метра два на три, но танцовщица уже показала свой профессионализм, и за её танец можно не беспокоиться. Нет, Кети хотелось немного пройтись, потому что она боялась, как бы, шагая к сцене, не наступить на роскошный подол платья. Ну и одновременно хотелось, чтобы Рольф лишний раз на неё посмотрел.

— Тебе надо немного приподнимать платье, пока идёшь, чтобы не наступить на него. Упадёшь ещё, — сказал Рольф, внимательно следивший, как она ходит.

Она в этот момент отвернулась и поэтому поулыбалась вволю: он заботится о ней!

Потом посидели снова вместе, пока в дверь не постучали. Рольф пожал ей пальцы, вспотевшие от предконцертного мандража, и кивнул.

— Всё помнишь?

— Ага, — храбро сказала она: Рольф придумал кое-что, чтобы ей легче было на сцене. Он взял на кухне пластиковый поднос и будет отбивать ритм для начала.

Оба поднялись и вышли из комнатушки. Идя по коридору к выходу на сцену, Кети нервно усмехнулась: ещё вчера они удирали от Горана, а сегодня уже выступают на сцене маленького ресторанчика. Жизнь…

У двери в зал их уже дожидалась Кириетт. Она открыла дверь и первой проскользнула в зал. А там уже пронеслась пять шагов к площадке яркой красивой птицей, которую — на волне её же азарта, обещающего праздник! — встретили восторженными воплями. Кети, с бешено бьющимся от страха и волнения сердцем, прижимая к себе гитару, собралась шагнуть следом.

— Кети…

— Что? — испуганно спросила девушка.

Рольф, стоявший совсем рядом, склонился к ней и легонько поцеловал в губы, после чего подтолкнул к выходу.

«Мои алкаши», как ласково называла своих посетителей Сара, уже собрались. Они, уже успокоившиеся после фееричного явления танцовщицы, добродушными приветствиями встретили новенькую певичку и гитаристку.

… Рольф смотрел на Кети, чуть сжавшуюся, пока шла к сцене. Насколько он узнал её — аккомпанируя Кириетт, она должна стать свободней. Это в её привычках: помогая другим — забывать собственное состояние. Так было и с ним. Едва она начала помогать ему, она забыла, что ей самой грозит опасность. Поцелуй… Он потрогал пальцем губы, казалось, всё ещё горящие от прикосновения к нежной коже её губ… Зачем он это сделал? Напрасные надежды на будущее, которому не быть. Он отвернулся, чтобы не видеть, как она садится на край сцены, оправляя складки платья; как улыбается комплиментам посетителей бистро… Но повернуться пришлось. Дверь он не закрыл. В помещении бистро (что они уже проверили) звук отсюда, от двери, должен быть слышен отчётливо. Он сел на заранее поставленный стул в дверях и положил на колени поднос. Кириетт встала в позу, Кети положила пальцы на струны.

Рольф стукнул по подносу раз — улыбнувшись удивлению посетителей, заоборачивавшихся в поисках происхождения ритмичного гулкого стука, который уже звучал непрерывно. Хлопнул под конец по подносу — и Кети начала мелодию с затакта.

Рольф ещё немного посидел, но вскоре стало ясно, что Кети освоилась. Пока они нанизывали на проволоку металлические кружочки, она задумчиво решила, что будет вести себя так, словно попала на привычный экзамен в лицее. Как она объяснила, обычно экзамен этот проводится на сцене. Правда, сцена в лицее академическая, огромная. И зрителей почти не видно. Не то что здесь, когда сидишь со слушателями лицом к лицу… Теперь, по договорённости, Рольфу можно уйти. Но уходить не хотелось. Виденный им уже несколько раз танец снова заворожил, да и Кети легко играла в том сумасшедшем темпе, который затребовала от неё Кириетт, обрадованная, что танцует под «живую» музыку. Поглядывая на зрителей и слушателей, Рольф невольно усмехался: их тоже очаровала музыка гитарных струн и перестука каблучков.

— Рольф! — шёпотом позвали со стороны.

Он оглянулся и всё-таки встал. Сунул поднос под мышку и шагнул к Саре, которая манила его за собой. Уже в коридоре она негромко, но более звучно сказала:

— Ты хотел найти кого-то, кто может вас сопровождать по городу и на набережную. Я созвонилась со своей подругой. Её сын — байкер. Сам-то штурманом работает на каких-то межпланетных пассажирских линиях, но сейчас у него двухнедельный отпуск после недавнего полёта. Отдыхает, катаясь с друзьями. Кажется, он согласился вас возить. И не один. Друзей с собой берёт. Говорит, что хоть какая-то цель появилась в бродяжничестве по городу.

Мотоцикл… Рольф задумался, немного смущённый. Мотоцикл — это холод. Осенний холод. Когда он выносил баночный мусор, поневоле вышел на улицу, к контейнеру при бистро. Моросящий дождь не думал заканчиваться. Но если даже и закончится к утру, то промозглость останется. Он-то сможет выдержать холод, но Кети? Сара правильно поняла его смущение.

— Пару курток я вам найду, — сказала она. — Одна осталась от мужа. Другой может поделиться кто-то из ребят обслуги. Кети пришлась им по нраву, а ей курточка нужна поменьше, чем тебе.

— Спасибо, Сара.

— Пошли. Это байкер ждёт тебя у меня в кабинете.

— Ждёт? — удивился Рольф, думавший отсидеться здесь, за сценой, а потом пойти в «свою» комнатушку.

— Ну да. Он приехал, чтобы заранее познакомиться с будущими пассажирами.

Сара взяла у него поднос, сунула пробегавшему парню из обслуги и повела Рольфа к кабинету. Он поколебался и пошёл, благо по коридору несколько шагов. Женщина открыла перед ним дверь и, держась за косяк, сказала вовнутрь:

— Вы тут сами, без меня, познакомьтесь и решите свои вопросы. А мне некогда прохлаждаться. Не разругайтесь, парни, ладЫ?

— Здравствуйте, — немного стеснительно сказал Рольф и шагнул в кабинет.

Дверь за ним закрылась. А он застыл на месте, во все глаза глядя на сидевшего у стола Сары молодого белобрысого великана лет, показалось, под тридцать. Он был одет тепло, по погоде — в чёрную кожу с меховой опушкой. Спустя секунду после приветствия великан медленно, с осознанием своего превосходства развернулся к нему, благодушно улыбаясь. Но улыбка так же медленно начала таять, потому что великан заметил странный пристальный взгляд незнакомца и насторожился.

— Мы знакомы? — пробасил он.

Его лицо с возрастом стало неузнаваемым, поэтому Рольф ещё раз проверил себя, точно ли он опознал этого человека. Ведь прошло почти восемнадцать лет с того времени, как они расстались. Почти восемнадцать! И — три личных года боли, страха и ужаса! Каждодневного медленного умирания — физического! Жизни — под страхом быстрой смерти — всего лишь небрежного выстрела из пистолета, если вдруг охранникам покажется, что ты недостаточно вежлив с мучителями или недостаточно хорошо и усердно работаешь…

— Малыш Колдей… — Рольф облизал пересохшие от горячего дыхания губы. — Тебя теперь не потаскаешь на закорках, как бывало. Колдей… Как ты вырос… — Он уже улыбался вовсю, чувствуя если не счастье, то неимоверную радость от встречи именно с этим человеком!.. Который из знаков, что подбрасывала сегодня судьба, был предвестником, что в его жизни появится именно этот человек, а не кто-то другой?

Но небольшое опасение, что этот человек не захочет вспоминать страшные годы, пережитые ими когда-то, тонкой иглой пронзило сердце. Рольф остановился на полушаге, вглядываясь в белобрысого великана, который встал и тоже изо всех сил всматривался в него, даже не отвлекаясь на дракончиков, с ответным интересом глазеющих на него. Впрочем, о дракончиках его, наверное, предупредила Сара.

— Я не помню тебя, — пробормотал он, уже с беспокойством вглядываясь в Рольфа. И вдруг замолчал. Его глаза немного расфокусировались. Великан задумался. — На закорках?… Малыш Колдей?… Хочешь сказать, что ты…

— Не узнаёшь, — уже спокойно сказал Рольф. — Что ж. Будем знакомиться заново. Меня зовут…

— Рольф… — шёпотом сказал Колдей. — Это из-за тебя прилетела на Сэфа нынешняя сэфианская губернаторша, а заодно вытащила всех нас. Рольф, дружище!

В два шага преодолев расстояние между ними, великан крепко обнял Рольфа под возмущённый писк двух дракончиков, брызнувших с плеч старого друга.

Несмотря на бережное объятие высокого сильного человека, который здоровается с человеком, выглядящим довольно хрупким, великан всё же задел правую руку Рольфа. Боль пронзила всё тело. Рольф застонал. Стон был короткий, но Колдей немедленно отпрянул.

— Что случилось? Ты не ранен? Сара сказала — ты скрываешься! Ты ранен? Ну же, Рольф, не молчи! Что случилось? И ты же не один? С какой-то девчонкой?

— Ты стал слишком много болтать, малыш Колдей, — усмехнулся Рольф, когда боль начала уходить и стало легче дышать.

— Слушай, пошли — посидим где-нибудь, — предложил Колдей, с тревогой глядя на него. — Расскажешь, что случилось и что тебе нужно от меня. Или расскажешь то, что сочтёшь нужным. Я в таком долгу у тебя. Если б не ты…

— Тебе хочется вспоминать об этом? — медленно спросил Рольф.

— Иногда хочется поговорить с человеком, который меня поймёт, — уже спокойно ответил великан. — А кто лучше тебя поймёт меня — даже с полуслова?

6

Воспоминание о детстве откликнулось и радостью, и болью.

На химических заводах Хантеров, которым фактически принадлежала планета Сэфа, были такие цеха, в которых производилась промывка капсул — размером выше человеческого роста. По некоторым причинам промывка должна была производиться человеческими руками. Но — взрослым не дотянуться до дна. А для детей, которым легко пролезть вовнутрь, — существовали, закреплённые конституцией Содружества ограничения на работу по возрасту — из-за опасности заболеть и остаться калекой на всю жизнь. Химия же. Хозяева завода додумались до удобного для них варианта, как справиться с проблемой. Их приспешники хватали на улицах чужих планет (волк рядом с логовом не охотится) бездомных мальчишек, а порой и не бездомных: попался на глаза — сам виноват! — и привозили на вреднейшую для детского организма работу: заставляли залезать в капсулы и отмывать их изнутри. Брали в основном шести-семилетних. Мальчишки умирали, не прожив и года. Умирали, несмотря на постоянные уколы, которые должны были предохранять от ранних заболеваний, связанных с постоянным соприкосновением с открытой химией. Иногда умирали, потому что охранникам, сторожившим их, мог не понравиться «косой» взгляд. Умирали и потому, что охранникам вменялось в обязанность пристрелить того, кто уже не мог работать.

Рольфа привезли на заводы Хантера одиннадцатилетним. Он стал главным элементом, которым шантажировали его старшего брата. Поэтому к нему относились более или менее щадяще. И он сумел продержаться три года, помогая «сокамерникам»-смертникам во всём. Малыш Колдей был крепок. Но химия в первую очередь обрушилась страшными болями на его ноги. Работать он ещё мог. Встать на ноги — любая попытка заканчивалась болезненным падением. Рольф придумал для него ременные петли — наспинную поноску. Таскать Колдея, семилетнего малыша, тогдашнему четырнадцатилетнему Рольфу было нетрудно: всего лишь вынести из дома, а там их ожидал заводской автобус. Потом он дотаскивал его до места и помогал спуститься в капсулу. Охранники поглядывали на обоих хмуро, но к Рольфу, по приказу Хантеров, вынужденно относились мягче, чем к остальным, и «вольности» ему спускали.

А потом в жизни приговорённых мальчишек появился тёмный ангел возмездия — в лице маленькой сильной женщины. Всех, кроме Рольфа, сразу вывезли в больницу. Уже на месте погибли двое — неизлечимых. Рольф остался с ангелом возмездия — сначала тоже как часть шантажа. Вызываемые к нему врачи подтвердили диагноз сильного отравления. Но если одни утверждали, что можно быть спокойным — мальчик вылечится, то другие качали головой: обречён. Женщина-ангел, Ингрид, которая совсем скоро собиралась стать женой старшего брата Рольфа, увезла мальчика на планету, где от последствий отравления ему помог излечиться старый шаман.

— И что потом? — с интересом спросил Колдей. Он уже рассказал свою историю: как его лечили в больнице, как чистили кровь и делали множественные переливания, лишь бы спасти, — и всё бесплатно. Сначала. Потом родственников Хантеров, находившихся под судом в то время, всё-таки обязали выделить деньги на лечение спасённых детей. Прежде чем отобрали у них всё. Затем Колдея вернули на Сангри, откуда его похитили и где его семья считала мальчика погибшим. За ним опять присмотрели — в нужные моменты появлялся незаметный зеленоглазый человек («Эрик!» — улыбнулся Рольф. «Угу!» — кивнул Колдей): мальчика сначала устроили в школу, потом помогли устроиться в академию для желающих найти работу на космических кораблях.

Они сидели за отдельным столиком в каком-то ресторане. На коленях Рольфа, поднявшись на хвосты, стояли дракончики, внимательно следя, что там, у хозяина, вкусненького, и не обделил бы он их ненароком, не заметив их несчастных голодных морд. За соседним столиком громко общались друзья Колдея. Время от времени они посматривали на дракончиков. Мелюзга пришлась по душе байкерам, особенно когда они увидели полёт одного их дракончиков, правда, на хозяина дракончиков поглядывали странно: кажется, их поразили его босые ноги. Из-за последних, кстати, их не пустили в один из ресторанов, зато в следующий они вошли толпой, чтобы прикрыть Рольфа… Перед выходом из бистро Рольфу пришлось побеспокоить Сару, чтобы она выдала обещанную куртку по погоде: Колдею Рольф не хотел признаваться, что у него нет одежды даже для выхода на улицу. Правда, белобрысый великан покосился на его босые ноги, но Рольф сумел уверить его, что привык к такому положению, да и как шаману, ему это необходимо — слушать землю ногами. Куртка Сариного мужа была Рольфу великовата, он немного замёрз в ней во время мотопробега до ресторана, где, к удивлению официантки, он то и дело просил принести горячий чай или кофе. Колдею сразу сказал, что есть не хочет. Дрожать перестал лишь к концу разговора.

— Потом? Вот какая штука, — задумчиво сказал Рольф. — Эта планета колдовская. Если бы я прилетел туда мужчиной, я бы забыл о том, что происходило в моей жизни последние десять лет. Через несколько дней вспомнил бы. Но так… Как будто через множество прожитых лет. Но я прилетел туда мальчишкой, и шаман, Скальный Ключ, предупредил Ингрид, что я должен буду всегда оставаться на Островном Ожерелье с возможностью иногда выезжать за его пределы, но ненадолго. Как объяснить?… Пока он лечил меня, планета… присвоила меня. Старик… не знаю, поверишь ли? Старик прогнал сквозь моё тело дух самой планеты, чтобы вытравить въевшуюся в меня химию, которая разрушала организм. Шаманский ритуал дал мне возможность быть свободным на этой планете — не забывать прошлого и относиться к нему, как к недавно пережитому. Но будто приковал меня к планете. Пока я там жил, почти не выезжая, мне было комфортно. Но теперь… Всё изменилось. — Немного помолчав, Рольф рассказал, как он понял, историю своего похищения и условия освобождения Горана от концентрата проклятий.

— Я задел твою руку — это проклятие Горана, которое ты взял на себя? — задумчиво спросил Колдей, глядя на него немного насторожённо. — Но ведь ты можешь вернуться на своё Островное Ожерелье и там излечиться? Я ведь правильно тебя понял?

— Да, там человек на грани смерти после перерождения выживет, — согласился Рольф. — Только дело в том, что у меня совсем недавно были длинные волосы, которые Горан приказал отрезать. А именно волосы делали меня свободным человеком на Островном Ожерелье. Если я, стриженый, сейчас вернусь, любая женщина, которая живёт на планете, может подойти ко мне, заглянуть в глаза — и я буду беспомощен перед её взглядом. Я забуду всё. А я не хочу, чтобы воспоминаниями стали события, произошедшие только что. Чтобы было понятней, представь: вот ты встретил меня снова, испытал радость. А через пять минут эта встреча будет вспоминаться тебе, как будто прошло десять лет.

Колдей поёжился.

— Я б такого не хотел. И что теперь? На тебе проклятие, снятое с Горана. Оно тебя постепенно убивает. Путь на планету, на которой ты жил, для тебя заказан.

— Плюс ко всему Горан ищет нас с Кети, — бесстрастно добавил Рольф, который промолчал ещё кое о чём. — Он знает, кто она и кто её родители. И знает, какие силы стоят за ними. Если он не вернёт Кети, будет уничтожен сам. Мне кажется, он ищет нас — и не только с собственным штатом охранников.

— Хорошо. Давай рассуждать здраво, — размышлял белобрысый великан, явно проникнувшись странной ситуацией. — Вот только вчера вы с Кети сбежали от Горана. Это я понимаю. Почему вы не пошли в полицию? Хотя и это понятно: пока вы сидите в полиции, Горан может действовать через кого бы то ни было и добраться до вас. Как думаешь действовать сам?

— Я не очень хорошо понимаю здешнюю жизнь — вне Островного Ожерелья, — уточнил Рольф. — Мне кажется, самое главное — спасти Кети. Но если говорить о действии, я не представляю, с чего начать — если б на моём месте был человек, привычный к этому миру.

— Ну, я начал бы, — медленно сказал Колдей, — с того, что оплатил бы вирт-звонок на Сэфа и потребовал губернатора, велев передать ему, что дело касается похищения его младшего брата. А потом сказал бы, что ты здесь. А ты бы прослушал вирт рядом со мной и сказал бы, узнав по голосу, когда подойдёт твой брат. И поговорил бы сам с ним.

— Горан очень богат, — заметил Рольф. — И он всё ещё остаётся принцем — одним из директоров концерна. Я, конечно, как он сам сказал, дикарь, но слышал многое, да и кое-какие знания из детства остались. Разве Горан сейчас не прослушивает вирт-пространство Сангри и выходы за его пределы? Не сам, разумеется. Пригласил какого-нибудь специалиста, к примеру. Горан быстро найдёт тебя по номеру твоего личного вирта, а потом вытрясет всё, что ты знаешь обо мне.

— Пусть только попробует… — пренебрежительно начал было Колдей, но увидел болезненно смятую улыбку Рольфа. И снова медленно, раздумчиво сказал: — Ты не сказал, как он вынудил тебя… Как заставил снять это проклятие.

Перед глазами Рольфа промелькнуло кое-что, но ответил он почти безразлично:

— Шантажом.

— Кети, да?

— … Да. — Кажется, заминки перед ответом Колдей не заметил.

— Ты мне так и не сказал, что придумал сам.

— Мне нужно, чтобы наблюдатель Эрика на Сангри понял, что я здесь. Для этого нужно показаться завтра в людном месте. Всего на несколько минут. Тогда Эрик пришлёт сюда всех своих людей. А поскольку он человек умный, в первую очередь он проверит все мои связи — то есть всех, кто здесь, на Сангри, живёт и с кем я хотя бы мимолётно общался. Если выйдет на Горана, будет следить за всеми перемещениями его и его людей. Эрик — единственный человек, который сможет определить, что Горан не зря кого-то или что-то ищет. И я уверен, что Горан уже сейчас нанимает всех, кто хоть что-то понимает в поиске людей.

— И всё? — озадаченно спросил Колдей. — Только показаться?

— Всё, — улыбнулся Рольф. — Но чтобы показаться там, мне для начала необходимо съездить на здешнее побережье.

— Помню. Именно для этого Сара и пригласила меня. Хорошо. Раз так, буду держать руку на пульсе событий. Времени у меня достаточно, чтобы заняться твоими делами. Итак, сейчас я отвезу тебя в бистро, а завтра мы отправляемся на побережье. Вечером расскажу о тех местах, где обычно собирается народ в городе. Молодёжь.

— Спасибо, Колдей.

Колдей протянул через стол руку и осторожно сжал его ладонь.

— Я тебе жизнью обязан, Рольф, а ты благодаришь меня. — И посмотрел чуть выше. — Эй, воротнички, не ругайтесь. Не отдавлю я вашему хозяину пальцы.

Кошачьи дракончики, раскрыв пасти, посмотрели на него надменно, но прекратили пискляво порыкивать. И Колдей ухмыльнулся.

— Серьёзные какие!.. Ладно, поехали.

И байкерская компания рванула вперёд — по ночным улицам столицы Сангри. От промозглого холода, пронизывающего сырого ветра Рольф прижимался к широченной спине Колдея, невольно улыбаясь: неужели вот этого великана он когда-то таскал на себе?

… На входе в бистро Колдей услышал звуки гитары и спросил:

— Это твоя Кети поёт?

— Здесь её зовут Авис, — предупредил Рольф, не показывая виду, как ему стало приятно. «Твоя» Кети. — Она поёт и играет на гитаре. Послушаешь?

— Конечно. А пошли вместе посидим? Обычно у Сары места свободные бывают.

Но когда они вошли в помещение бистро, от неожиданности застыли на месте. Зальчик был переполнен. Официантки сновали между столиками боком. Колдей поймал одну за рукав:

— Время заполночь. Откуда столько народу?

— У нас имита Луис, — сказала девушка. — Сама бы слушала её, как играет и как поёт!.. Наши завсегдатаи позвонили друзьям послушать, вот и аншлаг…

И убежала. Колдей оглянулся на довольного Рольфа и качнул головой.

— Вот теперь она меня и впрямь заинтересовала. Имита Луис — надо же!

— У них голоса почти одно к одному, — тихо сказал Рольф. — Когда я впервые услышал Кети, не будь она рядом — нисколько не сомневался бы, что поёт Луис.

Они так и остались у дверей, рядом с постоянно заглядывающим в помещение охранником-вышибалой. Зал был спроектирован так, что лёгкая покатость от входа к сцене позволяла хорошенько разглядеть выступавших. Кети сидела всё так же на краю сцены и отпивала из высокой чашки какой-то напиток. Рольф очень понадеялся, что ей дали чай, а не горячительное. Наконец, она отставила в сторону чашку и взялась за гитару.

От столиков спросили, будет ли она петь.

— Простите, — сипловато повинилась Кети. — Горло устало. Пока играю, а потом посмотрим. — И так обаятельно улыбнулась, что ей зааплодировали.

Она прошлась по струнам — прислушавшись, подкрутила колки, настраивая. Мгновения тишины… Тонкие длинные пальцы взяли чистый аккорд, от которого у Рольфа всё пересохло во рту. Медленное начало словно приготовляло слушателя к чему-то… Пауза — Рольф узнал фламенко. Он взялся за рукав Колдея, кивнул ему, когда тот оглянулся, и вышел, чтобы зайти в бистро со служебного хода. Быстро зайдя в «их» комнатушку, он осмотрелся и, взяв с собой одну из полос, металлически зашелестевшую вырезанными кружочками, и быстро пошёл к двери на сцену. Здесь сел на так и не унесённый стул, прислушался к ритму задорной мелодии и, уложив полосу на коленях, выстучал пару тактов. Остановился — прислушался. Услышала! Заиграла более уверенно. И Рольф уже уверенней принялся выстукивать суховатый, рассыпающийся шелестом аккомпанемент к фламенко.

Иногда правая рука, неловко двигаясь, заставляла его шипеть от боли и слегка выставлять локоть в сторону в попытках найти более удобное для неё положение. Но в целом Рольфу удавалось поддерживать сопровождение. Показалось, даже дракончики одобрили его постукивание.

Ближе к концу фламенко подошла Сара. Она стояла и одобрительно улыбалась, пока Кети не доиграла. Рольф опустил руки.

— Сейчас она споёт последнюю песню на сегодняшний вечер.

— С чего бы это последнюю? — удивилась хозяйка бистро. — Будет петь, пока поётся.

— Сара, девочке всего семнадцать лет, — напомнил Рольф. — Она впервые выступает в полную силу — для настоящих зрителей. Если она сорвёт голос, ты сломаешь ей судьбу.

— Она поёт почти профессионально. Почему ты решил, что она может сорвать голос? — настойчиво спросила Сара.

— Сара, я знаю, что ты не очень-то веришь в то, что я могу вылечить твои болячки, — спокойно сказал Рольф, — что ты приютила нас совсем не в расчёте на исцеление (хозяйка заведения вскинулась было, но промолчала), но я всё же умею определять пределы. Это последняя песня Кети. Потом она уходит со сцены и отдыхает. Если ты заставишь её спеть ещё одну — она охрипнет. Навсегда. Поэтому, если ты сейчас не оповестишь, что она поёт последнюю песню, я выхожу и забираю её со сцены сам.

Хозяйка бистро что-то проворчала, но пошла к двери в основное помещение.

Кети тем временем готовилась к последней песне. Сначала она постучала по корпусу гитары. Кто-то в зале подхватил постукивание — но приглушённо, чтобы не помешать певице. Как ни странно, начальный ритм Рольф интуитивно понял так: Кети проверяет, здесь ли он ещё, не ушёл ли. Готов ли поддержать её необычным для других ритмическим шелестом? Следующий такт он отстучал одновременно с её постукиванием по гитаре: «Я здесь!» Дракончики с любопытством склонились головами к металлическим кружочкам. И тогда же, следующим тактом, зазвучало гитарное вступление. Оно было недолгим — и далее Рольф нахмурился, услышав основательно севший, хрипловатый голос Кети. Но потом он вслушался в слова и чуть не сбился с ритмичного похлопывания:

— Я взмахну своими юбками перед носом у тебя!

Мой красавчик сероглазый, загляни в мои глаза!

Я взлохмачу твои волосы, что самой ночи темней!

Неужели на два голоса петь в любви не веселей?

К концу озорной песни — сплошь шутливого признания в любви! — он успокоился и закончил выстукивать шелестящий ритм с последним гитарным аккордом. Он слышал, как Кети примерялась к этой песне, подбирая слова, но не ожидал, что новую песню она опробует уже сейчас… И что делать, если эта песня… Он потряс головой. Нет, только этого сейчас не хватало…

Прислушавшись, он узнал звучный голос Сары. Она объявляла, что выступление имита Луис закончилось. Дружный вопль: «Браво!» и громыхающие аплодисменты заглушили её слова. Рольф выглянул исподтишка в помещение и улыбнулся: стоя рядом со сценой, сияющая Кети рассылала всем воздушные поцелуи. И ушёл в коридор.

Наконец она выскочила, триумфально сияя глазищами. При виде Рольфа тихонько, но радостно взвизгнула и, быстро поставив гитару у стены, обняла его. Авис возмущённо пискнул, а Малыш чуть не свалился с плеча Рольфа.

— Это было так здорово! — А потом отпрянула и спросила: — Рольф, перед тем как мне идти туда, ты меня поцеловал — это чтобы знак к хорошему был?

Он только улыбнулся.

Но вдвоём они пробыли недолго. Загромыхали тяжёлые шаги — появился Колдей.

— Рольф, познакомь с девушкой! Девушка, я в вас влюблён! — рявкнул белобрысый великан, протягивая руку к Кети, и, успев, схватить её ладошку, галантно поцеловал её.

Перепуганная Кети выдрала ладонь и спряталась за спиной Рольфа, а тот рассмеялся и предупредил:

— Колдей! Мы тут, как два мыша напуганных, а ещё и ты грохочешь! Пошли к нам в комнату — там поговорим. Только недолго — Кети надо отдохнуть.

В «их» комнатушке Колдей, оглядевшись, вдруг перестал улыбаться и замолчал. После того как Рольф представил его Кети, он спросил:

— Рольф, а почему вы здесь? Вы тут спали? — И, заметив смущение девушки, успокоительно добавил: — В смысле — переночевали?

— Да. Теперь, пока мы здесь, это наша комната, — сказал осмелевшая Кети.

— Ты вовремя, — мрачно сказал Колдей при виде вошедшей Сары. — Где эти двое будут спать этой ночью?

— Здесь же, — пожала плечами Сара. Оглядела бывшую гримёрку. — Хорошая комната — особенно для тех, у кого ни гроша за душой.

— Ни гроша? — задумчиво повторил великан. — Сара, — уже с предупреждающей интонацией проговорил Колдей. — Мне бы было очень любопытно узнать, сколько стоит такое выступление Кети, которое я только что прослушал. Так сколько ты ей заплатишь или уже заплатила?

— Колдей, ты прекрасно знаешь, что начинающим не платят, — холодно сказала хозяйка бистро. — Я могу оплатить им обедом. Я уже сделала гораздо больше: я дала им ночлег и не только обед, но и завтрак, и ужин.

— Колдей… — начал было Рольф, встревоженный сердитым видом друга.

Но тот отмахнулся. Испытующе глядя на Сару, он спросил:

— Завтра Кети тоже выступает? И тоже бесплатно?

— Да какое тебе дело до этих двоих?

— Ты уже сегодня сделала на них такие деньги, что они покрывают месяц заработка всего бистро без выступления, не правда ли, Сара? — тихо спросил Колдей. — И всё равно ты положишь их, твоих кормильцев, здесь, в этом вонючем чулане, а потом будешь мнить себя благодетельницей… — И поднял руку, снова предупреждая, что ещё не закончил. — Сара, Рольф сказал мне, что он тебе пообещал сделать. Давно ли ты смотрелась в зеркало? Здесь их много — загляни.

Теперь и Рольф внимательно посмотрел на обычно болезненно красные щёки Сары, всегда будто пронизанные тонкими, как от вживлённой проволоки, шрамами, и счастливо улыбнулся: они уже не были вызывающе красными. Особенно снизу, от челюсти, где начала проявляться чистая кожа. Хозяйка бистро нехотя взглянула в зеркало — и замерла. Заморгала глазами быстро-быстро, словно стараясь прочистить их от соринки. А потом заморгала, уже удерживая радостные слёзы. Шмыгнула носом и, повернувшись к Колдею, сказала:

— Да заплачу я им, заплачу! Ты-то чего так развоевался? Кети, что ли, тебя растрогала своими песнями?

— Сара, у тебя на втором этаже всегда есть свободные комнаты для постояльцев, — спокойно сказал Колдей. — Я Рольфу жизнью обязан. Если ты не разместишь его там, на втором этаже, в хорошей комнате, со свежим постельным бельём и нормальными кроватями — то есть в нормальных человеческих условиях, я оплачу им номер в хорошем отеле. Но учти: тогда тебе не заполучить имита Луис на следующий вечер.

При словах «жизнью обязан» обе женщины с изумлением взглянули на Рольфа. Тот пожал плечами. Немного поразмышляв, Сара недовольно вздохнула и сказала:

— Значит, вы знакомы? Ладно, уговорил. Поднимемся наверх. Надеюсь, вам хватит одной комнаты на двоих. Есть у меня — с двумя кроватями. Две комнаты уж точно не дам.

Дёрнувшись на резкий жест Кети, Рольф удивился: опустив глаза, она прикрыла рот ладошкой, кажется с трудом сдерживая хихиканье. Что её рассмешило?

— Мы сначала заберём свои вещи, — тихо сказал всё же обрадованный Рольф. Честно говоря, сон на стульях был очень… некачественным. Из-за боязни свалиться с них.

— Помогу перенести, — отозвался Колдей.

— Да там нечего… — начала было Кети и оборвала себя на полуслове.

Подошла к «кровати» на столах, взяла охапку своих вещей: трикотажный чёрный костюмчик и ботинки — всё, в чём бежала от Горана. Потом подошла к стульям, на которых спал Рольф, подняла пакет с шелестящими полосами.

— Всё. Взяла. Пойдём?

Колдей не двигался, стоя у выхода из комнатушки, и трудно было бы отодвинуть этого здоровяка, если б он сам не пошевелился.

— Я не совсем понял. Где ваши вещи?

— Ты плохой слушатель, малыш Колдей, — насмешливо сказал ему Рольф, и женщины теперь дико взглянули на белобрысого великана — «малыш»?! — Я же говорил, что мы сбежали — в чём были.

Великан опустил глаза на его ноги.

— И денег нет, — задумчиво сказал он.

— Не делай ненужных выводов, — откликнулся Рольф. — Я не люблю ходить в обуви. И хватит держать нас здесь. Имита Луис устала и хочет спать.

— Устала, — мечтательно сказала Кети и стащила с головы рыжий парик, вызвав новый восхищённый взгляд Колдея. — Хочется побыстрей умыться. И поспать на настоящей постели.

Колдей молча повернулся и первым вышел из комнатушки. Но на второй этаж он проводил их таки. Самолично — под ворчание Сары — оглядел комнату. Она оказалась не очень большой, но после бывшей гримёрки, признал Рольф, выглядела очень уютной и комфортной. И — о счастье! И в самом деле — кровати с отличной постелью на них! А дракончики немедленно облепили штору на окне. Она была плотная и ворсистая — как раз, чтобы цепляться за неё плохо заметными лапками!

— Вы как хотите, — сонно сказала Кети, зевая во всё горло. — А я через пять минут буду спать!

7

Он проснулся от оглушившей его абсолютной тишины. Распахнул глаза в тёмно-серое утро. Тишина длилась мгновения — провалом в бездну, а потом снова стало слышно, как кто-то в стороне ходит, где-то еле слышно разговаривают.

… Кто-то умер.

Рольф только было начал прислушиваться к обыденным звукам, как внезапно снова оглох — на те же мгновения.

Вторая смерть…

Что… что происходит?

В коридоре кто-то засмеялся — далеко и нереально.

Ничего не понимая, Рольф, до сих пор лежавший на боку, приподнялся на локте. Вслед за этим движением что-то мягкое соскользнуло с плеча и упало перед ним. Дракончик. Авис. Мёртвый.

Некоторое время Рольф неверяще глядел на длинное тельце с призрачными, неловко согнутыми крыльями, а затем, опомнившись, первым делом мысленно оглядел себя. Понимание, что происходит, заставило его действовать стремительно: во сне он расслабился, и концентрат проклятия вырвался из границ, которые Рольф, насколько смог, создал для него. Во сне он не почувствовал этого выхода, зато увидели дракончики и бросились спасать человека.

Взгляд на вторую кровать. Кети не проснётся. Он успеет.

Не отбрасывая одеяла, чтобы не уронить второго на пол, он приподнялся, позволяя одеялу упасть с плеч, а вместе с ним — и Малышу. «Воротник» свалился мягко, и Рольф успел подхватить его. Этим — он не даст умереть. Их смерть наступила только что — есть возможность заставить их дышать!

Он снова лёг, положив обоих дракончиков на грудь, на магические тату, изуродованные людьми Горана во время пыток. Тату ещё действовали, хоть и не в полной мере. Распластав ещё тёплых дракончиков мордами к своей шее, он положил на обоих ладони и закрыл глаза. Свежий воздух тонкой струйкой лился из фрамуги, лишь чуть прикрытой. Он сосредоточился на этом живом потоке и принялся вдыхать его свежесть и выдыхать в ладони, а через них отправлять жизнь в лежащие на груди мёртвые тельца. Он закрепил внимание на ладонях жёстко — до такой степени, что, остановись кто-то рядом с ним, он не смог бы открыть глаза. Он дышал — вздымаясь на его груди, с ним дышали кошачьи дракончики.

Первым шевельнулся Авис. Он связан с хозяином кровью. Ему легче воспринять жизненную силу по родству крови. Задышал — и попытался приподнять мордочку. Не видя, а только чувствуя его движение, Рольф чуть придавил его голову к своей груди. «Рано, Авис. Ты ещё не совсем вернулся. Дыши со мной дальше». Но больше он на Ависа внимания не обращал. Малыш Кети, которому только и оставалось немного времени после травм, чтобы подняться на крыло, всё ещё был недвижим…

Неизвестно, сколько времени прошло. Из серой тьмы рассвет постепенно перешёл в нечто более светлое, что позволяло уже разглядеть предметы вокруг. Два дракончика открыли глаза, подняли головы, переглянулись. Один взлетел — пока неуверенно. Второй — медленно спустился с человеческого тела и, вяло перемещаясь по полу гибкой змеёй, отправился к окну, где его уже дожидался первый.

Рольф, с приоткрытыми глазами, тяжело лежал на постели. Поднять руку было трудно, и он тяжело сдвинул её — по ощущениям, заставил упасть с груди. Ладонь — мокрая от липкого пота. Вчера он радовался, что выспится, наконец, на нормальной кровати. Сегодня он радуется, что под болезненно вспотевшей ладонью сухое постельное бельё. Шаманские татуировки горят так, что с трудом можно выдержать жжение. Но это ничего. Зверюшки ожили. Теперь надо отлежаться и привести частящее дыхание в порядок, чтобы утром Кети и Колдей не увидели его таким слабым.

… Кети ничего не заметила. Да и некогда было друг к дружке приглядываться. Едва они проснулись (по мнению Кети), как к ним тут же постучались. Сара из-за двери спросила насмешливо:

— Эй, голубки, встали — нет?

Кети быстро стащила со стула, поставленного вчера рядом с кроватью, свой костюмчик и, со смущённым смешком велев Рольфу закрыть глаза, шустро натянула одёжку. Потом отвернулась сама, чтобы тот оделся.

— Теперь — заходи, — пригласила Кети, всё ещё такая сонная, что даже хозяйка бистро улыбнулась, глядя на неё.

— Я вам дала времени достаточно, чтобы отдохнули, — сказала Сара. Рольф заметил, что её неудержимо тянет взглянуть в зеркало справа от двери. Улыбнулся: да, на такие чистые щёки хочется глядеть не один раз! — Меня тут задёргали уже: сходи да сходи, посмотри — может, проснулись?

— Колдей приехал? — с интересом спросила Кети.

— Приехал. Кормить вас не буду. Он обещал повезти вас куда-то. — Сара довольно улыбнулась, и Рольф легко считал её нехитрые мысли: вот и на бесплатный обед для двоих не надо тратиться!

Только он собрался разочаровать её, что Кети никуда не поедет — у неё нет одежды для поездки на мотоцикле, как хозяйка выглянула в коридор и кому-то сказала:

— Заходите — проснулись уже!

И ушла.

Испуганная множественным: «Заходите!», Кети быстро оправила свою постель, а потом, согнав Рольфа с его, одним движением вскинутого одеяла приготовилась к приёму гостей… Сара вышла с минуту назад, а на пороге комнаты появились двое — Колдей и девушка. Оба с большими сумками. Колдей шагнул в комнату, и, ранее небольшой, номер в секунды преобразился в малюсенький.

— Утро доброе! — пробасил Колдей и улыбнулся Кети. Та покраснела и, кажется, даже собиралась в ответ присесть в реверансе. — Знакомьтесь. Это моя сестра Элин. Мы сейчас поедем в одно славное местечко пообедать, а потом — на побережье, как я и обещал. Рольф, мы вам тут кое-что принесли. Я, когда вернулся, рос быстро. Вещи все почти новые. На тебя одёжка найдётся. У Элин тоже есть — для Кети. Они почти одного роста, так что… — И он улыбнулся, кажется, гордый, что смог разрешить ситуацию, о которой втайне беспокоился Рольф.

Минут через пять Рольф, про себя усмехаясь, подумал, что Колдей, видимо, неосознанно, решил взяться за руководство неопытных в этой жизни людей. Командовал он с удовольствием, и его более тихая сестра (тоже белокурая и голубоглазая, только гораздо изящней телосложением) даже пару раз зашипела на него, видимо почувствовав неудобство из-за его слишком хозяйского поведения с друзьями. По некоторым признакам Рольф понял, что Колдей не сказал сестре о том, что именно когда-то связывало их двоих. Кажется, он объяснил Элин, что Рольф — его старый друг, который попал в неприятное положение.

А когда вышли на улицу, выяснилась великолепная вещь: Колдей приехал не на мотоцикле, а на машине. Девушки сели сзади, мужчины — впереди. Рольф всё поглядывал в зеркальце на Кети: она сидела, кутаясь в кожаную куртку Элин, и тихо сияла от удовольствия — так тепло!.. С курткой для Рольфа Колдей промахнулся, взял опять великоватую, но изнутри она была подбита настоящим мехом, и Рольф тоже наслаждался теплом, как наслаждались и дракончики, то и дело залезающие в широкие рукава куртки погреться или поиграть.

В ресторане не только пообедали, но и взяли десерт в поездку. Та предстояла довольно долгой, потому что, как выяснил Рольф, ближе к городу мало что найдёшь из того, что ему необходимо. Правда, теперь ни Рольф, ни Кети не волновались и не боялись поездки. Главное — не холодно!.. Кроме всего прочего забежали в один магазинчик, где Колдей, по просьбе Рольфа, купил тончайшее сверло для ручной работы, крепкую тонкую нить и несколько мелочей. И поехали по дороге вдоль побережья.

Через полтора часа езды по дорогам предгорья, которые порой извивались опасным серпантином, Колдей свернул на дорогу, спускающую к морю. Ближе подъехать к воде сначала не удавалось: в выбеленно серый песок будто воткнули достаточно частые валуны — иногда небольшие, но очень острые. Колдей просто не решился даже на попытку проехать между ними. Но пока он искал возможность добраться до моря, Рольф с трудом удерживал себя от желания немедленно выскочить из машины и бежать к кромке берега. Сырой воздух, здесь пропитанный терпким ароматом рыбы, какого-то студёного запаха влажного камня и йодной вонью водорослей, будоражил и словно не то что притягивал, но изо всех сил тащил ближе к волнам.

Машина ещё тормозила, а Рольф, не слушая ворчания друга, уже вывалился на песок и восхищённо огляделся.

Море ровным, слегка рябящим серым полотном уходило вдаль, пропадая в темных тучах, вздымающихся на горизонте. Вокруг — только скалы.

— Красота, да? — довольно сказал подошедший Колдей. — С чего начнём?

— Мне нужно немного посидеть здесь, — оглядываясь, сказал Рольф. — Колдей, ещё мне понадобятся двустворчатые ракушки и небольшие плоские камни. Прогуляйтесь с девушками, ладно? Наберите мне их…

— С нашим удовольствием, — хмыкнул Колдей и пошёл к машине — взять заготовленные заранее пакеты.

А Рольф сел на песок, на который тут же с его плеч прыгнули дракончики и принялись исследовать всё подряд. Согнув ноги и обняв их, Рольф посидел немного, а потом медленно сложил ноги в «лотос» и выпрямил спину. Руки положил на колени, раскрытыми ладонями кверху, пальцы расслабил в имитации собирающих чашек. «Дух места, помоги мне, а я помогу тебе!» И закрыл глаза, начиная покачиваться в незаметных струях воздуха и ветра побережного пространства.

Дух не хотел приходить сразу. Выходя из состояния прослушивания пространства, Рольф снова и снова монотонно повторял про себя обращение. Но Рольф знал, что дух места ищет то, что может пригодиться им обоим, и, когда в уши толкнулся странный звук, не похожий на всё, что он слышал всё это время, он сразу понял: пора идти — на этот зов.

Когда он поднялся на ноги, Колдей издалека кивнул и поспешил было к нему, но Рольф покачал головой. И тот остался с девушками. Рольф же быстро и уверенно прошагал за почуявшими веление духа дракончиками (один на крыльях, другой — по песку) к валуну, наполовину вросшему в песок, а второй половиной утопавшему в воде. Пришлось снять ботинки и залезть в студёную воду, чтобы обойти валун. Оказалось, что со стороны моря валун словно расколот, и в расщелине застряла какая-то страшная даже на вид рыбина. Она трепыхалась слабо — наверное, её сюда закинуло высокой волной, и рыба уже устала драться за свою жизнь, устала от безнадёги вернуться в жизненное пространство, в море.

Рольф залез на валун так, чтобы рыба оказалась между ногами, и осмотрелся. Чуть меньше его самого. Трудновато будет. Ладно. Он взялся за её жабры и, немедленно распоров кожу на пальцах, стиснул челюсти от боли. Ну и рыбка… Будем надеяться — не ядовитая. Он приподнял её голову, отмечая, что его кровь грязными разводами сбегает в плоть рыбы (дух места собирает свою дань!), и слегка встряхнул её, стараясь при встряхивании волнообразно расшевелить всё тело рыбины и тем самым сдвинуть её с места. Постепенно, сантиметр за сантиметром он заставил скользкое тело приблизиться к воде. А потом ударило сильным порывом ветра, и высокая волна взметнулась над камнем, окатывая тяжёлой водой Рольфа и стаскивая рыбину с валуна. Дух места принял жертву в виде помощи.

— Спасибо тебе, дух места, — съёжившись от влажного холода, проговорил сквозь постукивающие зубы Рольф, провожая глазами рухнувшее в воду длинное тело.

Прежде чем уйти, он огляделся, нельзя ли не лезть снова в воду, чтобы добраться до берега, и заметил что-то необычное на валуне, в конце расселины. Свесившись сверху камня, дракончики с интересом наблюдали, как хозяин с трудом поднимает отбелённый водой и ветром череп чудовищной рыбы, когда-то тоже застрявшей здесь. Прикинул размер — примерно около метра в длину будет. Если целиком. И тяжёлая… Ого, а это что рядом? Кусок рыбьей кожи? Прекрасно. Задубевшими пальцами Рольф скатал кожу и сунул под мышку. А, всё равно промок до последнего…

— Ро-ольф!

Взявшись за дыру в рыбьем черепе, Рольф осторожно потащил его в воду: выбраться с валуна через его застрявшую в береге часть нельзя. По воде, кстати, и тащить легче — волны подталкивали череп. Перед тем как выйти из воды, Рольф поклонился морю и прошептал уже посиневшими губами:

— Спасибо тебе, дух места!

С Колдеем ему точно повезло. Увидев, что Рольф полез в воду, белобрысый великан велел девушкам искать топливо для костра. Как только Рольф, пошатываясь от тяжести и холода, направился к ним, Колдей немедленно поджёг собранные предметы. За пару шагов до костра Рольф, не глядя, кинул рыбий череп на песок и пошёл к костру, тяня к нему раскрытые ладони.

Пока он с наслаждением грелся, Элин принесла от багажника машины ещё несколько вещей, взятых на тот случай, если не пригодятся утренние. Девушки помогли шаману раздеться и переодеться, и вскоре Рольф перестал дрожать. А Колдей, наконец, смог удовлетворить своё любопытство.

— Зачем тебе эта жуть? — с недоумением спросил он.

— Я шам-ман. — Дрожь всё ещё изредка пробегала по зубам, заставляя их ляскать, но Рольф в общем и целом был счастлив: удалось! — Но на чужой планете не имею права пользоваться теми силами, что даёт мне чуждая здешним духам планета. — Зубы снова отбарабанили мелкую дробь, но каким-то образом Рольф понял, что это было в последний раз. — Поэтому я иду к здешнему духу и спрашиваю разрешение на использование местных сил. Сейчас я попросил силы у духа этого места, а в ответ предложил сделать то, в чём он нуждается. То есть всегда нужна жертва. Я спас рыбу, а в обмен на это получил вот эту вещь! — Он подтащил к себе рыбий череп и нежно огладил его, хотя девушки, стараясь хоть и тихо, но всё-таки брезгливо фыркали на страшную кость. Зато дракончики обрадовались новой игрушке: они шастали внутри неё и по её поверхности в догонялки. Наличие вонючей гниющей массы — остатков рыбьей плоти — их не смущало.

— И что теперь с нею будешь делать?

— Согреюсь — пойду отмывать, — радостно сказал Рольф.

Колдей посмотрел на него, сидящего, сверху вниз и пожал плечами:

— Ты говоришь так, словно нашёл сокровище, — только отмыть осталось. Не так уж много знаю о шаманах… Точней — слышал вообще мельком. Но ты, кажется, из настоящих. Тебе помочь? В мытье?

— Нет, не надо. Череп должен пропитаться моей энергетикой. Иначе помогать не будет. А пока посмотрю, что вы мне набрали.

Девушки присели рядом с ним на корточки и с любопытством, как и Колдей, следили за тем, что делает шаман. А Рольф высыпал содержимое первого пакета на песок — на кучу собранного тут же свалился Авис, а за ним быстро примчался по песку Малыш.

Рольф чуть улыбнулся, поспешно опустив глаза: Малыш оказался рядом с Кети, и та осторожно погладила его. Дракончик не сбежал, как привыкла девушка за последние дни, а пригнулся, будто выжидая… Осмелевшая Кети принялась гладить Малыша, пока тот не шипнул на неё и не полез на её колено. Теперь Рольф не просто поспешно отвёл глаза от обрадованной Кети… Не надо бы вообще смотреть на неё.

А затем всё стихло. Рольф, приложив палец к губам, сел перед кучей вываленного на колени. Закрыв глаза, он посидел так, будто приготавливаясь к чему-то либо вспоминая. Саркастическая ухмылка Колдея исчезла, едва Рольф запел, превращаясь из привычного знакомого в кого-то чужого… Это было ровное, на одной ноте пение, пробирающее до самых глухих закоулков души. Рольф проговаривал незнакомые присутствующим слова, лишь изредка останавливаясь, чтобы набрать воздуху для новой фразы. Одновременно он быстро — с закрытыми глазами! — брал из кучи камешек или ракушку, быстро же «протирал» предмет между поглаживающими ладонями, а затем откладывал в сторону. Вроде ничего особенного он не делал, но невольные зрители не могли оторвать взгляда от мелькающих рук.

Куча слева росла медленней, чем справа. Но скоро стал ясен принцип отбора: левая куча была светлей отбракованной. Но как Рольф умудрялся раскладывать по цвету, не открывая глаз, оставалось загадкой.

Точно так же он разобрал остальные два пакета. Остаток, который он собирался взять с собой, как раз и поместился в один пакет. Затем он собственноручно, несмотря на возмущение девушек, вымыл отобранное, а погревшись у костра, вернулся к морю отдраить рыбью голову. От неё он отодрал несколько торчащих костей, но не выбросил, а положил рядом со своими шаманскими сокровищами. Одним из них он почистил рыбью шкуру и растянул её у костра, пробормотав только одно: «Глупо. Времени маловато, чтобы сделать всё, как нужно… Впрочем, Деваться тоже некуда…» Ещё полчаса кропотливой работы с рыбьей головой у затухающего костра — и совершенно счастливый Рольф, к восторгу Колдея и к ужасу девушек, надел рыбий череп на свою голову. Причём надел так, что сумел вызвать девичий визг: голова открылась и лязгнула челюстями!

От избытка чувств и не найдя нужных слов для их выражения Колдей витиевато выругался. Девушки замахали на него: «Фу! Фу! Как можно?!», а Рольф, сняв страшную маску, заметил:

— Не стоит так говорить при девушках, Колдей. Это нехорошо.

— Что? — удивился белобрысый великан. — Ты меня учить будешь?

— Я старше тебя, малыш Колдей, — слегка поддразнивающе бросил Рольф. — Придётся, видимо, иной раз и воспитывать.

— Нет! Ты серьёзно?! Да я тебя!.. — Далее последовала насмешливая тирада на сленге портовых грузчиков, в которой Колдей попытался выразить всё, что он думает о хлипкой конституции своего друга.

Внезапно Колдей крякнул и согнулся.

Девушки ничего не поняли.

Рольф стоял перед великаном, чуть склонив голову, будто прислушивался, всё с той же доброжелательной улыбкой.

— Ты застал меня врасплох! — разогнувшись, прорычал Колдей.

— Неплохо перед дорогой погреться, — задумчиво ответил Рольф. — Как? Подерёмся?

Но великан в драку сразу не бросился. Восстановив выбитое дыхание, он некоторое время присматривался к стоящему перед ним Рольфу, который, теперь уже сам насмешливо блестя глазами, чуть присел на полусогнутых, крепко прижав локти к бокам.

— Да я ж тебя, как козявку, — ласково сказал Колдей и резко ударил кулачищем в Рольфа, стоящего перед ним в двух шагах.

Ударил в пустое пространство. Шамана на этом месте уже не было. Он сдвинулся буквально на шаг. Колдей, стараясь быть внимательным, снова размахнулся. И снова в пустоту. Великан озадаченно посмотрел на Рольфа и признался:

— Твой удар силён. Но что ты делаешь, что я не вижу, как ты пропадаешь передо мной? Я даже не моргаю, а твоего движения не видно.

— В старину это называли — отводить взгляд, — объяснил Рольф. — Да, я не двигаюсь перед тобой. Но ты меня видишь в общем — и стороной. Сознанием этого не замечая, подсознательно реагируешь на малейшее движение. Я всего лишь отвлекаю твой взгляд на боковом зрении. Боковым зрением ты видишь, как я делаю так… — Рольф опустил глаза, чтобы Колдей увидел, как шаман изобразил жест прищёлкивания пальцами. — Твоё подсознание отвлеклось на это движение — и ты проморгал моё движение в сторону. Всё.

— По твоим словам выходит, что сделать это легко, — обескураженно сказал великан. — Но почему ты тогда не сбежал от этого Горана? Ну, если так легко отводишь глаза?

— Была причина, — без улыбки сказал Рольф (Колдей осторожно посмотрел на Кети) и стал собирать вещи, чтобы отнести их к машине. Уже у машины он спросил: — Колдей, а есть возможность заехать куда-нибудь, где растут деревья? Мне нужно два прямых сука метра в полтора.

— Посмотрим по дороге. — И, уже садясь за руль, Колдей задумчиво сказал: — А неплох у тебя удар, если вспомнить, что ты бил меня через куртку. И бил правой.

— Я набрал сил, пока сидел — медитировал, — откликнулся Рольф. — Сил мне хватит где-то на сутки. А потом не помогут и они.

Для обратного пути пассажиры пересели несколько иначе. Назад сел Рольф, вперёд — Элин. Рольф вооружился сверлом и принялся дырявить ракушки и плоские камешки, а девушки нанизывали их на прочные нити в определённом порядке, за которым следил Рольф. Поездка назад, из-за того что все оказались заняты делом, пролетела незаметно.

Группа деревьев у самого города заставила их остановиться. Но Рольф не тянул время. Он быстро нашёл нужные ему прямые сучья.

Приехали домой, в бистро Сары, и ещё успели не только поужинать, но и отдохнуть, а потом Рольф научил обеих девушек отбивать нужный ритм — этим занялась Элин, на долю Кети выпало переделать фламенко и сыграть его в нужном ритме без запинки. Колдей, уяснив задачу, готовился отвезти всю компанию куда надо.

— Одно не забудь, — сказал ему Рольф. — Мы должны быть подальше от бистро Сары.

— Мог бы не напоминать, — усмехнулся белобрысый великан. — Именно такое место я и нашёл — на другом конце города. И… Я чуть не забыл, Рольф. Вот — возьми. — И Колдей протянул ему маленький вирт. — На всякий случай, чтобы быть на связи.

Рольф даже руки не протянул.

— Нет, — покачал он головой. — Отдай Кети. Мне нельзя. Особенно сейчас, когда сил во мне много. Сломаю.

— Ладно — отдам. С Сарой мне поговорить, чтобы она вас отпустила до концерта Кети? Или попробуешь сам? Теперь-то ты имеешь полное право не только отпрашиваться, но требовать отлучки.

Рольф только усмехнулся. А белобрысый великан пожал плечами:

— Для женщины красота — вне конкуренции с чем-либо другим. Иногда я понимаю это. Особенно глядя на Кети. Она хорошенькая и… девчонка притягивает взгляд сразу.

Он вздохнул и вышел из комнаты. А Рольф взглянул на закрытую им дверь, и улыбка медленно сошла с его губ. Оглянулся на стол, у которого увлечённо мастерили остатки шаманского наряда девушки, и опустил глаза, сразу осунувшись.

8

Шаман, который вынужден обратиться к духам чужой планеты. Шаман, который носит в себе начало стихии, чуждой духам этой планеты. Умирающий шаман… Дойдя до последней мысли, Рольф отвернулся от бокового окна вертолёта и уткнул невидящий взгляд в спинку кресла перед собой…

Сара пришла в негодование и даже в отчаяние, когда ей сказали, что вечером Кети придётся часа на три исчезнуть вместе с Рольфом. Она-то успела пригласить других артистов на всю ночь, перемежая их выступления с выступлениями уже признанной зрителями имита Луис, снова рискуя, чтобы поднять репутацию своего бистро. Но и Рольф не просто капризничал, требуя, чтобы ему в задуманном деле на гитаре подыгрывала девушка. Он настаивал на её присутствии при себе, помалкивая, что не хочет оставлять Кети без личного присмотра. Достаточно, что вчера в ресторане, беседуя с Колдеем о прошлом, он внутренне напсиховался, тревожась, как там девушка одна.

На Колдея разозлённая до слёз хозяйка бистро и явное умалчивание Рольфом кое-каких деталей дела произвели своё впечатление: он заказал небольшой пассажирский вертолёт, которые обычно используются для полётов в верхних уровнях города, если заказчик богат и если он очень торопится. Рольф — не понял этого щедрого жеста: в деньгах он почти не разбирался. Зато поняла Кети — именно по её взгляду на Колдея ситуацию сообразил и он.

— Кети, это очень дорого — вызвать вертолёт?

— Я тоже не очень разбираюсь, — тихо призналась девушка, поглаживая своего Малыша: дракончик совсем недавно всё-таки решился ездить на плече девушки. Рольф мысленно вздохнул с облегчением: всё происходящее складывалось так, как ему надо было. — Но знаю, что вызов вертолёта — большая редкость, потому что дорого. Но сейчас лучше к Колдею не приставать. Он это сделал. И он не из тех, кто идёт на попятную, что-то сделав.

— Ты хорошо разбираешься в людях? — серьёзно спросил Рольф.

Она покраснела.

— Напоминаешь о Горане?

— Нет. С Гораном ты ничего не могла бы сделать, даже если сейчас оказалась рядом с ним. В нём есть внутренняя страшная сила и обаяние. Даже зная теперь, кто он, ты ничего бы не смогла сделать. Подчинилась бы и смотрела бы на всё его глазами.

— Ты считаешь меня до такой степени слабой? — обиделась Кети.

— Нет, — улыбнулся Рольф. — Ты сильная. Но его сила несоизмерима с твоей. И не забудь, что он ещё и опытней и умеет играть с собственной силой. И с людьми.

— Как ты со своей?

— Да. Только я знаю и умею, а он играет чисто интуитивно. Теперь же, когда Горан чист от проклятия, он ещё сильней.

Перед полётом на вертолёте он осмотрел своё шаманское хозяйство. Шкура рыбы, наспех натянутая на обруч, купленный в хозяйственном отделе супермаркета, всё ещё сохла. Бубен, к сожалению, из неё получится лишь через несколько дней. Но Рольф не унывал: если дух места предложил этот предмет, значит — так нужно. Голову рыбы он почти полностью высушил под феном, отданным ему Сарой, и кое-где на ней сделал закрепы, а вычищенное нутро обклеил тряпкой для удобства. Бусы из ракушек и камней опять собственноручно пришил к полосам, после чего на всех полосах устроил крепкие застёжки. На куртке Колдея, которую тот твёрдо подарил, нашил в нужных местах пуговицы и крючки. Наконец все предметы аккуратно были помещены в сумки. Рольф огляделся и сказал, что готов.

Саре сказали, что они будут не через три часа, а через полтора. Друзья Колдея, байкеры, а теперь ещё и импровизированная охрана, уже ждали их прилёта на месте. Они должны были занять площадку для Рольфа.

Быстро добежали до лифта, вознеслись на крышу дома, где находилась обязательная площадка для полицейских и других вертолётов.

В летающей машине, кроме кабины лётчиков, оказался пассажирский салон — причём такой удобный, что звукоизоляция в нём давала возможность говорить, не повышая голоса. Здесь расположилось всего шесть пассажирских кресел. Четыре из них позволяли пассажирам смотреть друг другу в глаза и непринуждённо беседовать, ещё два места были чуть поодаль.

Рольф сказал, что ему надо кое о чём подумать. И отсел подальше. Подальше — это за спины попутчиков. И погрузился в мысли о том, каким образом он сможет привлечь внимание наблюдателя Эрика на Сангри. Перебирая элементы своего выступления, он постоянно сбивался на другое, много раз передуманное. Друзья думают, что готовящееся выступление именно для этого — привлечь внимание наблюдателя. Ещё оно для того, чтобы обеспечить себя на всякий случай финансами. Да, эти цели на поверхности. Но для самого Рольфа главная цель — другая. Спасти во что бы то ни стало Кети. Чтобы спасти её, надо быть сильным. И выступление на публике с необычным номером поможет в этом. Он слышал о таком шаманском приёме от Скального Ключа, но никогда не делал этого сам. Да и где он мог бы попробовать? На Островном Ожерелье редко когда собирался народ в таком количестве, как может собраться на шаманский танец здесь, на Сангри.

Но мысли постоянно возвращались к словам об умирающем шамане…

— Рольф! — Пронзительный крик Кети заставил его подскочить на месте. — Рольф, ты убьёшь нас всех!! Рольф, очнись!!

Она трясла его, схватив за плечи, а он, ошарашенный, ничего не мог понять, только машинально пытался успокоить мечущегося по кабине Ависа, который время от времени, пролетая мимо, старался ударить его хвостом по лицу.

Тревожные крики лётчиков в кабине, дверь которой сейчас открыта в пассажирский салон. Отсутствие моторного гудения. Покачивание огромной летучей машины в странном круговороте-воронке. И отчётливое чувство тошноты, когда падаешь, падаешь, падаешь!.. Рольф немедленно взял себя в руки, сжал кулаки и «вернулся» в реальный мир.

Мотор будто поперхнулся раз, другой, протарахтел очередь странных, чихающих звуков — и с чувствительным облегчением снова ровно загудел.

Кети села рядом с Рольфом. Обернулись испуганные Колдей и его сестра, вцепившиеся в подлокотники своих кресел.

— Так это из-за тебя… — хриплым голосом констатировал Колдей, обмякая.

— Я посижу с ним, — сказал им девушка.

— Необязательно, — ровно сказал Рольф. — Больше я не позволю себе отвлекаться.

— Да ты не бойся, — легко улыбнулась ему Кети. — До места осталось минут пять-семь — так сказал Колдей. За это время я не успею тебе надоесть.

Он хотел было сказать, что она ему никогда не надоест (внутренне над собой усмехнувшись на это «никогда»), но девушка спокойно взяла его руку и сжала ладонь.

— Потерпи меня.

Когда вертолёт стал опускаться, Рольф, не глядя на Кети, сказал:

— Прости, Кети. Ты, наверное, хотела посидеть с Колдеем. И с его сестрой, — быстро добавил он.

— Пять минут обойдусь и без них, — насмешливо ответила девушка.

Её ответ перевёл его мысли в течение следующих пяти минут в совершенно иное русло.

Безмятежное спокойствие Островного Ожерелья всегда покидало Рольфа, едва он по просьбе деда или старшего брата выезжал за пределы спасшей его когда-то планеты. Вместо абсолютного покоя, разлитого в пространстве информационного эфира Островного Ожерелья, на других планетах он всегда отчётливо ощущал постоянный шторм в какой-либо степени напряжения и вздыбленности чувств. Он возвращался на Островное Ожерелье с облегчением и некоторой примесью страха, как будто прятался от страшного ливня, сопровождающегося чуть не камнепадом. Нет, он немного знал жизнь планет Содружества — и не только по воспоминаниям детства. Знал о том, что в Содружестве не всё тихо и спокойно. И нет такого по-райски чистого ощущения, что всё всегда будет хорошо. Но сейчас вместо недоумения: «Как так можно жить?» появилось странное чувство, что живёт-то именно он неправильно. Что он не просто защищён — прячась в другом месте. Появилось странное ощущение никчемности собственного существования. Он перебирал воспоминания о жизни на Островном Ожерелье: занятия со старым шаманом, поездки по островам, чтобы узнать, нет ли нуждающихся в помощи целителей, и счастливое бродяжничество по океану или по скалам своего любимого острова. Постоянное наслаждение бытием прекрасных мест. Постоянное ощущение наполненности. Почему сейчас, вспоминая Островное Ожерелье, он чувствует пустоту? Почему, едва он начинает представлять себе дом на острове, вместо солнца и мягких тёплых линий, видит сумрачный туннель, в котором кричит женщина.?…

— … Рольф, ты не заснул? Прилетели!

И опять он смотрел странным, совершенно новым взглядом: неспешность всегда была главным правилом его привычного мира — здесь же все повскакиваали, похватали сумки и пакеты, побежали куда-то, а он, Рольф, побежал вместе со всеми. И там — всегда были свет и тепло. А здесь — из тёплого салона их словно приливной волной выкинуло во влажный холод и многоголосо гудящий дёргающийся мрак, расстреливаемый и прорезаемый прожекторами и фарами.

Зыбкость существования — последняя мысль о настоящем. И отзвук эхом — нет, реалии настоящей жизни…

Далее — только действие.

Они снова добрались до лифта, а спустя время вышли сразу на улицу. По сравнению с крышей, ветер здесь был не такой пронзительный, но начал накрапывать дождь. Колдей, нагруженный самыми тяжёлыми сумками, оглянулся.

— Нам только этот дом пройти, а там — ждут!

В ушах зазвучал жёсткий ритм преобразованного фламенко. Рольф распрямил спину и пошёл чуть вразвалочку, приноравливаясь к неслышной для других музыке.

Они обогнули дом и внезапно оказались на огромной площади, где небольшими кучками и громадными толпами стояли и передвигались люди — казалось, передвигалась или колыхалась сама площадь. В вечернем свете, тоже очень энергично двигающемся, не сразу можно было разобрать, что здесь происходит. Но вскоре Рольф даже без объяснений понял, что на площади собрались люди, которые пытаются самовыразиться — всяк на свой манер. Здесь танцевали, исполняли сложные акробатические этюды, пели, играли на таких различных инструментах, что даже Рольфа заворожило это странное многозвучие: он немедленно принялся вычленять голоса отдельных инструментов, невольно прикидывая, как бы он использовал их для своей формы выступления.

Но Колдей поговорил по вирту со своими ребятами, и вся маленькая компания быстро дошла до занятого места. Байкеры, ничтоже сумняшась, огородили своими машинами довольно приличный круг, никого не пуская в него. Народ обтекал этот круг, завистливо поглядывая на свободное место, а то и ругаясь — из тех, кто посмелей. Но товарищи Колдея стояли накрепко.

Кети и Элин посадили на один из мотоциклов. Кети, на плечах которой теперь сидели оба дракончика, приготовила гитару, а Элин держала в руках каменно-ракушечную связку: её погромыхиванием она должна сопровождать игру на струнном инструменте.

Рольф ещё раз напомнил девушкам:

— Вы играете только пять минут. Потом — не надо. — Затем он обернулся к взволнованному Колдею. — Свет мне нужен только сейчас. Как только берусь за палки, что будет как раз через пять минут, — свет убрать.

Он вошёл в круг, и байкеры включили передние фары.

В центре этого ярко освещённого круга Рольф деловито поставил сумки и положил рядом наспех обтёсанные палки — здесь он не позволил Колдею помогать ему. Сумки уберут, когда он закончит приготовления.

Сначала Рольф сбросил куртку, в которой приехал, оставшись в одних джинсах, — кто-то аж охнул: под дождём!.. А потом послышался негромкий говорок, когда в мощном свете разглядели его тело — сплошь в тату. Затем он надел куртку с пристёгнутыми к ней полосами из камней и ракушек. Как-то стороной услышал восхищённый переклик и хохот байкеров — понял, что их поразил его странный наряд. Затем снял ботинки и сунул их в сумку — на этот раз ответным его действию стала тишина с редкими сочувственными стонами — холодно же!.. Боковым зрением отметил, что за рядом байкеров начал собираться народ, привлечённый уже сейчас необычным зрелищем. Наконец он встал на колени, прямо на мокрый асфальт, перед последней сумкой, и вынул из неё рыбью голову. Отодвинул сумки в сторону, где их подхватила неизвестно чья рука и убрала, чтобы не мешали.

Всё ещё стоя на коленях, Рольф опустил голову — и, укрепив ремешками, надел на себя страшную маску, подаренную духом места. Народ восторженно загудел: «Силён парень!» Он посидел немного, безвольно опустив руки. Предупреждённая Кети провела пальцами по струнам гитары, дав тот самый будто вываливающийся из другого мира аккорд, а следом послышалось ритмичное потряхивание ракушек. Повинуясь заданному ритму, Рольф медленно поднял разведённые руки в стороны. Суховато звякнули ракушки и камешки на рукавах. Когда руки поднялись на уровень плеч, он медленно и плавно начал подниматься полностью.

Рольф ещё не знал тех движений, которыми придётся воспользоваться для здешней шаманской пляски. У себя, на Островном Ожерелье, он бы танцевал танец Огня. Но на этой планете не Огонь был главной стихией. Поэтому — босые ноги. Подошвами даже сквозь искусственное покрытие дорог и площади он чувствовал вздымающиеся энергопотоки из сердца планеты — и примеривался к ним. Наконец он уловил нужные движения и принялся притоптывать ногами, постепенно разогреваясь и постепенно же подчиняясь потокам, которые сами, уловив его готовность подчиняться им, начали направлять его покорное им тело. Теперь Рольф встал на месте. Двигались только руки, утяжелённые каменно-ракушечными полосами, — изображали что-то вроде ленивого движения рыбьих плавников… Наконец он полностью вошёл в ритм и потратил минуту, чтобы приучить потоки к себе. Боковым слухом он услышал и внутренне усмехнулся: Кети, воспринимая не осознанно, а уже инстинктивно, только глядя на него, подчинилась новому ритму — что уж говорить об Элин…

Из самой планеты он всё равно не сможет набрать много сил. Поэтому, приноровившись к потокам этого места, шаман остановился. Что-то изменилось. Прислушавшись к ощущениям под ногами, понял: подчинив несколько стихийных потоков, он получил разрешение использовать другую энергию.

Смолкла музыка. Рольф расстегнул куртку и позволил ей упасть за спиной. Затем встал на колени и снял рыбью голову — маску. Опять стороной он услышал, как кто-то подбежал и забрал предметы… Закрыл глаза, чтобы прочувствовать энергетические потоки планеты, омывающие его разгорячённое тело снизу. Отчётливо ощутить дождь, бегущий мелкими струйками по лицу. Сидя на пятках, подобрал палки и встал. Когда глаза зрителей после исчезновения яркого света привыкли к темноте, они увидели, что шаман стоит, держа ладони поверх палок, будто хочет вдавить их в поверхность площади. Но вот ладони скользнули вниз — и толпа ахнула: концы палок засияли вспыхнувшим в темноте круга жёлтым огнём! А ладони всё скользили — и, загипнотизированная колдовским зрелищем, толпа провожала эти ладони покорными взглядами, пока шаман не сел на корточки. Палки начали падать — скрещиваясь, когда их концы, чуть не воткнутые в асфальт, внезапно тоже озарились призрачно-жёлтым огнём! В мгновение ока Рольф выпрямился и перехватил обе палки за середины. Огонь ему разрешили!

Дома, на Островном Ожерелье, он работал с горящими шестами. Здесь достаточно будет прямых сучьев. Трудно, конечно, удерживать их — мягко говоря, со смещёнными центрами тяжести. И маловато тренировок было с ними — всего лишь перед самим выступлением. Единственное, что должно было помочь — надеялся Рольф, — та самая сила, которая сейчас обвевала его и помогала справиться с мелкими неурядицами.

Огненных шестовиков много — знал он. Но все они несли на себе печать выработанных до затверженного навыка движений. Он — импровизировал.

Он работал в ритме тех же подчинённых уже потоков — с выходом на реакцию толпы. Не сходя с места, Рольф небрежно прокрутил пару раз палки, сверкающие слетающими с них огнями, а потом начал главное. Палки заметались в его руках хаотично и в сумасшедшем темпе. Бьющийся на ветру и будто слетающий, умирая в прореженном дождём воздухе, огонь создавал странный живой рисунок. Очень скоро танец горящих шестов достиг своей максимальной силы, подчинил внимание толпы полностью — и Рольф открылся восторгу и силе чувств зрителей, которые шалели от мелькающих огней, сопереживали странному невысокому человеку, стоящему под дождём почти голым. Пик зрительской эмоциональной отдачи чуть не заставил его захлебнуться силой — рвущейся к нему, сбивающей с ног и наполняющей досыта!

Танец стоящего на одном месте человека не отпускал толпу, замершую в молчании на молитвенном полувздохе. Потрескивание огня, изредка шлёпанье-притоптывание босых ног по мелким лужам, в которых мерцал и метался отражённый огонь, — вот и все звуки, дающие сопровождению шаману.

Рольф знал, что сейчас может даже управлять этой толпой, но желал другого. Покачиваясь от мощи отдаваемой ему энергии, он ощущал силу так чувственно, как будто на него со всех сторон лились водные потоки. Взгляды восторженных, заворожённых им людей давали ему столько, что он начал воспринимать информацию, которой ранее не смог бы даже ощутить. Событие!.. И он стороной же осознал, что скоро ждёт его событие, вот только какое? Но не успел воспринять — слишком много на него мчалось свободной и чистой от дурных помыслов энергии. Он уже танцевал с огненными шестами так, словно стоял по горло в воде! Такой густой был подарок от тех, кто без всякой корысти любовался неведомым ранее танцем.

Они все следили только за огнём, стремительно рисующим странные картины в ночном воздухе, они даже не замечали, сколько уже времени прошло, а прошло немало — знал Рольф! Ещё бы ему не знать, если руки уже чувствовали горячее приближение вкрадчиво ползущего к ним огня… Начиналось совсем уже сильное жжение на коже ладоней, к которым пламя билось совсем близко — и шаман неожиданно резко для зрителей упал на одно колено — согнувшись, быстро и сильно положив на поверхность площади свои почти сгоревшие шесты — два обгорелых обрубка. Огонь пыхнул в последний раз и, шипя, погас под дождём, хлынувшим словно специально именно в этот момент. Впрочем, Рольф подсознательно знал, что дождь хлынет вот-вот. Тоже подсказали. Поэтому, едва погас огонь, он быстро встал и отошёл к мотоциклу, где сидели Кети и Элин, а также дожидался конца огненного действа Колдей. Он знал, что после бесноватого промелька огней зрители не сразу привыкнут к наступившей тьме. Поэтому сбежать можно легко.

— Колдей, ну что?

— Как минимум человек двадцать сразу передавали запись танца в космосеть, — слегка заикаясь, выговорил Колдей, потрясённо глядя на Рольфа.

— Значит, наблюдатель уже сейчас переслал сообщение Эрику, где я нахожусь, — заключил Рольф. — Всё. Уезжаем.

Для начала, пока растерянная толпа зрителей сознавала, что продолжения не будет, мотоциклисты увезли компанию за здание. Здесь Рольф протёр босые ноги, горячие от бурлящей в них силы, и надел ботинки. И только после этого вся компания помчалась к лифту на крышу, где всех ждал следующий вертолёт.

В вертолёте Рольф снова сидел отдельно — под присмотром Ависа, как пошутил он, когда Кети предложила посидеть с ним. Кое-что необходимо было обдумать. Кое-какие последствия танца с огненными шестами.

Первое — надежды не оправдались. Внутренние силы Островного Ожерелья не пустили Сангрийские стихии к нему. Значит, с возвращением всё остаётся по-прежнему. Придётся вернуться — иначе не жить… При одной только мысли о возвращении Рольфа затрясло от разочарования и ужаса перед предстоящим изменением сознания. Пришлось вцепиться в подлокотники и громадным усилием успокоиться до водворения в холодное бесстрастие. Вертолёт дёрнулся лишь раз, но на этот раз падения не последовало. Свесившийся с плеча Авис осторожно провёл краем мордочки по скуле шамана — то ли утешая, то ли подбадривая…

Второе поразило самого Рольфа, едва он успокоился. Мягкие волны плыли к нему от сидящей впереди Кети. Они обволакивали его, ласкаясь и прижимаясь к нему. «Нет… — стиснул он зубы, снова с трудом держа себя в руках. — Только не это. Только не сейчас… Это всего лишь влюблённость, — попробовал он объяснить себе самому. — Это то же самое, что она испытывала к Горану, привлечённая его обаянием трагического одиночества…»

Очень тяжело отрешившись от второго открытия, он попытался решить, что за событие ожидает его скоро. Духи Сангри предупредили, что событие будет, но внутреннее стихийное начало Островного Ожерелья перебило определённость сообщения.

— Колдей, — тихо позвал он.

— Что? — Колдей встал со своего места и неуклюже сел в соседнее кресло, рядом с Рольфом. Еле заметная мелкая дрожь его пальцев и смущённый вид подсказывали, что он теперь иначе воспринимает своего детского друга — то есть Колдей теперь не знает, как относиться к нему.

— Сколько номеров в вирте Кети?

— Два. Мой и Элин.

— Давай условимся: никто из нас, связываясь по вирту, не называет имён. Говорим — только не напрямую. Мне бы не хотелось, чтобы Горан вышел на вас и на ваших родных.

— Ты всё ещё считаешь, что он опасен?

— Я не считаю — я знаю. У него отсутствуют ограничения в общении с людьми. Если ему что-то нужно, он будет добиваться от человека — до тех пор, пока не возьмёт то, что ему надо. Или пока не убьёт.

— Ладно. Если ты так уверен в этом, буду осторожен.

— Колдей, ты работаешь в команде космического корабля. Есть ли у тебя знакомые в космопорту, которые время от времени могут передавать тебе кое-какие сведения? Мне хотелось бы знать, когда на Сангри начнут прибывать корабли, идущие вне расписания.

— Знакомые есть. Приземлимся — я немедленно попрошу снабжать меня новостями.

— Вот только как бы сделать это так, чтобы в вирт-пространстве вас не засекли? — вздохнул Рольф. И усмехнулся. — Хоть какой-нибудь птичий язык придумать…

— Ты до такой степени… — Колдей сам нехотя усмехнулся. — Веришь, что этот Горан…

Рольф положил на его рукав ладонь, призывая к молчанию. Потом присмотрелся к девушкам, сидящим впереди и с бурным интересом обсуждающим шаманское выступление, и взглянул на Колдея. Понизил голос.

— Ты как-то спросил, не шантажом ли добивался Горан снятия проклятия? Теперь, когда я тебе доверяю, я могу ответить — не только шантажом. Он любитель наблюдать за человеком, когда тому причиняют боль. А для того чтобы боль была идеальной, он искусственно снижает жертве болевой порог. Поверь — не самое приятное ощущение. — И он криво усмехнулся.

— Пугаешь?

— Нет. Предупреждаю. Если Горан поймает тебя на связи и на помощи мне… В общем, подумай о сестре. И обо всех, кем тебя может шантажировать Горан.

9

Хозяйка бистро, казалось, буквально подпрыгивала у дверей лифта, поджидая всю компанию, а при виде появившейся Кети, ни слова не говоря, схватила её за руку и потащила за собой. Оставшиеся переглянулись и засмеялись — с каким-то облегчением. И не только потому, что рассерженная и взволнованная Сара и ойкнувшая от удивления Кети выглядели смешно, но потому, что этот краткий эпизод освободил всех от тяготившего до сих пор молчания.

— На чьё имя куплен вирт Кети? — спросил Рольф Колдея, перед тем как брат и сестра собрались уйти.

— Куплен с рук, — последовал ответ, и Колдей ухмыльнулся. — Не переборщи с манией преследования.

Рольф крепко пожал ему руку, и Колдей ушёл.

Он не верит — понял Рольф, шагая на второй этаж, в комнату бистро и машинально поглаживая Ависа, снова тепло обернувшегося вокруг его шеи. Считает манией преследования мысль, что Горан может легко убить.

Что ж, теперь осталось только ждать, пока люди Эрика найдут его и Кети.

И что потом?

Потом он возвращается на Островное Ожерелье. Потому что смерть, ускоренная концентратом проклятия Горана, на пороге, и только там он сможет выжить. Но волосы отрезаны. И цена его жизни теперь — забытье, вечное блаженство на Островном Ожерелье. Там он забудет, что ему уже тесно на планете, которая только и может поддерживать в нём жизнь. И это сейчас, когда он впервые ощутил свою востребованность на других, отнюдь не таких ласковых планетах.

А он… Не хочет возвращаться. Возвращение — забвение и зависимость от места.

Остаётся одно. Искать, пока есть силы, возможность выжить здесь — и на любой другой планете. Искать приёмы для выживания, отторгая проклятие и выводя из организма стихии Островного Ожерелья, которые до сих пор в нём поддерживают жизнь. Выжить без Островного Ожерелья… Вывалив свой каменно-ракушечный «костюм» прямо на пол, Рольф присел на кровать — стульев в комнате нет. Авис мягко раскрутился с шеи и сполз на колени хозяина…

Он попытался думать о другом — мысли упрямо возвращали к главному: если он не вернётся на Островное Ожерелье — сдохнет. А если вернётся…

Рольф тряхнул головой.

— Хватит, — бесстрастно выговорил он. — Думай о событии.

Сначала мысленно, а потом всеми чувствами он «вернулся» в танец. Вспомнил, как наполнялся, а потом переполнялся стихиями и эмоциональным откликом зрителей. Для большего удобства воспоминаний встал, попытался повторить тои самый эпизод и то самое ощущение, в котором промелькнуло пророчество о событии. «Отпустил» себя и свои инстинкты на волю стихий.

Стороной отметил, что взлетевший дракончик мягко опустился на его голову, облепив её собой, словно неким головным убором.

Его тело резко развернулось. Холодно наблюдая за собой, как зритель — со стороны, он одновременно быстро, даже лихорадочно действовал. Состояние при этом было странным не только потому, что действия тела и сознание раздвоились. А потому, что, кажется, он уловил, как удержаться в этом состоянии.

А двигался он не просто так. Быстро взял пустой пакет и шагнул к шкафу, где на вешалке одиноко висел брючный костюм Кети, а внизу, на единственной полочке, стояли её ботинки. Он вынул все вещи и быстро засунул их в пакет. Быстро пошёл к двери — вернулся, забрал с подоконника — без единой эмоции — недосохший бубен из рыбьей шкуры и бросил, почти не глядя, поверх вещей. У самой двери из комнаты, перед тем как выйти, так же безразлично сбросил с ног ботинки, данные ему Колдеем.

В коридоре лишь раз мелькнуло рассудочное понимание: произошло подсоединение к информационному полю Сангри — и он теперь не просто знает на подсознательном уровне о событии, но и противостоит ему. И Рольф тут же снова «ушёл» в ощущение танца. Он промчался по коридору, мягко обходя и почти не задевая встреченных, быстро слетел по лестнице, подгоняемый невидимой силой и слепо ведомый ею. В коридоре первого этажа людей было гораздо больше. Он не удивился их яркой и блестящей одежде, их раскрашенным лицам и резкому искусственному благоуханию, бьющему в нос. Некогда отвлекаться на постороннее. Всё, что сейчас оставалось из осознаваемого: надо найти Кети!

У двери, где он вчера сидел, выстукивая ритм на подносе, шевелилась (по его смазанным, скользящим впечатлениям) огромная толпа, внутри которой люди то и дело перемещалась. Он сумел всё-таки проскользнуть в эту дверь, ведущую к миниатюрной сцене, несмотря на сердитые оклики шёпотом и предостерегающее шипение тех, кому показалось, что он нечаянно попал сюда.

Но он сумел пробраться вперёд, хотя кто-то пытался не только указать на выход, но и завернуть его назад.

Кети сидела на краю сцены — и бистро в полной тишине внимало её пению.

Счёт пошёл на секунды.

Рольф мельком оглядел помещение бистро. Дверей достаточно, но все не то. Вот если только бар… Барная стойка низкая, а за нею — выход в кухню. Кухня — внутреннее помещение, зато с выходом в коридор…

Он пришёл в себя. Авис на плече. Держится крепко. Дыхание такое, будто сам он пробежал с полчаса по плохой дороге, которая к тому же трудно различима в темноте. Но ничего. Кети — вот, в шести шагах от него. Случись что… Он никак не мог успокоить дыхание, а потом словно ударило по ушам — очнись! Событие началось!

В полутьме помещения бистро, в самом конце, где входная дверь, произошло какое-то движение. Мелькнуло что-то белое.

— Ты кто такой? — яростно прошептали на ухо. — Здесь посторонним нельзя!

Шесть шагов до Кети…

Не чувствуя, что его тащат назад, к двери, он взмахнул рукой, вложив в жест столько силы, чтобы её хватило на всё — не только на единичное действие.

Свет погас — и помещения утонули в полной, всепоглощающей тьме.

Смолкли гитара и девичий голос, а в самом бистро после паузы ошеломлённого молчания загомонили, недовольно ругаясь и разочарованно перекликаясь…

Рольф бросился вперёд — к Кети! Он видел. Шесть шагов — и она взвизгнула от неожиданности, когда он схватил её за кисть.

— Гитару оставь — бежим!

Вот уж кто в нём нисколько не сомневался! Стук загудевшего деревянного корпуса — и натянутая им кисть девушки стала свободней.

— Я не вижу, — прошептала она.

— Держи.

Он ткнул в её руки пакет и подхватил её саму на руки. Она прильнула к нему и поджала ноги, чтобы её легче было нести. Стойка — до неё шагов десять, из которых четыре-пять — между столиками с посетителями. Не приняли бы их посетители за воров или грабителей, вставая в темноте и задевая всех и вся! Но Рольф прошёл — даже с ношей на руках — благополучно. Бармена на месте не оказалось — возможно, ушёл проверять, что со светом. Рольф чуть не в ухо Кети прошептал:

— Сейчас посажу на стойку бара. Малыш с тобой?

— Да.

Ещё два шага — и он подсадил её на длинную лакированную доску — он запомнил место, где не было посуды. Сердце бешено билось: в бистро он чувствовал запах курева от нескольких человек — а если кто-то из них воспользуется зажигалкой?… Не обходя стойки, он перепрыгнул её и снова сбросил девушку себе на руки. Та за это время успела сдёрнуть парик и, кажется, одной рукой пыталась расстегнуть пуговицы на платье.

— Верни свет, шаман! — внезапно звучно сказали из темноты. — Иначе я всех здесь расстреляю!

— Вернуть — не могу! — насмешливо ответил Рольф. — Когда я тебя увидел, так испугался, что просто сломал здесь всё, что даёт свет…

Он ещё договаривал, как его резко перебили: тёмное пространство прострелили, и плечо обожгло так, что он чуть не выронил охнувшую от ужаса Кети. Но эта боль была терпима. И заодно прочистила мозги. Зачем Горану убивать всех? Он всего лишь спровоцировал Рольфа на то, чтобы тот заговорил. А рядом с Гораном — снайпер. Возможно, умеющий стрелять в темноте на звук. В следующий раз не надо бы поддаваться провокациям. Ведь Кети с ним едва не в обнимку. Могли бы убить её.

Из вопящего и грохочущего помещения бистро он проскочил дверь на кухню, где повар с помощниками пытались найти хоть что-то, кроме свечей и обычных газовых зажигалок. Странную пару работники кухни проводили недоуменными взглядами, но — слава звёздам! — никто не возжелал их остановить. Возможно, в полутьме мелькающего ненадёжно мелкого света их узнали, как постояльцев Сары. Да и смотрели больше на вход в помещение бистро, где только что стреляли. Сара, кстати, где-то неподалёку на все корки ругала кого-то — или вызывала полицию.

Наконец Рольф выбежал в коридор. Опустил девушку на пол и потащил её к лифту. Кети не сопротивлялась — хотя выглядела довольно испуганной: узнала голос Горана!

— Зачем в лифт? Ты же вырубил всё электричество! — дрожа в настоящем ознобе, спросила она, крепко держа за хвост своего Малыша, сидящего на плече. Тот терпел: кажется, понимал состояние хозяйки.

— Там есть такая штука, которая даёт силы лифту независимо от главной штуки… — Более определённо Рольф не сумел объяснить, но руку держал — направив на щель между дверями.

— Аварийный генератор? — Кажется, Кети размышляла вслух, вспомнив, как однажды он направленно отключил противоугонку машины.

Двери с натугой разошлись, и Рольф втолкнул девушку в тускло освещённый лифт. Двери закрылись. Что-то скрипнуло, а затем пол под ногами шевельнулся. Рольф немедленно приложил ладонь к простреленному предплечью, убирая боль. Залечивать сейчас рану смысла нет, но заставить уйти боль хватит мгновений.

— Ты думаешь спрятаться где-то здесь, в доме? — со страхом спросила Кети, когда коробка начала восхождение.

— Нет. Мы выйдем на крышу. Я помню расположение других крыш вокруг. Горан со своими приехал на машинах. Пока доберутся до крыши, нас там уже не будет. — Он отнял ладонь от раны, прислушался, кивнул себе и только хотел сказать что-то ещё, как его снова прервали — на этот раз вирт, висевший в качестве браслетного элемента на тесёмке, обвившей кисть Кети.

— Надеюсь, у вас всё в порядке? — весело спросил Колдей.

Рольф снял с руки девушки вирт и ответил сам — вместо растерявшейся Кети. Ответил, чуть изменив голос и растянув рот в подобии идиотской улыбки. Вирт он держал на вытянутой руке и мгновенно выбросив перед собой и им «щит», чтобы не повредить хрупкое устройство.

— Да-а, жаль тебя нет — на нашей крутой вечеринке!

— Не понял — вечеринка? — на полном серьёзе удивился Колдей.

— Сбылось то, во что ты не верил. И прости, но ты нам мешаешь… — Рольф, вывалив на пол лифта содержимое пакета, жестом велел девушке переодеваться. И отвернулся, чтобы не смущать её. Сбоку увидел, как упало платье…

— От чёрт… — прошептал Колдей и успел сказать, прежде чем отключиться: — Зеленоглазый здесь! Пошлю его сюда!

Рольф начал было опускать вирт, но вдруг застыл на нём изучающим взглядом, а потом потрогал пространство над виртом.

— Эта штука… След от связи растаял только сейчас.

— Что это значит? — спросила уже переодетая Кети, застёгивающая пуговицы на жакете, и пригляделась к вирту в поисках того, что видит шаман.

— Это значит, что, как только мы окажемся в более безопасном месте, надо будет звонить Колдею, но сразу отключаться, как только он возьмёт трубку. Помнится, у Эрика есть спецы, тоже умеющие отслеживать человека по звонку.

— А куда это «сюда» пошлёт Эрика Колдей?

— В бистро Сары, насколько я понимаю.

Кошачьи дракончики вылетели наружу первыми. Резким порывом ветра, насыщенного дождём, их чуть не внесло обратно, в лифт. Спрятались на затылках хозяев.

— Мы на вертолёт?

— Нет, здесь только пассажирские! Горан легко отследит их, если уже не занялся отслеживанием! — перекрикивая грохот нескольких транспортных средств, откликнулся Рольф. — Нам надо на другую крышу!

Кажется, испуганная Кети хотела ещё что-то спросить, но Рольф снова взял её за руку и быстрым шагом повёл к краю крыши. Она не сопротивлялась.

Возможно, с вертолётов их ещё видели. Но едва они завернули за будку лифта и спустились в узкий коридор, огороженный от лётной площадки двойной металлической сеткой, беглецы будто растворились в мокром воздухе.

Странное впечатление: событие вроде произошло, но почему-то кажется, что оно только набирает обороты.

— Почему — сюда? — запыхавшись, спросила девушка, вытирая ладонью лицо и встряхивая воду в сторону.

— С другой стороны дом выше.

Что это значит — Кети пришлось узнать, когда они остановились. Соседний дом и в самом деле оказался ниже на два этажа.

— Я не прыгну, — со страхом сказала девушка, оглядывая безлюдную крышу с редкими трубами и круглыми крышками люков.

— И не надо, — откликнулся Рольф. Он огляделся. — Когда мы подлетали на вертолёте обратно, я тут где-то видел… — Он ушёл назад и вернулся повеселевший, победно, пусть и с трудом подняв перед собой моток толстой верёвки. — Не канат, но выдержит… Авис!

Дракончик завис перед ним, а затем буквально сел на протянутую ему верёвочную петлю. Рольф немного побаивался, что Авис её не удержит. Убрал руку — удержал.

— Вперёд, Авис! — велел Рольф, указывая на крышу внизу. Указывал он той же рукой, на которой снова взял кусок верёвки с дракончиком. Авис слетел с руки и трудно, чуть не падая, потащил верёвку к крыше. Удачно оказалось, что крыша и впрямь была ниже. Вес верёвки дракончика, видимо, не очень смущал.

Пока Авис спускался, Рольф витками освободил весь моток, позволяя верёвке свободно провисать над небольшим переулком.

— Думаешь, он сообразит? — с тревогой спросила девушка.

— Помнишь, я спрашивал, тренировала ли ты своего Малыша? Мы тренировались много. В том числе и в переносе вещей. Обрати внимание — он летит по направлению, заданному моей рукой.

Авис тем временем поневоле опустился на крышу. Ветром его отнесло от нужного места. Рольф резко свистнул и сделал отмашку рукой, приказывая дракончику отлететь в сторону. Тот подчинился, тяжело таща петлю за собой по поверхности крыши. Следующий жест — мах рукой ладонью вниз. Авис с явным облегчением выпустил из лап верёвку, и та упала на металлический стержень, торчащий из поверхности крыши. Рольф, закрепивший к тому времени свой конец, присмотрелся, потянул верёвку, насколько смог, на себя, натягивая её. И шагнул к девушке. Бубен он прицепил к поясу джинсов. В руках у него был пустой пакет, в котором он нём недавно костюм Кети. Рольф быстро сложил пакет вдвое и шагнул к девушке.

— Ничего не бойся. Обними меня.

Простой приказ. Рольф ожидал, что Кети спросил — зачем. Но девушка встала рядом и решительно сцепила руки вокруг его шеи.

Событие!..

Он не понял, когда информация буквально прорвалась к нему.

То есть — событие? Оно ведь уже началось, когда в бистро появился Горан!

Но все интуитивные помыслы твердили только об одном — событие начинается! Горан — лишь их часть! Лишь натянутая тетива, с которой готова сорваться стрела.

И тут он прочувствовал тело жмущейся к нему девушки. Стало тепло — это нормально, когда соприкасаются два тела. Но почему он чувствует Кети так, словно они единое целое?… Он чуть не помотал головой, отгоняя странные мысли и не менее странные ощущения, — помотай он, задел бы голову девушки на своём плече. Тогда он стиснул челюсти и вернулся в реальность.

Рольф быстро положил смятый пакет на натянутую верёвку и оттолкнулся от края крыши. Единственное, о чём пожалел, — пасмурная погода. С сухой верёвкой и сухим пакетом они были просто слетели. А сейчас помогало лишь то, что скатываться пришлось вниз. Не так быстро, зато точно.

После того как они очутились на соседней крыше, Рольфу пришлось по инерции пробежать несколько шагов, чтобы утихомирить скорость передвижения, развитую под конец. Чуть не врезались в одну из труб по дороге. Но ничего. Успели остановиться до конца верёвки. Отпустил Кети, что-то буркнувшую, нехотя отходя от него, и тут же скукожившуюся о влажного холода. После чего взялся за петлю, вытащил её и бросил к краю крыши. Даже мокрая, верёвка, немного полежав, поползла к краю под тяжестью дождевой воды, постепенно набираемой на ней.

— Бежим!

Они пробежали всю крышу, но на этот раз нашли металлическую лестницу, которая спустила их в следующий переулок. Промокший до состояния отощавшей крысы с невероятно длинным телом, Авис не выдержал и во время бега сунулся Рольфу под куртку (Сарину — на голое тело) — хозяин зашипел от прикосновения к тёплой коже холодного дракончика, но не стал его вытаскивать… По лестнице спускались очень долго: Рольф — впереди, Кети — за ним. Часто поднимая глаза, Рольф видел, как девушка со страхом глядит вниз — не шутка: несколько десятков этажей!

Но Рольф и не собирался спускаться до конца. Оказавшись напротив одного из окон, в каких-то двух метрах от него, он запрокинул голову наверх и окликнул девушку:

— Кети, остановись!

Авис теперь немного мешал, но Рольф сделал это: перегнувшись через одну перекладину, удерживаемый ею, присмотрелся к этому окну. Тёмное. Шмыгнув замёрзшим носом, Рольф собрался с силами и ввёл в помещение прощупывающий «взгляд». В комнате пустота. Затем Рольф постепенно «прогулялся» по всем помещениям вокруг этой комнаты и выяснил, что квартира пуста. Причём долгое время. Причём, судя по пустому пространству, она вообще без жильцов.

— Авис.

Дракончик высунулся из-под куртки и пригляделся к раме, на которую указывал хозяин. Именно из-за неё Рольф и остановил спуск по лестнице. С их стороны было видно, что рама чуть откинута изнутри. Рольф подсадил дракончика на ладонь и вытянулся в сторону окна. Авису оставалось только спрыгнуть с ладони и в два взмаха долететь до рамы. Он свалился на неё и, всунув голову в помещение, некоторое время приглядывался к нему. Затем порхнул вниз — если, конечно, так можно выразиться о мокрой крысе. Рольф, с трудом двигая замёрзшими губами, улыбнулся.

— Рольф, — тихо сказала Кети сверху. — А можно — я к тебе? Я замёрзла.

— Спускайся.

Она спустилась — он немного подвинулся на своей перекладине. Ничего не говоря, Рольф распахнул куртку и обнял девушку, а она без промедления уткнулась ему в грудь, дрожа и даже почти трясясь от промозглого холода. Держась за верхнюю перекладину, он крепко обнимал её, чувствуя, как постепенно согревается и сам… Некоторое время он размышлял, что Горан, возможно, успел уйти из бистро раньше, чем там появился Эрик со своими людьми. Может, поэтому событие ещё не на пике своего нарастания, а в начале?

От тихого, но резкого треска он вздрогнул и взглянул на окно.

— Кети…

— Ммм? — сердито спросила она, не поднимая головы.

— Пора немного подсушиться.

Она отодвинулась от него и тоже посмотрела на окно. Едва ли не синие от холода губы шевельнулись в вопросе:

— Это Авис сделал?

Открытые рамы слегка покачивались. Авис сидел в углу, на подоконнике, благоразумно спрятавшись здесь от ветра с дождём. Малыш, обернувшийся вокруг шеи хозяйки, развернулся и посмотрел на Рольфова дракончика, после чего неуклюже, по впечатлениям, перепрыгнул расстояние между лестницей и карнизом, очутившись рядом с Ависом. Тот переместился чуть в сторону, будто уступая место.

— Кети, сидишь здесь и ждёшь меня.

Она снова нехотя отодвинулась из тепла под его курткой.

Рольф примерился к расстоянию до окна. Допрыгнет. Собрав все силы для прыжка, он внутренне спокойно сказал себе: «Я сейчас прыгну на подоконник! Легко!»

И прыгнул.

Не поднимаясь с четверенек, снова быстро «прослушал» комнаты, затем обернулся. Кети сидела на перекладине съёжившаяся и жалкая. Ничего — потерпит. Сейчас будет легче. Он не стал ей ничего говорить и спрыгнул на пол. Странные комнаты здесь. Людей в этой квартире, как видно, давно нет. Мебель есть, но она почему-то под белыми покрывалами. Проходя мимо, он пощупал одно покрывало. Плотное и, наверное, тёплое. Обошёл всю квартиру и понял, что здесь не только давно нет людей, но и никого не ожидается. Квартира одинока — по впечатлениям от её духа.

Рольф нашёл какую-то доску, стоявшую в маленькой комнатке. У неё были складывающиеся металлические ножки. Он проверил: её длины должно хватить. И понёс в комнату с открытым окном.

— Кети…

Она взглянула и приготовилась хватать доску, ползущую к ней. Без слов, сама сообразила, что нужно закрепить ножки за перекладину лестницы. Единственное, что напомнил Рольф: доску надо уложить так, чтобы потом её можно было бы снова снять — не оставляя своих следов. Что Кети и сделала. Она с закрытыми глазами переползла расстояние между лестницей и окном. Рольф поймал её в конце «пути» и втащил к себе. Затем приподнял доску дальним концом… Окно наконец закрыли. Обхватив себя за плечи, отстукивая зубами, Кети прошептала:

— Что нам можно и чего нельзя?

— Нам нельзя зажигать свет и включать воду. Надо снять одежду и закутаться вот в эти покрывала. Одежда просушится, и мы пойдём дальше. А там — звонок на вирт Колдея. Надеюсь, к этому времени Эрик разберётся с ситуацией.

10

Договорившись отвернуться, чтобы не смущать друг друга, в одной из комнат они сбросили одежду и тут же принялись обтираться теми самыми покрывалами, стащенными с мебели. Кети объяснила, что эта квартира, возможно, из сдающихся в наём, и покрывала называются мебельными чехлами. Рольф кивнул, потом вспомнил, что она его не видит, и сказал, что понял. А потом напомнил, чтобы она не только обсушилась, но и хорошенько растёрлась, чтобы не простудиться.

Сам он находился в странном состоянии: сначала перемёрзнув, полагал, что будет долго согреваться, прежде чем придёт в себя. Подтверждением тому вроде был и до сих пор слышный мелкий перестук зубами Кети. Оба же замёрзли одинаково. Но… Ещё снимая куртку, привычно надетую на голое тело, он почувствовал что-то неладное: в первый момент решил, что заболел, — такой жар ощущался от тела. Первый же взгляд на себя показал, что магические татуировки буквально горят на его теле мерцающим, бегучим, как угасающее пламя в углях, огнём. Да и припекало на поверхности кожи так, что, кажется, кожа вот-вот ссохнется, будто пересидел на прямом солнце. Причём последнее — перегрев — чувствовалось по нарастающей. Обтираться? Скорее, надо бы снова надеть куртку, чтобы одежда высохла прямо на нём.

— Можно повернуться? — надрывно откашлявшись, хрипло спросила Кети, — он покосился назад — уже завёрнутая в одно из покрывал. Не дождавшись ответа, она оглянулась и, подойдя вплотную, изумлённо сказала: — Ты ещё не разделся! И джинсы чего не снял? Ой… Ты как будто горишь изнутри… Ты не заболел? Это не страшно? Это что-то шаманское?

Она осторожно и даже нерешительно потянулась к его телу ладонью и, не дотронувшись ещё, поразилась:

— Рольф, от тебя греться можно, как от… — Она помолчала, подбирая сравнение, а потом пожала плечами: — Как от печки в машине. — И уже жадно спросила: — Рольф, а можно мне тебя обнять? Я тоже хочу согреться! Почему ты молчишь?

Он смотрел на неё, съёжившуюся, так странно — бесстрастно и чуть свысока, что она снова обиделась — и он это видел, но ничего не мог поделать с собой. До тех пор пока с плеч, только что было устроившиеся на них, едва он только сбросил куртку, не слетели стремглав дракончики. Они-то видели…

Чуть Кети приблизилась так, чтобы чувствовать его жар, его голову пронзила краткая боль — с информацией: Событие продолжает развиваться! И сейчас — следующий этап! Именно сейчас, когда именно эта девушка, которая втайне уже начинает считать его очень близким себе человеком, подошла к нему. Он ещё не верил, хоть и восприняв информацию. И стихии решили, что его сомнения слишком продолжительны — и, чтобы шаман поверил, они сами сделали шаг, чтобы подтолкнуть его.

Кети подняла к нему лицо — и Рольф задохнулся: вокруг них двоих взвилась плотная огненная стена. Она — не видела, но шаман прекрасно понял, что именно значит этот бесшумно ревущий огонь, от которого и которым тело его самого пылало. Огонь — его стихия. И этот огонь не выпустит шамана, пока он не исполнит предназначенного ему. Человек внутри слабо возражал: эта девочка слишком юна — ей всего семнадцать! Но Событие требовало недостающего действия-элемента в начатой кем-то цепи более мелких событий — и не отпускало двоих, запертых стихиями в огненном коконе. Готовность Кети к сильному действию, рвущиеся от неё мягкие тени, которые обнимали его, Рольф видел тоже отчётливо и понимал, что дело теперь только за ним самим.

Но как решиться?…

Он оглох в грохоте бушующего огня, и девушка решила за него. Она что-то прошептала пересохшими губами — и потянулась к его жару, жару шамана на пороге новой трансформации. Только она-то этого не знает…

Её ладони сначала неуверенно легли на его живот и мягко вдавились в него — Кети с наслаждением застонала от горячей волны, немедленно рванувшей в её ладони. Рольф стоял, дрожа, еле удерживаясь… Она ещё думала, что всего лишь получает его тепло… Но уже инстинктивно сама сделала шаг навстречу. Её ладони с жадным желанием собрать тепло медленно и чувственно (так, что он откинул голову и прикусил губу, чтобы не закричать) провели по его сухой горячей коже, прогладили его напрягшееся тело, пока не сомкнулись на его пояснице, пока девушка сама не прижалась к его пылающей груди и щекой, и всем телом, греясь и постанывая от удовольствия, потому что постепенно переставала дрожать от холода…

Она ещё ничего не понимала, ощущая лишь драгоценное для неё тепло, но шаман видел, как в ней просыпается иная чувственность, которой мало только прикосновения и объятий — мало всего лишь поиска тепла. Он медленно опустил на её плечи горячие ладони и раздвинул их в стороны, тем самым снимая с плеч покрывало, в которое Кети закуталась, чтобы согреться. Девушка, словно не замечая опавшей вокруг неё жёсткими складками ткани, со вздохом ещё сильней прильнула к нему, всё больше и плотней прижимаясь озябшим телом к его, поразительно горячему, и распускаясь от хлынувшего к ней горячечного тепла…

Огненная стена будто шагнула к ним, сжимаясь вокруг застывших двоих, подталкивая их друг к другу…

Рольф смотрел на завивающиеся — высыхая в полыхающем жаре вокруг его тела, чёрные волосы девушки и постепенно входил в своё обычное плывущее состояние, когда под присмотром старика-шамана приступал к ритуалу. Когда работают только инстинкты. Когда тело подчиняется только законам мироздания и космоса… Сейчас Скального Ключа нет. Есть только неопытный молодой шаман и девушка, которой суждено стать частью шаманского события…

Есть два человека, которых тянет друг к другу. Один это видит. Другая пока не догадывается, что не тянет. Это будет несправедливо по отношению к ней, но законы справедливости у Вселенной свои.

Что будет потом… Сожаление мелькнуло и сгорело в обжигающем пламени. Шаман выпрямил спину, входя в Событие. Его ладони мягко скользнули с девичьих плеч наверх, обласкали тонкую шею и приподняли голову Кети, чтобы Рольф видел её лицо. При виде полураскрытых губ, при виде ярко-голубых глаз, влажно блеснувших в огне ревущего кокона, шаман бездумно, уже на одних реакциях тела нагнулся к нетерпеливо ждущему его рту.

Огонь торжествующе взревел и взлетел на неимоверную высоту: Событие получило продолжение!

Двое, лихорадочно целуясь и цепляясь друг за друга, опустились в смятые, разбросанные кругом покрывала.

… Кети изумлённо огляделась: они лежали — перемазанные в саже сгоревших мебельных чехлов!.. Рольф, на теле которого лежала Кети, насторожённо приглядывался к ней. Молчали оба. Это только когда Кети почувствовала, что они лежат в чём-то странном, упёрлась руками (сначала едва не отдёрнув их) в пол вокруг Рольфа (он придержал её, чтобы она не сползла с его тела) и приподнялась над ним.

Из окна в комнату мягко ниспадал утренний серый свет. Всё ещё полулёжа на Рольфе, Кети подняла ладонь и посмотрела на неё.

— Рольф, что это?

Он некоторое время смотрел на неё, сейчас смешную и грязную, но медленно спросил о другом:

— Ты сильно жалеешь о том, что произошло?

— Ты о чём? — поразилась она.

Он не мигая смотрел на неё, потом пальцами, едва прикасаясь, легко прошёлся по её лицу.

— Ты ещё такая…

Он замолчал, боясь обидеть её, но интуитивно она поняла:

— Рольф, мне всего три месяца до восемнадцати! Я взрослая! И я нисколько не жалею! Нисколечко!

— Кети… Я — это другой мир. — Он помолчал и сказал: — Это сажа. Эти покрывала…

— Чехлы, — поправила Кети.

— … они сгорели, потому что мы были вместе.

Она хотела было что-то сказать, но он смотрел так безэмоционально, что она замолчала на полуслове. И тогда он сказал:

— Я — другой мир. И здесь свои правила. Сможешь ли ты принять эти правила, если их тебе буду диктовать я? Не торопись с ответом — это очень сложно. Будут обиды и непонимание. Но я — другой мир. Хотя для Вселенной мы с тобой — её составные.

— Ты… говоришь загадками, — задумчиво сказала Кети, снова ложась ему на грудь щекой и зачерпывая с пола горсть сажи. — Только не повторяй, что ты — другой мир.

— А хотел, — усмехнулся он. — Я вынужден говорить загадками. Меня используют, но пока я не знаю — зачем.

— Кто? — немедленно спросила Кети. И объяснила: — Ты сказал, что не знаешь, зачем тебя используют, — значит, знаешь — кто.

— Если я скажу — Вселенная, ты поверишь? — снова усмехнулся он, пальцем обводя её губы, которые постепенно раскрывались, будто повинуясь этому нежному движению.

Она не ответила, закрыв глаза и отдаваясь его лёгким прикосновениям… И лишь чуть позже, когда прошло время новых поцелуев и чувственной страсти, выдохнула:

— Я поверю!.. Поверю! Потому что ты был такой горячий, и теперь я поняла, что это за сажа! До сих пор я думала, что шаман — это всякие ритуалы, обряды… Но сажа… Это ведь всё по-настоящему? Ты же до сих пор горишь!

— По-настоящему, — подтвердил Рольф. — Кети, может случиться всякое… Не обижайся. Меня может не быть в твоей жизни. Тебе надо привыкнуть к этой мысли…

— А я не хочу привыкать! — сердито сказала девушка. — Мы только-только вместе, а ты хочешь, чтобы я думала о таком?! С ума сошёл!

— Хочу быть честным, — бесстрастно сказал Рольф. — Пока не свершилось кое-что, я не волен в своих действиях. Я шаман и действую стихийно.

— Но сейчас ты уходить не собираешься?

— Не знаю, — честно ответил он.

Руками в пол она помогла себе чуть сдвинуться вперёд, чтобы опустить голову на его плечо. И тепло вздохнула в его ухо:

— Ты всё ещё горишь. И, пока не знаешь, я полежу здесь…

Он чуть улыбнулся…

Трудно, очень трудно. Боги, что вы делаете?… Дать направление именно сейчас. Сделать, чтобы личное, человеческое стало частью божественного промысла. Влилось в стихийное переплетение судеб многих людей…

Они спали до середины дня, а когда проснулись, нагие и перепачканные в чёрной саже, Рольф сказал, встав на ноги и поставив рядом Кети:

— Быстро в ванную комнату! События спешат, придётся спешить вместе с ними.

— Но ты же сказал… — начала Кети, а потом обрадованно побежала в ванную комнату. Он посмотрел ей вслед: она хотела сказать, что он вчера запретил пользоваться водой и огнём в этом доме. Но сейчас она приняла недомолвку как закон. Это хорошо. Но долго ли она продержится?

Времени осталось мало.

Дракончики до сих пор спали в углублении чехла, получившемся от их тяжести. Чехол на кресло — мысленно объяснил себе Рольф, только бы постоянно не думать о том, что собирается сделать. Нет, уже не спали. Им было холодно, и они лежали, прижавшись друг к другу, но время от времени лениво открывали глаза, чтобы приглядеться к происходящему в комнате.

Огляделся и хмыкнул: сброшенные джинсы сгорели, как и покрывала, в которых они с Кети лежали. Огонь появился, стоило шаману подумать о сгоревших штанах. Между хлопьями пепла выметнулось пламя, и огненная дорожка легко добежала до места, где девушка вчера освободилась от мокрой одежды. Рольф последовал за указанием и, присев на корточки и немного поворошив брошенную одежду, нашёл вирт. Некоторое время он смотрел на него, не дотрагиваясь и соображая, что же делать дальше. Движение огня-дорожки заставило его вновь проследить за предлагаемым направлением. Огонь мягко «взбежал» на подоконник, где лежала уже знакомая по очертаниям сумка с непросохшим бубном. Рольф мягко подошёл к сумке.

Прислонившись бедром к подоконнику, он вынул бубен. Рыбья шкурка до сих пор сыровата. Он попробовал выстучать пару ритмов. Подождал немного, пока разочарование оставит его: бубен и правда слишком сыр, и звук получался не тот, которого он ожидал. Но снова постучал — и кое-что из необходимого всё-таки получилось.

Силы, которые теперь господствовали над ним (в воображении он видел их нависшей над собой грозовой или ливневой тучей), позволили ему не только взять хрупкое устройство в руки, но и восстановить детские навыки управления им. Он включил громкую связь и позвонил по единственному номеру в вирт-книге. И начал выстукивать найденный ритм. Ещё в ожидании он сразу понял, чей голос сейчас услышит. И оказался прав. Глуховатый голос Эрика нетерпеливо ворвался в ухо:

— Малышка, где вы? Если говорить не можете, просто не отключайтесь, ладно?

— Эрик, это Рольф, — спокойно сказал он, продолжая тихо и уже машинально отбивать на бубне звук, которого Эрик никогда не расслышит. — Мы с Кети в соседнем доме от дома с бистро. Нам нужна одежда. Есть возможность сначала прислать кого-нибудь с одеждой сюда, а потом уже увезти нас отсюда?

— Всё. Мы засекли ваше место. Сейчас будем — с одеждой.

— Вирт Колдея у тебя? — спросил Рольф.

— Нет. Мы взяли у него ваш номер и перевели связь на мой. Парень в безопасности, если это ты хотел узнать.

— Да, это. Спасибо.

Он тоже успел заглянуть в ванную комнату и вымыться до прихода посланного Эриком. Правда, закутавшиеся оба в новые чехлы, они как-то не подумали, кто может быть послан. Высокий сильный мужчина, черноволосый и сероглазый, чуть не выбил дверь в квартиру, схватил Кети за подмышки и, подбросив, обнял так, словно не чаял больше найти её:

— Доченька, дочка!

— Папа?! — пискнула сжатая в железных объятиях девушка и завизжала от радости: — Папа!! Ты приехал за мной!!

Пока они обнимались и радовались встрече, Рольф тихонько оделся в то, что нашёл приемлемого в коробках, принесённых Дэниелом. Тот вскоре поставил дочь рядом с теми же коробками и подошёл обнять его.

— Рольф, ну вы натерпелись! Как ты? Успеваешь на Островное Ожерелье? — встревоженно спрашивал Дэниел, пытливо вглядываясь в молодого шамана. — Вытерпишь до своей планеты?

Рольф чуть не дёрнулся оглянуться на Кети. Но та увлечённо одевалась в чистое и тёплое, прячась под тем же куском мебельного чехла, — и не слышала, о чём спрашивает её отец.

— Всё хорошо, — успокоенно сказал Рольф. Он знал, о чём спрашивает Дэниел: успеют ли они довезти шамана до планеты, где он выживет. — Мы успеем.

— Тогда побыстрей, Кети! — поторопил Дэниел дочь. — Теперь для нас главным становится Рольф — его жизнь. Побыстрей.

Кети удивлённо взглянула на Рольфа. Такого откровения она, кажется, не ожидала.

Дракончики слетели к ним на плечи немедленно. Кети взяла Рольфа за руку и сказала:

— Ну, всё, папа. Мы готовы. Куда теперь?

— Хозяйничает, да? — ухмыльнулся Дэниел. — Идём к лифту — и на крышу. Там, в вертолёте, нас ждёт Эрик со своими ребятами.

Он повёл их из квартиры. Только вышли — и оказались под охраной вооружённых телохранителей. Двое вошли с ними в лифт — остальные в соседний.

— Дэниел, что с Гораном?

— Ищем. Он пропал, когда мы оказались здесь, на Сангри. Видимо, у него есть своя сеть оповещения. Но мы его найдём. — Дэниел сжал кулак — и Рольф нисколько не сомневался, что искать Горана будут тщательно. И что вторая встреча Горана с Дэниелом не обойдётся только сломанной рукой.

Рольф отключился от разговора. Осторожно высвободил руку из сжимающих её ладоней Кети. Девушка, увлечённая разговором с отцом, ничего не заметила. Как и двое телохранителей. Рольф держал себя спокойно, и никто не видел, как он продолжает выстукивать ритм, тихонько похлопывая бубном по бедру.

Лифт довёз их доверху. Первыми вышли телохранители, огляделись и разрешили идти далее. Дэниел вышел вторым, за ним — молодая пара, но теперь Кети уже не держалась за Рольфа, а инстинктивно шла ближе к отцу.

— Кети…

На зов она обернулась и улыбнулась молодому шаману, но рассеянно, словно витая мыслями где-то уже в другом месте. Подчинилась выстукиваемому ритму.

— Возьми моего Ависа.

Он на ходу пересадил своего дракончика на свободное плечо девушки.

Они вышли на крышу. Ветер гулял по её поверхности как настоящий хозяин, но теперь, согревшиеся, полные надежды, двое его почти не замечали.

Навстречу им быстро пошёл высокий сутуловатый человек. Теперь первым нежно и заботливо обняли именно Рольфа.

— Вот уж не думал, что с тобой ещё что-то может случиться! — проворчал Эрик.

На миг Рольф нечаянно прервал постукивание, и Кети вдруг странно посмотрела на него, словно хотела что-то сказать, но почему-то забыла о том.

Но Эрик напомнил, что им всем некогда. Он буквально заставлял их бегом мчаться к громадному вертолёту, ожидающему пассажиров. Цепочка телохранителей сопровождала двоих, будто передавая их от одного к другому. Был момент, когда Рольф испугался, что не сможет выполнить того, что задумано.

Кети быстро поднялась по трапу в салон и исчезла в нём.

У начала трапа молодой шаман, продолжая выстукивать бубном о бедро выбранный ритм, чего почему-то никто не замечал, неожиданно и незаметно же для остальных прищёлкнул пальцами свободной рукой.

— Рольф… — начал было говорить Эрик — и внезапно оглянулся и сказал: — Взлетаем!

Телохранители, понукаемые Дэниелом, быстро заскочили в вертолёт.

Всё случилось так быстро, что Рольф вспомнил слова Кети: «Это ведь всё по-настоящему?»

Он попятился, с замирающим сердцем следя, как трап постепенно въезжает в чрево вертолёта. Как, возможно, единственный шанс на жизнь вот-вот исчезнет в хмурых тучах.

Машина взлетела и, на мгновение зависнув над крышей, с лёгким разворотом унеслась в пространство, полное серых дождливых туч.

А с нею и девушка, и дракончики… И все те, кто попытался его спасти. Спасти жизнь, которая уже не принадлежит ему лично.

Ссутулившись от ветра, пронизанного холодным дождём, Рольф вернулся к лифту.

Теперь ему надо спуститься в город и найти возможность выжить до того времени, пока он не встретится лицом к лицу с Гораном.

Сейчас кое-что изменилось. Легче. Он, Рольф, одет тепло. Уже плюс.

Надо бы найти прибежище и ждать сроков. Впрочем, «ждать» — слишком сильно сказано. Ему подскажут, когда подойдёт срок. Значит, главная задача — выжить.

Холодно… Как только Кети оказалась далеко от него — стало холодно. Что скажет она отцу о проведённой с ним, с шаманом, ночи? И скажет ли? Маленькая женщина, которую он незаметно для себя полюбил, в решающих моментах показала себя сильной и жёсткой… Рольф опустил глаза и быстро открыл дверь в лифт. Нельзя думать о ней. Это делает его слабым.

Подспудно он понимал, что она согласилась бы жить с ним везде, какое бы место он ей ни предложил.

Но вернись он на Островное Ожерелье, он показал бы слабину. Себе. В себе. И никогда бы этого не простил. Хотя на этой райской планете он бы легко забыл об этом, а вспомнив, посмеялся бы над почти мальчишеской гордыней… Его ненависть к этому райскому забвению, для кого-то, возможно, и благодатному, была такая, что пришлось отдышаться, прежде чем он смог снова постукивать бубном.

Машинально постукивая бубном уже по руке, Рольф выждал, когда лифт спустит его на первый этаж. Всё. Кети нет. Теперь руки у него развязаны. Теперь он сильней, потому что никто не сможет его шантажировать жизнью тех, кто близок ему.

Не человек — тень выскользнула из подъезда и ушла в холодные дожди.

Тень, которой буквально через несколько часов напомнили, что она находится в шатком положении. Когда Рольф дошёл до городской реки, он едва успел вцепиться в рукав куртки зубами, чтобы не закричать: правую руку, до сих пор державшую бубен, пронзила сильнейшая боль. Рука обвисла, а ноги ослабели от боли настолько, что Рольфу пришлось лишь проводить глазами скачущий по гальке и подпрыгивающий с берега в воду шаманский бубен… Теперь ещё, ко всему прочему, придётся заново искать предметы, которые помогут его выживанию здесь.

Часть вторая

11

Слегка баюкая правую руку, пальцы которой временно потеряли чувствительность, Рольф медленно шёл вдоль реки. Шаманский бубен, несомый сильным течением, некоторое время ещё вздрагивал на поверхности мелких волн, а потом утонул. Рольф усмехнулся. Вот для чего был нужен бубен — для побега. Всего лишь…

Он остановился.

Пора подумать, что делать дальше. Событие Событием, но высшие силы не любят бездействующих исполнителей.

Карта города, которую ему недавно показала Кети, в памяти отпечаталась неплохо. Но сейчас его привели на берег реки. Значит, здесь он должен что-то или кого-то разыскать или увидеть. Часть События? Берег уводил от портовых районов, но Рольф чувствовал, что ненадолго. Глядя на серые волны, рябые от дождя, он задумался.

Собираясь с мыслями, что делать дальше, неплохо бы проверить, чем он может воспользоваться в случае чего. Судя по некоторым признакам, Дэниел привёз ему не просто одежду, а с тайничками на всякий случай — с учётом того, в каком месте находится Рольф. Итак. Проверил, обхлопав, — и оказался прав. Одежда простая, но то же драповое короткое пальто оказалось с сюрпризом. И не с одним. Левая пола с изнанки прятала узкий вертикальный карман. Правой рукой Рольф пока действовать не мог, хотя по пальцам уже пошло покалывание. Пришлось расстегнуть пальто, чтобы вытащить заначку левой рукой. Узкий же кожаный предмет, длиной с ладонь, почти не удивил его. Он вынул из него другой, отделанный деревом предмет, который заставил его чуть улыбнуться. Осталось ткнуть в кнопку — и клинок немедленно вылетел из рукояти ножа. Рольф, сам того не замечая, расправил плечи. Теперь он чувствовал себя гораздо уверенней, даже несмотря на то что пальцы всё ещё плохо подчинялись ему.

В кармашке правой полы после тщательного обследования он нашёл новёхонький вирт, но на этот раз разочарованно усмехнулся. Вирт? Для него-то, который не умеет им пользоваться, разве что ответить на вызов или позвонить с уже имеющегося номера? Но потом Рольф решил, что и этот предмет не зря появился у него, и оставил его на месте — снова «запечатав» в тайничке. А вдруг будет суждено снова встретить Колдея?

Остальное в его одежде строго соответствовало плохой погоде: новые джинсы взамен сгоревших, джемпер, спортивного типа полуботинки… Не хватало лишь зонта.

Он брёл по берегу реки почти до вечера, здорово голодный, но упрямый: что же такого ему здесь предложат, если послали именно сюда? По дороге, благо теперь никто не подгонял, Рольф подбирал всё, что на глаза попадётся и пригодится в его странной здесь жизни. Речной берег, здания от которого отстояли на довольно приличном расстоянии, был здорово захламлен, и заинтересованный человек мог здесь найти много чего. Вперемежку с галькой валялся откровенный мусор, но Рольф сумел подобрать какую-то прочную верёвку и намотать её на пояс под пальто, затем нашёл какие-то металлические обрезки, похожие на сильно вытянутые треугольники, где-то в три дюйма длиной: наверное, что-то вырезали из металла, а остатки выбросили. Они понравились ему тем, что с одной стороны были заострены, а с другой — туповаты. И в пальцах держать удобно. Он нашёл таких штук пять… Потом подобрал что-то вроде металлического же прута, длиной чуть выше его самого. Возможно — часть металлической ограды: один конец был заржавлен до округлости, другой — венчался острым наконечником, шейка которого представляла собой витую змейку. Как боевой посох — только вместо «змейки» у таких Скальный Ключ прилаживал птичьи перья. Опираться, в общем-то, на прут было удобно. Приглядевшись к находке, шаман понял, что эта вещь точно пригодится, во всяком случае — сейчас, когда он в одиночестве шагает по незнакомым, а значит, довольно опасным местам. Рольф ещё хмыкнул на последнюю мысль: неужели он сможет использовать этот смертоносный посох против человека — он, «небожитель», как кричал Горан?

К вечеру Рольф начал спотыкаться: и устал, и глаза плохо видели в подступающей тьме — здесь ведь место мало того сильно замусоренное, так ещё почти безлюдное, фонарей для редких «гуляющих» у реки городские власти как-то не удосужились поставить. Разве что с самой реки, бывало, сияют огни с деловито проходящих по воде редких кораблей… А тратить магические силы на разглядывание пока не хотелось. Плохо видел, естественно, мелочь. Зато прекрасно видел предметы покрупней. Однажды, не желая обращать на себя внимание, загодя и далеко обошёл небольшой шалаш из подручных материалов. Кажется, здесь живут нищие…

Потом была настоящая пустыня, и даже присутствие громадного города на заднем плане не впечатляло… И вот тогда-то произошла необычная встреча.

В вечерних сумерках он заметил: навстречу довольно быстро приближаются тёмные, почти чёрные тени. Небольшие, ниже человека. На всякий случай, чтобы быть свободней в движениях, Рольф расстегнул пальто и крепче взялся за посох, благо острая боль превратилась в едва ноющую. И отошёл с пути этих теней. Сначала он расслышал беспорядочный топот по гальке, а потом редкое и тихое взвизгивание, а то и поскуливание. Тени то подбегали к воде, скучиваясь возле неё, словно пытались что-то рассмотреть, то продолжали бежать дальше, параллельно реке.

Бродячие собаки. Целая свора… Кажется, посох он подобрал не зря.

Свора вдруг встала на месте. Он разглядел повернувшиеся к нему морды и чуть качнул посохом — предупреждающе. Хотя этим бродягам его посох… Внезапный скулёж при виде угрозы его тем не менее озадачил, потому что ни одна из собак не двинулась с места — ни бежать далее, ни броситься на одинокого человека. А потом одна из псин быстро кинулась к воде — и резко вернулась рявкнуть на Рольфа.

Он перешёл на магическое зрение и сам бегом приблизился к реке. Свора теперь следовала на небольшом расстоянии за ним, словно признав вожаком.

Вдоль берега медленно плыла какая-то чудовищная рыбина. Именно её преследовали бродячие псы, не решаясь залезть в ледяную воду. Неужели они сообразили, что человек с таким оружием может им помочь? Вообще-то, они должны остерегаться его, но… Рольф быстро усмехнулся: сбросим всё на Событие.

И занялся рыбалкой.

Рыбина была чудовищной не только из-за размеров. Она была бочонком диаметром в метр с небольшим. Только магическое зрение позволило заметить, что прозрачнейшие плавники у неё всё-таки есть. Теперь Рольф не сомневался. Мало ли что хотят псы, но он тоже не прочь перекусить хоть чем-то, особенно во всех смыслах плывущим в руки. Пальто теперь только мешало, и он, сунув ножны с финкой в пояс джинсов, нетерпеливо сбросил верхнюю одежду прямо на прибрежную гальку.

Засучив рукава джемпера, Рольф быстро шёл рядом со своей потенциальной добычей, стараясь определиться, как ударить её металлическим прутом, чтобы оглушить с одного удара. Он не знал, что это за рыба, можно ли её есть, — полагался в последнем на псов: раз преследуют, возможно, им уже удавалось полакомиться таким. Сообразил лишь, что такая тяжёлая может очень даже здорово сопротивляться. Правда, шагов через десять он заметил, что добыча немного вялая. Не оттого ли её заметили собаки и принялись за охоту?

Метнув взгляд вперёд, он сообразил, что рыбина плывёт по течению, а значит, и он сам возвращается в портовый район. А ещё впереди он заметил выдающийся в реку берег и понял, что сейчас рыбина либо уйдёт в место поглубже, либо проплывёт на мелководье. И он побежал на речную косу, чтобы уже оттуда приглядеться и быть уверенным, что добыча мимо не пройдёт. Про себя молился стихиям воды и богам реки, чтобы помогли ему, голодному, а не ради забавы пошедшему на ловлю рыбины.

Добыча и в самом деле слабо попыталась отвернуть от мелководья. Рольфу даже показалось, что он слышит, как шуршит её тело о песок и камни под водой. Но Рольф ещё услышал жалобное повизгивание за спиной — и (он чуть не расхохотался) бурчание собственного желудка, которому «сверху» передали, что его скоро накормят. Это-то вкупе и заставило шамана рвануть прямо в воду на три шага и ударить импровизированной острогой, как это делали на Островном Ожерелье, в округлый рыбий бок чуть со стороны, не напрямую. К его изумлению, посох вошёл в плоть легко, хотя и дёрнулся на пути пару раз — наверное, задел костяк. Уже схватившись обеими руками за посох, Рольф с трудом налёг на него, чтобы рыбье тело не соскользнуло с остроги, чтобы застряло в нём — наконечник-то тоже при деле! Вскоре он свирепо торжествовал: осталось лишь выволочь добычу!

Всего лишь — свысока ухмыльнулся он… Для последнего пришлось войти в воду с другого бока застывшей рыбы — промокнув по бедро, — и пожалеть, что нельзя её доставить на берег перекатом: посох теперь мешал. Зато с другой стороны Рольф разглядел, почему рыбина плыла так тяжело: она оставляла за собой постепенно уменьшающийся кровавый след не только из раны, нанесённой шаманом, но и из другой — глубокой резаной раны. Рольф даже вздохнул с облегчением: оказывается, он просто добил её… А уж разглядев рану, он сначала пробил добычу насквозь, а потом выдрал свой посох со стороны наконечника и руками покатил тело на берег. Стороной промелькнула странная мысль, что эта охота стала каким-то неведомым порогом, который он сумел перешагнуть — и стать другим.

На самый берег огромную добычу вкатить, естественно, сил не хватило. Здесь он ещё начал опасаться, как бы голодная свора не накинулась на рыбину, да и на него самого. Но собаки уселись чуть дальше от берега и поблёскивающими глазами, изредка нетерпеливо поскуливая, следили, что он будет делать дальше.

Хвост добычи оказался маленьким, но достаточно твёрдым и плоским, чтобы снова попробовать использовать посох. И Рольф примитивно прибил рыбину хвостом к берегу.

Прислушавшись, понял, что добыча мертва. Ощущая странное чувство торжества (и опять вспоминая презрительное Горана: «Дикарь!»), он рассмеялся вслух от удовольствия: охота удалась! Подаренным ножом шаман быстро распластал рыбу на куски нежнейшего мяса — собаки уже вскочили, и первые пласты он быстро порезал на полосы и раскидал их по берегу. Псы мчались к предложенному ужину чуть не по одному, подхватывая на бегу рыбьи полосы и сразу уносясь в стороны.

Как только свора занялась делом, Рольф отрезал мясо для себя, и огляделся. Вскоре он собрал достаточно хвороста и мусора, поддающегося огню, чтобы запалить небольшой костёр. Напитанная водой начинка костра сначала разгоралась неохотно, но Рольф время от времени добавлял огня с ладоней, подсушивая, и заставил-таки запылать чёрные, в основном трухлявые ветки. Поглядывая на собак, он разложил под топливо рыбье мясо, а потом снова отошёл к рыбе, пластая её на части и оставляя «угощение» для бродяг. Усевшись у костра, придвинув к нему снятые мокрые джинсы и ноги для обсушки, он с удовольствием принялся было за горячий ужин. Теперь он не боялся псов: рыбы хватит, чтобы обожраться ею и гораздо большей своре.

Поэтому не вздрогнул, когда прямо возле уха услышал хриплое частое дыхание. Оглянулся не спеша — и хмыкнул: косматая псина, похожая на громадного горбатого волка, стояла рядом, чуть не склонившись над человеком и держа в зубах его недавно сброшенное где-то пальто.

— Спасибо, — насмешливо сказал Рольф и осторожно принял из зубов зверя одежду. — Хочешь? — предложил он зверю уже остывший кусок запечённой в углях рыбы.

Тот стоял и смотрел. Подошёл такой же косматый и громадный. Тоже стал смотреть на кусок. Рольф пожал плечами и, разломив кусок на две части, положил на речную гальку. Отвернулся. Ничего не боялся: появилось впечатление, что он один из них — из зверей. Появилось и утонуло в поплёскивании речных волн. Снова вцепился в кусок, только-только взятый с углей — горячий, сочный, терпко пахнущий подпечённым мясом и снова впился в него с жадностью. Горячий сок потёк по пальцам, которые он торопливо облизывал, стараясь не упустить ни одной капли. Насыщения пока не чувствовал: за спиной голодных часов больше. Заслышав позади чавканье, обернулся увидеть, как оба косматых пса пожирают разделённое между ними мясо.

Где-то через полчаса Рольф твёрдо уверился, что именно ради этих двух псов его и заставили идти вдоль реки. Закончив с ужином, один косматый улёгся за спиной человека. Рольф некоторое время посомневался, приглядываясь к объясняющим линиям в поле собаки, а потом осторожно лёг на его спину головой. Второй тут же опустился рядом, под рукой, и человек оказался словно в низком кресле. Теперь холодно было только спине. Повозившись, шаман подсунул под себя драповое пальто, усмехаясь мысли, что скоро одёжка, недавно шикарная, станет точно соответствовать статусу того района, где завтра ему придётся побывать. Теперь можно было и соснуть.

Сытый, от сытости вялый и ленивый, Рольф закрыл глаза — и впервые подумал, что во сне, который будут сторожить два зверя, он хотел бы увидеть Кети.

Рольф не впервые был с женщиной. Любопытные и энергичные женщины Островного Ожерелья, подзуживаемые Скальным Ключом, не сдавались перед силой молодого шамана, которая не давала им колдовски соблазнить его. То и дело то одна, то другая приходили к нему, используя весь свой арсенал обольщений. Но Рольф получал лишь чисто мужское удовольствие. Ни одна островитянка так и не смогла приворожить его. После ночи с Кети он понял, что изменился. Изменился так, что чувствовал себя другим — жёстче, крепче. Если раньше он ощущал себя лишь повзрослевшим мальчиком, который благожелательно и с любопытством глядит на мир, то теперь он смотрел на мир как на охотничьи угодья… Теперь он смутно приблизился в своих предположениях к пониманию, что значит старинное выражение «моя вторая половинка». Кети — его вторая половина. Как только он соединился с нею, он стал целым. Он внутренне понимал, что с нею наверняка происходит то же самое. Вряд ли она чувствует себя только девушкой, которая физиологически стала женщиной. Они идеальная пара. И только сейчас он серьёзно воспринял слова старого шамана: «Свою невесту ты увидишь лишь через шестнадцать лет. И узнаешь её. А она тебя. И тогда будет ещё одна сказка о мужчине и женщине».

Сказка началась — Рольф это тоже понял. Он заснул быстро и крепко, погрузив пальцы одной руки в густую шерсть лежащего рядом пса, пальцами другой мягко касаясь «древка» копья-посоха. В его сне играла на гитаре девушка, и он слышал её далёкий голос…

… Проснулся ещё до рассвета, когда серые тучи отбрасывали приглушённый свет города на речной берег, но рассмотреть хоть что-то было трудно.

Свора псов спала чуть дальше от него — и ни одна псина не позволила себе подойти к спящему человеку, охраняемому двумя громадинами. Шаман поднялся и, умывшись у реки (морщась в душе: вода — чувствительно грязная из-за производственных отходов), вернулся к рыбине. Куски, хранившиеся в углях, тоже оказались нетронутыми. Он сунул их в пластиковую коробку, найденную, пока искал мусор для растопки. Потом подошёл к рыбине. Вознёс благодарность всем богам, что помогали ему, и закончил с потрошением добычи. Мясо и годные для еды потроха оставил собакам, которые тут же принялись за ранний завтрак, а сам пригляделся к рыбьему остову. Голову он поздно вечером не удосужился разглядеть. Сегодня — увидел. Плоская, не привычно вытянутая, рыбья морда напоминала человеческое лицо, толстогубое и мертвоглазое. Без особого труда шаман втащил скелет на берег, поставил головой кверху, сломав позвонки, затем обложил его остатками топлива для костра и поджёг поминальным огнём. Сам уселся в «лотос» напротив, чтобы дымом от остова тянуло на него, и некоторое время молился, отбивая, похлопывая ладонями, ритм и монотонно обращаясь ко всем богам, которые принимали душу рыбы.

Когда он встал, скелет рыбины мягко обвевался дымом, плохо видимым в том же тёмно-сером свете. Шаман встал, бросил взгляд на посох, который был и острогой, убрал его под рыбину и нагнулся за пальто. Когда разогнулся, рядом, по бокам, стояли два пса. Рольф мельком вспомнил Ависа — и пошёл вперёд, к портовым улицам, которые даже в ранний утренний час жили энергичной жизнью. Снова вспомнив о посохе, приутишил вздох: взял бы, но на улицах мегаполиса такой посох мог бы выглядеть очень странно.

Довольно и того, что он возвращается с псами. В самом городе это не прошло бы. Полиция остановила бы немедленно и заставила бы либо вернуться в трущобы, откуда явились эти бездомные псины, либо сама бы вызвала нужные службы, чтобы избавить город от этих чудовищ.

Рольф шагал спокойно. Он ещё не знал, куда идёт, но отчётливо понимал, что становится приманкой для Горана. Эрик зря думает, что Горана поймают его люди. Горан спрятался так, что его не найдёшь. Но Горан сам придёт за Рольфом. Рольф — приманка повкусней Кети. Рольф — это боль. Идеальная. Так помнит Горан. А Горан из тех садистов, кто не пропустит удовольствия добавить боли человеку, который уже страдает.

Трое поднялись к первому дому приречной улицы, обогнули его. У торца Рольф встал и оглянулся. Свора бродячих псов, следовавшая чуть далее, остановилась и затем медленно пропала в утренних сумерках. Два пса рядом не шевельнулись, дожидаясь хозяина. И шаман пошёл дальше.

Эта улица ему незнакома. Кажется, она чуть ниже той, на которой размещается дом с бистро Сары. Но в бистро он не собирался возвращаться. Он искал жильё другого типа. Раскрыв все чувства навстречу городу, который не только рос с каждым шагом ему навстречу, но и расширялся, он настроился на улавливание магических потоков. По информации, которую время от времени получали на Островном Ожерелье из внешнего мира, он знал, что во многих городах есть кварталы, в которых живут довольно сильные маги: шаманы, ведьмы, колдуны, гадалки, астрологи. Именно на волну магии, окружающей эти кварталы, он и настроился.

Псы шли чуть поодаль, где-то на шаг позади. Но Рольф знал, что они готовы в любой момент рвануть на помощь ему… Здесь, где каждый второй фонарь сломан, он легко шёл по пешеходным дорожкам, сунув руки в карманы. Встречным он казался замёрзшим гулякой, возвращающимся из своих таинственных походов по злачным местам. На деле — правой рукой он сжимал в кармане нож с пока закрытым клинком.

Он сам, словно собака, кивнул, когда волна магии мягко коснулась его чувств. Встав на месте, Рольф некоторое время анализировал эту волну и вскинул брови, когда учуял в ней нечто знакомое. Еле слышная нота, которой он однажды коснулся, заставила его идти к человеку, оставлявшему магический след в пространстве.

Предутренняя темнота была уже прозрачной, и он решился идти дальше по следу, который протянулся в пространстве рвано и прерывисто. А потом инстинкты подтолкнули его, на всякий случай приготовив нож, бежать — и псы помчались следом, по бокам. Улочка была какая-то неровная, быстро перешедшая в извилистый лабиринт небольших переулков; в некоторых приходилось переходить на магическое зрение, потому что «коридоры» были настолько узки, что даже сумеречный свет сюда не поступал. Но Рольф бега не сбавлял: он-то видел.

След, несущий в себе знакомое и магию, становился всё шире и гуще, и в нём по нарастающей стали появляться гнетущий страх и боль. Страха (перед смертью!) было больше, и шаман не удивился, вылетев из-за угла следующего дома, когда перед ним предстала картина, которой обычный человек сразу бы не разглядел: трое били ногами четвёртого, скорчившись лежащего на земле.

Рольф зарычал — и псы кинулись вперёд бесшумными, но страшными снарядами. Непроизвольного рыка почти невидимого во тьме человека убийцы не услышали. Как не услышали мягкого бега тяжёлых лап. Но уже первый закричал, мгновением спустя захлёбываясь, когда на него взлетел один из псов, сразу вцепившись в горло и вбивая своей тяжестью в землю. Другие двое шарахнулись в стороны. Второму не дали времени ни устоять на ногах, ни крикнуть: вторая псина сбила его с ног и загрызла. Третий тоже вскрикнуть не успел — брошенный шаманом нож впился в точку чуть выше ключицы. Когда трое убийц перестали шевелиться, Рольф подошёл и выдрал нож из горла человека.

Больше его эти трое не интересовали. Он вытер оружие об одежду убитого и подошёл к их жертве. Псы, насторожённо оглядываясь, тоже приблизились к лежащему телу. Под их охраной шаман спокойно опустился на корточки и перевернул человека. Приложил пальцы к шее, почувствовал, как толкнулась кровь в кожу, и некоторое время посидел, подумал. Но утро хоть и медлило появиться, постепенно высвечивало всё вокруг.

Рольф огляделся и, приподняв старуху, взвалил её на плечо.

Так, спокойно и не спеша, он вышел из страшного переулка, оставляя за собой трупы и присматриваясь к новому струйному течению в пространстве, которое вело в жилище старухи. Псы, напившиеся крови, продолжили конвоировать человека, который недавно накормил их, а теперь кровью привязал к себе.

Перед подъездом старого высотного дома-развалюхи Рольф осторожно спустил старуху на землю и затем просто понёс её на руках, как ребёнка. Уже на нужном этаже старуха с трудом открыла глаза и, вглядевшись, даже в темноте узнала своего спасителя, после чего тихо, потому что иначе больно, заплакала. Рольф вошёл в её квартиру, грязную, но с дверью, которую можно запереть, и опустил свою ношу на старинный диван. Понимая, что на спине ей лежать неудобно, он помог повернуться набок.

Морщинистые, разбитые в кровь губы зашевелились, но не сумели издать ни звука.

Рольф присел перед диваном.

— Почему?… Ты же простил меня? — прошелестела старуха, всё ещё плача.

— Ты сама виновата, — мягко сказал шаман. — Я простил. Но ты себя не простила. Поэтому тебя преследуют. Прости себя. И тогда всё будет хорошо…

— Но ты посидишь со мной?

— Посижу.

Но, словно в противовес собственным словам, он тут же поднялся. Правда, перед тем как отойти, он мягко, почти нежно скользнул пальцами по векам старухи, и лицо той мгновенно осунулось в глубоком сне.

— Сторожить, — шёпотом велел Рольф псам.

Оба тут же встали у изголовья старухи, а потом, будто найдя лучшую позу для долгого караула, сели. Один — вдоль дивана. Другой — нос к носу с ним.

Шаман вернулся в узкую прихожую и закрыл дверь на замок. Затем ножом, всё ещё хранящим кровь убитых, провёл несколько линий вокруг этого замка. Теперь всем тем, кто бы подошёл к двери с намерением ворваться в квартиру старухи, станет худо при одном только взгляде на эту дверь. А уж если кто-то пересилит ощущение страха и дотронется до дверной ручки, тот будет бежать в страшной панике из самого дома.

Квартирка оказалась двухкомнатной. Кроме комнаты, где спала старуха, существовала маленькая комнатка, в которой она занималась профессиональными делами ведьмы. Здесь Рольфу было уютней, чем где бы то ни было в квартире. Он лёг на грязный коврик посредине комнаты и уснул… Один из псов, прислушиваясь — следивший за передвижением своего хозяина по комнате, встал и отошёл от дивана. Во сне Рольф инстинктивно перекатился поближе к теплу, обняв лохматую лапу псины… До утра было всего ничего. Но теперь шаман знал, что ему придётся перейти на ночной образ жизни. И спал спокойно.

12

Старуха, тяжело шаркая по квартире, в комнату для ворожбы не заходила, стараясь не разбудить неожиданного гостя. Лишь изредка застывала у двери, и шаман чувствовал её изучающий взгляд. Рольф встать не мог. Зная, что спит в хорошо защищённом доме, под неусыпным наблюдением двух страшных зверюг, он расслабился до степени умиротворённого младенца. Лишь одно контролировалось даже в бессознательном состоянии — жёстко сделанная перед сном защита от концентрата проклятия Горана. Она блокировала не столько боль, сколько выход боли за границы защиты. Если Кети вспомнит и расскажет о проклятии Горана Эрику, тот сообразит искать молодого шамана с помощью какого-нибудь спеца из своих аналитиков. А что у Эрика наверняка такой спец-эзотерик есть, Рольф не сомневался. А тот будет искать шамана по концентрату боли.

Выпускать из-под контроля защиту опасно ещё и потому, что таким же специалистом мог обзавестись и Горан. А сталкиваться с Гораном ещё рано. Сейчас Рольф просто не готов к встрече с ним… В общем, сон не давал покоя. И, если тело блаженствовало, мозги продолжали работать, перебирая варианты того, что он должен успеть сделать — перед тем как стать совершенно беспомощным.

Мысли о защите лениво всплывали на поверхность сна — и забывались, а во сне продолжала петь, подыгрывая себе на гитаре, темноволосая синеглазая девушка…

… «Хватит», — с насмешкой сказали со стороны.

Рольф открыл глаза. В комнате тихо и темно. Он лежит в горячечном тепле спящих псов, плотно обложивших его своими телами — не то охраняя, не то обогревая. Шаман потянул носом — в комнате холодно. Пахнет затхлым свечным дымом, давно впитавшимся в стены и в потолок (пятнистый — он поднял глаза), и ароматами старых благовоний, словно затверделыми от времени, с привкусом пыли.

Он мягко сел. Псы не шевельнулись — только покосились… Вечер. Окно тёмное, а в комнате чёрные тени от предметов. Рольф сглотнул. Есть хочется. Но, может, в первую очередь вывести псов? Или сначала поговорить со старухой?

Он поднялся, сообразив: если псам понадобится, они сами подойдут к входной двери. Тогда станет ясно, чего они хотят. Пока они неподвижны. Предпочитают поваляться в защищённом месте подольше.

Рольф, прихватив пальто, вышел из рабочей комнаты старухи, нашёл её на кухне.

Она уже умылась, но была в страшных кровоподтёках и синяках, постепенно опухающих. Сидела за столом и пила холодную воду из хрупкой чашки, похожей на бутон, сомкнувший лепестки. Шаман усмехнулся, сел на второй табурет — напротив, положил пальто на колени. Старуха покосилась и вздохнула:

— Накормить тебя нечем. — Она охнула, выговорив фразу, и схватилась за щёку.

— Не разговаривай, — сказал Рольф. — Синяки заживут скоро. Ты что-нибудь сделала с питьём, чтобы исцелить ушибы?

— Сил нет, — прошептала она.

Рольф взял её чашку и монотонно нашептал на воду исцеляющий наговор. Он был короток. Но в этом квартале, где достаточно много жителей занимается эзотерикой, сила даже такого примитивного наговора действенна.

— Я Рольф. Как тебя зовут?

— М`алин… Старуха Малин… С тех пор как я назвала твои страхи… — Она передохнула и продолжила так же — шёпотом: — С тех пор мне плохо. Я хорошая гадалка, по прикосновению легко узнаю, что спрашивают… Всегда были деньги и еда. А сейчас — всё плохо. Ты разрешил себя предать, а я не смогла себе этого простить.

— Помню. Но у меня нет зла на тебя, — чуть усмехнулся шаман. — Когда судьбу ведут боги, сопротивляться бесполезно. Только действовать — и быть уверенным, что ты прав. — Он порылся в карманах пальто и вынул коробку. Положил на стол, пододвинул к старухе. — Поешь. Это рыбье мясо. С ним твои ушибы зарастут быстро. И ещё, Малин. Мне нужен приют. Не побоишься дать мне его на неделю?

— Живи, — слегка подняла плечи Малин. — Только вот… — Она вздохнула, но не в полную силу — Рольф понял: отбито всё внутри. — Денег у меня нет, а тебе неоткуда их взять. Я тебя не прокормлю. А уж твоих собак… И мяса этого хватит на один раз, — она тоскливо покосилась на коробку и несмело взялась открыть её.

— Ешь, — подбодрил её Рольф. — Рыба немного пропиталась городом, но всё ещё съедобная… Малин, — задумчиво сказал он, следя, как старуха нерешительно отщипывает кусочки от куска рыбы. — Ты говоришь — денег нет. А сможешь продать вот это? — И он приподнял над краем стола пальто.

Старуха протянула руку — пощупать ткань.

— Дорогое, — сказала она и втянула носом воздух, после чего охнула и ладонями схватилась за потревоженный нос. — И новое. Не жалко?

— Нет. К тому времени как я закончу с делами, пальто мне не нужно будет — совсем… Малин, ты сейчас не гадаешь?

— Не дают, — обиженно пожаловалась старуха. — Раньше только дотронусь до человека — всю судьбу по мелочи расскажу. А сейчас — закрыли. Из-за тебя. Ты ведь такой наивный был — светился аж, тебя трогать нельзя было, а я выдала.

— Не-ет, Малин, — протянул Рольф, складывая пальто и бросая его в угол. — Не из-за меня. Помнишь, что вчера вечером сказал? Я-то тебя простил. Прости себя, старуха, и ты снова сможешь гадать. И снова сможешь выходить на улицы, не боясь, что тебя захотят убить. Ты гадалка, Малин. Должна знать: твою ненависть к себе будут чуять все. Себя ненавидеть нельзя — даже по мелочи. Ненависть к себе — это желание себя убить. А желания исполняются. Ну вот… Теперь же ты не хочешь убить себя? Больше и нападений не будет.

Шаман встал и шагнул к старухе. Та боязливо нагнулась, но Рольф осторожно обнял её. А потом выпрямился и насмешливо сказал:

— Сейчас ты под моей защитой.

Малин расплакалась, горстью отирая слёзы.

— Что? — сказал шаман. — Что ты увидела?

— Здешние боги от тебя слишком многого хотят, — шмыгнула старуха носом. — Неужто всё сделаешь? Недели-то мало будет…

— Малин, Малин… — Рольф вернулся на место, положил руки на стол, оглянулся на дверной проём, в котором встали псы. — Не щади меня. Твоё видение вернулось. Ты прекрасно поняла, что мне самому осталось немного…

— С чего ты начнёшь? — печально спросила старуха. — И чем я помогу тебе?

— Мне нужны деньги, — сказал Рольф и улыбнулся. — Нет, не те, что ты собираешься получить за эту вещь. Я погуляю с псами и попробую заработать, как зарабатывала ты. Спрашиваешь, чем можешь помочь? Мне нужна та комната, в которой я сегодня спал. Она нужна мне отмытой. Чистой. Потому что моя ворожба будет отличаться от твоей. — Он огляделся и сморщил рот в небольшой ухмылке. — Впрочем, неплохо бы отмыть здесь всё.

— Ты изменился, — въедливо всматриваясь в него, отметила Малин. — Стал настоящим мужчиной. — И одними губами прошелестела: — Но ты идёшь дорогой богов. Мне страшно за тебя.

Он спокойно выслушал её последние слова и вышел из комнаты в крохотную прихожую, где его терпеливо дожидались псы. Перед тем как покинуть квартирку, он немного помешкал, для удобства засучивая рукава джемпера — руки хотелось чувствовать свободными.

— Подожди, — сказала за спиной старуха. — Вечер на улице. Возьми.

Он взял протянутый ему широкий ремень — со странными металлическими скобами. Уверенно надел на одну из них ножны с ножом и защёлкнул скобу. Опоясался.

— Спасибо, Малин, — улыбнулся он, и она закрыла за ним дверь.

… Раньше старуха переживала из-за злосчастного молодого шамана, которого вынуждена была отдать страшному белому типу.

Теперь она боялась его…

… Для личных нужд два пса сами повели его в нужное место. В незнакомом городе они оказались лучшими проводниками. Пока на небольшом клочке замызганной земли, с трудом найденном, они справляли нужду, Рольф прислушивался и приглядывался к пространству этого квартала. Наконец он определился. Вернувшиеся псы вопросительно взглянули на него и пошли рядом, когда он, ни слова не сказав, пошёл по улице.

Старуха права. Боги этих мест и в самом деле хотели слишком многого от него.

Он не сомневался, что будет делать предложенное. Причём финал действа должен будет для него до конца оставаться неизвестным. Потому как его не знали и боги планеты.

Но сейчас приходилось искать другое. То, что поможет в будущем. Он прошёл мимо нескольких магических лавок с ингредиентами, которые вскоре понадобятся. Запомнил их месторасположение. Потом думал о деньгах — и его ненавязчиво потянуло к месту, где он должен их найти.

Шаман не знал, куда именно его «приведут», поэтому очень удивился, когда оказался на весело и даже празднично освещённой улице с зазывными вывесками, расположенными очень близко друг к другу. Здесь было много машин, рядом с которыми стояли странно разодетые (точнее — раздетые) женщины, оживлённо разговаривая с автовладельцами. Когда Рольф понял, что за улица перед ним, он усмехнулся в душе. Боги — тоже странные. Но если они считают, что привели его правильно…

Собаки медленно двинулись по дороге, ближе к обочине. Движение машин здесь было ленивым. А людей — столько, что легко представить себе самый настоящий праздник. И нисколько не темно, несмотря на уже поздний вечер. Чего-чего, а света здесь хватало. Из то и дело открывающихся заведений звучала музыка, изредка слышался хохот… На шамана не обращали внимания, и он понял, что лучше в следующий раз, собираясь в поход на эту улицу, ему обвешаться хотя бы одним предметом, указывающим на его «профессию». Он уже приметил двоих-троих представителей от магии, которые обходили прохожих, предлагая погадать. Мерцающее поле вокруг одного было очень отчётливым, и Рольф предпочёл не попадаться ему на глаза. Не хотел, чтобы о нём заранее знали. Достаточно, что его появление уже встревожило пространство этого места…

— … А я ему говорю: «Скажи, как меня зовут, тогда и посмотрим, как ты гадаешь!» А этот дурак вылупился на меня — и молчит. А потом как начал грозить всякими карами! — визгливо, размахивая руками, рассказывала одна полуголая девица другой, опираясь на капот пустой машины. — Говорит мне: «Не ходи с этим, а то от него одни неприятности будут!» А в чём, из-за чего неприятности? Молчит. Может, он просто деньги выжимал? Ну и ничего не было…

— Розамунд, — машинально сказал Рольф, проходя мимо.

— Что? — тоже машинально отозвалась девица. И вдруг передёрнула плечами, быстро оттолкнулась от капота — чуть не побежала за Рольфом остановить его. — Эй, ты! Откуда ты знаешь, как меня зовут? Эй, не торопись! Ты умеешь гадать? По-настоящему? От кого ты узнал, как меня зовут?

— От твоей подруги. — Рольф тоже остановился и обернулся. — Когда ты рассказывала о вопросе с именем, она мысленно произнесла его.

— Класс!! — завопила вторая девица, тоже отталкиваясь от машины. — Погадай мне, красавчик! Ты колдун?

— Шаман, — тихо сказал Рольф и кивнул псам. Боги привели его правильно.

С девушками он задержался ненадолго. Вчерашний прорицатель, который предсказал девушкам не ходить с определённым человеком, был, скорее всего, начинающим. Он предсказал то, что поверхностно увидел, но не смог логически завершить предсказание. Рольф предупредил неожиданных клиенток, что вот-вот к ним подойдёт тот же человек, что и вчера, но с ним опасно идти, потому что сегодня он будет сильно обкурившимся. А значит — способным на поступки, которых не совершил бы, будучи в здравом уме. Получив обоснование, девушки — поверили. И зазвали своих товарок к шаману, который так доходчиво предсказывает будущее. Быть «весёлой» девушкой на таких улицах — дело опасное, так что предсказатели уровня Рольфа здесь могли неплохо промышлять.

Спокойно и доброжелательно разговаривая с девушками, Рольф незаметно повернул дело так, что, после предсказаний им судьбы на несколько дней вперёд доверившись всезнающему незнакомцу, они начали сами рассказывать ему о том, что творится в районе их привычного обитания. Его умение слушать, осторожно подталкивая собеседника к нужной теме, пригодилось. Уже думая, что они просто болтают с симпатичным парнем, они рассказали всё, что их интересовало и тревожило. Чисто по-житейски тревожило. Как жительниц района. Из самых диких сплетен, из повествований о страшных, фантастических для слуха происшествиях, из жалоб на плохое самочувствие, и личное, и знакомых, шаман постепенно получал необходимую для понимания информацию. Её он собирался проверить немедленно.

Теперь он понимал, почему старуха Малин так быстро, всего за несколько дней, превратилась в изгоя. А ведь впервые он увидел её в горановской домашней тюрьме приплясывающей от избытка сил и чувств. На её беспечность тогда не повлияло даже то, что к Горану её привели насильно.

Квартал сангрийских магов, тесно соприкасавшийся с «весёлыми» кварталами, был болен. Нечто разъедало его, одновременно подтачивая не только здоровье обитателей, но и их психику. Хуже, что тлетворное нечто влияло на информационное поле всех живущих здесь людей, вливая в него агрессию и провокацию на убийство. А ведь кварталы эти и так из опасных. Что будет, если эта невидимая зараза расползётся по мегаполису?

Теперь Рольф более отчётливо представлял, какую жертву потребуют от него стихийные боги Сангри. Чаще всего от шаманов требовали жертвы именно такой: сделать то, что им претит — по духу. Вчера он уже сделал это. Никогда не убивавший — убил легко. Вопрос оставался лишь один: вчерашнее убийство — жертва стихийным богам или влияние той заразы?

— … Рольф?

Возглас изумления заставил его обернуться.

Позади небольшой компании собравшихся вокруг него девиц стояла, уперев руки в бока, Кириетт. Он сразу узнал танцовщицу, хотя одета она была более… цивильно, чем недавно, на сцене: в открытую блузу и широкую юбку. Кириетт засмеялась и пошла к нему. Рольф стороной заметил, что улыбки «весёлых» девушек, напротив, увяли, а вслед за тем уже бывшие клиентки как-то незаметно, потускнев на фоне искрящей энергией танцовщицы, разошлись.

— Привет тебе, барабанщик! — звонко сказала девушка и рассмеялась от какого-то удовольствия. — Рада тебя видеть! А где твоя голосистая гитаристка?

Рольфа покоробило последнее выражение, но виду он не показал. Лишь взял на заметку, что Кириетт, кажется, из тех, кто готов за спиной отвернувшегося или отсутствующего если не измазать грязью, то словесно впихнуть его в грязь. А просто так. Хотя бы потому, что таким образом самой легче возвыситься за этот счёт.

Но девушка подошла вплотную, и ему пришлось ответить:

— Кириетт… — Он церемонно склонил голову, здороваясь и этим сдержанным движением предупреждая её, что на том уровне, который она предложила, он не собирается с нею общаться.

Кажется, на танцовщицу это предупреждающее отстранение, отчётливо видимое, впечатления не произвело. Она подняла руку, и, не успел Рольф ничего сказать, как её горячая ладошка мгновенно и ласково поднырнула под закатанный рукав его джемпера, в то время как вторая быстро влезла под джемпер и погладила мужчину по сжавшемуся животу. Всё это произошло так быстро, что Рольф не среагировал, потому что не поспевал за действиями девушки. Нет, и на Островном Ожерелье с ним заигрывали женщины, пытавшиеся его соблазнить, и примерно он представлял, что именно сейчас делает Кириетт. Но она смотрела на него с такой смелой улыбкой, такими торжествующе сверкающими глазами, что он не мог поверить: она всё это серьёзно? Потом он решил, что она смотрит так, потому что Кети нет рядом и… Додумавшись до следующей мысли, молодой шаман покраснел, а почувствовав это, только благословил ночь в переливах разноцветных уличных огней: кажется, Кириетт считает его своей законной добычей!

Ему помогли. С такой неожиданной стороны, что он с трудом сдержал усмешку.

Уже касаясь его грудью, пышной, сияющей мягкими округлостями, танцовщица только было потянулась к его губам, как рядом вдруг раздалось негромкое, скучающее подвывание. Невольно оглянувшись, Рольф и резко отпрянувшая от него танцовщица успели заметить собачий зевок, продемонстрировавший не хилые такие клыки, да и размер пасти во всей её красе.

Секунды молчания, пока Кириетт снова смотрела в глаза чуть смущённого, но уже насмешливого шамана, а потом она в голос расхохоталась.

— Ты похож на молоденького монашка со строгой стражей! А я? — Она снова упёрлась кулачками в бока. — Похожа на соблазнительницу?

— Похожа, — согласился Рольф, всё ещё не понимая, зачем она с ним заигрывает, но сообразив, что лучше ответить, иначе это странное представление затянется.

— Ну? Ты так и не ответил, куда ты дел имита Луис!

— Она уехала. — Он пожал плечами.

— О… — с легко читаемыми интонациями произнесла девушка, вскинув брови, и хотела погладить его по щеке, но Рольф вовремя увернулся, правда, постаравшись сделать так, что его движение было необидным. — Так ты свободен? Сейчас?

Он посмотрел на её влажно светлеющие в уличных огнях глаза, полуоткрытый рот, который она легко и быстро облизывала, насмешливо глядя ему в глаза… Покачал головой. Надо расставить точки над «и».

— Прости, Кириетт, но у меня здесь дела. — Потом понял, что делает: ищет оправдания там, где нужно говорить напрямую. И сказал: — Не хочу обманывать ожиданий, Кириетт. Моё сердце занято.

— В наши дни встретить человека, который выражается так, как ты, — это замечательно! — легко сказал танцовщица. — Значит, у меня ни одного шанса? На твоё внимание? Совершенно?

— Кириетт… — начал было шаман, но танцовщица перебила его.

— Рольф, мальчик мой, — вкрадчиво сказала она. — Я ведь не прошу о многом. Всего лишь о маленьком развлечении — иногда поздороваться с тобой. Надеюсь, в этом ты мне не откажешь, лапочка?

Рольф опустил глаза и покосился на псов. «Лапочка»?… Он вспомнил, как легко убил вчера человека броском ножа… Девушка вдруг отступила.

— Ты странный, Рольф, — сказала она уже спокойно. — Стоило назвать тебя «лапочкой», как ты ощутимо изменился. Из лапочки ты стал кем-то более… опасным. Ну? Ты мне так и не ответил: можно ли с тобой поддерживать дружеские отношения?

— Привет, — улыбнулся Рольф.

— Привет, — уже тише и как-то рассеянней ответила девушка и оглянулась. — Когда я подошла, ты стоял в окружении девок. Почему? Чего они от тебя хотели?

— Я умею немного гадать, — скромно признался Рольф. — Иногда получается очень хорошо.

— О, погадай мне, Рольф, лапочка! — обрадовалась Кириетт. — Как ты гадаешь? На картах? По руке?

— Глядя в глаза.

— Ну-ка, ну-ка! — вызывающе сказала Кириетт и снова шагнула к нему, запрокидывая к нему же лицо. — Что ты скажешь, глядя в мои красивые глаза? Что увидишь в них, красавчик? Кроме той нежности, что я сейчас к тебе чувствую? Кроме желания… — прошептала она с придыханием, снова пытаясь положить ему руку на грудь.

Он перехватил её руку, немедленно обмякшую в его пальцах, словно она собиралась немедленно подчиниться ему во всём. Кажется, Кириетт и не думала прекратить свои попытки соблазнить его. Но шаман уже заглянул в её глаза — по-настоящему. И увидел в них такое, что от неожиданности взялся за подбородок девушки, чтобы придержать её, чтобы взгляд танцовщицы оставался неподвижным… Сначала она не поняла и немедленно приникла к нему всем телом. Но его улыбка растворялась, а рот становился жёстче. Уже удивлённая, Кириетт остановилась на половине движения.

— Ты закрыта, — монотонно сказал Рольф. — Ты закрыта так сильно, что я не вижу тебя. Твой друг — очень сильный маг?

От подбородка танцовщицы его пальцы скользнули к её глазам и стремительно провели по зажмуренным от неожиданности векам.

— Ты что?! — уже рассердилась Кириетт, отмахиваясь от его пальцев.

Изумлённый, даже потрясённый Рольф смотрел ей в глаза, отказываясь верить в то, что прочитал в этих и в самом деле красивых глазах.

— Ты всё ещё хочешь узнать, что я вижу в твоих глазах? — снова монотонно спросил Рольф, отступая на шаг от девушки.

Она убрала руки, сделал мягкий пируэт на месте, скользнув ладонями под грудью и смеясь над его смущением. Остановилась, склонила головку с лёгкостью паиньки-девочки. Исподлобья взглянула на него смеющимися глазами.

— Конечно — хочу! Ну? Говори!

Он помедлил, проверяя, на месте ли его стража, как она сама недавно их определила: да, собаки за спиной и чуть по бокам.

— К тебе лучше не подходить слева.

Танцовщица замерла. Её плутовская улыбка постепенно переходила в ласковую, мечтательную. Так мечтательно смотрит на загипнотизированного кролика удав.

— Лапочка, — тихо сказала она, не переставая улыбаться. — А здесь по-другому и не выживешь. Это ты — мечтатель. А здесь, если не знал до сих пор, живут. Понял? Ну, ладно. Я рада была тебя увидеть снова. Если захочется переброситься парой слов, а то и поразмяться, танцовщицу Кириетт найти здесь нетрудно. Пока, лапочка!

— Прощай, Кириетт, — прошептал Рольф, с горечью глядя на уходящую девушку, которая сегодня умрёт, а он не может её предупредить об этом, потому что нельзя: Кириетт — наёмный киллер. Нынешним поздним вечером она идёт на дело, на котором столкнётся с подставой. Последнее её задание было настолько потайным, что его заказчики заметают последние следы, убирая всех исполнителей. А шаман её не может предупредить, потому что, предупреди он Кириетт, она не погибнет мгновенной смертью, как сейчас ей это уготовано. Следующая будет страшней — мучительней. Поэтому он промолчал.

13

Едва она скрылась в машине, которая немедленно же рванула с места, Рольф подошёл к стене заведения, у которого можно было притулиться, не мешая никому из множества прохожих. Времени хватало, чтобы в покое и в тени (свет сюда плохо доходил) обдумать произошедшее. Он присел на корточки, а собаки легли с обеих сторон… Светлый рай Островного Ожерелья в его памяти таял, как комок снега, брошенный в грязную лужу, становясь чем-то очень маленьким и далёким. Рольф, в общем-то, знал, что в других мирах Содружества бывает всякое. Когда в бунгало его названной старшей сестры появлялись гости из этого мира, шаман внимательно слушал страшные истории, а то и смотрел по большому экран-вирту, что происходит на индустриальных планетах, которые считаются наиболее развитыми.

Но никогда не думал, что будет так часто испытывать горечь, сталкиваясь с реалиями одного из этих миров.

Ему надо… этим пропитаться, чтобы понять. Несмотря на то что Кириетт почти закрыта для него жёсткой защитой здешнего тёмного мага, он мысленно пообещал справить тризну по ней, когда придёт время. Чтобы хоть чуть-чуть успокоить мятущуюся душу. Обещание, которое (он твёрдо знал) он выполнит, немного успокоило и его. Оно добавило шаману чувства необходимости… И в очередной раз наполнило горечью. Такая красивая. Такая молодая и жадная до жизни… Впрочем, кажется, последнее — животное начало в ней — и привело её к закономерному концу, который вот-вот наступит. В человеке должно сохраняться человеческое… Но и не ему, Рольфу, осуждать её. Если она вообще будет осуждена.

… Голода шаман пока не чувствовал, хотя времени с последнего насыщения прошло достаточно — почти сутки. Он вспомнил о еде, потому что в переулок, где он сидел, потянуло жареным тестом и мясом. Вспомнил и велел себе подняться. Пусть голода и нет, но поесть надо. Пока он двигался мало, но, возможно, вскоре придётся много действовать. Энергия нужна. Пока физическая. Да и псы с ним из часто голодавших. И неизвестно, что их ждёт далее.

Уже на ногах — сразу вспомнил о самом необходимом в этом мире. Проверил. Карман джинсов, куда он бездумно засовывал мелочь за гадание, был неплохо набит монетками. Когда девушки спрашивали, сколько шаман берёт за гадание, он пожимал плечами и говорил: «Сколько не жалко». Кажется, этого хватит, чтобы накормить собак и утолить собственный, пока не ощущаемый голод.

Только было всем телом повернулся в сторону аппетитных, хоть и тяжёлых запахов, к которым его охрана жадно принюхивалась, как неясное чувство заставило его взглянуть под ноги. Ничего особенного. Мусор. Одним ботинком он стоял на каком-то разноцветном пакетике из-под чего-то съедобного. Рольф вспомнил, что стороной уже однажды уловил, как один из псов ткнул носом в этот пакетик, пока он сам сидел в раздумьях. Шаман, не сомневаясь, поднял обёртку. Покрутил в руках. Крепкий небольшой пакет и надорванный хорошо — без единого края, за который потяни — и порвёшь всё. Пригодится. Рольф даже не стал засовывать его в карман.

Как оказалось — правильно. Пока шаман шёл к человеку, торговавшему фаст-фудом в уличном передвижном киоске-лотке, ему пришлось несколько раз нагнуться, чтобы положить в пакет две крышечки от пластиковых бутылок, какой-то камешек — судя по окружающему его полю, с берега, но не городской реки, а с моря; потом были непонятный металлический кружок с ноготь, похожий на раздавленную пуговицу, и бесформенный пластик, наполовину расплавленный. Он особо не замечал этих предметов — они словно сами потребовали поднять их. Уже подходя к продавцу фаст-фуда, Рольф сунул пакетик с находками за ремень, подаренный Малин, и забыл о нём. Он взял для собак по паре горячих бутербродов (слопано было в один кус), себе — один-единственный и высокий одноразовый стакан простой кипячёной воды. Продавец, тощий старик, узкоглазый и лысый, увидев, что в первую очередь Рольф кормит псов, вынул откуда-то из-под прилавка коробку и сказал:

— Отдай им. Это объедки. Некоторые бросают их рядом — я собираю, чтобы городские власти не ругались, что торгую грязно.

— Спасибо.

Псы вопросительно глянули на старика, который вышел со своего рабочего места и сам поставил коробку перед ними. Потом так же вопросительно — на Рольфа. Тот кивнул — и дружное чавканье возвестило об исполнении собачьей мечты нажраться вдоволь. Хозяин же их, пока старик протискивался к себе, быстро оглядел киоск и сразу нашёл амулеты для хорошей торговли и от плохого глаза. Когда продавец обернулся, молодой шаман огладил амулеты — три камня на цепочках, и те засветились мягким оранжевым светом. Удивлённый старик спросил:

— Ты что же — из этих будешь? Из колдунов?

— Шаман я, — спокойно ответил Рольф. — Правда, здесь недавно. Не всё знаю. Где здесь лучшие магазины для таких, как я?

— Запомнишь? — спросил старик.

— Запомню.

Он и правда запомнил всё, что сказал продавец фаст-фуда. Адресов тот не знал, но расположение магазинчиков для занятий практической магией Рольф представил воочию и закрепил в памяти. Причём старик объяснил расположение не богатых магазинов и, тем более, не для богатых магов, а настоящих лавок — тех, в которых знающему практикующему магу можно разжиться необходимыми вещами не столько по объявленной цене, сколько по тому, какова твоя стоимость как мага. Хороший знак — решил Рольф: старик накормил его псов, шаман обновил силу его амулетов — и финалом получил адреса нужных мест.

Псы наелись и смотрели на хозяина с обожанием. Тот, ни слова не говоря, пошёл вперёд — к одной из самых тёмных улочек, где не было или почти не было света.

Эта ночь осталась ночью поиска.

Найденный пакет наполнялся странными на вкус постороннего человека предметами. Псы насторожённо охраняли своего не менее странного хозяина, который собирал, по их личному мнению — обнюхивали же! — всякую фигню. Одновременно Рольф прислушивался к тому, что происходило в этом районе. Он дошёл до портовых доков, а потом повернул назад.

Получилось, как он понял, обойти самые информационные улицы. И заявить о своём присутствии здесь всем тем, кто может его искать.

Заблудиться шаман не боялся. В конце прогулки, перед самым рассветом, своим охранникам только и сказал:

— Малин!

И псы сразу повернулись к одному из переулков.

«Домой» он вернулся нагруженным и сразу прошёл в комнату для ритуалов. Малин не мешала. Только от двери смотрела, что он собирается делать.

Псы остались в прихожей — во время ритуала Рольф их не собирался впускать к себе. Мало ли… В выдраенной комнате на чистом полу он расстелил найденный у самого дома старухи лист прозрачного пластика, ножом обрезал края, чтобы получился довольно строгий прямоугольник, около метра в длину. Глянул в сторону — на приготовленные заранее старухой свечи, дотянулся до них, расставил по краям пластика. Ладонями обласкал воздух вокруг каждой свечи, зажигая огонь — силу своей основной стихии. Затем надрезал ножом кожу на ладони. Набрав немного крови в ней же, сжатой чашечкой, пальцем другой руки, обмакивая в кровь, быстро начертил знаки, необходимые для колдовства. Посидел, рассеянно глядя на карту, полученную из небрежно и даже неряшливо разбросанных по пластику знаков, дождался, пока знаки высохнут. Затем высыпал из пакетика всё, что нашёл на улице, прямо на карту.

Малин следила за ним молча, лишь раз вышла куда-то и принесла шаману стакан воды. Поставила рядом с ним. Рольф выпил воду жадно.

На коленях, безвольно опустив руки, он некоторое время посидел с закрытыми глазами. Затем, не открывая глаз, чуть ссутулился и по полу, рядом с магической картой, начал осторожно выбивать кончиками пальцев нужный ритм — тот ритм, которого потребовала карта… Малин обеспокоенно вгляделась в Рольфа, поняла, что он уже вошёл в транс, необходимый для проведения ритуала. Старуха оглянулась, будто боясь, что тихий стук кем-то будет услышан, шагнула в комнату и плотно закрыла дверь.

Собственный перестук же заставил шамана сначала зашептать, а затем низким голосом запеть что-то такое, что Рольф, выйдя из транса, вряд ли вспомнил бы. Что-то такое, что заставило старуху Малин поёжиться, не отрывая глаз от молодого шамана. Монотонный звук голоса, подчёркнутый монотонным, еле слышным стуком по полу, производил на старуху странное впечатление: словно возвращал куда-то — в древний дом, в древнее время, в дым, в огонь… Рольф, словно со стороны, хорошо чувствовал впечатление, производимое на Малин его пением и стуком. Он почти загипнотизировал её — и она поневоле, чего ещё сама не поняла, подсоединилась к его творимому колдовству, помогая создавать и усиливать его.

К движению его ладоней по полу прибавилось другое, совершенно неожиданное движение: мусор, разбросанный по пластику, внезапно зашевелился и начал расползаться по карте. Некоторые предметы неуверенно подползали к одним знакам и останавливались было на месте, но затем, словно засомневавшись, снова начинали свой путь — уже к другим знакам. Вскоре появилось впечатление, что предметы ищут собственное место на этой странной магической карте. Рольф всё не открывал глаз, продолжая выпевать под собственный ритм, выбиваемый пальцами. Старуха стояла уже за его спиной, склонившись, и напряжённо следила через его плечо за движением на карте, пока последний предмет не приткнулся у незанятого знака.

Не переставая монотонно выпевать неизвестные ему самому слова, которые всегда рождались в шаманском трансе, Рольф поднял ладони от пола. Чуть разомкнутые пальцы свободно раскрылись над пластиком… Левая ладонь лишь раз сжалась в кулак, бередя недавний порез. Капли крови медленно и размеренно летели к магической карте, у самой поверхности неожиданно распыляясь в небольшое бледно-кровавое облачко, которое, в свою очередь, быстро рассеивалось над картой.

Старуха Малин, уже сонной стоявшая до сих пор за спиной шамана, вдруг с тем же сонным видом обошла Рольфа и сама присела на колени — напротив, тоже касаясь ногами магической карты. Присела легко, без той тяжести в движениях, с которой до сих пор ходила после побоев. Протянула руки над картой — ладонями кверху. Последняя капля из подсыхающей раны молодого шамана упала на её пальцы и облила тончайшей розоватой плёнкой обе её ладони. Едва движение крови на морщинистой коже замерло, свечи, горевшие ровно и спокойно, вспыхнули. Пламя прерывистыми и длинными оранжевыми клочьями заторопилось к старухе, будто лаская её… Малин словно очутилась в вихрях пламенеющей метели, вьюжными, призрачно жёлто-алыми космами обвевающей её внутри настоящего круговорота.

Рольф открыл глаза. Старуха, сидевшая напротив, смотрела в ничто, её лицо кривилось от испытываемого блаженства… А огонь разгорался всё сильней. Он скользил по полу, захватывая всю территорию комнаты и уже выплёскиваясь за её пределы — в другую комнату и в подсобные помещения. Спящие возле порога комнаты псы только покосились на огненные струи, но не шелохнулись.

Очистив квартиру старухи от любых посторонних следов, огонь «выжег» и все следы присутствия здесь шамана. И вернулся к хозяину, снова собравшись на магической карте. Старуха Малин спала — с закрытыми глазами, сидя на коленях. Магический огонь снял с неё последние тёмные «раны», не дававшие затянуться физическим.

Рольф приступил к последнему действу.

Словно играя с огнём, он «вымыл» над картой руки и начал сплетать невидимые нити под то же монотонное пение. Он не знал, что именно вплетает, пока в пальцах не появлялась та или иная нить. Он вплетал в постепенно появлявшийся узор мысленное лицо Горана, лица своих палачей, которые по приказу Горана причиняли безумную боль человеку, лишённому возможности перетерпеть её. Он вплетал остаточное впечатление от подвала в доме Горана, от комнаты, в которой он пережил болевой ад. Вспомнил открывшийся ему и Кети подвал, по которому они совершили сумасшедший побег от Горана… Причудливый узор колыхался в воздухе, снизу, с карты мягко поднялись невидимые волны, которые трансформировали сначала узнаваемые лица в незнакомые…

Привычно оранжевый, с жёлтыми всполохами, огонь внезапно наполнился багровыми всплесками, которые в основном заполыхали в опасной близости к шаману.

Ритуал завершён.

Теперь стихийные боги определились с заданием и показали его исполнителю.

Теперь шаман знал конкретно, что ему делать и кто его главный враг.

На карте обозначились семь мест, которые он должен обойти и уничтожить там семерых. Как уничтожить — думать ему самому. Помощь будет. Но какая — до времени неизвестно. Последнее, что ему после нынешнего ритуала оставалось — довершить его на берегу, рядом с тем рыбьим скелетом, который он воткнул в гальку и который обкурил дымом собранного там же костра. И сделать последнее — довершить ритуал — надо сейчас.

Рольф тихо приподнялся и ладонью собрал всё ещё стелющийся по карте огонь.

Как будто дождавшись этого жеста, старуха Малин поднялась со своего места и поплелась в другую комнату. Через минуту шаман заглянул туда. Старуха спала.

До утренних часов — крохи. Нельзя, чтобы его увидели на свету. Иначе он не сможет оставаться у Малин. Придётся бежать изо всех сил.

Он осторожно закрыл за собой дверь. В квартиру, вычищенную магическим огнём, никто не войдёт. Но Малин может испугаться, заметив незакрытую дверь.

Псы только вышли к лестнице, как вдруг замерли.

Замер и Рольф.

Всхлипывания снизу заставили его, сразу понявшего, что произошло, сморщиться от жалости. Жестом он велел псам сидеть на месте и спустился по первой лестнице.

Призрак Кириетт. Рольф разглядел его даже в темноте. Девушка тяжело, с огромным трудом переставляла ноги, поднимаясь к нему лестницей ниже, и плакала навзрыд. Она «держалась» за перила одной рукой и тянула навстречу Рольфу вторую. Левый висок «сочился» чёрным…

Приглядевшись, шаман поспешил к призраку: ноги Кириетт утопали в чёрной мгле, которая и не давала ей быстро двигаться и не хотела пускать к нему.

Уже на середине лестницы Кириетт резко выбросила вперёд руку — ожидавший этого шаман стремительно протянул свою. Две руки — призрачная и реальная — встретились. Призрачная начала быстро проходить живую, настоящую руку… Рольф сжал пальцы на тонкой кисти танцовщицы. Оранжевое с алым пламя плеснуло вокруг странного рукопожатия. Глаза призрака начали наполняться изумлением, и Рольф резко дёрнул девушку к себе. Теперь оба стояли в огненном круге, а чёрная мгла расползлась вокруг них, пытаясь проникнуть через огонь, чтобы добраться до призрака… Шаман медленно погладил по черноволосой голове:

— Пожалей себя, Кириетт, пожалей… Пожалей о той себе, что была… Помечтай о той себе, которая могла бы быть…

Она печально взглянула на него и погладила по щеке, колючей от щетины. Её глаза застыли на точке над его плечом. Рольф терпеливо ждал. Кириетт бесшумно вздохнула, снова перевела взгляд на его глаза и кивнула. Шаман не пошевельнулся. Призрак опустил глаза и медленно растаял… Рано с нею говорить о жалости к себе, бывшей, когда она ещё жалеет себя, погибшую от единственного выстрела такого же убийцы, как она сама.

Но чёрная мгла не смогла пойти за нею.

У Кириетт будет время подумать. Вспомнить слова молодого шамана и вникнуть в них. И тогда — может…

Рольф проследил, как чёрная мгла бледнеет и растворяется на ступенях лестницы. И лишь после того как на лестнице не осталось и следа потустороннего, присвистнул псам. Ботинки он оставил у Малин. Снова привычно касаясь ступеней босыми ногами — так удобней, особенно сейчас, когда ему так нужна чувствительность на всех уровнях, он быстро сбежал вниз — в сопровождении псов.

Предутренние улицы, как ни странно, были полны народа — пожалуй, даже более полны, чем ближе к ночи. Некоторое время шаман мчался мимо людей, которые удивлённо оглядывались на него. Но бежал он легко и ловко — лёгкой, никого не задевающей тенью, как и псы, крупными тенями поспевающие за ним. Вслед он слышал лишь скабрезные шуточки на тему неверной жены и беглеца любовника, спасающегося от неожиданно явившегося домой мужа… Вскоре он очутился на небольшой площади — вблизи от довольно просторного перекрёстка. Здесь шаман внезапно остановился — его будто резко окликнули. Собаки встали рядом, бдительно оглядываясь.

Прохожих и здесь было много — и чаще они были из тех, кто предпочитает не показываться на дневном свету. Шамана не замечали. Мало того что он стоял в тени, так его охраняли сущие зверюги. Такого, как этот прячущийся во тьме человек, даже опасной публике здешних районов лучше обойти, чем приблизиться, чтобы выяснить, кто он…

Ещё одна призрачная тень медленно проплыла на свету вывесок, а потом едва намеченными контурами обозначилась в чёрной тени, где стоял, выжидая, Рольф.

Призрак мотоциклиста остановил свою машину перед шаманом — таким образом, что сам очутился чуть впереди, а свободное «седло» для пассажира — перед шаманом. Тот провёл ладонью, еле видимой в пламени, полыхнувшем алым, по сиденью, после чего уверенно перекинул ногу через него.

Теперь по улицам припортового района летел призрачный мотоциклист с живым пассажиром за спиной. Огромные псы всё не отставали от них. Случайные прохожие, мимо которых мчалась странная парочка, лишь вздрагивали от странного, ощутимо жёсткого дуновения ветра, которое обычно оставляет пролетевшая машина.

Завернув за угол (Рольф узнал: за угол того самого дома, который он обогнул, выходя на улицы города), мотоциклист остановился. Шаман встал с мотоцикла и прошёл пару шагов, чтобы развернуться перед призраком.

— Чего ты хочешь?

Мотоциклист, отбросив ногой боковую опору, чтобы машина не свалилась, поднялся и сам. Быстро снял шлем, показывая лицо, почти неразличимое в чёрных потёках застывшей крови, и пожал широченными плечами. Пристально оглядев его, шаман спокойно провёл пальцами ото лба до подбородка призрака. Мотоциклист вернулся сесть на свою машину — и так и остался сидеть, пока шаман с собаками проходил мимо. Уже на берегу Рольф замедлил шаг, а потом не выдержал — и остановился. Медленно обернулся. Туманная, режущая глаз светлая дымка таяла на месте, где только что стоял мотоциклист.

Рольф глубоко вздохнул и заторопился на место, где он недавно переночевал.

Воля стихийных богов обозначилась чётко: ты владеешь стихией огня — тебе даётся способность общаться с призраками. Первое, что решил Рольф: призраки будут помогать ему в том задании, которое он должен выполнить. Но первая же встреча с призраком Кириетт показала, что общение с ними не ограничено. Пришлось взять на заметку, что ему, как шаману, дано право на испрошение у призраков их желаний. Интуитивно Рольф понял, что в первую очередь надо спрашивать, хотят ли призраки забвения. Выхода из положения, когда они заперты в этом мире без права на перерождение души.

«Это будет трудно, — думал Рольф, чувствуя под босой стопой каждый камешек, каждый осколок стекла. — Но мне дали право — а значит, за эти несколько дней я успею помочь всем, кого встречу. Если они захотят моей помощи…»

В темноте он чуть было не проскочил мимо невольного рыбьего идола, обозначившего тотемный знак для Рольфа на этой планете. Помогли псы, которые, кажется, обрадовались при виде знакомой скелетины и резво рванули к ней — заинтересованно понюхать, не осталось ли на костях мяса. Правда, аура тотемности не дала псам слишком близко подойти к скелету.

Пока оба пса, расположившись неподалёку, отдыхали после бега, высунув языки, Рольф приблизился к тотему и встал перед ним на колени. Последняя часть ритуала. Набор силы.

Шаман закрыл глаза и прислушался. Вода с тихим плеском набегала на берег. Где-то далеко глухо сливался в единый звук шум работающих машин.

— Что даёт мне силу? — прошептал Рольф.

Он повторил вопрос мысленно — и образы начали появляться перед закрытыми глазами. Они всплывали в памяти неспешно, один за другим, и в самом деле отчётливо наполняя его ощутимой силой и даже надеждой. Но постепенно таяли, едва он узнавал их и называл по именам: брат, названая сестра, Эрик, Скальный Ключ, Колдей… Он старательно отгонял от себя единственный образ, который, тем не менее, быстро затмил все остальные. Образ девушки с гитарой. Он даже услышал её сильный звонкий голос: «Если ты захочешь уйти, я тебя одного не пущу! Все на свете твои пути, но меня не оставь одну…»

— Прости меня, Кети, — виновато склонил голову Рольф. — Я не должен был…

* * *

Юная женщина сидела в кресле — рядом с двумя собеседниками, которые, наконец, замолчали, выжидательно глядя на неё. Кети задумчиво погладила двух вялых дракончиков, лежащих на её плечах, и выговорила после недолгого раздумья:

— Теперь, когда вы мне всё рассказали, я немного представляю, кто такой Рольф. Сейчас мне неинтересно, что его похищали в детстве. Неинтересно, что с ним было раньше. Меня интересует другое. Правильно ли я вас поняла? Если Рольф в скором времени не вернётся на Островное Ожерелье, он умрёт? А если вернётся, он забудет меня, потому что у него отрезаны волосы?

Мужчины переглянулись. Вообще-то они выразили последнее несколько иначе: Рольф забудет недавнее прошлое, потому что он станет лёгкой добычей любой женщины-островитянки. Причина — единственно возможное в то время лечение умирающего мальчишки. Старый шаман прогнал сквозь его тело дух планеты. Рольф с отрезанными волосами потерял покровительство Островных стихий. Теперь он беспомощен даже больше, чем обычный человек, попавший на эту странную планету.

Но эта юная женщина сказала довольно чётко: «Рольф забудет меня!»

Мужчины помолчали, давая возможность Кети выговориться.

— Куда мы летим? — задала она главный вопрос.

— На Островное Ожерелье, — спокойно ответил Эрик. — Хочу попытаться выяснить у Скального Ключа, есть ли какой-нибудь выход из положения.

— Это хорошо, — одобрила Кети. — А потом… — Она задумалась и тоже очень спокойно сказала: — Если вы думаете, что я буду сидеть сложа руки… Если вы попытаетесь лишить меня возможности увидеть моего Рольфа, я предупреждаю, что сбегу и буду сбегать столько раз, что вам надоест меня ловить и вы всё-таки дадите мне возможность быть рядом с ним.

Она поднялась, гордо вскинув голову, и вышла из кают-компании.

— Э… «Мой Рольф»? — переспросил Дэниел.

Эрик кивнул.

— Чему ты удивляешься? Ингрид было достаточно трёх дней, чтобы без памяти влюбиться в Кирилла. Кажется, младший брат Кирилла обладает тем же обаянием. А ведь они с твоей дочерью были вместе чуть больше.

Мужчины помолчали.

— Когда я передавал Рольфу пальто, в кармане нащупал вирт, — сообщил Дэниел, не глядя на собеседника. — Я посмотрел. Абсолютно новенький. Без номеров.

Он не спрашивал, но Эрик усмехнулся.

— Мальчик не умеет играть с современными игрушками. Но вирт оставит — как память. Главное, чтобы он не часто брал его в руки. В Рольфе силища такая, что электронные игрушки ломаются на раз.

— Значит… — начал Дэниел и остановился.

— Значит, любимый внук старого Логана не остался без присмотра, — спокойно сказал Эрик. — Кирилл и Ингрид ещё не знают о ситуации. Думаю промолчать, пока мы не доведём дело до логического конца. Но твоя дочь права. Она должна быть рядом с ним. Думаю, того же хотела бы и Луис. Твои любимые женщины похожи в этом.

Дэниел усмехнулся, и мужчины заговорили, анализируя последние новости с Сангрии — по поискам Горана.

14

У торца того самого, первого дома на улице при городской реке Рольф остановился (псы немедленно сели рядом, насторожённо озираясь) и взглянул на правую ладонь. Её мягко обвеяло призрачно-алым огнём. На секунды, достаточные, чтобы запомнить, на коже проступили мерцающие точки магической карты, оставленной в комнате старухи Малин. Семь точек. Семь человек, которых необходимо найти.

Утро осторожно подступало чёрно-серым небом и обозначившимися линиями домов, и вот-вот первые лучи сангрийского светила превратят глухие, опасно тёмные улицы в обычные места передвижения людей. Рольф прикинул: у него осталось полтора часа до полного света в городе.

Три из мерцающих точек, вспомнил он, оказались близко, причём почти сливаясь. Трое из нужных шаману людей где-то неподалёку — и в одном месте. Шаман ткнул в точки пальцем, и призрачная лента огня скользнула с ладони на землю, после чего понеслась по пешеходной дорожке еле видимой, то и дело пропадающей в предутренних сумерках змеёй. Рольф стремительной тенью кинулся за следом огня — псы за ним.

В беге он впервые отчётливо чувствовал предмет на ремне, подаренном старухой Малин. Как будто ножны с ножом резко стали тяжёлыми. Нет, ножны оставались всё так же жёстко укреплёнными на ремне, но почему-то шаман теперь их чувствовал так, словно прицепил к поясу тяжёлую металлическую болванку.

Впрочем, бег заставил его забыть и об этой странной детали его будущего действа. Рольф бежал легко, и босые ноги быстро разогрелись, зато сквозняки переулков то и дело болезненно заставляли ныть виски. Бежал он бездумно, нисколько не сомневаясь в том, чего от него потребовали. Бежал, не оглядываясь по сторонам, хотя машинально отмечал мелькающие рядом и чуть позади бледные тени, летящие наравне с ним.

Вскоре он был на месте. Ничем не отличающееся от соседних домов, здание увесисто словно вросло в привычное для здешних мест дорожное покрытие. Подъезды здесь выходили на противоположную от восхода сторону. До нужного подъезда Рольф дошёл не прячась, но мягко ступая. Так тихо, что время от времени он слышал за спиной клацанье собачьих когтей по дороге.

За несколько шагов до двери шаман остановился и опустил глаза, прислушиваясь к звукам вокруг. Краем глаза он уловил уже медленно передвигающиеся вокруг него тени мёртвых. Но теперь он просто отметил их присутствие — не более. Сейчас его больше интересовала странная фигура у нужной двери. Фигура сидела чуть сбоку от двери — прислонившись к стене и на корточках. Ещё немного прослушав пространство, шаман понял, что, кроме этой фигуры, рядом никого нет. Рольф мягко подошёл к человеку.

Тот поднял глаза, блеснувшие в свете дальнего фонаря странной пустотой. Шаман встал в метре от человека. Неизвестный ничего не сказал — только чуть нагнулся вперёд и сделал короткое движение руками вперёд. Какой-то плохо различимый предмет, лежавший перед неизвестным, металлически звякнул. Рольф неподвижно постоял перед сидящим, всматриваясь в предмет, пододвинутый к нему, затем склонился и осторожно, чтобы не загреметь, взялся за концы довольно толстой, но короткой цепи.

Едва он разогнулся, сидящий, не вставая, откатился быстрым нырком в сторону и разом пропал в темноте. Псы только глянули вслед беглецу, но с места не сдвинулись. Тени мёртвых было бросились за ним, но вернулись… Рольф накрутил цепь на кисть, оставив несколько звеньев, где-то на полметра длины свободно свисающими. С этим предметом кисть значительно отяжелела, но шаман почувствовал себя гораздо уверенней, чем если бы он был только с одним ножом. Стихийные боги позаботились, чтобы их исполнитель был хорошо вооружён. Почему он должен отказываться от оружия?…

Дверь в подъезд открыл не до конца, а ровно настолько, чтобы вовнутрь проникли он сам и его псы. Уже первый поворот от старинного лифта заставил его остановиться на месте, чтобы изучающе приглядеться к людям, одетым одинаково и вооружённым не чета ему самому: сплошь увешаны огнестрельным оружием — тоже охрана? Одеты одинаково — в полувоенную форму.

Тем не менее, Рольф проскользнул мимо них спокойно. Их поставили охранять от обычных людей, но никак не от шамана, на которого стихийные боги планеты возложили обязанность очищения… Псы, посомневавшись, всё-таки пробежали следом за хозяином. Человеческая охрана их тоже не заметила. Один из сторожевых псов даже оглянулся. Но Рольф за них был спокоен: этих охранников ему тоже прислали стихийные боги планеты.

Вооружённых людей было много на каждой лестничной площадке — а бежать пришлось до последнего этажа. Не на лифте же… И мимо охранников проскальзывать приходилось, удерживаясь в бесстрастном настрое. Эмоции превращали шамана в обычного человека, а значит — не давали той защиты, которая сейчас прятала его от визуального наблюдения охраны… Поглядывая на подъездные окна, отражающие тёмно-жёлтый свет внутри подъезда, Рольф двигался быстро и неутомимо. Только раз он подумал, что стихии равнодушно спокойны, что им, кажется, всё равно — выполнит он их желание или нет, — и правую руку немедленно ударило так, что он чуть не охнул от боли. «Равнодушны, но выполнение ими поставленной цели их беспокоит», — криво усмехнулся шаман. На эту мысль стихии не среагировали.

Наконец он оказался на нужном этаже. У двери, через которую надо проникнуть в квартиру, стояли двое. Рольф оглянулся и кивнул псам — сесть на верхней ступени лестницы перед площадкой. Дождавшись, когда два охранника одновременно будут смотреть в противоположную сторону, он быстро встал между направлениями их взглядов. Лишь бы не быть эмоциональным — повторил он себе. Эмоции — предатели.

Внутри, в зале-прихожей, он ожидал тоже увидеть охрану, но ошибся: здесь никого не было. Кажется, те трое, что собрались в квартире, посчитали, что охраны достаточно только внешней. Рольф прикрыл за собой дверь и немедленно сунул к носу руку — продышаться в рукав джемпера от густого сладкого дыма благовоний, в котором можно чуть не плавать. И похвалил себя за предусмотрительность: псы бы здесь не выдержали — чихнули бы, обнаруживая тем самым своё присутствие.

Шагая на голоса, которые начинались как шелест и с приближением к которым Рольф постепенно слышал уже отчётливые, отдельные слова, шаман будто двигался в приторно сладком тумане. Когда начало немного мутить, а перед глазами поплыло, Рольфу пришлось признать, что это не просто туман от благовоний. Дым в квартире был насквозь пропитан наркотиками, причём не только теми, что используются некоторыми магами для перехода в состояние транса при гадании. Когда перед глазами поплыли не только тени мёртвых, но и какие-то необычные фигуры, а пространство вдруг начало расширяться с выходом в странные миры, пришлось остановиться и принять меры, чтобы не поплыть окончательно.

Для концентрации внимания он огляделся. Квартира очень богата. Стены помещений, которыми он проходил, плотно обвешаны коврами — с последним он даже согласился: на Сангри бывает довольно прохладно. Согласился он — уже из личных соображений — и с тем, что под ногами тоже толстые ковры, в которых так уютно утопает босая нога… Когда перед глазами прояснилось, в пространство перестало плыть, Рольф двинулся к последней раскрытой настежь двери. И встал у косяка, чуть сбоку, оценивающе приглядываясь к происходящему.

Помещение, в которое он заглянул, было открыто не только с его стороны. Ещё три двери были открыты в строго кубическое помещение, где ковров нет, но по углам стоят треножники со свечами. По неподвижной застылости огня стало ясно, что он магический. Рядом с каждым треножником стояло кресло. Три заняты. Четвёртое пустовало. Посреди этой комнаты, в центре тщательно прорисованной пентаграммы, широко раскинув руки и ноги, лежал молодой мужчина, лет тридцати, нагой и неподвижный. Приглядевшись, Рольф заметил, что он, кажется, одурманен, потому что смотрит в потолок и медленно качает головой по полу из стороны в сторону, но глаза слепо видят только потолок: зрачки оставались при качании на месте. Ко всему прочему, на груди и на животе мужчины множество кровавых порезов складывалось в магические рисунки, «прочитав» и поняв которые, Рольф, наверное, с минуту восстанавливал дыхание.

Трое сидящих были одеты разно. Объединяли всех короткие, по колено, халаты из тяжёлого шёлка, чёрного цвета с тёмно-красными росчерками-разводами.

— … Греймс опаздывает, — нетерпеливо сказал лысый старик, сидевший в кресле, слева от двери. — Будем ждать?

— Начнём, — недовольно сказал молодая женщина. — Его можно в расчёт не принимать. Все элементы готовы — и жертва дозрела. Пара минут, конечно, не играет существенной роли, но лучше начать сейчас. Скоро восход. Мы должны успеть до него.

— Согласен, — брюзгливо проворчал третий — высокий и сухопарый мужчина, чьё бурчание было странно слышать при общем внешнем виде: словно старик надел маску моложавого. — Его ждать — только терять время. Начнём. Нас трое — уже достаточно.

Рольф затаил дыхание.

Все трое поднялись. Оживившийся старик шагнул и встал на отрезке между пятками лежащего мужчины. Остальные двое встали на колени по обе стороны тела жертвы. Следивший за ними шаман прикусил губу, стараясь созерцательно воспринять видимое: оба севших на колени упирали в пол ножи, лезвия которых уже были запачканы кровью. Женщина, нудно заговорив монотонным речитативом, принялась обсыпать тело лежащего какими-то порошками.

Чтобы прийти в себя и не быть обнаруженным раньше времени, Рольф повторил всё то, что он повторял как молитву, лишь бы остаться бесстрастным и выполнить то, ради чего пришёл сюда. Точней — ради чего его сюда привели стихийные боги Сангри.

Семеро тёмных магов Сангри своими деяниями пачкают информационную систему планеты, унижают её действиями, заставляют её загнивать. Боги Сангри готовы поддерживать жизнь в шамане ровно семь дней, пока он уничтожает то, что оскорбляет их. Рольф нехотя ухмыльнулся: боги легко поймали его на желании отомстить Горану, который тесно связан с тёмными магами.

Сейчас Рольф и без подсказки со стороны понимал, что именно происходит в этой комнате и что именно возмутило стихийных богов Сангри. Он потрясённо разглядывал этих троих, чьи энергетические оболочки указывали, что маги живут по второму, а то и по третьему человеческому сроку. Этот мужчина на полу, в центре пентаграммы, вскоре поднимется и заговорит с интонациями нетерпеливого старика, в то время как старческое тело мага осядет на пол, чтобы умереть навсегда.

Тёмные маги обеспечили себе бессмертие, убивая других.

Старик, стоявший в ногах жертвы — и своего будущего молодого тела, тоже монотонно заговорил экзорцистические заклинания, очищая комнату от посторонних теней, и тени мёртвых, всё ещё окружавшие шамана, быстро сбежали. Рольф ещё прочувствовал их пронзительный страх, отдавшийся в теле неприятным ощущением.

Но шаман уже не только оценил начало ритуала, но мысленно успел поэтапно определить свои будущие действия в момент вмешательства.

Вот теперь он может выплеснуть истинные, насильно блокированные чувства.

Гнев в первую очередь — то есть то, что чувствовали стихийные боги Сангри.

Он мягко шагнул в комнату.

Присутствующие не осознавали, что в ритуальной комнате появился посторонний, пока не услышали металлического звона. Это шаман опустил руку с цепью и расслабил пальцы, освобождая витки на кисти. Спокойно спущенная цепь немедленно осветилась бегающими по ней огоньками, чей свет в комнате оказался гораздо ярче света, даваемого свечными треножниками.

Обернувшись на перезвон цепочных звеньев, тёмные маги застыли от неожиданности при виде вошедшего — человека, которого совершенно уж не ожидали увидеть здесь. Все они были опытные — понимал Рольф. Но слишком высокомерны: привыкли, что им никто и никогда не осмеливался мешать. Из этого высокомерия и прорастала небрежность в охране ритуального места. Для них неожиданность — появление постороннего, для Рольфа их замешательство — фора. Появились какие-то несколько секунд, которые он сумел использовать сполна. Без замаха, резким кратким движением, быстро шагая вперёд, шаман заставил высвобожденную цепь стремительно взлететь, прочертив в полусумраке огненную молнию. И мгновенно дёрнул к себе. Конец цепи обрушился на старика, не успевшего отшатнуться. Последнее звено хлёстко ударило его по виску. Маг безвольно рухнул — головой к стене.

К ароматам благовоний добавился смрадный запах спалённой кожи — огонь на цепи Рольфа был настоящий. И, впечатавшись в кожу на голове, горящая цепь спалила её.

Другие два мага в полный голос закричать не успели. Тёмными, почти бесформенными снарядами из двух дверных проёмов в ритуальную комнату выстрелило двумя громадными псами. Оборванный крик, треск костей, хрипы сквозь бульканье и плеск крови, шорох и стук упавших ритуальных ножей, тяжёлое звериное дыхание — ритуальная комната вскоре наполнилась тяжёлым запахом крови… Прыжок страшных псов был направленным: оба тёмных мага с колен, сбитые, упали в стороны от заранее заготовленной жертвы. Рольф быстро подошёл, стараясь не ступать на смазанные пятна крови на полу, и, склонившись над каждым из тёмных магов, быстро проверил пульс. Эти тоже мертвы. К старику подходить он не стал. Лишь проследил, как ним вздымаются струйки, складываясь воедино — в неупокоенную тень.

Неизвестно, какое по длительности время должно пройти, пока выполняется ритуал, и сколько времени должна ждать предупреждённая охрана тёмных магов. Неизвестно, мог ли явиться запаздывающий маг, о котором упомянули перед началом ритуала… Но времени ждать, что будет далее, тоже нет. Шаман быстро опустился на колени рядом с человеком, чью душу собирались умертвить, чтобы подселить в тело душу и сознание старого тёмного мага. Время от времени поглядывая на двери с четырёх сторон комнаты, Рольф терпеливо распутывал неизвестные ему заклинания, ориентируясь в первую очередь на их рисунок и интуитивное понимание начала и конца. Заклинаний было много — и все ему незнакомые. Тело мужчины, назначенного на жертву, тёмные маги опутали заклинаниями так, что сделали его беспомощным, даже если б он пришёл в себя. К тому же, одурманенный наркотическими благовониями, мужчина вообще ничего не соображал.

То есть сейчас главной задачей становилось вытащить несчастного из лап охраны или того мага, кто опаздывал. Что-то Рольф не представлял, что жертву могут выпустить на все четыре стороны. На своих охранников он надеяться не мог: собаки, конечно, очень сильные, но их сила в основном в их внезапности. Случись что — охранники тёмных магов зверюг перестреляют на расстоянии. Рольф рисковать псами не хотел.

Поэтому он сейчас лихорадочно расплетал заклинания, одновременно решая задачу выхода из квартиры. Наконец с первым было закончено. Человек уже просыпался. Теперь начинались проблемы покруче: надо было оглядеться, где какие выходы их квартиры могут быть, да ещё позаботиться, чтобы вышедший из состояния транса человек не подвёл: а вдруг с перепугу закричит? Бросится не туда? Охране-то много ли надо, чтобы остановить обоих?…

Оставив собак в комнате и тяжело приходящего в себя человека лежать в круге, уже бездействующем, Рольф обошёл комнаты и нашёл выход на крышу дома. Выглянул осторожно — и тут же отпрянул. Здесь вертолёт и ещё охрана.

Можно, конечно, воспользоваться шаманскими навыками и сделать пару вещей, которые помогут выскользнуть из невольной ловушки. Проблема, что на расплетание заклинаний ушло довольно много сил. Рольф задумчиво прикусил нижнюю губу. Интересно, что бы на его месте сделал старший брат? Нет, конечно, с военным разведчиком ему не сравниться, но ведь представить… поиграть в военного разведчика можно — попробовать?

Плохо, что о таких людях Рольф имел весьма смутное представление даже для игры… А если воспользоваться подручными средствами?

«Подручные средства», когда шаман вернулся в ритуальную комнату, всё ещё валялись в отключке. Рольф встал рядом с мужчиной и пригляделся к нему. Старый тёмный маг, собираясь поменять отслужившее ему тело на молодое, естественно, выбрал тело здоровое, сильное… А ещё Рольф подумал, что неплохо бы этому бедолаге найти одёжку: и не только потому, что на улице довольно прохладно, но и потому, что идти или бежать им обоим придётся на виду у множества народу.

Осмотревшись, остановил взгляд на мужчине-маге, который комплекцией оказался чуть массивней жертвы. Ничтоже сумняшеся, Рольф вытряхнул труп из одежды, оставив его лишь в нижнем белье. Только с охапкой одежды обернулся к жертве, как та застонала и приподнялась. Упираясь руками в пол, незнакомец хлопал глазами, и лицо его постепенно принимало выражение крайнего изумления.

Рольф бросился к неизвестному, когда тот попытался было что-то сказать. Быстро нагнувшись, шаман зажал ему рот. Но, почувствовав силищу, с которой тот сжал ему руку, пытаясь оторвать его ладонь от своего лица, быстро и тихо сказал:

— Вертолётом управлять умеешь? И не кричи — убьют нас обоих!

Эти слова оказались лучшим, что могло утихомирить неизвестного. Не отнимая руки от кисти Рольфа, он как-то цепко оглядел комнату, задержался взглядом на псах, лежащих у двух порогов. И еле заметно покивал. Рольф вывалил ему на колени одежду и убрал ладонь от его рта. Тот немедленно разворошил кучу, стараясь в неё разобраться, а потом снова кивнул на лежащие трупы и тихо и осипло спросил:

— Что за х…ня здесь творится?

Рольф постарался объяснить попроще:

— Тебя хотели в жертву принести. Убить.

Тот оглядел шамана, особенно задержавшись взглядом на босых ногах, после чего быстро встал на ноги, покачнувшись — едва не свалился. Шаман поддержал его и счёл нужным объяснить состояние, от которого тот сморщился — явно болела голова:

— Скоро пройдёт. Одурманили. Чувствуешь запах?

Спасённый оказался высоким и плечистым мужчиной, примерно лет Рольфа. Пока он одевался, Рольф вынужденно объяснил ему ситуацию:

— Тебя должны были убить, принести в жертву. Мне сказали про ритуал, и я пришёл — смог помочь тебе, но я в вашем мире ничего не понимаю. Сам я с планеты, где нет даже городов. Если уходить из квартиры — там, в подъезде, на каждом этаже охрана. Если на крышу — там есть вертолёт, но охраны тоже много.

— Оружие у тебя есть? — деловито перебил неизвестный.

— Вот, — Рольф показал нож. — А ещё есть цепь.

Тот даже усмехнулся от неожиданности.

— Ладно, посмотрим, что тут у них найдётся.

— А ты и правда не умеешь управлять вертолётом?

— Нет. Но если там есть умеющий, мы… ну… попросим его это сделать.

Неизвестный как-то стремительно и оделся, и пришёл в себя. Движения стали очень чёткими и жёсткими — Рольф ещё подумал, что чем-то этот незнакомец стал напоминать его старшего брата. И нерешительно спросил, пока тот обыскивал комнату и осторожно выглядывал в другие:

— Ты военный?

— Полицейский, — после небольшой заминки отозвался тот, что-то рассматривавший. А потом обернулся. — А как ты сюда прошёл? Если ты не из этих?

— Я и сейчас могу спокойно уйти, — пожал плечами Рольф. — Но тебя здесь оставлять нельзя. А вдвоём мы не сможем — у меня сил не хватит, чтобы тебя от охраны прикрыть.

— Так ты тоже… из этих?

— Я не маг, — запротестовал Рольф. — Я шаман.

— Одна шайка, — пробормотал полицейский, поддёргивая сползающие штаны. — Меня зовут Ивор.

Рольф с облегчением вздохнул. Знакомство — это уже доверие. А то он уже решил, что и этот полицейский к нему настроен враждебно.

— Рольф, — представился он.

— Собаки твои?

— Наверное, да.

— Почему — наверное?

— Они меня сопровождают с недавнего времени. Сами пришли.

— Почему ты решил, что я военный?

— Ты двигаешься, как мой старший брат, — улыбнулся Рольф.

Ивор подобрал все четыре ножа, которыми хотели воспользоваться маги помоложе.

— Сколько человек на крыше?

— Трое охранников. В вертолёте, кажется, только один. Могу уточнить.

— Как это — уточнить?

— Я вижу живое за преградой.

— Неплохо, — пробормотал Ивор и кивнул: — Где тут выход на крышу?

* * *

Сначала она подслушивала, стоя за дверью в отсек, которую специально, выходя, закрыла в пазы металлического косяка не до конца. Но подслушивала не затем, чтобы узнать что-то из разговора двух мужчин. А для того, чтобы выяснить — и выяснила: отец и Эрик собираются досконально обсудить ситуацию.

Досконально — это долго. Кети уже спокойно отошла от кают-компании и немедленно побежала к своему отсеку. Закрывшись так, чтобы никто не зашёл незамеченным, она свалилась в кресло перед вирт-экраном. Быстро набрала личный банковский номер и вытащила вирт, подаренный Колдеем. Быстро набрала его номер на экране и положила на него сумму, достаточную, чтобы связать с ним по космосети. Прошло время, и на экране появилось сообщение, что деньги переведены и связь есть. Кети нетерпеливо набрала номер и принялась ждать — лицом к двери.

— Кети?!

Изумление в голосе Колдея не удивило её. Ещё бы — звонок по космосети.

— Я это, я, — тихо и быстро сказала девушка. — Колдей, слушай внимательно: Рольф остался на Сангри! Он обманул нас всех! Мы думали — он на корабле, а он остался. Информация такая: у него были длинные волосы, которые позволяли быть свободным на Островном Ожерелье, но если он сейчас туда вернётся, он потеряет память!

— Что?!

— Подожди, это ещё не всё! Если он останется на Сангри, он умрёт. Тут такая закавыка, что со всех сторон Рольф умирает.

— Кети, я ничего не понимаю. Чего ты хочешь?

— Найди его, если сможешь, Колдей! Ему жить осталось всего ничего! Я скоро вернусь и тогда всё объясню при встрече. Но сделай так, чтобы Рольфу жилось эти дни полегче! Пожалуйста, Колдей!

— Но как мне его найти? Кто у него есть ещё знакомые на Сангри?

— Он говорил, что его выдала какая-то старуха из гадалок — потом скажу, как выдала. Есть танцовщица Кириетт, есть Сара — хозяйка бистро. Но его может поймать Горан — и я этого очень боюсь.

— Кети, успокойся и не плачь. Мои ребята знают Рольфа в лицо — после того его шаманского танца. Мы будем искать его. И найдём.

— Только побыстрей! Если первым его найдёт Горан, он убьёт его!

— Слово, Кети! Мы найдём Рольфа быстрей, чем этот Горан!

Так к боевикам Эрика, прочёсывающим столицу Сангри, прибавились байкеры Колдея.

15

Несмотря на три трупа, несмотря на тяжёлый запах крови, смешанный со всё ещё воскуряющимися от треножников благовониями и дававший отвратительный привкус на языке, Рольф внезапно понял, что он снова превратился в мальчишку, который с интересом следует за… Нет, на этот раз не за старшим братом. Кирилл далеко. А он, шаман и дикарь, не привыкший к громадным городам, но всё же легко приспосабливающийся к жизни здесь, следует за этим интересным человеком, который назвал себя полицейским. Правда, этот Ивор и впрямь похож на Кирилла: такой же высоченный, такой же собранный, как пружина… По частому жесту полицейского: тот постоянно и, кажется, машинально поднимал руку потрогать бритую налысо голову — Рольф догадывался, что обрил голову не сам Ивор. Лысый старый маг, видимо, не только подобрал себе новое тело, но и лично для себя сделал его близким к себе — хотя бы выбрив ему волосы… Если с начала своего предназначения Рольф жёстко шёл, выполняя потребованное с него стихийными богами Сангри, то теперь он доверился опыту этого знающего человека. Ну и плюс ко всему, Ивор был мощней его чисто физически: если штаны массивного тёмного мага сваливались с него, но по длине были коротки. Старик нашёл себе тело на замену очень даже здоровое — во всех смыслах. Поэтому Рольф невольно улыбался, следуя за полицейским.

«Хорошее я нашёл подручное средство», — хмыкнул он, то и дело приглядываясь, что и как делает Ивор.

Тот пару раз покачнулся, слишком энергично действуя после одурманивания, но на этот раз Рольф уже не бросался ему на помощь. Без слов, по одному недовольному жесту Ивора он усвоил, что полицейский не любит демонстрировать личную слабость. Как не любит ждать помощи со стороны. Единственное, на что шаман теперь понадеялся: когда они окажутся на крыше, наркотики выветрятся на свежем воздухе.

Впрочем, Ивор действовал неплохо даже обкуренный.

После того как он выглянул на крышу и некоторое время наблюдал за происходящим там, Рольф думал: Ивор быстренько покидает ножи, взятые у магов, уничтожит охрану, а потом заставит лётчика поднять вертолёт в воздух. Но Ивор вернулся в комнату, снял с женщины тонкий пояс от халата и для начала подвязался им, чтобы штаны не спадали. Их пояс и правда оказался слишком широким для него в талии. Зато обувь оказалась впору. Пару раз Рольф ловил его недоумённый взгляд на собственные босые ноги, но полицейский ничего не сказал, кажется принимая во внимание экзотическую специальность Рольфа.

— Рольф, сколько человек на каждой лестничной площадке? — спросил Ивор.

— По двое.

— И все вооружены огнестрельным, — задумчиво сказал Ивор. — Ты говорил, что не смог бы меня провести мимо всех. Но если бы там оставались только двое — смог бы отвлечь их внимание?

— Конечно.

Они немного обсудили, каким образом это сделать. Последнее, что интересовало Ивора, перед тем как они пошли к выходу из квартиры:

— Эти собаки… Они меня не тронут?

— Нет, ты же не из этих, — пожал плечами шаман. А потом незаметно вздохнул, вспоминая крылатых дракончиков. Он постоянно чувствовал пустым и холодным место на плече, где раньше восседал Авис. Да и шее было неуютно без тёплого шерстяного тельца, обвивавшего его шею. И второе плечо… Дракончик Кети. Кети…

Ивор на его ответ хмыкнул, но на лежащих зверюг больше внимания не обращал. Вообще, как заметил Рольф, полицейский, несмотря на то что предметы, наверное, всё ещё плыли перед глазами, умел сосредоточиваться на главном.

Проинструктированный Ивором, Рольф бесшумно подошёл к входной двери и встал у порога. Задуманное надо сделать быстро, чтобы охрана не успела опомниться. Ещё раз про себя повторив запланированное, он быстро шагнул вперёд на три шага. Охранники, стоящие по обе стороны от дверного проёма, вздрогнули — он успел повернуться к ним лицом, прежде чем они подняли оружие. Суховатый щелчок пальцами — и оба, дезориентированные внезапным появлением и исчезновением странного человека, растерянно отошли от своих мест и забегали глазами в поисках пропавшего незнакомца, которого, вообще-то, здесь и быть не должно!

Ивор сделал только шаг — по движению сторожей сообразив, где именно они находятся. Страшный боковой удар кулаками по лицу каждого из охранников — и тут же полицейский подхватил падающих людей, не давая им грохнуть о пол.

Рольф помог втащить обоих оглушённых в квартиру и осторожно, стараясь, чтобы тоже не громыхнуло, закрыл наконец дверь.

— Хм… — задумчиво сказал Ивор. — А я тебе не поверил было.

Шаман только улыбнулся: он понял, что полицейский говорит о его умении отводить глаза… Они быстро обыскали охранников и вооружились найденным оружием. После чего Ивор связал обоих и заткнул им рты импровизированными кляпами, хотя Рольф опасался, что он просто убьёт обоих. Он даже спросил, чтобы убедиться:

— Ты ведь не будешь их убивать?

— Зачем? Они ни в чём не виноваты, — пожал плечами полицейский. — Всего лишь наёмники. Как только сбежим отсюда, я немедленно вызову сюда своих и ребят с соседнего участка. Пусть разбираются. Да, Рольф… — Он испытующе заглянул в глаза шамана. — Ты ведь точно не связан со всеми этими… — Затрудняясь выразиться, Ивор оглянулся на три окровавленных трупа, потом остановил взгляд на собаках, которые мирно поглядывали на людей.

— Нет. Хотя оружие у меня есть, — напомнил Рольф о ноже и цепи.

Ивор только снисходительно усмехнулся. Правда, снова оглянулся на старика, убитого цепью. И перестал улыбаться. Шаман это заметил, как заметил и то, что Ивор всё-таки оставляет его за своей спиной. Не оглядываясь.

Дальше — легче.

— Стрелять из огнестрельного умеешь?

— Нет.

— Метнуть нож сможешь до ближайшего?

Рольф чуть высунулся из-за косяка присмотреться.

Трое охранников терпеливо стояли на крыше дома, дожидаясь, видимо, определённого сигнала. Вертолёт стоял бесшумно — без работающего мотора. Наверное, им всем сказали, что действо может затянуться. Рольф ещё подумал: а знали ли все эти охранники и лётчик, что должно было произойти в квартире? Знали ли они, кто их наниматели?… Ближайший к шаману охранник находился шагах в семи-восьми.

Отпрянув назад, Рольф сказал стоящему напротив, у другой стороны дверного косяка, Ивару:

— Выстрелы будут слышны.

— Нет. Их оружие с глушителями.

— Если я метну нож и не убью, он закричит.

— Мы закрыли дверь в квартиру. На площадках не услышат. Не хочешь убивать?

— Не хочу.

— Тогда в плечо, чтобы он не мог стрелять.

— Это — сделаю.

— По сигналу.

Рольф слегка замешкался, заглядевшись на полицейского. Ничего в этом удивительного: после предупреждения, что они сейчас одновременно начнут выводить верхних охранников из строя и брать «на абордаж» вертолёт, Ивор тут же вооружился обеими винтовками, взятыми у охранников при двери. Рольф поразился: полицейский стреляет с обеих рук?!

Стоя у двери на крышу и дожидаясь сигнала к атаке, Рольф чувствовал, как одна из спин боком словно привалилась к его ноге. Ноге сразу стало тепло. Он вспомнил, как хотел предложить Ивору использовать лохматых зверюг, чтобы убрать сторожей. Но перехватил взгляд полицейского на псин. Взгляд внимательный, прикидывающий. Кажется, Ивор тоже подумал о том же. Но отвёл взгляд от зверюг и словно забыл о них. Попробовав глазами Ивора оценить возможности нападения с псами на охрану, Рольф почти «увидел», как псины бросаются на людей и разрывают им глотки, и сам немедленно отказался от этой мысли.

— Начали… — тихо сказал полицейский.

С почти одновременным щелчком спусковых крючков Рольф послал нож в намеченную цель.

Охранники только-только оборачивались на вылетевших из квартиры двоих, ничего не понимая. Не узнавая… Ноги подгибались, люди в форме теряли равновесие, падали… А Ивор уже выскочил вперёд, быстро пробежал до первого, сваленного Рольфом, буквально всего лишь прошёлся над ним рукой — и в его руке оказалась ещё одна винтовка. А полицейский разогнулся, не останавливаясь, — и помчался дальше. Шаман — поневоле за ним. Только по дороге тоже нагнулся над своим поверженным, вытащил нож из его плеча. И побежал дальше, с облегчением думая, что у парня, сбитого им с ног, шок — поэтому он упал. Не столько оттого, что ему больно, сколько от неожиданности нападения.

Чуть только два человека, спасаясь из квартиры-ловушки, бросились к вертолёту, псины, к их изумлению, нисколько не сомневаясь, рванули впереди них. Более того — до того как Ивору и Рольфу добраться до вертолёта, они успели до полусмерти напугать вертолётчика. Тот, как чуть позже оказалось, мирно дрых в пассажирском салоне машины.

Пока хозяин и спасённый им человек всё-таки потратили минуту на то, чтобы перетаскать раненых охранников в квартиру, а потом захлопнуть дверь и заблокировать её какой-то железкой, лётчик сорвал голос от суматошного крика, перешедшего было в визг. Он даже не сразу очухался, глядя обезумевшими глазами на здоровяка, одетого в явные обноски. Всхлип облегчения у вертолётчика вырвался непроизвольно, едва здоровяк рявкнул на чудовищных псин, чтобы отошли, а невысокий мужчина, тенью следовавший за здоровяком, подтвердил его приказ, похлопав ладонью по бедру и тем самым отозвав чудовищных псов.

Вертолётчика кулём свалили в кресло перед панелью управления и велели лететь к вертолётной площадке ближайшего полицейского участка. Тот с грехом пополам завёл мотор. Рольфу даже показалось — бедняга не падал в обморок только от одного страха и перед жуткими зверюгами, которые секунды назад тянулись к его лицу оскаленными мордами, и перед здоровяком, который командовал всеми безапелляционно.

Ивор плюхнулся в кресло рядом с Рольфом. Псы спокойно лежали у ног шамана, опустив головы на лапы.

— Такое впечатление, что собаки обучены летать — по крайней мере, на вертолёте, — задумчиво отметил полицейский, не сводя глаз с псов. — Не дёргаются, не скулят. Рольф, пока летим, ничего рассказать не хочешь? Тебе самому помощь какого-либо рода нужна? Если что — говори сразу. Помогу, чем смогу.

— Когда долетим до следующей крыши, ты отпустишь меня? — тихо улыбнулся шаман. Ему было любопытно наблюдать, как меняется Ивор. Недавний боец, сейчас, видимо, наконец-то отдышавшись от благовоний с примесью наркотических паров, он сидел как-то так уверенно, что чудился в нём не простой полицейский, а кто-то рангом повыше. Мельком Рольф ещё подумал, что старый тёмный маг наверняка так и поступил: взял бы тело для будущей жизни у кого-то из больших чинов.

— Рольф, даже ты должен это понимать, что я так сделать не смогу, — с извиняющимися нотками в голосе отозвался Ивор. — Из-за моего похищения начнётся довольно долгое следствие. Надо будет многое объяснять. Ты пройдёшь по делу как свидетель. Ситуация неоднозначная — сам понимаешь. Да что там — необычная. Поэтому предлагаю следующее: я нахожу для тебя тех, кого ты назовёшь, — родных, знакомых. Ведь есть же на Сангри хоть кто-то, кого ты знаешь! Ты поживёшь здесь, пока расследуется это дело. А уж потом… Ты говорил, твой брат — военный? Где он сейчас. Может, найти именно его? Чем он сейчас занимается?

Рольф подумал и мысленно пожал плечами.

— Он губернатор Сэфа.

— … Сэфа?… Губернатор… Кирилл Эйден?! — Ивор замер, глядя на безмятежное лицо шамана. — Ты брат Кирилла Эйдена?! А он знает, что ты…

— Он думает, что я на Тэе, — объяснил Рольф. — Меня туда привезли в гости.

— Не хочешь ли ты сказать…

— Ему сообщать не надо, — прервал его Рольф. — Тут, на Сангри, меня и без Кирилла все ищут. Только я не хочу, чтоб ы меня нашли — хотя бы в течение пяти дней. Мне надо сделать кое-что, чего от меня потребовали боги Сангри.

— Рольф, опомнись! — заволновался Ивор, уже испуганно глядя на него. — Какие боги?! О чём ты говоришь?! Что они от тебя могут потребовать?! Мы живём не в том времени, чтобы верить в богов или делать что-то придуманное кем-то… Может, тебя обманули? Извини, но ты выглядишь каким-то неприспособленным, Рольф! Что ещё за требования от имени каких-то богов?!

— Боги могут потребовать убить, — озадаченно глядя на разволновавшегося спутника, ответил Рольф. — Ивор, не забудь: именно благодаря их требованию, ты остался в живых. Я убил тех, кто собирался приносить жертву тебя.

Некоторое время Ивор сидел молча, поглядывая то в окно, на утренний, пролетающий под вертолётом и просыпающийся город, то на шамана, который время от времени нагибался погладить страшенных псов, послушно сидящих у его ног. Наконец заговорил снова — очень осторожно:

— Ты сказал, что приехал на Тэю в гости. Рольф, а почему ты живёшь не с семьёй брата? Почему он губернатор, а ты… шаман? Ты, случаем, не сбежал от своего брата? Он с тобой нормально обращался?

— Я не сбегал, — сказал Рольф — он понял опасение полицейского. — Меня тоже, как и тебя, похитили. Один из тех, кто связан с этими магами, которые хотели убить тебя.

— Но почему ты… отдельно от брата? С его возможностями ты сейчас был бы… — Кажется, Ивор запутался и теперь беспомощно, не понимая, какие слова подобрать, чтобы выразиться мягче и не оскорбить сэфийского губернатора, смотрел на молодого мужчину.

— Я могу жить только на одной планете. — Рольф улыбнулся в пространство: слишком часто в последнее время приходится объяснять своё состояние. — Если я надолго остаюсь на другой планете, я начинаю умирать. У меня были возможности быть современным. Я мог бы освоить программу ваших университетов, но мне это было не нужно, потому что я думал — буду жить на своей планете всегда, до самой смерти. Но теперь получилось так, что вернуться туда, где совсем недавно был мой дом, я тоже не могу. А сейчас, Ивор, пожалуйста, не отвлекай меня: я стараюсь защитить механизм этой машины от моей силы. Если не буду этого делать, вертолёт упадёт.

Ивор по инерции открыл было рот спросить что-то ещё, но промолчал.

Но когда вертолёт завис над крышей в белых квадратах линий — указаниях на площадки для машин, Ивор спросил:

— Но хотя бы на некоторое время ты останешься? Мне надо будет как-то объяснить своё отсутствие, своё прибытие на этом вертолёте прямиком сюда и по мелочи ещё что-то. Без тебя, как без свидетеля, это будет трудно.

— Ивор, меня ищут.

— Я спрячу тебя, — клятвенно пообещал полицейский.

— Не получится, — уже скептически сказал Рольф. — Это — по-человечески. Как только в этом участке узнают, кто я — всего лишь имя, и сюда мгновенно приедут люди, которые сейчас разыскивают меня.

— Не может быть, — категорично сказал Ивор.

— Может.

Рольф не стал дальше объяснять. Если тёмные маги Сангри сейчас прячут Горана, то он, шаман, может прятать только себя самого. Спрячься он с помощью Ивора — люди Эрика найдут его. Легко. И правда — только по звучанию одного его имени. Имя…

— Ивор! — крикнул он, потому что рядом, с их садящимся вертолётом, взлетали сразу три, и шум стоял невообразимый. — Ивор!

— Слушаю тебя! — обернулся полицейский с каким-то счастливым выражением на лице. Выражением, которое Рольф сразу определил: «Я — дома!»

— Не говори никому, что меня зовут Рольф! Пожалуйста! Хотя бы с час — забудь о том, как меня зовут! Я никогда не просил, нажимая на человека, но сейчас… Прошу тебя, Ивор! В память о том, что я помог тебе!

— Но разве ты даже…

— Ивор, поклянись!

— Хорошо! Я скажу, что не успел узнать имени!

Он отвернулся, глядя, как вертолётчик сажает машину… Рольф быстро нажал на рычажок в двери впереди и одними губами прошептал, бросив взгляд на псин: «Быстро!» Люди, бегущие к не запланированному на этой крыше средству передвижения без полицейских знаков отличия, шамана не смущали. Он поспешно щёлкнул перед носом обернувшегося к нему Ивора, после чего, прищёлкивая пальцами, будто аккомпанируя себе в мысленном напевании, вывалился из салона вертолёта и побежал за собаками. Сил достаточно, чтобы отводить глаза всем встречным, и он этим пользовался на всю катушку.

Самое интересное, думалось ему, — это следить за псами, которые, судя по всему, прекрасно знали дорогу с крыши полицейского участка. Вот только откуда? Но псы, тем не менее, уверенно вели своего нынешнего хозяина к двери вовнутрь здания. Вели, не обращая внимания на бегущих или идущих к вертолёту, возле которого (обернулся Рольф) вертел головой растерянный Ивор.

Псы так же уверенно спустились по лестнице, лишь изредка прижимаясь к стенам, когда по ступеням поднимались им навстречу более одного человека. И всё-таки спустились без задержки. То ли стихийные боги вели их, то ли и в самом деле собаки здесь бывали… Но, выскочив на улицу — на светлую от затеплившихся везде на стёклах лучей восходящего здешнего солнца, Рольф немного растерялся, пока не сообразил: идти придётся, постоянно щёлкая пальцами до тех пор, пока он не окажется в другом районе города — более демократичном, в сравнении с этим.

Он оглянулся на полицейский участок и виновато подумал: «Прости, Ивор. Но, кажется, ты и в самом деле не рядовой полицейский. И ты достаточно честен, чтобы сразу объявить моё имя при всех. А ребята Эрика, прослушивающие все частоты Сангри, наверняка сразу бросятся искать меня здесь!»

Нетерпеливо поглядывавшие на Рольфа собаки, едва он обратил на них внимание, тут же потрусили куда-то по пешеходной дорожке. Пришлось двинуться следом. Быстро, всё ещё пощёлкивая пальцами, шаман прошёл до конца улицы и удовлетворённо кивнул себе, так и не услышав тревожных сигналов, которые подсказали бы, что его засекли. Дальше, свернув за угол дома, он в толпе пошёл бы медленней, если бы не псины. Поэтому, покорившись обстоятельствам, Рольф зашагал, пытаясь попасть в общий ритм плотно идущих пешеходов. Пока существовала единственная опасность: среди обычных людей на улице он выделялся слишком яркой энергетикой. Тратить силы на то, чтобы защититься от направленного, ищущего взгляда, не хотелось: неизвестно, что ещё ждёт его впереди… Впереди ждало разочарование, щедро приправленное внезапно ощутимым чувством голода. Он стоял напротив дома, где жила старуха Малин, и не смел зайти даже в подъезд. Все ощущения криком кричали: опасность!..

Он попятился, а затем, оказавшись вне наблюдений из подъезда, быстро повернулся и пошёл прочь. Одна из псин следовала сбоку, вторая — за ним, прикрывая. Прикинув примерное убежище, он вспомнил эстакаду недалеко от бистро Сары. Что ж… Один день он может провести среди нищих, чуть ниже среднего уровня дорог Сангри, а значит — вне поисковых щупов что здешних магов, что ребят Эрика. А потом… Он сглотнул и обнаружил, что псины отстали. Что это с ними? И неохотно ухмыльнулся. Обе псины торчали рядом с передвижным лотком, от которого шли такие запахи… Такие… Рольф чуть не застонал, прочувствовав собственный пустой живот. Но почему псины… Вот почему! Они молодцы! Напомнили хозяину!.. Счастливый Рольф сунул руку в карман джинсов, с трудом удерживаясь, чтобы не улыбаться во весь рот: пакетик с деньгами со вчерашнего улова, приятно отяжелил самое дно кармана! И он пошёл к лотку со съестным, довольный, что может накормить собак и принести кое-что в импровизированную ночлежку для нищих…

* * *

— … Повтори, — безэмоционально попросил Эрик, только что ответивший на сигнал вирта и недовольно сузивший зелёные глаза. Мгновенно собранный, как зверь перед прыжком. — Э… Ты мне сейчас вот так спокойно, без всяких вступлений… Ты мне спокойно сказал, что ты в квартире этой старухи, что вирт там, а Рольфа нет на месте? Что ты слышал, как о нём говорили в полицейском участке, но его там нет?… Ах вот что ты мне хочешь сказать… Ага… Так… Согласен… Что?… Нет. Ты уволен.

Кети, осторожно вошедшая в кают-компанию и, по приглашению отца (похлопал рядом с собой) присевшая на краешек кресла с ним, озадаченно смотрела на Эрика. Потом она примерно поняла главное. И ссутулилась.

— Они упустили его? — спросила девушка, задумчиво гладя Малыша, распластавшегося на её плече. Авис прятался от её ласковой руки, хотя с плеча не сбегал.

— Упустили, — равнодушно и жёстко сказал Эрик, положивший вирт на столик перед собой. — Они решили искать его как обычного человека. А это неприемлемо. Хотя знали — Рольф необычен. Они спугнули его. Что я скажу Кириллу и Ингрид, если они захотят поинтересоваться, как живёт Рольф, и позвонят на Островное Ожерелье? С минуты на минуту жду этого.

— Тогда почему ты здесь, а не на Сангри? — враждебно сказала Кети. — Если ты-то знаешь, как надо искать Рольфа?

— Кети! — воззвал к ней Дэниел, обнимая её за талию. — Мы летим на Островное Ожерелье. Наша цель несколько иная. Мы должны не просто найти Рольфа. Мы должна знать, что делать, чтобы он продолжал жить. Поэтому Эрик здесь, а не на Сангри. Ты слишком нетерпелива, дочка.

— Я нетерпелива, папа? — удивилась она. — Рольф беспомощен на таких планетах, как Сангри, — это понимаю даже я. Ко всему прочему его личные часы тикают слишком быстро! Плюс он взял на себя концентрат проклятия Горана! А люди Эрика не могут найти ни Горана, ни Рольфа! И ты считаешь, что я нетерпелива?

— Ты плохо знаешь Рольфа, — спокойно заметил Эрик. — Хоть и считаешь, что несколько дней общения с ним дают представление об этом человеке. Рольф лучше любого из нас выживет на любой территории. Он просто будет считать, что попал в дикое место — я имею в виду город. И будет выживать в нём так, как выживал бы, например, в диких джунглях. Я не слишком беспокоюсь о нём настоящем. Меня больше волнует его будущее. И будущее моей конторы, в которой, как выяснилось сейчас, работают такие оболтусы, из-за которых мне стыдно смотреть кое-кому в глаза… Поэтому, девочка, наберись терпения. Ещё несколько часов — и мы приземлимся на планете, где нас объяснят, каковы шансы Рольфа на жизнь в этом или другом мире.

Он ушёл, вроде кривя губы от недовольства, но Кети, к своему удивлению, заметила-таки, что Эрик старается спрятать самое настоящее отчаяние.

— Папа, Эрик не слишком быстро выбросил человека из-за невыполненного приказа? Он даже не дал ему шанса исправить положение!

— Понимаешь, дочка, — задумчиво откликнулся Дэниел. — Наученный горьким опытом, Эрик дал своим людям дотошные, детализированные распоряжения — до последней мелочи, а они всё-таки совершили ошибку… Кроме того… Дело не в том, что Эрик боится реакции Кирилла и его жены, когда они узнают, что с Рольфом. Дело в том, что для многих из нас Рольф — это слишком близкий человек, чтобы по-другому реагировать на его пропажу. Эмоции тоже играют здесь немаловажную роль — признаю, особенно в свете, что Рольф сделал для твоей мамы. Но… Я считаю, Эрик прав. Слишком самонадеянный исполнитель испортил абсолютно всё. Теперь потеряны все нити, связывающие нас с ним.

16

В знакомый сквер, где среди деревьев пряталась старая, заросшая кустами эстакада, он вошёл осторожно, следуя за собаками, которые шли, медленно, принюхиваясь к необычным запахам. Но, дойдя в утреннем свете до убежища нищих, он хмыкнул. Если он сам по определённым причинам предпочитал для действия ночное время, то нищие уходили побираться или по мусорным ящикам при дневном свете. Уже не осторожничая, Рольф напрямую пошёл к тоннелю-переходу, несмотря на то что псы продолжали оглядываться и тщательно принюхиваться.

Но в тоннеле и правда никого не оказалось. Уже внутри Рольф огляделся, потом задействовал прослушивание на уровне пространства. Тихо. Воздух не шелохнётся. Шаман чуть шевельнул бровью и поспешно встал на картонный лист. Здесь, в тоннеле, не только прохладно, как в городе, но и довольно влажно. А значит, для него, босого, на порядок холодней… Тем более последние шаги он всё-таки делал замедленней.

Вздохнув уже с облегчением, Рольф положил два пакета, принесённых для «хозяев» тоннеля под эстакадой, ближе к костру, затем, быстро обыскав главное прибежище — шалаш из картонных коробок, обнаружил что-то похожее на рюкзачок, куда и впихнул на всякий случай две сумки со съестным. После чего предусмотрительно же навалил на рюкзачок всякого мусора, который бездомные собирали для тепла — в основном те же коробки, разодранные на части.

Затем, оглядевшись и вздохнув при виде призрачных теней, которые постепенно собирались вокруг него, шаман скорчился в главном картонном «шалаше», в котором, видимо, обычно спали нищие, отчего он и выглядел более уютным.

Сытые псины, накормленные ещё у лотка с фаст-фудом, осторожно просунули нос в «шалаш» и некоторое время смотрели на съёжившегося шамана, который засыпал, безуспешно стараясь согреться под влажной бумагой, надвинутой на себя. Выждав, пока его дыхание станет менее прерывистым, одна за другой они вошли в «шалаш» и легли по обе стороны от человека. Полная приключений и беспокойства ночь утомила не только его. А поскольку и следующая ночь предстояла не слишком ласковой, то псины, подспудно догадывавшиеся о том, тоже оказались не прочь выспаться.

Пригревшись между двумя огромными лохматыми батареями, Рольф задышал бесшумно и вскоре расслабился так, что вытянулся между ними всем телом… Сновидения, неспешно и призрачно витавшие над ним, пока он дрожал от холода, постепенно переходили в более отчётливые образы. Уже на пороге настоящего сна, он подумал, ускользая мыслью: «Прости меня, Кети… Но придётся посмотреть другое…»

И вызвал перед закрытыми глазами образ беловолосого человека в белом костюме.

… Но сны решили иначе. Или боги, посылающие их. Или тени, собравшиеся над шаманом, которые и повели его в мир снов.

По небольшой лестнице к двери дома поднимался некий господин. Во сне Рольф не слишком понимал, как определить идущего. Но этого он точно назвал бы господином. Тот был сухощав, с надменно недовольным выражением худого, до остро выступающих скул и челюстей лица. Его костюм был чёрного цвета, а в руке он держал старинную трость, на которую, впрочем, иногда забывал опираться.

Господин прошёл лестничку в подъезд дома и остановился у двери лифта, явно ожидая, что два охранника, стоявших на этом этаже, подойдут и вызовут ему кабинку лифта. И правильно ожидал: двое подошли немедленно… Внезапно господин задрал голову и резко поднял трость, будто призывая к тишине. Охранники замерли — с выражением беспокойства на лицах. Прошло несколько секунд — и господин мягко опустил трость, при этом пропуская её между пальцами, стремительно развернулся и, сказав охранникам всего пару слов, быстро вышел из подъезда.

«Опоздавший тёмный маг, — безразлично определил во сне Рольф. — Четвёртый. Почуял опасность. Поэтому не поднялся на верхний этаж…»

Господин подошёл к машине, не успевшей уехать. Выскочивший навстречу человек (похоже, личный телохранитель — сонно решил шаман) почтительно открыл дверцу заднего салона, и маг быстро сел. После чего телохранитель сел вперёд, и машина понеслась по улице…

Едва машина рванула с места, из подъезда побежали охранники — видимо, все, кого успели предупредить первые двое. Выскакивали быстро, а потом деловым шагом, стараясь выглядеть обычными прохожими, расходились в разные стороны от подъезда и пропадали в плотной толпе. А из подъезда всё выходили и выходили следующие…

«Маг», — напомнил себе Рольф не отвлекаться от своей главной цели.

Незаметная, солидно синего цвета машина вплыла в поток на первом уровне улицы, а в ближайшем переулке скользнула наверх, переместившись в поток машин на верхней улице, а ещё через пару переулков оказалась ещё выше. Рольф словно переместился в пространстве и оказался рядом с тёмным магом, который нервно барабанил по рукояти или по самой трости, лежащей на коленях. Маг хмурил брови, тяжело дыша. Потом коротко сказал что-то телохранителю, тот кивнул и достал вирт.

«Он тоже не может пользоваться электронными штуковинами», — понял Рольф и пожалел, что во сне не слышит голосов.

Телохранитель быстро пересказал в вирт всё, что негромко и кратко передавал ему со своего места тёмный маг. Затем маг выслушал ответ через своего же телохранителя и лишь раз открыл рот. Кажется, он сказал: «Да». И машина поехала как-то успокоенней.

«Сидя» рядом с тёмным магом, Рольф пытался запомнить путь, но дорога часто менялась, и шаман быстро отвлёкся на виды города, поражавшие его какой-то бесконечной ограниченностью. Наверное, они ехали час, прежде чем машина остановилась во дворе громадного дома, чьего низа Рольф так и не увидел: к дому и его площадке подводил крепкий мост, похожий на старинные замковые. Таким образом дом словно кружил в пропасти. И ещё на подходе к нему Рольфа чуть не выбросило из машины сильнейшей защитой. Он усидел на месте, только благодаря теням мёртвых, которые боязливо скучились вокруг него и таким образом обезопасили его вход на защищённую территорию.

Следуя за тёмным магом незримой тенью в собственном сне, Рольф с любопытством пытался угадать, куда он попал. Решил, что в дом одного из тех магов, которых ему надо было выследить и уничтожить. То есть ещё троих, кроме этого, который ведёт его сейчас в дом.

… Во сне он не почувствовал, что псины ещё тесней прижались к нему. Но прозрачное впечатление, что рядом появился кто-то ещё, он ощутил. Для себя снова решил, что это тени мёртвых, которые вокруг него в последние минуты буквально клубятся. И перестал обращать внимание на них.

Тёмный маг между тем подошёл к входной двери, которая немедленно открылась, и вышколенный слуга с поклоном проводил его в комнату. Комната, жёстко блокирующая магической защитой, сновидческого Рольфа, слишком уверенного, что во сне всё сможет пройти, отбросила и внутрь не пустила. И он обрадовался даже тому, что слуга не закрыл дверь. Притулился рядом, поглядывая из коридора. Здесь, в этой богато убранной комнате, уже присутствовали три человека — одна женщина среди мужчин. Все одеты неприметно — в деловые костюмы. Со стеснённым сердцем шаман понял, что это те самые маги, которых приговорили стихийные боги Сангри. И чем больше Рольф приглядывался к ним, почти бессмертным, тем больше понимал сангрийских богов… Тёмный маг, приведший сновидческого шамана, подошёл к ним. Они заговорили — негромко, но с ярким возмущением. Рольф пытался читать по губам, но ничего не сумел считать. Рты у всех вселённых в чужие, новые тела, были какие-то тяжёлые, неподвижные, плохо выговаривающие слова. Только по выражению недовольства и злости сообразил, что они злятся — вот только на кого?

Покачнувшийся сонм теней-призраков, сопровождавших его, заставил оглянуться.

И даже во сне похолодеть. К комнате по коридору быстро шагал Горан. Всё такой же бесстрастный, всё так же в белом. При виде него Рольф невольно отпрянул от двери и часто задышал. Для него теперь, что во сне, что в яви, Горан оставался символом боли. Шаман, даже не думая об этом, немедленно почувствовал, как заныло всё тело… «Я как выдрессированный на боль зверь. Дай мне только напоминание о ней — и мне больно. Условный рефлекс — так называл это Скальный Ключ? Он бы, наверное, посмеялся — у меня условный рефлекс на Горана…»

Горан прошёл мимо, к тёмным магам, которые обернулись к нему и молча следили за его приближением. Приехавший с Рольфом маг заговорил первым. Он будто ронял сверху вниз злые слова, а остальные кивали, поддакивая. Горан слушал, брезгливо скривив рот, но не прерывал. Лишь раз что-то спросил.

И тут… Рольф понял, о чём рассказывает маг!

Он не рассказывал о том, что почувствовал неладное уже на первом этаже дома, где происходила неудачная искусственная реинкарнация старого мага. Он рассказывал о нём — о шамане, который убил магов, проводивших ритуал экзорцизма души из чужого тела, освобождая его для души того старика!.. Рольф сначала глазам не поверил, но пришлось. Тёмный маг не просто говорил — оказался из любителей жестикулировать. И жестами невольно не только показывал свои эмоции, но и вбрасывал их в пространство, одновременно в призрачных картинках прояснял, что именно его взволновало. В движении пространства Рольф себя и увидел. Некоторое время он приходил в себя от необычного открытия, признавая силу этих магов. Затем он попытался выяснить, каким образом тёмный маг его узнал.

Сквозь защиту шаман мысленно потянулся к тёмному магу, а затем его взгляд притянула трость — та самая, которую маг поднимал перед лифтом, а опускал, пропуская между пальцами. Трость оказалась сильным магическим артефактом, настроенным на сбор информации. Пока тёмный маг ехал к Горану (а Рольф сообразил, что они находятся в одном из домов Горана), он «процедил» собранную информацию и теперь знает, кто стоит за смертью старого мага и тех его приспешников, которых растерзали псины.

А потом началось что-то странное.

Все четыре мага накинулись на Горана с воплями и чуть не с кулаками. Тот стоял спокойно и то и дело отрицательно качал головой. Но вот маги постепенно успокоились и оглянулись на приехавшего. Тот постоял, подумал, а потом высокомерно сказал Горану что-то такое, что тот всё же проявил чувства, явно обозлившись. Но другие трое магов закивали, словно присоединяясь к приехавшему. Горан пожал плечами и снова покачал головой. Теперь на магов он смотрел презрительно.

Но приехавший маг тоже пожал плечами, и вся магическая компания вдруг дружно и решительно зашагала из комнаты. Горан сначала стоял неподвижно, но всё же тяжело развернулся и что-то бросил вслед уходящим. Что-то, что остановило их.

Ни слова не говоря, все четверо уставились на Горана.

Тот, всё с тем же недовольным выражением лица, вынул из-под рубахи цепь с медальоном. Маги с жадным вниманием качнулись к нему. Горан щелчком открыл медальон и пальцами осторожно вытащил из него что-то тонкое, тёмное и длинное.

Приехавший с Рольфом маг медленно подошёл к Горану и осторожно забрал это нечто тонкое. Посмотрел его на свет, словно прикидывая что-то или примеряясь к нему, а потом опустил, взглянул на недовольного Горана и кивнул. После чего накрутил это длинное на палец и отвернулся от Горана.

Рольф и опомниться не успел, как маги ушли.

Он не поверил глазам.

Что произошло? Они чуть не ушли из-за этого предмета, который не хотел отдавать им Горан! Но когда тот отдал, они всё-таки ушли — и Горан их не остановил! Что произошло? Как бы узнать об этом?

— … Эй, парень! Бежим! — крикнул задыхающийся женский голос чуть не в ухо.

Его схватили за руку, одновременно выхватив из сна, — он стремительно поднялся, чуть не стукнувшись о картонный потолок «шалаша». Впрочем, если бы и стукнулся, ничего страшного — потолок просто развалился бы — думалось ему, пока он бежал, ведомый за руку неизвестной женщиной куда-то в кусты.

— Господи, да он босой! — охнули сбоку…

Он наконец проснулся — в вечереющий день.

Он бежал в толпе бездомных, которая мелкими перебежками уходила в высокие кусты, хоть и облетевшие по осени, но такие густые, что спрятаться в них — лучший вариант, если есть от кого. Правда, густота кустов ещё и на нервы действовала, потому что каким-то образом, резко разбуженный от глубокого сна, шаман успел-таки подхватить из кучи мусора рюкзачок, набитый пакетами с едой. И теперь этот рюкзак как только ни мотало по кустам, которые цеплялись в него всеми колючками!.. Рольф на бегу даже подумывал отдать рюкзак в зубы одной из псин, мчавшейся неподалёку.

Молча перебегая вместе со всеми и прислушиваясь, Рольф понял: пока он спал, прошло достаточно времени, бездомные начали возвращаться, и кто-то из них приметил, что неподалёку остановились три полицейские машины. Все сразу сообразили, что очередной полицейский рейд счастья не принесёт. Ничего страшного, конечно: пойманных распределят по домам-приютам. И оттуда уйти в очередной раз нетрудно. Но проходить проверку — даже при том, что на каждого в ближайшем участке заведено дело, выматывает нервы пострашней облавы.

— Сюда!

В него вцепились руки сразу нескольких человек и помогли не упасть, когда он поскользнулся, съезжая с края канавы.

— Тихо… Чьи это зверюги? Не залают?

— Нет, — прошептал Рольф, обнимая своих псин, которые поднырнули под руки помогавших ему и сами прижимались теперь к невольному хозяину.

Канава оказалась неглубокой, застеленной опавшими листьями. Рольфа уверили, что полицейские сюда не дойдут. Потом его разглядели, и седобородый низкорослый предводитель нищих, усмехаясь, сказал:

— Что? Не довелось у Сары побольше пожить? Случилось ли что, отчего ты снова среди нас оказался? Сара выгнала? Эх, а хорошо же мы три дня попировали, пока ты с той девчонкой у хозяйки жил!

— Да мы и сейчас попируем, — пробормотал Рольф и положил перед ним рюкзак.

Отсидка в канаве получилась очень уютной — с появлением ужина. По прошлому разу Рольф помнил, что нищих в тоннеле было человек пятнадцать, учёл он и то, что женщина, недавно родившая, должна питаться неплохо. Пока люди разбирали пакетики с едой и шепотом радовались такой удаче, как свалившийся на их головы щедрый человек, шаман пытался вспомнить конец «сна», который и сном-то трудно назвать.

Его опять прервали.

— Рольф, давай я тебе ноги перевяжу, — тихонько предложила та самая женщина, которой он помогал при родах, худенькая и белокурая, что плохо было заметно, потому что она постоянно ходила в облегающей голову вязаной шапочке. Её старшая девочка сидела рядом и покачивала завёрнутого в тряпки младенца.

— Спасибо, но я так, без обуви, привык.

Она успела присесть у его ног и приложить было тряпку к его ногам.

— Горячие! — изумлённо сказала женщина. — Ты столько времени в холоде, а ноги у тебя горячие! Как это получается?

Он хотел было сказать, что мёрзнет, как и все, но всего несколько минут назад стоял, утопая ногами в тёплых коврах… Но не сказал, а лишь улыбнулся ей.

Только спустя полтора часа они смогли осторожно, поглядывая вокруг, вернуться на прежнее место обитания — под холодным моросящим дождём. Полицейские уже уехали, и бездомные бродили по тоннелю, собирая раскиданные картонки и личные вещи, а также обустраиваясь на ночлег. Рольфа спросили, будет ли он здесь ночевать.

— На одну ночь останусь, — задумчиво сказал он, вспоминая, что теперь путь в квартиру старухи Малин ему заказан. — Потом посмотрю.

— Ложись здесь, — предложила та самая женщина, кивая на самое уютное в «шалаше» место. — Я положила тебе побольше тряпок — будет тепло.

— Спасибо, но я лучше лягу ближе к выходу.

— Боишься полицейских? — засмеялся предводитель нищих. — Они теперь сюда месяца два носу не покажут! Бояться нечего…

— Не хочу занимать ваши тёплые места, — объяснил шаман. — У меня своя постель есть, — смеясь, добавил он, указывая на двух псин. И он и в самом деле начал устраиваться у порога «шалаша».

— Ладно, — сказал белокурая, — возьми тогда вот эту тряпку. Она почти чистая, а у тебя волосы мокрые. Голова болеть будет, если с такими будешь спать. Холодно для мокрых волос. На, возьми.

Он взял, потому что видел: ей хотелось отблагодарить его за вкусную еду, за то, что (ей сказали) он так здорово помог ей с рождением ребёнка. Улыбнулся ей, промокая волосы предложенным «полотенцем», и внезапно застыл… Волосы… Волос — длинный, тонкий, тёмный… Когда люди Горана срезали ему, Рольфу, волосы, Горан велел собрать все до одного и унёс их куда-то. Значит, в своём медальоне Горан носил его, шамана, волос? Значит, именно его потребовали тёмные маги, рассказав о присутствии Рольфа наверху, в квартире, где проходил ритуал?

Рольф не мальчишка. Он прекрасно знает, что волос человека — это качественный и сильный элемент любого ритуала чёрной магии, направленного против человека, с которого взят этот волос… Он ещё немного, всё ещё машинально промокнул волосы и снова замер. Теперь придётся не только охотиться на тёмных магов, но и остерегаться их. Что они могут придумать, чтобы воздействовать на него? Попробуют его искать? Есть ли смысл? Искать палача своих компаньонов (друзьями Рольф не мог бы их назвать: не те отношения между этими тёмными) они вряд ли соберутся. Попробуют сделать так, чтобы ему снова стало больно? Нашлют болезнь или смерть? Устроят время неудач?

Он сел между псинами. Машинально отложил в сторону «полотенце». Пламя единственной свечи в «шалаше» съёжилось и, пыхнув, погасло.

Рольф некоторое время сидел, прикусив губу, и пытался размышлять. Но размышлять во тьме, полной тяжёлых вздохов, возни тех, кто никак не мог устроиться удобней и теплей, тихого шёпота, было трудновато. Потом шаман почувствовал какое-то движение и оглянулся. В темноте шаманское зрение дало-таки возможность увидеть: от белокурой между телами спящих и засыпающих осторожно ползёт девочка. Она добралась до псин Рольфа и некоторое время, кажется, пыталась сообразить, прислушиваясь, спит ли человек, накормивший всех ужином. Затем она подтянулась ещё немного, опасливо погладила бок собаки, в темноте с недоумением глядевшей на неё. Ещё через секунды шаман насмешливо и грустно улыбнулся: девочка легла на тёплый бок псины, обняла её и уснула — быстро и глубоко, как засыпают в детстве после долгих переживаний. Псина тихонько повернулась к хозяину, и тот погладил её по лохматой башке. «Делать нечего — девочке холодно, так что терпи». И лёг сам, тоже стараясь залезть головой чуть не под мышку одному из псов.

Ещё некоторое время он размышлял о том, что могут сотворить тёмные маги с его волосом, ничего не придумал и закрыл глаза — в сон, пытаясь восстановить сновидение. Но недавние треволнения оказались сильней. Он пригрелся — и уснул.

* * *

Отец пообещал, что через час они приземлятся на Островном Ожерелье.

Кети задумчиво изучала карты планеты и небольшой экскурс в историю. Но желание узнать побольше об Островном Ожерелье таяло под натиском воспоминаний. И совершенно неожиданных для Кети мыслей.

Она изменилась. Она повзрослела — и всё это благодаря Рольфу. Сначала эта мысль поразила её. Потом заставила приглядеться к ней.

Всё правильно. Она повзрослела рядом с ним. И не потому, что была с ним. Нет, это другое. Рольф заставил её, не говоря о том, взглянуть на себя иначе. Какой же дурочкой она была… Ой, какой… Думала, что все её готские прикиды, театральные мысли о горечи мира и трагические разводы на лице — это важно. Как легко поймал её на этом Горан! Она-то думала, что этот поразительно красивый мужчина влюблён в неё! А он всего лишь хотел отомстить её родителям… Она думала, что думать о смерти — это зашибись как здорово. Жизнь оказалась интересней во сто крат. А ещё интересней видеть, как изменяешься сама. Могла бы она хоть разок подумать, что сумела бы заработать себе на кусок хлеба, пока жила у родителей?

Нет, с родителями, конечно, всё понятно. Отцу постоянно некогда, хотя именно он чаще бывал рядом с Кети, потому что мама то и дело уезжала или улетала на гастроли. Или пропадала на записях новых песен. Но так живут почти все дети, чьи родители плотно занимаются работой. Наверное, неудивительно, что Кети оставалась часто без присмотра — только под наблюдением приставленных к ней нянек, а потом домашних учителей. Поэтому естественно, что она связалась с компанией не только готов… Кети вдруг жарко покраснела. Когда ей исполнилось шестнадцать, она решила, что повзрослела раз и навсегда. Она связалась с такой компанией, что ей, когда приходила в себя, самой было стыдно. Девушка узнала, что такое наркотики, — ей не понравилось, и слава звёздам! Она узнала, что такое горячительные напитки с подсыпанным в них «кайфом»… Теперь всё это виделось наивным детством — с высоты приключений на Сангри.

Сумбурные размышления обо всём и ни о чём прервал отец. Дэниел заглянул в отсек дочери и удивился:

— Ты не переоделась? Там жарко.

— А что? Мы уже?

— Ну, я же сказал — через час. Скоро будем на берегу, где мама тебя родила.

— Что?! — изумилась Кети. — Я родилась на берегу Островного Ожерелья?!

— Угу… На песке, а рядом были волны океана, — мечтательно сказал отец. — А ещё рядом был перепуганный я, встревоженная Рита и Скальный Ключ.

— А… Рольф тоже был?

— Сначала. Он увёл меня в дом, до которого мама не успела дойти. Так что мы там психовали вместе — в дружной компании целой кучи дракончиков, пока ты рождалась.

— Папа… Тебе не кажется, что всё предопределено? Что Рольф и я просто не могли не встретиться?…

— Давай-ка, дочка, ты для начала переоденешься всё-таки. Потом выйдем к Скальному Ключу. Уж он-то скажет тебе наверняка, было ли что-то предопределено. И побыстрей, дочка. Сейчас время решает многое. Слава звёздам, мама пока не знает, что творится у нас с тобой. Я не стал её тревожить, пока всё не устроится…

— И правильно, — пробормотала Кети.

17

Заданность для медитации — чёрная магия. Конкретика — четыре тёмных мага, волос, защита, поиск. Рольф закрыл глаза.

… Днём он выспался, поэтому во сне, на том неуловимо убегающем переходе от дремоты к глубокому погружению в беспамятство, напомнил себе встать через определённое время. Встать тогда, когда все остальные будут спать. Иначе нельзя. Его беспокойство почувствуют все, и тогда он не получит необходимой свободы. Хуже, что все эти люди могут погибнуть вместе с ним.

Рольф мягко подтянул ноги и встал медленным, тягучим движением, чтобы шорохом одежды не разбудить спящих. Приподняли головы только собаки. Но шаман прошелестел одними губами: «Сидеть…» Псины остались недвижимы, а с ними и девочка, обнимавшая лапу одной из них, как подушку. Рольф осторожно нагнулся и просунул руки так, чтобы девочка не проснулась, пока он её поднимает. Она только вздохнула, когда он опустил её рядом с матерью. От сна на горячей собачьей лапе девочка согрелась, и шаман понадеялся, что больше она не замёрзнет.

Ступая по отсыревшим картонным листам, разодранным для тепла, он вышел из «шалаша». За ним подтянулись псы. Вместе вышли из тоннеля. Сначала он хотел пойти на саму эстакаду. Она огромная, пусть полуобваленная. Но пространство с неё открывается почти безграничное, пусть и перечёркнутое металлическими фермами, похожими на громадное решето.

Его не пустили.

Псы, едва вышли из тоннеля, немедленно потрусили в стороны от эстакады. Они шли так уверенно, что Рольф покорился — воле стихийных богов Сангри, как он надеялся. Шёл быстрым бегом. За собой чувствовал движение, а когда оглянулся, вереница призрачных теней мчалась за ним… Как выяснилось через полчаса, покорился правильно. Псины привели его к городской реке, близко к устью. Граница, где река впадала в море, виднелась даже отсюда, освещённая огнями промышленного порта. А затем зверюги остановились на самом берегу. Рольф встал между ними (призраки умерших рассыпались по линии берега) и увидел какую-то металлическую конструкцию, словно сваленную с берега в реку. Конец конструкции утопал в воде — где-то на расстоянии одной трети реки от этого берега.

«Ну конечно! — улыбнулся шаман. — Боги позаботились, чтобы меня на время медитации никто не потревожил!»

Он встал на одну из балясин конструкции и пошёл по ней к утопленному в воде концу. Оглянулся только раз. Псины легли у начала его пути с явным намерением сторожить и дожидаться своего невольного хозяина.

Он прошёл до конца. И медленно, остерегаясь, сел в «лотос» на уходящем в воду брусе. Ширина бруса позволяла заниматься медитацией спокойно, не боясь упасть. Боги придумали неплохо — с новым одобрением решил Рольф. Только вода может помочь в первое время, когда действует направленное на тебя колдовство чёрной магии. Вода — текущая и уносящая информацию.

С закрытыми глазами шаман чувствовал себя спокойно.

Итак. Чёрная магия. Скальный Ключ не учил Рольфа чёрной магии. Целительство — это в первую очередь. Кое-какие знаковые приёмы магии, помогающие собирать энергию, Рольф знал. Единственное, что позволил себе старый шаман, — это научить Рольфа защите от направленного воздействия чёрной магии. В первую очередь, конечно, использование защиты. Но сейчас этого мало. Нужно делать что-то наиболее жёсткое.

Тем более что четыре тёмных мага, собравшихся против конкретного противника, сами обречены, хоть и не знают об этом. Для них ситуация проста: некий самонадеянный маг из разряда шаманов убил их компаньонов, чтобы забрать силу погибших. Теперь они выяснили, что этот шаман — враг их главного спонсора. Горана. Для них Рольф — это законная добыча. Почему Горан сразу не хотел отдать им компонент, необходимый для смертельного для шамана ритуала, тоже понятно. Он хотел поймать Рольфа живьём. Для Горана молодой шаман — вкусный кусочек в системе его личных ценностей. Кусочек, который загнан, умирает… Для Горана ощущения умирающего — величайшая ценность. Наверное, магам пришлось ему чем-то пригрозить, чтобы тот с неохотой, но отдал волос шамана.

Защита. Рольф пустил на самотёк медитативное погружение, лениво плывя по течению мелькающих мыслей и образов. Когда медитация завладела его телом полностью, он открыл глаза. На них словно спустили очки, которые не давали видеть окружающее пространство, зато показывали странное, нелогичное и, видимо, бессмысленное кино. Но он, будто отодвинутый в сторону, со стороны же понимал: настроенный на поиск — сейчас он получает необходимую информацию.

Не напрягаясь, без всякого давления он пришёл в себя.

Поиск. Встал на ноги, будто налитые чуть гудящей в них энергией. Легко повернулся и пошёл к берегу. Не доходя, свернул на переплетения металлических балок фермы. Дошёл до нужного места и присел на корточки. Псы с берега внимательно следили за ним — уже не лёжа, а насторожённо стоя.

Примерившись, Рольф покачал несколько металлических прутьев. Поддался сначала один — и шаман выкрутил его. Потом — другой. С ним пришлось повозиться, но Рольф в результате получил что-то вроде двух копий. Тяжёлые и ровные, они хорошо лежали в руке, когда он подкинул их — уже на берегу. Метать копья он не умел. Но со старым шаманом довольно часто ездил на рыбалку, где приходилось действовать острогой. Эти два «копья» были похожи на острогу, отличались лишь тем, что на Островном Ожерелье пользовались острогами с двузубцами. А здесь кончик «остроги» был лишь чуть заострён. А ещё на островах планеты в праздники ловцы жемчуга и рыбаки дрались в ритуальных и шуточных боях, используя остроги — только не рабочие, конечно. Скальный Ключ научил Рольфа основным приёмам — и тот неплохо дрался, выступая на таких праздниках. Стыдно быть шаманом на Островном Ожерелье и не уметь пользоваться острогой — усмехнулся Рольф. Не умеешь — не прокормишься.

Псины встретили на берегу так, словно только и ожидали, когда он покончит с нужным человеку делом. Пока Рольф оглядывался, соображая, что делать дальше, одна из псин отошла в сторону и вернулась с какой-то тряпкой в зубах. Шаман с трудом рассмотрел обычным зрением, что перед ним положили почти гнилую тряпку. Он с благодарностью принял подсказку и обернул середину копий тряпками. Теперь не страшно прийти в город — пусть даже в портовый район. Никто не остановит… Рольф вздохнул, нехотя усмехаясь над собой. Ну… Почти никто не остановит рабочего вида человека, несущего завёрнутые в тряпицу металлические прутья.

Особенно — если он бежит!

Псины рванули с места в карьер, чуть только нога шамана ступила на берег. И плевать им было, что человек, ведомый ими, бос!.. Тени, которые лениво перемещались до сих пор вдоль берега, летели за ним призрачной метелью.

Рольф чувствовал себя, как будто внутри горел зажжённый факел. И бежал так, что не чувствовал не только холода, но и заморосившего дождя. Его не пугало, что в момент бега на него может обрушиться ритуальный удар от четырёх тёмных магов. В этом он был фаталистичен: если что-то будет — тому не миновать. Если не успеваешь защититься. Боги же Сангри сейчас его вели именно в место, где он должен найти следующее оружие. Вот только для чего оно? Для самозащиты или для убийства тех же магов?

Вскоре они оказались на улицах, по пространству которых шаман определил, что находится в квартале для всякого рода магов и колдунов.

Псы неслись так уверенно, что не сомневался и Рольф. Только поглядывал время от времени, как постепенно рассыпается толпа призраков, привлечённых струями различных колдовских эманаций… Ещё немного пробежки по улицам и по переулкам — и псы умерили свой бег, уже медленней приближаясь к дверям какого-то заведения.

Один из магазинчиков, товарами которых пользуются все, кто называет себя магами и колдунами. Дверь спрятана за металлическими решётками, переплетения которых в совокупности представляют собой магическую защиту. Псы встали у двери, оглядываясь на Рольфа. Присмотревшись, он сообразил: защита пустит псов — они элементарно дверь открыть не могут. Вплотную подойдя к табличке рядом, на стене, шаман узнал, что магазинчик круглосуточный.

Немного сомневаясь, не будет ли ругаться хозяин из-за зверья, Рольф открыл дверь и впустил собак. Пустил первыми не потому, что чего-то боялся, а потому, что псы буквально требовали открыть дверь: совали носы, скребли лапами. Только очень тихо — без поскуливания, без рыка. Остатки призрачных теней покорно остались на улице.

Прежде чем войти, шаман «прислушался»: кажется, ритуал или не начали делать, или он совершён, но его воздействие пока не догнало жертву.

Призрачные тени в лавку не проникли. Концентрат защитной магии оказался для них слишком плотным.

Магазинчик оказался очень уютным, возможно — из-за низкого потолка. В широком помещении было тихо и светло. Рольф немного тревожился: а вдруг хозяин будет один? В одиночку люди обычно ведут себя сильно настороже. Но хозяин стоял за прилавком — огромным столом с небольшой конторкой — и разговаривал с каким-то человеком.

Хозяин лавки выглядел грузным детиной, но шаман понял, что в ближнем бою этот человек будет очень опасен. Лицо его было словно выбито кулаками — настолько грубо слеплено, и подчёркнута эта грубость бритой шишковатой головой. Как подчёркнута и тяжеловесная мощь фигуры зелёным халатом, обтягивающим широченные плечи. На Рольфа хозяин взглянул мельком и с небольшим превосходством — Рольф понял его: он высоченный и сильный — новый посетитель небольшого роста и выглядит хлипким. Потом хозяин сдвинул взгляд ниже, на металлические прутья в его руках, и отвернулся. Но шаман чувствовал его взгляд и чуть позже, когда двинулся к рядам с товарами. Ряды-стеллажи начинались по краям от стола хозяина лавки и шли параллельно трём стенам. Обходить их надо было с обеих сторон.

Ещё одного взгляда на хозяина лавки было достаточно, чтобы понять: он мешать не будет, сколько бы ни провозился с выбором товара гость. Этот человек чуть-чуть, но «видел» и сразу признал в шамане не простого босоногого бродягу, но знающего и сведущего мага. Правда, сморщился при виде псин. Но те без команды уселись по разным сторонам от входа, притворяясь безобидными зверушками. Кажется, хозяин решил: если защита пропустила зверюг, значит, ничего страшного от них ожидать не приходится.

И вернулся к беседе вполголоса со своим покупателем.

Рольф, бродя вдоль полок в поисках того, что откликнется на его присутствие само, поневоле прислушивался к беседе.

— … Я понимаю, что старинная вещь, но зачем ты приволок её сюда? Ржавая штуковина — и больше ничего! Отнёс бы старьёвщикам — и то дело было бы.

— Но ведь говорят, что старинная вещь в себе много чего хранит… — уныло тянул гость, с длинными жирными волосами, одетый в мятый костюм — явно с чужого плеча. — Я и подумал, что ты умный… — Это было уже сказано приторно сладко, чтобы хозяин проникся, какое уважение к нему испытывают.

— Ну вот тебе и умный, — недовольно говорил хозяин, — если сразу определил, что притащил ты ко мне вещичку абсолютно без всяких магических заморочек. Нет в ней ничего особенного, понял? Ты её нигде не сможешь продать, потому что такое старьё никому не нужно.

— Да ведь хозяин ты умный! — взвыл было гость и тут же пригнулся, будто боясь, как бы его кто, кроме хозяина, не услышал. — Ты же можешь всучить эту штуку хоть кому! Дураков на свете много! Скажи, что эта вещь была у какого-нибудь преволшебного волшебника! Дурак-то и купит! Никогда в жизни не поверю, чтобы ты торговал только магией всякой!

— Знаешь, — сказал всё так же спокойно и сдержанно хозяин, — меня ещё никто так не оскорблял так, как это сейчас сделал ты! Пошёл вон!

— Не гони меня! — уже взмолился его собеседник. — Ну придумай, сколько ты можешь мне дать за этот хлам! Мне ж чуть совсем надо!

Рольф, прошедший рядом с полками стеллажей — ведя раскрытую к ним ладонь, как раз очутился с другой стороны хозяйского стола. Он уже понял, что на стеллажах нет нужного ему предмета, и обернулся было к хозяину с вопросом, нет ли где ещё предметов для магических ритуалов… Взгляд упал на «штуковину», которую всё ещё держал в руках ноющий посетитель… Шаман развернулся полностью.

Посетитель был наркоманом. Ему позарез нужны были мелкие деньги. Меч, который «сообщил» Рольфу своё название в предметном мире, назывался катана. Посетитель нашёл его в одной из мусорных свалок.

Выйдя из зала со стеллажами, Рольф прямиком направился к посетителю.

— Сколько вы хотите за него?

Посетитель оглядел шамана оценивающе и с недоумением. Особенно долго смотрел на босые ноги спрашивающего. Потом пожал плечами (хозяин язвительно улыбался) и сказал сверху вниз:

— Тридцать кредитов — сангрийских!

— Она тридцати не стоит, — возразил Рольф: разочарованно вспоминая, что в кармане у него и десяти не будет.

— Тебе нужно — значит, стоит, — свысока сказал наркоман. Он на глазах наглел, хотя время от времени опасливо скашивался на два металлических прута в руках Рольфа.

— Может, торговаться пойдёте за дверь? — спросил хозяин. — Мне тут, конечно, ночь коротать скучно, но — поверьте — не до такой степени!

— Нет, — спокойно сказал Рольф. — Вы (он пригляделся к бейджу на халате)… Рейнар, не могли бы вы стать моим посредником в деле?

— Чего ты хочешь?

— У меня нет денег, но есть человек, который легко ссудит их мне.

— И что?

— Нужно позвонить по вирту этому человеку, он перечислит вам деньги за эту вещь. А вы отдадите их этому…

— А я тут при чём?

— Не думаю, что у продавца есть свой вирт.

— А почему не позвонишь по своему?

— Рейнар, вы же «видите», — спокойно сказал Рольф, глядя ему в глаза. — Возьми я в руки вирт — он сломается.

— Хорошо, — уступил хозяин. Кажется, его заинтересовала любопытная ситуация. — Говори номер вирта, по которому звонить надо.

Рольф взглянул на тёмную полированную поверхность конторки, за которой стоял хозяин лавки. Память быстро подсунула перед глазами вирт-экран Кети, когда она звонила Колдею. И монотонно продиктовал номер Рейнару. Тот с огромным любопытством позвонил и поставил вирт на конторку. Заспанное лицо Колдея возникло сразу. Кажется, вирт он на всякий случай держал рядом с собой.

— Что такое?… — сипло спросил он.

— Колдей, перечисли, пожалуйста, тридцать кредитов на счёт этого вирта, — ровно сказал шаман.

Колдей мгновенно собрался.

— Ты… Ты здесь… Кети велела искать тебя!

Продавец катаны уставился на Рольфа. Как и Рейнар.

— Колдей, мне некогда! Причём, очень сильно некогда!

— Перевожу! Ты ещё дашь о себе знать?

— Конечно. — Выговорить это слово было легко. Найдут его живым или мёртвым — всё равно. Главное, что он держит обещание.

— Тогда до встречи!

— Хм… Перевёл, — несколько удивлённо сказал Рейнар и полез в ящик стола за мелочью для посетителя.

Тот жадно подставил ладони под горсточку кредитов, сунул Рольфу катану, и в самом деле выглядевшую очень ржавой, и быстро пересчитал полученные деньги. Хозяин лавки взглянул на него еле заметно брезгливо. Наконец, деньги были пересчитаны, как минимум дважды (за это время Рольф успел оглядеть меч), и наркоман рванул к двери.

— Стой!

Показалось или нет, что пол, покрытый имитацией каменных плит, дрогнул под ногами?

Шаман с трудом успел схватить наркомана, завопившего от негодования, за шкирку и сильно швырнуть назад, в зал магазинчика. Не успел возмущённый Рейнар открыть рот, чтобы высказать хоть что-то, как обе псины, до сих пор послушно и терпеливо лежавшие у двери, будто выстрелили к Рольфу — точней, за его спину.

— Все назад…

Шёпот Рольфа заглушили на полуслове.

Резкий грохот и долгий треск у двери заставили всех находящихся в магазинчике сильно вздрогнуть. А потом дверью тоже будто выстрелили — с улицы: она влетела в помещение мощно — будто разрушительный снаряд, разбивая по дороге всё подряд, в том числе и стол-конторку, от которого только и успел отпрыгнуть с негодующим воплем Рейнар. Сама дверь была разбита вдребезги на несколько частей, которые удерживались лишь вогнутыми вовнутрь решётками магической защиты.

В момент влёта двери шаман с собаками стоял сбоку, поэтому он сейчас возился со своими немногочисленными вещами, не обращая внимания как на происходящее, так и на продолжающийся страшный грохот, который напоминал грохот падающего под строительным шаром здания. Рольф буквально бросил на пол свои еле слышно в этом громе прогрохотавшие металлические прутья, положил рядом катану, которой чисто по-человечески побаивался, потому что с мечом он точно никогда не занимался. Когда он разогнулся, в руках были копья.

— Быстро! Прячьтесь!

Хозяин ещё хотел протестовать — понял Рольф, но сообразил взглянуть на вход… Шевеля каменными когтями, его забила громадная лапища, морщинистая от толстенной, в мелкую чешую кожи. Потолок над входом в магазинчик шевелился, сыпля на пол песок и роняя куски разламывающегося перекрытия сверху и по сторонам. А неведомый зверь протискивался в узкое для него помещение… И было ясно, что он войдёт!.. Пусть даже в разгромленное помещение!

Хозяин досадливо рыкнул и быстро метнулся к столу-конторке, откуда чуть не выдрал ящик стола и, обняв его, помчался к неприметной дверце сразу за стеллажами — наверное, там был запасной выход. У самой дверцы он обернулся:

— Эй! Справишься сам?

— Справлюсь!

Рейнар прощальным взглядом обвёл свою лавку и, дёрнув подвывающего от страха наркомана, всё ещё лежавшего у стеллажа, втащил его за собой. Дверца захлопнулась. А помещение лавки содрогнулось от нового удара, а потом завибрировало — от вопля, который пронёсся пока по улице.

Псины, стоявшие по обе стороны от Рольфа, дыбились и рычали — в ответ на агрессивный рёв с улицы.

Вопль, который пронизал всё существо шамана, прокатился по улице и замолк. Но чудовище не переставало атаковать слишком узкий для него вход, примитивно толкаясь в него всем телом.

Поёжившись от мелкого строительного мусора, который падал на плечи и на голову, Рольф взял оба копья и шагнул к тому неведомому, что ожидало его при входе.

Каменная лапа двинулась раз — и вход немедленно расширился, а на лапищу посыпались строительное крошево. Затем неведомое чудовище снова заревело. В паузе между воплями, запугивающими будущего противника или жертву, Рольф расслышал на улице крики людей, испуганные, перерастающие в панические вопли. Надеяться приходилось лишь на то, что испуганные люди сообразят не приближаться к чудовищу, посланному по следу его волоса, — догадаться о последнем было нетрудно.

Лапа продвинулась ещё немного вперёд — показалось плечо, округлое, бугристое от напряжённых мышц. Рольф отрешился от любых мыслей, настроившись только на бой. И только дожидался, пока чудовище полностью влезет в помещение. Неизвестно, насколько оно страшно — но здесь, в помещении, у шамана есть одна фора — возможность сразиться с магическим чудовищем на «своей» территории, которая уж точно для чудища мала и не даст шанса развернуться.

В помещении уже дышать нечем от пыли, которой Рольф не замечал, мокрый от пота: напряжение он испытывал страшнейшее.

Когда лапа зацарапала, раздирая каменное покрытие пола, шаман бросился вперёд: чудовище явно собиралось за что-нибудь зацепиться, чтобы на опоре передвинуть в помещение свою тушу. Замахнувшись обоими копьями, Рольф прыгнул на лапу и, с трудом удерживаясь на ней, непрерывно двигающейся, вогнал своё оружие во вздувшиеся мышцы плечевого сустава. Копья, и сами по себе не острые, пробили кожу с трудом, но уже легче вошли в жёсткое сплетение мышц. Всё это не заняло и нескольких секунд.

Рольф чуть не врезался в стену, когда лапа твари дёрнулась от боли назад и конвульсивно попыталась было скрыться на улице. Он еле соскочил и бросился назад, даже не пытаясь выдрать из чудовищного плеча своих металлических прутов. Добежать до безопасного места шаман не успел, лапа снова дёрнулась — когтями не задело, но ударило по спине. И Рольф грохнулся у стены. Потом чудовище поняло, что его укусила скрывающаяся в помещении мошка, и взревело так, что помещение лавки наполнилось смрадом гниющего мяса, явно пожранного Вызванным Из Мрака перед охотой на определённую человеческую дичь.

Шаман, с трудом поднявшись с пола, куда рухнул после того, как отлетел к стене, скривился: дышать и впрямь нечем! Зато от смрадного запаха взъярились псины — они начали бесноваться, облаивая ещё не появившееся чудовище. Кажется, расслышав их, чудовище снова завопило — так, что середина потока рухнула. Псины метнулись в стороны. Рольф, и так стоявший в стороне, у стены, задрал на себе рубаху и дотянулся её краем до носа. Дышать стало совсем тяжело.

Он машинально взглянул на пол — на отсвет с него в кромешной пыли. Меч засиял тяжёлым оранжевым светом, режущим глаз. Не выдержав, Рольф протёр кулаками глаза от пыли, чувствуя, как тяжело моргать слезящимися от колючей грязи веками. Но и слезящиеся, глаза снова и снова застывали на катане, зовуще светящейся с пола.

Он схватил её только тогда, когда вход в магазин натужно раздался в стороны — и в помещение начала вползать вторая лапа, а за нею, разбивавшей стены, продолжила протискиваться круглая морда — бронированная той же чешуёй, но вся настолько в бородавках, сочащихся мутной жидкостью, что в ней трудно было от тех бородавок отличить круглые же раздутые ноздри. Едва вся башка оказалась в помещении, а следом начало протискиваться извивающееся длинное тело с гребнем на хребтине, как чудовищная тварь огляделась, таращась выпуклыми, будто окровавленными глазищами. И замерла — ввинчивая убийственный взгляд в глаза шамана.

Псины рвались вперёд, и только тихий приказ хозяина сдерживал их бешеное желание немедленно вцепиться в видимые части тела колдовской твари.

18

Всё так же не отводя глаз, будто облитых гнилой кровью, от глаз шамана, Тварь притихла — на считаные секунды. И внезапно ударила плечом в сторону — и стена в грязном облаке пыли обвалилась-таки. Но и копья вылетели из плеча чудовища со звонким металлическим звоном. Тварь снова застыла — лишь глаза темнели от багрово-чёрной крови, заливающей их.

По аналогии с цветом этой крови Рольф вдруг сообразил, что сейчас ночь и что драться придётся в темноте, если тварь сломает тот механизм, который даёт здесь свет.

«Чего я добивался, раня его?» — бесстрастно спросил себя Рольф — чисто риторически, поскольку, едва фраза была облечена в слова, он тут же забыл о вопросе.

Снова, как недавно на улице, когда он бежал изо всех сил под моросящим дождём и горел, пламя чувственно рвануло изнутри. Он прочувствовал, что его собственная кожа пылает, что он сам полыхает боевым огнём, окутывающим его защитой, как бывало на Островном Ожерелье, когда на празднествах приходилось сражаться с шаманами с других островов. Проблема, что сейчас бой не ритуальный.

В судорожно сжатом кулаке катана казалась горячей. Он глянул мельком: оружие пьёт его силы! Пьёт так сильно, что ржавчина, облепившая его клинок, у рукояти бесшумно осыпается… Ни капли сомнения. Так надо!.. Рольф полностью ушёл в состояние отрешённости, в состояние, не контролируемое личным сознанием: ведите, сангрийские боги!

И они повели!

Шаман схватил длинную рукоять катаны уже обеими руками, оттолкнулся босыми ногами от пола, который уже не только дрожал, но и крошился под волновым напором от входа. И прыгнул вперёд — на правую, слабую лапу твари, плечо которой успел проткнуть копьями. Под босой стопой что-то слабо лопнуло, как будто он раздавил какой-то наполненный жидкостью пузырь. С лапы, пока чудовище не сообразило, что его внаглую используют как подспорье-трамплин, шаман ударил сверху вниз по круглой морде. Та как раз раскрывала пасть, чтобы снова взреветь.

Катана легко чиркнула по одному глазу и рассекла надвое верхнюю челюсть твари. От боли чудовище попыталось вздыбиться. Рольф снова грохнулся от мощного рывка, отлетев к опрокинутой конторке. Мимо метнулась псина: кинулась боком по самой морде твари, кажется, хотела рвануть её за расслоившуюся верхнюю губу. Но морда была залита кровью — это помешало. Псина поскользнулась — и тварь немедленно шамкнула челюстями. Визг попавшейся в зубы чудовища зверюги ударил по ушам Рольфа, оглушённого было падением, и заставил мгновенно собраться. Он кинулся на тварь прямо с пола и подпрыгнул — бездумно и решительно, метя ударить мечом по глазам по-лягушачьи круглой морды.

При виде летящего на неё обидчика тварь снова разинула пасть, буквально выплюнув обмякшую псину. Выплюнув одновременно и длиннейшим языком, которым почти выстрелила в Рольфа. То ли рана помешала, то ли ещё что, но язык лишь чуть коснулся босой ноги шамана, в сущности пролетев мимо. Но жгучая боль ударила по коже так, что и Рольф не сумел воспользоваться моментом. Он вздрогнул в прыжке, и новый удар катаной прошёл лишь по касательной, порезав один выпученный глаз по краю. Но конвульсивный рывок твари от боли вперёд помог ей высвободить передние лапы, водвинув в помещение часть тела с улицы. Обсыпаемая всё тем же строительным мусором, тварь болезненно взревела, а потом завопила торжествующе, когда шаман безвольным мешком свалился с неё на пол — в досягаемости её здоровой лапы.

Она сумела стремительно поднять эту освобождённую от тисков сжавшего её входа лапу, чтобы обрушиться на Рольфа. Пол дрогнул, когда лапа упала, скрежеща когтями. Только вот шамана под нею уже не оказалось. Едва Рольф упал, вторая псина зубами схватила его за руку и, немилосердно кровавя кисть клыками, потащила в сторону.

Первая осталась, выплюнутая, на месте, слабо подрагивая лапами. Катану шаман в конвульсивно зажатом кулаке смог удержать.

Обозлённая тварь вдруг высоко, насколько смогла, задрала башку и снова заревела — разъярённо и угрожающе. Рольф только собрался встать, как собачьи зубы дёрнули его в сторону и разомкнулись на его кисти, а кто-то сзади схватил его под мышки и быстро потащил назад… Длинный блестящий язык выстрелил снова. Кто-то за спиной Рольфа ахнул от боли и выругался, и шаман, оставшись без опоры, повалился на чьи-то ноги. Быстро вывернулся набок. Хозяин лавки, сморщившись от боли, зажал плечо, на котором пузырились рукав и кожа, но тут же очнулся и волоком, на четвереньках передвигаясь, сумел оттащить оглушённого шамана подальше от языка твари. У стены Рольф встал сам.

— Уходите, это не ваша драка, — процедил сквозь зубы Рольф, быстро подавая Рейнару руку и рывком поднимая его с пола.

— Не моя?! — Рейнар чуть не задохнулся от ярости. — Не моя — ты говоришь?! Эта дрянь громит мою лавку, а ты смеешь мне говорить — не моя драка?!

Он чуть не сорвал голос от возмущения, после чего обернулся к замолчавшей твари и сам смачно плюнул в неё.

Рассечённая верхняя челюсть чудовища стремительно подпрыгнула. Между окровавленными зубищами что-то промелькнуло, но язык не появился.

— Что это за чертовщина?! — снова возмущённо спросил Рейнар, с треском обрывая словно объеденный кислотой рукав своего халата, и тут же перебил самого себя: — Сейчас принесу что-нибудь для перевязки, а то ты так весь кровью изойдёшь! Надеюсь, — пробормотал он, шагая к той же дверце, — за это время эта дрянь сюда не влезет!

Он нырнул в эту дверцу, а Рольф растерянно уставился ему вслед. «Кровью изойдёшь?» Почувствовав жжение, он одну за другой приподнял босые ноги, оглядывая стопы. Кожа на них пузырилась, чего он не ощутил в боевом трансе. Кажется, он наступил на одну из бородавок. Почему боги вывели его из боевого состояния? Что он сделал не так? Зачем им надо было, чтобы он прочувствовал обляпавший стопы яд твари? Он же мог драться и дальше! Что задумали боги? От чего они его хотели спасти?

Что-то резко свистнуло почти над плечом. Но чуть раньше предостерегающе взвизгнула вторая псина, и Рольф метнулся в сторону. Снова выстрелившая языком и промазавшая, тварь прошамкала что-то недовольное, втягивая в пасть поблёскивающий ядом живой канат.

«Медленно!» Одно слово заставило Рольфа прыгнуть к языку и ударить по нему катаной! Тварь слишком медленно втягивала язык!

Остатки языка свистнули назад, оставляя кроваво-чёрную дорожку на полу.

Пол под ногами затрясся от бешеных конвульсий чудовища, зажатого входом в лавку. Уже не чувствуя горящих от яда ног, шаман было кинулся к твари, которая то и дело закрывала глазища от боли… Кинулся — и рухнул, как от внезапной подсечки. Упал, ничего не понимающий, на бедро. Перекатился, чтобы встать. Опёрся руками во вздрагивающий пол. Но встать не смог. Колено раздирала острая боль, сбивающая с ног. Первая мысль: «Слишком близко от твари!» Первый образ перед глазами, когда попытался сосредоточиться на колене, чтобы понять, что происходит: пять человеческих фигур склонилось над столом, на котором стоит маленькая фигурка, и один из пяти, одетый в белое, держит длинную иглу, всаженную в колено этой фигурки.

Вот почему боги вывели его из драки! Нужно было отрубить твари язык, чтобы оградить шамана от ситуации «куда ни кинь — везде клин»!

Рольф зарычал не слабей твари.

Его обложили со всех сторон?! Ноги вот-вот останутся без кожи! Тварь вот-вот будет здесь! Да ещё проводят обряд вольтирования с куклой?! Горан… Рольф рычал так, что тварь замолчала, уставившись на него. Гор-ран… Ему захотелось быть одним из тех, кто может причинить боль… Гор-ран… Чтоб он допустил пропустить такое?…

Со всех сторон… Шаман вдруг резко поднял голову. Тварь протискивалась между пока ещё удерживающими её стенами… Они не поверили, что тварь, созданная ими, сможет удержать его! Не поверили! Значит…

Понимание — тварь уязвима настолько, что в неё не верят сами её создатели! И её создатели верят, что он, Рольф, сильней! Это понимание впрыснуло в жилы уже настоящий боевой огонь. Рольф вновь расслабился, стараясь не опираться на провольтированную ногу с фантомной болью от иглы. В одной руке катана — другая ладонью отбивает ритм по бедру.

Стороной он видел Рейнара — тот подошёл и остановился в нерешительности, в руках тряпки и пузырёк с лекарством. Потом вдруг хозяин лавки исчез, и Рольф продолжил работать над ритмом не отвлекаясь. Тварь тоже притихла, то ли прислушиваясь к выбиваемому, то ли прикидывая, каким образом вырваться из западни. Снова в поле бокового зрения появился Рейнар. В руках он держал два бубна, которые Рольф заметил ранее, когда проходил мимо полок с товаром.

Выбив следующую фразу, Рольф, почти не глядя, выхватил один из предметов Рейнара. И принялся бубном о бедро же, глядя на чудовище, выстукивать ритмичную фразу. Фраза должна была соответствовать структуре созданной тёмными магами твари. И Рольф сможет обойтись без кровопролития, если «нащупает» нужный ритм. И если, конечно, тварь не успеет вырваться из плена… Краем уха он слышал приглушённый стенами магазинчика вой полицейских сирен, давил в себе ужас, что могут пострадать люди, но и звуки эти заставляли его собираться и собирать силы…

Нет!! Катана выпала из ослабевших пальцев — Горан ткнул магическую иглу в кисть правой руки куклы-вольта. Меч загремел было по полу — вперёд метнулся Рейнар. Рольф перехватил его испуганный взгляд на свою безвольно повисшую руку и лишь мгновения спустя почувствовал, как щекочуще и холодно сползает по ладони, падая с кончиков пальцев, кровь из открытой раны. Они становятся сильней — соображение пришло вместе с проявившейся болью. Гор-ран…

Шаман встретился взглядом с кроваво-алыми глазами тварями. Та извивалась, стараясь выдавить своё тело из ловушки. Взгляд шамана заставил её затаиться, замерев. А по всему телу Рольфа полыхнуло: нашёл! Нашёл ритм, который может разрушить адское создание! И он уже уверенней выстучал пойманную барабанную фразу.

Но тварь ещё не собиралась сдаваться, хоть и взвыла. Рольф установил связь между собой и ею и таким образом и вычислил нужную структуру чудовища, созданного тёмными магами, а затем перевернул её и начал отстукивать ритм с конца, чтобы ритм стал разрушительным. Под взглядом шамана тварь напряглась. Мышцы плеч вздулись в бугры, в которых чуть не стиснуло круглую голову, а каменные когти вспахали пол, удерживая опору. Тварь всё ещё пыталась вырваться из узкого входа…

Не глядя по сторонам, не отпуская пойманного взгляда чудовища и не переставая отстукивать, шаман присел на корточки и взял упавший меч. Всё. Убийственный ритм приобрёл иное звучание. Бубен стучал уже не по бедру человека, а по катане, которая снова налилась белым светом силы, взятой у шамана. И звон, который согласно сосуществовал в этом странном тандеме меча и бубна и пронизывал суть каждого живого существа, рос. Затем этот звон видимой для шамана убивающей волной отправился к твари.

За пару секунд до встречи с этой звуковой волной, несущей смертельный заряд оружия, тварь выдралась-таки из каменной западни и выпала в помещение. Если бы не Рейнар, Рольф был бы убит, погребённый под подыхающей тушей, которая бессильно вывалилась наконец в помещение и рухнула на пол магазинчика. Но хозяин лавки чуть не в последний момент схватил шамана за руку и едва не сбил с ног, таща его за псиной, которая первой рванула к дверце запасного выхода. От его напора Рольф чуть катану не выронил. И так еле держал судорожно скрюченными пальцами.

Уже в подсобке, не закрывая двери и подтолкнув шамана к стене, Рейнар высунулся в помещение магазинчика и с ужасом и восторгом прошептал:

— Никогда… Никогда не видел ничего подобного!

Очнувшийся от магического транса, Рольф вздрогнул от неожиданности: зазвонил вирт хозяина лавки.

— Да… Да? — Рейнар сначала что-то бессвязно переспросил, а потом выговорил более или менее внятно: — Нет, он ещё здесь и, кажется, здесь ещё будет. Вы рядом? Близко? Совсем близко?… Нет, не уйдёт — у него с ногой плохо было, а потом с рукой… Правда, тут ещё и полиция, и народ… Какой народ?! Звёзды! Космос! Что здесь было!! Теперь все будут ходить ко мне в лавку, потому что у меня здесь… Потому что… Это было ужасно! Это было ужасно, это было страшно — и поразительно потрясающе! — Хозяин захлёбывался словами, не в силах выразить отчётливо мысли и чувства.

Рольф, одной рукой упираясь в стену, оттолкнулся от неё, чтобы тоже выглянуть в проём: тварь на глазах уменьшалась, умирая и растекаясь жутким желе по полу. В ядовитой жидкости медленно исчезала мёртвая псина… На секунды опустив глаза, шаман попросил у сангрийских богов лучшей участи для собачьей души, которая помогла ему выжить, отвлекая внимание чудовища на себя…

Порог в подсобку был высоким, и Рольф слабо понадеялся, что жижа не доползёт сюда, не проникнет сквозь этот порог.

Только чёрно-кровавые глаза твари всё ещё жили. Они и не умрут. Тёмные маги, взявшие это чудовище из магического пространства Сангри, снабдили тварь лишь смертоносной оболочкой. Глаза оставались глазами зверя, который, едва уйдёт плоть, сам канет в невидимое обычному глазу пространство.

Рольф мельком пожалел, что не может подобрать ритм, который бы отослал адское создание его же создателям. Ни торжества, ни злорадства он не чувствовал — и не из-за того что ощущал физическую боль, перебившую остальные чувства. Он просто не понимал: зачем нужно было тратить такие огромные силы, вызывая чудовище, создание которого затребовало столько усилий и энергетических затрат?! Чтобы уничтожить человека, который и сам бы рад покинуть эту планету?… Месть — это мелочно. Особенно по отношению к нему, который не рвётся ни к власти, ни к могуществу. Он рвётся всего лишь к покою, который готова разделить с ним одна юная женщина с синими глазами.

— Вернись! Не ходи туда! — возбуждённо сказал счастливый Рейнар. — Я сейчас тебе ноги перевяжу! Ты ведь шаман? Да? Ты ведь смог её уничтожить?! Эту дрянь?! Ты сильный маг!

— Прости за то, что случилось с твоей лавкой, — с трудом выговорил Рольф.

Хозяин магазинчика быстро подтащил ему табурет, чтобы шаман не опирался на пораненные ноги (про колено, проткнутое вольтирующей иглой, он не знал), и сел перед ним на пол, разложив предметы, взятые в аптечке.

— Ты мне сделал такую рекламу! — самодовольно сказал Рейнар, и Рольф сообразил по этому самодовольству, что он и правда не злится на него. — И боишься, что я на тебя обижусь? Да ко мне народ будет толпами валить! Чтобы посмотреть на место, где рвалось такое чудище! Народ-то у нас здесь есть практикующий — по одним эманациям увидит, что здесь было нечто настоящее из магии. Если уж я вижу! — Он радостно улыбнулся, облепляя заживляющим кремом ноги шамана, сожжённые ядом твари.

— Надо бы предупредить, чтобы с парадного входа пока не заходили, — напомнил Рольф, который постепенно и с отчётливым облегчением чувствовал, как уходит жгучая боль со стоп. Кажется, в мази Рейнара было обезболивающее средство. Ещё им можно было бы убрать фантомную боль, которая переходит в настоящую — от уколов иглой.

— Да они сами не зайдут, — с тем же самодовольством сказал хозяин. — Там всё так забито и воняет! — последнее он сказал так радостно, будто на входе не воняло, а благоухало! — Эй, шаман, что у тебя с кистью?

— Вольт, — кратко ответил Рольф.

— Что я смогу сделать?

— Ничего, — устало сказал шаман. — Мне нужна эта боль… Рейнар, с кем ты говорил по вирту?

— Это тот, который перечислил тебе деньги на меч… Слушай, шаман, а можно — я оставлю себе эту катану? Я тебе денег дам — и уж точно больше, чем каких-нибудь жалких тридцать кредитов! — Хозяин жадно вглядывался в глаза Рольфа.

— Меч не магический, — напомнил шаман. — Он становится таким только в моих руках — точней, становился на время. Зачем тебе обычная ржавая железка? Ты же видел!

— Не для продажи! — взволнованно сказал Рейнар. — На память — как талисман!

Рольф взглянул на меч, который не выпускал из рук, даже сидя. Катана потухла. Света, который резал глаз, пока Рольф пытался справиться с тварью, уже не было. Это и в самом деле было всего лишь старое, выброшенное за ненадобностью оружие, на котором неуловимо для не очень опытного глаза, промелькивали магические огоньки. Шаман протянул меч хозяину лавки. Быть музейной вещью в магическом магазинчике для этого оружия — почётная пенсия. Пусть остаётся здесь. У него же, Рольфа, сейчас будет два подспорья в дальнейшем движении вперёд: осталась в живых псина, и в скором времени сюда подъедет Колдей. Боль, фантомная, нужна, чтобы по направлению, которое легко вычислить с её помощью, добраться до четырёх магов. Горан — не в счёт. Он человек, и с ним рассчитаются те, кого он довёл до белого каления своим пристрастием к боли.

— Бери, — сказал Рольф, вспомнив о хозяине, который преданно ждал его ответа.

Рейнар с великой нежностью забрал катану и глубоко вздохнул от чувств, которые его переполняли. Вообще, в это восхищённом мужчине сейчас трудно было узнать того язвительного хозяина лавки, который неплохо справлялся с приставучим продавцом катаны.

— Так сколько ты хочешь за него?

— Бубен! — вдруг сообразил Рольф. И приподнял руку с бубном, про который он совершенно было забыл. — Ты не обменяешь мне катану на бубен?

— Шаманский предмет? — подмигнул Рейнар и кивнул. — Обменяю!..

Он хотел было ещё что-то сказать, но, прижав катану к груди, скрылся в полутёмной подсобке. А Рольф опустил бубен на колени. Очень хотелось закрыть глаза, но он прекрасно понимал, что нельзя: боль в колене и в кисти, которую ему Рейнар лишь перевязал, усилится при закрытых глазах. Псина приплелась ближе к нему — сначала она побаивалась подходить из-за Рейнара, как понял Рольф. Уже у стула она повернулась, как специально пройдя под опущенной здоровой рукой шамана, который (получилось) погладил её по хребту, — приласкалась, и устало легла рядом.

Закрыть глаза? О покое думать рано. Рольф собрал все силы. Псина ему ещё пригодится. Ей не досталось, как той, погибшей, но она тоже устала. Шаман чуть нагнулся и захватил пальцами шкуру зверя. Сосредоточился на кончиках пальцев — и в тело псины рванула сила и энергия, которой ещё Рольф мог поделиться. Ведь псине уже сейчас придётся побегать… Отпустив шкуру зверя, который покосился на него с благодарностью, он прислонился к стене, слушая тревожную музыку испуганных и командующих голосов и непрекращающегося воя полицейских сирен.

— … Где он?

— Здесь!

— Колдей, я здесь, — подтвердил Рольф, даже не пытаясь встать на ноги.

— Надо уходить! Полиция вот-вот додумается обойти дом, чтобы попасть в магазин!

Колдей помог шаману подняться, промолчав при виде явно удививших его перевязанных ног и руки. Затем с сомнением сказал:

— Рольф, может, тебя на руки?

— Ну, я не до такой степени ослаб… — негромко сказал шаман. — На плечо обопрусь — этого достаточно.

— Колдей, быстрей! — заглянул в подсобку ещё один байкер. — За углом полиция!

Спустя минуту байкерская колонна рванула с места происшествия. Параллельно мотоциклу Колдея, за спиной которого сидел Рольф, на той же скорости мчалась псина.

* * *

Космокатер приземлился ровно. Кети, с двумя дракончиками на плечах, стояла за двумя мужчинами у выхода и очень сильно волновалась. Она видела на вирт-камерах место, где приземлился их катер, — песчаный берег, необыкновенно белый и чистый. Как и прозрачная вода океана, лениво накатывающего на берег.

Люковая дверь открылась, и трое вышли из катера.

Кети с интересом огляделась — почти родина Рольфа! Место, где он прожил много лет. Место, благодаря которому он вообще выжил. Место, где должны будут сказать, сможет ли он выжить вне этого места. Место, опасное тем, что Рольфа могут у неё отнять.

— Кети, выходи! — позвал отец.

Она медленно сошла по трапу и зажмурилась от здешнего солнца, слишком яркого после освещения на катере. Слева нерешительно чирикнул Авис, крутя головой во все стороны. Кети даже испугалась: не улетел бы он, признав это место своей настоящей родиной! Кети уже знала, что Авис, как и многие другие кошачьи дракончики, родился здесь, на Островном Ожерелье.

Но Авис остался, хотя тревожно попискивал. Малыш с удивлением посматривал на него: его-то это место не беспокоило. И вообще было отличным — для зверя, который не только сам тёплый, но и любит тепло.

— Нас встречают, — заметил Эрик, напряжённо всматриваясь вдаль.

Дэниел только улыбнулся, и Кети обернулась.

По берегу мчался странный огненный вихрь, окружённый чёрной стаей то ли птиц, то ли ещё кого…

— Старик, сколько бы ему сейчас ни было лет, до сих пор летает, — пробормотал Дэниел. — Держит себя в форме, молодчина!

И только сейчас Кети поняла, что к ним быстро бежит человек в огненно-жёлтых одеяниях, но не разглядела, пока он не приблизился, кто же сопровождает его. А разглядев — и поразилась, и испугалась за Ависа, который всё-таки вспорхнул с её плеча навстречу огромной стае дракончиков… Испугалась — и не заметила, как старик внезапно оказался так близко, словно примчался к ней, перепрыгнув громадное расстояние. Как и не заметила, что мужчины, сопровождавшие её, отодвинулись, оставляя юную женщину наедине с колдуном.

Она будто только моргнула, а старик уже улыбался ей всеми своими морщинами, ласково вглядываясь в её ошеломлённые глаза. Не глядя, он поднял руку — жёлтое одеяние вспыхнуло шёлковыми переливами — и погладил Малыша, послушно подставившего спинку его пальцам.

— Ты Кети? — мягко спросил старик, не переставая улыбаться.

— Да… Здравствуйте, — растерянно сказала Кети, рассматривая тучу дракончиков, выписывающих вокруг них невероятные зигзаги, а потом, всё-таки очнувшись от колдовства их завораживающего движения, перевела взгляд на старого шамана и заторопилась. — Мне нужна помощь… Нет, не мне — Рольфу! Вы знаете, как помочь ему? Он выживет, если сюда не прилетит?

Она знала, что Эрик уже связывался с каким-то человеком по имени Хантер, живущим здесь, чтобы передать через него шаману вести о Рольфе. За это время старик должен был успеть придумать что-то, чтобы спасти Рольфа!

Горячая морщинистая рука коснулась её локтя. Улыбаясь, старый шаман снова заглянул в её глаза. Кети с надеждой уставилась на него…

— Девочка, боишься ли ты крови? — неожиданно спросил шаман.

Кети растерянно оглянулась на мужчин.

19

Сидящий за спиной Колдея Рольф сначала встревожился: мчавшаяся параллельно мотоциклу, псина вдруг вытянулась в струну — и будто полетела, обгоняя машины! Сообразил не сразу. Но сообразил. Тронул Колдея за рукав:

— За псом!

Тот не ответил, но через секунды зверюга, словно услышав его, свернула в сторону, чуть не пропав в тёмном переулке. Туда же за нею влилась и мотоколонна.

Как и предполагал шаман, псина привела их всех к реке. Ехали сначала чуть выше, по хорошей дороге, потом псина замедлила бег, спускаясь к берегу. Никто из байкеров не жаловался, не ругался — всем было живо любопытно, поскольку знали, кого сопровождают. Шаманскую пляску помнили хорошо.

Остановились у рыбьего скелета, который долго разглядывали с нескрываемым изумлением и восторгом.

А Рольф смотрел на песок, смешанный с речной галькой и мусором, и не решался встать с мотоцикла. Перевязанные Рейнаром ноги, с поездки и до сих пор ощущаемые комфортно, было просто страшно спустить на землю, а потом ещё и встать на них. Снова давление на сползшую кожу, на живые раны.

Колдей как будто понял, в чём проблема, встал сам и обернулся.

— Что, большой Рольф? — шутливо обратился он к шаману, явно с трудом пряча сочувствие. — С годами мы поменялись местами? Когда-то ты меня таскал на закорках. Теперь это делать малышу Колдею?

Не успел шаман возразить, как великан быстро приподнял его за подмышки над мотоциклом и снова усадил — ногами на одну сторону.

— Не настолько я немощный, — недовольно проворчал Рольф.

Колдей тихо рассмеялся. Кивнул.

— Поверю. Дальше сам? Чем ещё можем пригодиться?

— Нужно собрать топливо для семи костров, — неуверенно поглядывая на байкеров, окруживших их, сказал шаман. — Твои товарищи могут это сделать?

— Сделаем. Ещё?

— Здесь неподалёку живёт старуха Малин, гадалка. Мне надо, чтобы её привезли сюда, — с сомнением сказал Рольф, поглядывая на высоченные фигуры на байках. Захотят ли они ему помочь? Колдей, конечно, его друг, но его друзья — это отдельно.

— Адрес знаешь?

— Колдей, твои друзья не будут возражать… Ну…

— Рольф, им дико любопытно! — снова засмеялся Колдей. — Им интересно. И им нравится, что они участвуют в такой интересной заварушке. Ведь все они видели, с какой громадной тварью справился маленький шаман. Рольф, по секрету: до недавнего времени они думали, что ты профессиональный танцовщик. Ну, после того танца с огнём. Теперь — поверили, что ты шаман. Пока я вытаскивал тебя из подсобки магазина, они все разглядели то чудище! Они балдеют от тебя! И в ожидании новых чудес готовы сделать всё, что угодно!

Он оглянулся и передал просьбу шамана байкерам. Несколько человек тут же пошли искать топливо для костров. А двое, выслушав Рольфа, который знал адрес Малин только визуально, кивнули и снова помчались в ночную темноту. Пока Рольф объяснял, где именно живёт старуха-гадалка, Колдей подозвал ещё кое-кого из собиравших топливо и что-то им сказал. Они тоже уехали.

Эти вернулись первыми. И, когда они остановились у рыбьего скелета, псина первой подняла башку, жадно принюхиваясь. Рольф даже удивился её реакции — сам он в это время заканчивал разматывать на ногах бинты, скрывающие ожоги. Оказывается, Колдей посылал байкеров за фаст-фудом. А те, обрадованные незапланированным приключением, привезли столько, что впору устраивать целый пир, — растерянно решил Рольф, глядя, как байкеры делятся продуктами и кормят псину, которая не ела — вдохновенно жрала, давясь роскошной жратвой. Подошёл Колдей, протянул пластиковую бутылку с соком и горячие бутерброды.

— Колдей, это всё замечательно, — нерешительно начал Рольф, — но ты уверен, что эти люди будут и в дальнейшем тебя слушаться? Ты же сейчас, в сущности, занимаешься личными делами.

— Рольф, успокойся и ешь, — добродушно сказал Колдей. — Меня никто и никогда не слушается. Я не главарь. И у нас таких нет. Когда-то в старину был лозунг: «Анархия — мать порядка!» Вот этот лозунг среди нас и является главным законом жизни, хоть по политическим убеждениям мы и не анархисты. Сегодня все слушаются меня, потому что я предложил им нечто небывалое и нечто такое, что они вряд ли ещё в жизни увидят. Они и готовы — не слушаться, а участвовать в этом. Если в следующий раз кто-то из них позовёт на такое же необыкновенное дело — мы все соберёмся и тоже примем участие в нём. Так что — ешь, Рольф, делай то, что тебе необходимо, и не думай ни о чём.

Спустя минут десять Рольф блаженно вздохнул, сытый и готовый перетерпеть боль. Байкеры, занимавшиеся кострами, вернулись и доложили, что топливо набрано. Шаман, едва усмехаясь, подумал ещё, что сам бы искал пищу для костров гораздо дольше.

Семь костров были установлены таким образом, что образовали круг.

Рольф снял рубаху и засучил штанины до колен. Прислушался к ощущениям. Кровь из колена и из кисти перестала идти после еле прочувствованного кожей болевого толчка: иглы из куклы-вольта вынули. Кажется, тёмные маги поняли, что фокус с чудовищем не прошёл. Возможно, пока они готовят новый ритуал. Надо бы собраться, чтобы успеть до рассвета.

При виде его ног Колдей поморщился сочувственно и спросил:

— Может, не стоит — босым? Вдруг какую-нибудь инфекцию подхватишь?

— Нет, всё будет хорошо, — тихо и немного отстранённо сказал Рольф.

Мысленно он выстраивал последовательность того, что сделает чуть позже в ритуале. Наконец его ноги смирились с колючим, жгучим ощущением берега, на поверхность которого встал шаман. Несколько шагов — и вспыхнувшая острая боль начала отступать, оглушённая ритмичным давлением на стопы. Когда острая боль стала тупо саднящей, Рольф вынул нож, подаренный Дэниелом, и подошёл к байкерам. Один из тех, кто ездил за едой, вопросительно уставился на него, невольно откликаясь на пристальный взгляд шамана. Этот байкер был не только широкоплеч, но солидно нёс и довольно внушительное брюхо. В темноте также выделялся внушительный нос и крупные глаза под косматыми бровями.

— У тебя есть нож, — нерешительно сказал Рольф. — Ты не можешь одолжить его на полчаса? Я верну, — пообещал он.

— Могу, — пробормотал тот. — Но… Как ты догадался, что у меня нож?

Под взглядами горящих любопытством глаз шаман едва заметно пожал плечами.

— Он старый, — объяснил Рольф. — Информации на нём много, а защитного слоя нет.

— Ничего не понял, но возьми. — Байкер расстегнул куртку и протянул шаману нож угрожающих размеров — почти охотничий.

— Спасибо.

Стараясь не вздрагивать, ступая по земле, Рольф направился к кострам. Прошёл мимо каждого из них, бросая в приготовленное топливо обрезки бинтов с собственной кровью. Остановился в центре невольного круга. Приготовления к ритуалу не заняли много времени. Он вынул из кармана джинсов подобранный когда-то кусок верёвки и, использовав её часть, повесил на шею бубен. Затем взял оба ножа — и одним резким движением порезал мякоть ладоней. Даже среди затаивших было дыхание байкеров он расслышал возгласы протеста. Не обращая на них внимания, шаман снова медленно прошёлся мимо будущих костров, останавливаясь перед каждым, вытянув над ним руки и дожидаясь, когда с ножей упадут капли крови, на лету оборачивающиеся мягко-жёлтыми языками пламени. Последнее вновь заставило всех замолчать… С едва заметной улыбкой Рольф воспринял воцарившуюся на берегу тишину, в которой лишь под напором огня потрескивали ветки и другой мусор костров.

Второй круг он прошёл, поднося к каждому костру бубен, словно прогревая его.

Вернулся в центр. Связал ножи за рукояти, пропустив верёвку сквозь круглые отверстия в обруче бубна. Теперь ножи постукивали по бубну — пока негромко.

Когда все костры занялись сильным пламенем, слегка волнуемым ветром с реки, Рольф выпрямился, оглядел притихших в ожидании байкеров и поклонился на четыре стороны, как они стояли. Медленный и полный достоинства жест заставил кое-кого из присутствующих кивнуть в ответ. Они решили, что так начинается обрядовый шаманский танец. Но Рольф своим поклоном заранее благодарил всех тех, кто готов был в процессе его танца поделиться с ним энергией своих эмоций… Шаман успокоился: зрители заворожены. Можно начинать ритуал.

Он медленно поднял руки — в стороны и снова соединил их перед грудью, чтобы начать выбивать ритм, похлопывая ладонями, причём скорость этих хлопков ускорялась по нарастающей. Он стоял неподвижно — работали лишь руки. И внезапно вскинул их! Зрители вскрикнули, когда пламя всех семи костров взвилось к шаману, завертевшись ревущей огненной метелью вокруг человека. Кто-то даже испуганно воскликнул: «Сгорит же!» А шаман, казалось, сам превратился в огонь, мечущийся внутри метели и вместе с нею! Отточенные движения: кто бы знал, что шаман их придумывает только что — или придумывает их стихия огня. И слышатся только треск огня, пожирающего припасы для костров, только постукивание ножей о бубен, только подпрыгивание бубна от редкого удара ладонью по нему или по обручу.

Тело потеряло чувствительность — шаман вошёл в транс, необходимый сразу по нескольким причинам. Только вот он забыл о них, потому что погружение оказалось настолько глубоким, что он качался, изгибался, дрожал тем же пламенем внутри огня. Бездумно, подчиняясь стихии, которая повелевала им, целила его, рассказывала ему, он чувствовал себя огнём… И когда рухнул на колени и пламя обвеяло в последний раз его мокрое тело, и затем огонь внезапно погас, никто ничего не понял. Все лишь смотрели на застывшее коленопреклонённое тело в упавшей вокруг темноте.

Минут пять никто не мог вымолвить ни слова. За это время шаман вдруг легко встал на ноги, снял с себя бубен с ножами, снял штаны и пошёл к воде. Ошеломлённые в высшей степени, зрители не успели опомниться, а Рольф нырнул в воду и исчез.

Испугаться тоже не успели: всплеск воды заставил всех присмотреться и заметить голову одинокого пловца в холодной осенней сангрийской воде. Направив фары своих машин на поверхность реки, всё так же ошеломлённые зрители молча следили, как одинокий пловец проплыл до середины реки, чьего противоположного берега почти не видно, а затем вернулся назад. Когда голова шамана исчезала в воде, больше никто вслух не выражал страха за него: уже поняли, что пловец Рольф опытный. Единственное, что смущало всех, — это ледяная вода. Некоторые, видимо, очень ярко представляли себе, её эту воду, потому что, даже одетые в кожаные куртки, приподнимали плечи, ёжась от воображаемого холода.

И наконец он вышел. Вышел спокойно, как ни в чём не бывало. Подобрал штаны, бубен с ножами и подошёл к одному из костров. Ногой подвигал немного золу и провёл ладонью над кострищем. Взвился небольшой огонёк, а потом костёр снова загорелся, правда, неохотно, но достаточно ярко, чтобы высохнуть одному человеку.

— Ты бы предупреждал хоть, — сумел выговорить Колдей, подошедший ближе.

— О чём?

— Всё так неожиданно. Честно говоря, мы немного… — Колдей помялся, а потом махнул рукой. — Чего греха таить — струхнули. Ну, когда ты в воду…

Шаман мягко улыбнулся.

— Часть ритуала. Правда, воду бы почище… — И кивнул себе на ноги. — Зато взгляни!

Колдей присмотрелся, и недавнее недоумение снова появилось на его лице: все раны на ногах Рольфа если не зажили, то покрылись довольно-таки видимой плёнкой тончайшей кожи. Великан даже присел на корточки, чтобы рассмотреть эту странность в подробностях. Но раны во всяком случае точно не сочились ни сукровицей, ни кровью.

— Это всё даёт ритуал?

— Да. — Рольф оглянулся и подошёл к здоровяку, отдавшему ему нож на время ритуала. Вручил нож с благодарностью и вернулся к Колдею. — Что с Малин?

— Они подъезжают и сейчас будут. — Колдей вздохнул и решился-таки спросить: — Ты знаком со старухой? Она так легко согласилась приехать.

— Знаком.

Кажется, Колдей хотел было ещё спросить о чём-то, но шаман начал вглядываться во тьму позади него, и великану пришлось обернуться самому. К ним ехали посланные за старухой Малин. Рольф даже усмехнулся, представив, как Малин сидит на мотоцикле, схватившись за бока байкера, чтобы не свалиться, то и дело ойкая и хихикая по своему обыкновению. Испугалась ли она, когда байкеры приехали за нею? Испугал ли её стук в квартиру, раздавшийся в глухую ночь? Наверное, нет. Она сильная гадалка. Наверняка успела заранее увидеть, что её посетят этой ночью.

Между тем байкеры остановили мотоциклы и почтительно помогли сойти с одного старухе Малин. Та, кажется, полностью пришла в себя после страшных событий и уже снова пританцовывала, двигаясь по указанному ей направлению. При виде Рольфа, который только и успел натянуть штаны, старуха немедленно плюнула и встала — руки в бока.

— Знала бы, что ты снова раздет и разут! — угрожающе сказала старуха под громовой хохот байкеров, с облегчением засмеявшихся после её выразительного плевка. И не выдержала — сама засмеялась. Улыбаясь, Рольф подошёл к ней и обнял.

— Мне нужно твоё слово, — сказал он, — пойдём к костру, и ты мне расскажешь, что ждёт меня сегодняшней ночью, ближе к рассвету.

— Куда ты дел свою вторую зверюгу? — сурово спросила Малин и застыла, с тревогой глядя на шамана. — Ты… Ты дрался… — Она испуганно замолкла.

Колдей покосился на неё и снова уставился на Рольфа. Тот больше не улыбался. Бесстрастие прочно отодвинуло с его лица выражение привычной беспечности.

— Я убил троих. Осталось убить четверых. А потом Горана.

Колдей было открыл рот спросить, но не спросил.

— Что ты хочешь узнать?

— Они сделали куклу на моём волосе. Я хочу знать, как долго Горан будет забавляться ею. Я хочу знать, успею ли я за это время, пока он забавляется, добраться до них. У меня остались метки на колене и на кисти. Сумеешь ли ты по ним узнать, где они находятся? Я не прошу тебя узнать, кого они ещё собираются пустить по моему следу. Мне надо знать, где они.

— Ты… слишком многое хочешь сделать, шаман, — задумчиво сказала Малин.

— Не тебе объяснять, что, не сделай я этого вовремя, мне не жить, — безразлично сказал шаман, и Колдей встревоженно оглянулся на него. — Прости, Колдей, — виновато сказал Рольф, глядя на друга. — Но у костра мы с Малин будем в одиночестве. Тебе нельзя знать, что она скажет. Не сбудется.

— Я думал, ты скажешь о другом, — задумчиво сказал Колдей.

— Знаю, — легко улыбнулся шаман. — Ты подумал, что твой вирт снова прослушивается. И ты прав. Извини, мне надо поговорить с Малин.

И оба ушли к костру, оставив ошарашенного великана рассматривать вынутый из кармана вирт… Байкеры издалека следили, как шаман встал у последнего догорающего костра, а старуха, присев, сначала коснулась его колена, а потом подняла его безвольно опущенную правую руку. Они уже знали, что старуха — гадалка, и теперь тихо обсуждали, зачем понадобилась гадалка шаману, ведь, кажется, он очень сильный. Сошлись на том, что шаман и гадалка — специальности разные.

Старуха Малин между тем успела считать с Рольфа слишком многое. Начала она со следов, оставленных магической иглой, и застряла на них, изучая довольно долго и в тягостном молчании. Пока Рольф не обратил внимания, что лицо Малин кривится в напряжении и жалости.

— Малин, я просил тебя посмотреть будущее, а ты просмотрела то, что было.

— Мне надо настроиться на прошлое, чтобы сказать тебе о будущем, — буркнула старуха и отёрла слёзы. — Сангрийские боги благоволят тебе — надеюсь, эта новость тебе понравится. Они согласны соединить две взаимоисключающие стихии — своей воды и твоего огня, чтобы помочь тебе. Но их требование ты должен выполнить быстро. Что-то происходит на планете, что им не то что не нравится, но заставляет их беспокоиться.

— Есть что-то конкретное?

— Есть. Прежде чем выполнять волю богов, ты должен выспаться посреди воды.

Шаман долго смотрел на старуху, прежде чем догадался, что имеется в виду.

— Дальше.

— Потом тебе дадут в полную власть обе стихии, чтобы ты выполнил это дело. Как ты будешь выполнять его, богов не интересует.

— Всё?

— Всё.

— Спасибо, Малин. Ты не побоишься, если байкеры снова отвезут тебя домой?

— Ехать по городу с такими воинственными ребятками? — фыркнула старуха. — Пусть нас боятся! А эти добродушные!

Когда она, повеселевшая, села на мотоцикл, поддерживаемая сильными руками байкеров, и уехала, Рольф некоторое время смотрел ей вслед. Вслед исчезнувшему в темноте мотоциклу. Вслед уходящему гудению. Потом словно очнулся и увидел рядом бесшумно подошедшего Колдея.

— Ну что?

— Хватит ли у тебя денег, чтобы взять для меня и моей псины в аренду какую-нибудь лодку на сутки? С человеком, который будет править ею, пока я сплю.

— Ты будешь спать?… — поразился Колдей. — Сутки?… Пойдём, поговорим с ребятами, — предложил он, обнимая его за плечо и ведя к байкерам. — Повезёт — найдём и среди них кого-то, кто сможет помочь.

Через полчаса выяснилось, что у одного из друзей Колдея есть знакомый, работающий в речном порту. Лодку нанимать не придётся. В том же порту есть несколько заброшенных судов, которые обречены на вечное качание на воде, застопоренные, правда, якорями на месте. Если договориться со знакомым, то Рольфу обеспечен крепкий сон.

— А почему на воде? — спросил тот байкер, который поделился ножом.

— Две трети отрицательного воздействия рассеивается водой, — ответил Рольф. — Если кто-то снова начнёт колдовать против меня, я буду ощущать только болезненное прикосновение. Притом, что я, честно говоря, здорово вымотался и не могу до сих пор нормально выспаться, для меня даже такой сон — счастье.

— Хм… Жаль, твою псину нельзя посадить на байк, — вставил слово другой байкер. — А так… Что ж… Колдей?

— Едем, — сказал Колдей, всё ещё недоверчиво поглядывающий на ноги Рольфа.

И мотоколонна въехала на верхнюю дорогу и направилась вдоль берегу к порту.

* * *

Кети сидела на песке, перед старым шаманом, который то хихикал, вглядываясь в её глаза, то смотрел на девушку чуть не с обожанием. Он уже объяснил, что придётся делать, и Кети с трудом подавила тошноту, когда только представила, как это произойдёт.

Единственное, что поддерживало, — желание помочь Рольфу. А подхлёстывал ужас при воспоминании, что с Рольфом может произойти, пока она сомневается.

Мужчины, отец и Эрик, хотели было подойти к ним, но Скальный Ключ повелительно поднял руку — и они послушно отступили к космокатеру.

Здесь было жарко, но не очень. Кети себя прекрасно чувствовала даже в обычном своём наряде — правда, на этот раз не чёрном. И не только прекрасно — комфортно и расслабленно. Такое впечатление, что слова Рольфа об Островном Ожерелье не полные. Неужели он забыл предупредить, что и на женщин эта планета влияет как-то странно? Но отец и Эрик промолчали насчёт этого. Значит… Это просто сама планета такая? Расслабляющая своими поразительными видами, своим воздухом. Настоящий рай…

Облепившие старого шамана кошачьи дракончики поглядывали на девушку с любопытством, а её Малыш уже успешно затесался в их огромную стаю. Сначала она боялась, что он больше никогда не вернётся к ней, но Малыш не только время от времени возвращался, но и отдыхал на её плече, а то и сворачивался вокруг её шеи, несмотря на царившую вокруг жару. Но и отлетал он часто — поиграть с сородичами, покружиться вместе с тучей зверушек, которые довольно часто взлетали в небо, а то и нырнуть в волны океана. Когда Малыш впервые окунулся (очень нерешительно — впервые же!) в воду, а потом по привычке бросился к хозяйке, Кети аж передёрнуло от прикосновения мокрого тельца. Но вода испарилась на жаре быстро, и девушка ещё и осталась благодарна своему зверьку, который так приятно холодил её кожу.

— Значит, вы считаете, что я смогу помочь Рольфу именно так?

— Не бойся, — безмятежно сказал Скальный Ключ. — Это только кажется, что тяжело. Но ведь тебе не придётся делать это часто. Один раз — и ты сможешь стать для моего мальчика лучшим лекарем на свете.

— Тогда начнём?

— Начнём, — успокаивающе сказал Скальный Ключ на порывистое движение девушки: она немедленно вскочила и стояла, всем своим видом выражая готовность действовать. — Только, Кети, сядь. Нам не надо для этого ничего особенного. Ты сидишь. Я сижу. Твой Малыш сидит. Сколько ему лет?

— Три года.

— Давай-ка его сюда.

Малыш чувствовал себя замечательно и нисколько не возражал, когда старый шаман взял его с плеча хозяйки. И совершенно безмятежно, как и Скальный Ключ, смотрел, как старый шаман подносит к нему нож.

20

Койки так и остались пустовать. Рольф лёг на одну, выждал, пока знакомый байкеров, назвавшийся Иеронимом, закроет дверь кубрика, и немедленно встал. Псина лежала на полу, на брюхе, головой на лапах. Скосила глаза на Рольфа снизу вверх — будто двинула жалобно бровками, чтобы разглядеть, что удумал временный хозяин. Шаман постоял немного и сел рядом с псиной, на пол. Тот чуть раскачивался от мелкой волны, и в сидячем положении это было заметней. Потом Рольф осторожно прилёг и вытянулся — так, чтобы спину грело от собачьего бока. И уснул.

По договорённости с портовым сторожем, Иеронимом, тот за сутки несколько раз заглядывал в кубрик и выводил собаку. Странному месту сна необычного гостя сторож не удивлялся. Наслышан уже, кого просили приютить на время. Приведя псину после очередного выгула, он оставил в кубрике пакет со съестным. Когда шаман проснулся, он поел и накормил свою зверюгу, после чего вышел на палубу — и улыбнулся. Ночь казалась праздничной — из-за потоков света с берега, где человека и собаку ожидала мотоколонна.

Поскольку дело опять происходило глубокой ночью, Иероним позволил нескольким байкерам подняться на палубу пассажирского теплохода, к их другу. Рольфу новые друзья просто не позволили сойти с корабля для совещания, памятуя о его словах — о колдовстве, направленном против него. Расположились прямо здесь, на каких-то ящиках.

— Ну, что? Придумал, как будем действовать? — нетерпеливо спросил Колдей, испытующе всматриваясь в друга. Шаман перехватил его скользнувший по ногам взгляд — снова жалостливый, хотя шрамы и облезавшая на них кожа внешне почти зажили.

— Будем?! — теперь уже поразился Рольф. — Вы собираетесь и дальше помогать мне?

— А ты думал, мы бросим тебя на середине твоего личного кошмара? — в свою очередь удивился великан. — Ну нет! Насколько я понимаю, тот Эрик, который за мной приглядывал, мне такого не спустит. Кстати, сейчас ты можешь сказать, кто он такой?

— Хозяин аналитического агентства.

— Это-то я знаю, но почему он так… — Колдей, замолчал, затрудняясь выразить словами. Махнул рукой. — Ладно. Но, выручая нас, он орудовал тогда на Сэфа с будущей губернаторшей, а она, насколько помню, сказала что-то вроде, что искала именно тебя. Ты ей почти младший брат.

— Мой старший брат — её муж, — чуть усмехнувшись, напомнил Рольф. — Правда, она считает себя моей старшей сестрой. Зачем тебе это знать?

— Ну, губернаторша меня не так интересует, как этот Эрик. Эрик меня пугает, — сказал Колдей озадаченно. — Кто он по отношению к твоей… старшей сестре?

— Он был её наставником, когда ей было столько же, сколько Кети. Поэтому он тогда быстро пришёл ей на помощь, когда понадобилось вытащить нас всех с заводов.

— Но Эрик что — правда, прослушивает мой вирт даже сейчас? Он не будет мешать тебе? Или нам?

— Если и прослушивают, то его люди, но не он сам. Хотя… Кто его знает… Самое необходимое всё равно передают ему.

— Мы все сменили вирты, — сообщил Колдей. — Как-то не по себе, когда знаешь, что тебя прослушивают. Но ты удовлетворил моё любопытство. Поехали дальше. С чего начинаем? Ты уже продумал, как будешь подбираться к этим… тёмным магам?

— Продумал. Правда, я не учитывал при этом, что мне будут помогать. Но задача в этом случае упрощается. Мне нужен вертолётчик — это первое. Второе — есть список ингредиентов для оружия против магов. Мне бы их достать…

После нескольких минут переговоров выяснилось, что вертолётчика среди знакомцев у байкеров нет. Собирать компоненты будущего необходимого Рольфу зелья по магическим лавкам и аптекам поехали сразу трое. Остальные после раздачи заданий опять собрались на палубное совещание.

— Вообще-то, вертолётчик знакомый у меня есть, — медленно, вспоминая, сказал шаман. — Только не знаю, поможет ли он. Во всяком случае, неплохо бы подождать, пока привезут всё, что я просил по списку.

— А что это будет за зелье?

— Памятка. — Ушедший в мысли, Рольф ответил рассеянно. И очнулся от взглядов, с нетерпением направленных на него, в которых буквально сквозила мольба: «Объясни!» И постарался сказать попроще: — Если следы этого зелья попадут на нужного человека, я всегда буду знать, где он находится. Как бы и где бы он ни прятался. Я сделаю зелье таким, что его можно будет распылить на том месте, где этот человек может находиться и куда однажды он всё-таки придёт. И тогда Горан никуда не денется. Но Горан не моя головная боль. За ним будет охотиться Эрик.

— А что за знакомый вертолётчик?

— Он работает в полиции. Возможно, даже офицер полиции. Вертолётная площадка этого участка называется Центр-1052.

— Почему ты решил, что он работает именно там?

— Там всё пропитано его присутствием.

— Не знаю, как ты собираешься искать его и потом уговаривать, но, если хочешь, к этому полицейскому участку мы тебя довезём, — решительно сказал Колдей, а остальные закивали. — Хотя есть сомнения, что он там будет… О! Наши приехали — с предметами из твоего списка.

Прямо на палубе Рольф быстро расставил все привезённые вещества, необходимые для зелья, и за час быстро сотворил из них нечто. Процесс приготовления был настолько прост, что разочаровал байкеров до уныния: они, словно дети, ожидали чего-то фееричного, а он всего лишь смешал компоненты. Опустив глаза, чтобы никто не заметил насмешки, Рольф попросил разжечь на берегу небольшой костёр. Оживившиеся байкеры немедленно выполнили его пожелание. Зацикленные на зелье, никто из них как-то не заметил, что шаман, кроме зелья, успел сделать для себя обереги. Какие-то тряпки, повязанные на его кистях, какие-то верёвки, свисающие с пояса, не привлекли их заинтересованного внимания. Бубна он не снимал с шеи, как не убирал с пояса ножны.

Байкеры ожидали фееричного — они его получили. Шаман, поставив рядом с собой посудину (специально купленный ребятами Колдея небольшой керамический горшок, чтобы всё по правилам было!) с зельем, сел перед костром в «лотос» и замер на пару минут, после чего… Байкеры ахнули! Шаман опустил в огонь руки! Так выглядело со стороны. Для взгляда же со стороны стало понятно, что Рольф не просто опустил в костёр руки. Он, сложив ладони ковшиком, начал что-то вытаскивать из огня и, будто воду, «сливать» в горшок. Действовал он невозмутимо, и невольные зрители успокоились, только головами покачали. Под конец проведения «ритуала» шаман постучал в бубен и опустил руки уже в горшок, а потом встряхнул их над костром, который немедленно вспыхнул серебристо-разноцветными искрами — на радость уже восторженным зрителям.

Рольф видел, что суровые байкеры, будто дети, заворожённо ждут от него чудес, и постарался порадовать их несложными фокусами, которые есть в арсенале любого мало-мальски практикующего мага. Не жалко — за ту помощь, которую, они ему уже оказали и безвозмездно собираются оказывать дальше. Когда он мельком взглянул на псину, ему показалось, что она смотрит на костёр скептически, словно понимая, что шаман сыграл небольшую шутку на потребу своим зрителям. Пришлось встряхнуть наваждение, который нёс неверный, покачивающийся свет костра, чтобы уточнить для себя: зверюга спокойна, как обычно.

Байкеры помнили, что в горшке должна быть жидкость. И ахнули: шаман поставил рядом с собой мешок из плотной ткани, который был в числе затребованных покупок, и, наклонив горшок, пересыпал в мешок странную массу, похожую на сухой песок. Затем осторожно закрутил верхнюю часть мешка узлом и поднялся из «лотоса».

— Всё. Пора ехать к участку.

Ночной город переливался цветным светом всех зданий, мимо которых они проезжали. Рольф сидел за спиной Колдея, изредка отыскивал взглядом бегущую рядом псину, и размышлял о том что он собирается сделать сейчас. Странное и, на вкус любого здравомыслящего человека, гиблое дело. Он собирается искать Ивора — в месте, где его может не оказаться. Собирается уговаривать человека, который является офицером, совершить по-дурацки выглядящее действие. Но… Шаман усмехнулся. Главное сейчас в любом случае — это приблизиться к Ивору, который после вчерашнего, когда он оказался на волоске от смерти, может быть очень насторожённым. Ну и поскольку Ивор ещё и офицер, на которого недавно совершено покушение (а как это по-другому назвать?), наверняка он постоянно находится или под наблюдением, или под защитой собственной охраны.

Ветер в лицо, не защищённое мотошлемом. Рольф сам отказался от него. Достаточно широкой спины Колдея, за которой прятаться удобно.

Сейчас было не до собственной защиты. Шаман прислушивался к городу, частью которого невольно стал — пусть и на время. Город же, несмотря на позднее время, близкое к рассвету, кипел не слабей того варева в горшке, которое постепенно превращалось в сухую смесь, пока шаман складывал в него элемент огня: город ездил по дорогам, бежал по пешеходным тропкам, разговаривал, ругался, торговался, спрашивал — жил активной жизнью. Рольф вслушивался в это кипение, невольно поднимая голову — чтобы расслышать всё. И мельком спрашивал себя, смог бы он здесь жить — нет ли. Но ведь живёт же здесь старуха Малин, чувствующая этот город так тонко, что не только слышит его, но и чувствует. И, если б не такие слизняки, любители причинять другим боль, как Горан, жила бы старуха в соответствии со своим характером — весело и озорно. Она-то легко принимает мир таким, какой он есть.

Прервал шаман собственные посторонние размышления единственной мыслью: может, принял бы и он странную пока для него жизнь в городе, случись такая удача, как возможность остаться в живых. Ко всему притерпеться можно. Вспомнить только его личное прошлое — до Островного Ожерелья. Он же и тогда считал, что так и умрёт на заводах Хантера.

Полицейский участок Центр-1052. Высокое узкое здание светилось не хуже новогодней ёлки: ни одного тёмного окна. Учреждение работало круглосуточно, о чём напоминало не только полное освещение, но и мелькающие в окнах тени.

Мотоколонна остановилась напротив, через площадь перед зданием, где не было интенсивного движения. Кажется, от здания полиции байкеров заметили: мощный луч прожектора осветил их, потом ещё один, и некоторое время они так держались, словно изучая неожиданных пришельцев.

Едва только этот лучи были направлены на мотоколонну, Рольф немедленно сошёл с мотоцикла Колдея и, обойдя байкеров, сел в «лотос» впереди всех. Псина улеглась рядом. Насколько он понимал ситуацию, картинку с подъехавшими байкерами сейчас передают по всему полицейскому зданию. Если захотят разглядеть, что за человеческая фигурка отделилась от остальных байкеров, наверняка картинку увеличат. Ивор здесь — шаман это чуял интуитивно, держа в воображении его лицо. Значит, сейчас он увидит эту картинку, знакомую фигуру и выйдет. Если захочет, конечно, выйти. Несколько минут подождать придётся, чтобы Ивор определился со своими желаниями и решениями.

Сидя, Рольф перевёл взгляд на парадный вход в здание, который был не только ярко освещён, но и почти скрывался за машинами, плотно стоящими рядом — то прибывающими, то отъезжающими. Народ тут бегал тоже оживлённо, и Рольф даже побаивался, что он не сразу разглядит Ивора, если тот захочет пообщаться с каким-то там шаманом. Впрочем, не совсем каким-то: Ивор теперь знает, что Рольф из довольно важной семьи. И, несмотря на фанаберии пришедшего к нему, которые связаны с шаманством, полицейскому офицеру придётся выслушать Рольфа. Или для него эти фанаберии несущественны, как говорят в этом мире?

Полуприкрыв глаза, шаман приготовился к длительному ожиданию. Байкеры сидели на своих машинах сзади, приглушив моторы и оживлённо перешёптываясь.

И замолчали, когда из фигурок, мельтешивших у входа в здание в хаосе света и теней, одна быстро зашагала к ним. Курс двигающегося от участка полицейского был настолько ясен, что Колдей велел своим отъехать чуть дальше, но сам остался на месте.

— Ты не возражаешь? — склонился он к шаману. — Вместо охраны… Мало ли.

— Оставайся, — согласился Рольф, который всё ещё сидел в своей привычной позе, помогавшей чувствовать себя уверенно.

Сам он отчётливо понимал, что может обойтись и без охраны. Псина рядом. Но, если Колдея обязанности охранника успокаивают, лучше не мешать ему в этом.

Ивор, в гражданском костюме, стремительно подошёл и, не обращая внимания на Колдея, кивнул шаману на псину.

— А где вторая?

— Погибла.

По репликам Колдей, наверное, понял, что эти двое и в самом деле знакомы накоротке. Кажется, он заколебался — Рольф спиной чувствовал его сомнения: может, не стоит мешать разговору?

— Знакомьтесь — Ивор, полицейский офицер. Колдей — штурман на космическом корабле, мой друг.

Мужчины кивнули друг другу — и остались на своих местах.

— Ивор, мне нужна твоя помощь. Помощь вертолётчика. Только ты поверишь мне. Поэтому я и обратился именно к тебе. — Шаман смотрел на офицера снизу вверх, не испытывая притом никакого неудобства. Почувствовав, что Ивор заинтересовался, он вынул из кармана одну из пластиковых электрокарт города, купленных байкерами по его списку, и расстелил её прямо на земле, стараясь не касаться середины. — Ты хороший вертолётчик, Ивор, да и под твоим началом много людей, умеющих управлять вертолётом. Не знаю, согласишься ли ты выполнить мою просьбу. Она очень лёгкая. Мне надо, чтобы кто-нибудь с вертолёта рассыпал эту смесь (он показал мешок) вот над этими домами.

Ивор, заинтригованный, склонился над картой. Шаман бросил горсть смеси на карту и быстро провёл над нею ладонью. Небрежно упавшая вразброс, сыпучая смесь зашевелилась — и теперь не только Ивор, но и Колдей подошёл и заворожённо загляделся на места, где скопилась смесь, внезапно затем оплавившись в чёрные пятна, внутри которых остались номера нужных домов, моментально увеличившиеся на карте. Шаман поднял глаза на Ивора. Тот взглянул на него.

— Это дома… — Он помедлил, исподтишка бросив взгляд на Колдея. — Дома тех самых тёмных магов?

— Нет. Это дома человека, который подкармливает… финансирует этих магов. Думаю, полицейские вертолёты, бывает, иногда кружат над домами горожан. Этот человек не должен понять, что данный вертолёт кружит над его собственностью с определённой целью. Поэтому сыпать надо быстро.

— Что собой представляет эта… штука? — Ивор кивнул на мешок.

— Попав на человека — хотя бы единственной крупинкой на подошву ботинка, она отслеживает его перемещения. Рассыпать надо уже сегодня ночью. Иначе будет поздно — и он сбежит.

— Ты хочешь преследовать его?

— Нет, это будет делать другой человек.

— Понял. Сделаю. — Полицейский офицер забрал протянутый ему мешок и карту с месторасположением зданий и снова резко дёрнул подбородком, но на этот раз не кивая, а будто отдавая честь. — Рольф…

— Да?

— Я вижу — тебе помогают. Обойдёшься без моей поддержки?

— Да. И прости, что пришлось сбежать от тебя.

— Я не совсем понимаю смысл твоего побега, — задумчиво сказал Ивор, — но мне кажется, что зря ты ничего не будешь делать.

— Спасибо, — улыбнулся Рольф.

Ивор повернулся и поспешил к зданию полицейского участка.

— Оставляешь Горана Эрику? — спросил Колдей, тоже машинально следя за удаляющейся фигурой Ивора. — Почему?

— Я плохо знаю ваш мир. И не знаю, насколько тяжким должно быть наказание за все прегрешения, совершённые больным человеком.

— Ты считаешь Горана больным?

— Нет. Не считаю. Вижу его таким.

— Откуда ты знаешь этого… Ивора?

— Познакомились, когда бежали от тёмных магов.

— Что дальше, Рольф?

— Если не возражаешь, я ещё немного посижу, а потом поедем по адресу, где сегодня собираются тёмные маги. Старуха Малин сказала, где они будут.

Колдей насмешливо сказал, что не возражает против медитации. И шаман снова застыл: руки свободно расслаблены с опорой на колени — ладонями кверху. Он слышал, как Колдей отступил, чтобы не мешать его сосредоточенности; как вернулись байкеры, остановленные великаном на полпути к нему, «медитирующему». Они слишком громко говорили, и Колдей упросил их не подходить к шаману близко… Рольфу было всё равно, громко ли они говорят, или тихо. Главное, чтобы друг не обошёл его, сидящего, чтобы не увидел, как, бывшая только что лёгкой, улыбка шамана искажена в гримасу боли: на этот раз Горан воткнул иглу не просто в руку, а в то самое место, где она у него самого была сломана Дэниелом и где до недавнего времени гнездился концентрат проклятий. Плохо ещё, что на этот раз Рольф не мог отстраниться от боли: даже дыхание стало учащённым. Так что правая рука не была расслаблена, как это выглядело издали, а свисала с колена.

Но, просидев несколько минут, шаман понял — и с трудом подавил раздражение и беспомощную злость: самому ему не встать. Если б болела только рука, он мог бы встать без опоры на руку, встать — выпрямив ноги. Только вот боль перекатывается по всему телу, дёргая по нервам и будто посылая болевые вспышки до самого сердца. Тело ощущалось так, словно отсидел не только ногу: покалывающие до онемения мурашки неприятно пронизывали с ног до головы.

Но друг рядом.

Чуть повернув голову, Рольф тихо позвал:

— Колдей…

Тот подошёл сразу и присел рядом на корточках. Наверное, решил: раз друг позвал тихо, возможно, хочет сообщить что-то наедине. Рольф вздохнул и признался:

— Колдей, тебе придётся меня поднять. Горан снова забавляется иглой.

— Что на этот раз?

— Рука. Правая.

— Которую я ещё в первый раз задел? — Кажется, Колдей хотел ещё что-то спросить, но закрыл рот, шагнул за спину шамана и, взявшись за подмышки, мягким рывком поставил его на ноги.

Рольф постоял немного и осторожно, стараясь не тревожить тело резкими движениями, повернулся к мотоциклу. Подошёл и сел, как сел бы на любой предмет мебели для сидения, сгорбился. Псина, лежавшая неподалёку, поднялась и подошла к нему, оглядываясь. Не села, как он ожидал. Что-то в её поведении насторожило шамана: она продолжала осматриваться, будто ожидала появления чего-то или кого-то. Настроившись на её волну ожидания, Рольф замер на мгновения и расслабился. Понял.

— Едем? — спросил Колдей.

— Подожди немного. Сейчас среди нас будет ещё один. Пока я и сам не знаю, кто это. Впрочем… — И Рольф тихонько рассмеялся — даже боль не помешала.

Следуя его взгляду, Колдей пригляделся и поднял брови: со стороны полицейского участка мчалась собака! Зверюга, обычно сопровождавшая Рольфа, шагнула ей навстречу.

— Всё, едем! — скомандовал шаман. — Иначе новенькой не дадут сопровождать нас.

Придержав его, Колдей быстро усадил шамана на мотоцикл.

— Держаться сможешь?

— Смогу. Держи карту — там отмечен адрес. Нашёл?

— Нашёл… Рольф, и всё-таки… Почему — собака? Да ещё служебная?

— Пути и логика сангрийских богов неисповедимы, — усмехнулся Рольф. — Они решили, что мне нужны две собаки. Погибнет одна из этих — они найдут мне ещё одну. Давай, пока полицейские её не хватились…

Бормоча: «Сангрийские боги — надо же…», Колдей быстро вывернул мотоцикл в сторону переулка, ближайшего к проспекту, который прямиком выводил их к нужному адресу на карте. Теперь его машину сопровождали две псины по бокам, а позади растянулась колонна байкеров.

* * *

Чудный старик, туча кошачьих дракончиков, легкомысленно играющих в воздухе, близость безмятежного океана, яркие краски и блаженное тепло — всё это и Кети настроило на умиротворяющий лад. Она спокойно выдержала ситуацию, когда Скальный Ключ чуть надрезал Малышу лапку и предложил пальцем взять капельку крови дракончика. И затем девушка была спокойна, когда старый шаман, не глядя, снял с собственного плеча первого попавшегося дракончика — не Ависа, вдруг подумалось ей. Теперь крови незнакомого дракончика пришлось попробовать Малышу. Но и на этом не закончилось. Скальный Ключ без предупреждения склонился к Кети — и острый край ножа скользнул по её пальцу. Она только и охнула от неожиданности, но не от боли. Теперь кровь взял на палец шаман и предложил снова Малышу.

— Но как это поможет Рольфу? — спросила Кети, прижимая поданный ей лоскуток к порезу — Малыш свой уже облизал, и его лапка не кровоточила, как ни выглядывала Кети.

— Эти зверьки обладают поразительной способностью снимать боль, — мирно улыбнулся старый шаман. — А для Рольфа сейчас это главное. Ну-ка, я посмотрю, что с твоей ранкой… — Скальный Ключ вдруг замолчал, разглядывая её затягивающуюся ранку, и Кети впервые за час общения увидела его серьёзным. — Кровь иногда очень о многом говорит, — словно в рассеянной задумчивости пробормотал Скальный Ключ. — Очень о многом… Кети, ты была с Рольфом?

От странного вопроса Кети сначала оторопела, в первые секунды решив, что у него плохо с памятью. Потом до неё дошло, о чём старик говорит. Помявшись — очень уж это личное! — она всё же призналась:

— Была. Один раз, — словно оправдываясь, добавила она.

— Отец знает?

— О чём?

— Глупый старик, да? — улыбаясь, тихо спросил Скальный Ключ. — Как и что может знать отец, если девочка сама пока ничего не знает? — Он осторожно взял руку Кети и неожиданно поцеловал её. — Ты пробудила во мне цивилизованного человека, которым я давно не был. Спасибо тебе за моего мальчика. Спасибо за то, что ты сильно его любишь.

21

Ближе к рассвету байкеры остановились в парке напротив высотного дома, одного из семи, образующих группу, внутри которой стоял дом пониже, этажей лишь в двадцать с лишним. Придерживая левой правую руку, которая постепенно теряла чувствительность, коротко дыша, потому что даже обычное движение грудной клетки, казалось, усиливает боль, Рольф вгляделся в здание и выговорил:

— Этот.

Перед глазами всё плыло, но ещё он мог держаться и старался сделать вид, что с ним всё хорошо. Колдей пока ничего не замечал: он помнил лишь, что с рукой шамана плохо. А Горан продолжал забавляться с куклой, то и дело прокалывая ей руку.

— Тебе помочь встать?

— Помоги.

Великан снова снял шамана со своего мотоцикла. Рольф, пошатываясь на подгибающихся ногах, отошёл в сторону первого же газона и чуть не свалился. Пришлось постоять, пережидая, пока перед глазами не пропадут чёрные всполохи.

— Рольф…

Колдей позвал негромко, но появилось впечатление, что он кричит прямо в ухо?…

— Мне кажется, ты…

Голос уехал в сторону. Вроде друг хотел сказать, что Рольф выглядит… Но голос растаял, как растаяли и очертания деревьев перед глазами. Какое-то время шаман словно плыл в чёрных струях, совершенно не ощущая собственного тела. Потом рядом внезапно проклюнулось нечто светлое, и стало гораздо легче. Когда он проморгался, выяснилось, что в этой странной, убийственной тьме он дошёл до ближайшего паркового дерева и теперь стоит, всем телом навалившись на него, обнимая и выкачивая из него силы. Рольф попытался оттолкнуться от дерева, но не смог: оно давало возможность стоять на ногах и возвращало сознание. Пересохшими от напряжения губами, шаман лихорадочно шептал: «Прости… Прости…» и почему-то при этом снова вспоминал старуху Малин, как она плакала и просила прощения за то, что сейчас предаст коллегу по ремеслу.

Он сумел загнать боль в локоть, откуда она не могла выйти, пока он контролирует себя, своё сознание. И только после этого пришёл в себя полностью. Сумел даже усмехнуться, обратив внимание, что стоит перед деревом на коленях, лбом в ствол.

Что-то, шелестя, коснулось спины. Потом — головы. Упало что-то лёгкое на плечо, что потом прошуршало и с шорохом съехало с него. Ещё… Он повернул голову — двигать глазами, глядя по сторонам, пока не мог. Больно.

Вокруг него падали листья — пожухлые, сухие. Дерево умирало от его «объятий», отдав все жизненные соки.

Он снова погладил ствол, чувствуя под ладонью шершавую кору.

— Прости.

И уже уверенно встал на ноги.

Очень боялся сначала смотреть в глаза байкеров, которые видели облетающее дерево. Пусть осень, но это дерево, названия которого Рольф не знал, до появления шамана стояло довольно крепко и с тёмно-зелёными листьями. Но ребята смотрели сочувственно, и он выдохнул с облегчением.

Вернулся к дороге, уже более спокойно взглянул на верха домов, шапки привычных туч над которыми начинали обретать оранжево-жёлтые полосы. Присел на высокий бордюр. Сумел поднять сухие глаза на Колдея.

— Сумка где?

Сумка с последними ингредиентами опустилась перед ним. Рольф не стал копаться в ней — просто вывалил содержимое на дорогу. Посидел, отдыхая от движений, которые пришлось сделать, потом разгрёб предметы, оставшиеся из покупок байкеров по списку. Поднял четыре свечи и четыре бутылочки, в четверть литра, с речной водой.

— Мне нужно, чтобы эти свечи и вода оказались на четырёх углах этого дома.

— Съездим — посмотрим, — сказал Колдей, — как это сделать. Прямо сейчас?

— Нет, мне бы пару минут, чтобы зарядить их.

Он не стал возражать, когда байкеры толпой окружили его — с живейшим интересом посмотреть, что будет делать шаман.

Рольф разложил на земле верёвку, замкнув её в круг, потом внутри круга он расставил свечи, перемежая их с открытыми бутылочками. Сел в «лотос» перед ними. Ладонью прошёлся над фитилями, мгновенно вспыхнувшими в утренних сумерках ярким тёплым огнём. Подошли псины, Шагнули в верёвочный круг и легли с обеих сторон от ряда с огнём и водой, замкнув собой этот ряд и соединив с шаманом. Не глядя, Рольф снял с груди подвешенный бубен и взялся за его обруч. Работали только пальцы. Сначала осторожно и даже слабо они выбивали беспорядочный ритм, от которого морщились даже удивлённые байкеры, стараясь уловить ритм. Но шаман уже полностью вошёл в транс и скоро выпрямил спину, до сих пор старчески согбенную. Теперь к постукиванию добавилось низкое пение, поначалу похоже на мычание человека, который мучительно старается вспомнить какую-то мелодию и пытается напеть её с закрытым ртом. Потом пальцы застучали по коже бубна твёрже, время от времени мякотью ладони добавляя странный глухой звук…

Огонь свечей, тоже беспорядочно мотавшийся по ветру, внезапно вытянулся, словно свечи вдруг были перенесены в комнату, в которой нет ни малейшего сквозняка. А потом пламя согнулось в сторону шамана, будто их притягивало к нему, а вода в бутылочках закипела, заплескалась — с видимым усилием пытаясь дотянуться до горлышка — с той стороны, где шаман уже стоял на ногах. А Рольф и забыл о том, что на него и на элементы будущего магического действа направлены глаза посторонних. Он не просто стоял на месте, а притоптывал босыми ногами. Транс помог ему отодвинуть боль и сосредоточиться на слиянии с огнём и водой. Теперь он мог закрыть глаза, потому что связь с водой и огнём была сильнейшая: компоненты слушались его и действовали с ним на одном уровне.

Притоптывание, постукивание и мычание прекратились одновременно.

Некоторое время Рольф смотрел на байкеров, глаза которых, полузакрытые, не сразу, но очищались от воздействия колдовского пения. Затем он нагнулся поднять пакетики, в которые он и разложил закрытые бутылочки и потушенные свечи.

— Вылить воду на углы, — уже уверенно сказал он, — свечи воткнуть между камнями.

Байкеры, сразу после прибытия на место объехавшие дом, сообщили, что здание выстроено в старинном стиле. Между камнями есть зазоры.

Четыре человека прихватили пакетики с магическими элементами и, каждый из четверых в сопровождении двух «телохранителей», направились к дому.

Между тем Рольф нахмурился, прислушиваясь к себе. Странно. Боль в руке есть, но только слегка тянущая. Что происходит? И вдруг понял! Понял — и даже вспотел: да! Наконец-то! Свободен от боли хотя бы на несколько минут!

Ивар… Спасибо ему.

— Карту мне — вторую!

Колдей подал электронную карту, и Рольф снова сел на дорогу. Быстро обвёл всю её ладонью и задумался. Потом кивнул сам себе и вытряс из керамического горшка на карту остатки сыпучей смеси. У Колдея — глянул Рольф наверх — глаза заблестели, как и у оставшихся байкеров, когда горстка смеси медленно собралась в миниатюрную дорожку, продолжая двигаться на запад города.

— Колдей, старый вирт с собой?

— С собой. Что происходит?

— Ивор выполнил мою просьбу. Горан наступил на магическое зелье. Он летит куда-то. Кажется, в один из своих домов. Куклу забрал с собой, но иглу вынул.

— Что ты хочешь?

Байкеры смотрели на них обоих насторожённо, но и с приметным ожиданием. Судя по поблёскивающим глазам — ожиданием тайны и праздника.

— Позвони Эрику, — уже сосредоточенно сказал Рольф. — Его номер вирта у тебя остался. Если не он — его люди поедут на перехват Горана. Посмотри на адрес — и сообщи, куда он летит. Это явно один из домов, о которых люди Эрика знают.

Через полчаса подготовка завершилась.

Координаты Горана, который скрывался ото всех, Колдей передал тому, кто откликнулся, когда он позвонил по номеру Эрика. Вернулись четверо и их «телохранители», возбуждённые и счастливые, как мальчишки, оттого что выполняли тайком такое поразительное дело! Прямо колдуны!

Напоследок Колдей только с тревогой спросил:

— А если в решающий момент Горан снова проткнёт куклу?

— Ничего не будет. Как только я окажусь в здании, он не будет властен надо мной.

— Хорошо, что ты в этом уверен, — пробормотал Колдей. — Тебе точно не надо, чтобы я сопровождал тебя?

— Нет, спасибо. Не надо. И своих товарищей к зданию не подпускай.

… Байкеры с интересом и некоторым сожалением, что не увидят остального, следили за босым шаманом, который спокойно поднимался по ступеням громадной лестницы. Внезапно вскрикнул один, а потом загомонили остальные. У Колдея перехватило дыхание, когда он увидел то, на что с приглушёнными криками показывали его ребята. Одна псина шла в прозрачной, чуть переливающейся сиянием в утреннем свете водяной дорожке, которая расширялась, чем выше поднималась псина. За другой тянулся огненный шлейф, который рос на глазах!..

… Парадный подъезд дома, который принадлежал Горану лично, но сдавался им под офисы компании, был огромен. Шаман поднимался по пустынной лестнице, сопровождаемый только псами. Рольф слегка улыбался, представляя, как забавно выглядит со стороны. По ступеням, по которым обычно шагают разные клерки в деловых костюмах, шлёпает босыми ногами человек, в закатанных джинсах (чтобы чувствовать), в полурасстёгнутой рубахе. А по сторонам и вровень с ним поднимаются две огромные зверюги, которым уж точно не место в таком чистом и строгом здании. Хорошо, что утро раннее — и никто не видит этого зрелища. Как понимал Рольф, попытайся он проделать это днём, кто-нибудь немедленно вызвал бы полицию. А сейчас дежурные на пультовой охране лишь следят за приближением нищего дурачка с бездомными псинами-приблудами, которого заворожило громадное здание — взметнувшееся в небо длиннейший прямоугольник с единственным входом… Здание надвигалось с каждым шагом к нему, нависало. Но шаман не волновался: стихийные боги с ним рядом.

Остановившись на несколько секунд на широкой площадке перед входом, Рольф насторожённо замер — псины легли. Наверное, со стороны (продолжал он думать) кажется, что нищий заколебался, подходить ли к массивным дверям. На деле же он прислушивался к ногам и ощущениям. Вылитая на углах здания речная вода просочилась до тех низин, которые соединяются с подземными ручьями и реками. Огонь свечей нашёл плохо приметные сквозняки и готов был подниматься по этажам. Плиты из псевдомраморной крошки под ногами слегка дрожали. Шаман поднял голову. Восьмой этаж скрывался в невидимой обычному глазу тьме. Именно он был отдан Гораном на откуп четырём бессмертным магам, которые нарушали порядок жизни на планете.

Теперь шаман не должен был вмешиваться. Его задача — провести стихии на нужный этаж. Даже равнодушные сангрийские боги понимали, что человеку одному выстоять против четверых тяжело. Они не хотели рисковать и использовали появление на Сангри чистого от зла человека для своих целей более рационально. Как проводника.

Опустив глаза, Рольф всеми ощущениями потянулся к зданию — со стороны это выглядело так, будто он прислушивается к чему-то.

Человек на пультовой охране. Тридцать человек дежурной охраны, разбросанной по этажам. Перед магическим действом их надо вывести. Иначе это будет убийство.

Шаман стукнул бубном, который до сих пор держал опущенным, по своей ноге. Настроившись на человека, которого он ещё не видел, Рольф отстучал сначала неровный барабанный мотив, а потом поймал жизненный ритм сидящего за стеклянной дверью человека и начал выстукивать ритм подчинения конкретного человека.

Пока дежурный при входе разглядывает его и думает, как ему поступить, если нищий бродяга осмелится на неслыханную дерзость и войдёт, Рольф должен опередить его. Снова сосредоточение: глаза вниз — ощущения будто распластались по фасаду здания. Взгляд искусственных глаз на себя он ощутил как мягкое давление почти сразу — и сразу же резко поднял свои глаза. Внешне ничего не произошло, только внутри здания перезамкнуло все сигнально-наблюдательные вирт-камеры и не выключило их, а сломало. Не разбираясь в природе искусственного наблюдения, шаман сделал это нечаянно. Спустя секунды Рольф спокойно протянул правую руку к стеклянной двери и, не дотрагиваясь, изобразил движение, словно толкнул её вовнутрь. Левой уже машинально продолжал выбивать ритм личного подчинения… Псины встали и первыми вошли в открывшийся вход, за ними — шаман.

Ему пришлось пройти половину расстояния огромного холла, прежде чем оживился совершенно ошеломлённый дежурный — человек в гражданской одежде. Но с самого входа Рольф шёл, не мигая — глядя в глаза человека, встающего ему навстречу. И левая рука беспрестанно постукивала бубном о бедро. Недоумение охранника, уже переходящего в подчинение шамана, было поймано в настоящую ловушку: растерянный взгляд легко был подчинён, едва попал во взгляд жёсткий, приказывающий. Уже у небольшого закутка, где сидел дежурный, шаман поднял раскрытую ладонь, на которую уже слегка загипнотизированный дежурный тут же перевёл взгляд.

— Вызови охрану с этажей, — монотонно велел шаман, продолжая так же монотонно стучать бубном о бедро. — В здании пожар.

Огненная дорожка пробежала к пультовому оборудованию. Шаман опустил руку, чтобы закрепить видение вспыхивающего повсюду огня в глазах и в сознании дежурного. Тот помедлил и, быстро сев, отстучал тревогу на вирты всех охранников. Последнее Рольф понял по словам, срывавшимся с губ дежурного. Вскоре из всех дверей и лифтов начали быстро выходить люди — кто в обычном костюме, кто в полувоенной форме.

Дежурный пультовой охраны ждал их всех у открытой стеклянной двери.

Едва все вышли, сами того не замечая — шлёпая по воде, которая быстро прибывала в холле, Рольф потребовал от стихий заблокировать здание. Услышав плещущий грохот, оглянулся: входная дверь, как и все двери, откуда только что вышла охрана, с трудом сопротивляясь воде, захлопнулась. Сам шаман уже стоял по щиколотку в струях, вскипающих повсюду, а по потолку и по стенам бегали игривые всполохи огня.

Исподволь ему предложили взглянуть налево — на широкую лестницу, по которой можно подниматься, минуя лифт. Всё правильно: лифт может сломаться из-за той силы, которую сейчас в себе чувствовал Рольф.

Седьмой этаж! Расплёскивая воду под ногами, впитывая веселье огня, радостными пятнами и размазанными яркими бликами прыгающего по волнуемой воде, шаман побежал к лестнице. Две псины — за ним. Огненные волны дробились и горели радужными брызгами впереди и позади них. Рольф добежал до лестницы и рванул вперёд. Четыре тёмных мага продолжали готовить следующий ритуал в темноте предоставленных им комнат — они пока не подозревают, что сангрийские боги входят к ним, ведомые чужеземным шаманом!

Пролёт за пролётом — Рольф бежал легко, не чувствуя на себе мокрой одежды, не чувствуя холода и слыша лишь шлёпанье своих босых ног — и позади себя собачьих лап. Он даже не воспринимал осознанно, что продолжает бить ладонью по бубну, а бубном по перилам, выстукивая уже не просто завораживающий, но чуть не воинственный ритм древних богов Сангри! Он просто знал, что подниматься ему легко, что его чуть не вздымает вверх какой-то внутренний темп, который не даёт ему уставать!

Восьмой этаж — бесконечность бега по бесконечным лестницам закончилась.

Псины ступили чуть вперёд шамана, когда оказались на восьмом этаже перед единственной закрытой дверью. Рольф застыл: он снова будто прислушивался — на деле пустил себя на самотёк, настроенный на восприятие магического пространства. Отстранённым чутьём он уловил, что за закрытой дверью происходит нечто грандиозное: четыре мага вытаскивают из глубин подпространства Сангри чудовище, которое собираются пустить по его следу. Но на этот раз вызываемая тварь будет отличаться от предыдущей: она, идя по следу нужного магам человека, уничтожит всех, кто будет на её пути. Маги решили, что предыдущая слишком уязвима.

Сангрийские боги больше не торопили своего проводника: он стоял по колено в воде, согреваемый потрескивающим огнём со стен и с потолка, — перед заветной дверью.

Стихии мягко влились в ладони Рольфа, вытянутые к двери. Вода просачивалась в ритуальное помещение сквозь щель внизу, огонь — будто свешивался с потолка. Шаман осторожно прижал ладони к двери. Огонь окутал его пальцы. Собравшаяся за спиной (он не оглядывался) высокая волна чувственно тяжелела и ждала только, когда ей разрешат сорваться с держащих её пока колдовских пут.

Огонь вокруг ладоней шамана прожёг дверной механизм, и дверь лениво отошла от косяка. Тяжёлая волна рухнула в помещение, огибая слабого человека, который привёл её сюда. Дальше Рольф мог только смотреть, стоя в дверном проёме.

Следом за волной в помещение рванули псины. Первым же толчком разбушевавшейся стихии воды всех четверых тёмных магов, занятых ритуалом и не заметивших воды под ногами, опрокинуло и безжалостно ударило о противоположную стену. Двое погибли сразу — двое других сумели зацепиться за мебель, которую теперь швыряло вместе с ними по всему помещению. Но главная война шла вокруг чудовища, вызванного тёмными магами.

Оно наполовину вылезло из подпространства тёмных глубин Сангри и не желало возвращаться! Оно ревело, протискиваясь из невидимых глубин, скалясь ужасающей пастью. В этом огромном помещении тварь едва умещалась одной только головой. Вода захлёстывала её, пытаясь похоронить в своих глубинах. Огонь нежно облизывал тварь сверху, благо она могла похвастать шерстистым хребтом. Но чудовище бросалось из стороны в сторону, захлёбываясь, сбивая огонь той же водой, но не желая возвращаться в магические глубины планеты. Оно уже прочувствовало свободу и вседозволенность в мире незащищённых — в мире, в котором много легкодоступной, беспомощной дичи.

Рольф стоял, воспринимая происходящее на глубинных уровнях интуиции человека, который и раньше тесно соприкасался с непознаваемым. Стихии Сангри дрались с чудовищем, но успех был переменный: несмотря на мощь, чудовище выдвигалось во плоти из подпространства, и остановить его становилось сложней. Мелькнула даже мысль, что тёмные маги сами не понимали, какое зло выпускали на волю.

Волной пронесло мимо дверного проёма одного из магов. Рольф непроизвольно было качнулся подхватить его за торчащую из воды руку. Другой волной шамана оттолкнуло от человека, который захлёбывался водой и беспорядочно молотил руками по ней же. Долго молотить не пришлось — то ли намеренно, то ли так уж случилось, но бушующими повсюду волнами тёмного мага швырнуло близко к башке твари, которая не замедлила чавкнуть вызвавшим её к жизни во плоти магом, так удачно оказавшимся в её пасти. Маг не успел даже вскрикнуть. Но сангрийские стихии просчитались: сожравшая мага тварь немедленно увеличилась в размерах — маг обладал силой!

Глядя на это безумие: на кидающихся на тварь псин в ореоле сангрийских стихий, на кипящие волны, на огонь, торопливо сжирающий всё доступное ему, на мотающиеся в воде трупы, к которым присоединился третий маг — пока ещё не труп, но плачущий и кричащий, потерявший и силы, и мужество, с переломанными руками-ногами, который вот-вот тоже может угодить в пасть прожорливому чудовищу, шаман интуитивно понял: пришла пора вмешаться!

Руки будто сами подняли над головой бубен, и пальцы стукнули первые такты ритма, который нужен, чтобы уничтожить плоть чудовища и загнать его магическую сущность назад, в тёмное подпространство Сангри.

* * *

На обратном пути Кети чаще сидела в своём отсеке, чтобы успеть продумать всё, что сказал ей Скальный Ключ. Когда и мужчины узнали от старого шамана, что уготовано Рольфу, они согласно промолчали. Но Кети поняла, что отец сильно переживает. Сначала она даже рассердилась: а она что — не переживает? Ей тоже несладко! Неплохо бы наоборот — поговорить с нею, вместо того чтобы оставлять решение только на неё!

Но успокоившись за время полёта, девушка начала размышлять. И пришла к выводу, очень странному для себя: до сих пор она не жила, а только играла в жизнь. Это ведь очень удобно. Можно поругаться с родителями, уйти — гордо и навсегда. В душе прекрасно зная, что родители отыщут и заставят вернуться в уют дома, где она выросла. В богатство и привычный порядок, где можно бунтовать сколько твоей душе угодно, потому что голодной не останешься и всегда найдутся защитники. И даже те, к кому можно броситься пожаловаться на плохое настроение. На друзей, которые оказались не друзьями, а прихлебалами — в надежде поживиться рядом с богатенькой девочкой. Она ведь может оплатить многие их прихоти!

И что теперь? Поменять привычную жизнь на что-то неизвестное… Да, рядом будет Рольф, но… Кети нервничала и успокаивалась, только глядя на кошачьих дракончиков, которых они везли на Сангри. Не то слово — успокаивалась: они её часто раздражали! Ей надо думать о будущем, которое ломало прошлое, зачёркивало его раз и навсегда, а стадо этой мелочи моталось по всему космокатеру, пищало и требовало, чтобы люковые двери всех отсеков были открыты настежь — им, видите, летать хочется. Кети смотрела на Малыша, на Ависа, на щебечущую толпу других дракончиков, дружно и уморительно носившуюся везде и сующую свои любопытные носы во все неизвестные предметы, и время от времени даже хлюпала носом от злости или от невольного смеха. Чувствовала она себя странно. Вспоминая дом, она удивлялась терпению родителей, которые принимали её капризы как данное. А здесь ей не очень-то давали поплакаться. Если только нападало тоскливое настроение, тут же к Кети кидалась толпа утешителей. Дверь закрыта? Не помеха! Они так ломились в неё, возмущённо вопя и свистя, что приходилось вставать и открывать им, иначе под этот шум думать невозможно. А откроешь — начинаются нежности: девушку облепляли все меховые воротники стаи, а кому на ней не хватало места, так обиженно верещали, что приходилось брать их на руки, чтобы успокоить. Там, глядишь, и сама успокаивалась…

За одним из обедов, на котором стая дракончиков, с аппетитом доев своё, умилённо следила, как люди едят, и завидовала Малышу и Авису, которые привычно сидели на плечах девушки, Эрик раздражённо сказал:

— Я не хочу вмешиваться в личные дела, но ведь ничего страшного не произойдёт! Есть вирты! Вы всегда будете на связи! Рольф не сможет говорить — будешь говорить ты!

— Эрик, не лезь, — хмуро сказал Дэниел.

— Я не лезу, а объясняю! — рявкнул Эрик. — Сколько можно сидеть с похоронным видом! Как будто расстаёмся навсегда! Мы будем часто встречаться!

— Эрик!

— А ты заткнись! Мне ещё со старым Логаном объясняться! Вот где шторму будет!

— Успокойтесь, — проворчала Кети. — Вы мне есть мешаете. И так тошнит в последнее время, а ещё вы тут со своими дрязгами…

Мужчины растерянно переглянулись. И замолчали, уставившись на неё.

— Что? — вяло удивилась она.

— Я вызову на Сангри Луис, — подавленно сказал Дэниел, у которого аппетит совсем пропал. — Пусть мать тоже со всем этим разбирается. Не одному же мне…

Кети в душе обрадовалась. Ну вот! Благодаря Рольфу, она ещё и маму увидит быстрей, чем ожидалось. Мамин график гастролей ей хорошо известен. Так бы Кети её и ещё с полтора месяца не увидела, а тут!.. И девушка засияла!

22

Загребая ногами воду, которая поднималась уже к бёдрам, и продолжая выстукивать ритм, который становился более уверенным, Рольф медленно пошёл к чудовищу. Когда глаза твари сфокусировались на нём, а сам человек отразился в них отчётливо по пояс, шаман остановился. Вода успокоилась, а огонь затрепетал по стенам, будто не решаясь подобраться снова к чудовищу. Псины прекратили бросаться на чудовище и ушли в сторону. Мельком оглянувшись, Рольф заметил, что они встали в дверном проёме, на границе воды и пустого пространства за пределами помещения.

Эта тварь была несколько иной — и отличалась от предыдущей не только размерами. Морда той, что явилась в магическую лавку, была круглой. У этой напоминала плоскую и вытянутую голову чудовищной анаконды, чьи квадратные челюсти не оставляли никаких надеж, поблёскивая треугольными зубами-кинжалами.

Шаман, отыграв пару тактов, привлёкших к нему внимание твари, медленно опустил руку в воду, а потом поднял её и слегка стряхнул капли с пальцев на кожу бубна. Чудовище внимательно следило за действиями человека, забыв о том, что желало выдраться из тёмных подпространств планеты.

Рольф застыл, не опуская взгляда с светившихся мрачным, полупризрачно жёлтым светом глазищ твари. Руку, с растопыренными пальцами, держал приподнятой и ощущал, как вода высыхает на пальцах. Едва только кожа высохла, он, не глядя, протянул руку к стене, которая оказалась слишком далеко от него. Но легчайший оранжевый лепесток пламени мягко скользнул со стены и, словно невесомый сухой лист, упал на подставленную ладонь, а с неё на подставленный же бубен, впитавшись в его обруч.

Пришла пора использовать все обереги, которые он соорудил наспех из всего, что добыли парни Колдея, и из тряпок на кистях. Снова повесив бубен на шею, шаман освободился от рубахи, мокрой и мешающей — надоедливо напоминая о себе. Драные лоскуты на шее и на руках шамана внимания твари не привлекли, но её глаза чуть опустились, уставившись на пояс странного человечка. Рольф вынул нож, подаренный Дэниелом. Оружие уже пропиталось силой сангрийских стихий, пока, вися на бубне, отстукивало собственный ритм. На вид оно уже и короче, чем зубища твари. Но тварь — не из живых. Она сразу впилась глазами в невидимое обычному глазу сияние вокруг ножа. И — лихорадочно задёргалась, поняв, что именно это небольшое оружие поопасней всего, что до сих пор было.

Вода вздыбилась вокруг шамана, захлестнув его по пояс. Сверху, с потолка, огонь словно облил его трепетными прозрачными покрывалами. Обе стихии застыли, считывая со своего проводника, что именно он хочет сделать. В следующее мгновение обе стихии немедленно пропали — так стремительно, что тварь от неожиданности моргнула и не увидела, что вся — вся! — вода и огонь втянулись в боевой нож шамана.

Теперь Рольф стоял на мокром полу, снова постукивая — только теперь рукоятью ножа по бубну и притоптывая ногами. Из глубин души росла, намечаясь заунывным мотивом, мелодия, которая отражала глаза изумлённого чудовища. Стоя в трёх метрах от пасти твари, шаман глухо напевал один и тот же мотив, который и возникал, благодаря тому что он неотрывно всматривался в глаза твари. Мотив — приказывающий: «Уйди! В свою тёмную нору, откуда тебя призвали эти слабые существа!»

Замерев, тварь вслушалась в заунывное мычание шамана — и взревело! Оно не хотело возвращаться, поскольку вкусило живой плоти!

Рольф остановился. Ответ чудовища на своё предложение он получил. Теперь он знал, что сделает то, что придумалось как последний вариант. Во всяком случае, другого шанса уладить дело миром тварь не получит.

Продев остатки верёвки в дырявый обод бубна, он завязал концы так, чтобы бубен теперь лишь слегка постукивал его по животу. Потом, будто рассеянно, огладил все свои тряпки-обереги и, расставив ноги для упора и чуть согнувшись, выставил нож лезвием вперёд. Пока тварь смотрела, не веря глазам: «Ты — собираешься со мной драться?! Ты — козявка?!», он отстучал вызывающе дерзкий ритм на бубне и кинулся вперёд.

Он рассчитал именно ту секунду, когда чудовище распахнуло пасть — не для того, чтобы схватить безумного человечка и хрумкнуть им, как недавно тёмным магом. Оно распахнуло пасть — лишь для того чтобы взреветь, утробно низким воплем напугать, дезориентировать психа-смельчака.

И никак не ожидало, что этот псих бросится прямо в пасть!

Тварь ещё пыталась напрягать связки, не успев сообразить, что смельчак уже внутри пасти, ещё пыталась издать крик, а Рольф, задыхаясь от смертельного зловония из чудовищной глотки, рвал ножом все мягкие ткани, которые подвёртывались под оружие. Он с трудом держался на скользкой поверхности нижней челюсти и, вцепившись в какой-то из клыков, кромсал вокруг себя — чуть позже совершенно слепой: глаза застило тьмой — когда тварь от боли клацнула верхней челюстью, крепко прижав её — шаману пришлось нагнуться, чуть не упав на корточки. Тут же пропоров шатающуюся челюсть под ногами, Рольф упал набок, когда тварь замотала башкой во все стороны. Руку обожгло чем-то горячим — он как-то стороной понял, что, падая, порезал кисть между клыками.

В следующий миг чудовище словно взорвалось — издав такой рёв, что шаман оглох! Оно снова попробовало сладкой крови. Язык лихорадочно метался по полости пасти, пытаясь схватить наглеца. Рольфу не хватало воздуха, но он продолжал обеими руками держать перед собой нож, на который постоянно шершавым языком нарывалась тварь — и вскоре орала уже от боли.

Оглохший, обляпанный вязкой слюной и тёмной кровью твари, Рольф вывалился из пасти невредимым только по одной причине: та от боли так раскрывала пасть, чуть не выворачивая челюсти, что у него не было ни одного шанса остаться внутри. Выпадая, пришлось проехаться всем телом чуть не через все зубища твари. Нож остался воткнутым в нижнюю челюсть изнутри — таким образом в последний момент, перед тем как вывалиться, шаман пытался удержаться внутри «камеры смертников»… Измазанный слюной твари и собственной кровью, Рольф отполз назад, подальше от конвульсивно вздрагивающей башки, быстро-быстро дыша… И глядя, как оставленный в челюсти нож, то и дело показывающийся в пасти ревущей твари, начинает окутываться огнём, а вода вдруг хлынула между зубищами чудовища, и оно внезапно захлебнулось. Вода выливалась немного: основная масса в момент крика — метнулась в глотку чудовища… Довершили начатое псины, кинувшись, как из ниоткуда на тварь и рвя её изо всех сил, благо, захлебнувшаяся, защищаться она уже не могла.

Рольф, отдышавшись, немедленно пополз-попятился ещё дальше. Он примерно представлял, что именно произойдёт вот-вот. Он даже сумел подняться на ноги. И, будто дождавшись этого его движения, сангрийские стихии взорвались! И взорвали тварь из тёмных подпространств Сангри.

… Держась за стену, уже по пояс в воде, Рольф смотрел, как на воде покачиваются осколки черепа и мягкое внутреннее содержимое чудовищной башки, на три трупа тёмных магов, которые лениво мотались в воде, а огонь деловито перебегает по плоти, не разбирая, кто где, и сжирая всё до остатка.

Когда слух пришёл в норму, когда он понял, что надо немедленно перевязывать все порезы и рассечения, иначе он истечёт кровью, Рольф открыл рот, но не смог издать ни звука — глотку сожгло смрадом из пасти твари. Он попытался откашляться, но первое же движение заставило его затаиться, потому что лёгкие жёстко взрезало уже началом этого движения.

Шёпотом, на грани одного только шевеления губами, он выговорил:

— Я… выполнил свою долю уговора. Теперь очередь за вами.

И замер, ожидая ответа.

Вода мягко колыхнулась, освобождая от своего присутствия место, на котором остались лишь псины. Между ними и какими-то бесформенными кусками Рольф с трудом разглядел предмет отчётливых очертаний. Нож. Словно замедленный водопад, к нему пролился огонь и выжег грязь на оружии и вокруг него. Снова вздыбилась волна и поднесла нож его владельцу. Едва оружие очутилось в руке Рольфа, вода снова схлынула. А потом начала уменьшаться — впечатление, что просачиваться сквозь пол, а вместе с нею по стенам уходил куда-то вниз магический огонь, оставляя шамана без ответа.

Он посмотрел на нож.

Или он не понял ответа?

Человек — со всеми привычками и завихрениями… Потому что первым делом он попытался разглядеть в опустевшем помещении свою рубаху. Как представил, что внизу, на улице, на него будут смотреть… А потом про себя плюнул на поиски — наверное, сгорела вместе с телами? — и повернул к лестнице. Медленный переход на каждый этаж как преодоление какой-то преграды. Замкнувшись на мыслях, помогут ли ему сангрийские стихии, после того как он помог им, то и дело проваливаясь в тёмные омуты обморочного из-за потери крови состояния, то и дело спотыкаясь и снова возвращаясь к спуску, Рольф не сразу понял, что этажи здания блокированы магической защитой от посторонних, а он, постепенно спускаясь, снимает её, освобождая здание от присутствия любой магической силы.

Оглянулся раз — псин нет. Не пошли за ним — почему? Но соображалось плохо, и он решил оставить ответ на совести сангрийских богов. Они приставили к нему стражу — им и ведомо, куда она делась.

Одна надежда, что пришёл сюда ранним утром и что на улице стоят, терпеливо дожидаясь его только байкеры. Они-то привыкли к его чудачествам, не будут ужасаться его виду… Что мягкое и тёплое согрело его плечо. Сначала шаман не среагировал. Потом машинально взглянул и резко остановился.

— Авис? — поразился он. — Откуда ты здесь?

Третий этаж. Дракончику пришлось распахнуть невидимые крылья, чтобы не свалиться с его плеча, потому что хозяин помчался с лестницы настоящим вихрем, скользя на поворотах мокрыми босыми ногами и хватаясь время от времени за перила, чтобы не упасть — и от слабости, и от нетерпения узнать, что происходит там, внизу!

На середине последней лестницы он взглянул на холл. От входа к нему бежала Кети в облаке сопровождающих её кошачьих дракончиков. При виде спускающегося Рольфа она торжествующе завопила — и дракончики перепуганно взметнулись в воздух… А шаман внезапно ослабел — с трудом дошёл донизу и сел на последние ступени, не видя больше ничего, кроме бегущей к нему темноволосой девушки, хотя за нею появились люди — и много, очень много людей, которые тоже спешили ему навстречу.

Только девушка… Она приблизилась так быстро, что он ничего не успел ни сказать, ни спросить, потому что она вдруг опустилась перед ним на колени и кричала только одно, как будто считывала из его мыслей:

— Да пусть всё, что угодно, Рольф! Всё, что угодно! Я даже думать не буду! Рольф, ты слышишь?! Только ты рядом — и я с тобой куда угодно!!

А дракончики облепляли шамана так, что он даже не замечал, что Кети пытается тоже его обнять, что она плачет, и злится на дракончиков, и смеётся над этой своей смешной злостью… Уходя в беспамятство, он слышал только одно:

— … С тобой!!

… Штаб-квартира, естественно, располагалась в лучшем отеле, куда собрались все взрослые, которые ничего не могли сделать, но всё равно пытались командовать молодой парой, объясняя, рассуждая и сердясь, что на этот раз в придуманные ими планы вмешалось то, чему никто из них помешать не мог. Рольф ещё приходил в себя, но уже понимал, что у него на всё про всё на этой планете считанные часы.

Его вымыли, перевязали, попробовали накормить — не получилось, слишком слаб; потом, наконец, отдали на откуп кошачьим дракончикам, которые тоже жутко злились, что люди им мешают лечить личного повелителя. Всем хотелось поговорить с Рольфом, даже несмотря на его состояние. Толкучка продолжалась до тех пор, пока мрачная Кети решительно не хлопнула дверью перед носом остолбеневшего Эрика. И по вирту сказала всем из-за двери:

— Подождёте.

Шаман лежал на кровати — спокойный, будто в одеяло — закутанный в мех облепивших его дракончиков. Кети посмотрела ему в глаза и пообещала:

— Пока они тебя не вылечат, никого к тебе не пущу. Спи.

Он чуть качнул головой, подтверждая, что слышал, и закрыл глаза.

Теперь можно расслабиться. Дело с сангрийскими нарушителями магических законов закрыто. Рядом — только друзья, старший брат со старшей сестрой, как он привык считать. И ещё рядом — существа, без которых он постоянно чувствовал себя опустошённым… Он ещё ощутил, как Кети осторожно прилегла рядом, и протянул руку, чтобы держаться за её пальцы. Впрочем, держала его она, сразу схватившись за него. Но это уже не имело значения.

… Он спал и видел странные сны: люди испытывали боль и страдания, и это было похоже на ад, потому что продолжалось, казалось, бесконечно, но потом люди перестали кривиться и кричать от боли и один за другим начали уходить… Стая кошачьих дракончиков на шамане постепенно редела, уничтожая концентрат проклятия Горана. Отваливался от тела Рольфа отдохнуть то один, то другой дракончик, взяв свою долю внедрённого в локоть страшного мучения и уступая тем, кто ещё силён и может вытягивать боль дальше… Чем меньше зверьков оставалось на Рольфе, тем светлей становились его сны. Пока он не «увидел», что спит не один, а с Кети. Сон был такой реалистичный. Он чувствовал даже тепло её тела, поэтому в один из моментов сна открыл глаза, чтобы убедиться, что всё правда, что Кети здесь, а значит — она и правда кричала то, о чём он помнил, как сквозь сон. Он закрыл глаза и притянул её к себе. Девушка буркнула ему что-то, тоже явно сонная, и он буркнул ей: «Ага», и они снова уснули.

Дверь захлопнуть — одно. Другое — оставить её открытой.

Когда они проснулись, дракончики дружно чавкали кормом, который им дали, пока постояльцы делового номера спали. Для молодой пары столик был накрыт, конечно же, отдельно. Но когда Рольф и Кети проснулись, несколько дракончиков прогуливались вокруг этого столика и плотоядно попискивали, принюхиваясь к запахам из-под салфеток.

— Мы встаём? — сонно спросила Кети.

— Наверное… — прошептал Рольф. С глоткой всё ещё было плохо. Разодрана.

— Не разговаривай, — сразу строго сказала Кети. — Ой… А есть можешь?

Он кивнул. По ощущениям, он ползал, а не двигался. Сначала сползал в ванную комнату, где немного пришёл в себя. Потом приполз в комнату, где его ожидала одежда, чистая и невредимая — последнему он даже улыбнулся. Отвык. Потом сел — на кровать же, куда подтащил перед тем столик, хотя Кети ругалась, что он таскает тяжести в его состоянии.

— Рассказывай, — прошептал он, в первую очередь схватив стакан с подогретой для него обычной водой.

— А чего рассказывать? — пожала плечами девушка, подсаживаясь к нему ближе — под предлогом, что он может опираться на неё, если ему вдруг станет тяжело. — Ничего особенного не было. Мы слетали на твоё Островное Ожерелье, и там есть старик такой — очень интересный. Эрик сказал, что он твой учитель, тоже шаман.

— Скальный… — начал Рольф, но Кети перебила.

— … Ключ! Не разговаривай! Тебе нельзя пока. Ну, вот. Когда мы прилетели и сказали, что тебе волосы отрезали, он сказал, что знает про это. Он, вообще, много чего знает, — с уважением сказал девушка. — А потом я рассказала про Горана и его проклятие…

Рольф остановил её, взяв за кисть.

— Горан — что? — встревоженно прошептал он.

— О! Ты не представляешь, что с ним было! Его какая-то штука сожрала! — с восторженным ужасом начала рассказывать Кети. — Мы ведь в первую очередь к нему поехали, когда твой друг Колдей позвонил и сказал, что у него твоя кукла! Что Горан этой куклой колдует и бьёт тебя по локтю! Мы приехали, а у Горана всё мокрое и сгоревшее! То есть его дом сгорел! Воняет горелым — страшно! Когда его нашли, то есть не его, а то место, где он должен быть, как нам сказали, там даже одежды не осталось!

Не перебивая даже жестом, Рольф, чуть улыбаясь, понял, что прерывать красноречие девушки, наверное, не самое лучшее на сейчас. Пусть выговорится. Кажется, её это происшествие с Гораном очень впечатлило. Что ж, теперь он, Рольф, во всяком случае, знает, что и сангрийские стихии своё слово сдержали.

— Мы ещё думали, может, он спрятался от нас куда-нибудь, а сам дом сжёг, чтобы думали, что он умер. Люди Эрика всё обыскали — и остальные его дома тоже. Не нашли. Пришлось поверить, что Горана съели, а потом Колдей сказал, что такое уже было — они, ну, байкеры, уже видели такую страшную зверюгу… Ой, а твои собаки! Они же здесь! К тебе рвались. Но я их пока к тебе не пущу. Потом. Одну хотел забрать Ивор — сказал, что она полицейская. Но, кажется, придётся её оставить с нами, потому что они обе уходить не хотят.

Ей удалось удивить его. Ивор был здесь? И собаки… Он-то думал, что псины больше не покажутся и вообще не появятся в его жизни. А потом зацепилось слово в её торопливом говорке. Он снова взял Кети за руку, а она обрадовалась и сама положила на его ладонь свою.

— Что значит — с нами? — прошептал он.

— Не бойся, — сказала Кети уверенно, — ничего страшного. Скальный Ключ сказал, что ты теперь ты можешь оставаться вне Островного Ожерелья живым. Но при одном условии: ни одна планета не может быть тебе домом. Ты не сможешь оставаться нигде больше, чем на полгода. Так что мы с тобой теперь странники. Вечные.

— Мы с тобой?

— Конечно, — убеждённо сказала Кети. — Мы будем странствовать по мирам Содружества на собственном космокатере — Эрик лично выбирал его для нас.

— С тобой? — растерянно повторил Рольф.

Кети внимательно заглянула в его глаза.

— Ты же не думаешь, что останешься один? Что будешь в одиночку путешествовать по мирам? Без меня? Я сначала сомневалась. А потом, когда решила, что всё — буду с тобой навсегда, ещё и прилетела мама и сказала, что теперь мне в любом случае некуда деваться. И что мы с тобой всегда будем вдвоём. Ты бы видел наш катер! Мне там понравилось! А мама отдала свою старую гитару! И я буду выступать по таким барам, как тот, помнишь? Мама тоже так начинала. Рольф… Я слишком быстро говорю?

Ошеломлённый шаман смотрел на девушку, вывалившую на него ворох новостей.

— Кети, — прошептал он, — давай я буду спрашивать, а ты отвечай, ладно? Как дракончики пошли за тобой?

— Скальный Ключ придумал, как освободить тебя от проклятия Горана. Сначала он дал мне кровь Малыша. Потом кровь Малыша попробовал один из дракончиков стаи, а потом Малыш выпил мою кровь.

Рольф поднял руку, призывая к молчанию. Надо обдумать. Восстановив цепочку, он понял, что сделал старый шаман: соединил Малыша Кети со стаей, но так, чтобы кровь Кети была только в Малыше. Итак, Малыш подчиняется Кети, но его кровь зовёт стаю.

— Дальше.

— А дальше он сказал, что я тебе подхожу и что он рад, что у его любимого мальчика есть я. — И Кети радостно засмеялась. — И теперь я тоже его любимая девочка. — И тут же сникла. — Только Скальный Ключ сказал ещё одну новость. Есть планета, куда ты никогда не сможешь попасть. Это Островное Ожерелье. Если ты ступишь на её землю, то она тебя не отпустит. Женщины тебя не тронут — этого я не поняла, но на другие планеты ты летать не сможешь. Но… — Девушка взволнованно облизала губы и просительно заглянула в глаза Рольфа. — Но, если тебе хочется, мы можем там остаться. Ну, навсегда. Правда, там одно и то же каждый день, но ведь привыкнуть ко всему можно, правда, Рольф? Хотя я уже придумала, как тебе видаться со стариком, не ступая на землю Островного Ожерелья! Это просто: ты будешь на катере, а старик будет приходить к тебе.

— Кети, не тараторь! Сначала ты скажи вот ещё что: почему ты хочешь лететь со мной? Что это значит: твоя мама сказала, что тебе некуда деваться?

Кети посмотрела на него, а потом мягко взялась за его кисть и приложила его ладонь к своему животу.

— Несколько месяцев — и ты услышишь, как бьются два сердца. — Улыбаясь его ошеломлению, она сказала: — Нет, а ты вот представь, каково было мне! Старик твой так ласково ухаживал за мной, так беспокоился обо мне, а про положение сказала мне только мама! И я только потом поняла, что сказал Скальный Ключ! Нет, ты только подумай!.. — Она вздохнула от наплыва чувств и уже задумчиво сказала: — Всего пару месяцев назад я не думала, что могу быть в положении. Я вообще думала, что дети — это… — Она снова задумалась и хмыкнула. — Нет, это по-детски. Но, когда я поняла, что у меня будет ребёнок от тебя-а… — Она поцеловала его, ещё не совсем пришедшего в себя от поразительной новости. — Так что я рада. Не буду спрашивать тебя, рад ли ты. Тебе надо привыкнуть, а потом… — И снова не выдержала, засмеялась. — Прости, но я такая болтушка стала! Хочешь секрет? Я сама ещё не привыкла, что у меня будет ребёнок!

Когда Рольф немного пришёл в себя от последней новости, он признался самому себе, что оглушён. Но пришлось признаться и в том, что ему предстоит трудное дело — отговорить девушку сопровождать его в странствиях. Но, пока Кети рассказывала ему, кто прилетел на Сангри, чтобы собрать их в вечное путешествие, он понял ещё две вещи: его отказ для Кети прозвучит как признание, что он её не любит, в то время как… А второе было проще: он хотел, чтобы рядом с ним в таком путешествии была именно она.

— Глупо как-то всё, — задумчиво сказала она, прислонившись к его плечу головой. — Всё началось с того, что я разругалась с родителями… А ты? С чего всё началось у тебя?

— Хм… Наверное, с того, что я решился откликнуться на приглашение твоих родителей погостить у вас, — чуть насмешливо сказал Рольф.

— Что?… — она посмотрела на него озадаченно. — Ты ехал к нам в гости, когда тебя перехватили?… Ну-у…

Она смотрела чуть исподлобья, и он сообразил, о чём она думает. Она примеривается, что было бы, появись он в её доме таким, каким был тогда. Небось, фыркнула бы и убежала? Словно отвечая на его незаданный вопрос, она покачала головой и вздохнула:

— Наверное, я не смогла бы принять тебя всерьёз… С твоими длинными тогда волосами… Какой-то босоногий шаман — и это в наше время.

Он только снова почувствовал её тепло и мысленно пожал плечами. А, возможно, и нет. Приняла бы. Потому что Скальный Ключ никогда не ошибается. И если он сказал, что они встретятся, то ошибиться мог лишь во времени.

Эпилог

— Что-о? — сказали они в голос, во все глаза глядя на старого Логана.

А тот самодовольно расхохотался. Остальные пока молчали, предоставив старому пирату первое слово перед отлётом парочки на Тэю.

— Детки, вы такие наивные романтики, — нежно и задушевно сказал старый пират, — что на вас смотреть — одно удовольствие. Но, когда вы смирились с необходимостью странствовать на катере по космосу, хоть один из вас подумал, кто будет, как говорилось в старые добрые времена, за рулём вашего судна? Милая девочка, ты ведь не изучала управление космическими катерами? А уж моего любимого внука к управлению вообще категорически нельзя допускать по причине… Рольф, как там называются ваши шаманские заморочки, которые ломают электронику?

— Можно просто — магия, — уже успокоившись, задумчиво сказал Рольф.

— Поэтому мы даём вам возможность путешествовать с комфортом. С вами будут два пилота, которых мы вам будем менять на каждый полёт, поскольку они вам понадобятся только на это время, а сопровождать вас будет Рита, которая будет за вами не только приглядывать, но и учить взрослой жизни.

Женщина-телохранитель слабо улыбнулась и помахала парочке рукой. Она уже выздоровела после ранения, только выглядела слегка бледно.

Народ тесно сидел креслах кают-компании космокатера.

Старый пират почти не изменился за те двадцать лет, с тех пор как его впервые увидел Рольф, разве что ещё больше заматерел и чуть согнулся. Но согбенным стариком его вряд ли можно было бы назвать. Скорее старый Логан походил на лесного ворона, изображения которого Рольф видел на иллюстрациях к старинным сказкам Земли. Такой же мудрый и такой же насмешливый.

Кирилл задумчиво смотрел на младшего брата и предпочитал помалкивать. Ингрид, его жена, остро поглядывала на молодёжь, кажется, собираясь высказать и своё напутственное слово. Но молчал муж — молчала она. Хотя обычно за словом в карман не лезла. Рольф точно знал, что губернаторство мужа на неё не действовало. Просто Ингрид соблюдала принцип: на людях она предпочитала не выделяться, если рядом Кирилл.

Чуть прячась в знатном обществе, диковато поглядывая на всех, в угловом кресле сидел Колдей. Он знал, кто здесь кто, поэтому дожидался момента, когда молодые останутся наедине, чтобы подойти к ним попрощаться.

Дэниел и Луис привычно сидели в обнимку — в одном кресле. Отец Кети, напротив, предпочитал, чтобы веское слово в семье говорила жена. А сейчас, когда Луис узнала обо всём в последний момент, тем более считал, что главное скажет именно она.

Эрик, недовольный и мрачный, стоял у стола, то и дело наливая минералки и залпом выпивая её. Рольф знал, что он просчитывает некоторые ходы, которые появились в связи со смертью Горана. Компания, где Горан являлся одним из директоров, снова оказалась лакомым кусочком, и старый пират поручил Эрику проанализировать ситуацию, стоит ли её покупать.

Чуть в тени стоял Ивор, которого тоже пригласили попрощаться с молодыми на мини-банкете. Он втихомолку разглядывал высокое общество и, кажется, не понимал, почему его пригласили. Чтобы не смущаться, он постоянно держал в руках бокал.

Старуха Малин прийти на катер отказалась. Правда, молодые уже сбегали к ней, удрав на полдня от взрослых, приехавших решать их судьбу.

Псины лежали рядом с креслом молодых, будто охраняя их, зато стая дракончиков беспорядочно и радостно носилась по всему помещению, счастливая от внимания стольких людей. Первое путешествие ожидалось на Островное Ожерелье, чтобы часть стаи оставить на планете. Сейчас уже все знали, что Рольфу и в самом деле нельзя будет выходить на планету, которая однажды присвоила его из необходимости: старый шаман пропустил её мистический дух сквозь отравленный когда-то организм умирающего мальчишки, чтобы спасти его. Если Рольф ступит на поверхность планеты хотя бы одной ногой — он станется на Островном Ожерелье навсегда. Чего он, вкусивший свободы, совсем не хотел. Хотя Кети и пообещала остаться с ним в этом случае. Тот же дух Островного Ожерелья не давал Рольфу оставаться долго и на других планетах.

— Ингрид, когда вы собираетесь встретиться с ними? — спросила Луис.

— Думаю, через полгода, — переглянувшись с мужем, ответила губернаторша.

— Тогда Кети, посетив Островное Ожерелье, возвращается на Тэю, — заключила Луис. — Здесь она закончит колледж — как раз семестр остался, а потом уже к вам.

— Но… — попыталась было что-то сказать Кети. Рольф осторожно погладил её по плечу. Она оглянулась на него — он сидел, прислонившись к спинке кресла, и на её вопросительный взгляд кивнул. Девушка замолчала.

— Значит, она заканчивает учёбу в колледже, — задумчиво сказала Ингрид, а старый Логан ухмыльнулся, словно зная, что сейчас скажет любимая внучка. — Колледж весь искусствоведческий? Следовательно, времени будет достаточно, чтобы одновременно закончить курсы самообороны. Приедете к нам — побегаем на полигоне, постреляем, ага? — И, предупреждая возражения, подняла руку. — Мы не всегда можем примчаться к вам на помощь в тот момент, когда она вам срочно понадобится. И мы не вечные. Мы не всегда сможем вас оберегать от мира, который вокруг вас. Нет, мои сыновья, конечно, будут рады помогать вам, когда сами повзрослеют, но думать только об опоре на нас… Кстати, если не хотите заниматься на отдельных курсах, всегда можно будет примкнуть к ребятам Эрика. Дэниел вас устроит у него. На той же Тэе. Наше отделение на Тэе очень неплохое в этом смысле, правда, Кирилл?

Рольф проследил, как Кети взглянула на мать — в поисках помощи. Та только улыбнулась. Кажется, Рольф понял её улыбку: если дочь хочет быть взрослой, ей придётся научиться всему, чего от неё хочет Ингрид. Но на этот раз он не стал препятствовать Кети, когда она возмущённо сказала:

— Но мне через полгода о родах надо будет думать, а не о полигоне!

— Своего первого я родила именно там, — снова пожала плечами Ингрид. — Скорая дежурила у ворот — и машине пришлось ехать прямо на поле, когда всё началось. Но тогда… — она мечтательно улыбнулась, — я выбила все мишени до одной из ракетницы новой модификации. Мой малыш родился крепким и здоровым. И для него всегда будет прекрасным воспоминанием, что он стрелял — ещё не рождённый!

Мельком глянув на друга, Рольф с трудом удержал улыбку: Колдей смотрел на Ингрид благоговейно и с ужасом. А вот Ивор — с опаской, как на опасного преступника. Кажется, он с трудом осознавал, что такие женщины могут быть и в высшем обществе.

Зато Кети надулась. Кажется, она решила, что, выйдя замуж, сразу окунётся во взрослую жизнь. А на деле оказалось, что придётся не только доучиваться, но и обучаться чему-то ещё. Все мечты о самостоятельной жизни полетели.

— Эрик, ты сделал, что я просил? — напоминающим тоном сказал Кирилл.

— Сделал. Рольф, — обратился Эрик непосредственно к молодому шаману, — для тебя я устроил в университете Тэи отдельные часы для изучения планет Содружества. В частном порядке, конечно. В основном это социология и история. Думаю, в твоём положении это просто необходимо. У тебя будет несколько преподавателей, у которых ты будешь заниматься отдельно.

— Хорошо, — невозмутимо сказал Рольф, и Кети снова обернулась к нему с возмущением: «И ты не собираешься бунтовать против их произвола?» — Кети, мы поговорим чуть позже.

— Если ты… — с раздражением начала девушка, но ласковая ладонь будущего мужа скользнула по её животу, и она замолчала.

— Теперь о главном, — самодовольно сказал старый Логан, от чьих острых глаз не ускользнули движения молодой пары. — Когда свадьба?

Взрослые заговорили наперебой. Кети изумлённо посмотрела на них, потом снова оглянулась на Рольфа.

— Вот теперь можно удрать, — сказал он.

И они удрали.

* * *

В личном отсеке Кети вырвала пальцы из его ладони и сердито сказала:

— Почему ты не дал мне и слова сказать? Они прямо на нас набросились! Тоже мне — учить нас понадобилось!

Рольф дотянулся до её руки и снова взял ладошку, поднёс к губам.

— Что тебе не нравится?

— Ты никогда так не делал! — удивилась Кети.

— Ну, раньше и времени у нас не было на это… Но я видел, как делает это Кирилл, когда остаётся с Ингрид, — улыбнулся Рольф и поцеловал её пальцы. — И мне это понравилось. И я понимаю его… Особенно сейчас. А ты? Тебе это не нравится?

— Не уходи от темы, — уже мягче сказала девушка. — Почему ты согласился со всеми? Ты и в самом деле собираешься им подчиниться во всём?

— Собираюсь. Более того — мы добавим к списку того, что нам наговорили, ещё одни курсы — вождения катера. И не только этого. Я, например, собираюсь заняться изучением паранормальных дисциплин, чтобы мои магические составляющие не мешали бы мне осваивать полёты в космосе. Ещё немного надо будет оглядеться и сообразить, что нам понадобиться в будущем из курсов, которые нам доступны.

— Ещё? Зачем? — Кети озадаченно смотрела на него, и он сообразил, что она искренне не понимает.

— Всё, чему мы научимся, — залог нашей будущей свободы. Понимаешь, Кети? Ты доучишься на своём факультете. Я узнаю побольше о мире, который теперь передо мной открыт. Оба мы освоим технику, которая нам пригодится. Я собираюсь быть свободным — и сделаю это. У нас будет нормальная семья, которая путешествует — сама, вместе с сыном, а там — посмотрим, может, нам повезёт, и семья станет побольше. Неужели ты не видишь, Кети, что нам помогают быть свободными?

— Рольф, ты мечтатель и мальчишка, — скептически сказала Кети. — Но умеешь мечтать как-то так, что и мне захотелось того же. По крайней мере, сейчас. Но выглядит всё это, честно говоря, устрашающе, — столько всего!

— Разберёмся, — пренебрежительно сказал Рольф. — Мы попробуем относиться к этому как к приключению или к игре…

— Ну, я согласна — всё равно нам не дадут свободы, пока всему не научат, — с сомнением сказала Кети. — В этом у нас родственнички упёртые. Но… Рольф, а откуда ты знаешь… — Она закусила губу, почти с испугом глядя на него. — Откуда ты знаешь, что у нас будет сын?

— Ну, мужем у тебя, вообще-то, шаман будет, — усмехнулся Рольф. И присел на корточки. — Когда прикасаешься к твоему животу, он очень чувствуется. Ты придумаешь для него колыбельную?

— Тебе не кажется, что пока рано об этом говорить?

— А о чём надо сейчас говорить?

— Ну-у… О свадьбе, например. — Она взглянула на него сверху вниз и улыбнулась. — А знаешь… — Она сжала губы, чтобы не рассмеяться вслух. — А давай на свадьбу оденемся без взрослых? Уж наша свадьба — не их дело.

— И как ты хочешь одеться на нашу свадьбу? — с живейшим интересом спросил Рольф.

Жених и невеста на бракосочетание явились сразу из ателье, прилетев точно к началу. Невеста была в макияже и в чёрном кожаном платье истинной готки, а жених был во фраке, но босиком. Поскольку они явились секунда в секунду в нужное время, заставить их переодеться уже никто не мог. Тем более что жених нетерпеливо постукивал по бедру стареньким бубном. Да и подойти к ним не каждый бы решился, поскольку их сопровождали две страшенные псины и стая легкомысленных дракончиков.

Content

Джиллиан
Шаман

От автора

ПРОЛОГ

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Часть вторая

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Эпилог